# Марс Джек. Марс Джек сборник 1

Марс Джек

## Марс Джек. Марс Джек сборник 1

Марс Д. Убийца Зеро (книга № 7) 657k "Роман" Детектив, Приключения

Марс Д. Наша Священная Честь (Книга # 6) 612k "Роман" Детектив, Приключения

Марс Д. Избранный Президент (Книга № 5) 629k "Роман" Детектив, Приключения

Марс Д. Разделенный Дом (Книга № 7) 650k "Роман" Детектив, Приключения

Марс Д. Основная Команда (Формирование Люка Стоуна — Книга 2) 580k "Роман" Детектив, Приключения

Марс Д. Основная Цель (Формирование Люка Стоуна — Книга 1) 584k "Роман" Детектив, Приключения

Марс Д. В погоне за нулем (Шпионский Триллер «агент Нуль» — Книга 9) 567k "Роман" Детектив, Приключения

Марс Д. Агент Ноль (Шпионский Триллер «агент Нуль» — Книга 1) 730k "Роман" Детектив, Приключения

Марс Д. Обманывание Ноль (Шпионский Триллер «агент Нуль» — Книга 8) 582k "Роман" Детектив, Приключения

Марс Д. Первичная Слава (Формирование Люка Стоуна — Книга 4) 567k "Роман" Детектив, Приключения

Марс Д. Любые Необходимые Средства (Триллер Люка Стоуна — Книга 1) 519k "Роман" Детектив, Приключения

Марс Д. Присяга (Триллер Люка Стоуна — Книга 2) 500k "Роман" Детектив, Приключения

Марс Д. Отзыв Ноль (Шпионский Триллер «агент Нуль» — Книга 6) 489k "Роман" Детектив, Приключения

Марс Д. Ловушка Ноль (Шпионский Триллер «агент Нуль» — Книга 4) 617k "Роман" Детектив, Приключения


&nb

sp

; Убийца Зеро (книга № 7)


ПРОЛОГ


Я не могу найти Сару.

Это было то, что Тодд Стрикленд сказал ему по телефону. Зеро едва пробыл целый день дома из Бельгии, после того как разоблачил российского президента как кукловода, стоящего за попыткой аннексии Украины с американским вмешательством, когда до него дошли новости. Стрикленд следил за Сарой с тех пор, как она стала эмансипированной несовершеннолетней и переехала во Флориду, но теперь она, похоже, исчезла. Ее сотовая связь была отключена, а местоположение неактивно. Даже ее соседи по кооперативу, где она снимала комнату, утверждали, что не видели ее два дня.

Напиши мне ее домашний адрес, Зеро заказал его. Я еду в аэропорт.

Всего каких-то три часа спустя он стоял возле ветхого дома в Джексонвилле, штат Флорида, места, которое Сара называла домом чуть больше года. Он поднялся по потрескавшимся бетонным ступеням и постучал в парадную дверь плоской стороной кулака, снова и снова, не останавливаясь, пока кто-то наконец не ответил.

“Чувак”, - простонал долговязый светловолосый подросток с татуировками на руках вверх и вниз. “Что, черт возьми, ты делаешь?”

“Сара Лоусон”, - потребовал Зеро. “Ты знаешь, где она может быть?”

Брови парня вопросительно сдвинулись, но его рот скривился в ухмылке. “Почему? Ты еще один федерал, который ее ищет?”

ФРС? По спине Зеро пробежал холодок. Если кто-то, кто утверждал, что он из ФБР, появился, это могло означать, что она была похищена.

“Я ее отец”. Он шагнул вперед, отталкивая парня плечом, когда тот протискивался в дом.

“Эй, ты не можешь просто так врываться сюда!” - попытался возразить парень. “Чувак, я вызову полицию —”

Зеро набросился на него. “Это Томми, верно?”

Глаза светловолосого парня с опаской расширились, хотя он и не ответил.

“Я слышал о тебе”, - сказал ему Зеро, понизив голос. Стрикленд провел с ним полный инструктаж, пока тот был в пути. “Я знаю о тебе все. Ты не собираешься звонить в полицию. Ты не собираешься называть своего адвоката папой. Ты сядешь там, на диване, и закроешь свой чертов рот. Ты меня слышишь?”

Парень открыл рот, как будто хотел что-то сказать—

“Я сказал, заткнись”, - огрызнулся Зеро.

Долговязый парень отступил к дивану, как побитая собака, заняв место рядом с молодой девушкой, которой не могло быть восемнадцати, будь ей день.

“Вы Камилла?”

Девушка отчаянно замотала головой. “Я Джо”.

“I’m Camilla.” По лестнице спускалась молодая латиноамериканка, темноволосая и со слишком большим количеством макияжа. “Я соседка Сары”. Она оглядела Зеро с ног до головы. “Вы действительно ее отец?” - с сомнением спросила она.

“Да”.

“Тогда… чем ты занимаешься?”

“Что?”

“Для работы. Сара рассказала нам, чем ты занимаешься.”

“У меня нет на это времени”, - пробормотал он в потолок. “Я бухгалтер”, - сказал он девушке.

Камилла покачала головой. “Неправильный ответ”.

Зеро усмехнулся. Предоставьте Саре рассказать своим друзьям правду обо мне. “Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я шпион ЦРУ?”

Камилла моргнула, глядя на него. “Ну... да”.

“Серьезно?” - спросил светловолосый парень на диване.

Зеро в отчаянии поднял обе руки. “Пожалуйста. Просто скажи мне, где ты в последний раз видел Сару.”

Камилла посмотрела на своих соседей по комнате, а затем на пол. “Хорошо”, - тихо сказала она. “Несколько дней назад она хотела забить гол, и я дал ей ...”

“Оценка?” Зеро спросил.

“Наркотики, чувак. Не отставай, ” сказал светловолосый парень.

“Ей нужно было что-то, чтобы выровнять ее”, - продолжила Камилла. “Я дал ей адрес моего парня. Она пошла туда. Она вернулась. На следующее утро она снова ушла. Я думал, что она пошла на работу, но она так и не вернулась домой. Ее телефон выключен. Клянусь, это все, что я знаю.”

Зеро чуть не покраснел оттого, что эти безответственные дети, едва ставшие взрослыми, отправили подростка одного в дом наркоторговца. Но он проглотил свой гнев из-за нее. Ему нужно было найти ее.

Ты нужен ей.

“Это не все, что ты знаешь”, - сказал он Камилле. “Мне нужны имя и адрес вашего парня”.


*


Двадцать минут спустя Зеро стоял возле жилого дома в Джексонвилле с грязным сайдингом и сломанной стиральной машиной на переднем крыльце. По словам Камиллы, это был дом дилера, какого-то парня по имени Айк.

У Зеро не было при себе оружия. Он так спешил попасть в аэропорт, что выбежал за дверь, не имея ничего, кроме ключей от машины и телефона. Но теперь он пожалел, что не захватил его с собой.

Как мне в это играть? Врываться, надирать задницы, требовать ответов? Или постучать и поболтать?

Он решил, что лучше начать с последнего — и он посмотрит, к чему все приведет дальше.

После третьего резкого стука из дома донесся мужской голос. “Держись, блядь, я иду!” Парень, появившийся в дверях, был выше Зеро, более мускулистым, чем Зеро, и гораздо более татуированным, чем Зеро (у которого их не было). На нем была белая майка с чем-то, похожим на кофейное пятно, и джинсы, которые были ему слишком велики и низко сидели на бедрах.

“Ты Айк?”

Дилер оглядел его с ног до головы. “Ты коп?”

“Нет. Я ищу свою дочь. Сара. Ей шестнадцать, блондинка, примерно такого роста ...”

“Никогда не видел своего ребенка, чувак”. Айк покачал головой. На его лице было хмурое выражение.

Но Зеро заметил крошечное, почти незаметное подергивание его глаза. На его губах появилась легкая улыбка, когда он усилием воли заставил их не хмуриться. Гнев. Он продемонстрировал краткую вспышку гнева при упоминании имени Сары.

“Хорошо. Извините, что беспокою вас ”, - сказал Зеро.

“Да”, - решительно сказал парень. Он начал закрывать дверь.

Как только Айк частично отвернулся, Зеро поднял ногу и нанес сильный удар чуть ниже дверной ручки. Она распахнулась, врезавшись в дилера и отправив его растягиваться на животе на коричневом ковре.

Зеро был на нем через секунду, предплечье прижато к его трахее. “Ты ее знаешь”, - прорычал он. “Я увидел это в твоих глазах. Скажи мне, куда она пошла, или я —”

Он услышал рычание, а затем черно-коричневое пятно, когда на него прыгнул ротвейлер с толстой шеей. У него едва хватило времени среагировать, кроме как принять силу пса и катиться вместе с ним. Зубы заскрежетали и впились в воздух, нащупав опору на его руке и погрузив клыки в плоть.

Зеро сильно сжал зубы и перекатился еще раз, так что собака оказалась под ним, и надавил вниз, вдавливая свое укушенное предплечье в пасть собаки, даже когда она попыталась прижаться еще сильнее.

Дилер вскочил на ноги и выбежал из комнаты, в то время как Зеро хватался за все, что мог найти у него за спиной. Собака извивалась и билась под ним, пытаясь освободиться, но Зеро свел его ноги вместе, так что он не мог встать вертикально. Его рука нащупала потрепанное одеяло, накинутое на кожаный диван, и он откинул его.

Свободной рукой он нанес собаке один сокрушительный удар по морде — не настолько сильный, чтобы сильно ранить, но достаточно оглушающий, чтобы ее зубы выпустили его руку. За полсекунды до того, как челюсти снова сомкнулись, он обернул одеяло вокруг головы собаки и расслабил ее ноги, чтобы она могла перевернуться и встать.

Затем он заправил конец одеяла под его тело и завязал концы за головой, плотно завернув переднюю половину ротвейлера в одеяло. Собака билась и брыкалась, пытаясь освободиться — и в конце концов это произойдет. Итак, Зеро вскочил на ноги и бросился за дилером.

Он проскользнул в крошечную кухню как раз вовремя, чтобы увидеть, как Айк вытаскивает маленький уродливый пистолет из ящика. Он попытался развернуть его, но Зеро прыгнул вперед и остановил его движением руки, а затем вырвал его из захвата в поворотном маневре, который определенно вывихнул, если не сломал, один из пальцев парня.

Айк резко взвизгнул и съежился, держась за руку, когда Зеро нацелил пистолет ему в лоб.

“Не стреляй в меня, чувак”, - захныкал он. “Не стреляй в меня. Пожалуйста, не стреляйте в меня ”.

“Скажи мне то, что я хочу знать. Где Сара? Когда вы в последний раз видели ее?”

“Хорошо! Ладно. Послушай, она пришла ко мне, но не смогла заплатить, поэтому мы заключили сделку, по которой она могла бы развозить мои вещи по городу —”

“Наркотики”, - поправил Зеро. “Ты заставил ее продавать наркотики. Просто скажи это ”.

“Да. Наркотики. Прошло всего несколько дней, и с ней все было в порядке, но потом я дал ей большое количество таблеток ... ”

“От чего?”

“Таблетки по рецепту. Обезболивающие. И она только что стала моим призраком, чувак. Так и не появился, так и не был доставлен. Мои люди были взбешены. Я проиграл больше тысячи долларов. И она даже взяла одну из моих машин, потому что у нее не было своей ...”

Зеро громко усмехнулся. “Ты дал ей наркотиков на тысячу долларов, и она сбежала с ними?”

“Да, чувак”. Он посмотрел на Зеро, его руки были подняты к лицу, защищаясь. “Если подумать, я действительно здесь жертва ...”

“Заткнись”. Он мягко приставил дуло ко лбу Айка. “Куда она направлялась, и на какой машине она поехала?”


*


Зеро сел в черный Escalade, который он “позаимствовал” у Айка вместе со своим пистолетом, и воспользовался GPS на своем телефоне, чтобы как можно быстрее доехать до места высадки, все время высматривая светло-голубой четырехдверный седан Chevy 2001 года выпуска.

Он не увидел ни одного до того, как добрался до пункта доставки, который, к его большому огорчению, оказался местным центром отдыха. Но в данный момент он не мог беспокоиться об этом. Вместо этого он подумал про себя, что бы сделала Сара? Куда бы она пошла?

Он уже знал ответ еще до того, как закончил задавать себе этот вопрос. Это всплыло к нему с соленым ароматом воздуха так же легко, как воспоминание.

В их семье не было секретом, что у Кейт, покойной матери Майи и Сары, было любимое место во всем мире. Она водила туда девочек трижды, в первый раз, когда им было всего восемь и шесть соответственно, и сказала им: “Это мое любимое место”.

Это был пляж в Нью-Джерси, фраза, которая обычно заставляла Зеро съеживаться. Пляж был слишком каменистым, а вода обычно была слишком холодной, за исключением двух месяцев летом, но Кейт это не нравилось. Ей просто понравился вид. Она ходила туда каждый год, когда была маленькой девочкой, на протяжении всего подросткового возраста, и питала к этому месту нежную и почти необоснованную любовь.

Пляж. Он знал, что Сара пойдет на пляж.

Он использовал свой телефон, чтобы найти ближайших и поехал туда как маньяк, подрезая людей и взрывая фары, и в целом вообще удивлен, что ни один полицейский не выскочил из укрытий, чтобы остановить его. Автостоянки на пляже были всего в несколько рядов, длинные и узкие, полные машин и счастливых семей. Но он не видел ни одной машины, которая соответствовала бы той, которую описал Айк.

Он обыскал три самых больших пляжа, ближайших к дому и работе Сары, и ничего не нашел. Быстро сгущались сумерки. В глубине души он знал, что в США появился новый президент; бывший спикер Палаты представителей был приведен к присяге в тот день. Марию пригласили туда, на церемонию, и, скорее всего, сейчас она была на какой-нибудь коктейльной вечеринке, полной чопорных политиков и богатых избирателей, потягивала шампанское и лениво беседовала о светлом будущем, в то время как Зеро обыскивал побережье Джексонвилла в поисках своей дочери, которая, когда он видел ее в последний раз, вызвала на него полицию и кричала, что больше никогда не хочет его видеть.

“Давай, Сара”, - пробормотал он в эфир, включив фары. “Дай мне что-нибудь. Помоги мне найти тебя. Должен быть ... ”

Он замолчал, осознав свою ошибку. Он обыскивал общественные пляжи. Популярные пляжи. Но пляж Кейт был маленьким и малопосещаемым. И у Сары было наркотиков на тысячу долларов. Она бы не хотела быть там, где были люди.

Он съехал на обочину дороги и открыл браузер на своем телефоне. Он лихорадочно искал менее популярные пляжи, каменистые, места, куда люди не часто ходят. Это был трудный поиск, и не было ощущения, что он добился прогресса, пока он не коснулся вкладки “изображения”, а затем он увидел это—

Пляж, который был удивительно похож на пляж Кейт. Как будто это было слеплено из его собственной памяти.

Зеро направлялся туда со скоростью около восьмидесяти миль в час, не заботясь о полиции, правилах дорожного движения или даже других водителях, когда он объезжал слишком медленно едущие машины, людей, небрежно направляющихся домой на ночь и не обеспокоенных тем, что их дочь может быть мертва где-то в прибое.

Его занесло на крошечную гравийную парковку, и он ударил по тормозам, когда увидел это. Синий седан, единственная машина на стоянке, припаркованная в самом дальнем конце. Наступила ночь, поэтому он оставил фары включенными и припарковал Escalade прямо посреди стоянки, а сам выскочил и подбежал к седану.

Он распахнул заднюю дверь.

И вот она была там, похожая одновременно на рай и ад: его маленькая девочка, его младшая дочь, бледнокожая и красивая, лежащая распростертая на заднем сиденье автомобиля с остекленевшими и полуоткрытыми глазами, таблетки, разбросанные по полу под ней.

Зеро немедленно проверил пульс. Это было там, хотя и медленно. Затем он откинул ее голову назад и убедился, что ее дыхательные пути чисты. Он знал, что большинство смертей от передозировки были результатом закупорки дыхательных путей, что приводило к дыхательной недостаточности и, в конечном счете, остановке сердца.

Но она дышала, хотя и неглубоко.

“Сара?” - хрипло сказал он ей в лицо. “Сара?”

Она не ответила. Он вытащил ее из машины и держал вертикально. Она была не в состоянии стоять на своих собственных ногах.

“Мне так жаль”, - сказал он ей. А затем он засунул два пальца ей в горло.

Ее непроизвольно вырвало, потом еще раз, и вырвало на парковку. Она кашляла и брызгала слюной, пока он держал ее и говорил: “Все в порядке. Все будет хорошо ”.

Он посадил ее в Escalade, оставив двери седана все еще открытыми, а сиденья усыпаны таблетками, и проехал две мили, пока не нашел круглосуточный магазин. Он купил два литра воды на двадцатку и не задержался, чтобы получить сдачу.

Там, на парковке заправочной станции во Флориде, он сидел с ней на заднем сиденье, положив ее голову себе на колени, гладил ее по волосам, поил небольшим количеством воды и наблюдал за любыми признаками того, что он должен доставить ее в отделение неотложной помощи. Ее зрачки были расширены, но дыхательные пути открыты, а пульс медленно приходил в норму. Ее пальцы слегка подергивались, но когда он вложил в них свою руку, они сомкнулись вокруг его. Зеро сдерживал слезы, вспоминая, когда она была совсем крошкой, когда он держал ее у себя на коленях, а ее крошечные пальчики сжимали его.

Он потерял счет времени, сидя там с ней. В следующий раз, когда он взглянул на часы, он увидел, что прошло более двух часов.

И затем она моргнула, слегка застонала и сказала: “Папа?”

“Да”. Его голос перешел на шепот. “Это я”.

“Это реально?” спросила она, ее голос доносился до него мечтательно.

“Это реально”, - сказал он ей. “Я здесь, и я собираюсь отвезти тебя домой. Я собираюсь забрать тебя отсюда. Я собираюсь позаботиться о тебе… даже если ты ненавидишь меня за это.”

“Хорошо”, - мягко согласилась она.

И в конце концов он расслабился достаточно, чтобы понять, что опасность миновала. Сара заснула, и Зеро скользнул на переднее сиденье внедорожника. Он не мог посадить ее в самолет в таком состоянии, но он мог бы вернуться ночью, если бы пришлось. Мария избавилась бы от машины ради него, не задавая вопросов. И местные власти нанесли бы визит дилеру Айку.

Он оглянулся через плечо на нее, свернувшуюся калачиком на заднем сиденье, подтянув колени и прижавшись щекой к мягкой коже, выглядящую умиротворенной, но уязвимой.

Ты нужен ей.

И ему нужно было, чтобы в нем нуждались.


4 НЕДЕЛИ СПУСТЯ


ГЛАВА ПЕРВАЯ


“Ты готов к этому?” Спросил Алан Рейдиггер низким голосом, проверяя магазин черного "Глока" в своем мясистом кулаке. Он и Зеро стояли спиной к фанерной конструкции, прячась в темноте. Было почти слишком темно, чтобы что-то разглядеть, но Зеро знал, что через несколько мгновений все место будет освещено, как на Четвертое июля.

“Всегда готов”, - прошептал Зеро в ответ. В левой руке он держал Ruger LC9, маленький серебристый пистолет с магазином на девять патронов, а пальцы правой сжимал. Он должен был помнить о травме, которую получил почти два года назад, когда стальной якорь раздробил его руку до такой степени, что она стала бесполезной. После трех операций и нескольких месяцев физиотерапии он восстановил большую часть своей работоспособности, несмотря на необратимое повреждение нерва. Он мог стрелять из пистолета, но его прицел имел тенденцию отклоняться влево, небольшое раздражение, над преодолением которого он работал.

“Я пойду налево, - выложил Рейдиггер, - и расчищу дамбу. Вы идете направо. Смотри в оба и следи за своей шестеркой. Держу пари, нас ждет пара сюрпризов.”

Зеро ухмыльнулся. “О, теперь ты командуешь, на полставки?”

“Просто постарайся не отставать, старик”. Рейдиггер улыбнулся в ответ, его губы изогнулись за густой бородой, которая скрывала нижнюю половину его лица. “Готов? Поехали.”

С помощью простой команды, произнесенной шепотом, они оба оттолкнулись от фанерного фасада позади них и отделились. Зеро поднял "Ругер", ствол которого следовал за линией его прицела, когда он проскользнул за темный угол и прокрался по узкому переулку.

Сначала это были просто тишина и темнота, едва слышный звук в похожем на пещеру пространстве. Зеро пришлось напомнить своим мышцам, чтобы они не напрягались, оставались расслабленными и не снижали скорость реакции.

Это точно так же, как и все остальные разы, сказал он себе. Вы делали это раньше.

Затем справа от него взорвался свет, мощная и резкая серия вспышек. Дульная вспышка, сопровождаемая оглушительным грохотом выстрелов. Зеро бросился вперед и, перекатившись, встал на одно колено. Фигура была едва больше силуэта, но он мог видеть достаточно, чтобы сделать два снимка, которые соединились с силуэтом в центре масс.

Все еще в курсе. Он поднялся на ноги, но оставался пригнувшимся, двигаясь вперед на корточках. Поднимите глаза. Следите за своими шестью…Он развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть еще одну темную фигуру, скользящую в поле зрения, отрезая путь позади него. Зеро откинулся назад, приземлившись на спину, одновременно сделав еще два выстрела. Он услышал, как снаряды свистят прямо над его головой, практически почувствовал, как они взъерошили его волосы. Оба его выстрела попали в цель, один в торс фигуры, а второй в лоб.

С другой стороны здания раздались три точных выстрела в быстрой последовательности. Затем тишина. “Алан”, - прошипел он в свой наушник. “Ясно?”

“Придержи эту мысль”, - последовал ответ. Воздух прорезала автоматная очередь, а затем два прерывистых выстрела из "Глока". “Все чисто. Встретимся где-нибудь в стороне.”

Зеро прижался спиной к стене и быстро двинулся вперед, грубая фанера натягивала его бронежилет. Он заметил размытое движение впереди, с крыши здания с плоской крышей. Единственный меткий выстрел в голову устранил угрозу.

Он дошел до угла и остановился, переводя дыхание, прежде чем перейти его. Когда он развернулся, подняв Ругер, он оказался лицом к лицу с Рейдиггером.

“У меня трое”, - сказал ему Зеро.

“Двое на моей стороне”, - проворчал Алан. “Что означает ...”

У Зеро не было времени выкрикнуть предупреждение, когда он увидел фигуру в форме человека, скользнувшую в поле зрения позади Алана. Он поднял пистолет прямо над плечом Алана и дважды выстрелил.

Но недостаточно быстро. Когда выстрелы Зеро достигли цели, Алан взвизгнул и схватился за его ногу.

“Ах, черт возьми!” Рейдиггер застонал. “Только не снова”.

Зеро вздрогнул, когда внезапно ожили яркие лампы дневного света, осветив весь тренировочный курс в помещении. Каблуки застучали по бетонному полу, и мгновение спустя Мария Йоханссон вышла из-за угла, скрестив руки на белом блейзере и нахмурив накрашенный рот.

“Что дает?” Рейдиггер запротестовал. “Почему мы остановились?”

“Алан, - пожурила Мария, - может быть, тебе следует последовать собственному совету и следить за своей шестеркой”.

“Что, это?” Алан указал на свое бедро, где на штанину был забрызган зеленый пейнтбольный мяч. “Это едва заметная царапина”.

Мария усмехнулась. “Это могло быть кровотечение из бедра. Ты был бы мертв через девяносто секунд ”. Обращаясь к Зеро, она добавила: “Отличная работа, Кент. Ты двигаешься, как и раньше ”.

Зеро ухмыльнулся Алану, который украдкой показал ему средний палец.

Склад, на котором они находились, был бывшим оптовым упаковочным заводом, пока ЦРУ не купило его и не превратило в тренировочную площадку. Сам курс был продуктом эксцентричного инженера агентства Биксби, который сделал все возможное, чтобы имитировать ночной рейд. “Комплекс”, который они штурмовали, был сделан из квадратных фанерных конструкций, в то время как дульные вспышки были стробоскопическими лампами, размещенными по всему объекту. Выстрелы были воспроизведены в цифровом формате и транслировались через громкоговорители высокой четкости, которые эхом отдавались в огромном пространстве и для тренированного уха Зеро звучали почти как настоящие выстрелы. Фигуры в форме человека были немногим больше, чем манекены, отлитые из баллистического геля и прикрепленные к тележкам, в то время как пейнтбольные пистолеты были автоматическими, запрограммированными на стрельбу, когда датчики движения фиксировали движение на различных расстояниях.

Единственной подлинной вещью в учениях были боевые патроны, которые они использовали, вот почему и Зеро, и Рейдиггер носили бронежилеты с гальваническим покрытием — и вот почему тренировочный центр был открыт только для агентов спецоперации, которыми Зеро снова оказался.

После фиаско в Бельгии, в котором они вдвоем противостояли президенту России Александру Козловскому и раскрыли секретный договор, который он заключил с президентом США Харрисом, сказать, что Зеро и Рейдиггер попали в горячую воду, было бы колоссальным преуменьшением. Они стали международными беглецами, разыскиваемыми в четырех странах за нарушение более десятка законов. Но они были правы насчет сюжета, и им двоим не совсем казалось оправданным провести остаток своих жизней в тюрьме.

Итак, Мария дергала за все ниточки, какие только могла, по-крупному подставляя шею своим бывшим товарищам по команде и друзьям. Это было не что иное, как чудо, что ей каким-то образом удалось переделать это испытание в сверхсекретную операцию под ее руководством.

Компромиссом, конечно, было то, что им пришлось вернуться к работе на ЦРУ.

Хотя Зеро не признался бы в этом вслух, для него это было похоже на возвращение домой. Он усердно работал в прошлом месяце, снова посещал спортзал, ежедневно стрелял по мишеням в тире, боксировал и спарринговал с противниками почти половину своих сорока лет. Вес, который он набрал за полтора года отсутствия, исчез. Он стал лучше стрелять из поврежденной правой руки. Мария была права; он был очень близок к тому, чтобы стать самим собой.

Алан Рейдиггер, с другой стороны, сопротивлялся на каждом шагу. Он провел последние четыре года своей жизни в агентстве, думая, что он мертв, живя под псевдонимом механика по имени Митч. Возвращение в ЦРУ было последним, чего он хотел, но, учитывая выбор между этим или дырой в H-6, он неохотно согласился на условия Марии — но как актив, а не как полноценный агент, поэтому Зеро считает его “работающим неполный рабочий день”. Участие Алана будет осуществляться по мере необходимости, предоставляя поддержку, когда это возможно, и помогая обучать молодых агентов.

Но сначала это означало, что им двоим нужно было вернуться в боевую форму.

Рейдиггер вытер зеленую краску со своих штанов, чем только еще больше размазал ее по бедру. “Позволь мне убрать это, и мы начнем снова”, - сказал он Марии.

Она покачала головой. “Я не собираюсь проводить весь день в этом душном месте, наблюдая, как ты делаешь выстрел за выстрелом. Мы продолжим после праздников ”.

Алан хмыкнул, но все равно кивнул. В свое время он был отличным агентом и даже сейчас доказал, что он сообразителен и полезен в бою. Он был быстр, несмотря на дополнительный вес, который он носил в районе живота. Но он всегда был чем-то вроде магнита для пуль. Зеро не мог вспомнить, сколько раз в Рейдиггера стреляли за его карьеру, но это число должно было приближаться к двузначным цифрам — особенно с учетом того, что он был ранен в плечо во время их бельгийских эскапад.

Молодой техник выкатил тележку со стальным верхом для их оборудования, в то время как команда из трех других занялась перезапуском учебного курса. Зеро вытряхнул патрон из патронника "Ругера", вынул магазин и положил все три на тележку. Затем он разорвал липучки бронежилета и стянул его через голову, внезапно почувствовав себя на несколько фунтов легче.

“Итак, есть шанс, что ты передумал?” он спросил Алана. “О Дне благодарения. Девочки были бы рады тебя видеть ”.

“И я хотел бы увидеть их, - ответил он, - но я собираюсь отложить встречу в другой раз. Им не помешало бы провести с тобой немного времени ”.

Алан не стал вдаваться в подробности, да ему и не нужно было. Отношения Зеро с Майей и Сарой были сильно напряженными в течение последних полутора лет. Но теперь Сара жила с ним последние несколько недель, с тех пор как он нашел ее на пляже во Флориде. Они с Майей все больше и больше разговаривали по телефону — она чуть не запрыгнула в первый же самолет, когда услышала, что случилось с ее младшей сестрой, но Зеро успокоил ее и убедил остаться в школе до каникул. Эта неделя должна была стать первым случаем за довольно долгое время, когда они все трое будут под одной крышей. И Алан был прав; предстояло проделать еще значительную работу, чтобы исправить ущерб, который так долго разделял их.

“Кроме того, ” сказал Алан с усмешкой, - у всех нас есть свои традиции. Что касается меня, то я собираюсь съесть целую курицу-гриль и отремонтировать двигатель семидесятидвухместного ”Камаро". Он взглянул на Марию. “А как насчет тебя? Проводишь время с дорогим старым папой?”

Отец Марии, Дэвид Баррен, был директором Национальной разведки, по сути, единственным человеком, кроме президента, перед которым отчитывался директор ЦРУ Шоу.

Но Мария покачала головой. “Вообще-то, мой отец собирается быть в Швейцарии. Он является частью дипломатического атташе от имени президента.”

Алан нахмурился. “Так ты собираешься быть один на День благодарения?”

Мария пожала плечами. “Это не имеет большого значения. На самом деле, я сильно отстаю от бумажной работы, благодаря тому, что провожу так много времени здесь, с вами, двумя идиотами. Я планирую надеть спортивные штаны, заварить чай и присесть на корточки ...”

“Нет”, - твердо перебил Зеро. “Ни за что. Приходи поужинать со мной и девочками ”. Он сказал это, не до конца обдумав, но не пожалел о предложении. Если уж на то пошло, он почувствовал укол вины, поскольку единственная причина, по которой она была одна в День благодарения, была из-за него.

Мария благодарно улыбнулась, но в ее глазах была нерешительность. “Я не уверен, что это хорошая идея”.

Она была права; их отношения закончились чуть больше месяца назад. Они жили вместе больше года, как… ну, он не был уверен, кем они были. Встречаетесь? Он не мог вспомнить, чтобы когда-либо называл ее своей девушкой. Это просто звучало слишком странно. Но в долгосрочной перспективе это не имело значения, потому что Мария призналась, что хочет семью.

Если бы Зеро собирался проделать это снова, в мире не было бы никого другого, с кем он предпочел бы проделать это, чем с Марией. Но когда он хорошенько проанализировал ситуацию, он понял, что не хотел этого. Ему нужно было поработать над собой, наладить отношения со своими дочерьми, изгнать призраков своего прошлого. А затем переводчица Карина вошла в его жизнь в результате слишком короткого романа, который был головокружительным, опасным, прекрасным и трагичным. Его сердце все еще болело от ее потери.

Несмотря на это, у него и Марии была легендарная история, не только романтическая, но и профессиональная, а также платоническая. Они договорились остаться друзьями; ни у кого из них не было другого выхода. И все же теперь он снова был агентом, в то время как Марию повысили до заместителя директора по специальным операциям, что означало, что она была его боссом.

Это было, мягко говоря, сложно.

Зеро покачал головой. Это не должно было быть сложным. Он должен был поверить, что два человека могут быть друзьями, независимо от их прошлых или нынешних связей.

“Это отличная идея”, - сказал он ей. “Я не приму "нет" в качестве ответа. Поужинайте с нами ”.

“Ну...” Взгляд Марии переместился с Зеро на Рейдиггера и обратно. “Тогда ладно”, - смягчилась она. “Звучит заманчиво. Думаю, мне стоит заняться этой бумажной работой.”

“Я напишу тебе”, - пообещала Зеро, выходя со склада, громко цокая каблуками по бетону.

Алан с протяжным ворчанием стянул с себя бронежилет, а затем надел на спутанные волосы пропитанную потом кепку дальнобойщика, прежде чем небрежно спросить: “Это что, план?”

“План?” Зеро усмехнулся. “Для чего, чтобы вернуть Марию? Ты знаешь, что я не думаю об этом.”

“Нет. Я имею в виду схему, по которой Мария должна была стать буфером между вами и ними ”. Для тайного агента, который последние четыре года жил как кто-то другой, Алан был с жестокой откровенностью о нем, которая иногда граничила с оскорблением.

“Конечно, нет”, - твердо сказал Зеро. “Ты знаешь, я ничего так не хочу, как чтобы все было так, как было раньше. Мария - мой друг. Не буфер.”

“Конечно”, - согласился Алан, хотя в его голосе звучало сомнение. “Возможно, ‘буфер’ был неправильным термином там. Может быть, больше похоже на ...” Он взглянул на пуленепробиваемый бронежилет, лежащий на стальной тележке перед ними, и указал на него. “Ну, я не могу придумать более подходящей метафоры, чем эта”.

“Ты не знаешь, о чем говоришь”, - настаивал Зеро, пытаясь скрыть раздражение в голосе. Он не сердился на Алана за честность, но его раздражало предложение. “Мария не заслуживает того, чтобы оставаться одной в День благодарения, и отношения с девочками намного лучше, чем были больше года. Все идет отлично ”.

Алан поднял обе руки в знак капитуляции. “Хорошо, я тебе верю. Я просто присматриваю за тобой, вот и все ”.

“Да. Я знаю.” Зеро посмотрел на свои часы. “Послушай, мне нужно бежать. Майя приезжает сегодня. Давай сходим в спортзал в пятницу?”

“Определенно. Передавай девушкам от меня привет.”

“Подойдет. Наслаждайтесь курицей и двигателем ”. Зеро помахал рукой, направляясь к двери, но теперь его голова была полна сомнений. Был ли Алан прав? Он подсознательно пригласил Марию, потому что боялся оставаться наедине с девушками? Что, если то, что они снова вместе, напомнило им о том, почему они ушли в первую очередь? Или, что еще хуже, что, если они подумали то же самое, что и Алан, что Мария была там в качестве своего рода защитного барьера между ним и ними? Что, если они подумали, что он недостаточно старался?

Все идет отлично.

Это совсем не утешало, но, по крайней мере, его способность убедительно лгать была острой, как никогда.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Майя с трудом поднялась по лестнице на второй этаж квартиры, которую снимал ее отец. Это было в новой застройке за пределами центра Бетесды, в районе, который за последние несколько лет застроили квартирами, таунхаусами и торговыми центрами. Вряд ли она когда-либо ожидала, что ее отец будет жить в таком месте, но она понимала, что он спешил найти что-то доступное, когда между ним и Марией все пошло наперекосяк.

Вероятно, прежде чем он смог передумать, она представила.

На краткий миг она оплакала потерю их дома в Александрии, дома, в котором она, Сара и ее отец жили вместе до того, как началось все это безумие. В те времена, когда они все еще считали его адъюнкт-профессором истории, до того, как выяснилось, что он был тайным агентом ЦРУ. До того, как они были похищены убийцей-психопатом, который продал их торговцам людьми. Назад, когда они думали, что их мать умерла от быстрого и внезапного инсульта, когда однажды шла к своей машине после работы, вместо того, чтобы быть убитой от рук человека, который не раз спасал жизни девочек.

Майя покачала головой и откинула челку со лба, как будто пытаясь отогнать мысли. Пришло время начать все сначала. Или, по крайней мере, серьезно попробовать.

Она нашла дверь в квартиру своего отца, прежде чем поняла, что у нее нет ключа и, вероятно, следовало сначала позвонить, чтобы убедиться, что он дома. Но после двух резких ударов засов отодвинулся в сторону, дверь открылась, и Майя обнаружила, что несколько ошеломленных секунд смотрит на относительно незнакомого человека.

Она не видела Сару дольше, чем хотела признать, и это было видно по лицу ее младшей сестры. Сара быстро превращалась в молодую женщину, ее черты обретали четкость — или, скорее, черты Кэтрин Лоусон, их покойной матери.

Это будет сложнее, чем я думал. В то время как Майя больше походила на их отца, Сара всегда переняла черты их матери, как по характеру, так и по интересам, а также по внешности. Цвет лица ее младшей сестры тоже был бледнее, чем Майя помнила, хотя было ли это обманом ее памяти или результатом детоксикации, Майя не знала. Ее глаза казались какими-то тусклыми, и под каждым из них были заметны темные полумесяцы, которые Сара попыталась скрыть с помощью макияжа. В какой-то момент, по крайней мере, двумя месяцами ранее, она покрасила волосы в рыжий цвет, и теперь первые несколько дюймов корней показывали ее натуральную блондинку. Она также недавно подстриглась до уровня подбородка, так что это красиво обрамляло ее лицо, но делало ее на пару лет старше. На самом деле, они с Майей вполне могли сойти за ровесниц.

“Привет”, - просто сказала Сара.

“Привет”. Майя оправилась от первоначального удивления, увидев свою разительно отличающуюся сестру, и улыбнулась. Она сбросила свою зеленую сумку и шагнула вперед для объятий, на которые Сара, казалось, была благодарна ответить, почти как если бы она ждала, чтобы увидеть, как ее примет старшая сестра. “Я скучал по тебе. Я хотел сразу же вернуться домой, когда папа рассказал мне, что случилось ...”

“Я рада, что ты этого не сделал”, - искренне сказала Сара. “Я бы чувствовал себя ужасно, если бы ты бросил школу ради меня. Кроме того, я не хотел, чтобы ты меня видел… вот так.”

Сара выскользнула из объятий сестры и схватила спортивную сумку, прежде чем Майя смогла возразить. “Войдите”, - поманила она. “Добро пожаловать домой, я полагаю”.

Добро пожаловать домой. Странно, как мало это было похоже на дом. Майя последовала за ней в квартиру. Это было довольно милое место, современное, с большим количеством естественного света, хотя и довольно строгое. Если бы не несколько тарелок в раковине и телевизор, гудящий в гостиной на низкой громкости, Майя бы не поверила, что там действительно кто-то живет. На стенах не было ни картин, ни декора, которые говорили бы о какой-либо индивидуальности.

Вроде как с чистого листа. Хотя ей пришлось признать, что в их ситуации подходил "чистый лист".

“Итак, это оно”, - объявила Сара, как будто прочитав мысли Майи. “По крайней мере, на данный момент. Здесь всего две спальни, так что нам придется жить в одной комнате ...”

“Меня устраивает диван”, - предложила Майя.

Сара слабо улыбнулась. “Я не против поделиться. Это было бы как в те времена, когда мы были маленькими. Это было бы ... мило. Когда ты рядом.” Она прочистила горло. Несмотря на то, как часто они разговаривали по телефону, было до боли очевидно, насколько странно неловко снова находиться в одной комнате.

“Где папа?” Майя спросила внезапно и, возможно, слишком громко, в попытке разрядить напряжение.

“Должен быть дома с минуты на минуту. Ему пришлось заехать после работы и купить кое-что на завтра.”

После работы. В ее устах это звучало так буднично, как будто он покидал офис на целый день, а не штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли.

Сара взгромоздилась на табурет у барной стойки, которая разделяла кухню и небольшую столовую. “Как дела в школе?”

Майя оперлась локтями о столешницу. “Школа - это...” Она замолчала. Хотя ей было всего восемнадцать, она училась на втором курсе в Вест-Пойнте в Нью-Йорке. Она досрочно закончила среднюю школу и была принята в военную академию благодаря письму бывшего президента Эли Пирсона, покушение на убийство которого было предотвращено агентом Зеро. Теперь она была лучшей в своем классе, возможно, даже лучшей во всей академии. Но недавняя размолвка с ее кем-то вроде бывшего бойфренда Грега Кэллоуэя переросла в дедовщину и некоторые издевательства. Майя отказывалась поддаваться этому, но ей пришлось признать, что в последнее время это сделало жизнь раздражающей. У Грега было много друзей, все они были старшими мальчиками в академии, к которым Майя приходила по крайней мере раз или два.

“Школа отличная”, - сказала она наконец, выдавив улыбку. У Сары было достаточно своих проблем. “Но довольно скучный. Я хочу знать, что с тобой происходит.”

Сара почти фыркнула, а затем вытянула руки по бокам в величественном жесте, указывающем на квартиру. “Ты смотришь на это. Я здесь весь день, каждый день. Я смотрю телевизор. Я никуда не хожу. У меня совсем нет денег. Папа купил мне телефон по своему плану, чтобы он мог следить за моими звонками и сообщениями.” Она пожала одним плечом. “Это похоже на одну из тех тюрем для белых воротничков, куда отправляют политиков и знаменитостей”.

Майя грустно улыбнулась шутке, а затем осторожно спросила: “Но ты… чист?”

Сара кивнула. “Таким, каким я могу быть”.

Майя нахмурилась, услышав это. Она много знала о многих вещах, но употребление наркотиков в рекреационных целях не входило в их число. “Что это значит?”

Сара уставилась на гранитную стойку, обводя указательным пальцем маленький круг на гладкой поверхности. “Это значит, что это тяжело”, - тихо призналась она. “Я думал, что станет легче после тех первых нескольких дней, после того, как весь мусор выйдет из моего организма. Но этого не произошло. Это как… как будто мой мозг помнит это чувство, все еще жаждет его. Скука не помогает. Папа не хочет, чтобы я пока устраивался на работу, потому что он не хочет, чтобы у меня валялись лишние деньги, пока я не поправлюсь.” Она усмехнулась и добавила: “Он подталкивал меня к подготовке к аттестату зрелости”.

И ты должен, - чуть не выпалила Майя, но придержала язык. Сара бросила среднюю школу после того, как ей была предоставлена эмансипация, но последнее, что ей сейчас было нужно, - это лекция, особенно когда она открывалась так, как была.

Но одно было ясно: проблема Сары была хуже, чем предполагала Майя. Она думала, что ее младшая сестра просто экспериментировала ради развлечения, и что передозировка таблеток была случайностью. Однако верно было обратное. Сара была выздоравливающей наркоманкой. И Майя ничего не могла сделать, чтобы помочь ей. Она ничего не знала о зависимости.

Но так ли это на самом деле?

Она внезапно вспомнила ночь, примерно две недели назад, когда она разбудила свою соседку по общежитию, придя из спортзала в час ночи. Раздраженный кадет проворчал на нее, спросонья, что-то о том, что она “любительница тренировок”. А потом Майя не ложилась спать еще час, занимаясь, только для того, чтобы в шесть утра следующего дня выйти на дорожку для пробежки.

Чем больше она думала об этом, тем больше понимала, что знает все о зависимости. Разве она не увлекалась самоутверждением? Разве она не гналась за драконом собственного успеха?

И ее отец, даже после всех потрясений последних двух лет, все равно вернулся к работе. Сара все еще жаждала химического кайфа так же, как Майя жаждала достижений, а их отец жаждал острых ощущений от погони — потому что, возможно, все они были просто семьей наркоманов.

Но Сара - единственная, кто признал это. Возможно, она самая умная из всех нас.

“Привет”. Майя потянулась и положила свою руку на руку Сары. “Ты можешь победить это. Ты сильнее, чем думаешь. Я верю в тебя ”.

Сара улыбнулась половиной рта. “Я рад, что кто-то это делает”.

“Я поговорю с папой”, - предложила Майя. “Посмотрим, не расслабится ли он немного, не даст ли тебе немного свободы —”

“Нет”, - перебила Сара. “Проблема не в отце. Он был добр ко мне; возможно, лучше, чем я заслуживаю ”. Ее взгляд скользнул по полу. “Проблема во мне. Потому что я чертовски хорошо знаю, что если бы у меня была сотня баксов в кармане и я мог пойти, куда захочу, ему пришлось бы найти меня снова. И в следующий раз он может оказаться недостаточно быстрым.”

Сердце Майи разбилось от очевидной муки, отразившейся в глазах ее сестры, а затем снова от осознания того, что она ничем не могла помочь. Все, что у нее было, - это пустые слова ободрения, которые были практически бессмысленны в контексте решения ее проблем.

Внезапно она почувствовала себя невероятно неуместной на этой иностранной кухне. Они через многое прошли вместе. Взросление. Оплакивают свою мать. Узнают своего отца. Семейные каникулы и бегство от потенциальных убийц. Вещи, которые, как любой мог бы предположить, сблизили двух людей, создали неразрывную связь, вместо этого создали пустую тишину, которая раздулась в пространстве между ними.

Так ли это должно было быть сейчас? Будет ли девушка перед ней просто продолжать становиться все более и более неузнаваемой, пока они не станут просто незнакомцами, которые случайно оказались родственниками?

Майя хотела что-нибудь сказать, что угодно, чтобы доказать свою неправоту. Вспомните о каком-нибудь счастливом воспоминании. Или назовите ее Пискуньей, детским прозвищем, которое не использовалось бог знает как долго.

Прежде чем она успела что-либо сказать, за их спинами загремела дверная ручка. Майя развернулась, когда дверь распахнулась, ее кулаки инстинктивно сжались по бокам. Ее нервы все еще были напряжены, когда дело доходило до неожиданных вторжений.

Но это был не злоумышленник. Это был ее отец, который нес две сумки с продуктами и при виде нее сделал, казалось бы, осторожные шаги на кухню своего собственного дома.

“Привет”.

“Привет, папа”.

Он поставил пакеты с продуктами на пол и сделал шаг к ней, раскрывая объятия, но затем остановился. “Могу я ...?”

Она кивнула один раз, и он обнял ее. Сначала это было объятие имбиря, нерешительное объятие, но потом Майя, как ни странно, заметила, что от него все еще пахнет так же. Это был всепоглощающе ностальгический аромат, аромат ее детства, тысячи других объятий. И, может быть, она была старше, и, может быть, Сара выглядела по-другому; может быть, она все еще не была до конца уверена, кто был ее отцом, и, может быть, они стояли в новом месте, которое она должна была называть домом, но в тот момент все это не имело значения. Этот момент показался ей родным, и она наклонилась к нему, крепко обнимая его.


*


Майя открыла раздвижную стеклянную дверь в задней части квартиры, натягивая толстовку с капюшоном, спасаясь от холодного ночного воздуха. В кондоминиуме не было двора, но была небольшая веранда, оборудованная коротким столом и двумя стульями.

Ее отец был в одном из них, потягивая из стакана что-то янтарного цвета. Майя опустилась в другую, отметив, какой ясной была ночь.

“Сара спит?” он спросил.

Майя кивнула. “Задремал на диване”.

“В последнее время она часто этим занимается”, - сказал он обеспокоенным тоном. “То есть спит”.

Она выдавила из себя легкий смешок. “Она всегда много спала. Я бы не придавала этому большого значения.” Она указала на стакан в его руке. “Пиво?”

“Чай со льдом”. Он застенчиво улыбнулся. “Я не пил с тех пор, как вернулся на работу”.

“И как это продвигается?”

“Неплохо”, - признал он. “В последнее время я не был ни на каких полевых заданиях, так как забочусь о Саре и все еще возвращаюсь в форму”.

“Я собирался упомянуть, что ты немного похудел. Ты выглядишь намного лучше, чем ...”

Больше, чем в прошлый раз, когда я видела тебя, собиралась сказать Майя, но остановила себя, потому что не хотела ворошить воспоминания о том визите, когда она привела Грега в дом, разозлилась, выбежала, бросила Грега там и сказала своему отцу, что больше никогда не хочет его видеть.

“Спасибо”, - быстро сказал он, явно думая о том же. “И в школе все хорошо?”

Она уже говорила ему об этом ранее, за ужином, но, похоже, он не совсем ей поверил - и она напомнила себе, что частью его работы было умение читать людей. Лгать ему было бесполезно, но это не означало, что она тоже должна была делиться.

“Я действительно не хочу говорить о школе”, - прямо сказала она ему. Она не хотела говорить о том, как вещи иногда пропадали из ее шкафчика. Или как мальчишки кричали ей недобрые вещи через весь двор. Или чувство, от которого она не могла избавиться, что это было только начало мучений, что чем больше она пыталась игнорировать их, тем больше мальчики в Вест-Пойнте будут обостряться.

“Достаточно справедливо”. Ее отец прочистил горло. “Хм, есть кое-что, о чем я все же должен упомянуть. Я должен был сначала спросить тебя. Но Марии некуда было идти завтра, и это казалось неправильным ...”

“Все в порядке, папа”. Майя усмехнулась его неуклюжей попытке спросить у нее разрешения. “Конечно, я не возражаю, и тебе не нужно объясняться со мной”.

Он пожал плечами. “Я думаю, ты прав. Просто ты сейчас такой взрослый. Вы оба. Я пропустил несколько важных моментов.”

Майя слегка кивнула, хотя и не чувствовала необходимости озвучивать свое согласие. Вместо этого она сменила тему. “Это хорошая вещь, которую ты делаешь для Сары. Помогать ей вот так. Звучит так, будто ей это действительно нужно ”.

На этот раз это был ее отец, который слегка кивнул, уставившись поверх палубы в никуда в частности. “Я бы сделал для нее все, что мог”, - сказал он задумчиво. “Но я боюсь, что этого все равно будет недостаточно”.

“Что ты имеешь в виду?”

Он сделал глоток чая со льдом, прежде чем объясниться. “На прошлой неделе мы ходили ужинать, только вдвоем, в одно место в центре города. Это было приятно. Мы поговорили. Она казалась нормальной. Когда пришел чек, я расплатился стодолларовой купюрой. И что-то произошло; это было похоже на тень, упавшую на нее. Я видел, как она посмотрела на деньги, а затем на дверь, и ...”

Ее отец замолчал, но Майе не нужно было от него дальнейших объяснений. Теперь она поняла комментарий Сары, сделанный ранее; она действительно думала о том, чтобы схватить деньги и сбежать. Она не продвинулась бы далеко всего на сотню баксов, но она, вероятно, думала о очень краткосрочной перспективе. Добивалась успеха везде, где могла.

“Я уверен, ты заметила, - продолжил ее отец, “ там довольно простое место. На самом деле я не так уж много выложил, потому что ...”

Потому что ты беспокоишься, что она может украсть его. Заложи это. Снова убегай. ЦРУ никуда его не посылало за то время, что Сара жила с ним, но рано или поздно они это сделают — и что тогда? Стала бы Сара просто сидеть здесь и ждать, когда он вернется? Или она подверглась бы риску побега, если бы ее оставили на произвол судьбы и демонов?

“Это намного хуже, чем я думала”, - пробормотала Майя. Затем, решительно и без раздумий, она добавила: “Я остаюсь”.

“Что?”

Она кивнула. “Я остаюсь. До рождественских каникул в школе осталось всего три недели. Я могу проделать эту работу. Я останусь здесь на праздники, вернусь в Нью-Йорк после Нового года ”.

“Нет”, - твердо сказал ей Зеро. “Абсолютно нет—”

“Ей нужна помощь. Ей нужна поддержка ”. Майя не была уверена, какую помощь или поддержку она могла предложить своей сестре, но у нее будет время разобраться. “Все в порядке. Я справлюсь с этим ”.

“Это не твоя работа”. Ее отец наклонился и коснулся ее руки. Она почти вздрогнула, но затем ее пальцы сомкнулись вокруг его. “Я ценю предложение. Я уверен, что Сара бы тоже. Но у тебя есть цели. У тебя есть мечта. Вы усердно работали ради этого, и вам нужно довести дело до конца.”

Майя моргнула, немного озадаченная. Ее отец ни разу не проявил поддержки ее цели присоединиться к ЦРУ, стать самым молодым агентом в истории. На самом деле, он часто пытался отговорить ее от этого, но она оставалась непреклонной.

Он улыбнулся, казалось, уловив ее удивление. “Не поймите меня неправильно. Мне все еще это совсем не нравится. Но теперь ты взрослый; это твоя жизнь. Тебе решать.”

Она улыбнулась в ответ. Он изменился. И, возможно, в конце концов, был шанс вернуться к тому, кем они когда-то были. Но все еще оставался вопрос о том, что делать с Сарой.

“Я думаю, ” осторожно сказала она, - что Саре может понадобиться больше помощи, чем мы можем ей оказать. Я думаю, ей может понадобиться профессиональная помощь.”

Ее отец кивнул, как будто он уже знал это — как будто он сам думал о том же, но хотел услышать это от кого-то другого. Она нежно, успокаивающе сжала его руку, и они позволили тишине воцариться над ними. Никто из них не знал, что будет дальше, но сейчас имело значение только то, что они были дома.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Тот, кто назвал Нью-Йорк “городом, который никогда не спит”, никогда не был в Старой Гаване, размышлял Альваро, направляясь к гавани и Малекону. При дневном свете Старая Гавана была красивой частью города, богатой смесью истории и искусства, еды и культуры, однако улицы были забиты транспортом, а воздух наполняли звуки строительных работ в рамках различных проектов реставрации, призванных привести старейшую часть Гаваны в двадцать первый век.

Но ночью… ночью город показал свое истинное лицо. Свет, ароматы, музыка, смех: и Малекон был тем местом, где нужно было быть. На узких улочках, окружающих Калле 23, где жил Альваро, было достаточно оживленно, но большинство местных кубинских баров закрывались в полночь. Здесь, на широкой эспланаде на краю гавани, ночные клубы оставались открытыми, музыка звучала все громче, а напитки продолжали поступать во многие бары и лаунджи.

Малекон представлял собой проезжую часть, протянувшуюся на восемь километров вдоль кромки моря в Гаване, вдоль которой выстроились сооружения, выкрашенные в морской зеленый и кораллово-розовый цвета. Многие местные жители относились к нему пренебрежительно из-за огромного количества туристов, но это была одна из многих причин, по которой Альваро привлекло это место; несмотря на растущую (и раздражающую) популярность лаунджей в европейском стиле, все еще оставалось несколько мест, где живой, вызывающий привыкание ритм сальсы боролся с EDM из соседних зданий.

Среди местных ходила шутка, что Куба - единственное место в мире, где нужно платить музыкантам за то, чтобы они не играли, и это, безусловно, было правдой в дневное время. Казалось, что каждый человек, у которого была гитара, труба или набор бонго, открыл магазин на углу улицы, музыка в каждом квартале сопровождалась грохотом строительной техники и гудками автомобилей. Но по ночам все было по-другому, особенно на Малеконе; живая музыка стихала, уступая место электронной музыке, воспроизводимой с помощью компьютеров, или, что еще хуже, любым поп-хитам, недавно импортированным из Штатов.

И все же Альваро не беспокоился ни о чем из этого, пока у него была Ла Пьедра. Один из немногих настоящих кубинских баров, оставшихся на прибрежной полосе, его двери были все еще открыты — в буквальном смысле, оба они были подперты подпорками, так что динамичная музыка сальса доносилась до его ушей, прежде чем он переступил порог. Чтобы попасть в La Piedra, не было очереди, в отличие от длинных очередей во многих европейских ночных клубах. Здесь не было кишащей толпы, шесть постоянных посетителей соперничали за внимание барменов. Освещение было не приглушенным или стробоскопическим, а довольно ярким , чтобы полностью подчеркнуть яркий декор. Группа из шести человек играла на сцене, которую с трудом можно было так назвать, просто на платформе высотой в один фут в самом дальнем конце бара.

Альваро идеально вписался в "Ла Пьедра", надев яркую шелковую рубашку с бело-желтым рисунком в виде марипозы, национального цветка Кубы. Он был высоким, со смуглыми чертами лица, молодым и чисто выбритым, достаточно красивым по большинству стандартов. Здесь, в маленьком сальса-клубе на Малеконе, он был не просто шеф-поваром с жиром под ногтями и небольшими ожогами на руках. Он был таинственным незнакомцем, захватывающим развлечением. Дразнящая история, которую можно вернуть домой, или знойный секрет, который нужно сохранить.

Он бочком подошел к бару и изобразил, как он надеялся, соблазнительную улыбку. Луиза работала сегодня вечером, как и в большинство ночей. Их рутина сама по себе стала чем-то вроде танца, хорошо отработанного обмена репликами, в котором больше не было сюрпризов.

“Альваро”, - сказала она категорично, едва сумев подавить собственную ухмылку. “Если это не наша местная ловушка для туристов”.

“Луиза”, - промурлыкал он. “Ты абсолютно потрясающий”. И она была. Сегодня вечером на ней была яркая юбка макси с высоким разрезом на одной ноге, подчеркивающим изгибы бедер, и белый укороченный топ с открытыми плечами, едва прикрывающий идеальный пупок, пронзенный шпилькой в форме розы. Ее темные волосы мягкими волнами ниспадали на золотые кольца в ушах. Альваро подозревал, что половина посетителей "Ла Пьедры" приходила только для того, чтобы увидеть ее; он знал, что это, по крайней мере, верно для него.

“Теперь осторожнее. Ты бы не захотел тратить на меня свои лучшие реплики ”, - поддразнила она.

“Я приберегаю все свои лучшие реплики специально для тебя”. Альваро оперся локтями на деревянную стойку бара. “Позволь мне пригласить тебя на свидание. А еще лучше, позволь мне приготовить для тебя. Еда - это язык любви, ты знаешь.”

Она слегка рассмеялась. “Спроси меня снова на следующей неделе”.

“Я сделаю”, - пообещал он. “А пока, пожалуйста, мохито”?"

Луиза повернулась, чтобы приготовить ему напиток, и Альваро мельком увидел бабочку, вытатуированную на ее левом плече. Так продолжались пасо их танца, па их личной сальсы; хвалите, продвигайтесь, отвергайте, пейте. И повторите.

Альваро оторвал от нее взгляд и оглядел бар, мягко покачиваясь в такт быстрой и оживленной музыке. Посетители были приятной смесью местных жителей, любящих музыку, и туристов, в основном американцев, как правило, с несколькими европейцами и случайной группой азиатов, все они искали подлинный кубинский опыт — и, если немного повезет, он стал бы частью чьего-то опыта.

В конце бара он заметил огненно-рыжие волосы, фарфоровую кожу, милую улыбку. Молодая женщина, скорее всего из Штатов, в лучшем случае лет двадцати пяти. Она была там с двумя друзьями, каждый из которых сидел на барных стульях по обе стороны от нее. Один из них сказал что-то, что заставило ее рассмеяться; она откинула голову назад и улыбнулась шире, показав идеальные зубы.

Друзья могут стать проблемой. Рыжеволосая женщина не носила кольца и казалась одетой так, чтобы привлекать внимание, но в конечном итоге за нее решали друзья.

“Она симпатичная”, - сказала Луиза, ставя перед ним мохито. Альваро покачал головой; он не осознавал, что так пристально смотрел.

Он пожал одним плечом, пытаясь отыграться. “Далеко не так красив, как ты”.

Луиза снова рассмеялась, на этот раз над ним, закатив глаза. “Ты настолько же глуп, насколько и мил. Продолжай.”

Альваро взял свой напиток, его сердце разбивалось все сильнее с каждым разом, когда Луиза отвергала его ухаживания, и ушел в надежде найти утешение в симпатичной рыжеволосой американской туристке. Его методы были хорошо отработаны, хотя и не совсем надежны. Но сегодня Альваро чувствовал себя счастливым.

Он неторопливо прошел вдоль стойки, пройдя мимо девушки и двух ее друзей, даже не взглянув на них. Он занял позицию за столом с высокой столешницей в поле ее зрения и облокотился на него локтями, ритмично постукивая ногой в такт музыке и ожидая, выжидая своего часа. Затем, спустя целую минуту, он небрежно оглянулся через плечо.

Рыжеволосая девушка оглянулась, и их глаза встретились. Альваро отвел взгляд, застенчиво улыбаясь. Он снова подождал, считая про себя до тридцати, прежде чем снова взглянуть на нее. Она быстро отвела взгляд. Она наблюдала за ним. Это было все, что ему было нужно.

Когда песня подошла к концу и бар взорвался аплодисментами в честь группы, Альваро взял свой мохито и подошел к девушке — не слишком быстро, расправив плечи, высоко подняв голову и уверенно. Он улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ.

“Hola. ¿Bailar conmigo?”

Девушка моргнула, глядя на него. “Я-я сожалею”, - мягко пробормотала она. “Я не говорю по-испански ...”

“Потанцуй со мной”. Английский Альваро был безупречен, но все же он преувеличивал свой акцент, чтобы казаться более экзотическим.

Щеки девушки покраснели, почти под цвет ее волос. “Я, э-э ... не знаю как”.

“Я научу тебя. Это просто.”

Девушка нервно улыбнулась и — как он и ожидал — посмотрела на своих друзей. Один из них слегка пожал плечами. Другой с энтузиазмом кивнул, и Альваро пришлось сдержать улыбку, чтобы она не превратилась в оскал.

“Um… ладно.”

Он протянул руку, и она взяла ее, ее пальцы были теплыми в его пальцах, когда он повел ее на танцпол, занимавший чуть больше первой трети бара, где столики были выдвинуты, чтобы освободить место для двух дюжин или около того посетителей-единомышленников, пришедших послушать музыку.

“Сальса - это не правильное выполнение шагов”, - сказал он ей. “Речь идет о чувстве музыки. Вот так ”. Когда группа начала следующую песню, Альваро выступил вперед в такт, покачиваясь на задней ноге, и снова отступил назад. Его локти свободно покачивались по бокам, одна рука все еще в ее руке, бедра двигались в такт его шагам. Он ни в коем случае не был экспертом, но был одарен естественным ритмом, благодаря которому даже самые простые пасо казались впечатляющими.

“Нравится это?” Девушка неуклюже подражала его шагам.

Он улыбнулся. “Sí. Но более свободный. Делай, как я. Раз, два, три, пауза. Пять, шесть, семь, пауза.”

Девушка нервно рассмеялась, когда пристроилась в такт, расслабляясь по мере того, как становилась более уверенной в движениях. Альваро выжидал, пока не вступал, ожидая окончания песни и начала другой, прежде чем нежно положить руку ей на бедро, они оба все еще двигались в такт, и сказал: “Ты довольно красивая. Как тебя зовут?”

Девушка снова густо покраснела. “Меган”.

“Меган”, - повторил он. “Я Альваро”.

Девушка, Меган, казалось, еще больше расслабилась после этого, поддавшись очарованию смуглого, красивого незнакомца в экзотической стране. Он получил ее именно там, где хотел. Она осмелилась придвинуться ближе, закрыв глаза, слушая музыку, как он велел, ее бедра покачивались с каждым маленьким пасо сальсы все ближе и дальше - не такие стройные или приятные, как бедра Луизы, заметил он, но все равно привлекательные. Альваро по опыту знала, что не следует действовать слишком быстро, сначала дать волю музыке и своему воображению, а затем…

Он нахмурился, когда его пронзила дрожь от ощущения. Было необычно, что через стены из соседнего клуба доносилась бьющаяся в такт электронная танцевальная музыка, но он мог поклясться, что слышал ее.

Не услышал, он осознал—почувствовал. Он почувствовал странный гул в своем теле, который трудно было различить и еще труднее описать, настолько сильный, что его немедленным предположением были тяжелые басы из слишком мощных динамиков соседнего клуба. Его рыжеволосая партнерша по танцам открыла глаза, ее лицо озабоченно нахмурилось. Она тоже это чувствовала.

Внезапно весь клуб изменился — или ему показалось, что это произошло, когда волна головокружения накрыла Альваро. Он отшатнулся в сторону, удерживаясь на левой ноге, прежде чем упасть. Американской девушке повезло меньше; она упала на четвереньки. Один за другим музыканты группы прекратили играть, и Альваро услышал стоны и испуганные вздохи посетителей La Piedra, заглушаемые приглушенным рокотом басов из соседней комнаты.

Что бы это ни было, это затронуло всех.

Сильная головная боль пронзила его череп, когда тошнота подступила к горлу. Альваро резко посмотрел налево как раз вовремя, чтобы увидеть, как Луиза падает за стойку.

Луиза!

Он сделал два шага, прежде чем головокружение накатило снова, заставив его споткнуться о стол. Стакан разбился об пол, когда он перевернул его. Женщина закричала, но Альваро, казалось, не мог определить, кто это.

Он упал на четвереньки и пополз, полный решимости найти Луизу. Вытащить их оттуда, даже если бы ему пришлось тащить их обоих по полу. Но когда он в следующий раз поднял глаза, все, что он мог видеть, были смутные очертания. Его зрение затуманилось. Звуки панического бара стихли, сменившись лишь одним высоким тоном. Яркие цвета Ла Пьедры потускнели, края его лица стали коричневыми, а затем черными, и Альваро позволил себе упасть на пол, испытывая тошноту и головокружение и неспособный слышать ничего, кроме звука, прежде чем потерял сознание.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Джонатан Ратледж не хотел вставать с постели.

Честно говоря, это была потрясающая кровать. Подходит для короля, а также королевского роста - хотя, размышлял он про себя в те ранние утренние часы, возможно, было бы более уместно назвать его размером с президента.

Он застонал, перекатываясь, и инстинктивно потянулся к свободному месту рядом с собой. Странно, подумал он, как он все еще оставался на своей половине кровати, даже когда Дейдре не было в городе. Он был поражен тем, как быстро она освоилась на новом месте; в настоящее время она разъезжала по Среднему Западу, лоббируя финансирование художественных и музыкальных программ в государственных школах, в то время как он глубже зарылся лицом в пуховую подушку, как будто это могло заглушить звук, который, как он знал, раздастся в любой момент.

И с этими словами телефон у его кровати зазвонил снова.

“Нет”, - сказал он этому. Это был День благодарения. Единственными делами в его расписании были приготовление индейки, позирование для нескольких фотографий со своими дочерьми, а затем приятное уединенное застолье с ними. Почему они беспокоили его ни свет ни заря в праздничный день?

Резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Ратлидж сел, протер глаза и громко спросил: “Да?”

“Господин Президент”. Женский голос донесся до него через толстую дверь главной спальни Белого дома. “Это Табби. Могу я войти?”

Табита Халперн, его начальник штаба. Она не могла принести хорошие новости так рано, и уж точно не кофе.

“Если придется”, - пробормотал он.

“Сэр?” Она не слышала его.

“Входи, Табби”.

Дверь распахнулась, и вошла Халперн, элегантно одетая в темно-синий брючный костюм с накрахмаленной белой блузкой. Она сделала два быстрых шага внутрь, а затем так же внезапно остановилась, бросив взгляд на ковер, по-видимому, ей было неудобно стоять над президентом, когда он все еще лежал в постели в шелковой пижаме.

“Сэр, ” сказала она ему, “ произошел ... инцидент. В Ситуационной комнате требуется ваше присутствие.”

Ратлидж нахмурился. “Какого рода инцидент?”

Она, казалось, не решалась сказать. “Подозреваемый в теракте в Гаване”.

“В День благодарения?”

“Это произошло прошлой ночью, но… технически да, сэр.”

Ратлидж покачал головой. Какого рода извращенцы планировали нападение на праздник? Если не… “Табби, на Кубе празднуют День благодарения?”

“Сэр?”

“Неважно. Есть время на кофе?”

Она кивнула. “Я немедленно распоряжусь, чтобы кое-что принесли”.

“Отлично. Скажи им, что я буду там через двадцать минут ”.

Табби развернулась на каблуках и вышла из спальни, закрыв за собой дверь и оставив Ратлиджа ворчать себе под нос о несправедливости всего этого. Наконец он спустил босые ноги с кровати и встал, снова потягиваясь и постанывая и задаваясь вопросом, наверное, в десятитысячный раз, как он оказался в Белом доме.

Техническое решение было простым. Пятью неделями ранее Ратлидж был спикером Палаты представителей — и чертовски хорошим спикером в этом, если он сам мог так выразиться. За свою политическую карьеру он приобрел репутацию человека, которого нельзя было купить, который придерживался своего морального кодекса и не отступал от своих убеждений.

Но затем появились новости о связях бывшего президента Харриса с русскими и их плане аннексии Украины. Благодаря неопровержимым доказательствам в виде записи переводчика процедура импичмента прошла головокружительно быстро. Затем, за несколько минут до полуночи до окончательного отстранения Харриса, президент выразил надежду на смягчение приговора, обвинив своего собственного вице-президента. Вице-президент Браун сложился, как шезлонг, не оспаривая того, что ему известно о причастности Харриса к Козловскому и русским.

Это произошло в течение одного дня. Прежде чем Ратлидж даже закончил читать стенограмму показаний Брауна, импичмент Харриса был одобрен Сенатом, и вице-президент подал в отставку в ожидании судебного разбирательства. Впервые в истории США третий человек в очереди, спикер Палаты представителей, займет место в Овальном кабинете — демократ Джонатан Ратледж.

Он этого не хотел. Он предполагал, что возглавить Палату представителей станет вершиной его карьеры; он не стремился подняться выше этого. И он мог бы произнести те четыре маленьких слова, которые имели бы решающее значение — “Я отказываюсь служить”, — но, поступив так, он подвел бы всю свою группу. Временным президентом Сената был республиканец из Техаса, настолько правый в политическом спектре, насколько это возможно в демократической системе.

И так спикер Ратледж стал президентом Ратледж. Его следующим шагом было бы назначить вице-президента и заставить Конгресс проголосовать за них, но с момента его инаугурации прошло четыре недели, а он еще этого не сделал, несмотря на растущее давление и критику. Это было очень тщательное обдумывание - и после того, что сделали две предыдущие администрации, не совсем люди выстраивались в очередь вокруг квартала для этой работы. У него была кое-кто на примете, проницательная сенаторша от Калифорнии Джоанна Баркли, но время его пребывания в должности до сих пор было настолько бурным, что, казалось, споры и пристальное внимание поджидали его за каждым углом.

В любой конкретный день этого было достаточно, чтобы захотеть сдаться. И он прекрасно понимал, что может; Ратлидж мог назначить Баркли своим вице-президентом, получить одобрение Конгресса, а затем уйти в отставку, сделав Баркли первой женщиной-президентом Соединенных Штатов. Он мог бы оправдать это вихрем событий, связанных с его приходом на должность. Его бы похвалили, по крайней мере, он воображал, за то, что он ввел женщину в Белый дом.

Это было заманчиво. Особенно когда просыпаешься от новостей о террористических атаках в День благодарения.

Ратлидж застегнул рубашку и завязал синий галстук, но решил отказаться от пиджака и вместо этого закатал рукава. Помощник вкатил тележку с кофе, сахаром, молоком и разнообразной выпечкой, но он просто налил себе кружку черного и понес ее с собой, пока два стойких агента Секретной службы молча шли в ногу с ним, когда он направлялся в Оперативную комнату.

Это была еще одна вещь, к которой ему пришлось привыкнуть, постоянный аккомпанемент. За ним всегда наблюдают. Никогда по-настоящему не быть одному.

Два агента в темных костюмах последовали за ним вниз по лестнице и по коридору, где находились еще три агента секретной службы, каждый из которых по очереди кивал и приветствовал его бормотанием “Господин президент”. Они остановились перед парой дубовых двойных дверей, один из агентов занял пост, сложив руки перед собой, в то время как другой открыл дверь Ратлиджу, предоставляя ему доступ в конференц-зал Джона Ф. Кеннеди, центр командования и разведки площадью пять тысяч квадратных футов в подвале Западного крыла Белого дома, более известный как Ситуационная комната.

Четверо уже присутствующих встали, когда он обогнул стол, чтобы занять место во главе. Слева от него сидела Табби Халперн, а рядом с ней - министр обороны Колин Крессли. Госсекретарь и директор национальной разведки заметно отсутствовали, будучи отправлены в Женеву, чтобы поговорить с ООН о продолжающейся торговой войне с Китаем и о том, как это может повлиять на европейский импорт. Вместо них был директор ЦРУ Эдвард Шоу, сурового вида мужчина, которого Ратлидж никогда на самом деле не видел улыбающимся. А рядом с ним была светловолосая женщина лет под тридцать, профессиональная, но, по общему признанию, сногсшибательная. При взгляде в ее грифельно-серые глаза мелькнуло узнавание; Ратлидж встречал ее раньше, возможно, на своей инаугурации, но он не мог вспомнить ее имени.

То, как они все так быстро собрались, безукоризненно оделись и казались такими бдительными, было выше его понимания. Ясноглазый и с пушистым хвостом, как говорила его мать. Ратлидж внезапно почувствовал себя совершенно неряшливо в своей рубашке с закатанными рукавами и небрежно завязанным галстуком.

“Пожалуйста, присаживайтесь”, - сказал Ратлидж, опускаясь в черное кожаное кресло. “Мы хотим уделить этому вопросу то внимание, которого он заслуживает, но есть места, где мы все предпочли бы быть сегодня. Давайте сразу приступим к делу.”

Табби кивнула Шоу, который сложил руки на столе. “Господин Президент, ” начал директор ЦРУ, “ в 01.00 прошлой ночью в Гаване, Куба, произошел инцидент, в частности, недалеко от северного побережья гавани в районе под названием Малекон, популярном туристическом месте. В течение примерно трех минут более ста человек испытали множество симптомов, начиная от головокружения и тошноты и заканчивая постоянной потерей слуха, зрения и, в одном неудачном случае, смертью.”

Ратлидж тупо уставился на него. Когда Табби сказал о предполагаемом теракте, он предположил, что взорвалась бомба или кто-то открыл стрельбу в общественном месте. Что все это значило по поводу симптомов и потери слуха? “Извините, директор, я не уверен, что понимаю”.

“Сэр”, - сказала блондинка рядом с ним. “Заместитель директора Мария Йоханссон, ЦРУ, Группа специальных операций”.

Йоханссон, верно.Ратлидж внезапно вспомнил встречу с ней, как он и думал, в день своей инаугурации.

“То, что описывает режиссер Шоу, ” продолжила она, “ указывает на ультразвуковое оружие. Такого рода концентрация на ограниченной территории за такой конечный период времени создает параметры, достаточно узкие, чтобы мы могли предположить, что это была целенаправленная атака ”.

Это мало что объяснило Ратледжу. “Мне жаль”, - снова сказал он, чувствуя себя последним болваном в комнате. “Вы сказали ультразвуковое оружие?”

Йоханссон кивнула. “Да, сэр. Ультразвуковое оружие обычно используется в качестве несмертельного средства устрашения; им оснащено большинство кораблей нашего флота. Круизные лайнеры используют их для защиты от пиратов. Но, основываясь на том, что, как мы знаем, произошло на Кубе, то, что мы видим, намного масштабнее и мощнее, чем то, что используют наши военные ”.

Табби прочистила горло. “Полиция Гаваны собрала отчеты по меньшей мере от трех очевидцев, которые утверждают, что видели группу людей в масках, грузивших "странный предмет" на лодку после нападения”.

Ратлидж потер виски. Ультразвуковое оружие?Это звучало как что-то из научно-фантастического фильма. Его никогда не переставало удивлять и приводить в замешательство творческие способы, которые люди придумывали, чтобы причинять боль и убивать друг друга.

“Я полагаю, вы не верите, что это единичный инцидент”, - сказал Ратледж.

“Мы хотели бы предположить это, сэр”, - сказал Шоу. “Но мы просто не можем. Это оружие и люди, стоящие за ним, где-то там.”

“И характер этой атаки, ” подхватила Йоханссон, “ кажется случайным. Мы не можем определить мотив для нападения на Гавану или туристическое направление, кроме легкости доступа и побега, что в подобном случае обычно указывает на испытательный полигон ”.

“Испытательный полигон”, - повторил Ратлидж. Он никогда не служил в армии и никогда не был задействован в разведке или тайных операциях, но он полностью осознавал, на что намекал заместитель директора: это была первая атака, и будут другие. “И я полагаю, мне также следует предположить, что некоторые из жертв были американцами”.

Табби кивнула. “Это верно, сэр. Двое страдали постоянной слепотой. И единственной жертвой стала молодая американка ...” Она сверилась со своими заметками. “Звали Меган Тейлор. Из Массачусетса.”

Ратлидж не был готов иметь с этим дело. Достаточно того, что он еще не назначил своего вице-президента, решение, с которым он колебался, потому что не доверял себе и не ушел в отставку немедленно. Достаточно того, что он находился под пристальным вниманием не только средств массовой информации, но и практически всего мира из-за неосмотрительности двух его предшественников. Достаточно того, что новый и, казалось бы, иррациональный лидер Китая развязал торговую войну с США, введя постоянно растущие тарифы на огромное количество экспортной продукции, произведенной там, что, по прогнозам, вызовет скачкообразную инфляцию и, в долгосрочной перспективе, потенциально дестабилизирует американскую экономику.

Достаточно того, что это был День благодарения, ради всего святого.

“Сэр?” Табби осторожно подтолкнула его.

Ратлидж не осознавал, что потерялся в собственной голове. Он очнулся от этого и потер глаза. “Итак, основные моменты: есть ли у нас основания полагать, что Соединенные Штаты могут стать целью?”

“В настоящее время, - сказал режиссер Шоу, - мы должны исходить из предположения, что мишенью будут США. Мы не можем позволить себе не делать этого ”.

“Есть информация о том, кто за этим стоит?” Спросил Ратлидж.

“Пока нет”, - сказала Йоханссон.

“Но это не совсем соответствует идеям любого из наших ближневосточных друзей”, - предположил генерал Крессли. “Если бы я был игроком, делающим ставки, я бы поставил звонкую монету на русских”.

“Мы не можем делать никаких предположений”, - твердо сказала Йоханссон.

“Учитывая нашу недавнюю историю, ” утверждал Крессли, “ я бы назвал это обоснованным предположением”.

“Мы - разведывательное агентство”, - выпалила Йоханссон в ответ через стол, даже слегка ухмыльнувшись при этом. “И поэтому мы будем собирать разведданные и работать с фактами. Не догадки. Не предположения.”

Ратлидж обнаружил, что ему очень нравится стройная блондинка, которая отказалась отступать перед хмурым четырехзвездочным генералом. Он повернулся к ней и спросил: “Что ты предлагаешь, Йоханссон?”

“Наш ведущий инженер в настоящее время разрабатывает метод отслеживания такого рода оружия. Основываясь на Гаване, я бы сказал, что преступники, скорее всего, будут держаться ближе к воде и нацеливаться на прибрежную зону. С вашего одобрения, сэр, я бы хотел отправить команду специального назначения на их поиски.”

Ратлидж медленно кивнул — операция ЦРУ звучала гораздо предпочтительнее, чем трубить в рог о возможности нападения. Делай все потише, подумал он. Затем пришла идея, внезапная, как ожившая лампочка.

“Йоханссон, ” спросил он, - один из твоих агентов был тем парнем, который раскрыл дело Козловского, да? Он нашел переводчика и извлек запись?”

Йоханссон была странно нерешительной, но она кивнула один раз. “Да, сэр”.

“Как его звали?”

“Это было бы… ну, его позывной Зеро. Агент Зеро, сэр.”

“Зеро. Верно.” Ратлидж потер подбородок. “Он. Я хочу, чтобы он участвовал в этом ”.

“Um, sir… на данный момент он не совсем готов к работе. Он возвращается к оперативной работе.”

Президент не знал, что это значит, но для него это прозвучало как оправдание или эвфемизм. “Подготовить его - ваша работа, заместитель директора”. Теперь его было не переубедить; Ратлидж знал, что это правильный выбор. Агент в одиночку спас бывшего президента Пирсона от покушения и раскрыл секретный договор между Харрисом и русскими. Если кто-то и мог найти преступников и это ультразвуковое устройство, чем бы оно ни было, то это был он.

“Если позволите, ” сказал Йоханссон, “ в нашем распоряжении у ЦРУ один из самых лучших следопытов в мире. Бывший рейнджер и сам по себе высокооплачиваемый агент—”

“Отлично, ” прервал Ратлидж, “ отправьте и его тоже. Как можно скорее.”

“Да, сэр”, - тихо согласился Йоханссон, уставившись в столешницу.

“Есть что-нибудь еще?” он спросил. Никто не произнес ни слова, поэтому Ратлидж поднялся со своего места, и четверо других в Ситуационной комнате тоже встали. “Тогда держи меня в курсе и ... постарайся насладиться праздником, я полагаю”. Он кивнул им и вышел из конференц-зала, где два агента секретной службы мгновенно последовали за ним.

За ним всегда наблюдают. Никогда по-настоящему не одинок.

На самом деле, он понял, что был неправ на этот счет. В тот момент все казалось совсем наоборот — неважно, сколько людей было вокруг него, советующих ему, защищающих его, подталкивающих его в том или ином направлении, он действительно чувствовал себя по-настоящему одиноким.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Зеро проснулся от солнечного света, проникающего сквозь жалюзи и согревающего его лицо. Он сел и потянулся, чувствуя себя хорошо отдохнувшим. Но что-то было не так; эта спальня была больше, чем должна была быть, но все же знакомой. Вместо одного бюро напротив него было два, одно из них короче и увенчано зеркалом.

Это была не его квартира в Бетесде. Это была его спальня из Нью—Йорка - их спальня в доме, который они делили. Прежде ... прежде всего.

И когда он медленно повернул голову, он увидел, что это невероятно, что она была там. Она лежала рядом с ним, одеяло натянуто до половины ее туловища, мирно спала в белой майке, как она часто делала. Ее светлые волосы были идеально уложены на подушке; на губах играла легкая улыбка. Она выглядела как ангел. Беззаботный. Мирный.

Он улыбнулся и откинулся на подушку, наблюдая, как она спит. Отмечая идеальные контуры ее щек, небольшую ямочку на подбородке, которую унаследовала Сара. Его жена, мать его детей, величайшая любовь его жизни.

Он знал, что это нереально, но хотел, чтобы так и было, чтобы этот момент длился вечно. Он потянулся к ней и нежно коснулся ее плеча, проведя кончиками пальцев по ее гладкой коже, вниз к локтю…

Он нахмурился.

Ее кожа была холодной. Ее грудь не поднималась и не опускалась при дыхании.

Не сплю. Мертв.

Убит смертельной дозой тетродотоксина, введенной человеком, которого Зеро называл другом, человеком, которому Зеро оставил жизнь. Решение, о котором он сожалел каждый день.

“Проснись”, - пробормотал он. “Пожалуйста. Проснись.”

Она не пошевелилась. Она бы этого больше никогда не сделала.

“Пожалуйста, очнись”. Его голос надломился.

Это была его вина, что она умерла.

“Проснись”.

Это была его вина, что она была убита.

“ПРОСНИСЬ!”

Зеро втянул в себя воздух, резко сев на кровати. Это был сон; он был в своей спальне в Бетесде, с белыми стенами и простым всего одним бюро. Он не был уверен, действительно ли он кричал или нет, но его горло охрип, и начиналась сильная головная боль.

Он застонал и проверил свой телефон на время, возвращаясь к реальности. Солнце взошло; был День благодарения. Ему пришлось встать с кровати. Ему нужно было запечь индейку в духовке. Он не мог зацикливаться на кошмаре, потому что это означало бы зацикливаться на прошлом, и зацикливаться на…

О нас…

“О, мой бог”, - пробормотал он себе под нос. Его руки дрожали, а желудок скрутило.

Ее имя. Он не мог вспомнить ее имя.

Долгое время он сидел вот так, его взгляд метался по покрывалу, как будто ответ должен был быть написан там, на его поверхности. Но этого не было там, и, похоже, этого не было и в его голове. Он не мог вспомнить ее имя.

Зеро сорвал с себя одеяло и практически выпал из кровати. Он опустился на четвереньки и, запустив руку под нее, вытащил несгораемый сейф размером с портфель.

“Ключ”, - сказал он вслух. “Где этот чертов ключ?” Он снова вскочил на ноги и рывком открыл верхний ящик комода, почти полностью вытащив его. Он схватил маленький серебряный ключ, который лежал там, среди носков и свернутых ремней, и снова плюхнулся на пол, отпирая сейф.

Внутри был набор важных документов и предметов — среди них паспорта его и девочек, свидетельство о рождении и карточка социального страхования, два пистолета, тысяча долларов наличными и его обручальное кольцо. Он вытащил все это и сложил небольшой кучей на полу, потому что ни одно из них не было тем, что он искал. Он ненадолго задержался на картинке, на которой они вчетвером были запечатлены в Сан-Франциско одним летом, когда Майе было пять, а Саре - три. Женщина на фотографии была совершенно знакомой; он мог слышать ее игривый смех в своей голове, чувствовать ее дыхание на своем ухе, теплое прикосновение ее руки в своей.

“Как ее, черт возьми, зовут?!” Его голос дрогнул, когда он отбросил фотографию в сторону и продолжил копать. Это должно было быть здесь. Многие его вещи все еще были в подвале Марии, но он был уверен, что положил бы их в сейф безопасности…

“Слава богу”. Он узнал конверт из манильской бумаги и оторвал клапан, открывая его. Внутри был всего один лист, напечатанный на толстой бумаге и тисненый печатью нью-йоркского суда. Их свидетельство о браке.

У него пересохло в горле, когда он уставился на название. “Кэтрин”, - сказал он себе. “Ее звали Кэтрин”. Но облегчения в этом не было; он чувствовал только ужас. Это имя не вызвало у него никаких воспоминаний или фамильярности. Это было как иностранное слово на его языке. “Кэтрин”, - снова сказал он. “Кэтрин Лоусон”.

И все же это звучало неправильно, хотя это было напечатано прямо перед его глазами черно-белым шрифтом. Была ли она Кэтрин? Он называл ее Кэтрин? Или, может быть, это было…

“Кейт”.

Воздух вырвался из него с громким вздохом. Кейт. Он назвал ее Кейт. Воспоминания нахлынули так же внезапно, как открывшийся кран. Теперь наступило облегчение, но все же оно было подчеркнуто тем вполне реальным фактом, что за те несколько мучительных минут он абсолютно забыл имя своей жены — и это было не то, что он мог списать на случайный промах.

Зеро схватил свой мобильный телефон и пролистал свои контакты. К черту международные обвинения; ему нужны были ответы. Швейцария была на шесть часов впереди. Там должно было быть начало дня, если предположить, что их офис был открыт.

“Возьми трубку”, - взмолился Зеро. “Возьми трубку, возьми трубку ...”

“Кабинет доктора Гайера”. Женский голос, ответивший на звонок, был мягким, с оттенком швейцарско-немецкого акцента. Он бы счел это душным, если бы не паниковал.

“Алина?” он быстро спросил. “Мне нужно поговорить с доктором Гайером, это очень важно —”

“Извините, - сказала она, - могу я спросить, кто звонит?”

Верно. “Это Рид. Я имею в виду, Кент. Кент Стил. Зеро.”

“А, агент Стил”, - радостно сказала она. “Как замечательно слышать это от вас”.

“Алина, это срочно”.

“Конечно”. Ее поведение изменилось в мгновение ока. “Я достану его для тебя, подожди минутку”.

Доктор Гайер был блестящим швейцарским неврологом, вероятно, одним из лучших в мире, а также человеком, который четырьмя годами ранее установил в голову Зеро устройство для подавления памяти размером с рисовое зернышко, которое начисто стерло из его памяти информацию о какой-либо связи с ЦРУ. Но Гайер действовал по собственной просьбе Зеро, а позже он также был врачом, который выполнил процедуру, которая восстановила его память, хотя и с опозданием.

Они вдвоем время от времени контактировали в течение последнего года; доктор был рад узнать, что к Зеро вернулась память, и хотел провести дальнейшие тесты, но для этого потребовалась поездка в Швейцарию, на что у Зеро не было ни времени, ни сил — хотя он полностью признавал, что обязан ему этим. Тем не менее, если кто и мог сказать ему, что происходило в его голове, то это был Гайер.

“Агент Стил”, - произнес глубокий голос в трубке с акцентом и достаточно мрачным, чтобы предположить, что они собираются обойтись без любезностей. “Алина сказала, что у тебя был расстроенный голос. В чем, кажется, проблема?”

“Доктор Гайер”, - сказал Зеро. “Мне нужна помощь. Я не уверен, что происходит, но ...” Он сделал паузу, когда другая ужасная мысль поразила его. Что, если это был не частный звонок? Что, если кто-то подслушивал? ЦРУ прослушивало его личные линии раньше. И если бы они слышали все это…

Ты становишься параноиком. Не становись тем человеком снова.

Тем не менее, как только эта мысль пришла ему в голову, он не смог от нее избавиться. В конце концов, лучше было ошибиться в сторону осторожности. Он только что вернулся в ЦРУ, и это было приятно. Как будто в его жизни снова появилась цель. Если бы они услышали об этом, для него все могло бы очень быстро измениться - и он не хотел возвращаться к вялотекущему пятнадцатимесячному депрессивному эпизоду, в котором он оказывался раньше.

“Агент Стил? Ты все еще там?”

“Да. Извините.” Зеро изо всех сил старался, чтобы его голос звучал ровно и небрежно, когда он сказал: “Я, э… возникли некоторые проблемы с запоминанием вещей.”

“Хм”, - задумчиво произнес Гайер. “Краткосрочный или долгосрочный?”

“Я бы сказал, больше о долгосрочной перспективе”.

“И вы считаете, что это вызывает ... беспокойство?” Гайер тщательно подбирал слова. Зеро задавался вопросом, думал ли доктор о том же, что их звонок мог прослушиваться. Кто-то вроде Гайера может столкнуться с целым миром неприятностей за то, что он сделал — наверняка потеряет медицинскую лицензию, если вообще не попадет в тюрьму.

“Я бы сказал, что, думаю, мне следует запланировать эту поездку, чтобы увидеть тебя как можно раньше”, - сказал ему Зеро.

“Я понимаю”. Гайер замолчал, и в этой многозначительной паузе Зеро убедился, что доктор был так же осторожен, как и он сам. “Что ж, так случилось, что тебе повезло. Вам не обязательно приходить ко мне; на следующей неделе я посещаю конференцию в университете Джона Хопкинса в Балтиморе. Тогда я смогу увидеть тебя. Я уверен, что один из моих коллег разрешит мне воспользоваться комнатой для осмотра. ”

“Идеально”. Наконец-то наступило некое подобие облегчения. Он верил, что доктор будет знать, что делать — или, по крайней мере, сможет объяснить, что происходит у него в голове. “Напиши мне подробности, и тогда увидимся”.

“Я должен. Прощайте, агент Стил.” Гайер повесил трубку, и Зеро тяжело опустился на край кровати. Его руки все еще дрожали, а пол в его спальне был в беспорядке разбросан из-за ностальгии.

Возможно, это была просто случайность, сказал он себе. Может быть, сон напугал меня, и это был просто краткий приступ забытья наяву. Может быть, я зря запаниковал.

Конечно, он на самом деле не верил ни в какую ложь, которую мог бы сказать себе.

Но, несмотря на то, что происходило в его голове, жизнь должна была продолжаться. Он заставил себя встать, натянуть джинсы и рубашку. Он положил предметы обратно в сейф, запер его и задвинул под кровать.

В ванной он почистил зубы и плеснул немного холодной воды на лицо, прежде чем направиться по коридору на кухню — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Майя закрывает дверцу духовки и устанавливает цифровой таймер.

Зеро нахмурился. “Что это?”

Она пожала плечами и откинула со лба широкую челку. “Просто ставлю птицу в духовку”.

Он моргнул. “Ты готовишь индейку? Это то, чему тебя учат в Вест-Пойнте?”

Майя ухмыльнулась. “Нет”. Она подняла свой телефон. “Но Google знает”.

“Ну… тогда ладно. Пожалуй, я просто налью себе кофе.” Он снова был приятно удивлен, обнаружив, что она уже заварила кашу. Майя всегда была столь же независимой, сколь и умной, но ему почти показалось, что она пытается перетянуть на себя какой-то вес. Он не мог не задаться вопросом, чувствовала ли она себя такой же беспомощной в ситуации Сары, как и он; возможно, это был ее способ показать поддержку.

Поэтому он решил держаться от нее подальше и позволить ей делать то, что она захочет. Он сел на табурет у стойки и помешал кофе, пытаясь выкинуть из головы утренние неприятности. Несколько минут спустя Сара поплелась на кухню, все еще в пижаме, с полуоткрытыми глазами, ее рыжевато-светлые волосы взъерошены.

“Доброе утро”, - бодро сказала Майя.

“Счастливого Дня благодарения”, - вмешался Зеро.

“Ммм”, - проворчала Сара, потащившись к кофеварке.

“Все еще не жаворонок, да, Пискля?” Майя мягко пошутила.

Сара проворчала что-то еще, но он увидел намек на улыбку на ее губах при звуке ее детского прозвища. Он почувствовал внутри тепло, которое было вызвано не только кофе; это было чувство, которого ему не хватало в течение некоторого времени, чувство того, что он действительно дома.

И затем, естественно, зазвонил его мобильный телефон.

Экран показал ему, что звонит Мария, и он вздрогнул. Он забыл написать ей время и адрес, чтобы прийти сегодня. Затем он снова запаниковал; это было не похоже на него - забывать что-то подобное. Было ли это еще одним симптомом его больной лимбической системы? Что, если бы он на самом деле не забыл, но это было вытеснено, точно так же, как имя Кейт?

Успокойся, приказал он себе. Это просто небольшая рассеянность, не более.

Он вздохнул и ответил на звонок. “Мне так жаль”, - сразу же сказал он. “Я должен был написать тебе, но это совершенно вылетело у меня из головы —”

“Я звоню не поэтому, Кент”. Голос Марии звучал мрачно. “И я тот, кто должен сожалеть. Мне нужно, чтобы ты вошел.”

Он нахмурился. Майя заметила и отразила выражение его лица, когда он поднялся со стула и отправился на поиски относительного уединения в соседнюю гостиную. “Войти? Вы имеете в виду в Лэнгли?”

“Да. Извините, я знаю, что время не могло быть хуже, но у нас возникла ситуация, и вы нужны мне на этом брифинге.”

“Я...” Его первым побуждением было отказаться наотрез. Это был не только праздник, и не только он все еще занимался выздоровлением Сары, но и Майя впервые за долгое время приехала в гости. Добавьте к этому достаточную порцию ужасающей потери памяти, и Мария была права; время не могло быть хуже.

Он чуть не выпалил: “Я должен?”, но придержал язык, опасаясь показаться раздражительным.

“Я хочу делать это не больше, чем ты”, - сказала Мария, прежде чем он смог придумать какой-либо способ отказаться. “И я действительно не хочу повышать свой ранг”. Зеро прочитал эту часть громко и четко; Мария напоминала ему, что теперь она его босс. “Но у меня нет выбора. Это исходит не от меня. Президент Ратледж спрашивал о вас лично ”.

“Он спрашивал обо мне?” тупо повторил Зеро.

“Ну, он попросил "парня, который раскрыл дело Козловского’, но достаточно близко ...”

“Он мог иметь в виду Алана”, - с надеждой предположил Зеро.

Мария усмехнулась без особого энтузиазма, хотя это прозвучало едва ли громче, чем хриплый вздох. “Мне жаль, Кент”, - сказала она в третий раз. “Я постараюсь, чтобы брифинг был коротким, но ...”

Но это означает, что меня отправляют на задание. Подтекст был ясен как день. И что еще хуже, у него не было оправдания или защиты, которые он мог бы привести, чтобы отказаться от этого. Он был под каблуком у ЦРУ за то, что он сделал, сейчас больше, чем когда—либо - и он не мог сказать "нет" президенту, который во всех отношениях был боссом босса босса его босса.

“Хорошо”, - смягчился он. “Дай мне тридцать минут”. Он закончил разговор и тихо застонал.

“Все в порядке”. Он быстро обернулся и увидел Майю, стоящую позади него. Квартира была недостаточно большой, чтобы он мог ответить на звонок частным образом, и он был уверен, что она сможет установить характер разговора, даже услышав только его версию. “Иди, делай то, что должен”.

“Что я должен делать, ” прямо сказал он, “ так это быть здесь с тобой и Сарой. Сегодня День благодарения, черт возьми ...”

“Очевидно, не все получили памятку”. Она делала то же самое, что обычно делал он; пыталась разрядить ситуацию мягким юмором. “Все в порядке. Мы с Сарой позаботимся об ужине. Возвращайся, когда сможешь.”

Он кивнул, благодарный за ее понимание и желающий сказать больше, но в конечном итоге просто пробормотал “спасибо” и направился в свою спальню, чтобы переодеться. Больше сказать было нечего — потому что Майя знала так же хорошо, как и он, что его день с гораздо большей вероятностью закончится в самолете, чем в день Благодарения со своими дочерьми.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Если бы кто-нибудь задумался над фразой “Средняя Америка”, образы, которые они вызывали в воображении, вероятно, были бы шокирующе близки к образам Спрингфилда, штат Канзас. Это был городок, окруженный пологими сельскохозяйственными угодьями, местом, где коров было больше, чем жителей, настолько маленьким, что можно было задержать дыхание, проезжая через него. Некоторым это показалось бы идиллическим. Некоторые назвали бы это очаровательным.

Самара нашла это отвратительным.

В Соединенных Штатах насчитывался сорок один населенный пункт с названием Спрингфилд, что делало этот город не только непримечательным, но и особенно скучным. Население города составляло около восьмисот человек; на главной улице располагались почтовое отделение, гриль-бар, бакалейная лавка для мам и пап, аптека и магазин кормов.

По всем этим и многим другим причинам это было идеально.

Самара откинула назад свои ярко-рыжие волосы и собрала их в конский хвост, обнажив маленькую татуировку на задней части шеи, единственный простой иероглиф, означающий “огонь”, который на пиньине переводится как хуŏ, фамилия, которую она приняла после дезертирства.

Она прислонилась к грузовику с коммерческими ящиками и рассматривала свои ногти, выжидая удобного момента. Она могла слышать музыку оттуда, подростки и молодые взрослые играли плохо, маршируя в такт грохочущему малому барабану. Они скоро будут на ее месте.

Позади нее, в грузовом отсеке грузовика, находились четверо мужчин и оружие. Нападение на Гавану прошло на удивление хорошо, даже легко. Если повезет, кубинское и американское правительства поверят, что это был испытательный полигон, но их оружие уже прошло множество испытаний. Цель нападения в Гаване была гораздо больше, чем это; она заключалась в том, чтобы посеять хаос. Чтобы посеять путаницу. Создать иллюзию справедливого предупреждения, заставив власть имущих почесать затылки и задуматься.

Неподалеку Миша сидел на бордюре за цветастым грузовиком и лениво выдергивал коричневые сорняки, пробившиеся сквозь трещины в тротуаре. Девочке было двенадцать, она была обычно угрюмой, послушно тихой и восхитительно смертоносной. На ней были джинсы, белые кроссовки и, что почти комично, синяя толстовка с капюшоном и надписью "БРУКЛИН", напечатанной белыми буквами спереди.

“Mischa.” Девушка подняла взгляд, ее зеленые глаза были тусклыми и пассивными. Самара вытянула кулак, и девушка разжала ладонь. “Почти время”, - сказала ей Самара по-русски, опуская в маленькую ладонь два предмета — электронные затычки для ушей, специально разработанные для противодействия определенной частоте.

Само оружие было ничем не примечательным, даже уродливым. Чтобы увидеть это, большинство не имело бы ни малейшего представления, на что они смотрят, и вряд ли поверило бы, что такое устройство было даже оружием, которое работало только в их пользу. Частота излучалась широким черным диском диаметром в метр и толщиной в несколько сантиметров, который создавал сверхнизкие звуковые волны в виде однонаправленного конуса. Наиболее сильное из его эффектов проявлялось на расстоянии примерно ста метров, но пагубное воздействие оружия можно было ощутить на расстоянии до трехсот метров . Тяжелый диск был прикреплен к поворотному устройству, которое не только удерживало его вертикально, как спутниковую тарелку, но и позволяло поворачивать в любом направлении. Устройство, в свою очередь, было приварено к стальной тележке с четырьмя толстыми шинами, на которых также находился литий-ионный аккумулятор, питавший оружие. Одна только батарея весила тридцать килограммов, или примерно шестьдесят пять фунтов; все вместе, включая тележку, ультразвуковое оружие весило чуть меньше трехсот фунтов, вот почему такое оружие обычно устанавливалось на кораблях или на джипах.

Но установка их оружия на транспортном средстве сделала бы его гораздо менее мобильным и гораздо более заметным, поэтому четверо мужчин в грузовике были необходимы. Каждый из них был высококвалифицированным наемником, но для нее они были немногим больше, чем прославленные грузчики. Если бы оружие было легче и маневреннее, Самара и Миша могли бы справиться с этой операцией сами, она была уверена. Но им пришлось работать с тем, что у них было, и оружие было настолько компактным, насколько это было возможно при его мощности.

Самара была слегка обеспокоена логистикой, но пока они не сталкивались ни с какими заминками. Сразу после нападения в Гаване они погрузили оружие по трапу на лодку, которая доставила их на север, в Ки-Уэст. На маленьком аэродроме они быстро пересели на грузовой самолет среднего размера, который доставил их в Канзас-Сити. Все это было организовано неделями ранее, куплено и оплачено. Теперь все, что им нужно было сделать, это выполнить тщательно продуманный план.

Самара небрежно направилась к углу квартала, когда музыка марширующего оркестра усилилась. Теперь они были в поле зрения и направлялись в ее сторону. Грузовик был припаркован у обочины возле бакалейной лавки, в двух автомобилях от угла, где оранжевые конусы перегородили дорогу для парада. Маршрут.

Самара провела свое исследование. Спрингфилдский общественный колледж каждый год устраивает парад в честь Дня благодарения, возглавляемый их марширующим оркестром и следующий кружным двухмильным маршрутом, который начинался от местного парка, петлял по городу и возвращался к источнику. Впереди парада шел молодой мужчина-барабанщик в смехотворно высокой шляпе и от души сжимал в кулаке дубинку. За ними следовала беспроигрышная футбольная команда крошечного колледжа, а затем их команда поддержки. После этого должен был появиться автомобиль с откидным верхом, в котором находились мэр Спрингфилда и его жена, а за ними местная пожарная служба. Замыкали шествие преподаватели и спортивная ассоциация.

Все это было так отвратительно по-американски.

“Миша”, - снова сказала Самара. Девушка коротко кивнула и вставила электронные затычки в уши. Она поднялась с бордюра и заняла позицию возле кабины грузовика, прислонившись к двери со стороны водителя, чтобы избежать диапазона частот.

Самара отстегнула рацию с пояса. “Две минуты”, - сказала она в это по-русски. “Включи это”. Она сама научила команду русскому языку, настаивая на том, что это был единственный язык, на котором они говорили публично.

Проходя мимо нее, старик в флисовом свитере нахмурился; слышать, как кто-то говорит по-русски в Спрингфилде, штат Канзас, было примерно так же странно, как слышать, как Шарпей говорит на кантонском диалекте. Самара нахмурилась на него, и он поспешил дальше, остановившись на углу, чтобы посмотреть на парад.

Казалось, что весь город вышел на мероприятие, шезлонги выстроились в несколько кварталов, дети с нетерпением ждали, чтобы поймать конфеты, которые будут горстями разбрасываться из ведер.

Самара оглянулась через плечо на девушку. Иногда она задавалась вопросом, остались ли в ней какие-то остатки детства; наблюдала ли она за другими детьми с тоской по тому, что могло бы быть, или они были ей чужды. Но взгляд Миши оставался холодным и отстраненным. Если за этими глазами и скрывались какие-то сомнения, она стала экспертом по их сокрытию.

Марширующий оркестр завернул за угол, завывая рожками и грохоча барабанами, они стояли спиной к Самаре и грузовику с ящиками, маршируя дальше по кварталу. Молодые люди в футболках следовали пешком — футбольная команда колледжа, бросая конфеты в толпу, дети бросались вперед и приседали группами, чтобы схватить их, как птицы-падальщики на тушу.

Крошечный объект полетел в сторону Самары и приземлился у ее ног. Она осторожно взяла его двумя пальцами. Это был Тутси-ролл. Она не смогла удержаться от ухмылки. Какая это была невероятно причудливая традиция: молодые люди из самой богатой страны в мире перепрыгивали друг через друга, чтобы получить самое дешевое угощение, лениво брошенное на тротуар.

Самара присоединилась к Мише возле кабины грузовика, с торца, обращенного в сторону от парада и его посетителей. Она протянула конфету. На юном, пассивном лице Миши промелькнуло любопытство, когда она взяла его.

“Спасибо”, - пробормотала девушка. Спасибо. Но вместо того, чтобы развернуть и съесть его, она сунула его в карман джинсов. Самара хорошо обучила ее; она получит награду, когда заслужит ее.

Самара снова поднесла рацию к губам. “Инициация через тридцать секунд”. Она не стала дожидаться ответа; вместо этого она вставила затычки в уши, мягкий, но пронзительный звук зазвучал у нее в ушах. Четверо мужчин в грузовом отсеке грузовика должны были забрать его оттуда. Им не пришлось обнажать оружие; им даже не пришлось поднимать откатные ворота в задней части грузовика. Ультразвуковая частота была способна проходить сквозь сталь, стекло и даже кирпич, практически не снижая своей эффективности.

Самара сложила руки перед собой и встала рядом с Мишей, молча ведя обратный отсчет. Она больше не могла слышать марширующий оркестр или аплодисменты участников парада; она слышала только электронный скулящий звук затычек в ушах. Это было странно, видеть так много достопримечательностей, но ничего не слышать, как в выключенном телевизоре. На мгновение ей вспомнилась эта нелепая поговорка: Если в лесу падает дерево, а рядом никого нет, чтобы это услышать, издает ли оно звук? Их оружие не издало ни звука. Частота была слишком низкой, чтобы ее можно было уловить в человеческом слуховом спектре. Но падение все равно было бы.

Самара не слышала музыки или общего гула толпы, и она также не слышала криков, когда они начались. Но всего через несколько мгновений после того, как ее обратный отсчет достиг нуля, она увидела тела, падающие на асфальт. Она увидела, как жители Спрингфилда, штат Канзас, паникуют, бегут, давя друг друга, как дети, карабкающиеся за конфетами. Некоторые из них корчились; нескольких вырвало. На улицу с грохотом посыпались инструменты и ведра с угощениями. Менее чем в двадцати пяти ярдах от нее футболист упал на четвереньки и сплюнул полный рот крови.

В хаосе была такая красота. Все существование Самары было основано на режиме, на протоколе, на практике — и все же мало кто знал так хорошо, как она, насколько ненадежным все это могло быть, когда хаос поднял свою непредсказуемую голову. В таких ситуациях имели значение только инстинкты. Именно тогда человек по-настоящему осознал себя, на что он был способен. В хаосе, который безмолвно разворачивался перед ее глазами, семьи растоптали своих близких. Мужья и жены бросали своих партнеров в интересах самосохранения. Царила неразбериха; тела падали. В конечном итоге толпа нанесет друг другу больше вреда, чем им нанесет оружие.

Но они не могли задерживаться. Она кивнула Мише, которая обогнула такси и забралась на пассажирское сиденье, в то время как Самара села за руль и вставила ключ в замок зажигания. Но она пока не завела двигатель. Они подождут еще одну минуту — достаточно долго, чтобы последствия атаки можно было считать по-настоящему разрушительными, и оставят тех, кто будет их преследовать, в полном недоумении от значения Спрингфилда, штат Канзас.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Зеро проник в Разведывательный центр Джорджа Буша, штаб-квартиру ЦРУ, в некорпоративном сообществе Лэнгли, штат Вирджиния. Он прошел по просторному мраморному полу, шаги отдавались эхом, когда он наступил на большую круглую эмблему, щит и орла серого и белого цветов, окруженные словами “Центральное разведывательное управление, Соединенные Штаты Америки”, и направился прямо к лифтам.

Там почти никого не было, небольшая команда охранников и несколько административных помощников, трудившихся над бумагами. Он все еще был довольно расстроен из-за того, что его вызвали, оторвали от его девочек на праздник, и надеялся, что брифинг, как и следовало из названия, будет кратким.

Но он не собирался ставить на это.

“Придержите дверь”, - раздался знакомый голос, когда Зеро нажал кнопку подуровня, на котором проводилась встреча. Он протянул руку, чтобы не дать дверям закрыться, и мгновение спустя рядом с ним вбежал агент Тодд Стрикленд. “Спасибо, Зеро”.

“Они и тебя позвали, да?”

“Ага”. Стрикленд покачал головой. “Как раз когда я тоже попал в больницу VA”.

“Вы проводите День благодарения с ветеранами?”

Стрикленд один раз небрежно кивнул, что Зеро воспринял как указание на то, что это не то, что он хотел обсуждать. Тодду Стрикленду было чуть меньше тридцати, у него была толстая шея и мускулистый вид, он все еще предпочитал стрижку в стиле милитари, которую носил во время службы в армии. Его яркие глаза, мальчишеские черты лица и чисто выбритые щеки придавали ему моложавый и доступный вид, но Зеро знал, что за фасадом скрывается сила, с которой нужно считаться, одна из лучших, которых когда-либо видели Рейнджеры. Тодд провел почти четыре года своей молодой жизни, выслеживая повстанцев в пустынях Ближнего Востока, ночуя в песке, лазая по пещерам и совершая набеги на поселения. Он был бойцом до мозга костей, и все же ему удалось сохранить сострадание, которое было таким же сильным, как и его чувство долга.

“Есть идеи, о чем это?” Спросил Зеро, когда двери лифта открылись.

“Если бы мне пришлось угадывать? Вероятно, нападение на Гавану прошлой ночью.”

“Прошлой ночью было нападение на Гавану?”

Стрикленд слегка усмехнулся. “Ты действительно не смотришь новости, не так ли?” Он шел впереди по пустому коридору. Казалось, что почти весь Лэнгли наслаждался праздником дома со своими семьями — кроме них, конечно.

“Я был немного занят”, - признался Зеро.

“Кстати, как дела у девочек?” Стрикленд не был незнакомцем для Майи или Сары; когда жизни девочек угрожал убийца-психопат, молодой агент поклялся, что будет присматривать за ними, независимо от того, был Зеро поблизости или нет. До сих пор он держал свое слово.

“Они...” Он собирался просто сказать “они хороши”, но остановил себя. “Они взрослеют. Черт, может быть, он уже взрослый ”. Зеро вздохнул. “Я должен быть честен. Если нас сегодня куда-нибудь пошлют, я не уверен, что буду делать с Сарой. Я не думаю, что она достаточно здорова, чтобы ее оставили одну.”

Стрикленд остановился, когда они подошли к закрытой двери конференц-зала, за которой должен был состояться брифинг. Но он помедлил и полез в задний карман. “Я вроде как думал о том же самом”. Он вручил Зеро визитную карточку.

Он нахмурился. “Что это?” Карточка была простой, цвета слоновой кости, с тиснением веб-сайта, номером телефона и названием “Реабилитационный центр ”Приморский дом"".

“Это место в Вирджиния-Бич, - объяснил Стрикленд, - куда такие люди, как она, могут пойти в… восстанавливайте силы. Когда-то я сам провел там несколько недель. Они хорошие люди. Они могут помочь ”.

Зеро медленно кивнул, немного озадаченный тем, как, казалось, все это увидели, кроме него. Майя уже сказала ему, что Саре нужна профессиональная помощь, и, очевидно, Тодду это тоже было ясно. Он точно знал, почему был слеп к этому; он хотел иметь возможность помочь ей. Он хотел быть тем, кто помог ей пройти через это. Но в глубине души он уже знал, что ей нужно больше, чем он мог ей предложить.

“Я надеюсь, что это не перешло никаких границ”, - продолжил Тодд. “Но, э… Я позвонил им, чтобы убедиться, что у них есть свободное место. Для нее найдется место в любое время, когда она захочет ”.

“Спасибо”, - пробормотал Зеро. Он не знал, что еще сказать; это, конечно, не было переходом каких-либо границ, чтобы сделать что-то, на что Зеро, вероятно, не заставил бы себя сделать. Он сунул карточку в карман и указал на дверь. “После тебя”.

За время работы агентом ЦРУ он посетил множество брифингов, и среди них не было двух одинаковых. Иногда они были переполнены и хаотичны, с представителями сотрудничающих агентств и видеоконференциями с экспертами в данной области. В других случаях они были маленькими, тихими и конфиденциальными. И хотя он был уверен, что это будет последнее, он все равно был весьма удивлен, войдя в конференц-зал и обнаружив только одного человека, сидящего за столом, с единственным планшетом перед ней.

Стрикленд казался не менее озадаченным, потому что спросил: “Мы рано или что-то в этом роде?”

“Нет”, - сказала Мария, вставая. “Как раз вовремя. Присаживайтесь.”

Зеро и Тодд обменялись взглядами и заняли места по обе стороны от Марии, которая сидела во главе длинного стола.

“Ну, - пробормотал младший агент, “ разве это не уютно”.

“Прости, что оторвала тебя от праздника”, - начала она. “Ты знаешь, я бы не стал, если бы у меня был выбор”. Она сказала это так, как будто это предназначалось больше для Зеро; Мария точно знала, кто и что ждет его дома. В конце концов, она тоже была приглашена. “Я сразу перейду к этому”, - продолжила она. “Прошлой ночью на северной набережной Гаваны произошел инцидент, и у нас есть веские основания полагать, что это была спланированная террористическая атака”.

Она рассказала им все, что они знали; что более ста человек испытали широкий спектр симптомов, и что близость тех, кто пострадал сильнее всего, наводила на мысль об использовании ультразвукового оружия, расположенного у кромки воды. Когда она объясняла, ее кончики пальцев скользили по сенсорному экрану планшета, просматривая фотографии служб экстренной помощи на Кубе, помогающих жертвам. Некоторым из них нужна была поддержка, чтобы просто стоять; у других из ушей текли тонкие струйки крови. Нескольких унесли на носилках.

“Была только одна жертва, ” заключила Мария, - молодая американка в отпуске. И оружие не было найдено, отсюда и наше участие ”.

Зеро слышал об этом виде ультразвукового оружия раньше, по крайней мере, о чем-то подобном, но, кроме крошечных звуковых гранат, которые приготовил Биксби, у него не было никакого опыта обращения с ними. Но ему пришлось признать, что, несмотря на отсутствие каких-либо изображений оружия или преступников, это действительно очень походило на террористическую атаку, что только еще больше сбивало с толку.

“Кент?” Мария подтолкнула. “Пенни за твои мысли?”

Он покачал головой. “Честно говоря, я немного озадачен. Зачем переживать из-за создания или покупки такого оружия, когда одна штурмовая винтовка и несколько магазинов нанесли бы намного больше урона?”

“Возможно, дело было не в ущербе”, - предположил Стрикленд. “Возможно, это было послание. Насколько нам известно, преступники могли быть кубинцами. Они нацелились на туристический район; возможно, они националисты, и это был какой-то насильственный протест ”.

“Это возможно”, - признала Мария. “Но нам нужно работать с фактами — и единственные факты, которые у нас есть прямо сейчас, это то, что американские граждане были частью этого, один из них сейчас мертв, и это оружие все еще на свободе… и вот тут-то вы двое и вступаете в игру.”

Зеро и Стрикленд посмотрели друг на друга, а затем на Марию. На минуту он начал думать, что это, возможно, был просто инструктаж разведки, чтобы держать их в курсе того, что произошло на Кубе, но после этих нескольких слов он теперь понял, что это на самом деле означало.

В этом не было сомнений; его отправляли обратно на поле боя.

“Подожди”, - сказал Стрикленд. “Вы говорите, что у кого-то где-то в мире есть довольно портативное и мощное звуковое оружие, и вы хотите, чтобы мы что? Просто пойти и найти это?”

“Я понимаю, что это не так уж много, чтобы продолжать ...” - начала Мария.

“Это не то, с чем можно продолжать”.

Зеро был немного удивлен отношением Стрикленда; в глубине души он все еще был солдатом и никогда так не разговаривал с начальством, даже с Марией. Но он понял, потому что, пока Стрикленд выражал возмущение, Зеро почувствовал волну гнева. Это было причиной, по которой его оторвали от Дня благодарения, от воссоединения его семьи? Он сочувствовал жертвам нападения в Гаване, но его навыки обычно использовались для того, чтобы остановить ядерные войны и избежать массовых жертв, а не для того, чтобы пуститься в погоню за оружием, которое унесло одну жизнь.

“У нас действительно кое-что есть”, - сказала Мария Стрикленду. “Несколько очевидцев в гавани утверждают, что видели группу мужчин, четверо или пятеро, одетых в нечто вроде защитной маски или шлема, которые загружали ‘странного вида предмет’ на лодку сразу после нападения. Подробности в лучшем случае отрывочны, но несколько человек также сообщили, что видели среди них женщину с ярко-рыжими волосами, возможно, белой расы.”

“Хорошо, это уже что-то”, - согласился Стрикленд, делая вид, что отметает любые дальнейшие протесты, которые он мог бы озвучить. “Итак, мы отправляемся в Гавану, выясняем о лодке, кому она принадлежит, куда она направлялась, где находится сейчас, и идем по следу”.

Мария кивнула. “Вот и все, что нужно сказать вкратце. Биксби разрабатывает некоторые технологии, которые должны помочь. И я не хочу быть назойливым, но президент Ратледж действительно использовал слова ‘как можно скорее’ в этом приказе, так что ...

“Мы можем поговорить?” - внезапно выпалил Зеро, прежде чем Мария смогла дать официальный сигнал к действию. “Наедине?”

“Нет”, - просто ответила она.

“Нет?” Зеро моргнул.

Она вздохнула. “Мне жаль, Кент. Но я знаю, что ты хочешь сказать, и я знаю, что если ты это сделаешь, я, скорее всего, сдамся и попытаюсь снять тебя с крючка. Но это исходило от президента. Ни от меня, ни от режиссера Шоу—”

“И где сейчас режиссер Шоу?” Зеро поймал себя на том, что спрашивает с жаром. “Полагаю, дома? Готовится встретить День благодарения со своей семьей?”

“Да, Зеро, именно там он и находится”, - твердо ответила она. Она никогда не называла его Зеро; в ее устах это звучало как ругательство. “Потому что это не его работа - быть здесь. Это твое. Точно так же, как это не моя работа - снова и снова подставлять свою шею под плаху ради тебя. Моя работа - указывать вам, куда вам нужно идти и что нужно делать.” Она дважды постучала пальцем по планшету. “Вот куда ты направляешься. Это то, что ты делаешь ”.

Зеро уставился на столешницу, гладкую и отполированную до зеркального блеска. Он по глупости думал, что они с Марией все еще могут быть друзьями после всего, через что они прошли. Но, в конце концов, именно так все и должно было закончиться. Она была его боссом, и это было похоже на то, каково это, когда его повышают в звании.

Ему совсем не нравилось это чувство, не больше, чем ему понравилась идея президента, приказывающего привлечь его к этому. Насколько он был обеспокоен, это была полная трата его навыков. Но он не потрудился сказать это.

“Просто посмотри на положение вещей”. Тон Марии смягчился, но она не смотрела прямо ни на одного из них. “У нас на носу торговая война с Китаем. Наши связи с Россией практически разорваны. Украина нами не очень довольна. Бельгия и Германия все еще злятся на то, что, по их мнению, было несанкционированной операцией в прошлом месяце. Никто не доверяет нашему руководству - и меньше всего нашим собственным людям. У нас еще даже нет вице-президента.” Она покачала головой. “Мы не можем допустить возможность нападения на территории США, даже если это всего лишь вероятность. Нет, если мы сможем этому помешать.”

Зеро хотел поспорить. Он хотел указать, что эффективность двух человек, хорошо обученных или нет, все еще ничтожна по сравнению с совместными усилиями правоохранительных органов. Он мог понять, почему они не хотели раздувать из этого большую общественную проблему, но даже в этом случае — если бы они действительно хотели найти этих людей, если бы они действительно думали, что нападение на США было вероятным, они могли бы разослать ориентировку, начиная с прибрежных районов Флориды, Луизианы, Техаса, наилучших оценок потенциальных целей, учитывая нападение в Гаване. Попросите кубинское правительство расследовать исчезновение лодки. Работайте вместе, как и положено, чтобы защитить своих граждан и всех остальных, кто может пострадать на этом пути.

Зеро тоже собирался предложить это вслух, но прежде чем у него появилась такая возможность, зазвонил мобильный телефон Марии.

“Одну секунду”, - сказала она им, прежде чем ответить своим обычным приветствием: “Йоханссон”.

Затем ее лицо расслабилось, и она встретилась взглядом с Зеро. Он видел это выражение раньше, много раз — слишком много, чтобы чувствовать себя комфортно. Это был взгляд шока и ужаса.

“Пришлите мне все”, - сказала Мария в трубку, ее голос был хриплым шепотом. Она закончила разговор, и он уже знал, что она собиралась им сказать, еще до того, как она это произнесла.

“На территории США совершено нападение”.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Уже? Зеро был ошеломлен скоростью, с которой последовала атака - он явно недооценил серьезность ситуации.

Но он был еще более потрясен, когда Мария рассказала им, где это произошло.

“Нападение было совершено на маленький городок на Среднем Западе”. Мария изучала экран планшета, прокручивая информацию так же быстро, как она поступала. “Место под названием Спрингфилд, в Канзасе — население восемьсот сорок один”.

“Канзас?” Зеро повторился. Если они добрались до Канзаса после нападения в Гаване, это означало… “Должно быть, они прилетели самолетом”.

“Что означает, что это было спланировано”, - добавил Стрикленд. Молодой агент внезапно встал, как будто в этот момент он мог что-то сделать. “Но почему? Что может быть примечательного в маленьком городке в Канзасе?”

“Понятия не имею”, - пробормотала Мария. Затем ее рука взлетела ко рту. “О, мой бог”. Она посмотрела на Зеро широко раскрытыми глазами. “Шел парад. Дети из колледжа, семьи… дети.”

Зеро глубоко вздохнул, пытаясь мысленно установить дистанцию между той частью его, которая была отцом и бывшим профессором, и той частью его, которая была агентом. “Последствия?”

“Неясно”, - сообщила Мария, снова уставившись на планшет. “Это только что произошло. Первый звонок девять-один-один был двадцать три минуты назад. Но...” Ее горло сжалось от судорожного глотка. “Первоначальные отчеты от служб быстрого реагирования сообщают о шестнадцати погибших на месте происшествия. Хотя, скорее всего, это нечто большее.”

Стрикленд мерил шагами конференц-зал, как тигр, ожидающий, когда его выпустят из клетки. “Мы не можем предполагать, что жертвы были полностью результатом применения оружия. Некоторые могли быть из ”паники "."

“Но, может быть, в этом и смысл”, - пробормотал Зеро.

“Подождите, у нас поступило видео”. Мария наклонила планшет, и оба мужчины столпились у нее за плечами, чтобы увидеть его. Она нажала на воспроизведение, и экран наполнился зыбкой перспективой того, как кто-то снимает на мобильный телефон. Сцена была на главной улице маленького городка, камера была направлена вверх по кварталу, ловя в объектив тротуары, забитые людьми и стульями по обе стороны проспекта.

Из-за угла впереди появилась группа молодых людей в зелено-белой униформе - марширующий оркестр, перебирая в такт поднятыми инструментами, приближающаяся музыка заглушала грохот аплодисментов и одобрительные возгласы.

“Они почти здесь, Бен!” - произнес веселый женский голос, предположительно женщина за камерой телефона. “Ты готов? Помаши Мэдди!”

Камера на короткое время переместилась вниз, показав маленького мальчика, которому не могло быть больше пяти или шести лет, с широкой улыбкой на лице, когда он махал приближающейся группе. Затем изображение вернулось на экран, показывая группу молодых людей в зеленых футболках, выходящих из—за угла позади группы - как оказалось, футбольной команды, разбрасывающих пригоршни конфет из ведер.

В животе Зеро образовался комок страха, он знал, что вот-вот разразится катастрофа.

Переход не был внезапным. Это было медленно и причудливо, разворачиваясь в течение следующих нескольких секунд. Зеро наклонился ближе, наблюдая за происходящим с опаской, но в то же время с восхищением.

Сначала камера слегка переместилась вниз, и он едва расслышал, как женщина за кадром пробормотала: “Кто-нибудь еще это чувствует? Что это ...?”

Почти в то же время несколько участников группы вышли из каденции. Один за другим инструменты перестали играть, когда вздохи и смущенные крики смешались с одобрительными возгласами.

На улице прозвучала труба. Затем тело. Участники группы споткнулись. Позади них молодые люди в футболках отступили. Камера ужасно дрожала, когда женщина поворачивалась влево и вправо, ища источник или, возможно, пытаясь понять, что происходит.

“Бен?” - взвизгнула она. “Ben!”

Крики раздались из толпы, когда она хлынула во всех направлениях. Всего две секунды Зеро был свидетелем абсолютного хаоса; люди наезжали друг на друга, держались за головы, хватались за животы, падали. Затем телефон упал на улицу, и экран потемнел.

“Господи”, - пробормотал Стрикленд.

Зеро потер подбородок, отступая от стола. Он был прав только наполовину; это правда, что одна штурмовая винтовка нанесла бы больше урона, но это — невидимая сила, скрытое оружие, никаких нападавших в поле зрения — это было совершенно мучительно. Это просто пронеслось по улице, как легкий ветерок, затронув сотни людей за считанные секунды. Если бы что-то подобное вышло наружу…

“Это видео общедоступно?” - спросил он.

“Надеюсь, что нет”, - сказала Мария, явно думая о том же, что и он. “Это пришло из полиции Спрингфилда, что ...” Она снова сверилась с таблицей. “Всего пять сильных офицеров. Мы сделаем все, что в наших силах, со своей стороны, но я сомневаюсь, что они смогут сохранить это в тайне ”.

“Если это выйдет наружу, люди запаникуют”, - сказал Стрикленд.

“Точно”, - согласился Зеро, когда он вслух разработал теорию. “В Гаване они нанесли удар по переполненному туристами району. В Канзасе оживленный маршрут парада. Населенные пункты, которые кажутся случайными. Может быть, они пытаются доказать, что их оружие - всего лишь катализатор, и что люди причинят друг другу столько вреда, сколько смогут причинить им ”.

“Значит, это все-таки могло быть послание”, - сказал Стрикленд, расхаживая по конференц-залу.

Это было единственное, что имело смысл в тот момент; атака на такой маленький городок была попыткой придать своим целям случайный вид, чтобы посеять панику и замешательство. “Но если это так, что произойдет, если они доставят эту штуку в Нью-Йорк?" Или Вашингтон, округ Колумбия?”

Стрикленд перестал расхаживать. “Они практически издеваются над нами. Рассказывающий нам, что следующая цель может быть где угодно. В любое время.”

“Пока местные власти не уверены, что произошло”, - объявила Мария. “Не похоже, что кто—то, кроме нас, связывает это со звуковой атакой на Гавану - пока”.

“Но как только они это сделают, - добавил Зеро, - никто не почувствует себя в безопасности”. Он уже представлял это; что-то столь же невинное, как прогулка по оживленной улице и попадание под ультразвуковой удар. Не зная, что происходит, или откуда это исходит, или что делать, или как это остановить.

Это была ужасающая мысль, даже для него.

Планшет Марии внезапно зачирикал. Зеро оглянулась через плечо, чтобы увидеть входящий вызов на зашифрованном сервере ЦРУ, но вместо отображения источника он просто гласил “ЗАЩИЩЕН”.

Мария перевела дыхание и ответила. Это был видеозвонок; внезапно появилась элегантно одетая брюнетка, выглядевшая торжественно, как статуя.

“Заместитель директора”, - сказала женщина вместо приветствия.

“Мисс Халперн”.

Зеро не узнал лицо женщины, но он знал имя; Табита Халперн была главой администрации Белого дома при президенте Ратледже. И он довольно хорошо знал подноготную, стоящую за ней. Она сидела в Ситуационной комнате, месте, где он бывал множество раз прежде.

“Здесь со мной президент”, - сказал Халперн. “Он хотел бы поговорить”. Она потянулась вперед и поворачивала экран, пока он не остановился на Джонатане Ратледже, сидящем во главе стола для совещаний. На нем была белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, синий галстук, свободно повязанный на шее, и усталое выражение лица.

“Господин Президент”. Мария кивнула. “Мне жаль, что тебе пришлось занимать это место дважды за один день”.

“Так ты слышал?” Сказал Ратлидж, опуская формальности.

“Да, сэр. Только что.”

“Это он у тебя за спиной?" Я хочу поговорить с ним ”.

Зеро не осознавал, что частично находится в поле зрения камеры - и если бы он знал, что будет проводить видеоконференцию с президентом, он бы надел что-нибудь получше футболки и легкого пиджака. Мария передала ему планшет, и он держал его перед собой.

“Значит, ты тот, кого они называют Зеро”, - просто сказал Ратлидж.

“Да, сэр, господин президент”, - ответил он коротким кивком. “К сожалению, нам приходится встречаться при таких обстоятельствах”.

“Неудачно. Да.” Ратлидж потер подбородок. В нем было что-то, что казалось… ну, Зеро это казалось менее чем президентским. Он выглядел потерянным. Он выглядел как человек, у которого выше головы. “Вы видели видео нападения, агент?”

“У меня есть, сэр. Только что. ‘Ужасный’ не совсем соответствует действительности, но это первое слово, которое приходит на ум ”.

“Ужасно. Да.” Президент кивнул, его взгляд был рассеянным и отсутствующим. “У тебя есть дети, агент Зеро?”

Это показалось странным вопросом, особенно для того, чтобы задавать его тайному агенту, личность которого должна была оставаться конфиденциальной, но Зеро сказал ему: “Да. Две дочери.”

“Здесь то же самое. Четырнадцать и шестнадцать.” Ратлидж положил локти на стол и, наконец, посмотрел Зеро в глаза, или его лучшее приближение через камеру. “Мне нужно, чтобы ты нашел этих людей. Найдите это оружие. Положи этому конец. Пожалуйста. Это не должно повториться ”.

Даже при обычных обстоятельствах, от которых эти были далеки, Зеро не смог бы отклонить приказ президента Соединенных Штатов. Тем не менее, ему не нужно было, чтобы Ратледж умолял его взяться за операцию. С того момента, как Мария объявила о нападении на территорию США, он уже знал, что это не то, от чего он сможет отвернуться. Это было закодировано в его ДНК; если бы он мог что-то с этим сделать, он бы это сделал.

“Я сделаю”. Он взглянул на Стрикленда и исправился. “Мы сделаем, сэр”.

“Хорошо. И скажите Йоханссон, что вам должны быть предоставлены все ресурсы ”.

Зеро нахмурился при этих словах; казалось, это был странный акцент на заявлении, который, вероятно, предназначался больше для Марии, чем для него.

“Счастливого пути”, - сказал Ратлидж и резко прервал видеовызов.

Зеро передал планшет обратно Марии, которая немедленно проверила поступающие обновления о месте происшествия в Канзасе.

Стрикленд тяжело вздохнул. “Есть только одна проблема. Гавана теперь в тупике, и если они смогут путешествовать так же быстро, как раньше, в Канзасе, скорее всего, тоже ничего не найдут. Нам осталось еще меньше, чем было раньше.”

“Это не совсем так”. Мария оторвала взгляд от планшета. “Очевидец в Спрингфилде, пожилой мужчина, сообщил, что за несколько мгновений до нападения он прошел мимо женщины на улице — белой женщины с ярко-рыжими волосами. Прямо как на Кубе. И этот человек утверждает, что слышал, как она говорила по-русски по радио.”

“Русские?” Зеро повторил как попугай. Он не должен был удивляться, не после всего, что произошло за последние полтора года. Но в предыдущих сюжетах были задействованы тайные заговорщики, огромные суммы денег, влиятельные люди. Это было совсем не похоже на то, что МО, и он не мог установить мотив для такого рода нападения, кроме какой-то схемы мести.

“Даже в этом случае, “ отметил Стрикленд, - "Русская рыжая" не совсем сужает кругозор”.

“Ты прав”. Мария достала свой мобильный телефон. “Но есть кое-что, что может”. Она нажала кнопку, а затем сказала в трубку: “Я спускаюсь. Мне нужен ОМНИ.”

“Что такое ОМНИ?” Стрикленд спросил, прежде чем Зеро получил шанс.

“Это... сложно”, - загадочно сказала Мария. “Но я покажу тебе”. Она поднялась со стула, прихватив планшет с собой, и направилась к двери.

Зеро знал, что “спуститься”, вероятно, означало отправиться в лабораторию Биксби, подземное подразделение Центрального разведывательного управления по исследованиям и разработкам. Они уже находились на подуровне, и странный инженер был единственным, кто находился ниже их — по крайней мере, насколько Зеро было известно.

К этому времени он также знал, что не пойдет домой, не поужинает со своими девочками. Как только они вышли в пустой коридор, он сказал: “Подожди. Могу я позвонить?”

Мария поколебалась, но кивнула. “Хорошо. Но сделай это быстро. Мы встретимся с вами у лифтов.” Они вдвоем направились по коридору, когда Зеро достал свой мобильный телефон, а также маленькую белую карточку, которую дал ему Стрикленд.

Положив палец на кнопку вызова, он передумал и вместо этого открыл приложение для видеозвонков, держа телефон перед собой под углом, чтобы его лицо было видно камере.

Линия зазвонила только один раз, прежде чем Майя ответила. На ее лице отразилось беспокойство, и он мог видеть позади нее, что она стояла на кухне. “Папа?”

“Майя. Кое-что прояснилось.”

“Я знаю”, - мрачно сказала она. “Я смотрел новости с тех пор, как ты ушел”.

“Это уже в новостях?”

“Есть видео”, - сказала она ему. “От того, кто был там”.

Зеро поморщился. Если бы видео уже просочилось, не было бы никакого способа скрыть это. К настоящему времени это, скорее всего, было в социальных сетях, что означало, что через несколько минут это станет вирусным, если уже не было, и будет транслироваться повторно на миллионах экранов.

Но если он правильно оценил выражение лица Майи, она подумала, что это так же страшно, как и он. И если бы это было так, она бы поняла, что он должен был сделать.

“Папа, что, черт возьми, это было”? - спросила она.

“Я не могу сказать”, - сказал он ей, намеренно расплывчато. “Но нам нужно найти людей, стоящих за этим. Это значит, что мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня ... и для своей сестры ”.

“Конечно”, - немедленно согласилась она. “Все, что тебе нужно”.

“Спасибо тебе. Но сначала ... не могли бы вы подключить Сару?”

“Одну секунду”. Экран расплылся от движения, когда Майя передала телефон, и мгновение спустя Сара снова посмотрела на него с крошечного экрана, ее взгляд был пустым, а голос низким. “Ты не вернешься домой, не так ли?”

“Сара. Ты знаешь, что нет места, где я предпочел бы быть, чем дома с тобой ...”

“Папа, ” перебила она, - ты не должен разговаривать со мной, как с ребенком”.

“Пожалуйста, - взмолился он, - дай мне закончить. Мне нужно это сказать, и у меня не так много времени.” Он перевел дыхание и собрался с мыслями. “Нет места, где я предпочел бы быть, чем дома с тобой — и нет места, где я предпочел бы быть с тобой , чем дома со мной. Но ты прав; ты больше не ребенок. Я не могу относиться к тебе так, как ты есть. Мы оба знаем, что тебе нужно больше, чем я могу тебе предложить.”

Сара сразу поняла, что он предлагал. “Я не хочу идти ни в одно из этих мест. Они не для таких людей, как я ”.

Они как раз для таких людей, как ты, подумал он, но не хотел этого говорить и рисковать превратить это в спор. “Этот самый”, - сказал он вместо этого. “Это милое местечко в Вирджиния-Бич. Стрикленд рекомендовал его. Он сам провел там некоторое время. Ты доверяешь ему, не так ли?”

Сара хранила молчание. Он знал, что она это сделала, но признание этого означало, что она изменила свою позицию. “Я хочу остаться с тобой”, - сказала она наконец. “У меня получается лучше. Мне не нужна реабилитация.”

“Тебе это действительно нужно”, - возразил Зеро, сохраняя мягкость в голосе. “Ты просто не хочешь этого, потому что ...” Тонкая, грустная улыбка появилась на его губах. “Потому что ты больше похож на меня, чем хочешь признать. Ты думаешь, как я. Ты отлично справлялся последние четыре недели, но ты всегда держал в голове маршрут побега. Я видел это в твоих глазах. Замышляю, как исправить ситуацию. Куда ты мог бы пойти. Как далеко ты мог зайти.”

Сара не отрицала этого, но и не смотрела прямо на него.

“Но это не ты”, - продолжил он. “Это зависимость. Эти люди могут помочь. Поскольку ты эмансипирован, я не могу заставить тебя уйти. Это должен быть ваш выбор ... но я бы хотел, чтобы вы попробовали ”.

Он замолчал, ожидая ее ответа. Отсутствующий взгляд в ее глазах не был вызовом или гневом — это был страх. Она боялась идти в подобное место. Возможно, подумал он, она боялась, что ее заставят признать какую-то неприглядную правду о себе.

“Хорошо”, - наконец пробормотала она. “Хорошо, папа. Я пойду. Я попытаюсь.”

Он изо всех сил сдержал вздох облегчения и вместо этого заметно улыбнулся. “Хорошо. Спасибо. Это пойдет тебе на пользу, я обещаю. Я приеду навестить тебя, как только смогу ”.

Она кивнула, и он мог бы поклясться, что увидел намек на слезы в ее глазах. Но никто не упал; она им не позволила.

“Где твоя сестра?” он спросил.

Майя появилась из-за плеча Сары, очевидно, услышав обмен репликами. “Я здесь”.

“Ты возьмешь ее?” он спросил. “Наслаждайтесь сегодняшним днем вместе. Отправляйтесь завтра. Возьми мою машину ”.

Майя кивнула. “Конечно”.

“Спасибо тебе. Место называется Seaside House. Тодд позвонил заранее; для нее найдется место, когда бы она ни приехала.” Он оглянулся через плечо на пустой коридор. Мария и Стрикленд ждали его. “Мне нужно идти сейчас. Я люблю вас обоих ”.

“Я тоже тебя люблю”, - тихо сказала Сара.

“Будь в безопасности”, - сказала ему Майя.

Он закончил разговор. Мгновение он просто стоял там, задаваясь вопросом, правильно ли он поступил. Надеясь, что Сара не нашла причину ненавидеть его снова. Болезненно осознавая, что один и тот же человек не мог одновременно носить титулы лучшего отца в мире и лучшего тайного агента в мире.

Затем он собрал все эти мысли, отбросил их в сторону и зашагал к лифтам, чтобы встретиться с двумя другими — и выяснить, что, черт возьми, это за штука с ОМНИ.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Зеро молчал, спускаясь на лифте на подуровень, где находился сверхсекретный отдел исследований и разработок ЦРУ. Ни Мария, ни Тодд не спрашивали о характере сделанного им звонка или его результатах, хотя он был уверен, что они оба хотели этого; в тот или иной момент они оба были близки с девушками.

Но он был рад, что они не спросили. На самом деле он не хотел говорить об этом, не говоря уже о том, чтобы снова начать сомневаться в своих решениях.

Лифт звякнул, и двери открылись в подземный коридор со стенами из шлакобетона, выкрашенными в серый цвет, без окон и освещенный лампами дневного света. Каблуки Марии цокали по холодному полу, звук отражался от стен, пока она не подошла к стальной двери без опознавательных знаков, которая напоминала хранилище. Она вставила карточку-ключ в узкую щель рядом с ручкой. Электронный замок громко зажужжал, когда несколько засовов отодвинулись, и она толкнула дверь внутрь.

Не важно, сколько раз Зеро приходил в лабораторию, как они называли главный этаж научно-исследовательского подуровня, входить в нее все равно было удивительно. Стены и пол были ослепительно белыми, всегда выглядевшими так, как будто их только что отполировали. Мощные галогеновые лампы горели над головой ярко, как дневной свет, хотя находились глубоко под землей. Высокие полки из нержавеющей стали и длинные рабочие столы были расположены симметрично в форме огромной буквы "Н", занимающей почти всю длину главного помещения размером со склад.

Когда к Зеро вернулась память, он смог вспомнить, сколько раз он был там раньше, чтобы подготовиться к каждой операции, подготовиться к каждому рейду. Знакомый аромат, смесь моторного масла и слабого запаха антисептика, вызвал у него откровенную ностальгию.

Мария направилась через пол лаборатории к неразличимому шипящему звуку. Завернув за угол, они обнаружили человека в серой защитной маске и толстых перчатках, склонившегося над внутренностями какого-то устройства, о природе которого Зеро не мог даже предположить. Источником шипения был сварочный аппарат в его руке, из металла каскадом сыпались голубые искры.

“Биксби”, - позвала Мария, не желая подходить слишком близко. “Биксби!”

Тот резко поднял голову, очевидно, пораженный их внезапным появлением. Он быстро выключил аппарат дуговой сварки и поднял щиток своей сверхпрочной маски, застенчиво улыбаясь под ней.

“Извините”, - сказал Биксби. “Я просто возился, пока ждал”.

Биксби было чуть за шестьдесят, но никто бы не догадался об этом по его юношеской улыбке и ярким глазам. Когда он не надевал сварочную маску, его седые волосы всегда были разделены пробором и аккуратно зачесаны поверх очков в черной роговой оправе. Было странно видеть его в толстых кожаных перчатках и маске, в то время как на нем были синяя рубашка и красный галстук под серым жилетом. Маленькое черное пятно жира на его левой щеке только дополняло его дихотомичный вид.

“Просто мастеришь, да?” - сказал Стрикленд. Он огляделся, заметив, что в лаборатории больше никого нет — обычно поблизости было по крайней мере пара других инженеров или стажеров, - прежде чем спросить: “Биксби… ты ведь не живешь здесь, не так ли?”

“Конечно, нет”, - усмехнулся он. “Почему ты спрашиваешь?”

“Ну, потому что сегодня День благодарения”, - прямо сказал Стрикленд.

“О”. Главный инженер ЦРУ нахмурился. “Это объясняет, почему мой брат продолжает пытаться дозвониться мне ...”

“Биксби”, - твердо сказала Мария. “Вы видели отчет?”

Он серьезно кивнул. “У меня есть. Ужасный позор, это. Определенно указывает на ультразвуковую атаку, как на Кубе. Очень мощный; осмелюсь сказать, более мощный, чем все, что используют наши военные в настоящее время ”.

“Нам нужен ОМНИ”, - сказала ему Мария.

Взгляд Биксби метнулся от нее к Стрикленду, затем к Зеро и обратно к ней. “Ты ... уверен?”

Она коротко кивнула. “Президент сказал ‘все ресурсы’. Я знаю, тебе это не нравится. Мне это тоже не нравится. Но нам это нужно ”.

“Хорошо. Сюда, агенты.” Биксби стянул толстые кожаные перчатки и, взмахнув рукой, жестом пригласил их следовать за собой, направляясь в вестибюль лаборатории.

Зеро теперь понимал, почему Ратлидж сделал странный акцент, когда сказал “на всех ресурсах”. Колебания Биксби могли означать только то, что ни ему, ни Стрикленду не было разрешено знать, что это за машина — что было странно, потому что он думал, что у него самый высокий допуск ЦРУ к секретности. Но опять же, он понял, что он из всех людей должен знать, что за каждым секретом обычно скрывается другой секрет. Что бы ему ни говорили, он просто не мог знать всего, что нужно было знать о ЦРУ, не говоря уже о правительстве США.

Возьмем, к примеру, саму лабораторию, настоящий лабиринт комнат и коридоров, настолько обширных, что они могли бы занимать всю штаб-квартиру ЦРУ. Зеро знал, что в коридорах за главным этажом находятся оружейный склад, стрельбище, чистая комната, радиационная камера, несколько других мастерских и небольших специализированных лабораторий — и он все еще был уверен, что видел только часть того, что хранилось там внизу.

Показательный пример: Биксби вывел их из лаборатории, прошел мимо стрельбища, по коридору и через небольшую лабораторию робототехники, останавливаясь у каждой двери, чтобы стащить ключ-карту, которую он носил на шнурке у бедра. Они вошли в другой белый коридор, в котором Зеро был совершенно уверен, что никогда раньше не бывал, и шли по нему, пока Биксби не остановился в месте, где, казалось, вообще ничего не было.

Инженер провел пальцем по стене, нащупывая что—то - маленькое круглое углубление, едва ли больше десятицентовика и поистине невидимое, если не знать, что оно там есть. Он вытянул шею и поднес к нему глаз; вспыхнул синий огонек, сканируя его сетчатку, и узкая секция белой стены с тихим свистом отъехала в сторону.

Зеро даже не заметил шва.

“Вы, ребята, действительно не хотите, чтобы кто-нибудь нашел эту штуку, да?” Стрикленд отметил.

Они оказались в помещении размером не больше спальни Зеро в Бетесде. Вдоль трех стен стояли ряды черных серверов, маленькие лампочки в передней части каждого придавали комнате причудливое пурпурное свечение, между ними тянулись синие провода, безупречно соединенные. В комнате пахло больницей, и от коллективного гула, должно быть, сотни машин, создавалось ощущение, что пол вибрирует.

В дальнем конце был прикреплен к стене единственный монитор с плоским экраном, в два раза шире, чем в высоту, на нем был синий фон с четырьмя простыми белыми буквами: OMNI. Рядом с монитором находился единственный черный динамик диаметром около полутора футов - и, если Зеро не ошибался, он слегка вибрировал.

Биксби вытянул обе руки в широком жесте, когда потайная дверь закрылась за ними. “Это, - объявил он, - ОМНИ”.

“Отлично”, - категорично сказал Стрикленд. “... Что это?”

Зеро нахмурился, слегка присев, прижимая ухо к темному громкоговорителю. Он вибрировал от звука, едва слышимого за коллективным гулом серверов. Сначала это прозвучало как просто глухое шипение — но нет, он понял. Это были голоса. Их много, они накладываются друг на друга, каждый неотличим от следующего, как тысяча шепотов одновременно.

Он быстро отстранился. Звучание этого было тревожным.

“То, на что вы смотрите, является одним из наиболее тщательно охраняемых секретов ЦРУ”, - сказала им Мария. “Очень немногие люди в мире знают об этом. Так что, когда все это закончится, я был бы признателен, если бы вы оба как можно скорее забыли об этом ”.

“Что он делает?” Спросил Стрикленд. Но у Зеро уже была догадка. Навязчивый шепот, который он слышал через динамик, был голосами —разговорами, и, возможно, теми, которые происходили в тот самый момент.

“Когда директор Шоу пришел из АНБ, - объяснила Мария, “ одним из его первых приоритетов было установление более тесного сотрудничества между двумя агентствами. Не секрет, что вторая глава Патриотического акта разрешает наблюдение за любым, кто подозревается в причастности к террористической деятельности. АНБ может подключиться к любому сетевому устройству ... телефонам, компьютерам, планшетам, дорожным камерам, радиочастотам, системам безопасности с открытым контуром, называйте что угодно.”

“Конечно, - сказал Зеро, - при условии, что человек, за которым они следят, является подозреваемым”.

“Но что происходит, когда у нас нет конкретного подозреваемого, за которым нужно следить?” Многозначительно спросила Мария. “Что происходит, когда национальной безопасности угрожает опасность, а преступники могут быть где угодно?”

“Тогда ... все становятся подозреваемыми”, - пробормотал Стрикленд.

Она кивнула. “Думайте об OMNI как о поисковой системе по звуку. В случае надвигающейся атаки — такой, в какой мы оказались сейчас, — это помогает нам сузить круг поиска. Существует экстренный протокол, который может быть активирован только президентом. АНБ открывает все доступные каналы, более миллиарда устройств только в континентальной части Соединенных Штатов, и результаты фильтруются через OMNI.”

“Но, как и поисковая система, ” вмешался Биксби, “ она не является надежной. Нам нужны параметры, чтобы сосредоточиться на результатах, чтобы получить то, что мы хотим, иначе мы можем оказаться в тысяче тупиков ”. Он повернулся к Марии и спросил: “Итак, каковы наши параметры?”

“Русская болтовня”, - сказала она ему. “Определенно женщина. Отметьте ключевые слова, которые могут относиться к атакам — "соник ", ‘Гавана", "Канзас ", все, что вам придет в голову ”.

Широкий экран позади них внезапно замерцал, слово “ОМНИ” исчезло и сменилось быстро прокручивающимся кодом.

“Есть распоряжение правительства”, - отметил Биксби. “АНБ активно”. Он выдвинул выдвижную клавиатуру из-под монитора и начал вводить параметры.

Зеро был разорван. С одной стороны, он был благодарен, что у них было что-то, что дало им зацепку, преимущество в поиске этих людей, и, надеюсь, до того, как произошло еще одно нападение. Но, с другой стороны, само существование чего-то вроде OMNI ощущалось… "противоречивый" - неподходящее слово. Это просто казалось неправильным.

Он был рад вернуться в агентство. Но не раз прежде он думал о том, чтобы собрать вещи с девушками и уйти во тьму, просто уйти и начать все заново где-нибудь в другом месте. Как он и сказал Саре всего несколько минут назад, они думали одинаково; он тоже всегда держал в уме маршрут побега.

Такая машина, как OMNI, сделала бы это очень сложным, если не невозможным.

Темный динамик загудел громче, когда пальцы Биксби забегали по клавишам, сужая список отфильтрованных результатов с миллиарда устройств. Голоса звучали по дюжине за раз; сначала по-русски, затем явно женские, колеблясь между краткими фрагментами сотен разговоров людей, которые понятия не имели, что ЦРУ их прослушивает.

Звук этого заставил его содрогнуться. Он больше не хотел находиться в этой комнате.

“Хорошо”, - объявил Биксби, настраивая настройки на своих смарт-часах. “Я получу предупреждение, как только у нас будет реальное попадание”. Он повернулся к Зеро и сверкнул своей знакомой ухмылкой. “А пока давайте готовиться”.


*


Вернувшись в главную лабораторию, Зеро наблюдал, как Биксби раскладывает множество приспособлений на рабочей поверхности из нержавеющей стали. Стрикленд стоял по другую сторону стола, хотя Мария направилась обратно в свой кабинет под каким-то предлогом насчет бумажной работы.

Кажется, что всегда есть бумажная волокита, размышлял Зеро.

“У меня есть кое-что очень классное для вас, ребята”, - с гордостью сказал инженер. “Но сначала несколько вещей, которые вы должны знать. Это оружие представляет собой мощное акустическое устройство, которое излучает "инфразвук", сверхнизкочастотные звуковые волны, которые ниже нормального предела того, что может уловить человеческое ухо. Вы бы не услышали об этом типе оружия столько, сколько почувствовали его. Даже на более дальнем расстоянии можно испытывать головокружение, тошноту и головные боли. На средних дистанциях возможные эффекты включают все это, плюс потерю слуха из-за разрыва барабанных перепонок и ухудшение зрения — из-за вибрации ваших глазных яблок ”.

Он вытащил черный наушник в форме почки и подержал его между большим и указательным пальцами. “Это затычки для ушей с шумоподавлением, которые излучают высокие частоты, которые должны быть способны нейтрализовать воздействие оружия на большие расстояния”.

“Должен?” Стрикленд поднял бровь.

“Я буду честен. Они не испытаны в полевых условиях против звукового оружия ”, - признался Биксби. “Но да, они должны сработать, хотя они не смогут защитить от более пагубных эффектов, которые возникают на более близком расстоянии”.

“Кто такие?” Зеро спросил. Он был свидетелем некоторых из них на видео в Спрингфилде, штат Канзас, но не был полностью уверен в том, что он видел.

“На самом близком расстоянии этот вид ультразвукового оружия может вызвать необратимую потерю слуха, слепоту и внутренние травмы”. Биксби сказал это так просто, как диктор, описывающий побочные эффекты в рекламе наркотиков. “По-другому и не скажешь. Судя по тому, что мы видели в других атаках, частота может буквально вызвать разрыв ваших органов ”.

Зеро закрыл глаза, когда изображение из видео снова прокрутилось у него в голове — в частности, молодой футболист мужского пола, который упал на четвереньки, сплевывая кровь на тротуар. Он подумал об единственной жертве нападения в Гаване, молодой женщине, и задался вопросом, не это ли стало причиной ее смерти. Это звучало как ужасный способ уйти.

“Если оружие хоть немного похоже на то, что есть у нас, ” продолжил Биксби, “ звуковые волны смогут проходить через окна и стены, что затруднит определение их источника. Однако, чтобы воздействовать на территорию и количество людей, это оружие должно быть довольно большим — больше, чем может унести один человек, и для этого потребуется внешний источник питания. Так что, если вы сможете его найти, тот, кто несет ответственность, окажется в небольшом невыгодном положении из-за мобильности ”.

“Но что произойдет, если мы окажемся в эпицентре атаки?” - спросил Зеро. “Или если они поймут, что мы за ними охотимся, и применят оружие?”

“Ах. Вот для чего это нужно ”. Биксби взял в руки еще один гаджет, желто-черное устройство, похожее на маленький радар с пластиковым вогнутым диском спереди. “Измеритель обнаружения звука. Я адаптировал это из промышленного ультразвукового течеискателя — они используют их для обнаружения утечек сжатого газа, которые в противном случае были бы невидимы и неслышимы. Я перенастроил его на минимально возможный диапазон частот, чтобы он мог, по крайней мере, указать вам направление, в котором находится оружие. На достаточно близком расстоянии он точно определит местоположение.”

“Подожди секунду”. Стрикленд поднял руку. “Звучит так, как будто вы говорите, что эта штука сработает, только если оружие активно”.

“Ну...” Биксби сдвинул очки на переносицу. “Да. Это верно.”

Зеро нахмурился. “Значит, чтобы точно определить местоположение машины, мы должны находиться в пределах ее досягаемости — во время атаки?”

“Э-э...” Биксби нервно усмехнулся. “Я полагаю, мы должны просто надеяться, что OMNI добьется успеха и вы найдете этих людей первыми, чтобы до этого не дошло”. Он передал звуковой детектор Зеро. “Считайте, что это безотказно”.

Зеро и Стрикленд обменялись обеспокоенным взглядом. Им не понравилось, как это звучит.

“В любом случае, - жизнерадостно сказал Биксби, - остальное - ваш стандартный тариф”. Он указал на каждый предмет, перечисляя их. “Куртки, усиленные графеном. Они остановят девятимиллиметровую пулю в упор, но будьте осторожны со всем, что крупнее. Или просто постарайтесь вообще не попасть под пули. Это автономные спутниковые телефоны с литий-ионными батареями, полностью заряженные. Ruger LC9 с коробчатым магазином на девять патронов и кобурой на лодыжке. И, конечно, Glock 19 с магазином на семнадцать патронов и биометрическим замком спускового крючка. Каждый из них уже закодирован под ваш отпечаток большого пальца.”

Зеро поднял черный пистолет, ощущая его знакомую и желанную тяжесть. Он должен был помнить, что его цель перемещалась влево правой рукой. Рельефные шрамы от травмы и многочисленных последующих операций все еще были заметны, как татуировки с белой подкладкой хной.

Он схватил магазин "Глока" в левой руке, намереваясь зарядить его, но затем замер.

Ощущение от пистолета было хорошо знакомо, даже ощутимо странным образом. Но он не испытал того же чувства, когда схватил журнал. Вместо этого это казалось ему совершенно чужим, и в момент жгучей паники он внезапно понял, что понятия не имеет, что с этим делать.

Он забыл, как заряжать пистолет.

Зеро просто стоял там, с "Глоком" в одной руке и магазином в другой. Он почувствовал на себе взгляд и, подняв глаза, увидел, что Стрикленд наблюдает за ним, слегка приподняв одну бровь.

“Ты в порядке, Зеро?”

Должно быть, выражение его лица что-то выдало, его нескрываемая тревога из-за внезапной неспособности вспомнить, что делать. Только вчера он был на тренировочном курсе с Аланом, умело заряжал и перезаряжал, стреляя патронами в манекены из баллистического геля. Сегодня он был в полной растерянности — точно так же, как в то утро, когда забыл имя своей покойной жены.

“Конечно”, - сказал он небрежно. Он повертел журнал в руке, как бы изучая его, а затем снова отложил. “Просто проверяю все”.

“Угу”, - просто сказал Стрикленд. Зеро не мог сказать, о чем он мог подумать, но он больше ничего не сказал. Вместо этого Тодд поднял другой "Глок" с магазином, вставил его в пистолет до щелчка и передернул затвор. Это был хорошо отработанный ход, немного больше, чем обычный, но который выглядел невероятно незнакомым, даже своеобразным, для Зеро.

Что, черт возьми, происходит в моем мозгу?

Когда Стрикленд накинул на плечи графеновую куртку, Зеро снова незаметно подобрал пистолет и магазин. Он вставил его в пистолет, точно так же, как это делал Тодд, и с некоторым трудом передернул затвор. Сопротивление оказалось сильнее, чем он ожидал, или, возможно, он просто забыл, сколько силы требуется для выполнения того, что должно было быть простой и привычной задачей.

Но как только слайд встал на место, воспоминание вернулось на место. Как будто выполнение действия вернуло все назад… Совсем как езда на велосипеде, кисло подумал Зеро, сдерживая себя от громкого вздоха облегчения.

Что бы я сделал, если бы это произошло в полевых условиях? В разгар перестрелки?

Он должен рассказать Марии, рассуждал он. Он был скомпрометирован. Но поверит ли она ему? Или она подумала бы, что это был предлог остаться, чтобы провести время с его дочерьми? Что еще хуже — придется ли ей сообщить об этом режиссеру Шоу и раскрыть все, что произошло в его прошлом?

Он должен был это сделать. И ему пришлось сказать себе, что это произойдет не тогда, когда ему это нужно, что его инстинкты включатся и возьмут верх, как это было много раз до этого. Даже когда его память была стерта, инстинкты все еще не раз спасали ему жизнь.

Ему просто нужно быть осторожным - и сделать это как можно быстрее.

Зеро натянул куртку и сунул в нее "Глок" в кобуру. Затем он пристегнул кобуру на лодыжке и LC9 к ноге, под джинсами, в то время как Биксби упаковал остальные гаджеты в коричневую сумку-мессенджер.

Как раз в тот момент, когда он заканчивал, раздался резкий писк, настолько громкий, что он испугал Зеро, достаточно громкий, чтобы его было слышно на всю лабораторию. Биксби нахмурился, глядя на свои смарт-часы.

“Это ОМНИ”, - настойчиво сказал он. “У нас есть хит — русская болтовня через вышку сотовой связи. Разговоры о нападении.” Он посмотрел на Зеро и серьезно добавил: “Пора уходить”.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Зеро выпрыгнул из черного городского автомобиля до того, как он полностью остановился, подхватив сумку со снаряжением. Стрикленд был прямо за ним, когда они спешили к ожидавшему их Gulfstream G650, одному из самых быстрых частных самолетов в мире, его двигатели уже заработали.

Как только от ОМНИ поступило сообщение, они были уничтожены. Зеро даже еще не был уверен, куда они направляются; Биксби пообещал сообщить им по пути, поскольку они отслеживали русскую болтовню, которую они оттачивали. Ожидавшая их машина доставила их двоих прямо на частную взлетно-посадочную полосу недалеко от Лэнгли, самолет уже был там, а пилот наготове как раз для такой чрезвычайной ситуации.

Два агента молча пробежали к самолету и вверх по трапу, мимо ожидающего пилота, но затем Зеро резко остановился в проходе. На борту уже был кто-то еще, спокойно смотревший на него с заднего сиденья самолета.

“Мария”, - сказал он, затаив дыхание. “Что ты здесь делаешь?”

“Я не могла с чистой совестью отправить вас двоих на это одних”, - сказала она, слегка пожав плечами. Она переоделась в кроссовки и повседневную одежду, а на сиденье рядом с ней лежала ее собственная сумка со снаряжением. “Я иду с тобой”.

Зеро бросил взгляд через плечо на Стрикленда, но младший агент просто пожал плечами.

“Ты уверен, что это хорошая идея?” спросил он, даже когда пилот поднял трап и запер за ними дверь. “Что, если ты понадобишься здесь?”

“За что? Более серьезная угроза, чем та, с которой мы уже столкнулись?” Мария покачала головой. “Это не подлежит обсуждению. Я иду. Кроме того, - она застенчиво улыбнулась, - насколько я помню из своих лет работы с вами, кому-то обычно приходится спасать вашу задницу один или два раза в таких делах.

“Разве это не правда”, - пробормотал Стрикленд, опускаясь в кресло.

“Ну… тогда ладно.” Зеро занял место перед Марией и пристегнулся. Странно, что ранее этим утром он сомневался в будущем их отношений, задаваясь вопросом, как они вообще могли оставаться друзьями, когда она была его боссом, — и теперь он обнаружил, что рад, даже испытал облегчение, что она идет вместе.

“Не было никаких документов, не так ли?” спросил он через плечо.

“О, всегда есть бумажная волокита. Я просто этого не делаю ”.

Он тихо усмехнулся, но это длилось недолго. “Куда мы направляемся?”

“Если ты можешь в это поверить, - сказала Мария, когда самолет начал быстро выруливать на взлетно-посадочную полосу, - мы летим в Лас-Вегас”.

“Вегас?” Спросил Стрикленд из ряда перед Зеро. “Они так быстро добрались до Вегаса?”

“Это соответствовало бы нашей теории о том, что у них есть самолет”. Мария прокручивала страницу на своем планшете, проверяя информацию, которую передавал Биксби. “ОМНИ уловил русскую болтовню, предположительно женского пола, в которой определенно упоминалось нападение какого-то характера”.

“Как ни странно, - задумчиво пробормотал Зеро, - в этом есть смысл”. Чем больше он прокручивал это в уме, тем больше это, казалось, подходило. “Подумайте об этом — Вегас - второй по популярности туристический город в США после Нью-Йорка. Казино не закрываются на праздники, так что на Стрип-стрипе все еще будет много людей, и ...” Он замолчал, когда его осенило мрачное осознание.

“Что? О чем ты думаешь?” Мария подтолкнула.

“Иностранцы”, - сказал он им. “Иностранные туристы, которые не отмечают праздник. Вот кто сейчас в Вегасе. Именно это делает его привлекательной мишенью ”.

“И нападение на иностранцев на территории США определенно похоже на стиль этих сумасшедших”, - добавил Стрикленд. “Какие подробности у нас есть?”

“К сожалению, очень ограниченный”, - мрачно ответила Мария. “Они осторожны. Сигнал был отслежен до одноразового устройства, с которого был сделан первый и единственный звонок. Мы не узнаем, выбросили ли они его, если они не воспользуются им снова. Но в призыве определенно использовалось слово "атака", и исходил он из Ленты — в частности, из "Венецианца". Держись, скоро будет еще что-то ”. Она сделала короткую паузу, прежде чем добавить: “Я получила еще часть перевода. В звонке упоминались слова ‘свидание, иллюзия, о-сто’. Для меня это звучит как встреча и подходящее время ”.

“Нам просто нужно знать, где”. Стрикленд потер подбородок, когда "Гольфстрим" набрал высоту, с ревом устремляясь на запад. “Иллюзия… иллюзионист? Как фокусник? Может быть, шоу?”

Зеро покачал головой. Это было недостаточно конкретно; что бы ни означала “иллюзия”, должно было быть очевидно получателю звонка. “Иллюзия”, — пробормотал он вслух самому себе - не только по-английски, но и по-русски.

Что бы это могло значить? Он был в Вегасе дважды в своей жизни, последний раз почти двадцать лет назад, еще до рождения Майи. Он не совсем хорошо разбирался в его компоновке. Черт возьми, в последний раз, когда он был там, они с Кейт останавливались на Острове сокровищ, которому в то время было всего несколько лет, все еще новом. Они остановились в комнате, выходящей окнами на юг, на…

“Это не "иллюзия"!” - внезапно сказал он, поворачиваясь на своем сиденье лицом к Марии. “Это неправильный перевод. Это "мираж". Например, отель-казино ”Мираж"."

“Блестяще. Я знал, что взял тебя с собой не просто так.” Мария посмотрела на часы и произвела несколько быстрых вычислений. “Итак, русские планируют собраться на "Мираж" в час дня При максимальной скорости полета и самой прямой траектории полета этот самолет доставит нас туда за сто семьдесят минут. Что означает ...” Она застонала, заметно сдуваясь. “Что у нас будет максимум десять минут, чтобы добраться туда и отрезать их”.

“Ни за что”. Стрикленд покачал головой. “Этого времени недостаточно. Нам нужно связаться с казино, местными властями и поставить их в известность —”

“Мы не можем этого сделать”, - возразил Зеро. “Если русские увидят усиленное присутствие полиции или если казино эвакуируют, они могут сбежать, и мы снова их потеряем”.

“Или, что еще хуже, - добавила Мария, “ они могут быть вдохновлены на преждевременное применение оружия”.

“Но мы избежали бы еще одной атаки”, - возразил Стрикленд.

Взгляд Зеро метнулся к сумке со снаряжением у его ног. Внутри был измеритель обнаружения звука, который дал ему Биксби. Это была ужасная мысль, которую ему было стыдно даже допустить — но если они прибудут во время атаки, по крайней мере, они смогут точно определить местоположение оружия.

Он выбросил это из головы. Стрикленд был прав. Их приоритетом должно быть остановить это, а не подстрекать.

“У меня есть еще одна идея”. Мария достала свой телефон и переключила звонок на громкую связь. “Биксби, ты можешь взломать систему безопасности казино в Вегасе и получить доступ к их камерам так, чтобы они об этом не знали?”

“Эм...” - раздался в трубке голос инженера. “Это, э-э, немного выше моего уровня оплаты, заместитель директора. Но у нас есть парень, который, возможно, сможет. Датчанин по имени Тормунд.”

“Подключи его к этому”, - приказала она. “Я хочу получить доступ к их наружным камерам и полу казино. Перенаправьте их на мой планшет.”

“Это может занять некоторое время”, - признал Биксби. “Вы говорите о некоторых из самых безопасных систем в мире — у некоторых из этих казино безопасность лучше, чем у нас ”.

“У него есть два часа”, - твердо сказала Мария. “Сделай это. Спасибо.” Она закончила разговор, прежде чем Биксби смог продолжить протестовать.

“Каков здесь план?” Зеро спросил. “Получить доступ к камерам и искать русских?”

“В некотором смысле”, - ответила Мария. “Подключайся к камерам и ищи ту рыжеволосую сучку, о которой все продолжают говорить”.

Он кивнул. “Нам понадобится запасной вариант. В конце концов, нас всего трое, и нам предстоит преодолеть много препятствий, если они разделятся или попытаются сбежать.”

“У нас есть немного времени, чтобы создать его”, - отметил Стрикленд.

Зеро устроился на своем месте, его желудок скрутило в узел от смеси возбуждения и страха. Стрикленд был прав; у них действительно было время спланировать.

Но у них было всего десять минут, чтобы осуществить это.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Сара чувствовала, что у нее было два разума. Даже тогда, сидя на пассажирском сиденье внедорожника своего отца с Майей за рулем, когда день быстро клонился к вечеру, когда они ехали на юг, она чувствовала это. Второй разум. Она чувствовала это уже некоторое время, с тех пор, как ее отец нашел ее на заднем сиденье машины наркоторговца, полумертвую и обезумевшую от обезболивающих.

Один разум принадлежал ей. Это было ясно. Она знала, кто она такая, и она знала, что из того, во что она ввязалась, было трудно вернуться. Она знала, что ей не следует убегать, воровать или пытаться что-то исправить.

Но другой, второй разум, который она чувствовала, был другим. Это был тот, кто умолял о кайфе. Та, которая знала, что ее затопит эндорфинами от одного удара, та, которая слишком хорошо помнила, как это чувство заставило мир растаять, стерло все заботы и раздоры и оставило только удовольствие. Это был разум, который сказал ей бежать. Это был, как указал ее отец, разговор о зависимости — и ей не нравилось, когда говорила эта сторона, потому что это означало, что она должна была признать, что она действительно наркоманка.

“Ты знаешь”, - тихо сказала Майя рядом с ней. “Нам не обязательно делать это сегодня. Мы можем подождать до завтра, как сказал папа ”.

Сара покачала головой, когда они направились на юг по I-95. “Нет”, - тихо сказала она. “Мы не можем”.

Это не могло ждать. Ужин на День благодарения, который приготовила Майя: индейка с начинкой, картофельное пюре и клюквенный соус, - все это показалось ей последней трапезой заключенного. После того, как она заключила соглашение со своим отцом и сказала ему, что попробует это место, все вокруг нее внезапно показалось более серым — а затем в дело вступил другой разум, этот коварный второй.

Ты мог бы сбежать. Дождитесь, пока Майя уснет, возьмите все, что сможете, и просто уходите.

И Сара знала, что если они подождут до завтра, она попытается сбежать. В момент просветления она сказала Майе, что они должны отправиться сегодня вечером, после ужина, и ехать три часа на юг, в Вирджиния-Бич. Ей пришлось пойти в "Сисайд Хаус", прежде чем она смогла передумать.

Майя согласилась, казалось, понимая ситуацию или, по крайней мере, пытаясь оказать как можно большую поддержку. Но она не могла действительно понять, не до конца. Она не знала, на что это похоже, и у Сары не было возможности объяснить ей это.

Даже сейчас, даже когда они направлялись к месту, которое должно было помочь спасти ее, тьма в ее сознании говорила ей: подожди до следующего светофора. Выпрыгивай. Спасайся бегством.

Майя протянула руку и нежно сжала руку Сары. “Это пойдет тебе на пользу”.

Тебе это не нужно, сказало оно ей. Ты в порядке.

“Я поискал это место в Интернете. У них отличный рейтинг. И это действительно симпатичное заведение ”.

Вам лучше справиться самостоятельно.

“Держу пари, ты заведешь здесь друзей”, - сказала ей сестра.

Все, что они собираются сделать, это убедить вас, что с вами что-то не так. Что ты сломан и тебя нужно исправить.

“Да”, - пробормотала Сара, хотя она не совсем понимала, кому отвечает.

“Кроме того, ” радостно сказала Майя, “ их программа одна из лучших на Восточном побережье. И прошло всего четыре недели —”

“Четыре недели?” Сара выпалила. Ее отец не упомянул эту часть.

Майя бросила на нее короткий обеспокоенный взгляд. “Это не так уж и долго, Сара. Некоторые места занимают намного больше времени. Это значит, что ты будешь дома как раз к Рождеству ”.

Сара пробормотала нерешительное согласие, хотя внезапно она стала намного менее уверена во всем этом. Четыре недели — вот как долго она была со своим отцом, и это казалось вечностью. С момента ее последнего удара прошла вечность. С тех пор, как во Флориде прошла вечность.

Она подумала о Джексонвилле и ветхом кооперативе, где она прожила больше года как эмансипированная несовершеннолетняя. Она подумала о своей лучшей подруге и соседке по комнате, Камилле, восемнадцатилетней латиноамериканке, которая учила ее водить машину и показывала ей, как делать макияж глаз, чтобы она выглядела старше. Она даже не думала о Томми и Джо, молодой паре, которая жила в кооперативе, постоянно действовавших ей на нервы по той или иной причине.

Сара не разговаривала ни с кем из них, даже с Камиллой, с тех пор, как вернулась на север. Одним из условий ее отца было предоставить ему все их телефонные номера, чтобы он мог заблокировать их на их общей учетной записи мобильного телефона. Он не хотел, чтобы кто-то соблазнял ее вернуться во Флориду.

Снова вкрались два разума.

Он был прав, поступив так.

Он не имел права так поступать.

Она живо помнила, как все это началось. Однажды утром Камилла разбудила Сару, потому что та кричала во сне; у нее все еще были ночные кошмары о словацких торговцах людьми, которые похитили ее и ее сестру. Этот кошмар был одним из худших в ее жизни; даже после пробуждения она дрожала с головы до ног, едва могла стоять, не говоря уже о том, чтобы идти на работу. Камилла, по-своему, пыталась быть хорошей подругой и предложила ей полблока — так на улице называют синюю продолговатую таблетку ксанакса.

Это сделало свое дело, успокоив ее нервы, по крайней мере, настолько, чтобы продержаться весь день. И на этом следовало остановиться. Но на следующее утро она поняла, как сильно ей понравилось это чувство. Она хотела другого.

Вскоре половины батончика стало недостаточно. Но полный бар заставлял ее чувствовать себя измотанной и немой на весь день, даже после работы. Затем однажды вечером она пришла домой и застала Томми и Джо за короткими строчками на кофейном столике со стеклянной столешницей.

“Хочешь попробовать?” Джо спросила ее.

“Она не станет”, - ехидно сказал Томми. Он всегда думал о ней как о испуганной маленькой девочке. Он понятия не имел, через что она прошла.

Не из тех, кто отступает, Сара опустилась на колени, уткнулась лицом в стол и высосала тонкую струйку кока-колы с поверхности стола. Ей совсем не понравилось, как он жег ее носовую полость. Ей не понравился едкий привкус в горле. Но менее чем через минуту, когда ее мозг зарегистрировал чувство, которое это вызвало у нее, ей это понравилось.

Так продолжался цикл. Бар утром, мечтательно плывущий в течение дня, и шишка ночью, чтобы забрать меня. Хотя иногда их было двое. Или три. И иногда ей удавалось поспать всего несколько часов за ночь, а утром ей требовалась встряска, чтобы дотащиться до работы. А затем бар, чтобы провести день. Но вскоре бар перестал действовать, поэтому Камилла показала ей, как пользоваться измельчителем таблеток, чтобы она могла нюхать синий порошок вместо того, чтобы принимать его перорально…

“Боже”, - пробормотала Сара на пассажирском сиденье внедорожника.

“Что это?” Спросила Майя.

“Ох. Ничего.” Она не поняла, что сказала это вслух. Она действительно не заставляла себя думать обо всем этом долгое время. Она старалась не обращать на это внимания, потому что думать об этом было все равно что признать, что у нее проблема.

Ты делаешь. У тебя действительно есть проблема.

Папа знал это, и он думал, что сможет помочь ей. Он действительно пытался.

Да, и теперь он бросает тебя где-нибудь, чтобы сбежать в ЦРУ.

Нет, сказала другая сторона. Это неправда. То, что он делает, важно. Важнее, чем…

Чем что? Важнее тебя? Важнее, чем забота о его дочери?

Это было несправедливо. Она видела новости так же, как и Майя. Это видео… от одной мысли об этом у нее до сих пор мурашки по коже. У ее отца была работа, и она заключалась в том, чтобы останавливать таких людей. Не быть ее нянькой. Майя ходила в школу. Она не могла ожидать, что они поставят свои жизни на паузу ради нее.

“Что ты будешь делать?” Внезапно спросила Сара, отчаянно желая о чем-нибудь поговорить. Что-нибудь, что отвлекло бы ее мысли от ссоры, которую они вели. “После того, как ты высадишь меня. Ты вернешься к папе?”

Майя покачала головой. “Нет, я так не думаю. Я не знаю, когда он вернется. Я отправлюсь в аэропорт, оставлю его машину на долгосрочной парковке и сяду на обратный рейс в Нью-Йорк ”.

Сара нахмурилась. “Кто-нибудь еще будет в школе в праздничные выходные?”

“Не знаю. Я уверена, что кто-нибудь будет. ” Майя одарила ее улыбкой и добавила: “Кроме того, я буду дома на рождественские каникулы, когда ты закончишь. И я буду звонить, когда смогу ”.

“Да”, - пробормотала Сара. Возможно, ее сестра действительно понимала, по крайней мере, немного - не о том, что происходило в ее голове, но, по крайней мере, часть этого. В этой короткой фальшивой улыбке Сара увидела то же самое одиночество, которое видела в зеркале последние четыре недели.

“Эй, если хочешь, ” пошутила Майя, “ можешь поменяться со мной местами. Ты можешь поехать в Вест-Пойнт на следующий месяц, а я проведу некоторое время в Вирджиния-Бич ”.

Сара без особого энтузиазма усмехнулась, но затем потянулась и сжала руку сестры. “Спасибо”.

“За что?” Спросила Майя.

“За ... просто за то, что всегда заставляешь меня чувствовать, что у меня кто-то есть. Даже когда я не чувствовала, что у меня кто-то должен быть.”

“Ты знаешь, я всегда здесь для тебя. После того, через что мы прошли, мы должны держаться вместе ”. Она не стала вдаваться в подробности - но ей и не нужно было. “Ты Лоусон. Ты уже доказал раньше, что ты сильнее, чем думаешь.”

“Ты прав”.

Я могу это сделать, сказала она себе.

Посмотрим, сказал темный голос внутри нее. Когда дела пойдут плохо, ты начнешь действовать.

Она покачала головой, как будто могла каким-то образом выбросить из головы второй разум. Но это было бесполезно. Казалось, по крайней мере на данный момент, что это должно было остаться.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Зеро на собственном горьком опыте убедился, что пилот "Гольфстрима" был чем—то вроде индивидуалиста - или просто очень серьезно относился к своей работе, когда Мария сказала ему “как можно быстрее”. Когда колеса реактивного самолета коснулись в международном аэропорту Маккарран в Лас-Вегасе неиспользуемой грузовой взлетно-посадочной полосы за пределами пассажирских полос, воздушные тормоза протестующе взвизгнули, и "Гольфстрим" резко остановился. Зеро пришлось поднять предплечья, чтобы не удариться головой о сиденье перед собой. Он почувствовал, как задрожали шины, и на краткий миг испугался, что самолет завалится набок. Но потенциальный пилот-сорвиголова выправил положение, мастерски снизив посадочную скорость со 140 миль в час до человеческого темпа бега менее чем за половину того расстояния, которое он должен был преодолеть.

Стрикленд вскочил со своего места еще до того, как самолет остановился, нажал на рычаг, чтобы открыть дверь и опустить трап. Зеро перекинул свою сумку со снаряжением через плечо, в то время как позади него Мария ткнула в свой планшет и заговорила в Bluetooth-гарнитуру, связавшись с Биксби и небольшой технической командой в Лэнгли.

“У меня на тринадцатой камере подозрительный человек”, - сказала она, вставая со своего места, чтобы последовать за ними к выходу из самолета. “Мужчина, красная бейсболка, черная куртка. Разберись в этом.”

Датскому хакеру потребовалось сорок семь минут, чтобы незамеченным взломать систему камер Mirage и подключить канал к Марии — всего двадцать семь камер, которые охватывали вход, вестибюль, приемную отеля и большую часть зала казино.

“Девять минут”, - нервно сказал Стрикленд. Он сошел первым, практически спрыгнув по четырем ступенькам с кабины "Гольфстрима" на землю, а затем побежал к машине, которая их ждала.

“Я за рулем”, - крикнул Зеро ему вслед. Он снова начинал чувствовать это — кайф от работы. Острые ощущения от погони. Адреналина не было, пока нет; хотя он знал, что он придет достаточно скоро, затопляя его мозг, заглушая боль и истощение и оставляя только кайф…

О боже, внезапно осознал он, хотя его ноги не переставали двигаться. Я жажду этого.

Отправил ли он Сару на реабилитацию из-за привычки, в которой сам был виновен? Или хуже — он передал это ей?

Что, если это моя вина, что она такая?

Нет. Он не мог думать об этом сейчас, когда мчался к ожидающей машине. Мария позвонила заранее и приобрела у полиции Вегаса серую патрульную машину без опознавательных знаков в комплекте с подсветкой приборной панели и сиреной. Полиция не знала всей сути запроса; они просто знали, что когда ЦРУ о чем-то просит, вы им это даете, что было в дополнение к просьбе о том, чтобы они были наготове в ожидании того, что должно было вот-вот развернуться.

“Биксби”, - сказала Мария в наушник, поспешая за Зеро, - “предупреди местную полицию, скажи им, чтобы двигались на "Мираж" в… Тодд?”

“Восемь минут”, - бросил Стрикленд через плечо.

“Тринадцать минут”, - сказала Мария Биксби. Зеро знал, что пятиминутная пауза должна была помешать полицейским устроить парад и потенциально спугнуть их российские цели.

Она была самой занятой из них в самолете; как только хакер предоставил ей доступ к камерам казино, она запустила программу распознавания лиц, чтобы проверить каждого сотрудника, которого они могли заметить внутри Mirage, включая камердинеров, дилеров, носильщиков, администраторов и даже смотрителей. Все подозрительные лица, слоняющиеся поблизости, были отмечены, их лица сканировались, а передвижения отслеживались специалистами в Вирджинии. Пока она разбиралась с этим, Зеро и Стрикленд изучали планировку "Миража" и пытались определить наиболее вероятные места для нападения.

Зеро скользнул за руль патрульной машины. Ключи ждали в замке зажигания.

“Расчетное время прибытия при нормальном движении составляет шестнадцать минут”, - сказал Стрикленд, запрыгивая на пассажирское сиденье. “Думаешь, ты сможешь доставить нас туда вдвое быстрее?”

“Меньше”. Зеро тронулся с места до того, как дверь Марии закрылась, и нажал на газ. Крейсер был мощным, под капотом стоял двигатель V8 с турбонаддувом, хотя он хотел бы, чтобы это был не автомат. У него было больше контроля с помощью рычага переключения передач, больше энергии, когда ему это было нужно.

Машина с ревом проехала оставшуюся часть взлетно-посадочной полосы, выехала на короткую подъездную дорогу и проехала через ворота, предназначенные для грузовиков доставки. Заднюю часть занесло, шины завизжали, когда Зеро свернул на перпендикулярную дорогу, которая должна была привести их к Стрипу. К счастью, пробок почти не было. Но он знал, что так не останется, когда они приблизятся.

“Семь минут”, - объявил Стрикленд. “Следующий поворот направо”.

Зеро крутанул руль, не убирая ногу с педали газа, машина пронеслась по двум полосам движения, вызвав серию сердитых гудков со стороны приближающегося седана. Зеро выровнял машину и скорректировал курс, промахнувшись мимо боковой трубы с разницей менее чем в фут.

Он почувствовал на себе взгляд и, быстро взглянув направо, увидел, что Стрикленд хмуро смотрит на него. “Ты ухмыляешься, как маньяк”, - отметил он.

“Я такой?” Он не осознавал, что был.

“Поверь мне, для него это нормально”, - пробормотала Мария с заднего сиденья.

Зеро прикусил губу, чтобы согнать улыбку с лица, но он все еще чувствовал, как она дергает его за щеки. По той же причине, по его мнению, люди выпрыгивали из самолетов или прыгали с мостов со шнуром вокруг лодыжек — в поисках острых ощущений. Но для него это было сделать восемьдесят пять шагов по городской улице всего за несколько минут, чтобы предотвратить возможную террористическую атаку.

Он вернулся, и это было приятно.

Зеро объехал фургон, ехавший слишком медленно, и включил установленные на приборной панели фары, красные и синие мигалки, видимые другим водителям через лобовое стекло. Он использовал сирену настолько экономно, насколько это было возможно, издавая негромкий возглас всякий раз, когда кто-то вставал у него на пути.

Мария хмыкнула, когда машина въехала на бордюр, заставив ее подпрыгнуть на сиденье позади него. “Боже, мы хотим добраться туда живыми”.

“Есть какие-нибудь зацепки за рыжую?” он спросил.

“Ничего”, - сообщила она. “Никаких признаков ее. Все сотрудники, которых мы можем обнаружить, проверены; не похоже, что это будет работа изнутри ”. Он знал, что она надеялась, что они получат информацию по идентификации еще до того, как они туда доберутся; этаж казино имел наибольший смысл в качестве места, а это означало, что им нужно будет как-то пронести свое оружие туда без проверки. Выдача себя за сотрудника сделала бы это возможным.

“Просто...” — начал Стрикленд, но его прервал резкий вой сирены, когда Зеро выехал на встречную полосу и вернулся обратно. “Просто мысль. Что, если целью встречи является не атака? Что, если они просто планируют это? Тогда они могут быть где угодно. Может быть, отсиживался в гостиничном номере ...”

“Копы будут через пять минут после нас”, - сказала Мария. “Если мы ничего не найдем к тому времени, когда они прибудут, мы закроем это место и обыщем каждого человека, каждую комнату”.

Зеро действительно надеялся, что до этого не дойдет. Мало того, что это заняло бы часы и вовлекло сотни недовольных людей — но это звучало ужасно скучно, и он был полон сил, готов.

“Пройдите через эту стоянку и поверните налево”, - проинструктировал Стрикленд. “Это приведет нас на Стрип, недалеко от Палаццо. Затем еще раз налево, и мы будем менее чем в двух кварталах отсюда.”

“Радио”. Мария потянулась вперед и вручила Зеро маленький пластиковый наушник, прозрачный и беспроводной. Он вставил трубку в ухо, не отрывая глаз от дороги, когда она сказала: “Придерживайся плана. Мы разделяемся, прикрываем наиболее вероятные места для нападения.”

“Три минуты”, - сказал Стрикленд.

“Помните, в отчетах говорилось о четырех-шести парнях плюс рыжеволосая”, - продолжила Мария. “Найти, вывести из строя и задержать. В ваших сумках с снаряжением есть застежки-молнии. Изо всех сил старайся никого не убивать.”

Зеро сдержал ухмылку, вполне уверенный, что последний комментарий предназначался ему. Машина проехала на красный свет и снова повернула, на этот раз на многополосный бульвар Лас-Вегаса, вдоль которого выстроились огромные отели и раскинувшиеся казино. Но он не мог оценить достопримечательности; он смотрел вперед, выключая освещение приборной панели и двигая машину вперед так быстро, как только мог, не слишком бросаясь в глаза.

“И последнее, - сказала им Мария. “Если вы почувствуете что-то вроде того, что описывал Биксби, вставьте затычки для ушей. Не подвергайте себя ненужному риску.”

Этот комментарий, по мнению Зеро, был определенно адресован ему.

Он дважды посигналил и объехал пешеходов, прежде чем свернуть с бульвара, припарковал машину под белой аркой, обозначавшей вход в "Мираж", и со скрипом остановился на перекрестке парковщиков.

“Одна минута до встречи”, - сказал Стрикленд, когда они втроем выпрыгнули из машины. Он показал свой значок молодому обслуживающему персоналу. “Оставь это там, и пусть все работает”.

“Удачи”, - крикнул Зеро своим товарищам по команде, когда они расходились. Мария и Стрикленд разбежались влево и вправо, Мария - к стойке регистрации отеля, а Тодд - к настольным играм, в то время как Зеро направился прямо, ныряя в ряды игровых автоматов, залитых разноцветными огнями и звуками.

Его никогда особо не интересовали казино. За свою карьеру он достаточно рисковал жизнью и конечностями, и ему не нужно было вкладывать в это деньги. В его голове промелькнуло воспоминание, о котором он давно не вспоминал; в начале своей агентурной подготовки он изучал некоторые из наиболее изощренных тактик казино. Почти все в них было тщательно разработано, чтобы оказать психологическое воздействие на человека: отсутствие окон или часов, чтобы время не имело особого значения. Психоделические узоры красочного ковра, которые будоражат чувства (и скрывают пятна). Свет и звуки для имитации успеха. Даже расположение автоматов, расположенных в преднамеренной лабиринтной манере, чтобы держать людей в азартных играх.

Все, связанное с казино, было тщательной манипуляцией, которую Зеро одновременно находил немного тошнотворной, но, странным образом, не мог не оценить.

Сосредоточься. В казино было почти не народу. Несмотря на весь окружающий его шум и постоянные мигающие огни, в праздничный день было еще далеко за полдень. Он смотрел вперед и осматривался по сторонам, шагая по покрытой ярким ковром аллее между двумя рядами игровых автоматов с сенсорным экраном. Слева от него несколько азиатских женщин лет шестидесяти смотрели на экраны. Справа от него в ряду одиноко сидел мужчина, взгромоздившись на табурет и бездумно управляя машиной. Он был немного неряшливым, с изможденным лицом. Он выглядел как человек, которому больше некуда пойти в такой день, как сегодня.

“Здесь ничего нет, прием”, - сказал голос Марии ему в ухо.

“То же самое”, - вмешался Стрикленд. “На западном фронте все спокойно. Окончен.”

Зеро прошел до конца ряда игровых автоматов, внезапно почувствовав неуверенность в себе. Что, если он ошибался и сообщение “иллюзия” не означало Мираж? В то время он был так уверен в себе, но теперь он понял, что во всем казино не могло быть больше пятидесяти или шестидесяти человек. Вряд ли он созрел для атаки.

Что, если это должно произойти где-то еще в городе, прямо сейчас?

Он потер лоб, оглядываясь вокруг. Мимо него прошла молодая пара, тихо разговаривая по-испански. Пожилая женщина чуть не столкнулась с ним, когда рылась в своей сумочке. Черноволосая женщина, стройная и привлекательная, одетая в коктейльное платье с глубоким вырезом, скользнула мимо и зашагала вдоль ряда.

Зеро замер. Он понюхал воздух, облако запаха, которое осталось после черноволосой красавицы.

Он знал этот запах. Мгновением раньше он никогда бы не смог назвать это, не говоря уже о том, где это было, но как только это коснулось его ноздрей, образ четко сфокусировался перед его мысленным взором: переводчик, Карина Павло, одобрила это. Женщина, которую он спас, ненадолго полюбил, а затем наблюдал за смертью — она пользовалась теми же духами.

Он назывался Moscou Rouge. На английском языке "Красная Москва". И это не могло быть совпадением.

Это она? Это та женщина, за которой мы охотимся? Она могла носить парик или покрасить волосы после того, как ее заметили в Гаване и Канзасе.

Зеро быстро соображал, порывшись в кармане в поисках телефона и приложив его к уху, хотя он и не звонил. Вместо этого он сказал в неактивное устройство: “Милая, где ты?”

Женщина в черном платье опустилась на табурет перед автоматом — прямо рядом с неряшливо выглядящим мужчиной, хотя было много других открытых автоматов.

“Кент?” Сказала Мария по радио. “Ты что-то видишь?”

“Я стою у игровых автоматов, но я не вижу тебя”, - сказал он в радио и телефон, оглядываясь по сторонам и надеясь, что он выглядит как муж, потерявший жену в казино, похожем на лабиринт. Краем глаза он наблюдал за женщиной, когда она достала стодолларовую купюру из черной сумочки, а затем поставила сумку на пол между своим стулом и мужчиной рядом с ней.

“Уже в пути”, - сказала Мария, поняв, что он говорит шифром.

“То же самое”, - как попугай повторил Стрикленд.

“Отлично”, - громко сказал Зеро, - “Я просто останусь на месте, и тогда ты сможешь меня найти”.

Его уловка, казалось, сработала; женщина в платье не обратила на него внимания, когда она опустила купюру в автомат и потянула за ручку. Цифровые циферблаты повернулись и приземлились на бюст. Она снова развернулась, когда Зеро занял место за самым дальним автоматом в седьмом ряду, все еще прижимая телефон к уху и вытягивая шею, как будто искал кого-то.

“Я у машин ’Сокровища фараона”", - сказал он. “Ты уже в пути?”

“Это место огромно”, - сказала Мария в рацию. “Буду там через минуту”.

Женщина в черном бросила на него быстрый взгляд, но достаточно долгий, чтобы он встретился с ней взглядом, а она кокетливо улыбнулась в его сторону. Он улыбнулся в ответ, а затем опустил взгляд на ковер с узором ярких оттенков пейсли, который скрыл бы пролитый ликер, сигаретный пепел и даже телесные жидкости…

Неряшливый мужчина рядом с ней поднялся со стула и зашагал прочь, когда женщина в черном снова потянула за ручку. Зеро нахмурился — для того, кто всего минуту назад так рассеянно смотрел на него, казалось, что в его походке есть какая-то цель.

Затем он заметил, что черной сумочки больше не было на полу между двумя табуретками. Мужчина забрал его. И Зеро, вне всякого сомнения, знал, что это не ограбление. Это был план.

“А еще лучше, - сказал он в трубку, быстро вставая со стула, - почему бы тебе не встретить меня у входа?”

Он был свидетелем встречи. И он собирался выяснить, что было внутри этой сумочки.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Зеро следовал за мужчиной по казино, держась примерно в тридцати футах между ними и делая вид, что прижимает телефон к уху. “Произошла передача”, - тихо сказал он. “Сейчас я слежу за парнем — борода, темные волосы, от середины до конца тридцати, неряшливый. Кажется, направляется к выходу.”

“Я могу его прикончить”, - сказал Стрикленд по радио.

“Подожди”. Зеро замедлил шаг, беззвучно шевеля губами и делая вид, что ведет беседу. Впереди неряшливого парня шел молодой человек в черной кожаной куртке - и когда они проходили мимо друг друга, Скраффи хитро сунул ему кошелек, не сбиваясь с шага, быстрым и отработанным движением. Молодой человек продолжал идти прямо к месту нахождения Зеро.

“Мы можем поужинать, где ты захочешь”, - сказал он в свой телефон, когда парень проходил мимо него. “Нам просто нужно найти открытое место ...” Как только мужчина оказался вне пределов слышимости, он быстро сказал: “Вторая передача отключена. Молодой парень, короткие светлые волосы, черная кожаная куртка.” Зеро направился в его сторону, стараясь казаться непринужденным, несмотря на растущее расстояние между ними. “Я останусь с ним. Мария, неряшливый парень направляется на твое место.”

“На нем”, - ответила она.

“Стрикленд, найди женщину, которая первой передала информацию. Черные волосы, черное платье, привлекательная. Она должна выделяться, как ...”

“Как кто?” Черноволосая красавица внезапно вышла из-за ряда игровых автоматов, так резко, что Зеро чуть не врезался в нее. Он сделал быстрый шаг назад.

“Зеро?” Сказал Стрикленд ему на ухо. “Зеро, ты отключился?”

“Как больной палец?” Женщина смерила его взглядом. Ее голос был глубже и грубее, чем он мог себе представить, хотя он был прав насчет ее духов. У нее был сильный русский акцент. Она сцепила руки перед собой, как будто что-то скрывала. “Кто ты?”

Думай быстро. Зеро прочистил горло, выпрямил спину и на своем лучшем русском языке сказал: “Я Алексей Оланов, КГБ. Мы выследили вас здесь. Мы знаем, что у вас есть оружие. Где это?”

Он надеялся воззвать к чувству командования женщины, но она только ухмыльнулась. “Вы не из КГБ. Я знаю это, потому что я из КГБ ”.

“Они, должно быть, за ним”, - сказала Мария по радио. “Тодд, найди его”.

“Приступаю”, - сказал Стрикленд.

Женщина подошла на шаг ближе, а Зеро сделал еще один шаг назад. Парень в кожаной куртке через ее плечо исчез за углом, и Зеро мысленно выругалась.

“Оружие уже на месте”, - сказала она ему. “Ты не можешь остановить это сейчас”.

Его сердце пропустило удар. Они были правы; надвигалась атака. Это было по-русски посвоей природе. И это должно было вот-вот произойти.

Женщина на мгновение разжала руки, и Зеро увидел вспышку серебра — крошечный пистолет, достаточно маленький, чтобы поместиться в ее ладони. Дерринджер или что-то по его образцу.

Он мог только догадываться, где она его прятала.

“Я спрашиваю тебя снова”, - сказала она. “Кто ты?”

“ЦРУ”, - откровенно сказал он. Если женщина действительно была из КГБ, он не собирался доставать свой собственный пистолет; у нее была на него наводка. Графен в оболочке остановил бы пулю такого размера ... если только она не целилась ему в голову. “Со мной дюжина агентов, и полиция ждет снаружи. Деваться некуда. Опусти пистолет.”

Она насмехалась над ним. “Дюжина агентов и полиция? Я тебе не верю. Кроме того… вы опоздали.”

Слишком поздно? Как русские могли узнать, что они напали на их след? Знали ли они, что ЦРУ подслушивает, и заманили их на рандеву?

Все, что он знал наверняка, это то, что он не мог терять здесь время. Ему нужно было найти блондина и то, что было в его сумочке. Он напрягся, готовый сделать свой ход, когда голос Стрикленда затрещал в его радионаушнике.

“Я положил глаз на эту женщину. Приближаюсь к ее трем.”

Стрикленд делал свой ход, спускаясь вдоль ряда игровых автоматов. Он не смог бы увидеть Зеро с такой выгодной точки ... и он не знал, что у нее был пистолет.

“Тодд, подожди—”

Взгляд русской женщины метнулся вправо от нее. В одно мгновение она развернулась, опустилась на одно колено и произвела два выстрела из крошечного пистолета.

Стрикленд взвизгнул.

Игроки и персонал казино закричали. "Дерринджер" был немногим больше обычного пистолета по сравнению с "Глоком", который был у него в куртке, — но все еще громкий в огромной комнате и все еще смертоносный при правильном прицеливании.

Через полсекунды после второго выстрела Зеро бросился на женщину, навалившись на нее всем весом своего тела. Пистолет отскочил на ковер и оказался под игровым автоматом. Они покатились в куче переплетенных конечностей, Зеро использовал свою инерцию, чтобы оказаться сверху. Но женщина, КГБ или нет, была столь же хорошо обучена, сколь и гибка. Она высвободила одну стройную ногу и обвила ее вокруг его шеи. Поворотом бедер она отбросила его в сторону и вскочила на ноги.

Зеро оттолкнулся и вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как она скидывает вторую туфлю на опасно высоких каблуках. Она схватила его, ухватилась за шип на каблуке и вытащила его.

Спрятанный нож. Стилет внутри стилета.

Она щелкнула им в него, а затем снова в ответ, сильно полоснув его по груди, когда он отпрыгнул назад. Мимо него промчался убегающий посетитель, грубо толкнув его в плечо. Он развернулся, когда лезвие появилось снова, целясь ему в сердце.

Ему едва удалось вовремя уклониться.

Женщина держала его в обороне, маневрируя вперед и сокращая разрыв между ними каждый раз, когда он отступал. Он наполовину осознавал, что люди поблизости, бегущие к выходу, кричат друг на друга. Он слышал радио в ухе и жужжащий голос Марии, но был слишком сосредоточен на ноже, чтобы прислушаться к ее словам. Как бы сильно он ни хотел схватиться за пистолет, две секунды, которые ему понадобятся, чтобы дотянуться до него, вполне могли стать для нее возможностью перерезать ему горло.

Графен, вспомнил он. Куртка была усилена ячеистой решеткой из нановолокна атомного масштаба, которая могла остановить летящую пулю, поглощая и рассеивая удар. Но он знал, что та же наука не обязательно применима к клинкам; пуленепробиваемые жилеты не были непроницаемы для ударов ножом.

И все же он не видел особого выбора. Острие тонкого лезвия просвистело мимо его носа, достаточно близко, чтобы у него перехватило дыхание.

Когда женщина вывернула запястье, чтобы нанести удар, Зеро решил рискнуть. Вместо того, чтобы отпрыгнуть назад или шагнуть в сторону, он остался на месте и повернулся в бедрах так, чтобы его правое плечо было обращено к ней.

Кончик лезвия соприкоснулся с тканью. Он почувствовал удар, более сильный, чем он думал, на что способна хрупкая женщина. Он почувствовал боль от этого, паутину, растянувшуюся на месте удара. Он даже почувствовал, насколько острым и смертоносным был нож, ожидая момента, когда он пронзит кожу и глубоко войдет в мышцы.

Но куртка выдержала. И пока его правый бицепс принимал удар, его рука скользнула под куртку и схватилась за рукоятку "Глока". Когда он вытащил его, он снова повернулся и нанес острый удар костяшками пальцев по ее предплечью и нерву, который проходил по всей его длине.

Женщина закричала. Ее пальцы импульсивно разжались, и нож упал на ковер. Зеро отбросил его ногой и направил пистолет ей в лоб.

“На землю”, - прорычал он. “Сейчас”.

Женщина медленно подняла пустые руки ладонями наружу. “Это был хороший трюк”, - сказала она по-английски и усмехнулась. “Позвольте мне показать вам мой”. Ее лицо внезапно исказилось выражением абсолютного ужаса, когда она закричала с идеальным американским акцентом: “У него пистолет! Кто-нибудь, помогите мне! У него пистолет!”

Зеро был настолько сосредоточен на том, чтобы не порезаться и не задержать женщину, что не проверял свое окружение… что означало, что он не заметил двух мужчин, подошедших к нему сзади.

Толстые, сильные руки обвились вокруг него и зажали в захвате Нельсона, прежде чем он смог ускользнуть. В то же время вошел второй мужчина и схватил Зеро за руку с пистолетом, толкая его стволом вверх. Он увидел вспышку красного блейзера, черного галстука.

Безопасность казино.

Затем его сбило с ног, толкнув на землю.

“Умф!” Он грубо приземлился на живот с коленом в спине и двумястами пятьюдесятью фунтами охраны Лас-Вегаса за этим. "Глок" выскользнул у него из рук, когда второй офицер безопасности выхватил его у него.

“Оружие в безопасности!” - объявил мужчина, хотя русская женщина продолжала визжать от ужаса. Ему пришлось неохотно признать, что ей, должно быть, пришлось немало потрудиться, чтобы усовершенствовать свой американский акцент.

“Подожди, - проворчал Зеро, “ я из ЦРУ!”

“Конечно, ты прав”, - прорычал охранник у него за спиной. “Расскажи это полиции, когда они приедут”.

Полиция. Он забыл о них. Они должны были быть там к настоящему времени — прошло ли еще пять минут? Он потерял след.

На место происшествия прибыл третий охранник в красной куртке. С выгодной позиции Зеро на полу он мог видеть рацию в руке мужчины. “Угроза предотвращена”, - сказал он в нее. Затем, обращаясь к русской женщине, он спросил: “Мэм, с вами все в порядке? Он причинил тебе боль?”

“Нет”, - она покачала головой, тяжело дыша. “Я-я не знаю, кто он, я никогда в жизни его раньше не видел!”

“Я из ЦРУ!” Зеро снова попытался возразить. “Здесь спрятано оружие. Будет атака ...”

“Заткнись!” Охранник на его спине усилил давление, пока Зеро не почувствовал, что его позвоночник может сломаться.

Он не мог пошевелиться. Охранник крепко прижал его к земле. Предположительно, Стрикленд был повержен. “Мария!” - прошипел он в наушник. “Мне бы сейчас действительно не помешало отвлечься ...”

Ответа не последовало — по крайней мере, не словами. Он представил, что у нее полно дел с другим русским, неряшливым бородатым парнем. Но затем раздались два выстрела, раскаты которых были подобны грому и эхом разнеслись по казино, намного громче, чем выстрелы из "Дерринджера". Он был уверен, что "Глок" Марии.

“Господи, что, черт возьми, здесь происходит?” охранник позади него недоверчиво вскрикнул.

“Оставайся с ним!” - скомандовал тот, у кого была рация. “Не позволяйте ему двигаться! Ты, пойдем со мной!” Он и другой охранник, тот, что забрал пистолет Зеро, побежали в сторону источника выстрелов.

Оставшись без охраны, русская женщина медленно попятилась к ряду игровых автоматов.

“Эй!” - крикнул Зеро. “Эй, она убегает! Ты должен оставить ее здесь!”

“Я сказал, заткнись”, - пригрозил охранник. Он больно заломил руку Зеро за спину. “Или я его сломаю”.

Зеро с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы. Сломанная рука из-за странного недоразумения была последним, что ему было нужно — нет, это неправда. Совершающая побег русская женщина на самом деле была последним, что ему было нужно.

Но затем он увидел черный ботинок, выходящий из-за высокой машины. Зеро вывернул шею под странным углом как раз вовремя, чтобы увидеть, как Стрикленд поднимает пистолет позади женщины, держа его за ствол, как дубинку. Одним быстрым ударом русский рухнул без сознания всего в нескольких футах от того места, где лежал Зеро.

Стрикленд повертел пистолет в ладони и прицелился в охранника. “Отделайся от него, сейчас же”.

“Эй, полегче, приятель ...”

“Сейчас”, - снова сказал Стрикленд. Зеро, к счастью, почувствовал, как давление на его руку и спину ослабло. Он перекатился и быстро поднялся на ноги.

“Спасибо. Ты в порядке? Ты ранен? ” - быстро спросил он.

“Я в порядке, она забрала куртку”, - ответил Тодд, не сводя глаз с охранника. “Иди, найди парня. Я тут приберусь.”

Зеро не нужно было повторять дважды. Он бросился к выходу, уверенный, что блондин сбежал бы, как только началась стрельба. Он ударил по дверям и вырвался на внезапный дневной свет, щурясь, когда смотрел влево и вправо. Он услышал вой сирен; четыре полицейские машины с ревом мчались по улице, ведущей к "Миражу".

А за ними, почти на бульваре Лас-Вегас, Зеро заметил мелькнувшую белокурую голову, быстро удаляющуюся прочь.

Он бросился в погоню, размахивая ногами так быстро, как только могли нести его. Одна из полицейских машин резко развернулась на улице, чтобы преградить ему путь — возможно, думая, что он тоже пытается сбежать, — но Зеро не остановился. Он подпрыгнул, заскользил на бедре по капоту патрульной машины и продолжил бежать.

Блондин бросил взгляд через плечо, когда Зеро вышел на бульвар, и сразу понял, что за ним следят. Он тоже перешел на бег. Зеро усердно тренировался последний месяц, но он был как минимум на десять лет моложе парня. Он бы запнулся, прежде чем догнал.

У тебя есть второй пистолет, напомнил он себе. Охранник забрал "Глок", но у него был запасной "Ругер" ... где-то при себе. Куда ты его положил?

Это было именно то, чего он боялся, что его лимбическая система, похожая на швейцарский сыр, в трудную минуту затмит некоторые важные знания. Он, хоть убей, не мог припомнить, чтобы на самом деле кто-нибудь носил с собой второй пистолет — и он не мог остановиться и оглядеться из-за страха потерять блондина. парень.

Поэтому ему пришлось импровизировать.

“Остановите этого парня!” - крикнул он, указывая на бегу. “Кто-нибудь, остановите его! Остановите этого человека!”

Множество пешеходов останавливались, некоторые с любопытством смотрели на него, а другие даже смотрели в сторону убегающего русского, но никто на самом деле не пытался его остановить.

Вот и вся эта идея.

Светловолосый парень бросил еще один короткий взгляд в ответ и осмелился сверкнуть ухмылкой на Зеро, кричащего и указывающего на него, когда расстояние между ними увеличилось. Однако он не заметил бездомного, сидящего перед ним на тротуаре, который небрежно выставил изрядно поношенный коричневый кожаный ботинок.

Нога молодого русского зацепилась за ботинок, и на два счета он оказался в воздухе. Он приземлился на тротуар лицом и плечом от удара, который даже заставил Зеро вздрогнуть, дважды перекатившись, прежде чем остановиться на спине и не двигаться.

“Спасибо”, - сказал Зеро, затаив дыхание, когда подбежал. Он напомнил себе бросить все наличные, которые у него были, в чашку бездомного. “Спасибо тебе”.

“Что он сделал?” - хрипло спросил мужчина. “Украсть что-нибудь?”

“... Да”. Это было проще, чем правда. Зеро опустился на колени рядом с русским. Его щека и шея были покрыты дорожной сыпью и сильно кровоточили. У него было вывихнуто плечо. Но его глаза были полуоткрыты, а дыхание было поверхностным и болезненным; он был в сознании.

Зеро схватил маленькую черную сумочку и проверил, что внутри. В нем было всего два предмета. Одним из них был смартфон. Другой был тюбик губной помады. Но когда Зеро снял крышку, он не увидел воска; под крышкой был маленький пластиковый предохранитель с красной кнопкой под ним.

В нем вспыхнуло знакомство, за которым немедленно последовал ужас. Он видел подобные вещи раньше; ЦРУ регулярно прятало подобные устройства в повседневных предметах, таких как тюбики с губной помадой.

Там бомба.

Зеро схватил молодого человека за лацканы его кожаной куртки и встряхнул его. “Где это? Где?!”

Потрескавшиеся губы молодого человека слегка приоткрылись, когда он сказал хриплым шепотом: “Иди к черту”. Затем его глаза закатились, когда он потерял сознание.

“Тодд?” Зеро прокричал в наушник. “Мария!”

“Я здесь”, - быстро сказала она.

“Немедленно эвакуируйте "Мираж".Там бомба. Повторяю, где-то в отеле или казино заложена бомба.”

“Ты уверен?” Послышался голос Стрикленда.

“Почти уверен”, - сказал ему Зеро. “Потому что у меня в руках дистанционный детонатор”.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Зеро застегнул молнию на светловолосом русском и дал бездомному сто долларов, чтобы тот присматривал за ним, пока полиция не приедет за ним. Затем он побежал обратно в "Мираж", куда ему было отказано в доступе из-за угрозы взрыва. По крайней мере, тот факт, что на него не напали при виде, сказал ему, что Стрикленд убедил полицию и службу безопасности казино, что они хорошие парни.

Прибыли новые полицейские машины, офицеры установили козлы для распиловки, чтобы держать зевак на расстоянии, в то время как другие быстро выводили людей. Зеро заметил Марию и Стрикленда в толпе и поспешил к ним.

“Ты в порядке?” он спросил ее.

Она кивнула. “Я стал неряшливым. Он сидит вон там на заднем сиденье машины. Женщина в наручниках на заднем сиденье машины скорой помощи. Вы уверены, что это бомба?”

Он протянул ей тюбик с губной помадой, и она сняла колпачок. “Черт возьми”, - пробормотала она.

“Эй, ребята, вы из ЦРУ?” К ним подбежал пожилой полицейский с седыми усами, похожими на метлу.

“Это верно”, - подтвердила Мария.

“У нас EOD в пути”, - сказал он им. “Как только это место будет очищено, нам придется провести полную зачистку, каждого этажа и каждой комнаты”.

“У нас может не быть такого количества времени”, - прямо сказал Зеро. Насколько они знали, эта угроза взрыва могла быть отвлекающим маневром от звукового оружия.

“Эй, это Вегас. Это не первая угроза взрыва, с которой мы сталкиваемся ”, - ответил седой полицейский. “У нас есть протокол, которому нужно следовать”.

Мария посмотрела мимо него, на крейсер, в котором находился потрепанный русский. “Сержант, могу я одолжить вашу машину на несколько минут?”

Полицейский нахмурился. “Ты знаешь, что сзади сидит преступник, верно?”

“Да, я знаю”.

Он пожал плечами и передал ей ключи, казалось, зная, что лучше не спрашивать дальше. Мария направилась к машине. “Вернусь через несколько”.

“Есть третий подозреваемый, ” сказал Зеро копу, - примерно в двух кварталах к югу отсюда. Он никуда не денется, но вы должны попросить кого-нибудь забрать его как можно скорее ”.

“Я сейчас же поручу кому-нибудь заняться этим”. Полицейский повернулся и отдал приказ по рации.

Зеро повернулся к Стрикленду, который, казалось, вздрагивал при каждом вдохе. “Ты уверен, что с тобой все в порядке?”

“У меня бывало и похуже”. Он ухмыльнулся. “Куртка выдержала обе пули. Мои ребра будут адски разбиты, и какое-то время будет больно дышать, но я буду жить ”.

Зеро тихо усмехнулся. Теперь, когда адреналин от погони спал, он мог чувствовать тупую боль в том месте, где его бицепс получил удар ножа русского. Он тоже был бы в синяках, но тоже был бы жив.

Гораздо более серьезной проблемой, чем незначительные травмы, была проблема с его памятью. В середине погони он забыл, где хранил свой LC9 - и до сих пор не мог вспомнить. Он обыскал карманы куртки, похлопал себя по талии и, наконец, наклонился и проверил лодыжки…

Кобура на лодыжке. Конечно. Как только его пальцы нащупали знакомую форму, почувствовали ее тяжесть, воспоминание нахлынуло снова, как будто оно никогда не покидало.

“Ты уверен, что с тобой все в порядке?” Спросил Стрикленд. “Я не привык видеть самокопания”.

“Просто хотел убедиться, что я ничего не уронил, когда эти охранники схватили меня”, - сказал Зеро, пожимая плечами. Он пытался выглядеть непринужденно и надеялся, что Стрикленд не заподозрит ничего неладного - но это был уже второй раз, когда молодой агент стал свидетелем его странного поведения. Это был только вопрос времени, когда он начал задавать более наводящие вопросы.

Пока копы и охрана продолжали эвакуацию, выводя людей за козлы для распиловки, Зеро обратил свое внимание на ближайшую полицейскую машину, в которой находились Скраффи и Мария. Он думал, что услышит крики боли, возможно, увидит какое-то движение за тонированными стеклами, но его не было. И всего через несколько минут дверь открылась, и она вышла. Как раз перед тем, как она снова закрыла дверь, он мельком увидел бородатого русского мужчину — и тот выглядел испуганным.

Зеро из всех людей знал, что психологические пытки могут быть по меньшей мере столь же эффективными, если не более в некоторых случаях, чем физические. Было легче тренировать тело, чтобы оно не ломалось, чем разум.

Мария остановилась перед сержантом и сказала: “Скажите EOD, что в номере 803 есть чемодан с бомбой. У нас есть детонатор, но он все еще активен.” Затем она направилась к Зеро и Стрикленду, совсем не выглядя довольной.

“Что это?” Быстро спросил Тодд.

“Мы остановили атаку”, - сурово сказала Мария. “Просто не тот, кого мы надеялись остановить”.

Зеро нахмурился. Этого не могло быть; это должны были быть одни и те же люди. Это казалось достаточно случайным. Это была небольшая команда русских во главе с женщиной. ОМНИ подхватил их болтовню. Все сходилось.

“Что в комнате 803, что они хотят взорвать?” - спросил он.

“Не что”, - ответила Мария. “Но кто. Похоже, что бывший член кабинета Александра Козловского скрывается здесь, в "Мираж", под вымышленным именем, пока он заключает сделку с нашим правительством — российские секреты в обмен на неприкосновенность и новую личность. Россия пронюхала и отправила этих троих, спящую ячейку КГБ в Штатах.”

"Спящие ячейки КГБ в США", - с горечью подумал Зеро. Просто добавьте это к длинному списку “последних вещей, которые нам нужны прямо сейчас”.

“Они послали женщину в его гостиничный номер под видом элитного эскорта”, - объяснила Мария. “Она подложила бомбу и украла его телефон. Затем она передала его Скраффи, у которого был детонатор. Он передал оба третьим парням, чья работа заключалась в том, чтобы подтвердить, что информация была передана по телефону, прежде чем взорвать бомбу.”

“Что было по телефону?” Зеро спросил.

“Карта, - сказала ему Мария, - показывающая расположение двух десятков секретных ядерных ракетных шахт в России”.

Зеро отказался. Это была важная информация, которую нужно было хранить на телефоне. “Ты знала об этом?” - спросил он ее.

Мария покачала головой. “Должно быть, это выше моего уровня оплаты”.

Стрикленд нахмурился. “Но зачем ждать, чтобы все испортить? Телефон был бы уничтожен взрывом в любом случае, верно? ”

“Потому что, ” медленно произнес Зеро, обдумывая это для себя, “ если бы карта была законной, любая страна, которая могла бы себе это позволить, заплатила бы десятки миллионов за такого рода информацию. Держу пари, что эти трое собирались дезертировать, сами продать информацию тому, кто больше заплатит.”

Мария кивнула. “И я почти уверен, что они понятия не имеют ни о каком ультразвуковом оружии”.

“Значит, это все тупик”, - пробормотал Стрикленд.

“Мы все же предотвратили серьезный кризис”, - отметил Зеро, хотя он чувствовал себя примерно так же. Группа, которая напала на Гавану и крошечный городок в Канзасе, все еще была на свободе, и русские, казалось, понятия не имели, кто они такие.

“Все, что я знаю, - сказала Мария, глядя на Мираж позади них, - это то, что мы сделали здесь все, что могли. И я действительно не отказался бы от кофе ”. Она помахала сержанту, направляясь поговорить с ним, прежде чем они уйдут.

Зеро перекинул сумку со снаряжением через плечо. Что-то во всем этом казалось неправильным. Их предположения до сих пор, обоснованные или нет, были все еще догадками.

Что, если русские вообще не несут ответственности за звуковое оружие? он задумался. Это была основная зацепка, по которой они действовали; ошибиться в этом означало провести весь поиск неправильно. Что, если это террористическая группировка, в которой есть только русские члены?

Он не озвучил мысль вслух, поскольку это было немногим больше, чем догадка. Они вернулись к исходной точке; у них не было никаких зацепок, они понятия не имели, за кем гонятся, и, самое главное, не имели представления, где их найти перед следующей атакой.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Мария помешивала кофе пластиковой мешалкой, наблюдая, как тонкие ручейки сливок смешиваются с темной обжаркой, придавая ей коричневый оттенок мокко. Она сидела за маленьким круглым столиком в сетевом кафе менее чем в трех кварталах от "Миража". Она говорила себе, что важно оставаться рядом на случай, если они снова понадобятся, но горькая реальность заключалась в том, что она понятия не имела, что делать дальше.

“Привет”. Кент поставил бумажный стаканчик и высыпал в него пакетик сахара. “Где Тодд?”

“Вышел, чтобы сделать быстрый звонок”. Заметив его поднятую бровь, она добавила: “Я думаю, его отец. Ты же знаешь, что все еще День благодарения.”

“Думаю, да”. Он сел напротив нее и смотрел, как из его чашки поднимается пар. У него был отстраненный взгляд; она работала с ним достаточно долго, чтобы знать, что он либо прорабатывает детали операции, либо думает о своих детях, оставшихся дома.

“Ты хочешь поговорить об этом?” - подтолкнула она.

Он улыбнулся, но покачал головой. “Не совсем. Ты?”

“Не совсем”. Правда заключалась в том, что она не понимала, почему чувствовала себя так низко. Они промахнулись, но при этом предотвратили еще одну атаку. Они спасли человека от гибели и, возможно, нескольких невинных гражданских лиц. Она должна была испытывать некоторое чувство гордости или выполненного долга - но все, что она чувствовала, был ожидающий страх. Эти люди и их звуковое оружие все еще были на свободе. Они могут быть где угодно. Насколько она знала, в этот самый момент могла произойти еще одна атака.

Мария полностью ожидала звонка, по крайней мере, от режиссера Шоу и, возможно, даже от президента Ратледжа, но ее телефон молчал. Не было сомнений, что они знали о том, что произошло в "Мираж"; знали, что она и ее команда до сих пор терпели неудачу.

Вот что это было. Вот почему она чувствовала себя так, как она была. Это был укол неудачи, чувство, к которому она не привыкла.

“Думаю, я просто пытаюсь понять этих людей”, - призналась она наконец. “Их мотивы. Чего они добиваются. Почему две атаки так близко друг к другу, и тишина с тех пор.”

Кент медленно кивнул. “Я думаю, - сказал он, - в этом весь смысл”.

“Что такое?”

“Психологические пытки”. У него был тот отстраненный взгляд, который предполагал, что он уже думал об этом. “Места нападений для нас не имеют смысла. Но им удалось доказать, что они могут проникнуть в нашу страну, в ее сердце, и нанести быстрый удар. Им не нужно бросаться в третью атаку, потому что теперь мы знаем, на что они способны. Одного знания об этом достаточно, чтобы напугать нас. Чтобы мы продолжали строить догадки и отчаянно пытаться их найти. Я не думаю, что они знали, что здесь происходит сегодня… но я думаю, они предполагали, что мы будем действовать быстро и допустим ошибку ”.

Как бы часто и раздражающе он ни был прав, она понимала. Не так давно она использовала подобную тактику в отношении неряшливого русского. Ей не нужно было трогать его пальцем, чтобы получить нужную информацию; будучи сотрудником КГБ, этот человек был знаком с секретным сайтом ЦРУ в Марокко под названием H-6. Для кого-то вроде него "Ад-Шесть", как они его назвали, был бы историей о призраках.

И все, что вам нужно было сделать, это сделать историю о привидениях немного более реальной, чтобы вселить в кого-то неподдельный страх.

Но даже если бы это был правильный ответ, он был тем более пугающим, чем любой из тех, что она могла различить, потому что это означало, что эти люди вряд ли будут выдвигать требования или раскрывать свои карты. Они хотели посеять страх и панику.

Кент указала на планшет перед ней. “Есть еще хиты от OMNI?”

Она пожала плечами. “Они подобрали несколько подозрительных фрагментов тут и там. Но, в конце концов, АНБ изучает каждый из них глубже… это.” Они слишком поторопились, предположив, что подобранная ими русская женщина была той самой, за которой они охотились. “Пока ничего законного”.

Она взглянула на планшет с темным экраном, как будто могла заставить его ожить с обновлением, подсказкой, куда им идти. Возвращение в самолет и возвращение в Лэнгли казалось пустой тратой времени - и она не хотела встречаться лицом к лицу с тем, кто мог их ждать.

Мария почувствовала его руку на своей и вздрогнула, почти отдернув ее. Но она этого не сделала; его пальцы были теплыми и знакомыми. Он слегка сжал ее в объятиях и сказал: “Мы собираемся найти их. Мы всегда так делаем ”.

Она кивнула, но ее мысли больше не были о звуковом оружии и таинственной русской женщине. Тепло от его руки ощущалось как электрическое покалывание, пробежавшее по ее руке вверх и в сердце. В ее жизни было много сложных отношений с семьей, друзьями и бывшими парнями, но Кент был, безусловно, самым сложным.

Она почти выпалила: Что произошло между нами?

Они через многое прошли вместе. Они вместе стали агентами; они спасали жизни друг друга бесчисленное количество раз. Они были коллегами, друзьями и любовниками. Какое-то время они были никем. Затем Кент восстал из мертвых, и они снова стали коллегами, друзьями и любовниками.

И теперь они были ... друзьями? Начальник и подчиненный? Она не знала. Все, что она знала наверняка, это то, что она думала, что знает, чего хочет — семью, стабильную карьеру и дом в пригороде, — но когда он был там, сидел перед ней, держал ее за руку, улыбался так, как будто все будет хорошо — все эти другие желания и мечты отпали.

“Я думаю, - медленно произнесла она, “ когда мы вернемся, нам стоит поговорить”.

“Да? О чем мы собираемся поговорить?”

“О...”

Зазвонил ее телефон, и она тихо выругалась. Не только из-за ужасного выбора времени для этого, но и из-за сурового выговаривания, которого она боялась.

Но нет. Это был Биксби.

Мария переключила звонок на громкую связь в пользу Кента. “У нас есть совпадение?” - сразу спросила она.

“Да”, - сказал инженер. “Ну, нет. Вроде того.”

“Биксби”, - строго сказала Мария.

“Не попадание через ОМНИ”, - быстро объяснил он. “Кое-что еще. Техническая команда просеивала все доступные данные о нападении на Среднем Западе, но там было не на что опереться; нет дорожных камер, почти нет записей с камер наблюдения, ничего полезного. Но потом мы поняли, что целая куча людей, должно быть, снимала фотографии и видео со своих телефонов.

“Это заняло большую часть дня, но я собрал несколько видеороликов, которые люди снимали на парад с мобильных телефонов. Я экстраполировал неподвижные изображения непосредственно перед началом атаки и как бы ‘сшил’ их вместе в панорамный снимок ground zero. Вот, взгляните.”

Зазвонил ее планшет, и Мария провела пальцем по экрану, чтобы открыть изображение, которое только что отправил Биксби. Это выглядело устрашающе похожим на сцену из видео, которое они смотрели сразу после нападения, но в гораздо более широком масштабе — она могла перемещать изображение влево и вправо, чтобы видеть множество людей, выстроившихся вдоль улиц, витрины магазинов позади них, скрытые только тонкими размытыми линиями там, где Биксби поспешно соединил различные изображения.

Кент обогнул стол и посмотрел на изображение через ее плечо, его дыхание слегка коснулось ее уха. Сосредоточься, сказала она себе. “Смотрю на это сейчас”, - сказала она Биксби. “Есть ли что-то, на что мы должны обратить внимание?”

“Не на первый взгляд”, - сказал инженер. “Но, основываясь на видеозаписях, которые я видел — кстати, ужасающих вещах — я пришел к выводу, что звуковая атака, должно быть, была произведена позади парада. Увеличьте изображение в верхнем левом квадранте.”

Мария сделала это, двумя пальцами увеличив панорамное изображение на четверть, но все, что она увидела, были десятки размытых лиц и начало марширующего оркестра, выходящего из-за угла. “Я не вижу того, что должна видеть”, - категорически заявила она. Это выглядело как реальная жизнь Где Уолдо? ей.

“Вот!” - внезапно сказал Кент, указывая на точку на изображении. “Приблизьте вот это”.

Она сделала это — и, конечно же, она увидела то, что видел он. Вспышка ярко-рыжих волос. Небольшая цифра. Профиль белой кожи. Женщина была частично скрыта двумя людьми, стоящими перед ней, но это была она. Или, по крайней мере, это было похоже на нее.

“Могла бы быть нашей девушкой”, - признала Мария. “Или это могла быть любая рыжая, которая была там этим утром”.

“Этот грузовик рядом с ней”, - с любопытством отметил Кент. “Это выглядит знакомо”. Женщина действительно стояла рядом с грузовиком, но панорамное изображение было сделано по крайней мере в двух кварталах отсюда; они не могли разобрать логотип. Только ярко-зеленый и оранжевый водоворот и расплывчатые белые буквы.

Но это действительно выглядело знакомо. Мария и раньше видела похожие грузовики на шоссе, заметила их мимоходом. “Это дистрибьютор продуктов питания, не так ли?”

“Бинго”, - сказал Биксби. “Этот грузовик из магазина по продаже продуктов "Оставайся свежим". Я взял на себя смелость связаться с их штаб-квартирой. У них действительно пропал грузовик со склада недалеко от Канзас-Сити. Они бы даже не заметили до завтра, из-за праздника.”

Сердце Марии подпрыгнуло от этой роли. “Скажи мне, что в этом грузовике есть GPS”.

“Отключен, - сказал им Биксби, - вместе с радио. Но у нас есть номерной знак.”

Она быстро обдумала это. Был хороший шанс, что Шоу и Ратледж не одобрят то, что она собиралась сделать, но сейчас было не время регистрироваться и ждать разрешения.

“Эти люди достаточно умны, чтобы держаться подальше от телефонов и радио”, - сказала она. “Заберите ресурсы нашего АНБ у OMNI. Я хочу, чтобы они искали этот грузовик — камеры наблюдения на шоссе, пункты взимания платы, заправочные станции, любое подходящее место. Пусть они начнут в Спрингфилде и тренируются по концентрическим кругам. Найдите маршрут, по которому они пошли. И разошлите ориентировку во все подразделения дорожного патрулирования в стране ”.

Биксби долго молчал. “Ты уверен, что это правильный ход ...?”

“Я не собираюсь рисковать потерять их снова”, - твердо сказала Мария. “Объявите в розыск с указанием номера машины, но убедитесь, что они не вступят в бой. Нам нужно местоположение, и мы хотим, чтобы за ними следили, если возможно, но без участия.” Заявление было достаточно рискованным; заставить русских снова применить оружие было бы целиком на ее совести, и она прекрасно осознавала это. “Я хочу знать, как только мы что-нибудь услышим”.

“На этом”. Биксби закончил разговор.

Мария засунула планшет и телефон обратно в сумку со снаряжением и схватила свою чашку кофе. “Давайте вернемся к самолету. Я хочу быть готовым к тому моменту, когда мы что-нибудь услышим ”.

“Подожди секунду”. Кент поднял руку, нахмурив брови. Ей тоже был знаком этот взгляд; он производил какие—то вычисления — или, возможно, предположение - в своей голове.

“Мы не держимся”, - возразила Мария. “У нас есть зацепка, и мы собираемся двигаться по ней. Они перевозят оружие в этом грузовике, Кент.”

“Но почему? Вероятно, они могли бы захватить тысячу грузовиков. Они знали, что нападают на парад, где люди будут снимать фотографии и видео, и они выбрали один из самых заметных грузовиков, которые они могли бы выбрать? ”

Мария раздраженно усмехнулась. “Вы предполагаете, что они хотят , чтобы их нашли? Если бы это было так, они могли бы оставить GPS нетронутым.”

“Нет”, - задумчиво сказал он. “Не то чтобы они хотели, чтобы их нашли… но не то чтобы они не хотели, чтобы их нашли.”

“В этом нет никакого смысла. Мы уходим.” Она направилась через кофейню к выходу, Кент следовал за ней по пятам. “Это могло быть преступлением по расчету”, - бросила она через плечо. “Я не могу представить, чтобы в центрах распределения продуктов была усиленная охрана”.

“Возможно”, - с сомнением ответил он. “Но вы должны признать, что каждый раз, когда мы получаем новую информацию, кажется, что у нас остается больше вопросов, чем ответов”.

Ей не понравилось, насколько он сомневался. Ей не понравилась его линия допроса, потому что это заставило ее почувствовать, что он допрашивает ее. Это был правильный ход. Она чувствовала это; они становились ближе.

Стрикленд распахнул дверь кофейни, когда они подошли к ней. “Мы переезжаем?”

“Вернемся к самолету. У нас есть зацепка.”

Стрикленд развернулся на каблуках и последовал за ними, когда они быстро зашагали обратно к позаимствованному крейсеру. “Что у нас есть?” он спросил.

“Иголка в стоге сена”, - тихо сказал Кент.

“Это верно”, - согласилась Мария, вместо того чтобы спорить. “И мы собираемся прыгнуть прямо туда и найти это”.

Она мысленно подбивала Кента сказать что-нибудь еще. Он этого не сделал — но ему и не нужно было. Она знала его достаточно хорошо, чтобы запомнить слова, которые вертелись у него на кончике языка.

Звучит как хороший способ уколоться.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Президент Ратледж сидел один в Овальном кабинете - хотя и не за письменным столом. Он сидел в одном из удобных кресел, расставленных в центре комнаты, четыре из них стояли друг против друга по кругу. Он не мог заставить себя сесть за стол прямо сейчас. Это требовало силы присутствия, которую он просто не мог проявить.

Он взглянул на ковер под своими ботинками и заметил там несколько выбившихся волосков.

Это мои? Неужели я теряю волосы? Это казалось достаточно вероятным.

В тот день он не простил индейку. Вместо этого он возложил эту задачу на свою старшую дочь Ханну. Социальные сети гудели по этому поводу; некоторые сочли это милым рекламным ходом, в то время как другие пристыдили его за нарушение традиции. Но его это вряд ли волновало.

Он был слишком осведомлен о неразберихе ЦРУ в Лас-Вегасе. Это было лучшее, что он мог назвать; это был не совсем провал. В конце концов, они спасли жизнь российскому дипломату, располагавшему особо секретной информацией, и предотвратили взрыв. Но, насколько он знал, они не приблизились к поиску звукового оружия или людей, стоящих за ним.

Основные средства массовой информации начали связывать инцидент в Гаване с тем, что произошло в Спрингфилде, штат Канзас, но без какой-либо реальной связи это выглядело в основном как сенсация. Никто еще ничего не упоминал об ультразвуковом оружии, хотя было много предположений, которые варьировались от химических агентов до биологического оружия и вызвали массовую истерию.

Ратлидж беспокоился, сделал ли он правильный выбор или нет, отправив этого агента Зеро за этими людьми. Из историй, которые он слышал, он представлял себе какого-то супермена, даже придумал смутное представление о том, как, по его мнению, должен выглядеть Зеро. Но затем они провели видеоконференцию, и Ратлидж увидел, что он был всего лишь человеком; непритязательным, старше, чем мог бы подумать президент, довольно заурядным.

Как я. Просто мужчина.

Возможно, они были похожи больше, чем любой из них был бы готов признать. Возможно, Зеро был родственной душой, который оказался в нужном месте в неподходящее время, и теперь на его плечи тоже легли непреодолимые ожидания.

Раздался тихий стук в дверь. Ратлидж уже знал, кто это будет.

“Входи, Табби”.

Табби Халперн вошла в Овальный кабинет одна. Она нахмурилась на мгновение, увидев его в кресле, а не за столом, но не упомянула об этом. Вместо этого она сказала: “Сэр. У меня есть новости. Мы только что получили сообщение о том, что у команды ЦРУ есть зацепка, транспортное средство, которым могут пользоваться подозреваемые. В настоящее время они отслеживают все известные каналы ...”

Ратледж пренебрежительно махнул рукой. “Я не хочу знать о зацепках”, - сказал он твердо, тверже, чем намеревался. “Я хочу знать, когда их найдут, или ...” Или когда эти люди снова что-то делают. “Я хочу знать о результатах”.

Табби кивнула один раз. “Да, сэр. Тогда могу я предложить привлечь ФБР? У них есть отделения на местах по всей стране. Где бы ни появились эти люди, они могут быть там. ”

Ратлидж покачал головой. “Нет. Пока нет. Если мы предупредим все отделения на местах, это определенно просочится в СМИ ”.

“Сэр, ” настаивала Табби, “ это их работа. Фактически, как только это стало внутренней проблемой, это больше не должно было беспокоить ЦРУ —”

“Не вызывает беспокойства?” Ратлидж поднялся со своего места. “Национальная безопасность - это забота каждого , Табби. Как только мы подключим ФБР, они захотят подключить местные правоохранительные органы. Другие глаза и уши. Будет невозможно держать это дело в секрете. Вы представляете, что может произойти, если станет известно о невидимом звуковом оружии, которое может поразить в любом месте в любое время? Паника, которая может спровоцировать?”

Он становился все громче. Он заставил себя перевести дыхание, успокоиться. Но он не извинился.

“Сэр”, - начала она. “Джон. Тебе следует что-нибудь съесть ”.

“Я не голоден”, - пробормотал он, опускаясь обратно в кресло. Он уставился в пол, и эти выбившиеся волоски на ковре снова насмехались над ним.

Табби осталась, стоя там в тишине и, казалось, ожидая, когда он снова обратит на нее внимание. “Было ли что-то еще?”

“Да”, - сказала она. “В администрации есть опасения, что вы еще не обратились к нации после нападения в Канзасе”.

Ратлидж вздохнул. Он ждал подобного толчка. “Что я должен был сказать? Должен ли я стоять там и лгать, говоря людям, что все в порядке? Или мне придерживаться обычного? ‘Наши сердца с теми, кого затронула сегодняшняя ужасная трагедия”?" Он усмехнулся. “Я не буду лгать. Я никогда раньше этого не делал и не начну сейчас. Я не буду избегать правды.”

“Значит, вместо этого ты будешь избегать подиума?”

Вспышка гнева захлестнула его, но он подавил ее. Он не был зол на ее неповиновение; он был зол на свою собственную неспособность действовать. “Да”, - пробормотал он.

У администрации есть опасения.

Конечно, были. Он не был лидером, которого они выбрали, но он был тем, с кем они застряли сейчас. Конечно, не помогло то, что министр обороны Крессли переманивал членов кабинета на свою сторону. Генерал был настолько уверен, что за этим стоят русские, что хотел, чтобы Ратледж объявил нападение на город на Среднем Западе актом войны, что было совершенно немыслимо.

“Если больше ничего не будет”, - сказала Табби.

“Нет”, - сказал он ей. “Спасибо”. Но когда она повернулась, чтобы уйти, он внезапно встал. “Подожди. Есть еще кое-что.”

Табби сделала паузу.

“Я хочу официально выдвинуть кандидатуру Джоанны Баркли на пост вице-президента. Я хочу, чтобы Конгресс собрался для голосования как можно скорее — завтра, если сможем ”.

Табби Халперн моргнула, глядя на него. “Сэр, я не уверен, что завтра это будет осуществимо”.

“Почему бы и нет?” Ратлидж потребовал. “Они уже несколько недель не дают мне покоя по поводу назначения вице-президента. Мы можем назначить специальное заседание.”

Он прекрасно понимал, что, вероятно, звучит как сумасшедший. Он ожидал отпора от Табби, но вместо этого она осторожно сказала: “Я буду... посмотрим, что мы можем сделать ”.

“Хорошо. Спасибо. И посмотри, дома Баркли или нет. Я сам позвоню ”.

Табби кивнула, а затем вылетела из Овального кабинета.

Ратлидж мерил шагами комнату. Это был правильный выбор, тот, который он так долго обдумывал. Он выдвинет кандидатуру сенатора Баркли, призовет Конгресс проголосовать за одобрение — и затем уйдет в отставку. Баркли мог бы стать сильной рукой, в которой нуждался Белый дом. Она могла бы вести переговоры о торговой войне с Китаем. Она могла бы подавить российскую агрессию. И он… ну, он не был уверен, что будет делать. Возможно, уйти в отставку и наслаждаться привилегиями бывшего президента.

Внезапно идея показалась ему хорошей, настолько хорошей, что он почувствовал, как будто с его плеч свалился груз, просто подумав об этом. Его жена могла бы продолжать заниматься благотворительностью. Его дочери могли бы вернуться в свою старую школу и воссоединиться со своими друзьями. Страна была бы в лучших руках. Это был беспроигрышный вариант со всех сторон.

И кроме того, размышлял он, к тому времени, когда Баркли будет приведен к присяге, ему не придется войти в историю как президенту с самым коротким сроком президентства; эта честь досталась Уильяму Генри Харрисону, который скончался от пневмонии всего через тридцать один день после своего президентства. Даже если бы Баркли был приведен к присяге к понедельнику, Ратлиджу оставалось бы тридцать два дня до истечения срока полномочий. Он мог продержаться еще всего три дня.

Это было такое простое признание, но как только он принял тот факт, что он не создан для этой должности, он почувствовал себя легче. Почти жизнерадостный.

Затем дверь в Овальный кабинет распахнулась без единого стука, и снова появилось лицо Табби Халперн, на котором отразилось беспокойство.

Узел страха немедленно сжался в его животе. Баркли передумал? Она отклонила предложение стать вице-президентом?

“Извините за вторжение, сэр. Тебе звонят. Это… Федор Ильин.”

“Ильин?” Ратлидж моргнул, уверенный, что неправильно понял ее. “Президент Ильин?”

Она кивнула.

Не обращайте внимания на тот факт, что он и президент России Ильин еще не встречались лично, несмотря на то, что оба они вступили в должность примерно в одно и то же время. Подобный импровизированный звонок был в высшей степени неортодоксальным; любое общение с новоиспеченным лидером нации, с которой у них были напряженные отношения, было бы спланировано с заранее установленными темами для разговора и сценарием взвешенных ответов.

И теперь Ильин ждал его? В разгар атак, в которых чувствовалась очень русская природа?

“Вы не обязаны соглашаться на это, господин президент”, - сказала ему Табби. “Мы можем сказать ему, что ты недоступен, выиграть немного времени, чтобы подготовиться ...”

“Нет”. Когда первоначальный шок прошел, Ратлидж почувствовал укол стыда за свое почти головокружение мгновением ранее. Независимо от того, планировал он свою отставку или нет, ему все равно приходилось вести себя ответственно и дипломатично. “Нет, я возьму это”. Он почему-то инстинктивно поправил галстук. “Замешано ли в этом АНБ?”

“Да, сэр”.

“А запись?”

“Конечно, сэр”.

Ратлидж кивнул и, обойдя стол, сел за него. Табби колебалась, ее голова все еще была видна в узком отверстии.

“Я могу остаться, если вы хотите, сэр”.

Он улыбнулся. “Спасибо тебе, Табби. Но я думаю, что у меня есть этот.”

“Удачи, сэр”. Она исчезла и закрыла за собой дверь, оставив его одного в офисе, чтобы поговорить с российским президентом - и с кем бы то ни было еще, кто подслушивал на линии с обеих сторон. Это была жуткая мысль о том, что разговор между ними двумя может быть посвящен в десятки других ушей. Но он отодвинул это в сторону и поднял трубку красного телефона на президентском столе.

“Это президент Ратледж”, - сказал он, надеясь, что его слова звучат авторитетно.

“Господин Президент”. Первое слово, которое пришло на ум, когда я услышал голос Федора Ильина, было “вкрадчивый”. Его тон был мурлыкающим и умиротворяющим. “Приятно говорить с вами. Я надеюсь, вы наслаждаетесь своим отпуском ”. Английский Ильина был превосходным, но его акцент был странным; не только русский, но и с британским оттенком, поскольку несколько лет своего становления он провел послом в Великобритании.

“Я был, президент Ильин”, - солгал он. “Чему я обязан этим неожиданным звонком?”

“Я понимаю, что произошел инцидент”.

Какой инцидент? Ратлидж чуть было не сказал. Но он понял, что Ильин, должно быть, имел в виду попытку взрыва в Лас-Вегасе. “Вы имеете в виду предполагаемых оперативников КГБ, которые пытались убить дипломата ранее сегодня?”

“Мои люди подтвердили, что трое преступников когда-то были сотрудниками КГБ”, - сказал Ильин. “Но они дезертировали некоторое время назад. Учитывая уже существующее напряжение между нашими великими нациями, я счел разумным связаться с вами напрямую, чтобы объяснить ситуацию. Три человека, которые были задержаны сегодня, являются предателями и спекулянтами. Они не представляют Россию или ее интересы ”.

Ратлидж почти ухмыльнулся, настолько, насколько он был способен доверять Ильину на слово. Публично этот человек не имел известных связей с предшественником Александром Козловским — но это не имело почти никакого веса, учитывая, что Козловский утверждал, что не имел связей со своим предшественником Ивановым, но тайно работал над тем же концом аннексии украинских нефтяных активов.

“И в интересах сотрудничества, ” продолжил Ильин, “ я смиренно прошу вас разрешить нам выдать трех преступников, чтобы их судили на их родине за их преступления”.

Ратлидж поморщился от высокопарной лексики Ильина. Достаточно того, что его тон был льстивым; все в том, как он говорил, заставляло его звучать неискренне.

“У нас нет договора об экстрадиции с Россией”, - прямо сказал Ратледж. “Они совершили свои преступления здесь, на американской земле; их будут судить здесь, на американской земле”.

“Как пожелаете”, - просто сказал Ильин. “Есть еще один вопрос”.

“Который из них?”

“Русский человек, которого они пытались убить”, - прямо сказал Ильин. “Он был сообщником Козловского, предателем нашей нации и мошенником. Мои источники указывают, что он пытается обменять свою свободу на российские секреты. Я лично заверяю вас — и ваши разведывательные агентства — что любая информация, которой он располагает, является заведомой ложью ”.

Конечно, вы бы так сказали, кисло подумал Ратлидж. вслух он сказал: “Боюсь, я не посвящен в эти подробности, но я с удовольствием передам сообщение”.

Ильин на мгновение замолчал. “Тогда я благодарю вас за уделенное время, президент Ратледж”, - сказал он наконец. “Я с нетерпением жду нашей личной встречи и обсуждения светлого будущего. Я могу только надеяться, что обстоятельства будут более приятными, чем эти ”.

Вы встретитесь не со мной. “Конечно, президент Ильин. Спасибо за вашу откровенность ”. Внезапно его осенила мысль; возможно, это была возможность. Рискованный, конечно, но, тем не менее, шанс. Как спикер Палаты представителей, он, как известно, обладал твердой рукой и не поддавался угрызениям совести. Пришло время сделать это сейчас. “Подожди. Есть еще один вопрос.”

“Да?” Ильин замурлыкал.

Ратлидж колебался, тщательно подбирая слова. “Недавно на американском Среднем Западе произошел ... еще один инцидент. Что-то вроде нападения на маленький городок.” Он постарался не упоминать подробности о характере атаки или оружии. “У нас есть основания полагать, что преступники могли быть уроженцами России”.

По телефону он услышал, как Ильин сделал глубокий, размеренный вдох и выпустил его в виде продолжительного вздоха. “Я заверяю вас, президент Ратледж, что мое намерение как лидера России состоит в том, чтобы исправить нанесенный ущерб, а не усугублять его”.

“Так ты ничего об этом не знаешь?” Ратлидж нажал.

“Даю вам слово, что если и имели место какие-либо жестокие репрессии против американцев, то приказ исходил не от меня или кого-либо из моей администрации”, - прямо сказал Ильин. “Я также напомню вам, что русская ксенофобия в Соединенных Штатах находится на самом высоком уровне со времен холодной войны. Не так ли?”

Это, безусловно, было так, но это не было причиной отвергать показания жертв и свидетелей.

“И, наконец, ” заключил Ильин, - я хотел бы заявить в недвусмысленных выражениях, что если каждое террористическое событие и эпизод, происходящие в пределах ваших границ, будут возлагать вину на меня и мою страну… Я думаю, что впереди нас ждут очень трудные времена ”.

Ратлидж стиснул зубы. Ильин каким-то образом заставил свой ответ прозвучать как дипломатия и угроза одновременно.

“Конечно”, - сказал он в ответ. “Обвинять не входило в мои намерения. Нам нужно быть тщательными, вы понимаете.”

“Тщательно”, - задумчиво произнес Ильин. “Да. Я понимаю. На этом я желаю вам доброго вечера, президент Ратледж ”.

“И вам того же, президент Ильин”.

Ратлидж положил трубку, его пальцы слегка дрожали. Он был уверен, что некоторые члены кабинета не одобрят его столь дерзких обвинений российских лидеров в нападениях. И что еще хуже, Ильин ничего не выдал. Если русские действительно не знали об атаке, то это означало, что ЦРУ отрабатывало ложную наводку. Если бы за этим стояли русские… что ж, тогда неопределенная угроза Ильина о “трудных временах впереди” может означать эскалацию.

Он мог только надеяться, что агент Зеро и его команда справятся вовремя.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Зеро сомневался, что они найдут свой пропавший грузовик на всей континентальной части Соединенных Штатов, даже с общенациональной ориентировкой и всеми их ресурсами мониторинга. После нападения на Среднем Западе могла произойти тысяча событий — преступники могли бросить грузовик, сменить номерной знак, сесть на другой самолет или даже (в идеале) покинуть страну.

Именно поэтому он был весьма удивлен, когда техническая команда Биксби в сотрудничестве с АНБ начала выходить на его след.

Не успели они сесть в "Гольфстрим" в Лас-Вегасе, как Мария объявила: “Дорожные камеры на границе между Канзасом и Миссури засекли их”. Она повернула экран планшета, чтобы они могли видеть. Фотография была размыта из-за скорости продуктового грузовика, но водителем за рулем безошибочно была рыжеволосая женщина. “Это было меньше пяти часов назад”. Она предупредила пилота, что они направляются на восток, и чтобы он оставался на малой высоте, чтобы избежать обычных полос воздушного движения. У них пока не было пункта назначения.

Две минуты спустя произошло еще одно нападение: на заправочную станцию менее чем в ста милях вниз по I-70 на восток. Мария ерзала на своем стуле, нетерпеливо ожидая обновлений, точного местоположения. Зеро давно не видел ее такой; обычно он был одержимым, тем, кто должен был найти цель, завершить операцию, несмотря ни на что. Мария обычно была уравновешенной.

Он не мог не задаться вопросом, почему это, казалось, стало для нее таким личным. Возможно, из-за того, что она сказала ранее, из-за ее неспособности понять их и их мотивы. Возможно, она боялась, что теряет хватку, способность проникать в их головы и думать как другая сторона.

Что это говорит обо мне? он задумался. Он думал, что понимает этих людей, или, по крайней мере, что они нетипичны в отношении обычных типов, которых они преследовали. Возможно, он тоже был не на своей базе.

Лицо Марии внезапно озарилось, как на Рождество, и она внезапно оказалась в узком проходе "Гольфстрима". “Они у нас!” - она почти кричала. “Полицейский штата Иллинойс только что остановил грузовик, направлявшийся на север по I-55!”

“Направляешься куда?” Спросил Стрикленд. “Чикаго? Может быть, в Индианаполисе?”

“Имеет ли это значение?” Мария возразила. “Мы собираемся прижать этих сукиных сынов задолго до того, как они доберутся туда. Пока мы разговариваем, за ними следит сотрудник без опознавательных знаков. Нам просто нужно найти аэродром и отрезать им путь ”. Она поспешила в кабину, чтобы посовещаться с пилотом.

Зеро хотел бы разделить ее энтузиазм. Он так же стремился остановить их, но это было похоже на то, что было раньше — как будто каждый раз, когда они получали новую информацию, вопросов было больше, чем ответов.

“Что это?” Спросил Стрикленд.

“А?”

Тодд пристально смотрел на него. “У тебя такой острый взгляд на лице. Я действительно слышу , как крутятся шестеренки в твоей голове. Что случилось?”

Зеро коротко вздохнул. “Странное ощущение, не так ли? До сих пор они были так осторожны. Они исчезли из Гаваны, пробрались в страну и сели на самолет до Канзаса. Они держались подальше от всех частот и телефонов, и теперь мы просто ... обнаруживаем, что они едут по шоссе, ясно как божий день?”

“Смотрите”, - сказал Стрикленд, наклоняясь к проходу. “Мне кажется, вы предполагаете, что мы имеем дело с какими-то вдохновителями. Но позвольте мне сказать вам, исходя из моего опыта: большинство из этих типов не являются блестящими стратегами. Они сумасшедшие с бомбами и пушками — или звуковым оружием. Вы пытаетесь переосмыслить их логику, как будто у них есть какой-то гениальный план. Но я держу пари, что они просто психи с мощным оружием ”.

“Да”, - пробормотал Зеро. “Возможно, ты прав”. Но на самом деле он в это не верил. Он не верил, что эти люди были заурядными боевиками, с которыми Стрикленду приходилось иметь дело столько лет в качестве солдата, — и он был почти уверен, что ни один из членов его команды на самом деле не понимал, с кем или с чем они могут иметь дело.

Мария снова появилась в проходе. “Мы меньше чем в тридцати минутах езды от аэродрома Чатем”, - сказала она им. “Биксби взял грузовик на прицел через спутник; при его текущей скорости мы должны быть там примерно в двадцати пяти милях впереди него. Нас будет ждать вертолет, и полиция штата установит контрольно-пропускной пункт, как только мы приземлимся. Еще немного, и наши друзья могут понять, что что-то происходит.”

Она села рядом с ним и уставилась на экран своего планшета, на котором была карта GPS с крошечной желтой точкой, обозначавшей приблизительное местоположение грузовика Биксби. Зеро наклонился, чтобы взглянуть на это — и его хмурый взгляд усилился.

“Мария, - отметил он, - это шоссе не приведет их в Чикаго. Она ведет на север, в столицу Иллинойса… в Спрингфилд.”

“И что?”

“И что?” - повторил он как попугай. “Значит, они направляются в другой Спрингфилд, точно так же, как атака в Канзасе? Вы не находите это странным?”

“Кент, Спрингфилд - одно из самых распространенных названий в Соединенных Штатах. Их по меньшей мере сорок. Это совпадение.”

Он покачал головой. “Ты знаешь, что это не так”.

Она, наконец, оторвала взгляд от экрана. “Это не будет иметь значения”, - твердо сказала она. “Потому что мы собираемся добраться до них первыми”.

“Конечно”, - пробормотал он в знак согласия. Возможно, они были правы, а он ошибался. Эти люди могли быть просто сумасшедшими со звуковым оружием и без плана.

Но для него это было не так.


*


Когда "Гольфстрим" быстро снижался к небольшому частному аэродрому, Мария вытащила длинную черную спортивную сумку из заднего отсека для хранения и расстегнула ее.

“Мы должны предположить, что эти люди вооружены не только ультразвуковым оружием”. Она достала AR-15 с оптическим прицелом вместо крепления для переноски и укороченным прикладом и передала его Зеро.

“Это немного напряженно, тебе не кажется?” спросил он, беря пистолет.

“Он модифицирован до полуавтоматического режима. Мы стреляем не на поражение, но мы не хотим жертв среди гражданского населения. Если они откроют огонь или, не дай бог, применят звуковое оружие, мы должны быть готовы к этому ”.

Шины самолета нашли опору на асфальте, и Мария рванулась вперед. Зеро инстинктивно вытянул руку и поймал ее, прежде чем она растянулась в проходе.

“Спасибо”, - пробормотала она, ее щеки порозовели.

“У тебя ясная голова?” он спросил ее тихо, но строго.

“Да. Конечно, это так. Это просто ... ” Она встала и провела руками по волосам. “Они нападали на детей, Кент. Семьи. Парад. Для этого не было причин.”

“Я знаю. Но мы видели не хуже. Мы их достанем ... но я должен знать, что кто-то будет рядом, чтобы спасти мою задницу, когда она будет нуждаться в спасении ”. Он ухмыльнулся.

“Эй, я тоже здесь”, - предложил Стрикленд.

Мария слабо улыбнулась. “Дома тебя ждут две дочери. И ты все еще должен мне ужин. Было бы неплохо покончить с этим, пока не стало слишком поздно для всего этого, не так ли?”

Он кивнул — за исключением того, что дома его не ждали две дочери. Но он не собирался этого говорить. “Тогда давай сделаем это”.

Стрикленд толкнул дверь "Гольфстрима", когда тот резко затормозил, и они втроем поспешили сесть в ожидающий вертолет.

Но вертолета не было.

“Черт возьми”, - прошипела Мария, поднося телефон к уху. “Где вертолет?” Она поморщилась, а затем сказала им: “Осталось две минуты. Прибывает со склада ВВС к северу отсюда.” Она снова сказала в телефонную трубку: “Пусть солдаты установят контрольно-пропускной пункт, замедлят движение на северных полосах”.

Зеро закрепил ремень своей сумки со снаряжением и перекинул AR-15 через плечо. Вот где это имеет значение, сказал он своему мозгу. Давайте обойдемся без коротких замыканий.

Раздался устойчивый щелчок винтов, когда черный Bell UH-1 быстро приблизился и сел на асфальт в нескольких ярдах от носа "Гольфстрима". Они вскарабкались на борт, и салазки снова поднялись, прежде чем Мария успела надеть наушники на уши. Она опустилась в кресло второго пилота и дала пилоту координаты, а затем сообщила их Биксби, пока Зеро надевал наушники и хватался за брезентовую петлю на потолке, чтобы не упасть.

“Биксби, мы примерно в двадцати трех милях от цели”, - сказала Мария, когда вертолет с ревом пронесся параллельно шоссе. “Установлен ли блокпост?”

“Они сейчас работают над этим”, - сказал им Биксби по радио. “Блокпост находится примерно в восьми милях от текущего местоположения грузовика. По моим лучшим оценкам, они должны застрять в пробке всего за минуту или две до вашего прибытия.”

Их план состоял в том, чтобы поймать грузовик в пробке из-за блокады патрульными штата, а затем спуститься по веревке прямо над головой, окружив грузовик и задержав всех, кто внутри, как можно быстрее. Но когда Зеро вцепился в брезентовую петлю так, что побелели костяшки пальцев, он взглянул на раздвижную дверь вертолета и издал тихий стон разочарования.

“Мария”, - сказал он в рацию. “У этого вертолета нет веревочных тросов”.

“Что?” она повернулась на своем сиденье, и ее лицо вытянулось. “Ты, должно быть, шутишь… Биксби! План меняется. Нам понадобится место для посадки вертолета, как можно ближе к грузовику.”

“Эм ... это может быть проблемой”, - нервно сказал инженер. “Этот участок шоссе в основном жилой, с большим количеством деревьев и линий электропередач”.

“Просто найди нам что-нибудь!” - рявкнула она в рацию. “В двадцати милях отсюда”.

Учитывая крейсерскую скорость "Белла" около ста десяти узлов и грузовик, движущийся прямо на них со скоростью предположительно шестьдесят пять-семьдесят миль в час, они настигнут их всего за несколько минут, даже если дорожный блокпост замедлит их движение. Но Зеро слишком хорошо понимал, что посадка вертолета рядом с шоссе - не самый незаметный вход. Им пришлось бы высадиться и заселиться немедленно, без заминок и сюрпризов…

“Йоханссон!” Биксби прокричал по рации. “Они покинули межштатную автомагистраль! Грузовик только что свернул с I-55 на… Государственная трасса 108, направляющаяся на запад.”

Мария потрясла планшетом, как будто это был набросок. “Я упустил момент! Ты можешь снова выйти на них?”

“Пытаюсь...”

Рядом с Зеро Стрикленд покачал головой. Ему не нужно было произносить это вслух; весь их план летел к чертям.

“Ты знаешь этот район?” Мария спросила пилота.

“Да, мэм”.

“Выведи нас на государственную трассу 108 по самому быстрому маршруту из возможных”, - проинструктировала она. Зеро покачнулся, когда вертолет скорректировал курс на юго-запад. “Биксби, расскажи мне хорошие новости!”

“Ладно, ладно”. Инженер казался измотанным. “Трасса штата проходит перпендикулярно I-55, так что на вашем текущем маршруте вы окажетесь на треугольной дорожке и окажетесь примерно ... в трех милях впереди них”.

“Поняла”, - выдохнула Мария. Никто из них не сказал этого, но Зеро предположил, что все они так думали — у них не было возможности остановить грузовик теперь, когда они потеряли блокпост. Они не могли очень хорошо стрелять по нему из вертолета; они не смогли бы пробить шины под своим углом, и даже если бы могли, они могли бы задеть гражданские транспортные средства. И они определенно не могли посадить вертолет на оживленную трассу.

Но может быть и другой способ. Знакомое ощущение напряженного возбуждения, предвкушение выброса адреналина вскипело в его груди.

“Прямо по курсу 108”, - объявил пилот.

“Уменьшите скорость полета и снизьте нас, чтобы мы могли видеть”, - приказала Мария. UH-1 снизился, когда они летели параллельно шоссе, не более чем в ста пятидесяти футах от земли, без сомнения, сбивая с толку отдыхающих пассажиров. Мария осматривала дорогу через лобовое стекло в поисках каких-либо признаков грузовика.

“Биксби, - сказала она, - у тебя есть местоположение?”

“Похоже, они подбираются к тебе”, - ответил он. “Три четверти мили и приближаемся”.

Горло Зеро сжалось. Не было бы ни блокпоста, ни налета на быстрых веревках — вообще никакого элемента неожиданности. Через несколько секунд преступники в грузовике заметят вертолет, и у них не будет другого выбора, кроме как импровизировать.

“У меня есть визуал!” Мария внезапно закричала. “Разверни нас, продолжай следить за ними!”

Скорость вертолета резко упала, хвост развернулся, так резко развернув Раструб на сто восемьдесят градусов, что ноги Зеро на мгновение оторвались от пола кабины.

“Я могу не отставать от них до тех пор, пока у нас есть топливо, ” сказал пилот в рацию, - но я надеюсь, у вас есть какой-нибудь план, как их остановить”.

“Мы должны отозвать солдат”, - предложил Стрикленд. “Они могут опередить их, создать еще один блокпост ...”

“Нет”. Зеро покачал головой. Люди в том грузовике были хорошо осведомлены, что у них на хвосте вертолет; они не могли рисковать и ждать дольше. “Опустите нас ниже. Как можно тише.”

Мария резко развернулась на своем месте. “Кент, ты не можешь быть серьезным”.

Он пожал плечами в жесте, который, как он надеялся, выглядел уверенно. “Я делал это раньше”. Он застегнул молнию на куртке, достал AR-15 и сумку со снаряжением, а затем открыл раздвижную дверь кабины. Холодный ноябрьский ветер мгновенно пронесся по вертолету.

Зеро резко высунулся наружу, повиснув на брезентовой петле. Под ним он мог видеть зеленый грузовик — и не было никаких сомнений, что они видели вертолет. Грузовик резко прибавил скорость, объезжая более медленное движение, лавируя между двумя полосами движения в западном направлении. Машины в обоих направлениях с визгом останавливались или съезжали на обочину, либо озадаченные появлением вертолета, либо пытаясь сфотографироваться.

“Пройди прямо над ними!” - приказал Зеро. “И как можно ниже!”

“Вы же не на самом деле собираетесь —” Но протест пилота был прерван, когда Зеро вытащил наушники из ушей и перебросил их через плечо. Держась за открытую дверь, он осторожно спустился на перекладину звонка. По крайней мере, это уменьшило бы его падение на несколько футов.

Вертолет снова снизился. Холодный ветер вцепился в Зеро, как когти. Грузовик вильнул в какой-то тщетной попытке обогнать вертолет, и они свернули вместе с ним. Правая нога Зеро соскользнула с полозья, его тело качнулось вперед в никуда—

Сильная рука схватила его сзади за воротник. Он быстро кивнул Стрикленду через плечо, восстанавливая равновесие.

Не думайте об этом слишком много.

Он делал это раньше; однажды он прыгнул с вертолета на крышу движущегося поезда. Хотя сейчас это мало утешало. Поезд предоставил ему гораздо больше возможностей для ошибки, чем шестнадцатифутовый грузовой автомобиль.

Просто сделай это.

Теперь грузовик был ближе; они находились примерно в двадцати пяти футах прямо над ним. Вертолет не собирался снижаться, и грузовик мог в любой момент свернуть с дороги.

Он выдохнул и прыгнул.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


По опыту Зеро, падение с любой значительной высоты всегда занимало гораздо больше времени, чем на самом деле. Те считанные секунды, когда человек падал с высоты двадцати пяти футов, или пятидесяти футов, или ста футов, казалось, растягивались, как будто мир внезапно превратился в замедленную съемку. Он знал, что это была уловка мозга, в его голове формировались убедительные мысли обо всех ужасных вещах, которые могли пойти не так при приземлении.

Когда он падал с заноса UH-1, он заставил себя сосредоточиться и не думать о том, что промахнулся или превратился в кровавую полосу заноса на шоссе в Иллинойсе. Он напомнил себе, что инерция грузовика попытается отбросить его назад, поэтому в момент столкновения ему придется двигаться вперед.

Но когда его ноги коснулись крыши грузовика, колени подогнулись при падении, водитель вдавил акселератор. Грузовик внезапно дернулся вперед, и Зеро ничего не мог сделать, чтобы удержаться от падения назад.

Он упал на спину, пятки пролетели над его головой, скользя на животе, руки бесплодно пытались за что-нибудь ухватиться, чтобы остановить себя, но ничего не было, ничего, кроме гладкого металла. Его ноги соскользнули с задней части грузовика, затем колени, талия. У него не было возможности остановить себя. Он собирался броситься врассыпную. Сломанные кости были бы наименьшей из его забот; встречный транспорт, остановившийся перед тем, как его размазало в лепешку, вызывал гораздо большее беспокойство.

Когда его туловище выскользнуло из кузова грузовика, что-то белое мелькнуло у него перед лицом, и он потянулся за этим, схватив его обоими кулаками. Мышцы на его руках протестующе закричали, напрягаясь. Его тело качнулось и больно врезалось в стальную заднюю дверь грузовика, заставив ее задребезжать.

Зеро цеплялся за белый нейлоновый ремешок, зацепившийся за верхнюю часть двери. Он пробормотал короткую молитву тому, кто был святым покровителем спасительных ударов судьбы; если бы не этот сбившийся с пути ремень, он был бы покойником.

Несмотря на жгучую боль в руках и плечах, он крепко держался за нейлон и поставил ноги на заднюю часть грузовика, протискиваясь за угол, насколько позволял ремень безопасности — к счастью, достаточно далеко, чтобы его ноги опирались на стальное колесо заднего пассажирского колеса. Грузовик свернул на другую полосу, и он чуть не потерял равновесие, но держался крепко.

Ладно, что теперь?

Если бы он осмелился разжать руку, он мог бы дотянуться до пистолета и, возможно, пробить переднее колесо. Но угол обзора был бы сложным, и если бы кто-то был на пассажирском сиденье, им нужно было только взглянуть в боковое зеркало, и они бы увидели его там.

Не то чтобы они уже не знали, что он был там, благодаря его не слишком изящной посадке.

Как раз в тот момент, когда он собирался отпустить одну руку и потянуться за "Глоком" в кармане куртки, он заметил движение краем глаза. Его взгляд метнулся вправо, когда что-то высунулось из окна со стороны пассажира — что-то длинное, похожее на ствол большого пистолета, но зеленое и сужающееся к острию на конце…

Реактивная граната.

Грузовик свернул направо, пересекая полосу движения, и выехал прямо на обочину. Зеро был настолько сосредоточен на оружии, что оказался к нему не готов и потерял равновесие, отскочив от угла грузовика, когда нейлоновый ремень отбросил его назад, в тыл. Он снова ударил по нему, ругаясь, руки горели.

“RPG!” - крикнул он. “У них есть RPG!”

Паника запустила свои ледяные когти в его грудь и сжала сердце. У него не было радионаушника. Он достал его после операции в Вегасе и не заменил.

Он не мог предупредить их; он мог только надеяться, что они тоже это видели.

Шипение миниатюрной ракеты было невероятно громким, даже несмотря на холодный ветер, бивший в уши. Цепляясь за ремень, чтобы спасти свою жизнь, Зеро ничего не мог сделать, кроме как смотреть, неловко вытянув шею, когда снаряд устремился к вертолету.

UH-1 отклонился, но недостаточно быстро. РПГ нанесла скользящий удар по хвосту и взорвалась, оторвав задний винт и большую часть хвоста вместе с ним. Вертолет бешено закрутился, не в состоянии стабилизироваться, теряя высоту и скорость.

Последнее, что увидел Зеро, прежде чем он исчез за придорожной рощицей деревьев, была вспышка Тодда Стрикленда, через открытую дверь кабины, цепляющегося за петлю в потолке, в то время как остальная часть его была в воздухе, молотя ногами.

Теперь он был один.

Но у него все еще была работа, которую нужно было выполнить.

Гнев и адреналин подпитывали его в равной мере, когда он снова уперся ногами в заднюю часть грузовика и оттолкнулся, завернув за угол и приземлившись на сталь колесной колодки. Грузовик вильнул влево и вправо, пытаясь сбросить его, но он крепко обмотал ремень вокруг левого кулака.

Не раздумывая, он отпустил другую руку, расстегнул молнию на куртке настолько, чтобы достать "Глок", и высунулся так далеко, как только осмелился, чтобы создать себе цель покрупнее, целясь в переднее колесо.

Он выстрелил один раз. Звук выстрела был приглушен ветром и ревом двигателя грузовика, но искры, вылетевшие из переднего колеса, хорошо подсказали ему, что он промахнулся.

Твоя цель - двигаться влево, напомнил он себе. Он снова прицелился, компенсируя свое ранение. Краем глаза он снова заметил движение из пассажирского окна кабины грузовика - короткий пулемет, а вместе с ним крошечную кисть.

Слишком миниатюрный, подумал он, чтобы принадлежать рыжеволосой женщине. Но у него не было времени разглядеть его владельца. Он сосредоточился и снова прицелился; если он не попадет в цель на этот раз, его разнесет в клочья пулеметной очередью в следующие несколько секунд.

Второй оглушительный хлопок "Глока" попал в цель. Лопнула передняя шина; грузовик свернул вправо. Автомат выпал из крошечной руки, которая его держала. Зеро держался так крепко, как только мог, пока грузовик съезжал с дороги, съезжая с небольшой насыпи со скоростью около восьмидесяти миль в час.

Каждый отскок шин от выбоин на земле приводил к тому, что он больно ударялся об алюминиевый борт. Он сильно оступился на руле и вскрикнул от боли, когда весь вес его тела навалился на ремень, раздробив ему руку.

Ему пришлось отпустить.

Он позволил "Глоку" упасть на траву, когда потянулся за ремешком и снял его с кулака. Затем он поставил ногу на борт грузовика и наполовину упал, наполовину отпрыгнул. Он сильно ударился спиной о землю и перекатился по ней, перевернувшись два с половиной раза, прежде чем остановиться на животе, тяжело дыша.

Грузовик продолжал ехать. Несмотря на пробитую шину и отсутствие дороги, водитель, казалось, намеревался попытаться восстановить контроль. Он яростно подпрыгивал на поле, неуверенно отклоняясь. Зеркало заднего вида отлетело от дерева. Зеро прищурился; впереди было что-то белое. Виниловый забор - это дом. Жилой район.

Грузовик проломил забор, как будто тот был сделан из бумаги, и врезался в дуб с другой стороны в результате столкновения с такой силой, что задние шины оторвались от земли.

Затем, наконец, наступила тишина.

Зеро поднялся на ноги, застонав от боли. У него болели руки и плечи. Синяк вокруг его левой руки от ремня уже становился фиолетовым. Он был уверен, что у него будет еще много синяков, которые он обнаружит позже после падения с грузовика. Но все же у него была работа, которую нужно было выполнять.

Он направился в сторону грузовика, продираясь сквозь желтые сорняки высотой в два фута, но так же внезапно остановился. Всего за последние две минуты он несколько раз безрассудно рисковал. Какой смысл было бросаться в еще один?

Вместо этого он повесил AR-15 за спину. Он опустился на колени, более чем наполовину скрывшись за сорняками, и поднес приклад винтовки к плечу. По его оценкам, грузовик остановился примерно в сорока ярдах от того места, где он приземлился. Легкий выстрел.

В оптический прицел не было видно никакого движения, за исключением дыма, струящегося из-под капота. Он ждал и наблюдал, как вдалеке завыли сирены, становясь все громче.

Затем дверь со стороны водителя дважды стукнула. Через несколько секунд дверь открылась, и из кабины выпала женщина. Нет, не женщина — the woman. У нее были огненно-рыжие волосы и светлая кожа, и она приземлилась в траву на четвереньки, кашляя.

Зеро изучал ее через оптический прицел. Она была одета во все черное, без макияжа, с простыми чертами лица. Если бы не ее яркие волосы, она могла бы легко смешаться с любой толпой. На одной стороне ее лица была кровь, но она, похоже, серьезно не пострадала. Это была женщина, которую они искали. Он не сомневался в этом. Выстрел был бы легким; несмертельным. Рани ее в плечо или осторожно ударь в бедро, избегая бедренной кости.…

Но затем женщина встала. Она повернулась обратно к такси и протянула руки. Как будто она кого-то подзывала. Зеро вспомнил пассажира грузовика, того, кто стрелял из РПГ по вертолету; того, кто чуть не разорвал его в клочья пулеметной очередью.

Крошечные ручки высунулись из кабины. Женщина шагнула вперед, вытаскивая своего пассажира из-под обломков.

Это был ребенок.

Это была маленькая девочка, одетая в джинсы и синюю толстовку с капюшоном.

Зеро наблюдал через оптический прицел, как рыжеволосая женщина баюкала девочку на руках, как мать свое уставшее дитя в конце долгого дня.

У него все еще был шанс. Он мог ударить женщину по ноге. Девушка падала, но ничего такого ужасного, как столкновение, в котором она только что побывала. Его палец был на спусковом крючке. Это просто потребовало бы усилий…

Воспоминание нахлынуло на его голову, мощное и навязчивое.

Вы в Боснии.

На втором этаже того, что раньше было чьим-то домом, давно разрушенным бомбами.

Вы лежите на животе, ствол винтовки едва выступает между битыми кирпичами, когда вы смотрите в оптический прицел. Ожидание. Пациент.

Ваша цель поворачивает за угол в четырех кварталах к северу. Он идет домой один. Глаза опущены на землю. У тебя есть шанс—

Подождите. Его лицо загорается, когда он замечает что-то на земле и наклоняется, чтобы поднять это. Это блестяще. Кусок металла - возможно, монета. Он выглядит довольным, когда засовывает его в карман.

У тебя есть шанс.

Из вашего инструктажа вы знаете, что ему девять лет.

Ваш палец нажимает на спусковой крючок. Ты делаешь свой выстрел…

Зеро втянул в себя воздух, отступая от прицела, когда он вынырнул из воспоминаний. Нет — это было больше похоже на опыт, чем на воспоминание. Опыт, который у него был.

Я ... я убил ребенка?

Он бы не стал. Он не мог. Его взгляд скользил взад и вперед по высокой желтой траве, ища ответ, которого не было в сорняках. Роется в памяти в поисках каких-либо указаний на то, что это была ложь, одна из выдумок, о которых предупреждал его Гайер. Но он не нашел ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть реальность этого.

Он увидел только мальчика в грязи, когда одиночный выстрел эхом отразился от крыш.

Русский. Внезапно он вспомнил, где он был, что он должен был делать. Он снова посмотрел в оптический прицел и осмотрел сцену с дымящимся грузовиком, разрушенным забором, поврежденным дубом.

Они ушли. В те моменты, когда воспоминания отвлекали его, они исчезали.

Зеро позволил AR-15 упасть на землю. Он потер виски, как будто мог что-то из них вытянуть. Это было реально? Он убил мальчика? И если это было реально, почему это не вернулось вместе с остальными его воспоминаниями?

Было ли это чем-то, что он подавлял, похороненный так глубоко в стыде и позоре, что потребовался еще один ребенок под прицелом, чтобы вернуть это обратно?

“Кент!” Он обернулся на звук голоса Марии и увидел, как она, слегка прихрамывая, спешит к нему через высокие сорняки. “Ты в порядке?”

“Со мной все будет в порядке”, - сказал он ей, когда она подошла к нему. “У тебя течет кровь”.

“Это выглядит хуже, чем есть на самом деле”. На ее бедре была узкая кровавая рана, а штанина джинсов была пропитана темным. “Ничего жизненно важного, я обещаю”.

Стрикленд подбежал к ней сзади. У него была пара ссадин на шее, но в остальном все выглядело нормально — вероятно, благодаря тому, что он был в воздухе, когда упал вертолет. “Ты уронил это”, - сказал он, протягивая "Глок".

“Спасибо”. Зеро спрятал его в карман пиджака. “Пилот?”

“Сломана рука, возможно, сотрясение мозга, но он будет жить”, - быстро сказала Мария. Она посмотрела мимо него, на разбитый грузовик. “Ты кого-нибудь видел?”

“Я сделал. Женщина — рыжеволосая — она была за рулем. И вы не поверите в это, но… у нее с собой ребенок.”

“Ребенок?” Мария непонимающе повторила.

“Маленькая девочка, не больше одиннадцати или двенадцати”. Затем он тихо добавил: “Они ускользнули”.

Мария взглянула на AR-15, лежащий в траве у его ног, но ничего не сказала. Если бы в деле был замешан ребенок, он знал, что она тоже не смогла бы выстрелить.

“Я немедленно объявлю тревогу”, - сказала она. “Они не могли уйти далеко. Вы двое проверьте заднюю часть грузовика — тщательно. Если у нас будет их оружие, это все равно победа ”.

Пока она разговаривала по телефону с полицией штата, чтобы организовать ловушку, Зеро и Стрикленд преодолели расстояние между ними и обломками. Но у него уже было неприятное предчувствие от того, что они найдут.

Стрикленд прицелился в него из AR-15, в то время как Зеро поднял заднюю дверь, с грохотом подняв ее к потолку.

Как он и подозревал, она была совершенно пуста.

“Я не понимаю”, - сказал Стрикленд, опуская винтовку. “Это была приманка?”

“Не обязательно”, - пробормотал Зеро. Это, безусловно, было отвлекающим маневром - но и нечто большее.

Они хотели, чтобы мы нашли этот грузовик.

Это было частью их головных игр.

Они хотели, чтобы мы использовали наш интеллект, наши ресурсы, наши лучшие технологии ... и все равно вернулись с пустыми руками.

Единственное, чего он не мог понять, была рыжеволосая женщина. Она была, в буквальном смысле, лицом операции. Казалось, она не могла не показать себя. Почему они хотели, чтобы она была так заметна?

И почему у нее был ребенок?

Он посмотрел вниз и заметил, что его руки слегка дрожат. Он рассовал их по карманам, когда они возвращались к Марии, чтобы сообщить ей плохие новости. Она все еще разговаривала по телефону, устанавливая параметры для поиска женщины, но, как и грузовик, он уже знал, что искать там будет нечего.

Женщина и девочка. Ультразвуковое оружие. Необъяснимая потеря его навыков. А теперь всплыло воспоминание об убийстве.

В очередной раз Зеро обнаружил, что у него осталось слишком много вопросов и нет ответов.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


“Нам действительно нужно делать это сейчас?” Спросила Сара, неловко ерзая на стуле.

“Боюсь, что так”. Женщина, сидящая напротив нее, тепло улыбнулась. “Это то, что мы называем вступительным собеседованием, и важно, чтобы мы провели его как можно скорее после вашего поступления. То, что вы вошли в эти двери, означало, что вы готовы к лечению; мы хотим, чтобы вы были честны и открыты с нами о причинах вашего прихода сюда ”.

Ее отец был прав в одном; реабилитационный центр "Сисайд Хаус" был милым местом, хотя и не походил ни на какой дом. Это было квадратное здание в современном стиле, выполненное в бежевых и нежно-коричневых тонах, с множеством окон и световых люков и двумя небольшими зданиями на окраине, к которым ведут крытые дамбы. Они были всего в нескольких кварталах от пляжа; Сара чувствовала запах соли в воздухе.

Майя оставалась с ней достаточно долго, чтобы заполнить документы на поступление, а затем они долго обнимались, а затем ее сестра ушла, отправившись обратно в Нью-Йорк. Женщина-администратор с добрым лицом провела для нее небольшую экскурсию и показала, где она остановится, который был очень похож на номер в любом мало-мальски приличном отеле.

Теперь она сидела в кабинете доктора Мэвис Грин, афроамериканки, на вид Саре было около пятидесяти, на ней было маленькое распятие и брючный костюм, они сидели друг напротив друга в одинаковых коричневых креслах. Между ними не было стола; он был придвинут к дальней стене, потому что, как объяснил доктор Грин, “В Сисайд Хаусе между вами и мной нет барьеров”.

Доктор Грин скрестила ноги и положила блокнот на колено. “Сара, я просто задам тебе несколько вопросов о себе, на некоторые из которых ты, возможно, уже ответила при поступлении, но, пожалуйста, побалуй меня”. Она снова улыбнулась.

Сара могла представить, что некоторые люди могли бы увидеть теплоту в этой улыбке, но она подумала, что это выглядит фальшиво. Неискренен. Осуждающий.

“Сколько тебе лет, Сара?”

“Мне шестнадцать”.

“Шестнадцать”, - тихо повторил доктор Грин. “И я понимаю, что ты эмансипирован. Когда это произошло?”

“О… полтора года назад, я думаю. Два лета назад.”

“Два лета назад”. Врач, или клинический психолог, или как она там представилась, Сара не могла точно вспомнить, делала заметки в своем блокноте после каждого вопроса. “Так тебе было всего четырнадцать в то время?”

“Пятнадцать. У меня только что был день рождения. Это летом.”

“Летом”, - пробормотал доктор Грин.

“Простите, не могли бы вы… ты можешь перестать это делать?” Сара резко сказала. “Повторение?”

Доктор улыбнулся. “Я прошу прощения. Это техника, называемая ‘эхо’. Они учат терапевтов и медицинских работников повторять последние несколько слов ответа, чтобы пациент понял, что мы уделяем ему внимание ”.

“Держу пари, некоторых из них это довольно раздражает”, - категорично сказала она. Она не пыталась быть открыто враждебной. Просто все в этом месте казалось ... сфабрикованным. Вынужден. Надуманный. Это было похоже на иллюзию, созданную для того, чтобы успокоить людей, которые пытались убежать от своих реальных проблем.

Доктор Грин просто усмехнулся. “Я сделаю все возможное, чтобы обуздать это”. Она сверилась со своими заметками, а затем спросила: “Сара, ты можешь рассказать мне о природе твоего освобождения? Я полагаю, это была размолвка с семьей?”

Она кивнула. “Да. Мой отец.”

“Я понимаю, что о таких вещах может быть очень трудно говорить. Не могли бы вы поделиться со мной тем, что произошло между вами?”

Сара прикусила губу. Что она должна была сказать? Мой отец был причиной убийства моей мамы. Он знал, кто ее убил, и скрыл это от нас. Он позволил ее убийце разгуливать на свободе.

“Нет”, - сказала она вместо этого. “Я действительно не хочу говорить об этом”.

Доктор Грин медленно кивнул. “Это прекрасно. У нас будет много времени вместе. Вы можете ждать столько, сколько вам нужно. Однако… Мне действительно нужно задать еще один сложный вопрос. Все, что мне нужно знать, это имела ли размолвка с твоим отцом какое—либо отношение к насилию; то есть эмоциональному, физическому, сексуальному ...

“Нет!” Сара выпалила. “Нет. Не было никакого насилия. Это было ... ” Она была уверена, что эта женщина не отступит без какого-либо ответа. “Послушай, моя мама умерла некоторое время назад. Почти четыре года назад. И мой отец, он ... он солгал мне и моей сестре о том, как это произошло. Он думал, что защищает нас ”.

“Но когда вы узнали правду, вы не почувствовали себя защищенным”, - предположил доктор Грин. “Ты чувствовал злость. Преданный.”

“Да”.

“Ты чувствовал, что больше не можешь ему доверять”.

“Да”. Боже, в чем состоит степень этой женщины? Сара кисло подумала. Очевидные ответы?

Она снова сверкнула своей улыбкой. “Давайте двигаться дальше. Я понимаю, что вы здесь из-за злоупотребления психоактивными веществами, в первую очередь успокаивающими препаратами и кокаином. Когда это началось?”

Она покачала головой. “Я не совсем уверен. Может быть, год назад? Это включалось и выключалось. Я пытался остановиться кучу раз.”

“Но это тяжело. Вот почему ты здесь.” Доктор нацарапал несколько заметок. “Я также вижу здесь, что ты чист уже месяц, и это потрясающе. И все же тебя бы здесь не было, если бы ты верил, что не вернешься к этому ”.

Еще раз вызываю доктора Очевидность. Но Сара ничего не сказала.

“Сара, мне кажется, что твоя зависимость — как и у многих людей в твоей ситуации - это средство побега. Я думаю, что лучший способ начать твое лечение - это решить проблемы с твоими матерью и отцом, а также напомнить тебе о том, что приносит тебе радость. Я не думаю, что вам нужны наркотики так сильно, как вам нужно что-то для себя, что-то, что заставляет вас хотеть просыпаться каждое утро и встречать каждый день в полной мере. Итак, я хотел бы вернуться немного дальше, к тому, что было до появления ваших привычек. Должно быть, в вашей жизни было что-то, что много значило для вас; какая-то мечта, стремление, цель… Можете ли вы придумать что-нибудь подобное для меня?”

Сара пожала плечами, уставившись на клетчатый узор на ковре. Что у нее было? Единственное, о чем она могла думать до того, как все это случилось, была ее семья. Подождите, это было не совсем так. До своего освобождения, даже до того, как она узнала, кем на самом деле был ее отец, она хотела быть художницей.

“Моя мама, ” тихо сказала она, “ раньше реставрировала картины для музея. Она была действительно артистичной. Думаю, я перенял это у нее. Раньше я много рисовал и раскрашивал.”

“Раньше вы рисовали”, - повторил доктор Грин. Затем она улыбнулась и сказала: “Прости, сила привычки. Но я думаю, что это отличное место для начала. У нас здесь есть полностью укомплектованный художественный зал, где есть практически все, что вам может понадобиться. Вы можете использовать его в любое время.”

“Отлично”.

“Ну”. Доктор Грин взглянула на часы. “Я думаю, на сегодня этого достаточно. Становится поздно, но мы не вводим здесь комендантский час. Здесь есть комната отдыха с несколькими играми, телевизором и несколькими компьютерами.”

Верно. Администратор, который проводил для нее экскурсию, упомянул телевизор и компьютеры. Их сеть Wi-Fi и кабель были заблокированы; не только для порнографии и тому подобного, но и для социальных сетей, определенных новостных сайтов, всего, что, по их мнению, могло спровоцировать их пациентов на деструктивное поведение.

“Спасибо, но я очень устала”, - сказала ей Сара, вставая. “Думаю, я просто вернусь в свою комнату”.

Доктор Грин улыбнулся и пожал ей руку. “Хорошо, Сара. Спасибо, что встретились со мной. Я продолжу с вами через пару дней — и я действительно надеюсь увидеть некоторые из ваших работ ”.

“Да”, - пробормотала Сара, направляясь к двери. “Возможно”.

Она вышла из кабинета доктора Грин и направилась по коридору. Он был ярко освещен, но устрашающе пуст и так же тих. Она поинтересовалась, разрешили ли другим пациентам — или “гостям”, как их назвал администратор, — отправиться домой к своим семьям на праздник.

Это было уместно; на самом деле она была так одинока, как чувствовала.

Это была ошибка. Всего несколько минут в офисе с доктором Грином показали ей это. Она могла видеть, как некоторых людей может успокоить улыбка доктора или как успокаивают ее слова и тон голоса. Но Сара просто сочла ее подхалимом — слово, которое она не осознавала, что переняла у Майи, пока не подумала об этом.

Эти люди не смогли ей помочь. Они пытались проанализировать ее, заставить открыться с помощью своих сеансов терапии и техник. Но она не могла открыться им. Что бы она сказала — что ее мать была убита агентом ЦРУ? Что ее отец годами лгал о своей личности? Что она постоянно уставала и с трудом засыпала, потому что у нее все еще были ночные кошмары о похищении и торговле людьми?

Она не могла быть честной с ними, что было оплошностью не только с ее стороны, но и со стороны ее отца и Майи. Без честности любая терапия — и, как следствие, все это место — была пустой тратой времени.

Что ж, подумала она, возможно, это не совсем пустая трата времени. Доктор Грин был прав в одном: ей нужно было примириться со смертью своей матери и проблемами, которые у нее все еще были с отцом, если она собиралась оставаться чистой.

Но вы можете сделать это самостоятельно. Тебе не нужно это место. Вам просто нужен был толчок в правильном направлении, и вы его получили.

Ты знаешь, что тебе нужно сделать. И что доктор Грин не может помочь вам сделать это.

Сара направилась в заднюю часть здания, где находились комнаты для гостей, что означало, что она должна была пройти по коридору, который вел к главному входу в заведение. Она вгляделась в его длину, мимо приемной комиссии, мимо стойки регистрации, к раздвижным стеклянным дверям, которые вели в быстро темнеющий вечер. Там был мужчина, пожилой мужчина в блейзере и галстуке, сидевший возле дверей и тыкавший в экран мобильного телефона. Он не был охранником; он был просто там, чтобы наблюдать за приходами и уходами и сообщать о них администраторам, если это необходимо.

Ничто юридически не удерживало Сару здесь. Как упоминал ее отец, она была эмансипирована, поэтому могла уйти в любое время, когда хотела. Но человек у дверей увидит ее, и он сообщит об этом, и они позвонят ее отцу - который, если он все еще не там, чем бы он там ни занимался, придет за ней снова.

Она не могла допустить этого, по той же причине, по которой она не могла просто позвонить своему отцу и высказать свои опасения. Он попытался бы заставить ее остаться. Нет, ей нужно было выбраться из этого места таким образом, чтобы они сначала не заметили, что она ушла. Майя оставила ей пятьдесят долларов наличными на всякий случай. Этого должно быть достаточно, чтобы сесть на автобус обратно в Бетесду, прикинула она. Если бы она смогла сбежать незамеченной и могла бы дать себе трехчасовую фору, она смогла бы вернуться домой и поговорить со своим отцом лично. Убеди его, что это неподходящее место для нее.

Ей просто нужно было придумать способ выбраться, который дал бы ей достаточно времени, чтобы сделать это, прежде чем кто-нибудь узнает, что она ушла.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


Зеро не утешался тем фактом, что он был прав. Полиции не удалось найти рыжеволосую женщину и маленькую девочку с ней после аварии грузовика. Они расширили свою сеть и продолжали поиски даже с наступлением ночи, но он знал, что искать будет нечего. К настоящему времени она уже давно ушла, скорее всего, на встречу с другими членами своей группы, где бы ни хранилось ультразвуковое оружие.

И это была его вина, что она сбежала. Он держал ее на прицеле, но потерпел неудачу.

Теперь он сидел один в конференц-зале полицейского управления штата Иллинойс рядом с I-55, всего в нескольких милях к северу от того места, где он потерпел неудачу. Он уставился вдаль под гудящее жужжание флуоресцентных ламп.

Вероятно, придется жестоко поплатиться за сбитый вертолет, разрушенный блокпост, грузовик, врезавшийся в жилой двор. Последовали бы жесткие расспросы о том, как они могли потерпеть неудачу, как они поддались на отвлекающий маневр.

Но Зеро ни о чем таком не думал. Он думал о боснийском мальчике, которого видел в перекрестии прицела, в своей памяти. Он думал о мальчике, которого убил.

Как бы он ни пытался убедить себя, что это было нереально, что это не могло быть реальным без каких-либо подтверждений, он просто чувствовал это. Память вернулась, как будто он действительно был там; он почувствовал едкий запах дыма в воздухе. Он увидел искреннюю улыбку мальчика, когда тот нашел монету на земле за мгновение до его убийства.

Убийство. С таким же успехом он мог бы назвать это тем, чем оно было. Не убийство; это было убийство.

И он не мог перестать прокручивать это снова и снова в своей голове.

Он услышал, как открылась дверь конференц-зала, но не поднимал глаз, пока не услышал тихий голос Марии: “Привет. У меня для тебя это. ” Она поставила на стол белую коробку с едой навынос. “Chicken lo mein. Тебе нужно что-нибудь съесть.”

“Спасибо”, - пробормотал он. “Но я не голоден”.

Что, если это воспоминание было чем-то, что мое подсознание боролось за то, чтобы запереть подальше? он задумался. Возможно, даже до подавителя памяти. Что, если это был мой собственный ментальный блок, а не искусственный?

“... из АНБ или нашей технической команды”, - говорила Мария.

Зеро несколько раз моргнул и попытался выбраться из собственной головы. Он едва осознал, что она говорит. “Простите, что?”

Она нахмурилась, глядя на него. “Я просто сказал, что мы не получили никакой новой информации или зацепок от АНБ или нашей технической команды. Поскольку мы знаем, что женщина была здесь, мы сузили параметры поиска OMNI до региона из четырех штатов, окружающих Иллинойс. Мы можем только надеяться, что она попытается связаться со своей командой или своими людьми ...”

“Она не будет”. Зеро покачал головой. “Они сыграли с нами, и это сработало. Она не позволит нам так легко найти ее снова.”

Мария тяжело вздохнула. “Я просто не понимаю. В чем был смысл этого? Другого нападения не было — не то чтобы я хотел , чтобы оно было. Но в приманке нет смысла, если нет чего-то другого, от чего нас можно отвлечь.”

“Потому что дело было не в этом”, - просто сказал Зеро. “Это была не приманка. Это было послание.”

“О? Тогда в чем заключалось послание?”

“Что они взяли верх над нами”.

Мария усмехнулась. “Ты в их головах? Ты внезапно их понял?”

“Лучше, чем ты делаешь, да”.

Он знал, как это звучит, и ожидал, что она огрызнется на него в ответ, разозлится. Но вместо этого она просто села рядом с ним и положила руку ему на плечо. “Я так же расстроена этим, как и ты”, - тихо сказала она.

Я сомневаюсь в этом.

“Но мы собираемся их найти”.

Какая возможная причина могла у меня быть для убийства ребенка? Он не был тем человеком. Он не был похож на Джона Уотсона, человека, который убил жену Зеро просто потому, что ему приказало ЦРУ.

Дверь в конференц-зал снова открылась, и Стрикленд просунул голову внутрь. “Йоханссон”, - сказал он. “Могу я одолжить тебя на минутку?”

“Конечно”. Она слегка сжала руку Зеро. “Съешь что-нибудь”, - сказала она ему. “Мы отправимся, как только получим направление”.

Но он едва расслышал ее слова. Он думал о том, кто еще мог знать об этой новой тени его прошлого, к кому он мог обратиться за ответами. И он думал, что уже знает — тот самый человек, с которым он только что разговаривал.

Мария знала о нем больше, чем кто-либо другой — возможно, больше, чем он знал о себе. Если за ним стояла тьма, больше тьмы, чем он осознавал, она была бы наиболее вероятным человеком, который знал об этом.

Но если это то, о чем я не хотел сам вспоминать, могу ли я доверять ей, что она скажет мне правду?


*


Мария закрыла за собой дверь конференц-зала, оставив Кента наедине с его мыслями. Она беспокоилась о нем; он казался не в себе. Она была в ярости, когда обнаружила, что грузовик пуст, но Кент был странно спокоен. Обычно в подобной операции он был бы таким же нетерпеливым и непреклонным, как и она, в поиске этих людей, если не больше. Но теперь…

“Что это?” - спросила она Стрикленда сквозь шум полицейских, работающих над поиском рыжеволосой русской женщины.

Тодд бросил взгляд через ее плечо. “С ним все в порядке?”

“Да. Я имею в виду… Я не знаю. Если честно, он кажется немного ошеломленным ”, - призналась она. “Возможно, это была авария. Я сказал ему, что ему следует провериться, но он отказался ...”

“Я не думаю, что это все”. Взгляд Стрикленда метнулся влево. Он знал что-то, чего не говорил ей.

“Объяснить?” - коротко спросила она.

“Он просто странно себя ведет”. Тодд нерешительно вздохнул. “Там, в лаборатории Биксби, когда мы готовились, он держал "Глок" в одной руке, а магазин в другой ... И я клянусь, если бы я не знал ничего лучше, он понятия не имел, что с ним делать ”.

Мария не смогла сдержаться; у нее вырвался короткий смешок. Это была абсурдная идея. “Ты шутишь, да? Он заряжал пистолет тысячу раз.”

“Я знаю. Именно так я думал в то время. Но затем в Вегасе произошло нечто большее. Он осматривал себя, как будто что-то забыл.” На равнодушный взгляд Марии он быстро добавил: “Я знаю, что это звучит не очень. Но вы видели, что произошло с грузовиком и рыжеволосой женщиной. На таком расстоянии? Он мог легко сделать этот выстрел, Мария.”

“Там был ребенок”, - возразила она. “Я бы не стал пытаться сделать этот снимок. Не с ребенком на пути. Ты бы стал?”

“Я не знаю. Может быть, и нет ”, - тихо признал Стрикленд. “Я просто рассказываю вам, что я видел”.

Марии пришлось признать, что Кент был сам на себя не похож, но в то же время она должна была признать, что это было его первое возвращение в поле, в официальном качестве, за долгое время. Он был на грани восстановления отношений со своими дочерьми, когда его отстранили. Несомненно, у него на уме было многое, не только эти атаки.

“Ты поэтому хотел поговорить со мной?” - спросила она.

“Нет, есть кое-что еще. Полицейские штата конфисковали разбившийся грузовик с продуктами и провели тщательный обыск. Они нашли это.” Он вытащил что—то из кармана куртки - раскладной телефон старой модели.

Мария нахмурилась, когда взяла его. “Вы двое не нашли это, когда обыскивали грузовик?”

“Он проскользнул между подушками водительского сиденья”, - сказал Стрикленд. “Для доступа к нему нет пароля, но я ничего не смог разобрать. Я не читаю по-русски.”

Мария открыла его, и экран засветился, показывая, что осталось около двадцати пяти процентов заряда батареи. Телефон действительно был на кириллице и, несомненно, одноразовый; цифровой экран даже не был цветным.

Сначала она проверила контакты, но там ничего не было. Тем не менее, журнал вызовов выдал несколько результатов; номера, не связанные ни с какими именами, самый последний из которых был датирован более чем двадцатью четырьмя часами ранее. Она была права; эти люди не подходили к телефонам с момента нападения в Канзасе.

Но все равно, это было нечто. Больше,чем что-то. Это было лучшее, на что она могла надеяться в данных обстоятельствах. Затем она открыла текстовые сообщения, и от того, что она там прочитала, у нее пересохло в горле.

Была только одна ветка сообщений, короткая и односторонняя, отправленная с не связанного номера, который, должно быть, был другим отправителем. Там было три сообщения на русском:

Избавься от грузовика.

Таймс-сквер.

Мы будем ждать.

“Боже”, - пробормотала она, смесь тревоги и возбуждения нарастала. “Мы только что сорвали чертов джекпот. У нас есть номера телефонов и текстовое сообщение, в котором говорится, что их следующая цель - Таймс-сквер. ”

“Или это было оставлено там намеренно”. Ни один из них не слышал, как позади них открылась дверь конференц-зала, но внезапно в дверном проеме появился Кент. “Телефон с такой информацией на нем был просто оставлен, без блокировки экрана или пароля?”

“Мы не можем делать поспешных выводов такого рода”, - возразила Мария. “Эта женщина разбила грузовик и выбралась оттуда в спешке, с ребенком на буксире. Вполне возможно, что она оставила его случайно —”

“Мы должны были найти тот грузовик”, - возразил Кент. “Они хотели, чтобы мы увидели ту женщину. И, следуя этой логике, они хотели, чтобы мы нашли телефон ”.

“Вы должны признать, ” нерешительно сказал Стрикленд, “ это действительно кажется немного чересчур случайным”.

Мария усмехнулась. Она не могла поверить в то, что слышала — причем от них обоих, не меньше. “Не имеет значения, насколько это может быть случайным или что мы должны были найти”. Она помахала телефоном перед их лицами. “У нас есть номера телефонов и сообщение, в котором говорится, что их следующая атака будет в центре Нью-Йорка. Мне не нужно говорить кому-либо из вас, с какими последствиями мы могли бы иметь дело. Нам нужно двигаться дальше, и сейчас ”.

Кент только покачал головой. “Я не думаю, что это правильный ход”.

“Тогда что же?” - парировала она. “Ты хочешь остаться здесь, надеясь, что копы найдут эту женщину до того, как она проедет половину страны?” Она понизила голос почти до шепота и добавила: “Я не знаю, что с тобой происходит, но мне нужно, чтобы ты пришел в себя и сосредоточился, хорошо? Ты не хуже меня знаешь, что мы не можем это игнорировать. Мы должны идти, и мы должны связаться с нужными людьми, прямо сейчас ”.

Кент больше не спорил. Он даже не встретился с ней взглядом. Он просто кивнул.

“Хватай свои вещи, мы возвращаемся к самолету”, - проинструктировала она. “Я попрошу Биксби отследить телефонные номера оттуда, и мы предупредим директора Шоу и президента и посмотрим, как они хотят с этим справиться”.

"Таймс-сквер", - подумала она, когда Стрикленд и Кент разделились, чтобы забрать свое снаряжение. Инцидент там был бы в тысячу раз хуже, чем нападение на Среднем Западе в любой конкретный день. И странное нежелание Кента действовать в соответствии с этим было почти таким же тревожным. Это было совсем на него не похоже.

Возможно, Тодд был прав, и с его головой творилось что-то похуже, чем она думала. Очевидно, какой-то демон завладел его разумом. Но она не могла беспокоиться о нем и безопасности невинных людей одновременно. Кто—то должен был взять верх - и это означало, что Кенту придется позаботиться о себе самому.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


Президент Ратледж мерил шагами коридор Западного крыла, его черные ботинки с острыми носками едва ли производили звук на невероятно чистом ковре. Он все еще чувствовал себя странно, живя в Белом доме; часто он казался ему скорее музеем, чем домом, и в такие моменты, как этот, он чувствовал себя ужасно не в своей тарелке.

Он больше не мог сидеть в Овальном кабинете, или в Ситуационной комнате, или даже в своей спальне — не то чтобы ему удалось хоть немного поспать той ночью. Его главный агент, человек по имени (достаточно забавно) Рузвельт даже предложил перевести Ратледжа в более безопасное место, пока не будут найдены оружие и люди, стоящие за ним. Но он отказался.

Он никуда не собирался. Нет, пока у него не было ответов. Нет, пока у него не будут результаты. Ему нужны были хорошие новости. Ему нужно было…

Мне нужно прекратить слежку.

Он остановился и повернулся на каблуках лицом к двум агентам секретной службы, которые следовали за ним на расстоянии примерно пяти ярдов. “Парни”. Он улыбнулся так дружелюбно, как только мог. “Я знаю, что это твоя работа, но я никуда не уйду. Мне просто нужно было размять ноги. Думаешь, ты мог бы оставить меня в покое?”

Каждый из двух агентов стоически кивнул. “Да, сэр. Конечно.”

“Спасибо”. Они вдвоем быстро прошли по коридору и заняли позицию в дальнем конце, откуда все еще могли видеть его и действовать в случае необходимости.

А Ратледж ходил взад и вперед. Несмотря на всю предполагаемую власть, которой обладал президент, в данный момент он чувствовал себя довольно бессильным. Ультразвуковое оружие все еще было где-то там. Люди были сбиты с толку. СМИ строили догадки. Ответы должен был дать он, но он был непреклонен в том, чтобы держать это в секрете как можно дольше, чтобы избежать паники. И пока все это происходило, Табби Халперн пыталась организовать специальную сессию Конгресса на следующий день, чтобы проголосовать за вице-президента.

Здесь никогда не бывает скучно. Он пропустил скучные моменты.

Ратлидж дошел до конца коридора и на мгновение задумался о том, чтобы броситься за угол. Не покидая Белый дом, но убегая от своей охраны, найдя место, где он мог бы по-настоящему побыть один, пусть даже ненадолго.

Убегает и прячется. Он чуть не рассмеялся над собой. Вы думаете о том, чтобы убежать и спрятаться.

Вместо этого он развернулся, чтобы пойти в другую сторону — и почти налетел головой на одного из агентов Секретной службы. Разве он только что не попросил их дать ему передышку?

“Мне жаль, сэр”. Агент что-то протянул ему. Мобильный телефон. “Тебе звонят. Директор ЦРУ Шоу на линии.”

“О”. Ратлидж похлопал себя по карманам; он оставил свой телефон в Овальном кабинете. “Верно. Спасибо вам.”

“Не хотели бы вы поговорить об этом в офисе, сэр?”

“Нет. Это прекрасно ”. Пожалуйста, будьте хорошими новостями. Он взял телефон, и агент послушно отступил, когда Ратлидж поднес его к уху. “Режиссер Шоу? Это Ратледж.”

“Добрый вечер, господин президент”, - быстро и категорично сказал Шоу. “Наметилось развитие событий”.

Ратлидж едва не вздохнул вслух. “Развитие событий” редко было хорошей новостью.

“Я подключил к нам заместителя директора Йоханссона”, - продолжил Шоу. “Я позволю ей объяснить, что происходит”.

“Спасибо вам, режиссер Шоу”, - сказала Йоханссон. Ее голос звучал несколько отстраненно и металлически. “Господин Президент, я постараюсь быть кратким. Мы обнаружили грузовик и одного из преступников, но ей удалось ускользнуть от нас — ”

“Она?” Ратлидж не мог не спросить. Он этого не ожидал.

“Да, сэр. Оружия на борту тоже не было. Но мы нашли мобильный телефон, а на нем обмен текстовыми сообщениями на русском языке, который предполагает, что их местом встречи и, вполне возможно, их следующей целью является Таймс-сквер. ”

На этот раз президент действительно громко вздохнул, воздух вырвался из него, как будто его выдавили. “Таймс-сквер. Иисус. Известно ли нам что-нибудь еще?”

“Боюсь, что нет”, - сказал Йоханссон. “У нас нет временных рамок или более конкретного места. Мы сейчас в пути на реактивном самолете, расчетное время прибытия до Ла Гуардии около восьмидесяти восьми минут. Но в сложившихся обстоятельствах я вынужден посоветовать эвакуацию ”.

Эвакуировать Таймс-сквер? Накануне большого праздника? Он представил, что в тот момент большинство жителей Нью-Йорка были объедены едой или наполовину пьяны от вина… Они бы вообще ушли? “Йоханссон, мы говорим о десятках тысяч людей”.

“Нет, сэр”, - поправила она. “Я говорю не только о Таймс-сквер. Я предлагаю эвакуировать остров Манхэттен, по крайней мере, насколько это возможно.”

Ратлидж вытянул руку, опираясь о стену, чтобы не упасть. Должно быть, она пошутила. Он даже не был уверен, что такое возможно с точки зрения логистики. Куда бы они отправились? Сколько времени это займет?

“Если русские всерьез намерены нанести удар по Таймс-сквер, ” продолжила Йоханссон, “ они заметят попытку эвакуации. Это могло бы вдохновить их начать действовать раньше — или передислоцироваться и нанести удар по другой цели в городе ”.

“Что, если мы приведем город в боевую готовность”, - возразил Ратлидж. “Предупреждайте людей о такой возможности, советуйте им оставаться дома ...”

“Это не имеет значения, сэр. Частота, которую использует ультразвуковое оружие, может проходить сквозь стены, стекло и даже сталь.”

Это было слишком. Президент знал, что он должен сделать; он должен созвать экстренное заседание объединенного комитета начальников штабов, чтобы обсудить это, подготовиться к худшему и определить курс действий. Но от этой мысли у него скрутило живот; у него и так было слишком много голосов в ушах. Ему не нужно было бороться с такими, как генерал Крессли, у которого, несомненно, было бы иное мнение о том, как справиться с ситуацией.

“Агент Зеро там с тобой?” - спросил он.

“Я, сэр”, - ответил мужской голос. “Ты на громкой связи, в самолете”.

“Что вы думаете по этому поводу?” Спросил Ратлидж.

Зеро долго молчал, достаточно долго, чтобы президент задался вопросом, не потерял ли он связь. Но затем он наконец сказал: “Я думаю, заместитель директора Йоханссон прав, сэр. Мы не можем игнорировать это, и у нас недостаточно информации, чтобы делать какие-либо предположения. В Лас-Вегасе мы не эвакуировались, потому что у нас было определенное время и место встречи, чтобы помешать им; здесь мы действуем вслепую. Мы даже не знаем их мотивов для нападения ...” Зеро на мгновение замолчал, а затем что-то пробормотал себе под нос.

“Простите?” Спросил Ратлидж.

“Черная пятница”, - сказал Зеро громче. “Черная пятница наступит завтра. Таймс-сквер и прилегающая территория будут забиты людьми ...”

“И большинство из них не ждут до завтра”, - вмешалась Йоханссон. “Многие магазины открывают свои двери сегодня в полночь. Люди, вероятно, уже приходят, чтобы подождать в очередях.”

“Если этим людям будет позволено дождаться своего часа, ” сказал Зеро, “ мы не будем говорить о десятках тысяч, господин Президент. Мы будем говорить о сотнях тысяч.”

Ратлидж не знал, что сказать — кроме того, что Зеро был прав. Он едва ли задумывался о самом большом дне покупок в году или о том факте, что одна только Пятая авеню будет настолько забита охотниками за выгодными покупками, что движение на ней остановится.

“Что мне делать?” - услышал он свой вопрос.

“Эвакуируйтесь”, - твердо сказал Зеро. “Начните с Таймс—сквер - от 42-й улицы до 47-й и от Третьей авеню до седьмой. После этого мы проходим квартал за кварталом или даже район за районом.”

“Мне придется вызвать Национальную гвардию”, - пробормотал Ратлидж. “Предупредите полицию Нью-Йорка”.

“И, возможно, пришло время подключить ФБР”, - добавила Йоханссон. “Нас всего трое. Нам понадобится помощь, если мы собираемся найти этих людей ”.

“Да”, - просто согласился Ратлидж.

“Мы будем там так быстро, как сможем. Делайте звонки, сэр. Мы начнем с этого ”. Йоханссон закончил разговор, но Ратлидж продолжал держать трубку у уха дольше, чем это было необходимо. Наконец, он позволил своей руке медленно упасть вдоль тела. Он чувствовал себя ошеломленным, почти оцепеневшим. Он был уверен, что у него выпадало больше волос на месте.

Ему нужно было позвонить Табби Халперн и попросить ее начать принимать необходимые меры для эвакуации Нью-Йорка. Но мгновение он просто стоял и пытался собраться с мыслями. Стране требовалось руководство — но все, о чем он мог думать, это о своем прежнем рвении уйти в отставку.

Теперь он стоял на пороге того, что вполне могло стать одним из, если не самым крупным террористическим актом на американской земле. Как бы он вошел в учебники истории, если бы позволил этому случиться под его недолгим присмотром? Как бы это выглядело, если бы он сразу после этого подал в отставку? Посадка Джоанны Баркли за письменный стол не была бы воспринята как героический шаг. Это выглядело бы как трусость. Он был бы человеком, который провел тридцать с чем-то дней у власти и сумел позволить русским растоптать их, прежде чем быстро оставить все это позади.

Ратлидж покачал головой, как мокрый пес. Он никогда раньше не был из тех, кто отступает, напомнил он себе, и он пока не собирался уступать давлению позиции. Он набрал номер Табби и задумался, как объяснить, что им нужно эвакуировать более трех миллионов человек с Манхэттена.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ


“Нет, нет, нет”, - ругалась Анджела, размахивая руками, как авиадиспетчер. “Дизайнерские сумки нельзя класть так близко ко входу. Это станет переломным моментом. Мы хотим, чтобы люди заходили в двери и двигались, направляли поток пешеходов ”.

Ее молодая сотрудница, Хлоя, просто моргнула, глядя на нее. Хлое было двадцать три, она была абсолютным вундеркиндом в подборе аксессуаров, но, к сожалению, здравого смысла у нее было примерно столько же, сколько у комнатной мухи.

“Мы создаем здесь переулок”, - мягко объяснила Анджела. “Люди, которые рискуют попасть на Третью авеню в "Черную пятницу", приходят сюда, чтобы найти что-то конкретное, поэтому товары по горячим следам попадают туда.”

“Верно”, - сказала Хлоя. “Конечно. Прости, Анджела.”

“Все в порядке, малыш. Просто сделай это ”.

Анджела отступила назад и вздохнула, пока Хлоя оттаскивала стеллаж от входа. Она хотела бы, чтобы у нее было больше помощи; даже с предложением удвоить время в полтора раза, было не так много людей, готовых потратить несколько часов вечером в День благодарения, чтобы убедиться, что магазин готов к нападению Черной пятницы. В конце концов, они будут в полном составе еще до восхода солнца.

Некоторые из них, как Хлоя, понятия не имели, чего ожидать. Вы не могли, на самом деле; пока не увидели это своими глазами. Но Анджела была на переднем крае большую часть своей жизни, проведя последние двадцать два года в розничной торговле. На самом деле, за исключением одного замечательного года, когда она отдыхала на Ривьера Майя во время каникул, она работала каждую Черную пятницу с тех пор, как была в возрасте Хлои.

И с каждым годом казалось, что они открываются все раньше и раньше, что означало приходить, чтобы завершить установку, пока вкус индейки и клюквенного соуса все еще был у нее на языке. Даже двумя часами ранее, когда она приехала, чтобы открыть магазин, снаружи уже было три женщины, расположившиеся лагерем на складных стульях с одеялами на плечах и пившие какао из термоса.

Нереально, подумала она. Если бы ей не приходилось этим заниматься, она бы ни за что на свете не отважилась выйти на улицу в Черную пятницу.

“Мисси, привет”. Анджела дважды щелкнула пальцами блондинке тридцати с чем-то лет, которая работала в женском отделе. “Помоги Хлое с этими сумочками, хорошо? И я хочу, чтобы шарфы переместили вон туда, поближе к кассам. Предполагается, что зима будет суровой; они станут отличной импульсивной покупкой ”.

“Конечно, босс”.

Босс. Анжела прикусила губу, чтобы согнать улыбку с лица. Это была борьба, доказывающая, что она достойна своего звания, но она его заслужила. Помощник менеджера одного из крупнейших и лучших универмагов Нью—Йорка - возможно, самого лучшего, если она сама может так выразиться. Если все пойдет по плану, однажды она может занять место Тома и управлять всем заведением.

Тогда мне больше не придется быть здесь и заниматься этим, размышляла она. Генеральный менеджер Macy's Том Спитц должен был прибыть к полуночи, когда они откроют свои двери, но в данный момент он все еще был дома со своей семьей.

Анджела скрестила руки на груди, осматриваясь в поисках чего-нибудь неуместного. Ей все еще предстояло разобраться со вторым уровнем магазина, но здесь, сразу за входом, со временем должен был появиться ground zero. Завести людей в двери и должным образом разогнать было неотъемлемой частью—

Внезапно в заднем кармане у нее зажужжал телефон, сопровождаемый таким пронзительным визгом, что Анджела слегка подпрыгнула. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что это экстренное предупреждение. Обычно это означало сообщение о ненастной погоде или, не дай бог, случайное оповещение Amber о пропаже ребенка.

И она была не единственной, кто получил это. С нескольких сторон в почти пустом магазине она услышала визг оповещения, поскольку ее сотрудники тоже получили его.

Анджела достала свой телефон, чтобы проверить его.

Ее лицо расслабилось.

“Какого черта ...?” она пробормотала.

“Анджела?” Хлоя нерешительно окликнула ее. “Это реально?”

Она не ответила, поначалу. Она все еще не верила в это сообщение. В экстренном оповещении недвусмысленно говорилось, что полиция эвакуирует Таймс-сквер и ее окрестности.

Она знала, что это было реально; это пришло через систему экстренного оповещения, и все же ее первым побуждением было проигнорировать это. Черт возьми, это была почти Черная пятница. Они не могли просто уйти.

“Анджела?” Хлоя снова неуверенно позвала.

“Подожди”, - рявкнула она, набирая номер менеджера. Но все, что она услышала в своем ухе, был еще один ревущий сигнал, сообщающий ей, что звонок не может соединиться. “Мисси?” Она дважды щелкнула пальцами. “У тебя есть номер Тома? Попробуй позвонить по его мобильному.”

Мисси так и сделала, но через мгновение покачала головой. “Не пройдет. Держу пари, что все в радиусе десяти кварталов прямо сейчас разговаривают по своим телефонам, пытаясь выяснить, что происходит.”

“Да”, - пробормотала Анджела. С какой стати нас эвакуировать? Ей нужно было знать природу чрезвычайной ситуации, если от нее ожидали принятия решения. Она открыла браузер на своем телефоне, но соединение было медленным. “Кто-нибудь, попробуйте проверить Facebook или Twitter, посмотрите, говорит ли кто-нибудь об этом”.

“О, мой бог”. Рука Хлои взлетела ко рту, другая сжимала ее мобильный телефон, когда она подняла свои широко раскрытые глаза, чтобы встретиться взглядом с Анджелой. Очевидно, девушка была на шаг впереди нее. “Кто-то только что написал в Твиттере… они говорят, что это возможная террористическая атака ”.

“Кто сказал?” Потребовала Анджела.

Хлоя покачала головой. “Все. Все кончено. Произошла утечка информации из офиса мэра.”

Это было все, что Анджеле нужно было услышать. Покалывание страха пробежало по ее позвоночнику. Она всю жизнь жила в Нью-Йорке, слишком хорошо помнила 11 сентября. Будь проклята Черная пятница; если был хоть малейший шанс, что нечто подобное может повториться, она не собиралась подвергать опасности себя или жизни своих сотрудников.

“Мисси, ” приказала она, “ выведи парней из задней комнаты. Хлоя, сообщи всем на втором этаже. Мы уходим.” Две женщины поспешили прочь, когда Анджела сложила ладони рупором у рта и проревела: “Все! Мы запираемся и убираемся отсюда! Хватай свои вещи и встречаемся у входа в пять!”

Несмотря на ее предупреждение, семнадцати сотрудникам магазина в тот вечер потребовалось почти десять минут, чтобы прекратить то, что они делали, собрать свои вещи, сбегать в туалет, что бы еще ни требовалось сделать. Но после короткой вечности группа сгрудилась у выхода и вокруг Анджелы.

Только тогда до нее дошло, что она не знала, куда они должны были отправиться. “Хлоя, кто-нибудь сказал, в куда мы эвакуируемся?”

Девушка покачала головой. “Они только сказали убираться из города”.

Анджела усмехнулась. И куда идти? Джерси-Сити? Королевы? У нее была тетя на Стейтен-Айленде, но она даже не была уверена, что паром будет ходить.

В их небольшой толпе пронесся гомон, нервные разговоры о том, что они спешат домой за любимыми и домашними животными, пытаются дозвониться до родственников в других частях города. Несмотря на всю ответственность, которую она чувствовала по отношению к ним, Анджела знала, что не может отвечать за своих сотрудников; как только двери откроются, они пойдут разными путями, по крайней мере, пока все это не закончится, чем бы это ни обернулось.

“Слушайте внимательно”, - громко сказала она. Она была разведена, у нее не было домашних животных, детей; ей не к кому было бежать домой. Работа была ее жизнью - и в тот момент это заставляло ее отчаянно грустить.

“Я понимаю, что у многих из вас есть семья, о которой вы беспокоитесь. Я, я иду к своей машине и направляюсь к туннелю Линкольна. Я могу вместить еще четверых. Любой, кто хочет, может пойти со мной ”.

Сначала никто не принял ее предложение, отводили взгляды и поднимался шепот о семье и друзьях. Затем Хлоя медленно подняла руку.

“Я приду. Мне ... больше некуда идти ”.

Анджела кивнула. “Хорошо. Я на парковке в следующем квартале. Все остальные, будьте в безопасности. Будьте осторожны. И… Я не знаю. Регистрируйтесь, когда сможете.” Она взяла связку ключей, отперла тонированные передние двери и распахнула их.

Их немедленно встретила какофония звуков. Оркестр автомобильных клаксонов вырывался из плотного потока машин, сопровождаемый топотом ног, когда люди бодро шагали или даже бежали трусцой по забитым тротуарам с сумками, перекинутыми через плечо, и детьми на руках. Сотни голосов кричали друг другу, большинство в панике, другие в гневе и замешательстве.

“Господи”, - пробормотала Анджела. Прошло едва ли больше десяти минут, может быть, двенадцати, с тех пор, как они получили предупреждение. Но теперь все было по-другому. Если существовала угроза, никто не оставался поблизости, чтобы посмотреть, произойдет ли это.

Ее сотрудники пронеслись мимо нее, присоединяясь к хаотичной толпе и растворяясь в ней, ночь поглотила их черты, так что она быстро потеряла их из виду, просто еще одну движущуюся часть в корчащейся массе.

“Хлоя”, - сказала она, снова запирая за собой двери, - “ты иди первой. Встань передо мной, чтобы я мог тебя видеть ”.

Девушка так и сделала, присоединившись к пешеходному движению с Анджелой прямо у нее на хвосте. Они двигались в темпе толпы — насколько она могла судить, тысяч людей — быстро, поскольку она задавалась вопросом, как, черт возьми, они должны были добраться куда-нибудь в этом потоке. И куда все эти люди планировали отправиться? Они не могли все просто пройти по мосту…

“О!” Она ахнула, когда что-то подломилось у нее под ногой. Ее каблук хрустнул, больно вывихнув лодыжку. Она споткнулась вперед, ободрав колени и ладони о бетон. Ее сумочка упала на землю. Она попыталась быстро встать, но была встречена ударом чьих-то коленей в поясницу, заставившим ее снова опуститься.

“Хлоя!” - закричала она.

“Анджела?” Голос девушки звучал уже отстраненно.

“Шевелись!” - сердито крикнула она морю бушующих пешеходов. Но они продолжали прибывать, никто не обращал на нее внимания, никто не помогал ей подняться. Она стянула разбитую туфлю, а затем другую для пущей убедительности и снова попыталась встать. Мужчина, пробегавший мимо нее, грубо толкнул ее в плечо, развернув на полпути и почти заставив снова упасть на тротуар.

Она выругалась в его адрес и потянулась за сумочкой, но две руки быстро схватили ее.

“Эй!” - взвизгнула она. “Это моя сумочка! Остановитесь!” Анжела протолкалась сквозь людской поток, вытягивая шею, чтобы посмотреть, кто это схватил. “Кто-то украл мою сумочку! Остановитесь!”

Несколько человек посмотрели на нее, но никто не остановился.

“Хлоя!” - закричала она. Она нигде не могла ее видеть. Ее снова толкнули, пихали влево и вправо. Наконец она протиснулась сквозь толпу, пока не уперлась спиной в витрину магазина. Ее зрение затуманилось от слез. В этой сумочке было все; она потеряла кошелек, телефон, ключи от машины, даже ключи от магазина ... а теперь она потеряла и Хлою.

Она понятия не имела, куда идти или что делать.

Она вздрогнула, когда где-то неподалеку разбилось стекло. Из толпы послышались крики. Анджела прижала руки к груди, внезапно испугавшись намного больше.

Все должно было стать намного хуже, прежде чем стало хоть немного лучше.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


“Руки вверх”, - приказала Самара по-русски.

Миша подняла свои тонкие руки прямо над головой, и Самара стянула синюю толстовку с капюшоном и надписью "БРУКЛИН" спереди. Девушка стояла там в джинсах и белой футболке, небольшое количество крови запачкало воротник из поверхностного пореза на ее шее. Ее руки были в синяках, и, вероятно, грудь также от ремня безопасности. Но, похоже, ничего не было сломано.

“Проваливай”, - сказала Самара. Миша опустила руки и вытянула левую ногу перед собой, а затем медленно опустилась обратно на пол. “Хорошо. Теперь другой.”

Девушка слегка поморщилась, когда подняла правую ногу, а затем быстро стиснула зубы, пытаясь скрыть это.

“Что это? Доля?”

“Все в порядке”, - пробормотала девушка. “Просто больно”.

Самара коротко кивнула. “Иди умойся”.

Разбивание грузовика не было частью плана. Она полностью ожидала, что американцы найдут пропавший грузовик с продуктами, но не так быстро, как они. Ее план состоял в том, чтобы отправиться на север, привести власти в Спрингфилд, штат Иллинойс, и бросить грузовик там - не только для того, чтобы впустую потратить их время и усилия, но и в надежде, что они проведут какую-нибудь дикую параллель между ним и маленьким городком в Канзасе, наведут их на ложный след, что следующей атакой могут стать другие Спрингфилды.

Но они быстро ее вычислили. Чего они не знали, так это того, что у нее в грузовике был частотный сканер, и они слышали переписку с местным складом ВВС с просьбой немедленно прислать вертолет. С этого момента она была вынуждена импровизировать.

После аварии она и Миша поспешили с места происшествия, срезав путь через два жилых двора и спрятавшись в паре мусорных баков рядом с чьим-то гаражом. Она предположила, что полиция будет ожидать, что она сбежит; они установят блокпосты на дорогах, проверят транспортные средства, будут искать русскую женщину с огненно-рыжими волосами. Итак, они ждали, достаточно долго, чтобы у Самары свело ноги в вонючем мусорном баке, она скорчилась на дне в дюйме грязи, делая неглубокие вдохи ртом.

Она услышала, как мимо проезжают машины. Она услышала писк радио, когда полиция обыскивала окрестности. Никому и в голову не пришло заглянуть в мусорные баки, а Миша хранил полное молчание. Наконец, примерно через два часа, Самара осмелилась поднять крышку. Наступила ночь, и никого не было видно. Она помогла Мише выбраться из другой банки, и они вдвоем, держась в тени, крались между домами. Она заметила машину без света внутри, легко взломала заднюю дверь и затаила дыхание — но сигнализации не было.

Оказавшись внутри, она нашла телефон и позвонила по номеру, который запомнила. Она сообщила мужчине на другой линии адрес, по которому их можно найти, а затем осмотрела девушку на предмет травм.

Им очень повезло, что никто из них не был серьезно ранен. И их план все еще работал, насколько это было возможно; американцы найдут сотовый телефон, который она оставила в грузовике, и поверят, что Нью-Йорк был их следующей целью.

Когда Миша умывался в ванной, Самара подошла к кухонной раковине и плеснула водой себе на лицо. Они оставили свет выключенным на случай бдительных соседей. По ее лучшим предположениям, этот дом принадлежал паре с одним ребенком, девочкой, вероятно, немного старше Миши. Это был гораздо больший дом, чем требовалось трем людям.

Такой отвратительно американский.

Она на мгновение задумалась, что случилось с мужчиной, который цеплялся за тележку с продуктами за мгновения до аварии. Сумасшедший выпрыгнул из вертолета на крышу их дома. Даже после всего, через что Самара прошла, она никогда не видела ничего подобного. Если повезет, его отбросило в сторону, он был ранен или, возможно, убит.

“Ты голоден?” спросила она, когда Миша снова появился в темной кухне.

Девушка покачала головой, уставившись в кафельный пол. Что-то беспокоило ее, и Самара могла догадаться, что это было.

“Вы опоздали на вертолет. У тебя был точный выстрел.”

“Оно двигалось”, - пробормотала девушка.

“Да”, - решительно сказала Самара. “Вертолеты движутся. Чему я тебя научил? Для чего мы тренировались?”

“Целься туда, где будет твоя цель. Не там, где он есть.”

“Это верно. И вы также потеряли пистолет. Если они вернут его, у них будут ваши отпечатки пальцев. Они навсегда останутся в досье у американцев ”.

Миша запустила маленькую ручку в карман своих джинсов, а затем разжала кулак. Булочка "Тутси Ролл", которую Самара подобрала на параде, лежала у нее на ладони. Она протянула его, возвращая обратно.

“Нет”, - сказала Самара. “Съешь это”.

Миша колебался.

“Продолжай”.

Но девушка этого не сделала. Вместо этого она сжала конфету в ладони и вернула ее в карман. Это была проверка, и они оба это знали. Она не заслужила такого удовольствия.

“Они скоро будут здесь”, - сказала ей Самара. “Иди наверх. Там есть комната девушки. Найдите другую одежду. Действуй быстро.”

Миша повернулся и послушно направился вверх по лестнице. Самаре отчаянно хотелось включить телевизор, чтобы посмотреть, что происходит, но она не осмелилась. Вместо этого она пошла в фойе и порылась в шкафу для верхней одежды, пока не нашла темную замшевую куртку и бейсболку с логотипом какой-то спортивной команды на ней. Она надела оба. Минуту спустя Миша вернулась, одетая в чистые джинсы и толстый зеленый свитер, который был ей немного великоват.

Они вдвоем молча стояли в темном фойе, наблюдая через переднее окно еще шестнадцать минут, пока грузовик, громыхая, не остановился прямо перед домом. Это был еще один грузовик, коричневый с желтыми буквами на боку — компания по доставке посылок.

Самара осторожно открыла входную дверь и огляделась. Она никого не видела. Они вдвоем быстро подошли к грузовику, где мужчина-азиат за рулем, одетый в коричневую униформу, стоически кивнул им. Они пронеслись мимо него и забрались на заднее сиденье, когда грузовик отъехал от тротуара.

Там были еще три их группы, в черных масках с затемненными линзами, сидевшие на стопках недоставленных посылок. В центре была коробка, намного больше остальных.

Оружия не было в Нью-Йорке, и оно не направлялось туда. Он никогда не покидал Иллинойс.

“Вы ранены”, - заметил по-русски один из людей в масках. Самара научила их беглому разговору, но их акцент все равно звучал бы странно и неродно для тренированного уха.

“Это не твоя забота”, - отрезала она. “У нас все в порядке. Мы продолжаем, как и планировалось ”. Она протянула руку. “Телефон”.

Один из мужчин вручил ей смартфон, и она сразу же открыла браузер. Затем она улыбнулась. “Mischa. Приходите посмотреть.”

Девушка заглянула через ее плечо, одновременно читая новостную статью. Власти пытались эвакуировать Нью-Йорк ночью в день большого праздника — и, похоже, это пошло им не на пользу. Более миллиона человек бежали толпами, загромождая мосты и туннели. Точно так же многие отказывались уходить. Также были фотографии бушующей толпы и паники. Там была картинка аварии с участием нескольких автомобилей и даже пожара. Национальная гвардия была развернута, но, похоже, это не помогло делу.

Самара взглянула на девушку. На ее губах играла тонкая улыбка.

Это был абсолютный хаос.

Прекрасный, абсолютный хаос.

Самара тоже улыбнулась, когда грузовик направился на юго-восток, к месту назначения.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


Зеро прицелился в установленный на винтовке оптический прицел, скорректировав траекторию на несколько градусов, чтобы учесть необычно сильный ветер во второй половине дня. Он стоял на одном колене, крепко прижимая к плечу приклад TAC-308 с затвором. Жалюзи были опущены и закрыты, за исключением самых нижних трех с половиной дюймов открытого окна, через которое был направлен ствол.

Он дышал ровно, палец лежал на спусковом крючке. С минуты на минуту.

Ему не нужно было беспокоиться о том, что его прервут; владелец этой квартиры в настоящее время находился под стражей в полиции. Другой агент последовал за ним на улице и сунул ему в карман небольшой пакетик с кокаином, а затем анонимно сообщил копам о том, что он дилер. У Зеро было столько времени, сколько ему было нужно.

Он находился на третьем этаже здания, его цель была направлена немного вниз и через улицу на застекленный вход отеля Windsor в Дубае. Вот уже несколько минут он целился, держа винтовку высоко, ожидая точного момента. Он сканировал каждое лицо каждого человека, который выходил из этих дверей, через свой оптический прицел. Никто не знал, что они, пусть и ненадолго, были в его поле зрения. Ни один из них не знал, что одно неверное движение пальца стало бы их концом.

Он не знал имени своей цели. Он даже не знал, что он сделал, чтобы заслужить такую судьбу. Задавать вопросы было не его работой; его работой было нажимать на курок. Он знал только, что это вопрос международной безопасности. Если бы ЦРУ сказало прыгать, он бы прыгнул.

Если бы ЦРУ сказало стрелять — что ж, он бы стрелял.

Он не знал имени цели, но знал его лицо. Зеро больше часа изучал фотографию с высоким разрешением, запоминая каждую черточку. Завиток его седых волос. Изгиб его челюсти. Аккуратно подстриженная борода, медленно седеющая в уголках рта. Когда придет время, у него будут считанные секунды, чтобы опознать и казнить. Не было права на ошибку. Промаху или, что еще хуже, ошибочному выстрелу не было оправдания.

Этот человек, этот бизнесмен из Дубая, был тем, что они называли “ударом домино”. Это означало просто, что, хотя его смерть была бы довольно незначительной в самой грандиозной схеме вещей, она привела бы к чему-то большему: к свержению режима. Капитуляция повстанца. Террористическая операция, которую не удалось профинансировать. Это была специальность его подразделения - находить мелких рыбешек, которые кажутся ничтожными, пока они больше не станут частью уравнения. И устраняем их.

Двери отеля распахнулись. Сердцебиение Зеро оставалось стабильным, даже когда приближалось время. Швейцар придержал стеклянную дверь для молодой женщины с оливковой кожей, сногсшибательно одетой в красное. Зеро наблюдал за ней через оптический прицел, пока она направлялась к черному таун кару.

Сосредоточься. Дверь медленно открылась. Но как раз перед тем, как она закрылась, кто-то снова толкнул ее с другой стороны. Мужчина в темно-сером костюме. Вьющиеся седые волосы. Аккуратно подстриженная борода, седеющая в уголках рта…

Зеро нажал на курок. Не могло быть никаких сомнений или ожидания. Прежде чем он полностью вышел из отеля, голова мужчины дернулась назад. Еще до того, как раздался треск винтовочного выстрела, его затылок взорвался в вестибюле.

Зеро не стал ждать, чтобы посмотреть, как упадет тело. Человек был мертв. Он открыл патронник, и стреляная гильза выскочила наружу. Он ловко поймал его и, вставая, сунул в карман. Он засунул винтовку в длинную черную сумку, предназначенную для теннисного инвентаря, перекинул ее через плечо и вышел из квартиры прежде, чем крики смогли долететь до приоткрытого окна.


*


“Зеро? Привет. Просыпайся, приятель.”

Он открыл глаза и втянул воздух. Тодд Стрикленд с насмешливым видом стоял над ним, положив руку Зеро на плечо.

“Ты в порядке? Ты метался и бормотал.”

“Да”, - пробормотал Зеро. “Прекрасно”.

Ты в самолете. Направляюсь в Нью-Йорк.

Убийство было сном. Но даже когда он подумал об этом, он понял, что это не совсем так. Это было так ярко, так реально — совсем как всплывшее воспоминание о боснийском мальчике.

Убил ли я человека, не зная, что он сделал или кем он был?

Это был не он. По крайней мере, это был не тот, кем он был сейчас. Он никогда бы просто не нажал на курок в ком-то только потому, что ему приказало ЦРУ. Если бы он это сделал, если бы он когда-либо сделал, то был бы ничем не лучше Джона Ватсона, который убил женщину, потому что ему так сказали. В то время Уотсон понятия не имел, что эта женщина была женой Рида Лоусона.

Зеро потер лоб. У него началась сильная головная боль, вероятно, из-за всех этих вопросов, забивающих его мозг. “Мы на месте?” хрипло спросил он.

Через проход от него Мария уткнулась носом в экран своего планшета. “Почти. Расчетное время прибытия - двадцать минут, ” сказала она ему. “Но эвакуация не проходит хорошо. Прошел слух, что кто-то в офисе мэра проговорился о возможности террористической атаки. Весь остров пытается выбраться разом. По всему Манхэттену поступают сообщения о беспорядках, мародерстве, автомобильных авариях ...”

Мне нужно увидеть доктора Гайера. Его единственной надеждой было то, что швейцарский доктор сможет сказать ему, были ли эти воспоминания реальными или нет. Но конференция Гайера была назначена еще на два дня, и Зеро никак не мог просто так отказаться от операции.

“Ты слушаешь?”

Он поднял глаза и увидел, что Мария выжидающе смотрит на него. Она продолжала говорить? Он не был уверен. “Да. Извините. Я пропустил кое-что из этого.”

“Уже поступили сообщения о гибели двух человек в этой неразберихе при эвакуации”, - мрачно сказала она. “Еще много пропавших без вести. Магазины переполнены товарами первой необходимости. Другие подвергаются разграблению. Взломанные дома.” Она покачала головой.

“Ну. Нью-Йорк - плохая идея ”, - коротко сказал он.

Мария уставилась на него, одновременно нахмурив брови. “Ты шутишь? Вы сказали президенту, что согласны со мной в том, что мы должны эвакуироваться.”

Он сказал это. В тот момент это казалось правильным поступком. Но теперь он был гораздо менее уверен. “Я передумал. Я думаю, что Нью-Йорк - это отвлекающий маневр. Мы ничего не найдем.”

“О, Отлично”. Мария громко усмехнулась. “Слышали это, все? Кент передумал. Мы можем просто собрать вещи и развернуть самолет. Нет необходимости даже расследовать.”

“Разве ты не видишь, что это то, чего они хотели?” он выстрелил в ответ. “Паника на улицах, мародерство и толпы, это то, чего они добиваются. Когда пыль осядет и ничего не произойдет, люди будут взбешены. И в следующий раз, когда у нас появится законная зацепка, они подумают, что мы кричим "волк". Будет намного сложнее заставить кого-либо отнестись к этому серьезно ”.

“Они раскрутят это”, - вмешался Стрикленд. “Белый дом скажет людям, что эвакуация отпугнула террористов, вынудив их отказаться от плана”.

“Да, но им нечем и некому будет за это похвастаться”, - возразил Зеро. “Как ни крути, если сегодня ночью в Нью-Йорке не произойдет теракта, мы проиграли. Нам не на что будет опереться. Они могут быть где угодно. Прямо сейчас может произойти еще одно нападение ”.

“Тогда мы их найдем”, - непреклонно сказал Стрикленд. “Если они начнут действовать, мы доберемся туда и уничтожим их”.

Зеро покачал головой. “Не будь простым”.

Брови Стрикленда резко поднялись. “Простите? Кого ты называешь простаком?”

“Они не позволят нам просто найти их”, - утверждал Зеро. “Они играют с нами, и это работает —”

“Хватит!” Мария встала со своего места, глядя на него сверху вниз. “Вы спросили меня ранее, ясна ли моя голова”. Ее тон был низким и напряженным. “Это твой?”

“Да”, - пробормотал он. “Я в порядке”.

“Потому что Кент, которого я знаю, не проигнорировал бы угрозу. Он не оставил бы камня на камне. Он бы пошевелил головой и во всем разобрался. Мы едем в Нью-Йорк, потому что у нас есть законная зацепка за теракт в Нью-Йорке, и мы собираемся довести его до конца. А теперь, если у вас нет ничего существенного, чтобы добавить, сядьте и закройте рот ”.

Зеро вздохнул и опустился на свое место. Они не могли этого видеть. Не так, как он мог. Но она была права; ему больше нечего было добавить, нечего продолжить. Только их извращенное мышление.

“Мы над Нью-Йорком”, - сказал пилот по внутренней связи. “Пристегнись там сзади”.

Зеро пристегнул ремень безопасности, но он не почувствовал обычного предвкушения трепета возбужденных и встревоженных нервов, как это обычно бывало во время операции. Он ничего не почувствовал — потому что был уверен, что искать будет нечего. Следующая атака наверняка будет где-то в другом месте, и он понятия не имел, где.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ


Кампус Вест-Пойнта был почти пуст. Это место было настоящим городом-призраком: необычно тихим, безмолвным, большинство огней выключено, вокруг почти никого. Но Майя не возражала. В конце концов, именно так она провела там весь свой первый год; тогда она не поехала домой на каникулы и использовала время одиночества, чтобы напомнить себе, что ей больше никто не нужен, что она сильная. Что она прекрасно справится, даже лучше, чем прекрасно, сама по себе.

Декан Вест-Пойнта, бригадный генерал Джоанн Хант, знала, кем был ее отец. Вполне возможно, это было причиной того, что Майю вообще допустили. Было ли это правдой или нет, она действительно не хотела знать. Даже если она наладила отношения со своим отцом, она все равно была полна решимости проявить себя, дистанцироваться от любого наследия, которое у него могло быть.

И она была. Майя преуспела во всех предметах. У нее был второй самый быстрый забег на пятьдесят ярдов в школе, и она регулярно выставляла дураками парней намного крупнее и старше в ее внеклассном классе дзюдо.

И все же у всех ее достижений была существенная обратная сторона.

К тому времени, как она добралась до кампуса и вернулась в свое общежитие, была ночь, воздух становился свежим и прохладным. Она распаковала свою сумку и попыталась немного почитать, но обнаружила, что немного помешана на музыке. Хотя перелет из Вирджинии в Нью-Йорк был коротким, ей нужно было размять ноги. Или, может быть, сделать больше, чем просто размять ноги.

Она переоделась в шорты и старую футболку и направилась в спортзал.

В залах было устрашающе тихо, горела только половина света, так что по углам падали тени. Майя проходила мимо открытой двери класса и увидела Мелвина, пожилого джентльмена и уборщика, у которого не было семьи, о которой можно было бы рассказать, но, казалось, ему нравилась его работа в академии. Он улыбнулся и поздоровался, когда Майя проходила мимо. Она направилась вниз, ее шаги в кроссовках эхом отдавались на лестничной клетке. Тренажерный зал находился на втором этаже и на противоположной стороне здания от общежитий. Она была просто рада, что ей не пришлось выходить на улицу в пронизывающий холод, чтобы добраться туда. Она могла слышать, как усиливается ветер, завывая и сотрясая окна.

Когда она приблизилась ко входу в спортзал, она увидела движение в темном коридоре и нахмурилась. Там был мальчик с хрупким телосложением, очень похожий на первокурсника, стоявший неподвижно не более чем в двадцати пяти ярдах от нее.

“Привет”. Она слегка помахала ему рукой. Но мальчик не ответил. Вместо этого он развернулся и быстро зашагал в противоположную сторону.

Странно. Но она не обратила на него никакого внимания. Он, вероятно, подумал, что был один в коридорах, и испугался.

К счастью, спортзал был не заперт и явно пуст, поскольку Майе пришлось включить свет. Она начала с растяжек, позаботившись о том, чтобы настроить квадрицепсы и подколенные сухожилия, а затем надела наушники, прежде чем сесть на беговую дорожку. Она держала свой темп свободным и неторопливым на протяжении трехмильной пробежки, затрачивая в среднем чуть меньше девяти минут на милю. Затем она замедлила шаг и еще милю шла быстрым шагом, вытирая пот со лба. На самом деле она была не в настроении заниматься силовыми упражнениями, поэтому вместо этого она обхватила руки и принялась работать с тяжелой сумкой, отрабатывая работу ног и удары, в то время как ее разум прокручивал основные моменты русско-японской войны, которые должны были стать предметом экзамена по истории в понедельник.

Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, и посмеялась над собой. Это были праздничные выходные; позже у нас будет достаточно времени для изучения. Вместо этого ее мысли обратились к Саре. Она хотела позвонить ей, чтобы убедиться, что ее младшая сестра хорошо устроилась в реабилитационном центре.

Нет, решила она. Дай ей немного пространства, хотя бы на одну ночь. Майя позвонит ей завтра вечером, после того как у нее будет время акклиматизироваться в "Сисайд Хаус".

Она вернулась к работе с тяжелым мешком, отрабатывая джеб-кросс, одновременно поворачивая верхнюю часть тела для удара. Забавно; когда она была моложе, она никогда бы не представила себя здесь, бьющей по боксерской груше в военной академии. И все же это было очищением.

Она не могла не представлять лицо своего бывшего парня при каждом твердом, удовлетворяющем ударе костяшками пальцев по холсту. Грег Кэллоуэй был чем-то вроде неофициального короля выпускного вечера в Вест-Пойнте: высокий, светловолосый, красивый, всеми любимый… а также поверхностный, самовлюбленный и сильно полагающийся на династическую природу своей богатой семьи, чтобы продвигать его по жизни.

Она не могла вспомнить, как она вообще позволила ему увлечь себя. Их отношения, если это вообще можно было так назвать, были для него статусом; она была лучшей женщиной в академии, а он лучшим мужчиной. Но вскоре ситуация начала меняться, и Майя превосходила его не только в академическом, но и в физическом плане. Она знала, что это беспокоило его, но он никогда не признавался в этом вслух. Его гордость не позволила ему.

Затем, примерно пятью неделями ранее, приехала домой, чтобы попытаться помириться с отцом. Майя взяла Грега с собой в качестве буфера и в приступе гнева, направленного как на своего отца, так и на своего парня, она села в машину и умчалась обратно в Нью-Йорк одна, бросив Грега в Вирджинии. После их разрыва по кампусу поползли слухи, включавшие в себя практически все, кроме реальной правды, но одно было общеизвестно: она выставила на посмешище Грега Кэллоуэя, золотого мальчика Вест-Пойнта.

И его друзья, все те, кто смотрел на Грега как на своего лидера, каким парнем они стремились быть, их это не очень заботило.

Это были проблемы, которыми Майя не хотела обременять своего отца или Сару. Когда они спросили ее, как дела в школе, она просто сказала им, что все в порядке, но это было не совсем так. Была некоторая дедовщина. Парни, которых она даже не знала, называли ее сукой, шлюхой и даже хуже. В коридорах шепотом передавались угрозы— “Будь осторожен, Лоусон” или “Возможно, тебе захочется спать с одним открытым глазом”. Дважды она соскребала граффити с двери своей комнаты в общежитии.

На протяжении всего этого она сохраняла невозмутимое выражение лица и не сдавалась, не теряла хладнокровия. Она была уверена, что сможет победить Грега или любого из его дружков в честном бою. Она также знала, что если дойдет до этого, это будет несправедливо, и если она выбьет кому-нибудь несколько зубов в горле, ее без промедления исключат из школы.

Она могла пойти к декану. Она могла бы сообщить о жестоком обращении. Но это была ее проблема, и она решила бы ее по-своему. Ей не нужно было, чтобы кто-то приходил ей на помощь.

Тем не менее, она не могла избавиться от ощущения, что, несмотря на ее внешнее безразличие, издевательства и угрозы становились все хуже. Ее отказ признать их вызывал эскалацию, а не истощал их.

Майя ударила по тяжелой сумке крест-накрест правой и тут же поморщилась, когда кожа содралась. Спортивная лента и марля, которыми была обмотана ее рука, ослабли. Она засунула в рот кровоточащую костяшку пальца и решила, что для одной ночи тренировки достаточно.

В раздевалке было так же темно и пусто, как в спортзале. Она включила свет и убрала свою одежду в шкафчик, но даже не потрудилась закрыть его. Больше там никого не было. Затем она вошла в душ и включила воду настолько горячую, насколько могла выдержать. Она не торопилась мыть голову, позволяя горячей воде струиться по ее воспаленным мышцам, пар поднимался волнами.

Затем — погас свет. Она мгновенно погрузилась в полную темноту, у нее перехватило дыхание.

“Алло?” - позвала она. “Здесь кто-то есть!”

Свет больше не загорелся. Она нащупала в темноте кран и выключила его, внимательно прислушиваясь к любым признакам того, что она не одна. Но она не слышала ничего, кроме капель воды, падающих с насадки для душа и с ее волос.

Было совершенно темно; в раздевалке не было окон, вообще никаких источников естественного освещения. К счастью, Майя хорошо знала планировку. Она потянулась к крючку, где, как она знала, должно было быть ее полотенце, обернула его вокруг себя и сделала маленькие, неуклюжие полушажки. Казалось, что это заняло довольно много времени, и дважды она на что-то натыкалась. Она не боялась темноты, но она остро осознавала, что кто-то должен был выключить свет. Вероятно, это был Мелвин, уборщик, но самой мысли о том, что она может быть не одна, было достаточно, чтобы стиснуть зубы и заставить ее дышать неглубоко.

Наконец она добралась до панели выключателя возле входа в раздевалку и включила их. Мгновенно зажегся свет; Майя прищурилась от внезапной яркости.

Там никого не было. Во всяком случае, никого, кого она могла бы видеть.

Должно быть, Мелвин, решила она. Вероятно, он открыл дверь, увидел включенный свет, выключил его и сразу ушел. Она потянулась к двери, чтобы посмотреть, был ли уборщик все еще поблизости, возможно, в спортзале…

Дверь сдвинулась примерно на дюйм, но отказалась открываться. Майя нахмурилась и потянула сильнее, но он застрял быстро. Она могла сказать по легкому движению, что дверь не была заперта.

Каким-то образом это было запрещено извне.

По ее спине пробежал холодок. Она дважды хлопнула ладонью по двери и крикнула: “Эй! Есть там кто-нибудь? Привет!”

Она поспешила к своему шкафчику, чтобы одеться. Если она собиралась найти выход, это не должно было быть мокрым насквозь и завернутым в полотенце. Шкафчик был приоткрыт на несколько дюймов, так же, как она его оставила. Но ее одежда исчезла. Шкафчик был пуст.

“Сукин сын”, - пробормотала она.

А затем начался смех. Медленное хихиканье, настолько неожиданное, что плечи Майи вздрогнули в испуганной дрожи. Голос был определенно мужским, молодым и разносился по пустой раздевалке, из-за чего было трудно определить, откуда он доносился.

Было время, когда Майя была бы напугана до полусмерти, стояла бы там в полотенце и не могла убежать. Но это уже не та, кем она была. Вместо этого ее кулаки сжались по бокам, когда она громко потребовала: “Кто там?!”

“В чем дело, Лоусон?” - насмешливо спросил голос. Она не узнала его и не могла точно сказать, где он может быть.

“Не можешь найти свою одежду?” Второй голос. Затем снова смех — их было по крайней мере двое. Может быть, три.

Она прошлепала босиком до конца ряда шкафчиков и быстро выглянула из-за угла, как раз вовремя, чтобы услышать скрип кроссовок и увидеть, как кто-то крадется из поля зрения. Они снова рассмеялись. Ее первым побуждением было броситься в погоню, но она подавила это желание и сделала глубокий вдох. Там было четыре ряда шкафчиков, плюс душевые и туалетные кабинки. Слишком много мест, где они могут спрятаться.

Вместо этого она стояла на своем, там, в конце ряда шкафчиков с видом на вход в душевую. “Только не говорите мне, что вы, ребята, на самом деле остались и пропустили каникулы только для того, чтобы подразнить меня”, - насмехалась она. “Это довольно жалко”.

“Жалкий?” - повторил первый голос. “Говорит девушка, которая никогда не возвращается домой”.

“На самом деле мы думали, что ты ушел”, - сказал третий голос. Их было трое. “Это был бы настоящий удар по яйцам. Но потом появился ты, не так ли?”

Она не потрудилась сказать им, что ушла и просто вернулась раньше. По сложившейся ситуации это не имело значения.

Но как они узнали ...? Внезапно Майя вспомнила мальчика, которого она видела в коридоре возле спортзала, тощего первокурсника. Казалось, он испугался, увидев ее, и быстро убежал — вероятно, чтобы сказать этим парням, что он ее заметил. Возможно, он даже был тем, кто запер дверь раздевалки снаружи.

Теперь уже остывшая капля воды скатилась по ее спине, напоминая ей, что на ней было только полотенце, запертое там с тремя мстительными мальчиками. Она уже была зла, и внезапная уязвимость ее осознания только разозлила ее еще больше.

“Ты меня не пугаешь”, - заявила она громким и ровным голосом. “Так что ты можешь продолжать прятаться. Или ты можешь выйти, и мы сможем это уладить ”.

Из-за ряда шкафчиков вышел мальчик. Майя уставилась на него; он был на пару дюймов выше ее, с короткой стрижкой и толстой шеей. Она узнала в нем Рэндольфа такого-то. Один из приятелей Грега на третьем курсе.

Что-то длинное и белое болталось сбоку от Рэндольфа, свисая с его правого кулака. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что это длинный белый носок, длиной в половину ее руки, конец которого был чем-то отягощен…

Взлом замка. Вот что это было. Это была форма издевательств, ставшая популярной благодаря фильму Кубрика о войне в восьмидесятых, в сцене, где непослушного кадета избивают кусками мыла, засунутыми в концы носков-трубочек. Но обычно жертву обездвиживали, накрывая одеялом…

Или банное полотенце. Единственное, что на ней было надето в тот момент.

Справа от нее произошло движение, когда второй мальчик вышел из душа. Он был выше, долговязее; четверокурсник, которого она видела, но не знала. Он тоже держал длинный носок, набитый мылом. И затем слева от нее, третий голос, темноволосый мальчик, немного полноватый, которого Майя не узнала.

Грега среди них не было. Послал ли он их сделать это или они просто пытались завоевать его расположение, она не знала. Это тоже не имело большого значения. Она обратила свое внимание вперед, на Рэндольфа, когда он сделал два шага к ней вдоль ряда шкафчиков. Его губы скривились в жестокой ухмылке, когда его взгляд скользнул от ее глаз вниз, мимо полотенца, к ее ногам и снова обратно.

“Грегу повезло”, - сказал он, делая еще один шаг вперед.

Она подавила дрожь. Внезапно она поняла, что эти трое не побоялись избиения. Ей совсем не понравилось, как Рэндольф смотрел на нее, как они дождались, пока она примет душ, и украли ее одежду, и заперли ее там с ними…

Они бы не стали, сказала она себе. Они просто пытаются напугать меня. Они бы не посмели.

“Ты знаешь, здесь нет камер”, - небрежно сказал Рэндольф, как будто прочитав ее мысли. “Никаких преподавателей поблизости. Черт возьми, во всей этой половине здания никого нет. Кто-то может кричать о кровавом убийстве, и никто этого не услышит.” Он снова ухмыльнулся. “Никто, кроме нас”.

Он сделал еще один маленький шаг вперед. Он был достаточно близко, чтобы, если Майя сделает один большой шаг, она могла достать его кулаком. Но она не двигалась, пока. Она уловила запах чего-то едкого и крепкого — виски? От него пахло чем-то алкогольным. Эти парни были пьяны. Это может сделать их непредсказуемыми, более опасными.

“Я не буду”, - пробормотала она.

“Простите?” Рэндольф усмехнулся. “Я этого не расслышал”.

Она впилась в него взглядом и повторила громче: “Я не буду кричать”.

Он ухмыльнулся. “Посмотрим”.

Высокий мальчик-четверокурсник сделал первый шаг. Он сделал внезапный шаг вперед, его походка была длинной, и занес дубинку-носок над плечом. Майя не колебалась. Вместо того, чтобы уйти с дороги, она шагнула вперед и остановила его замах одной рукой. Правой она двумя костяшками пальцев ударила его в горло.

Мальчик зашипел, отшатываясь назад. Позади нее быстро двигался Рэндольф. Майя развернулась и нанесла удар кулаком, но толстый парень продолжал двигаться, и она промахнулась на дюйм. Он ударил ее носком по ребрам.

Она вскрикнула, когда это ударило ее, боль была сильной и немедленной, заставив ее упасть на колени. Внутри носка был не кусок мыла; он был тяжелее, на ощупь напоминал свинец. Когда ее колени коснулись плитки, подвернутый угол полотенца оторвался. Она схватила его, прижимая к груди, когда отползала от них, отталкиваясь ногами от пола и откатываясь назад на заднице.

“Даг, ты идиот!” Рэндольф ругался, когда четверокурсник кашлял и держался за горло. “Я говорил тебе быть осторожным!”

Майя отчаянно скользила назад, пока ее спина не уперлась в противоположную стену. Она была всего в нескольких футах от двери, но знала, что та не откроется. Когда трое парней приблизились к ней, она заправила полотенце обратно и начала подниматься на ноги.

При этом она заметила шрамы на своей голой икре. Тонкие белые линии, которые зажили, но никогда не исчезнут, в форме букв, где она вырезала предупреждение своему отцу, как раз перед тем, как ее накачали наркотиками торговцы людьми.

Воспоминание нахлынуло на ее голову, мощное и интуитивное, то, которое она с таким трудом сдерживала.

Она размахивала руками и ногами, ее глаза были плотно закрыты, когда мужчина взобрался на нее. Некоторые из ее ударов пришлись в цель, но ее конечности все еще были слабыми от наркотиков и отскакивали, не причиняя вреда. Он навалился на нее всем весом своего тела, заставляя ее ноги замереть. Его руки сжались, чтобы удержать ее.

Мужчина смотрел на нее сверху вниз с маниакальным блеском в глазах. Яма ужаса затвердела у нее в животе…

Поезд. Торговцы людьми. Мужчина пытался изнасиловать ее, и тогда она сказала себе: Больше никогда.

Когда она подняла взгляд, то увидела похожий маниакальный блеск в глазах Рэндольфа. Длинные тени парней упали на нее, стена за ее спиной. Бежать некуда. Они не оставили ей выбора.

Но она не стала бы жертвой. Кричала бы не она.


*


Алло?

Майя моргнула. У нее болели руки. Раздевалка вокруг нее была затуманена.

Кто-то здесь ...? Иисус Христос.

Нет, это не было туманно. Ее глаза были затуманены слезами. Она плакала.

Ты в порядке?

Голос звучал отдаленно, но знакомо. Затем кто-то оказался перед ней, присел рядом с ней. Форма… мужчина.

Она отчаянно оттолкнула его и попятилась назад, ударившись спиной о стену.

“Подожди!” Он поднял руки, защищаясь. “Привет. Это я. Это Мелвин.”

Майя вытерла глаза. Старый уборщик был там, с широко раскрытыми глазами и очень смущенный. Он открыл дверь в раздевалку. Он увидел…

Рэндольф лежал на полу на спине, изо рта и носа у него текла кровь. Его глаза были крепко зажмурены, а дыхание было поверхностным. Один из его друзей, пухлый, лежал на боку, отвернувшись от Майи, и тихо всхлипывал. Третий мальчик, четверокурсник, был позади нее. Он лежал на животе, его рука была вывернута за спину под совершенно неестественным углом, от которого ее затошнило. Она не могла сказать, дышал ли он.

“Что, черт возьми, здесь произошло?” Мелвин спросил, не веря своим ушам.

“Он ...” Голос Майи был дрожащим и слабым. “Он жив?”

Мелвин быстро опустился на колени и проверил пульс высокого парня. “Да”. Он достал сотовый телефон и набрал 911. “Нам понадобится скорая помощь ...”

Она небрежно прикрыла себя полотенцем. На нем была кровь. Это был ее? Она посмотрела на свои дрожащие руки. Костяшки пальцев были ободраны и кровоточили.

Она потеряла сознание. Она приняла сознательное решение больше не быть жертвой, и какой-то животный инстинкт взял верх. Она ничего не могла вспомнить о том, что произошло, что она сделала или сколько времени прошло. Казалось, что прошли часы, но ее волосы все еще были влажными и прилипали к плечам. В лучшем случае минуты.

“Привет”, - мягко сказал Мелвин. “Они в пути. Я собираюсь позвонить декану. Ты ранен?”

“Я-я так не думаю”, - сказала она шепотом.

По крайней мере, не физически. Но она не чувствовала себя такой небезопасной, такой изнасилованной с тех пор, как ее похитили. И в месте, где она должна была чувствовать себя в безопасности. Что еще хуже, она потеряла контроль. Она могла кого-то убить. В тот момент она не беспокоилась о декане или о том, что может предпринять академия. Она боялась — боялась самой себя, того, на что она была способна, и тьмы, которая, как она теперь знала, была внутри нее.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ


“По-прежнему ничего!” Зеро докладывал через наушники, почти перекрикивая порывы ветра, которые врывались через открытую боковую дверь Sikorsky HH-60M, ветер конца ноября пробирал его до костей. Вертолет представлял собой списанный "Блэк Хоук", который в настоящее время используется в качестве вертолета для медицинской эвакуации, арендованного у пресвитериан Нью-Йорка. Мария сидела в кресле второго пилота, а Стрикленд сзади, позади Зеро, когда они пролетали над Таймс-сквер так низко, как только пилот осмеливался.

Зеро держал в руках измеритель обнаружения звука, который дал им Биксби, устройство, похожее на миниатюрный радар с пластиковой тарелкой, направленной вниз, в сторону города. Он был настроен на низкочастотный диапазон, который улавливал ультразвуковое оружие — но только если оно действительно было там, и только если преступники его использовали.

Эвакуационные мероприятия были объявлены полной катастрофой и практически прекращены. Любой, кто хотел покинуть город, мог попытаться, но мосты и туннели все еще были забиты, не благодаря нескольким несчастным случаям с убегающими гражданами. Национальная гвардия была отведена назад. Они не заставляли никого уходить, кто не хотел — тем более, что последовавшая паника привела к четырем смертям, а по мере поступления отчетов, возможно, и больше, и это не говоря о неисчислимом на данный момент материальном ущербе.

Зеро и его команда находились в воздухе уже два часа, сканируя и ничего не находя. На земле агенты ФБР из "Джейкоб К. Офис Джавита проводил зачистки пешком, с помощью всех, кого могли выделить полиция Нью-Йорка и пожарная служба.

Никто ничего не нашел, ни клочка улик, подтверждающих потенциальную террористическую атаку. И все же Зеро придержал язык. “Я же тебе говорил” никому не принесло бы пользы; он знал, что Мария уже мучила бы себя из-за этого.

“Мы должны вырваться наружу”, - предложил Стрикленд по радио. “Спиральный рисунок за пределами Таймс-сквер, на случай, если они двинулись дальше, изменили свои планы ...”

“Отрицательно”, - ответил пилот. “Ветер усиливается. Приближается штормовой фронт. Нам придется отложить это, по крайней мере, до тех пор, пока это не пройдет ”.

“Тем временем мы можем помочь с наземными поисками”, - сказал Стрикленд. Зеро знал, что молодой агент стремился, возможно, даже переусердствовал, найти этих людей после их ссоры в самолете. Начинало казаться, что каждому из них нужно что-то доказать.

“Нет”, - возразила Мария. “У нас более двухсот человек на местах, которые ищут. Мы трое ничего особо не изменим. Нам нужно немного отдохнуть, и когда шторм пройдет… тогда мы продолжим ”. Ее взгляд на мгновение скользнул по Зеро через плечо.

Он был хорошо осведомлен о том, что происходило в ее голове. Они не вернулись бы на вертолет после шторма. Он был прав; телефон в грузовике был еще одним отвлекающим маневром, предназначенным для того, чтобы заставить их действовать и посеять панику. Это сработало как по волшебству.

Как бы он ни обдумывал известные им детали, он ни за что на свете не смог бы определить, куда эти люди могут пойти дальше. Все, что он знал, это то, что это был не Нью-Йорк.

Тогда где, черт возьми, они?


*


Вертолет вернулся в Ла-Гуардию, когда начался дождь, и они втроем укрылись в одном из дюжины или около того отелей, окружающих аэропорт. Зеро даже не обратил достаточного внимания на название. Их ждали три номера, хотя он видел через плечо Марии, что она почти забронировала только два на своем планшете, прежде чем осознала свою ошибку и предоставила ему свой собственный.

Они разошлись по коридору, договорившись собраться снова через три часа, что было наилучшим приближением к моменту окончания шторма. Только оказавшись внутри и закрыв за собой дверь, в тихой комнате с гостеприимной и хорошо застеленной кроватью, он осознал, насколько он устал. Еще не было полуночи, а они уже проехали из Вирджинии в Вегас, Иллинойс и Нью-Йорк за один день.

Он поставил свою сумку со снаряжением, снял куртку и наплечную кобуру и растянулся на спине на кровати. Было бы неплохо принять душ, но он не думал, что сможет собраться с силами. Вместо этого он закрыл глаза для краткой передышки от внешнего мира.

Как только он это сделал, образ боснийского мальчика промелькнул в его голове. Это произошло непроизвольно, непрошено и навязчиво.

В перекрестии его прицела мальчик наклонился, чтобы поднять монету. Удачная находка, всего за несколько мгновений до того, как его должны были убить.

А потом был бизнесмен из Дубая, задняя часть его черепа за долю секунды разлетелась по вестибюлю отеля.

Зеро сел, когда дождь усилился, хлеща по окну. Он не смог бы уснуть. Не раньше, чем он узнает больше; не раньше, чем он сможет убедиться, были ли это реальные воспоминания или его фрагментированный разум сыграл с ним злую шутку. Если они были реальными, то в его голове должно быть что-то, что связывает их, что-то, что придает смысл тому, что он делал и почему.

Он уже пробовал медитировать раньше, когда большая часть его воспоминаний о ЦРУ была для него все еще потеряна. Он стал довольно искусен в этом; по крайней мере, это помогло успокоить его разум, а в паре случаев даже помогло ему восстановить фрагменты утраченной памяти. Зеро устроился на кровати так удобно, как только мог, в вертикальном положении, скрестив под собой ноги, и сделал долгий, глубокий вдох. Он медленно выдохнул, расслабляя мышцы, чувствуя, как напряжение спадает с его плеч. Он сосчитал до десяти, а затем попытался очистить свой разум…

Оглушительный раскат грома вернул его к реальности. Снаружи завыл ветер, и дождь усилился. Вряд ли ему повезет в медитации во время сильного шторма. Со стоном он поднялся с кровати и направился в маленькую ванную, чтобы плеснуть водой на лицо, но остановился, бросив взгляд на ванну. Это натолкнуло его на идею, хотя он не был уверен, что это сработает.

Он заткнул слив в ванне и открыл кран. Когда чаша наполнилась теплой водой, Зеро снял одежду, оставив ее и Ruger LC9 на раковине. Когда ванна наполовину наполнилась, он выключил воду, закрыл дверь ванной и выключил свет.

В ванной комнате не было окон, поэтому он сразу же погрузился в темноту. Он сделал два маленьких, осторожных шага и забрался в ванну, откинувшись на спинку так удобно, как только мог, согнув ноги и подняв колени вверх. Температура была почти идеальной для его воспаленных мышц, и он почувствовал, что почти мгновенно расслабляется.

Он только когда-либо читал о сенсорной депривации и ее воздействии на разум, и он так же хорошо знал, что его импровизированная установка была далека от идеала, но все же он должен был что—то попробовать. Основная концепция заключалась в том, что устранение раздражителей из множества органов чувств (в данном случае зрения и звука) и создание единообразных стимулов для его обоняния и осязания, его разум будет более способствовать медитации.

По крайней мере, он надеялся.

Он осторожно откинулся в ванне, откидываясь назад, пока его голова не оказалась в воде, а затем по уши. Звуки бушующей снаружи бури стихли, сменившись лишь глухим ревом его собственной крови, пульсирующей в голове. Он не закрыл глаза, но ему и не нужно было. Он уставился прямо вверх, где над головой был потолок, если он вообще мог что-то видеть в кромешной тьме ванной, и сосредоточился на своем ровном дыхании.

Наконец, вопреки себе, он заставил свой разум вернуться к воспоминаниям. Сгоревшее здание. Винтовка у его плеча.

Он заворачивает за угол в четырех кварталах к северу. Он идет домой один. Глаза опущены на землю. У тебя есть шанс—

В темноте и оглушительной тишине Зеро почти чувствовал спусковой крючок под своим пальцем.

Лицо мальчика загорается, когда он замечает что-то на земле и наклоняется, чтобы поднять это. Это блестяще. Кусок металла - возможно, монета. Он выглядит довольным, когда засовывает его в карман.

У тебя есть шанс.

Он мог видеть мягкие карие глаза мальчика через перекрестие прицела.

Из вашего инструктажа вы знаете, что ему девять лет.

Ваш палец нажимает на спусковой крючок. Ты делаешь свой выстрел…

Выстрел эхом отозвался в его голове, такой же внезапный и пугающий, как раскаты грома снаружи, и вместе с ним произошел взрыв света. Его поле зрения мгновенно превратилось из черного в белое, медленно исчезая и оставляя неясное остаточное изображение, которое стало желтым, затем красным и фиолетовым.

Когда странная, похожая на галлюцинации вспышка света исчезла, воспоминания нахлынули на него с такой же силой, как сильный шторм над городом.

Бизнесмен из Дубая, застреленный из окна квартиры через дорогу.

Ирландская женщина, сестра террориста ИРА.

Бухгалтер на пенсии в Де-Мойне, который вел счета холдинговой компании, финансировавшей незаконную контрабанду оружия в Кувейте.

Боснийский мальчик.

Воспоминания о дюжине убийств пронеслись в его голове, а может, и больше, и все они были совершены его рукой. Он увидел себя, на несколько лет моложе, душащим студента колледжа, когда тот в одиночестве шел через парковку, чтобы ЦРУ смогло захватить неонацистского дядю ребенка в ходе спецоперации на похоронах. Мысленно он вонзил нож между ребер больного иракского патриарха и подставил конкурирующую повстанческую группу, чтобы две враждующие группировки уничтожили друг друга.

Он вспомнил их всех, возможно, за одно мгновение, а возможно, и за час. Он помнил их и многое другое.

Вы не работаете в каком-либо официальном качестве в ЦРУ или правительстве США.

До Марии, до Алана Рейдиггера, до того, как стать полноценным агентом. До того, как стать агентом Зеро.

В случае поимки мы отрекемся от любых сведений о вас. Ваши файлы будут удалены безвозвратно. О вас забудут и оставят судить как преступника.

Годами ранее, на заре своей карьеры, он был завербован не как полевой агент, а как нечто другое. Убийца из ЦРУ. Прославленный наемный убийца.

Темный агент.

Фраза промелькнула у него в голове, прежде чем он по-настоящему понял, что это значит. Но как только это произошло, он понял — именно так он начал свою карьеру в ЦРУ. Как “темный агент”, тот, кто совершал убийства по тщательно спланированным целям, которые нарушали равновесие в большем уравнении.

Не цели, сказал он себе. Жертвы. Они были твоими жертвами.

Ему сказали, кого убить, и он убил их. Целая часть его собственного прошлого, которая была заперта в его голове, теперь нахлынула обратно — и как только это произошло, он пожалел, что этого не произошло. Воспоминания едва ли были похожи на его собственные; они казались принадлежащими кому-то другому, какой-то более темной и молодой версии его самого, у которой было гораздо меньше угрызений совести и которой нужно было все доказать.

И, что хуже всего, эта тьма в нем проявилась не в самый низкий момент его жизни. С каждым мгновением он вспоминал это все яснее. Недавно он женился на Кейт. Покупают свой первый дом. Ребенок в пути. Они назвали бы ее Майей. И пока его жена ходила на прием к врачу и покупала детскую одежду, Рид Лоусон убивал ради денег.

“Нет!” Он быстро сел, выплеснув воду через край ванны. Он выбрался наружу, чуть не поскользнувшись, вода разлилась по всему кафельному полу. Его руки шарили в темноте. Один из них нащупал стену и отчаянно заскользил вокруг в поисках выключателя. Другой рукой он ухватился за край раковины, ощупывая ее поверхность. Он почувствовал "Ругер" в своей руке, когда щелкнул выключателем.

Второй внезапный взрыв света, на этот раз от ламп дневного света на туалетном столике. Он поморщился, когда это ослепило его. Он тяжело дышал перед зеркалом, голый, волосы прилипли ко лбу, в глазах стояли слезы.

Ему не понравился человек, которого он там увидел.

Зеро заставил их закрыться. За его закрытыми веками было не лучше; он видел более молодую версию себя, такого, который убивал без разбора просто потому, что ему так сказали. В суматохе его поразило смутное осознание; он никогда не переставал удивляться, как или почему убийство далось ему так легко. Он сказал себе, что это была необходимость, что это был естественный инстинкт "сражайся или беги", что это была его обширная подготовка в качестве агента…

Но теперь он знал правду.

“Мне жаль”. Его голос был хриплым, что-то среднее между шепотом и хныканьем. “Мне жаль”, - снова сказал он, обращаясь ко всем и ни к кому.

Наконец-то он открыл глаза и посмотрел в лицо самому себе, человеку, которым он не мог притворяться, что не является. Он не осознал, что схватил пистолет, не мог вспомнить, как поднял его ... но вот он, в его правой руке, и направлен в его собственный висок.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


Зеро выронил пистолет, как будто он был раскаленным докрасна. Тарелка с грохотом упала в раковину, когда он отскочил назад с дрожащими руками.

Я не в порядке.

Слезы жгли его глаза, как бы он ни пытался их прогнать. Он не мог доверять своему мозгу. Он не мог доверять своей памяти. Он не мог доверять себе. Хотя он все еще был мокрым насквозь и его руки все еще дрожали, ему удалось влезть в джинсы. Он лихорадочно натянул футболку, не обращая внимания на влажные пятна, которые мгновенно выступили на ткани. Он не знал, был ли это холодный пот или вода из ванны.

Зеро распахнул дверь в свой гостиничный номер и, пошатываясь, вышел в коридор, прижавшись к противоположной стене.

Мне нужна помощь.

На мгновение он не смог вспомнить номер комнаты Марии. Он оглянулся через плечо на свою дверь —206. Верно. Она была в 209-м. Босой, с прилипшими ко лбу волосами, он ударил по ее двери плоской стороной ладони.

“Мария!” Ему нужна была помощь, и ему нужно было знакомое лицо. Он не мог сейчас быть один. Его дыхание участилось — приближалась паническая атака. Возможно, полномасштабный срыв. Он снова постучал в дверь. “Мария!”

“Подожди”, - последовал сонный ответ. Замок скользнул в сторону, дверь открылась.

Зеро в замешательстве отступил на шаг.

Светлые брови женщины нахмурены в центре. “Кент! Ты в порядке?”

Он знал Марию. Конечно, он знал Марию. Он знал ее смех. Он знал ее голос, ее манеры. Он даже знал ощущение ее кожи на своей.

Но эта женщина перед ним, выглядевшая все более обеспокоенной, была ему незнакома.

“Кент? Почему ты мокрый? Вы были на улице под дождем?”

Эта светловолосая незнакомка с почему-то живыми, несмотря на грифельно-серый цвет, глазами была совершенно чужой.

“Мне-мне нужна помощь”, - выдавил он.

Он забыл ее лицо. Точно так же, как он забыл имя Кейт или как заряжать пистолет. Он мог вызвать в воображении каждую деталь о Марии, вплоть до родинки на ее правом бедре, но не ее лицо. В его голове была пустота, где-то там, но ее невозможно было уловить, как неуместное слово прямо на кончике его языка.

“Входи”, - позвала она его. “Давай, скажи мне, что не так”. Он слегка вздрогнул, когда она взяла его за локоть, но позволил отвести себя в гостиничный номер. Это было идентично его собственному, но все было наоборот. Как параллельное измерение, зеркало этого. Возможно, эта Мария была не той Марией. Возможно, это был двойник из этого противоположного места…

Я схожу с ума.

“Поговори со мной, Кент”. Ее голос был нежным, сочащимся заботой.

“Подожди. Просто подожди.” Зеро крепко зажмурился. Он подумал о Риме. Квартира с видом на знаменитый фонтан Тартеруге, фонтан Черепах. Именно там он ее и нашел. Она думала, что он мертв. Она открыла дверь, ее глаза были широко раскрыты от удивления, она уронила кофейную чашку из рук. “Скажи мне, что ты Мария”.

“Что?” - недоверчиво спросила она.

“Пожалуйста”, - настаивал он. “Просто... просто скажи мне”.

“Кент”. Он почувствовал, как обе ее руки обхватили одну из его. “I’m Maria.”

Он медленно открыл глаза. Когда ее лицо появилось в фокусе сквозь туманное пятно его влажного зрения, то же самое произошло и с воспоминаниями. Он вздохнул с облегчением; он узнал ее. Это была Мария. “Хорошо”, - сказал он хриплым шепотом. “Хорошо”.

“Что с тобой происходит?” Она сказала это так, как будто уже знала или, по крайней мере, подозревала, что что-то не так.

Его руки все еще дрожали. “Я не знаю, как это объяснить”. Как он мог? Как он мог заставить ее понять, каково это - в одно мгновение забыть лицо своего самого близкого друга и бывшего любовника? Как он мог объяснить, что открыл глаза и увидел собственную руку, приставленную к его голове с пистолетом?

“Попробуй”.

Он кивнул и перевел дыхание. “У меня возникли ... проблемы. Забывать о вещах, простых вещах. Но значимые вещи ”. Он расхаживал по комнате, пока говорил, его ритм становился все более быстрым. “Я думаю, что мой мозг поврежден. И воспоминания — возвращаются новые воспоминания. Убийств.”

“Убийства?” Мария повторила.

“Убийства. Убийства людей, которые, которые могли быть, а могли и не быть невиновными. Мальчик. Женщина. До всего этого, до того, как стать полевым агентом… Я думаю, что я был ассасином. Убийца из ЦРУ.” Он резко остановился и посмотрел ей в глаза. “Темный агент”.

“Хорошо”, - пробормотала Мария. Она снова потянулась к нему, на этот раз взяв его за плечо и направив к краю кровати. “Садись”. Она опустилась рядом с ним. “Возьми меня за руку. Хорошо. Теперь послушай меня. Доктор Гайер сказал тебе, что определенные вещи могут проявиться в твоем сознании, верно? Страхи, заблуждения, фантазии. То, что кажется воспоминаниями, но не является реальностью. Не так ли?”

“Он сделал”, - тихо признал Зеро. “Но они были такими реальными. Такой яркий. Как будто я был там —”

“Они не казались бы воспоминаниями, если бы ими не были”, - возразила Мария. “Помнишь, когда ты был убежден, что у нас был роман до того, как Кейт ...” Она сделала паузу. “Пока Кейт была еще жива?”

Он кивнул. Она снова была права; однажды фантазия, превратившаяся в воспоминание, окончательно убедила его, что они с Марией начали встречаться задолго до убийства Кейт.

“Более того, ” добавила она, “ теперь я заместитель директора. Итак, я могу сказать вам со знанием дела, что такого понятия, как "темный агент", не существует. Это сказка ЦРУ. Мы не нанимаем убийц для убийства невинных людей. Если бы мы это сделали, я бы знал об этом, ты так не думаешь?”

“Да”, - пробормотал он. Мария была всего в одном шаге от того, чтобы возглавить самое тайное подразделение всего Центрального разведывательного управления. Она знала то, чего не знал даже Зеро.

Но тогда…

“Но ты не знал о русском”, - указал Зеро. “Парень из Вегаса, тот, кто продает ядерные секреты за амнистию”.

“Ну ... нет”. Мария уставилась на покрывало, как будто там мог содержаться удовлетворительный ответ.

“Вы сказали, что это ‘выше вашего уровня оплаты’ ...”

“Такого рода секреты могут вызвать международный кризис”, - возразила Мария.

“Как американский ассасин, убивающий детей на чужой земле”, - категорично сказал Зеро.

“Кент!” Мария отпустила его руку и раздраженно вскинула свою. Снаружи прогремел гром, словно подчеркивая ее вспышку. “Темных агентов не существует, ясно? Ты убивал людей не за деньги! К тебе вернулись твои воспоминания; ты думаешь, что забыл бы свое прошлое?”

“Я не знаю”. Он снова встал, думая яснее теперь, когда Мария в какой-то степени успокоила его. “Возможно. Возможно, я так и сделал. Мы с вами оба знаем, что агентство работает над контролем разума и подавлением памяти с семидесятых. ЦРУ изобрело подавитель памяти, который был установлен в моей голове. Биксби сам работал над этой технологией.” Он резко взглянул на нее. “Что, если эти воспоминания, эти убийства были намеренно подавлены еще до того, как я стал полевым агентом?" Возможно, агентство что-то сделало со мной тогда, но они все еще там, и теперь, когда моя лимбическая система полностью разрушена, они возвращаются ... ”

“Господи, Кент, послушай себя. Ты говоришь как помешанный на конспирологии.”

Он усмехнулся. “После всего, что мы видели, всего, что мы сделали — всего, что мы хранили в тайне! Ты действительно думаешь, что это звучит безумно?” Она не могла отговорить его от того, чтобы увидеть правду об этом сейчас. Воспоминания показали ему.

Он был ничем не лучше Джона Уотсона, убившего невинную женщину на улице, не спросив даже ее имени.

“Я больше не уверена, что думать”. Мария ущипнула себя за переносицу и вздохнула. “Но я точно знаю, что не могу держать тебя здесь вот так. Как только эта буря утихнет, я отправлю тебя домой ”.

Домой. Да. Это было то, что ему было нужно. Здесь он был обузой. Он мог забыть, как водить машину, и подвергать опасности жизни. Он мог забыть, как стрелять, и из-за этого погибли его товарищи по команде.

Но…

Он мрачно осознал, что дома его никто не ждет. Сара была в реабилитационном центре. Майя, вероятно, возвращалась в школу, если она еще там не была. И Мария была бы здесь, в поле. Зеро не стал бы обременять Алана своими проблемами, когда у него были свои собственные. Дома он был бы наедине со своими мыслями. И он не мог доверять самому себе.

Когда он снова поднял взгляд, Мария смотрела на него прищуренными глазами. “Почему бы и нет?”

“А?”

“Ты только что сказал, что не можешь доверять самому себе”.

Зеро моргнул. Он сказал это вслух?

“Кент, у тебя возникают ... вредные мысли?”

“Что? Нет. Конечно, нет.” Он непреклонно покачал головой. Он не рассказал ей о пистолете, который приставил к собственной голове. Это была случайность, причудливая физическая реакция на эмоциональную травму. По крайней мере, так он говорил себе. Если бы он согласился на это, она бы никогда не позволила ему остаться. “Нет”, - снова настаивал он. “И я хочу остаться. Я хочу довести это до конца. Мне нужно. Потом, когда мы закончим… Я разберусь со всем этим позже.”

Похоже, Мария не совсем ему поверила. Но если он знал ее, а он знал, она думала о том же, что и он: что лучшее место для него здесь, с ней, под ее бдительным оком. “Тогда нам просто нужно быть осторожными”.

“Да”, - согласился он. “Осторожно”.

Она похлопала по месту рядом с собой на кровати, и он опустился на него. Она обняла его и положила его голову себе на плечо, не заботясь о том, что с его волос все еще капала вода. С ней он чувствовал себя в безопасности. Защищен. Это было то, где он должен был быть. Не дома, наедине со своими мыслями. На краткий миг он даже позволил себе поверить, что воспоминания об убийствах были ложными. Она запустила пальцы в его мокрые волосы и обняла его. Они оставались так в течение нескольких минут, пока сердцебиение Зеро, наконец, не замедлилось до нормального, пока его руки не перестали дрожать. Пока он не позволил себе вспомнить, что, даже если он был убийцей и лжецом, кому-то все равно было не все равно.

Но затем пальцы перестали скользить по его голове. Хватка Марии ослабла, и когда он поднял взгляд, она смотрела мимо него. Он проследил за ее взглядом. Зеро даже не понял, что телевизор был включен, настроен на новости и выключен. Он увидел то же, что и она, - бегущую строку внизу экрана.

В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ ДНЯ СОЗВАНА СПЕЦИАЛЬНАЯ СЕССИЯ ДЛЯ ГОЛОСОВАНИЯ В VP.

Он на мгновение заморгал от слов, пока его измученный мозг пытался уловить смысл. Специальная сессия — это означало созыв Конгресса. Утром. Проголосовать за нового вице-президента…

Он, наконец, уловил то, о чем Мария, несомненно, уже думала.

“Вот и все”, - сказала она шепотом.

“Цель”, - пробормотал он в знак согласия, выпрямляясь.

Группа, за которой они охотились, сообщила по телефону об угрозе самому густонаселенному городу Соединенных Штатов, которая, как оказалось, была отвлекающим маневром. И пока все внимание было приковано к беспорядкам в Нью-Йорке, следующая звуковая атака нанесла бы ущерб стране, нацелившись на ее лидеров.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


“Ой!” Воскликнула Сара, вынимая большой палец изо рта. Она обгрызла все ногти до последнего, прежде чем вернуться к большому пальцу левой руки, и теперь из раны, которую она прикусила в нежном ногтевом ложе, расцвел узкий полумесяц крови. Она засунула большой палец обратно в рот и посасывала его, проверяя время на своем телефоне.

Было два пятнадцать ночи. Достаточно хороший. Она планировала подождать до трех, но у нее по коже побежали мурашки. У нее на лбу выступил пот от предвкушения. Несмотря на физическую усталость, даже истощение, она была умственно бодра. Ее мозг был возбужден.

Она была сильно пьяна.

После встречи с доктором Грин Сара приняла окончательное решение покинуть это место, этот дом на берегу моря, и вернуться домой. Она начала разрабатывать план побега, который не включал реабилитационный центр, даже зная, что ее больше нет. Но затем в ее сознании произошло кое-что еще: замаячил вкус свободы. И вместе с этим пришло желание, жадность, более сильная, чем все, что она испытывала за последние недели.

У нее были наличные, подаренные ей Майей, и после ее побега у нее было несколько часов, прежде чем кто-нибудь узнает, что она пропала. Ни ее отец, ни врачи. Она могла делать все, что хотела. И вот тогда в ней проснулась тьма, этот двуличный голос.

Ты мог бы это сделать. Нанесите всего один удар. Это все, что для этого нужно, ты так долго был в стороне.

Одно попадание. Один кайф. Затем возвращаемся домой.

Никому не нужно знать.

С тех пор, как эта крошечная мысль проросла в ее голове, она, казалось, не могла думать ни о чем другом. Это было бы похоже на прощальную вечеринку, еще одну в дорогу — и тогда она серьезно занялась бы своим выздоровлением. Делала все сама, так, как она знала, что может. Она была сильнее своей зависимости. Но еще один вкус никому не повредит.

Сара поднялась с кровати и привела свой план в действие. На данный момент все это было концептуальным; она понятия не имела, сработает ли это. Пришло время увидеть. Ее комната в "Сисайд Хаусе" была расположена как гостиничный номер, с кроватью, бюро и небольшим письменным столом, смежной ванной комнатой, украшенной морскими ракушками, и приличных размеров шкафом.

Она пошла в ванную. Ванна была немного маленькой, но над ней висела матерчатая занавеска с рисунком кораллового рифа, а за ней - пластиковая подкладка. Он был подвешен на двенадцати металлических петлях вокруг душевой штанги. Она протянула руку и осторожно открыла каждую петлю, снимая занавеску.

Затем она вошла в шкаф. Там висела металлическая перекладина для одежды. Это было прочнее, чем мог бы быть стержень для душа, поэтому она прикрепила двенадцать колец к перекладине шкафа. Затем она собрала их в кучу, все двенадцать близко друг к другу, крепко сжимая в руках занавеску для душа. Она держалась изо всех сил и повисла там, оторвав ноги от пола.

В коридорах были камеры. Она заметила, как они возвращались в ее комнату после встречи с доктором Грином. У главного входа и каждого другого выхода из здания были камеры. Перед зданием были установлены камеры, а прямо в вестибюле заведения сидел охранник, наблюдавший за приходящими и уходящими. Она не могла и шагу ступить в коридор незамеченной, не говоря уже о том, чтобы выйти через какие-либо двери.

Но если все шло по плану, ей на самом деле не нужно было покидать свою комнату.

Когда ее ноги оторвались от земли, кольца душа слегка прогнулись — но они выдержали. Если бы она использовала только несколько из них, они могли бы сломаться. Но все двенадцать вместе удерживали ее хрупкое телосложение.

Идеальный.

Металлический шест в шкафу служил натяжным стержнем, поэтому для его снятия не потребовалось никаких инструментов. Сара соединила концы вместе, освободила стержень с прикрепленными кольцами и занавеской и закрыла дверцу шкафа.

Она быстро принялась за то, чтобы скомкать простыни и подушки под одеялом в форме, которая, как она надеялась, выглядела как у спящей шестнадцатилетней девочки. Она убедилась, что у нее есть телефон, зарядное устройство, рюкзак с одеждой и те скудные личные вещи, которые она взяла с собой.

Затем она подошла к окну.

Комната Сары находилась на втором этаже, под прямым спуском на траву, высота которой, по ее прикидкам, составляла примерно восемнадцать-двадцать футов. Ей было пять футов два дюйма. Занавеска для душа была длиной шесть футов. Это оставило девятифутовый спуск на траву — подпруга. По крайней мере, она на это надеялась. Ранее она долго смотрела в окно, пытаясь обнаружить какие-либо камеры, и не увидела ни одной. Прожекторы, освещавшие лужайку за домом, выключились по автоматическому таймеру около часа ночи.

Никто бы ее не увидел. Она была уверена в этом.

Но теперь наступила трудная часть. Она открыла окно примерно на два фута и расположила стержень для шкафа вдоль него параллельно окну так, чтобы деревянная рама удерживала его на месте, сохраняя натяжение, чтобы он не упал на пол. Она вытащила занавеску для душа из окна. Он слегка колыхался на легком ветерке.

Сара посмотрела вниз. Внезапно восемнадцать футов показались намного длиннее, чем она думала. Но она не могла отступить сейчас. Она не могла просто сдаться и лечь спать, притворяясь, что это никогда не приходило ей в голову.

Ты так близко.

Покалывание пробежало по ее позвоночнику в ожидании своей цели.

Еще немного.

Сара держала скомканную занавеску для душа в одном кулаке, удерживая натяжение штанги шкафа на внутренней стороне оконной рамы, когда она осторожно высунула одну ногу. Она низко пригнулась, чтобы выскользнуть из проема. Это был момент истины. Высунув одну ногу из окна и прижавшись к фасаду здания, она задержала дыхание и медленно оторвала другую ногу от пола.

Душевые кольца выдержали. Стержень в шкафу выдержал.

Затем она выпрыгнула из окна, упираясь ногами в стену здания, тысячу раз в секунду молясь, чтобы занавеска в душе не порвалась, чтобы кольца выдержали. Она опускалась дюйм за дюймом, изо всех сил стараясь не хрюкать от напряжения, опасаясь, что кто-нибудь может ее услышать. Спускаться по занавесу оказалось труднее, чем она думала; спустя всего несколько секунд у нее заболели руки, а темнота внизу все еще казалась опасно далекой.

Через несколько минут она была почти у конца занавески в душе. Сейчас начнется самая сложная часть из всех. В паре футов справа от нее был подоконник; она ухватилась за него, чтобы не упасть, и сделала глубокий вдох.

Она оттолкнулась от стены здания и сделала размашистое движение рукой, встряхнув занавеску для душа в надежде, что стержень шкафа, прикрепленный к оконной раме, освободится. На мгновение показалось, что она упадет, но затем стержень снова ударился о раму. Ее хватка чуть не ослабла, но она держалась крепко, задыхаясь от волнения, когда чуть не упала.

Сара стиснула зубы и попыталась снова. На этот раз она быстро подняла руку, слегка ослабив стержень шкафа, позволив ему выпасть из оконной рамы, а затем сорвала занавеску для душа.

Затем она начала падать. Какая-то часть ее мозга вспомнила, чему ее научил отец, и, когда ее ноги коснулись твердой земли, она позволила коленям согнуться, чтобы они лишь частично смягчили удар при падении назад.

Тем не менее, боль пронзила ее лодыжку, когда она приземлилась. Она наполовину откатилась назад, на зад и спину. Занавеска и стержень шкафа упали рядом с ней, когда она лежала там, шипя и выдыхая сквозь зубы, опасаясь худшего. Если бы лодыжка была сломана, она бы никуда не пошла.

Через несколько мгновений она осмелилась встать. Было больно, но я не чувствовал себя сломленным. Она проверила свой вес на нем. Ее ногу пронзила боль, но она смогла перенести на нее вес. Не сломан. Просто вывихнулся. Она закатила глаза из-за своей неспособности выполнить приличное приземление.

Но все равно, она была свободна. Ее нигде не ожидали увидеть до девяти часов следующего утра. И даже тогда какой-нибудь сотрудник реабилитационного центра мог подойти к ее двери, проверить, как она, и увидеть то, что, как она надеялась, выглядело как ее спящая фигура. Окно было бы слегка приоткрыто, но других свидетельств побега не было бы. Может быть, они решили бы дать ей поспать немного дольше. Может быть, они попытаются разбудить ее и раскрыть уловку. Вряд ли это имело значение. Занавеска для душа и вешалка для шкафа будут выброшены в ближайший мусорный контейнер, и у нее будут часы, прежде чем кто-нибудь вообще придет искать. К тому времени она может быть уже далеко.

Сара ковыляла по темной лужайке, изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль в лодыжке. Она направилась к пляжу. К свободе.

На пути к одному последнему исправлению.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


Зеро чувствовал себя так, словно у него выдыхался пар.

Он не сомкнул глаз в Нью-Йорке. Край горизонта окрасился фиолетовым с первым намеком на рассвет, когда самолет стремительно снижался в Вашингтонский национальный аэропорт имени Рональда Рейгана. Зеро бодрствовал почти двадцать четыре часа подряд, хотя из-за физических, умственных и эмоциональных потрясений, которые он пережил за это время, ему казалось, что прошло сорок восемь. Казалось, что побег в Вегасе произошел неделю назад, а не вчера. Но сна не было. Пока нет.

“Привет”. Через проход самолета Стрикленд что-то протягивал. Небольшая блистерная упаковка, содержащая пару белых таблеток. “Немного взбодрил меня. Просто таблетки с кофеином, ничего серьезного. Лучше, чем кофе ”.

Видимо, я выгляжу так же плохо, как себя чувствую. И все же Зеро воспринял их с благодарностью. “Спасибо”. Он достал их из пачки и запил половиной бутылки воды.

Мария ткнула пальцем в свой планшет на сиденье перед ним. С тех пор как они увидели объявление о специальной сессии Конгресса, они больше не говорили о том, что произошло в отеле. Несмотря на усталость, Зеро действительно почувствовал себя лучше — только благодаря тому, что насильно выбросил из головы недавно обнаруженные воспоминания или, возможно, заблуждения.

Пока я не вспомню это или не забуду что-нибудь еще, со мной все будет в порядке. Он чуть не рассмеялся над собой из-за такой нелепой мысли.

“Двенадцать минут”, - объявил пилот.

“Вот на что мы смотрим”, - сказала им Мария, держа планшет высоко, чтобы он и Стрикленд могли его увидеть. На экране была карта; в ее центре был длинный серый прямоугольник, который, по мнению Зеро, должен был быть зданием Капитолия. Его окружало кольцо дорог, причем Конститьюшн-авеню проходила параллельно в верхней части карты, почти по касательной к дугообразной Северо-западной дороге.

Двумя пальцами Мария уменьшила масштаб карты. Красная площадь разграничивала территорию примерно на три квартала в каждом направлении, равноудаленную от Капитолия США. “Используя характеристики Биксби и то, что мы видели в звуковом оружии, это наилучшее приближение к максимальному урону”, - объяснила она. “Оружие стреляет в форме конуса. Еще немного, и они рискуют ослабить эффект. Итак, этот квадрат представляет наше лучшее предположение о самом большом потенциале оружия. Мы начинаем с этого и создаем периметр. Помните, что эта штука может стрелять сквозь камень, дерево и стекло. Не только возможно, но и вероятно, что они спрятаны где-то в помещении.”

“Возможно, даже транспортное средство, - добавил Стрикленд, “ вроде грузовика в Канзасе”.

“Верно”, - согласилась Мария. “У нас осталось чуть меньше двух часов до запланированного начала сеанса. Недостаточно времени, чтобы прочесать каждое здание. Но у нас будет помощь — горстка агентов ФБР в штатском. Мы разделимся на три команды, в каждой из которых будет по одному из нас. Мы хотим сохранить это в тайне. Мы не хотим, чтобы эта группа пронюхала и сбежала. Нам нужно это оружие, и мы хотим, чтобы эти преступники были живы ”.

Она превратилась в Зеро. “У вас будет измеритель обнаружения звука. Если мы приблизимся ко времени и ничего не найдем, я хочу, чтобы ты был на месте. В ушах затычки, в руках счетчик.”

Он кивнул один раз. Ей не нужно было уточнять, что это может означать. Если им не удастся обнаружить оружие до начала сеанса, они могут оказаться в эпицентре ультразвуковой атаки, которая затем станет их лучшим шансом найти его.

Это также означало, что им придется действовать достаточно быстро, чтобы потери и ущерб были сведены к абсолютному минимуму. Это была ужасная мысль, зная, что лучший способ найти оружие - это если оно было использовано.

Как там говорилось? Ты не можешь приготовить омлет…

При одной мысли об этом боснийский мальчик снова пронесся в его голове.

Нет. Не сейчас. Сосредоточься.

“Пока мы разговариваем, несколько наших друзей из ФБР уже должны быть расставлены по углам улиц, чтобы следить за любой подозрительной активностью”, - сказала Мария. Затем она добавила театральным шепотом: “Если повезет, мы сегодня прижмем эту русскую сучку”.

Разумеется, в то утро специальной сессии Конгресса не было. Как только они сели в самолет, Мария позвонила по телефону — всего один, но единственный звонок, который имел значение. Она связалась с директором ЦРУ Шоу и рассказала ему их рабочую теорию о нападении на Конгресс. Шоу приказал им как можно скорее прибыть в Вашингтон и пообещал, что позаботится обо всем остальном.

Зеро, по крайней мере, смутно понимал, что означает “остальное”. Сеанс будет тайно отменен. Каждый член Конгресса уже знал бы, что не стоит приезжать в Капитолий США этим утром. ЦРУ, возможно, с помощью федералов, позаботилось бы о том, чтобы машины по-прежнему въезжали на территорию circular Capitol и выезжали из нее, чтобы создать видимость того, что сеанс все еще продолжается. Но любой важный человек — политики, высокопоставленные гости, иностранные лидеры - был бы вывезен в безопасное место за пределами Вашингтона. Президент, скорее всего, находился на самолете или вертолете, направляясь либо в Кэмп-Дэвид, либо в какой-нибудь секретный бункер, в зависимости от того, как Секретная служба определит серьезность ситуации.

Но публичного объявления не будет. Никаких средств массовой информации. Никаких предупреждений для людей. Им нужно было, чтобы эта группа поверила, что сеанс все еще состоится, а это означало, что кроме тех, кого считают важными или потенциальной целью, никто не будет в курсе. И именно это делало эту ужасную мысль еще более ужасной — чтобы найти виновных, у них, возможно, не будет другого выбора, кроме как позволить разбиться нескольким яйцам.


*


Как только самолет остановился, они втроем выскочили и бросились к ожидавшему черному Crown Vic с работающим двигателем. За рулем был невозмутимый мужчина в темном костюме и солнцезащитных очках. Был ли он из ЦРУ, ФБР или секретной службы, не имело значения, и он не предлагал. Водитель знал место назначения, и как только все руки и ноги оказались внутри автомобиля, они сорвались с места, как выстрел.

Зеро знал, что аэропорт имени Рональда Рейгана находился всего в пятнадцати минутах езды от здания Капитолия, в двадцати с небольшим движением. Но он также знал, что как раз для такого случая существуют дороги с ограниченным доступом, и водитель был в курсе. Он умело лавировал по переулкам, время от времени включая сирену ровно настолько, чтобы издать резкий возглас, предупреждающий упрямого водителя о вызове машины скорой помощи. Затем они свернули на запрещенную дорогу, которая вела в объезд 395. У входа в него не было ни ворот, ни охраны; только несколько вывесок угрожали слежкой с беспилотников и судебным преследованием по всей строгости закона.

Но законы к нам не применимы, с горечью подумал Зеро, когда они с ревом неслись по пустой подъездной дороге. Воспоминание пришло снова, быстрое и неудержимое, как порыв ветра: бизнесмен в Дубае, замеченный в перекрестье прицела. Взрыв —его мозг разлетелся по вестибюлю отеля.

Он тихо, но прерывисто вздохнул. Мария взглянула на него через левое плечо с пассажирского сиденья, всего на мгновение, но с явным беспокойством.

Зеро подавил желание сказать ей, что с ним все в порядке, потому что это могло послужить сигналом для остальных в машине, что в какой-то момент он не был. Насколько ему было известно, Стрикленд не был посвящен в события, произошедшие в отеле всего несколькими часами ранее. Молодой бывший рейнджер, возможно, не проявил такого понимания, как Мария, узнав, что его товарищ по команде потенциально скомпрометирован.

Водитель сбавил газ, и стрелка спидометра перевалила за девяносто. На запретной дороге больше никого не было, и, скорее всего, между ней и Холмом их не было.

“Две минуты”, - пробормотал водитель. Это были первые слова, которые он произнес с тех пор, как они забрались внутрь, и единственные слова, которые они от него услышали.

Зеро повесил сумку со снаряжением на плечо и проверил "Ругер". Он знал, что пистолет заряжен; он не прикасался к нему с тех пор, как приставил к собственной голове, разве что для того, чтобы убрать в кобуру. В основном он просто следил за тем, чтобы внезапно не забыть, как им пользоваться. Но все это было там, в его голове. Знакомое ощущение и знание того, что оно может сделать.

“Отправляю карты на ваши телефоны”, - сказала им Мария с переднего сиденья с планшетом в руке. “Стрикленд, твоя команда начнет с северо-восточного угла. Зеро, ты возьмешь трех парней и зачистишь здания до ...” Она замолчала, слегка наклонившись вперед и глядя прямо перед собой через лобовое стекло. "Краун Вик" замедлил ход, и Зеро вытянул шею, чтобы заглянуть за голову водителя.

“Какого черта...” Пробормотала Мария.

Он видел то, что видела она. Впереди маячил серый, почти белый купол Капитолия Соединенных Штатов, высота которого была ограничена лобовым стеклом. Доступ к полукруглой Юго-западной аллее был заблокирован не менее чем восемью полицейскими патрульными машинами, припаркованными под странными углами с красно-синими мигалками. Их сопровождала кавалькада черных внедорожников, несколько белых перехватчиков без опознавательных знаков и множество других машин скорой помощи.

Офицеры в форме сновали вокруг, устанавливая баррикады из козел для пилы, натягивая предупредительную ленту и поспешно уводя людей в костюмах с места происшествия.

Они эвакуировали здание Капитолия.

Мужчины в синих куртках и бейсболках в тон регулировали движение пешеходов и кричали в рации, их черты лица были неотличимы от обычных. Ярко-желтые буквы на спинках курток точно говорили Зеро, на кого он смотрит: на ФБР.

“Это нехорошо”, - пробормотал Стрикленд.

Мария распахнула пассажирскую дверь прежде, чем машина смогла затормозить и остановиться. Агент ФБР повернулся при их появлении, снял шляпу и бесстрастно провел рукой по своим темным волосам, когда она быстро подошла к нему, практически тыча ему в лицо своим удостоверением.

“Заместитель директора Йоханссон, ЦРУ”, - быстро выпалила она. “Что, черт возьми, здесь происходит?”

“ЦРУ?” Агент нахмурил брови. “Что ты здесь делаешь?”

“Что я ... что я делаю?” Щеки Марии вспыхнули от гнева. “Это моя операция!”

Мужчина покачал головой. “Мы не были осведомлены о каком-либо участии ЦРУ. В Капитолии была угроза, и мы не относимся к этому легкомысленно. Извините, мэм, но я вынужден попросить вас отойти за баррикады ...”

Мария в отчаянии всплеснула руками. “Это за гранью чуши”, - сказала она сквозь стиснутые зубы, вытаскивая свой телефон. “Наш план полностью провалился. Я добираюсь до сути ”. Она приложила телефон к уху. “Директор Шоу, пожалуйста”. Ее губы скривились в усмешке, направленной на несчастную душу на другом конце провода. “Тогда соедините меня с его личным телефоном!” - рявкнула она.

Зеро и Стрикленд обменялись взглядами. Никому из них не нужно было ничего говорить; они знали, что это значит. Очень немногие люди даже знали, что президент уполномочил небольшую тайную команду ЦРУ обнаружить звуковое оружие.

Ратлидж, казалось, потерял веру.

Мимо них быстро прошла команда агентов ФБР из трех человек, двое мужчин и брюнетка, которые болтали о зачистке и указывали на устройство в ее руках. Зеро нахмурился.

Устройство было знакомым. У него в сумке с снаряжением был точно такой же. Это был измеритель обнаружения звука, и, если ему нужно было угадать, он также был способен улавливать сверхнизкие частоты.

Картина сформировалась в его сознании. Режиссер Шоу обещал позаботиться обо всем. И он это сделал — передав ФБР технологию Биксби из ЦРУ. Несомненно, попытка сохранить лицо в свете провала его команды.

“Да, сэр”, - пробормотала Мария позади него. “Я понимаю, сэр”. Когда она говорила по телефону, ее голос звучал побежденно, но ноздри гневно раздувались. Зеро не могла представить все то, что она хотела бы сказать в этот момент.

Она закончила разговор, и ее рука безвольно повисла вдоль тела. “Мы завязываем с этим”, - сказала она им, не глядя ни на Зеро, ни на Стрикленда. “Мы закончили здесь”.

Зеро покачал головой. Присутствие полиции и ФБР, вероятно, было заметно за четверть мили. До назначенного времени начала специальной сессии оставалось еще много времени. Если ультразвуковое оружие и было здесь, то к настоящему времени его уже давно нет. Если бы они еще не прибыли, они бы не осмелились даже приблизиться.

И это при условии, что он вообще когда-нибудь появится.


ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ


Мария тяжело опустилась на скамейку через дорогу от здания Капитолия. Она наблюдала, как десятки офицеров и агентов занимались своими делами, словно муравьи, копошащиеся над упавшей корочкой, неся измерители звукового обнаружения, которыми Шоу так щедро снабдил их.

Оливковая ветвь, как это было, за ее провал.

Но они ничего не найдут. В этом она была уверена. Оружия здесь и близко не было. Примерно в двадцати ярдах справа от нее был припаркован фургон новостей, сообщавший о возможной угрозе Капитолию с расстояния, которое было либо безопасным, либо идеальным для выстрела, либо и тем и другим. Слева от нее, скрестив руки на груди, стояли Кент и Стрикленд, тихо переговариваясь между собой. Она задавалась вопросом, продолжают ли они планировать, несмотря на новости о том, что их отозвали.

Им некуда было идти, кроме как домой.

Ее и раньше отстраняли от операций, но это не уменьшало боль. Они потерпели неудачу. Она потерпела неудачу. Они потерпели неудачу в Иллинойсе, и в Нью-Йорке, и теперь в Вашингтоне.

Зазвонил ее телефон.

Это был нераскрытый номер. Кто-то важный, без сомнения. Кто-то еще, кто напомнит ей о том, что она уже знала.

“Йоханссон”.

“Заместитель директора”, - произнес мужской голос, который она сначала с трудом узнала.

Мария поморщилась. “Господин Президент. Я хочу, чтобы вы знали, что я беру на себя полную ответственность — ”

“За отмену специальной сессии Конгресса?” Ратлидж прервал. “За то, что ты заманил меня в морскую пехоту номер один по пути в какой-то подземный бункер?”

“Да, сэр”. Это было все, что она могла сказать.

“В Нью-Йорке по-прежнему абсолютный беспорядок. И не было никакого нападения. Капитолий США эвакуирован и тщательно зачистлен. Но они ничего не нашли, ни малейших доказательств в поддержку вашего заявления. Я не знаю, понимаете ли вы последствия закрытия правительства США даже на несколько часов, мисс Йоханссон, но я могу сказать вам, что они обширны. ”

Тон Ратлиджа не был особенно резким или сердитым; он был скорее спокойным, пассивным, как у уставшего родителя, повторяющего свои слова в сотый раз. “СМИ сообщают. Интернет гудит от слухов. Люди начинают замечать, соединять точки здесь. Весь смысл привлечения вас и ваших людей состоял в том, чтобы этого не произошло. Теперь, когда это произошло, обязанности передаются ”.

“Да, сэр”.

“Этим делом займется ФБР”, - сказал он ей. Как Шоу уже сказал ей. Как уже сказал ей сбитый с толку агент, который понятия не имел о причастности ЦРУ. “Пожалуйста, убедитесь, что у них есть все разведданные, доказательства или сообщения, собранные вашей командой”.

Слова Шоу, без сомнения, исходят от президента Соединенных Штатов. Ратлидж ничего не знал о сборе разведданных. Казалось, что у нового директора ЦРУ было меньше твердости духа, чем Мария думала ранее. Он был не из тех, кто пачкает руки; он был тем, кто предлагал технологии ЦРУ, поощрял сотрудничество и передавал сообщения через более влиятельную фигуру.

У нее заболела челюсть. Она не осознавала, что так сильно сжимала зубы.

“Да, сэр”.


*


“Не имеет смысла”, - тихо сказал Тодд Стрикленд, его толстые руки были сложены на груди. “Это подходит. Все сходилось.”

“Нет”. Зеро покачал головой. Теперь он понял, что они были слишком поспешны, слишком рассеянны, слишком переусердствовали, предполагая, что следующей целью будет Капитолий. Это, безусловно, была самая привлекательная цель — но именно поэтому она не подходила. “Если бы таков был план с самого начала, то случайные атаки в Гаване и Канзасе были бы бессмысленны. Они показали свои силы не просто так; по этой причине. Чтобы сделать нас параноиками. Чтобы заставить нас поспешить в безопасное место. Чтобы нарушить статус-кво. Это работает ”.

Тодд покачал головой. “И все же, с какой целью?”

Зеро мог только пожать плечами. “Может быть… может быть, с этой целью. Возможно, без конца. Они исчезли, и им не придется всплывать, никогда. Или, может быть, они снова появляются где-то случайно, в каком-то месте, которое не имеет никакого смысла, просто чтобы заставить нас гадать. Чтобы напомнить нам, что они могут быть где угодно ...” Он замолчал, когда в его голове сформировалась мысль. Они не могли на самом деле нигде быть. Ответственная группа понятия не имела, кто их преследовал, кто был в курсе. Теперь, когда они проникли в США с ультразвуковым оружием, они не собирались уезжать. Они не могли так рисковать.

“Привет”. Мария угрюмо подошла к ним. Она выглядела опустошенной. “Только что на собственном горьком опыте убедился, что напоминание самого могущественного человека в западном мире о том, что ты потерпел неудачу, - это настоящий удар по самолюбию”.

Стрикленд коротко вздохнул. “Мы не потерпели неудачу. Мы нашли грузовик. Мы видели женщину. У нас почти было ...” Он остановил себя. Зеро знала, что Тодд не закончил свое заявление ради него; Зеро был тем, кто позволил ей и маленькой девочке уйти.

Мы почти поймали ее.

“Мы единственные, кто видел ее лицо”, - продолжил Стрикленд. “Или Зеро, во всяком случае. Мы по-прежнему находимся в уникальном положении, чтобы помочь ”.

“И что?” Мария парировала. “Стать изгоем? Нарушать приказы президента Соединенных Штатов?” Она горько усмехнулась. “Было время, когда это могло быть моим ходом. Кент тоже. Но не в этот раз.” Она указала головой. “Давай. Мы возвращаемся домой.”

Мария поплелась прочь, обратно к ожидавшей их черной машине, и Стрикленд покорно последовал за ней. Зеро, такому законченному бойскауту, как Тодд, было почти смешно предлагать, чтобы они продолжали действовать, игнорируя приказы. Тем не менее, он не ошибся. Зеро видел ее лицо в деталях через оптический прицел.

Мальчик наклоняется, чтобы что-то поднять. Кусок металла. Возможно, монета…

“Нет”. Зеро покачал головой. Он не мог вернуться домой. Он не мог сейчас оставаться наедине с самим собой. Не с такой бурей в голове. Не зная, каким бы сфабрикованным это ни было, что он был наемным убийцей.

“Кент?” Мария сделала паузу и посмотрела через плечо. “Что ты сказал?”

Но он не ответил. Вместо этого он зациклился на чем-то другом, что сказал или почти сказал Тодд.

Мы почти поймали ее.

После аварии грузовика Зеро привел женщину в чувство. Он собирался выстрелить, ранить ее — но затем появилась маленькая девочка.

Он не смог этого сделать. Он не смог нажать на курок.

“Земля - Нулю?” Голос Стрикленда звучал откуда-то издалека.

Он все еще не знал, были ли воспоминания его настоящим прошлым или каким-то проявлением. Но одна вещь была совершенно ясна, сделанная русской женщиной-психопаткой и ее спутником-подростком: он больше не был тем человеком. Он не был неразборчивым убийцей. Если бы это был он, он бы нажал на курок, не задумываясь.

Но он этого не сделал. Он не мог.

Люди обладали способностью меняться. Он доказал это в своей собственной жизни, даже теми способами, которые он действительно мог вспомнить. Было время, когда он и Стрикленд были врагами. Было время, когда он и Джон Уотсон были друзьями. Было время, когда Мария Йоханссон посмеялась бы над самим представлением о том, что она руководит ЦРУ.

Люди могут измениться. В его прошлом была тьма, он был чертовски уверен в этом, и, возможно, гораздо больше, чем он даже осознавал. Но это было то, с чем ему пришлось бы иметь дело. Преодоление. И двигайся дальше.

“Нет”, - сказал он снова, громче. “Мы не закончили”.

Стрикленд ухмыльнулся. “Наконец-то, кто-то здесь говорит разумно”.

Мария вздохнула. “У нас нет зацепок. Ничего, что могло бы продолжаться.”

“Это не совсем так”. Незадолго до того, как подошла Мария, сразу после ее разговора с президентом, Зеро был на грани мысли — и теперь она вернулась к нему. “Кажется, у меня есть идея”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ


Сара зарылась голыми пятками в песок. Это было прохладнее, чем она думала, но она чувствовала себя желанной на своей пульсирующей лодыжке. Она скрестила руки на груди и слегка задрожала. Даже на пляже, когда восходящее солнце освещало ее лицо, поздним ноябрьским утром было все еще прохладно, и с океана дул легкий бриз.

Но это не было причиной, по которой она дрожала.

После ее не слишком элегантного побега из реабилитационного центра она проковыляла через лужайку у "Сисайд Хаус" в сторону пляжа. Она держалась в тени, смотрела вперед и была настороже, умудряясь избегать любых неприятностей. Было достаточно поздно ночью, чтобы все пьяницы, гуляки и головорезы разошлись по домам. Тем не менее, она оставалась в курсе и ныряла назад при любом свете фар, опасаясь, что любопытный полицейский может поинтересоваться, что девочка-подросток делала на улице так поздно ночью.

Она добралась до пляжа, когда было еще темно, и прошла по нему несколько шагов, пока боль в вывихнутой лодыжке не стала невыносимой. Она нашла скамейку и уселась на нее, почувствовав облегчение в том, что ненадолго перенесла вес с поврежденной ноги. Несмотря на ее поиски и постоянное нытье в ее мозгу, она была измотана и не могла не свернуться калачиком со своим рюкзаком в руках и задремать.

Когда она проснулась, солнце только показалось из-за горизонта. Сара стерла сон с глаз, потянулась и села — затем вскрикнула от ударной волны боли, которая пробежала от ее лодыжки вверх, когда она опустила ногу на землю. Она была нежной и опухшей, становясь фиолетовой.

Она стянула туфли и носки и, прихрамывая, спустилась на песок, где села на задницу и уперлась пятками, пока прохладный песок не просеялся по поврежденной лодыжке. Это было приятно, хотя она могла чувствовать странное тепло в ране и пульсирующее ощущение, похожее на биение ее собственного сердца.

Но она не забыла о своей цели. Она могла бы уже вернуться в Бетесду, вернуться на автобусе в квартиру своего отца. И все же она все еще была в Вирджиния-Бич, всего в нескольких милях от "Сисайд Хаус".

Она задавалась вопросом, будут ли они искать ее, персонал реабилитационного центра. Вызовут ли они полицию из-за ее возраста? Они, конечно, свяжутся с ее отцом — хотя, если подумать, она понятия не имела, вернулся ли он вообще домой или нет из-за того дерзкого поступка, на который его натравило ЦРУ.

Отважный поступок? Она чуть не рассмеялась над собой. Спасибо, Майя. Просто еще один странный термин, который она, должно быть, слышала от своей начитанной сестры. Сара подумала, не попытаются ли они связаться с ней, если не смогут дозвониться до ее отца. Майя бы забеспокоилась, но из Нью-Йорка она мало что могла бы с этим поделать. У Сары был с собой мобильный телефон, но она его выключила. Ее отец мог отследить это. Она не знала, пытался ли кто-нибудь позвонить ей после ее побега. Вероятно, они еще не знали о ее собственном безрассудном поступке.

И, как и ее отец, она была на задании. Сидя на пляже с босыми ногами, наполовину утопающими в песке, Сара огляделась. Она была рядом с узким пирсом, возможно, длиной с футбольное поле справа от нее, старой деревянной конструкцией, которая была больше для морских птиц, чем для людей, судя по слою белого дерьма, высыхающего на солнце. За старым шатким пирсом, менее чем в полумиле, она могла видеть неясный силуэт набережной, окутанный ранним утренним туманом.

Бинго. Дощатые тротуары были привлекательны для двух типов людей: туристов и бездомных. В Вирджинии-Бич было и то, и другое в избытке, и как бы она ни ненавидела стереотипы, она знала, что хит будет не так уж далек и его не так уж трудно получить. У нее все еще были пятьдесят долларов наличными, которые дала ей Майя. Надеюсь, этого будет достаточно. Тогда она была бы на мели, и ей пришлось бы добираться автостопом обратно в Бетесду.

Более тревожным было то, что она точно не знала протокол для такого рода транзакций. Сара всегда получала свои вещи от своей бывшей соседки по комнате, Камиллы. Она кое-что нахваталась жаргона тут и там, но она не знала, как ... подойти к поставщику, так сказать.

Простите, сэр? Доброе утро! Вы случайно не продаете наркотики?

Она громко рассмеялась при этой мысли.

Позади нее пробежали мужчина и женщина средних лет. Недалеко от пляжа неряшливый мужчина с неопрятной седой бородой рылся в проволочном мусорном баке. Молодой парень торопливо шел по песку, вне досягаемости прибоя.

Сара выгнула бровь, глядя на юношу. Он выглядел всего на несколько лет старше нее, с темными волосами и кожей оливкового цвета. Возможно, латиноамериканец, а может, просто сильно загорелый. Несмотря на ноябрьскую погоду, на нем были сандалии и серая толстовка с капюшоном, рукава которой были грубо обрезаны на плечах, обнажая жилистые руки с любительскими татуировками по всей длине. Он держал руки в карманах и постоянно оглядывался по сторонам.

Когда он проходил мимо Сары, его взгляд метнулся к ней. У мальчика были темные мешки под глазами. Для большинства было очень рано, но у нее сложилось впечатление, что для него было просто очень поздно — так поздно, что солнце раздражающе снова взошло.

Что-то вспыхнуло в ней. Она узнала эту торопливую походку, этот нервный взгляд. Подергивание лица, из-за которого его щека почти незаметно дернулась, когда он посмотрел в ее сторону. Он шел параллельно полосе прибоя, потому что никто не мог подойти к нему с той стороны. Он направлялся прямо к старому шаткому пирсу.

Был ли он на взводе, бездомным или, возможно, и то и другое вместе, Сара не знала. Но она взяла себя в руки, ведя себя как можно непринужденнее, и отряхнула песок со своей задницы. Она перекинула рюкзак через плечо, взяла туфли в руку и последовала за мальчиком. Боль в ее лодыжке была немедленной и пульсирующей. Ее хромота была заметна.

Но у нее было сильное чувство, что у этого парня будет то, к чему она стремилась, и потребность была сильнее боли. Потребность была сильнее здравого смысла. Потребность была сильнее, чем осознание того, что если она ошибалась, или если он был опасен, или если он был не один, она была безоружной шестнадцатилетней девушкой, которая не сможет убежать.


*


Майя сбежала.

Она бегала каждое утро, что было в ее силах. Но большую часть дней она бегала быстрой трусцой, достаточной для того, чтобы пробежать милю за восемь минут. Наращиваем выносливость и силу. Тренирует свое тело.

Сегодня она сбежала.

Она не засекала время и не считала круги, когда бежала по трассе Вест-Пойнт. Она просто сбежала. Ее мускулистые ноги мощно дрыгались при каждом шаге, преодолевая несколько футов с каждым прыжком вперед. Холодный воздух ударил ей в лицо, слезы защипали глаза.

Это был холодный воздух. Больше ничего.

События предыдущей ночи были причудливой, расплывчатой дымкой. Трое парней пристали к ней в раздевалке для девочек после душа. Она потеряла сознание. Она пришла в себя, когда ворвался уборщик Мелвин. Он нашел мальчиков сильно избитыми и сломленными. Он нашел Майю, одетую только в полотенце, которое раньше было белым, покрытое кровью, которая не была ее.

Затем она заплакала. Ее зрение затуманилось от слез, а когда оно снова прояснилось, она была в кабинете декана одна. Было тихо. Было темно. Она была в шортах и серой футболке. Кто-то принес ее одежду. С нее сняли часть крови. Но это все еще было там, на ее руках, в морщинах на костяшках пальцев и загибах ногтей.

Не ее кровь.

Там были голоса, взрослые голоса, строгие и низкие. В коридоре. Их слова были потеряны для нее.

Она снова заплакала.

Она ненавидела это, эти слезы. Это была слабость. Еще до Вест-Пойнта Майя всегда ненавидела плакать на глазах у людей. Это сказало им, что она уязвима.

Она говорила себе всевозможные глупости. Что слезы были слабостью, покидающей ее тело. Но это было неправдой. Она была раздвоенной: глупой маленькой девочкой, которая думала, что знает все, когда она ничего не знала. Монстр, который позволил демонам своего прошлого одолеть ее до такой степени, что она едва не лишила себя жизни.

Эти парни, они угрожали. Они напали на нее. Ее ребра все еще болели от единственного удачного удара, который они получили. Это была одна вещь, которую она запомнила с прошлой ночи: декан сказал ей, что оружие, которое было у этих мальчиков, представляло собой длинные носки-трубочки, у каждого из которых на конце был тяжелый висячий замок. Казалось, они восприняли взлом довольно буквально.

Когда была еще ночь, она плакала и плакала, пока не перестала плакать. Она была одна; рядом не было никого, кто мог бы увидеть ее слезы. Но все равно она ненавидела это.

В конце концов пришел декан, бригадный генерал Хант. На ней были джинсы и зеленый свитер. Она села. Она похлопала Майю по колену. Майя вспомнила, как думала, несмотря ни на что, о том, как странно было видеть Дина Ханта в чем-либо, кроме ее униформы.

Декан спросил: “Кому мы можем позвонить?”

Майя задумалась об этом.

“Никому не звони”.

Она была взрослой. Такова была ее жизнь. Ее борьба. Ее отец, если бы он был рядом, прибежал бы. Врываюсь и спасаю положение. Если только он все еще не был где-то там, нападая и спасая чей-то день.

Ее не нужно было спасать.

“Никому не звони”, - сказала Майя.

В какой-то момент она заснула. Когда она проснулась, она все еще была в кабинете декана. Все еще один. Ее спина болела от неудобной позы, в которой она спала, свернувшись калачиком на сиденье кожаного кресла.

Она не знала, разрешено ли ей куда-либо идти. Она не знала, что с ней произойдет. Будут ли предъявлены обвинения? Разрешат ли ей остаться в школе? Насколько плохо было то, что она сделала с теми мальчиками?

Несмотря на то, что она была только в шортах и футболке, Майя вышла на улицу. Ее там не держали ни охранники, ни полицейские, ни администраторы. Она дрожала от раннего ноябрьского утреннего холода. Она вышла на пустую овальную дорожку.

Затем Майя сбежала.

Пот выступил у нее на лбу. Она глотала холодный воздух, как рыба, вытащенная из воды. Ее ноги продолжали двигаться вперед, даже когда мышцы протестующе взвизгнули. Но она сбежала. Слезы навернулись ей на глаза. Затем она закричала, когда бежала, звук был одновременно задыхающимся и полным.

Затем она замедлилась. Она ушла. Боль пришла сейчас, свежая и необузданная. Жжение в ее боку. Ее горло. Ее легкие. Ее ноги. Ее ребра, по которым ее ударил висячий замок, засунутый в носок-трубочку.

Даже если бы не было обвинений, и даже если бы ей разрешили остаться в школе после того, что случилось… даже если бы она была полностью оправдана за какие-либо правонарушения, потому что на нее напали, какая жизнь была бы у нее там? Она уже разозлила половину мужского населения академии. У этих мальчиков были друзья. События прошлой ночи вполне могут вывести из себя вторую половину. Она была бы изгоем.

Это было возмутительно несправедливо. Все, чего она хотела, это преуспеть и не лезть не в свое дело. И все же казалось, что все хотели встать у нее на пути. И все потому, что какая-то мелкая ревность переросла в гнев не у тех людей.

Если бы она осталась, было бы еще больше. Она знала это. Дин Хант мог бы стать худшим примером из этих троих. Она могла бы исключить их или даже выдвинуть против них уголовные обвинения. Она могла пожизненно запретить им проходить любую военную службу в Соединенных Штатах. Разрушьте их и их будущее.

Она мало что могла сделать, но сделала бы из них мучеников.

Это было несправедливо.

Майя услышала звон, странный пронзительный звон, который был столь же знаком, сколь и резок. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был ее сигнал вызова. Но у нее не было с собой мобильного телефона. Она? Она похлопала по своим шортам, прежде чем тупо осознала, что у них нет карманов. Она пошла на звук, пробежав к ближайшей скамейке.

Ее телефон продолжал звонить, на экране высветился номер, который она не узнала. Мгновение она просто смотрела на это. Она принесла его с собой в раздевалку прошлой ночью. Кто-нибудь принес это в кабинет декана для нее? Она принесла это сюда с собой? Она не могла вспомнить.

Ты сходишь с ума, Лоусон.

“Алло?”

“Привет, это Майя Лоусон?” Это была молодая женщина с раздражающе бодрым голосом.

“Говорю. Кто это?”

“Меня зовут Пенелопа, звоню из реабилитационного центра ”Сисайд Хаус"".

О нет. Что бы ни сказала Пенелопа, это не могло быть хорошо.

“Что случилось?” Майя потребовала.

“Во-первых, мне просто нужно подтвердить ваше родство с нашей гостьей, Сарой Лоусон. Вы ее сестра, это верно?”

“Да”.

“Вы указаны в качестве второго контактного лица для Сары. Первое контактное лицо, Рид Лоусон, было недоступно, поэтому мы связались с вами —”

“Что такое. Случилось?” Майя потребовала снова, ударяя по каждому слову изо рта.

“Ну. Um…” На этом Пенелопа сделала паузу. “Сара, э-э, покинула наше заведение”.

“Ушла”, - вежливо повторила Майя. Реабилитационный центр совершенно ясно дал понять, что их программа была добровольной; Сара могла выйти за дверь в любое время, когда захочет.

“Да. Если быть более конкретным, она, э… что ж, похоже, что она вылезла из окна второго этажа.”

Майя сокрушенно вздохнула. “Когда?”

“Когда-нибудь ночью? Мы не уверены. Ее не было в своей комнате, и она сделала вид, что все еще спит ...”

Пенелопа продолжала говорить, говоря что-то о занавеске для душа и двадцатифутовом перепаде, но мысли Майи лихорадочно соображали. Сару удерживали там не против ее воли. Она могла бы выйти прямо через парадную дверь. Но если она вылезла из окна посреди ночи, это означало, что она не хотела, чтобы ее видели. Она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что она ушла. Майя оставила ей немного денег, скудную сумму наличными, но все же, возможно, достаточно…

Узел паники скрутил желудок Майи.

“Мисс Лоусон?” - спросила Пенелопа.

“Простите, что это было?”

“Я сказал, мы обычно не привлекаем правоохранительные органы, если только семья не считает, что гость может нанести вред им самим или другим”.

“Да. Сделай это ”. Майя повесила трубку. Возможно, полиция нашла бы ее. Но она не собиралась оставлять это на волю случая. Майя пролистала свои контакты, пока не нашла номер, помеченный как “Гараж на третьей улице”.

“Ого”, - ответил ворчливый мужской голос. “Третья улица”.

“Алан. Это Майя.”

“Ох. Привет, малыш!” Гортанный, односложный персонаж механика Митча исчез, его заменил приветливый Алан Рейдиггер. “Как дела? Ты в порядке?”

“Не совсем. Долгая история. Ты можешь выследить Сару?”

“Сара?” - повторил он с некоторой тревогой. “Что происходит?”

“Она сбежала из реабилитационного центра. Вылез из окна и взобрался на стену или что-то в этом роде посреди ночи.”

“Христос. Ладно. Ну, если у нее есть телефон и она не выключила его, то да. Я могу найти ее. Но я думаю, мы оба знаем, что твоя сестра немного умнее этого. Если она не хочет, чтобы ее нашли ...”

“Ты знаешь, я ненавижу спрашивать об этом”, - осторожно сказала Майя.

“Я уже надеваю куртку. Напиши мне адрес места, где она была, я сам ее разыщу ”.

“Спасибо тебе, Алан”. Майя коротко вздохнула с облегчением.

Затем она огляделась. Серое небо. Пустой след. Академия, тихая и безмолвная после долгих праздничных выходных. На ее лбу выступил пот. Она вздрогнула.

“Ты знаешь кого-нибудь, кто может доставить меня в Вирджиния-Бич?” - спросила она. “Я хочу помочь”.

“Конечно”, - сказал ей Алан. “Ты хочешь быстро или хочешь законно?”

“Как можно быстрее”.

“Я напишу тебе, где быть”. Алан закончил разговор.

Менее чем через пятнадцать секунд зазвонил ее телефон. Сообщение от Алана с адресом недалеко от собственности в Вест-Пойнте. Майя трусцой направилась к общежитиям, намереваясь быстро переодеться. У нее не было бы времени отскрести засохшую кровь со своих ногтей.

Ее жизнь, насколько она знала, была в руинах. В голове у нее был полный беспорядок. Ее судьба была в руках администраторов. Но будь она проклята, если с ее сестрой что-нибудь случится.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ


Более миллиарда устройств только в континентальной части Соединенных Штатов.

Эти слова не выходили у Зеро из головы, пока водитель в темном костюме вез их обратно в Вашингтонский национальный аэропорт имени Рональда Рейгана. Биксби сказал это только вчера, хотя казалось, что это могло быть месяц назад.

Он мог сказать, что Мария хотела задать вопросы, по тому, как она ерзала на своем стуле. Но она не осмелилась спросить, не тогда, когда они не знали личности или принадлежности своего водителя. Итак, она оставалась тихой, извиваясь, в течение шестнадцати минут, пока они не вернулись на взлетно-посадочную полосу. "Гольфстрим" был там, пилот задержался неподалеку, разговаривая по мобильному телефону и куря тонкую сигару в коричневой обертке.

Как только они вышли из машины, Мария повернулась к нему. “Почему мы вернулись в самолет? Мы уже на расстоянии плевка от дома и нашей последней зацепки.”

“Мы куда-то идем”, - неопределенно ответил Зеро.

“Где?” Спросил Стрикленд.

“Я пока не знаю”, - откровенно сказал он. Зеро сделал знак пилоту, описывая пальцем маленькие круги. “Выдвигайтесь, КАК можно скорее”.

Пилот нахмурился. “Пункт назначения?”

“Не уверен”, - отозвался Зеро, поднимаясь по трапу. “На данный момент? Просто встань.”

Внутри домика он достал свой сотовый телефон, сделал звонок и включил его на громкую связь.

Я действительно надеюсь, что я прав насчет этого.

“Биксби”, - ответил инженер.

“Это Зеро”.

“Зеро! О, черт. Послушай, мне жаль. Я не хотел отдавать федералам эти измерители звука. Шоу заставил меня это сделать. Теперь каждый Том, Дик и Гарри будут знать, что мы имеем дело со звуковым оружием ...”

“Биксби”, - огрызнулся Зеро. “Заткнись на секунду. Успокойся. У меня есть идея.” Он остро осознавал, что взгляды Марии и Стрикленда были прикованы к нему. Что Биксби внимательно слушал. Таблетки с кофеином, которые Тодд дал ему ранее, подействовали, возможно, даже слишком хорошо. Он чувствовал себя взвинченным, почти нервным. Зеро потер лицо, пытаясь привести свои мысли в порядок, чтобы они не звучали как у сумасшедшего.

“Хорошо”, - сказал он. “Вот оно. Эта группа, за которой мы охотимся, не знает того, что знаем мы. Они не знают, что президент уполномочил небольшую команду ЦРУ преследовать их. Насколько им известно, каждый полицейский и агент ФБР в стране ищет их. Это означает, что они должны действовать полностью незаметно. Они осторожны. Они напали во время отпуска; они держатся подальше от телефонов и радио.”

Мария медленно кивнула. “Пока с тобой”.

“Это также означает, что они не уйдут”, - продолжил Зеро. “Они должны исходить из того, что каждый аэропорт, морской порт, железнодорожная станция, автовокзал и сухопутная граница будут кишеть полицейскими. Они знают, что у нас есть видео из Канзаса. Они знают, что я видел лицо русской женщины. У них здесь есть оружие, и у них есть элемент неожиданности, но теперь они здесь. Они не уходят. Они застряли здесь.”

Стрикленд нахмурился. “Я думаю, ты меня теряешь”.

Зеро раздраженно вздохнул. Как он мог объяснить, что творилось у него в голове, когда его пульс бешено колотился, а мысли путались? “Я думал, это о панике и хаосе. И это так, по крайней мере, отчасти. Но это второстепенно. Вы не отправляете такого рода оружие и команду в иностранное государство на то, что в конечном итоге станет самоубийственной миссией без мастерского удара. Они еще не добрались туда, но я думаю, что доберутся. До сих пор мы наблюдали по нападению в день — Гавана, Канзас ...”

“Но сегодня пока ничего”, - отметил Стрикленд.

“Верно. Они будут. Я уверен в этом. Капитолий не подходил, потому что это было очевидно. Куда бы они ни собирались нанести удар, они не попадут.”

“Но мы не знаем, где это может быть”, - возразила Мария. “И если это не будет очевидно, у нас нет способа узнать, пока это не произойдет”.

“Точно!” Сказал Зеро. “У нас есть звуковой детектор, который определяет местоположение, но он слишком мал. Мы должны были бы быть в самой гуще событий, чтобы это сработало. Но опять же, они не знают того, что знаем мы. Они не знают, что у нас есть.”

Одна из тонких светлых бровей Марии резко изогнулась. “И что мы имеем?”

“У нас есть ОМНИ”.

“О нет”. Приглушенный вздох Биксби в трубке подсказал Зеро, что инженер уже понял, что он предлагал.

Но Мария покачала головой. “ОМНИ подвел нас”.

“Это не провалилось”, - настаивал Зеро. “Это просто привело нас не в то место. Параметры были слишком широкими.” Он посмотрел на телефон в своей руке. “Биксби, ты сам сказал: OMNI - это как поисковая система по звуку”.

“Угу”. Биксби казался побежденным. “Я действительно это сказал”.

“И в настоящее время только в континентальной части Соединенных Штатов насчитывается более миллиарда устройств, которые OMNI может уловить, потому что они настроены на определенный диапазон частот. Но настроенное на правильную частоту, во всей стране есть только одно устройство , которое соответствует тому, что нам нужно ”.

Глаза Марии расширились, когда она поняла, что он имел в виду. Стрикленд дотронулся до подбородка и кивнул.

“Ну и что?” - спросил Зеро в трубку. “Можно ли это сделать? Можно ли откалибровать OMNI так, чтобы он улавливал частоту ультразвукового оружия, как вы сделали с измерителями обнаружения звука?”

В трубке повисла тишина, на неприятно долгое мгновение.

“Биксби?”

Инженер прочистил горло. “Зеро, смотри. Я хочу помочь всем, чем могу. Ты знаешь, что знаю. Но мы говорим о машине, создание которой стоило десятки миллионов, не говоря уже о соответствующей сети. Машина, само существование которой не только предосудительно, но и объективно аморально. Уровень допуска к этой штуке выше, чем у тебя, тайного агента ЦРУ. Не говоря уже о том, что любые внесенные в него изменения могут быть немедленно выведены на меня — ”

“Но можно ли это сделать?” Зеро прерван.

“Я имею в виду… теоретически? Да. Хотя я не знаю, можно ли это изменить. Это может привести к необратимому повреждению центрального процессора OMNI —”

“Биксби”, - строго сказала Мария. “Как заместитель директора, я разрешаю вам перенастроить OMNI на частоту ультразвукового оружия”.

“Без обид, Йоханссон”, - тихо сказал Биксби. “Но мы оба знаем, что у тебя нет таких полномочий”.

Мария сердито сжала челюсти, но придержала язык.

Двигатели самолета с жужжанием ожили. Пилот поднял трап и закрыл дверь, пока Зеро тщательно подбирал свои следующие слова.

“Я знаю тебя”, - сказал он в трубку. “Ты хороший человек. Но ты не на поле боя. Вы не увидите такого рода вещи воочию. Иногда хорошие люди включают новости и видят, что куча людей пострадала или погибла из-за того или иного. Это происходит каждый день. Бьюсь об заклад, за вашу долгую карьеру было несколько случаев, когда вы включали новости и видели, что некоторые люди пострадали от чего-то, о чем вы знали. Может быть, что-то, во что вы были косвенно вовлечены. Но прямо сейчас я говорю вам, что вы могли бы оказать непосредственное влияние. Вы можете выбрать помогать, или вы можете выбрать оставаться в стороне. И если вы стоите в стороне, а затем включаете новости и видите, что несколько человек пострадали или погибли из-за чего-то, к прекращению чего вы могли бы приложить активную руку… как ты это будешь чувствовать, Биксби? Ты собираешься крепко спать этой ночью? Потому что я скажу тебе. В последнее время я мало сплю крепко.”

Тишина в трубке тянулась достаточно долго, чтобы Зеро подумал, что звонок прервался.

“О, черт”, - сказал Биксби полушепотом. “Ладно, Зеро. Я буду… Я сделаю это ”.

Зеро сдержал вздох облегчения.

“Мне придется ненадолго отключить это от сети — это означает, что если кто-то обращает внимание, Шоу и АНБ могут быть осведомлены о том, что что-то происходит. Я отправлю результаты на планшет Йоханссон. Но после этого я ухожу. Я больше не собираюсь вам помогать. Я не собираюсь торчать здесь и ждать, пока они придут за мной ”.

Зеро не был уверен, что имел в виду Биксби, просто ли он покинет лабораторию или действительно уйдет. О OMNI было опасно просто знать, не говоря уже о том, чтобы использовать или вмешиваться. Но он решил не просить разъяснений.

“Спасибо тебе, Биксби”.

“Дай мне пятнадцать минут. Счастливого пути.” Инженер закончил разговор.

“Скажи пилоту поднять нас в воздух, но не регистрировать план полета”, - сказал Зеро Марии. “Держи нас рядом, пока мы что-нибудь не узнаем”. Допуск ЦРУ к самолету позволил им обойти правила FAA во время кризиса. Им не нужно было никому говорить, куда они направляются.

“Это разрешение будет действовать только до тех пор, пока кто-нибудь не решит связаться с агентством и подтвердить это”, - отметила Мария.

“Даже если на борту есть заместитель директора по специальным операциям?” Спросил Стрикленд.

“Мы не должны были участвовать в этой операции или в этом самолете”. Она пожала плечами. “Но мы также не должны вмешиваться в сверхсекретные компьютеры, которые способны шпионить за всей страной, так что привет”. Она направилась к кабине, чтобы поговорить с пилотом.

Стрикленд опустился в кресло и пристегнулся. “Если это сработает, мы получим местоположение, точно так же, как мы сделали с русскими в Вегасе. Верно?”

Зеро кивнул. “Верно”.

“Но что, если это на другом конце страны? Что, если они сейчас в Калифорнии или где-то еще?”

“У нас все еще будет их местоположение”, - сказал Зеро. “Мы можем предупредить местные власти, сообщить им точно, где они находятся. И у нас будет выгодное положение, чтобы быстро добраться туда, если мы уже будем в воздухе ”.

Стрикленд кивнул. “Звучит как план”.

План. Это был план, но не тот, которого хотел Зеро. Ранее у него была мучительная мысль, что новая атака была бы их лучшим способом найти этих людей и их оружие.

Но теперь другая атака была их единственным способом найти его.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


Самара поправила бейсболку на голове, собрав свои рыжие волосы в хвост позади нее. Она ухмыльнулась про себя, представив, что выглядит как ... как это называется? Ах, точно — “Мама-футболистка”. С Мишей на буксире она, вероятно, выглядела как мама-любительница американского футбола.

Просто женщина и девушка и их команда элитных коммандос, одетых в черное.

Самара потянулась, подставляя руки утреннему солнцу. Воздух здесь был свежим и бодрящим, с легким привкусом солености из близлежащего Чесапикского залива. Они были почти на месте. Но сначала им пришлось внести немного хаоса.

У этого места, у этого города, было забавное название. Принц Фредерик, так это называлось. Самара никогда не была здесь раньше, но она знала это хорошо, очень хорошо — возможно, лучше, чем большинство из двух с половиной сотен или около того людей, которые называли этот маленький городок своим домом. Он был основан в 1734 году и назван в честь тогдашнего принца Уэльского. Это был административный центр округа Калверт, расположенного на полуострове в сельской местности Мэриленда, который вдавался в Чесапик.

Это было чуть менее чем в сорока милях от Вашингтона, округ Колумбия. И это было менее чем в восьми милях от места назначения.

Миша стояла неподалеку, прислонившись к борту коричневого грузовика доставки, одетая в слишком большой зеленый свитер и слегка вытянув шею вверх. Глаза девушки были закрыты, черты лица безучастны, лицо купалось в солнечном свете. После нескольких часов, проведенных в мусорных баках и за рулем в течение ночи в задней части квадратного грузовика доставки, девушка, казалось, наслаждалась пребыванием на свежем воздухе.

Она была оружием. Шпион. Оперативник. Но в некотором смысле все еще очень ребенок.

Самара проверила интернет на своем телефоне. Она прекрасно понимала, что хаос в Нью-Йорке все еще продолжался. Меры по эвакуации были прекращены, и правительство дало полную информацию о потенциальной угрозе, но людям было нелегко. Был большой ущерб, паника, хаос. Даже несколько смертей. Потребовались бы недели, чтобы вернуться к тому, что считалось обычным в таком месте.

А потом был Округ Колумбия. Столица Соединенных Штатов. Самара могла бы посмеяться над тем, как хорошо все прошло — она, по сути, ничего не сделала, чтобы способствовать этому. Она и ее команда понятия не имели ни о какой специальной сессии Конгресса, и, честно говоря, им было наплевать. Но власть имущие определили его как возможную цель и надеялись поймать их там.

Их текущее местоположение, в сорока милях от здания Капитолия, было самым близким, на которое Самара когда-либо осмеливалась подобраться к логову льва. Они имели в виду другое место назначения.

Она оглядела парковку торгового центра. Грузовик с доставкой был припаркован в заднем ряду того, что считалось коммерческим центром в Принс-Фредерике. Там были продуктовый магазин, ресторан китайской кухни, почтовое отделение, гастроном и магазин матрасов. Утренние покупатели приходили и уходили, не имея ни малейшего представления о том, что должно было произойти. Мощь звукового оружия гарантирует, что даже те, кто находится внутри, просматривая продукты или выбирая сухие завтраки, почувствуют его воздействие.

“Миша”, - позвала она.

Девушка открыла глаза и послушно направилась к задней части грузовика. Один человек был впереди, выдавая себя за водителя. Еще пятеро были сзади с оружием. Самара небрежно огляделась, убеждаясь, что никто не наблюдает, а затем она потянула подвижную металлическую дверь вверх примерно наполовину.

Четыре лица в черных масках повернулись к ней. Пятый был бледным с темными волосами. Его миндалевидные глаза настороженно расширились при внезапном появлении Самары. Он быстро потянулся за черной маской, которую он снял, маской, которую им было приказано не снимать, никогда. Нет, пока они не были мертвы или не закончили.

“Что ты делаешь?” Самара спокойно спросила по-русски, забираясь в кузов грузовика.

“Ничего”, - быстро ответил мужчина. “Исправление. Это все.”

Самара была совершенно уверена, что он имел в виду “приспособление”, но слово на русском, должно быть, намекало на него. Он натянул маску на лицо, когда Миша присоединился к ним, и снова опустил вращающуюся дверь.

В чертах этих людей было что-то, что Самара сочла интересным. Русские на ее родной земле, земле, от которой она отвернулась, как правило, были жесткими и неуступчивыми. Они выглядели так, как будто были вырезаны из дерева или, возможно, из камня. Эти люди, люди в грузовике, эти коммандос, которых ей присудили для этой цели, были солдатами. Они четко выполняли приказы. У каждого из них было по крайней мере восемь подтвержденных убийств в их карьере. Они знали, что это, скорее всего, путешествие в один конец. И все же она обнаружила, что их черты были мягче, как будто они были вылеплены из глины. Это не было ошибкой или недостатком; совсем наоборот. Это было привлекательное качество, если честно, Самара. Она давно избавилась от "русского пути”, и мысль о том, чтобы ассоциировать себя с ними каким-либо иным образом, кроме наследия, вызывала отвращение.

Когда маска мужчины была снова надета и дверь за ними закрылась, Самара дважды постучала по металлической раме сразу за водительским сиденьем. “Займи позицию”, - проинструктировала она. Двигатель грузовика с грохотом ожил.

Она полезла в карман за двумя маленькими предметами в форме бобов. “Беруши”, - сказала она Мише. Мужчины последовали его примеру. Двое из них подняли большую прямоугольную картонную коробку, которая стояла в центре задней части грузовика, с вырезанным у нее дном, и показали свое оружие.

Через несколько мгновений они активировали бы его. Американцы немедленно узнали бы, что произошла новая атака в другом, казалось бы, случайном месте. Они бы провели параллели между этим и другими нападениями. Если бы все шло по плану, полиция и следователи предположили бы, что преступники уже сбежали, как это было дважды до этого. Поспешил в другой штат, или на самолет, или на лодку.

Никто бы не заподозрил, что они находятся всего в восьми милях отсюда. Прячется в непосредственной близости.

Принц Фредерик.Самара ухмыльнулась про себя, приводя в действие звуковое оружие. Какое странное название для места.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


Зеро мерил шагами узкий проход "Гольфстрима". Прошло шестнадцать минут с момента звонка Биксби, но их еще не соединили с OMNI. Он беспокоился, что инженер передумал. Или был пойман с поличным. Или что кто-то подслушивал разговор. Любое количество событий могло пойти не так - или, возможно, ничего. Возможно, это просто заняло больше времени, чем ожидал Биксби.

Самолет находился на высоте двенадцати тысяч футов, оставаясь на низкой высоте, чтобы держаться подальше от коммерческих маршрутов полетов, и совершал второй ленивый круг над районом Вашингтонского метро, стараясь не врезаться в самолеты Рональда Рейгана или Даллеса.

Мария заерзала. Стрикленд хрустнул костяшками пальцев. Все были встревожены. Ни у кого не было ответов.

Пронзительный звук звонящего телефона заставил Зеро вздрогнуть. Он был нервным.

“Это не может быть к добру”, - пробормотала Мария, отвечая на звонок. “Йоханссон”.

Она включила громкую связь как раз к последней части заявления режиссера Шоу. “— думай, что делаешь, но ты должен посадить этот самолет и немедленно доложить о возвращении в Лэнгли”.

“Нет”, - прямо сказала Мария.

На мгновение воцарилась ошеломленная тишина. “Простите?”

“Извините”, - быстро ответила Мария. “Я хотел сказать, нет, сэр. У нас есть зацепка. Способ найти этих людей. Мы собираемся довести дело до конца. Если, конечно, вы не собираетесь послать кого-нибудь, чтобы нас пристрелить?”

“У меня есть половина разума ...” Шоу зарычал.

Раздался треск внутренней связи. “FAA требует, чтобы мы приземлились”. Это был пилот-индивидуалист из кабины пилотов. “Должен ли я сказать им, чтобы они любезно наклонились над бочкой?”

“Это будет стоить тебе твоего значка, Йоханссон”, - пригрозил Шоу.

“В любом случае, менеджмент меня не слишком устраивал”, - пробормотала Мария.

Мы не собираемся это провернуть. У них не было времени. Шоу, возможно, еще не знал об их планах с OMNI, но он знал, что они что-то задумали и игнорируют приказы. FAA знало, что у них не было разрешения на полет. Зеро прекрасно понимал, что дальнейшее неповиновение может даже означать тюремное заключение для всех троих.

“Мне нужен курс или что-то вроде того, что там сзади”, - сказал пилот. “Я не могу продолжать ходить по кругу”.

“Вы отказываетесь выполнять приказ, исходящий от президента Соединенных Штатов”, - твердо сказал Шоу.

Экран планшета Марии ожил. Она схватила его и широко улыбнулась, поворачивая, чтобы показать своим товарищам по команде. Это была карта, GPS-карта всех нижних сорока восьми штатов. В левом нижнем углу была желтая точка, движущаяся по узкому, медленному кругу. Показалось, что это указывает на сканирование. А в правом верхнем углу были четыре крошечные белые буквы: O-M-N-I.

“Мне жаль, директор Шоу”, - сказала Мария. “Но у нас есть работа, которую нужно сделать, и мы собираемся довести ее до конца”.

“Ты потерпел неудачу”, - парировал Шоу. “Это было передано в другие руки, потому что ты потерпел неудачу —”

“Нет”. В голосе Марии слышались жесткие нотки. “Мы не потерпели неудачу. Мы просто еще не закончили.” Она закончила разговор. “Итак. Все прошло хорошо. Как ты думаешь, кого он пошлет, чтобы сбить нас? F-16? Может быть, F-22?”

“Привет, ты там сзади?” голос пилота раздался по внутренней связи.

Мария нажала кнопку внутренней связи. “Нужна минутка”.

“Они выдвигают здесь довольно интересные угрозы”, - ответил пилот. “Я не уверен, что у нас есть минута”.

Зеро покачал головой. Пилот был прав; у них не было времени. “Я ценю, что ты поддержала меня в этом, Мария. Но все кончено. Мы должны приземлиться, передать планшет ФБР. Расскажи Шоу, что мы сделали. Иначе всем нам будет хуже.” Если бы это был только он, он бы с радостью пренебрег приказами и продолжал сражаться. Но это был не только он; Мария, Стрикленд и даже их пилот - все погибли бы за его идею.

“Это не конец”, - непреклонно сказала Мария. “Пока нет. И я сам решу, насколько плохо я хочу, чтобы у меня все сложилось, большое вам спасибо ”.

Стрикленд пожал плечами. “Всю свою жизнь выполнял приказы. Забавно хоть раз посмотреть, как ты все делаешь ”.

Зеро ухмыльнулся. Как часто он оказывался здесь, против всего мира, практически без поддержки, если не считать нескольких хороших друзей. Это имело огромное значение—

Динь. Планшет Марии издал шум, цифровой перезвон, похожий на звон маленького колокольчика. Это было так обескураживающе благозвучно, что на мгновение никто из них не мог понять, что это было или что это могло означать. Это не был рев тревоги, или сирена, или пронзительный сигнал красной тревоги.

Но карта на планшете быстро увеличивалась.

“Господи”, - пробормотала Мария. OMNI приблизился к Восточному побережью. “У нас есть хит”.

“Об оружии?” Спросил Стрикленд, вставая со своего места.

Карта увеличивалась все дальше и быстрее. В ... Аннаполисе? Нет. Он повернул на юг, точно определяя местоположение отслеживаемой им частоты.

“Это близко”, - выдохнула Мария. Она нахмурилась. “В Мэриленде. Какой-то город под названием… Принц Фредерик? Недалеко от западного берега Чесапика.”

Карта увеличилась еще больше, а затем остановилась.

“Похоже на торговый центр”. Мария моргнула, глядя на экран, по-видимому, в благоговейном страхе.

“Это в реальном времени”, - подтолкнул Зеро. “Это происходит. Прямо сейчас.”

Мария пришла в себя от этого. Она ударила рукой по кнопке внутренней связи. “Принц Фредерик, примерно в тридцати восьми милях к юго-востоку отсюда. Ты знаешь это?”

“Я верю”. Крыло самолета внезапно наклонилось при развороте, так внезапно, что Зеро пришлось схватиться за спинку сиденья, чтобы не споткнуться. “Расчетное время прибытия шесть минут. Может быть, меньше.”

“Эти атаки обычно не длятся более нескольких минут”, - отметил Стрикленд.

“И нам придется найти место для приземления”, - добавил Зеро. Даже с их беспечным пилотом и подходящей полосой для посадки, спуск и выруливание могут добавить десять минут к их времени прибытия.

“Итак, мы прыгаем”, - сказал Стрикленд. Он предложил это так просто, как кто-то мог бы сказать: Эй, давай сходим куда-нибудь поужинать сегодня вечером.

Итак, мы прыгаем.

“Мы прыгаем”, - согласилась Мария.

“Конечно”, - пробормотал Зеро. “Мы прыгаем. Почему бы и нет.”


*


“Это безумие”, - заметил Зеро, застегивая нагрудный ремень.

“Ты упоминал это один или десять раз”. Стрикленд ухмыльнулся. Младший агент уже надел свое снаряжение и был под охраной. Он дважды проверил ремни на ногах. “Сначала убедитесь, что ваша упряжь плотно затянута, прежде чем пристегивать ремни на ногах, иначе они задерутся при спуске”.

“Спасибо за подсказку”. Зеро нервничал. Он делал это раньше, выпрыгивал из самолетов. Но прошло довольно много времени, и он точно не спешил делать это снова.

“Тодд, пристегни мои ремни”, - сказала Мария, нажимая на кнопку своего телефона. Ее снаряжение было надето, контейнер с парашютом был высоко и плотно прилегал к спине, когда Стрикленд опустился на колени, чтобы заправить свисающие концы ремней. “Нам нужно рассказать кому-нибудь, что происходит, и указать точное местоположение. Я не смогу связаться с Ратледж, поскольку его перевели на защищенный сайт ”.

“Две минуты”, - сказал им пилот.

“ФБР, вероятно, уже в курсе, но они не доберутся туда так быстро, как мы”, - отметил Зеро. “То же самое с местной полицией”. Согласно OMNI, частота все еще продолжалась. Нападение на маленький городок Принс-Фредерик длилось уже четыре минуты - примерно столько же длилось нападение на Спрингфилд, штат Канзас. У них было очень мало времени, чтобы добраться туда.

“Мы ближе всех. У нас есть защита. У нас есть оружие.” Стрикленд прикрепил сумку со снаряжением к груди за ремни, чтобы она не мешала парашюту на спине. “Звонить некому. Это зависит от нас ”.

Самолет резко и значительно снизил высоту. Зеро почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

“Одна минута!” - сказал пилот по внутренней связи. “Я дам добро, когда мы будем над координатами, которые вы мне дали. По моей команде совершай прыжок!”

Это происходило на самом деле. Они собирались выпрыгнуть из ускоряющегося "Гольфстрима" и попытаться приземлиться в торговом центре в Мэриленде во время ультразвуковой атаки в надежде найти оружие и задержать виновных.

Просто еще один день в офисе.

“Заткни уши!” - приказала Мария. “Мы не сможем общаться, но они защитят ваш слух от частоты. Давайте не будем затягивать и доберемся туда целыми и невредимыми!”

Зеро вставил в каждое ухо крошечные беруши в форме фасоли. Мгновенно все звуки были заглушены легким воем, высокой частотой, которая, казалось, исходила из его собственной головы.

Мария открыла дверь каюты. Вокруг бушевал ветер, рвал на нем одежду, щипал глаза. Он был уверен, что это было оглушительно громко, но он ничего этого не слышал. Только вой в его ушах. Это было удивительно жутко.

Внезапно в салоне самолета погас свет. Они не смогли бы услышать голос пилота; это была его метка. Пора уходить.

Стрикленд выпрыгнул без колебаний. Мария последовала за ним, сосчитав до двух. Зеро подкрался к двери. Мир казался очень далеким.

Вы делали это раньше. Прошло всего пару лет.

От этого было ничуть не легче. Но где-то там, очень далеко, в тот самый момент людям причиняли боль, и даже хуже.

Он сделал вдох и прыгнул.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ


Зеро парил в воздухе.

По крайней мере, так это ощущалось. При прыжках с парашютом не было такого ощущения резкого падения, как при более коротких падениях, таких как первый холм американских горок или, скажем, при выпрыгивании из вертолета на крышу грузового автомобиля. При падении он принял дугообразное положение: локти разведены, ладони прижаты к лицу, колени слегка согнуты, голова откинута назад. Не глядя на мчащуюся землю и не слыша шума ветра, раздирающего его, он мог бы парить на месте.

Это было странно безмятежно. Все страхи или тревоги, которые были у него несколькими минутами ранее, там, в самолете, исчезли. Но затем он взглянул вниз, на приближающуюся Землю. Ему пришлось напомнить себе, что он нацелился на эпицентр новой атаки.

Он держал левую руку вытянутой для устойчивости, чтобы не вращаться, а правой потянулся назад за шнуром для развертывания. Его пальцы сомкнулись вокруг него. За мгновение до того, как он рванулся, он увидел, как под ним и немного левее, как он предположил, чуть западнее, раскрылся парашют. Оно расцвело, как цветок, хотя он не мог сказать, была ли под ним Мария или Стрикленд.

Затем открылся другой, белого цвета, но на пугающем расстоянии к северу от Зеро. Как им троим удалось так быстро рассеяться? Должно быть, это была скорость "Гольфстрима" и несколько секунд колебания, прежде чем он совершил прыжок.

Зеро дернул за шнур. Снова не было слышно ни звука, когда тень пронеслась над его головой. Его плечи были подняты вверх, когда его спуск замедлился. Он не знал, где приземлятся Мария или Тодд, и ничего не мог с этим поделать. Он мог заботиться только о своем собственном приземлении. Оглядевшись, чтобы сориентироваться, он увидел справа от себя огромный и сверкающий Чесапикский залив - это означало, что он смотрел на север. Он ухватился за тросы управления и неуклонно снижался, осматривая приближающуюся местность. Это место, принц Фредерик, было покрыто зеленью, усеянной домами на обширных сельских участках. Он искал центр города, коммерческий торговый центр.

Он заметил Г-образное расположение бежевых зданий с плоскими крышами. За ним широкая парковка. И ... это был дым? Даже со своего роста он мог видеть это, темный шлейф, поднимающийся со стоянки. Возможно, автомобильная авария из-за эффектов звукового оружия.

Зеро потянул за тросы управления, изо всех сил направляя парашют, чтобы приземлиться на дальнем краю стоянки. Приземляясь на асфальт, он держал ноги слегка согнутыми и при ударе перешел на бег трусцой, замедляясь, когда парашют приземлился позади него.

Он сорвал нагрудные и ножные ремни так быстро, как только мог, и перекинул сумку со снаряжением через плечо. Затем он огляделся.

Не похоже, что кто-то заметил его прибытие, что человек таинственным образом приземлился на парковку с парашютом. Казалось, они были больше озабочены выживанием.

Люди бежали через стоянку. Некоторые морщились, как будто им было очень больно; у других были открыты рты в беззвучном, зияющем крике, который Зеро не слышал. Он был прав насчет источника дыма; вокруг него произошло по крайней мере одно, а может быть, и больше, незначительных столкновений. На другой стороне парковки он видел, как люди падали, корчась от боли. Некоторые вообще не двигаются.

Возле зданий, магазинов strip Mall, люди карабкались и дрались, чтобы попасть внутрь, ошибочно думая, что это может помочь смягчить негативные последствия, которые они испытывали. Этого бы не произошло, и люди, которые уже находились внутри, думали об обратном, убегая и выбираясь на улицу. Летали кулаки, пихались руки и топтались ноги.

Зеро заметил все это через несколько секунд после приземления, хотя для него это было совершенно незаметно. Он не слышал ничего, кроме пронзительного воя в ушах. Это было неестественно и пугающе. Без звука он чувствовал себя оторванным от всего этого, как будто он просто смотрел фильм-катастрофу без звука.

И затем — он почувствовал это.

Поначалу это не было похоже ни на что, кроме смутного ощущения того, что он был не совсем прав. Затем это было грозовое облако надвигающейся головной боли в его черепе. Затем сильное похмелье после ночи обильной выпивки.

Его голова закружилась от головокружения. К его животу подкатила тошнота. Зеро слишком хорошо знал, что это такое; он прыгнул с парашютом прямо в зону действия ультразвукового оружия.

Его зрение затуманилось, и он пошатнулся вперед. Мимо пробежал пешеход, неясная и бесшумная фигура, которая развернула его. Его равновесие было нарушено; он потерял равновесие. Он покачнулся и выставил обе руки, чтобы удержаться.

Теперь он остро понимал, почему оружие было не только опасным, но и ужасающим. Он понятия не имел, с какой стороны это доносится. Невозможно сказать, где это может быть спрятано.

Но это неправда, напомнил он себе. Измеритель обнаружения звука все еще был в его сумке с снаряжением. Но с таким же успехом это могло быть заперто в лаборатории Биксби в Лэнгли, несмотря на всю ту пользу, которую это принесло бы ему сейчас.

Зеро ударился об асфальт обоими коленями. Он не мог видеть ничего, кроме нечетких форм и цветов, которые перетекали друг в друга. От инфразвука у него в черепе вибрировали глазные яблоки. Он не мог стоять. Желчь подступила к его горлу. Он не осмеливался пошевелиться. Попытка выйти из зоны действия оружия может случайно приблизить его к нему, а Биксби предупреждал об эффектах на самых близких дистанциях.

Разорванные органы. Внутреннее кровотечение. Смерть.

Он мало что мог сделать, кроме как пережить это, как шторм, и надеяться вопреки всему, что Мария и Стрикленд приземлились на безопасном расстоянии, что они не имеют дела с тем же, что и он в тот момент.

И затем — будто каким-то чудом, ощущения ослабли. Головокружение прошло. Тошнота прошла. Он снова мог видеть, его зрение вернулось к фокусировке, как будто кто-то надел ему на лоб очки.

Они остановились.

Нападение, по его лучшим предположениям, продолжалось менее двух минут с тех пор, как он приземлился на парковке. Но казалось, что прошло гораздо больше времени.

Они остановились.

Он был благодарен за это. Но он также запаниковал. Если бы атака закончилась, у него и его команды было мало шансов найти их снова. Они бы сбежали. Они снова сбежали бы. Если бы они активно не использовали оружие, они не смогли бы их отследить.

Зеро потянулся к своей сумке со снаряжением. При этом он неуверенно держался на ногах. У него все еще кружилась голова. Он все еще был не в себе. Осознание поразило его мгновенно, когда он вытащил желто-черное портативное устройство и включил его.

Эффект был незначительным. Зеро не двигался, но все же то, что он чувствовал, говорило о том, что он находился в зоне наибольшего радиуса действия оружия. Возможно, атака не прекратилась. Возможно, атака просто ослабла. И это означало…

ДА. На измерителе звукового обнаружения был сигнал. Вспышка, едва заметное значение — но это означало, что устройство все еще включено. Зеро описал полукругом счетчик влево и вправо, направляя пластиковую тарелку в разные стороны, пытаясь зафиксировать местоположение.

Вот. На маленьком экране в задней части устройства, за рукояткой и над большим пальцем Зеро, вспыхнул цифровой номер. Там было написано “270”.

Преступники и их звуковое оружие находились в двухстах семидесяти метрах к юго-востоку. Номер исчез, мгновение спустя замененный другим: 290.

Затем он и вспышка сигнала исчезли. Он не был уверен, отключили ли они оружие или вышли за пределы диапазона детектора. Но он знал, что они недалеко. И он знал направление, в котором они двигались. И он знал, что им понадобится транспортное средство, достаточно большое, чтобы перевезти их команду и оружие.

Ему нужно было найти что-нибудь поменьше и быстрее.

Зеро осмелился вытащить затычки из ушей и втянул воздух, поскольку его мгновенно и бесцеремонно вернули в мир звука. Последствия звуковой атаки на парковке торгового центра в Принс-Фредерике были ужасающими. Воздух наполнили болезненные стоны, смущенные крики и вопли ужаса, сопровождаемые воем сирен различных машин скорой помощи, которые съехались на стоянку.

Но Зеро не мог терять времени. Он не мог задерживаться и помогать кому-либо здесь; он должен был убедиться, что это больше нигде не произойдет. Он заметил лежащий на боку мотоцикл, классический черно-серебристый вертолет, и подбежал к нему, со стоном поднимая его вертикально. Он испустил небольшой вздох облегчения, когда увидел, что ключи были в замке зажигания, и быстро пробормотал слова благодарности святому покровителю глупой удачи, когда двигатель завелся и ничего серьезно не пострадало.

Затем он перекинул ногу через мотоцикл, развернулся и с ревом выехал со стоянки на юго-восток.

Он лавировал в потоке машин, пытаясь догнать преступников. Он рассудил, что они, должно быть, в грузовике, подобном грузовику с продуктовыми коробками из Иллинойса, или, возможно, в большом фургоне. Он проскочил на красный свет, чтобы догнать белый фургон подрядчика без окон примерно в пятидесяти ярдах впереди. У местных копов наверняка было бы полно дел после только что произошедшего нападения, и у них было бы много дел поважнее, чем преследовать его.

Зеро подошел к фургону и заглянул внутрь через окно со стороны водителя. Сбитый с толку водитель был мужчиной с бородой лет сорока или около того. Никакой рыжеволосой женщины. Никакого ребенка. Никаких схематично выглядящих русских типов.

Черт возьми! Куда они делись? До сих пор эта женщина и ее товарищи изо всех сил старались оставаться незамеченными. Но теперь они предприняли новую атаку, сбежали, все еще используя оружие, и, судя по тому, как далеко они продвинулись, так же мало заботились о правилах дорожного движения, как и Зеро в данный момент.

Почему? На юго-востоке не было ничего, кроме сельской местности и, в конечном счете, обширного Чесапикского залива.

Он увидел впереди другой грузовик и помчался к нему. Это была единственная тактика, которая у него была; задерживаться достаточно долго, чтобы связаться с Марией или Стриклендом, было невозможно. Но затем знак слева от него привлек его внимание. Это был простой знак, рекламирующий, что этот город, Принс-Фредерик, был центром округа Калверт-Клиффс.

Это было все. Сейчас покидаю Принс-Фредерик, административный центр округа Калверт-Клиффс.

Но Зеро этого было достаточно, чтобы так сильно нажать на тормоза мотоцикла, что заднее колесо оторвалось от дороги. Он повернул его и умело положил мотоцикл на бок, когда тот с визгом остановился.

Он знал, куда они направляются. И теперь ему нужно было найти время, чтобы связаться с Марией.

Зеро вытащил рацию из сумки и прошипел в нее: “Мария? Тодд? Входите! Кто-нибудь? Ты меня слышишь?!”

Шипение статики дало ему ответ. Возможно, их звуковая защита, затычки для ушей, все еще были на месте. Возможно, они не знали, что атака закончилась, что они приземлились слишком далеко и направлялись к парковке и площади, где они не найдут ни террористов, ни Зеро.

И тогда они проверяли.

Он достал свой телефон и быстро набрал безумное текстовое сообщение, которое, как он надеялся, не только имело смысл, но и немедленно сообщало им, куда он пошел и что происходит.

Он был не совсем прав. К юго-востоку от Принс-Фредерик было нечто большее, построенное прямо на краю полуострова, с видом на залив. Зеро никогда там не был, но он слышал об этом. Знал об этом.

Ядерный реактор Калверт-Клиффс.

Вот что говорилось в его сообщении Марии.

Первый из двухблочных реакторов в Калверт-Клиффс был открыт в 1977 году, принадлежал и эксплуатировался совместным предприятием американской и французской энергетических компаний. Второй был открыт где-то в девяностых, вместе с полным обновлением объекта.

Была еще одна вещь, которую Зеро знал о Калверт Клиффс. Несмотря на то, что он был построен на утесе с видом на Чесапик, в радиусе пятидесяти миль жили и работали почти три миллиона человек. Город Аннаполис. Некоторые районы Балтимора.

И Вашингтон, округ Колумбия.

Звуковое оружие никогда не было целью. Это было средством для достижения цели. Отвлекающий маневр. Рыжеволосая женщина и ее люди, они планировали вызвать кризис. Последующие последствия унесут не только десятки жизней, как это было до сих пор при атаках. Это убило бы миллионы.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ


Зеро выжал из мотоцикла все, на что тот был способен, когда мчался на юго-восток, следуя зеленым знакам, указывающим путь к реактору в Калверт-Клиффс. Он отчаянно хотел остановиться, связаться с кем—нибудь, рассказать им то, что он теперь знал, - с ЦРУ, ФБР, Национальной гвардией. Любой. Но он не мог управлять мотоциклом одной рукой, используя мобильный телефон, и он не мог заставить себя остановиться. Он был самым близким. Любому, с кем он мог бы связаться, потребовалось бы слишком много времени, чтобы добраться туда.

Мария увидит его сообщение. Она бы поняла. Она бы послала кавалерию.

Он повернул мотоцикл на подъездную дорогу, которая вела к объекту. Знаки предупреждали его, что по этой дороге можно пройти только по разрешенному доступу, но он мрачно осознал, что никто не пытается его остановить.

Теперь он понял, почему они напали на праздник. Никто не ожидал чего-то подобного. Персонал реактора и, соответственно, его охрана, скорее всего, будут состоять из небольшой команды.

Мотоцикл замедлил ход, когда он подъехал к небольшому домику охраны, защищающему ворота из сетки-рабицы с колючей проволокой сверху. Охранник лежал на земле, выставив туловище и верхнюю половину наружу из открытого дверного проема небольшого квадратного строения. Не было ни крови, ни огнестрельных ранений, но мужчина был явно мертв.

Зеро не нужно было быть физиком-ядерщиком, чтобы рассказать, что здесь произошло. Ничего не подозревающий охранник увидел приближающийся грузовик, фургон или что-то вроде транспортного средства, в котором они находились, и в следующий момент получил выстрел в упор из звукового оружия.

Они так и не выключили его. Именно так он смог отследить его с помощью звукового детектора в Принс Фредерике, пока они не вышли за пределы его досягаемости. Они въехали прямо на реакторную площадку с включенным звуковым оружием, тихо и незаметно уничтожая всех на своем пути. Что касается физических барьеров, ворота были искорежены и смяты, очевидно, их протаранило что-то достаточно большое, чтобы расплющить.

Короткая автоматная очередь вывела его из задумчивости. Это длилось недолго, пять или шесть раундов, а затем все снова стихло. Зеро просканировал объект за воротами. Был второй контрольно-пропускной пункт, еще одни разбитые ворота, а затем обширная стоянка. За этим был ряд зданий, из которых состоял ядерный объект, одно из них было значительно больше и квадратнее остальных, а за ним две широкие белые структуры с куполами, которые были реакторными блоками.

Зеро включил измеритель обнаружения звука и просканировал. Индикатор зарегистрировал сигнал и сообщил ему: 240. В двухстах сорока метрах от его текущего местоположения.

Он вставил в уши электронные затычки для ушей. Когда он снова завел мотоцикл, не было слышно ни звука; только пронзительный вой в его голове и рокот двигателя под ним. Он помчался через парковку, держа глаза открытыми, а руки крепко на руле.

Ему пришла в голову мысль, возможно, слишком поздно: его мотоцикл был громким. Любой бы услышал, как это приближается — предполагая, что они вообще могут что-то слышать. Преступникам, людям, стоящим за звуковым оружием, также понадобилась бы защита ушей.

Но если бы стрельба продолжалась, Зеро бы ее не услышал. Если бы кто-то стрелял в него, он бы не узнал, если бы в него не попали.

Как бы в подтверждение его слов, менее чем в ста ярдах перед мотоциклом в поле зрения появился мужчина. Когда Зеро завернул за угол парковки, которая примыкала к зданиям, он увидел мужчину с волосами песочного цвета, выбегающего из большого квадратного строения. На нем был белый лабораторный халат, фалды которого развевались у него за спиной, когда он изо всех сил бежал к машинам.

Мужчина осмелился бросить взгляд через плечо, прямо на Зеро, всего на мгновение. Должно быть, он услышал двигатель мотоцикла. Не было слышно ни звука, по крайней мере, для Зеро, когда тело мужчины дернулось. Кровь взметнулась в воздух подобно туману, и он упал вперед, на живот и лицо, когда бесшумные пули ударили в него сзади.

Зеро ударил по тормозам и поставил одну ногу на асфальт. К источнику выстрелов вопросов было немного. Коричневый грузовик для доставки был припаркован у обочины возле самого большого строения, на пожарной полосе. Из-за нее вышел мужчина. Он был одет во все черное с головы до ног, включая маску и козырек. Он держал в руках длинную штурмовую винтовку темного цвета, стволом вниз, когда шагал к поверженному исследователю.

Нападавший ткнул в него пистолетом, убедившись, что он мертв.

Он даже не взглянул на Зеро. Он не мог слышать мотоцикл.

Итак, Зеро завел двигатель и налетел на одетого в черное коммандос с нарастающей скоростью, которая соответствовала его ярости при стрельбе в безоружного ученого.

Мотоцикл был менее чем в тридцати футах от него, когда коммандос, наконец, заметил движение на периферии своего поля зрения, ограниченное маской и забралом, которые он носил. Это также не позволило Зеро увидеть паническое выражение, которое, вероятно, было на лице мужчины в последние секунды перед столкновением, но он мог себе это представить. Он видел это раньше.

Затем двести сорок фунтов стали врезались в коммандос, отбросив его на впечатляющие несколько ярдов и перелетев через него во второй раз, когда Зеро прыгнул и откатился от него, прижимая руки к телу.

Удар был болезненным, но он не стал терять ни секунды. Зеро вытащил "Ругер" из кобуры на лодыжке, вскочил на ноги и произвел четыре выстрела в грузовик доставки, пробив крошечные отверстия в его боку, когда он бежал параллельно ему и входу в административное здание за ним.

Из кузова грузовика выпрыгнули еще трое одетых в черное коммандос. Один схватил его за предплечье, куда Зеро метил ошибочным выстрелом. Двое других сжимали автоматическое оружие.

Черт возьми.

Зеро бросился вперед, скрючился и подтянул колени к груди за бетонной клумбой, расположенной перпендикулярно входу в здание. Он знал, что они стреляли в него. Он не мог этого слышать, но чувствовал, как пролетающие мимо осколки бетона обжигают его лицо.

Молчание убьет меня.

Он не смог бы услышать, прекратили они стрельбу или возобновили. Он не смог бы услышать, планируют ли они обойти его с фланга или кричат друг другу, чтобы они укрылись, отступили или бросили гранату.

У него не было выбора. Он должен был это сделать.

Зеро вытащил звуковые затычки из ушей. Затем он немедленно вздрогнул, пригнул голову и закрыл лицо руками, услышав короткую очередь из штурмовой винтовки. Это был звук, который он слышал тысячу раз, может быть, больше, но который также напугал бы до чертиков любого, переходя от почти абсолютной тишины к оглушительной стрельбе.

Мужской голос окликнул его. “Выходи сейчас же! Двигайся сюда!”

Зеро нахмурился. Мужчина говорил по-русски, и звучало это сносно, но его выбор слов и странный акцент подсказали ему, что говоривший не был носителем языка.

Вряд ли это имело значение. Он был в меньшинстве, его превосходили по вооружению, и он определенно не выйдет. Он сжимал LC9 в потной руке, ожидая новой очереди выстрелов. Ожидая приказа для троих мужчин обойти его с фланга, убрать. Бросить гранату.

Но нет. Вместо этого последовал простой и прямой приказ на русском: “Направьте это на него!”

Глаза Зеро расширились от шока, когда до него дошел смысл этих слов. Он потянулся за своими берушами, но не смог их найти. Они отскочили от его руки, когда он вынимал их, и началась стрельба.

Он участвовал в перестрелках. Он участвовал в рейдах, бомбы взрывались во всех направлениях. Он был на борту торпедированных лодок и вертолетов, пораженных РПГ. По крайней мере, в тех сценариях было на что посмотреть, что услышать — чего потенциально следовало избегать.

Ощущение пронзило его тело в одно мгновение. Его мышцы напряглись, когда кажущаяся неестественной сила, столь же невидимая, сколь и тихая, отразилась в нем. Он хотел закричать, но его горло сжалось, рот широко открылся, как будто для зевка. Он попытался сосредоточиться, но его глаза сильно вибрировали, размывая мир в размытые, невыразительные цвета.

Его внутренности скрутило. Его желудок скрутило от тошноты. Он упал на четвереньки. Он смутно осознавал, что выронил Ругер, когда его рвало. Он чувствовал, как будто все его тело вот-вот разлетится на миллион кусочков.

Вот и все. Вот так я умираю. Не с грохотом или взрывом, а в полной тишине.

Затем раздался звук — нет, где-то там были звуки, но они были далекими и искаженными, как будто кто-то надел ему на голову наушники. Звуки не имели значения. Он был в агонии, во власти звукового оружия и совершенно неспособен сделать что-либо, кроме как перевернуться и умереть.

Он подумал о Саре. Даже при том, что он не мог видеть, ее ангельское лицо заполнило его разум, как будто она была там. В тот момент было странно, что он был способен на какую-либо ясную мысль, но, несмотря на боль, пронизывающую каждую клеточку его существа, на него снизошло спокойствие, и он думал только о ней. С Майей все было бы в порядке. Она была сильной и способной. В тот момент, перед тем, что, как он был уверен, должно было стать его смертью, он подумал о Саре и вознес невысказанную молитву, чтобы она тоже была счастлива, здорова и в безопасности.

ЧУМ!

Он определенно это слышал. Раздался кашляющий пыхтящий звук, который ни с чем не спутаешь с выстрелом мощного пистолета.

ЧУМ! Звук раздался снова, оглушительный и глубокий, несмотря на его слабеющий слух. Там было что-то еще, дребезжащий звук, похожий на бой малого барабана за более глубоким и прерывистым басовым звуком выстрела.

И затем, как будто сами небеса сочли нужным ответить ему, он судорожно втянул воздух. Его тело рухнуло на тротуар. Его глазные яблоки перестали лихорадочно вибрировать, и хотя тошнота все еще терзала живот, головокружение начало спадать.

Атака прекратилась. Или был остановлен. И звуки, которые доносились в ответ, наводили на мысль об ожесточенной перестрелке.

Зеро неуверенно протянул руку и ухватился за край бетонной грядки, все еще пригибаясь за ней для защиты от пуль. Он осмелился выглянуть. Подъехала черная машина, ее двери были распахнуты, она остановилась менее чем в пятнадцати ярдах от коричневого грузовика доставки. За ним укрылись две фигуры. Вспышка светлых волос. Невысокий, коренастый мужчина.

Мария.

Тодд.

В руках у нее была штурмовая винтовка убитого русского, прикрывавшая огонь по грузовику и коммандос. Стрикленд держал дробовик двенадцатого калибра, судя по виду, полицейского образца. Он передернул затвор и нажал на спусковой крючок.

ЧУМ!

В борт грузовика попала картечь, и Зеро не спеша собрал его воедино. Они получили его сообщение. Они прибежали бы. Стрикленд, должно быть, попал в ультразвуковое оружие, вывел его из строя настолько, чтобы прекратить атаку на его тело.

Он не мог находиться в звуковом взрыве дольше нескольких секунд, чтобы все еще быть живым. И все же казалось, что прошла вечность.

Со своего наблюдательного пункта он увидел, как одетый в черное спецназовец обогнул грузовик возле переднего крыла, пытаясь сбросить нападавших. Зеро внезапно встал. Он шатался на ногах и чуть не упал, но ухватился за сеялку для поддержки. Он понятия не имел, сколько патронов осталось в LC9, но все равно поднял этот вопрос.

Направь свою цель вправо, напомнил он себе.

Он произвел два выстрела. Пистолет дрогнул в его руке. Первый выстрел попал мужчине в шею. Вторая - в боку его черного шлема. Он безвольно упал.

Стрельба прекратилась. Он увидел четыре тела. Он сбил одного из них мотоциклом. Были ли еще? Он понятия не имел.

“Зеро!” Стрикленд закричал. Он дослал патрон в дробовик, схватил его за мясистый приклад и подбросил в воздух. Он дважды лениво кувыркнулся по высокой дуге, когда последний оставшийся на ногах мужчина в черном шлеме выпрыгнул из кузова грузовика. Он поднял автоматическую винтовку, целясь прямо перед собой — прямо в него.

Зеро выронил "Ругер" и схватил дробовик в руки. Он перевернул его и выстрелил один раз, одной рукой. Отдача ужалила его в руку. Приклад отскочил назад, скользнув по его ребрам. Коммандос получил выстрел прямо в грудь. Его тело отлетело назад, как будто его сбила машина, прямо в заднюю часть грузовика.

Снова тишина.

Зеро ждал. Он осторожно посмотрел налево и направо. Не было ни движения, ни звука.

“Чисто”. Его голос прозвучал сдавленно и хрипло.

Задние двери грузовика были открыты, а за ними, среди картонных коробок, которые так и не были доставлены, находился корень их проблем. По общему признанию, это была уродливая штука - широкое блюдо, приваренное к стальной тележке, на которой также находился большой куб с выводами, отходящими от двух клемм.

Батарейка. Должно быть, так и было. Голубые искры потрескивали на клеммах, поврежденных выстрелом Стрикленда.

Зеро еще раз взвел дробовик и в упор прицелился в батарею. Пистолет кашлянул. Батарея взорвалась с белой вспышкой, которая на несколько секунд оставила черные пятна в поле его зрения.

“Ты в порядке?” Голос Марии за его спиной.

“Да”. Пятна исчезли, но Зеро еще не превратился. Его отвлекло тело, лежащее на полу грузовика, человека, которого он ранил в грудь из дробовика. Черный козырек и маска частично оторвались при падении, сдвинувшись набок на лице. Зеро потянулся к нему и сдернул.

Он несколько секунд моргал, глядя на лицо.

“Зеро...?” Осторожно спросил Тодд.

Коммандос не был русским. Он был явно азиатом - и, по более чем обоснованному предположению Зеро, он был китайцем.

“Проверь их”, - сказал он. Говорить было больно. “Не русский. Китайский.”

Мария нахмурилась, опускаясь на колени перед ближайшим мертвым коммандос. “Он прав. Они не русские.”

“Это подстава”. Зеро спрыгнул с задней части грузовика, пока собирал все воедино. Китайцы, торговая война с США, которая угрожала их экономике… китайцы пытались подставить русских с помощью звуковой атаки. С какой целью?

Чтобы спровоцировать войну. У китайцев было оружие и припасы, которые понадобились бы русским. Ничто не было так выгодно, как быть на стороне, за которую платят, в крупном конфликте.

Женщина. Он видел ее сам, и она определенно не была китаянкой. Он лихорадочно оглядывался в поисках ее среди тел, которые были разбросаны вокруг грузовика. Он увидел трех поверженных охранников в зеленой униформе, в их руках все еще было оружие. Их неповрежденные тела свидетельствовали о том, что они получили весь удар ультразвукового оружия, а их маски смерти с выражением ужаса свидетельствовали о том, что они умерли нехорошей смертью.

“Женщина”, - сказал он. “Мы должны найти ее”.

“Подожди”, - настаивала Мария. “У тебя течет кровь”. Она указала на свой рот.

Зеро осторожно прикоснулся двумя пальцами к собственному рту, и они вернулись измазанными красным. Внезапно он почувствовал медный привкус в горле. Что-то внутри него кровоточило, но не было времени определять, что именно.

“Подкрепление?” он спросил.

“Я позвонила всем, кому можно было позвонить по пути сюда”, - быстро сказала Мария. “Они в пути, но никто не может добраться сюда достаточно быстро. Местной полиции посоветовали разобраться с ситуацией с принцем Фредериком — они в этом деле не разбираются.”

Зеро хмыкнул. Они, как это обычно бывало, были предоставлены сами себе.

“Разделитесь. Найди ее. Я думаю, она хочет вызвать кризис. С ней девушка.” Ему было больно говорить это, как в прямом, так и в переносном смысле, но он все равно сказал. “Считайте обоих враждебными. Мария, займи административное здание.” Он указал на квадратное строение перед ними. “Стрикленд, на востоке. Я возьму запад. Радио включено. Если ты что-то увидишь, скажи что-нибудь ”.

Им не нужно было ничего большего, чем это. Зеро вернул дробовик Тодду. Мария сменила свою штурмовую винтовку на винтовку мертвого коммандос. Зеро вытащил из кобуры девятимиллиметровую "Беретту" у одного из поверженных охранников, и они разделились, чтобы найти рыжеволосую женщину, прежде чем два реактора "Калверт Клиффс" вызвали катастрофический обвал.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


Фукусима.

Чернобыль.

Остров Три Майл.

Именно эти имена проносились в голове Зеро, когда он быстро крался по западному краю административного здания, сжимая позаимствованную "Беретту" и внимательно следя за любыми признаками жизни.

Казалось, что преступники, ныне мертвые коммандос и рыжеволосый русский, действовали тщательно. Они напали на объект на следующий день после национального праздника, когда казалось, что на реакторе работает скелетная команда. Они взорвали объект ультразвуковым оружием, частоты которого проходили сквозь бетон и сталь. Его собственный опыт с этим был ни с чем не сравнимым, но у него, по крайней мере, было небольшое преимущество в том, что он знал, что это такое. Эти люди — еще два тела, которые он встретил по пути, не говоря уже о том, кто мог дежурить внутри в то время — понятия не имели. Они просто почувствовали бы это и поддались этому, их последними мыслями были бы ужас, замешательство и паника, когда некуда было бы спрятаться или убежать.

Зеро много знал о множестве вещей, но он мало что знал о внутренней работе ядерной энергии. Однако он знал, что частичное разрушение Три-Майл-Айленда и последующая утечка радиации были крупнейшей ядерной катастрофой в истории США. Он знал, что в Чернобыле все еще оставалась большая часть необитаемой для людей, не говоря уже о растительной и животной жизни. Он знал, что авария на Фукусиме была вызвана землетрясением, которое привело к сбою в электроснабжении.

Смогла бы она это сделать? он задумался. Могла ли она вызвать сбой в электроснабжении или отключить питание в ядрах и намеренно расплавить реакторы?

Его ладонь вспотела при одной мысли об этом. Если бы русская женщина добилась успеха, для него это не имело бы большого значения — он был бы в эпицентре событий и, вероятно, был бы мертв через несколько минут, если не раньше. По крайней мере, он был прав в одном: их план всегда был поездкой в один конец для одетых в черное коммандос и женщины.

Но потом появился ребенок. Он не знал, какое место она занимала во всем этом, но она была всего лишь ребенком. Несмотря на его предупреждение Марии и Стрикленду считать ее враждебной, он не был уверен, что сможет убедить себя в том, что девушка была чем-то иным, кроме невиновности во всем этом.

Он задавался вопросом, что, если вообще что-нибудь, происходило во внешнем мире. Где было их подкрепление? ФБР или ЦРУ летели на вертолетах? Подъедет ли Национальная гвардия на хаммерах и джипах? Инициировали ли они протоколы эвакуации в ближайших городах?

Или Зеро и его команда слишком часто кричали "Волк" в Иллинойсе, Нью-Йорке и Вашингтоне?

Большая часть его профессиональной жизни была потрачена на то, чтобы задавать вопросы, на которые он не мог ответить.

Здание к западу от административного здания было приземистым, одноэтажным и бетонным, с плоской крышей и гладкими фасадами и совершенно непримечательным. Позади него массивными дюнами возвышались реакторные блоки с белыми куполами, которые не только затмевали здание, но и выглядели еще более устрашающе из-за медленно мигающих красных огней, которые медленно вспыхивали на пике.

Зеро искал путь внутрь, держась поближе к бетонной стене и двигаясь быстро. Его внутренности все еще болели. Он надеялся, что не понес долговременных повреждений. Его слух и зрение, казалось, были в порядке, насколько он мог судить…

Он почти прошел мимо этого. Справа от него была стальная дверь без ручки, просто дверь, прерывающая гладкий бетон, и он чуть не прошел мимо нее, потому что она выглядела закрытой. Но он сделал паузу и нахмурился.

Это было не совсем закрыто. Он мог видеть только тень от косяка, и когда он опустился на колени, чтобы осмотреть его, он увидел, что стальная дверь была приоткрыта всего на дюйм, если таковой был, подперт гладким камешком, который выглядел так, будто его вытащили из той же бетонной клумбы, за которой он прятался.

Зеро просмотрел ее. Дверь была доступна с помощью клавиатуры слева. На стали белой краской по трафарету были выведены три слова: ТОЛЬКО АВТОРИЗОВАННЫЙ ДОСТУП. Кто-то не только получил к нему доступ, но и затем вставил камешек в косяк.

Чтобы обеспечить быстрое бегство, если потребуется.

Он положил одну руку на дверь, чтобы открыть ее, но заколебался. Это может быть еще одним отвлекающим маневром. Это может быть ловушка, расставленная для любого, кто придет за ней. Но просто не было другого способа узнать, кроме как пройти через дверь.

Зеро выдохнул и толкнул ее, открывая. "Беретта" мгновенно вскинулась, целясь влево и вправо. Не было никакого движения, никаких признаков жизни. Проход за дверью был тускло освещен лампочками в клетках на потолке. Стены были из того же гладкого бетона, что и снаружи, невзрачные и утилитарные.

Это было не то здание, которое часто посещали посетители и администраторы. Он рассуждал, что это было место, где велись строгие и мрачные дела. Он оставил камешек в стальной двери и тихо прокрался по коридору.

За первым поворотом он обнаружил еще одно тело. Еще один охранник. Он был убит выстрелом в голову в упор из малокалиберного пистолета. Зеро покачал головой. Охранник был молод, вероятно, ему едва перевалило за двадцать. И это было на следующий день после большого праздника. Молодой человек, возможно, пришел на работу с легким похмельем или все еще сонный после празднеств. Возможно, он был несколько недоволен тем, что вообще работал в тот день, или с нетерпением ждал выходных. Он бы услышал, как кто-то подошел к стальной двери, но она не была взломана. Нет причин для тревоги. Но угол был глухим. То ли русская женщина пришла в себя, то ли он выглянул, чтобы посмотреть, кто приближается, было неясно.

Единственное, что он мог сказать наверняка, это то, что она была на расстоянии вытянутой руки, когда стреляла в него.

Долгое время он оставался абсолютно неподвижным и безмолвным, а когда ничего не услышал, осмелился заговорить в рацию. “У меня здесь мертвый охранник, в западном здании, бетонном, одноэтажном”.

Ответом было шипение разряженного воздуха.

“Это Зеро. Кто-нибудь копирует?”

“... принято”, - донесся голос Марии, хотя и просто. “Прорывая... путь”.

Его ноздри раздулись. Толстый бетон блокировал сигнал. Он задавался вопросом, было ли это преднамеренным, но мог только надеяться, что сообщение Марии заключалось в том, что она направлялась к его местонахождению.

Внезапно он услышал грохот, как будто что-то металлическое упало на бетонный пол. Зеро мгновенно выпрямился, внимательно прислушиваясь, не уверенный, что сможет определить направление, когда звук эхом разнесся по коридору. Он решил пойти налево, мимо мертвого охранника, и вскоре подошел к стальной лестнице, ведущей вниз.

Повержен. Это означало "подземный". Теперь он понял, почему камешек застрял в двери — вполне возможно, это был единственный выход в спешке.

Он бросился вниз по лестнице. Что бы он ни делал, чтобы заглушить шум, каждый шаг отдавался тяжелым лязгом. Он вещал о своем прибытии, но не мог остановиться. Внизу был еще один зал, короче, чем тот, что над ним, с дверями вдоль восточной стороны.

Первые две были закрыты, запечатаны такой же клавиатурой, которую он видел снаружи. Подняв "Беретту", он развернулся к первой открытой двери, к которой подошел. Он был заполнен головокружительным набором изысканного научного оборудования, о назначении которого он не мог даже догадываться.

И одна женщина.

Зеро на самом деле сделал шаг назад, удивленный тем, что обнаружил ее там. Она стояла лицом к нему, ее сверкающие волосы волнами падали на плечи, когда она смотрела на него с легкой ухмылкой. Она медленно подняла руки ладонями к нему.

У ее ног лежал серебряный пистолет. Шум, который он услышал. Она уронила его. В ее руках не было оружия. Она ничего активно не пыталась.

Это ловушка", - проскрипел голос в его голове.

Камень. Трубка. Безоружная женщина, чья команда была мертва.

“Стоять”, - сказал он, хотя почувствовал себя невероятно глупо, как только прозвучало это слово. Она не двигалась. “Отойди от пистолета”.

“Он пуст”. Слова прозвучали тихо; их не нужно было произносить громко в тишине этого места. Ее английский был безупречен, хотя гортанный русский акцент на ее согласных был явным. “У тебя есть я”.

Зеро оглянулся через плечо, проверяя свою шестерку, уверенный, что за ним должен быть кто-то, пытающийся скрыться. Но там никого не было.

“Руки за спину”, - строго сказал он ей.

Ее ухмылка превратилась в оскал, но руки не двигались. “Скажи мне”, - медленно произнесла она. “Ты что, сумасшедший?”

“Сумасшедший...?” Зеро не был уверен, как ответить на вопрос.

“Человек, который выпрыгнул из вертолета. Тот, кто стал причиной аварии грузовика.”

О, Этот сумасшедший.

“Да”, - сказал он, за неимением лучшего ответа. Затем он повторил: “Руки за спину”.

Женщина слегка склонила голову набок. “Ты не хочешь просто пристрелить меня?”

“Я бы очень хотел застрелить тебя”, - прямо сказал он ей. “Но кто-то должен ответить за то, что ты сделал. Ваша команда мертва. Мы знаем, что они не русские ”. Он сделал паузу на мгновение. “Но ты такой. Не так ли?”

Ее взгляд скользнул по полу, что, казалось, было первым искренним жестом, который он увидел от нее. “Я был. Хотя я полагаю, что эта часть меня неизбежна ”.

“И теперь ты работаешь на китайцев”, - постулировал Зеро. “Чтобы обвинить Россию в нападениях. Зачем так подставлять своих людей?”

“Почему?” - повторила она с хриплым вздохом. “За то, что они сделали со мной”.

Что они с тобой сделали? он собирался спросить, но слова застряли у него на кончике языка. Женщина была достаточно заурядной, чтобы быть никем и ничтожеством одновременно. В ней была легкая экзотичность, в форме ее глаз и изгибе подбородка, этого было достаточно, чтобы быть привлекательной, но недостаточно, чтобы остаться в памяти. Он мог представить, что с макияжем и облегающим платьем она могла бы быть сногсшибательной. В толстовке и джинсах на нее никто бы не взглянул вторично.

“Ты воробей”, - спросил он, хотя это не было сказано как вопрос. Элитная женщина-убийца. С юных лет воспитывался в полной приверженности делу страны. Шпиона, убийцу, переговорщика, любовника, вора — воробьев годами обучали быть тем, кем им нужно быть.

“Был”, - снова поправила она его. “Больше нет”.

Зеро усмехнулся. “Вы считаете это повышением? Они послали тебя сюда умирать.”

“Я вызвалась добровольно”, - просто сказала она. “Я перешел на сторону тех, кто относился ко мне как к личности, а не как к оружию. Тем, кто дал мне подлинную цель ”.

Зеро покачал головой. “Убивать людей? Сеющий хаос и панику? Это твоя цель?”

Она снова улыбнулась. “Можете ли вы сказать о себе по-другому?”

“Я не...”

Он замолчал. Он собирался возразить, сказать ей, что он не убивал невинных людей, что он не сеял хаос и панику — но затем боснийский мальчик снова возник в его памяти. Бизнесмен из Дубая. Ирландка.

Могу ли я сказать о себе что-то другое?

Он выбросил эту мысль из головы. В его голове было достаточно суматохи; он не собирался возвращаться к своему прошлому или рассматривать роль, которую он играл в великой схеме вещей на данный момент.

Он приберег бы это на завтра.

“Руки за спину”, - повторил он. “В следующий раз, когда мне придется это сказать, ты получишь пулю в бедро”.

Наконец руки опустились, хотя и медленно, мимо ее груди к бедрам. “Ты думаешь, я это сделала?” - спросила она его. “Сеял хаос и панику и убивал без разбора?”

“Я знаю , что это то, что ты сделал”. Он держал "Беретту" левой рукой, в то время как правая скользнула в сумку со снаряжением, перекинутую через плечо, в поисках застежки-молнии.

Ее руки замерли, а голова слегка склонилась набок. “Ты еще не понял этого?”

Зеро сделал паузу. Что выяснил?

“Я с самого начала держал тебя в курсе”, - сказал он, стараясь звучать уверенно, хотя ее легкая ухмылка заставляла его убежденность тускнеть с каждой секундой. “Хаос. Паника. Разногласия. Это был твой мотив. Поражайте случайные цели и заставляйте нас гадать ”.

“Хм”. Звук получился похожий на смешок. “Случайность. ДА. Казалось бы, именно так, не так ли? Но скажите мне, если бы реактор был нашим планом, зачем бы нам тратить время в Канзасе или Гаване?”

Горло Зеро сжалось. Она была права. Если у них было звуковое оружие, зачем показывать свои силы задолго до того, как они нанесут мастерский удар? Он предполагал, что это должно было придать атакам произвольный и бессистемный вид.

Но они только хотели, чтобы это выглядело случайным.

“Хаос был полезным побочным эффектом”, - сказала она, ее голос был хриплым мурлыканьем. “Держать своих людей на взводе, задаваться вопросом о значимости локаций, если таковая вообще существует ... это была просто игра. Но настоящая причина была в другом. Апартаменты для отдыха ученого-ядерщика на Кубе. Инженер в отпуске в своем родном городе в Канзасе, проводит День благодарения со своей семьей. Сотрудник этого самого учреждения в Принс-Фредерике ...”

Взгляд Зеро быстро метнулся к полу и обратно, когда он понял, на что она намекала. Ультразвуковые атаки казались случайными целями, предназначенными для того, чтобы посеять панику и заставить их защищаться, но они были отвлекающим маневром. Паника, ранения и смерти отвлекли его и его команду от реальной цели.

“Тебе нужна была информация”, - тихо сказал он. “Чтобы получить доступ к реактору. Чтобы попасть сюда.”

Русская женщина улыбнулась. “Нападения были новостями на первых полосах. Никто даже не заметил пропажу телефона здесь, взломанный ноутбук там. Украденная карточка-ключ. Конечно, с этой ролью справились руки поменьше и талантливее, чем ваши или мои.”

Меньше?

Девушка.

Он ошибался. Маленькая девочка вовсе не была невинна в этом. Она была так же хорошо воспитана, как и женщина, стоявшая перед ним, может быть, даже больше.

Рыжеволосая женщина сделала небольшой шаг в сторону. Позади нее был черно-белый монитор, показывающий неподвижную внешнюю часть того самого здания, в котором они находились. Стальная дверь, единственная точка доступа, которую Зеро видел.

Она видела, как он приближался. Она знала, что он был один.

Что означало, что она отвлекала его.

“Где она?” Зеро потребовал. “Девушка, с которой ты был”.

“Mischa. Ее зовут Миша.”

“Где она?!” - прорычал он.

“К настоящему времени?” Женщина пожала одним плечом. “Полагаю, я продержал вас здесь достаточно долго, чтобы она успешно перекрыла подачу охлаждающей жидкости в активную зону реактора. Тепло, выделяемое реакторами, расплавит топливные элементы, разжижит оболочку и выбросит в воздух огромное количество сильно загрязненного пара. Ветры Чесапика разнесут радиоактивный материал с севера на северо-запад гораздо быстрее, чем сможет произойти какая-либо эвакуация. Проще говоря? Вы опоздали.”

Тошнота уже скручивала внутренности Зеро, но теперь она удвоилась. Русская женщина знала, что он придет искать ее, а не девушку. Итак, она отправила ребенка расплавлять ядерный реактор.

Он не мог опоздать. Ему нужно было выбраться оттуда, найти девушку и остановить ее. Но он не мог просто оставить там русскую женщину.

Пристрелите ее.

Он стиснул зубы в мрачной решимости.

Она улыбнулась, как будто могла прочитать его мысли. “Продолжай”, - подсказала она. “Я вижу, что ты хочешь”.

Его палец дернулся. Он не был ассасином. Больше нет. Эта женщина должна ответить за свои преступления. И все же на кону было так много жизней.

Он принял решение. В прошлом, настоящем и будущем он был убийцей.

Зеро нажал на спусковой крючок.

“Умф!” Сила, подобная брошенному шару для боулинга, ударила его в поясницу. Он рванулся вперед, когда залаяла "Беретта". Выстрел попал в компьютерный блок. Полетели искры, когда Зеро растянулся на животе на бетоне.

Маленькая фигурка, свернутая в рулон, выросла перед ним. Девушка. Она ударила его чем-то вроде удара коленом в спину. Зеро запыхался; это был мощный удар. Он с трудом дышал, когда приподнимался на локтях. Маленькая ножка ударила его ногой по щеке, перевернув на бок. От второго удара его руку обожгло, и "Беретта" со звоном отлетела в сторону.

“Убейте его", ” сказала рыжеволосая женщина по-русски. “Я закончу это”.

Зеро увидел звезды. Позади них промчалась рыжеволосая женщина. Он потянулся к ее лодыжке, пытаясь подставить ей подножку, но недостаточно быстро.

“Мария”, - кашлянул он в рацию. “Стрикленд. Кто угодно!”

Ответа не последовало.

Девушка стояла в нескольких футах от него, совершенно неподвижно, руки по швам. Она бесстрастно смотрела на него, ее лицо напоминало гладкую маску. Она выглядела так, словно чего—то ждала - возможно, чтобы он встал.

Так он и сделал. С некоторым трудом он поднялся на колени, а затем и на ноги. Его лицо горело, а в позвоночнике ощущалась боль. Он протянул одну руку.

“Подожди...” - сказал он девушке. Или пытался.

“Ага!” - взвизгнула она, налетая на него в порыве страсти. Крошечные кулачки и ножки нанесли ему удары, невероятно быстрые и сильные, чем он мог себе представить. Это было все, что он мог сделать, чтобы держать руки поднятыми и защищать уязвимые места, на которые она нацелилась. Удар пришелся ему в почку, и он поморщился. Нога задела нерв в его бедре, и он упал на одно колено.

Маленький кулак ударил его прямо в нос. Ему удалось поднять руку и отвести ее на дюйм от своего лица. Он схватил ее за предплечье и вывернул его, поднимая другой локоть вверх—

Девушка вскрикнула, и Зеро инстинктивно отпустил ее.

Ее детский крик боли вызвал воспоминание, звенящее в его голове. Сару, когда ей было всего двенадцать, на прогулке по парку ужалила пчела. Ее мучительный крик прозвучал точно так же.

Зеро сделал быстрый шаг назад, тяжело дыша.

Девушка потерла руку, выпятив нижнюю губу.

Она пробормотала по-английски: “Пожалуйста, не делай мне больно”.

Она едва ли походила на Сару, за исключением светлых волос. Но теперь это было все, что Зеро мог видеть. Она была маленькой девочкой, которой самой было едва больше двенадцати лет, прямо-таки купающейся в огромном зеленом свитере.

Он не хотел причинять ей боль. Он не был уверен, что сможет заставить себя причинить ей боль. Каждое воспоминание обо всем, через что прошли из-за него две его дочери, нахлынуло на его мозг, сталкиваясь друг с другом, как пробка.

Девушка, Миша, медленно наклонилась, не отрывая глаз от Зеро. Несмотря на то, что в ее глазах выступили крокодиловы слезы, она подобрала "Беретту", валявшуюся у ее ног.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


Мария держала приклад у плеча, а палец на спусковом крючке украденного АК-12, когда она поспешила из административного здания в сторону западного объекта. Эта группа действовала тщательно; они не только выучили русский, но даже позаботились о приобретении оружия российского производства, причем хорошего. АК-12 был более новой моделью Калашникова, основанной на прототипе АК-400 и запущенной в производство только в 2018 году.

Но вряд ли сейчас было время оценивать их выбор оружия. Все, что она услышала из неполного сообщения, заполненного помехами, которое она получила от Кента, было то, что он нашел кого-то мертвым, что наводило на мысль, что он на правильном пути.

“Тодд, ” настойчиво сказала она в рацию, “ я направляюсь к месту нахождения Кента. Он кое-что нашел. Ты понял?”

“Понял”, - ответил Стрикленд. “У меня здесь есть выжившая, но она в плохой форме. Должен ли я ...?”

По неуверенности в его голосе Мария поняла, что он не хотел вслух предлагать бросить женщину. “Сделай там все, что сможешь”, - приказала она. “Тогда иди сюда. Подкрепление должно прибыть с минуты на минуту.”

“Понял”, - подтвердил Стрикленд.

На самом деле она не знала, прибудет ли подкрепление в любой момент. Их ближайшие ресурсы находились в Вашингтоне, и даже на самом быстром вертолете им потребовалось бы не менее двенадцати минут, чтобы прибыть. С тех пор, как она позвонила, прошло не более половины этого срока.

С АК-12 наготове Мария быстро прокралась по гладкому бетону одноэтажного здания к западной стороне объекта. Она заметила стальную дверь без ручки и ввода с клавиатуры. Он был закрыт. Она раздраженно хмыкнула и завернула за угол, но, похоже, никакой другой точки входа не было.

Она выругалась вслух, желая, чтобы Кент снова связался по рации. Не имея другого выхода, она вернулась к стальной двери, уперлась в нее ладонью и слегка толкнула.

К ее удивлению, он поддался.

“Умно”, - прошептала она про себя, заметив крошечный камешек, застрявший в косяке. Дверь казалась закрытой, но как бы Кент ни проник внутрь, у него, должно быть, хватило предусмотрительности открыть ее почти незаметным образом.

“Стальная дверь на южном фасаде”, - сказала она Стрикленду по радио. “Он выглядит закрытым, но на самом деле он открыт. Приезжай сюда как можно скорее.”

Она не стала дожидаться ответа. Она распахнула дверь и повела штурмовой винтовкой. Коридор был тускло освещен и казался пустым. Убедившись, что камешек все еще на месте, она быстро направилась по коридору так тихо, как только могла, делая неглубокие вдохи через нос.

Коридор тянулся прямо перед ней, но слева от нее был поворот. Она хотела бы знать, каким путем ушел Кент, могла бы как-то выследить его…

Какая-то фигура вылетела из-за угла всего в нескольких футах от Марии, напугав ее. Она даже не услышала шагов, но мгновенно узнала копну ярко-рыжих волос.

Это она. Русский.

“Остановись!” Мария плакала.

Женщина на мгновение застыла, ее глаза были такими же широкими и удивленными, какими, должно быть, были у Марии, — но женщина не задержалась. Она рванула прямиком за пределы.

Она не знала, зачем вообще удосужилась закричать. Они никогда не останавливались.

Как бы сильно Мария ни хотела взять женщину живой, она не могла рисковать потерять ее снова. Она тщательно прицелилась и нажала на спусковой крючок.

Женщина подалась вперед, когда автоматная очередь разорвала воздух. Ее тело грубо упало на бетонный пол. У Марии зазвенело в ушах; выстрелы прозвучали вдвое громче в гулком коридоре.

Я поймал ее.

Она медленно продвигалась вперед, держа штурмовую винтовку наготове, когда приближалась к телу. Рыжеволосая женщина лежала на животе, раскинув руки и ноги в стороны, неподвижно.

Мария нахмурилась. Освещение было тусклым, но не настолько, чтобы она не могла сказать, что в спине женщины не было пулевых отверстий.

Она не заметила ногу, пока не стало слишком поздно. Подошла пятка, согнутая под неестественно гибким углом, и ударила по стволу штурмовой винтовки. Туловище Марии изогнулось от силы удара, и, прежде чем она смогла выпрямиться, русская женщина перевернулась и села, одновременно ударив Марию кулаком в правое бедро. От удара у нее подогнулось колено, и она упала на него, больно ударившись коленной чашечкой о бетон.

Она промахнулась. Женщина упала на землю всего за мгновение до того, как пули должны были вонзиться в нее.

Русская быстро откатилась назад и вскочила на ноги. Мария не потрудилась встать; она развернулась, когда снова подняла винтовку. Не целясь, даже не прикладывая приклад к плечу, просто указывая вперед и нажимая на спусковой крючок—

Жми!

Магазин был пуст. Волна страха захлестнула Марию, когда она поняла, что схватила оружие, в котором было всего несколько патронов. В спешке она даже не проверила.

Но это все равно было оружие.

Когда рыжеволосая женщина прыгнула вперед, Мария встала и взмахнула штурмовой винтовкой, как дубинкой. Но русский извернулся, получив слабый шлепок по груди и ухватившись за него обеими руками. Какое-то мгновение они боролись друг с другом за обладание им.

Затем русский отпустил.

Мария отступила на шаг назад, достаточно, чтобы между ними образовалось некоторое пространство, и рыжеволосой хватило времени нанести рубящий удар в ее левую надостную мышцу на плече. Вся ее рука непроизвольно обмякла, и русский вырвал у нее штурмовую винтовку.

Прежде чем Мария смогла поднять руки, приклад оружия прилетел ей в лоб.

Удар опрокинул ее на спину, но она едва почувствовала удар. Ее мозг стучал о череп. Звезды поплыли у нее перед глазами, и все, что Мария могла делать, это ждать следующего удара, когда приклад снова опустится ей на голову.

Но этого так и не произошло. Мария заставила себя сесть, в голове пульсировала боль. Ее зрение было затуманено, но она увидела вспышку рыжих волос, убегающих по коридору.

Рыжеволосая женщина не была заинтересована в том, чтобы ждать и убивать ее. У нее, очевидно, были дела поважнее — например, расплавление реактора.

Мария, пошатываясь, поднялась на ноги и бросилась в погоню. Она стряхнула с головы туман и приказала себе сосредоточиться. Коридор повернул направо, а затем открылся в широкую, хорошо освещенную круглую комнату.

Первое, что она заметила, была русская, стоявшая спиной к Марии у панели управления в самой дальней части зала. Повсюду вокруг нее, занимая всю круглую комнату, были панели управления с сотнями кнопок и рычагов, мониторы и клавиатура, диоды и циферблаты.

На полу лежали два тела, оба в белых лабораторных халатах.

“Остановись”, - снова потребовала Мария, зная, что это бесполезный приказ.

Русская держала руку на черном рычаге. Она полуобернулась к Марии с ухмылкой на губах. “Вы опоздали. Подача охлаждающей жидкости остановлена. И теперь...”

Она нажала на рычаг. Белые огни над головой погасли. На мгновение у Марии перехватило дыхание, когда они погрузились в темноту. Затем на стене вспыхнули красные лампочки, окутав комнату жутким сиянием.

“Резервное питание отключено”, - сказал ей русский. Она обеими руками подняла приклад штурмовой винтовки, а затем ударила ею по панели управления, аккуратно отщелкнув рычаг. “Это не может быть восстановлено. Вы не можете остановить кризис. Через две-три минуты мы оба будем мертвы ”.

У Марии пересохло в горле. Если это было правдой, то двух-трех минут было недостаточно для прибытия какой-либо помощи. Или они бы это сделали, как раз вовремя, чтобы испытать последствия из первых рук. Если бы существовал какой-либо способ остановить это, у нее не было бы ни малейшего понятия, какой из тысяч ключей и циферблатов вокруг нее мог бы это сделать.

Ее первым побуждением было убежать, убраться оттуда, сесть в машину и умчаться прочь. Но она не могла этого сделать. Она не могла оставить Кента и Тодда позади.

Она хотела, чтобы он был там с ней. Она хотела бы знать, где он был. Если им суждено было умереть там, она могла только пожелать, чтобы он был в ее объятиях, когда это произойдет.

Она все еще любила его. Это было ясно. И это страстное желание, наряду со знанием того, что она, возможно, никогда больше его не увидит, переросло в ярость.

“Ну что ж”, - сказала Мария. “Через две-три минуты один из нас будет мертв. Другой будет раньше ”. Она сжала кулаки и бросилась на русскую женщину.


*


Зеро наблюдал, как девушка наклонилась и подобрала "Беретту" у своих ног. Какая-то часть его мозга кричала ему: Останови ее. Она собирается убить тебя.

Еще одна часть заставила его бездействовать. Та его часть, которая была отцом, причинившим боль собственным дочерям — не напрямую, а своими поступками, своим отсутствием, своей ложью.

Он едва видел лицо девушки. Он видел только Сару. И он никогда не смог бы причинить ей боль.

Миша не торопился. Казалось, она полностью осознавала, что он не остановит ее. У него было ощущение, что она делала это раньше, использовала эту тактику. Не сводя с него глаз, она навела "Беретту". Пистолет выглядел комично большим в ее крошечной руке.

“Ты не обязана этого делать”, - сказал ей Зеро. Он сохранял свой голос ровным и нежным. “Ты просто ребенок. Ты не убийца.”

“Я убивала”, - сказала ему девушка. Она сказала это не с сожалением или хвастовством; она сказала это так просто, как будто утверждала, что небо голубое. Ее акцент было трудно определить, в нем едва угадывался русский, но было и что-то еще.

“Ты не воробей”, - отважился Зеро. “И эта женщина… твоя мать?”

“Не моя мать”.

“Ты ей ничего не должен. Если ты послушаешь ее, ты умрешь здесь вместе со всеми нами. Ты ведь знаешь это, не так ли?”

Взгляд девушки отвел от него, всего на мгновение, но достаточно долго, чтобы Зеро заметил проблеск эмоций. Она знала это, и она не хотела умирать.

“Это наша цель”, - тихо сказала девушка.

“Нет”, - твердо сказал Зеро. “Твое предназначение - быть ребенком. Чтобы ... вырасти и жить своей собственной жизнью. Только не это.”

Девушка тихо вздохнула, как будто ей наскучил разговор. “Прощай”. Ее палец остановился на спусковом крючке.

Внезапно оглушительная автоматная очередь эхом разнеслась по зданию. Зеро инстинктивно вздрогнул. Девушка резко повернула голову, чтобы посмотреть, не раздалось ли это сзади них.

У Зеро был шанс. Он прыгнул вперед и схватил ее за запястье, толкая его вместе с пистолетом вверх. Миша ахнула от удивления, когда он вырвал у нее "Беретту". Но она, не теряя времени, вывернула свою руку из его захвата и ответила быстрым ударом сзади в живот. Когда он согнулся пополам, она бросилась вперед, перекатилась и схватила серебряный пистолет, который рыжеволосый русский оставил на полу.

Все произошло в одно мгновение, и на этот раз девушка не колебалась. Она нажала на курок.

Русский не лгал. Пистолет был пуст. Миша нахмурилась, как будто это ее лично оскорбило.

Зеро навел на нее "Беретту", хотя продолжал держать палец на спусковой скобе. “Этого достаточно. Прекрати это.”

Девушка отбросила бесполезный пистолет. “Или ты застрелишь меня?" Я, как вы сказали, всего лишь ребенок.”

Сердце Зеро бешено колотилось в груди. Если он ничего не предпримет, она снова набросится на него. Он мог видеть в ее глазах, что она чертовски хорошо знала, что он не выстрелит в нее. И все, что он мог видеть на ее лице, было…

Подождите секунду.

Он уставился на девушку. Мгновением ранее он мог видеть только лицо своей дочери в ее глазах. Но теперь он только что увидел незнакомку, пассивную девушку в маске, которая пыталась убить его и больше не повторит ту же ошибку.

Это случилось снова. Точно так же, как с именем Кейт, точно так же, как с лицом Марии… он больше не мог видеть Сару. Он попытался вызвать ее в своей памяти, но у него ничего не вышло. Он забыл, как она выглядела.

И хотя в любое другое время это могло вызвать панику, на самом деле он чувствовал кое-что другое.

Облегчение. По крайней мере, на данный момент.

Девушка вскрикнула и прыгнула на него. Зеро все еще не нажимал на курок. Вместо этого он поднял пистолет прямо вверх, не потрудившись отразить готовящийся удар. Когда Миша был на расстоянии вытянутой руки, ее маленький, но мощный кулак ударил его прямо в живот. В то же время он опустил "Беретту".

Он согнулся пополам и застонал, принимая на себя всю мощь ее удара, когда обрушил рукоятку пистолета ей на макушку. Тело девушки на мгновение застыло, а затем безвольной кучей рухнуло к его ногам.

Зеро тяжело дышал, переводя дыхание. Он быстро опустился на колени, чтобы убедиться, что не проломил ей череп. “Мне жаль”, - прошептал он. Затем он выбежал из комнаты так быстро, как только мог. Его тело болело; мышцы протестующе ныли. Его внутренности все еще болят. Но русская женщина убежала в спешке, и кто-то произвел ту очередь из огнестрельного оружия.

Единственным человеком, которого он видел с автоматическим оружием, была Мария.

Зеро направился к стальной лестнице и взбежал по ней, не заботясь о громком лязге своих шагов. Он был на полпути наверх, когда внезапно погас свет. У него перехватило дыхание, когда он, спотыкаясь, двинулся вперед, почти падая, но в последнюю секунду удержался. Мгновение спустя на стенах зажглись красные огоньки.

Это не может быть хорошим знаком.

Он быстро, но осторожно поднялся по оставшейся части лестницы, прошел по бетонному коридору мимо мертвого охранника. Он не знал, куда они могли пойти, Мария или русский, но он не осмелился позвать.

Ему не нужно было. Из коридора доносились характерные звуки борьбы. Женское ворчание. Крик боли. Призыв к атаке.

Зеро побежал на звуки, завернул за другой угол и оказался в широкой круглой комнате, окруженной со всех сторон панелями управления. На полу лежало несколько тел. Ему потребовалось мгновение в тусклом красном сиянии, чтобы понять, что двое из них мертвы, а двое других сцепились в бою.

Содержимое сумки Марии со снаряжением было рассыпано по земле. Русский обвил ремень сумки вокруг шеи Марии, ее зубы были стиснуты, когда она изо всех сил потянула назад. Мария корчилась, пытаясь одной рукой вытащить ремень, а другой вцепилась в лицо русского. Но ее размахивающие руки были слабыми, быстро теряя силу.

Зеро рванулся вперед и пнул рыжеволосую женщину. Он ткнул ее ногой в бок, и она откатилась в сторону, дважды перекатившись и встав на колени. Она смотрела на Зеро с неподдельной ненавистью в глазах, подчеркиваемой красным сиянием огней. Она потянулась за чем—то на полу рядом с ней - похоже, это был толстый черный пластиковый осколок, отломанный от чего-то. У него был неприятный зазубренный край, которым она орудовала как ножом, когда поднималась на ноги.

Мария закашлялась и зашипела, когда Зеро навел пистолет на русского.

“Не надо”, - предупредил он. “Я пристрелю тебя”.

“Если бы ты собирался, ” усмехнулась она, “ ты бы уже сделал это”. Она держала зазубренный кусок над головой в позиции для нанесения удара.

Она собирается заставить меня сделать это.

Одновременно произошли три вещи. Русская бросилась на него с первобытным криком на губах. Что-то еще промчалось мимо него слева, через вход в круглую комнату.

И Зеро нажал на курок.

В оглушительном, отдающемся эхом грохоте, который разнесся в его голове, Зеро в ужасе осознал, что этим кем-то другим был Миша. Она недолго оставалась внизу, и она бросилась перед русским, когда он выстрелил.

Девушка упала. Рыжеволосый встал.

Нет!

Боснийский мальчик вернулся в его сознание. Он улыбнулся и наклонился, чтобы поднять монету с земли за мгновение до своей смерти.

Рот рыжеволосой женщины отвис. Из маленькой круглой дырочки в левой части ее лба сочилась струйка крови, казавшаяся черной в красном свете. Ее челюсть медленно двигалась вверх и вниз, как будто она пыталась что-то сказать. Затем она упала на пол.

Миша перевернулась и встала на четвереньки. Она посмотрела вниз на мертвую женщину перед ней, ее лицо было таким же бесстрастным, как всегда.

Он не бил девушку.

Ваша цель направлена вправо.

Он забыл позаботиться о своей поврежденной руке и промахнулся мимо Миши не более чем на дюйм.

Мария схватила застежку-молнию из рассыпанного содержимого своей сумки и толкнула девушку на землю. Миша не сопротивлялась, когда Мария связала ее маленькие запястья за спиной. Затем она встала и посмотрела на него.

“Спасибо”. Ее голос был хриплым от того, что она чуть не задохнулась до смерти. “Но… у нас нет времени, Кент. Реактор плавится. У нас осталось не больше минуты. Недостаточно времени, чтобы уйти достаточно далеко.”

Зеро уставился на девушку на полу, лежащую на животе со связанными за спиной руками. Даже если бы у них было время сбежать, он бы не оставил ее там умирать. Девушка не могла отвести глаз от мертвой русской женщины рядом с ней, лужа крови медленно расползалась по ее пушистому зеленому свитеру.

В конце концов, их план сработал. Даже если бы им не удалось подставить русских, они все равно могли бы вызвать крупнейшую ядерную катастрофу в истории США. Они все еще могут убить миллионы.

“Должно быть что-то ...” - начал он говорить, но даже когда слова сорвались с языка, он знал, что они бесполезны. Они были окружены оборудованием, подобного которому никто из них никогда не видел. Это было бесполезно.

“Привет”. Мария взяла его за руку в свою. “У нас никогда не было счастливого конца, понимаешь? Не в этой сфере деятельности. Но ... как бы странно это ни звучало, я рад, что ты здесь ”.

Он медленно кивнул. Его мозг словно оцепенел, он едва осознавал, что больше никогда не увидит своих девочек. Что они все еще не смогли вовремя остановить кризис. Что маленькая девочка на полу все равно умрет.

И все же он понял. То, что Мария была рядом, было некоторым утешением. Он много знал о множестве вещей, и одна из них заключалась в том, что при такой близости все произойдет быстро. Они были бы мертвы через несколько секунд, как только радиация начала бы вытекать из ядра.

Он заключил ее в крепкие объятия, и она обвила его руками. Они стояли вот так, просто держась друг за друга, и ждали конца.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


Сара последовала за молодым человеком с оливковой кожей по пляжу. Она не торопилась, стараясь не выглядеть так, будто следит за ним, прогуливаясь босиком по прибою и наблюдая за проходящими мимо людьми. Время от времени поглядывая на море. Но она всегда держала его в поле своего периферийного зрения, когда он шел, засунув руки в карманы.

Теперь желание было сильнее. В горле у нее защипало, по коже побежали мурашки при одной мысли о том, чтобы получить дозу. Но все же она держала себя в руках, как могла.

Юноша в обрезанной серой толстовке с капюшоном миновал старый шаткий пирс и продолжил идти, направляясь к набережной Вирджиния-Бич вдалеке. Сара позволила ему получить достаточную зацепку, чтобы он не подумал, что она следит за ним, но не настолько далеко, чтобы она не могла за ним приглядывать. Примерно через двадцать минут прогулки по мокрому песку она, наконец, увидела, как он остановился, осторожно огляделся, а затем исчез в тени под дощатым настилом.

Она колебалась. Хотя день был ясным, пространство под пирсом - нет. Здесь не было кромешной тьмы, ни в коем случае, но было много толстых круглых деревянных балок, за которыми люди могли спрятаться. Множество теней, от которых можно ускользнуть. У кого-то есть масса возможностей напасть на шестнадцатилетнюю девочку, оказавшуюся не в том месте не в то время.

Но потребность была сильнее логики, даже сильнее ее страха. С туфлями в руке и деньгами, прожигающими дыру в кармане, Сара стиснула челюсти и направилась под дощатый настил.

Первые несколько ярдов не было ничего, кроме разрозненных кусков мусора, случайных банок из-под газировки и пакетиков из-под картофельных чипсов, корок от пиццы и окурков. Затем были тела — всего несколько, но достаточно, чтобы вывести ее из себя. Люди спят на песке, который останется сухим до прилива. Были ли они бездомными, наркоманами или и тем и другим, она не могла догадаться. Но она пошла дальше, разыскивая молодого человека с жилистым телосложением и любительскими татуировками на обеих руках.

Она услышала голоса прежде, чем увидела его, и быстро нырнула за деревянную колонну. Когда она осмелилась выглянуть, она увидела мальчика, менее чем в десяти ярдах от нее, в дальней тени под дощатым настилом. Он тихо разговаривал с грязным мужчиной с клочковатой каштановой бородой и крысиным гнездом волос, уложенных на голове. Они пожали друг другу руки, или, по крайней мере, это выглядело так, как будто они пожали.

Сара узнала передачу, когда увидела ее. В этом рукопожатии был произведен обмен наркотиками и деньгами, хотя обе стороны были достаточно опытны, чтобы никто из наблюдавших не заметил ни того, ни другого.

Она была права насчет него. И теперь это желание превратилось в зуд, который можно было утолить только одним способом. При одной мысли об этом в ее груди и к горлу поднялся жар, и, к ее собственному удивлению, у нее действительно потекли слюнки.

Она все еще ждала, по крайней мере, пока мужчина с клочковатой бородой не ушел. Юноша был один. Он снова огляделся, а затем незаметно пересчитал несколько купюр на ладони. Он кивнул сам себе один раз, по-видимому, удовлетворенный.

Затем Сара вышла из-за колонны. “Алло?” осторожно сказала она.

Молодой человек сделал шаг назад, удивленный, как и должен был, увидев ее. Но затем его глаза немедленно сузились, во взгляде появились недоверие и гнев в равной мере. “Чего ты хочешь?” - требовательно спросил он.

“Я хочу...” Она прочистила горло. “Мне нужен удар. Просто кое-что маленькое.”

Молодой человек снова с подозрением посмотрел налево и направо. “Ты издеваешься надо мной? Тащи свою задницу обратно в пригород, девочка.”

“Пожалуйста”. Она полезла в карман джинсов и вытащила наличные, которые дала ей Майя. “Все, что смогу достать за пятьдесят долларов. Это все, что у меня есть ”.

Она протянула это ему. Молодой человек поднял бровь и сначала не двигался. После долгой паузы он медленно подошел к ней и выхватил деньги у нее из рук. Сара сильно прикусила губу, полностью осознавая, что она мало что сможет сделать, если этот парень решит уйти с ее деньгами.

Вместо этого он полез в нагрудный карман своей толстовки без рукавов и достал крошечный пакетик белого порошка. Он показал это ей. Она потянулась за ним. Но он вытащил это из-под ее досягаемости.

“Ты должна сделать это прямо здесь”, - сказал он ей.

Сара огляделась. Ей не нравилось находиться там, в тени под дощатым настилом, среди разбросанного мусора и валяющихся тел. Но побуждение было сильнее ее сомнений и неловкости.

“Так я узнаю, что ты не нарк”, - добавил мальчик.

“Прекрасно”. Ее голос был напряженным и прозвучал робко. “Я сделаю”.

Он протянул ей деньги, а затем отступил на два шага назад, пряча ее деньги в свой карман. Ее пальцы дрожали, когда она осторожно развязывала узел на верхней части сумки. Как можно осторожнее она вылила содержимое на тыльную сторону ладони, на мясистую перемычку между большим и указательным пальцами.

Это было не так уж много. Она не была уверена в текущих ценах на уличные наркотики, но это выглядело ничтожно для пятидесяти долларов, которые она ему дала. Тем не менее, ее мозг жаждал этого. Ее желудок скрутило узлом в предвкушении. Кроме того, прошло несколько недель с тех пор, как она пила что-либо, кроме кофеина. Она была уверена, что это сработает.

Она поднесла руку к носу, зажала одну ноздрю и втянула ее одним глотком.

Молодой человек ухмыльнулся ей. “Черт, я тебя совершенно неправильно определил. Ты профессионал, да?” Он усмехнулся, как будто рассказал шутку.

Но Сара проигнорировала его. Она откинула голову назад, ее глаза закрылись, губы слегка приоткрылись, когда наркотики изменили центры удовольствия в ее мозгу и наполнили череп эндорфинами.

ДА. Это было то, что мне было нужно.

Но затем — ее глаза внезапно открылись. Волна головокружения захлестнула ее, как разбойничья волна. Она покачнулась на ногах, едва удержавшись, прежде чем упасть.

Она не поняла. Это была такая маленькая сумма. Для нее это ни в коем случае не было слишком…

Если не…

Молодой человек снова усмехнулся. Земля наклонилась, когда Сара увидела, как он достает сотовый телефон.

Они переплетены.

Наркотики чем-то приправлены.

С чем бы они ни были смешаны, это было намного мощнее всего, к чему она привыкла. Она снова пошатнулась, ухватившись за деревянную колонну. Осколок пронзил ее ладонь, но она не почувствовала боли. Ее мозг был активен, настороже, призывая ее бежать, но ее тело не реагировало.

Молодой человек поднес телефон к уху. “Йо. Иди, скажи Большому человеку, что у меня есть для него. Под дощатым настилом. Светловолосая девушка, подросток. Настоящий белый хлеб. Она никуда не денется по крайней мере минут двадцать, но поторопись.”

Нет.

Ее колени коснулись песка, хотя она и не поняла, что упала вперед.

Нет.

Молодой человек позвонил кому—то, чтобы... чтобы за ней приехали.

Вставай!

Ее ноги были как желе. Во рту у нее было сухо, как вата, хотя желудок рвало. Намерения молодого человека были понятны безошибочно. Он передавал ее кому-то.

Торговцы людьми.

Мысль пришла как вопль призрака из ее прошлого. Она смутно осознавала, что раскачивается, скрестив руки на груди. Ее лицо было мокрым. Было ли мокро? Она прикоснулась к слезам, которые текли из ее глаз, ее пальцы оставили крупинки песка на ее щеке.

“Папа”, - пробормотала она. “Папа, помоги мне”. По крайней мере, ей показалось, что она произнесла это вслух. Может быть, это было только в ее голове.

“Йо. Это та девушка?” Новый голос. Глубже.

“Чувак, ты видел еще каких-нибудь белых девушек, сошедших с ума?” - быстро спросил молодой парень. “Поторопись, пока кто-нибудь не увидел”.

О, мой бог. Как они добрались туда так быстро? Прошло всего несколько секунд — не так ли? Возможно, прошли минуты. Это могло занять час, насколько она знала.

“Давай, девчушка”, - сказал глубокий голос. “Мы собираемся прокатиться”.

“Нет”, - запротестовала Сара, хотя это прозвучало как хныканье. Ее зрение было затуманено, но она увидела крупного мужчину, неторопливо приближающегося к ней, одетого в черную майку и золотую цепочку. Он потянулся к ней.

“Нет!” - закричала она.

“Ух!” Тело здоровяка внезапно дернулось. Он упал перед ней на колени.

“Что за хрень?” крикнул парень помоложе. “Сука, тебе лучше не —” Его протест был прерван воплем боли, который даже не звучал по-человечески, не говоря уже о мужчине.

Сара мало что могла сделать, кроме как дрожать в песке. Здоровяк попытался встать, но его голова сильно дернулась, и он упал на бок перед ней. Его глаза были открыты, но остекленевшие. Позади него молодой парень пытался бежать. Кто-то был рядом с ним через секунду, намного быстрее. Но меньше его. Они схватили молодого человека сзади за шею, скрутили и изо всех сил удушили - швырнули его на песок. Он булькал и брызгал слюной, пытаясь дышать.

Сара крепко зажмурила глаза.

Затем на нее легли руки, схватив за плечи. Она вскрикнула и вывернулась, но они держали крепко.

“Сара!”

Что? Как ...?

Она открыла глаза. Слезы немедленно хлынули, снова затуманив ее зрение. Она узнала этот голос, хотя и не могла ясно видеть.

“Майя”. Она попыталась это сказать, но язык стал слишком толстым для ее рта.

“Давай. Все в порядке. Я держу тебя ”. Ее сестра обняла Сару за плечи и, поддерживая за талию, подняла ее на ноги.

Это казалось невозможным. У нее были галлюцинации, она была уверена в этом. Но она слышала ровное дыхание Майи, чувствовала ее знакомый запах. Через несколько мгновений они снова оказались на солнце, согревавшем ее лицо, и Сара посмотрела.

Это была она. Майя действительно была там, и Сара снова плакала.

“Они… они пытались...”

“Шшш”, - успокаивающе сказала Майя. “Я знаю. Но они этого не сделали. Я здесь.” Затем она прижала телефон к уху. “Алан, я нашел ее. Подбирайте нас у входа в дощатый настил.”

Алан тоже был там, где-то поблизости. “Как?” Саре удалось спросить.

Майя вздохнула. “Я люблю тебя, - сказала она, - но ты действительно чертовски предсказуем”.

Я тоже тебя люблю, хотела сказать она, но во рту у нее пересохло, как в пустыне. Или, может быть, это было не только в ее голове. Возможно, она действительно сказала это вслух. Пляж наклонялся влево и вправо, когда Майя помогала ей пробираться по песку, и когда голова Сары опустилась и опустилась на плечо сестры, она оставила ее там.

Так было безопаснее.


ГЛАВА СОРОКОВАЯ


Зеро крепко прижимал Марию к себе, вдыхая ее аромат в течение последних секунд своей жизни. В любой момент реакторы могли расплавить топливные элементы, высвободив смертельную радиацию и зараженное облако, которое распространилось бы по городам вдоль побережья Чесапика.

Он не хотел думать об этом. Он хотел думать о хороших временах с Сарой и Майей, с Кейт, с Марией, с Аланом. Каникулы, ужины и внутренние шутки. Это то, на чем он сосредоточился, заставляя свой разум мечтать наяву, не думать о том, будет ли это больно или сколько времени потребуется, чтобы убить его…

Затем раздалось ворчание.

Шарканье ног.

Мария подняла взгляд, нахмурившись. Зеро тоже так делал. Он моргнул в замешательстве от того, что увидел.

Тодд Стрикленд вошел в круглую диспетчерскую, и он был не один. Одной рукой он обнимал за талию темноволосую женщину, ее рука была перекинута через его плечи.

“Что, черт возьми, ты делаешь?” Потрясенно спросила Мария. “Тебе следовало убраться отсюда ко всем чертям!”

“Что ж, извините меня, ” пробормотал Стрикленд, явно запыхавшись, “ за попытку спасти восточное побережье”.

Зеро все еще не мог поверить в то, что он видел. Женщина была профессионально одета, ее темные волосы были собраны сзади в конский хвост. Ее глаза были расфокусированными и стеклянными, и он мог видеть тонкую струйку темной крови, стекающую из ее уха. При каждом шаге она морщилась от очевидной боли. Не похоже, что она могла стоять самостоятельно; Зеро предположил, что у нее разорвалась барабанная перепонка, и это вывело ее из равновесия.

Но она выжила.

Эта женщина явно приняла на себя основную тяжесть звуковой атаки — и она выжила.

“Карта”. Женщина указала на одно из мертвых тел на полу диспетчерской. “Карточка-ключ”.

“Что?” - тускло спросил Зеро.

“Найди ключ-карту, Зеро!” Стрикленд рявкнул.

“Верно”. Зеро упал на колени и принялся шарить по белому лабораторному халату мертвеца. Он обнаружил пластиковую карточку, прикрепленную к внутренней стороне, и выдернул ее.

Пальцы женщины дрожали, когда она взяла его и указала на консоль. Стрикленд помог ей в этом, и с некоторым трудом она вставила карточку-ключ в щель над клавиатурой. Монитор ожил. При поддержке Тодда она набирала команду — мучительно медленно, по одной клавише за раз, в стиле "охоться и клюй", все время покачиваясь.

Пальцы Марии нашли его и крепко сжали. Зеро закрыл глаза.

Он услышал легкое жужжание над головой.

Когда он открыл их снова, в диспетчерской зажегся белый свет.

Он выпустил воздух, который, как он не осознавал, задерживал в долгом свисте.

“Я не понимаю”, - сказала Мария. “Русский сказал нам, что не было способа остановить это ...”

“Не ... для тебя”, - сумела сказать женщина.

Зеро понял. Русские думали, что их звуковое оружие убрало сотрудников объекта. Ни у Зеро, ни у Марии, ни у Стрикленда не было возможности остановить катастрофу, но опытный инженер—ядерщик знал бы все способы защиты на объекте.

“Охлаждающая жидкость ... течет”, - она поморщилась. “Но мы должны идти. Радиация ...”

“Утечка информации все еще может быть”, - закончил за нее Стрикленд. “Поехали!”

Мария бросилась вперед и рывком поставила Мишу на ноги. Она взяла девушку за локоть и быстро вывела ее из комнаты. Когда она это сделала, что-то маленькое выпало из пальцев девушки. Зеро вопросительно взглянул на нее.

Это была конфета. Тутси-Ролл. Но у него не было времени задумываться об этом. Вместо этого он поддержал инженера с другой стороны. Она слегка взвизгнула, когда Стрикленд и Зеро подняли ее между собой, и они почти трусцой выбежали из комнаты и пошли по коридору.

Мария придержала стальную дверь открытой, и когда Зеро выходил, он выбил камешек из косяка. Дверь за ними захлопнулась с громким лязгом.

Солнце приятно грело ему лицо. После всего, через что он прошел, всего, что он сделал, его почти убили молча — дважды. Но здесь было что угодно, только не тишина, и он был рад этому.

Гудение не менее шести вертолетов наполнило воздух жужжащим ревом. Грузовики Национальной гвардии въехали на парковку к югу, заполненную персоналом, полностью одетым и вооруженным до зубов для битвы, которой не предвиделось.

Мария держала Мишу за одну руку, а другой размахивала своим удостоверением ЦРУ, когда к ним приближались солдаты. “ЦРУ!” - прокричала она сквозь шум. “Катастрофа предотвращена! Враги мертвы! Держите эту дверь закрытой! Все еще существует риск утечки радиации!”

Стрикленд и Зеро передали инженера паре медиков Национальной гвардии, но не раньше, чем первый наклонился вперед и что-то прошептал ей. Она кивнула и измученно улыбнулась ему в ответ, прежде чем позволить увести себя на попечение.

“Что ты ей сказал?” Зеро спросил.

Стрикленд застенчиво улыбнулся. “Я сказал: "Спасибо, что спас наши жизни”."

Зеро улыбнулся в ответ и похлопал молодого человека по плечу. “Привет. Спасибо и вам за спасение наших жизней. Ты мог бы выбраться ”.

Стрикленд пожал плечами. “Жизнь была бы намного скучнее без тебя”.

“Внимание!” Мария позвала их. Она указала подбородком на один из вертолетов, когда салазки коснулись асфальта. Дверь скользнула в сторону, и вышел проницательный мужчина в костюме.

Эдвард Шоу, директор ЦРУ, заметил их сразу и не пытался скрыть спешки в своей походке, когда приближался к ним.

“Режиссер”, - Мария кивнула ему, когда он приблизился.

“Кто это?” Шоу прямо спросил, кивая Мише.

“Она была с ними”.

“Русские?” Шоу спросил.

“Китаец”, - поправил Зеро.

Шоу нахмурился, услышав это, но лишь слегка. Затем он кивнул один раз, когда пришел к пониманию. “Улики?”

“Мертвые коммандос”, - сказала ему Мария. “Агентство должно иметь возможность идентифицировать их как граждан Китая”.

Шоу подозвал двух агентов в темных костюмах, а затем указал на девушку. Они забрали ее у Марии, каждый держался за плечо. Лицо Миши оставалось таким же бесстрастным, как всегда, даже когда агенты начали грубо уводить ее прочь.

“Эй, подождите”. Зеро шагнул вперед, когда агенты остановились. “Она немного опасна, но она всего лишь ребенок. Помните это, хорошо?”

Миша поднял на него глаза. Ее брови сошлись низко на лбу во взгляде, который предполагал, что она пытается его разгадать.

“Извини за удар по голове”, - сказал он ей.

“Я...” Миша взглянул на небо, как будто там было что-то написано. “Прости, что я пыталась тебя убить”, - пробормотала она.

“Куда она пойдет?” Спросила Мария, когда два агента уводили девушку.

“На данный момент? Камера предварительного заключения в Лэнгли, ” ответил Шоу. “Пока ей не захочется поговорить”.

“И, э… куда мы отправимся?” Осторожно спросил Стрикленд.

Ноздри Шоу раздулись. Было много причин уволить их на месте, или арестовать, или даже отправить прямиком в H-6. Но было столько же причин не делать этого.

“Домой, агенты”, - сказал он наконец. “Ты отправишься домой. Сразу после того, как вы пройдете медицинское освидетельствование и допрос.” Шоу развернулся на каблуках к ожидающей группе агентов, которым предстояло навести порядок в том беспорядке, который ждал их за дверью.

“Сэр?” Мария позвала его вслед. “Один момент. Я ... я хочу уйти в отставку ”.

Шоу сделал паузу. “Это не может подождать на потом, Йоханссон?”

“Нет, это не может. Я хочу вернуться к статусу полевого агента. Немедленно”.

Он нетерпеливо махнул рукой. “Прекрасно. Выполнено. Я думаю, что так или иначе, нам всем будет лучше ”.

Зеро сдержал ухмылку при этих словах. Но это чувство быстро исчезло, когда он вспомнил одну последнюю вещь. Он побежал за Шоу, оставив Стрикленда и Марию вне пределов слышимости. “Режиссер. А как насчет ОМНИ?”

Глаза Шоу расширились. Он быстро огляделся, как будто Зеро только что публично произнес проклятие. “Ты не произносишь это имя за пределами Лэнгли, ты понимаешь? На самом деле, вы можете забыть, что когда-либо видели это. Или будут последствия, агент—”

“Но я действительно это видел”. Зеро вызывающе посмотрел на режиссера. “И я хочу знать, что с этим стало”.

Шоу тяжело вздохнул. “Ну. Благодаря внесенным в него "модификациям", устройство выглядит непоправимо измененным. И наш общий друг заблокировал доступ ко всем ”.

Биксби.

“Но он мог это исправить”, - сказал Зеро. “Если бы он захотел”.

Шоу слегка пожал плечами. “Я уверен, что он мог. Если бы мы знали, где он был. А теперь, если вы меня извините. ” Режиссер еще раз повернулся и зашагал прочь, на этот раз быстрее, прежде чем один из них попытался остановить его снова.

Если бы мы знали, где он был? Биксби сказал, что он уйдет, но Зеро не думал, что это означает, что он станет темным. Инженер знал так же хорошо, как и все остальные, что OMNI была аморальной машиной, и он знал, что могло бы сделать агентство, если бы они узнали, что он ее повредил. Итак, он запер ЦРУ и исчез.

Зеро почувствовал небольшой укол вины при этом. Но ведь Биксби провел большую часть своей жизни в этой лаборатории. Может быть, он отправился бы куда-нибудь, повидал мир. Он изо всех сил пытался представить эксцентричного инженера на пляже, где не допускается экстрадиция, потягивающим май Тай, но случались и более странные вещи.

“Итак”, - сказал он, присоединяясь к Стрикленду и Марии. “Снова стать полевым агентом, да?”

Она пожала плечами. “Менеджмент просто не для меня. Теперь я это понимаю.”

“Я понимаю. Ты спас мою жизнь, я спас твою, и теперь ты чувствуешь, что пропускаешь действие — ”

Мария обхватила его лицо обеими руками и крепко поцеловала. Он почти не удивился и не отступил. Вместо этого он наклонился к ней, положив руки на ее поясницу.

“Возвращайся”, - просто сказала она.

Он улыбнулся. Это звучало неплохо. Но у него было слишком много забот, которыми не нужно было обременять ее. “Как насчет ужина? И мы видим, к чему все идет дальше ”.

Она улыбнулась в ответ. “Сделка”.

Стрикленд усмехнулся, направляясь к ближайшему вертолету. “Я подаю заявление о переводе. Я не буду делать это с вами двоими на третьей колесе ”.


*


Президент Джонатан Ратледж сидел за письменным столом "Решительный" в Овальном кабинете, поставив локти на его поверхность и сложив пальцы домиком у рта.

Ему было о чем подумать.

Для начала, он сомневался в себе. Он сомневался в своих способностях. Он сомневался в собственном лидерстве. И тогда он усомнился в заместителе директора Йоханссон и ее когорте, таинственном и странно обезоруживающем агенте Зеро. Но они выполнили свою работу — даже после того, как им сказали не делать этого - и справились. Конечно, они совершали ошибки. На самом деле, большие. Но, в конце концов, крупная катастрофа была предотвращена. Преступники были мертвы или находились под стражей. Ультразвуковое оружие было уничтожено, его остатки оказались в руках ЦРУ.

Вероятно, где-то там есть урок, который нужно усвоить, Джон, саркастически сказал он себе.

Баркли все равно был бы избран своим вице-президентом на следующей специальной сессии Конгресса, но Ратледж не ушел бы в отставку немедленно. Он передумал. Он не собирался поддаваться запугиванию, чтобы уклониться, даже если хулиганом был он сам и его собственная неуверенность. Когда-нибудь Баркли стал бы потрясающим президентом. Этого просто не было бы на этой неделе.

Раздался стук в дверь офиса, и Табби Халперн просунула голову внутрь. “У нас все готово, господин Президент. Мы можем подключить вас, когда вы будете готовы.”

“Спасибо”. Дверь снова закрылась. Он был один в Овальном кабинете, что в наши дни редкость. Горели только две лампы, мебель отбрасывала длинные тени на пол.

Ратлидж положил руку на телефонную трубку, стоявшую перед ним. Если он собирался пройти через это, то был необходим первый шаг.

Он снял трубку. Сначала была тишина. Затем его подключили, и линия начала звонить.

“Президент Ратледж”. Мужской голос на другом конце линии был ровным, немного высоким, с сильным акцентом. “Я надеюсь, что вы можете представить мое удивление, когда мои люди сказали мне, что ваше правительство разговаривало по телефону. Такого рода беседы обычно хорошо спланированы заранее—”

“Позвольте мне остановить вас на этом”, - прервал Ратлидж. Он не утруждал себя любезностями или формальностями. Если российский президент мог позвонить Ратлиджу ни с того ни с сего, то Ратлидж мог сделать то же самое — за исключением того, что человеком на противоположном конце провода был президент Китая Ли Вэй. Как молодому лидеру, стремление Вэя к процветанию Китая было так же широко известно, как и его презрение к Соединенным Штатам, особенно иллюстрируемое недавними тарифами и надвигающейся торговой войной.

“Это не светский визит”, - сказал ему Ратлидж. “Это требование”.

“Простите?” Сказал Вэй, в его голосе прозвучало удивление.

“Возьми ручку и запиши это. Вы прекратите вводить эти смехотворные тарифы и экономические санкции на наш экспорт. На самом деле, у нас с вами будет встреча на высшем уровне. Очень публичная встреча. И мы собираемся достичь соглашения, которое очень устраивает Соединенные Штаты. Тарифы будут ниже, чем когда вы впервые пришли в офис.”

Вэй усмехнулся. “Я не верю, что вы в том положении, чтобы требовать такого —”

“На самом деле я,” громко сказал Ратлидж. “Потому что мы знаем, на что было совершено покушение. Мы знаем, что было приказано. И если моя просьба недостаточно деликатна, вы найдете Седьмой флот на Тайване к концу недели. Тебе не придется беспокоиться о торговой войне на твоих руках, Вэй. Вас ждет настоящая война.”

“Это абсурдно!” Вэй зарычал. “Вы будете угрожать нам войной?! Я понятия не имею, о чем вы говорите —”

“Ты делаешь, Вэй”. Ратлидж понизил голос до, как он надеялся, угрожающей громкости. “Ты действительно знаешь. Так вот, мои люди очень хорошо хранят секреты. Но я исторически не такой. Если вы дадите мне повод, я сообщу миру о том, что произошло здесь, на американской земле. Но я не думаю, что это должно произойти. Мы с вами собираемся стать друзьями, господин Президент. Потому что президент Ильин и я уже быстро становимся друзьями, и я не думаю, что он оценил бы то, что было опробовано здесь сегодня. Конечно, этого недостаточно, чтобы встать на сторону Китая в крупном конфликте ”.

Ратлидж сделал многозначительную паузу, но Вэй ничего не сказал в ответ.

“Решать вам”, - заключил президент Соединенных Штатов. “Я буду ожидать ответа завтра”.

И он повесил трубку на китайского президента.

В Овальном кабинете было тихо, тускло освещено. Ратлидж решил, что ему это нравится таким образом. Он немного отодвинул свой стул, чтобы у него было место, чтобы положить ноги на стол. Это была реликвия девятнадцатого века, за которой сидели многие из самых могущественных людей в мире.

Он был одним из них. Он мог бы поднять свои чертовы ноги, если бы захотел.


ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ


Зеро провел рукой по волосам и вздохнул. “Расскажи мне еще раз”.

Майя усмехнулась и покачала головой, хотя на ее лице была ухмылка. “Нет. Я не собираюсь проходить через все это снова ”.

“Но как ты узнал, где ее найти?”

“Я...” Майя пожала плечами. “Интуиция, я полагаю. Я просто поставил себя на ее место и подумал о том, куда с наибольшей вероятностью следовало бы пойти. И вот, о чудо”.

Зеро не мог не улыбнуться, несмотря на ситуацию. “Из тебя получится потрясающий агент”.

Они вдвоем сидели в крошечном патио перед квартирой Зеро в Бетесде, потягивая кофе, несмотря на поздний час, и обмениваясь военными историями за последние сорок восемь часов. Было приятно, решил он, иметь кого—то, кому можно довериться - и давно прошло то время, когда он чувствовал необходимость что-то скрывать от нее.

Как раз в то самое утро он чуть не погиб в ядерном реакторе. Его и команду доставили самолетом обратно в Лэнгли, где их осмотрели и допросили. Он был избит, весь в синяках - по большей части, как обычно. Кровотечение, которое он испытал от ультразвукового оружия, было результатом небольшого разрыва слизистой оболочки его желудка. Ничего такого, чего не смогли бы вылечить некоторые лекарства и пара недель на мягкой диете.

Он не должен был пить кофе, но чувствовал, что заслужил это.

Прошло несколько часов, прежде чем ему разрешили получить доступ к своему личному мобильному телефону, и когда он это сделал, он был полностью встревожен и возмущен, увидев пропущенные звонки из Центра восстановления "Приморский дом". Он тоже почти перезвонил им, прежде чем увидел текстовое сообщение от Майи, которое гласило: Сара со мной. У тебя дома. Все в порядке.

Он примчался домой и обнаружил, что Сара крепко спит в своей постели, а Майя послушно бодрствует. Она рассказала ему эту историю, а затем во второй раз, когда он попросил об этом, все время удивляясь, что Майя предприняла такие меры, чтобы найти свою сестру. Алан помог ей добраться туда и даже помог ей искать, но в конечном счете именно Майя нашла ее, вывела из строя торговца наркотиками и потенциального торговца людьми и спасла Сару. Затем они отвезли ее в больницу на обследование, и с тех пор она отсыпалась.

“Я не знаю, что сказать”, - признался Зеро. “За исключением того, что я горжусь тобой. О человеке, которым ты становишься.”

“Спасибо”, - тихо сказала Майя. Она потягивала кофе и смотрела в ночное небо.

Он мог сказать еще кое-что. Что это было, он не был уверен.

“Как бы то ни было, - сказал он, - мне жаль. За все. Все это. Твоя мама, ложь, работа ...”

Майя покачала головой. “Не за что извиняться”. Затем она немного посмеялась над собой. “Вычеркни это. Ты так легко не сорвешься с крючка. Есть о чем сожалеть - но теперь это позади. Я думаю, что с возрастом я начинаю это понимать ”.

“Что видишь?”

“Почему ты это сделал. Почему вы пытались ... защитить нас от всего этого. Не могу сказать, что я бы не поступил так же.”

Он почувствовал комок в горле, но проглотил его. Для меня очень много значило услышать это от нее. Это все значило услышать это от нее. Он ни в коем случае не был безупречен, но это простое признание, по крайней мере, сказало ему, что он не полностью все испортил.

И все же у Майи все еще был этот взгляд в тысячу ярдов.

“Что это?” он подтолкнул.

Она слабо улыбнулась и просто покачала головой. “Ничего”.

“Давай. Я рассказываю вам о конфиденциальных вопросах международной безопасности, а вы не можете сказать мне, что вас беспокоит? Я знаю, что теперь ты взрослый и можешь справиться со своими проблемами. Что бы это ни было, я обещаю. Я не буду вмешиваться. Это просто помогает говорить ”.

Майя вздохнула. “Конечно. Ладно. Поехали.”

Что бы это ни было, ей, очевидно, было трудно говорить об этом.

“В школе произошел инцидент”, - начала она. “Трое парней загнали меня в угол в раздевалке. Они напали на меня — скорее, они пытались ”.

Зеро встревоженно сел, мгновенно перейдя в режим отца-защитника. “Иисус, ты в порядке? Они причинили тебе боль?”

“Нет. Я в порядке.” Она понизила голос. “Они не такие”. Она посмотрела на него, ее пристальный взгляд впился в его. “Я потерял сознание. Я победил их — сильно ”. Ее взгляд скользнул по полу. “Я чуть не убил одного из них, папа”.

Он медленно кивнул в знак понимания. Хотя ему самому было не привыкать к насилию, он надеялся, что эта черта характера не передастся его дочерям. Хотя, если он был честен с самим собой, он бы предпочел, чтобы насилие было применено к потенциальным исполнителям насилия над ними, а не против них самих.

“Я полагаю, - сказал он ей, - в каждом из нас есть немного тьмы. Я, конечно, люблю. Твоя сестра знает. И ... и ты делаешь то же самое ”.

Майя кивнула, но ничего не сказала.

Он протянул руку и нежно сжал ее колено. “Знаешь, мне нравится одна цитата. Там говорится: "Каждый, кого вы встречаете, сражается в битве, о которой вы ничего не знаете’. Я не могу сражаться в вашей битве. Мы не можем бороться с Сарой. Ты не можешь бороться с моим.”

“Нет”, - согласилась Майя. “Но мы можем быть там. Друг для друга.” Ее голос слегка дрожал. Она вытерла глаз и усмехнулась над собой.

“Конечно, мы можем. Мы должны быть ”. Они оба потягивали кофе, наслаждаясь моментом. “И что теперь?” - спросил он.

“Ну, сегодня мне позвонил декан”, - сказала Майя. “Всех троих этих мальчиков исключают. Я мог бы выдвинуть обвинения, если бы захотел, но я думаю, что выбить из них дерьмо и разрушить их академическую жизнь было для меня достаточно ”.

Они обменялись легким смешком.

“Но в то же время, ” продолжила Майя, - я не думаю, что готова вернуться прямо сейчас. Я попросил отпуск. Я хочу остаться здесь, с тобой и Сарой, на все каникулы. Я вернусь в январе, после перерыва ”.

Зеро хотел протестовать. Он хотел сказать ей, что она должна жить своей жизнью, делать то, что для нее лучше, но придержал язык. Она приняла это решение сама. Она уже решила, что так будет лучше для нее.

“Хорошо”, - сказал он. “Это было бы здорово”.

“Хорошо. Может быть, вдвоем мы сможем присмотреть за нашим художником-побегушником ”. Майя посмотрела в свою пустую кофейную чашку. “Мне нужно пополнение. Как насчет тебя?”

“Я в порядке. Спасибо.”

Майя встала и направилась внутрь. Зеро откинулся на спинку стула и уставился в ночное небо, на звезды над головой. Он прикрывал спины своих девушек. Это было немалое чудо. Но все еще оставались новые воспоминания, с которыми приходилось бороться, убийства и его потенциально грязное прошлое. Забывчивость, которую он испытывал. Он должен был встретиться с Гайером через два дня в Балтиморе.

Это не могло произойти достаточно быстро.


*


“Хм”.

“Угу”.

“Ха”.

Зеро очень сильно показалось, что большая часть неврологического обследования доктора Гайера состояла из спорадических ворчаний и кратких комментариев вполголоса, смысл которых он не мог начать переводить.

Они вдвоем находились в, по общему признанию, очень шикарном офисе университета Джона Хопкинса в Балтиморе. Это помещение едва ли напоминало кабинет любого врача, в котором Зеро когда-либо бывал, с кожаными диванами и стенами мягких земляных тонов. Однако это не умаляло того факта, что он пробыл там семь часов и до сих пор не получил ответов.

Гайер провел на нем целую серию тестов. Из того, что он мог вспомнить, Зеро прошел мини-обследование психического статуса, чтобы проверить бдительность; тест по шкале инсульта NIHS для определения функции черепно-мозговых нервов и ощущения движения; полную оценку когнитивных функций, которая включала идентификацию картинок, ассоциирование языка и выполнение базовых тестов памяти; и как МРТ, так и MRA с контрастированием. Были и другие, сокращения которых он забыл, как только доктор их произнес.

Теперь он сидел напротив Гайера за широким дубовым столом, пока швейцарский врач рассматривал результаты, время от времени кряхтя или издавая “хм” или “угу”, не потрудившись поделиться своими выводами. Гайер, несомненно, был блестящим; ему был шестьдесят один, но его пронзительные зеленые глаза были такими же проницательными и настороженными, как у человека вдвое моложе. Его волосы были полностью белыми, аккуратно подстриженными и разделенными на безупречный пробор. Его белый халат был безупречно чистым, и он носил итальянский галстук, который, вероятно, стоил месячной аренды квартиры Зеро.

“Ха”, - сказал Гайер.

Раздражительность Зеро нарастала. “Хорошо, док, вам придется начать рассказывать мне кое-что здесь. Прошло несколько часов. Все, что угодно, было бы полезно.”

Гайер улыбнулся ему через стол.

Зеро знал, не только из своего обучения в качестве агента, но и из своего личного опыта, что это была неприятная улыбка. У Гайера не было для него хороших новостей.

“Рид”, - сказал он. “Нет простого способа сказать это”.

“Расскажи мне все начистоту. Я уверен, что слышал кое-что похуже.”

Улыбка Гайера исчезла. “Нет. Ты этого не сделал.”

Узел страха скрутил его желудок.

“Пожалуйста, имейте в виду, что вы единственный в своем роде в этом отношении. Никогда не было такого пациента, как вы, и, возможно, никогда больше не будет —”

“Доктор”, - нажал Зеро.

“Да. Конечно.” Гайер сделал движение, чтобы поправить галстук, хотя он и так был идеальным. “Из того, что я могу сказать, ваша лимбическая система повреждена серьезнее, чем считалось ранее — возможно, даже непоправимо”.

“Хорошо”, - медленно сказал Зеро. “Что это значит?”

“Это означает, что вы можете начать терять воспоминания, даже приобретая новые”, - объяснил Гайер. “Кратковременная память не должна представлять проблемы. Но часть вашего мозга, ответственная за хранение долговременных воспоминаний, хаотична и непредсказуема, как… что ж, простите за метафору, но это, как сказали бы вы, американцы, швейцарский сыр ”.

“Потеря воспоминаний - это не ново”, - сказал Зеро. “Я говорил тебе ранее, что в последние несколько дней у меня то и дело пропадали воспоминания —”

“Я имею в виду навсегда, Рид”.

Зеро встал. Он не знал, что еще делать в данный момент. Он встал со своего стула с достаточной силой, чтобы отодвинуть его назад. Самое первое, о чем он подумал, это забыть лицо Сары во время боя с Мишей. Это вспомнилось ему достаточно скоро, так же как имя Кейт и лицо Марии…

Но навсегда?

“Мне жаль”, - сказал ему Гайер. Голос доктора сочился убежденностью. “В настоящее время я ничего не могу для тебя сделать. Это ... за пределами современной науки ”.

“Так что же со мной будет?”

“Неясно”, - ответил доктор. “Если бы мне пришлось гадать, основываясь на том, что я знаю, я бы сказал, что весьма вероятно, что ваша память продолжит ухудшаться, но я не могу сказать, как быстро это произойдет”.

“Как?” Голос Зеро прозвучал хрипло. “Как это произойдет?”

“Опять же, это подтверждает мое лучшее обоснованное предположение, но то, что я вижу, - это физическое ухудшение части мозга, ответственной за хранение воспоминаний. Полагаю, если бы мне пришлось сравнивать это с чем угодно, я бы сказал, что это ... сродни болезни Альцгеймера ”.

Зеро глубоко вздохнул. “Люди умирают от болезни Альцгеймера”.

“Да”, - тихо согласился Гайер. “Они делают”.

“Итак...”

Тишина повисла между ними, как вакуум.

“Да”, - наконец сказал Гайер. “Скорее всего, это убьет тебя. Но есть ли у вас два года или двадцать, я не могу сказать.” Доктор закрыл глаза. “Я искренне, по-настоящему сожалею”.

“Да. Я тоже.”

Гайер поднялся со своего места, и они пожали друг другу руки через стол. “Я очень надеюсь, что увижу тебя снова, Рид. При регулярных осмотрах я, возможно, смогу определить степень атрофии. Но я не доверяю это в руки других неврологов. Это должен быть я ”.

“Хорошо. ДА. Спасибо ”. Это было все, что он смог придумать, чтобы сказать.

Снаружи, по улицам Балтимора, шел Зеро. Он направлялся не к своей машине. Он никуда не направлялся. Он шел, пока не перестал понимать, где находится, а затем пошел дальше.

Он передавал лица. Некоторые улыбались. Другие смеялись. Некоторые спорили, а некоторые занимались своими делами.

Каждый сражается в битве, о которой вы ничего не знаете.

Он задавался вопросом, обнаружил ли кто-нибудь из этих людей, что их битва проиграна.

Его собственный мозг собирался убить его, и он понятия не имел, когда.

Что бы он сказал своим дочерям? Что бы он сказал Марии?

Ничего, решил он. Обе его девочки были дома и ждали его. Завтра у него было свидание за ужином с Марией. У него была голова, полная воспоминаний об убийце, в которых он все еще не был уверен, реальны они или нет. Он явно не знал всего, что нужно было знать о себе, и, возможно, никогда, с такой скоростью.

Он собирался начать постоянно что-то забывать. И не только о том, как заряжать пистолет. Лица тех, кого он любил. Может быть, их имена. Время, проведенное с ними. Те самые воспоминания, за которые он цеплялся в последние, как он думал, моменты своей жизни на ядерном объекте.

И все это произошло до того, как он умер.

Зеро остановился. На другой стороне улицы стояла продавщица сумок с копной седых волос на макушке, рядом с ней стояла тележка с покупками, она держала картонную табличку для любого, кто остановится, чтобы прочитать ее.

Там говорилось: КОНЕЦ БЛИЗОК.

“Это определенно так кажется”, - пробормотал он.

Тем больше причин наслаждаться временем, которое у него осталось с теми, кого он любил. К настоящему времени он мог умереть сто раз, а может, и больше. Он должен был умереть несколько раз только за последнюю неделю.

В тот самый момент Зеро дал себе клятву: он проведет оставшиеся дни, делая все, что в его силах, чтобы сделать мир лучше. Не только для него, но и для тех, кто пришел после. Для его дочерей. Для выживших, таких как Мария, Алан и Стрикленд.

Если бы его битва была проиграна, то он сделал бы все, что в его силах, чтобы чертовски точно выиграть войну.


ТЕПЕРЬ ДОСТУПЕН ДЛЯ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ЗАКАЗА!


ПРИМАНКА ЗЕРО

(Шпионский триллер —Агент Зеро"-книга № 8)


“Вы не будете спать, пока не закончите с "АГЕНТОМ ЗЕРО". Превосходная работа по созданию набора персонажей, которые полностью развиты и очень приятны. Описание сцен действия переносит нас в реальность, которая почти как в кинотеатре с объемным звуком и 3D (из этого получился бы невероятный голливудский фильм). Я с трудом могу дождаться продолжения.”

--Роберто Маттос, Обзоры книг и фильмов


"ПРИМАНКА ЗЕРО" - книга № 8 в серии бестселлеров № 1 "АГЕНТ ЗЕРО", которая начинается с "АГЕНТ ЗЕРО" (книга № 1), которую можно бесплатно скачать с почти 200 пятизвездочными отзывами.


Изобретен новый высокотехнологичный рельсотрон, способный стрелять незащищенной ракетой, скорость которой в семь раз превышает скорость звука — и судьба Америки под угрозой. Кто или что является целью? И кто будет стоять за его запуском?


В безумной гонке со временем агент Зеро должен использовать все свои навыки, чтобы выследить источник этого непреодолимого оружия и выяснить его назначение, пока не стало слишком поздно.


Но в то же время Зеро узнает о новом шокирующем изменении своего психического состояния, которое может навсегда отодвинуть его на второй план. Сможет ли он спасти мир — и сможет ли он спасти себя?


"ПРИМАНКА ЗЕРО" (книга № 8) - не вызывающий отвращения шпионский триллер, который заставит вас листать страницы до поздней ночи.


“Триллер написан в лучшем виде”.

--Книжное обозрение Среднего Запада (любыми средствами)


“Один из лучших триллеров, которые я прочитал в этом году”.

--Обзоры книг и фильмов (любыми необходимыми средствами)


Также доступен для бесплатного скачивания бестселлер № 1 Джека Марса о ЛЮКЕ СТОУНЕ из серии триллеров (7 книг), который начинается любыми необходимыми средствами (книга № 1) с более чем 800 пятизвездочными отзывами!


ПРИМАНКА ЗЕРО

(Шпионский триллер —Агент Зеро"-книга № 8)


Джек Марс


Джек Марс - автор бестселлера USA Today серии триллеров ЛЮКА СТОУНА, которая включает семь книг. Он также является автором новой серии приквелов "КОВКА ЛЮКА СТОУНА", состоящей из трех книг (и подсчета); и серии шпионских триллеров "АГЕНТ ЗЕРО", состоящей из семи книг (и подсчета).

"ЛЮБЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ СРЕДСТВА" (книга № 1), имеющая более 800 пятизвездочных отзывов, доступна в качестве скачать бесплатно на Amazon!

Джек любит вас слушать, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посещать www.Jackmarsauthor.com чтобы присоединиться к списку рассылки, получите бесплатную книгу, получайте бесплатные подарки, подключайтесь к Facebook и Twitter и оставайтесь на связи!


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА


СЕРИЯ ТРИЛЛЕРОВ ЛЮКА СТОУНА

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (книга № 1)

ПРИСЯГА (книга № 2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (книга № 3)

ПРОТИВОСТОИТЕ ЛЮБОМУ ВРАГУ (книга № 4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (книга № 5)

НАША СВЯЩЕННАЯ ЧЕСТЬ (книга № 6)

РАЗДЕЛЕННЫЙ ДОМ (книга № 7)


СОЗДАНИЕ СЕРИИ ПРИКВЕЛОВ ЛЮКА СТОУНА

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (книга № 1)

ОСНОВНОЕ КОМАНДОВАНИЕ (книга № 2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (книга № 3)

ПЕРВИЧНАЯ СЛАВА (книга № 4)


СЕРИЯ ШПИОНСКИХ ТРИЛЛЕРОВ "АГЕНТ ЗЕРО"

АГЕНТ ЗЕРО (книга № 1)

ЦЕЛЬ ЗЕРО (книга № 2)

ОХОТА На ЗЕРО (книга № 3)

ЗАМАНИВАНИЕ ЗЕРО В ЛОВУШКУ (книга № 4)

ФАЙЛ ЗЕРО (книга № 5)

ВСПОМНИТЬ ЗЕРО (книга № 6)

УБИЙЦА ЗЕРО (книга № 7)


Наша Священная Честь (Книга # 6)


“…мы взаимно обещаем друг другу наши жизни, наше состояние и нашу священную честь ”.


Томас Джефферсон

Декларация независимости


ГЛАВА ПЕРВАЯ


9 декабря

11:45 по ливанскому времени (16:45 по восточному поясному времени)

Южный Ливан


“Хвала Господу”, - сказал молодой человек. “Хвалите Его. Хвалите Его”.

Он глубоко затянулся сигаретой, его рука дрожала, когда он потянулся ко рту. Он не ел двенадцать часов. В течение последних четырех часов мир вокруг него был полностью черным. Он был водителем грузовика, умел водить самые большие буровые установки, и он проехал на этой через границу из Сирии, затем через холмистую ливанскую сельскую местность, медленно двигаясь по извилистым дорогам с выключенными фарами на всем пути.

Это была опасная поездка. Небо было заполнено беспилотниками, вертолетами, самолетами-разведчиками и бомбардировщиками — российскими, американскими и израильскими. Любой из них может заинтересоваться этим грузовиком. Любой из них может решить уничтожить грузовик, и сделать это без особых усилий. Он ехал всю дорогу, ожидая, что в любой момент в него без предупреждения попадет ракета, превратив его в пылающий скелет, сидящий внутри сгоревшей стальной реликвии.

Он только что вывел грузовик на длинную, узкую дорожку и припарковал его под тентом. Навес, поддерживаемый деревянными ножками, был сделан так, чтобы с неба казаться типичным лесным покровом — фактически, его верхняя часть была покрыта густым кустарником. Его местоположение было именно там, где они сказали, что это будет.

Он заглушил грузовик, двигатель пукнул и изрыгнул, черный дым повалил из трубы со стороны водителя, когда машина заглохла сама. Он открыл дверь кабины и выбрался наружу. Как только он это сделал, из окружающего леса, словно призраки, материализовался отряд хорошо вооруженных людей.

“Салам алейкум,” - сказал молодой водитель грузовика, когда они приблизились.

“Ва алейкум салам,” - сказал лидер ополчения. Он был высоким и дородным, с густой черной бородой и темными глазами. Его лицо было жестким — в нем не было сострадания. Он указал на грузовик. “Это все?”

Молодой человек сделал еще одну неуверенную затяжку своей сигаретой. Нет, чуть не сказал он. Это какой-то другой грузовик. Этот - ничто.

“Да”, - сказал он вместо этого.

“Вы опоздали”, - сказал лидер ополчения.

Молодой человек пожал плечами. “В таком случае тебе следовало сесть за руль”.

Лидер уставился на грузовик. Это выглядело как обычный тягач с прицепом — возможно, что-то, перевозящее пиломатериалы, или мебель, или продукты питания. Но это было не так. Ополченцы сразу же принялись за дело: двое поднялись по задней лестнице наверх, двое опустились на колени у подножия. У каждого мужчины была отвертка на батарейках.

Двигаясь быстро, они один за другим открутили винты, которые скрепляли трактор с прицепом fiction вместе. Через несколько мгновений они оторвали большой кусок алюминиевого листа от борта. Мгновение спустя они сняли с задней части более узкую простыню. Затем они работали на другой стороне, где водитель больше не мог их видеть.

Он повернулся и посмотрел на ночные склоны холмов и лес. Сквозь темноту он мог видеть огни деревни, мерцающие в нескольких милях от него. Прекрасная страна. Он был очень рад быть здесь. Его работа была выполнена. Он не был ополченцем. Он был водителем грузовика. Они заплатили ему, чтобы он пересек границу и забрал этот грузовик.

Он также был не из этого региона — он жил далеко на севере. Он понятия не имел, какие приготовления эти люди предприняли к его возвращению домой, но ему было все равно. Избавившись от адской машины, которой он только что управлял, он с радостью ушел бы отсюда пешком.

Фары приближались к узкой дороге с колеями, целая серия фар. Секундой позже появилась шеренга из трех черных внедорожников Mercedes. Двери открылись в унисон, и из каждой машины высыпали вооруженные люди. Каждый мужчина нес тяжелую винтовку или пулемет. Задняя дверь среднего вагона открылась последней.

Из внедорожника выбрался плотный мужчина с бородой цвета соли с перцем и в очках. Он опирался на узловатую деревянную палку и ходил с явной хромотой — следы покушения на жизнь мужчины, заложившего бомбу в автомобиль два года назад.

Молодой водитель сразу узнал этого человека — он, безусловно, был самым известным человеком в Ливане и хорошо известен во всем мире. Его звали Абба Кассем, и он был абсолютным лидером "Хезболлы". Его авторитет — в вопросах военных операций, социальных программ, отношений с иностранными правительствами, преступления и наказания, жизни и смерти — не подвергался сомнению.

Его присутствие заставляло водителя нервничать. Это произошло внезапно, как тошнота в желудке. Да, были нервы, которые возникают при встрече с любой знаменитостью. Но за этим стояло нечто большее. То, что Кассем был здесь, означало, что этот грузовик — каким бы он ни был — был важен. Гораздо важнее, чем предполагал водитель.

Кассем доковылял до водителя грузовика, окруженного своими телохранителями, и неловко обнял его.

“Мой брат”, - сказал он. “Вы водитель?”

“Да”.

“Аллах вознаградит тебя”.

“Спасибо тебе, Сайид”, - сказал водитель, назвав его почетным титулом, предполагая, что Кассем был прямым потомком самого Мухаммеда. Водителя вряд ли можно было назвать правоверным мусульманином, но людям вроде Кассема, похоже, нравились подобные вещи.

Они обратились вместе. Мужчины уже закончили снимать металлическую обшивку с грузовика. Теперь был показан настоящий грузовик. Передняя часть была такой, какой и казалась, — кабиной грузовика с прицепом, выкрашенной в темно-зеленый цвет. Длинная задняя часть грузовика представляла собой плоскую двухцилиндровую платформу для запуска ракет. Внутри каждого из пусковых цилиндров покоилась большая серебристая ракета, блестящая и металлическая.

Две части грузовика были отдельными и независимыми друг от друга, но были соединены гидравлической системой посередине и стальными цепями с обеих сторон. Это объясняло, почему грузовиком было трудно управлять — задняя часть не была прикреплена к передней части так плотно, как мог бы пожелать водитель.

“Они называют это транспортером-монтажником-пусковой установкой”, - сказал Кассем, объясняя водителю, зачем он только что приехал сюда. “И только один из многих, Совершенный, счел нужным привести нас”.

“Да?” - сказал водитель.

Кассем кивнул. “О да”.

“А ракеты?”

Кассем улыбнулся. Это была блаженная и спокойная улыбка святого. “Очень современное вооружение. На большом расстоянии. Точен, как ничто в этом мире. Более могущественный, чем мы когда-либо знали прежде. С Божьей помощью мы воспользуемся этим оружием, чтобы поставить наших врагов на колени ”.

“Израиль?” - спросил водитель. Он чуть не подавился этим словом. У него возникло желание отправиться на север прямо сейчас.

Кассем положил руку на плечо водителя. “Бог велик, брат мой. Бог велик. Очень скоро все точно узнают, насколько это здорово ”.

Он отошел, прихрамывая, к ракетной установке. Водитель смотрел ему вслед. Он сделал последнюю затяжку своей сигаретой, которую выкурил до самого комочка. Он чувствовал себя немного лучше, спокойнее. Эта работа была закончена. Эти маньяки могли бы развязать еще одну войну, если бы захотели — скорее всего, она не дошла бы до севера.

Затем Кассем обернулся и посмотрел на него. “Брат”, - сказал он.

“Да?”

“Вы знаете, что эти ракеты являются секретом. Никто не должен слышать о них ”.

Водитель кивнул. “Конечно”.

“У тебя есть друзья, семья?”

Водитель улыбнулся. “Я верю. Жена, трое детей. Малыши. У меня все еще есть моя мать. Меня хорошо знают в моей деревне и близлежащих районах. Я играю на скрипке с самого детства, и все требуют от меня песни ”.

Он сделал паузу. “Это полноценная жизнь”.

Сейид кивнул, немного печально.

“Аллах вознаградит тебя”.

Водителю не понравилось, как это прозвучало. Это был второй раз, когда Кассем упомянул о такой награде. “Да. Благодарю вас”.

Возле Кассема двое крупных мужчин сняли с плеч винтовки. Секунду спустя они держали их наготове, нацелив на водителя.

Водитель едва двигался. Это казалось неправильным. Это произошло так быстро. Его сердце стучало в ушах. Он не чувствовал своих ног. Или его руки. Даже его губы онемели. На секунду он попытался подумать о том, что он мог сделать, чтобы оскорбить их. Ничего. Он ничего не сделал. Все, что он сделал, это пригнал сюда грузовик.

Грузовик… это был секрет.

“Подожди”, - сказал он. “Подождите! Я никому не скажу ”.

Теперь Кассем покачал головой. “Всезнающий увидел твою хорошую работу. Он откроет вам врата Рая в этот самый вечер. Это мое обещание тебе. Это моя молитва”.

Слишком поздно, водитель повернулся, чтобы убежать.

Мгновение спустя он услышал громкий ТРЕСК первого выстрела.

И он понял, когда земля понеслась ему навстречу, что вся его жизнь была напрасной.


ГЛАВА ВТОРАЯ


11 декабря

9:01 утра по восточному поясному времени

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Сьюзан Хопкинс почти не могла поверить в то, что она смотрела.

Она стояла на ковре в зоне отдыха Овального кабинета — удобные кресла с высокими спинками были убраны для утренних торжеств. Тридцать человек заполнили зал. Курт Кимбалл и Кэт Лопес стояли рядом с ней, а также Хейли Лоуренс, ее министр обороны.

Весь персонал резиденции Белого дома был здесь по ее настоянию, шеф-повар, официанты, домашняя прислуга, смешавшись с другими приглашенными гостями — директорами Национального научного фонда, НАСА и Службы национальных парков, и это лишь некоторые из них. Здесь была горстка представителей средств массовой информации, а также два или три тщательно отобранных оператора. Там было много агентов секретной службы, выстроившихся вдоль стен и затесавшихся в толпу.

На большом телевизионном мониторе, установленном у дальней стены, Стивен Лиф, мужчина, которого Сьюзен могла ожидать, что никогда не увидит во плоти до окончания своего президентского срока, собирался принести присягу вице-президента. Стивен был поздним мужчиной средних лет, похожим на сову в круглых очках, волосы у него были седые, редеющие и спадали на макушку, как у армии в беспорядочном отступлении. У него было тело грушевидной формы, спрятанное под синим костюмом от Армани в тонкую полоску за три тысячи долларов.

Сьюзен знала Стивена долгое время. Он был бы ее главным конкурентом на последних выборах, если бы Джефф Монро не вмешался. До этого, в ее дни в Сенате, он был лояльной оппозицией через проход от нее, умеренным консерватором, ничем не примечательным — упрямым, но не сумасшедшим. И он был хорошим человеком.

Но он также был не той партией, и за это она подверглась сильной критике со стороны либеральных кругов. Он был земельной аристократией, со старыми деньгами — человеком из "Мэйфлауэр", самым близким к благородству, что было в Америке. Одно время он, казалось, думал, что стать президентом - это его право по рождению. Аристократам, не похожим на Сьюзен, как правило, не хватало общности, которая помогала вам установить контакт с людьми, которым вы якобы должны были служить.

То, что она вообще считала Стивена Лифом, было показателем того, насколько глубоко Люк Стоун проник в ее душу. Он был идеей Стоуна. Стоун рассказал ей об этом в шутку, когда они вдвоем лежали в ее большой президентской кровати. Она размышляла вслух о возможных кандидатах в вице-президенты, а затем Стоун сказал:

“Почему не Стивен Лиф?”

Она почти рассмеялась. “Камень! Stephen Lief? Давай.”

“Нет, я серьезно”, - сказал он.

Он лежал на боку. Его обнаженное тело было худым, но твердым, как скала, точеным и покрытым шрамами. Толстая повязка все еще прикрывала его недавнее пулевое ранение — оно было прилеплено к туловищу вдоль левой стороны. Различные раны не беспокоили ее — они делали его сексуальнее, опаснее. Его темно-синие глаза наблюдали за ней из глубины его обветренного лица цвета "Мальборо", на губах играла озорная улыбка.

“Ты прекрасен, Стоун. Как древнегреческая статуя, эм, в повязке. Но, может быть, тебе лучше позволить мне подумать. Ты можешь просто откинуться там, выглядя прелестно ”.

“Я брал у него интервью на его ферме во Флориде”, - сказал Стоун. “Я спрашивал его, что он знал о Джефферсоне Монро и фальсификации выборов. Он очень быстро признался мне во всем. И он хорошо обращается с лошадьми. Нежный. Это должно что-то значить ”.

“Я буду иметь это в виду”, - сказала Сьюзан. “В следующий раз я буду искать работника на ранчо”.

Стоун покачал головой, но продолжал улыбаться. “Страна расколота, Сьюзен. Недавние события обострили чувства, как никогда. У вас все по-прежнему хорошо, но рейтинг одобрения Конгресса самый низкий в американской истории. Если вы можете верить опросам общественного мнения, то политики, талибан и Церковь сатаны имеют примерно одинаковый процент американцев. Юристы, Налоговое управление и итальянская мафия имеют гораздо более высокие показатели одобрения ”.

“И ты говоришь это, потому что...”

“Потому что чего хочет сейчас американский народ, так это чтобы правые и левые, либералы и консерваторы немного объединились и начали кое-что делать от имени этой страны. Дороги и мосты нуждаются в восстановлении, железнодорожная система принадлежит музею, государственные школы разваливаются, и мы не строили новый крупный аэропорт почти тридцать лет. Мы занимаем тридцать второе место в здравоохранении, Сьюзан. Это низко. Действительно ли впереди нас может быть еще тридцать одна страна? Потому что, говорю вам, я объездил весь мир, и у меня закончились хорошие страны в двадцать один или двадцать два. Это ставит нас позади кучки плохих людей ”.

Она вздохнула. “Если бы консерваторы поддержали нас, мы могли бы провести мой инфраструктурный пакет через ...”

Он постучал ее по лбу. “Теперь ты используешь свою лапшу. Лиф восемнадцать лет проработал в Сенате. Он знает игру так же хорошо, как и любой другой ”.

“Я думала, политика - это не твой конек”, - сказала она.

“Это не так”.

Она покачала головой. “Это-то меня и пугает”.

Он начал двигаться к ней. “Не бойся. Я скажу тебе, в чем моя фишка ”.

“Обязательно расскажи”.

“Переходим к физическим упражнениям”, - сказал он. “С кем-то вроде тебя”.

Теперь она стряхнула воспоминания прочь, на ее лице появилась тень улыбки. Ее занесло туда ненадолго. На телевизионном мониторе Стивен Лиф готовился принести присягу. Это происходило в ее старом кабинете в Военно-морской обсерватории. Она хорошо запомнила комнату и дом. Это был красивый особняк с башенками и остроконечием в стиле королевы Анны 1850-х годов на территории Военно-морской обсерватории в Вашингтоне, округ Колумбия. На протяжении десятилетий он был официальной резиденцией вице-президента Соединенных Штатов.

Она обычно стояла у большого эркерного окна, которое было видно на мониторе, глядя на красивые холмистые лужайки кампуса Военно-морской обсерватории. Послеполуденное солнце проникало через это окно, играя в невероятные игры со светом и тенью. В течение пяти лет она жила в этом доме в качестве вице-президента. Ей там понравилось, и она бы вернулась в мгновение ока, если бы могла.

В прежние времена днем и вечерами она совершала пробежки по территории обсерватории со своими людьми из секретной службы. Те годы были временем оптимизма, волнующих речей, встреч и приветствий с тысячами полных надежд американцев. Казалось, что это было целую вечность назад.

Сьюзен вздохнула. Ее разум блуждал. Она вспомнила день нападения на Маунт-Уэзер, зверство, которое катапультировало ее из счастливой жизни вице-президента в бушующую суматоху последних нескольких лет.

Она покачала головой. Нет, спасибо. Она не стала бы думать о том дне.

В зазеркалье, на небольшом возвышении, стояли двое мужчин и женщина. Фотографы сновали вокруг, как мошки, делая их снимки.

Один из мужчин на помосте был невысоким и лысым. На нем была длинная мантия. Это был Кларенс Уоррен, верховный судья Соединенных Штатов. Женщину звали Джуди Лиф. На ней был ярко-синий костюм. Она улыбалась от уха до уха и держала в руках открытую Библию. Ее муж, Стивен, положил левую руку на Библию. Его правая рука была поднята. Лифа часто считали суровым, но даже он слегка улыбался.

“Я, Стивен Дуглас Лиф, - сказал он, - торжественно клянусь, что буду поддерживать и защищать Конституцию Соединенных Штатов от всех врагов, внешних и внутренних”.

“Что я буду нести истинную веру...” Судья Уоррен подсказал.

“Что я буду нести истинную веру и верность тому же самому”, - сказал Лиф. “Что я добровольно беру на себя это обязательство и что я буду хорошо и добросовестно выполнять обязанности по должности, на которую я собираюсь вступить”.

“Да поможет мне Бог”, - сказал судья Уоррен.

“Да поможет мне Бог”, - сказал Лиф.

В сознании Сьюзен возник образ — призрак из недавнего прошлого. Мэрибет Хорнинг, последний человек, давший эту клятву. Она была наставником Сьюзен в Сенате и чем-то вроде наставника на посту вице-президента. Со своей тонкой, миниатюрной фигурой и большими очками она выглядела как мышь, но рычала как лев.

Затем она была сбита и погибла из-за… что? Вы могли бы сказать, что она придерживалась либеральной политики, но это было неправдой. Людей, которые убили ее, не волновали политические разногласия — все, что их заботило, это власть.

Сьюзан надеялась, что страна сможет преодолеть это сейчас. Она наблюдала за Стивеном на телевизионном мониторе, обнимающим свою семью и других доброжелателей.

Доверяла ли она этому человеку? Она не знала.

Попытался бы он убить ее?

Нет. Она так не думала. У него было больше честности, чем это. Она никогда не подозревала, что он действовал закулисно во время ее работы в Сенате. Она предположила, что это было началом — у нее был вице-президент, который не пытался бы ее убить.

Она представила, как репортеры из New York Times и Washington Post задают вопросы: “Что вам нравится в Стивене Лифе в качестве вашего нового вице-президента?”

“Ну, он не собирается меня убивать. Я чувствую себя довольно хорошо по этому поводу ”.

Тогда Кэт Лопес была рядом с ней.

“Э-э, Сьюзен? Давайте подведем вас к микрофонам, чтобы вы могли поздравить вице-президента Лифа и сказать ему несколько слов ободрения ”.

Сьюзен вырвалась из задумчивости. “Конечно. Это хорошая идея. Вероятно, он сможет ими воспользоваться ”.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


11:16 по израильскому времени (16:16 по восточному поясному времени)

Голубая линия, израильско-ливанская граница


“Не слушайте лжецов, неверующих”, - прошептал семнадцатилетний мальчик.

Он глубоко вздохнул.

“Боритесь с ними изо всех сил. Сражайся с ними, чтобы Аллах покарал их твоими руками, опозорил их и даровал тебе победу над ними”.

Мальчик был таким же закаленным в боях, каким они появились. В пятнадцать лет он оставил свой дом и семью и присоединился к Армии Бога. Он перебрался в Сирию и провел последние два года, сражаясь от улицы к улице, лицом к лицу, а иногда и врукопашную, против отступников Даиш, которых жители Запада называют ИГИЛ.

Даиш не боялись умирать — более того, они приветствовали смерть. Многие из них были пожилыми чеченцами и иракцами, которых очень трудно убить. Первые дни противостояния им были кошмаром, но мальчик выжил. За два года он участвовал во многих битвах и убил много людей. И он многое узнал о войне.

Теперь он стоял в кромешной тьме на склоне холма на севере Израиля. Он балансировал с противотанковой ракетной установкой на правом плече. В дни его молодости тяжелая ракета, подобная этой, вонзалась ему в плечо, и через короткое время его кости начинали болеть. Но теперь он был сильнее. Тяжесть этого больше не производила на него особого впечатления.

Вокруг него была небольшая рощица деревьев, а совсем рядом на земле лежала группа коммандос, наблюдая за дорогой под ними.

“Пусть те, кто сражается на пути Аллаха, продадут жизнь в этом мире за другой”, - сказал он очень тихо, еле слышно. “Тот, кто сражается на пути Аллаха, будь он убит или победоносен, получит огромную награду”.

“Абу!” - яростно прошептал кто-то.

“Да”. Его собственный голос был спокоен.

“Заткнись!”

Абу глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Он был экспертом по противотанковым ракетам. Он выпустил так много таких пуль и стал так метко обращаться с ними, что теперь был очень ценным человеком. Это было то, что он узнал о войне. Чем дольше ты жил, тем больше навыков ты накапливал, и тем лучше ты становился в бою. Чем лучше ты становился, тем более ценным ты был, и все больше шансов остаться в живых. Он знал многих, кто недолго продержался в бою — неделю, десять дней. Он встретил того, кто умер в первый день. Если бы только они могли продержаться месяц, все начало бы проясняться для—

“Абу!” - прошипел голос.

Он кивнул. “Да”.

“Готовы? Они приближаются”.

“Хорошо”.

Он занимался своим делом, расслабленный, почти как если бы он просто практиковался. Он поднял ракетницу и передернул затвор. Он положил левую руку вдоль ствола, легко-легко, пока цель не появилась в поле зрения. Ты не хотел, чтобы твоя хватка была слишком крепкой, слишком скоро. Указательный палец его правой руки ласкал спусковой механизм. Он приблизил прицел пистолета к своему лицу, но не к глазу. Ему нравилось, чтобы его глаза были свободны до последнего момента, чтобы он мог получить полную картину, прежде чем сосредоточиться на деталях. Его колени слегка согнуты, спина чуть-чуть выгнута.

Теперь он мог видеть свет от конвоя, за холмом справа от него, приближающийся по дороге. Огни потянулись вверх, отбрасывая странные тени. Несколько секунд спустя он услышал рокот двигателей.

Он сделал еще один глубокий вдох.

“Спокойно...” - произнес строгий голос. “Спокойно”.

“Господь Аллах”, - сказал Абу, теперь его слова звучали быстро и громче, чем раньше. “Направь мои руки и мои глаза. Позволь мне принести смерть твоим врагам, от твоего имени и во имя твоего самого любимого пророка Мухаммеда и всех великих пророков всех времен”.

Первый джип выехал из-за поворота. Теперь круглые фары были видны отчетливо, прорезая ночной туман.

Мальчик Абу мгновенно застыл под тяжестью тяжелого пистолета. Он приложил свой правый глаз к прицелу. Появились транспортные средства в очереди, большие, как будто он мог протянуть руку и коснуться их. Его палец напрягся на спусковом крючке. Дыхание застряло у него в горле. Он больше не был мальчиком с ракетной установкой — он и пусковая установка слились воедино, став единым целым, машиной для убийства.

Вокруг его ног мужчины двигались, как змеи, ползли к проезжей части.

“Спокойно”, - снова сказал голос. “Вторая машина, ты понял?”

“Да”.

В прицеле его пистолета второй джип был ПРЯМО ТАМ. Он мог видеть силуэты людей внутри него.

“Это просто”, - прошептал он. “Это так просто… Держись...”

Прошло две секунды, Абу медленно повел ракетницей справа налево, следуя за целью, ни разу не дрогнув.

“ОГОНЬ!”


* * *


Для Авраама Голда это была та часть, которую он ненавидел.

Ненависть была неправильным словом. Он боялся этого. В любую секунду, подъезжаем.

Он всегда говорил здесь. Он слишком много говорил. Он чувствовал, что сболтнул бы что угодно, лишь бы пройти мимо этого места. Он глубоко затянулся сигаретой — курить в патруле запрещено правилами, но это было единственное, что его расслабило.

“Покинуть Израиль?” - спросил он. “Никогда! Израиль - мой дом, отныне и навсегда. Я, конечно, поеду за границу, но уеду? Как я мог? Мы призваны Богом жить здесь. Это Святая Земля. Это земля, которая была обещана”.

Аврааму было двадцать лет, он был капралом в Армии обороны Израиля. Его бабушка и дедушка были немцами, пережившими Холокост. Он верил каждому слову, которое он сказал. Но для его ушей это все равно звучало пусто, как банальная телереклама в поддержку поселенцев.

Он был за рулем джипа, ехал третьим в ряду из трех. Он взглянул на девушку, сидящую рядом с ним. Дарья. Боже, она прекрасна!

Даже с ее коротко остриженными волосами, даже с ее телом, чопорно прикрытым униформой. Это была ее улыбка. Это осветило бы небо. А ее длинные ресницы — как у кошки.

Ей нечего было делать здесь, на этой ... ничейной земле. Особенно с ее взглядами. Она была либералом. В Армии Обороны Израиля не должно быть либералов, решил Авраам. Они были бесполезны. А Дарья была хуже, чем либералка. Она была…

“Я не верю в вашего Бога”, - просто сказала она. “Ты знаешь это”.

Теперь Авраам улыбнулся. “Я знаю, и когда ты выйдешь из армии, ты собираешься—”

Она закончила мысль за него. “Переезжать в Бруклин, это верно. Мой двоюродный брат владеет компанией по перевозке грузов ”.

Он почти рассмеялся, несмотря на свои нервы. “Ты слишком худая девушка, чтобы таскать диваны и пианино вверх и вниз по лестничным пролетам”.

“Я сильнее, чем ты мог бы —”

Как раз в этот момент заверещало радио. “Патруль Абеля. Входите, патрульный Авель”.

Он поднял трубку. “Авель”.

“Местонахождение?” - раздался металлический голос.

“Как раз входим в Девятый сектор, пока мы разговариваем”.

“Как раз вовремя. Хорошо. Смотри в оба”.

“Да, сэр”, - сказал Авраам. Он выключил трубку и взглянул на Дарью.

Она покачала головой. “Если это так тревожно, почему они ничего с этим не делают?”

Он пожал плечами. “Это военные. Они исправят это, как только случится что-то ужасное ”.

Проблема была прямо впереди. Колонна двигалась с востока на запад по узкой ленте шоссе. Справа от них был густой лес — он начинался в пятидесяти метрах от дороги. Армия Обороны Израиля очистила территорию до самой границы. Там, где начинались эти леса, был Ливан.

Слева от них были три крутых зеленых холма. На самом деле это не горы, но и не холмы. Они были внезапными и откровенными. Дорога огибала холмы и скрывалась за ними, и всего на мгновение радиосвязь была прерывистой, а автоколонны - уязвимыми.

Командование ЦАХАЛа говорило об этих холмах больше года. Это должны были быть холмы. Они не могли вырубить лес, потому что это была ливанская территория — это вызвало бы международный инцидент. Итак, какое-то время они собирались взорвать холмы динамитом. Затем они собирались построить сторожевую башню на вершине одного из них. Оба плана были признаны неподходящими. Взрыв холмов означал, что дорогу придется временно перенаправить в сторону от границы. И сторожевая башня была бы под постоянной угрозой нападения.

Нет, лучшее, что можно было сделать, это патрулировать между холмами и лесом днем и ночью и просто надеяться на лучшее.

“Следи за тем лесом”, - сказал Авраам. “Зоркий взгляд”.

Он понял, что только что повторил те же самые слова, что и командир. Какой дурак! Он снова взглянул на Дарью. Ее тяжелая винтовка лежала рядом с ее худым телом. Она захихикала и покачала головой, ее лицо покраснело.

В темноте впереди слева от них вспыхнула вспышка света.

Он врезался в средний джип, в двадцати метрах перед ними. Машина взорвалась, развернулась влево и покатилась. Машина сгорела, пассажиры уже сгорели.

Авраам нажал на тормоза, но слишком поздно. Его занесло в горящий автомобиль.

Рядом с ним закричала Дарья.

Они напали не с той стороны — со стороны холма. Там не было обложки. Это было внутри Израиля.

Не было времени говорить, не было времени давать Дарье команду.

Стрельба раздавалась теперь с обеих сторон. Пулеметная очередь прошила его дверь. ДУНК-ДУНК-ДУНК-ДУНК-ДУНК. Его окно разлетелось вдребезги, осыпав его осколками стекла. По крайней мере, одна из пуль пробила броню. Он был ранен. Он посмотрел на свой бок — там была тьма, растущая и распространяющаяся. Он истекал кровью. Он едва почувствовал это — это было похоже на укус пчелы.

Он хмыкнул. Люди бежали в темноте.

Мгновенно, прежде чем он успел опомниться, пистолет оказался у него в руке. Он целился в отсутствующее окно.

БАМ!

Шум был оглушительным для его ушей.

Он сбил одного. Он сбил одного. Этот человек упал.

Он прицелился в другого.

Твердо…

Кое-что произошло. Все его тело дико дернулось на своем сиденье. Он выронил свой пистолет. Выстрел, чем-то тяжелым, прошел прямо сквозь него. Пуля вылетела у него из-за спины и пробила приборную панель. Выстрел из пистолета или что-то вроде небольшой ракеты. Осторожно, оцепенев от ужаса, он протянул руку к груди и коснулся области под горлом.

Это было... пропало.

В его груди была огромная дыра. Как он вообще был еще жив?

Ответ пришел мгновенно: его скоро не станет.

Он даже не почувствовал этого. Ощущение тепла распространилось по его телу. Он снова посмотрел на Дарью. Это было слишком плохо. Он собирался убедить ее... в чем-то. Теперь этого никогда бы не случилось.

Она уставилась на него. Ее глаза были круглыми, как блюдца. Ее рот был открыт в гигантском О ужаса. Он почувствовал желание утешить ее, даже сейчас.

“Все в порядке”, - хотел он сказать ей. “Это не больно”.

Но он не мог говорить.

В окне позади нее появились мужчины. Прикладами своих винтовок они разбили оставшиеся осколки стекла. Протянулись руки, пытаясь вытащить ее из окна, но она сопротивлялась им. Она разорвала их голыми руками.

Дверь открылась. Теперь трое мужчин тащат ее, дергают за нее.

Затем она ушла, и он остался один.

Авраам уставился на автомобиль, горящий в темноте перед ним. Ему пришло в голову, что он понятия не имел, что случилось с головной машиной. Он полагал, что сейчас это не имеет значения.

Он мельком подумал о своих родителях и сестре. Он любил их всех, просто и без сожаления.

Он подумал о своих бабушке и дедушке, возможно, готовых принять его.

Он больше не мог разглядеть горящий автомобиль. Это было просто ярко-красное, желтое и оранжевое, мерцающее на черном фоне. Он наблюдал, как цвета становятся меньше и тусклее, темнота распространяется и становится еще темнее. Ад взорвавшейся машины теперь казался потухшей свечой.

Он наблюдал, пока не погас последний цвет.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


16:35 по восточному поясному времени

Штаб-квартира специальной группы реагирования

Маклин, Вирджиния


“Что ж, я полагаю, группа официально снова вместе”, - сказала Сьюзан Хопкинс.

Люк улыбнулся при этой мысли.

Это был первый день группы специального реагирования в их совершенно новых раскопках. Новая штаб-квартира была их старой штаб-квартирой много лет назад, но недавно отремонтированной. Приземистое трехэтажное здание из стекла и бетона находилось в богатом пригороде Маклин, всего в нескольких милях от ЦРУ. У него была вертолетная площадка с новеньким черным Bell 430, сгорбившимся на асфальте, как стрекоза, с сияющим белым логотипом SRT на боку.

На стоянке были припаркованы четыре черных внедорожника агентства. В здании были офисы на первом и втором этажах и ультрасовременный конференц-зал, который почти соответствовал ситуационной комнате в Белом доме. В нем были все технологические новшества, какие только могло вообразить воспаленное воображение Марка Суонна. Тренировочный центр (в комплекте с кардиотренажерами, силовыми тренажерами и комнатой для спарринга с обивкой) и кафетерий находились на третьем этаже. Звуконепроницаемый тир находился в подвале.

В новом агентстве было двадцать сотрудников - идеальный размер для быстрого реагирования на происходящие события, легкий и с полной гибкостью. Выделенная из ФБР и теперь организованная как подразделение Секретной службы, договоренность ограничивала взаимодействие Люка с федеральной бюрократией. Он подчинялся непосредственно президенту Соединенных Штатов.

Небольшой кампус был окружен забором безопасности, увенчанным колючей проволокой. Но прямо сейчас ворота были широко распахнуты. Сегодня у них был день открытых дверей. И Люк был счастлив быть здесь.

Он прошелся по коридорам со Сьюзан, горя желанием показать президенту Соединенных Штатов все то, о чем она уже знала. Он чувствовал себя пятилетним ребенком. Он время от времени поглядывал на нее, впитывая ее красоту, но не пялился. Он подавил желание держаться за руки, которое она, по-видимому, тоже чувствовала, потому что ее рука почти постоянно касалась его кисти, предплечья, плеча.

Ей нужно было приберечь все эти прикосновения на потом.

Люк обратил свое внимание на здание. Место собралось именно так, как он надеялся, как и SRT. Его люди согласились присоединиться к нему. Это было не так уж и мало — со всеми раздорами, которые они пережили, и длительным отсутствием Люка, это был подарок, что все были готовы снова доверять ему.

Он и Сьюзен вошли в кафетерий и пробрались сквозь толпу, сопровождаемые двумя агентами секретной службы. Около дюжины человек выстроились в очередь вокруг бара, где подают еду. У окна Люк заметил человека, которого он искал, стоящего между Эдом Ньюсамом и Марком Суонном, казавшегося карликом по сравнению с рельефной мускулатурой Эда и ростом Суонна с жердь. Это был его сын, Ганнер.

“Давай, Сьюзен, я хочу тебя кое с кем познакомить”.

Внезапно она выглядела пораженной. “Подожди, Люк! Это неправильно...”

Он покачал головой, и на этот раз он действительно схватил ее — за запястье. “Все будет хорошо. Просто скажи ему, что ты мой босс. Солги ему ”.

Они вышли из толпы и оказались рядом с Ганнером, Эдом и Суонном. Свэнн носил волосы, собранные в хвост, и круглые очки на лице. Его длинное тело было облачено в черную футболку RAMONES, выцветшие синие джинсы и желто-черные кроссовки Chuck Taylor в шахматном порядке на его больших ногах.

Эд выглядел потрясающе в черной водолазке, бежевых брюках и черных кожаных туфлях. На его запястье были золотые часы Rolex. Его волосы и борода были черными, как смоль, коротко подстриженными и аккуратными, как живая изгородь, за которой ухаживал искусный садовник.

Суонн был специалистом по информационным системам - одним из лучших хакеров, с которыми Люк когда-либо работал. Эд был специалистом по оружию и тактике — он пришел в "Дельта Форс" после Люка. Он был абсолютно разрушителен в применении силы. У Эда был бокал вина — он казался крошечным в его огромной руке. В одной руке Суонн держал черную банку пива с пиратским логотипом, в другой - тарелку с несколькими большими ломтиками сэндвича.

“Ребята, вы оба знаете Сьюзан Хопкинс, не так ли?” Сказал Люк.

Эд и Суонн по очереди пожали ей руку.

“Мадам Президент”, - сказал Эд. Он оглядел ее с ног до головы и улыбнулся. “Рад видеть вас снова”.

Люк чуть не рассмеялся, когда Эд бросил на президента волчий взгляд. Он взъерошил Ганнеру волосы. Это было немного неловко, потому что Ганнер был слишком высок, чтобы его волосы были взъерошены.

“Госпожа президент, это мой сын, Ганнер”.

Она пожала ему руку и изобразила дружелюбие Я президент, и я встречаюсь с каким-то случайным детским лицом. “Артиллерист, очень приятно познакомиться с вами. Как тебе вечеринка?”

“Все в порядке”, - сказал он. Он ярко покраснел и не встретился с ней взглядом. Он все еще был застенчивым ребенком, в некотором смысле.

“Твои девочки здесь?” Сказал Люк Эду, меняя тему.

Эд пожал плечами и улыбнулся. “О, они где-то бегают”.

На краю их группы появилась женщина. Она была высокой, светловолосой и эффектной. На ней был красный костюм и туфли на высоких каблуках. Еще более поразительным, чем ее внешность, был тот факт, что она направилась прямо к Люку, игнорируя президента Соединенных Штатов.

Она протянула Люку смартфон, как микрофон.

“Агент Стоун, я Тера Райт, из WFNK, радионовостей номер один в Вашингтоне”.

Люк чуть не рассмеялся над ее самопредставлением. “Привет, Тера”, - сказал он. Он ожидал, что она спросит его о возобновлении работы отделений Специальной группы реагирования и о мандате, который будет иметь SRT для борьбы с терроризмом внутри страны и за рубежом. Неплохо. Это было то, о чем он был бы не прочь поговорить.

“Чем я могу вам помочь?”

“Что ж, ” начала Тера, - я вижу, президент присутствует на торжественном открытии вашего агентства”.

Люк кивнул. “Она, конечно, такая. Я думаю, президент знает, как важно—”

Женщина прервала его. “Не могли бы вы ответить мне на один вопрос, пожалуйста?”

“Конечно”.

“Слухи верны?”

“Э-э, я не в курсе ни о каком—”

“Слухи циркулируют уже пару недель”, - проинформировала его Тера Райт.

“Слухи о чем?” Сказал Люк. Он оглядел группу, как утопающий, надеющийся на веревку.

Тера Райт подняла руку, как бы говоря "СТОП". “Давай сделаем это по-другому”, - сказала она. “Как бы вы сказали, какова природа ваших отношений с президентом Хопкинсом?”

Люк посмотрел на Сьюзен. Сьюзен была опытной в этом. Она не покраснела. Она не выглядела виноватой. Она просто подняла бровь и вопросительно уставилась в затылок репортера, как будто понятия не имела, что этот человек мог иметь в виду.

Люк перевел дыхание. “Ну, я бы сказал, что президент Хопкинс - мой босс”.

“Больше ничего?” - спросил репортер.

“То же, что и ты”, - сказал Люк. “Она также мой главнокомандующий”.

Он снова взглянул на Сьюзен, думая, что сейчас она вмешается и направит разговор в новое русло. Но теперь там была глава администрации Сьюзен, хорошенькая Кэт Лопес, в облегающем синем костюме в тонкую полоску. Кэт все еще была стройной, хотя ее лицо и близко не было таким молодым, каким оно было, когда она устроилась на эту работу. Три года постоянного стресса и выпаса кошек произвели бы впечатление на любого.

Она говорила тихо, практически шептала, прямо в ухо Сьюзен.

Лицо Сьюзен потемнело, когда она слушала, затем она кивнула. Что бы это ни было, это было плохо.

Она подняла глаза.

“Джентльмены”, - сказала она. “Я надеюсь, вы извините меня”.


ГЛАВА ПЯТАЯ


18:15 по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Эми, ” сказал Курт, - пожалуйста, отдай нам Ливан и Израиль. Сосредоточься на Синей линии ”.

На огромном экране позади него появилась карта. Секунду спустя это появилось на небольших экранах, встроенных в стены. На карте были изображены две территории, разделенные пополам толстой волнистой синей линией. Слева от участка суши была бледно-голубая область, обозначающая Средиземное море.

Сьюзен знала местность достаточно хорошо, чтобы легко пропустить этот урок географии. Кроме того, она была разочарована — она уже час как вернулась в Белый дом. Потребовалось так много времени, чтобы собрать эту встречу воедино.

“Я собираюсь участвовать в отборочных гонках, если никто не возражает”, - сказал Курт. “Я полагаю, что все в этом зале достаточно осведомлены о текущих событиях, чтобы знать, что почти два часа назад на границе между Ливаном и Израилем произошла перестрелка.

“Голубая линия, которую вы видите здесь, является согласованной границей, за которой Израиль согласился отвести свои войска после войны и оккупации 1982 года. Неизвестное количество коммандос "Хезболлы" совершили вторжение и напали на израильский патруль на дороге, которая проходит вдоль "Голубой линии" на большей части ее протяженности. В патруле было восемь солдат израильских сил обороны, все, как мы знаем, были убиты, кроме одного ”.

На экранах появилась официальная фотография темноволосой молодой женщины. Это выглядело как фотография, сделанная для школьного ежегодника или перед какой-то церемонией награждения. Девушка лучезарно улыбалась. Она не просто улыбалась — она просто сияла.

“Дарья Шалит”, - сказал Курт. “Девятнадцати лет, и только начинается второй год ее обязательной двухлетней службы в Армии обороны Израиля”.

“Красиво”, - сказал кто-то в комнате.

Курт не ответил. У него вырвался долгий выдох.

“Поверьте мне, в кругах, принимающих решения в Израиле, много споров за столом и самокопания. Женщины участвовали в израильском пограничном патрулировании в течение последних нескольких месяцев. Теперь кажется очевидным, что это было заранее спланированное похищение, предполагаемой целью которого был Шалит или любая молодая женщина из патруля. Штурмовая группа преследовала похитителей через границу, но встретила яростное сопротивление в радиусе двух километров. Еще четверо израильтян были убиты вместе с примерно двадцатью боевиками ”Хезболлы"."

“Елена Троянская”, - сказал мужчина в зеленой военной форме.

Курт кивнул. “Именно. Воздействие на израильское общество было интуитивным. Это был удар под дых, и, вероятно, таков был умысел. Наша разведка предполагает, что "Хезболла" намеренно пытается разжечь войну, подобную той, что произошла в 2006 году. К сожалению, мы подозреваем, что они ведут Израиль в ловушку”.

“Хезболла жестока”, - сказал военный. “Их трудно искоренить”.

“Эми”, - сказал Курт. “Дайте мне Хезболлу, пожалуйста”.

На экране появилось изображение группы мужчин, марширующих со знаменами, с поднятыми кулаками. Курт указал на мужчин лазерной указкой.

“Хезболла" — Партия Бога или Армия Бога, в зависимости от того, какой перевод вы предпочитаете, — вероятно, является крупнейшей в мире и наиболее боеспособной в военном отношении террористической организацией. Они были созданы, обучены, финансируются и развернуты как доверенное лицо иранского правительства, их операции охватывают Европу, Африку, Азию и Америку.

“Когда террористы уходят, "Хезболла" чрезвычайно грозна. Они пользуются всемирной легитимностью среди мусульман-шиитов, изощренностью операций и организационными способностями, о которых ИГИЛ может только мечтать среди суннитов. В районах Ливана, где базируется "Хезболла", они часто действуют как де-факто местное правительство при полном сотрудничестве населения. Они управляют школами, программами питания, отдыха и трудоустройства, и они посылают горстку избранных представителей в ливанский парламент. Их военное крыло намного эффективнее и мощнее, чем ливанские вооруженные силы. Из-за религиозных различий между мусульманами-шиитами и суннитами ”Хезболла" и ИГИЛ являются врагами, поклявшимися уничтожить друг друга ".

“Что в этом такого плохого?” Сказала Сьюзен, только наполовину шутя. “Враг моего врага - мой друг, не так ли?”

Курт почти улыбнулся. “Осторожно. Политика "Хезболлы" в отношении нашего близкого союзника Израиля - это политика бесконечной священной войны. По мнению ”Хезболлы", Израиль представляет экзистенциальную угрозу, угнетает ливанское общество, угнетает палестинцев и должен быть уничтожен любой ценой ".

“Есть ли у них шанс сделать это?” Сказала Сьюзен.

Курт пожал плечами.

“Они могут нанести некоторый ущерб, масштабы которого мы не знаем. Текущие оценки показывают, что у "Хезболлы" от двадцати пяти до тридцати тысяч боевиков. Возможно, от десяти до пятнадцати тысяч из этих бойцов имеют боевой опыт либо во время войны 2006 года, либо совсем недавно, сражаясь непосредственно против ИГИЛ в гражданской войне в Сирии. Мы полагаем, что около двадцати тысяч военнослужащих прошли подготовку в иранской революционной гвардии - пять тысяч или более отправились в Иран и прошли интенсивную подготовку.

“Хезболла" располагает сетью глубоких туннелей и укреплений в холмистой местности к северу от "Голубой линии", которые во время войны 2006 года с Израилем оказалось невозможным полностью уничтожить с воздуха. Оценки израильской разведки показывают, что с 2006 года эти форты стали только глубже, закаленнее и изощреннее. Наша собственная разведка предполагает, что "Хезболла" располагает более чем шестьюдесятью пятью тысячами реактивных снарядов плюс миллионами патронов к стрелковому оружию. Их арсенал, вероятно, в пять раз больше, чем был в 2006 году. На протяжении истории "Хезболлы" Иран неохотно предоставлял им что-либо большее, чем тихоходные ракеты малой дальности, и мы подозреваем, что так обстоит дело до сих пор ”.

“Что делает Израиль?” мужчина в зеленом костюме сказал.

Курт кивнул. Позади него на экране снова появилась Синяя линия. По всей южной стороне появились маленькие значки солдат.

“Теперь мы переходим к сути. Израильтяне собрали крупные силы вторжения на границе, к которым постоянно присоединяются новые подразделения. Государственный секретарь разговаривал по телефону с Йонатаном Стерном, премьер-министром Израиля. Йонатан - сторонник жесткой линии, популярный среди правого крыла израильского общества. Чтобы сохранить свою популярность на своей базе, ему придется выступать здесь. Ему нужна решающая победа, возвращение пропавшего солдата — что-нибудь. Мы понимаем, что он планирует перебросить израильские силы вторжения через границу в течение следующих нескольких часов, по сути вторгаясь в Ливан ”.

“В некотором смысле, можно сказать, что Израиль уже подвергся вторжению со стороны Ливана”, - сказал военный.

Курт кивнул. “Можно сказать и так. Одновременно с вторжением Стерн планирует провести кампанию бомбардировок. Мы попросили, чтобы бомбардировочная кампания была ограничена двенадцатью часами, чтобы избежать жертв среди гражданского населения и была нацелена только на известные военные объекты ”Хезболлы" ".

“Что Йонатан сказал на это?” Сказала Сьюзен. Йонатан Стерн не был ее самым любимым человеком в мире. Можно даже сказать, что они не ладили.

“Он сказал, что примет это к сведению”.

Сьюзен покачала головой. “Йонатан - еще один из вас, мужчины. Он никогда не сталкивался с войной или системой вооружения, которая ему не нравилась ”.

Она сделала паузу. Это выглядело как очередная низкопробная стычка между Израилем и "Хезболлой", точно так же, как и все стычки между Израилем и Хамасом, а также стычки между Израилем и ООП до них. Уродливый, кровавый, жестокий и, в конце концов, неубедительный. Просто еще один тренировочный раунд для следующего тренировочного раунда.

“Так какова наша конечная цель здесь, Курт? В чем опасность и что вы предлагаете нам делать?”

Курт вздохнул. В его идеально лысой голове отражались светильники, встроенные в потолок. “Как всегда, опасность заключается в том, что боевые действия выходят из-под контроля и становятся связанными с другими региональными столкновениями или их причинами. "Хезболла" и палестинцы - союзники. Часто ХАМАС использует эти войны с "Хезболлой" в качестве прикрытия для проведения своих собственных партизанских атак внутри Израиля. В Сирии царит хаос, многочисленные небольшие, но хорошо вооруженные группировки стремятся воспользоваться нестабильностью.

“Между тем, значительное большинство в Иордании, Египте, Турции и Саудовской Аравии идентифицируют себя как антиизраильски настроенные. И всегда есть Иран, самый большой и злобный ребенок в этом квартале, который маячит на заднем плане, скрестив руки на груди, а за их спинами маячит большой русский медведь. Все вовлеченные вооружены до зубов ”.

“И наши следующие шаги?”

Курт покачал головой и пожал своими широкими плечами. “Наши следующие шаги - идти по тонкой грани. Весь регион - это минное поле, и нам нужно быть осторожными, куда мы ставим ноги. Израиль является одним из наших ближайших союзников и важным стратегическим партнером. Они действительно являются единственной функционирующей демократией во всем регионе. В то же время Ливан долгое время был нашим союзником и партнером. Иордания и Турция - наши союзники. Мы покупаем основную часть наших зарубежных поставок энергии из Саудовской Аравии. У нас также есть обязательство выступать посредниками в установлении мира между палестинцами и Израилем и содействовать созданию суверенного государства в Палестине ”.

Он кивнул, словно самому себе. “Я бы сказал, что наша работа заключается в том, чтобы не нагнетать напряженность дальше, и надеюсь, что эта небольшая вспышка окажется девятидневным чудом - или, что еще лучше, девятичасовым чудом”.

Сьюзен чуть не рассмеялась. “Другими словами, мы сидим сложа руки”.

Теперь Курт улыбнулся. “Я бы сказал, что мы должны сидеть сложа руки. Но прямо сейчас наши руки связаны за спиной ”.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


12 декабря

13:40 по израильскому времени (6:40 утра по восточному поясному времени)

Тель-Авив, Израиль


Новости были плохими.

Молодая женщина сидела на скамейке в парке, наблюдая, как ее маленькие мальчик и девочка, близнецы, играют на качелях. Неподалеку находился коричневый многоквартирный дом высотой в шестнадцать этажей, где жила женщина. Сегодня вокруг никого не было, парк в основном пуст.

Это было необычно для раннего весеннего дня, но неудивительно, учитывая обстоятельства. Большая часть страны, казалось, находилась где-то внутри, приклеившись к экранам своих телевизоров и компьютеров.

Прошлой ночью Дарья Шалит, девятнадцатилетняя военнослужащая израильских сил обороны, пропала без вести после перестрелки с террористами "Хезболлы", которые совершили внезапное нападение вдоль северной границы. Семь других солдат из ее патруля — все мужчины — погибли в бою. Но не Дарья. Дарья только что ушла.

Войска ЦАХАЛА преследовали террористов обратно в Ливан. Еще четверо израильтян погибли там в боях. Одиннадцать молодых людей — сливки израильской молодежи — все мертвы в течение часа. Но не это поглотило страну.

Судьба Дарьи стала навязчивой идеей за одну ночь. Если бы женщина закрыла глаза, она могла бы увидеть красивое лицо Дарьи и горящие темные глаза, улыбку, когда она паясничала с автоматом, улыбку, когда она позировала с друзьями в бикини на средиземноморском пляже, улыбку, когда она получала свой школьный аттестат. Такая красивая и всегда сияющая, как будто ее будущее было обеспечено, обещание, которое она обязательно получит.

Женщина действительно закрыла глаза, и слезы потекли по ее щекам. Она поднесла руку к лицу, надеясь, что ее дети не увидят, как она плачет. Ее сердце было разбито из-за девушки, которую она никогда не встречала, но каким-то образом знала так же хорошо, как если бы Дарья была ее родной сестрой.

Газеты взывали к крови, требуя полного уничтожения ливанского народа. В Кнессете всю ночь шли ожесточенные споры, поскольку правительство выступало с угрозами, требовало освобождения девочки, но не предприняло немедленных действий. Ярость нарастала, готовая взорваться.

Несколько часов назад началась бомбардировка.

Израильские самолеты наносили удары по южному Ливану, оплоту "Хезболлы", и по всему пути на север до Бейрута. Каждый раз, когда объявления появлялись по телевизору, соседи женщины в ее многоквартирном доме разражались криками и приветствиями.

“Убейте их всех до единого!” - выкрикнул старик с чем-то, что звучало как триумф, но, конечно же, не могло им быть. Его грубый голос отчетливо доносился сквозь тонкие, как бумага, стены. “Убейте всех до единого!”

После этого женщина вывела своих детей на улицу.

Теперь она сидела в парке, тихо плача, позволяя себе выплакаться, выплескивая это наружу, все это время ее уши были тщательно настроены на звонки и вопли двух ее детей. Ее дети, невинные, вырастут взрослыми в окружении врагов, которые с радостью увидят, как им перережут горло и из их плоти будет сочиться белая кровь.

“Что нам делать?” - прошептала женщина. “Что нам делать?”

Ответ пришел в форме нового звука, сначала низкого и далекого, смешивающегося со звуками ее детей. Вскоре он приблизился и стал громче, затем еще громче. Это был звук, который она знала слишком хорошо.

Сирены воздушной тревоги.

Ее глаза распахнулись.

Ее дети перестали играть. Они уставились на нее через игровую площадку. Теперь сирены были громкими.

ГРОМКО.

“Мама!”

Она вскочила со скамейки и побежала к детям. Под их зданием было бомбоубежище — в четверти километра отсюда.

“Беги!” - закричала она. “Бегите к зданию!”

Дети не двигались. Она подбежала к ним и заключила их в свои объятия. Затем она побежала, прижимая их к себе, по одному в каждой руке. Несколько мгновений она не осознавала собственной силы. Она бросилась через тротуар с этими двумя драгоценными пакетами, теперь оба плачущие, сирены вокруг них воют все громче и громче.

Дыхание женщины отдавалось хрипом в ее ушах.

Здание вырисовывалось, становясь все ближе. Повсюду люди, которые были невидимы всего несколько мгновений назад, бежали к зданию.

Внезапно раздался еще один звук — такой громкий, такой пронзительный, что женщина подумала, что у нее лопнут барабанные перепонки. Она посмотрела вверх, и ракета прочертила небо, приближаясь с севера. Он врезался в верхние этажи ее здания.

Земля под ее ногами содрогнулась от удара. Казалось, мир закружился вокруг нее, даже когда верх здания разлетелся на части в результате мощного взрыва, бетонная кладка разлетелась по воздуху. Сколько человек в этих комнатах? Сколько погибших?

Она потеряла равновесие и упала, сбросив двух своих детей на землю. Она заползла на них сверху, накрыв их своим телом как раз перед тем, как пришла ударная волна. Затем посыпался град обломков от взрыва, крошечных кусачих камешков и осколков, удушающей пыли, останков старых и немощных, которые не смогли вовремя покинуть свои квартиры.

Сирены не умолкали. Раздался оглушительный визг другой ракеты, пролетевшей прямо над головой, за которым последовал взрыв и грохот, когда она нашла свою цель неподалеку.

Снова и снова и снова неистовствовали сирены.

Еще один ракетный визг начал нарастать. Это свистело у нее в ушах. Кожа на ее теле покрылась гусиной кожей. Она притянула своих детей ближе, еще ближе. Звук был слишком громким. Это больше не имело смысла. Это было за гранью слышимости, чудовищно за пределами человеческого понимания — ее системы отключились перед лицом этого.

Женщина закричала одновременно с ракетой, но, казалось, она вообще не издала ни звука. Она не могла поднять глаз. Она не могла пошевелиться. Она чувствовала его тень над собой, заслоняющую дневной свет.

Затем ее озарил новый свет, ослепительный свет.

И после этого, темнота.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


6:50 утра по восточному поясному времени

Резиденция Белого дома

Вашингтон, округ Колумбия


Утренний свет струился сквозь жалюзи, но Люк не хотел вставать. Он лежал на спине в большой кровати, его голова покоилась на подушках.

Сьюзен лежала рядом с ним под простынями, президентом Соединенных Штатов, ее голова покоилась у него на груди, ее короткие светлые волосы свободно падали на его обнаженную кожу. Он заметил несколько серых пятен, которые пропустил ее стилист. Или, возможно, это было сделано специально — у мужчины немного седины указывало бы на опыт, серьезность, авторитетность.

Она глубоко дышала.

“Ты не спишь?” прошептал он.

Он почувствовал ее улыбку на своем теле. “Конечно, я такой, глупый. Я не спал больше часа ”.

“О чем ты думаешь?” он сказал.

“О чем ты думаешь? Это важный вопрос ”.

“Ну, я волнуюсь”.

Она приподнялась на локтях, повернулась и посмотрела на него. Как всегда, он был поражен ее красотой. Ее глаза были бледно-голубыми, и в ее лице он мог видеть женщину, которая появлялась на обложках журналов более двадцати лет назад. Она старела в обратном направлении, двигаясь в обратном направлении к тому времени. Он мог бы почти поклясться в этом — за то короткое время, что они были вместе, она, казалось, становилась немного моложе почти с каждым днем.

Ее губы сложились в полуулыбку, а глаза подозрительно сузились. “Люк Стоун обеспокоен? Человек, который уничтожает террористические сети одним взмахом руки? Человек, который свергает деспотических правителей и останавливает массовых убийц, и все это до завтрака? О чем вообще может беспокоиться Люк Стоун?”

Он покачал головой и невольно улыбнулся. “Хватит об этом”.

По правде говоря, он был более чем обеспокоен. Все становилось сложнее. Он был полон решимости восстановить свои отношения с Ганнером. Все шло хорошо — лучше, чем он мог надеяться, — но бабушка с дедушкой Ганнера все еще опекали его. Люк начинал думать, что это к лучшему. Затяжная битва за опеку с богатыми и полными ненависти родителями Бекки — это было бы долго, изматывающе и уродливо. И что бы он выиграл? Люк все еще был в шпионской игре. Если бы он переехал к Люку, Ганнеру пришлось бы проводить много времени в одиночестве. Никакого руководства, никакого надзора — это звучало как паршивая договоренность.

Затем была ситуация со Сьюзен. Она была президентом Соединенных Штатов. У нее была своя семья, и, технически говоря, она все еще была замужем. Ее муж, Пьер, знал о Люке, и, по-видимому, он был рад за них. Но они держали это в секрете от всех остальных.

Кого он обманывал? Они ничего не держали в секрете.

Ее ближайшая служба безопасности знала о нем — это была их работа знать. И это означало, что это уже был широко распространенный и растущий слух в Секретной службе. Он прошел через охрану, чтобы попасть сюда поздно ночью, две, иногда три ночи в неделю. Или он зарегистрировался в качестве гостя днем, но больше не выходил. Люди, которые следили за видеонаблюдением, видели, как он входил в резиденцию и выходил из нее, и записали, когда он это делал. Шеф-повар знал, что готовит на двоих, и официантами, которые приносили еду, были две грузные пожилые дамы, которые улыбались ему, подшучивали над ним и называли его “Мистер Люк.”

Начальник штаба Сьюзен знала, что означало, что Курт Кимбалл, вероятно, тоже знал, и одному Богу известно, к чему это привело.

У каждого человека, который уже знал о нем, была семья, друзья и знакомые. У них были любимые заведения для раннего завтрака, или закусочные, или бары, где они потчевали завсегдатаев рассказами о жизни в Белом доме.

Вчерашний вопрос репортера наводил на мысль, что слух уже вырвался за рамки дозволенного. Это была одна утечка, звонок одного недовольного сотрудника в Washington Post или CNN, из полномасштабного цирка в СМИ, работающего круглосуточно.

Люк не хотел этого. Он не хотел, чтобы Ганнер подвергался такому пристальному взгляду. Он не хотел, чтобы мальчик находился под охраной секретной службы, куда бы он ни пошел. Он не хотел, чтобы СМИ следили за ним или следили за его школой.

Люк также не хотел привлекать к себе внимания. Для его работы было бы лучше, если бы он мог оставаться в безвестности. Ему нужна была свобода действий, как для себя, так и для своей команды.

И он не хотел привлекать внимание к Сьюзан. Он не хотел этого для их отношений. Прямо сейчас было жарко и тяжело, но он не мог представить, что это будет продолжаться под постоянным пристальным вниманием средств массовой информации.

Было невозможно обсуждать с ней эти вопросы. Она была неуемной оптимисткой, она и так уже находилась под пристальным вниманием СМИ, и она была под кайфом от эндорфинов. Ее ответом всегда было что-то вроде: “О, мы с этим разберемся”.

“О чем вы беспокоитесь, мистер Люк?” Сьюзен сказала сейчас.

“Я беспокоюсь...” - начал он. Он снова покачал головой. “Я волнуюсь, что влюбляюсь”.

Ее улыбка мощностью в тысячу ватт осветила комнату. “Я знаю”, - сказала она. “Разве это не здорово?”

Она крепко поцеловала его, затем вскочила с кровати, как подросток. Он наблюдал за ней, когда она прошла через комнату, обнаженная, к своему шкафу. У нее все еще было тело подростка.

Почти.

“Я хочу, чтобы вы познакомились с моими дочерьми”, - сказала она. “Они приезжают в город на следующей неделе, чтобы отпраздновать Рождество”.

“Потрясающе”, - сказал он. Мысль об этом заставила его желудок лениво перекатиться бочкой. “Кто мы должны сказать им, что я такой?”

“Они знали, кто ты. Ты тот самый супергерой. Джеймс Бонд без чистого бритья или модного костюма. Я имею в виду, ты спас жизнь Микаэлы всего несколько лет назад ”.

“Нас так и не представили должным образом”.

“Все еще. Ты для них как дядя ”.

Как раз в этот момент зазвонил телефон на прикроватном столике. Это издало забавный звук, не столько звон, сколько жужжание или гудение. Это звучало как пение монаха с сильной простудой в медитации. Кроме того, он загорелся синим на каждом кольце. Люк ненавидел этот телефон.

“Ты хочешь, чтобы я получил это?” - сказал он.

Она улыбнулась и покачала головой. Теперь он наблюдал, как она возвращается через комнату, на этот раз двигаясь быстрее. На краткий миг он представил другой мир, тот, где у них не было работы. Черт возьми, может быть, даже мир, где они оба были безработными. В том мире она могла бы снова забраться к нему в постель.

Она взяла трубку. “Доброе утро”.

Ее лицо изменилось, когда она услышала голос на другом конце линии. Все веселье вышло из-под контроля. Свет в ее глазах померк, и ее улыбка погасла. Она сделала глубокий вдох и сделала долгий выдох.

“Хорошо”, - сказала она. “Я спущусь через пятнадцать минут”.

Она повесила трубку.

“Проблемы?” Сказал Люк.

Она посмотрела на него, в ее глазах было что—то - возможно, уязвимость, — чего массы никогда не видели по телевизору.

“Когда нет проблем?” - спросила она.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


7:30 утра по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Лифт открылся, и Люк вошел в Ситуационную комнату яйцеобразной формы.

Большой Курт Кимбалл стоял в дальнем конце комнаты, его лысина блестела, и он сразу заметил Люка. Курт обычно проводил эти встречи железной рукой. Он так глубоко, без усилий и энциклопедически разбирался в мировых делах, что люди склонны были следовать его примеру.

“Агент Стоун”, - сказал он. “Рад, что вы смогли присоединиться к нам так рано”.

Был ли в этом заявлении намек на скрытый смысл, даже сарказм? Люк решил не трогать это.

Он пожал плечами. “Президент позвонил мне. Я приехал сюда, как только смог ”.

Он обвел взглядом комнату.

Ультрасовременное заведение было гораздо больше, чем конференц-зал — оно было оборудовано для максимального использования пространства, с большими экранами, встроенными в стены через каждые пару футов, и гигантским проекционным экраном на дальней стене в конце стола. Планшетные компьютеры и тонкие микрофоны торчали из прорезей на столе для совещаний — их можно было положить обратно на стол, если посетитель хотел воспользоваться своим собственным устройством.

Все шикарные кожаные кресла за столом были заняты — несколько военных мундиров, несколько деловых костюмов. Большинство людей были людьми среднего возраста с избыточным весом, делавшими карьеру в правительстве, которые проводили много времени, сидя в удобных креслах и поедая ланч. Все эти кресла выглядели как капитанское кресло в командном модуле космического корабля, пересекающего галактику. Большие подлокотники, плотная кожа, высокие спинки, эргономично правильные, с поддержкой поясничного отдела позвоночника.

Места вдоль стен — маленькие, обтянутые красным полотном стулья с более низкими спинками — были заняты молодыми помощниками и даже младшими ассистентками, большинство из которых прихлебывали кофе из пластиковых чашек, набивали сообщения на планшетах или бормотали в телефоны.

Сьюзен сидела в кожаном кресле у ближайшего конца продолговатого стола. На ней был синий брючный костюм в тонкую полоску. Ее правая нога была закинута на левую, и она наклонилась поближе, чтобы услышать, что говорит ей молодой помощник. Люк старался не пялиться на нее.

Через мгновение она подняла взгляд и кивнула ему.

“Агент Стоун”, - сказала она. “Спасибо, что пришли”.

Люк кивнул. “Госпожа Президент. Конечно.”

Курт хлопнул в свои большие ладоши, как будто появление Люка было сигналом, которого он ждал. Хлопок прозвучал так, словно тяжелая книга упала на каменный пол. “Порядок, все! Переходите к порядку, пожалуйста ”.

В зале воцарилась тишина. Почти. Пара военных за столом переговоров продолжали разговаривать друг с другом, близко склонив головы.

Курт снова хлопнул в ладоши.

ХЛОПАЙТЕ. ХЛОПАЙТЕ.

Они оба посмотрели на него. Он поднял руки, как бы говоря: “Вы закончили?”

В комнате, наконец, воцарилась мертвая тишина.

Курт указал на молодую женщину, сидящую в кресле слева от него. Люк видел ее раньше, много раз. Она была незаменимым помощником Курта, практически дополнительным придатком. Она носила свои каштановые волосы в короткой стрижке "боб", как у Сьюзен — короткие стрижки "боб", как у Сьюзен, были в моде у молодых женщин в эти дни. Редакторы журналов и новостных шоу fluff не совсем упустили из виду этот факт. Критики называли это Бобом Хопкинса, если им это нравилось, шлемом Хопкинса, если нет. Однако, похоже, все они были согласны с тем, как называть женщин, которые так укладывают волосы.

Армия Сьюзен.

Люку это понравилось. Он не носил короткую стрижку, но он предположил, что он также был в армии Сьюзен.

“Эми, давай посмотрим”, - сказал Курт. “Израиль и Ливан, пожалуйста”.

На экране синие и желтые значки, изображавшие взрывы, начали появляться по всему южному Ливану, доходя на север до южной окраины Бейрута, причем взрывы становились реже по мере продвижения на север.

“Несколько часов назад израильские военно-воздушные силы начали кампанию бомбардировок, нанося удары по системам туннелей "Хезболлы" и укреплениям вдоль "Голубой линии", а также по кварталам южного Бейрута, в которых доминирует "Хезболла". Это не сюрприз, и фактически было передано нам по телеграфу правительством Йонатана Стерна прошлой ночью ”.

На экране по всему Израилю начали появляться большие красные значки той же формы, что и предыдущие. Всего их было, может быть, пятнадцать. Мгновение спустя меньшие красные значки, крошечные вспышки звезд, начали появляться на севере Израиля. Их были десятки.

“Вскоре после того, как Израиль начал свои воздушные удары, "Хезболла" начала наносить ракетные удары по Израилю. В этом нет ничего необычного, особенно когда происходит перестрелка между двумя силами. Война 2006 года следовала более или менее по той же траектории. Но возникла проблема. За прошедшие годы ”Хезболла" приобрела лучшую огневую мощь ".

Появилась фотография большой ракеты на передвижной стартовой площадке.

“Это ракета "Фатех-200". Это система вооружения иранского производства, ракеты большой дальности с несколькими боеголовками, которые наносят мощный удар. Запущенный из Ливана, он может достичь практически любой точки Израиля, за исключением, возможно, малонаселенной пустыни Негев на юге. Он обладает сложными функциями управления и наведения, которые впервые дают ”Хезболле" возможность наносить высокоточные удары ".

Курт сделал паузу. “Из того, что мы можем собрать, теперь кажется, что "Хезболла" получила "Фатех-200". Мы считаем, что на данный момент они запустили где-то от двадцати до тридцати таких ракет, каждая с дюжиной боеголовок. Они нанесли удары по гражданской и военной инфраструктуре в населенных пунктах по всему Израилю, включая Тель-Авив, западную окраину Иерусалима и центр Хайфы, среди прочих. Израильская система противоракетной обороны средней дальности, известная как Праща Давида, сбила, возможно, от половины до двух третей из них с неба. Но этого было недостаточно.

“Несколько гражданских кварталов были поражены, а многочисленные здания разрушены. Боеголовка упала в полумиле от Кнессета, израильского конгресса, во время его сессии ”.

“Каковы текущие потери?” Хейли Лоуренс, министр обороны, сказала.

“На данный момент все, что у нас есть, - это официальные данные, которые были обнародованы. Более четырехсот мирных жителей убиты, тысячи ранены в условиях повсеместных разрушений и паники. Данные о военных потерях не были обнародованы, но израильтяне мобилизовались на тотальную войну, призвав на службу всех резервистов и трудоспособных ветеранов предыдущих войн. Они резко активизировали кампанию бомбардировок в Ливане, вероятно, в попытке уничтожить еще какие-либо Fateh-200 до того, как они будут запущены ”.

“Сработало ли это?” Сказал Люк, уже зная ответ.

Курт покачал головой. “Мы не знаем. Мы сомневаемся в этом. Пока мы говорим, "Хезболла" все еще запускает небольшие неуправляемые ракеты по северному Израилю, демонстрируя, что их способность реагировать все еще существует. Мы считаем, что они пока откладывают запуски Fateh-200, но возобновят эти запуски по графику по своему выбору.

“Израиль публично обвинил иранцев в предоставлении "Хезболле" новых ракет. По всей вероятности, это точная оценка. "Хезболла" - это кошачья лапа для Ирана. Тридцать минут назад Израиль пригрозил напасть на Иран, если еще одна ракета ”Фатех-200" или аналогичная ракета будет запущена по израильской территории ".

Курт сделал паузу. “Десять минут спустя Иран проинформировал израильтян, что они отразят любое нападение Израиля, запустив ядерное оружие. В том же заявлении они указали, что любая израильская атака станет для Ирана основанием для запуска ядерного оружия по американской авиабазе в Дохе, Катар, а также по большому комплексу американского посольства в Багдаде”.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Люк, стоя в углу, наблюдал за выражениями на лицах. Несколько человек покраснели, как будто они были смущены. Другие смотрели широко раскрытыми глазами и слегка приоткрытыми ртами.

“У Ирана нет ядерного оружия”, - сказал кто-то. “Они не могут”.

Курт покачал головой. “Каждое международное соглашение гласит, что Иран не является государством, обладающим ядерным оружием, и ему запрещено становиться таковым. Но это не значит, что они не обзавелись ядерным оружием. Эми, отдай нам Иран, пожалуйста ”.

На экране появилась новая карта — Иран. Карта вызвала у Люка неприятное чувство. Он был в Иране. Это не было его любимым местом в мире.

“Исламское государство Иран - это шиитская мусульманская теократия. Мы знаем, что они лелеяли амбиции приобрести ядерное оружие по крайней мере со времен Исламской революции 1979 года”.

“Но если бы они когда-нибудь испытали ядерное оружие, ” сказала Сьюзан, “ мы бы знали об этом”. Это был первый раз, когда она заговорила с начала встречи.

“Было бы здорово, если бы это было правдой”, - сказал Курт. “Глубоко подземные испытательные центры множатся по всему миру - их очень трудно найти и нанести на карту. Усовершенствованные системы обнаружения радиации могут учитывать, вплоть до очень малых количеств, излучение, выбрасываемое в атмосферу. Мы можем объединить это с нашей способностью измерять силу и направление преобладающих ветров и с достаточной точностью определять, откуда исходит излучение. Но когда я говорю о достаточной точности, я имею в виду с точностью до нескольких сотен миль. Учитывая близость Ирана к Пакистану, который является известным и признанным государством, обладающим ядерным оружием— трудно точно определить источник радиации и с уверенностью сказать, что он находится в Иране ”.

“Но у этих тестов есть сейсмические признаки”, - сказала Сьюзан. “Они практически как землетрясения”.

Курт кивнул. “И это то, что делает Иран вдвойне сложным. Это одно из самых сейсмически активных мест на планете. Землетрясения там обычное дело, и часто разрушительные. Самая последняя катастрофа произошла в 2003 году, когда землетрясение магнитудой 6,6 унесло жизни по меньшей мере двадцати трех тысяч человек в городе Бам. Но если отвлечься от бедствий, сейсмическая активность в Иране почти постоянна. Мы ежедневно следим за этим. Слушать подземный гул в Иране - все равно что слушать, как волны разбиваются о берег. Это происходит постоянно ”.

“О чем ты говоришь, Курт?” Сказала Сьюзен. “Просто скажи это”.

“Иран мог бы создать и испытать ядерное оружие”, - сказал Курт. “И мы можем об этом не узнать”.

Люку мгновенно пришла в голову идея. Это была просто одна из тех вещей. Есть вопрос, и ваш разум выплевывает ответ. Вам не обязательно должен нравиться ответ, но вот он перед вами.

“Почему бы нам не послать команду тайного проникновения?” - сказал он. “Они могли бы войти и выяснить, блеф это или нет. Если это не блеф, они обнаружат местонахождение ядерных зарядов и нанесут авиаудары ”.

По общему признанию, он не разработал весь план полностью, но как только он произнес это вслух, он смог увидеть в этом мудрость.

“У нас нет необходимых людей для такого развертывания”, - сказал мужчина в зеленой форме. “Это заняло бы недели или даже месяцы—”

“Генерал, я позволю себе не согласиться”, - сказал Люк. “У нас действительно есть люди на месте. Моя собственная организация, Специальная группа реагирования, готова ”.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


8:15 утра по восточному поясному времени

Западное крыло

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Это катастрофа”, - сказала Сьюзан. “Это безумие. Я не собираюсь этого допускать ”.

Они возвращались через Западное крыло в Овальный кабинет, трое из них — Сьюзен, Курт и Кэт Лопес. Туфли Сьюзен и Кэт застучали по мраморному полу. Трое крупных людей из секретной службы следовали за ними; двое шли впереди.

Двойные двери в Овальный кабинет были прямо впереди, по обе стороны от них стояли рослые люди из секретной службы. Сьюзен и толпа людей вокруг нее шли так быстро, что казалось, будто ее тянет к офису на конвейерной ленте. Она чувствовала себя неуправляемой. Она не хотела этой встречи. Пару месяцев назад отправка ее лучших агентов на опасное для жизни задание не так сильно потрясла бы ее клетку.

“Сьюзен, у нас есть еще одна проблема”, - сказал Курт.

“Ударь меня”.

“Израильтяне больше не делятся с нами оценками потерь и не информируют нас о своих планах. Йонатан Стерн в ярости. Он хочет немедленно напасть на Иран, и мы попросили его воздержаться от этого. Он уже превращает южный Ливан в пыль, но "Хезболла" все еще запускает ракеты. Он называет эти атаки и иранскую угрозу, на которую нет четкого способа ответить, унижением и обвиняет в этом нас. Он готов вышвырнуть нашего посла из страны. Он хочет поговорить с вами напрямую ”.

Сьюзен покачала головой. “Этот день становится все лучше и лучше”.

Они прошли через двойные двери в Овальный кабинет.

“Ты хочешь, чтобы я договорился с ним о звонке?” Сказала Кэт.

Сьюзен пожала плечами. “Конечно. Я поговорю с ним. Курт, можешь попросить кого-нибудь набросать мои тезисы для выступления? Что я должен ему сказать? Почему все не могут просто быть друзьями? Почему бы тебе просто не испечь пирог тем парням с ракетами?”

“Конечно”, - сказал Курт и отошел в угол офиса, уже разговаривая по телефону.

Кэт исчезла обратно за дверью.

Сьюзан обвела взглядом Овальный кабинет. Напротив нее три высоких окна с отдернутыми шторами выходили в Розовый сад. Снаружи был солнечный день ранней зимы. В комнате было несколько человек. Люк Стоун сидел в кресле с высокой спинкой в зоне отдыха. Под его ногами была Печать президента Соединенных Штатов. Рядом с ним сидел большой Хейли Лоуренс, министр обороны, который выглядел так, как будто он набирал вес — дополнительная масса каким-то образом приобрела вид детского жира, из-за чего мужчина ростом более шести футов казался очень похожим на маленького мальчика.

В комнате было еще двое мужчин, оба стояли. Они были одеты в парадную зеленую военную форму — мужчины, которым, как предположила Сьюзан, было за пятьдесят, очень подтянутые, с коротко подстриженными волосами. Они могли бы быть близнецами — Тралялям и Труляляди.

“Мадам Президент”, - сказал Траляля. Он протянул ей руку. “Я генерал Стивен Перкинс из Разведывательного управления министерства обороны”.

Она кивнула ему, когда его рука поглотила ее в твердой военной хватке.

“Генерал”.

Траляля тоже потянулся за коктейлем. “Мадам Президент, я Майк Собчак из военно-морской разведки”.

“Адмирал”.

Она покачала головой. “Ладно, парни, к чему мы пришли по этому поводу?” Сказала Сьюзен. “Что за схему придумали вы и агент Стоун?”

Курт вернулся, бормоча в свой телефон всего одиннадцать секунд. “Пожалуйста, закройте дверь”, - сказал он людям из секретной службы.

“Это строго засекреченная миссия”, - сказала Хейли Лоуренс.

Сьюзен пожала плечами и сделала вращающий жест рукой. “Я так и думал. Так отдай это мне”.

“Мы отправляем небольшую команду в Израиль на самолете Госдепартамента”, - сказал Курт. “Со вчерашнего дня мы уже отправили три самолета Госдепартамента, так что любому, кто наблюдает за происходящим, может показаться, что прилетели еще одни дипломаты в кризисных ситуациях, чтобы попытаться разрядить ситуацию”.

“Я уверена, никто не подозревает, что мы собираемся засылать шпионов”, - сказала Сьюзан.

“Когда команда прибудет, она будет проинформирована израильской разведкой о возможном расположении иранских ядерных объектов. Команда будет координировать свои действия с израильтянами для разработки плана проникновения, а затем высадится в Иран под покровом темноты. Затем команда любыми доступными средствами направляется к наиболее вероятным объектам и либо подтверждает, либо дискредитирует существование ядерного оружия на этих объектах. Если оружие обнаружено, они наносят воздушные удары по этим координатам, которые уничтожают оружие в их бункерах ”.

“Кем нанесены воздушные удары?” Сказала Сьюзен. “Американцы или израильтяне?”

“Американцы”, - сказал Траляля. “По определению, эти удары должны быть нанесены мощными бомбами для уничтожения бункеров, сброшенными с большой высоты. Скорее всего, МОАБы были сброшены с бомбардировщиков B-52, и это если мы даже сможем уничтожить бункеры обычным оружием, что не гарантировано. Мы не верим, что у израильтян есть такие возможности ”.

“Мы не верим?” Сказала Сьюзен. “Разве мы не знаем?”

“Здесь мы имеем дело с Израилем”, - сказал Траляля. “Они могут быть у них, а могут и нет. Они не всегда готовы поделиться подобной информацией. В любом случае, если израильтяне разбомбят иранские ракетные шахты, всегда есть шанс, что это приведет к началу Третьей мировой войны. Русские - близкие союзники Ирана. Между тем, суннитские страны ненавидят иранских шиитов. Но только до тех пор, пока израильтяне не начнут их бомбить. Тогда все они братья-мусульмане, и израильская агрессия должна быть отомщена. Если мы устроим бомбардировку...”

Он пожал плечами. “Я думаю, мы можем найти способ успокоить русских по этому поводу. И суннитские страны будут жить с этим”.

“Почему израильтяне не посылают своих собственных шпионов искать бомбу?” Сказала Сьюзен.

“Мы поговорили с их людьми из разведки. Они думают, что миссия заведомо провалена. Они предпочли бы бомбить Иран без разбора и уничтожить все иранские военные базы и инфраструктуру в надежде нанести удар по любому ядерному оружию, которое у них может быть. Мы призываем их — призываем их очень энергично — воздерживаться от такого курса действий. Очевидно, что риск бомбардировки Ирана и оставления в рабочем состоянии хотя бы одной ядерной ракеты слишком высок, чтобы рассматривать, что ...”

Сьюзен посмотрела на Люка. “Здравствуйте, агент Стоун”.

Он посмотрел прямо ей в глаза. Это было то, что она ненавидела, то, чего она боялась. Она хотела остановить время прямо здесь и не дать ему сказать больше ни слова.

“Госпожа Президент”.

“Вы намерены взять на себя эту миссию?”

Он кивнул. “Да. Конечно. Это была моя идея ”.

“Для меня это звучит как самоубийственная миссия, агент Стоун”.

“Я слышал о худшем”, - сказал Люк. “В любом случае, это именно то, для чего была организована новая группа специального реагирования. Я уже поговорил со своей командой. Мы можем быть готовы к отъезду через пару часов ”.

Она попробовала другой подход. “Агент Стоун, вы руководитель Группы специального реагирования. В моих записях указано, что вам сорок два года. Не лучше ли было бы с этой миссией справиться более молодому оперативнику из вашего агентства? Скажем, кто-нибудь помоложе? Кто-нибудь немного более энергичный?”

“Я планирую пойти с Эдом Ньюсамом”, - сказал Люк. “Ему тридцать пять. И в любом случае, я все еще довольно энергичен для старого чудака ”.

“Агент Стоун и агент Ньюсам оба имеют обширный опыт операций на Ближнем Востоке”, - сказал Траляля. “Оба являются элитными ветеранами боевых действий, работали под глубоким прикрытием и знакомы с израильской, арабской и персидской культурой. Оба немного умеют говорить на фарси ”.

Сьюзен проигнорировала его. Она обвела взглядом комнату. Казалось, все уставились на нее. Они хотели поговорить о замысле миссии, она знала. Они хотели, чтобы она немедленно дала зеленый свет этому делу, чтобы они могли собрать необходимые ресурсы, предусмотреть непредвиденные обстоятельства на случай неудачи, разработать стратегии правдоподобного отрицания на случай, если это станет достоянием общественности. По их мнению, вопрос о том, кто поедет, уже даже не стоял в игре — вопрос уже был решен.

“Не могли бы вы, джентльмены, уделить мне несколько минут наедине с агентом Стоун?”


* * *


“Люк, ты в своем уме?”

Другие люди и вся Секретная служба ушли.

“Я бы не послал своего злейшего врага на это задание. Предполагается, что вы должны прыгнуть с парашютом в Иран, а затем скитаться по стране с людьми, пытающимися вас убить, пока не найдете ядерное оружие?”

Он улыбнулся. “Что ж, я надеюсь, что это будет немного лучше продумано, чем это”.

“Ты хочешь, чтобы тебя убили”.

Затем он встал и подошел к ней. Он попытался обнять ее. На мгновение она застыла, затем растаяла в его объятиях.

“Знаете ли вы, как нелепо выглядит, когда президент Соединенных Штатов чрезмерно беспокоится о жизни одного специального оперативника, который занимался именно такими вещами всю свою сознательную жизнь?”

Она покачала головой. “Мне все равно. Это другое. Я не могу подписаться на миссию, где тебя могут убить. Это безумие ”.

Он посмотрел на нее сверху вниз. “Ты хочешь сказать мне, что для того, чтобы быть с тобой, я должен бросить свою работу?”

“Нет. Ты глава своего собственного агентства. Тебе не обязательно брать это на себя. Тебе не обязательно быть добровольцем для этого. Пошли кого-нибудь другого ”.

“Ты хочешь, чтобы я послал кого-то другого, даже если ты думаешь, что это самоубийственная миссия?”

Она кивнула. “Это верно. Пошли того, кого я не люблю ”.

“Сьюзен, я не могу этого сделать”.

Затем она отвернулась, и внезапно потекли горькие слезы. “Я знаю. Я знаю это. Но ради любви к Богу, пожалуйста, не умирай там ”.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


16:45 по израильскому времени (9:45 утра по восточному поясному времени)

Логово Самсона – Глубоко под землей

Jerusalem, Israel


“Скажи им, чтобы заткнулись”.

Йонатан Стерн, премьер-министр Израиля, сидел в своем обычном кресле во главе стола заседаний в израильском кризисном командном центре, подперев подбородок рукой. Помещение представляло собой похожий на пещеру яйцевидный купол. Все вокруг него, его военные и политические советники были в состоянии хаоса, кричали, обвиняли друг друга, тыкая пальцами друг в друга.

Как до этого дошло? казалось, преобладающий вопрос. И ответ, к которому пришло большинство из этих блестящих стратегических умов, был таким: Это чья-то другая вина.

“Дэвид!” - сказал он, уставившись на своего начальника штаба, дородного бывшего коммандос, который был его правой рукой со времен их военной службы. Дэвид оглянулся на него, большие темные глаза были полны злобы, зубы прикусили внутреннюю сторону его щеки, как он делал, когда нервничал или отвлекался. Когда-то давным-давно этот человек убивал врагов голыми руками и при этом почему-то казался извиняющимся. Он все еще выглядел извиняющимся сейчас.

“Пожалуйста”, - сказал Йонатан. “Наведите в заведении порядок”.

Дэвид пожал плечами. Он подошел к столу для совещаний и грохнул огромным кулаком по его поверхности.

БУМ!

Он не сказал ни слова, но снова опустил кулак.

БУМ!

И снова. И снова. И снова. Каждый раз, когда кулак приземлялся, в комнате становилось немного тише. В конце концов, все мужчины в комнате встали и уставились на Дэвида Кона, организатора и силовика Йонатана Стерна, человека, которого никто из них не уважал интеллектуально, но и которому никто никогда не осмелился бы перечить.

Он в последний раз поднял кулак, но теперь в комнате воцарилась тишина. Это замерло в воздухе, как удар молотка. Затем она медленно поплыла обратно к нему.

“Спасибо тебе, Дэвид”, - сказал Йонатан. Он посмотрел на других мужчин в комнате. “Джентльмены, я хотел бы начать это собрание. Поэтому, пожалуйста, займите свои места и покорите меня своей проницательностью ”.

Он оглядел комнату. Эфраим Шавиц был здесь, всегда по-мальчишески, намного моложе своих лет. Люди называли его Моделью. Он был директором Моссада. На нем был дорогой, сшитый на заказ костюм и начищенные до блеска итальянские ботинки из черной кожи. Он выглядел так, словно направлялся в ночной клуб в Тель-Авиве, а не наблюдал в данный момент за уничтожением собственного народа. В комнате, полной пожилых военных и старомодных мыслителей, денди Шавиц выглядел как какая-то экзотическая птица.

Йонатан покачал головой. Шавиц был одним из людей своего предшественника. Йонатан оставил его, потому что его хорошо рекомендовали, и казалось, что он знал, что делает. До сегодняшнего дня.

“Эфраим, пожалуйста, твоя оценка”.

Шавиц кивнул. “Конечно”.

Он вытащил пульт дистанционного управления из кармана пиджака и повернулся к большому экрану в конце стола для совещаний. Мгновенно появилось видео запуска ракеты с серо-зеленой мобильной платформы.

“Фатех-200 прибыл в Ливан. Мы подозревали, что это может быть так —”

“Когда ты это заподозрил?” Сказал Йонатан.

Шавиц посмотрел на него. “Прошу прощения?”

“Когда вы заподозрили, что "Хезболла" получила оружейную систему "Фатех-200"? Когда? Я никогда не читал такого отчета, и никто не упоминал мне, что такой отчет может появиться. Впервые я услышал об этом, когда осколочно-фугасные ракеты большой дальности начали разрушать жилые здания в Тель-Авиве ”.

Последовало долгое, затянувшееся молчание. Другие мужчины в комнате уставились, некоторые на Йонатана Стерна, некоторые на Эфраима Шавица, некоторые на стол перед ними.

“В любом случае, они у них есть”, - сказал Шавиц.

Йонатан кивнул. “Да, они это делают. Теперь об Иране... Что у них есть?”

Шавиц указал на Йонатана. “Не смешивай приобретение "Хезболлой" мощного обычного оружия с иранской ядерной угрозой, Йонатан. Не делай этого. Мы говорили вам, что иранцы работали над ядерными ракетами. Мы знаем предполагаемые местоположения. Мы знаем вовлеченных людей. У нас есть представление о количестве боеголовок. Вас предупреждали об этих опасностях годами. Мы потеряли много хороших людей, чтобы получить эту информацию. В том, что вы не предприняли никаких действий, нет ни моей вины, ни вины Моссада ”.

“Есть политические соображения”, - сказал Йонатан.

Шавиц покачал головой. “Это не по моей части. Теперь мы полагаем, что у иранцев может быть целых четырнадцать боеголовок, спрятанных в трех местах и, вероятно, довольно глубоко под землей. Возможно, у них ее нет. Это может быть ложью. Но не более четырнадцати.”

“А если они у них есть, все четырнадцать из них?”

Шавиц пожал плечами. Прядь волос у него надо лбом выбилась из прически, что для него совсем непривычно. Ему лучше зачесать их назад, прежде чем он доберется до ночного клуба. “И им удается запускать их?”

Йонатан кивнул. “Да”.

“Мы будем уничтожены. Это так просто ”.

“Какие у нас есть варианты?”

“Очень немногие”, - сказал Шавиц. “Каждый в этой комнате уже знает, кто они такие. Все присутствующие здесь хорошо знают наши собственные ядерные, обычные ракетные и военно-воздушные возможности. Мы можем нанести массированный упреждающий удар, тотальный, по всем известным иранским и сирийским ракетным объектам и по всем базам иранских ВВС. Если мы будем действовать с полной самоотдачей и всеми нашими силами в совершенном согласии, мы сможем полностью уничтожить иранский и сирийский военный потенциал и отбросить иранское гражданское общество в темные века. Тем, у кого в этом зале есть политические соображения, не нужно, чтобы я говорил им, какой будет реакция во всем мире ”.

“Как насчет меньшего удара?”

Шавиц покачал головой. “За что? Любой удар, который лишит Иран ракетного потенциала, истребителей или бомбардировщиков в воздухе, или который оставит в боеготовности хотя бы одну ядерную ракету, обернется для нас катастрофой. Пока некоторые из нас спали, премьер-министр, или награждали наших друзей правительственными контрактами, иранцы работали как термиты, создавая почти невероятно мощный арсенал обычных ракет, и все это с учетом наших интересов.

“Фаджр-3 с точным наведением и несколькими спускаемыми аппаратами — его практически невозможно сбить. Программа "Шахаб-3" с достаточным количеством ракет, достаточной огневой мощью и досягаемостью для ковровых бомбардировок каждого квадратного дюйма Израиля. Системы "Гадр-110", "Ашура", "Сейджил" и "Бина", все из которых могут достичь нас, тысячи отдельных снарядов и боеголовок. И, хотя в данный момент это вряд ли кажется неотложным, они все еще работают над ракетой для запуска спутника "Симорг", которая проходит испытания и которую мы можем ожидать ввести в эксплуатацию через год. Как только эта система будет введена в действие ...”

Шавиц вздохнул. В остальной части зала воцарилось молчание.

“А как насчет нашей системы укрытий?”

Шавиц кивнул. “Конечно. Предполагая, что иранцы блефуют и у них нет никакого ядерного оружия, мы можем с уверенностью сказать, что, если бы они начали крупную атаку против нас, какой-то процент наших людей добрался бы до убежищ вовремя, некоторые из убежищ устояли бы, и впоследствии горстка выживших выбралась бы оттуда живой. Но ни на минуту не думайте, что они будут восстанавливаться. Они были бы травмированы и беспомощны, блуждая по выжженному лунному ландшафту. Что бы тогда сделала "Хезболла"? Или турки? Или сирийцы? Или саудовцы? Спешить , чтобы принести помощь и утешение последним остаткам израильского общества? Я действительно так не думаю ”.

Йонатан глубоко вздохнул. “Есть ли вообще какие-либо другие варианты?”

Шавиц пожал плечами. “Только один. Идея, которую выдвинули американцы. Отправьте небольшую команду коммандос, чтобы выяснить, существует ли вообще ядерное оружие, и определить его местонахождение. Затем вступают американские войска и наносят точный удар по этим местам, возможно, с нашим участием, возможно, без. Если американцы нанесут ограниченный, точный удар и уничтожат только ядерное оружие, иранцы могут не решиться на ответ ”.

Это была идея, которую Йонатан ненавидел. Он ненавидел это из-за всех бесплодных потерь жизней — потери высококвалифицированных и ценных агентов, — которые уже произошли в результате предыдущих проникновений в Иран. Он ненавидел это, потому что был бы вынужден ждать, пока агенты исчезнут, понятия не имея, могут ли они появиться и узнают ли они что-нибудь, когда это произойдет. Йонатану не нравилась перспектива ожидания — не тогда, когда часы тикали и иранцы могли начать свою собственную массированную атаку в любое время.

Йонатану особенно не понравилась эта идея, потому что, похоже, она пришла изнутри Белого дома Сьюзан Хопкинс. Хопкинс понятия не имела о реальной ситуации в Израиле, и, похоже, ее это не волновало. Она была похожа на попугая с неохотным хозяином, который научил бедную птицу только одной фразе.

Палестинцы. Палестинцы. Палестинцы.

“Каковы шансы, что такая миссия увенчается успехом?” Сказал Йонатан.

Шавиц покачал головой. “Очень, очень стройная. Но попытка сделать это, вероятно, понравилась бы американцам и продемонстрировала бы им сдержанность, которую мы проявляем. Если бы мы ограничили все это по времени, возможно, сорока восемью часами, нам, возможно, было бы нечего терять ”.

“Можем ли мы позволить себе столько времени?”

“Если мы будем внимательно следить за иранцами на предмет любых признаков первого удара и немедленно нанесем наш собственный удар в течение сорока восьми часов, у нас все будет в порядке”.

“А если агенты будут убиты или захвачены в плен?”

“Американская команда, возможно, с одним израильским гидом, который имеет значительный опыт работы в Иране. Израильтянин будет глубоко законспирированным оперативником без личности. Если что-то пойдет не так, мы просто отрицаем свою причастность ”.

Шавиц сделал долгую паузу. “У меня уже есть на примете идеальный оперативник”.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


12:10 по восточному поясному времени

Объединенная база Эндрюс

Округ Принс-Джордж, Мэриленд


Маленький синий самолет с логотипом Госдепартамента США на борту медленно выехал на рулежную дорожку и совершил резкий правый поворот. Уже получив разрешение на взлет, он быстро разогнался по взлетно-посадочной полосе, оторвался от земли и круто поднялся в облака. В следующее мгновение он резко повернул влево, к Атлантическому океану.

Внутри самолета Люк и его команда легко вернулись к старым привычкам — они использовали четыре передних пассажирских сиденья в качестве места для встреч. Они разместили свой багаж и снаряжение на задних сиденьях.

Они уходили позже, чем он намеревался. Задержка произошла из-за того, что Люк пошел к Ганнеру в школу. Он пообещал своему сыну, что никогда не уедет, не поговорив с ним с глазу на глаз и не рассказав как можно больше о том, куда он направляется. Ганнер попросил об этом, и Люк согласился.

Они встретились в маленькой комнате, предоставленной им помощником директора — это было место, где они хранили музыкальные инструменты, в основном старые духовые инструменты, многие из которых, судя по виду, покрывались ржавчиной.

Ганнер справился с этим довольно хорошо, учитывая все обстоятельства.

“Куда ты идешь?” он сказал.

Люк покачал головой. “Это засекречено, монстр. Если я скажу тебе...”

“Потом я кому-то рассказываю, и этот человек кому-то рассказывает”.

“Я не думаю, что ты бы кому-нибудь рассказала. Но даже простое знание подвергло бы тебя риску ”.

Он посмотрел на мальчика, у которого было более чем немного вытянутое лицо.

“Ты волнуешься?” Сказал Люк.

Ганнер покачал головой. “Нет. Я думаю, ты, вероятно, можешь позаботиться о себе ”.

Сейчас, в самолете, Люк улыбнулся про себя. Забавный ребенок. Он через многое прошел и каким-то образом не утратил чувства юмора.

Люк обвел взглядом свою команду. На сиденье рядом с ним сидел большой Эд Ньюсам, в брюках-карго цвета хаки и футболке с длинными рукавами. Со стальными глазами, огромная, вечная, как гора. Теперь Эд, конечно, был старше. На его лице были морщины, особенно вокруг глаз, которых раньше не было. И его волосы не были такими угольно-черными, как раньше — там было несколько седых и белых прядей, выбившихся наружу.

Эд покинул команду по освобождению заложников ФБР ради этого концерта. ФБР продвигало Эда по служебной лестнице — больше старшинства, больше ответственности, больше сидения за столом и намного меньше времени на местах. Послушать Эда, он переключился, потому что хотел снова увидеть какое-нибудь действие. Но это не помешало ему потребовать еще денег. Это не имело значения. Люк был готов заставить бюджет SRT кричать в агонии, если бы это было то, что потребовалось, чтобы вернуть Эда на борт.

Напротив Люка и слева, лицом к нему, сидел Марк Суонн. Он, как обычно, вытянул свои длинные ноги в проход, на нем была старая пара рваных джинсов и пара красных кроссовок Chuck Taylor, о которые мог споткнуться любой. Конечно, Суонн изменился. Едва пережив свое пребывание в плену у ИГИЛ, он стал более серьезным — он больше не шутил об опасности миссий. Люк был рад, что он вообще вернулся — был период времени, когда казалось, что Суонн может стать затворником и никогда больше не выходить из своего пентхауса с видом на пляж.

Затем была Труди Веллингтон. Она села прямо напротив Люка. У нее снова были вьющиеся каштановые волосы, и она совсем не постарела. Это имело смысл. Несмотря на все, что она видела и делала — время работы аналитиком в оригинальной SRT, ее отношения с Доном Моррисом, ее побег из тюрьмы и время, проведенное в бегах, — ей все еще было всего тридцать два года. Она была стройной и привлекательной, как всегда, в зеленом свитере и синих джинсах. В какой-то момент она покончила с большими круглыми совиными очками в красной оправе, за которыми привыкла прятаться. Теперь ее красивые голубые глаза были в центре внимания.

Эти глаза пристально смотрели на Люка. Они не выглядели дружелюбными.

Что она знала о его отношениях со Сьюзан? Она разозлилась из-за этого? С чего бы ей быть такой?

“Ты понимаешь, что делаешь, чувак?” Сказал Эд Ньюсам. Он сказал это достаточно добродушно, но в этом была резкость, скрытое течение.

“Ты имеешь в виду, с этой миссией?”

Эд пожал плечами. “Конечно. Начни с этого”.

Говоря это, Люк выглянул в окно. Это был ясный день, но солнце уже скрылось за ними. Через некоторое время, когда они продвинутся дальше на восток, небо начнет темнеть. Это дало ему ощущение грядущих событий — знакомое чувство, но один из его наименее любимых аспектов работы. Это была гонка на время. Это всегда была гонка на время, и они сильно отставали. Война, которую они пытались предотвратить, уже началась.

“Я думаю, это то, что мы собираемся выяснить. Труди?”

Она пожала плечами, казалось, уклончиво. Она подняла планшет со своих колен. “Хорошо”, - сказала она. “Я не собираюсь предполагать, что мне ничего не известно заранее”.

“По-моему, звучит неплохо”, - сказал Люк. “Мальчики?”

“Хорошо”, - сказал Суонн.

“Давайте послушаем это”, - сказал Эд. Он откинулся на спинку стула.

“Это Израиль и Иран”, - сказала Труди. “Это не совсем короткая история”.

Люк пожал плечами. “Это долгий полет”, - сказал он.


* * *


“Израиль - молодая страна, существующая только с 1948 года”, - сказала Труди. “Но идея Земли Израиля как места была священна для еврейского народа с библейских времен, возможно, еще за две тысячи лет до Рождества Христова. Первое письменное упоминание Израиля как места встречается около 1200 года до нашей эры. Этот район подвергался вторжениям, завоеваниям и отвоеванию на протяжении древних времен вавилонянами, египтянами и персами, и это лишь некоторые из них. Несмотря на все это, евреи выстояли.

“В 63 году до н.э. Римская империя завоевала регион, превратив его в римскую провинцию. Почти на двести лет он стал местом жестокой борьбы между евреями и римлянами, которая закончилась широкомасштабными разрушениями, геноцидом и этнической чисткой. Последнее еврейское восстание против римлян потерпело неудачу в 132 году н.э., и большинство евреев были либо убиты, либо рассеяны — многие отправились на север, в современную Россию, на северо-запад, в восточную и центральную Европу, или прямо на запад, в Марокко и Испанию. Некоторые отправились на восток, в Сирию, Ирак и Иран. Горстка людей могла направиться на юг, в Африку. И некоторые остались в Израиле.

“Со временем Римская империя угасла, и регион был завоеван арабами в середине 600-х годов, которые сами недавно приняли новую религию ислам. Несмотря на частые нападения христианских крестоносцев, область оставалась в основном под контролем мусульманских султанов в течение следующих девятисот лет. В 1516 году он был снова завоеван, на этот раз Османской империей. На османских картах еще в 1600 году территория, которую мы считаем Израилем, обозначалась как Палестина. Когда Османская империя была разрушена в Первой мировой войне, Палестина перешла под контроль своего следующего правителя, британца ”.

“Настраивает нас на современные проблемы”, - сказал Эд.

Труди кивнула. “Естественно. На протяжении всей истории некоторые евреи оставались там, и на протяжении веков предпринимались многочисленные идеалистические попытки вернуть евреев из других частей света. К началу 1900-х годов эти усилия набирали обороты. Возвышение нацистов привело к значительному увеличению числа евреев, покидающих Европу. В конце Второй мировой войны население Палестины составляло примерно одну треть евреев. После войны массовый приток евреев, переживших Холокост, покинули свои разрушенные общины по всей Европе и направились в Палестину.

“В 1948 году было образовано государство Израиль. Это положило начало серии жестоких конфликтов между мусульманами и евреями, которые продолжаются по сей день. В ходе первых боевых действий вторглись Египет, Сирия, Иордания и Ирак, к которым присоединились нерегулярные контингенты из Йемена, Марокко, Саудовской Аравии и Судана. Израильтяне отбились от них. По меньшей мере семьсот тысяч арабов бежали или были изгнаны наступающими израильскими войсками в районы, ныне известные как Палестинские территории — Западный берег и сектор Газа”.

“Видите, вот чего я не понимаю”, - сказал Эд Ньюсам. “1948 год - это старые новости. Прямо сейчас вы держите всех этих палестинцев взаперти в Газе и на Западном берегу. Почему бы просто не дать им свободу и позволить им стать своей собственной страной? В противном случае, почему бы просто не дать им всем гражданство и включить их в состав Израиля? Похоже, что и то, и другое может затормозить всю эту борьбу ”.

“Это сложно”, - сказал Суонн.

“Мягко говоря, сложно”, - сказала Труди. “Больше похоже на невозможное. С одной стороны, Израиль был создан как еврейское государство — родина для евреев всего мира. Этот проект разрабатывался почти две тысячи лет.

“Если Израиль хочет оставаться еврейским государством, он не может просто включить палестинцев в состав страны в качестве граждан. Это заставило бы тикать часы демографической бомбы замедленного действия, которая сработала бы скорее раньше, чем позже. В стране действует всеобщее избирательное право — каждый гражданин получает право голоса. В Израиле проживает примерно шесть с половиной миллионов евреев и почти два миллиона израильских арабов, подавляющее большинство из которых мусульмане. В Газе и на Западном берегу, вместе взятых, проживает около четырех с половиной миллионов палестинцев.

“Если бы все палестинцы стали гражданами, внезапно вы получили бы общество, почти разделенное посередине между евреями и мусульманами, с добавлением относительной горстки христиан и других. Сразу же евреи больше не были бы большинством. Кроме того, израильские арабы и палестинцы, вообще говоря, имеют более высокий уровень рождаемости, чем израильские евреи. В течение пары десятилетий мусульмане имели бы явное и растущее большинство. Проголосовали бы они за то, чтобы Израиль оставался еврейской родиной?”

“Сомневаюсь в этом”, - сказал Суонн.

“Так дайте палестинцам их свободу”, - сказал Эд. “Даруй им статус нации. Откройте их дороги, позвольте им контролировать свое собственное воздушное пространство и прибрежные воды и позвольте им торговать с другими странами ”.

Труди покачала головой. “Тоже невозможно. Я редко делаю абсолютные заявления о будущих событиях, но я рассмотрел эти сценарии со всех сторон. Независимо от того, кто что говорит во время международных переговоров, независимо от того, сколько раз Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций голосовала за его осуждение, следите за палестинской государственностью. Это никогда не приближается к осуществлению. И это потому, что Израиль никогда добровольно не допустит этого. Сама идея абсурдна. Это самоубийство.

“Послушайте, Израиль существует в состоянии порой отчаянного конфликта со странами, которые его окружают. Вопрос выживания всегда остается открытым. Безопасность - это самое важное в израильском обществе, и ее обеспечение является основным направлением деятельности государства. Израиль и так крошечная страна. Если бы Западный берег не был буферной зоной, а фактически стал чужой страной, ситуация мгновенно превратилась бы из сложной в очень, очень опасную. Несостоятельна. Прибрежная равнина в центральной части Израиля представляет собой узкую полоску земли от Западного берега до моря, ширина которой на большей части варьируется от девяти до одиннадцати миль. Средний человек может проехать на велосипеде это расстояние менее чем за час.

“Большая часть гражданского населения, а также промышленного и технологического секторов страны - расположены там. Что еще хуже, земли Западного берега представляют собой холмы, возвышающиеся над равниной - на Западном берегу есть места, откуда вы можете легко увидеть Средиземное море. Когда экстремисты в арабских странах говорят о том, чтобы столкнуть израильтян в море, следует помнить, что это очень короткая поездка.

“Палестинцы в союзе с Ираном, и многие палестинцы враждебно относятся к самому существованию Израиля. Если вы предоставите палестинцам государственность, что остановит иранские танки, истребители, ракетные батареи и войска, скопившиеся на вашей границе? Не только на вашей границе, но и на возвышенности над вами? Это кошмарный сценарий. Кроме того, высокогорье Западного берега является источником воды для пресноводных водоносных слоев в прибрежном Израиле. Что может остановить суверенную Палестину от попыток перекрыть это водоснабжение?

“Более того, хотя Израиль и не признает свой ядерный потенциал, широко признано, что у них есть где-то от пятидесяти до восьмидесяти единиц ядерного оружия. Считается, что большинство из них размещены на ракетной базе Захария к юго-востоку от Тель-Авива, а другие размещены в южной пустыне. Но некоторые — возможно, целых двадцать или даже тридцать процентов — размещены в подземных ракетных шахтах на Западном берегу к востоку от Иерусалима. Это оружие времен холодной войны 1970–х и 1980-х годов, и, вероятно, оно все еще действует.

“Расходы, транспортная логистика и общественный резонанс сделали бы практически невозможным перемещение бункеров обратно в Израиль, и израильтяне ни за что не позволят палестинцам распоряжаться этим оружием. Как я уже говорил ранее, Израиль даже не признает существование оружия ”.

“Так что ты хочешь сказать?” Сказал Люк.

“Я говорю, что Израиль сталкивается с экзистенциальным кризисом, куда бы они ни посмотрели. Если они предоставят палестинцам гражданство, само понятие "Израиль" будет признано недействительным. Если они позволят Западному берегу стать суверенной Палестиной, страна Израиль будет уничтожена бомбардировками. Поэтому они выбирают третий путь, который сопряжен с опасностью, но дает некоторый шанс на успех. Это путь нескончаемой напряженности и конфликта с палестинцами, "Хезболлой", Ираном и всеми, кто еще решит присоединиться. Со стороны это может показаться экстремальным, несбалансированным и очень эмоциональным, но на самом деле это простое, трезвомыслящее, рациональное принятие решений. Развивайте и поддерживайте технологическое превосходство любой ценой, мобилизуйте все население в военном отношении и никогда не теряйте бдительности, ни на секунду ”.

“Но это работает только до тех пор, пока у вас есть технологическое превосходство”, - сказал Суонн. “Как только твой враг настигнет тебя...”

“Верно”, - сказала Труди. “Тогда у тебя большие проблемы. И, похоже, иранцы только что наверстали упущенное ”.

“Они догнали?” Сказал Люк. “Есть ли у них ядерное оружие?”

Труди посмотрела на него. “Да. Я почти уверен, что так оно и есть ”.


* * *


Люк опустил штору на окне.

Он вглядывался в бескрайнюю тьму, пока не понял, что не видит ничего, кроме своего собственного лица, окутанного тенью.

Самолет "Лир" направлялся на восток, и если бы Люку пришлось гадать, он бы сказал, что они над Северной Атлантикой, почти до Европы сейчас — они летели уже несколько часов, и впереди было еще несколько часов. Это было долгое путешествие.

Люк посмотрел на Труди, которая сидела через проход от него. Она была единственной, кроме Люка, кто все еще не спал.

Позади нее, на двух сиденьях, свернувшись в клубок, лежал Сванн. Он крепко спал. В ряду позади Суонна Эд Ньюсам делал то же самое. Эд был тверд, как скала, конечно. Но у Люка были некоторые сомнения по поводу Суонна. Это была не вина Суонна — он был травмирован временем, проведенным в плену у ИГИЛ. Он изменился. Он уже не был тем остряком, саркастичным идиотом, каким был когда-то. Теперь он был более сдержанным, более осторожным. Он говорил намного меньше. На первый взгляд, это может показаться хорошей вещью — возможно, мудростью или зрелостью. Но Люк подозревал, что это может быть недостаток уверенности.

Суонн был потрясен до глубины души. Когда наступила жара, когда уровень стресса усилился, оставалось посмотреть, насколько хорошо он выступит.

Люк посмотрел на Труди. Она ненадолго уснула, свернувшись в клубок. Теперь она снова проснулась и смотрела в свое темное окно. Отсюда все, что мог видеть Люк, - это мигающий огонек на крыле.

“Там темно”, - сказал Люк. “Целая куча ничего”.

“Да”.

“На что ты смотришь?”

“Именно это. Ничего”.

Он сделал паузу. Между ними было неловко. Он предполагал, что так будет всегда. Он не хотел обсуждать это с ней сейчас, их совместное времяпрепровождение, потому что Суонн и Эд были здесь. Суонн и Эд не были вовлечены в это, и он не хотел, чтобы они проснулись посреди всего этого.

“Я помню, как в последний раз мы отправились вместе в долгий перелет”, - сказал Люк.

Она кивнула. “Я тоже, Корея. Вы, ребята, только что вытащили меня из тюрьмы. Это было сумасшедшее время. Я думал, что моя жизнь закончилась. Я не понимал, что это только начинается ”.

“Как ты провел время в бегах?”

Она пожала плечами. Казалось, она не горела желанием смотреть на него. “Я бы не стал делать это снова. Но в целом, это было не ужасно. Я многому научился. Я научился не так сильно привязываться к определенной идентичности. Труди Веллингтон, кто это? Одна возможность из сотен. Я покрасила волосы в блондинку, как ты и предлагал. Я также покрасил его в черный цвет. В какой-то момент я даже побрил голову.

“Ты знаешь, что я какое-то время общался с группой протестующих левого толка в Испании? Я действительно это сделал. Я изучал испанский в средней школе, и Испания была безопасным местом, где можно было исчезнуть. Никто понятия не имел, кто я такой. Они отправили меня на курсы скорой помощи, чтобы я мог стать уличным медиком. Люди часто страдают во время этих протестов - обычно незначительные, но машины скорой помощи не могут добраться до них. Уличные медики прямо там, в центре событий. Я видел довольно много сломанных конечностей и расколотых черепов. Я думал об Эде все время, пока занимался этим — я всегда испытывал большое уважение к его медицинским навыкам. Тем более сейчас”.

Она повернулась и посмотрела на Люка. “Я многое узнал о себе, о вещах, которым мне нужно было научиться”.

“Назови что-нибудь большое”, - сказал Люк.

Она улыбнулась. “Я поняла, что мне больше не нужно отдавать себя мужчинам постарше. Чего я искал, защиты? Одобрение? Это была глупая девчоночья привычка. Последние пару лет я общалась с мужчинами моего возраста или младше, и это было довольно приятно. Я решила, что предпочитаю мужчин, которые ничему не пытаются меня научить ”.

Ой. Теперь Люк улыбнулся. Слова, однако, казалось, ускользали от него.

“Я также узнал, что я выжил”.

“Это важно”, - сказал Люк.

“Да”, - сказала она. “Но не такая большая, как у мужчин”.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


13:45 по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Который там час?” Сказала Сьюзен.

Курт посмотрел на свои часы. “Ах, примерно без четверти девять вечера. Мы запланировали поговорить с ним в девять ”.

Сьюзен кивнула. “Хорошо. Покажи мне высоту подъема ”.

Она оглядела комнату, как обычно, битком набитую. Курт стоял в дальнем конце продолговатого стола, в своей обычной позе. Хейли Лоуренс сидела за столом среди моря генералов и адмиралов, несколько из которых были женщинами, с удовлетворением отметила Сьюзен. По краям комнаты было полно помощников.

“У нас назревает кризис”, - сказал Курт. “И мы должны действовать осторожно. Таково послание”.

Сьюзен сделала вращательное движение рукой, как бы говоря, продолжайте в том же духе.

“Как известно большинству присутствующих здесь, Израиль был нашим стратегическим союзником с момента своего основания в 1948 году. В постоянно меняющемся мире лишь горстка стран — Англия, Канада, Франция, Индия, Саудовская Аравия...”

Курт ждал и закатил глаза, когда несколько человек освистали упоминание саудовцев.

“... Марокко, несколько других — были с нами дольше. Позиция Израиля, как относительно небольшой страны в нестабильном регионе, в лучшем случае непрочна, и на протяжении десятилетий напряженность неоднократно перерастала в открытый конфликт с целым рядом региональных субъектов. В первые дни эти конфликты были результатом нападений со стороны соседних стран, таких как Египет, Иордания и Сирия. В последние годы конфликты были сосредоточены на тяжелом положении палестинцев, которые были перемещены при создании Израиля и которые живут в своего рода политической неопределенности на Западном берегу и в секторе Газа, землях, которые Израиль захватил во время Шестидневной войны в 1967 году. Каждая международная организация, фактически каждая страна на Земле, за исключением Израиля и Соединенных Штатов, считает Израиль оккупирующей державой на этих территориях.

“Исламские террористические организации использовали эту ситуацию как инструмент сбора средств на протяжении двух поколений. Кроме того, мусульманские страны могут разжигать антиизраильские настроения в любое время, когда это соответствует их целям, пока палестинцы остаются в подвешенном состоянии ”.

“Какова наша политика в этом отношении?” - спросил кто-то сзади.

Курт кивнул. “Конечно, хороший вопрос. Просто чтобы нам всем было ясно. Наша официальная политика заключается в том, что ведутся переговоры, результатом которых станет то, что Западный берег и сектор Газа в конечном итоге станут страной, вероятно, называемой Палестиной, и что Палестина и Израиль будут мирно сосуществовать и, возможно, даже станут региональными партнерами. В то же время мы признаем право Израиля на охрану своих границ и предотвращение нападений палестинцев на израильских гражданских лиц. Мы не признаем права Израиля на строительство так называемых поселений на палестинской территории, равно как и не признаем Иерусалим столицей Израиля. Мы считаем, что это разделенный город — западная половина в Израиле, восточная половина на Западном берегу ”.

“А Йонатан?”

Курт взглянул на лист бумаги на столе перед ним. “Йонатан Стерн. Шестьдесят три года. Женат, отец пятерых детей, дедушка восьми. В молодости он был коммандос в элитном подразделении "Сайерет Маткаль" израильских сил обороны. В 1976 году он был одним из руководителей успешного рейда на аэропорт Энтеббе в Уганде, где израильские коммандос спасли более ста израильских заложников, захваченных с захваченного самолета.

“С тех пор как он уволился из армии, он провел почти всю свою сознательную жизнь в израильской политике в качестве ястреба войны и сторонника жесткой линии. На данный момент он, похоже, возглавляет неоспоримое большинство в Кнессете. Его уязвимость заключается в том, что в настоящее время он является объектом по меньшей мере четырех отдельных полицейских расследований коррупции — начиная от получения подарков на сотни тысяч долларов от богатых сторонников, вплоть до предоставления льготных правительственных военных контрактов без участия в торгах и манипулирования израильской телекоммуникационной отраслью от имени друзей ”.

Курт покачал головой и присвистнул. “Стерну угрожает юридическая опасность. Это реально, и это занимало большую часть его внимания в последние месяцы. Ему повезет, если он не попадет в тюрьму. И у него также проблемы на дипломатическом фронте. Во время путешествия по Европе три недели назад его поймали за выступлением в открытый микрофон, когда он шутил по поводу идеи решения о двух государствах с палестинцами, казалось, сразу отметая это. Очевидно, он не знал, что микрофон включен, и он сказал, что Европейский союз сошел с ума — да, он использовал слово "сошел с ума" — из-за беспокойства о палестинцах. Вы можете себе представить, насколько хорошо эта маленькая оплошность сыграла в европейских столицах и среди израильского левого крыла ”.

Он посмотрел на Сьюзен. “Чтобы внести ясность, Йонатан Стерн не является идеальным партнером. Но я думаю, мы также должны признать, что он не пожизненный премьер-министр, и в израильском обществе есть много, очень много элементов, которые ищут мирное решение текущих проблем. Израиль был и продолжает оставаться важным союзником Соединенных Штатов, и их гражданское население подвергается нападениям. На данный момент невозможно сказать, каковы масштабы этой атаки, вероятно, будут. Но если у Ирана есть ядерное оружие, как они утверждают...”

Сьюзен кивнула. “Конечно. Моя проблема не в Израиле. Я понимаю, что наши отношения намного больше, чем Йонатан ”.

“Хорошо. Все, что нам нужно от него в этот момент, - это сдержанность, которая не обязательно является его сильной стороной. Он молоток, и куда бы он ни посмотрел, он видит гвозди. Но он должен дать нам время, чтобы найти и уничтожить эти ядерные бомбы. Не поговорить ли нам с ним?”

Она пожала плечами. “Давайте сделаем это”.


* * *


“Я надеюсь, ты счастлив”.

Глубокий бестелесный рокот Йонатана Стерна донесся из черного устройства громкой связи в центре стола для совещаний. “Я надеюсь, это доставит вам удовольствие”.

Сьюзан посмотрела на Курта и покачала головой.

“Почему это должно доставлять мне удовольствие, Йонатан?”

“Я думаю, это должно быть очевидно”, - сказал он.

“Это не так”.

“Ваша страна, по вашему личному настоянию, стремилась к примирению с Ираном, продолжая разрешать ему перерабатывать уран. Европейцы пошли вместе с вами. И вот результат — Иран, который готов утверждать, что у него есть ядерное оружие, вопреки всем международным соглашениям. Иран, который счастлив передать самое современное обычное оружие, которое у него есть, в руки террористов —маньяков, которые ни перед кем не отчитываются ”.

“Йонатан...” Начала Сьюзен.

“Здесь сотни погибших, Сьюзен. Возможно, тысячи. Мы даже еще не знаем. Жилые здания были полностью разрушены, и спасатели могут лишь медленно разгребать завалы, опасаясь дальнейших обвалов. В одном из районов Хайфы произошел пожар. Больницы повсюду переполнены ”.

Сьюзен покачала головой. “Мне очень жаль”.

Стерн как будто не слышал ее. “Возможно, впервые с 1973 года мы сталкиваемся с вопросом уничтожения. Теперь, я уверен, вы думаете, что ситуация сложнее, чем я описываю. Разве не это всегда говорят американцы? О боже, Израиль и Иран, Израиль и "Хезболла", какая сложная ситуация! Но это не сложно. Это просто. Вы натравили на нас Иран. Ты сделал это. И теперь вы просите нас воздержаться от ответа. Десятилетиями вы терпели несостоявшееся государство в Ливане и называли его своим союзником. Ливан является стартовой площадкой для иранских террористических атак — ни больше, ни меньше. Это не страна. И все же вы просите нас —”

Сьюзен попыталась снова. “Йонатан—”

Его глубокий голос поднялся на октаву. “Слушайте! Пожалуйста, выслушай меня. Ты будешь слушать? Это не ваши города бомбят. Это не ваши друзья и любимые, раздавленные под обломками или сгорающие в огне. Вы не знаете, что здесь происходит ”.

“Йонатан, ” сказала Сьюзен, “ я сгорела в огне и была раздавлена под обломками. Я видел, как мои друзья и коллеги сгорели заживо в огненном шторме. Один из моих лучших друзей был застрелен на моих собственных глазах. В меня самого стреляли. Я знаю, что там происходит. Лучше бы я этого не делал ”.

На линии повисла пауза.

“Йонатан?”

“Хорошо”, - сказал он. “Хорошо”.

Последовала еще одна долгая пауза. На заднем плане Сьюзен могла слышать, как люди в комнате с Йонатаном разговаривают друг с другом на иврите.

“Мы можем загнать джинна обратно в бутылку”, - сказала она.

“Как мы можем это сделать?”

Сьюзен сделала решительный шаг. “Одностороннее прекращение огня”, - сказала она, зная, как это прозвучит. Но она должна была с чего-то начать. “Это окажет давление как на "Хезболлу", так и на Иран, чтобы они прекратили боевые действия”.

Она почти могла видеть, как он качает головой.

“Невозможно. Мои руки связаны на этот счет, даже если бы я хотел это сделать, чего я не делаю. Нет никакого давления на "Хезболлу", как вы, кажется, полагаете. Единственное давление, которое они понимают, - это сила. Мы не можем остановиться, пока они продолжают запускать ракеты по нашей территории. Мы не можем остановиться, пока они держат Дарью Шалит. Мы не можем остановиться, пока горят наши города. Здесь есть такое понятие, как общественное мнение, Сьюзен, и я был избран, потому что поклялся защищать свой народ ”.

“Вы не выиграете это, нападая на ”Хезболлу"", - сказала Сьюзан. “И если вы нападете на Иран, все ставки отменяются. Послушайте, мы послали к вам двух наших лучших тайных агентов вместе с членами их разведывательной команды. Существует план, разрабатываемый Моссадом, ЦРУ и моей собственной группой специального реагирования ”.

Она не сказала: “Мужчина, которого я люблю, собирается рискнуть своей жизнью ради тебя”.

“Я в курсе плана”, - сказал Йонатан. “Я должен сказать вам, что я очень скептически отношусь к этому. Мы послали много агентов под прикрытием в Иран, и мы потеряли —”

Сьюзен не хотела этого слышать. “Если операция пройдет успешно, мы обнаружим местонахождение ядерного оружия, если оно существует. Тогда мы войдем и уничтожим их. Мы проинформируем россиян и китайцев о наших намерениях сделать это и пригласим их принять участие вместе с нами. Как вы знаете, все стороны согласились с тем, что Иран не должен обладать ядерным оружием. Эти соглашения все еще в силе ”.

“Сьюзен, я хотел бы разделить твой энтузиазм по поводу международных соглашений и секретных миссий. В Израиле у нас работают одни из лучших, наиболее высококвалифицированных тайных агентов на Земле, и наши секретные миссии проваливаются так же часто, как и преуспевают ”.

“И все же ты сделаешь это?” Сказала Сьюзен. Это было то, где она обычно преуспевала — закрытие. “Ты будешь ждать? Что бы ни случилось, чем бы они тебя ни ударили, ты удержишь атаку и дашь миссии шанс?”

Йонатан говорил на иврите с кем-то, кто был с ним в комнате. Мужчина ответил, наконец. Йонатан заговорил снова. Мужчина ответил снова.

“Йонатан?” Сказала Сьюзен.

“Я, - сказал Йонатан, - приму вашу идею к сведению”.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


13 декабря

4:45 утра по израильскому времени (9:45 вечера по восточному поясному времени 12 декабря)

Тель-Авив, Израиль


“Я не знаю, поверит ли кто-нибудь, что мы дипломаты”, - сказал Суонн. Он навис над Люком, держа смартфон у его лица. Люк едва мог сосредоточиться на этом. Он взглянул на Суонна, на его сумасшедшие очки, конский хвост и черную футболку RAMONES. Так ли выглядели дипломаты?

“Да? Почему это?”

“Почти весь персонал посольства только что получил приказ об эвакуации. Они отправляются на Кипр, начиная с этого момента через час ”.

Люк улыбнулся. Он оглядел бар на крыше отеля Hilton в Тель-Авиве. Место было потрясающим.

Не имело значения, что было почти пять утра, и начали появляться первые розовые лучи солнца. Не имело значения, что закон технически запрещал продажу алкоголя в это время суток. Не имело значения, что шла война.

Действительно, это последнее было причиной, по которой это место все еще посещалось. Военные корреспонденты любили выпить, и им не нравилось, когда бары закрывались. С крыши, которая обычно была хорошим местом, откуда открывался вид на море в нескольких кварталах отсюда и горы на востоке, теперь было хорошее место, чтобы наблюдать за световым шоу на севере. Там, наверху, было похоже на Четвертое июля. Отсюда невозможно было сказать, были ли обстреляны северные города Израиля или бункеры и огневые точки "Хезболлы" в южном Ливане.

Несколько телевизионных репортеров уже снимали фрагменты, стоя перед перилами на северной стороне балкона, а за ними происходили взрывы. Большая часть Европы прямо сейчас спала, но в Соединенных Штатах все еще был прайм-тайм.

Люк сидел за столом с Труди, ковыряясь в пластиковой тарелке с фалафелем, хумусом, картофелем фри и салатом из мелко нарезанных помидоров, лука, огурцов и перца чили, заправленных лимонным соком и оливковым маслом. Это была досадная задержка. Каким бы уставшим ни был Люк, он стремился двигаться дальше. Ему еще предстояло отправиться на миссию, которая выиграла бы от ожидания.

Эд и Суонн были неподалеку, стояли у бара среди одетых в бронежилеты репортеров, операторов и разных других военных наркоманов. Обстановка здесь была довольно хорошей. Еда была неплохой. На такой высоте морской бриз был очень приятным. Вы могли только слышать грохот взрывов на расстоянии. Несколько из них — самых близких — сотрясли здание.

“Не волнуйся”, - сказал он, заметив, как расширились глаза Труди. “Израиль подвержен землетрясениям. Современные здания, подобные этому, должны соответствовать строгим нормам ”.

“Я не беспокоюсь о том, что здание рухнет от толчка”, - сказала Труди. “Я больше беспокоюсь о том, что в него попадет ракета”.

Люк кивнул. “Такая возможность существует”.

По дороге сюда они увидели ущерб, причиненный вчерашними ракетными ударами. Несколько зданий все еще горели. Улицы были разрушены — гигантские фонари klieg освещали спасательные работы, когда толпы солдат и строительных бригад разбирали завалы в поисках выживших. Машины скорой помощи мчались по улицам города, ревя сиренами, доставляя людей, извлеченных из-под земли, в больницы. Полицейские посты были повсюду. Бдения при свечах — молитвенные круги — были почти таким же обычным явлением.

Люк некоторое время назад принял декседрин, запив его пивом, и его действие начало сказываться. Это, в сочетании с едой в его желудке и небольшим количеством пива, которое он выпил, повлияло на его настроение.

Он начинал чувствовать себя хорошо.

“Люк, я хочу спросить тебя кое о чем”, - сказала Труди.

Он пожал плечами. “Стреляй”.

Было немного странно находиться здесь с Труди. Она была лучшей в своем деле в том, что она делала — собирала разведданные и разрабатывала сценарии. Она привнесла в это своего рода свободное творчество, которого не было у большинства других людей. Люди были окружены данными — что они говорили, чего не говорили. Труди была не такой. Она совершала скачки веры. Ему это в ней нравилось. Она была…

Незаменимый.

Если бы это было не так, он, вероятно, держался бы от нее на расстоянии. Она, конечно, не была бы сейчас здесь с ними. Учитывая весь ее багаж и их совместную историю, он мог бы даже не нанимать ее снова.

“Ты спишь с президентом Соединенных Штатов?” Сказала Труди.

Люк пожал плечами. “Что могло натолкнуть тебя на эту идею?”

Труди кивнула. “Так и есть. Хорошо. Я не ревную, если это то, что ты думаешь. Я просто беспокоюсь о тебе ”.

Люк посмотрел на нее. Она была прекрасна. Такой же красивой, какой была Сьюзен Хопкинс в ее возрасте? Может быть, а может и нет. Но Люк был склонен думать, что анализировать градации красоты - это все равно что пытаться разрезать пряди волос вдоль большим ножом.

“Я часто это понимаю”, - сказал Люк. “Люди беспокоятся обо мне. Что заставляет тебя волноваться?”

“Ты провел большую часть своей жизни в тайне, Люк. В последние годы люди во всем мире начали узнавать, кто вы такой. Но ты в сотне миль от славы, и ты на другом конце галактики от той славы, которая есть у Сьюзан. Почти каждый на Земле знает, кто она такая ”.

Люк кивнул. “Достаточно верно. Сьюзен - одна из самых известных людей в мире ”.

“Верно”, - сказала Труди. “Она могла бы даже быть номером один. И она была знаменита с тех пор, как была подростком. Она привыкла к такого рода проверке. Но ты не такой. И вы были вовлечены во множество операций, некоторые из которых...”

Последовала долгая пауза, пока она, казалось, подыскивала нужные слова.

Люк пожал плечами. “Просто скажи это. Мои чувства так легко не задеваются”.

“Некоторые из которых можно считать военными преступлениями”, - сказала она. “Некоторые из которых можно считать внесудебными убийствами. Пытки. Действия, подобные инсценировке казней, которые противоречат Женевским конвенциям. Неподчинение. Подражания. Действия, которые превысили ваши полномочия. Действия, которые нарушили субординацию. Действия, при которых был нанесен значительный сопутствующий ущерб. Действия, которые… что ж, давайте сформулируем это так: вы совершили по крайней мере одно убийство на высоком уровне, которое никем не заказывалось и могло дестабилизировать целый регион ”.

Люк вздохнул, чуть слышно. Он пустился в официальное объяснение, то, которое Труди хорошо знала. “Э-э, вообще говоря, мне была предоставлена широкая свобода действий, которые приводят к результатам в соответствии с ...”

Труди покачала головой. “Ты не понимаешь этого, Люк. Я не критикую тебя. Я знаю, почему ты делаешь то, что делаешь. Но если бы они когда-нибудь вышли, это выглядело бы плохо. Очень, очень плохо. Большинство американцев не знают, что правительство делает от их имени, и большинство не хотят знать ”.

“Зачем им знать?” Сказал Люк. “Это секретные операции”.

Труди снова покачала головой, на этот раз более решительно. Затем она закатила глаза. “Потому что, если станет известно, что ты парень президента, или кем бы ты ни был для нее, твое имя в одночасье станет нарицательным. Это приведет к освещению в газетах и на телевидении. Что приведет к тому, что люди начнут копаться в твоем прошлом. Просто ради забавы, несколько дней назад я решил посмотреть, как усердно мне придется работать, чтобы получить секретную информацию о тебе, к которой у меня не должно быть доступа. Ты знаешь, как это было тяжело? Совсем не сложно”.

“Труди, ты агент разведки, обученная добывать информацию”.

“Репортеров обучают добывать информацию”.

Люк покачал головой. “Не такой, как ты”.

“А что, если агент разведки решил слить информацию в прессу?”

Теперь он действительно смотрел на нее, как будто видел ее в самый первый раз.

“О чем ты говоришь, Труди? Что ты бы—”

“Нет. Я бы никогда так не поступил. Но я должен сказать тебе кое-что, чего ты, похоже, не осознаешь. Не все любят тебя, Люк. Некоторые люди думают, что ты - плохая новость ”.

Люк некоторое время сидел и обдумывал это.

Он обвел взглядом толпу. Молодой человек — невысокий, лысеющий, одетый в костюм, который почему—то казался ему слишком большим, - прокладывал себе путь сквозь толпу. Он взглянул на свой телефон, затем направился к Люку.

“Мистер Монтгомери?” он сказал. Его акцент говорил о том, что он американец.

Люк кивнул. “Да. Я мистер Монтгомери, и я из Государственного департамента ”.

“Я Стив Беккер. Я ваш связной из посольства. Готовы ли вы и ваша команда к вашей первой встрече?”

Люк посмотрел на свет, который теперь заполнял небо. Труди только что устроила ему головомойку — во всех своих заботах о том, чтобы прикрыть Ганнера и не допустить, чтобы его личность стала слишком хорошо известна, он никогда не рассматривал все то, что может просочиться наружу. Хотел бы он, чтобы Ганнер знал эти вещи?

Абсолютно нет. Не так. Однажды он, возможно, решит сам рассказать Ганнеру. С другой стороны, он может и не. Кроме того, рассекреченная информация о событиях его жизни, действиях, в которых он принимал участие, мнениях и рекомендациях, которые были добавлены в его досье за эти годы, могут вызвать вопросы о его пригодности в качестве отца.

А что насчет Сьюзен? Хотел ли он, чтобы она знала все это?

Она была президентом. Она могла получить доступ к этой информации в любое время, когда хотела. Но что-то подсказывало ему, что она решила этого не делать.

Что, если бы это бросили ей в лицо?

Люк не хотел думать об этом. Он встал.

“Мы более чем готовы к нашей первой встрече”.


* * *


Они не пошли в посольство.

И они не пошли со Стивом Беккером. Водитель был израильтянином — на нем была ермолка, черные брюки и черный жилет поверх белой рубашки. В отличие от Беккера, его одежда была хорошо скроена по фигуре маленького мускулистого мужчины.

Он отвез их на черном внедорожнике на невзрачный, приземистый двухэтажный склад из шлакобетона в промышленном районе недалеко от дальней восточной окраины города. Район представлял собой пустырь с похожими зданиями складского типа, огороженными пустырями и домами на отшибе. На складе висела табличка с надписями на иврите, арабском и английском языках.

Отборное качественное мясо.

Неплохо. Они встречались на бойне.

Когда они въехали в ворота, ведущие во двор вокруг склада, дверь из гофрированной стали медленно открылась, позволяя машине въехать в здание. Внедорожник въехал в пустую камеру. На складе вообще ничего не было. Никаких холодильных установок. Никаких морозильных камер. Никаких припаркованных легковых или грузовых автомобилей. Просто большое двухэтажное помещение, которое выглядело так, будто его чисто выметали метлой. Там был небольшой офис, окна которого выходили на склад, но там тоже ничего не было, и свет был выключен.

“Здесь нет мяса”, - сказал Эд.

“Нет”.

Водитель вышел и открыл заднюю дверь. “Джентльмены, - сказал он, - и леди. Пожалуйста, пойдем со мной”.

Рядом с пустым офисом был лифт. Дверь была открыта, и мгновенно лифт начал быстро опускаться под Землю. Через несколько секунд они достигли места назначения. Дверь бесшумно открылась.

Он открылся в комнате оперативного управления, конференц-зале, очень похожем на ситуационную комнату в Белом доме или новую в штаб-квартире SRT. Несколько мужчин в форме стояли там вместе с несколькими в уличной одежде. Все они стояли прямо, как шомполы, и смотрели на новоприбывших жесткими глазами. Люк уставился на них в ответ.

Он попытался представить, что они видели, наблюдая за прибытием сливок американского шпионажа. Он видел тревожные звоночки, звенящие в их умах, когда они смотрели на Марка Суонна. Люк чуть было не обернулся и не взглянул на самого Суонна.

Неважно. Суонн не был таким трудным случаем, как эти люди. Труди тоже не была. Но Эд Ньюсам с лихвой восполнил бы все, чего не хватало Суонну и Труди в отделе тяжких преступлений.

Мужчина, Люк предположил, что ему за пятьдесят, одетый в синий деловой костюм, подошел и предложил Люку руку. Его кожа была загорелой. Его волосы были безупречно опрятны, ни одна прядь не выбивалась из прически. Его зубы были ослепительно белыми. Люк знал, что товарищи называли его Моделью за его приятную внешность и то, как он себя преподносил. Он был директором Моссада, по-английски “Института”. Это было израильское разведывательное управление, версия ЦРУ в этой стране.

“Люк, я Эфраим Шавиц”, - сказал он.

“Я знаю”, - сказал Люк. “Я Люк Стоун, как я вижу, вы уже догадались. Это Труди Веллингтон, мой научный сотрудник и разведчик, это Марк Суонн, мой технический сотрудник, и это… ну, это Эд Ньюсам. Оружие и тактика”.

Шавиц пожал руку каждому человеку по очереди.

“Мы здесь, - сказал Люк, - чтобы сделать все, что в наших силах, чтобы помочь”.

Шавиц кивнул. “Хорошо. Начнем ли мы?”

Он указал на четыре места за длинным прямоугольным столом, все в ряд. Люк и его команда заняли свои места, Суонн немедленно открыл свой ноутбук, а Труди положила свой планшет на стол перед собой в пределах досягаемости.

“Как вы знаете”, - сказал Шавиц. “Мы на войне, и на карту поставлено само выживание нашей страны и нашего народа. Стало очевидно, что иранцы снабдили "Хезболлу" новым оружием — иранского и, возможно, российского производства, — которое почти такое же современное, как наше собственное. Мы хорошо привыкли к тому, что города на севере становятся объектами ракетных обстрелов из Ливана. Мы хорошо привыкли к тому, что города юга становятся мишенями для ракетных обстрелов ХАМАСа из сектора Газа. Но мы не можем позволить "Хезболле" обладать передовыми ракетными системами. Мы сожжем саму Землю, чтобы этого не произошло. Мы полностью уничтожим Ливан, не оставим ни одного уцелевшего здания или дерева, если потребуется, чтобы выяснить местонахождение этого оружия”.

Он пристально посмотрел на Люка и его команду, его глаза были как у орла, возможно, пытаясь выяснить, были ли у них какие-либо сомнения в необходимости этого.

Мужчина средних лет в военной форме, сидевший в середине стола, заговорил. У него была короткая стрижка, чисто выбритое лицо с точеными чертами. Он напомнил Люку прозвище, которое часто навешивали на нас, морских пехотинцев, дома — джарх.

“Мы окружены семью странами в радиусе ста миль, и все они хотели бы видеть нас уничтоженными. Это даже не считая различных террористических и ополченческих группировок. Мы должны — должны — обладать военным превосходством. Мы не можем допустить, чтобы современное оружие находилось на наших границах, в руках наших врагов. Ты понимаешь?”

Люк кивнул. “Конечно”.

“Хорошо”, - сказал мужчина. “Иногда то, что мы слышим из-за океана… газетные репортажи, непринужденная риторика, которой разбрасываются… может показаться, что у нас нет друзей”.

“О, мы твои друзья”, - сказал Марк Суонн.

Мужчина долго смотрел на Свонна.

“Я не могу передать вам достаточно, насколько обнадеживающим я нахожу это”.

“Мы можем продолжить?” Сказал Люк.

“Конечно”, - сказал Шавиц. “Во главе стола доктор Абрам из Института по борьбе с терроризмом при Междисциплинарном центре в Герцлии. Он является одним из наших ведущих исследователей иранской ядерной угрозы. Доктор Абрам?”

Мужчина встал. Он явно не был военным. У него был избыточный вес — дородность с тенденцией к ожирению — и он носил очки с толстыми стеклами, которые имели тенденцию съезжать на кончик носа. Его волосы встали дыбом густыми пучками по обе стороны головы. Позади него ожил экран большого монитора. Появилась карта Ирана. Мужчина взял со стола указательную палочку. Это должна была быть настоящая лекция в университетском стиле.

“Агент Стоун, другие мои американские гости, ” сказал он, “ добро пожаловать. Как вы должны знать, несмотря на международные санкции, Иран давно разработал баллистические ракеты средней дальности, способные достичь Израиля. Вполне вероятно, что к настоящему времени они развили способность достигать крупных городов Западной Европы, если захотят. Не совсем исключено, хотя они вряд ли объявят об этом, что у них есть возможность добраться до Америки ”.

Люк взглянул на Труди. Она слегка покачала головой, как бы говоря: “Ни за что”.

Профессор заметил, как она покачала головой, но ничего не сказал.

“В любом случае, чего они не сделали, возможно, до сих пор, так это развили способность создавать ядерные боеголовки, которые могли бы устанавливаться на такие ракеты. Этот недостающий элемент заставил их воздержаться от использования своего ракетного потенциала, потому что они знают, что любая контратака со стороны Израиля, Европы или Соединенных Штатов была бы для них совершенно разрушительной.

“Однако в течение последних нескольких месяцев мы были обеспокоены тем, что они торопились завершить развитие этой способности. Мы верим, что теперь у них есть оружие, и мы верим, что они запустят, как они укажут. Иран, несмотря на все его бесчисленные другие недостатки, не из тех стран, которые делают много пустых угроз ”.

На экране появились значки на карте Ирана. Профессор указал на каждого из них по очереди. “Здесь вы видите Тегеран, столицу, расположенную в северо-центральной части страны, чуть ниже горного региона на севере. Хотя в Иране есть десятки подземных военных объектов, мы считаем, что есть только три таких места, где могут быть расположены ядерные боеголовки ”.

Он указал указкой на красный квадрат. “Это огромный военный комплекс в Парчине, к востоку от столицы. Многое из этого находится под землей, и многое глубоко похоронено. Иранцы утверждают, что их сооружения залегают на глубине до пятисот метров, проникнуть в которые обычным оружием было бы невозможно. Однако, из-за рельефа местности, их технологических ограничений и постоянно существующей угрозы землетрясений, мы считаем, что это неправда. Мы думаем, что Парчин уходит на глубину до двухсот метров, возможно, чуть больше. Это глубоко, но не непроницаемо ”.

Труди подняла руку. “Доктор, на чем вы основываете свои подозрения? Почему ядерное оружие должно быть, скажем, в Парчине, а не где-то еще?”

Доктор Абрам указал на два значка рядом с тем, что обозначал Парчина. Они были международным символом радиоактивности — три вертикальных черных треугольника, соединенных с тремя перевернутыми желтыми треугольниками.

“Это объекты по обогащению УРАНА в Фордо и Натанзе. Фордо особенно интересует нас, потому что он находится недалеко от священного для мусульман города Кум, где велась большая археологическая деятельность. Оба объекта могут обогащать уран до концентрации в двадцать процентов и, по всей вероятности, до оружейной концентрации в девяносто процентов.

“За Ираном очень пристально ведется международное спутниковое наблюдение, и, конечно, иранцы знают это. В ходе обычной деятельности материалы с урановых рудников в Саганде и Йезде, которые вы видите дальше к югу, доставляются грузовиками на обогатительные фабрики в Фордо и Натанзе. Это регулярно засвидетельствовано с неба. Но и Фордо, и Натанз, и особенно Фордо, находятся достаточно близко к военному комплексу в Парчине, чтобы вы могли построить туннель и доставить обогащенный уран, а возможно, и сами ядерные боеголовки, оставшийся путь под землей ”.

Он позволил этому усвоиться. Объект по обогащению УРАНА, действующий открыто, но перемещающий оружие под землей на ракетные площадки поблизости.

“Парчин является наиболее вероятным местом размещения иранских боеголовок. Мы считаем, что к настоящему времени они бы достаточно обогатили уран для восьми или, возможно, девяти боеголовок. Не так уж много, если сравнивать с тысячами удерживаемых американцами и русскими, а также не так много, если сравнивать с числом удерживаемых Израилем —”

“Как вы думаете, сколько боеголовок у Израиля?” Сказал Суонн.

Доктор Абрам болезненно улыбнулся Суонну. “Полагаю, достаточно”.

“Что, если ты ошибаешься?” Сказал Эд Ньюсам. Это были первые слова, которые он произнес с начала собрания. “Что, если боеголовок там нет? Что дальше?”

Доктор кивнул. “Это хороший вопрос. Мы считаем, что следующие наиболее вероятные военные базы расположены на обогатительных фабриках в Бушере, на побережье Персидского залива, или вблизи них, или в Исфахане в центре страны, в таком порядке. Оба являются крупными обогатительными фабриками, обе способны производить материал оружейного качества. Оба расположены рядом с военными базами. Мы считаем, что объект в Бушере является более вероятным из двух из-за его близости к Саудовской Аравии, прямо через Персидский залив. Ракетный удар из Бушера достиг бы своей цели в Саудовской Аравии, если бы это была цель, в течение нескольких минут после запуска, практически без предупреждения для населения ”.

“Ваша забота о саудовцах трогательна, доктор”, - сказал Суонн.

Абрам снова улыбнулся, на этот раз с чуть большим весельем, чем раньше. “Пожалуйста, поймите. Мне плевать на саудовцев. Я бы предпочел, чтобы в мире не было такого места, как Саудовская Аравия. Но я должен учитывать все непредвиденные обстоятельства. И ракеты, нацеленные на Эр-Рияд, очень легко могут быть перенацелены на Тель-Авив или Элиат, или Хайфу, или Назарет. Мне нравится думать, что они пощадят Иерусалим”.

“Эти базы выглядят довольно далеко друг от друга”, - сказал Люк, указывая на карту. “И нам нужно поговорить о том, насколько хорошо укреплены эти места. Мы можем войти? Можем ли мы выбраться?”

Заговорил Шавиц. “Это трудная миссия, но не невыполнимая. В Тегеране есть информатор. Естественно, он опасается за свою жизнь. Он не будет общаться, кроме как лично. Мы верим, что он может либо предоставить вам необходимую информацию, либо свести вас с людьми, которые могут предоставить вам эту информацию. Другими словами, если вы сможете подтвердить существование и местонахождение оружия от кого-то, кто имеет высокий уровень доступа к разведданным, вам, возможно, не потребуется проникать на сами базы ”.

Он сделал паузу.

“Конечно, что было бы лучше, чем все это, так это если бы вы могли получить доказательства того, что все это обман, а оружия не существует”.

“Будет трудно доказать отрицательный результат”, - сказал Люк.

“Еще сложнее будет выбраться”, - сказал Шавиц.

“Скажи мне”, - сказал Люк.

“Время имеет решающее значение”, - сказал Шавиц. “Часы тикают, и Иран может напасть на нас в любой момент. Есть у Ирана ядерные ракеты или нет, арсенал обычных ракет невероятно силен. Мы не можем позволить, чтобы прошло слишком много времени. Мы не можем ждать, пока они нападут на нас. Через сорок восемь часов после того, как вы войдете в воздушное пространство Ирана, вы должны быть в точке встречи в порту Решт на Каспийском море ”.

“Что произойдет, если мы не будем?” Сказал Люк.

“Если к тому времени мы не получим конкретных разведданных о ядерном оружии, мы начнем нашу собственную атаку, которая будет очень всеобъемлющей. Как только это начнется, мы не сможем вас вытащить ”.

“Вы могли бы даже назвать нападение неизбирательным”, - сказал ранее полицейский.

“Мы нанесем удар по каждой военной базе, каждому известному и предполагаемому месту размещения ракет, гражданской и военной инфраструктуре и средствам связи, электроснабжению, водоснабжению. Идея состоит в том, чтобы подорвать способность Ирана реагировать ”.

Труди подняла руку. “Э-э, при всем моем уважении, это ужасная идея. Вы станете причиной массовых страданий среди гражданского населения, и вы никогда полностью не уничтожите их способность реагировать. Я тщательно изучал Иран. Это слишком велико для того, что вы описываете. Слишком много мест для размещения их ракет. Они слишком утонченные. Они скрывают все, даже от самих себя”.

Шавиц покачал головой. “Это не мое решение. Военный кабинет премьер-министра решил дать этой миссии шанс сработать. Но они не будут ждать вечно. Слишком многое под угрозой”.

“Все-таки сорок восемь часов?” Сказал Люк. “Это звучит немного произвольно. Нам может потребоваться неделя, чтобы попасть туда и ...

“Ты не проживешь и недели в Иране, Люк. Я бы даже не допускал такой мысли. Они в состоянии повышенной готовности. Полиция и Революционная гвардия повсюду. Сосед доносит на соседа. Сообщается обо всем, что выходит за рамки обычного. Если ты задержишься слишком надолго, они поймают тебя. Попасть в плен в Иране - одна из самых неприятных вещей, о которых я могу думать. Самое лучшее - войти и выйти как можно быстрее ”.

Люк уставился на Шавица. Это звучало так, как будто израильтяне не были полностью вовлечены в это — нет, если они не уделили этому необходимое время. Люк находился под глубоким прикрытием в худших местах, чем Иран, в течение более длительных периодов и выжил.

“Легендарный Люк Стоун обеспокоен?” мужчина в углу сказал.

Люк взглянул на него. Он был молод, очень подтянут, не большой, но жилистый, с коротко подстриженной светлой бородой. У него была грубая копна желтых светлых волос на голове — они выглядели ненастоящими, как будто он налил их из бутылки. У него также были голубые глаза.

Он беззаботно откинулся на спинку стула, подальше от стола заседаний. Он был одним из немногих людей в комнате, не одетых ни в военную, ни в деловую одежду. Вместо этого на нем была синяя футболка, синие джинсы и пара рабочих ботинок Timberland большого размера с развязанными шнурками.

“Может ли быть так, что американец боится?”

Люк ничего не почувствовал из-за вмешательства этого человека. Эмоции иногда накалялись, и, возможно, это был какой-нибудь молодой хот-дог, которого обошли ради миссии. По опыту Люка, хот-догов и говорунов может хватить на миссию или две, в зависимости от способностей, которые они привносят в игру. Но потом их убили. И иногда они уносили с собой всех остальных членов своей команды.

“Могу я вам помочь?” - сказал он.

Парень покачал головой и отвел взгляд. “Я так не думаю”.

“Мы знаем, что вы любите работать по-маленькому”, - сказал Шавиц. Он указал место на карте. “План заключается в ночном десантировании с большой высоты вдоль границы здесь с Ираком. Граница проницаема, курдские и шиитские ополченцы, а также кочевые племена постоянно перемещаются туда и обратно. В этом регионе много воздушных патрулей. Вы совершаете прыжок прямо на границе воздушного пространства Ирака и дрейфуете примерно в тридцати милях к востоку от иранской территории, чему способствуют преобладающие ветры ”.

Он указал на точку внутри Ирана. Карта увеличилась, и Люк смог разглядеть изгиб дороги.

“К утру вы доберетесь до этого места встречи, где грузовик с одним из наших людей доставит вас в Тегеран. Он отведет вас к человеку в Тегеране, двойному агенту, с которым мы работали. Мы считаем, что этому человеку можно доверять, и он может знать местоположение боеголовок ”.

“Звучит немного сомнительно”, - сказал Эд.

Шавиц пожал плечами. “В нашем правительстве есть люди, которые считают эту операцию пустой тратой времени. Как бы вы это сказали? Это как искать иголку в стоге сена. Тем не менее...”

Люк встал и подошел к карте. Он ткнул пальцем в пограничную область на экране. Прикосновение к нему увеличило изображение еще больше, показав топографическую карту и указав высокие горы. “И Эд, и я были внутри Ирана, но ни один из нас не был в этом районе. Мы не знаем эту местность. Шансы на то, что мы высадимся ночью, сориентируемся, а затем пойдем по суше к месту встречи до рассвета ...”

Шавиц кивнул. “Вот почему ты отправишься с одним из наших лучших людей в качестве гида. Он много раз пересекал этот регион ”.

Эд покачал головой. “Люди умирают, когда едут с нами. Вы должны знать это заранее. Это выглядит довольно рискованно. Не отправляй никого, кого ты не можешь позволить себе потерять ”.

“Вы должны лучше защищать своих людей”, - сказал молодой парень со светлыми волосами.

Эд повернулся и посмотрел на него. “Это не то, для чего мы здесь. Мы действуем быстро и наносим сильный удар. Усердно, ты копаешь? Люди подписываются, им нужно не отставать. И им нужно не высовываться”.

Молодой парень посмотрел на Шавица. “Как этот человек может проникнуть в Иран? Огромный, неотразимый чернокожий мужчина с американским акцентом? Кто в это поверит? Он похож на персонажа из воскресных утренних мультфильмов ”.

“Конечно, есть черные персы”, - сказал Шавиц. “Потомки рабов многих поколений назад. И есть потомки более поздних кочевых мусульманских племен из Африки. Чернокожий мужчина может пройти в Иране ”.

Парень посмотрел на Эда. “Ты хоть слово говоришь на фарси?”

Эд пожал плечами. Он уставился на парня в ответ. “Бибито гайдам,” - сказал он на идеальном фарси, совсем без американского акцента.

Парень нахмурился. “Мадар генде.”

Теперь Эд улыбнулся. “Кир кунету. Если ты не закроешь свой рот.”

Люк посмотрел на Суонна и Труди, которые озадаченно наблюдали за перепалкой. Люк покачал головой и улыбнулся. “Ты даже не хочешь знать, что они говорят”.

Парень поднялся со стула. Он был высоким и стройным. Его тело, казалось, вибрировало от электричества. “Я вымою твой рот с мылом”.

Эд не сдвинулся с места. Он просто покачал головой. “Ты не хочешь танцевать со мной, маленький человек”.

“Я также не хочу брать тебя с собой в Иран”.

Люк повернулся к Шавитцу. “Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Этот парень?”

Шавиц кивнул. “Агент Стоун и агент Ньюсам, познакомьтесь с агентом Ари Мейлом из Моссада. Бывший капитан "Сайерет Маткаль". Проникновение и сбор разведданных - два из его многочисленных навыков. Он один из лучших, кто у нас есть. Если бы его работа не была такой секретной, он был бы национальным героем ”.

Шавиц сделал паузу. “Он может провести тебя туда. И он может вытащить тебя обратно живым ”.

Люк уставился на парня. Парень уставился в ответ свирепым взглядом.

“Вопрос в том, ” сказал Эд, “ если нам придется слушать, как этот парень болтает без умолку два дня подряд, захотим ли мы вообще продолжать жить?”


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


9:45 по израильскому времени (2:45 по восточному поясному времени)

Тель-Авив, Израиль


“Сайерет Маткаль”, - сказала Труди Веллингтон.

Все они сидели в номере Люка в отеле "Хилтон". Номер находился на пятнадцатом этаже, и с балкона открывался панорамный вид на Средиземное море. Размещение было хорошим. Кровать была королевских размеров и удобной. Через несколько минут после того, как Суонн вошел в комнату, он обнаружил подслушивающее устройство внутри одной из настольных ламп. Люк был уверен, что были и другие.

“Наблюдаю за мной, наблюдаю за тобой”, - сказал Суонн, прежде чем снова собрать лампу.

Люк пожал плечами. Это не имело значения. В любом случае, кто здесь был врагом?

Они заказали доставку еды в номер, и снова еда была в порядке — гостиничная еда, вроде израильская, вроде американская, вроде вообще ничего. Эд съел четыре яйца, картофель и четвертьфунтовый кусок стейка. Этого не было в меню — он просто спросил их, есть ли у них это, и они сказали "да".

Наблюдать, как Эд раскладывает еду, было все равно что наблюдать, как шельфовый ледник отделяется от Антарктиды. Это было похоже на наблюдение за гигантским торнадо, разрушающим трейлерный парк в Оклахоме. Это было похоже на то, как косатка расправляется с группой детенышей тюленей. Это была сила природы, нечто само по себе.

Люк вздохнул. Прыжок состоялся только поздно вечером. Верно, это было из Ирака, но они, вероятно, даже не уедут отсюда самое раннее до полудня. И он устал. Пришло время немного поспать.

“Сайерет Маткаль”, - снова сказала Труди. Она держала свой планшет, ожидая их внимания.

“Да, пожалуйста, приведи нас в восторг”, - сказал Сванн.

“Это подразделение специального назначения Армии обороны Израиля. В первую очередь подразделение по сбору разведданных, проводящее глубокую разведку в тылу врага и созданное по образцу Специальной воздушной службы британской армии. Это прямо соответствует девизу SAS: ‘Кто осмеливается, тот побеждает”.

“Мило”, - сказал Эд. “Мне всегда это нравилось”.

“Не нужно придумывать что-то свое, если уже есть хорошее, что вы можете взять с полки”, - сказал Суонн.

“Это подразделение также примерно аналогично подразделению ”Дельта Форс" армии Соединенных Штатов".

Эд издал притворный вздох. И он, и Люк прошли службу в "Дельта Форс". Люк представил процесс проверки, через который он прошел, чтобы присоединиться к Delta. Он представил себе обучение, через которое он прошел после того, как его приняли. Жестокий. Абсолютно жестокий. Если бы парень сделал что-то подобное, он не мог быть таким уж плохим. И он был моложе, гораздо ближе к тем дням, чем Эд или Люк.

“Члены отбираются из Армии Обороны Израиля, и они являются лучшими солдатами физически, интеллектуально и психологически, которых может предложить Армия обороны Израиля. Процесс отбора называется ”Гиббуш" и печально известен тем, что солдаты проводят несколько дней без сна на изнурительных физических и умственных курсах ".

“Хорошо”, - сказал Люк. “Это звучит так, как будто мы с Эдом знакомы. Если бы ребенок мог быть немного меньше… допустим, он сам, мы можем найти способ связаться с ним. Они, вероятно, отдали его нам, потому что он хороший. Потому что у него есть опыт работы в Иране. Потому что он хладнокровен под огнем. Потому что они ожидают, что мы столкнемся с какими-нибудь горячими точками, а у него есть боевой опыт ”.

“Или по какой-то другой причине, которой они не делятся”, - сказал Суонн. “Оказывается, они даже не сказали нам его имени”.

Труди улыбнулась. “Суонн проводил оппозиционные исследования”.

“Скажи мне”, - сказал Люк.

Суонн взял свой ноутбук со стола. Он взглянул на потолочный светильник и посмотрел на Люка.

“Все в порядке”, - сказал Люк. “Мы знаем, что они слушают. И они знают, что мы знаем. Между друзьями нет секретов ”.

Суонн пожал плечами. “Ари Мейл”, - сказал он. “Родился двадцать девять лет назад в еврейском квартале Восточного Иерусалима. Его отец был сирийским евреем, который эмигрировал в Израиль в 1960-х годах. По сей день он владеет магазином электроники в Иерусалиме. Его мать была дочерью голландских евреев, которые пережили Вторую мировую войну, спрятанные в подвалах и на чердаках членами Голландского Сопротивления. Она акушерка.

“Мейл был отличником и выдающимся баскетболистом в средней школе и вступил в Армию Обороны Израиля сразу после своего восемнадцатилетия. Его завербовали в Сайерет Маткаль в девятнадцать. Женился на своей школьной возлюбленной, израильской арабке — интересно— и имел двоих детей. Во время конфликта между Израилем и сектором Газа в 2014 году капитан Ари Мейл возглавил группу коммандос, которая высадилась с вертолета, чтобы похитить двух высокопоставленных членов ХАМАСа. Разведданные были неверны, или это была ловушка — на месте встречи ХАМАС не было, а здание было заминировано для взрыва. Четверо членов команды проникновения погибли, включая капитана Мейла, который был раздавлен рушащейся стеной из шлакобетона ”.

Люк потер лицо и зевнул. “Есть ли другие Ари Мейлы в телефонной книге? Может быть, наш Ари на самом деле не мертв ”.

Суонн кивнул. “Да. Есть парень, который продает фрукты и овощи в Рамле. Ему шестьдесят три года. Также есть парень, который занимается свадебной фотографией. Он живет в Назарете, но он готов путешествовать практически куда угодно, от Хайфы на севере до Беэр-Шевы на юге. Звучит как твой мужчина?”

“Звучит так, будто мой мужчина - призрак”, - сказал Люк.

Как раз в этот момент зазвонил его спутниковый телефон, который стоял на крайнем столике. Это был дружелюбно выглядящий телефон, белый с большими оранжевыми кнопками, и его звонок был нейтральным гудением. Несмотря на это, звонок телефона заставил его слегка подпрыгнуть.

Он взглянул на номер.

“Ребята, мне нужно ответить на это”, - сказал он.

“Это твоя девушка?” Сказал Эд.

Люк покачал головой. “Это твой босс”.

Все трое встали, чтобы уйти.

“Стоун”, - сказал он в трубку.

На линии раздался низкий мужской голос. “Держитесь за президента Соединенных Штатов”.

Труди вышла и закрыла за собой дверь. Люк обвел взглядом комнату, все места, где могли быть спрятаны израильские подслушивающие устройства и крошечные видеомониторы. Это должно было быть неловко.

Раздался ее голос. “Люк?”

“Мадам Президент”, - сказал он и направился к двери на балкон. Надеюсь, на улице было ветрено.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


12:15 по израильскому времени (5:15 утра по восточному поясному времени)

Стена Плача

Старый город, Восточный Иерусалим


Она боялась.

Ее звали Мирьям, хотя никто здесь этого не знал. Это были ее последние минуты жизни. Этого тоже никто не знал.

Ее тело дрожало, когда она проходила плечом к плечу с другими женщинами под каменной аркой древних Навозных ворот. Процессия прошла через Старый город Иерусалима, многие участники шествия — молодые женщины, пожилые женщины и девушки - подходили к Стене Плача, чтобы помолиться за прекращение боевых действий и безопасное возвращение Дарьи Шалит. Узкие улицы были переполнены — и, несмотря на прохладу в воздухе, она чувствовала себя разгоряченной. Она чувствовала, что может потерять сознание.

Благодарю вас, имлох нора, женщины пели. Их дыхание поднималось белыми струями.

(В величии Он все еще будет царствовать)

В'у хайя в'у хове

(И Он был, и Он есть)

Мирьям знала все эти слова наизусть.

Воздух был полон шума — пения женщин, криков других. Православные мужчины и юноши не хотели, чтобы они были там. Они напирали со всех сторон, в белых рубашках, черных шляпах, с бородами — их сдерживала израильская полиция в синей форме. Были ожесточенные бои за то, чтобы достучаться до женщин.

Но все равно они пели:

В'у йих'йех б'тиф'ара

(И Он будет во славе)

Мирьям проходила через это много раз. Раньше это казалось шарадой, театральной постановкой, разыгрываемой вживую на улицах. Мужчины на самом деле не хотели нападать на женщин — они просто хотели выразить свое недовольство, а потом почувствовать, что они что-то натворили. Полиция на самом деле не так уж и старалась их удержать.

Но сегодня все было по-другому.

Пока Мирьям смотрела, впереди двое молодых людей прорвались сквозь строй. Одного из них полиция задержала почти мгновенно. Другой схватил пожилую женщину, сорвал с нее молитвенный платок — ее талит — и повалил ее на землю.

“О Боже мой”, - прошептала Мириам себе под нос. Все ее официальные молитвы были забыты, поэтому она просто говорила. В любом случае, никто не смог бы ее услышать.

“О мой Бог, Аллах, пожалуйста, прими мою жертву. Пожалуйста, открой мне свои Небесные врата в этот день и прижми меня к своему...”

Перед ней маячил мужчина намного старше. Древний. Он носил очки с толстыми стеклами и длинную белую бороду. Полиция, вероятно, не задержала его, потому что он был слишком хрупким. Он поднял длинный костлявый палец, как школьный учитель, отчитывающий непослушного ученика. Другие женщины столпились вокруг него, игнорируя его, продолжая петь.

“Ты не сделаешь этого!” - закричал он. “Ты не совершишь этот грех в этот день! Не в этот день, в день, когда сама судьба святой земли Божьей висит на волоске! Идите домой! Возвращайтесь домой к своим мужьям и отцам и отрекитесь от этого!”

Проходя мимо него, Мирьям прижала к себе своего таллита. Она обняла свои свитки Торы. Ортодоксальные мужчины ненавидели Женщин Стены, она знала. Для ортодоксальных евреев женщины не могли носить талит или тфилин, маленькие черные кожаные коробочки, содержащие свитки пергамента, исписанные стихами из Торы, или прочитанные из свитка Сефер Тора.

То, что современные женщины-феминистки осмелились бы делать такие вещи, да еще стоя у Западной стены Храма, было больше, чем оскорблением, больше, чем оскорблением. Это был грех. Это была угроза. Это означало разорвать ткань всего, что эти люди считали правдой.

“Скоро ты будешь умолять!” - закричал старик позади нее. “Ты будешь молить Его о прощении!”

Но это была не битва Мирьям. В конце концов, она не была еврейкой.

Она была палестинкой. Она родилась в Газе семнадцать лет назад и выросла среди обломков улиц и зданий, которые подверглись бомбардировке, были частично восстановлены, а затем снова подверглись бомбардировке. Она выросла в городе, где электричество было три часа в день. Она жила в квартире на пятом этаже, где каждый день мужчины носили два ведра воды вверх по лестнице, чтобы удовлетворить потребности ее семьи на день.

Три года назад ее десятилетний брат Хашан был застрелен, когда бросал бутылочные бомбы в израильский танк. Она умерла внутри в тот день. В прошлом году ее возлюбленный Ясир был разорван на части при попытке ракетного обстрела израильского вертолета. То немногое, что все еще жило в ней, тот крошечный огонек, который мерцал, погас. Надежды не было. Не было причин продолжать эту жизнь.

Она отдала бы Аллаху то, что осталось от нее. Она умрет в джихаде.

Она молилась почти год, чтобы ее жертва была приемлема для Него. Она молилась, чтобы, когда она умрет, она сделала это в окружении изуродованных трупов своих врагов.

Процессия прошла через полицейский контрольно-пропускной пункт у входа на большую площадь, которая открывалась перед Западной стеной. Здесь были тысячи людей — слишком много, чтобы сосчитать. Перед ней, в толпе, развевались сотни сине-белых флагов со Звездой Давида. Десятки людей держали высоко знамена с улыбающимся лицом Дарьи Шалит.

Так много людей, так много…

Мирьям прошла через металлоискатель, затаив дыхание, хотя она знала, что бомба, зашитая под ее одеждой, была полностью сделана из пластика, а кухонные спички, которые она применит к детонирующему веществу, были сделаны из светлого дерева.

Ничего не произошло. Ее последней надеждой, последней надеждой каждого, было то, что какой-нибудь израильский полицейский отнесся бы к ней с подозрением, когда она проходила через контрольно-пропускной пункт, или какой-нибудь кусок металла на ком—то другом — застежка, пряжка - вызвал бы тревогу, и их всех оттащили бы в сторону для дальнейших поисков.

Почему? Зачем им обыскивать этих еврейских женщин по пути к Стене?

Они бы не стали.

Мирьям почувствовала головокружение, у нее закружилась голова. Она споткнулась на неровном камне, и твердая рука женщины, стоявшей позади нее, поддержала ее.

“Осторожнее, моя девочка”, - сказала женщина. “Держись прямо. Гордись. Отвергайте их крики и свист. Это работа, к которой Бог призывает нас ”.

Они были так добры к ней! Эти Женщины со Стены были так добры. Они были так прекрасны. Они думали, что она была молодой еврейкой-сефардкой из Греции по имени Елена, которая была одна в Израиле. Она проникла в их ряды шесть месяцев назад, и они приняли ее и полюбили как одну из своих. Они одели ее и накормили. Она пела с ними, танцевала с ними и молилась с ними. У них были дети, в их жизни были мужчины, у них была работа. Они были привержены этому пути. И она стала одной из них.

Иногда она могла почти убедить себя…

Но нет. Она не была еврейкой. Евреи убили ее брата и человека, за которого она вышла бы замуж и которого любила.

Она почти закричала тогда.

“Почему? Почему ты не был добрым раньше? Почему ваш танк убил Хэшана?”

Танк… Боже мой, резервуары были такими большими.

Она не могла дышать.

Эти прекрасные женщины, которые были такими добрыми, такими нежными. Кричащие мужчины, снова окружившие их, сдерживаемые полицией. Толпы людей — люди из всех слоев общества, заполняющие эту площадь.

Впереди замаячила стена. Это было гигантское сооружение, достигающее неба, большие, нестареющие камни затмевали людей, которые толпились перед ними. Женщины никогда бы не добрались до Стены — слишком много людей было между нами и там.

Их снова затолкали, толпа напирала и пихалась. Мирьям споткнулась и упала на землю. Другие спотыкались о нее, на нее сверху. Православные мужчины прорвали полицейское оцепление. Произошла цепная реакция, и десятки людей погибли. Женщины, мужчины, полиция, все падают в извивающуюся, бьющуюся кучу.

Сейчас. Сделай это сейчас.

Сейчас было такое же хорошее время, как и любое другое, прежде чем она была раздавлена насмерть.

Она уронила свиток Торы, потянулась к штанам и, разорвав легкий материал своей одежды, вытащила пластиковую канистру.

Это было умное устройство — размером с небольшой фонарик, с двумя внутренними камерами. Большая камера была заполнена более чем тремя сотнями граммов одного из самых мощных взрывчатых веществ, известных человеку, — высокостабильного соединения, которое не могло воспламениться простым открытым пламенем. В камере меньшего размера было пятьдесят граммов меньшего химического вещества, часто называемого Матерью сатаны. "Мать сатаны" была очень нестабильной — случайные искры или зажженные сигареты часто вызывали огненные бури на кухнях мужчин, которые с ней работали.

Из устройства торчал крошечный фитиль. Небольшое пламя воспламенило бы Мать сатаны. Мать сатаны взорвалась бы, воспламенив более мощное химическое вещество, запустив реакцию, которая привела бы к очень большому взрыву. Это были те вещи, которые были объяснены ей.

Она вытащила из кармана коробку деревянных кухонных спичек. Ее руки задрожали, и первая спичка мгновенно погасла. Она зажгла еще одну. Он оставался горящим несколько секунд, недостаточно долго, чтобы она поднесла его к фитилю.

Она зажгла еще одну.

Она огляделась вокруг. Женщина была там, лежала на земле рядом с ней, возможно, в пяти футах от нее. Ее звали Фэй. Она была пожилой женщиной, за пятьдесят. У нее были седые волосы и очки, и она была немного полновата. Ее очков уже не было, они слетели во всей этой суматохе. Но все же она могла видеть. Достаточно хорошо, она могла видеть.

“Елена?” - сказала она. “Что ты...”

Мирьям отвела взгляд. Она не была Хеленой. Она никогда не была Хеленой.

Справа от нее был молодой офицер полиции. Он схватил ортодоксального мужчину с бородой и пытался надеть на него наручники, используя тонкую пластиковую застежку-молнию. В разгар борьбы его взгляд встретился с ее. Он посмотрел на пламя. Он посмотрел на пластиковую канистру.

Его глаза расширились. Круглые глаза, большие круглые глаза.

Он забыл о человеке, которого пытался арестовать. Он переполз через мужчину, извиваясь, как змея, пытаясь дотянуться до нее. Православный мужчина продолжал бороться, задерживая полицейского, теряя одну драгоценную секунду.

“Подождите!” - крикнул полицейский. “Остановись!”

“Мне жаль”, - сказала Мириам и поднесла пламя к фитилю.

Тогда полицейский был там с ней. Он легко вытащил канистру. Она вообще не сопротивлялась ему. Он поднял его и пристально посмотрел на него. Фитиль уже был зажжен. Он попытался выдавить его большим и указательным пальцами, но пламя проникло в канистру.

Это было внутри. Было слишком поздно останавливать то, что произошло.

Она была окружена своими врагами — их были сотни, тысячи. Многие женщины были такими добрыми, такими красивыми — эти набожные женщины Бога, эти женщины, которые будут бороться за женщин.

Тогда она пыталась думать об Аллахе, о том, что он примет ее жертву и сочтет это приятным. Она посмотрела, и Фэй подползла к ней.

“Хелена, нет!”

Мирьям пыталась думать об Аллахе, но не могла.

“Фэй”, - сказала она, качая головой, теперь слезы текли ручьем. “Мне так жаль”.

Затем пришел свет и тепло, и в этот момент она подумала:

Это не больно.

И в то же мгновение, прежде чем наступила темнота, она также знала:

Это тот же самый Бог. Это все тот же Бог.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


12:40 по израильскому времени (5:40 утра по восточному поясному времени)

Тель-Авив, Израиль


Произошло нечто ужасное.

Люк проснулся от криков где-то поблизости. Его глаза резко открылись, и он сел прямо на своей гостиничной кровати. Кровать была большой — королевских размеров - и он буквально растворился в ней. Смешное. Теперь, когда он проснулся, казалось, вообще не было слышно никаких звуков.

Эд Ньюсам сидел слева от него в кресле, возле двери на балкон, спокойно потягивая из белой кофейной чашки. На нем были шорты и черная футболка, плотно прилегающая к груди, и он казался полностью расслабленным. Его глаза наблюдали, как Люк привыкает к своему окружению.

Телевизор с плоским экраном, расположенный прямо напротив изножья кровати, был включен, звук был приглушен. Там были показаны кадры с беспилотника, снятые сверху какой—то катастрофы - тела и части тел были разбросаны по всей площади. Плиты были темно-красными от крови. Повсюду были мигающие огни. Люди бегали взад и вперед с носилками. Другие просто корчились на земле. Когда беспилотник кружил над головой, Люк заметил Западную стену с Храмовой горой позади и над ней, комплекс мечети Аль-Акса с ее золотым куполом, появляющимся в поле зрения.

Надпись на телевизоре была на иврите. Чуть ниже был перевод на английский:

Десятки погибших, предположительно, в результате взрыва у стены Плача смертниками.

“О нет”, - сказал Люк.

Эд кивнул. “Да”.

“Когда это произошло?”

Эд взглянул на свои часы. “Может быть, пятнадцать минут назад”.

“Были ли крики?”

“Здесь, в отеле? О, да. Крики, стенания, скрежет зубов — целых девять ярдов. Я думал, это разбудит тебя, но этого не произошло. Ты был без сознания ”.

“Я слышал это во сне. Что они собираются делать?”

Эд пожал плечами. “Они? Все по-старому. Поселенцы на Западном берегу уже начали ответные нападения. Это то, что есть, чувак. Вы собрали здесь всех этих людей, сказал он, сказала она, которые ведут себя как кучка непослушных детей. Я не думаю, что у нас есть собака в этой драке. Я здесь, чтобы выполнять работу, которая заключается в том, чтобы найти иранское ядерное оружие и вывести их из бизнеса ”.

“Почему ты в моей комнате?”

Эд улыбнулся. “Здесь телевизор лучше”.

Люк уставился на него и потер глаза.

“Нет. Не совсем. Я собирался тебя скоро разбудить. Мы только что получили известие некоторое время назад. Мы взлетаем с авиабазы в пустыне Негев. Мы должны были встретиться с таинственным мистером Чудесным там, внизу. Мы пролетим над заливом Акаба, через воздушное пространство Саудовской Аравии в Ирак, затем приземлимся недалеко от Басры. Вот откуда мы взлетим для прыжка. Короче говоря, мы скоро отправляемся в путь, и нам нужно найти общий язык с Труди и Суонном, прежде чем мы уйдем ”.

“Ты еще хоть раз подумал об этом ребенке?” Сказал Люк.

“Ты имеешь в виду нашего гида? Призрак?”

“Да”.

“Да, у меня есть. Я никогда не встречал честного перед Богом тайного агента с таким длинным языком. Лично я не думаю, что он такая уж горячая штучка, как о нем говорят. О, я уверен, что он достаточно силен в перестрелке, но это не то, что нам нужно. Я думаю, они отдали его нам, потому что он расходный материал ”.

Люк кивнул. “Что, в свою очередь, делает нас...”

Эд сделал глоток своего кофе. “Расходный материал, да”.

“Это не слишком хорошо”, - сказал Люк.

“Ну, я могу ошибаться на его счет”, - сказал Эд. “Однажды я был неправ в чем-то раньше. Но я скажу тебе вот что. Когда я увижу его снова, я собираюсь выяснить, кто он такой, даже если мне придется с ним поговорить ”.

Люк улыбнулся. “Особенно, если тебе нужно с ним поговорить”.

Эд покачал головой, но, казалось, подавил улыбку. “Я не на самоубийственной миссии, брат. Если этот парень неудачник, нам нужно знать, что происходит ”.

“А если это так?”

Эд пожал плечами. “Ты босс. Ты скажи мне. Ты хочешь умереть, потому что израильтяне не вкладываются в это, они думают, что это американское дело, и поэтому они дали нам дерзкого парня, который одной ногой уже в могиле?”

“Я не хочу умирать ни по какой причине, брат”, - сказал Люк.

Эд указал на него. “Вот это мой тип лидерства”.

Дверь в комнату открылась, и вошла Труди, сопровождаемая Суонном. “Я думала, ты собираешься поднять его”, - сказала Труди.

“Я действительно поднял его”.

“Я имел в виду весь путь вверх, то есть стоять на ногах”.

“Ну, если вы хотите что-то подобное, вам нужно уточнить”.

Труди посмотрела на Люка. Она выглядела прекрасно — бодрой, энергичной, посвежевшей. Ее глаза прищурились от беспокойства. “Ты ужасно выглядишь”, - сказала она.

“Я устал”, - сказал Люк. То, что он чуть не сказал, было “Я стар”.Слишком стар для самоубийственной миссии? ДА. Почти наверняка.

Не было достаточно молодого возраста для подобной миссии.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


13:10 по израильскому времени (5:10 утра по восточному поясному времени)

Бейт–Агион - Резиденция премьер-министра

Рехавия, Иерусалим


Его уверенность была поколеблена.

Впервые на его памяти, возможно, впервые в жизни, он не знал, что делать дальше. Он говорил по телефону, возможно, слишком резко, с молодым помощником. Американцы пытались назначить еще один разговор со своим президентом Хопкинсом, и помощник, вероятно, вытянул самую короткую соломинку — спросить Йонатана Стерна, когда будет подходящее время поговорить с президентом Соединенных Штатов, так называемым лидером свободного мира.

“Нет”, - сказал он в трубку. “Я не буду разговаривать с ней, пока этот кризис не закончится. И ты скажи им это за меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы вы повторили это слово в слово. Вы готовы?”

Молодой голос пробормотал свое согласие.

“Вы скажите им, что американцы всегда читают мне лекции об узком пути к миру. Как может быть мир? Как может быть мир, когда эти монстры-террористы обучают детей взрывать самих себя, убивая бесчисленное количество невинных, которые собрались, чтобы помолиться за тот самый мир, о котором они говорят? Как может быть мир, когда нигде нет безопасности, и нет ничего святого? Какого мира они пытаются добиться для нас? Это то, чего мы должны хотеть? Это то, чего мы должны ждать, этот мир, который никогда не приходит?”

На другом конце провода было молчание.

“Хорошо? Ты получил это?”

“Да”.

“Хорошо. Расскажи им все это. Я хочу, чтобы она услышала все это ”.

Он положил телефон на подставку. Он откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. Это был его кабинет, красивая, удобная комната. Слабый зимний свет проникал через окна — сегодня было уныло и пасмурно, подходящая погода для такого дня, как этот. Персидский ковер под его ногами был десятилетней давности — подарок бывшего союзника Израиля, шаха Ирана. Пламя потрескивало в камине. Вдоль стен стояли книжные шкафы, полки стонали под сотнями книг — мало кто знал, что израильский страшила был ненасытным читателем.

Классика древнего мира — не только Тора, но также Аристотель, Платон и Гомер, греческие мифы, Эпос о Гильгамеше, Бхагавад-Гита. Он знал индуистских богов, не так хорошо, как знал своего собственного Бога, но, безусловно, так же хорошо, как мог бы почти любой посторонний. Он знал Евангелия так же хорошо, как любой христианин. Он прочитал Коран от корки до корки пять раз.

Конфуций, Дао Дэ Цзин, Искусство войны. Он проложил свой путь через Шекспира, но также и Джеймса Джойса. Философы эпохи Просвещения. Халиль Джебран? Естественно. Кто мог бы жить в этом регионе и не читать Джебрана? Он прочитал по меньшей мере сотню биографий и мемуаров великих мужчин и женщин или людей, которые пережили экстраординарные обстоятельства. Еще сотня по военной стратегии.

Дьявол носит Prada? Да простит его Бог, но да. Гарри Поттер. Властелин колец, конечно. Айзек Азимов. Ноам Хомский и Говард Зинн. Карл Маркс, Адам Смит и Чарльз Дарвин. Пол Кругман. Sigmund Freud. Карл Юнг.

Он покачал головой. Он был человеком, который слишком много знал. Он прочитал все, и он знал все - все, кроме того, как это остановить.

Он был умен, как он предполагал. Умный, но не сообразительный. Тактик, но не стратег. Он мог перехитрить своих политических оппонентов, обойти с фланга тех, кто нападал на него справа, в то же время маргинализируя тех, кто критиковал его слева.

Он мог бы заключить еще одну торговую сделку или новую систему вооружений. Он мог бы использовать израильские технологические новинки, чтобы подкупить Иорданию, Саудовскую Аравию и Египет и завязать с ними непростые дружеские отношения, если их вообще можно так назвать. Все это время "Хезболла" набирала силу, иранцы приобрели ядерное оружие, русские помогли Асаду вновь навязать свою волю в Сирии, а палестинцы становились все более беспокойными, все более злыми, все более радикальными. У египетского правительства были глиняные ноги, и его могли свергнуть в любой момент — братья-мусульмане ждали и наблюдали в тени, с ножами наготове. Турки оказывали помощь и утешение ИГИЛ и переправляли оружие в Газу на скоростных катерах под покровом темноты.

Повсюду они окружали его, затягивая петлю.

В парках развлечений, в игровых залах, была игра, в которой игрок держал мягкий, пушистый молоток. Перед ним была широкая поверхность, полная круглых отверстий, и каждую секунду или две из норы выскакивал крот, а затем снова опускался вниз. Целью игры было бить кротов по голове, когда они появлялись.

Йонатан Стерн бесконечно играл в эту игру, когда на кону были человеческие жизни. Он бил все сильнее и сильнее, поскольку повсюду, куда бы он ни посмотрел, появлялось все больше родинок. Ему нужно было больше молотков лучшего качества. Ему нужны были все большие руки, чтобы держать их. Более сильные, быстрые руки. Лучшее зрение. Ему нужно было натянуть колючую проволоку поверх отверстий, чтобы держать кротов под землей. Ему нужно было стерилизовать кротов, чтобы они перестали размножаться.

Он поднял глаза. Его жена была здесь. Она стояла у двери, наблюдая за ним, ее глаза за стеклами очков были печальными и обеспокоенными. Когда она вошла? Всегда ли она была здесь? Слышала ли она его телефонный звонок? Он не знал.

Он смотрел на нее так, как мужчина почти семидесяти лет смотрит на женщину, с которой он провел полвека. Он видит молодую женщину, к которой вожделел и в которую влюбился. Он видит, как пожилая женщина замедляет шаг и исчезает. Он видит всех женщин посередине. Он видит все это и ничего из этого сразу. В основном он видит свою возлюбленную.

“Сара”, - сказал он. “Если бы вы спросили меня этим утром, я бы сказал вам, что мы побеждаем. Медленно, но верно мы одерживали верх ”.

“Что бы ты сказал мне сейчас?”

“Мы потеряны. Выиграем или проиграем, мы пропали ”.

Он на мгновение закрыл глаза и почувствовал, как из них текут слезы. Бог. Как долго он не плакал? Он не помнил.

Когда он открыл глаза, она была там, перед ним. Он обнял ее за талию и прижался головой к ее животу, как маленький мальчик мог бы сделать со своей матерью. Она обхватила его голову руками, как мать могла бы сделать с маленьким мальчиком, попавшим в беду.

“Стена”, - сказал он. “О, мой Бог. Это никогда не будет прежним. Это никогда больше не будет безопасным местом. Это никогда больше не будет священным ”.

Она мгновенно поправила его. “Это всегда будет священно”.

Он не ответил, осознав правду в том, что она сказала.

“Что будут делать американцы?” - спросила она.

Он покачал головой. “Ничего. Мы снова одни ”.

“Они ничего не предложили?”

“Они прислали нам двух коммандос и разведывательную группу. Коммандос проникнут в Иран, проложат свой путь через всю страну и найдут ядерные бункеры. Они оценят свою уязвимость и готовность, а затем нанесут воздушные удары для уничтожения оружия ”.

“Это что-то, не так ли?”

Он покачал головой. “Это никогда не сработает. Мужчины будут убиты. Или они будут схвачены и томиться как заложники в какой-нибудь адской иранской тюрьме. Или, если им повезет и они будут очень, очень хороши в том, что они делают, они каким-то образом сбегут из страны, сохранив свои жизни, но так и не найдя оружия ”.

“Тогда почему они уходят, если это их единственный выбор?”

Он пожал плечами. “Элитные коммандос - это другая порода. Они сумасшедшие, в некотором смысле. Они живут для волнения. Им нужен адреналин, как нормальным людям нужен кислород ”.

“Так вот почему ты когда-то отправлялся на эти миссии? Потому что ты жаждал возбуждения?”

На несколько секунд он уловил образ зала ожидания аэропорта, старого и устаревшего даже для того времени. Он двигался сквозь это, как будто наблюдал за происходящим на черно-белой 8-миллиметровой пленке. Он бежал, его люди были рядом с ним, расстреливая несчастных угандийских солдат в форме. Взорвалась маленькая бомба. Откуда-то повалил дым. Где-то впереди кричали люди. Нельзя было терять время.

Он покачал головой. “Нет. Я никогда не жаждал волнений. Я был в ужасе все это время, но делал вид, что это не так. Я сделал это для Израиля, потому что это был мой долг, и потому что Бог призвал меня сделать это. Я сделал это, чтобы защитить людей, которые не могли защитить себя, которые не могли делать то, что мог я ”.

“Тогда почему, - сказала она, - вы предполагаете, что эти мужчины делают это по другой причине?”

Он посмотрел на нее. Он подумал о мужчинах, которые пришли сюда — кто они были? Зачем они пришли? Кого и что они оставили после себя? Он так мало думал об этой миссии, о ее шансах на успех, и у него было так много других неотложных проблем, с которыми нужно было разобраться, что он даже не потрудился встретиться с ними, когда они прибыли.

“Потому что я старик и дурак”, - сказал он. “Вот почему”.

“Что ты теперь думаешь?” - спросила она.

“Я думаю, что вы должны управлять страной”.

“Дорогой”, - сказала она. “Разве ты не знаешь? Я уже это делаю”.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


14:15 по израильскому времени (7:15 утра по восточному поясному времени)

Авиабаза Масада

Пустыня Негев, Израиль


“Потрясающе”, - сказал Люк.

Пустыня была похожа на поверхность Луны.

Он смотрел на это с асфальта взлетно-посадочной полосы. Унылая земля простиралась настолько далеко, насколько мог видеть глаз — в основном бледные оттенки желтого, красного и оранжевого, волнистые склоны холмов, скалистые мысы, высокие плато, все это казалось безжизненным, за исключением нескольких кустарников, которые усеивали землю и цеплялись за вертикальные скалы.

Ничто не могло остановить это, ветер завывал над обширным ландшафтом. В лицо Люку полетел мелкий песок — его солнцезащитные очки-авиаторы не давали ему попасть в глаза. Черная бандана закрывала его нос и рот.

“На это приятно смотреть”, - сказал Эд. “Но я в любое время заменю это песком Майами-Бич”.

Люк улыбнулся и покачал головой. Он взглянул на Эда, который сидел на их снаряжении. Снаряжение было сложено возле грузовой двери самолета, маленького, быстрого реактивного самолета без опознавательных знаков на четыре или, может быть, шесть пассажиров, который, вероятно, должен был выглядеть как частный самолет какого-нибудь перспективного корпоративного нефтяного гиганта.

Люк и Эд еще не загрузились по очень специфической причине. Они ждали человека по имени Ари Мейл.

Через взлетно-посадочную полосу и рулежную дорожку для самолетов возвышалась диспетчерская вышка. Под ним находился длинный ряд низко расположенных хижин из гофрированной стали. Это была не очень-то воздушная база, если это то, чем она была на самом деле. Пока Люк наблюдал, там появилась фигура, идущая к ним. Он был высоким и прямым, с сумкой, перекинутой через одно плечо, и другой сумкой, которую нес в другой руке. Он шел быстро, но в то же время, казалось, не особенно спешил.

“Вот он идет”, - сказал Эд. “Человек часа”.

Когда парень приблизился, Эд медленно встал. Люк краем глаза следил за движениями здоровяка. Эд несколько раз повел плечами. Он сделал несколько глубоких приседаний и немного расслабил подколенные сухожилия. Он дотянулся до неба, поднявшись высоко на цыпочки. Он поднял правую руку в воздух, затем за спину и надавил на локоть левой рукой. Затем он поменял оружие.

“Я немного стеснен”, - сказал он.

Парень пересек последнюю взлетно-посадочную полосу. Его светло-русые волосы исчезли — теперь они были темно-каштановыми, может быть, черными. Его чисто выбритое лицо также исчезло - его заменила окладистая борода. Люк заметил, что тонированные контактные линзы сделали его голубые глаза карими. Это была настоящая трансформация - за несколько часов из европейца превратиться в жителя Ближнего Востока.

Если элитный солдат, несущий пятьдесят или шестьдесят фунтов снаряжения, мог прогуливаться, это то, что делал парень.

“Привет, тупицы”, - сказал он. “Готов умереть?”

“Похоже, это ходит по кругу”, - сказал Эд.

Парень кивнул. “Сегодня погибло много невинных людей”.

“Да”, - сказал Эд. “Люди умирают. Это то, о чем нам с тобой нужно поговорить ”.

Парень бросил сумку на плечо на землю. “Говори дальше”.

“Я не езжу с призраками”, - сказал Эд. “Никогда не имел, и я не собираюсь начинать сейчас. В подобной операции более чем достаточно неизвестных. Личность вовлеченных людей не будет одной из них ”.

Парень пожал плечами. “Ты знаешь, кто я”.

Люк покачал головой. “Нет. Мы этого не делаем ”.

Парень бросил вторую сумку и посмотрел на Люка. С его губ сорвался звук — нечто среднее между ворчанием и смехом. Он улыбнулся и покачал головой. “Вы, ребята. Пара розыгрышей, верно? Вы слышали, что сказал режиссер. Меня зовут Ари Мейл. Я был капитаном в Сайерет Маткаль. Меня завербовали в Моссад и...

“И ты умер четыре года назад”, - сказал Эд.

Парень остановился и уставился на Эда. Его тело внезапно напряглось. Казалось, он тщательно обдумал свои следующие слова.

“Ты знаешь, что такое Голем, большой черный человек? Голем не совсем мертв, не совсем жив. Сверхъестественное существо, защитник еврейского народа. Она вызвана к жизни из грязи самой земли. У этого нет прошлого. У этого нет будущего. Это я”.

Эд покачал головой. “Недостаточно хорош”. Он наклонил голову из стороны в сторону, при этом хрустнули связки.

“Этого должно хватить”, - сказал парень.

“Этого не будет”.

Парень протянул руку в сторону Эда. “Ты не хочешь испытывать меня. Потому что я удивлю тебя. Держу пари, ты и вполовину не так плох, как думаешь ”.

Эд не терял времени даром. Он сделал шаг вперед и нанес сильный правый кросс в лицо парню. Это был сокрушительный удар. И это было быстро, как в тумане, так быстро, что казалось, будто этого и не было. За исключением того, что голова парня резко повернулась, а мгновение спустя за ней последовало его тело. Казалось, он вращался в замедленной съемке, как танцор балета. Его ноги оторвались от земли. Но каким-то образом, когда он приземлился, он все еще стоял, согнувшись, положив руки на колени.

Вау. Крутой парень. Люк видел, как одним выстрелом с правой руки Эда люди засыпали — на земле, храпели, тело подергивалось. Спокойной ночи.

Эд, казалось, сам был немного удивлен.

Внезапно парень развернулся, нанеся сильный удар ногой по ребрам Эда.

Эд попятился, прижав руку к боку. Теперь он казался очень удивленным. Парень не только не упал, в нем все еще оставалось немного борьбы. Это было оскорблением всего, что Эд считал правдой, и всего, чем он дорожил. Его взгляд внезапно переместился на то сумасшедшее место.

“О, он все-таки хочет танцевать”.

Парень принял боевую стойку, когда Эд приблизился. Люк заметил, что у парня уже был порез под глазом. Этот глаз собирался распухнуть.

“Я люблю танцевать”, - выдохнул парень.

Люк встал между ними, подняв руки в воздух. “Хорошо, хорошо. Этого достаточно”. Он оттолкнул их еще дальше друг от друга, и ни один не сопротивлялся.

“Угадай, кто отправляется в Иран сегодня вечером? Я, вот кто. Также для вас обоих. Теперь угадайте, кто босс этой маленькой опасной экспедиции? Также я. И угадайте, кому не нужны его люди на подхвате, когда он уходит? Ты можешь догадаться?”

Они уставились на него.

“Не заставляй меня понижать ранг, ладно? Так это не сработает ”.

Тело Эда немного расслабилось. Он посмотрел на парня.

“Хорошо. Я, наверное, тебе сейчас не очень нравлюсь. Я могу сказать вам, что это чувство взаимно. Но я хочу, чтобы мы были друзьями, и я не смогу быть твоим другом, если ты не скажешь мне свое имя. Видишь, как это просто? Мы можем стать лучшими друзьями, всего двумя словами от тебя ”.

“Ари Мейл”, - сказал парень.

Эд покачал головой. Он слегка улыбнулся. “Я собираюсь сломать тебя, чувак”.

“Так сделай это”.

Пока Люк наблюдал, колонна черных внедорожников проехала через ворота на взлетно-посадочную полосу. Солнце отразилось от лобового стекла первого. Логотип Mercedes сверкал почти как большой рот.

“Эд”, - сказал Люк. “У нас компания”.

Эд обернулся, увидел мчащиеся машины и забыл о ребенке

Машины остановились прямо перед ними. Горстка телохранителей в костюмах выбралась из машин, двое из них крепко прижимали "Узи" к груди. Задняя дверь среднего внедорожника открылась, и оттуда выбрался плотный пожилой мужчина в черном костюме в тонкую полоску. Его волосы были серебристыми и зачесаны на макушку. Его уши были необычайно большими. Его щеки были широкими и выступающими - почти пухлыми. Его глаза были внимательными и умными.

Люк узнал его мгновенно. Он был Йонатаном Стерном, руководителем рейда на Энтеббе много лет назад, а теперь премьер-министром Израиля.

Он протянул руку Люку. “Агент Стоун”.

“Премьер-министр Стерн”, - сказал Люк.

“Бруха хабаа ле Исраэль”, - сказал Стерн. “Добро пожаловать в Израиль. Мне жаль, что я не был доступен, чтобы поприветствовать вас раньше ”.

“Благодарю вас, сэр. Я понимаю, как вы заняты ”.

Стерн взглянул на Эда и Ари. Они стояли на некотором расстоянии друг от друга. Глаз Ари уже заплыл. Рана под ним немного кровоточила.

“Все в порядке?” Сказал Стерн.

“Ах, все в порядке”, - сказал Эд. Он протянул руку. “Я агент Эдвард Ньюсам из Группы специального реагирования. Бывший оператор "Дельта Форс", бывшая команда ФБР по спасению заложников. Я работаю с агентом Стоуном ”.

Премьер-министр пожал большую руку Эда. Костяшки пальцев Эда были ободраны.

“Ваш президент сказал мне, что вы, джентльмены, лучшие из лучших”.

“Мы очень усердно работаем, сэр”, - сказал Эд.

Стерн посмотрел на парня. “Агент...?”

“Премьер-министр, ” сказал парень, “ мое личное имя является секретной информацией. Я агент К57. Иногда упоминается как Ари Мейл. Иногда упоминается как Голем ”.

Стерн, казалось, почти переоценил ситуацию. Он оглядел парня с ног до головы. Он сосредоточился на глазу парня.

“Ты... Голем?”

“Да”.

“И ты пригоден для службы?”

Парень кивнул. “Конечно”.

“Вы - большая заслуга вашего народа”, - сказал Стерн. “Поверьте мне, когда я говорю, что ваша работа и ваша жертва не остались незамеченными”.

Парень кивнул. “Благодарю вас, сэр”.

Теперь он посмотрел на всех троих. Ветер пустыни развевал его костюм, а волосы разметало в стороны. Позади него стояли трое крупных мужчин с УЗИ, бесстрастные, их глаза были скрыты за темными очками-авиаторами. Позади них странная, бесконечная пустыня.

“Это самые мрачные дни, с которыми Израиль столкнулся за многие годы. Силы, которые хотели бы уничтожить нас, стали невыразимо сильны. Когда я был молод, я был солдатом, как и вы. Я понимаю, с чем вы сталкиваетесь, и молюсь за вас, чтобы вы преуспели в своей миссии и вернулись домой целыми и невредимыми ”.

Стерн сделал паузу.

“Я очень рад и очень горжусь тем, что знаю каждого из вас. Я надеюсь, что мы сможем встретиться снова в более счастливые времена ”.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


7:31 утра по восточному поясному времени (14:31 по израильскому)

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Он только что звонил”, - сказал Курт Кимбалл. “Он говорит, что опаздывает примерно на пятнадцать минут”. Курт повесил трубку и посмотрел на Сьюзан.

Сьюзен вздохнула. Это была долгая бессонная ночь. Сегодня рано утром она вызвала Голама Рахмани, директора Секции по интересам Ирана, на встречу с ней. Между Тегераном и Вашингтоном не было дипломатических отношений. Посла Ирана при Организации Объединенных Наций не было в стране. Рахмани был самым близким человеком, который у нее был, к числу противоположностей — он управлял своим офисом из посольства Пакистана.

Они назначили встречу на 7 утра, затем позвонили из его офиса и спросили, может ли это быть в 7: 30. Теперь это выглядело ближе к 7: 45 или даже к 8 утра.

“Он знает, что встречается с президентом Соединенных Штатов?” она сказала.

Курт просто улыбнулся.

“Дай это мне снова, Курт”.

Курт пожал плечами. “Не так много, чтобы сказать. Голам Рахмани, пятьдесят шесть лет. Степень магистра международных отношений Тегеранского университета. Карьерный дипломат, занимающий многочисленные посты в различных частях мира. Свободно владеет английским и французским, сносно говорит на полудюжине других. Скорее администратор, чем то, что вы могли бы назвать переговорщиком ”.

“А Иран?” Сказала Сьюзен. “Еще раз”.

Курт покачал головой. “Сложно. В основном плохие вещи после революции 1979 года и кризиса с заложниками. Мы открыто поддерживали Саддама Хусейна против них в ирано-иракской войне с 1980 по 1988 год. Более миллиона человек погибло в той войне, почти постоянные зверства, совершаемые обеими сторонами. В то же время Исполнительная власть и ЦРУ тайно продавали им оружие для борьбы с Саддамом, направляя прибыль Контрас в Никарагуа ”.

“Играем на обеих сторонах”, - сказала Сьюзан.

“Да”, - сказал Курт. “Очень мило”.

“Что еще?”

“Иран долгое время поддерживал террористические группировки по всему Ближнему Востоку и, в некоторой степени, по всему миру. Они поддерживали ООП в течение многих лет. Они являются основными сторонниками режима Асада в Сирии, "Хезболлы" в Ливане и ХАМАСА на палестинских территориях. Мы считаем, что в течение двух десятилетий Иран позволял боевикам "Аль-Каиды" беспрепятственно пересекать свою территорию. Одна из заявленных целей Ирана - уничтожить Израиль. Они никогда не отступали и не смягчали эту позицию, ни разу, во время каких-либо международных переговоров.

“С 2010 года они сбили по меньшей мере полдюжины американских беспилотников-шпионов, летевших в воздушном пространстве Ирана или вблизи него вдоль границы с Ираком. В одном случае они утверждали, что их отдел кибервойны реквизировал RQ-170 Sentinel, управляемый ЦРУ, и благополучно доставил его на землю на иранской территории ”.

“Неужели они?” Сказала Сьюзен.

Курт кивнул. “Да. Насколько мы можем судить, они это сделали. В результате существующие беспилотники этой серии пришлось переработать и переместить в другое место ”.

Он продолжал.

“В течение тридцати лет они угрожали заминировать Ормузский пролив, ведущий в Персидский залив и из него. Через него проходят танкеры из множества нефтедобывающих стран. Иран контролирует возвышенность к северу от пролива, хотя они никогда не пытались ее заминировать. Оценки военно-морских сил США и международных разведывательных организаций часто противоречат друг другу относительно того, могут ли они закрыть пролив, и если да, то как долго им удастся удерживать его закрытым. Общее мнение сейчас, похоже, таково, что да, они могли закрыть пролив, но это дорого обошлось бы им в крови и сокровищах. Временные рамки, которые я видел, простираются от пятнадцати дней на низком уровне, до ста тридцати или более дней на высоком. Излишне говорить, что если Ирану каким-то образом удалось перекрыть доставку нефти в Персидский залив более чем на четыре месяца ...”

“Экономический крах”, - сказала Сьюзан.

Курт кивнул. “По крайней мере.” Он взглянул вниз на свои записи.

“С 1995 по 2015 год мы ввели против них торговое эмбарго, которое распространялось на большинство товаров, за исключением продуктов питания. Торговля между двумя странами упала с обрыва. К сожалению, это нанесло ущерб американским производителям гораздо больше, чем иранским, поскольку исторически мы экспортируем в Иран гораздо больше продукции, чем импортируем оттуда. Когда мы заключили с ними ядерную сделку, мы сняли санкции в обмен на их обещание не развивать программу создания ядерного оружия ”.

Курт сделал паузу. “Что приводит нас туда, где мы находимся сегодня”.

“Никуда не годится”, - сказала Сьюзен.

“Мы больше всего надеемся, что они блефуют”.

Сотрудник секретной службы просунул голову в дверь. “Директор отдела по интересам Ирана проходит проверку безопасности у входа в Западное крыло. Он должен быть здесь с минуты на минуту ”.

Сьюзен кивнула. “Спасибо тебе”.

Она посмотрела на Курта. “Чего я хочу от него?”

Курт покачал головой. “Я не думаю, что он может тебе что-то дать. Он не уполномочен делать это. Но он будет говорить с людьми выше по течению от него. Все, что вы можете сделать, это передать наше послание в самых решительных выражениях. Они должны остановить это. Они должны полностью поддерживать. И им нужно начинать все сначала. Если у них есть ядерное оружие, это не тот статус-кво, с которым мы можем жить. Они должны сдать их и впустить международных инспекторов”.

Прошло несколько мгновений. Двери снова открылись. Сьюзен и Курт оба встали, когда мимо проходил невысокий мужчина в костюме. Он был плотного телосложения, с залысинами на макушке и густой бородой цвета соли с перцем, и он носил очки. За ним следовала молодая женщина.

“Мадам Президент”, - сказал он и протянул ей толстую руку.

“Директор Рахмани”, - сказала она. “Спасибо, что пришли. Это мой советник по национальной безопасности, Курт Кимбалл ”.

Двое мужчин пожали друг другу руки.

“И это?” Сказала Сьюзен, указывая на женщину.

“Это моя помощница, мисс Ахмад. Она будет делать заметки, если вы не возражаете. Я хочу убедиться, что правильно передаю наш разговор своему начальству ”.

“Конечно”. Сьюзен предложила молодой женщине свою руку, которую та нерешительно приняла, не сводя глаз со своего босса.

“Добро пожаловать”, - сказала Сьюзен. “Не хотите ли вы оба присесть?”

Рахмани сел. Его помощник остался стоять.

“Вы, вероятно, знаете, что я вызвала вас сюда не просто так”, - сказала Сьюзан.

Рахмани кивнул. “Конечно. Все ... сложно”.

Сьюзен кивнула. Она почти рассмеялась. У этого человека был дар к преуменьшению. “Это один из способов выразить это”, - сказала она. “И я боюсь, что ваша страна делает это еще более трудным. Ваше внезапное заявление о том, что вы являетесь ядерной державой, и ваши угрозы в адрес Израиля поставили мою страну в неловкое положение ”.

“Вы находитесь в неловком положении, потому что вы защитники сионистов”, - сказал Рахмани. “Я не уверен, чего ты ожидал, учитывая, с кем ты решил разделить свою постель”.

“Во-первых, я ожидал, что вы будете соблюдать свои соглашения”.

Рахмани пожал плечами. “Наш враг не соблюдает соглашения. Когда был создан Израиль, свод правил был уничтожен ”.

Сьюзен решила попробовать другой подход. Было ясно, что этот человек получил приказ от своего начальства. Придерживайтесь линии партии. Ни за что не извиняйся. Обвиняйте Израиль во всем.

“Политика Соединенных Штатов заключается в том, что любые дальнейшие нападения на Израиль будут рассматриваться как нападение на Америку. Вы понимаете эту политику?”

Рахмани нахмурился. “Возможно. Я не уверен. Для меня это вряд ли имело бы значение, поскольку Иран не нападал на Израиль и не планирует этого делать. Мы просто констатировали правду, которая заключалась в том, что в случае нападения Израиля мы ответим подавляющей силой, включая ядерное оружие. Мы заявили об этом после того, как получили прямую угрозу от Израиля ”.

“Сэр, вы играете в очень опасную игру. Ранее сегодня в результате атаки смертника у стены Плача погибли сотни людей ”.

Рахмани отмахнулся от этого. “Нападение совершено палестинцем из Газы, а не иранцем. Мы не имеем никакого отношения к...

“Вы отрицаете, что Иран финансирует и контролирует ХАМАС?” Сказала Сьюзен.

Рахмани пристально посмотрел ей в глаза. Его взгляд был жестким. “Мадам, я ничего не подтверждаю и не отрицаю. Я провожу свои дни, оказывая помощь иранским путешественникам в Америке. Мы помогаем людям получить дубликаты паспортов и получить медицинскую помощь. Мы репатриируем людей, которые попали в беду того или иного рода. Финансирует ли Иран ХАМАС? Я бы подумал, что нет. ХАМАС - суннитская организация, а Иран - шиитская страна. Сунниты поклялись уничтожить нас. Заплатили бы мы им за это?”

Он сделал паузу.

“И независимо от того, финансирует Иран ХАМАС или нет, я знаю, что мы их не контролируем, как вы предполагаете. Никто не контролирует Хамас, даже их собственные лидеры. Так и должно быть. Я не могу представить себе группу настолько плохо организованной, и которая обрушивает на свои головы и на головы своего народа больше обычных бедствий, чем Хамас. Они выиграли бы от определенного внешнего контроля ”.

Сьюзен покачала головой. “Мне кажется, ты меня не слышишь”.

“Тогда, пожалуйста, объясните проще”, - сказал он. “Возможно, мой английский ...”

“Мы считаем вас ответственным за нападение у Стены Плача”, - сказала Сьюзан.

“За нападение девочки-подростка, нога которой никогда не ступала в Иран и которая, вероятно, никогда в жизни не встречала иранца?”

Сьюзен кивнула. “Да. И мы возлагаем на вас ответственность за ракетные атаки "Хезболлы". Мы считаем вас ответственными за обеспечение "Хезболлы" современным оружием. И я могу сказать вам в недвусмысленных выражениях, если вы примените ядерное оружие —”

“Только в защиту, мадам. Только если Израиль нападет на нас ”.

“Если вы вообще их используете, вы обрушите всю мощь Соединенных Штатов на свои собственные головы”.

Рахмани покачал головой. “Как и у израильтян, у нас есть влиятельные друзья. И русские, и китайцы пообещали прийти на нашу защиту ”.

Сьюзен покачала головой.

“Не обманывай себя. Они не станут рисковать Третьей мировой войной ради Ирана. Оно того не стоит ”.

Рахмани поднял палец и погрозил ей. “И если ты веришь в это, тогда ты тот, кто играет в опасную игру. Это ты обманываешь себя”.

Он поднялся, чтобы уйти. “Мы закончили?”

“Не совсем”, - сказала Сьюзен. “Вот что должно произойти. Вы немедленно согласитесь демонтировать и сдать свое ядерное оружие под наблюдением международных наблюдателей, включая наблюдателей из Соединенных Штатов. Процесс начнется в разумные сроки, не более чем через тридцать дней с настоящего момента. Если вы не можете согласиться на это, мы будем вынуждены уничтожить оружие самостоятельно. После этого вы будете подвергаться частым проверкам, чтобы определить, что вы не перезапустили свою оружейную программу ”.

Рахмани улыбнулся. “Удачи вам, госпожа президент”. Он взглянул на Курта. “И вам доброго дня, сэр”.

После того, как он ушел, Сьюзан посмотрела на Курта. “Что ты думал?”

Курт потер лоб. “Я думал, вы, ребята, действительно поладили”.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


17:45 по тегеранскому времени (9:45 утра по восточному поясному времени)

Министерство разведки Исламской Республики Иран

Тегеран, Иран


“Это все, что она ему сказала?”

Мужчина смотрел в большое эркерное окно на заснеженные вершины гор Альборз. На западе угасал последний день, слабый желтый свет играл на белизне снега и льда.

Его звали Мохаммед Юнесси. Он был высоким и худым, совершенно лысым и имел более чем мимолетное сходство со знаменитым актером Юлом Бриннером. Его титул в переводе на английский означал директор по подотчетности. Однако он отвечал не за внутреннюю организационную подотчетность.

“Нет”, - сказал человек позади него. “Он также сказал, что она сказала ему, что Америка сама уничтожит оружие, если мы этого не сделаем”.

Юнесси улыбнулась. Для американцев было бы непростой задачей уничтожить оружие, если бы оно существовало. Сначала они должны были бы их найти. Их местоположение было одним из самых тщательно хранимых секретов во всем Иране — сам Юнесси не знал, где они находятся и были ли они вообще построены. Потребовался бы очень опытный шпион, чтобы разгадать эти секреты.

“Было ли какое-либо проникновение?” Сказал Юнесси.

“Насколько нам известно, ничего подобного”.

“О которой мы осведомлены?” Юнесси не нравилось, когда подчиненные говорили без уверенности.

“Прости меня”, - сказал мужчина. “Американские беспилотные летательные аппараты патрулируют на границе нашей территории двадцать четыре часа в сутки. Несколько самолетов вторглись в наше воздушное пространство, затем быстро покинули его снова, вероятно, проверяя нас. Но мы внимательно следим за ними. Шиитские племена перемещаются взад и вперед через границу с Ираком, но они сплочены, и очень маловероятно, что среди них есть лазутчики. Мы наблюдаем за горами на севере и приближением Каспийского моря. Наши наземные контрольно-пропускные пункты на границе с территориями, контролируемыми курдами, очень плотные. Восток в безопасности. Возможно ли, чтобы сюда проскользнул лазутчик? Трудно, я бы сказал, но не невозможно ”.

Юнесси пожал плечами. “И, конечно, мы знаем, кто подозреваемые соучастники”.

Он не обернулся, но он мог сказать, что человек позади него кивнул. “Конечно”.

“Внимательно следите за ними”, - сказал Юнесси. “Если какие-либо действия кажутся странными или даже слегка необычными, устраните их. Но сохраняйте им жизнь достаточно долго, чтобы устроить ловушку для их друзей из-за границы ”.

“Да, директор”, - сказал мужчина.

“И смотри на небо. Удвоьте патрулирование наших реактивных самолетов вдоль нашего западного фланга ”.

Тогда ему в голову пришла идея. Ситуация с Израилем и Америкой была напряженной, под высоким давлением. Но, возможно, есть способ поднять ставки еще выше. Он вспомнил образы из старых времен, 1979 года, когда студенты штурмовали американское посольство и захватили заложников. Мысленным взором он мог видеть американцев с повязками на лицах, которых вели перед камерами.

“Если это вообще возможно, я хотел бы поймать американского или израильского шпиона. Я хотел бы выставить такого человека напоказ на публике, чтобы весь мир увидел ”.

“Захвачен живым?” сказал мужчина.

Юнесси кивнул. “Да. С письменным признанием, которое они могут произнести по телевидению и радио ”.

“А если такой шпион не станет доступен?”

Юнесси пожал плечами. “Соавтор подойдет. Даже тот, кто уже в тюрьме ”.

“Конечно”.

Юнесси резко обернулся. Он указал на своего сотрудника. “Но не сбрасывайте со счетов возможность шпиона. Чтобы уничтожить оружие, они должны его найти. Чтобы найти их, они должны внедриться. Шпионы приближаются, если они еще не здесь ”.

“Да, директор”.

Юнесси улыбнулась. Он хрустнул костяшками пальцев. Ему нравилось причинять людям боль — это было частью его работы. Это было бы непросто сделать с американцем, потому что все международные организации наблюдают. Но были способы причинять людям боль, которые не оставляли стойких физических следов. Тогда это было твое слово против их. А если человек был глубоко законспирированным шпионом, а ваш враг Америка отрицал само существование этого человека?

Мой, мой, мой. Тогда ты мог бы делать все, что захочешь.

Юнесси пристально посмотрел на своего подчиненного, человека, который работал на него. “Если вы поймаете шпиона, сначала приведите его ко мне”.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


21:45 по тегеранскому времени (13:45 по восточному поясному времени)

Небо над Восточным Ираком


Люк дышал чистым кислородом через маску, прикрепленную к его лицу.

Он сидел на длинной скамейке внутри самолета. На одном конце скамейки сидел молодой человек, которого за неимением другого имени Люк начал называть Ари Мейл. На другом конце провода сидел Эд Ньюсам.

Эти двое больше не разговаривали со времени их ссоры на секретной израильской авиабазе. Действительно, во время их остановки на американской базе в Басре, в то время как Люк и Эд зашли в PX перекусить и вздремнули в гостевой казарме, израильтянин снова исчез.

Это было нехорошо. Люк собирался найти способ преодолеть пропасть между ними. Не только между Эдом и ребенком, но и между Люком и ребенком.

Люк проверил высотомер на своем запястье. Они летели на высоте около 29 000 футов, недалеко от границы между Ираком и Ираном. Они снизились бы еще на несколько тысяч футов, прежде чем совершить прыжок. Без сомнения, они были видны иранцам здесь, наверху. Но небо было полно самолетов и дронов, патрулировавших это воздушное пространство, так что этот самолет не должен быть настолько заметен. И когда они прыгнут, они будут слишком малы, чтобы их заметил радар.

Дверь для прыжка была закрыта, но это не имело значения. Люку было холодно, несмотря на специальный полипропиленовый комбинезон, который покрывал его почти с головы до ног. За окном двери было совершенно темно. Вдали, на северо-восточном горизонте, из-под земли исходило сияние. Ему даже не нужно было догадываться — это был Тегеран. Это был большой город.

Он встал и подошел к Эду.

Эд откинулся на спинку скамейки, прислонившись к стене. Его глаза были закрыты, а лицо закрывала кислородная маска, такая же, как у Люка.

Его гигантский боевой рюкзак был пристегнут ремнем спереди, его ноги были раскинуты вокруг него. Эд был занят приобретением оружия в Ираке. Сбоку у него был пристегнут пистолет-пулемет MP5. На другом боку у него было пристегнуто его любимое оружие — гранатомет M79. К его поясу были прикреплены пистолеты. Эд был увешан оружием, именно так, как, Люк знал, ему это нравилось.

Сам Люк собирался в это путешествие совсем без одежды — пара пистолетов, пара ножей, привязанных к его икрам, несколько израильских гранат. Они собирались действовать тайком. Наверное, лучше было говорить тихо, чем громко. Какое бы другое оружие ни понадобилось Люку, он постарается приобрести по ходу дела.

Он улыбнулся Эду — с закрытыми глазами он был очень похож на маленького мальчика, которым, должно быть, когда-то был. Оружие было его защитой.

“Эд”.

Он легонько пнул Эда по ноге.

Глаза Эда открылись.

“Почти приехали, чувак. Хочешь составить свой контрольный список?”

Эд кивнул.

Люк знал список наизусть, но он вытащил маленький листок бумаги из нагрудного кармана. Ему было трудно обращаться с бумагой в толстых перчатках, и он оставил ее наполовину высовывающейся из кармана. Так он мог, по крайней мере, взять себя в руки.

Люк начал протокол. “Высотомер?”

Эд похлопал по толстым часам на своем запястье.

“Что ты читаешь?”

Эд нажал кнопку на своих часах и посмотрел на показания.

“Двадцать семь и перемены”.

Люк взглянул на свой собственный высотомер и получил показания: 27 348. Они падали. Они сказали ему ожидать прыжка чуть ниже 26 000 футов.

“Проверьте”.

“Парашют”.

Эд коснулся парашюта у себя на спине. “Проверьте”.

“Шлем”.

Эд постучал себя по своей твердой голове из литого пластика. “Проверьте”.

Люк просмотрел список, тщательно продвигаясь к концу. Каждый раз, когда он упоминал пункт из списка в разговоре с Эдом, он позволял этому служить его собственным чеком.

“Как твое дыхание?” Сказал Люк.

“Чувствую себя хорошо”.

“Головокружение, тошнота или покалывание?”

“Нет”.

“Истощение, сонливость, необъяснимая усталость?”

Эд пожал плечами. “Я покинул США двадцать четыре часа назад. Я спал с интервалом в два часа. Возможно, я немного устал ”.

“Что-нибудь, что повлияет на твой прыжок?”

“Нет, чувак. Я в порядке”.

“Это прыжок ХАХО. Большая высота, высокое открытие. Что ты чувствуешь по этому поводу?”

“Мне это нравится”.

Люк улыбнулся. “Когда мы прыгаем, мы собираемся натянуть шнуры через двадцать секунд. Мы все еще над Ираком, но очень близко к границе с Ираном. Мы следуем примеру ребенка. Я знаю, тебе это не нравится, но это то, что у нас есть. Мы держим курс на восток и север, насколько это возможно, — мы надеемся, что преобладающие ветры подтолкнут нас на восток. Мы снимаем по меньшей мере двадцать миль по сельской местности, прежде чем приземлимся. Как всегда, ни света, ни звука. Нет радиосвязи. Снаружи будет темно, так что держи глаза открытыми. Понял?”

Эд кивнул. “Понял”.

“Если плохие парни заметят нас, и мы подвергнемся обстрелу с земли или, не дай Бог, с воздуха, мы отключаем наши основные двигатели, резко снижаемся на предельной скорости и открываем вторые двигатели низко. Следите за восемнадцатью сотнями футов, затем тяните. Если это произойдет, поездка сорвется. Когда приземлитесь, не ждите поблизости. Направляйтесь на запад, в Ирак, любыми необходимыми средствами. Никаких пленных, брат. Просто доберись домой живым ”.

“Понял”, - сказал Эд.

Люк кивнул. Он постучал Эда по шлему. “Круто. Хороший человек”.

Он прошел на другой конец скамейки. Парень был здесь, сидел напротив закрытой двери для прыжков и пялился на нее. Его рюкзак казался огромным у него между ног.

“Ари”.

Парень поднял глаза. Сквозь кислородную маску Люк едва мог видеть его лицо. Все, что было видно, были его глаза.

“Вы хотите составить контрольный список?” Сказал Люк.

Ари покачал головой. “В этом нет необходимости. Я делал это много раз ”.

“Поступай как знаешь”.

“Я сделаю”.

Люк сел в нескольких футах от них и прямо напротив. Через мгновение ему пришлось бы пойти и надеть свой собственный боевой рюкзак. На данный момент он образовал треугольник с Эдом и Ари, в месте, где они оба могли его слышать.

“Нам нужно работать вместе над этим”, - сказал он.

Парень пожал плечами. “Вы, ребята, делаете свою работу. Я выполню свою ”.

Люк посмотрел на него, затем перевел взгляд на Эда. Он сделал паузу на мгновение. Парень заставил его передумать насчет всей этой миссии. Парень был фабрикой вторых мыслей, производящей новые вторые мысли круглосуточно, в три смены в день.

“У тебя дома много друзей… Ари? Людям нравится такое ваше отношение, не так ли?”

Парень покачал головой. Он уставился на Люка, затем посмотрел через скамейку на Эда. “Вы, ребята, не понимаете этого, не так ли?”

Эд покачал головой. “Нет. Мы этого не делаем ”.

“У меня нет друзей. У меня нет семьи. Ни родителей, ни братьев и сестер, ни жены и дочери. У меня нет имени. У меня нет дома. Я не могу допустить этого. Это слишком опасно. Не для меня. Для них. Ты не знаешь моего имени, не потому, что я не хочу тебе говорить. Если бы вас схватили и пытали — а будьте уверены, в Иране вас бы пытали — они узнали бы от вас мое имя. Этого не может случиться. Потому что моя семья умрет. Безопасность в Израиле имеет первостепенное значение, но поверьте мне, иранцы могут проникнуть внутрь, когда захотят. И если они узнают, кто я, они захотят ”.

“Что ты наделал?” Сказал Люк.

“Я убивал людей”.

Люк пожал плечами. “Мы все убивали людей”.

Парень был тихим.

“Ты убийца”, - сказал Эд. Это был не вопрос.

Парень уставился на закрытый дверной проем.

“Я член Кидон”, - сказал он.

Люк знал, что Кидон был самым секретным отделением Моссада. Это были убийцы, безжалостные, беспощадные и самые способные люди в израильской разведке.

“Скажи мне”, - сказал Люк.

“Хасан аль-Лакис считался отцом ракетной программы "Хезболлы". Он убедил иранцев доверить "Хезболле" все более совершенные системы вооружения. Он также собирал деньги через торговлю наркотиками "Хезболлы" и приобрел тяжелую противотанковую артиллерию и химическое оружие у российского торговца оружием. Иранцы не одобряют химическое оружие, поэтому он обошел их стороной. Он был очень опасным человеком. Он был застрелен на углу бейрутской улицы два года назад. Дело так и не было раскрыто ”.

Люк и Эд ничего не сказали.

“Мохаммед Али Систани был радикальным священнослужителем в Иране. У него было много последователей среди шиитов, и он ненавидел евреев со страстью, которую можно рассматривать только как психопатическую. У него была радиопрограмма, которую слушали по всему Ирану, а также в восточном Ираке, западном Афганистане и Пакистане. Он открыл школу джихада, где молодых учеников обучали совершать теракты-самоубийства. Двое из его выпускников разрушили популярный среди израильтян пляжный курорт недалеко от Дар-эс-Салама, убив двадцать семь человек, не считая их самих, и ранив сотни. Трое других его студентов напали на израильский молодежный хостел в Бангкоке, убив четырнадцать человек, в том числе десять постояльцев, и владельцев, супружескую пару лет тридцати с небольшим, вместе с их двумя маленькими детьми. Когда прибыла тайская полиция, нападавшие привели в действие взрывчатку, спалив здание дотла. Систани, предоставленный самому себе, продолжал бы поощрять подобные нападения как в своей школе, так и перед своей большой аудиторией слушателей ”.

“Что с ним случилось?” Сказал Люк.

Парень пожал плечами. “Он умер шесть месяцев назад. Однажды поздно вечером он был ранен ножом в спину, когда покидал свою радиостудию в Тегеране. Двум его телохранителям перерезали горло. Они истекли кровью очень быстро. Систани умирал медленнее, в переулке среди мусорных баков, и испытывал довольно сильную боль. Он был стариком и боялся умереть. Он плакал, и он молился, но он не просил сохранить ему жизнь. Отдайте ему должное за это ”.

“Есть еще какие-нибудь?” Сказал Люк.

Парень кивнул. “Да. Это моя работа ”.

Внезапно Люк заподозрил неладное. “Является ли эта миссия прикрытием? Это действительно убийство?”

Парень уставился на него. “Нет. Разве ты не был на брифинге? Мы никого не убиваем без крайней необходимости. Мы ищем ядерное оружие. Так уж случилось, что я лучший, кто у нас есть, по части проникновения в Иран, поэтому они послали меня ”.

Парень посмотрел на Эда. “У нас все хорошо?”

Эд пожал плечами. “Я думаю, у нас все хорошо. Если вы не можете сказать нам, вы не можете сказать нам ”. Он протянул руку в тяжелой перчатке, и Ари похлопал по ней своей.

В этот момент раздался звуковой сигнал и над дверью в закрытую кабину загорелся зеленый огонек.

“Это сигнал”, - сказал парень. “Мы здесь”.

Он с трудом поднялся на ноги, когда Люк вернулся, чтобы надеть свой рюкзак. Люк наблюдал, как парень вразвалку направился к двери со своим тяжелым боевым рюкзаком между ног. Он рывком открыл дверь, затем повернулся и посмотрел назад. Он уставился на Эда, который уже двигался к нему.

“Эй, здоровяк!” - крикнул парень. “Готова танцевать?”

Затем он нырнул и исчез.

Люк вздохнул. Он посмотрел на Эда. Эд только покачал головой, когда вразвалку прошел мимо к открытой двери.

“После тебя”, - сказал Люк.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ


14:50 по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Иран - одна из древнейших цивилизаций, известных человеку”, - сказал Курт Кимбалл глубоким монотонным голосом, который угрожал погрузить слушателей в кому.

“Тысячи лет она была известна посторонним как Персия — слово Иран впервые появилось в письменном виде в 200-х годах нашей эры. Удача Ирана убывала и текла на протяжении всей истории. За шестьсот лет до Рождества Христова Персия была, вероятно, величайшей империей, которую когда-либо видел мир ”.

Сьюзен едва слушала. Она попыталась представить, где Стоун мог быть в этот момент. Был ли он в безопасности? Он был ранен? Он был мертв?

Она оглядела яйцеобразную комнату, уставшие, желтоватые лица. Это был переполненный зал. Еще один день, еще один кризис.

Сьюзен еще не сделала существенного публичного заявления. В новостях кабельного телевидения начали говорить, что она колебалась— пока горел Рим. У Израиля и Ирана было ядерное противостояние. Израиль и "Хезболла" были в эпицентре горячей войны вдоль ливанской границы. Почти триста человек погибли в результате террористической атаки у Стены Плача. Израиль бомбил Газу и Западный берег. Палестинцы запускали ракеты по израильским поселениям и городам на юге Израиля.

Конца этому не было видно, Сьюзан ужасно волновалась за Люка Стоуна, а Курт давал им всем урок истории по Ирану.

Сьюзен покачала головой. Она никогда не должна была позволять Стоуну участвовать в этой миссии. Она не должна была позволять Специальной группе реагирования перегруппироваться. Если Стоун вернется из этого живым, она собиралась его уволить.

Уволить его? Она собиралась убить его.

Курт продолжал монотонно бубнить. “Иран был центром науки, культуры и искусства во времена исламского золотого века, в то время как Западная Европа погрязла в темных веках. Это достигло своего пика в 900-х и 1000—х годах - многие из наиболее важных научных, медицинских, философских, исторических и музыкальных произведений той эпохи были написаны на персидском языке ”.

“Курт?” Сказала Сьюзен.

“Да?”

“Я знаю, что это важная информация, которую крайне важно иметь и которую интересно услышать. Но я хотел бы перемотать вперед следующие девять или десять столетий и добраться до сегодняшнего дня. Нам здесь нужно принимать решения, и средневековье, возможно, не имеет на них такого большого влияния. Кроме того, я хочу получить отчет о состоянии нашей текущей деятельности, если он у нас есть ”.

Курт поднял руку. “Хорошо, Сьюзен. Хорошо.”

“Я не хочу портить твою докторскую презентацию”, - сказала Сьюзан.

Курт улыбнулся и покачал головой. Он просеял какие-то бумаги, лежащие перед ним.

“Могу я продолжить?”

“Пожалуйста. Во что бы то ни стало”.

“Современный Иран, ” сказал Курт, подняв указательный палец, “ является одним из самых важных геостратегических мест на Земле. Она обладает крупнейшими доказанными запасами природного газа и четвертыми по величине доказанными запасами нефти в мире. Он находится на границе между Ближним Востоком и Азией и имеет сотни миль береговой линии вдоль Персидского залива, включая узкий Ормузский пролив, который требует постоянного американского военного присутствия, чтобы военные Ирана не могли использовать его как перевалочный пункт для перекрытия потока нефти из других стран Персидского залива.

“Когда дело доходит до нарушений прав человека, Иран практически сам себе соперник. Джордж Оруэлл гордился бы знакомством с ними. Произвольные задержания и тюремное заключение, исчезновения, жестокая судебная система, где смертные приговоры часто выносятся за считанные минуты, методы пыток, оставшиеся со времен средневековья, публичные повешения — это всего лишь несколько стрел в их колчане. Кошмар начинается немедленно. Многие освобожденные позже заключенные описывают свой первоначальный допрос как абсурдный, нелогичный или полностью состоящий из физического насилия, криков, громких звуков и обвинений. Это, конечно, специально. Наши собственные эксперименты ЦРУ показали, что бессмысленные, жестокие допросы очень быстро ломают дух типичного заключенного ”.

Курт поднял глаза. “Возможно, излишне говорить, но здоровье иранских политических заключенных имеет тенденцию к быстрому ухудшению”.

“Они что, хуже саудовцев?” - спросил кто-то.

“У саудовцев плохая репутация в области прав человека. Разница в Саудовской Аравии в том, что там есть правила. Все знают, кто они такие. Вам могут не нравиться правила, они могут быть невыразимо отсталыми, но вы знаете о них заранее. В Иране многие люди годами оказываются в тюрьме, их регулярно пытают, и они понятия не имеют, почему это происходит. Между тем, их семьи не знают, где они находятся. Довольно часто первое официальное подтверждение, которое семья получает от правительства, - это письмо, в котором сообщается, что их близкий был казнен за государственную измену ”.

Такого рода разговоры ни на йоту не успокоили разум Сьюзен. Если Стоун попал в плен к иранцам во время черной операции…

“А нынешний конфликт?” она сказала.

Курт кивнул. “Иран поставляет оружие своим союзникам среди шиитских племен в Ираке, правительству Асада в Сирии, "Хезболле" в Ливане и палестинцам. Иран не признает Израиль и является основным сторонником нападений на Израиль в мире. В целом, Иран является региональной державой, как в экономическом, так и в военном отношении. Она хорошо защищена, как своими собственными вооруженными силами, так и своими отношениями с Россией и Китаем. Она проецирует свою собственную мощь, и как кошачью лапу для России, на ближневосточные конфликты. Если она действительно превратилась в ядерную державу, это окажет серьезное дестабилизирующее влияние на весь Ближний Восток и, как следствие, на весь мир ”.

“Каковы были бы последствия ядерной войны между Ираном и Израилем?” Сказала Сьюзен.

Курт покачал головой. “Это действительно слишком ужасно, чтобы думать”.

“Что ж, похоже, в данный момент мы застряли, размышляя об этом”.

“Да, мы такие. И, по нашим оценкам, Иран, вероятно, обогатил ядерный материал в количестве, достаточном для производства где-то от восьми до четырнадцати ядерных боеголовок, взрывной потенциал каждой из которых, возможно, в двадцать раз превышает мощность бомбы, сброшенной на Хиросиму. У них есть сотни ракет, которые способны нести ядерные боеголовки. Мы можем предположить, что из-за израильской системы противоракетной обороны Иран нанесет массированный удар, используя как ядерное, так и обычное оружие, все одновременно. Израильская противоракетная оборона была бы быстро подавлена — не было бы никакого способа угадать, какие приближающиеся ракеты были ядерными, а какие нет. По нашим оценкам, при таком сценарии по меньшей мере пять ядерных боеголовок достигли бы своих целей. Израиль крошечный — в зависимости от того, куда упадут ракеты, пяти должно быть достаточно, чтобы полностью уничтожить основные населенные пункты в центре страны, уничтожить коммуникации, критическую инфраструктуру, электросети, склады продовольствия и, по всей вероятности, доступ к чистой воде и санитарии.

“Более половины израильского населения было бы убито немедленно или умерло бы вскоре после этого. Девяносто процентов населения были бы мертвы в течение года. Большая часть палестинского населения также вымрет. Международному сообществу было бы трудно организовать помощь из-за радиоактивности. В дни и недели, последовавшие за нападением, ветры со Средиземного моря унесли бы токсичное, радиоактивное облако на восток, в Иорданию и Сирию, затем Ирак, а затем обратно в сам Иран, хотя это было бы несколько смягчено горами Загрос вдоль западной границы Ирана. Число погибших в результате одного только токсичного облака, вероятно, исчисляется сотнями тысяч. Сирия и Ирак — это уже распавшиеся государства и гуманитарные катастрофы - добавьте ядовитую радиоактивность, и вы увидите очень взрывоопасную смесь ”.

“Как бы сложились дела у Ирана?”

“Иран - это страна с восьмидесятимиллионным населением, и физически он намного, намного больше Израиля”, - сказал Курт. “Но Израиль обладает большим и более мощным ядерным арсеналом. Мы не знаем наверняка, но мы считаем, что у них есть по меньшей мере пятьдесят ядерных ракет, способных достичь Ирана. Большинство из них - баллистические ракеты, размещенные в подземных бункерах, но некоторые также представляют собой бомбы, доставляемые самолетом. Если Израиль окажется под ядерным ударом, у него не будет причин сдерживаться.

“Иран обладает ограниченными возможностями противоракетной обороны. В результате большая часть того, что запустил Израиль, поразила бы его цели. Это привело бы к массовым смертям и разрушениям, включая полное уничтожение Тегерана, города с восьмимиллионным населением. Мы можем предположить, что по меньшей мере от тридцати до пятидесяти миллионов человек погибли бы немедленно. Это привело бы к полному краху иранской экономики и инфраструктуры. Это вызвало бы шок в мировых поставках нефти и природного газа и ускорило бы стремительный рост цен, поскольку китайцы и индийцы стремятся получать свою энергию с других рынков. Один только этот дефицит, вероятно, вызвал бы стремительную инфляцию и всемирную депрессию. Становится еще хуже, потому что, если Иран увидит свое собственное неминуемое уничтожение, у них не будет причин воздерживаться от бомбардировок нефтяных месторождений Саудовской Аравии и закрытия Ормузского пролива — двух вещей, которые они давно угрожали сделать. Если бы им это удалось, мировое потребление нефти в одночасье упало бы до уровней, невиданных с 1950-х годов. Это может звучать как хорошая вещь в некотором абстрактном смысле, но это не так. Это очень, очень плохо. Мировая экономика зависит от нефти.

“Тем временем, токсичное облако от пятидесяти или более ядерных взрывов? Это переместилось бы на восток от Ирана в Афганистан и Пакистан, дестабилизируя и без того нестабильные общества. Пакистан - держава, обладающая ядерным оружием, и никто не знает, что они могут предпринять в ответ, особенно если их хрупкое правительство рухнет. В течение пары недель ядовитое облако достигнет Индии, страны с населением почти в миллиард человек, большинство из которых уже живут в крайней нищете и изначально имеют ограниченный доступ к чистому воздуху и чистой воде ”.

Курт снова поднял взгляд от своих бумаг. “Важно понимать, что в случае ядерной войны между Ираном и Израилем то, чем я только что поделился с вами, в основном является наилучшим сценарием. В нем описываются последствия ограниченной войны, в которой участвуют только эти две страны. Двое из них, вероятно, сумели бы уничтожить друг друга, выведя из строя мировую экономику и, вероятно, полдюжины других государств, пока они этим занимались. Мы могли бы ожидать ответных террористических актов против еврейского населения здесь и в Европе, и я предполагаю, что, если Иран исчезнет из картины, мусульмане-сунниты будут чувствовать себя свободно нападать и убивать шиитов везде, где они их найдут.

“Радиоактивность в конечном итоге распространилась бы по всему миру, загрязняя воздух, воду, посевы и поголовье скота. Считалось, что Чернобыльская катастрофа стала причиной сотен тысяч смертей от рака во всем мире в течение следующих двух десятилетий. Это событие было бы в тысячу раз масштабнее Чернобыльской катастрофы. Это вызвало бы множество бедствий, которые трудно предвидеть — неурожаи, голод, широко распространенную лучевую болезнь среди уязвимых групп населения, гражданские беспорядки, кризисы с беженцами в невиданных ранее масштабах, крах правительства и новые войны. Главная опасность заключается в том, что это дестабилизировало бы и без того напряженные отношения между Индией и Пакистаном, вызвав вторую ядерную войну, на этот раз между этими двумя странами ”.

“Есть ли какая-нибудь возможная польза, которая могла бы из этого выйти?” - спросил военный в зеленой форме, генерал с четырьмя звездами.

Курт посмотрел на него. “Я не могу придумать ни одного. Ты можешь?”

“Ну, как вы упомянули, это вывело бы Иран из игры”.

Курт перевел взгляд на Сьюзан. “Давайте сделаем перерыв, хорошо?”


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


14 декабря

13 декабря, 13:05 по тегеранскому времени (17:05 по восточному поясному времени)

Горы Загрос

Провинция Илам, Иран


Ночь была ужасно холодной.

Они приземлились несколько часов назад, на плато под склонами крутой, покрытой снегом горы. Земля была твердой, и потребовалось больше часа, чтобы закопать их парашюты, по очереди раскапывая мерзлую землю маленькой складной лопаткой, которую принес Ари.

В какой-то момент во время прыжка Люк стал думать об этом парне как об Ари. Почему-то для его ушей это звучало лучше, чем Голем. Если это тот, кем мужчина хотел быть, тогда ладно.

Пришло время начать. Сорок восемь часов? И они уже сожгли два из них. На самом деле нельзя было терять время.

Люк уставился в темноту с высокого плато. Ветры завывали на вершинах над ними, деревья шелестели и дрожали. Далеко под ними, глубоко в долине, показались огни деревни.

“Мы прячемся от людей в этом походе?”

Ари пожал плечами. “Этот регион малонаселен. Иракцы безжалостно бомбили здесь в 1980-х годах. Многие люди бежали. Те, кто остаются, - фермеры и скотоводы. Они ложатся спать с наступлением темноты и встают до рассвета. Надеюсь, мы доберемся до дороги, пока они спят. В любом случае, они в основном курды, плюс несколько кочевых племен. У них нет любви к иранцам”.

Он сделал паузу. “Но да. Мы будем избегать их. Никогда не знаешь, кто так или иначе в долгу перед режимом”.

Они спустились вниз. Это был долгий, трудный поход через непроходимую пустыню. То тут, то там Ари находил путь, по которому они шли какое-то время. В основном, они неуклюже спускались по рыхлым камням и осыпям, а также через густой подлесок. Ветер раскачивал деревья над их головами, принося нежную снежную пыль.

Они почти не разговаривали, двигаясь гуськом, Ари впереди, каждые несколько минут проверяя свой компас, за ним следовал Люк, а затем Эд. В этом строю прошли часы. Поздно вечером из-за облаков выглянул яркий полумесяц, и Люк смог разглядеть возвышающиеся пики гор высоко над ними.

Они стояли в небольшом, густом лесу. Ари прижался к толстому дереву. Люк и Эд сделали то же самое. Ари указал на местность прямо перед ними.

Примерно в пятидесяти ярдах от них, тремя этажами ниже, между деревьями был просвет. Узкая лента дороги прорезала лес. Грузовик был припаркован там, на обочине дороги, его аварийные огни мигали в темноте. Двое мужчин работали с фонариками, пытаясь что—то починить - возможно, меняли спустившую шину.

“Это наша поездка”, - сказал Ари. Изо рта у него поднимался пар.

Он посмотрел на Люка и Эда. Его глаза были серьезными. “Мужчины будут игнорировать тебя. Не разговаривайте с ними и не признавайте их каким-либо образом. Просто подойдите к задней части грузовика, поднимитесь по пандусу и заберитесь в прицеп. Через несколько минут после того, как мы войдем, они закончат ремонт, закроют ворота, и мы отправимся. Это долгая поездка в Тегеран — это будет хорошее время для сна, если вы сможете это сделать. Там будет много соломенной подстилки. Это не очень удобно, но я полагаю, ты спал и на худшем ”.

Люк посмотрел на него. Солома?

Ари порылся в нагрудном кармане своего пальто. Он вышел с маленькими берушами из пенопласта. Они были дешевыми, мягкими — они расширялись, заполняя ваш слуховой проход. Люди часто затыкали ими уши на стрельбищах.

Он вручил два Эду и два Люку.

“Это будет громко?” Сказал Эд.

Ари покачал головой. “Нет. Это будет пахнуть ”. Он поднял свои собственные пробки. “Засунь их себе в нос”.

Они спустились к грузовику, делая в точности, как проинструктировал Ари. Оказавшись на проезжей части, они прошли мимо двух мужчин, игнорируя их, как будто их там даже не было. Мужчины не смотрели вверх или, казалось, не замечали их. Две группы были друг для друга как духи, обитающие в разных измерениях.

Люк взобрался по стальному пандусу в кузов грузовика. Трейлер был разделен на загоны, в каждом загоне содержалось около дюжины бурых овец. Овцы были покрыты толстой зимней шерстью.

Ари протиснулся в загон, погладил пару овец и сразу же улегся на покрытый соломой пол.

“Иранцы любят своих овец”, - сказал он. “Если вам повезет, эти овцы лягут рядом с вами и отдадут вам свое тепло”.

“Шерсть?” Сказал Люк.

Ари покачал головой. “Мясо. Вы никогда не пробовали суп из овечьих голов? Они называют это "Калех паче". Они вкладывают всю голову — глаза, язык, мозг, все. Также копыта. Очень вкусно на завтрак — вы будете сыты весь день. Возможно, мы купим немного на базаре в Тегеране. После завершения миссии, конечно.”

“Хорошо”, - сказал Люк. “Как только мы найдем ядерное оружие и объявим о нанесении авиаударов, мы задержимся здесь на пару дней, расслабимся и будем есть странную пищу. Звучит забавно. Я уверен, что Революционная гвардия будет рада принять у себя гостей ”.

Позади него металлические ворота трейлера с лязгом закрылись. Мужчина запер ее на висячий замок. Впереди взревел двигатель грузовика.

Эд проталкивался в загон с овцами. Ему было значительно труднее протискиваться между металлическими перилами, чем Ари. Через мгновение его гигантское тело было окружено пушистым, блеющим домашним скотом.

“Я не знал, что это будет увеселительная поездка”, - сказал он.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


8:35 по тегеранскому времени (12:35 по восточному поясному времени)

Тегеран, Иран


“Нет войне! Никакого ядерного оружия! Никакой войны! Никакого ядерного оружия!”

Молодая женщина подняла кулак в воздух, выкрикивая эти слова. Повсюду вокруг нее, в кампусе Тегеранского университета и на прилегающих улицах, тысячи студентов скандировали один и тот же лозунг.

Она пришла, потому что с нее было достаточно. Она пришла, потому что на этот раз студенты действительно собирались захватить власть.

Лидеры правительства, аятоллы, священнослужители, тайная полиция, Республиканская гвардия — им слишком многое сходило с рук слишком долго. Они подавляли инакомыслие во имя поддержания общественной морали. Они сажали в тюрьму, пытали, насиловали и убивали тех, кто осмеливался задавать им вопросы.

Теперь они утверждали, что создали ядерное оружие, несмотря на все соглашения об обратном. Они угрожали развязать разрушительную войну с Израилем — войну, которую Иран никак не мог выиграть. Даже если бы Израиль был полностью уничтожен, Иран тоже был бы уничтожен. Кто выиграет от такой катастрофы?

Что было одержимостью Израилем? В городе Тегеране было больше людей, чем во всей стране Израиль. Пусть они сами решают свои проблемы. Давайте отработаем нашу. У нас здесь достаточно проблем, чтобы занять нас на несколько поколений.

Это было время. Если никто другой не встанет и не положит конец лжи, не положит конец безумию, студенты сделают это, пока не стало слишком поздно.

“Нет войне! Никакого ядерного оружия!”

Впереди, была импровизированная сцена. Несколько студенческих лидеров стояли на сцене с мегафонами, возглавляя скандирование. Внезапно они, казалось, встревожились. Они смотрели на что-то слева от себя, вдалеке, через огромную толпу.

И их пение изменилось.

“Сопротивляйся!” - кричала молодая женщина на сцене. “Сопротивляйся!”

Без предупреждения она сняла свой темный хиджаб, позволив волосам свободно струиться. Она размахивала хиджабом, как флагом. По толпе прокатился рев. Мгновенно десятки молодых женщин и девушек последовали их примеру. Тогда это сделали сотни. Тогда, возможно, тысячи.

Море хиджабов колыхнулось.

Это было слишком? Нет! Они не могли наказать нас за то, что мы показывали свои волосы. Те дни прошли. Сегодня был новый день.

Но... что-то происходило. Шум далеко справа, приближается сюда.

“Сопротивляйся!” - закричала девушка со сцены, теперь ее голос срывался.

Раздались выстрелы. Девушка на сцене была застрелена вместе с дюжиной других. Это были резиновые пули? Были ли они реальными? На сцене была кровь. Темный хиджаб взлетел, как воздушный змей, развеваясь на ветру.

Люди начали разбегаться. Люди начали кричать.

Приближался переполох. Это была полиция. Большие бронированные машины медленно проталкивались сквозь толпу, продвигая ее вперед, разделяя ее. Спереди на автомобилях были установлены плуги, похожие на снегоуборочные машины. Фаланга полицейских в шлемах следовала за машинами, неся прозрачные пластиковые щиты, избивая протестующих дубинками.

Протестующие пали под ударами дубинок. Они пали под колесами бронированных грузовиков.

Слева появилась еще одна волна грузовиков и полицейских.

Толпа была зажата между двумя приближающимися фронтами. Огромная масса людей хлынула назад, пытаясь спастись от этого. Люди падали и были растоптаны.

Молодая женщина упала. Кто-то наступил ей на живот.

Она посмотрела на сцену. Там больше никого не было. Ни у кого не было мегафона. Никто не кричал “Сопротивляйся!” Никто ничего не кричал.

Неподалеку люди кричали от страха и боли.

Вдалеке, на фоне мрачного, затянутого тучами неба, пролетел темный предмет, разносимый ветром. На мгновение это было похоже на птицу. Тогда это выглядело так, как было на самом деле — просто выброшенный кусок тряпки.

Повсюду люди падали. Она не могла подняться — слишком много людей было на ней сверху. Она проползла небольшое расстояние и упала под сокрушительным весом. Затем раздались новые крики, более громкие, более настойчивые.

Она повернулась. Здесь была бронированная машина. Он неумолимо продвигался сквозь корчащуюся массу демонстрантов, разбрасывая их в стороны, как снег. Она снова попыталась ползти. Она упала, теперь лежит на боку. Она не могла пошевелиться. Она была прижата.

Через несколько секунд переднее колесо гигантского автомобиля оказалось перед ней. Это было чудовищно. Пахло горящими химикатами. Он остановился, поколебался, развернулся, затем снова покатился вперед. Толстая резина с зазубринами была в дюйме от ее лица.

Все ее существо восстало против того, что должно было произойти. Она закричала, громче, чем когда-либо кричала прежде.

“Нет!”

Ее крик затерялся в стене звуков вокруг нее.

Она почувствовала, как шина тяжелого грузовика прокатилась по ее голове. Наступила пауза — кратчайший из моментов, — когда казалось, что шина просто прокатится по ее голове и оставит ее нетронутой. Эта гигантская адская машина весом во много тысяч фунтов была установлена на макушке ее черепа.

Это было чудо! Она собиралась выжить!

И когда шина грузовика упала на землю, раздробив ей голову — даже тогда, на долю секунды, ей показалось, что она все еще жива.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ


3:05 утра по восточному поясному времени

Резиденция Белого дома

Вашингтон, округ Колумбия


Часы на кухонной стене были богато украшенным пережитком прежних времен.

Изготовлен из дерева, его лицевая сторона покрыта округлым стеклом, цифры на латыни. У него был маятник из желтого металла, который свисал под лицевой стороной и который раскачивался взад и вперед, мягко, но непрерывно.

Тик, тик, тик…

Мгновение назад, когда часы пробили третий раз, прозвучал единственный гонг. Часы всегда били один раз, независимо от того, который час.

Теперь секунды снова бежали, маятник раскачивался, когда короткая, медленная часовая стрелка начала свой неизбежный спуск к IV.

Бой часов был единственным звуком в комнате.

Сьюзен сидела одна за столом в нише на семейной кухне, поедая перекус в 3 часа ночи. Органическое шоколадное мороженое с органической замороженной клубникой и черникой. Плюс взбитые сливки, которые брызнули из металлической канистры. Это блюдо не было органическим. Она даже не была уверена, действительно ли это были сливки. Но это было вкусно.

Она никогда хорошо не спала в этом старом доме, и сегодняшняя ночь не была исключением. Слишком много призраков за каждым углом. Правда, это место было полностью перестроено, но призраки все еще были здесь. На некоторое время, с тех пор как Стоун осталась ночевать, она начала испытывать то, что она могла бы описать как настоящий сон. Но теперь?

Стоун исчез. Она понятия не имела, жив он или мертв. Мир выходил из-под контроля, а она была здесь, беспокоясь о Стоуне. Она чувствовала себя немного девочкой—подростком - по уши влюбленной, сбитой с толку и, в конечном счете, безрезультатной.

Ей нужно было собраться с мыслями.

Зазвонил телефон у ее локтя. Она посмотрела на номер и сняла трубку.

“Pierre. Дорогая. Спасибо, что перезвонил мне так поздно ”.

Сьюзан прижала телефон к уху, пока говорила. Она переоделась в пару старых синих джинсов, выцветших и рваных, которые идеально облегали ее фигуру. На ней была светло-голубая толстовка с капюшоном, на которой спереди было написано "БОЛЬШОЙ БОСС". На ней были большие пушистые тапочки с кроликами. Она чувствовала себя подростком и была одета соответственно.

Она застряла одна в этом большом страшном доме на ночь, так что ей вполне может быть комфортно.

“Милая”, - сказал он, и все прежние чувства к ее мужу нахлынули с новой силой. Чувства, отличные от тех, что она испытывала к Стоуну, более глубокие, менее интенсивные, чувства, длящиеся всю жизнь. Они были вместе двадцать пять лет. У них родились две прекрасные девочки-близняшки. Там было много воды утекло.

Сьюзен уставилась на часы на стене. Но это было почти так, как если бы она смотрела сквозь стену, назад в прошлое, в те ранние времена, которые она провела с Пьером. Она могла представить его, когда они встретились — двадцатидевятилетнего миллиардера. Он был красив, с худощавым телом и большими карими глазами. Он выглядел испуганным, как олень в свете фар. Его темные волосы всегда спадали на лицо. Он прятался там. Это было мило.

Она заработала много денег за свою карьеру фотомодели, несколько миллионов долларов. В финансовом отношении она была очень, очень обеспеченной. Но внезапно деньги перестали быть целью вообще. Они вместе путешествовали по миру. Париж, Мадрид, Гонконг, Лондон… они всегда останавливались в пятизвездочных отелях, и всегда в самом дорогом люксе. Потрясающие виды стали фоном ее жизни, даже больше, чем раньше. Они поженились, и у них родились дети, две замечательные девочки-близняшки. Затем стали проходить годы, и постепенно они отдалились друг от друга.

Сьюзен стало скучно. Она искала, чем бы заняться. Она занялась политикой. В конце концов, она баллотировалась на пост сенатора Соединенных Штатов от Калифорнии. После победы она проводила много времени в Вашингтоне, иногда с девочками, иногда нет. Пьер управлял своим бизнесом и, во все большей степени, своей благотворительной деятельностью в странах Третьего мира. Иногда они не видели друг друга месяцами.

Почти десять лет назад Пьер позвонил ей однажды поздно ночью и признался в том, что, как она предполагала, она уже знала. Он был геем, и у него были отношения.

Они все равно остались женаты. Это было в основном ради девочек, но также и по другим причинам. Во-первых, они были лучшими друзьями. С другой стороны, для них обоих было бы лучше, если бы мир думал, что они все еще пара.

Правда заключалась в том, что отношения с Пьером были самыми глубокими в ее жизни. Она любила его беззаветно. Что в этом было плохого? Он был ее партнером. И она была его. Он был замечательным отцом. Он был заботлив. Он был в контакте со своими эмоциями. Он был, вероятно, самым умным мужчиной, которого она когда-либо встречала. В их отношениях не было ничего, что касалось бы ее.

Его парни приходили и уходили. Он был осторожен в этом, и, по-видимому, они тоже. Она даже не знала о них.

Она снова вздохнула. Затем разразился скандал. Ее собственная политическая партия получила фотографии, на которых он запечатлен с молодым человеком у бассейна в их доме в Малибу. В попытке уничтожить ее, они слили фотографии в СМИ.

Она и Пьер выдержали даже это.

Они были тверды, как скала. Это было больше, чем отношения. Это было больше, чем брак. Это был союз. Пьер полностью поддерживал ее отношения со Стоуном. Он был единственным человеком, которому она рассказала об этом.

“Еще не так поздно”, - сказал Пьер. “Здесь только полночь”.

Сьюзен улыбнулась. Пьер всегда был ночной совой. Вероятно, он просто заводился.

“Как у тебя дела?” он сказал. “Как поживает твой мужчина?”

“Он ушел”, - сказала она.

“О? Мне жаль это слышать. Куда он делся?”

Она вздохнула. “Э-э, я не могу сказать”.

“То есть ты не знаешь?”

“Это значит, что я не могу тебе сказать”.

“Это как-то связано с… все, что происходило?”

“Этого я тоже не могу тебе сказать”.

Он сделал паузу. “Ты волнуешься?”

Она кивнула. Внезапно она почувствовала, что готова расплакаться. “Да”.

“О, Сьюзен”.

“Я знаю. Это глупо. Он взрослый мужчина. Это то, что он делает. Я знал, что иду на это. Я просто никогда по-настоящему не думал о ...”

“Это не глупо”, - сказал Пьер. “Это просто не так. Ты заботишься о ком-то, и я предполагаю, что он может быть в опасности ”.

“Я думаю, что да”.

“Тогда не глупо беспокоиться. Конечно, ты беспокоишься ”.

“Это затрудняет выполнение моей работы”.

“Какая работа? О, эта история с президентом? Что ж, возьми недельный отпуск. Скажи им, что тебе нужно немного моего времени. Не похоже, что они собираются тебя уволить. Никто другой не хочет эту работу ”.

Она засмеялась. Последние несколько недель со Стоун были одними из единственных за многие годы, когда она была со мной.

“У меня сейчас много забот”.

“Я знаю, что это так. У меня сейчас по телевизору новости”.

Ей не понравилось, как это прозвучало. Она отключилась от всего несколько часов назад. Никто не вызывал ее на встречу, поэтому она предположила, что ситуация остается статус-кво. Была середина ночи! Не могли бы все просто остановиться на некоторое время?

“Что это показывает?”

“В основном, студенты. Молодые люди с оружием в руках, как и должно быть. Мы действительно должны передать все это им. Они готовы, они уверены в себе, у них есть недели жизненного опыта, на который можно опереться. Мы просто все путаем ”.

“Давай, Пьер. Скажи мне. Я не хочу, чтобы мне приходилось это включать ”.

“Ну, здесь, у нас сидячие забастовки в кампусах и протесты в Беркли и Калифорнийском университете. Они устроили беспорядки с бросанием бутылок в Портленде и Сиэтле. Как я уже упоминал, еще рано. Это может продолжаться всю ночь ”.

“Против чего они протестуют?”

“О, ты знаешь, Израиль”.

“Израиль?”

“Да, студенты хотят, чтобы университеты лишили свои благотворительные фонды всего, что связано с Израилем. Никаких израильских компаний, никаких американских компаний, которые ведут бизнес в Израиле, никаких выпусков израильских облигаций, никаких израильских трастов недвижимости или израильских инвестиционных менеджеров. Бунтовщики хотят, чтобы Портленд и Сиэтл, не говоря уже об Орегоне и Вашингтоне, сделали то же самое, только со своими пенсионными фондами ”.

Сьюзен покачала головой. “Израиль подвергается нападению, насколько я знаю в последний раз”.

“Я бы сказал, во многих отношениях, чем один”.

Сьюзен глубоко вздохнула. “Хорошо. Все в порядке. Дети позволяют, чтобы их голоса были услышаны ”.

“Это еще не все”.

“Скажи мне”. Она поймала себя на том, что использует маленькую коронную фразу Стоуна.

“В Тегеранском университете прошла крупная антивоенная акция протеста. Это началось пару часов назад. Там сейчас день. Полиция и иранские военные разогнали его. Похоже, что несколько детей были убиты, либо застрелены копами, либо растоптаны в последовавшей рукопашной схватке. Сотни людей были арестованы”.

Сьюзен положила голову на руки. Она подумала об условиях в иранских тюрьмах, о которых Курт говорил ранее. Она подумала о том, как здешние дети протестовали против Израиля, в то время как иранские дети протестовали против своего собственного правительства. На чьей стороне кто-нибудь был? Она подумала о том, что Стоун в этот момент был где-то в Иране. Помогли бы ему беспорядки или помешали бы ему? Она понятия не имела.

“Послушай, как дела у девочек?” сказала она, меняя тему. Она не могла думать об этих масштабных проблемах прямо сейчас. Они всегда каким-то образом возвращались к Камню.

“Красивая, конечно”.

“Что они задумали?”

“Что ж, они готовятся к своей большой рождественской поездке в Вашингтон. И они думают, что хотят стать моделями. Прямо как мама ”.

Сьюзен потерла лоб руками. “О Боже, Пьер. Им по четырнадцать лет”.

“Маме было пятнадцать, когда она начала. Я продолжаю это слышать ”.

“Это злой бизнес. Я не могу...”

“Времена изменились”.

“Pierre!”

“Выслушай меня по этому поводу, Сьюзен. Это не так, как когда ты был ребенком. Им не нужно никуда идти. Им не нужно ни с кем иметь дело. Мы разрешаем им создавать аккаунт Instagram. Мои люди следят за аккаунтом, проверяют комментарии, удаляют все, что вызывает проблемы. Следите за преследователями. Всем заправляет Секретная служба. Девушки носят красивую одежду, ничего слишком сексуального. Они делают селфи, так что нам даже не нужен фотограф. Они красивые девушки, и они дочери президента. Можете ли вы представить, сколько подписчиков они получили бы? Можете ли вы представить, сколько дизайнеров хотели бы повесить на них свои новые изделия? Я займусь любыми контрактами, которые могут возникнуть. Это будет хороший опыт. Они думают, что могут зарабатывать на этом деньги, и я думаю, что они правы ”.

“Им не нужны деньги, Пьер”.

“Всем нужны деньги, Сьюзен”.

Сьюзен покачала головой. Еще одна вещь, о которой стоит беспокоиться. Еще одна вещь, на которой стоит зациклиться. Он был сумасшедшим? Должно быть, он сошел с ума. “Милая, я ненавижу эту идею. Хорошо? Я ненавижу это. Микаэла была похищена менее трех лет назад. Можем ли мы, пожалуйста, просто —”

“Я обещаю, что опасности нет. И я думаю, что эта идея заинтересует вас ”.

Она кивнула. “Это будет расти на мне. Как грибок. Как токсичная плесень. Это разрастется во мне, заразит меня и сделает меня смертельно больным ”.

Казалось, он колебался.

“Пьер...” - начала она.

“Я уже сказал им ”да"".


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ


16:45 по тегеранскому времени (8:45 утра по восточному поясному времени)

Южный Тегеран, Иран


“За ним следят, поэтому мы должны быть осторожны”.

Они двигались по переулку в темноте, три большие тени. Люк и Эд последовали за Ари. Дни были короткими в это время года. Солнце скрылось за горами на западе почти час назад, так что было уже похоже на ночь.

Они провели день внутри грузовика, припаркованного среди десятков подобных грузовиков, возле бойни на окраине города. Соломенная постель Люка была достаточно удобной — с прохладным ранним зимним воздухом, проникающим через перекладины трейлера, и теплом тела, выделяемым овцами, это был лучший отдых, который он получил за последнее время.

Теперь они находились в жилом районе в старой части города, в переполненных трущобах. Улицы города были перекрыты — повсюду военные машины, на основных перекрестках установлены контрольно-пропускные пункты. Ари добрался сюда почти исключительно по глухим переулкам, используя карту города, которая существовала только в его воображении.

Он остановился и повернулся к ним лицом.

Он говорил чуть громче шепота. “Вот оно. Когда мы входим, ты просто хочешь оставаться тихим. Он не будет доверять тебе. Кроме того, мой фарси довольно хорош, но мне нужно внимательно слушать. Я не могу вести три разговора одновременно ”.

“Твоя работа, босс”, - сказал Эд.

Люк кивнул. “Понял”.

Парень был хорош. Он был безупречно эффективным, уверенным, высококвалифицированным. Он доставил их в Иран, через половину страны, затем через запертый город, все без сучка и задоринки. Похоже, он не держал зла из-за драки. И человек, с которым они встречались здесь, был его информатором. Что касается Люка, их работа заключалась в том, чтобы не путаться у него под ногами, пока они ему не понадобятся.

“Смотри, как я иду, затем следуй за мной. Не оставайся здесь. Гораздо лучше находиться внутри ”.

“Конечно”.

Рядом с ними была железная ограда с вертикальными прутьями, увенчанными острыми концами. Ари повернулся и взобрался на забор, используя силу своих рук. Когда он достиг вершины, он легко, как танцор, переступил через выступы, пока не достиг кирпичей соседнего здания. Затем он пополз вверх по кирпичной стене, как паук, его пальцы находили опоры там, где, казалось, их не существовало. На втором этаже было приоткрыто окно. Он скользнул внутрь и исчез.

Люк посмотрел на Эда.

Эд покачал головой. “Чувак, эти шипы вонзятся прямо в мои ноги, я знаю это. Я перевешиваю этого парня по меньшей мере на шестьдесят фунтов.”

“Пойдем”, - сказал Люк. “Я попытаюсь еще немного приоткрыть для тебя это окно”.

Мгновение спустя они тоже были внутри.

В квартире было темно, свет выключен, а внутри холодно. Это место представляло собой лабиринт, загроможденный книжными шкафами и мебелью, стопками коробок и старыми журналами. Люк и Эд прокладывают свой путь сквозь тени и мрак.

Впереди, перед окном, выходящим на улицу, Люк заметил силуэт Ари. Он стоял рядом с креслом, лицом к окну.

“Ари?” - Прошептал Люк.

“Да. Вот.”

“Где информатор?”

“Он тоже здесь”.

Люк двинулся в темноте к креслу, Эд на два шага позади него.

Мужчина откинулся на спинку стула, его голова была откинута далеко назад, горло перерезано от уха до уха. Кожа на его лице почернела. Его запястья и предплечья были привязаны к подлокотникам кресла какой-то проволокой. Люк внимательно посмотрел на это. Проволока была острой и прорезала рукава рубашки мужчины и мясо на его предплечьях. Красные порезы крест-накрест пересекали его предплечья — кровь уже давно высохла.

“Эд?”

“Да”.

“Как давно он мертв?”

Эд пожал плечами. “Без какого-либо снаряжения со мной, и в такой темноте, как эта, трудно сказать. Тело одеревенело, с выраженным изменением цвета лица и рук. На данный момент явного разложения нет, но здешний холодный воздух, вероятно, замедлил это. Это место похоже на холодильник. По самым приблизительным подсчетам, двенадцать часов.”

“Он был хорошим человеком”, - сказал Ари. “Он хотел все изменить”.

“Что для нас означают эти временные рамки?” Сказал Люк.

“Это значит, что они убили его до того, как мы добрались сюда”.

“Они знали, что мы придем?”

Ари покачал головой. “Не обязательно. Такой человек, как этот, вероятно, долгое время был под подозрением. Возможно, они убили его просто на всякий случай ”.

“Что нам теперь делать?” Сказал Эд.

Ари пожал плечами. “Я не знаю. Он не должен был быть мертв ”.

“Ты не знаешь? Есть ли кто-нибудь еще, с кем мы можем поговорить? Или это единственная?”

Люку не понравилась идея этого. Они совершили ночной прыжок с большой высоты в Иран, пробрались через всю страну в грузовике, полном овец, чтобы поговорить с парнем, который был мертв? Когда надвигается ядерная война?

“Есть еще один”, - сказал Ари. “Во всяком случае, он знал бы гораздо больше, чем этот человек. Но он заперт в тюрьме ”.

“Хорошо”, - сказал Эд. “Полагаю, тогда мы отправимся в тюрьму”.

“Как нам попасть внутрь?” Сказал Люк.

Ари покачал головой. “Мы этого не делаем. Это невозможно ”.

Люк достал свой спутниковый телефон. “Нет ничего невозможного”.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


16:03 по израильскому времени (17:03 по тегеранскому времени, 9:03 по восточному поясному времени)

Тель-Авив, Израиль


“Это называется тюрьма Эвин”, - сказал Люк через наушники Суонна. “Мне нужна планировка, мне нужен путь внутрь, и, если возможно, мне нужно знать местонахождение заключенного”.

Суонн и Труди сидели в гостиничном номере Суонна в Хилтоне. Номер находился на десятом этаже, и из эркерных окон открывался потрясающий вид на Средиземное море. Солнце было уже далеко на западе, медленно погружаясь в море.

“Эвинская тюрьма”, - сказал Суонн Труди.

Они оборудовали комнату Суонна как импровизированный командный центр. На длинном раскладном столе у стены стояли три ноутбука. Их установка была подключена к Интернету через зашифрованную спутниковую связь, которую Сванн разработал сам. Кроме электричества, они ни от чего не зависели от отеля. Если бы им пришлось, они могли бы работать на батарейках. Суонн трижды проверил комнату на наличие жучков — настолько, насколько это было возможно. Он вынес все подслушивающие устройства, которые обнаружил, на балкон и сбросил их с десятого этажа в пустой бассейн.

Обломки пищевых контейнеров усеивали пространство вокруг компьютеров. Они с Труди съели все свои блюда здесь, ожидая звонка от Люка.

Спутниковый телефон Стоуна использовал голосовой скремблер на его конце, затем перешел на черный спутник, обратно на землю на место тайной операции ЦРУ в Пакистане, затем по всему миру — Китай, Япония, Новая Зеландия, Бразилия, Марокко, и, наконец, здесь, прежде чем голос был расшифрован. Любой, кто подключился к Стоуну в Иране и сумел отследить звонок, подумал бы, что он звонит в Пакистан, и они не смогли бы разобрать, что он говорил. Меры безопасности создавали странный эффект задержки, и голос Стоуна звучал как голос робота, зовущего со дна консервной банки.

Прежде чем Суонн что-либо предпринял, Труди уже выяснила название тюрьмы.

“Эвин тюрьма?” - спросила она. “Он хочет отправиться в тюрьму Эвин?”

Суонн был за своим компьютером. “Что это за место?”

“Северный Тегеран. В районе под названием Эвин. Прямо у подножия гор Альборз и чуть севернее Саадат-Абада”.

“Понял”.

Она повернула к нему свой монитор. Монитор показал ему унылое изображение отвесных серых стен высотой в четыре этажа, по верху которых тянулась колючая проволока. Она показала ему другое изображение похожей стены в другом месте. Она показала ему изображение главного входа — стальных ворот с контрольно-пропускным пунктом с персоналом и пулеметными точками по обе стороны.

“Это место, куда отправляют политических заключенных для пыток”, - сказала Труди. “Все, что я рассказываю, звучит прямо из Midnight Express”.

“Э-э, Люк? На первый взгляд это выглядит не очень хорошо ”.

“Продолжай моргать”, - сказал голос робота Люка. “Пока это не начнет выглядеть лучше. Мне также нужна информация о человеке по имени Хамид Бахман. Он внутри этой тюрьмы, и мне нужно знать, где. Мы не хотим бродить по коридорам, выкрикивая его имя ”.

“Хамид Бахман”, - сказал Суонн.

“Кто он?” Сказала Труди.

Он покачал головой. “Я не знаю. Это тебе предстоит выяснить”.

“Как выглядит это место с неба?” Сказал Люк.

“Я не знаю, Люк. Ты должен уделить мне минутку ”.

“Хорошо. Но еще кое-что. У меня есть идея. Мне нужно знать, катаются ли здесь люди на дельтаплане, и если да, то где они покупают свое снаряжение ”.

Суонн посмотрел на Труди. Его плечи поникли. На ней не было его наушников, поэтому она понятия не имела, о чем говорил Люк.

Труди просматривала стену данных и качала головой. “Да, он не хочет туда заходить. Это список людей, казненных в этих стенах. Это длинный список. Вот отчет о различных применяемых пытках. Это тоже довольно долго. Избиение подошвами ног ”.

“Ой”, - сказал Свонн. На самом деле он не хотел слышать о пытках. Для него это было немного похоже на дом.

“Удар по спине”, - сказала Труди, начиная читать список нараспев, как ни в чем не бывало. “Погружение в воду. Поражение электрическим током. Раздавливание рук и ног. Сигаретные ожоги. Сдирание кожи. Изнасилование. Принудительные признания, транслируемые по телевидению и радио. Принудительное участие в казни других заключенных. Имитация казни”.

Сванн почувствовал, как по его спине пробежали мурашки.

“Хммм. Что касается реальных казней, они, по-видимому, только что покончили с побиванием камнями в 2010 году. Никакой спешки. Тем не менее, они все еще сбрасывают заключенных с крыши на улицы, окружающие тюрьму. Четырех историй должно хватить. Расстрельные команды все еще действуют. Хммм. Иногда особо известных заключенных вешают на виселицах над тюремными стенами. Вы можете видеть тело, подвешенное на улицах внизу. Вот он, ребята ”.

“Труди, ты закончила?”

Она кивнула. “Да. Это просто интересно ”.

“Люк, я собираюсь тебе перезвонить”, - сказал Суонн.

“Хорошо, но не торопись”.

Суонн кивнул. “Я бы не хотел, чтобы было по-другому”.


* * *


Они работали неуклонно, почти не разговаривая. В течение пятнадцати минут они собрали все это воедино.

“Хамид Бахман”, - сказала Труди. “Пятьдесят два года. Бывший физик-ядерщик. Я говорю бывший, потому что не думаю, что он вернется к работе. Он был приговорен к пожизненному заключению. Подозрение в государственной измене. Он был внутри три года. Восемнадцать месяцев назад ”Международная амнистия" объявила об обеспокоенности его благополучием, заявив, что, по их информации, его здоровье быстро ухудшается ".

“Где он?”

“Пресловутый раздел 209. Это крыло пыток. По моим данным, он находится в камере С31, где его содержат в одиночном заключении ”.

Суонн кивнул. “Хорошо. У меня есть план. Я вижу здесь 209, хотя не могу разглядеть номера ячеек. Им просто нужно будет найти эту камеру, когда они попадут внутрь ”.

Зазвонил спутниковый телефон. Суонн нажал кнопку ответа.

“Я думал, ты собираешься мне перезвонить”, - сказал Люк.

“Я был. Мы еще не закончили. Где ты?”

“Прогуливаясь по переулкам, стараясь не оставаться на одном месте сколько-нибудь долго”.

“У меня есть для вас макет”, - сказал Суонн. “План тюрьмы большего размера, а также одной из секций 209, которая является крылом, которое вы ищете. Но вам понадобится способ получить это, например, смартфон. Очевидно, что он работает в иранской сети, но также им никто никогда не пользовался раньше. Когда макет поступает со спутниковой связи, я предполагаю, что телефон будет нагреваться довольно быстро ”.

“Ничего хорошего”, - сказал Люк. “Мы же не можем зайти в магазин и купить сотовый телефон. Нас не существует, и мы не хотим привлекать к себе внимание. У любого на улице, у кого мы украдем телефон, в конечном итоге правительство отследит это, и мы обрушим аятолл на головы невинных людей. Я должен буду позвонить тебе оттуда, а ты просто должен будешь провести меня до конца ”.

“Хорошо”, - сказал Суонн, предвосхищая следующую мысль Люка. “Насчет крыши, это могло бы сработать. Это большое здание, в котором одновременно содержится до пятнадцати тысяч заключенных. Крыша длинная, на нее выходят несколько дверей на лестничную клетку, в том числе одна над секцией 209. Оказывается, в Тегеране люди летают на дельтаплане. Они делают это постоянно. Одно место, с которого они прыгают, - это горные утесы над районом Северный Шахран, менее чем в трех милях к западу от тюрьмы. И у меня есть список любителей приключений, которых вы могли бы найти, которые носят такое снаряжение. Хотя я не понимаю, как вы планируете приземлиться. Я имею в виду, охранники обязаны заметить дельтапланы, летящие вот так низко, не так ли?”

Металлический голос робота Люка звучал где-то далеко. “Мы не собираемся опускаться до низости”.

“Что? Я не знаю, что ты —”

“Ты когда-нибудь летал на дельтаплане… Альберт?”

Суонн чуть не рассмеялся. Люк назвал его его старым псевдонимом, Альберт Хелу. В параноидальные дни Суонна он начал настаивать на этом.

“Да. У меня есть. На самом деле, довольно много раз.

“Ну, я придумал новый способ сделать это”.

“Люк...”

“Не волнуйся”, - сказал Люк. “Просто предоставь эту часть мне”.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


9:20 утра по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Агент Люк Стоун жив и проник в Иран”.

Сьюзен вошла в комнату за несколько минут до этого, и Курт только что призвал собрание к порядку. До сих пор утро было тихим. Боевые действия в Израиле продолжались быстрыми темпами. Беспорядки в Беркли и Портленде вышли из-под контроля, но тот, что в Сиэтле, закончился мирно. Иранцы подавили своих собственных инакомыслящих и ввели военное положение по всей стране.

Сьюзен почти не спала. В тяжелом бумажном стаканчике в ее руке была ее третья доза java за последние полчаса.

Курт просматривал список обновлений. Сьюзен потягивала свой кофе. Помощники и сотрудники просматривали веб-сайты и перетасовывали страницы. Хейли Лоуренс что-то шептала молодому помощнику. Кэт Лопес была здесь минуту назад, рассказывала Сьюзен о распорядке дня, но теперь она ушла.

“Израильские войска проникли в Ливан с точностью до двадцати миль от Бейрута”, - сказал Курт. “Значительные потери с обеих сторон, и до сих пор нет никаких признаков пропавшего солдата. "Хезболле" удалось продолжить ракетные обстрелы северной части Израиля, несмотря на массированные воздушные бомбардировки со стороны ВВС. ХАМАС запускает самодельные ракеты из Газы с небольшой эффективностью. Все пограничные переходы из Газы и Западного берега были опечатаны Израилем, Иорданией и Египтом. Также, как вы знаете, Иран выступил с угрозой в отношении американской авиабазы под Дохой, в Катаре, а также нашего посольства в Багдаде. Это важно, и нам нужно добраться до них. Я рекомендую поместить это —”

Сьюзен подняла глаза и подняла руку.

“Курт, что ты сказал о Люке Стоуне?”

Курт посмотрел на Сьюзен, возможно, на несколько секунд дольше, чем следовало. Что-то было в его глазах, но Сьюзен не могла сказать, что именно.

“Мы получили отчет о состоянии дел от его разведывательной группы в Тель-Авиве. Стоун и два других оперативника, американец и израильтянин, успешно проникли в Иран и добрались до Тегерана. Они поддерживали связь. Израильский актив в Тегеране, с которым они собирались встретиться, мертв, вероятно, убит режимом. Стоун запросил дополнительную информацию у своих людей из разведки и, по-видимому, перешел к допросу другого возможного источника в Иране ”.

Курт сделал паузу.

“Кто является источником?” Сказала Сьюзен.

Курт покачал головой. Он обвел взглядом комнату. “Я не знаю, подходящее ли это место”.

“Выкладывай, Курт”, - сказала Сьюзан. “Здесь нет никаких распущенных губ”.

Сьюзен огляделась вокруг себя. Большинство людей в комнате выглядели уставшими, рассеянными, только что проснувшимися или взявшими себя в руки.

“Хамид Бахман”, - сказал Курт. “Бывший физик иранского режима и один из архитекторов иранской программы создания ядерного оружия. Он провел в тюрьме Эвин последние три года. Международная амнистия и Хьюман Райтс Вотч опубликовали официальные коммюнике, осуждающие обращение с ним и бьющие тревогу за его благополучие. Никто даже понятия не имеет, жив он или мертв. Иранцы не представили доказательств того, что он жив, более восемнадцати месяцев”.

“Где они планируют взять у него интервью?” Сказала Хейли Лоуренс. “В тюрьме?”

Курт кивнул. “Да”.

“Я имел в виду это как шутку”, - сказал Лоуренс.

Курт пожал плечами. “Я знаю. Но мы говорим о Люке Стоуне ”.

“Это опасно?” Сказала Сьюзен. “Что делает Стоун?”

Она чувствовала себя дурой, говоря эти вещи перед Куртом и перед всеми этими людьми. Она чувствовала себя влюбленной школьницей. Она чувствовала себя слишком рассеянной, чтобы понимать что-либо из происходящего.

Курт поднял руки. “Сьюзен, при всем уважении, у нас есть другие, более неотложные пункты повестки дня, требующие внимания. Да, это опасно. На самом деле, это безумие. Если он жив, Бахман содержится в тюрьме Эвин, которая является одним из объектов, используемых Ираном для пыток диссидентов. Никто никогда не сбегал из тюрьмы Эвин, и хотя у нас нет никаких достоверных данных об этом, я был бы готов поспорить, что туда тоже никто никогда успешно не проникал ”.

Сьюзен уставилась на него. Она все еще испытывала облегчение, узнав, что Стоун жив — на самом деле, такое облегчение, что большая часть того, что только что сказал Курт, вошла в ее правое ухо, прошла прямо через голову и вышла через левое ухо.

Камень. Он добрался до Ирана. Теперь он входил в тюрьму. Это не имело смысла! Люди не вламывались в тюрьмы.

Курт продолжил. “Сьюзен, я хотел бы перенаправить этот разговор. Я думаю, нам нужно сосредоточиться на плане действий в чрезвычайных ситуациях на случай, если Иран осуществит свою угрозу атаковать Доху. У нас десять тысяч военнослужащих и женщин, дислоцированных на тамошней авиабазе, наряду с еще двадцатью тысячами членов семей, проживающих на базе и поблизости ”.

Человек в зеленой форме, генерал с тремя звездами, поднял руку. Обычно генералы из Пентагона сидели прямо, как будто им в спины воткнули железный прут, но этот человек ссутулился влево, подперев подбородок рукой. В другой руке он держал пластиковую чашку с кофе. На самом деле, он был самым распоясанным генералом, которого Сьюзен когда-либо видела.

“Генерал Кирби?”

“Мадам Президент, я Нат Кирби, разведка армии Соединенных Штатов”.

“Генерал, спасибо, что вы здесь”.

“О, не за что. И ничего не имею против Стоуна — я знал его, когда он был молодым человеком в "Дельта Форс". Он был отличным солдатом, одним из лучших, и я уверен, что он до сих пор остается исключительным агентом тайной разведки. Но он выполняет дурацкое поручение и миссию самоубийцы. Проникнуть в тюрьму Эвин? Стоун всегда был немного ковбоем. В один прекрасный день он даст себя убить. Помня об этом, я бы предложил нам сделать две вещи. Первый — разработать план правдоподобного отрицания операции Стоуна, в случае самой реальной возможности ...

“Это было сделано”, - сказал Курт. “У израильского коммандос из команды Стоуна нет личности — так называемый призрак на языке шпионского ремесла. Для Стоуна и его партнера Эда Ньюсама мы внедрили фальшивые данные ДНК и отпечатков пальцев в пакистанскую ISI, египетскую тайную полицию и Интерпол — три наиболее вероятных места, куда иранцы обратятся за информацией. Если иранцы потрудятся поискать, они обнаружат, что Ньюсам и Стоун являются частными подрядчиками по разведке, которые ищут внутреннюю информацию об иранской энергетической отрасли ”.

Сьюзан не понравилось, как это прозвучало. Стоун ничего не упоминал об истории прикрытия на случай, если его схватят.

Генерал кивнул. “Хорошо. Во-вторых, вместо того, чтобы ждать, пока Иран нападет на Доху или выпустит ядерное оружие по Израилю, нам нужно начать говорить о превентивном ударе. Мы не можем ждать, пока Стоун выяснит, есть ли у Ирана ядерное оружие. Мы должны просто предположить, что они это сделают, в худшем случае, и рассмотреть возможность проведения массированной, подавляющей атаки или обезглавливающего удара, нацеленного на их руководство ”.

Он поднял со стола перед собой переплетенную пачку бумаги.

“Я привел разведывательную оценку обоих вариантов. Я хотел бы резюмировать его выводы, если позволите ”.

Курт посмотрел на Сьюзан.

“Сьюзен?”

Сьюзен покачала головой. “Я хотел бы задать вопрос генералу”.

“Конечно”.

Она посмотрела на него. На самом деле, уставился на него. Она попыталась сделать свой взгляд жестким. Она пыталась напугать его, хотя знала, что это ни к чему хорошему не приведет. Кирби знал о сделке со Сьюзан — они все знали. Генералы, которых она уволила, время, когда она отправила председателя Объединенного комитета начальников штабов в тюрьму за государственную измену. Кирби было все равно. Он осунулся так низко и так сильно наклонился набок, что его лицо, казалось, готово было соскользнуть набок на пол.

“Вы действительно служите в армии Соединенных Штатов?” она хотела сказать. “Я никогда не видел никого в армии с такой плохой осанкой”.

Однако она держала это под контролем.

“Скажи мне кое-что”, - сказала она вместо этого. “Здесь ты сообщаешь мне, что у нас нет хороших вариантов, верно? Что мы должны отбомбить их обратно в каменный век, когда они меньше всего этого ожидают, убив десятки миллионов людей, но они все равно выпустят несколько своих ракет, убив несколько миллионов израильтян и всех в Дохе, и Персидский залив превратится в озеро огня для следующих семи поколений. И это все?”

Кирби посмотрел на отчет на столе перед ним. Его пальцы исполнили забавный танец на ее поверхности, как пять коренастых балерин.

“Я высоко оцениваю вашу проницательность, госпожа Президент. На самом деле, ты не так уж далек от истины. Это действительно не идеальная ситуация ”.

Сьюзен почувствовала, как внутри нее поднимается гнев. Ее это возмутило. Постоянный барабанный бой, призывающий к войне. Все страны со всеми их бесконечными битвами друг с другом. Генералы с их бесстрастными докладами относительно абстрактных будущих кровавых бань.

“Генерал, ” начала она, “ почему каждый раз, когда у нас возникает кризис, кто-то приходит сюда из Пентагона, машет брошюрой у меня перед носом и говорит мне, что мы должны начать бомбить людей? Почему у вас, ребята, никогда нет отчета о возможном урегулировании путем переговоров, которым вы могли бы поделиться?”

Он пожал плечами. Он не казался ни в малейшей степени смущенным или даже удивленным ее вопросом. Он не пытался сесть прямо. Через минуту, если траектория его сутулости продолжится, он может исчезнуть под столом заседаний.

“Мадам, мы военные. Бомбить людей - это наша работа. Мы очень хороши в этом. Если вы хотите послать иранцам цветы, я думаю, вам лучше позвонить флористу ”.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


7:30 вечера по тегеранскому времени (11:30 утра по восточному поясному времени)

В тюрьме Эвин

Тегеран


Эд никогда раньше не летал на дельтаплане.

Это оказалось даже к лучшему, потому что из магазина приключений можно было украсть только два снаряжения для планеризма. Магазин, который закрылся в 5 часов вечера (и в который они вошли через заднюю дверь через пятнадцать минут после того, как владелец закрылся), был похож на обнадеживающее сочетание восточных горных видов спорта и распродажи по сбору средств в подвале церкви — у них было много снаряжения для активного отдыха, которое можно было купить, но многое из этого, казалось, осталось со времен, когда Джуниор учился в средней школе.

Тем не менее, у них были парашюты, в полном беспорядке.

Они перенесли весь этот беспорядок в предгорья над современным кампусом колледжа в районе Северный Шахран. Пошел снег, влажные осадки в начале сезона — сильные, почти столько же дождя, сколько снега. Люк смотрел на огни огромного города. Видимость ухудшалась. Он не мог решить, хорошо это или плохо.

“Сколько, ты сказал, ты весишь еще раз?” - спросил он.

Эд пожал плечами. “Скажем, в два сорок”.

Люк подсчитал свои собственные 195 и предполагаемые 240 у Эда. Он даже не считал оружие, которое нес Эд, или свернутую пожарную лестницу, которая была у Люка в сумке со снаряжением, пристегнутой к спине. “Четыреста тридцать пять фунтов, это тяжело”. Оборудование для дельтапланеризма было старым. Он был очень тяжелым, но в то же время каким-то непрочным и шатким.

“Два сорок? Ты уверен?”

“Назовем это двести пятьдесят”.

Люк покачал головой. К его бороде прилипли ледяные гранулы. Ветер, казалось, проскальзывал прямо сквозь его куртку-ветровку. “Это будет короткий полет”.

Справа от них парень был готов. Он пристально смотрел на них.

“Лорел и Харди, я прав? Это была старая американская комедийная команда ”.

Люк посмотрел на Ари. “Ты знаешь, где находится это место?”

Ари кивнул. “Я точно знаю, где это”.

“Ты знаешь условия сделки? Заходите с городских улиц довольно высоко — две с половиной тысячи футов. Когда вы окажетесь над крышей, отстегнитесь от своего снаряжения, бросьте, подождите немного, затем выбросьте свой парашют. Тебе будет тяжело. Максимум двадцать секунд, если мои расчеты верны, возможно, меньше. Эти парашюты предназначены не для прыжков — они спасают вашу шею, когда все системы выходят из строя. Если повезет, когда ты врежешься в крышу, ты не пройдешь прямо сквозь нее ”.

“Где ты собираешься быть?” Сказал Ари.

“Прямо за тобой. Когда мы увидим, как ты прыгаешь, мы сделаем то же самое через пять секунд. Мы постараемся не приземлиться вам на голову ”.

Ари улыбнулся. Он посмотрел на них двоих, летящих на одном планере. “Что, если ты врежешься в стену здания?”

“Продолжай. Проникни в тюрьму, возьми интервью, а когда выйдешь, приходи и очисти нас от кирпичей ”.

“С удовольствием. Я воспользуюсь мойкой высокого давления ”.

Внезапно Ари поднял свое снаряжение и со всех ног помчался к утесу. Еще до того, как он достиг края, как только холм начал спускаться, он прыгнул, используя всю свою внутреннюю силу, чтобы поднять и вытянуть ноги назад. Он подсел и ушел в полет.

“Взлетел как птица”, - сказал Эд.

“Это то, что мы собираемся сделать”, - сказал Люк. “Хотя, возможно, с меньшим изяществом”.

“Мы собираемся бежать вместе?”

Люк кивнул. “Да. Как твой парашют?”

Эд похлопал себя по груди. “Это там. Не выглядит так уж много, я могу это сказать ”.

“Это удержит тебя”, - сказал Люк.

“Откуда ты знаешь?”

Люк уставился на него. “Честно? Я не. Я только что это сказал.” Он покачал головой. “Этот магазин был похож...”

“1973”, - подсказал Эд.

“Да. И не в хорошем смысле”.

Эд указал головой. “Малыш далеко впереди”.

“Я знаю. Это плохая привычка. Он как собака, которая у меня когда-то была. Просто немного переборщил с энтузиазмом. Я надеюсь, мне не придется усыплять его после этого ”. Он снова посмотрел на Эда. “Ты готов?”

“Да”.

“Вперед!”

Они бежали бок о бок, по обоим концам перекладины. Утес приблизился, затем подходил все ближе и ближе. Шел сильный снегопад. На секунду Люк подумал, что они достигнут утеса до того, как планер наберет высоту. Затем он почувствовал, как она отрывается от земли.

“Прыгай!” - крикнул он. “Прыгай!”

Затем они встали, вышли из-за ничего. Утес обвалился позади них. Люк откинул ноги назад и врезался. Эд держался на ногах, опираясь только на силу рук и плеч, его толстые ноги болтались. Планер сильно накренился вправо, направляясь в сторону Эда. На той стороне было слишком много веса. Люк резко повернул влево, но безрезультатно.

“Эд! Двигайтесь к центру ”.

Эд отскочил к центру, планер поворачивался и наклонялся, как умирающая перепелка.

“Отведи ноги назад, чувак”.

Люк приготовил второй крюк для ног Эда. Эд качнулся назад, нащупывая ногами крюк.

Поскольку вес распределялся более равномерно, Люк лучше контролировал себя. Он резко повернул налево, на восток, следуя за Ари, который был похож на тень Бэтмена далеко впереди. Ари был наклонен вверх, набирая высоту, несмотря на сильный снегопад. Люк сделал то же самое, подняв планер выше. Город раскинулся справа от них, высокие горы вздымались слева.

“Это быстрая поездка, так что не устраивайтесь поудобнее”.

Эд покачал головой. “Поверь мне, мне не по себе”.

Снег плевался вниз, ледяной, острый. Это было хорошо, решил Люк. Плохая видимость была хорошей. Кто стал бы сканировать небо в поисках дельтапланов в такую ночь, как эта? Кто вообще мог их заметить?

Впереди Ари повернул налево, к горам. Внезапно он выпал из своего планера. Он упал прямо вниз, как бомба. Прошла секунда, две, три…

“О, чувак. Не говори мне, что его парашют ...”

Парашют открылся, белый на фоне темного неба. Казалось, она не заполнилась. Мгновение спустя он исчез в падающем снегу.

“Он сделал это?” Сказал Эд.

Люк покачал головой. “Его парашют открылся. Это выглядело как, может быть… Я не знаю. Это выглядело ужасно. Чья это была идея?”

Пустой планер все еще был в полете, направляясь прямо в горы. Идеальный. Конечно, он рухнул бы на землю через минуту или меньше с этого момента. Но если он улетел достаточно далеко, могут пройти дни, прежде чем его кто-нибудь найдет.

“Ты просто залезаешь внутрь своего костюма и выбрасываешь этот парашют”, - сказал Люк. “Точно так, как я тебе показывал. Понял?”

Эд, казалось, не был уверен. “Да, чувак. Я не знаю. Я должен подумать о —”

Люк покачал головой. “Нет времени на размышления. Ты просто должен довериться мне и уйти ”.

Эд уставился на него.

“Вперед!” Люк закричал.

Одним плавным движением Эд расцепил ноги и качнулся вперед, как гимнаст. Планер бешено дернуло. Затем Эд ушел.

Люк посмотрел вниз. На секунду показалось, что Эд был чуть ниже его, а потом его не стало. Открылся ли его парашют? Люк не был уверен. Он мало что мог разглядеть за всем этим снегом. Он вообще не мог видеть здание там, внизу.

Должен ли он вернуться? Нет. Чем больше времени он проводил здесь, тем больше шансов, что кто-нибудь его увидит. Он понятия не имел, что ожидало его там, внизу. Он понятия не имел, что случилось с Эдом.

“Тот, кто колеблется”, - сказал он.

Он расцепил ноги, качнулся вперед и отпустил.

Мгновенно он начал очень быстро падать. Планер исчез.

Одну секунду. Два.

Три.

Он запустил правую руку в нагрудный карман своего летного костюма, нащупал аварийный парашют. Это бы не вышло наружу! На это не было времени. Он использовал обе руки.

Давай! Давай!

Он посмотрел себе под ноги. Там была крыша, или земля. Он понятия не имел. Приближается быстро.

Парашют застрял. Он потянул. Это не было бы…

Он просто собирался…

Он вырвал это. Он поднялся.

Откройся! Пожалуйста!

Над ним открылся желоб. Это было мало. Рывок был не жестким, не как у настоящего парашюта. Было ощущение замедления, притормаживания, может быть, недостаточного. Он снова посмотрел вниз — поверхность приближалась…

Очень быстро.

Быстро.

Но не так быстро.

Пожалуйста, не разрывай.

Не было времени ни на что смотреть. Вот оно. Он ударил.

Это было неприятно. До дрожи в костях. Он согнул ноги и упал навзничь, перекатившись на задницу, а затем на спину. Снег был мягким. Поверхность здания была твердой. Парашют опустился на него сверху, не дрейфуя, а падая. Она покрывала его тело, как саван. Высадка заняла пятнадцать секунд. Определенно не двадцать. Едва ли больше десяти с момента открытия парашюта.

Это было громко. Кто-нибудь это слышал?

Он лежал на снегу в темноте. Казалось, долгое время он не двигался. Когда его сердцебиение замедлилось и адреналин, бушующий в нем, утих, он мысленно просканировал свое тело, ища любую боль, любое ощущение чего-то сломанного, колотой раны, чего-нибудь плохого. Не было ничего. Он пошевелил пальцами рук и ног. Они двигались легко. Ни один серьезный нерв не был поврежден. Он был в порядке.

Он оттолкнул парашют и посмотрел вверх. Эд и Ари стояли там, глядя на него сверху вниз. Они не улыбались.

“Ты жив?” Сказал Эд.

Люк кивнул. “Я так думаю. Да.”

“Хорошо, потому что я собираюсь надрать тебе задницу. Это была самая глупая, самая самоубийственная вещь, которую ты когда-либо заставлял меня делать ”.

“Мы на крыше тюрьмы?”

Ари кивнул. “Да”.

“Видишь? Это сработало ”.


* * *


“Я ничего не вижу”, - сказал металлический голос робота Суонна. “Слишком много облаков”.

Суонн пытался получить видеозапись их местоположения в реальном времени со спутника-шпиона.

“Здесь идет снег”, - сказал Люк. Он стоял на краю низкого парапета и смотрел вниз. Тремя этажами ниже него была узкая улочка. На самом деле, больше похоже на дорогу. Она проходила между тюрьмой и горами — предгорья круто поднимались от тюрьмы прямо через эту улицу. Вокруг никого не было. Если бы они выбрались обратно из тюрьмы, он прикрепил бы складную пожарную лестницу к стене здесь и сбросил бы ее за борт. Если немного повезет, тогда они спустятся и уйдут.

“Идет снег?” Сказал Суонн. “Это мило. Приближается Рождество”.

Люк покачал головой. “Так как же нам это сделать, Суонн?”

“Хорошо. Здание тянется вдоль примерно в направлении восток-запад. Согласно более ранним снимкам, которые у меня есть, на крыше есть десять дверей лестничного колодца. Лестничная клетка, ведущая в секцию 209, является третьей от восточного торца здания. Откройте эту дверь, затем спуститесь по лестнице на уровень чуть ниже крыши, уровень C. Труди думает, что вы ищете камеру С31 в отделении 209. Бахман, если он все еще жив, должен быть в этой камере ”.

“Есть какие-нибудь идеи о ситуации с безопасностью?” Сказал Люк.

“Охрана, я бы предположил”, - сказал Суонн. “Вооруженная охрана”.

“Да. Хорошее замечание ”.

Люк повесил трубку. Ари и Эд уже стояли у двери на лестничную клетку. Дверной проем выступал из крыши. Над ним был небольшой навес из стекловолокна. Это была стальная дверь цвета оружейной стали, с закругленной ручкой и чем-то похожим на сверхмощный замок, встроенный под ручкой.

“Если мы взломаем замок, ” сказал Эд, “ это очень быстро превратится в вечеринку”.

“Если мы снимем это, произойдет то же самое”, - сказал Ари.

Однако у Люка было странное чувство по поводу этой двери. Под навесом скопилось очень мало снега. Окурки выброшенных сигарет валялись здесь на земле. Охранники, другие работники, может быть, даже заключенные, пришли сюда на перекур. Рискнули бы они запереться снаружи? Особенно, когда посторонние никак не могли прийти с этого направления?

Кто в здравом уме стал бы врываться в тюрьму, в любом случае?

Люк схватился за ручку и потянул. Дверь открылась легко и без звука. Внутри лестница с железными планками вела вниз, на следующий уровень.

“После вас, ребята”, - сказал Люк. “Никакого оружия, хорошо?”

Ари вытащил шестидюймовый зазубренный нож из ножен на поясе.

Люк кивнул. “Молодец”.

Эд хрустнул костяшками пальцев.

Люк потянулся к своей икре и отстегнул охотничий нож, который он хранил там. Они шли тихо. Любая стрельба в охранников только привлечет еще больше охранников. Теперь, когда они были внутри, следующей целью было выбраться обратно.

Эд первым спустился по лестнице. Его ноги бесшумно ступали по железной перекладине. Для крупного мужчины он двигался как кошка.

Они ушли быстро. Внизу лестницы была площадка. Они находились в небольшом фойе, рядом с дверью в тюремный блок.

Будь открыт, подумал Люк.

Эд дотронулся до ручки, слегка потянул ее. Она сдвинулась на дюйм — она была открыта. Безопасность в этом здании была ужасающей, совсем не похожей на американскую тюрьму, где через каждые двадцать футов ты натыкался на очередную запертую дверь.

По ту сторону двери был мужчина. Они все видели его. На нем была тускло-зеленая униформа. Там может быть больше, чем один охранник.

Эд, Ари и Люк переглянулись. Они не сказали ни слова. Люк указал на дверь, затем постучал себя по груди. Он указал на Эда и прикрыл рот рукой. Он указал на Ари и указал на нож. Они оба кивнули.

Люк поднял один палец. Два. Три.

Он открыл дверь.

Эд ворвался в проем. Там был охранник, большой парень. Он повернулся как раз вовремя, чтобы попасть под человеческую приливную волну. Эд схватил его, развернул к себе и закрыл ему рот своей огромной ладонью. Глаза мужчины были ШИРОКО РАСКРЫТЫ.

Ари был там полсекунды спустя. Он вонзил свой нож в грудь мужчины. Он сделал это быстро, как поршень, как тюремный боец с заточкой, нож вонзался, выходил, вонзал, выходил, вонзал, поражая все, отсекая все. Он десять раз ударил мужчину ножом. Затем он сделал еще десять, спускаясь к своему кишечнику, на случай, если его сердце и легкие еще не были мертвы. Тщательно.

Эд продолжал держать его, когда он умирал, продолжал закрывать ему рот. Он медленно опустил его на пол. Мужчина не издал ни звука.

Люк прошел мимо них в коридор. Это был тюремный блок. Зал был узким, тусклым, выкрашенным в тускло-белый цвет. Он осмотрел стены и потолки в поисках камер. Он ничего не видел. Впереди зал поворачивал за угол. Вверху, встроенное в угол поворота, было закругленное зеркало безопасности — в зеркале "рыбий глаз" мужчина бросился к нему по коридору, вытаскивая пистолет.

Они встретились прямо на повороте.

Люк взмахнул ножом, рисуя быструю улыбку прямо поперек горла мужчины, справа налево.

Охранник уставился на Люка. Их взгляды встретились. У мужчины была целая секунда, чтобы осознать весь ужас того, что с ним только что произошло. Затем началось кровотечение.

“Глюк”, - сказал мужчина. “Ого!”

Люк задел сонную артерию и яремную вену. Кровь брызнула двумя струями. Он отступил назад, когда мужчина осел на пол, прижимая руку к шее сбоку, но безрезультатно. Там уже было много крови, и должно было быть намного больше. Этот парень работал на скотобойне в одиночку, на бойне.

“Фух,” тихо сказал Люк. Было бы неплохо взять форму этого человека, но сейчас об этом не могло быть и речи. Эта штука была промокшей.

Чья-то рука опустилась на плечо Люка, и он подпрыгнул.

“Впечатляет”, - сказал Ари. “Совсем немного потанцуем”.

“Да. И я едва даже знаю этого парня. Мы действительно только что встретились ”.

Ари перешагнул через труп, на цыпочках дотянулся до зеркала безопасности и дернул его вниз. За этим ничего не было. Он уронил зеркало на тело.

“Вот тебе и безопасность”.

Эд подошел к ним сзади, неся связку ключей другого охранника.

“С31”, - сказал он. “Верно? Давай сделаем это, чувак. От этого места у меня мурашки по коже. Я чувствую себя так, словно нахожусь на подводной лодке ”.

Они двинулись по коридору гуськом, минуя тяжелые стальные двери с обеих сторон, каждая из которых была выкрашена в белый цвет. Здание было старым — двери были на больших роликах, как двери сарая прежних времен. Номер каждой ячейки был указан как на персидском, так и на английском языках. Почему это было? Люк взглянул на маленькую выгравированную табличку, видневшуюся на одной из дверей — края были закрашены белой краской, но центр никогда не закрашивался.

"Кайахога стальная дверь, Инкорпорейтед" —Кливленд, Огайо, 1901 год.

Неплохо. Сделано в Америке и построено на совесть. Все еще работает нормально, более века спустя. В дверях не было окон, и ни из одной камеры не доносилось ни звука. Здесь воняло, как в открытой канализации.

“Это место вообще открыто для бизнеса?” - Прошептал Эд.

Они подошли к двери. С31.

Он перебирал ключи, ища тот, который соответствовал персидской надписи над дверным проемом. Он продолжал поглядывать на ключи, затем снова на дверь.

“Чувак, этот алфавит - тарабарщина”.

Через мгновение рука Ари протянулась и схватила ключ.

“Этот”.

Эд пожал плечами. Он вставил его в замок и открыл его. Затем он отодвинул дверь.

На цементном полу лежал мужчина. Он был худым, граничащим с истощением, дрожал и свернулся в клубок. Его полосатая тюремная форма была рваной и изношенной, и здесь было холодно. Его ноги были босыми и цвета баклажана. Его волосы были длинными и спутанными, а борода густой и непослушной. Камера была узкой, без мебели. В одном углу стояло зеленое ведро, почти полное человеческих экскрементов. Мужчина едва поднял взгляд, когда Люк вошел внутрь.

“Эд, следи за теми коридорами. Любой, кто приходит, умирает. По возможности тихо”.

“Естественно. Тихий, как церковная мышь”.

Люк опустился на колени сбоку от мужчины. Ари стоял над ними.

“Хамид Бахман?” Сказал Люк.

Мужчина уставился на него, его глубоко посаженные глаза были почти пустыми. Его голова была похожа на череп, кожа потрескалась, как старая бумага. Его рот открылся. У него не было большей части зубов. На его открытой коже повсюду были маленькие круглые шрамы, похожие на маленькие кратеры. Люк видел это раньше. Шрамы от ожогов, и их много. Люди сжигали этого человека сигаретами на регулярной основе и в течение длительного времени. Люк подозревал, что это, вероятно, меньшее из того.

Это был тот парень, выдающийся физик-ядерщик, который собирался повести их к ракетным установкам?

Мужчина заговорил, его дрожащий голос был едва громче шепота. Люк достаточно знал фарси, чтобы понять, что он сказал.

“Кто хочет знать?”

Люк взглянул на Ари. Ари что-то быстро сказал на фарси. Мужчина кивнул.

“Это он”, - сказал Ари.

“Что с ним случилось?”

Ари заговорил снова, и мужчина ответил. Мужчина говорил медленно и просто, как будто он был ребенком. Люку было достаточно легко следовать.

“Я предатель”, - сказал он. “Я должен быть наказан”.

“Что ты сделал?” Сказал Люк.

Мужчина покачал головой и закрыл глаза.

Люк повторил вопрос. “Что ты сделал?”

Из-под закрытых век мужчины потекли слезы. “Я не знаю”, - прошептал он. “Они мне не скажут”.

Его тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Парень был сломлен, затем сломлен снова. Его ломали так сильно, и так много раз, что от него почти ничего не осталось. Иранцы проводили эксперимент Иосифа Сталина по нарушению прав человека. Люк знал это еще до приезда сюда, интеллектуально, но все равно был немного шокирован, увидев это вблизи.

Он подумал обо всех тех безмолвных камерах, мимо которых они прошли, заполненных сломленными людьми, точно такими же, как эта. Затем он подумал обо всем этом огромном здании, много кварталов в длину, три этажа в высоту, тысячи камер. Неудивительно, что внутренняя безопасность была слабой. Никто из этих заключенных не представлял угрозы ни для кого. Они даже не могли подняться с пола.

Люк встал. “Спроси его, знает ли он что-нибудь”.

Ари присел на корточки и начал говорить с мужчиной. Мужчина ответил простыми ответами. Они говорили несколько мгновений. Люк высунул голову в коридор.

“Как мы выглядим?”

Эд был в нескольких футах дальше по коридору, на углу, где он делал еще один поворот. Его голова поворачивалась взад и вперед, наблюдая за следующим коридором, а также за тем, как они пришли.

“Пока все в порядке. Но я бы сказал, давайте сдвинем это дело с мертвой точки. У нас не вся ночь впереди ”.

Люк оглянулся на камеру. На его глазах Ари открыл пластиковую обертку и дал Бахману маленькую бело-голубую таблетку. Бахман поднес таблетку ко рту, его костлявая рука неудержимо дрожала. Похоже, с большим усилием он проглотил таблетку, его голова откинулась назад, горло дернулось. Это произошло.

Ари похлопал мужчину по плечу и что-то пробормотал. Мужчина кивнул. Ари встал и повернулся.

“Поехали”.

“Что это была за таблетка?”

Ари уставился вперед. Его взгляд был жестким. “Это была моя таблетка цианида. Он очень быстродействующий, без покрытия, попадает прямо в кровоток. Он больше не хочет жить, и я его не виню. Вы бы не хотели знать, что они делали с этим человеком. И я не хочу их повторять ”.

Люк кивнул. Они не собирались тащить этого дрожащего негодяя за собой. Не на улице, на самом деле, нигде. Они не смогли бы найти ему медицинскую помощь. Они бы никогда не вывезли его из страны живым.

“Хорошо”, - сказал он. “Он дал тебе что-нибудь?”

“Он понятия не имеет, где находятся ракеты, и существуют ли они вообще. Он не помнит, была ли программа создания ядерного оружия реальной или мистификацией. Теперь все для него просто фантазия, дурной сон. Все, что он мог мне дать, это имя. Профессор университета, с которым он работал над обогащением урана. Может быть. Он не был уверен, действительно ли он знал этого парня или прочитал его имя в журнале. Но он думает, что этот человек - враг режима ”.

Люк закатил глаза. “Потрясающе. Он вообще будет жив?”

Ари покачал головой. “Понятия не имею”.

Это было более чем неприятно. Они рисковали своими жизнями, добираясь сюда, и это было не что иное, как череда тупиков. Тем временем шла война, которая в любой момент могла перерасти в ядерную. Они должны были заполучить эту штуку—

Внезапно Ари хлопнул себя по лбу. “Черт возьми! Я не могу поверить, что я только что это сделал. ” Он оглянулся на Хамида Бахмана. Изуродованное тело тощего мужчины уже билось в конвульсиях, судороги были едва заметны.

“Что?”

“Я дал этому парню свою единственную таблетку цианида. Я никогда не выберусь из этой дерьмовой страны, и теперь у меня нет возможности покончить с собой ”.

Он посмотрел на Люка. “У тебя есть лишнее?”

“Дополнительный что?”

“Цианид. Ты что, не слушаешь?”

Люк покачал головой. “Приятель, ты с ума сошел? Мы не носим с собой таблетки с цианидом ”.

“Что ты будешь делать, если тебя схватят?”

Люк снова взглянул на Эда через дверной проем. Большой Эд Ньюсам, мускулы, наложенные друг на друга, кулаки как бетон, ощетинившийся оружием. Суровые глаза осматривают коридоры в поисках новых людей, которых можно убить. Этот человек был человеком-разрушителем. Он был адом на колесах. В его теле не было ни грамма капитуляции.

“Нас не берут в плен”.


ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ


8:15 по иранскому времени (12:15 по восточному поясному времени)

Персидский залив (к западу от Ормузского пролива)


“Сэр, у нас неприятности”.

Коммандер Брайан Бервик стоял на мостике американского эсминца "Уинстон С. Черчилль", эсминца класса "Арли Берк", который только что прошел через узость Ормузского пролива. Всего пять минут назад его прервал во время ужина Вахтенный офицер, молодой парень по имени Перри. Перри был большим любителем воды, может быть, немного взвинченным для жизни в море.

Бервик вглядывался в ночную тьму через окна, хотя снаружи смотреть было не на что. Мысленно он наблюдал, как ситуация на его корабле ухудшалась.

“Скажи мне еще раз”.

Он уже знал историю, и если это было правдой, он знал, что он должен был сделать. Катастрофа с американским кораблем "Коул" изменила правила ведения боевых действий и научила таких людей, как он, тому, чего не следует делать. Но он хотел услышать это снова, позволить этому проникнуть в его поры, прежде чем он что-нибудь предпримет. Он должен был сделать это правильно с первого раза.

Перри трясло. Дрожь, совсем чуть-чуть. “У нас есть быстроходные суда, появляющиеся на радарах и исчезающие с них, сэр. Мы думаем, что это может быть рой иранских скоростных катеров ”Серадж", и они могут прикрывать пару ракетных катеров класса "Тондар", следующих за ними ".

Бервик покачал головой. Seraj были быстрыми — они были иранской подделкой британского Bladerunner 51. Они могли развивать скорость от пятидесяти до семидесяти узлов, представляли собой устойчивую огневую платформу и были до зубов вооружены ракетами.

Если возможно, то тондары были еще хуже. Они были медленнее, чем "Серадж", но вооружены сверхзвуковыми противокорабельными ракетами C-101.

Иранцы основали свой флот на быстроходных ударных лодках, потому что они думали, что это единственный способ противостоять мощи гигантских американских военных кораблей. И они были правы — эти лодки находились низко над водой, имели ограниченное радиолокационное сечение и были очень, очень быстрыми. Если бы Тондар был там, и он выстрелил из одного из этих C-101…

Бервик не хотел думать об этом.

На мостике было напряженно — Бервик чувствовал это. Никто здесь, наверху, не хотел быть тем, кто позволил иранцам пробить большую уродливую дыру в корпусе.

Бервик глубоко вздохнул. Люди сидели на своих постах, спиной к нему, молчаливые, ожидающие, контрольные панели были разложены перед ними. Сцена приобрела почти сюрреалистический оттенок. Эти люди прислушивались к его следующим словам.

“Где они?”

“Левый борт, сэр. Еще несколько минут назад они были слева, прямо за нашей кормой. Теперь они прямо из порта. Красный 90. Они там как стая птиц ”.

“Расстояние?”

“Три мили, держимся ровно”.

“Э-э, сэр?” - сказал человек с радара.

“Да”.

“Не держится ровно, сэр. У нас поступление ”.

“Приближающийся корабль или ракета?”

“Корабль, сэр. Или корабли. Я не могу сказать. Теперь у меня есть два радиолокационных сигнала. Корабль или корабли приближаются, сорок пять градусов.”

“Ложный выпад или атака?”

“Я не знаю. Ваш звонок, сэр ”.

Бервик почувствовал, как его руки сжались в кулаки. На этих быстроходных катерах находились гвардейцы Иранской революции. Они были сумасшедшими. Их готовили к асимметричной войне. Они были так же склонны загружать свои лодки бомбами и использовать их в качестве торпед, как и сами запускать торпеды. Такого рода преследование камикадзе с их стороны было постоянным в этих водах.

Увеличь изображение, убегай. Увеличь изображение, убегай.

Но сейчас в Израиле была война. Иранцы угрожали. Это была не пустая болтовня. И эта лодка не была легкой добычей. Торпеды вертикального пуска здесь были бесполезны. Но пистолеты пятидесяти калибров? Что ж…

“Расстояние?”

“Все еще прибывает. Две мили, сэр. Курс на столкновение”.

Бервик глубоко вздохнул. Это должно было произойти быстро.

“Отдай мне эти пятидесятки”.

“Пятидесятикалиберные орудия левого борта готовы”.

“Захватить наземные цели”.

Возникла пауза, колебание. Там все происходило быстро. Их было трудно увидеть.

“Цели, сэр?”

“Цели, сынок. Цели. Если мы собираемся это сделать, мы собираемся преподать им урок. Это военно-морской флот Соединенных Штатов. Они не собираются бить нас, они не собираются топить нас, и они не собираются преследовать нас. Конец лекции. Забирайте весь гребаный рой ”.

Прошел еще один момент.

“Расстояние?” он сказал.

“Основная цель, одна миля и приближается. Второстепенный, две мили и завершающий. Завершаю, сэр. Они приближаются к месту проведения праймериз. Они входят. Обе группы закрываются. Повторяю, обе группы закрываются. Приближается быстро ”.

“Спокойно”, - сказал Бервик.

“Мы играли в войну”, - сказал человек с радара. “О, мой Бог. Это нападение, сэр! Я знаю, что это так”.

“Захватите цели”, - снова сказал Бервик.

Он был сыт по горло. Вот что это было. Он ненавидел этих людей — ненавидел их. Это была бесконечная игра в кошки-мышки. Он должен был ждать, пока они нападут на него, ждать, пока погибнет его собственная команда? На борту этого корабля был 281 мужчина и женщина.

Нет, спасибо. Нет. Не сегодня. Никогда.

“Цели обнаружены и зафиксированы, сэр”.

“Расстояние?”

“Полмили, сэр. Полмили и приближаемся ”.

“Убей их, сынок. Убейте их всех. Стреляйте, когда будете готовы ”.

Бервик наблюдал через иллюминаторы левого борта, как орудия освещали темное ночное небо.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ


19:31 по израильскому времени (20:31 по иранскому времени, 12:31 по восточному поясному времени)

Логово Самсона – Глубоко под землей

Jerusalem, Israel


“И что теперь?” Йонатан Стерн сказал.

“Произошла провокация”.

Он посмотрел на молодого помощника, который вошел в военный кабинет с новостями.

“Провокация? Когда за последние два дня не было провокации? Пожалуйста. Не стесняйся. Расскажи нам все ”.

Йонатан ненавидел тон своего голоса, когда говорил подобным образом. Он ненавидел, что помощники боялись его и избегали. Но у него был вспыльчивый характер, и он презирал нерешительность. Это было так глубоко внутри него, что он не знал, как он когда-либо сможет избавиться от этого. Вероятно, не в этой жизни, сколько бы от нее ни осталось.

“В Персидском заливе”, - сказал молодой человек. “Ормузский пролив. Чуть более десяти минут назад американский военный корабль обстрелял и уничтожил группу иранских быстроходных катеров. Доступно очень мало деталей. Мы не знаем, какая сторона напала первой. Мы не знаем, сколько погибших с обеих сторон ”.

“Что мы знаем?” Сказал Йонатан.

“Мы знаем, что иранцы переходят на военное положение во всех своих вооруженных силах. Захваченные передачи свидетельствуют о том, что истребители и бомбардировщики поднимаются в воздух, и по меньшей мере сотня быстроходных катеров была выпущена в залив к востоку от пролива — возможно, они пытаются установить блокаду. Ракетное командование Корпуса стражей Исламской революции приведено в боевую готовность, получив приказ привести все шахтные установки в состояние наивысшей готовности в течение часа ”.

Йонатан позволил словам проникнуть в его разум. Он посмотрел на других мужчин в комнате. Он видел, как вращаются их колеса, в поисках смысла этого. Эфраим Шавиц был здесь. Шавиц закрыл глаза и потер виски. Возможно, он думал, что ему все-таки следовало пойти потанцевать. Возможно, это был его последний шанс.

“Американцы”, - сказал Дэвид Кон. “Они говорят нам воздерживаться от бомбардировок иранцев, затем они бомбят самих иранцев”.

“Спасибо”, - сказал Йонатан помощнику. “Сообщайте нам новости каждые пять минут. Раньше, если необходимо ”.

“Да, сэр”, - сказал помощник. Он прошел через автоматическую раздвижную дверь в фойе лифта. Йонатан представил скоростной лифт, который доставит этого мальчика на поверхность через двадцать секунд с этого момента. Зоом! Йонатан быстро терял веру в благословения, приносимые технологией.

“Мысли?” - обратился он к собранию умов.

“Подготовьте наши собственные бункеры”, - сказал Шелдон Эйснер. “Начинаем последнюю атаку. Пришло время. Ты знаешь, что к этому шло. Ты знаешь, что они сделают то же самое ”.

Шелдон был стар, старше своих лет, с седыми волосами и грубым лицом. Он был одним из немногих, кто все еще курил одну цепочку. Теоретически он был министром культуры. Он провел сорок лет в Армии обороны Израиля, прежде чем обрел эту любовь к культуре. Йонатан подумал, что вряд ли хоть один человек в его кабинете не провел десятилетия в армии. Конечно, левые газеты давно критиковали его за это. Но Йонатан доверял военным. И они не были людьми с узкими интересами, как изображали газеты.

Это были люди эпохи Возрождения.

Эфраим Шавиц покачал головой. “Мы не можем запустить эти ракеты. Еще слишком рано ”.

“Должны ли мы ждать, пока они не уничтожат нас?” Сказал Эйснер.

“Ракеты предназначены для того, когда все потеряно”, - сказал Шавиц. “Они разрушат храм на наши собственные головы, а также на головы наших врагов”.

“Что ты предлагаешь нам делать?” Сказал Йонатан.

“Мы ждем”, - сказал Шавиц. “Мы следим за ситуацией. Я не слышал ничего, что говорило бы мне о том, что наша ситуация изменилась ”.

“Американцы и иранцы начали войну со стрельбой”, - сказал Эйснер.

Шавиц кивнул. “Да. Но мы этого не сделали. Иранцы утверждают, что они нападают только в целях самообороны. Мы не нападали на Иран”.

Йонатан покачал головой. “Разве вы не заметили разрушенные здания в Тель-Авиве и морги, заполненные телами? Вы скучали по отрубленным человеческим конечностям у основания Западной стены?”

“Хезболла”, - сказал Шавиц. “ХАМАС. Не Иран”.

На мгновение комната наполнилась оглушительным шумом. Несколько мужчин указывали на Шавица, крича на него. Йонатан едва мог разобрать слова, но смысл был ясен. Иран, "Хезболла" и ХАМАС были все одинаковы.

Через полминуты звук снова стих.

“Мы послали разведывательную группу в Иран”, - сказал Шавиц. “Мы сказали им, что у них будет сорок восемь часов с момента прыжка”.

“Как давно это было?” Сказал Йонатан.

“Около двадцати трех часов, по моим подсчетам”.

“Принесла ли миссия какие-либо плоды?”

“Из того, что мы знаем, они успешно проникли в страну”, - сказал Шавиц. “Они направились в Тегеран. Первый информатор был мертв, когда они прибыли. Они преследуют другого информатора ”.

“Скажи Йонатану, где находится второй информатор”, - сказал Эйснер.

Йонатан посмотрел на Шавица и покачал головой. Шавиц и Эйснер, двое мужчин, которые едва ли могли быть более разными, были похожи в одном: они оба были как дети, ищущие расположения своего отца.

“В тюрьме Эвин”, - сказал Шавиц.

“В тюрьме Эвин? Тюрьма Эвин?”

Это была шутка?

“Мы можем предположить, что миссия провалилась или потерпит неудачу”, - сказал Йонатан. “Приведите все ядерные шахты — все шахты любого типа — в состояние повышенной готовности. Сообщите военно-воздушным силам. Немедленно призовите все летные экипажи и вспомогательный персонал на свои места. В течение часа я хочу, чтобы все истребители и бомбардировщики, включая бомбардировщики с ядерным боезарядом, были готовы к вылету по пятиминутному уведомлению. Я хочу, чтобы состояние готовности было круглосуточным, со сменами через восьмичасовые интервалы — свежие экипажи были готовы к вылету в любое время. Предупредите гражданскую оборону. Подготовьте население к доступу к общественным бомбоубежищам и запасам продовольствия на случай чрезвычайных ситуаций ”.

По всей комнате военные и их помощники снимали старомодные телефоны и делали звонки. Так далеко под землей сотовые телефоны не работали.

“Йонатан”, - сказал Эфраим Шавиц. “Ты понимаешь, что говоришь?”

Йонатан поднял указательный палец. “Мы не начнем войну”, - сказал он. “Но если начнется война, мы поразим наших врагов Божьим кулаком”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ


9:30 вечера (13:30 по восточному поясному времени)

Научно-исследовательский институт энергетического планирования и менеджмента

Школа науки и техники

Тегеранский университет

Тегеран, Иран


В коридорах было темно.

Они наблюдали за ним через окно коридора, когда он проводил поздний вечерний урок для горстки студентов в лекционном зале, который мог вместить двести человек. Его учеников не было внутри здания — они были на улице, окровавленные, но непокорные. Двадцать человек были убиты этим утром, сотни арестованы.

Теперь Люк понял, что, вероятно, это было причиной слабой охраны в тюрьме — силы безопасности, полиция, Революционная гвардия, тюремные надзиратели, все, у кого было оружие или дубинка, были мобилизованы для подавления студенческих беспорядков. И все же студенты протестовали.

Даже здесь, глубоко в недрах научного корпуса, вы могли слышать, как они скандируют на улицах, окружающих кампус.

Профессор шел по коридору с сумкой в руках. Сумка была заполнена записями из его лекции. Мужчина был одет в твидовую спортивную куртку и вельветовые брюки — портрет профессора колледжа в Соединенных Штатах 1960-х годов. На нем был полосатый галстук. И у него была длинная черная борода с белыми прожилками в ней.

Он подошел к двери в свой офис, выудил ключи, нашел тот, который искал, и отпер дверь, все автоматически и без необходимости в верхнем освещении.

Он открыл дверь в свой кабинет.

Как только он это сделал, они трое вышли из темных углов. Люк приставил пистолет к спине мужчины.

Ари сказал: “Не кричи. Не пытайтесь включить свет в своем офисе. Просто войди нормально и сядь”.

Они последовали за ним внутрь, и Эд закрыл за ними дверь. В кабинете этого человека был беспорядок — груды бумаг на каждой горизонтальной поверхности. Вдоль одной стены было два больших окна — снаружи все еще падал снег. Мужчина скользнул за свой стол. Он мгновение смотрел на Эда, затем отвел взгляд.

Люк все это время держал его на мушке.

“Ашгар Насири?” Сказал Люк.

Мужчина кивнул в полумраке.

“Конечно. Зачем спрашивать, я ли это, когда ты и так знаешь?”

“Если у вас есть пистолет, спрятанный под этим столом или в ящике, лучше просто отдайте его сейчас. Если ты попытаешься сделать какую-нибудь глупость, я причиню тебе очень сильную боль ”.

Насири покачал головой и издал звук, похожий на смех. “Ты и тебе подобные. Все это было бы очень забавно, если бы не было так грустно. За кого ты меня принимаешь? Я никогда в жизни не держал оружия ”.

“Какого мы рода?”

“Убийцы. Правительственные агенты. Патриоты. Называйте себя как хотите. Вы все одинаковые, куда бы я ни пошел. Как вы думаете, вы первые такие оперативники, которые посещают меня? Угадай еще раз. Я много путешествовал. Париж. Лондон. Город Нью-Йорк. Даже здесь, в Тегеране. Кто-то постоянно взламывает мои замки или тычет пистолетом мне под ребра. В тебе нет ничего примечательного ”.

“Сегодня вечером мы видели вашего друга Хамида Бахмана”.

Услышав это имя, Насири заколебался. “О? Как он?”

“Он мертв”, - сказал Ари.

“Но ты видел его?”

“Мы были в тюрьме Эвин. Он умолял меня убить его, прекратить его страдания от рук охранников и допрашивающих. Ваше правительство решило, что он был предателем, и они обращались с ним соответственно. Насколько хорошо вы его знали?”

Насири вздохнул. “Очень хорошо. Мы работали вместе пять лет”.

“Он не мог вспомнить, знал ли он вас или читал о вас когда-то. Вот насколько жестокими были его пытки ”.

Насири кивнул. Он долго думал об этом, затем заговорил.

“Перед тем, как он исчез, его идеи стали несостоятельными. Он начал изучать периоды полураспада радиоактивных веществ, а также токсичные оболочки и концепцию ядерной зимы. Он был автором документов, рекомендующих Ирану отказаться от разработки этого оружия и вместо этого стать мировым лидером, продвигающим ядерное разоружение. Некоторые из нас предупреждали его, что он направляется в опасное место, но он был очень упрямым человеком и не прислушивался к доводам разума. Он был упрям, как верблюд”.

“Даже упрямого человека можно сломить”, - сказал Ари.

Насири, казалось, не слышал его. “К концу он становился все более обеспокоенным и параноидальным”.

“И на то есть веские причины, не так ли? Человек, которого мы встретили, был скорее мертв, чем жив. Он был кожа да кости. На его теле было по меньшей мере двести ожогов от сигарет. И поверьте мне, у него были травмы гораздо хуже этого ”.

“Зачем ты мне это рассказываешь?”

“Я не рассказал тебе и половины”.

“Хамид был сумасшедшим. Он забыл держать палец ноги на безопасной стороне линии. Я не могу помочь людям, которые забывают самих себя. Я не могу помочь этим студентам и их восстанию. Я могу помочь только тем, кто хочет учиться. Я могу помочь тем, кто не хочет закончить в тюрьме пыток. Бунтовщикам повезет, если они спасутся своими жизнями. Я не могу им помочь ”.

“Нам нужна ваша помощь”.

“Какую помощь я могу вам оказать?”

“Вы работали над ядерной программой вашей страны. Ты и Бахман”.

“Конечно. Это был мой долг. Создание оружия для нашей самообороны было долгом всех ученых-ядерщиков в стране. Хотели мы того или нет. Вы считаете нас отсталой страной, религиозной автократией, и это правда, насколько это возможно. Но в этой истории есть гораздо больше. Иран - это богатая ткань, полная противоречий. Это одна из величайших, самых легендарных цивилизаций в истории человечества. Посмотрите на этот университет вокруг нас — один из величайших университетов, центр науки, культуры и искусства, безусловно, в мусульманском мире, но также и в мире в целом. Мы не дураки, и мы не религиозные фанатики — мы верим в науку. Мы принимаем клятвы, которые они навязывают нам, потому что мы хотим жить, и мы хотим, чтобы наши семьи жили, и мы хотим сделать мир лучше. Иран не всегда будет религиозной диктатурой, я могу заверить вас в этом. Нынешнее студенческое восстание с треском провалится, но однажды аятоллы падут ”.

“Наши две страны находятся на грани ядерной войны”, - сказал Ари.

Насири кивнул. “Я знаю это”.

“Вы никогда не увидите расцвета культуры и науки Ирана, если все это место будет уничтожено в огне и ярости”.

“Как я могу это остановить?”

“Вы можете сообщить нам местоположение ядерных ракет”.

Насири долгое время сидел неподвижно. Он посмотрел на снег, скопившийся на краях оконного стекла.

“Что ты будешь делать?”

“Уничтожь их”, - сказал Люк. “Объявляйте воздушные удары. Это предотвратит обмен ядерными ударами с Израилем. В этой войне Ирану не победить”.

“В то время как Израиль получает возможность сохранить свой собственный арсенал?”

“Да. Я не собираюсь тебе лгать. У них были свои ракеты в течение сорока лет, и они никогда ими не пользовались. Они не будут использовать их, если им не угрожать. Это будет возвращением к статус-кво. Шанс на мир”.

Насири глубоко вздохнул.

“Они захотят убить меня. Если они узнают, кто тебе сказал ...”

“Мы можем попытаться вытащить тебя”.

Профессор медленно покачал головой. “Тогда они убьют мою семью вместо меня. Вы выглядите как трое очень способных мужчин. Я уверен, что именно поэтому они послали тебя. Но вы не транспортная компания. Можете ли вы тайно вывезти мою престарелую мать, моих дядей, трех моих братьев и их семьи, мою бывшую жену и двух наших дочерей? Все быстро и под покровом темноты?”

“Нет. Только ты, по всей вероятности”.

Казалось, воздух вышел из Насири, как из спущенной шины. “Я знаю только одно место. Ты должен понять. Программа была очень секретной. Нас держали изолированными друг от друга. Разные люди работали над разными аспектами проекта в разных местах. Мы часто даже не знали, кем были люди в других местах — у нас, конечно, были свои подозрения. Не так уж много людей знают, как обогащать уран и миниатюризировать боеголовки ”.

“Какое местоположение вы знаете?” Сказал Люк.

“Парчин”, - сказал Насири. “К востоку от города. Это большая, сильно укрепленная военная база. Я был там много раз. Я видел ракеты собственными глазами. Там находится батарея из восьми ракет, глубоко под землей, хотя и не так глубоко, как могло бы предположить наше правительство. Они пробурили туннель длиной в двадцать миль — он ведет с обогатительной фабрики в Фордо, где я проработал много лет. Это шоссе под Землей. Мы смогли разработать секретный объект в Фордо, который обогатил уран до чистоты более девяноста процентов - более чем достаточно для успешного создания оружия. Оружейный уран был перевезен на грузовиках из Фордо в Парчин. Это все еще может случиться, насколько я знаю ”.

“Проводились ли испытания, чтобы увидеть, будут ли боеголовки вообще работать?”

Насири. “Да. Но они происходили в другом месте. Я ничего не знаю о них, кроме того, что они были успешными ”.

“Кто-нибудь знает каждую часть этого?”

Насири пожал плечами. “Возможно. Был один человек, режиссер моего проекта. Он блестящий человек — сносный инженер-практик, но человек, который может синтезировать входные данные из многих областей и придать всему этому смысл. Человек, который также признает свои собственные ограничения. Он часто проводил встречи на высшем уровне правительства. Он иногда посещал другие места, хотя никогда не рассказывал о том, что видел ”.

“Где он сейчас?”

“Он ушел в отставку. Стал имамом здесь, в городе. Он называет себя Али Мохаммед Техрани, и у него популярная мечеть на юге Тегерана, недалеко от Гранд базара. Это забавно. Казалось, в нем никогда не было религиозной жилки. Я подозреваю, что он стал имамом, чтобы защитить себя. Прекрасная идея, если вы готовы надеть костюм и играть роль всю оставшуюся жизнь. Трудно обвинить кого-то в измене, когда они настолько очевидно набожны ”.

Внезапно Насири встал. Люк наблюдал за ним.

Он подошел к какому-то стеллажу под окном. Все было в беспорядке. На полках стояли стопки бумаг. Он вытащил стопку сложенных карт и разложил их на нижней полке. Он стоял перед окном.

“У меня есть карты объекта в Фордо, секретного центра по обогащению там, и как он соединяется туннелем с бункерами в Парчине. Это может помочь тебе ”.

“У вас здесь карты?” Сказал Эд.

Насири рассмеялся. “Помогает, когда тебя называют рассеянным профессором. Вы можете разгуливать с секретами Вселенной, а они думают, что вы забывчивы ”.

Он потянулся направо, к маленькой настольной лампе на верхней полке. Это был такой прибор с изгибающейся, похожей на змею рукой, который мог направлять свет туда, куда вам было нужно.

“Не делай этого”, - сказал Люк.

Насири включил свет. “Я просто хочу показать тебе, как—”

Мгновенно в окне образовалась дыра, и голова Насири разлетелась на части. Брызнули кровь и кости. Его тело продолжало стоять еще полсекунды, как будто оно не понимало, что только что произошло, затем бессильно рухнуло на пол.

Люк, Эд и Ари сдались как один.

“Черт возьми!” Сказал Эд. “Снайпер”.

“Погаси свет”, - сказал Люк. “Погаси свет!”

Эд протянул руку с тяжелой книгой и сбил светильник с полки. Стеклянная колба со звоном разбилась. В окнах появилось больше дыр. Одно из окон треснуло и разлетелось на несколько кусков.

“Кто-нибудь видел, откуда были сделаны эти выстрелы?”

“Эти окна выходят на площадь напротив другого здания факультета”, - сказал Ари. “Я заметил это, когда входил. Они, должно быть, поселились в офисе через дорогу. Как они узнали?”

“Те два мертвых охранника в тюрьме могли дать им наводку”, - сказал Эд.

Они затащили тела охранников на крышу и оставили их на снегу. Но они не предприняли серьезных усилий, чтобы избавиться от них. Что они собирались с ними делать? Выбросить их на улицы?

“Как поживает профессор?” Сказал Люк, уже зная ответ.

“Как он? Вы видели, как его голова раскололась и мозги брызнули наружу?”

“Да, я сделал”.

“Ну, тогда.”

Никто не сказал больше ни слова. Они несколько секунд лежали на полу рядом с трупом Насири. Люк чувствовал, как тикают часы. Их противники уже были в движении. У плохих парней были все преимущества — они находились на своей территории и точно знали, где находится этот офис. Они знали планировку всего района.

Внизу, на улицах, Люк и компания должны были стать мертвецами. Даже в этом случае, они не могли остаться здесь.

“Эд, возьми эти карты, чувак. Нам лучше идти ”.


* * *


Они бесшумно двигались по залам, как призраки.

Даже их шаги были легкими, не производя звука на мраморных полах. Чувства Люка были в полной боевой готовности — его слух, зрение, обоняние — все было включено, улавливая малейшие сигналы из окружающей среды.

Эд был на высоте, его MP5 вытащен, магазин вставлен, полный автомат. У него на поясе было еще три заряженных магазина. Если бы дело дошло до конфронтации, улизнуть отсюда было бы невозможно. Подавляющая сила - это все, что могло сработать, и это должно было быть ГРОМКО.

Ари был следующим, он следовал за Эдом, низко пригибаясь вдоль стен напротив него и позади него. Он был наготове со своим "Узи".

Люк пристроился сзади, чуть позади Ари, почти касаясь его, и повернулся лицом назад. Любая атака, скорее всего, будет с обеих сторон, захват в клещи.

Эд подошел к двери на лестничную клетку. Он присел на корточки у ее подножия. Дулом пистолета он протянул руку и приоткрыл дверь на дюйм.

DUH-DUH-DUH-DUH-DUH.

Кто-то на лестничной клетке был слишком нетерпелив, на грани срыва. Короткая очередь автоматического огня разнесла дверь на куски, высоко, возле ручки и выше. От ударов поднялись дым и пыль. Эд обернулся и посмотрел назад. Его глаза встретились с глазами Люка. Его плечи поникли. Он покачал головой и указал вниз. Затем он указал вверх. На лестничной клетке были стрелки, как над ними, так и под ними.

Дзинь!

Через холл от лестницы был лифт. И кто-то был внутри этого.

“Эд?”

“Четвертый этаж, верно?”

“Да”.

“Иду сюда”.

“Не убивай их”, - сказал Люк. “Кто бы там ни был, они нужны нам. Поймайте их, не убивайте ”.

“Что, если там десять человек?”

“Оставить двоих в живых”.

Разум Люка двигался с невероятной скоростью, ища ответы. Он напал на одного. Эти люди не знали, с кем они имели дело. Пока нет. Они застолбили лестницу. Они поднимались на лифте. Возможно, они подумали, что в офис проникли студенты-радикалы, студенты, которых они просто воображали, что собираются выследить и убить.

Люк покачал головой. Он надеялся, что это все.

Он вынул пистолет из наплечной кобуры. Он достал глушитель из кармана своих брюк-карго. Он вставил его в ствол пистолета и туго завинтил. Он был в десяти футах от лифта, прижатый к стене, на той же стороне коридора.

“Эд, как там лифт?”

“Еще один. Поехали”.

“Подсчитай количество людей и выведи их. Они будут так сосредоточены на тебе, что не увидят меня здесь. Я бесплатно попробую все, что есть в наличии, а вы, ребята, доедайте остатки. Понял это?”

“Принято”.

Эд и Ари встали по обе стороны от дверного проема, направив оружие через холл в сторону лифта. Люк присел на корточки вдоль стены.

Он получит шанс, только если кто-нибудь выйдет.

“Выходите, мальчики”, - прошептал он. “Выходи”.

Дзинь!

Двери открылись.

Внезапно послышались крики на фарси. Ари кричал, мужчины внутри кричали.

“Бросьте оружие!” - закричали мужчины в лифте. “Не двигаться!”

“Трое мужчин!” Эд прокричал по-английски. “Трое мужчин!”

Двое мужчин вошли в зал, направив оружие на Ари и Эда, крича.

Ари и Эд прокричали в ответ, направив оружие на мужчин.

Это было противостояние. Опасно, опасно. Первое нажатие на спусковой крючок вызвало бы кровавую баню с обеих сторон.

Третий мужчина, выше остальных, вышел в коридор.

ХЛОП!

Пистолет Люка дернулся, когда он снес верхнюю половину головы мужчины.

Двое мужчин обернулись, ища стрелка, который только что убил их командира. Мгновенно Эд и Ари оказались над ними, прикладами винтовок проламывая черепа. Люк побежал вперед, наставив пистолет. Он пинком выбил оружие иранца из их протянутых рук.

Люк узнал их отличительную униформу — темно-зеленые пальто и брюки, черную водолазку с золотым логотипом в форме земного шара у горла, зеленые бейсбольные кепки с таким же логотипом и белые перчатки.

Это были внушающие страх революционные гвардейцы. Это были парни, которые подавляли малейший намек на инакомыслие в иранском обществе. Эти двое, вероятно, убивали студентов колледжа ранее сегодня.

Люк был не против убивать таких людей, как эти.

“Поднимите их!” - сказал он. “Поднимите их! Поехали. Мы уходим отсюда ”.

План сформировался мгновенно, безжалостно. Он посмотрел на Эда и Ари. Его глаза казались дикими. Он бывал в этом месте раньше. Тотальный бой, и это были люди, с которыми можно было это сделать. В их глазах не было страха. Они были живы, бдительны, готовы действовать.

“Они спускаются вниз, мы поднимаемся наверх. На крышу.”

Он посмотрел на Ари. “Есть ли здания рядом с этим?”

Ари кивнул. “Да. Через переулки, что-то в этом роде. Несколько прыжков, и мы сможем уйти отсюда. Это могут быть большие скачки ”.

“Вот что мы сделаем. Готовы?”

“Готовы”.

Люк посмотрел на Эда.

“Рожденный готовым, белый человек”.

Он и Ари подняли двух мужчин с пола. Они оба были смущены, руки по швам. Люк направился к двери на лестничную клетку. Ари и Эд были прямо за ним. Он толкнул дверь, затем нырнул обратно. Ари и Эд вытолкнули своих подопечных на лестничную клетку и нырнули вслед за ними.

Автоматический огонь раздался с лестничной клетки внизу.

ДАД-ДАД-ДАД-ДАД-ДАД.

Двое стражей исламской революции дрогнули и зашевелились, когда пули попали в них.

Ари выпустил пули из своего "Узи" вниз по лестнице.

Эд выстрелил вверх по лестнице.

Тело рухнуло вниз.

Они столкнули изрешеченных пулями иранцев с лестницы. Ари и Эд побежали наверх, Люк в трех футах позади них. Он перепрыгнул через мертвое тело на лестнице. Сзади них открылся еще один огонь, но пули попали в стену лестничной площадки.

“Вперед, парень, вперед!”

Они взбежали по лестнице, по двое за раз, оружие было повсюду одновременно. Это было опасное время, мы оказались в ловушке на лестничной клетке. Люк мог слышать топот иранских сапог по лестнице позади них. Мужчины кричали, почти вопли ужаса, трагедии, когда они проходили мимо своих мертвых товарищей. Что ж, очень жаль. Иранцы сделали бы то же самое со студентами, если бы таковые были.

Впереди они приближались к двери на крышу.

Эд был самым быстрым и достиг цели первым. Он резко остановился.

“Подождите! Подождите!” Он коснулся двери. Он приложил к нему ухо и прислушался.

Люк обернулся.

“Давай, Эд. Не жди всю ночь. У нас за спиной плохие парни ”.

“Чувак, там вертолет, и нас всех порежут на куски”.

По лестнице застучали шаги.

Люк изменил угол наклона лестницы под ним. Он проверил свой пистолет. АВТО. Это должно было превратиться в дерьмовое шоу.

Он оглянулся. Эд приоткрыл дверь и выглянул наружу.

Ах, черт.

Люк вытащил из-за пояса израильскую гранату, выдернул чеку, выпустил компрессор и перебросил ее через перила. Он услышал, как она скатилась по лестнице.

Он повернулся и убежал. “Огонь в яме!” - закричал он.

Эд и Ари увидели, как он приближается, и услышали его крик. Их глаза расширились, и они ворвались в дверь как один. Он был на секунду позади них. Затем они были на крыше и бежали по ней под дождем и слякотью. Вертолетов не было. Здесь, наверху, никого не было. Ветер пронесся по крыше.

“Огонь в яму!” Люк снова закричал.

Он нырнул на поверхность крыши, скользя в тонком покрове снега и льда. Это была крыша из гравия, и она впилась в его руки, локти и колени. Впереди него Эд и Ари упали на палубу и прикрыли головы. Люк сделал то же самое.

Он ждал. Почему так долго?

Он почти перекатился, направив пистолет на дверной проем. Но…

БА-БАХ.

Крыша задрожала. Дверь оторвалась и пролетела по воздуху, разлетевшись на пылающие куски. Красно-оранжевый огонь вырвался из лестничного колодца, его клубок, жар окатил спину Люка. Последний кусок горящей двери взлетел на крышу. Грязный черный дым валил из дыры, где раньше была лестница.

Ари и Эд оба смотрели назад, их лица были красными от отражения пламени.

“Это чертовски крутая граната, чувак”, - сказал Люк.

Ари пожал плечами. “Мы создаем лучшее”.

Эд с трудом поднялся на ноги. Внезапно там оказался еще один мужчина. Тот же костюм, зеленое пальто, зеленая бейсболка, белые перчатки — еще один Страж революции. Это был молодой парень с густыми усами, и он вышел из тени вдоль парапета. Люк мгновенно понял свою сделку — он видел, как Эд убил его приятеля, и отступил вверх по лестнице перед их натиском.

Теперь он вытащил пистолет, целясь в здоровяка.

Люк бросился на поиски своего собственного пистолета. Во всей этой суматохе он выронил его, пистолет с глушителем.

“Эд!”

Ари вскочил на ноги и попытался схватить Эда. Это не сработало. Двое мужчин, спотыкаясь, шли вместе.

ВЗРЫВ.

Пуля попала... во что-то.

Люк нашел свой пистолет в снегу. Он перекатился на бок, нашел цель и выстрелил. Снаружи, из-за демпфирующего эффекта снега, звук выстрела был ни на что не похож. Степлер. Удар по клавише пишущей машинки.

Иранский парень снова наставил пистолет на Эда и Ари. На макушке его головы появился красный туман. Его руки драматично взметнулись вверх, и он откинулся назад. Это выглядело ненастоящим. Он притворялся?

Люк вскочил на ноги и, поскользнувшись, пополз к нему. Он отшвырнул пистолет парня, наступил на запястье его руки, держащей пистолет, и направил пистолет в голову парня. Ничего. Глаза были пустыми. Рот был полуоткрыт. В верхнем левом углу не хватало куска головы. Не самый удачный выстрел — еще дюйм или два севернее, и Люк промахнулся бы.

Он почувствовал, как из него вышел весь воздух. Это была настоящая ночь, и она только начиналась.

Позади него Ари начал кричать. Это звучало скорее как гнев, чем боль.

“Ой! Черт возьми! Ой!”

“Как это?” Сказал Люк. Позади него на лестничной клетке бушевал и кипел огонь. Казалось, что там, внизу, что-то загорелось. Это было научное здание — не очень хорошее. Они хранили вещи в научных зданиях. Легковоспламеняющиеся вещи. Взрывоопасные вещи.

“Он ранен в плечо”, - сказал Эд. “Это довольно ужасно, но не самое худшее, что я видел. Между тем, израильтянин здесь спас мне жизнь ”.

“Я не смог спасти твою жизнь, идиот! Ты бы не упал ”.

Эд покачал головой. “Одно не имеет ничего общего с другим. Ты принял пулю за меня. Возможно, ты действительно спас мне жизнь. Теперь у тебя есть братан на всю жизнь ”.

“Я никогда не был счастливее”, - сказал Ари.

“Каково это, Ари?” Сказал Люк.

“Это больно. Очень. Это не чистая рана. Я думаю, для этого потребовалось немного усилий. Это приведет к заражению, если я не истеку кровью первым ”.

Эд рассмеялся. “Нет. Как только мы окажемся где-нибудь внутри, я приведу эту штуку в порядок, по крайней мере, достаточно хорошо, пока мы не сможем добраться до больницы ”.

Ари покачал головой. “Больница. Конечно, давай посидим в отделении неотложной помощи несколько часов. Вы думаете, они принимают израильскую медицинскую карту?”

Люк расстегнул один из карманов брюк, достал спутниковый телефон и набрал номер Суонна.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


10:55 по израильскому времени (11:55 по тегеранскому времени, 15:55 по восточному поясному времени)

Тель-Авив, Израиль


В его наушниках зазвонил спутниковый телефон. Он нажал зеленую кнопку.

“Альберт Хелу”, - сказал он.

“Суонн, у меня сейчас нет на это времени”.

Суонн посмотрел на Труди, которая уставилась на него с другого конца комнаты.

“Он жив”, - сказал Суонн.

“Кто жив?” Сказал Люк.

“Ты жив”.

“Да, я жив. Эд жив. Мы все живы ”.

“Я как раз рассказывал Труди”.

“Суонн, заткнись на секунду, ладно? К тому времени, как ты перестанешь говорить, мы все здесь будем мертвы ”.

Суонн посмотрел на Труди. “Хорошо, Люк”. Он закатил глаза. Люк был сумасшедшим, всегда был и всегда будет. Труди, безусловно, могла бы поддержать это чувство.

“Ты не можешь включить эту штуку на громкую связь?” Сказала Труди.

Суонн приложил палец к губам.

“Мне нужно сделать отчет. Это важно. Отправьте это напрямую самым безопасным способом в Оперативную комнату в Белом доме. Подтверждены два сайта. Первый сайт. Установка по обогащению урана в Фордо, к юго-востоку от Тегерана. Они производят там материалы оружейного качества ”.

“Люк...”

“Ты получаешь это?”

Пальцы Суонна порхали по клавиатуре. “Фордо”, - сказал он вслух. “Место обогащения, оружейного качества, подтверждено”.

Мгновенно, на другом конце комнаты, Труди достала свой планшет и стала листать его.

“Второе место”, - сказал Люк. “Парчин, к востоку от Тегерана. Военная база. Подтверждено, по меньшей мере, восемь ракет дальнего радиуса действия с ядерными боеголовками. Сто восемьдесят метров под землей. Достижимая цель на такой глубине. Повторяю...”

“Парчин, подтверждено”, - сказал Суонн. “Восемь боеголовок. Сто восемьдесят метров вниз.”

“По меньшей мере восемь”, - сказал Люк.

“По меньшей мере восемь”, - как попугай повторил Свонн.

“Есть туннель, который проходит под землей от Фордо до Парчина. Подтверждено. Это четырехполосное шоссе, по две полосы в каждом направлении. Спутники, возможно, смогут найти доказательства этого на поверхности. Строительные площадки, длинный ограниченный коридор, снесенные или перемещенные жилые районы, что-нибудь ”.

“Что еще?” Сказал Суонн.

“Ничего”.

“Больше ничего? Люк, есть еще два подозрительных места. У нас здесь тикают часы ”.

“У меня нет времени, Суонн”.

“Люк, произошел инцидент. Эсминец ВМС уничтожил шесть иранских быстроходных катеров в Персидском заливе. Капитан думал, что это была атака роя. Иранцы говорят, что это были учебные маневры. Все находится на грани взрыва ”.

Суонн мог слышать тяжелый вздох Люка, отражающийся от спутников и путешествующий по всему миру.

“Суонн, мы прыгали с дельтапланов с высоты более двух тысяч футов, вламывались в тюрьму и выбирались из нее, убили по меньшей мере восемь человек и наблюдали, как толстый профессор колледжа был застрелен снайпером. Я иду по крыше здания, которое горит, и идет снег. Мы движемся так быстро, как только можем ”.

Он сделал паузу, по-видимому, чтобы перевести дух. На линии повисла тишина.

“Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня”.

“Скажи мне”, - сказал Сванн.

“Али Мохаммад Техрани. Он шиитский имам. Он управляет мечетью где-то на юге Тегерана. Это недалеко от Гранд базара. Мне нужно знать, как называется мечеть, где именно она находится, и как мы можем добраться туда отсюда. Мне нужно, чтобы вы нашли его макет и все, что сможете найти о личных привычках имама. Нам нужно увидеть его, желательно без большой компании ”.

“Где ты сейчас?” Сказал Суонн.

Голос Люка звучал слегка затаив дыхание. “Мы были на крыше научного корпуса в главном кампусе Тегеранского университета. Мы только что выскочили из переулка. Мы удаляемся от кампуса на восток ”.

“Хорошо”, - сказал Суонн. “Мне нужно тебе перезвонить. Мы достанем тебе все ”.

“Хорошо”, - сказал Люк. “А Суонн?”

“Да”.

“Не заставляй меня перезванивать тебе на этот раз”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


15 декабря

14 декабря, 14:15 (18:15 по восточному поясному времени)

Район Амир Абад

Тегеран, Иран


“Настоящее имя этого человека - Сиаваш Заде”, - произнес голос Труди у него в ухе. “Выдающийся физик-ядерщик, ставший религиозным авторитетом. Семьдесят четыре года.”

Люк сидел на полу узкого каменного балкона, прислонившись спиной к кирпичной кладке. Он был невидим здесь, зажатый в углу в темноте, двумя этажами выше узкого переулка, вдоль которого выстроились ветхие многоквартирные дома, последние остатки старого Тегерана.

Ночь была тихой. Температура упала, и остатки снега падали большими жирными хлопьями. Балкон был на дюйм покрыт льдом.

“Хорошо”, - прошептал Люк. Никто не знал, что он был здесь. Нет смысла ставить под угрозу это соглашение.

“Его мечеть называется Мечеть Джейме верующих”.

Ему нравилось слушать голос Труди. У песни был спокойный, музыкальный, очень женственный тон, который напомнил ему о доме. Он принял решение — если он когда-нибудь выберется отсюда, он никогда не будет пытаться учить ее чему-то еще.

Он вздохнул. Он был уставшим, выжатым насквозь. И он был далеко от всего, что похоже на дом. Теперь на них охотились. Охрана была строгой. Было бы трудно покинуть страну, даже если бы они захотели, даже если бы Люк смог выдержать работу, сделанную наполовину.

“Это стало популярной мечетью, часто привлекающей сотни людей на утреннюю молитву. Люди приписывают это популярности самого Заде и его естественному способу делать уроки Корана доступными для людей из всех слоев общества. Он производит впечатление древнего святого человека или волшебника — у него длинная белая борода, он носит белые развевающиеся одежды и держит белый прогулочный посох ”.

“Да”, - сказал Люк. Он почти засыпал здесь, в снегу.

“Хочешь, я расскажу тебе, как туда добраться?”

Он покачал головой. “Нет. Тебе лучше рассказать Ари. Он знает этот город намного лучше, чем я или чем Эд. Держись”.

Люк проскользнул через окно, оставив телефон на подоконнике. Он не хотел терять звонок. Спутниковые телефоны отличались темпераментом, и перенос их внутрь часто приводил к прерыванию звонков.

Место было открытым пространством, в которое они нырнули после того, как убедились, что за ними никто не следит. Это было в районе некачественного жилья, витрин и складских помещений. Эта огромная комната была пуста. Люк и Ари сидели у стены, поедая сухие протеиновые пайки из алюминиевых контейнеров. Оба выглядели измученными. Их лица были желтоватыми и истощенными. Но Эд промыл рану Ари и перевязал ее черной тканью, которую он где-то нашел.

“Как там выстрел?” Сказал Люк.

Эд пожал плечами. “Он будет жить. Я бы сказал, что парень стрелял пустотелыми патронами, так что пуля при попадании превратилась в гриб и устроила беспорядок. Сам раунд закончился. К счастью, это был скользящий удар, пришедшийся сбоку, иначе он бы разворотил плечо. Как бы то ни было, у него там немного измельченного мяса. Кости и впадина выглядят нормально. Я все простерилизовал и зашил. Дал нашему герою пару неопиатных обезболивающих. Это немного приглушит боль, и он не будет усыплять нас. Но у него будет некоторая болезненность и скованность ”.

Ари посмотрел на Эда. “Болезненность? Ты так это называешь?”

“Легкая болезненность”, - сказал Эд. “Это телесная рана. Ты должен был быть там, когда высокоскоростная пуля пробила мне таз. Поговорим о болезненности. Это было по-настоящему”.

Люк кивнул. Это звучало нормально. Лучше не раздувать из этого ничего. Нужно было еще многое сделать, и Ари просто собирался жить с болью. Люк решил, что это не должно быть слишком большой проблемой. В конце концов, этот человек был солдатом.

“Ари”, - сказал он, указывая большим пальцем в сторону окна. “Труди собирается дать тебе указания. Не оставайся там на всю ночь. Батарея садится, и эти маньяки почти наверняка ищут нас ”.

Люк сел, когда Ари встал.

“Что это за место?” Сказал Люк.

Эд пожал плечами. “Я не знаю. Какой-то центр распределения одежды. В основном женская одежда, религиозные вещи. Длинные черные одежды. Хиджабы. Вуали. Обувь на плоской подошве”.

Люк откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он дрейфовал. В его воображении он, казалось, сидел в парке с Ганнером. Когда он снова открыл глаза, Ари закрывал окно на балкон. Он пересек открытое пространство и передал Люку его телефон.

“Ты понял, как проехать?”

Ари кивнул. “Да. Я просто понятия не имею, как мы должны туда спуститься ”.

“Как далеко это отсюда?”

“Три мили, может быть, три с половиной, но проблема не в этом. Город закрыт из-за протестов, и теперь они знают, что мы здесь. Повсюду есть контрольно-пропускные пункты, которые я знаю, как обойти, но если нас увидит хоть один человек — полицейский, солдат, кто-то слишком любопытный для их же блага, — это будет концом нашего маленького путешествия ”.

Люк осматривался в поисках идей. Начинай прямо с того места, где ты есть, таков был старый девиз. И они были на складе одежды.

“Можем ли мы пойти переодетыми?” - спросил он.

“Не, чувак”, - сказал Эд. “Даже не ходи туда. Это не что иное, как женская одежда ”.

Ари стоял над ними, размышляя. Через мгновение он улыбнулся. “Иранские женщины пытаются модернизироваться. Некоторые молодые женщины действительно выходят за рамки дозволенного. Несколько лет назад полиция нравственности арестовывала тысячи из них. Но пожилые женщины и женщины из консервативных сельских племен — они все еще одеваются по-старому. Многие из них даже полностью закрывают свои лица. Эти платья называются абайя. Они в капюшонах. В сочетании с хиджабом и вуалью...”

Эд покачал головой. “Нет. Все и так выглядит достаточно мрачно. Если мы все равно умрем здесь ...”

Ари кивнул.

“С таким же успехом мы могли бы быть одеты как женщины, когда это произойдет”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ


7:05 вечера по восточному поясному времени

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Сьюзен, у нас есть этот предварительный отчет”.

Она подняла глаза. Она сидела в кресле с высокой спинкой в гостиной, как ни странно, с генералом Кирби и Хейли Лоуренс. Все они пили чай из антикварного чайного сервиза. Все, кроме Сьюзен — она пила черный кофе. С точки зрения стороннего наблюдателя, небольшое собрание в этом прекрасном офисе должно выглядеть очень, очень приятно.

Но это было не так. Это было далеко от приятного. Приятным было бы нежиться в бесконечном бассейне с видом на Индийский океан с агентом Люком Стоуном. В параллельной реальности, где не было войн и ядерного оружия.

Это? Нет. Совсем не приятно.

Сотрудник секретной службы открыл дверь, и Курт просунул голову внутрь.

Наступил еще один перерыв в работе Ситуационной комнаты, за которым вскоре последует еще одно заседание. Сьюзен достигла своего предела — оглушительные хлопки Курта в ладоши начали заставлять ее вздрагивать. Прошлой ночью она почти не спала, и теперь у нее был двенадцатичасовой рабочий день, которому не было видно конца.

Часы текли незаметно, и дела становились все хуже. У советников Сьюзен и их сотрудников, похоже, не было никаких ответов. Ситуация выходила из-под контроля.

“Какой отчет?” Сказала Сьюзен.

“Отчет об инциденте в Персидском заливе”.

“Хорошо, Курт”, - сказала Сьюзан. “Заходи”.

Вошел Курт со своей ближайшей помощницей Эми. Они оба посмотрели на телевизионный монитор, по которому совсем недавно транслировалась инаугурация Стивена Лифа в качестве вице-президента. Казалось, что это было несколько недель назад.

“Эми, ты можешь управлять этой штукой?”

“Конечно”.

Сьюзен захотелось крикнуть: “Не включай это!” Она устала смотреть на видеомониторы. Если бы она никогда не смотрела на другую карту или инфографику, показывающую численность войск и ракет, или изображение истребителя или системы вооружения, ее бы это устроило.

Эми включила монитор и поиграла со своим планшетным компьютером. Через мгновение они были синхронизированы. Мгновенно появилась карта Ирана. Курт обернулся, посмотрел на это и вздохнул. Его широкие плечи, казалось, поникли.

Он направил лазерную указку на Ормузский пролив и нырнул в него.

“Как вы знаете, инцидент с "живым огнем" произошел к западу от Ормузского пролива. Командир американского эсминца "Уинстон Черчилль", коммандер Брайан Бервик, почувствовал, что кораблю угрожают иранские быстроходные ударные катера. Он принял решение. Аудиозаписи с мостика были проанализированы в Пентагоне. Коммандер Бервик следовала установленным протоколам. Он неукоснительно следовал правилам ведения боевых действий военно-морского флота, измененным после террористической атаки на эсминец ВМС США Cole ”.

“Жертвы?” Сказала Хейли Лоуренс.

“Двадцать четыре иранских КАИ”, - сказал Курт. “Шестеро пропавших без вести и предположительно погибших. Потерь среди американцев нет. Иранцы обратились к Генеральной ассамблее Организации Объединенных Наций с просьбой принять резолюцию, осуждающую нас”.

“Это не зайдет слишком далеко”.

Курт пожал плечами. “Может быть, а может и нет. Мы считаем своей задачей сохранять Персидский залив открытым для судоходства. Не все согласны ”.

“Что за болтовня?” Сказал генерал Кирби.

“Станции прослушивания ЦРУ и АНБ сообщают о повышенных состояниях готовности во всех иранских вооруженных силах. Они готовы к войне и на волоске от смерти. Мы находимся в очень трудном положении. Если мы будем ждать нападения, мы потеряем тысячи людей в Катаре и в Багдаде. Если мы нанесем упреждающий удар ...”

“Мы потеряем тысячи людей в Катаре и Багдаде”, - сказала Сьюзан. “Кажется, я слышал эту песню раньше. Кто-нибудь может мне сказать, почему тысячи наших сотрудников размещены там, где их невозможно защитить от нападения?”

“Потому что кто-то должен быть сумасшедшим, чтобы напасть на нас”, - сказал Кирби. “Таково обоснование”.

“Что еще?” Сказала Сьюзен.

Курт кивнул. У него начали появляться темные круги под глазами, которые Сьюзен видела несколько раз раньше. Эти круги появились, когда железный человек Курт Кимбалл начал изнашиваться.

“Мы получили еще одно сообщение от агента Стоун. Это только что пришло ”.

Сердце Сьюзен, казалось, пропустило удар в груди. Курт не сказал ей, что Стоун сообщил. Она понимала это, она действительно понимала. Но она была на грани того, чтобы оттащить Курта в сторону и сказать ему: Когда Стоун сообщит, ты должен дать мне знать.

“Его люди в Тель-Авиве передали зашифрованное сообщение, которое было расшифровано несколько минут назад. Эми, дай мне Парчин и Фордо ”.

На экранах карта была увеличена, чтобы сфокусироваться на районе на севере страны, к югу и западу от Тегерана.

“Стоун подтвердил наличие ракет с ядерными боеголовками на военной базе Парчин здесь, за пределами столицы. Он подтвердил, что установка по обогащению урана в Фордо, здесь, способна превращать уран в оружие, и что под землей есть туннель, соединяющий два объекта ”.

“Он видел это своими глазами?” Сказала Хейли Лоуренс.

Курт покачал головой. “Нет. Я так не думаю. Я полагаю, что это результат интервью с двумя иранскими физиками, которые работали на этих установках. Оба этих человека, по-видимому, мертвы. Кроме того, Стоун и его команда были вовлечены в перестрелку с иранскими военными или полицией, или с обоими. Они живы, но иранцы знают об их присутствии, а Стоун и его команда либо скрываются, либо в бегах ”.

“Это все, что они узнали?” Сказал Кирби.

“Да, это было все, что он мог сообщить, и, учитывая обстоятельства, я сомневаюсь, что мы добьемся от него большего”.

Сьюзен охватило ужасное чувство тошноты. “Разве мы не должны извлечь их на этом этапе? Просто вытащить их оттуда? Если то, что они делают, не сработает ...”

Курт покачал головой. “Это низкий приоритет. У нас есть дела поважнее. У них есть пункт встречи на севере Ирана, согласованный с израильскими военными ”.

Кирби посмотрел на Сьюзен. Он также покачал головой. “Вы говорите об элитных коммандос, которые звучат так, будто их бегство подошло к концу. Они либо сами доберутся до места встречи, либо нет. Поскольку Иран находится на военном положении, пограничные заставы приведены в состояние повышенной готовности, а все общество в карантине, любой, кого мы сейчас туда отправим, скорее всего, будет просто убит. Курт, мы летаем в патрулях?”

Курт кивнул. “Мы совершаем патрулирование истребителями на границе воздушного пространства Ирана в Персидском заливе, над Ираком, Турцией и Афганистаном. Пакистанцы не позволят нам осуществлять патрулирование — они хотят оставаться нейтральными. Мы вступаем в контакт с иранскими истребителями, но ничего не произошло. Там, наверху, напряженно ”.

Сьюзан раскрыла слишком много, но к черту это — она все равно собиралась это сделать.

“Есть какой-нибудь способ доставить туда вертолет?”

Курт едва двигался. Очевидно, он знал, что она делает, и в этот момент он смирился с этим. “Я не знаю. Может быть. Если бы у нас был иранский вертолет, выкрашенный в их цвета, и мы ввели его над горами со стороны Каспийского моря, как если бы он возвращался из патрулирования. Это может сработать. Хотя не уверен, кто был бы достаточно безумен, чтобы попробовать это. Я бы никому не отдал такого приказа ”.

Кирби взмахнул руками. “Не обращай внимания на все это. Агент Стоун вызвался добровольцем для этой миссии. Он знал, во что ввязывается ”.

Он посмотрел на Сьюзен. “Вы готовы, госпожа Президент?”

“Готовы к чему, генерал?”

“У нас есть подтвержденный объект ядерного оружия в Иране. Они отменили свои обязательства по каждому существующему международному договору ”.

“У нас есть один подтвержденный ракетный полигон, генерал”.

Он кивнул. “Это верно. И, насколько я понимаю, это все, что нам нужно. Теперь мы имеем полное право ударить по ним всем, что у нас есть ”.

“Все, генерал?”

“Все”.

Он оглядел комнату, окинув Курта, Эми и Хейли Лоуренс своим внезапно стальным взглядом. Он был суровым человеком, решила Сьюзен. В его глазах не было сострадания.

После долгого молчания эти жесткие глаза вернулись к Сьюзен.

“Давайте посмотрим правде в глаза, президент Хопкинс. Пора уходить ”.

“Генерал, мне нравится ваш энтузиазм. И как бы я ни ценил ваше стремление разжечь ядерный апокалипсис на Ближнем Востоке, который, как мы все узнали, скорее всего, приведет к массовому голоду, болезням и смерти миллионов людей по всему миру, я бы попросил вас позволить мне самому судить о том, когда наступит время для этого ”.

Она посмотрела на Курта.

“Курт, у тебя есть шанс связаться с группой специального реагирования? Может быть, некоторые люди там не прочь добровольно рискнуть собственной жизнью, пойти и спасти своего любимого босса от него самого ”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ


15 декабря

5:05 утра (9:05 вечера по восточному поясному времени 14 декабря)

Мечеть Джейме верующих

Тегеран, Иран


Было холодное утро, бледное солнце только начинало подниматься над городом.

Утренний призыв к молитве эхом разнесся из громкоговорителей по всему городу. Три женщины, одетые в консервативные исламские одежды, с закрытыми головами и лицами, медленно двигались по переулкам и узким улочкам, сопровождаемые мужественным, но высоким гнусавым призывом муэдзина повсюду одновременно.

Две женщины были довольно высокими, что необычно для женщин. Третий был гигантом среди мужчин или женщин - высокий, поразительно широкоплечий, из исчезнувшей расы темных амазонок. Чубакка в парандже.

Из-под одной из мантий Люк взглянул на маленький динамик, установленный на деревянном столбе у него над головой. Звук призыва к молитве вызвал у него воспоминания — ничто не могло сравниться с этим.

Он не спал, и поэтому он проглотил таблетку около двадцати минут назад. Это только сейчас начало сказываться на его кровотоке.

Он мог чувствовать происходящие изменения. Его сердцебиение участилось. Его зрение было острее. Его разум был более бдительным. До этого он спал на ногах. Теперь он проснулся. Он был уверен. Он жаждал информации. Это были те же чувства, которые нормальный человек мог бы испытать от чашки крепкого кофе, только сильно преувеличенные.

Декси. Они долгое время были друзьями Люка.

Вокруг них все больше и больше людей присоединялось к их процессии. Многие женщины, особенно молодые, были одеты в гораздо более современном стиле — их головы покрывали простые темные хиджабы, а лица не были закрыты. Они носили плотные куртки из-за погоды, широкие брюки и даже западный макияж.

Самым очевидным в иранских мужчинах, независимо от того, как они одевались, было то, насколько они были меньше трех консервативных женщин. Эта иллюзия того, что мы мусульманки, не собиралась продержаться долго.

“Мы близки?” - Прошептал Люк.

Ари кивнул под своим покрывалом. “Я так думаю. Может быть, еще один короткий квартал ”.

“Как твое плечо?”

Ари пожал плечами. “Эд говорит мне, что это немного больно”.

Аллея повернула направо, и снова перед ними возник золотой купол. Люди текли через ряд ворот к главному входу. Прямо перед воротами потоки людей хлынули из прилегающих переулков справа и слева.

Они трое влились в поток человечества, теперь все двигались медленно, люди от стены к стене, в воздухе поднимались белые струйки дыхания. Женщины и мужчины без особых усилий разделились, мужчины направились к широкому входу прямо перед собой, женщины повернули к более узкому дверному проему слева.

Люк, Эд и Ари пошли по женской линии, теперь действительно затмевая всех. Молодая женщина взглянула на них, затем посмотрела вперед. Пожилая женщина, одетая в черное, но с открытым лицом, тоже посмотрела на них. Затем отвел взгляд.

Было невежливо пялиться.

Они поднялись по короткому лестничному пролету и оказались внутри здания. Ари немедленно толкнула Люка локтем. Слева от них была закругленная лестница, очень узкая, ведущая вниз. Люк, в свою очередь, толкнул Эда локтем. Они все повернулись, пригнули головы под низким потолком и пошли вниз по лестнице.

Лестница привела их в низкий коридор под мечетью. Они последовали за ним, ища, куда бы нырнуть внутрь. В конце коридора они зашли в комнату, всю в белом. Они вошли внутрь.

Здесь был мужчина. Это был старик с белой бородой, одетый в развевающиеся белые одежды. Казалось, он почти сиял, как ожившая фигура из Ветхого Завета. Его белый прогулочный посох был прислонен к стене. Казалось, он выполнял упражнения на глубокое дыхание, возможно, готовясь вести за собой большую паству, собравшуюся у него над головой.

Он испуганно обернулся, когда они вошли.

“Кто сказал тебе прийти сюда?” он сорвался. Фарси Люка, каким бы ржавым он ни был, когда они въехали в страну, начал улучшаться. Он сразу понял этого человека.

“Иисус сказал нам”, - сказал он.

Брови мужчины приподнялись при звуке мужского голоса, доносящегося из-под абайи. Его взгляд остановился на красной кнопке, почти как поршень, выступающей из стены в нескольких футах от него. Тревога, предположил Люк. Это было слишком далеко, чтобы он мог легко дотянуться. Ему пришлось бы нырнуть за этим. Люк спокойно подошел и встал между мужчиной и кнопкой.

“Сиаваш Заде?” Сказал Люк.

“Они называют меня Али Мохаммед Техрани. Я религиозный лидер этой мечети”.

“Но вы были известны как Заде, физик-ядерщик?”

Мужчина пожал плечами. “Конечно. В другой жизни”.

“Отец иранской ядерной программы?” Сказал Ари.

“Это заходит слишком далеко”, - сказал Заде. “Программа - ублюдок. У него нет единого отца. Никто никогда не захотел бы претендовать на такую вещь как на свою собственную ”. Он пристально посмотрел на троих мужчин, задержав взгляд на огромных размерах и потенциальной грубой силе, скрытых под абайей Эда. “А ты... кто? Мужчины, одетые как женщины? Убийцы пришли, чтобы убить меня?”

Внезапно красная кнопка тревоги обрела большой смысл. Этот человек провел свою жизнь, ожидая, когда упадет другой ботинок. Он был стар, но он не хотел умирать. Список людей, которые могли убить его или похитить ради его знаний, был длинным. Он может понадобиться американцам или израильтянам. Саудовцы? Почти наверняка. Разве они не хотели бы иметь собственную программу создания ядерного оружия? Пакистанская ISI? Конечно. Он может заинтересовать русских или любое количество террористических организаций, которые захотят раскрыть секреты внутри его мозга. Сами иранцы могли бы решить, что было слишком сложно позволить ему продолжать жить.

Кто бы пришел, если бы была нажата эта красная кнопка? Стражи мечети? Стражи самого имама? Люк изобразил гигантских мужчин с широкой грудью, в тюрбанах и с поясом поперек туловища, вооруженных ятаганами.

Не тот фильм.

“Мы не убийцы”, - сказал Ари.

Люк взглянул на него. Это именно то, кем был Ари. Люк наполовину ожидал, что он вытащит пистолет и выстрелит белобородому Заде в голову.

“Мы здесь, чтобы задать вам несколько вопросов”.

“Моя паства ждет меня наверху”.

“Они могут подождать. Это займет всего несколько минут ”.

Заде снова посмотрела на пуговицу. Он кивнул.

“Снимите свои вуали, чтобы я мог видеть, с кем я имею дело. Тогда спрашивай”.

Люк снял вуаль, как и Эд и Ари.

Глаза Заде двигались взад и вперед.

“Я угадаю одного крупного американца, одного очень крупного американца и израильтянина. Все неверующие. Как я поступил?”

Люк отмахнулся от этого. “Где ядерные ракеты?”

Заде покачал головой. “Зачем мне тебе это говорить? Зачем мне рассказывать какому-то мужчине?”

“Чтобы спасти вашу страну”, - сказал Люк. “Спасти миллионы людей, включая восемьдесят миллионов иранцев. Если ваше правительство запустит эти ракеты, как вы думаете, что сделает Израиль? Как вы думаете, что предпримут Соединенные Штаты? Никто здесь не выживет. На карте, где раньше было написано ”Иран", останется черный обгоревший уголек".

Заде пожал плечами. “То же самое можно сказать и об Израиле”.

“Будет ли это иметь значение? Когда все ваши люди будут мертвы, будет ли иметь значение, что ваши враги тоже мертвы? Они вообще твои враги?”

Заде ничего не сказал.

Люку пришла в голову мысль, аргумент, путь вперед. “Что приказал Абу Бакр?” сказал он, имея в виду преемника пророка Мухаммеда. “Он сказал: ‘Не убивай ни ребенка, ни женщину, ни пожилого мужчину. Не причиняйте вреда деревьям и не сжигайте их огнем. Не убивай стадо своего врага, кроме как ради пищи.’ Ядерное оружие делает все эти вещи. Они против исламского закона. Ты знаешь, что это правда ”.

Старик уставился на него.

Эд тоже.

“Где ты берешь эту дрянь, чувак?”

Люк посмотрел на Эда. “Я читаю”.

“Я даже не знал, что ты умеешь читать”.

“И все же христианский закон и еврейский закон не имеют таких запретов?” Сказал Заде. “Как удобно для всех вас”.

Люк повернулся обратно к старику. Тогда ему пришло в голову кое-что еще. Здесь происходило нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Профессор колледжа Ашгар Насири ошибался в отношении своего бывшего босса. Заде не стал имамом и не окунулся с головой в религию, чтобы правительство не убило его. Правительству Ирана было все равно, кого они убивали, и они не приносили извинений за убийства людей.

Если бы они хотели убить имама, они бы нашли причину, по которой он был отступником. Если бы он был слишком популярен, чтобы арестовать и казнить, или если бы он следовал исламским законам буквально и его нельзя было обвинить в ереси, они убили бы его каким-нибудь другим способом. Отравить его пищу. Пусть его убьют во время неудачного ограбления. Впрысните амфетамин ему между пальцами ног, и пусть свидетели увидят, как он умирает от сердечного приступа. Религиозность не была защитой от правительства в этой стране.

“Почему ты стал имамом?” Сказал Люк. “После долгой карьеры в ядерной науке, технологии, вооружении...” Люк указал на мужскую одежду, комнату для гостей, мечеть над их головами.

“Зачем все это?”

Заде долго смотрел на него.

“Ты мудр, мой друг. Ты видишь то, чего не видят другие ”.

“Скажи мне”, - сказал Люк.

“Ты уже знаешь. Я сделал это, чтобы попросить прощения у Аллаха. Вести людей к свету. Найти какой-то путь к миру. Мой Бог милостив. Я совершенно уверен, что Совершенный не согласен с ядерным оружием. Я уверен, что Он плачет, думая о своих любимых детях, создающих такие вещи. Они не подарок. Они - проклятие”.

Он посмотрел на Ари. “Только проклятые должны владеть ими”.

Ари пожал плечами. “Ты не дождешься от меня никаких возражений”.

“Что ты будешь делать?” - спросила Заде у Люка. “Если я скажу вам места?”

Люк не колебался. “Уничтожь их”.

“Вы можете быть уверены?”

“Мы ни в чем не можем быть уверены. Все, что мы можем сделать, это попытаться ”.

Заде кивнул. “Я годами ждал, когда кто-нибудь придет ко мне и скажет, что собирается уничтожить оружие. Я молился об этом ночью так много раз, что сбился со счета. Но не говори мне, что ты попытаешься. Я не молился о том, чтобы кто-то попытался ”.

“Мы уничтожим их”, - сказал Эд. “Я никогда в жизни ничего не пытался сделать”.

“Ты пытался вырубить меня одним ударом”, - сказал Ари.

“Нет, я этого не делал. Я пытался привлечь ваше внимание, и это сработало. Если бы я попытался вырубить тебя, ты бы все еще спал ”.

Старик вздохнул. Последовало долгое молчание, когда его глаза остекленели, и что-то внутри него, казалось, сдвинулось.

Наконец, он посмотрел прямо на Люка.

“Запомните эти имена. Парчин. Там, глубоко под землей, находится по меньшей мере восемь исправных ракет. Возможно, уже десять ракет. Вы должны уничтожить всю военную базу, потому что некоторые из ракет ненастоящие. Многие люди думают, что ракеты находятся в юго-западном углу объекта. Многие видели их, все в одном месте. Они являются копиями. Ракеты размещены в шахтах по всему комплексу. Чтобы заполучить их всех, вы должны уничтожить весь комплекс. Он очень большой, и там много людей. Я боюсь, что будут серьезные человеческие жертвы ”.

“Что еще?” Сказал Люк.

“Фордо”, - сказал Заде. “Обогатительная установка там. Это наше главное обогатительное предприятие. Это должно уйти. Если это останется, они просто снова начнут работу ”.

Люк кивнул. Теперь у них было подтверждение из второго источника того, что сказал им Насири. Он был очень уверен, что оба этих человека не лгали. Их истории даже слегка отличались. Насири думал, что сгруппированные вместе ракеты были настоящими.

“И это все?”

Заде покачал головой. “Есть Исфахан, намного южнее отсюда. Это обогатительная фабрика. Там есть одна центрифуга, которая может обогащать оружейный уран. Это заведение не такое современное, как в Фордо. Обогащение материала занимает больше времени, и результаты не такие чистые. Следовательно, боеголовки меньше и менее мощные. Эти ракеты, шесть, о которых я знаю, размещены в глубоких шахтах очень близко к Исфахану. Боеголовки были перемещены на конвейерных лентах через небольшие туннели к месту их размещения. Бункеры образуют грубый полукруг к югу и западу от объекта, каждый всего в нескольких милях от других. Там нет вторичного объекта — только обогатительная фабрика и бункеры. Если вы внимательно посмотрите с помощью самой передовой спутниковой технологии, вы можете заметить незначительные нарушения в грунте. Под этими беспорядками находятся железные бункерные люки, ведущие в силосы.

“Вам придется ударить по этим бункерам в тот самый момент, когда вы атакуете Парчина. На каждом бункере команды из шести человек живут в подземных отсеках, каждый из которых работает в восьмичасовую смену. Они готовы открыть огонь в любое время и независимо друг от друга. Это очень глубокая тайна. Только разработчикам проекта и солдатам Революционной гвардии можно доверять эту информацию ”.

Люк посмотрел на Ари.

Ари кивнул. “Да. Это было подозрительное место ”. Он посмотрел на Заде. “А как насчет Бушера, на берегу Персидского залива? По оценкам нашей разведки, это...

Заде покачал головой. “Это приманка. Мы построили там много вещей, все фальшивые. Это... Вам знакома эта фраза? Потемкинская деревня? Расположенные поблизости обогатительные фабрики не могли быть приспособлены для производства необходимого материала. Это была устаревшая технология. Но мы все равно продолжали строить бункеры, чтобы напугать саудовцев. Для баллистической ракеты это трехминутный полет до территории Саудовской Аравии оттуда. До Эр-Рияда восемь минут”.

“В Бушере нет ядерных боеголовок?” Сказал Люк.

“Нет. Ни одного. Построить их там невозможно, и мы не можем перевозить ядерные боеголовки по суше. За нами наблюдает слишком много глаз ”.

“Где-нибудь еще?”

Заде колебался.

“Мы должны знать”, - сказал Люк. “Нет смысла говорить нам все это, но не рассказывать нам всего”.

“Бандар Аббас”, - сказал Заде. “На военно-морской базе там есть по меньшей мере четыре ядерные ракеты. Они были закуплены в Северной Корее и доставлены на корабле, возможно, потому, что центрифуги в Бушере не могли производить оружейный уран ”.

“Бандар Аббас?”

Заде кивнул. “Оттуда ракета долетит до американской авиабазы в Катаре за две минуты. Десять тысяч американских солдат, плюс их семьи, все мертвы через две минуты после начала любой войны. Это узкая точка Ормузского пролива. Кроме того, на подводные нефтяные месторождения Сафания в Саудовской Аравии очень легко напасть. Фактически, мы подсчитали, что запуск только этих четырех боеголовок может закрыть Персидский залив для судоходства на сто лет. Через него проходит тридцать пять процентов мировой нефти и десять процентов природного газа”.

Люк уставился на него.

“Вы, американцы, - сказал он, - всегда задаетесь вопросом, как долго мы могли бы удерживать Персидский залив против вас. В случае американского нападения нам не нужно удерживать Залив. Все, что нам нужно сделать, это сделать невозможным для вас его использование ”.

“Вы взорвали бы ядерное оружие так близко к своей собственной территории? Вы бы отравили свой собственный народ и лишили себя доступа к Заливу?”

“Это было для наихудшего сценария, когда все остальное было потеряно”.

“Как глубоко зарыто оружие?”

Он покачал головой. “Совсем неглубоко. Они размещены на восточной оконечности базы, чуть ниже поверхности, недалеко от футбольных полей. Они находятся в двух милях от собственно города Бандар-Аббас ”.

“Это опасно”, - сказал Люк. “Атака на эту базу может уничтожить эти ядерные заряды. У вас там может произойти гражданская катастрофа ”.

“Чего вы, похоже, не осознаете, так это того, что нападение там вызовет применение этого оружия, так же как и в Парчине и Исфахане. Атака на другие ракетные объекты приведет к запуску ракет в Бендер-Аббасе. Как и Парчин, это военная база, а не изолированный бункер глубоко под землей. Они постоянно следят за военной ситуацией. У них есть доступ к мгновенной информации. Потребуется большая удача, чтобы уничтожить все ракеты в этой стране и не ожидать, что они будут запущены. Любое нападение на Иран вызовет гражданскую катастрофу не только в Бандар-Аббасе, но и в Иерусалиме, в Тель-Авиве, в Багдаде и в Эр-Рияде. Во многих местах”.

“У вас есть какой-нибудь способ подтвердить то, что вы нам говорите?” Сказал Люк.

Заде покачал головой. “Только мое собственное слово. Я больше не работаю в правительстве. Я никогда не хранил никаких материалов или документов. Владеть такими вещами опасно ”.

“Что, если ты лжешь?”

“Зачем мне это делать?”

Люк пожал плечами. “Чтобы выставить нас в плохом свете. Заставить нас применить превосходящую силу против Бандар-Аббаса, что приведет к жертвам среди гражданского населения ”.

“Вы действительно думаете, ” сказал Заде, “ что в глазах мусульманского мира Соединенные Штаты и Израиль могут выглядеть еще хуже, чем они уже есть?”

Люк покачал головой. “Я не знаю. Что-нибудь еще?”

Так и должно было быть, верно? Три ядерных объекта. Это все, чего ожидала израильская разведка, и они довольно пристально следили за этим местом.

Заде долго смотрел на него.

“Послушай, у меня нет времени на весь день, и у тебя тоже”, - сказал Люк.

“Есть еще один”, - сказал Заде.

Краем глаза Люк заметил, как плечи Ари и Эда поникли. Слишком много. Слишком много ядерных зарядов, чтобы поразить цель.

“Это всего лишь слухи. Я никогда не видел это заведение — оно было до моего прихода в правительство ”.

Люк обнаружил, что рассчитывает в обратном направлении. До смерти этого человека? 1980-е, 1970-е…

“Шах?” - спросил он.

Заде кивнул. “Да. Из дореволюционных времен. Мохаммад Реза Пехлеви, тот, кого вы называете шахом Ирана. Говорят, что этот деспот и предатель разместил несколько очень больших ядерных ракет времен холодной войны к западу от города, в национальном парке Ходжир, высоко в горах и совсем рядом с горнолыжным курортом в Точале. Они должны были угрожать Советам. Теперь все это кажется довольно странным ”.

“Мы были союзниками шаха”, - сказал Эд.

“Американцы? ДА. Кто еще хотел бы угрожать Советам?”

“И мы передали ядерные ракеты Ирану? Ты знаешь это как факт?”

Заде покачал головой. “Я ничего не знаю наверняка. Это, как я уже указывал, слух. Передача оружия, если она имела место, произошла в начале 1960-х, до того, как спутниковое наблюдение стало таким ... тщательным, скажем так? Я никогда не подтверждал этого. Никто из моего отдела никогда не посещал это учреждение, если оно вообще существует ”.

Люку нужно было позвонить Суонну и Труди. Было на что посмотреть.

Это было возможно, он знал. Были сокрытия и секретные истории. Некоторые операции оставались тщательно недокументированными. Улики были уничтожены. Отрицание было сохранено. Правая рука не знала, что делала левая. Затем люди по левую руку стали старше, двинулись дальше, забыли все, умерли.

Пока он наблюдал, три стройные молодые женщины в ниспадающих, но облегающих белых халатах и белых хиджабах вошли в комнату из коридора, по которому спустились Люк и его команда.

“Учитель”, - сказал первый. “Собрание ожидает вашего прибытия”.

Она посмотрела на Люка и Ари. На мгновение показалось, что она не понимает, что видит. Затем она посмотрела на Эда. Он был без капюшона. Его вуаль была спущена. Его борода была не так тщательно подстрижена, как обычно. Его глаза были налиты кровью от истощения. Он был очень высоким. И толстый.

Она посмотрела вниз, на низ его черной мантии. Она едва доходила ему до икр. На нем были армейские ботинки. У него были большие ноги.

Молодая женщина закричала. Это напомнило Люку крик из старого голливудского фильма ужасов.

Люди были одинаковыми, куда бы ты ни пошел. Она увидела монстра и закричала.

Двое ее спутников мгновенно развернулись и побежали обратно по коридору, крича на бегу. Молодая женщина подошла к красной кнопке.

“Не делай этого”, - сказал Люк.

Она нажала на него, протолкнув до упора.

Внезапно в этой комнате и повсюду раздался очень громкий звон. Казалось, это эхом разнеслось по всему зданию и, возможно, даже на улицах снаружи.

“Беги!” - крикнул Заде женщине. “Спаси себя!”

Она сделала, как было сказано, выбежав из комнаты, пока Эд и Ари смотрели ей вслед.

“Ты управляешь здесь чем-то вроде гарема”, - сказал Люк. “Учитель?”

Заде пожал плечами. Тень улыбки появилась на его губах. “Жизнь коротка. Можем также наслаждаться этим ”.

Он указал на другую дверь, поменьше той, через которую они вошли. “Тебе лучше пойти в ту сторону. Следуйте за ним в переулок. Это будет твой единственный шанс. Но поторопись, или они побьют тебя там”.

В зале раздались крики, которые доносились из мечети. Проход был узким, и мужчинам приходилось проталкиваться мимо молодых женщин. Теперь тяжелые шаги застучали по каменному полу.

“Вот они идут”, - сказал Эд. Он вытащил пистолет из-под мантии, но Заде метнулся к нему и положил руку ему на плечо.

“Не стреляйте”, - сказал он. “Не стреляйте в моих людей”.

Эд захлопнул дверь и задвинул засов поперек двери. Секунду спустя с другой стороны донесся стук. Эд и Ари отступили назад.

ВЗРЫВ. ВЗРЫВ. ВЗРЫВ.

По мере того, как дерево раскалывалось, начали появляться отверстия от пуль.

“Нам лучше уйти”, - сказал Люк.


* * *


Они пробежали по узкому туннелю, поднялись по короткой лестнице и вырвались в холодный утренний свет города. Это была извилистая аллея между мечетью и близлежащими зданиями.

Толпа мужчин бросилась на них с левой стороны.

Первый мужчина в очереди, самый быстрый, молодой, бородатый, размахивал ножом. Он бросился на Эда, возможно, надеясь уложить самого крупного.

Эд отступил в сторону и ударил мужчину в челюсть, когда тот пролетал мимо. Молодой человек рухнул на тротуар. Люк вмешался — он уклонился от удара, рубанул правой рукой по горлу мужчины, а затем нанес сильный удар левой в лицо другому мужчине. Мужчина отшатнулся назад и упал. Следующие двое споткнулись и упали через него.

Эд швырнул мужчину о стену мечети, как мешок с бельем. Голова мужчины отскочила от белой стены, и он медленно сполз на землю.

“Эй!” - крикнул кто-то. “Эй!”

Люк и Эд обернулись. Ари стоял позади них.

“Сюда. Ты не можешь сражаться с ними всеми ”.

Люк посмотрел. Десятки мужчин мчались по аллее. Мужчина взбежал по лестнице к двери, из которой только что вышли Люк и его команда. Эд уперся ботинком в середину груди мужчины и столкнул его и всех, кто был за ним, обратно с лестницы. Это был эффект домино — скопление людей.

“Пойдем”, - сказал Люк.

Они бежали, абайи текли рекой, звенели тревожные колокола, толпа разъяренных мужчин всего в нескольких секундах позади них. Убийцы! Люк услышал. Убийцы пытались убить учителя!

Переулок вывел на более широкую магистраль. Небольшое автомобильное движение проследовало в обоих направлениях. На другой стороне улицы собрались пятеро молодых людей на скутерах Vespa, припаркованных полукругом, они болтали и курили. На них были толстые куртки и перчатки. Дым и белые струйки дыхания поднимались из их ртов.

Ари метнулся через улицу. Эд и Люк последовали за ними, прихожане мечети следовали за ними по пятам.

Ари ударил ближайшего гонщика Vespa, сбил его с ног и запрыгнул на его скутер. Он повернул ключ в замке зажигания и помчался вниз по улице. Люк и Эд, отставшие на секунду, сделали то же самое. Молодой человек пытался сразиться с Люком за "Веспу". Он отшвырнул его. Эд сбил владельца своей Vespa без сознания.

Здесь уже была толпа посетителей мечети, они толпились на другой стороне улицы. Почему они не сдались?

Мужчина остановился посреди улицы и вытащил пистолет из-под темной одежды. Он направил его на массивный корпус Эда.

Люк вытащил свой пистолет и выстрелил от бедра. Пистолет дернулся в его руке.

На улице пистолет вылетел из руки бородатого мужчины. Он посмотрел вниз на руку, стряхивая жало.

“Вперед!” Люк кричал на Эда. “Вперед!”

Они с ревом умчались прочь от собрания. Они промчались по улице, но теперь у них возникла новая проблема. Двое оставшихся гонщиков Vespa были прямо за ними.

Впереди движение остановилось на светофор.

Ари сбросил скорость, затем свернул направо, через тротуар и вниз по узкому переулку. Эд сделал то же самое. Люк последовал за ней. То же самое сделали два гонщика Vespa.

Аллея была едва шире, чем велосипеды, двери домов людей выстроились по обе стороны. На аллее с прошлой ночи скопился снег, и велосипеды заносило. Пожилая женщина в черном наклонилась, чтобы покормить кошку, увидела, что они приближаются, затем нырнула обратно внутрь. Кот подпрыгнул в воздух. Тарелка с едой отлетела в сторону, хрустящие крошки приземлились на мелкий снег.

Люк краем глаза видел преследующую его "Веспу". Переднее колесо было прямо там рядом с ним. Он махнул рукой на мужчину.

“Убирайся!” - крикнул он на фарси. “Убирайся!”

Ари резко повернул налево в конце переулка, его колеса заскользили по мокрой земле. Эд сделал то же самое. Люк последовал за ней. То же самое сделали люди, стоявшие за ним. Пять "Веспасов" пронеслись по соседней улице. Справа от них было длинное здание. Вдоль нее люди выгружали коробки из тележек и небольших грузовиков, крича или потрясая кулаками, когда мимо проносились мотоциклы.

Где-то поблизости завыли сирены.

Полицейская машина двигалась по улице с противоположной стороны, мигая фарами. Она пересекла среднюю линию.

Ари повернул направо и прошел через узкие зеленые железные ворота. Мужчины с тележками, доверху нагруженными коробками, отпрыгнули в сторону, коробки посыпались на землю. Слева от них был зеленый забор из кованого железа с декоративными шипами наверху. Слева от них был ряд фонтанов, закрытых на зиму.

Они прошли через высокий дверной проем в форме минарета, и Люк мгновенно понял, где они находятся - на Большом базаре, базарщики, готовящие свои товары к наступающему дню. Шесть дней в неделю на протяжении веков Базар был открыт для торговли на этом самом месте, и он не собирался останавливаться сейчас. Политические волнения, полицейские репрессии, угроза ядерной войны — это не могло удержать нижнее белье, ковры и сотни других видов товаров у себя дома.

Люк был впечатлен.

Они пронеслись по высокому, узкому каменному проходу, с обеих сторон украшенному шелковыми гобеленами.

Человек позади него снова подкрался к нему. Был ли он сумасшедшим? Люк взглянул на него. Мужчина был в шлеме, и его рука в перчатке тянулась к Люку. Двое, очень близко друг к другу, пронеслись через каменную арку и вошли в широкую, необъятную комнату, заполненную разноцветными коврами, разложенными на плитах.

Люк снова вытащил пистолет. Он провел им поперек своего тела и прострелил мужчине переднее колесо. Fat tired взорвался, и мотоцикл внезапно остановился, мужчина ударился головой о руль. Люк с ревом рванулся вперед.

Он оглянулся, и мужчина приземлился на кучу ковров.

Но последняя "Веспа" все еще была там, тащась на некотором расстоянии.

Ари и Эд все еще были впереди. Они пересекли демонстрационный зал ковров, вошли в другой узкий проход и понеслись вперед, разбрасывая людей.

Они вышли в высокий круглый атриум, куда выходило сразу несколько проходов. Стены были выложены мозаикой. Мужчины несли тяжелые ящики на плечах, сгибаясь под тяжестью. Мужчины толкали желтые металлические тележки, нагруженные коробками.

Женщина и ее маленький мальчик стояли в центре переполненного круга; она указывала на потолок, показывая что-то ребенку.

Ари с криком вбежал в атриум, резко развернулся, чтобы не попасть в женщину и ее ребенка, и врезался в стол с книгами перед магазином. Металлические ворота магазина все еще были опущены. Книги разлетелись в стороны. Ари пролетел по воздуху и врезался в металлические ворота. Он упал на землю, с трудом поднялся на ноги и потряс головой, чтобы прояснить ее.

Люк и Эд остановились посреди атриума.

Раздались свистки. Полицейские в форме прибежали по коридорам.

“Ари?” Сказал Люк.

Ари казался смущенным. Он взглянул на Люка, и внезапно его глаза ожили, как будто он только что вспомнил, где находится.

“Вперед!” - крикнул он.

Люк оглянулся. Последняя Vespa была здесь. Молодой человек на нем уставился на Люка и Эда, как собака, которая наконец поймала машину, за которой гналась. И что теперь? Позади него два полицейских мотоцикла проезжали через демонстрационный зал ковров, завывая сиренами.

Голова Люка повернулась. Копы в этом проходе. Копы в том проходе. Куда идти? Что делать?

Ари вскочил на свой велосипед. Он подъехал к ним.

“Туда”, - сказал он, указывая направо. “Этот путь свободен”.

Люк посмотрел. Справа был пандус, который вел прямо к чему-то вроде подиума. Декорации вызвали у Люка обрывок воспоминаний из детства — пандусы, по которым сорвиголова Эвелин Книвел катался, чтобы приблизиться к своим трюкам.

Кажется, там, в дальнем конце подиума, был второй уровень, возможно, с магазинами или продуктовыми киосками. Над узким бетонным подиумом висела гигантская хрустальная люстра, самая большая в своем роде, которую Люк когда-либо видел.

Что за…

“Давай, поехали!” Сказал Ари.

Люка и Эда не нужно было просить дважды. В любую секунду это фойе было бы кишмя кишит копами.

Эд сорвался с места, Люк на полсекунды отстал от него. Они взбежали по рампе и пересекли подиум в тени сверкающей люстры. Сам размер этого был как огромный кит над их головами.

Люк пересек мостик, резко остановился и оглянулся.

Ари не было с ними. Он снова слез со своего велосипеда. Теперь он достал свой "Узи". Какого черта он делает?

Он посмотрел на Люка. “Что ты делаешь?” он кричал. “Вперед!”

Теперь Эд снова вернулся. “Что происходит?”

Внезапно Ари открыл огонь по люстре. Он разорвал его, поливая пулями из шланга у основания. Хрустальные лампочки разбились, полетели осколки стекла. Затем весь массивный светильник упал с потолка, пролетел двадцать футов и врезался в подиум. Мгновение спустя бетон мостика треснул, развалился на части, и весь мост рухнул вниз, рухнув на пол пустого уровня под ним.

Люк и Эд оказались на другом конце пропасти от Ари и полиции, которые теперь приближались. Не было никакого способа перебраться туда. С таким же успехом Ари мог бы находиться по другую сторону Большого Каньона от них.

Ари выронил пистолет.

Прибыл первый полицейский. Ари повалил его на землю. Пришел еще один. И еще. Он сражался с ними. Пришло еще больше. Он вошел в воду.

Он упал назад, его руки были почти прижаты полицией. Он высвободил руки. Мотоцикл Ари рухнул на землю, трое полицейских навалились на него сверху. Ари замахнулся. Приехали еще копы.

Он исчез под ними.

Люк и Эд обменялись недоверчивыми взглядами.

Ари только что пожертвовал собой ради них.

И не было никакого способа вернуться и спасти его.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


5:30 утра по израильскому времени (6:30 утра по тегеранскому времени, 10:30 вечера по восточному поясному времени 14 декабря)

Тель-Авив, Израиль


Звонил телефон.

Сванн открыл глаза. Тяжелые шторы были опущены, и в гостиничном номере все еще было темно. Он свернулся в клубок на диване. Если он пытался потянуться, его ноги и голова вытягивались за пределы рук. Это была маленькая кушетка. Он перевернулся и сел прямо, опустив ноги на пол.

В динамиках его компьютера зазвонил спутниковый телефон — приятные гудки, поднимающиеся и опускающиеся, почти как перезвон. Он оглядел гостиничный номер. В заведении был беспорядок. Разбросанная одежда, компьютерное оборудование по всему раскладному столу, провода, извивающиеся повсюду, пустые коробки из-под еды и подносы, грязная пластиковая посуда, банки из-под содовой и пива.

“Сванн!” Сказала Труди. “Ты собираешься отвечать на это?”

Он посмотрел на нее через полуоткрытые французские двери. Она была на его большой кровати королевских размеров, тоже свернувшись в клубок. Почему такой крошечный человечек, как Труди, свернулся клубочком на его огромной кровати? Для Труди было бы гораздо разумнее свернуться калачиком на диване, где она легко поместилась бы, а Суонну - растянуться на кровати, сколько он захочет, вытянув конечности, как гигантская птица.

Конечно, при таком раскладе ему спалось бы лучше.

“Почему ты вообще здесь?” Сказал Суонн. “Разве у вас нет комнаты?”

“Сванн! Это, наверное, Люк ”.

Люк. Черт.

В крови вспыхнул прилив адреналина. Суонн посмотрел на часы и отключился. 5:30. Он не спал всю ночь, ожидая своего звонка. Он помнил, как проснулся и увидел на часах 4:52. Должно быть, вскоре после этого он уснул.

Суонн, спотыкаясь, прошел по покрытому ковром полу к компьютеру. Он скользнул в свое кресло, надел наушники и ответил на телефонный звонок.

“Хелу”, - сказал он.

“Суонн. Две вещи. Мне нужно составить отчет, а затем мне нужна ваша помощь ”.

Его голос был неистовым, как всегда.

“Все в порядке?” Спросил Суонн, предчувствуя худшее.

“Нет. Мы потеряли Ари ”.

Сердце Суонна упало.

“Он...”

“Он был схвачен. Мы должны вернуть его. Вот в чем мне нужна твоя помощь. А пока передайте эту информацию дальше ”.

Люк начал говорить. Он подтвердил наличие другого ядерного объекта, разоблачил тот, который израильтяне считали ядерным объектом, и обнаружил тот, о котором они не знали. Он также слышал о месте, где, по слухам, могли быть остатки ядерного оружия времен холодной войны.

То, чего он достиг, было ошеломляющим. Пока Суонн печатал все это, он смутно осознавал, что информация, которую он собирался передать, может изменить ход человеческой истории.

Суонн получил все. Он взглянул на свои часы. Начало в 11 часов вечера в Вашингтоне, округ Колумбия. Ему лучше передать это до того, как они разойдутся на ночь.

“Что за история с Ари?” - спросил он.

“Была погоня, и он пожертвовал собой, чтобы спасти нас. И мы не собираемся оставлять его позади ”.

Суонн покачал головой. Он знал, что это будет плохо.

“Что я могу сделать?” Сказал Суонн.

“Найди его. Мы в Тегеране. Он иностранец, и они собираются предположить, что он шпион. Должно быть, где-то в городе у них есть место, где они вот так берут пленных. Им, должно быть, приходится переносить их с места на место. Послушайте, если они узнают, что он израильтянин, они просто будут пытать и убьют его. Нам нужно вытащить его, прежде чем это произойдет ”.

Яма в животе Суонна стала глубже.

“Вытащить его? Люк —”

“Сванн! Я не хочу лекций, хорошо? Когда вы были захвачены в Сирии, мы пришли и забрали вас, и все пытались прочитать нам лекцию. Это хороший парень. Он в команде. Мы собираемся вытащить его ”.

На линии повисла долгая пауза. Суонн представил, как он передает эту информацию в Белый дом. Когда ракетные системы повсюду были приведены в состояние повышенной готовности, Люк Стоун собирался пойти кого-то спасать.

“Вот что мне нужно от вас, ребята”, - сказал Люк. “Вообще никаких разговоров о новом иностранном заключенном. Это могут быть иранские правительственные сети, могут быть шиитские террористические сети, что угодно. Он был схвачен сегодня рано утром на Гранд базаре, до его открытия. Может быть, Труди сможет выяснить, куда они обычно забирают захваченных шпионов ”.

“Понял”, - сказал Суонн.

“Теперь трудная часть”, - сказал Люк, и Суонн закатил глаза. “Мне нужно точно знать, где он. Местоположение, точное здание, номер комнаты на двери. Если его перевозят, мне нужно описание транспортного средства, маршрут, номерной знак, имя водителя и его домашний адрес ”.

“Люк, я даже не говорю на фарси”.

“Я не прошу тебя делать это, Суонн. Я прошу тебя сделать это. Используйте наши ресурсы дома. Позаимствуй людей из ЦРУ. Захватить спутник-шпион. Привлеките к этому сотню аналитиков. Просто найди мне ребенка, хорошо? Я сделаю остальное ”.

“Хорошо, Люк”, - сказал Суонн. “Хорошо”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


11:05 вечера по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Военная база Парчин является подтвержденным местом размещения ядерных ракет”, - сказал бестелесный голос, доносящийся через черную консоль громкой связи в центре стола для совещаний. Голос принадлежал Марку Суонну, аналитику данных в команде Стоуна. Он звонил им из гостиничного номера в Израиле.

Сьюзен была вне себя от усталости.

Она не могла припомнить, чтобы когда-либо видела Ситуационную комнату такой переполненной. Внутри набилось по меньшей мере пятьдесят человек. Вдоль стен стояли стулья, на каждом стуле сидел человек, а рядом стоял помощник или два помощника. Молодые помощники печатали на своих планшетах или яростно строчили в блокнотах.

Стол для совещаний был завален кофейными чашками и пустыми пластиковыми контейнерами из-под еды навынос. Это было похоже на зону боевых действий. Все места за столом были заняты. Сьюзен сидела во главе стола, Кэт Лопес присела на корточки рядом с ней. Был постоянный гул шума, низкий фоновый гул разговоров шепотом. В комнате также стоял запах — запах людей, которые провели на работе шестнадцать часов без душа.

Стоун снова объявился, на этот раз с гораздо большим интеллектом. Это вызвало ажиотаж, поскольку сотрудники Белого дома, Пентагона и шпионских агентств пытались разобраться в этом.

Тот факт, что Стоун всплыл на поверхность, заставил Сьюзен захотеть блевать от облегчения.

Курт Кимболл стоял перед экраном на другом конце стола. Он был в рубашке без рукавов. Рубашка была слишком мала для его большой груди и рук.

“Подтверждаю”, - сказал Курт. “Вы уже подтверждали Парчина ранее”.

По громкой связи женский голос что-то сказал на заднем плане. Суонн колебался. Это был голос печально известной Труди Веллингтон? Сьюзен вообразила, что это было — она знала, что Труди отправится в это путешествие с ними. К счастью, Стоун не пытался это скрыть.

Труди, вероятно, не хотела привлекать к себе внимания, будучи бывшим врагом государства и скрываясь от правосудия.

“Подтверждено, но изменено”, - сказал Суонн. “Предыдущие данные заключались в том, что ракеты были сосредоточены в одной секции базы. Мы считаем, что это была уловка. Вам нужно зайти на базу. Повторяю, ракеты разбросаны по всей базе — чтобы достать их все, вы должны уничтожить базу enter ”.

Это вызвало взрыв болтовни.

Курт поднял свои большие руки, призывая к тишине.

“Это большая база”, - сказал генерал Кирби. “Будет сложно убрать все это целиком”.

Сьюзен посмотрела на него. “Разве вы не тот самый генерал Кирби, который призывал к массированным ударам ранее сегодня вечером?”

Кирби покачал головой. “Сьюзан, существует очень большая разница между точными ударами и массированными, упреждающими. Вы призываете к нанесению точных ударов, но в то же время вы хотите уничтожить одну из крупнейших военных баз в Иране. Если вы хотите это сделать, вы должны действовать с подавляющей силой ”.

Сьюзен покачала головой. В какой-то момент она собиралась прожить целый день без того, чтобы мужчина читал ей нотации. Она не знала, когда это произойдет, но в тот день она собиралась испечь себе пирог.

“Если нам понадобится уничтожить всю базу, генерал, мы это сделаем. Не прибегая к отправке всех наших военно-воздушных сил ”.

“Могу я продолжить?” Сказал Суонн через громкоговоритель. “У меня есть другие дела. Возможно, ты захочешь позволить мне пройти через все, а потом спорить об этом ”.

“Пожалуйста”, - сказал Курт. “Продолжай”.

“Обогатительная фабрика в Исфахане, прямо к югу от столицы. Подтверждена”.

Очередной взрыв болтовни прокатился по комнате.

Курт хлопнул в ладоши. ХЛОПАЙТЕ. ХЛОПАЙТЕ. “Люди! У агента Суонн горячее свидание. Так что пусть он доберется до этого. Делайте свои заметки. Если у вас есть вопросы, официально задайте их группе. Не тратьте время на разговоры друг с другом ”.

“По меньшей мере шесть боеголовок в Исфахане, бункеры расположены неровным полукругом в нескольких милях к югу и западу от основного объекта. Глубина сто восемь метров. Я полагаю, что нашел поверхностные свидетельства по крайней мере трех из этих бункеров по спутниковым данным. Я загружаю это вам сейчас — бункеры отмечены красным на втором изображении. Я думаю, что ваши аналитики, вероятно, могут экстраполировать другие местоположения из этих.”

“Хорошо. Эми?”

Ассистентка Курта, Эми, сидела рядом с ним в дальнем конце стола. “Это поступает. Еще одна минута”.

“Исфахан находится в глубине страны”, - сказала женщина в зеленой военной форме.

“Да”, - сказал Кирби. “Но шесть бункеров рядом друг с другом идеально подходят для точного удара. Одна вылазка может уничтожить все, особенно на такой глубине. Секунда может пойти на страховку”.

“Если они зайдут так далеко”, - сказала женщина.

“Следующий”, - сказал Курт. “Следующий!”

“Бушер”, - сказал Суонн. “Разоблачен”.

Очередной всплеск болтовни. Для Сьюзан Курт выглядел так, будто хотел откусить кому-то голову.

“Это приманка”, - сказал Суонн. “Они так и не смогли создать там ядерное оружие. Источник утверждает, что вместо этого ядерное оружие находится на военной базе Бандар-Аббас, значительно восточнее оттуда, также на берегу Персидского залива. Это новое подозреваемое место — оно не было частью израильской разведки. Эти ракеты находятся в неглубоких бункерах на восточной и западной сторонах базы. Я полагаю, что это легко увидеть по спутниковым данным. Ваши собственные аналитики должны иметь возможность просматривать данные за многие годы и ...”

“Да”, - сказал Курт. “Посмотрите, как развивались бункеры до их постройки и после”.

“Верно”, - сказал Суонн.

“Что-нибудь еще?”

“Подозрение, но не подтверждено”, - сказал Суонн. “Национальный парк Ходжир, к востоку от Тегерана. В горах, возможно, недалеко от горнолыжного курорта Точал”.

Наконец-то в комнате воцарилась тишина.

“Эми?” Сказал Курт.

На экране позади Курта и на экранах по всей комнате появилась большая зеленая масса к востоку от столицы Тегерана. Он был по меньшей мере таким же большим, как город. Эми увеличила область в юго-восточной части парка. Точал.

“И это все?” Сказал Курт.

Суонн был уклончив. “По-видимому, так сказал тот человек. Я просмотрел спутниковые данные, но лично я не вижу на поверхности ничего, о чем стоило бы сообщать. Это большая территория ”.

“Кто этот человек?” Сказал генерал Кирби.

“Его зовут Сиаваш Заде”, - сказал Суонн. “Его считают отцом иранской программы создания ядерного оружия”.

“Он сообщил более подробно о местоположении?” Сказал Курт.

“Он больше ничего не знает. Он сказал, что это случилось до его времени ”.

“Я знаю о Заде”, - сказал Курт. “Мужчине за семьдесят. До его времени было пятьдесят лет назад ”.

“Да”.

“Вы хотите сказать, что где-то в иранском национальном парке зарыто ядерное оружие пятидесятилетней давности?”

“Я говорю, что это слухи”.

“Кто положил их туда?” Сказал Курт.

“Мы сделали”, - сказал Суонн. “ЦРУ. Нацелиться на Советы, если верить слухам ”.

Взрыв болтовни теперь был больше похож на волну, поднимающуюся, достигающую крещендо, прежде чем сломаться, а затем снова подняться. Идея американских баллистических ракет, ядерного оружия, тихо сидевших в подполье в течение полувека, в то время как Иран превратился из светского союзника в теократического врага, управляемого муллами… что ж, это заставило людей заговорить.

“Где сейчас Стоун?” Курт кричал.

Сьюзен наклонилась, чтобы услышать ответ. Это прозвучало искаженно, заглушенное разговорами в комнате.

“Заткнись!” - крикнула она, прежде чем поняла, что делает. “Все! Пожалуйста, заткнись!”

В комнате мгновенно воцарилась тишина. Президент Соединенных Штатов только что крикнул, чтобы все заткнулись. Пораженные лица в комнате наводили на мысль, что ничего подобного никогда раньше не случалось.

“Я пытаюсь прослушать отчет разведки”, - сказала она.

“Агент Стоун скрывается в Тегеране. Они потеряли одного члена команды — израильтянина. Он был захвачен иранцами. Агент Стоун и агент Ньюсам намерены вернуться за ним ”.

“Э-э, отрицательно”, - сказал Курт. “Если агент Стоун все еще действует, нам нужно, чтобы он отправился в национальный парк Ходжир и подтвердил существование этого оружия. Это гражданский объект. Перед любым ударом нам нужно знать, действительно ли там оружие. Нам также нужно знать, где ”.

“Разве вы не можете выяснить это, попросив людей с допуском высокого уровня просмотреть старые сверхсекретные документы из ЦРУ?” Сказал Суонн.

“Возможно, мы сможем, возможно, нет. Это может занять несколько дней. Кроме того, мы могли бы определить местоположение или локации, но если ЦРУ действительно было вовлечено, там могут быть места-приманки. Вероятно, так и будет. Нам все еще понадобятся глаза на местах, чтобы подтвердить ”.

По телефону вся комната могла слышать вздох Суонна.

“Я скажу ему”.

“Суонн?” Сказал Курт. “Скажите ему, что это прямой приказ президента Соединенных Штатов”.

“Я сделаю это”, - сказал Суонн. “И я уверен, что это сработает. Я никогда раньше не видел, чтобы агент Стоун не подчинился прямому приказу.”


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


7:20 утра по тегеранскому времени (11:20 вечера по восточному поясному времени)

Рядом с Гранд базаром

Тегеран, Иран


Прячься у всех на виду.

Они не продвинулись далеко. Совсем недалеко. Но оставаться рядом было лучше, чем бежать открыто, особенно когда все их искали, особенно когда они понятия не имели, куда направляются.

Они находились на старом складе по диагонали через старую площадь от Гранд базара. Здесь были свалены в кучу гобелены и ковры, но выглядело это так, будто этим местом никто не пользовался годами. Гобелены были изношены и проедены насквозь. Ковры лежали огромными стопками. Все было покрыто пылью.

Эд прислонился к стене возле окна, измазанного сажей. Он наблюдал за улицами снаружи, за базарами, которые все еще приносили свои товары, за тем, как начали прибывать ранние покупатели. Полиция тоже была там. Их десятки. Время от времени мимо с визгом проезжали военные машины.

Эд вытащил пистолет. М79 был перекинут через его спину.

“Вы знаете, Базар выглядит так, будто знавал лучшие дни”, - сказал он.

“Теперь все ходят по магазинам в центре города”, - сказал Люк. “Поезжайте в северную часть города, там полно торговых центров, дорогих ресторанов, салонов красоты. Тегеран становится высококлассным, высокотехнологичным, космополитичным. Так уже было, когда я был здесь в последний раз. Старый Тегеран постепенно забывается”.

“Тем не менее, они все еще пытают людей”, - сказал Эд.

“Некоторые вещи никогда не выходят из моды”.

Люк сидел на грязной скамейке, ожидая телефонного звонка. Труди и Суонн собирались найти им ребенка. Он знал, что это правда. Затем они собирались позвонить сюда с информацией. Этот телефон еще не был готов к работе, и копы не собирались вваливаться сюда в тот момент, когда позвонил Суонн.

Эд покачал головой. “Он не должен был этого делать, чувак”.

“Он сделал это, чтобы спасти нас”, - сказал Люк.

“Введен в заблуждение. Мы все могли бы сделать это ”.

“Нет, мы не могли”, - сказал Люк, глядя на него. “Ты знаешь это”.

Эд нахмурился в знак признания. Как бы ему не хотелось это признавать, Эд был бы сейчас мертв, если бы не тот парень. Не только это, но и то, что парень дважды спас Эда. Из всех людей это был ребенок. Тот высокомерный, раздражающий, крикливый израильский парень, которого Эд сначала возненавидел.

И как бы Эду ни было неприятно признавать это еще больше, он проникся симпатией к этому парню. Эду было нелегко это сделать. Этот парень пожертвовал собой ради него. И в глазах Эда это сделало его братом на всю жизнь.

Теперь был похищен его брат. И Эд никогда не оставлял брата позади.

Эд стиснул челюсти, сжимал и разжимал кулаки.

Как только они освободились с Базара, они ни на секунду не подумали о том, чтобы оставить ребенка здесь. Они ни за что не собирались уезжать без него. Он был в команде.

“Если эти парни узнают, что он израильтянин...” Сказал Эд.

Люк кивнул. “Я знаю это”.

“Как ты думаешь, сколько времени потребуется, чтобы сломить его?” Спросил Эд.

“Я не знаю. Зависит от того, что они делают. Он кажется довольно жестким, но ты знаешь условия сделки. Когда они действительно берутся за работу, это не занимает много времени ”.

Эд кивнул. “Я знаю”. Он сделал паузу. Он оглянулся на Люка.

“Суонн собирается позвонить, или мне придется вернуться в Тель-Авив и прижать его пальцы к клавиатуре?”

В этот момент телефон начал издавать звуковые сигналы.

“Говори о дьяволе”, - сказал Люк. “Следите за любой активностью. Если этот телефон сгорел, мы должны это знать ”.

Эд кивнул и снова посмотрел в окно. “Понял”.

Люк нажал зеленую кнопку.

“Да”.

Суонн начал без предисловий. Он говорил, не раскрывая ничего конкретного. Должно быть, он тоже беспокоился о телефоне. Если Суонн волновался, это был плохой знак.

“Вот в чем дело. Я позвонил им. Добрался до самого верха. Им было очень интересно то, что вы хотели сказать. Они сказали мне отрицательный ответ на извлечение. Отрицательный. Не делай этого. Им нужно, чтобы ты был рядом. Через некоторое время от них поступит еще больше. Они хотят, чтобы вы прогулялись по парку и нашли то, что они потеряли давным-давно. Они не смогут удалить это, пока вы не найдете это ”.

Люк ничего не сказал. Он позволил всему этому впитаться. Они хотели, чтобы Люк и Эд отправились на поиски ядерного оружия рядом с горнолыжным курортом. Как они должны были это сделать?

“Это исходит непосредственно от ответственного лица”, - сказал Суонн.

“Мужчина или женщина?”

“Женщина”.

Он представил, как Сьюзен неторопливо идет к своему шкафу в то утро, когда он уходил, в то время как он растянулся на кровати. Она, должно быть, уже рвет на себе волосы, беспокоясь о нем. Это, и ей нужно было уладить все эти другие мелкие детали, например, когда нанести массированный воздушный удар и разжечь ядерную войну.

“Ты достал мне то, о чем я просил?” - спросил он.

На линии повисла долгая пауза.

“Суонн?”

“Да. Мы сделали ”.

“Скажи мне”.

“Мы собираемся сжечь это блюдо, если оно еще не приготовлено”.

“Мне все равно”, - сказал Люк. “Мне это нужно, так дай это мне”.

“Хорошо”, - сказал Суонн. “Я поеду так быстро, как только смогу. Труди собрала кое-какие сведения о старом здании полицейского участка на дальней юго-восточной окраине города. “Полицейский участок тринадцать. Это не было участковым домом лет двадцать или больше. Это печально известное место пыток. Они привозят туда задержанных, которые не планируют входить в систему ”.

Люк выслушал, ничего не сказав. Они собирались выжать из Ари все, что смогут, а потом выбросить его, как использованную тряпку. Он может продержаться какое-то время, а может и нет. Иранцам, вероятно, было бы все равно. Да поможет ему Бог.

На ум пришел образ. Иранский ученый в тюрьме Эвин — оборванный, истощенный, дрожащий, сломленный и просящий смерти.

“Что еще?” Сказал Люк.

“Я получил некоторые спутниковые данные за последние несколько часов. Ничего последовательного, но там была активность — фургон подъехал туда вскоре после вашего звонка, а затем снова уехал через пять минут. Сейчас я смотрю на здание в режиме реального времени, вероятно, с задержкой в одну минуту, учитывая все те скачки, которые я совершаю с этими сигналами. Небо прояснилось, и у меня есть отличный снимок этого. Место довольно запущенное, как будто там годами никто не был, но на стоянке за зданием припаркованы четыре машины. Там есть ограждение безопасности с парнем, который открывает его и закрывает вручную. Некоторое время назад туда въехал черный лимузин Mercedes , и в здание вошел мужчина, окруженный телохранителями. Выглядел как кто-то важный. Я ничего не могу гарантировать, но я собираюсь предположить, что он там. Труди говорит, что она поклялась бы в этом ”.

“Дай ей трубку”.

Прошло мгновение, затем послышался ее глубокий, женский голос.

“Люк?”

“Изложите мне сценарий, все ваши рассуждения, за тридцать секунд или меньше. Если мы здесь ошибемся в догадках, все пойдет прахом ”.

“Они отвезли его туда”, - просто сказала Труди. “Время выбрано идеально. Это рядом. На месте есть активность. Чего Суонн вам не сказал, так это того, что спутниковые данные показывают, что никто даже не заходил в это здание за последние три недели. Внезапно там появились люди? Данные из ЦРУ, Моссада, ISI, MI6 и перехваченных передач АНБ указывают на то, что это место используется для пыток и ликвидации особых заключенных. Это центр исчезновения. Это единственная причина, по которой это когда-либо использовалось. У них есть особый заключенный, иностранный шпион, как раз тогда, когда они находятся на грани ядерной войны. Куда они собираются его отвезти? В настоящую тюрьму? Я так не думаю ”.

Люк глубоко вздохнул. “Хорошо”.

“Люк?”

“Да”.

“Это очень, очень опасно. Это черный сайт. Они не позволят тебе просто пританцовывать там ”.

“Мы не собираемся танцевать вальс”.

Тогда ему кое-что пришло в голову.

“Это на дальнем юго-восточном конце города?” он сказал.

“Да”.

“Вы бы сказали, это по дороге в национальный парк?”

“Это так, да”.

“Значит, теоретически, мы могли бы просто заскочить туда, забрать нашего друга, а затем отправиться в парк?”

“Люк, ты сумасшедший. Но да. Теоретически, ты мог бы это сделать ”.

“Хорошо. Теперь мне понадобятся точные указания.”

Труди снова передала трубку Суонну. Люк слушал, как Суонн описывал ему, где находится здание полицейского участка. Это было всего в четырех милях к востоку и югу от их текущего местоположения. Если бы они могли поймать попутку, они были бы там через десять минут.

“Давайте поддерживать связь, хорошо?” Сказал Люк. “У меня есть предчувствие, что ты мне снова понадобишься”.

Он повесил трубку.

Эд уставился на него. “Подробности?”

Люк объяснил ему детали. На несколько мгновений Эд погрузился в раздумья. Его глаза смотрели на что-то далекое от тусклых и пыльных внутренностей этого склада. Через некоторое время он, казалось, вернулся в настоящее. Его глаза снова сфокусировались на Люке.

“Мы найдем запасной выход отсюда. Тихая улица. Мы угоняем какую-нибудь машину, предпочтительно военную ”. Он пожал плечами. “Мы идем туда, в участок Тринадцать, и тараним ворота. Они нас не ждут ”.

Он развернул M79 спереди. Он похлопал по ней.

“Этим мы пробьем пару дырок в стене. Заходим, берем Ари, всаживаем по кепке в нескольких иранцев, затем мы уходим. Иди проверь эти ядерные заряды или что там еще. Объяви об этом, и мы отправимся домой. Как это звучит?”

Люк скорчил гримасу. Это было лицо, на котором он стиснул зубы, и его рот отвалился от челюсти. Такое лицо он часто корчил в детстве, когда его мать говорила что-то, что ему не нравилось. Такое выражение лица он редко делал во взрослой жизни. Каким-то образом мышечная память все еще была на месте.

“Звучит горячо”.

Эд пожал плечами. “Мы наносим сильный удар, мы быстро двигаемся, нам выпадает пара удачных моментов ...”

Его голос затих. Внезапно Эд выглядел уставшим.

“Как это звучит для тебя?” Сказал Люк. “Честно”.

Эд покачал головой. “Звучит как самая горячая вещь на свете”.

Каждая секунда, которую они ждали, была еще одной секундой, когда они будут мучить Ари. Они оба знали это.

И вот, слегка кивнув, каждый из них вскочил и выбежал из комнаты в один и тот же момент.


ГЛАВА СОРОКОВАЯ


8:05 по тегеранскому времени (12:05 по восточному поясному времени)

Участок №13

Тегеран, Иран


“Я спрошу тебя об этом еще раз. Как тебя зовут?”

Мохаммед Юнесси стоял над молодым человеком, прикованным к металлическому стулу. У кресла были узкие подлокотники, на которые опирались руки молодого человека. Его запястья были прикованы наручниками к концам подлокотников кресла. Молодой человек был раздет до белой футболки и шорт. Его футболка была испачкана темной кровью.

Они были в старом, давно заброшенном конференц-зале, в давно заброшенном полицейском участке. Комната была в основном пуста. Ковровое покрытие было поднято. Стены были голыми. Большие окна были закрыты деревянными досками. Единственным источником света была единственная лампочка, подвешенная к потолку. Охранник стоял у двери, а двое других стояли вдоль стены у заколоченных окон. У всех троих были винтовки.

Какой бы пустой ни была комната, электричество все еще было. На случай, если им это понадобится, у нас было запасное электричество. Возможно, они доберутся до этого позже. Прямо сейчас они работали только над подготовкой.

Юнесси провел рукой по своей совершенно лысой голове и затянулся турецкой сигаретой, уставившись на беспомощного мужчину. Лицо мужчины было окровавлено, но не разбито. Полиция избила его, прежде чем доставить сюда, но, похоже, это на него мало подействовало. Хотя его голова время от времени опускалась, в его глазах не было страха.

Это само по себе доказывало, что он не был иранцем. Все иранцы, когда они встретили Мохаммеда Юнесси, уже были в ужасе.

“Меня зовут Алиреза Саадат”, - сказал молодой человек на фарси. И все же это был фарси с очень небольшим региональным акцентом или привкусом. Это может быть фарси, выученный по книге или в течение многих месяцев в классе. “Я рассказал об этом полиции. Я родом из Решта. Все - ошибка. Я не сделал ничего плохого ”.

Юнесси улыбнулась. “Но вы солгали полиции. Ты была с двумя мужчинами, и ты пожертвовала собой, чтобы помочь им сбежать.”

Молодой человек покачал головой. “Неправда. Я понятия не имею, о чем они говорят ”.

“Скажи мне”, - сказал Юнесси. “Откуда у тебя акцент? Это звучит довольно ... обобщенно ”.

“Решт, конечно. Это международный город и плавильный котел многих культур. Многие из наших соотечественников приезжают со всего Ирана. Ты говоришь с акцентом, который одновременно отовсюду и ниоткуда ”.

Юнесси еще раз затянулся сигаретой. Он решил немного изменить направление. “Они называют меня директором по подотчетности, вы знали об этом? Это мой титул. Они также называют меня директором по соблюдению. Я хотел бы, чтобы вы отвечали на мои вопросы ”.

Молодой человек кивнул. “Я пытаюсь это сделать”.

“Почему вы посетили мечеть Сиаваш Заде, которую они называют Тегерани?”

Молодой человек пожал плечами. “Мне сказали, что его беседы на Коране были превосходными. Лучший в столице. Я хотел услышать сам ”.

“Он сказал нам, что вы израильский убийца, и что вы пришли в его комнату с двумя американцами. Если бы помощник не поднял тревогу, вы бы убили его ”.

“Ничего подобного не произошло. Я слышал, что мужчины пытались напасть на имама Тегерани. Но меня там не было. Я беспокоился за него ”.

“Что ж, тебе больше не нужно беспокоиться. Боюсь, все эти волнения были слишком сильны для него. Ты и твои друзья не убивали его, но работа все равно была сделана ”.

Юнесси покачал головой. Чего он не сказал, так это того, что Заде умер во время интервью. В тот момент, когда начался жесткий допрос, несколько пощечин, пара сильных ударов, и сердце бедного старого Заде не выдержало. Довольно неудобно, это. Они только начинали.

“Мне очень жаль это слышать”, - сказал молодой человек, предполагаемый израильтянин.

Юнесси чуть не рассмеялся. “Нет, ты не такой”.

Он уже начал уставать от этого человека. Пришло время ускорить прохождение предварительных соревнований. Несколько простых действий привели бы их прямо к сути дела. Он подошел очень близко к молодому человеку, израильтянину, который утверждал, что его зовут Саадат, и присел на корточки рядом с ним. Юнесси приблизил свое лицо к щеке молодого человека.

Он все еще держал зажженную сигарету в вытянутой руке. Он держал пылающий красный уголек очень близко к предплечью молодого человека.

“Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня”, - сказал Юнесси, его голос был едва громче шепота. “Я хочу, чтобы ты показал мне, какой ты очень сильный. Я хочу, чтобы ты продемонстрировал свою мужественность. Не кричи. Лишите меня удовольствия услышать это ”.

Он прижал уголек к коричневой коже руки молодого человека, прямо к мышце там. Сигарета зашипела, когда вонзилась в плоть.

Поднялась крошечная струйка дыма.

Глаза молодого человека были прищурены. Его рот был зажат.

Юнесси держал там горящую сигарету. Дым продолжал подниматься. “Правильно, прими это как мужчина”, - прошептал он. “Покажи мне свою мужественность. Покажи мне свою твердость”. Все тело израильтянина сотрясалось, как будто он был привязан к электрическому рельсу системы пригородных поездов.

После долгой паузы Юнесси убрал сигарету и сделал еще одну затяжку. Он остался сидеть на корточках рядом со своим пленником.

“Когда я точно узнаю, что ты еврей, ” сказал он непринужденно, - я собираюсь ткнуть сигаретой тебе в глаза”.

“Снова ткни сигаретой в мою кожу”, - сказал молодой человек, его взгляд был жестким. “И я обещаю, что убью тебя”.

Юнесси улыбнулась и оглянулась на охранников. Они все тоже улыбались. Юнесси чуть не рассмеялся. “Какой вы приятный молодой человек. Теперь мы знаем, что ты на самом деле не из Решта. Решт - такое космополитичное место! Какое желанное место назначения. Вкусная еда и кофе. Искусство и мода. Это так дальновидно, с таким количеством удобств, что мужчины там почти превратились в женщин. Не думаю, что видел, чтобы мужчина из Решта брал зажженную сигарету и не кричал от боли. А потом еще и угрожать после этого? Я никогда не слышал ни о чем подобном ”.

Юнесси снова протянул сигарету к предплечью молодого человека. Он держал его менее чем в дюйме от кожи, очень близко к ярко-красному рубцу от предыдущего ожога. Он сделал паузу, сигарета болталась так близко.

“Сделай это”, - сказал молодой человек. “Я вызываю тебя”.

Юнесси снова вдавил сигарету в мякоть. Он вбил это жестко и глубоко, похоронив это. Это было удивительно, как сигарета просто попала туда. Вы никогда не устанете это видеть. Он хотел бы провести эксперимент, который объяснил бы задействованные механизмы.

Тело молодого человека дернулось. Он закрыл глаза, его дыхание стало резким и хриплым, но он не сказал ни слова.

Через мгновение Юнесси снова вытащил сигарету. На этот раз это вышло наружу. Он вложил это в человеческую плоть.

Он встал. “Конечно, вы иностранный агент. Тебя учили выдерживать пытки. Меня это устраивает. Замечательно. Чем дольше сеансы, тем больше они мне нравятся ”. Он посмотрел вниз на молодого человека, чьи глаза все еще были закрыты, и который все еще тяжело дышал.

“Ты и я собираемся стать большими друзьями”, - сказал Юнесси. “Вы думаете, ожоги от сигарет - это предел моих навыков? Я надеюсь, что нет ”.

Внезапно прозвучал сигнал тревоги. Это было совсем рядом. Действительно, это было здесь, на территории этого старого полицейского участка. За все годы его пребывания здесь никто никогда не бил тревогу. Юнесси, удивленный, обнаружил, что смотрит в небо. Все, что он мог видеть над собой, были гниющие доски потолка.

Война уже началась?

Он посмотрел на охранника у двери. “Выясни, что это такое”, - рявкнул он. “Если приближаются бомбардировщики или ракеты, нам нужно найти укрытие”.

Затем раздался другой звук, звук очень большого двигателя, набирающего скорость. Он доносился снаружи комнаты, по другую сторону заколоченных окон. Он посмотрел в том направлении. Двое охранников, стоявших вдоль окон, обернулись, чтобы посмотреть. Звук был прямо за ними.

АВАРИЯ!

Доски разлетелись внутрь, осколки дерева и битого стекла разлетелись повсюду. Двое охранников были отброшены назад, мгновенно выпотрошенные. Их тела упали на пол двумя кучами. Решетка радиатора большого грузовика появилась там, где только что были борта, фары включены, из капота поднимается пар. Это было похоже на злобное лицо.

Юнесси потянулся за своим огнестрельным оружием.

Охранник у двери уже стрелял по грузовику, разбив лобовое стекло. Казалось, там никого не было.

Слева от директора Юнесси стена здания внезапно разлетелась на части и обрушилась. Он распластался на земле, как змея.

Он знал, что произошел взрыв, но это было так громко, что он его не слышал. Его пистолет пропал. Повсюду плавали горящие обломки. В его ушах стоял громкий звон. Он участвовал в боевых действиях против Ирака, когда был молодым человеком. Всего за несколько секунд он собрал воедино то, что произошло — кто-то выстрелил из миномета или небольшой ракетой по стене здания.

Кто мог это сделать? Бомбовый удар - это одно, но минометный обстрел наземного базирования? Юнесси обнаружил, что не может стоять. Он посмотрел и увидел длинный обломок дерева, торчащий из его правой ноги. Он начал ползти к двери.

Где был другой охранник? Сбежал, наверное.

На глазах у Юнесси крупный чернокожий мужчина прошел через все то место, где только что была стена.

И впервые в своей жизни он понял, что чувствовали те, кого он пытал.

Настоящий ужас.


* * *


Люк лежал на полу грузовика под рулем. Он столкнул с себя тяжелый коврик из битого безопасного стекла с лобового стекла.

Эд только что снес стену, и это, казалось, положило конец стрельбе на данный момент.

Люк пинком открыл дверь со стороны водителя и выскользнул наружу. Он огляделся. Там был большой Эд Ньюсам, он стоял на коленях рядом с парнем и снимал с него наручники. Лицо парня было в беспорядке. Его рубашка была залита кровью. Это было нормально. Он выглядел нормально. По крайней мере, он был жив.

Ближе к Люку был высокий, лысый мужчина в зеленой форме Революционной гвардии, раненый и ползающий по полу. Он двигался немного быстрее, чем черепаший темп, и, казалось, направлялся к двери. Вероятно, дознаватель Ари. Люк разберется с ним через минуту.

“Я тебе говорил?” Люк сказал Эду. “Прямо по деньгам”.

Суонн и Труди нашли старую схему этого небольшого приземистого здания. Они правильно угадали, какая именно комната использовалась для допросов заключенных.

“Вот почему они получают большие деньги”, - сказал Эд.

Оказавшись на свободе, парень направился к лысому мужчине с маниакальным выражением в глазах. Люк видел этот взгляд: это был взгляд мести. Это был взгляд, который говорил, что ничто не устоит на его пути.

Через мгновение парень подошел к мужчине, ползущему по полу.

“Эй!” Крикнул Ари. “Перевернись”.

Лысый мужчина повернулся, чтобы посмотреть на него. На его лице был неподдельный ужас.

Люк услышал шум и, посмотрев вниз, увидел, что мужчина описался.

“Я не собирался причинять тебе боль”, - жалобно сказал лысый мужчина.

Ари фыркнул на это.

Он наклонился, схватил кусок дерева, застрявший в бедре мужчины, и повернул его. Тяжело.

Мужчина визжал, как девчонка.

“Привет, Ари”, - сказал Люк. “У нас нет целого дня”.

За этим зданием был припаркован лимузин "Мерседес", вероятно, бронированный, и их следующим шагом было пробиться к нему до прибытия подкрепления.

Ари медленно извлек деревяшку из бедра мужчины, затем высоко поднял ее и погрузил зазубренный конец между ног мужчины.

Крики мужчины, если это возможно, поднялись еще на один децибел, когда кровь растеклась у него между ног.

“Пожалуйста!” - захныкал мужчина.

Однако Ари не закончил.

“Помнишь, ты сказал, что следующими будут мои глаза, если ты узнаешь, что я израильтянин?” Спросил Ари.

“Я не это имел в виду!” - взмолился мужчина. “Это была просто пустая угроза”.

Но Ари нахмурился еще сильнее.

“Что ж, ты был прав. Я израильтянин”, - сказал Ари. “А это для тебя”.

Ари высоко поднял зазубренное дерево и опустил его мужчине в глаз. Мужчина закричал, когда Ари погружал его все глубже и глубже.

Наконец, мужчина замолчал. Все еще.

Мертв.

Ари встал и посмотрел на Люка, его глаза остекленели, как будто он выходил из оцепенения. Он казался почти застенчивым.

“Я обещал ему, что сделаю это. И я всегда выполняю свои обещания ”.

Люк пожал плечами. “Сегодня мы не берем пленных. Если бы ты этого не сделал, это сделал бы я ”.

Ари медленно улыбнулся, когда Эд шагнул вперед и сжал его маленькую ладонь в своей огромной ладони с неподдельной любовью, которую Люк никогда раньше не видел у него.

“Добро пожаловать обратно в команду, брат”.


ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ


12:30 утра по восточному поясному времени

Семейная резиденция

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Было поздно. Она не спала восемнадцать часов.

Она сидела одна на кухне Резиденции. Она уютно устроилась в уголке для завтрака, поедая огромную миску с изюмными отрубями, политую миндальным молоком. Она пыталась отказаться от молочных продуктов. Это был трудный путь.

Человек из секретной службы был выставлен прямо за ее дверью.

Она пришла сюда, чтобы сделать небольшой перерыв и уйти от безумия Ситуационной комнаты. Некоторое время назад Курт разогнал собрание и отправил большинство людей по домам. Тем не менее, небольшая команда собиралась остаться на ночь, на случай, если возникнут новые кризисы. Курт был частью той команды. Как и Кэт Лопес. Как и Хейли Лоуренс.

Казалось, что они ожидали нового кризиса в любую минуту.

Зазвонил сотовый телефон у ее локтя. Это был защищенный телефон, зашифрованный и работающий в правительственной сети. Давно прошли те времена, когда у Сьюзен был личный сотовый телефон.

Она подняла его, даже не взглянув на него. В это время ночи? Вероятно, это был Пьер. На западном побережье было сразу после девяти.

“Алло?”

“Сьюзен?”

Она едва могла в это поверить. Это был камень.

“Так приятно слышать твой голос”, - сказала она.

Его голос звучал так, словно исходил из канализационной решетки. Между ними возникла задержка в несколько секунд, что сделало разговор неловким. Тем не менее, это был он.

“Забавная вещь”, - сказал он. “Мне только сейчас пришло в голову дать тебе попробовать. Все это время я общался самым окольным путем, какой только был возможен. Я мог бы просто перейти прямо к делу ”.

“Ты должен это сделать?” - спросила она.

“Нет. Я не должен. Но я все равно это делаю ”.

“Где ты?” - спросила она. Где-то в глубине души она надеялась, что он скажет “В американском посольстве в Багдаде”, или “На обратном рейсе в Израиль”, или, что лучше всего, “Я только что приземлился в Национальном парке Рейгана”. Конечно, ни один из этих ответов был невозможен.

“Я за рулем черного лимузина с затемненными стеклами. Мы направляемся в знаменитый национальный парк, чтобы осмотреть достопримечательности.”

“Как поживает твой друг?” она сказала.

“С ним все в порядке. Немного мутный, немного изношенный, но в целом, лучше, чем я ожидал ”.

“Знаешь, - сказала она, - ты не обязан этого делать. Любой сказал бы, что ты сделал достаточно. Ты мог бы просто вернуться домой прямо сейчас ”.

“Ты знаешь, что это не сработает”, - сказал он. “Ты знаешь это так же хорошо, как и я”.

“Мне все равно”, - чуть не сказала она. “Я просто хочу снова увидеть тебя живым”.

Но она этого не сказала. Вместо этого она сказала:

“Я люблю тебя”.

На линии повисла долгая пауза. Задержка отчасти объяснялась этим, да, но она была длиннее, чем задержка. Намного дольше.

“Я тоже люблю тебя”, - сказал он наконец.

“Я знаю”, - сказала она, и в уголке ее глаза появилась слеза. Он вырвался и скользнул по ее щеке.

“Не умирай, хорошо?”

“Я ведь еще не умер, не так ли?”

Прежде чем она смогла ответить, его голос изменился. “Послушай, мне нужно бежать. Я скоро с тобой поговорю ”. Затем он ушел.

“Не уходи”, - сказала она в пустой телефон.

Человек из секретной службы просунул голову в дверь. Он прижимал наушник к уху. “Госпожа Президент?”

“Да?”

“Я только что получил известие. Ты нужен им в Ситуационной комнате. Есть проблема ”.


* * *


“Привет, Йонатан”, - сказала Сьюзен.

Она оглядела Ситуационную комнату на усталые, шокированные лица, которые окружали ее. Курт был здесь. Кэт. Несколько других. Все выглядели так, словно в них уже попала бомба. Каждый в комнате прижимал телефон к уху, чтобы прослушать этот звонок.

“Сьюзен, это визит вежливости”, - сказал Йонатан Стерн. “Мы начали подготовку к войне. Мы больше не можем ждать. По состоянию на пять минут назад мы начали полную мобилизацию гражданского общества Израиля. Всех отправляют в бомбоубежища. Пока мы говорим, наши ядерные шахты сообщают о готовности. В течение тридцати минут мы начнем нашу атаку ”.

“Йонатан, мы направили к тебе команду тайных операторов. Они рисковали своими жизнями. Вы сказали, что дадите этому плану сорок восемь часов. Это были временные рамки, которые придумали ваши собственные люди. План работает. У них есть еще один сайт для подтверждения. Ты не можешь просто—”

“Сьюзен, мы можем и мы сделаем. Мы уже делаем это. Ваши станции прослушивания не настроены на разговоры по иранским военным сетям?”

“Я уверена, что это так”, - сказала Сьюзан.

“Они знают, что в их стране есть агенты, пытающиеся выяснить местоположение их ядерных объектов. В результате они перешли в состояние полной готовности. Они не собираются ждать, пока Соединенные Штаты войдут и уничтожат их оружие. Более восьмидесяти процентов их ракетных шахт в настоящее время готовы к запуску, и все время на очереди новые. Они просто ждут приказа. Это то, что мы слышим ”.

“Они ждут приказа, Йонатан. Они не стартовали ”.

“Я уверен, вы поймете, что мы не можем ждать, пока они запустятся. Мы должны нанести удар первыми ”.

Сьюзен покачала головой. “Какая тебе от этого польза? Вы запускаетесь первым, они запускаются тремя минутами позже. Вы оба будете уничтожены. Я ненавижу видеть разрушение вашего общества, Йонатан, не пойми меня неправильно. Однако, это ваше решение и ваше дело. Но, делая это, вы также подвергаете риску десятки тысяч американцев в Катаре и Ираке. И вы подвергаете риску миллионы людей по всему миру. Многие люди, которые не живут в Израиле и которые не живут в Иране, умрут от радиоактивных осадков. Мне действительно не нравится, что ты это делаешь ”.

“Есть шанс...” Сказал Йонатан. “Если мы запустим первыми и ударим по ним всем, что у нас есть, есть шанс, что —”

“У нас нет шансов, Йонатан. Откажись от этой идеи. У нас нет шансов. Почти все ваши люди будут убиты. Ваша страна будет обращена сначала в пламя, а затем в пыль. Ядовитый саван окутает Землю, что приведет к болезням и голоду миллионов людей на всем Ближнем Востоке и в Азии. В конечном итоге эффект достигнет каждого в мире. Это то, чего ты хочешь?”

“Меня здесь не будет, чтобы увидеть это”, - сказал Йонатан. “Я не могу просто сидеть здесь и позволить уничтожить мою страну. Они начали эту войну. Не мы. Они напали на нас первыми. Мы собираемся нанести полномасштабный обычный удар по их военным базам. Мы не запускаем ядерное оружие. Если они ответят ядерным оружием, как они утверждали, тогда мы нанесем ответный удар. Добрый день, Сьюзен. Добрый вечер для вас. Вы очень далеки от опасности. Я боюсь, что ваша относительная безопасность затуманила ваше мышление ”.

“Йонатан, ты тот, чье мышление —”

Телефон отключился. Второй раз за последние полчаса мужчина бросил ей трубку в совершенно неудовлетворительной манере.

Курт даже не потрудился сделать свой обычный жест перерезания горла. Он просто положил свой телефон на рычаг. Сьюзен сделала то же самое.

Она посмотрела на Курта. “Что мы должны делать?”

“Бомбить Иран”, - сказала Хейли Лоуренс. “У нас есть вылеты бомбардировщиков B-2, оснащенных тридцатитысячнофунтовыми бомбами GBU-57 Massive Ordnance Penetrator, вместе с истребителями сопровождения, которые прямо сейчас летают у границ воздушного пространства Ирана. Они готовы совершить свои пробежки в любой момент. У нас подтверждены три сайта. Мы наносим по ним точные удары. И мы разбомбим этот национальный парк до каменного века. Мы попали в цель. Это ковровая бомбардировка”.

Военный в зеленой форме покачал головой. Генерал Кирби давным-давно отправился домой, или куда там еще отправлялись генералы.

“Потребовалось бы по меньшей мере сто боевых вылетов, чтобы разбомбить весь этот парк”, - сказал мужчина. “Это больше, чем столица. У нас не так много самолетов на месте. У нас не так много GBU-57 ”.

“Бейте их моавитами”, - сказала Хейли Лоуренс.

Мужчина, полковник, покачал головой. “Секретарь, вы немного показываете пределы своего опыта. Моавитяне не войдут достаточно глубоко. Если бы вы хотели стереть с лица земли деревни, они были бы хороши, но они не разрушители бункеров — они не собираются извлекать ядерное оружие, зарытое глубоко под землей. И деревни подводят меня к следующему пункту.

“В пределах этого парка находится более дюжины деревень. Решение о ковровых бомбардировках означало бы гибель тысяч мирных жителей. Это все равно не сработало бы, потому что мы просто не можем проводить столько бомбардировок внутри Ирана — это заняло бы часы. И после первых нескольких ударов иранцы будут знать, чего ожидать, а у них надежная противовоздушная оборона. Мы могли бы потерять там много людей и много оборудования. Кроме того, если мы не сбили ядерное оружие с первой попытки, что может помешать иранцам запустить его? Мы либо знаем, где находятся эти ракеты, и поражаем их несколькими глубокими блиндажами, быстрыми точными ударами, либо мы не можем войти ”.

Сьюзен посмотрела на него. “Полковник...”

“Полковник Криден, мэм. Бак Криден”.

“Ну, Бак, это самое разумное, что я слышал от мужчины за весь день”.

Она посмотрела на Курта.

Курт покачал головой. “Это оставляет нас без плана”.

Сьюзен вздохнула. “Вот план. Я хочу, чтобы наши люди убрались оттуда. Я хочу, чтобы все второстепенные невоенные лица, все еще слоняющиеся в Катаре и Багдаде, были эвакуированы, начиная с сегодняшнего дня. Если Израиль не хочет ждать, я хочу, чтобы Стоуна и его команду вывезли из Ирана. Но мы делаем все, что в наших силах, чтобы выиграть Люку больше времени ”.

Она оглядела комнату.

“Таков мой план. У тебя есть что-нибудь получше?”

“Нет”.

Сьюзен хлопнула в ладоши. Хлопки были далеко не такими громкими, как у Курта, но они привлекли внимание людей. По всей комнате усталые лица резко проснулись.

Да поможет тебе Бог, Люк, подумала она. Пройди через это ради нас.


ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ


8:01 по израильскому времени (1:01 по восточному поясному времени)

Логово Самсона – Глубоко под землей

Jerusalem, Israel


В командном центре стояла мертвая тишина.

Йонатан Стерн сидел во главе стола заседаний, не двигаясь. Каждая пара глаз в комнате, тридцать пар, смотрели прямо на него. Они ждали, когда он отдаст последний приказ — приказ, который положил бы конец их врагу Ирану, конечно, но также и им самим. Это был приказ, который разрушил мечты бесчисленных поколений на протяжении двух тысяч лет.

Казалось, что безумие победило. Казалось, что террор победил.

Все это время, на протяжении многих лет, его надеждой было достичь места, где Израиль достигнет полного мира с помощью несокрушимой силы. В конце концов, Израиль стал бы слишком могущественным, чтобы нападать, и их враги просто оставили бы их в покое. Или, что еще лучше, станьте их друзьями. Этого не произошло. Ничего подобного не произошло.

Внезапно Эфраим Шавиц заговорил. Пиджак модели был без пиджака, а рубашка помята. Под мышками были пятна пота. У него была однодневная щетина, и его волосы висели безвольно, грязные и спутанные. Он больше не был Моделью.

“Кто ты, Йонатан? Кто ты такой, чтобы принимать это решение?”

Йонатан пожал плечами. “Я был избран. Народ выбрал меня, чтобы принять это решение. Я готовился к этому моменту всю свою жизнь ”.

“На какой момент? В тот момент, когда вы отдали приказ убить десятки миллионов людей? Ты готовился к этому? Это кажется странным, к чему нужно готовиться. И я уверен, что никто не выбирал тебя для этого. Я уверен, что ваши предки плакали бы, увидев вас сейчас. Это не то, чего они хотели для Израиля. Они хотели жить в мире и процветании на Святой Земле Бога”.

“Что бы ты хотел, чтобы я сделал?” Сказал Йонатан.

“Подожди. Подождите, пока мы снова не получим известий от группы проникновения. Дайте им шанс выполнять свою работу ”.

“А если тем временем наши враги нападут?”

Шавиц пожал плечами. “Пусть наши друзья отомстят за нас. И пусть они помнят нас, зная, что все, чего мы хотели — все, чего мы когда—либо хотели, - это жить здесь в мире ”.

Никто не произнес ни слова. В отличие от предыдущего, никто не крикнул Шавитцу "Отставить".

Часы на стене тикали.

Тик-так. Тик-так.

Йонатан следил за секундной стрелкой. Казалось, он двигался с невозможной медлительностью.

Тик.

Наконец, он вздохнул.

“Мы дадим им еще один час”, - сказал он. “Передайте им эту информацию, если они все еще доступны. Один час. Мы не можем больше ждать ”.

Он мрачно посмотрел каждому в глаза.

“Да поможет нам Бог, если это слишком долго”.


ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ


9:25 по тегеранскому времени (8:25 по израильскому времени, 1:25 по восточному поясному времени)

Национальный парк Ходжир

Иран


“Это должно быть интересно”.

Люк сидел за рулем, ведя черный лимузин "Мерседес" в горы по проселочной дороге. "Мерседес" был роскошной машиной. Глубокие кожаные сиденья. Приборная панель, подобная панелям управления на корпоративном самолете. Толстая стеклянная панель между передним сиденьем и задним, которую Люк уже опустил.

Все они были одеты в зеленую форму Стражей Исламской революции, вплоть до бейсбольной кепки с золотым логотипом, которую они сняли с трупов в полицейском участке. Униформа Люка была довольно облегающей. Эд выглядел так, словно позаимствовал парадную одежду у десятилетнего мальчика. Шляпа сидит хорошо, но остальное?

Ари удалось стереть большую часть крови со своего лица, так что это было хорошо. Но он был изрядно помят. Эд начал называть его Лампи. Ари был одет в форму майора. Его фарси был лучшим из всех.

План, каким бы он ни был, включал в себя Ари, вытягивающего шеренгу и кричащего. Это был дурацкий план, в который Люк вообще не верил. Это было тем хуже, что Люк был тем, кто подумал об этом. Это было все, что он смог придумать.

Эй, по крайней мере, дорогу расчистили от снега.

Суонн наблюдал за ними по спутниковой трансляции в реальном времени с пятнадцатисекундной или двадцатисекундной задержкой. Аналитики обнаружили место, которое, по их мнению, могло быть местом установки ракеты. Никто не был уверен. Если это было неправильно, Люк понятия не имел, что они собирались делать дальше. С каждым шагом, который они делали дальше по этому пути, тем больше казалось, что обратного пути нет. В конце концов, они собирались зайти в тупик. Дно ракетной шахты казалось самым тупиковым местом, какое только можно было найти.

“Когда ты через минуту доберешься до вершины, ты подойдешь к воротам”, - сказал Суонн ему на ухо. “Там есть пара охранников. Тебе либо придется убедить их, что ты законный, либо тебе придется их убить. Я не вижу много других вариантов ”.

“Тогда что?”

“Затем пройдите дальше по дороге полмили до пристройки. Там также есть пара охранников. Четверо, если быть точным. Мы предполагаем, что это лифт ”.

“Довольно легко защищаемая, ты бы не сказал?” Сказал Люк.

“Мне это не нравится”, - сказал Эд позади него.

“Верно?” Сказал Суонн. “Для ядерной установки это безумие. Но они десятилетиями притворялись, что этого места здесь даже нет. Это единственное, что я могу понять — они скрывают это, делая вид, что на это не стоит обращать внимания. Либо это, либо мы обратились не по адресу ”.

Сквозь заснеженные деревья Люк уже мог видеть забор слева от себя. Ворота охраны должны были быть прямо впереди.

“Ладно, мне нужно бежать”, - сказал он.

“Привет, Люк”, - сказал Суонн. “Просто дружеское напоминание. У вас есть около тридцати минут, пока наши друзья не начнут Апокалипсис. Никакой спешки. Никакого давления ”.

“Я буду иметь это в виду. Разве вам, ребята, не следует эвакуироваться?”

“Мы ждем тебя, приятель. И ред.”

Дорога поворачивала за угол, и там были ворота. Охранники были одеты в зимние пальто и тяжелые меховые шапки. Здесь, наверху, было прохладно. Справа открывался вид на волнистые, покрытые снегом холмы с более крупными горами вдалеке. Слева, на далеком горизонте, был город.

“Ладно, Лампи”, - сказал Люк. “Это за все шарики”.

“Это весело”, - сказал Ари. “Это новое прозвище забавное. Я надеюсь, что проживу достаточно долго, чтобы это прижилось ”.

“Я думаю, так и будет”, - сказал Эд. “Поскольку никто не знает твоего настоящего имени”.

Люк опустил стекло, когда к машине подошел молодой охранник.

“Приказ”, - сказал парень на фарси, протягивая руку. Казалось, он ожидал, что Люк даст ему листок бумаги. Люк пожал плечами и кивком головы указал на заднюю часть машины. Просто водитель, ничего больше.

“Приказ”, - повторил парень.

“Нет никаких приказов”, - сказал Ари с заднего сиденья.

Парень посмотрел на него. “Извините, сэр. Нет приказов - нет входа”.

Внезапно Ари закричал. Мимо головы Люка промелькнуло пятно гневного фарси. Он попытался замедлить это, подобрать правильные слова. Он поймал “Директора по подотчетности” и “вам лучше открыть эти ворота”.

Директор по подотчетности?

Это звучало зловеще. В контексте Ирана привлечение к ответственности не казалось чем-то хорошим. Следующие слова было легче уловить.

“Ты видишь мое лицо? Он сделал это! Я высокопоставленный офицер! Как ты думаешь, что он с тобой сделает? Откройте эти врата. СЕЙЧАС.”

Парень колебался, отступая.

“Сейчас, я сказал!”

Парень отпер висячий замок и потянул ворота назад на роликах. Люк взглянул на это. Забор из сетки высотой двадцать футов, увенчанный колючей проволокой. Такой забор позволял честным людям оставаться честными. Плохие парни справились бы с этим за минуту.

Впереди должно было быть нечто большее. Либо это, либо страх перечить правительству заставляли даже плохих парней быть честными.

Люк въехал в открытые ворота. Парень наклонился и заглянул внутрь. “Ты знаешь, куда идти?”

Ари набросилась на него. “Конечно, мы знаем, куда идти, идиот”. Он яростно взмахнул рукой. “Убирайся! Отойди от моей машины!”

Люк медленно отстранился, подавляя смех. Он снова включил окно. Он взглянул в зеркало заднего вида. Лицо Ари действительно было в беспорядке.

“Это было довольно хорошо, комок. Похоже, ты их одурачил ”.

Ари покачал головой. “Я дурачил их следующие пять минут, может быть, меньше. Через мгновение он зайдет в это маленькое караульное помещение, позвонит своему начальству и узнает, что директор по подотчетности мертв ”.

Это была короткая поездка до следующей остановки. Бетонная постройка была одноэтажной, с дверью из рифленого железа. Четверо мужчин с автоматами стояли снаружи. На них были те же тяжелые пальто и шляпы, что и на мужчинах у ворот.

Люк остановил машину примерно в тридцати ярдах от мужчин, просунул руку под руль и отсоединил провода зажигания. Эд подключил машину к сети — Люк не хотел, чтобы охрана заметила отсутствие ключа.

Они вышли и пересекли небольшую стоянку. Подул ледяной ветерок, легко проникнув под униформу Люка. Их окружали снежные горы, хотя это была самая высокая точка поблизости. Примерно в пятидесяти ярдах слева от них было черное асфальтовое покрытие — по нему неслись легкие струйки снега и льда. Вертолетная площадка.

Эд закатал рукава своей рубашки, чтобы руки не казались слишком короткими. Он ничего не мог поделать со штанинами. Он ничего не мог поделать со стеснением на груди, с натянутыми пуговицами, держался изо всех сил.

“Ты выглядишь как стриптизерша, которая вот-вот выйдет из этой штуковины”, - сказал Люк.

Когда они приблизились, один из охранников нажал зеленую кнопку на стене здания. Металлическая дверь медленно скользнула вверх. Внутри было бетонное фойе и дверь к лифту. Охранник подошел к лифту, повернул ключ в запирающем механизме, и дверь открылась.

“Бинго”, - хотел сказать Люк, но не сказал.

Казалось, что охранник присоединится к ним внутри. Ари поднял руку, как бы говоря "СТОП".

“Следи за моей машиной”, - сказал он на фарси. “Не прикасайся к этому”.

Охранник кивнул, и дверь закрылась. Немедленно лифт начал опускаться. Оно медленно, неумолимо двигалось к центру Земли.

“Ты становишься довольно хорош в том, чтобы разбрасываться приказами, Глыба”, - сказал Люк. “У вас может быть будущее офицера иранской армии”.

“Или в специальной группе реагирования”, - сказал Эд.

Ари приложил палец к губам.

В лифте не было окон. Он двигался плавно, почти не издавая звуков, и двигался очень медленно. Проходили минуты. Смотреть было не на что. Эти ракеты находились глубоко под землей. Люк начал задаваться вопросом, может ли обычное оружие проникнуть так далеко. Ядерное оружие могло бы это сделать, но они не использовали ядерное оружие. Уничтожал ли когда-нибудь бункерщик что-нибудь подобное?

Прошло больше времени. Как, черт возьми, они собирались выбраться обратно?

Наконец они остановились. Лифт слегка подскочил, и дверь открылась.

Они вышли на подиум.

Под ними было обширное, похожее на пещеру пространство. Ряды древних компьютерных консолей были на ближайшем переднем плане. Консоли имели маленькие видеоэкраны, циферблаты и кнопки. Примерно через каждые десять футов располагалась командная клавиатура.

Около двух десятков мужчин и горстка женщин в военной форме передвигались или сидели за консолями. Над их головами было больше четырех современных видеоэкранов, похожих на джамботроны на футбольном матче. На каждом экране появились разные баллистические ракеты, установленные в шахте. Экраны прокручивались под разными углами — вертикально с расстояния, вид "червячного глаза", смотрящего прямо по длине ракеты, вид сверху носового обтекателя. На фюзеляжах ракет были персидские надписи. Там также были американские флаги, которые никогда не закрашивали. Сами ракеты были серебристыми и имели высоту не менее пяти этажей.

“Эд?” Сказал Люк.

“Это реально, чувак. Это ракеты американского производства Titan I, развернутые в начале 1960-х, затем почти сразу же списанные — примерно три или четыре года спустя. Эта штука, похожая на наперсток, наверху - ядерная боеголовка W38. Три с половиной мегатонны, если я не ошибаюсь. Разрушительная сила больше, чем у всех бомб, сброшенных во время Второй мировой войны, вместе взятых, включая бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки ”.

“И у них здесь их четверо”, - сказал Ари.

“Да”.

“Что это за компьютерная система?” Сказал Люк.

“Афинский университет”, - сказал Эд. “Винтаж, примерно конец 1950-х годов. Он был разработан для запуска ракет и ничего больше, и эта система, вероятно, связана с бортовыми компьютерами этих конкретных ракет. Действительно примитивная, но такая штука, которая использовалась для запуска людей в космос. Я бы сказал, что эта версия предшествует самым ранним версиям Интернета по крайней мере на десять лет, что означает, что она, вероятно, никогда не была подключена к сети обычного мира. В наши дни я сомневаюсь, что осталось что-то, что может общаться с ним ”.

“Это означает, что система изолирована”, - сказал Люк. “Запуск и управление могут осуществляться только отсюда?”

“По всей вероятности, да”.

Руки Люка начали блуждать по его собственному телу. У него остались две израильские гранаты. Он взглянул на Эда. У Эда была, по крайней мере, пара израильских гранат. Его M79 пропал. Было бы неправильно войти в иранскую ракетную шахту с большим американским гранатометом за спиной.

“Почему ракеты были утилизированы?” Сказал Люк.

Казалось, никто еще не заметил их здесь, на подиуме, а если и заметил, то не проявил к ним ни малейшего интереса. У них была минута, может, не больше, чтобы поговорить. Если бы он мог получить представление о возможностях этих вещей и их уязвимостях, возможно, он смог бы понять, что с ними делать.

Эд пожал плечами. “Технологии развивались слишком быстро. Эти устройства устарели почти до того, как их внедрили. Они работают на жидком топливе. Окислитель должен быть добавлен в самый последний момент, чтобы топливо воспламенилось. Если вы присмотритесь, то увидите, что они сидят на гидравлических платформах. Они должны быть подняты на поверхность перед запуском. Весь этот бардак может занять пятнадцать минут или больше, если люди точно знают, что они делают. Дольше, если люди невежественны. У кого есть столько времени?”

“Могут ли они нанести удар по Израилю?”

Эд кивнул. “О да. И с довольно хорошей точностью. Они быстрые, и они большие. Если они все еще смогут подняться в воздух после всех этих лет, всего одна из этих вещей превратила бы Тель-Авив в тест Роршаха ”.

Люк посмотрел на Ари. “Может ли израильская противоракетная оборона сбить их с неба?”

Ари пожал плечами. “Мне бы не хотелось выяснять”.

“Если мы взорвем эту командную систему...” Сказал Люк.

Эд был уклончив. “Университет? Может быть.”

“Возможно, стоит попробовать”, - сказал Люк.

“Да”, - сказал Эд. “Единственной проблемой было бы, если бы они перевели ракеты на другую операционную систему много лет назад, а UNIVAC и все эти люди - просто для вида. Я бы не стал сбрасывать это со счетов ”.

Люк обдумал это. Ровно до тех пор, пока не прозвучал сигнал тревоги.

Это началось с громкого звонка, который звучал несколько секунд, затем прекратился так же внезапно, как и начался. Мгновением позже зазвучал сигнал тревоги. ЛЯЗГ, ЛЯЗГ, ЛЯЗГ, ЛЯЗГ, ЛЯЗГ.

Затем присоединился другой звук.

УПС. УПС. УПС.

Два пронзительных звука наложились друг на друга и поглотили друг друга.

“Что это, война?” Сказал Эд. “Они начали бомбардировку?”

“Я так не думаю”, - сказал Ари. “Смотри!”

Подиум начал трястись. Люк посмотрел вниз, на другой конец. Дверь открылась, и к ним подбежал отряд мужчин.

“Я думаю, они разгадали мою уловку”, - сказал Ари.

“О боже”, - сказал Люк. Он вытащил свой пистолет, последний, который у него остался — пистолет, который он забрал у мертвого иранского офицера в полицейском участке.

Не раздумывая, он побежал прямо на приближающихся мужчин, наставив пистолет. Он выстрелил.

БАХ! — оглушительный звук, эхом разносящийся по пещере командного центра. Впереди него упал человек. Другие мужчины ходили со своим оружием повсюду.

Он выстрелил снова.

БАХ!

Еще один человек упал. Под ним кричали люди.

Он бросил пистолет и выстрелил в толпу солдат. Теперь его кулаки летали, сбивая людей с ног. Внезапно Эд оказался рядом с ним, делая то же самое. Кулаками, коленями, локтями они избивали иранских солдат и были избиты ими. Эд выбросил человека за борт. Винтовка упала на стальную поверхность подиума.

Эд поднял трубку. Он застрелил человека на земле. Люк едва расслышал это. У него звенело в ушах. Остальные бежали обратно тем же путем, каким пришли.

Люк посмотрел вниз, на пол командного центра. Ари был там, внизу. Он стоял посреди хаоса, когда люди пытались спастись. Он что-то кричал.

Из-за тревоги и звона в ушах Люк едва мог слышать его.

“Что?”

“Ваши гранаты! Бросьте мне гранаты!”

Ох. Люк отстегнул свои гранаты и бросил их за борт, одну за другой. Ари поймал их обоих. Он вытащил чеку на одной из них и поместил ее на одну из больших консолей UNIVAC. Затем он сбежал.

“Не смотри сейчас, чувак”, - сказал Эд. Он указал на другую сторону командного центра. Еще одно отделение солдат вышло вон из той двери. Они не собирались подниматься сюда. Вместо этого они заняли огневые позиции.

БУМ!

Граната взорвалась.

Взрыв был безумным. Мостик затрясся, сбив Люка и Эда на палубу, но он не упал. На мгновение пещера наполнилась красным и оранжевым светом. Верхний свет мигнул и погас, сделав эту часть командного центра тусклой, но не темной. Не мрак ночи. Где-то поблизости все еще работало аварийное освещение.

Люк моргнул. Мысленным взором он перемотал несколько секунд назад. Он видел, как компьютерная система разлетелась на части, а затем начал валить черный дым. Ни в коем случае этот дым не был полезен для тебя. Вокруг него начал подниматься дым.

По мосткам прошелся пулеметный огонь, пули срикошетили.

“Ой!” Эд кричал. “Ой! Ой! Ой!”

“Эд?”

“Все в порядке, все в порядке. Я ранен. Я ранен в бицепс ”.

Люк не мог его видеть. Эд был скрыт дымом.

“Ты в порядке?”

“Я ранен, чувак. Каждый раз, когда я выхожу с тобой, меня бьют. Тебя когда-нибудь били?”

“Да, я верю. Меня ударили несколько недель назад. Помнишь? Не то чтобы меня никогда не били ”.

БУМ!

Взорвалась еще одна граната. Где-то по другую сторону этого дыма летели искры и языки пламени. Сейчас там, внизу, было невозможно что-либо разглядеть. Стрельба вспыхнула повсюду.

Подиум снова начал трястись. Из дыма выбежал мужчина. Сначала он был не более чем силуэтом. Мгновение спустя он превратился в Ари.

“Ребята, вы готовы?” - сказал он. “Я взорвал компьютеры. Я думаю, нам лучше убираться отсюда ”.

Поездка на лифте на поверхность была бесконечной. В каждый момент Люк ожидал, что это прекратится. Они втроем стояли там, молчаливые, обливающиеся потом, место было заполнено едким дымом, слышался отдаленный грохот продолжающихся незначительных взрывов.

И все же, каким-то образом, никто из иранцев, во всем этом дыму и хаосе внизу, не подумал сделать самую простую вещь — остановить свой лифт.

Они достигли вершины, и все трое вырвались наружу.

Люк ожидал ожесточенной перестрелки, когда они вышли из здания лифта. Вместо этого четверо охранников исчезли. Таким был Mercedes. Иранцы тоже знали, как все наладить.

Люк достал свой телефон и набрал номер Суонна. В течение нескольких секунд телефон пищал, затем зазвучал его голос.

“Хелу”, - сказал Сванн.

“Национальный парк Ходжир”, - сказал Люк. “Подтверждено. Четыре МБР "Титан I" 1960-х годов. Очень глубоко под землей. Требуются мощные боеприпасы для уничтожения бункеров. У вас есть координаты ”.

“Вас понял”, - сказал Суонн.

“До свидания, Суонн”.

“Удачи”, - сказал Суонн. “Будь в безопасности”.

Люк повесил трубку. Он не был уверен, что должно было произойти, но определенно казалось, что он только что вызвал воздушный удар прямо у них над головами. Они на мгновение остановились на пустой стоянке, белые струйки дыхания вырывались у них изо рта. Вдалеке, к югу и западу от города, прогремели гигантские взрывы. Несколько секунд спустя три сверхзвуковых истребителя пронеслись над головой, один за другим, очень низко, их двигатели ревели, разрезая небо.

Эд закрывал уши руками. Из его правой руки текла кровь. Его рубашка была разорвана там. За спиной у него была иранская винтовка.

“Это были американские истребители”, - сказал он. “Похоже, что война началась. Вероятно, это не самое подходящее место, чтобы стоять так долго ”.

“Без машины я не знаю, куда бы вы хотели, чтобы мы поехали”, - сказал Ари.

Неподалеку Люк заметил вертолет в полете. Всегда ли это было там? Казалось, это появилось из ниоткуда. Это был вертолет Bell, вариант обычного десантного транспорта UH-1 Huey, на котором летали американцы. Многие военные использовали этот вертолет. У этого самолета были отличительные желто-черные опознавательные знаки иранских ВВС. Мы спускались к вертолетной площадке.

“Может быть, мы сможем одолжить этот вертолет”, - сказал он.

Он направился к площадке. Эд снял с плеча винтовку.

“Следи за передними орудиями, чувак. М60, они разрежут нас на ленточки ровно за две секунды. Не раздражайте этих пилотов ”.

Люк увидел два передних пулемета, заряженных большими лентами с патронами на 300 патронов. Нарезать их на ленточки? Эти пистолеты превратили бы их троих в жидкость, и воронам почти ничего не осталось бы.

Вертолет легко коснулся земли. Люк поднял руки вверх и медленно пошел, направляясь прямо к кабине пилотов. Внезапно из правой части кабины высунулась женская голова.

Он не мог в это поверить.

Это был американец.

Это была Рейчел.

“Люк!” - взвизгнула она. “Что ты делаешь? Беги! У нас нет целого дня ”.


* * *


Вертолет поднялся в воздух, резко накренился влево и повернул на север. Через мгновение они быстро пролетели над заснеженными горами, раскинувшимся Тегераном слева от них, а затем позади них. Прямо по курсу, примерно в двадцати милях, была широкая открытая вода.

Еще больше истребителей пронеслось над головой, двигаясь быстрее звука. По сравнению с ними этот вертолет полз со скоростью улитки.

Люк просунул голову в кабину. Здесь были женщина и мужчина. Женщина снова надевала шлем на свои каштановые волосы.

Он знал этих двоих — конечно, знал. Рахиль и Иаков. Они были его старыми друзьями, и они последовали за ним в Специальную группу реагирования. Оба они были бывшими 160-м авиационным полком специального назначения армии США — кодовые названия Nightstalkers. "Ночные охотники" были подразделением пилотов вертолетов "Дельта".

Рейчел была такой же жесткой, как и они. У нее было мускулистое тело, как на старых плакатах Рози-клепальщицы времен Второй мировой войны. Она недавно отказалась от своей долгой карьеры бойца-любителя в клетке. Тем временем Джейкоб был тверд как скала. Он был очень худым, весь в углах и выступающих адамовых яблоках. Он не был похож на типичного элитного солдата. Но его спокойствие под огнем было легендарным. Он был одним из лучших пилотов вертолета на Земле.

Люку нравилась Рейчел. Ему нравился ее огонь. Всегда была. Они оба ему нравились, и это было мягко сказано. Прямо в этот момент они нравились ему больше, чем когда-либо прежде.

“Что вы, ребята, здесь делаете?” он кричал.

“Нас прислала твоя подружка”, - сказала Рейчел.

“Моя девушка?”

Джейкоб покачал головой и улыбнулся. “Она дразнит тебя. Президент попросил добровольцев прийти сюда и извлечь вас, люди. Нам больше нечем было заняться, поэтому мы подняли руки ”.

Позади них взрыв разрывает небо. Мгновение спустя на них обрушилась ударная волна, и вертолет содрогнулся. Люк чуть не упал им на колени.

Джейкоб поднял руку. “Мы в порядке”.

Люк вернулся к боковой двери отсека и оглянулся. Мощная бомба только что попала на объект в Ходжире, прямо там, где они были несколько минут назад. Облако дыма и пыли поднялось высоко в небо от взрыва. Мгновение спустя упала еще одна бомба, и прогремел еще один гигантский взрыв.

Люк крепко держался, когда обрушилась следующая ударная волна. Он посмотрел на небо. Бомбардировщики были так высоко, что он даже не мог их видеть.

К югу от города открыли огонь зенитные орудия, ища, во что бы ударить. Люк повернулся и посмотрел вперед. Вертолет снижал высоту. Они уже были почти над водой. Они летели быстро — лучше, чем 130, сказал бы Люк.

Он снова прошел через трюм. Эд и Ари были пристегнуты к своим сиденьям. Они оба съели несколько кусков сегодня утром. Они сидели с закрытыми глазами. Они выглядели готовыми закруглиться и позволить пилотам выполнять свою работу. Люк снова просунул голову в кабину.

“Какой у нас здесь план?” он сказал. “Я знаю, что мы не полетим на этой штуке обратно в Вашингтон”.

“Мы бежим до рассвета”, - сказала Рейчел. “Мы пересекаем Каспийское море, затем проходим мимо иранских территориальных вод, мы должны быть —”

Как раз в этот момент заверещало радио. Чей-то голос прокричал на фарси. Люк услышал это и сразу понял, что это значит.

“Вертолет, назовите себя”.

“О боже”.

Под ними земля закончилась, и они пролетели над водой. На мгновение Люк мельком увидел белые волны, разбивающиеся о берег.

“Чего они хотят?” Сказал Джейкоб.

“Они хотят, чтобы мы идентифицировали себя. Есть что-нибудь на это? Название миссии, номера вызовов, что-нибудь фальшивое, что могло бы задержаться на несколько минут?”

“Нет. Я действительно не знаю. Мы спустили эту штуку с корабля в море. Это просто старый трофейный иранский "Хьюи". Он немного устарел, но ездит почти так же, как один из наших. Суонн отправил нам координаты по каналам, и мы прилетели туда, ни с кем не разговаривая. Я не знаю, почему им нужно говорить с нами сейчас ”.

“Назовите себя сейчас”, - сказал голос по радио. “Или мы вас пристрелим”.

“Похоже, они нам не доверяют”, - сказала Рейчел.

Люк выглянул через лобовое стекло. Темное море гудело под ними, может быть, в пятидесяти футах внизу, почти так близко, что можно было коснуться.

“Я даже никого здесь не вижу. Я бы просто проигнорировал этого парня и продолжал двигаться. Что ты думаешь?”

Ни у одного из пилотов не было времени ответить. В ту секунду, когда Люк заговорил, над головой пролетел реактивный самолет с невероятно громким ревом двигателей.

“Истребитель”, - сказала Рейчел. “Такие же цвета, как этот, желтый и черный”.

“Ты на этом заработал?” Сказал Джейкоб.

“Выглядел как МИГ-21, российского производства”.

“Потрясающе. Люк, на твоем месте я бы пристегнул себя ремнем—”

Еще один реактивный самолет с визгом пролетел мимо. Слева и позади самолета промелькнула темная тень. Затем еще одна.

“У нас неприятности”.

“Неужели мы ничего не можем сделать?” Сказал Люк.

“Против этих парней?” Сказала Рейчел. “Сверхзвуковые истребители?”

“Просто спрашиваю”, - сказал Люк.

Джейкоб посмотрел налево и в небо. Внезапно он закричал. Это был поступок, настолько не свойственный Люку, что он не знал, что с этим делать.

“Входящий!”

“Правая палка!” Рейчел закричала.

Люк рванулся назад, направляясь к сиденью, чтобы пристегнуться. Внезапно вертолет резко накренился вправо. Люк упал на пол трюма. Вертолет накренился, пролетев почти боком. Люк вцепился в пол. Через правую боковую дверь отсека вода была прямо перед ним.

Затем вокруг них началась стрельба. Пули срикошетили внутри салона. Металл раскололся, и полетели искры.

Люк поймал изображение Ганнера. Невысокий, тринадцатилетний стрелок. Но крошечный восьмилетний стрелок, уже увлекающийся зомби в этом возрасте, одетый в пижаму Dawn of the Dead footsie.

“Кружим”, - сказал Джейкоб, его голос снова был спокоен. “Возвращаюсь к делу. Иисус”.

“Кружишь?” Люк закричал.

“Реактивные самолеты кружат”, - сказала Рейчел.

Люк выпрямился. Его пришлось пристегнуть. Он упал в кресло, затянул кожаные ремни вокруг себя.

“Боец номер один”, - сказал Джейкоб. “Совершаю побег. Здесь… он... приходит”.

Раздалась еще одна очередь. ТУК, ТУК, ТУК, это разорвало металлическую обшивку вертолета.

Рейчел пискнула, почти как мышь.

Что-то было разорвано спереди, и пар начал вырываться сильным облаком.

Эд открыл глаза. Он покачал головой. “Этот день становится все лучше и лучше”.

“Как твоя рука?” Сказал Люк.

Эд кивнул. “Это больно, чувак”. Рубашка была насквозь пропитана кровью.

“Прости”, - сказал Люк. “Я должен был подлатать это, когда у меня было время”.

“Когда это было?”

Люк покачал головой. “Я не знаю”.

“Боец номер два”, - сказал Джейкоб как ни в чем не бывало. “Входящий”.

Люк закрыл глаза.

ТУК, ТУК, ТУК, ТУК, ТУК.

Это было похоже на сильный дождь, барабанящий по жестяной крыше. Металл вокруг них был очищен и измельчен. Где-то разбилось стекло.

В кабине начал звучать сигнал тревоги.

БИП, БИП, БИП…

Бесплотный голос Джейкоба произнес: “Мэйдэй, мэйдэй. Поврежден рулевой винт. Мы собираемся ее потерять. Займите аварийные позиции ”.

Мир пронесся мимо с головокружительной скоростью. Люк выглянул из двери отсека. Они находились примерно в тридцати футах над водой.

Внезапно вертолет вошел в штопор.

“Неисправен рулевой винт!”

Вертолет пронесся мимо, вращаясь как вертушка. Люк был прижат к своему сиденью. Вертолет потерял высоту, снижаясь с тошнотворным креном. Он снова выглянул — они были прямо над водой.

“Приготовиться к столкновению”.

Вертолет сильно ударился о воду, секунду скользил по поверхности, затем перевернулся. Люк почувствовал, как это пошло, ничего постепенного в этом не было, в одну секунду вертикально, в следующую вверх ногами. Вертолет покатился, кувыркаясь в темноте. Голова Люка раскалывается и:

Все погрузилось во тьму.


ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ


10:12 по тегеранскому времени (9:12 по израильскому времени, 2:12 по восточному поясному времени)

Глубоко под землей

Корпус стражей Исламской революции

Ракетное командование Аль-Гадир

Иран


Генерал Лотфи Фархади быстро шел по коридорам ракетного командного центра, направляясь к тому, что он часто называл “боевой комнатой”. Несколько помощников шли по бокам от него, отставая на несколько метров. Шаги группы эхом отдавались в пустом коридоре.

У генерала возникло неприятное чувство внизу живота.

Прямо впереди открылась широкая автоматическая дверь. Он прошел через дверной проем в бурлящий хаос главной комнаты командного центра. Гул голосов обрушился на Лотфи, как стена, когда он вошел.

Потолок был высотой в три этажа, что создавало эффект эха. По меньшей мере двести человек заполнили зал. Там было пятьдесят компьютерных консолей, многие с двумя или тремя людьми, сгрудившимися вокруг них. В двадцати футах над головами персонала располагался ряд видеомониторов.

На экранах были показаны цифровые карты Ирана, Ирака, Персидского залива и Саудовской Аравии, а также более широкого Ближнего Востока. Там была карта Израиля, палестинских территорий, Ливана и Сирии. Спутниковые снимки показали дым, поднимающийся от взрывов на территории Ирана. На экране прокручивались цифровые отчеты, написанные персидским шрифтом — сотни обычных ракетных шахт в центре Ирана сообщали о боевой готовности.

Это было сейчас или никогда, как иногда говорили люди.

Фархади хлопнул рукой по плечу молодого человека, старшего сержанта, следящего за экраном компьютера.

“Что случилось?” он сказал.

“Одновременные точечные атаки на Парчин, Исфахан и Бандар-Аббас, сэр. Несколько мгновений спустя атака глубокого проникновения в национальный парк Ходжир. Первые три - это наши ракетно-ядерные установки, не так ли?” - сказал сержант. “В этом есть смысл. Но зачем им бомбить национальный парк? Там ничего нет”.

Генерал Фархади проигнорировал вопрос и вместо этого задал свой собственный.

“Ответ противовоздушной обороны?”

“Неэффективно, сэр. Высотные американские бомбардировщики с технологией ”стелс" в сопровождении современных сверхзвуковых штурмовиков".

“Хорошо”, - сказал Фархади.

Ему было интересно, насколько он смирился — не только с уничтожением ядерного потенциала, который создавался столько лет, но и со своей собственной судьбой.

В этот момент к нему подбежал полковник с широко раскрытыми глазами. “Бригадный генерал Джаван требует немедленного ответа на эти неспровоцированные нападения”.

“Какие сообщения из ядерных бункеров?” Сказал Фархади.

“Нет. Полное разрушение. Все системы отключены. Готовность на нуле”.

“Ходжир?”

“Огненный шторм, насколько мы можем судить”.

“Тогда какой может быть ответ? У нас остались только обычные ракеты, а взамен мы получим ядерный апокалипсис”. Он сделал паузу. “Они нападали где-нибудь еще?”

“Нет, сэр. Только ядерные объекты. Они наносили точные удары, а затем убегали так же быстро, как и появились ”.

“Американцы?”

“Да. Мы верим в это. Почти наверняка”.

Тогда это было все. Американцам, или израильтянам, удалось уничтожить все свое ядерное оружие. Каким-то образом они нашли все это.

Теперь было слишком поздно. Всего несколько минут назад он был готов запустить все ядерные ракеты Ирана.

Но когда они все были уничтожены, он ничего не мог поделать.

“Тогда, как я указал, ответа нет”.

Внезапно полковник выпрямился во весь рост. “Сэр! Бригадный генерал настаивает на подобном ответе ”.

Фархади покачал головой. “Я не могу помочь ему с этим. Это самоубийство. Я покончу с собой, прежде чем убью весь иранский народ”.

Тогда генералу Фархади пришло в голову, что он хотел бы уйти в отставку, если бы такое было возможно. Конечно, было слишком поздно для этого. Он повернулся, чтобы покинуть военную комнату. Не было смысла оставаться здесь. Если бы было время, он хотел бы, по крайней мере, снова увидеть свою жену.

“Сэр! Нужно ли мне говорить вам, какой будет реакция Верховного Совета на это вопиющее бездействие?”

Автоматическая дверь скользнула в сторону, выпуская Фархади в длинный коридор. Это было похоже на освобождение от рабства. Он даже не потрудился ответить. За каждый грандиозный провал должен быть козел отпущения.

“Вы были правы, генерал. Ты убиваешь себя”.

Фархади кивнул. “Я знаю”.


ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ


Время неизвестно

Местонахождение неизвестно


Кто-то ударил его по лицу.

“Очнись, мистер! Очнись”.

За это пришлось бы адски поплатиться.

Казалось, что прошло несколько часов, Люк то приходил в сознание, то выходил из него, сопротивляясь желанию своего тела проснуться. Он знал очень мало. Они совершили побег за Каспийское море. Они были сбиты. Они попали в воду.

И он был жив.

Он был где-то на раскладушке, и ему было больно. Койка была узкой и неудобной, с жесткой спинкой — как на тюремной койке. Его глаза были закрыты чем-то вроде повязки, поэтому он не мог видеть. Было невозможно ворочаться, даже если бы он захотел — его тело, казалось, каким-то образом было приковано к койке.

Он понял, что был не в своем уме. Он предположил, что находится в Иране, где, вероятно, его будут пытать и казнят, как только они выяснят, кто он такой. Но люди вокруг него, казалось, говорили на языке, которого он не мог понять - если это был фарси, они говорили слишком быстро, чтобы он мог уловить хотя бы одно слово.

Все, что было минуту назад. Так вот, человек, давший ему пощечину, говорил по-английски.

“Проснись, пожалуйста!”

Внезапно руки мужчины сняли шоры, которые закрывали глаза Люка. Свет хлынул внутрь, и Люк моргнул и прищурился в ответ. Невысокий мужчина с кожей цвета кофе с молоком стоял над ним. Его карие глаза были яркими и веселыми. Он снова ударил Люка по лицу, не сильно, не мягко, но твердо. Это была сильная пощечина. В этом не было никакой угрозы.

“Не бей меня”, - сказал Люк. “Хорошо?”

“Я просто бужу тебя”.

“Спасибо”.

Люк огляделся вокруг. Он был в комнате, очень простой, с деревянными панелями, деревянным столом и стулом. Здесь было прохладно. Там было большое окно. Через него Люк мог видеть воду вдалеке. Это здание, казалось, находилось на склоне холма.

Он посмотрел на раскладушку, на которой лежал. Он не был привязан к этому. Он был укрыт шерстяными одеялами, включая его руки, а кровать была застелена так плотно и заправлена так хорошо, что Люк едва мог пошевелиться. Это было не столько приготовлением к пытке, сколько делом рук чересчур усердной служанки.

“Где я?” - спросил он.

“Вы в Туркменистане”, - сказал мужчина с явной гордостью. “Ваш вертолет потерпел крушение в наших территориальных водах, и наш флот спас вас. Мы думали, что вы иранцы, но теперь кажется, что вы американцы. Я свободно говорю по-английски, поэтому я ваш назначенный гид и переводчик. Меня зовут Гурбангулы Горски. Вы можете называть меня Гурбангулы, если хотите ”.

“Спасибо, э-э...” Сказал Люк.

“Гурбангулы”, - снова сказал мужчина.

“Да. Кто-нибудь из моих друзей жив?”

“Все они, конечно. Мы спасли всех. Пилот, крупный чернокожий мужчина, еще один мужчина и женщина, которая сидела рядом с пилотом ”.

“Она также пилот”, - сказал Люк.

Переводчик, казалось, на мгновение встревожился от этой идеи. “О? Да, конечно. В любом случае, все они живы и здоровы. Только с незначительными повреждениями ”.

“Что теперь?” Сказал Люк.

“Ну, вы были идентифицированы как лидер этой группы”.

“Да”.

“Президент нашей страны горит желанием встретиться с вами. Он любит американцев ”.

“Ах”, - сказал Люк. “Как его зовут, пожалуйста?”

Гурбангулы пристально посмотрел на Люка, снова на мгновение обеспокоенный. “Сапармурат Бердымухамедов”, - сказал он, пожимая плечами, как будто это должно быть очевидно. Это имя было нарицательным в Туркменистане. Разве это не было бы в Америке?

“И когда бы он хотел встретиться со мной?”

“Сейчас”.

“Сейчас?”

“Да, прямо сейчас. Он за дверью, ждет, когда я разбужу тебя. Вот почему я дал тебе пощечину. Это казалось самым быстрым способом. Я сообщу ему, что ты проснулся ”.

Когда переводчик направился к двери, Люк попытался высвободить руки из-под одеял. Мгновение спустя появился еще один невысокий мужчина в синем костюме, сшитом на заказ. Он казался стройным, с несколько мясистыми щеками и очень черными волосами. Невозможно было угадать его возраст. За ним следовала процессия людей. Люк попытался определить, кем они были. Несколько чиновников, несколько здоровенных телохранителей с УЗИ и, наконец, фотограф, делающий снимки.

Президент подошел к постели Люка в сопровождении переводчика и фотографа. Он взял правую руку Люка и сначала пожал ее в западном стиле, затем сжал ее обеими руками. Он что-то сказал.

“Президент Бердымухамедов приветствует вас в Туркменистане”, - сказал Гурбангулы.

Президент продолжал говорить, слова лились из него подобно водопаду. Для Люка это звучало как красивая бессмыслица. “Он приглашает вас поужинать с ним в Президентском дворце Огузхан этим же вечером”.

“Я был бы рад”, - сказал Люк.

“Президент Бердымухамедов является большим другом вашего президента Сьюзан Хопкинс, и он хотел бы преподнести вам эту фотографию в качестве приветственного подарка”.

Один из чиновников, стоявших за спиной президента, вручил ему цветную глянцевую фотографию восемь на десять. Президент взял его, подержал мгновение, затем передал Люку. Это был снимок мужчины, стоящего между Сьюзен и ее мужем Пьером в Розовом саду солнечным днем. Все они улыбались — на самом деле, просто сияли. Сьюзен на каблуках была на три дюйма выше президента Бердымухамедова. Пьер был почти на фут выше. На Сьюзен было красное мини-платье, подол которого был чуть выше колена. Она выглядела прекрасной, неземной. Из-за нее было очень трудно заметить двух других.

“Как вы знаете, Туркменистан и Соединенные Штаты предоставляют друг другу статус наиболее благоприятствуемой нации в торговле”.

Люк кивнул. “О да”.

“Президент Бердымухамедов возлагает на вас большие надежды на то, что однажды вы тоже встретитесь с американским президентом Хопкинсом”.

“Спасибо”, - сказал Люк. “Это и моя великая надежда”.


ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ


18 декабря

13:00 по израильскому времени

Кладбище Маунт Герцль

Jerusalem, Israel


Это было море людей.

Тысячи скорбящих спокойно прошли по горе Герцля, военному кладбищу. Тело Дарьи Шалит было возвращено Израилю в рамках соглашения о прекращении огня с "Хезболлой". "Хезболла" утверждала, что она была убита во время израильской бомбардировки южного Ливана. Израильтяне утверждали, что она была застрелена с близкого расстояния, в стиле казни, ее похитителями, вероятно, через несколько минут после ее похищения.

Так оно и было.

Люди, которые знали ее, стояли в центре огромной толпы, возле ее свежевырытой могилы. Люк, Эд, Труди и Суонн стояли высоко на зеленом холме, обозревая сцену. Люк и Эд были одеты в форму армии Соединенных Штатов, доставленную специально для этого случая. Труди была одета в черное платье, платок и вуаль. На Суонне был причудливый белый костюм в нечто, похожее на горошек. Люк не знал наверняка, потому что ему было невыносимо смотреть на это.

Многие люди рядом с ними открыто плакали.

Под ними военный почетный караул, мужчины в оливково-серой парадной форме, в коричневых беретах, двигались сквозь толпу с гробом на плечах. Гроб был задрапирован бело-голубым флагом Израиля со звездой Давида наверху. Они осторожно опустили гроб на землю рядом с открытой могилой.

Молодая беременная женщина стояла над могилой. Вскоре она начала говорить. Мужчина рядом с ней держал микрофон у ее рта. Женщина погладила свой собственный живот. Голос застрял у нее в горле. “Дарья”, - сказала она, ее усиленный голос эхом разнесся по склону холма. “Я не могу попрощаться с тобой. Я хочу, чтобы мой сын узнал тебя. Я хочу, чтобы ты был здесь с твоей широкой улыбкой. Я хочу поблагодарить тебя за все те годы, когда ты была моей самой дорогой младшей сестрой. Как мы можем жить дальше без тебя? Ты оставил нас сиротами ”.

Она замолчала, попыталась начать снова, остановилась. Она покачала головой, показывая, что не может продолжать. Мужчина обнял ее, и они отошли от могилы.

Повсюду женщины плакали. Теперь солдаты тоже плакали. Мужчины и женщины в темно-бордовых беретах десантников и сил специального назначения, серых беретах военно-воздушных сил, многоцветных цветах многих различных корпусов, все плачут по Дарье, и, возможно, по самим себе.

Теперь раввин стоял над могилой. “Да будет прославлено и освящено великое имя Бога по всему миру”, - сказал он сильным и раскатистым голосом. “Пусть Он установит Свое царство при вашей жизни и в течение ваших дней, и в жизни всего Дома Израилева. Скажи ”Аминь"."

“Аминь”, - сказала вся толпа, тысячи людей говорили как один.

“Пусть Его великое имя будет благословлено во веки веков”.

Люк почувствовал, как кто-то потянул его за униформу. Ари был там, одетый в черный костюм с темно-синим галстуком. На голове у него была черная ермолка. Рубцы на его лице начали заживать. Он указал головой, чтобы мы шли с ним. Люк толкнул Эда локтем. Они оба последовали за Ари на холм. Ряды скорбящих здесь редели. Под ними были ряды могил, покрытых зеленой травой, встроенных в бетонные площадки, тысячи отдельных могил.

“Привет, Лампи”, - сказал Люк. “Смотрю в оба”.

“Я бы хотел, чтобы ты не называл меня так”, - сказал он.

“Мы бы называли тебя как-нибудь по-другому, - сказал Эд, - если бы знали, что это такое”.

Ари пожал плечами. “Я думаю, Лампи подойдет”.

“Что мы здесь делаем наверху?” Сказал Люк.

“Прощаемся”.

“Неужели?” Сказал Эд. “Просто так? Я думал, мы, по крайней мере, собираемся выпить. Человек получил пулю из-за меня, я собираюсь купить ему пива ”.

Ари покачал головой. “Я не употребляю алкоголь”.

“Против вашей религии?” Сказал Эд.

“Нет. Против моего режима фитнеса”.

Они смотрели друг на друга в молчании взаимного уважения.

“Я мог бы использовать тебя в команде специального реагирования”, - сказал Люк.

Глаза Ари немного расширились, явно удивленный предложением. Люк почувствовал, что он тронут и польщен.

“Я выхожу из подполья. Затем я возвращаюсь под воду. Вот кто я такой ”, - сказал он.

Люк кивнул; он понял. И все же он задавался вопросом, могут ли однажды их пути снова пересечься. У него было чувство, что они это сделают. И его чувства никогда не были неправильными.

“Но посмотри”, - сказал Ари. “Есть еще одна причина, по которой мы здесь. Еще один человек хотел передать привет, прежде чем мы уйдем. Он сказал, что хотел бы, чтобы мы все были вместе ”.

Он указал направо, вниз по склону холма, но подальше от толпы. Невысокий, коренастый мужчина поднимался на холм, окруженный полудюжиной мужчин покрупнее, все в темных костюмах. Мужчины покрупнее держали пистолеты-пулеметы "Узи" близко к телу.

Когда они подошли немного ближе, Люк узнал уши и серебряный гребень на голове мужчины поменьше. На этот раз волосы были прикрыты темно-синей ермолкой с золотой звездой Давида на макушке.

Йонатан Стерн приложил совсем немного усилий, чтобы преодолеть последнюю часть крутого холма.

“Джентльмены”, - сказал он, пожимая руку каждому мужчине по очереди. “Я буду говорить через несколько минут, поэтому, боюсь, я должен быть краток. Примите мою благодарность и благодарность каждого человека в этой стране, от самого молодого до самого старого. Вашим способностям соответствует только ваше мужество. Мы испытываем к вам величайшее уважение”.

Во время обмена любезностями Люк почувствовал то, что редко испытывал раньше. Ему потребовалось мгновение, чтобы определить это. Это была тоска по дому. Да, он отчаянно хотел увидеть Ганнера, и он хотел увидеть Сьюзан.

Но наблюдение за всеми этими людьми и их связями с этой землей заставило его осознать, что у него тоже есть земля. Он был не таким уж бродягой, каким, возможно, воображал себя. Он хотел вернуться домой.

“Ты знаешь”, - сказал Йонатан Стерн. “Вы все были бы кандидатами на медаль за отвагу, нашу высшую военную честь, если бы не одно обстоятельство”.

“Что это за одна вещь?” сказал большой Эд.

Премьер-министр вздохнул, а затем улыбнулся. “Мы все должны согласиться с тем, что этой недавней миссии никогда не было”.


ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ


20 декабря

18:35 по восточному поясному времени

Семейная резиденция

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Это начинало очень походить на Рождество.

Сьюзен сидела в семейной столовой Белого дома за маленьким круглым столом. Верхний свет был приглушен, но это потому, что вся комната была увешана рождественскими гирляндами. Кроме того, в камине приятно потрескивал огонь, и приглушенный свет был приятным способом насладиться этим.

Двери в столовую были закрыты, один человек из секретной службы был прямо снаружи, слушал в наушник. У Сьюзен было чувство, что прямо сейчас она в безопасности, Секретная служба или не секретная служба.

Она сделала глоток красного вина и посмотрела на своих гостей.

Люк Стоун и его сын, Ганнер. Волосы Люка были коротко подстрижены, а лицо чисто выбрито. Этот взгляд подчеркнул грубоватую красоту его черт. Это был обрученный Камень, тот, кто собирался остаться ненадолго. Когда у него начали отрастать волосы и борода, и он начал принимать вид дикаря, вы должны были не спускать с него глаз, потому что он мог исчезнуть.

Волосы Ганнера были длиннее, чем у его отца. Он был одет в черную футболку с логотипом "тикающие часы" спереди. Белыми буквами были написаны слова "НУЛЕВОЙ ЧАС".

Сьюзан даже не потрудилась спросить Ганнера, что это было. Она слишком хорошо знала, что это была рок-группа, популярная среди современных детей. Они сыграли короткий акустический сет на вечеринке, которую ее девочки-близнецы устроили прошлым летом в Malibu house.

Она не собиралась говорить Ганнеру это, не так ли? Однако, не стоит беспокоиться. Девочки, вероятно, хотели бы.

“Как твои макароны, артиллерист?” Вместо этого Сьюзен сказала.

Шеф-повар приготовил им всем на ужин индейку с домашним клюквенным соусом, начинкой, шестью видами овощей и макаронами с сыром. Он сочетал его с двумя разными сортами вина. Один Бог знал, каким должен был быть десерт. Что касается Сьюзен, шеф-повар Белого дома был лучшим поваром на Земле. И Сьюзен ела во множестве ресторанов во множестве мест. Вы могли бы даже назвать ее гурманом.

Единственное, к чему Ганнер пока прикасался, были макароны с сыром.

“Это действительно вкусно”, - сказал он. “Я большой любитель макарон, и я должен сказать, что это вкусно”.

Сьюзен кивнула. Она почти рассмеялась. Стрелок, как только он узнал тебя немного лучше, начал довольно часто выходить из своей оболочки. Он собирался стать женоубийцей, если бы его отец не был осторожен.

“Шеф-повар предпочитает делать акцент на макаронах”, - сказала Сьюзан. “Это большая часть того, почему я нанял его. Мы едим это здесь практически каждый день ”.

“Я тоже”, - сказал Ганнер. “Самое лучшее - это то, что от Velveeta, то, что вы кладете в микроволновку. Сыр поставляется в упаковке, и вы выдавливаете его, как зубную пасту. Это уже смешано. Это хорошо, но то - самое лучшее ”.

“Держу пари, что так и есть”, - сказала Сьюзан. “Я должен это попробовать”.

“Я принесу тебе немного”, - сказал Ганнер. Затем он перевел взгляд с отца на Сьюзен и обратно. “В следующий раз, когда мы придем”.

Сьюзен посмотрела на Люка. До сих пор он мало что сказал сегодня вечером. Он потягивал вино и смотрел на нее в ответ с полуулыбкой на лице. Он казался расслабленным, возможно, даже хорошо отдохнувшим. Сьюзан знала, что они с Ганнером сегодня ходили за рождественскими покупками. Затем они играли в видеоигры в игровом зале. Казалось, что простые, домашние занятия внезапно пришлись по душе неуловимому, дерзкому, высоко летящему Люку Стоуну.

По крайней мере, на данный момент.

“Говоря о следующем разе, мне интересно, что вы, ребята, делаете на рождественский ужин. Мои дочери, Микаэла и Лорен, прилетают завтра. Они примерно твоего возраста, Ганнер, может, чуть старше. Я думаю, они тебе понравятся. Твой отец однажды спас жизнь Микаэле, ты знал об этом?”

Ганнер покачал головой. “Нет. На самом деле папа мне ничего не рассказывает ”.

“Что ж, ему придется постараться получше”.

Теперь Люк действительно улыбнулся. Он сделал еще глоток вина. Он был похож на кота, который только что проглотил маленькую желтую птичку.

“Что с тобой, Смайли?” Сказала Сьюзен.

Люк покачал головой. “Приятно быть дома”.


ТЕПЕРЬ ДОСТУПНО!


ДОМ РАЗДЕЛЕН

(Триллер Люка Стоуна —книга 7)


“Один из лучших триллеров, которые я прочитал в этом году. Сюжет продуман и будет держать вас на крючке с самого начала. Автор проделал превосходную работу, создав набор персонажей, которые полностью развиты и очень приятны. Я с трудом могу дождаться продолжения ”.

--Обзоры книг и фильмов (повторно любыми необходимыми средствами)


РАЗДЕЛЕННЫЙ ДОМ - книга № 7 в серии триллеров Люка Стоуна, ставшей на сегодняшний день бестселлером USA Today, которая начинается ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (книга № 1), доступна для бесплатного скачивания с более чем 500 пятизвездочными отзывами!


Террористы, вооруженные РПГ, нападают на пассажирский самолет в северной Африке, что приводит к огромным человеческим жертвам. Однако американская разведка сообщает, что это всего лишь отвлекающий маневр, прелюдия к худшему террористическому инциденту.


Грузовое судно захвачено пиратами у берегов Африки, и террористы озадачены, обнаружив в его огромном трюме всего один таинственный ящик. В нем содержится оружие, которого они не понимают — оружие, представляющее жизненно важный интерес для Аль-Каиды. Мы узнаем, что это оружие нанесет Соединенным Штатам катастрофический ущерб, если его вовремя не остановить.


Оружие исчезает глубоко в сердце Африки, и поскольку кажется, что все надежды вернуть его потеряны, вызывается Люк Стоун. Вынужденный пересекать пустыни, входить в джунгли, Люк и его команда отправляются в безумную гонку по Африке с самоубийственной миссией: уничтожить оружие, пока не стало слишком поздно.


Политический триллер с непрерывным действием, драматическими международными декорациями и захватывающим дух саспенсом "РАЗДЕЛЕННЫЙ ДОМ" - книга № 7 в бестселлере и получившей признание критиков серии "Люк Стоун", взрывной новой серии, которая заставит вас листать страницы до поздней ночи.


“Сценарий триллера в лучшем виде. Любители триллеров, которым нравится точное исполнение международного триллера, но которые ищут психологическую глубину и правдоподобность главного героя, который одновременно сталкивается с профессиональными и личными жизненными трудностями, найдут эту захватывающую историю, от которой трудно оторваться ”.

—Книжное обозрение Среднего Запада (повторно любыми необходимыми средствами)


Книга № 8 из серии "Люк Стоун" скоро будет доступна.


ДОМ РАЗДЕЛЕН

(Триллер Люка Стоуна —книга 7)


ТЕПЕРЬ ДОСТУПНО ДЛЯ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ЗАКАЗА!


ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ

Ковка Люка Стоуна —Книга № 1 (боевик-триллер)


Присоединяйтесь к списку рассылки и, пожалуйста, дайте мне знать, если вы хотели бы прочитать PRIMARY TARGET. Первые 100 читателей, которые пришлют мне электронное письмо, получат бесплатную копию!


“Один из лучших триллеров, которые я прочитал в этом году”.

--Обзоры книг и фильмов (любыми необходимыми средствами)


В долгожданном дебюте новой серии бестселлера № 1 Джека Марса, когда 29-летний солдат элитных сил Дельта Люк Стоун поступает на службу в секретное правительственное агентство, его отправляют на миссию всей жизни: стремительный забег через Европу и Ближний Восток, чтобы спасти дочь президента, прежде чем ее обезглавят террористы.


В книге "ПЕРВИЧНАЯ ЦЕЛЬ" (книга № 1) мы видим, как закаляется один из самых выносливых — и смертоносных - солдат в мире: Люк Стоун. 29-летний ветеран, повидавший столько сражений, что хватит на всю жизнь, Люк попадает в Специальную группу реагирования, новое секретное агентство ФБР (возглавляемое его наставником Доном Моррисом) для проведения самых масштабных террористических операций в мире.


Люка, все еще преследуемого своим военным прошлым и недавно женившегося на будущей Бекке, отправляют на миссию в Ирак со своим новым партнером Эдом Ньюсамом, чтобы привлечь к работе американского подрядчика-мошенника. Но то, что начинается как обычная миссия, разрастается во что-то гораздо, гораздо большее.


Когда террористы требуют выкуп за дочь-подростка президента, похищенную в Европе, Люк, возможно, единственный в мире, кто может спасти ее, пока не стало слишком поздно.


ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ - не вызывающий отвращения военный триллер, дикий экшн, который заставит вас листать страницы до поздней ночи. Это долгожданный дебют захватывающей новой серии бестселлера № 1 Джека Марса, которого называют “одним из лучших авторов триллеров”.


“Триллер написан в лучшем виде”.

--Книжное обозрение Среднего Запада (исправьте любыми необходимыми средствами)


Также доступен для бесплатного скачивания бестселлер № 1 Джека Марса о ЛЮКЕ СТОУНЕ из серии ТРИЛЛЕРОВ (7 книг), который начинается любыми необходимыми средствами (книга № 1) с более чем 800 пятизвездочными отзывами!


ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ

Ковка Люка Стоуна —Книга № 1 (боевик-триллер)


СКОРО БУДЕТ!


АГЕНТ ЗЕРО

(Шпионский триллер Кента Стила — книга № 1)


Присоединяйтесь к списку рассылки и, пожалуйста, дайте мне знать, если вы хотели бы прочитать AGENT ZERO. Первые 100 читателей, которые пришлют мне электронное письмо, получат бесплатную копию!


“Один из лучших триллеров, которые я прочитал в этом году”.

--Обзоры книг и фильмов (любыми необходимыми средствами)


В этом долгожданном дебюте серии эпических шпионских триллеров по бестселлеру № 1 Джека Марса читатели попадают в экшн-триллер по всей Европе, где предполагаемый оперативник ЦРУ Кент Стил, за которым охотятся террористы, ЦРУ и его собственная личность, должен разгадать тайну того, кто за ним охотится, кто он такой, ожидаемая цель террористов - и красивой женщины, которую он продолжает видеть в своем воображении.


38-летний Кент Стил, блестящий профессор европейской истории Колумбийского университета, живет тихой жизнью в пригороде Нью-Йорка со своими двумя дочерьми-подростками. Все это меняется, когда однажды поздно ночью к нему стучат в дверь и его похищают трое террористов — и оказывается, что его переправили через океан, чтобы допросить в подвале в Париже.


Они убеждены, что Кент - самый смертоносный шпион, которого когда-либо знало ЦРУ.


Он убежден, что они взяли не того человека.


Так ли это?


С заговором вокруг него, такими же умными противниками, как и он сам, и убийцей на хвосте, дикая игра в кошки-мышки ведет Кента по опасному пути — тому, который может привести обратно в Лэнгли — и к шокирующему открытию его собственной личности.


AGENT ZERO - шпионский триллер, который заставит вас листать страницы до поздней ночи.


“Триллер написан в лучшем виде”.

--Книжное обозрение Среднего Запада (исправьте любыми необходимыми средствами)


Также доступен для бесплатного скачивания бестселлер № 1 Джека Марса о ЛЮКЕ СТОУНЕ из серии ТРИЛЛЕРОВ (7 книг), который начинается любыми необходимыми средствами (книга № 1) с более чем 800 пятизвездочными отзывами!


АГЕНТ ЗЕРО

(Шпионский триллер Кента Стила — книга № 1)


Слушай за серию триллеров ЛЮКА СТОУНА в формате аудиокниги!


Теперь доступно на:

Амазонка

Слышно

iTunes

Джек Марс


Джек Марс - автор бестселлеров USA Today из серии триллеров Люка СТОУНА, которые включают в себя триллеры "ЛЮБЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ СРЕДСТВА" (книга № 1), "ПРИСЯГА" (книга № 2), "СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА" (книга № 3), "ПРОТИВОСТОЯТЬ ЛЮБОМУ ВРАГУ" (книга № 4), "ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ" (книга № 5), "НАША СВЯЩЕННАЯ ЧЕСТЬ" (книга № 6) и "РАЗДЕЛЕННЫЙ ДОМ" (книга №7).

"ЛЮБЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ СРЕДСТВА" (книга № 1), имеющая более 500 пятизвездочных отзывов, доступна в качестве скачать бесплатно на Kobo!

Джек любит вас слушать, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посещать www.Jackmarsauthor.com чтобы присоединиться к списку рассылки, получить бесплатную книгу, получать бесплатные подарки, подключайтесь к Facebook и Twitter и оставайтесь на связи!

КНИГИ ДЖЕКА МАРСА


СЕРИЯ ТРИЛЛЕРОВ ЛЮКА СТОУНА

ЛЮБЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ СРЕДСТВА (Книга № 1)

ПРИСЯГА (книга № 2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (книга № 3)

ПРОТИВОСТОЯТЬ ЛЮБОМУ ВРАГУ (Книга # 4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга № 5)


РАЗДЕЛЕННЫЙ ДОМ (книга # 7)


КОВКА СЕРИИ ПРИКВЕЛОВ ЛЮКА СТОУНА

ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ (книга № 1)


ШПИОНСКИЙ СЕРИАЛ КЕНТА СТИЛА

АГЕНТ ЗЕРО (Книга № 1)


Избранный Президент (Книга № 5)


“Смерть намного мягче, чем тирания”.


- Эсхил


Два года спустя…

ГЛАВА ПЕРВАЯ


2 ноября

2:35 по восточному поясному времени

Рядом с приливным бассейном — Вашингтон, округ Колумбия


“Хорошо”, - сказал мужчина, его дыхание уносилось белыми струйками. “Что мы здесь делаем?”

Было поздно, и ночь была прохладной, шел небольшой дождь.

Мужчину звали Патрик Норман, и он разговаривал сам с собой. Он был следователем, человеком, привыкшим проводить долгие периоды времени в одиночестве. Разговаривать с самим собой было частью работы.

Он стоял на бетонной дорожке вдоль кромки воды. Вокруг больше никого не было. Минуту назад то, что выглядело как бездомный, растянулось под какими-то газетами на скамейке примерно в пятидесяти ярдах от нас. Теперь этого человека не было, и газеты были разбросаны по мокрой земле.

С того места, где находился Норман, он мог видеть мемориал Линкольна далеко справа от себя. Прямо перед ним, через приливную впадину, возвышался купол мемориала Джефферсона, освещенный мерцающим голубым и зеленым. На воде поблескивали огни.

Норман долгое время работал в этой области, и это были встречи такого рода, которые ему нравились. Поздно ночью, в уединенном месте, с кем-то, кто скрывал свою личность — рискованно, но именно такие вещи окупались для него в прошлом. Если бы это было не так, его бы сейчас здесь не было.

Навстречу ему по дорожке медленно шел мужчина. Мужчина был высоким, в длинном плаще и широкополой шляпе, надвинутой на лицо. Норман наблюдал за приближением мужчины.

Внезапно позади него произошло движение. Норман повернулся, и там были еще двое мужчин. Одним из них был бездомный мужчина из прошлого. Он был чернокожим, в рваных рабочих брюках и тяжелой зимней парке. Парка была мокрой, в пятнах и грязной. Волосы мужчины встали дыбом в виде странных пучков и завитков на самой макушке. Второй мужчина был просто еще одним невзрачным ничтожеством в плаще и шляпе. У него были густые черные усы — если бы Норману пришлось описывать его позже, это было бы лучшее, что он собирался сделать. В тот момент он был слишком поражен, чтобы вникать в подробности.

“Могу ли я помочь вам, джентльмены?” Норман сказал.

“Мистер Норман”, - сказал высокий мужчина у него за спиной. У мужчины был очень низкий голос. “Я думаю, что я тот, с кем вы хотите поговорить”.

Норман почувствовал, как его плечи поникли. Они играли в игру. Если бы эти люди хотели причинить ему вред, они, вероятно, уже сделали бы это. Это немного успокоило его — это были люди из правительства. Призраки. Шпионы. Оперативники разведки, они, вероятно, назвали бы себя. Это также немного раздражало его. Не было никакого таинственного источника с информацией для него. Эти парни вытащили его сюда посреди дождливой ночи, чтобы сказать ему… что?

Они зря тратили его время.

Норман снова повернулся лицом к мужчине. “А вы кто?”

Мужчина пожал плечами. Чуть ниже тени от его шляпы появилась улыбка. “Не имеет значения, кто я. Важно, на кого я работаю. И я могу сказать вам, что мои боссы недовольны качеством вашей работы ”.

“Я лучший, что есть”, - сказал Норман. Он сказал это без колебаний. Он сказал это, потому что верил в это. Многое было открыто для обсуждения. Но одна вещь, которая никогда не ставилась под сомнение, - это качество выполняемой им работы.

“Это то, во что они тоже верили, когда нанимали вас. Я думаю, вы согласитесь, что они были терпеливы. Они платили вам в течение года без каких-либо результатов. Но внезапно оказывается, что все это время прошло, и в игре уже очень поздно. Они вынуждены идти в другом направлении, в том, которое они надеялись не выбирать. Выборы через пять дней”.

Норман покачал головой. Он поднял руки ладонями вверх по бокам. “Что я могу вам сказать? Они хотели, чтобы я нашел доказательства коррупции, и я посмотрел. Их просто нет. Она может быть кем угодно, но коррумпированной среди них нет. Она не имеет никаких связей с деловыми интересами своего мужа, формальными или неформальными. Ее муж больше даже не управляет повседневными делами своей компании, и у компании нет государственных контрактов ни здесь, ни где-либо еще. Всем ее добрачным имуществом управляет слепой траст, без ее участия — мера, которую она предприняла, когда впервые получила место в Сенате пятнадцать лет назад. Нет никаких доказательств выплат любого рода, даже намека или слухов ”.

“Значит, вам ничего не удалось найти?” мужчина сказал.

Норман кивнул. “Я не смог—”

“Другими словами, вы потерпели неудачу”.

В сознании Нормана появилась вспышка света, о чем он не подумал, потому что об этом его никогда раньше не спрашивали.

“Они хотели, чтобы я кое-что нашел”, - сказал он. “Было это там или нет”.

Люди вокруг него ничего не сказали.

“Если это было так, почему они просто не сказали мне об этом с самого начала? Я бы сказал им, чтобы они прекратили это, и у нас никогда бы не возникло этого недоразумения. Если вы хотите выдумать плохие новости, не нанимайте следователя. Наймите публициста ”.

Мужчина просто уставился на него. Его молчание и молчание двух его приспешников нервировали. Норман почувствовал, как его сердце начало учащенно биться. Его тело слегка дрожало.

“Вы боитесь, мистер Норман?”

“О вас? Ни единого шанса”.

Мужчина взглянул на двух мужчин позади Нормана. Они схватили Нормана, не говоря ни слова, и каждый нанес ему болезненный удар рукояткой, по одному с каждой стороны. Они заломили ему руки за спину и заставили опуститься на колени. Мокрая трава мгновенно пропитала его штанины.

“Эй!” - крикнул он. “Эй!”

Крики были старым приемом побега, которому он научился на занятиях по самообороне много лет назад. Пару раз это пригодилось. Когда на вас нападают, кричите как можно громче. Это пугает нападающего и часто заставляет людей бежать. Никто этого не ожидает, потому что обычные люди редко повышают голос. Большинство жертв никогда этого не делают. Это была горькая правда — многих людей в этом мире ограбили, изнасиловали или убили, потому что они были слишком вежливы, чтобы кричать.

Норман набрал воздуха для самого громкого крика в своей жизни.

Мужчина за волосы поднял голову Нормана вверх и засунул ему в рот тряпку. Это была большая тряпка, мокрая и грязная от масла, или бензина, или какого-то другого ядовитого вещества, и мужчина глубоко засунул ее туда. Мужчине потребовалось несколько сильных толчков, чтобы протолкнуть его до конца. Норман не мог поверить, насколько глубоко это вошло, и как это заполнило весь его рот. Его челюсти открылись так широко, как только могли.

Он не мог заставить тряпку вернуться. От этого отвратительного запаха, вкуса Нормана затошнило. У него перехватило горло. Если бы его вырвало, он бы задохнулся до смерти.

“Ого!” Норман сказал. “Ого!”

Мужчина ударил Нормана по голове сбоку.

“Заткнись!” - прошипел он.

Шляпа мужчины упала с его головы. Теперь Норман мог видеть его свирепые и опасные голубые глаза. Это были глаза без жалости. Они также были без гнева. Или юмор. Они не проявили никаких эмоций любого рода. Из-под пальто он вытащил черный пистолет. Секунду спустя он вытащил длинный глушитель. Медленно, осторожно, совсем не торопясь, он навинтил глушитель на ствол пистолета.

“Знаете ли вы, - сказал он, - на что будет похож звук этого пистолета, когда он выстрелит?”

“Ого!” Норман сказал. Все его тело неудержимо тряслось. Его нервная система сошла с ума — в нее одновременно хлынуло столько сообщений, пытающихся проникнуть через инфраструктуру, что он застыл на месте. Все, что он мог сделать, это пожать.

Впервые Норман заметил, что на мужчине были черные кожаные перчатки.

“Это будет звучать так, как будто кто-то кашлянул. Обычно я думаю об этом именно так. Один раз кто-то кашлянул и попытался сделать это тихо, чтобы не потревожить никого другого ”.

Мужчина приставил пистолет к левой стороне головы Нормана.

“Спокойной ночи, мистер Норман. Мне жаль, что вы не справились с работой ”.


* * *


Мужчина посмотрел на то, что осталось от Патрика Нормана, бывшего независимого следователя. Он был высоким, худощавым мужчиной, одетым в серый плащ с синим костюмом под ним. Его голова была размозжена, правая сторона разорвана в виде большого выходного отверстия. Кровь скапливалась вокруг головы на мокрой траве и стекала на дорожку. Если бы дождь продолжался, кровь, вероятно, просто смыло бы.

Но тело?

Мужчина передал пистолет одному из своих помощников, тому, кто ранее этим вечером притворился бездомным. Бездомный мужчина, также в перчатках, присел на корточки возле тела и вложил пистолет в правую ладонь мертвеца. Он тщательно прижал каждый палец Нормана к пистолету в разных местах. Он уронил пистолет примерно в шести дюймах от тела.

Затем он встал и печально покачал головой.

“Жаль”, - сказал он с лондонским акцентом. “Еще одно самоубийство. Я полагаю, он находил свою работу напряженной. Так много неудач. Так много разочарований”.

“Поверит ли этому полиция?”

Англичанин изобразил подобие улыбки.

“Ни единого шанса”.


ГЛАВА ВТОРАЯ


8 ноября

3:17 по времени Аляски (7:17 утра по восточному поясному времени)

Склоны горы Денали

Национальный парк Денали, Аляска


Люк Стоун вообще не двигался.

Он совершенно неподвижно сидел на корточках на крыше, за пристройкой с низкой лестницей, сделанной из скрепленного цемента. Ночь была теплой и душной - настолько жаркой, что пот пропитал его одежду. Он глубоко вдохнул, его ноздри раздувались, но он не издал ни звука. Его сердце билось в груди, медленно, но сильно, как кулак, ритмично колотящий в дверь.

Бум-БУМ. Бум-БУМ. Бум-БУМ.

Он выглянул из-за угла пристройки. Через дорогу ждали двое бородатых мужчин с автоматическими винтовками на плечах. Они стояли у парапета здания, наблюдая за гаванью под ними. Они тихо болтали, о чем-то смеясь. Один из них закурил сигарету. Люк потянулся к своей ноге и снял зазубренный охотничий нож с ленты, удерживающей его на икре.

Пока Люк наблюдал, появился большой Эд Ньюсам, который появился в поле зрения справа, двигаясь почти небрежно.

Крупный мужчина подошел к охранникам. Теперь они заметили его. Обнаружение Эда Ньюсама было тревожным предложением. Эд поднял пустые руки в воздух, но продолжил идти к ним. Один из мужчин прорычал что-то по-арабски.

Люк выскочил из-за края с ножом в руке. Прошла одна секунда. Он помчался к мужчинам, его тяжелые шаги хрустели по гравийной крыше. Три секунды, четыре.

Мужчины услышали его, повернулись посмотреть.

Теперь Эд атаковал, схватив ближайшего мужчину за голову, яростно поворачивая ее вправо.

Люк ударил своего мужчину высоко в грудь, сбив его на крышу. Он приземлился сверху и с силой вонзил свой нож в нагрудник мужчины. Это удалось с первой попытки. Он зажал рукой рот мужчины, чувствуя щетину его бороды. Он наносил удары снова и снова, внутрь и наружу, быстро, как поршень машины.

Мужчина боролся и извивался, пытался оттолкнуть Люка, но Люк отбросил его руки и продолжал наносить удары. При каждом проникновении нож издавал жидкий звук.

Руки мужчины опустились по бокам. Его глаза были открыты, и он был все еще жив, но борьба оставила его.

Закончите. Закончи это сейчас.

Люк приподнял голову мужчины, снова сильно прижал свободную руку к его рту и провел зазубренным лезвием по горлу мужчины. Ударила струя крови.

Выполнено.

Люк прижимал руку ко рту, пока мужчина не ушел. Он уставился в черное ночное небо, позволяя жизни тихо покидать своего оппонента.

“Посмотри на своего мужчину”, - сказал голос Эда. “Смотрите!”

“Я не хочу”, - сказал Люк. Он просто продолжал смотреть в небо, огромная полоса галактики Млечный Путь заполняла его поле зрения. Были видны миллионы звезд. Это было… у него не было слов для этого. Красивое было единственным, что пришло на ум. Он хотел вечно смотреть на эти звезды. Он знал, что увидит, если посмотрит вниз — он смотрел уже слишком много раз.

“Ты должен посмотреть, чувак”, - мягко сказал Эд. “Это ваша работа - смотреть”.

Люк покачал головой. “Нет”.

Но выбора не было. Он бросил взгляд на тело под ним. Черная борода джихадиста исчезла. Суровое лицо сменилось миловидными чертами женщины. Вьющиеся черные волосы теперь были длинными, мягкими и светло-каштановыми.

Люк закрывал рот женщины руками. Ее мертвые голубые глаза смотрели на него невидящим взглядом — глаза его жены Бекки.

Теперь Эд говорил шепотом. “Ты сделал это, чувак. Ты хорошо ее убил ”.

Люк резко проснулся.

Он сидел, резко выпрямившись, в глубокой темноте, его сердце колотилось в груди. Он был обнажен, и его тело было мокрым от пота. Его волосы были длинными, спутанными. Его светлая борода была такой же густой, как у любого исламского святого воина. С его волосами, бородой и обветренной кожей он легко мог сойти за бездомного.

Он был завернут в спальный мешок для мумий, рассчитанный на экстремальный холод, двадцать градусов ниже нуля. Снаружи его маленькой палатки завывал ветер — юбка палатки бешено хлопала, звук был настолько громким, что он едва мог слышать сам ветер. Он был один на высоте 16 000 футов на западном склоне Денали, и в горах уже была глубокая зима. Снежная буря разразилась два дня назад и не прекращалась.

У него не было огня с тех пор, как начался шторм. В течение сорока часов он не выходил из палатки, кроме как помочиться. Он был на высоте 4000 футов ниже вершины, и, похоже, он не собирался туда добираться. Некоторые люди могли бы сказать, что у него ничего не получится.

Он пришел сюда совершенно неподготовленным — теперь он это понял. Он принес достаточно воды на четыре дня — она закончилась два дня назад. В этот момент он ел снег и лед вместо воды. Это было нормально. Хуже было с едой. Он принес стопку сушеных блюд, готовых к употреблению. Сейчас они в основном ушли. Когда разразилась буря, он начал распределять еду по порциям. Он съедал меньше половины необходимой ему суточной нормы калорий - к счастью, он почти не двигался в течение двух дней и экономил энергию.

Он не потрудился принести походную плиту. У него не было радио, поэтому он понятия не имел, какой был прогноз погоды. Он прилетел на вертолете с частным пилотом и не зарегистрировал маршрут в службе парков. Никто понятия не имел, что он был здесь, кроме пилота, и он сказал парню, что позвонит ему, когда закончит.

“Пытаюсь ли я покончить с собой?” он сказал вслух. Он был поражен звуком собственного голоса.

Он знал ответ. Нет. Не обязательно. Если бы это случилось, хорошо, но он не пытался активно умереть. Вы могли бы сказать, что он позволил этому случиться, пошел на глупый риск и делал это с тех пор, как умерла Бекка.

Он хотел жить. Он просто хотел быть лучше в этом. Если бы он не смог этого сделать…

Он был неудачником как муж. Он был неудачником как отец. Его карьера закончилась в возрасте сорока одного года — он ушел с государственной работы два года назад и не искал ничего другого. Он некоторое время не проверял свои банковские счета, но было разумно предположить, что у него почти закончились деньги. Пожалуй, единственное, в чем он когда-либо был хорош, так это в выживании в суровых и неумолимых условиях. И убивать — в этом он тоже был хорош. В остальном он был полным, жалким неудачником.

Он мог умереть на этой горе, но перспектива этого его не пугала.

Он был безучастен, опустошен… онемел.

“Нужно начать думать о том, как выбраться отсюда”, - сказал он, но он просто поддерживал разговор — он мог уйти или нет. Это было бы подходящее место для смерти, и это было бы легко сделать. Все, что ему нужно было сделать, это... ничего. В конце концов — скоро — у него закончилась бы еда. Питье талого снега не поддержало бы его надолго. Он постепенно слабел, пока для него не стало невозможным самостоятельно спуститься с горы. Он бы голодал. В какой-то момент он засыпал и никогда не просыпался.

Как принять решение? Как принять решение?

Внезапно он закричал, не подозревая, что собирается это сделать, пока не сделал.

“Дай мне знак! Покажи мне, что делать!”

В этот момент его телефон сделал то, чего не делал уже долгое время — он зазвонил. Звук заставил его подпрыгнуть, и его сердце пропустило удар. Звонок прозвучал так громко, как только мог. Мелодией звонка была рок-песня, которую его сын Ганнер поставил на телефон два года назад. Люк никогда этого не менял. Он не просто не изменил его, он сохранил его намеренно. Он дорожил этой песней как последним связующим звеном между ними.

Он посмотрел на телефон. Это напомнило ему живое существо, ядовитую гадюку — с ней нужно было обращаться осторожно. Он поднял трубку, взглянул на номер и ответил.

“Алло?”

Звук был искажен. Естественно, толстый тент блокировал спутниковый сигнал. Ему собирались выйти на улицу, чтобы ответить на этот звонок — не самая радостная мысль.

“Я должен вам перезвонить!” - прокричал он в трубку.

Даже двигаясь быстро, ему потребовалось несколько минут, чтобы собрать необходимые слои одежды и одеться. На улице было слишком холодно, чтобы сделать это наполовину. Он расстегнул "молнию" на палатке, прополз через крошечное фойе и выбрался наружу, на непогоду. Ветер и обжигающий лед одновременно ударили ему в лицо. Ему лучше сделать это быстро.

Он повесил сигнальную лампу на каркас палатки и, спотыкаясь, ушел от шума хлопающей ткани в глубокий снег. Он носил с собой мощный фонарик, каждые несколько футов оборачиваясь, чтобы отметить местоположение своего лагеря. Здесь не было огней, и видимость составляла около двадцати ярдов. Снег и лед кружились вокруг него.

Он нажал кнопку, чтобы позвонить, и спрятал телефон под капюшоном своей парки. Он стоял как статуя, слушая гудки, когда телефон обменивался рукопожатием со спутником и звонок пытался пройти.

“Стоун?” - произнес глубокий мужской голос.

“Да”.

“Подождите, пока выступит президент Соединенных Штатов”.

Ожидание было недолгим.

“Люк?” произнес женский голос.

“Мадам Президент”, - крикнул Люк. Он не мог не улыбнуться, когда это сделал. “Прошло много времени”.

“Слишком долго”, - сказала Сьюзан Хопкинс.

“Чему я обязан этой честью?”

“У меня проблемы”, - сказала она. “Мне нужно, чтобы ты вошел”.

Люк на мгновение задумался об этом. “Э-э, я сейчас далеко отовсюду. Будет немного сложно—”

“Не имеет значения”, - сказала она. “Где бы вы ни были, я пришлю самолет. Или вертолет. Все, что вам нужно ”.

“Большой дружелюбный сенбернар был бы хорош для начала”, - сказал Люк. “С одним из этих маленьких бочонков для виски на шее”.

“Сделано. Он также принесет вам сэндвич, на случай, если вы проголодаетесь ”.

Люк чуть не рассмеялся. “Голодный - это один из способов описать это. И когда я закончу есть, мне действительно понадобится этот измельчитель ”.

“Тоже сделано. Прежде чем мы повесим трубку, я передам вас тому, кто сможет получить ваши координаты и послать кого-нибудь за вами. Мы делаем все возможное здесь. Мы верим в обслуживание ”от двери до двери".

Люк должен был признать, что почувствовал быструю вспышку облегчения. Всего несколько мгновений назад он не видел пути с этой горы, второго шанса в жизни. Так вот, у него был один. Раньше он не знал, хотел ли он умереть или жить, но теперь он знал наверняка. Он мог сказать по тому, как у него забурлила кровь, когда она упомянула способ выбраться отсюда. Умом он все еще не знал, но интуитивно его тело подсказывало ему.

Он хотел жить.

Несмотря на весь ад, через который он прошел, каким-то образом он хотел жить.

“Что происходит?” Сказал Люк.

Она колебалась, и ее голос слегка дрожал. Он мог слышать это даже сквозь свист ветра вокруг него. “Вчера был день выборов”.

Люк обдумал это. Он так долго был вне поля зрения, что понятия не имел, какое сегодня число. Где-то далеко, в другом мире, люди все еще боролись за пост президента. Колеса правительства заработали. Были вопросы политики, о которых можно было поспорить, и важные решения, которые нужно было принять. Было освещение в СМИ, и говорящие головы кричали друг на друга. Он не думал ни об одной из этих вещей в течение некоторого времени. На самом деле, он почти забыл об их существовании.

Между ними повисла долгая пауза.

“Люк”, - сказала Сьюзан. “Я проиграл выборы”.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


8:03 утра по восточному поясному времени

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Этот злобный ублюдок”, - сказал кто-то в комнате. “Он украл это, ясно и просто”.

Сьюзан Хопкинс стояла посреди кабинета и смотрела на большой телевизор с плоским экраном на стене. Она все еще была в оцепенении, почти в шоке. Хотя она внимательно наблюдала, у нее были проблемы с формированием четких мыслей. Это было слишком много, чтобы переварить.

Она прекрасно осознавала, какой костюм на ней надет. Это была темно-синяя рубашка с белым платьем. В этом было что-то неудобное. Когда-то давно оно хорошо сидело на ней — фактически, было сшито на заказ, чтобы идеально подогнать ее, — но сегодня было ясно, что ее фигура меняется. Теперь костюм сидел неправильно. Плечи пиджака были слишком свободными, брюки - слишком узкими. Бретельки лифчика натянулись на спине.

Слишком много ночной еды. Слишком мало спал. Слишком мало упражнений.

Она тяжело вздохнула. Работа в любом случае убивала ее.

Вчера в это же время, сразу после открытия избирательных участков, она была в числе первых людей в Соединенных Штатах, отдавших свой голос. Она вышла из кабинки с широкой улыбкой на лице и поднятым кулаком в воздухе — изображение, которое было зафиксировано телекамерами и фотографами и распространялось весь день. В День выборов она пришла на волне оптимизма, и опросы вчера утром показали, что ее поддерживают более шестидесяти процентов вероятных избирателей — возможный обвал в процессе становления.

Теперь это.

На ее глазах ее оппонент Джефферсон Монро поднялся на трибуну в своей штаб-квартире в Уилинге, Западная Вирджиния. Хотя было восемь утра, толпа сотрудников избирательной кампании и сторонников все еще была там. Повсюду, куда направляли камеры в толпе, были высокие красные, белые и синие шляпы в стиле Авраама Линкольна — они каким-то образом стали эмблемой кампании Монро. Это, а также агрессивные знаки, которые стали боевым кличем его кампании: АМЕРИКА НАША!

Наш? Что это значило? В отличие от кого? Кому еще это могло принадлежать?

Это казалось ясным: меньшинства, нехристиане, геи… вы называете это. В частности, было ясно, что это означало китайских иммигрантов в Америку, а также американцев китайского происхождения. Всего за несколько недель до этого китайцы пригрозили вернуть свой долг и потенциально обанкротить США. Это, действительно, позволило Монро оседлать волну страха в Китае в последние дни его избрания. Монро процветал на страхе — в частности, страхе китайцев. По словам Монро, эти люди действовали как тайная кошачья лапа для империалистических амбиций правительства в Пекине и китайских олигархов, которые скупали обширные участки американской недвижимости и деловые интересы. По словам Монро, если бы мы не стали жестче, китайцы захватили бы Америку.

Его народ проглотил это.

Заклятыми врагами Джефферсона Монро и врагами его сторонников были китайцы. Китайцы были великим врагом Америки, а у легкомысленной бывшей фотомодели в Белом доме либо не хватило глаз, чтобы увидеть это, либо она была купленным и проданным китайским коллаборационистом.

Сам Монро смотрел на толпу своими глубоко посаженными стальными глазами. Ему было семьдесят четыре года, он был седовласым, с морщинистым и обветренным лицом — лицом, которое казалось намного старше своих лет. Судя по одному только его лицу, ему могло быть сто лет или тысяча. Но он был высоким и держался прямо. По общему мнению, он спал по три-четыре часа в сутки, и это было все, что ему было нужно.

На нем была свеженакрахмаленная белая рубашка с расстегнутым воротом и без галстука — еще одна его отличительная черта. Он был миллиардером или близок к этому, но он был человеком из народа, клянусь Богом! Человек, который появился из ничего. Бедный, с гор Западной Вирджинии. Человек, который, несмотря на свое новообретенное богатство, презирал богатых всю свою жизнь. Человек, который больше всего на свете презирал либералов, особенно жителей Северо-Востока, и ньюйоркцев в частности. Никаких модных штанов, штатского костюма из Вашингтона, округ Колумбия и галстука для него. Ему каким-то образом удалось удобно упустить из виду , что он сам был главным инсайдером в Вашингтоне, что он провел двадцать четыре года в Сенате Соединенных Штатов.

Сьюзан предположила, что в его аффекте была доля правды. У него было тяжелое воспитание в Аппалачах — это было общеизвестно. И он пробил себе дорогу наверх и выбрался оттуда. Но он не был другом обычного мужчины или женщины. Чтобы организовать свое восхождение, он всегда, с самых ранних дней, примыкал к самым отсталым элементам американского общества. В молодости он был пинкертоновским головорезом, нападавшим на бастующих шахтеров с дубинками и рукоятками топоров. Он провел всю свою карьеру в тылу крупных угольных концернов, всегда борясь за меньшее регулирование, меньшую безопасность на рабочем месте и меньшие права трудящихся. И он был щедро вознагражден за свои усилия.

“Я говорил вам”, - сказал он в микрофон.

Толпа разразилась хриплыми приветствиями.

Монро приглушил это движением руки. “Я говорил вам, что мы собираемся вернуть Америку”. Снова начались аплодисменты. “Ты и я!” Монро кричал. “Мы сделали это!”

Теперь приветствия изменились, постепенно превращаясь в скандирование, с которым Сьюзен была слишком хорошо знакома. У этого пения была забавная неуклюжая интонация, похожая на вальс или на какой-то призыв и отклик.

“АМЕРИКА! НАШ! АМЕРИКА! НАШ! АМЕРИКА! НАШ!”

Это продолжалось и продолжалось. От этого звука у Сьюзен скрутило живот. По крайней мере, они не начали скандировать “Вышвырните ее вон!”, которые на некоторое время стали популярными. Когда она впервые услышала это, это чуть не довело ее до слез. Она знала, что многие вовлеченные в это люди, вероятно, просто показушничали. Но, по крайней мере, некоторые из этих сумасшедших действительно хотели ее повесить, предположительно, потому что она была предательницей в союзе с китайцами. Мысль об этом оставила пустоту внутри нее.

“Больше никаких пустых заводов!” Монро кричал. Теперь настала его очередь торжествующе поднять кулак в воздух. “Больше никаких городов, охваченных преступностью! Больше никакой человеческой грязи! Больше никаких китайских предательств!”

“ХВАТИТ!” - хором ответила толпа, еще одно из их любимых скандирований. “ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ!”

Курт Кимбалл, бодрый, внимательный, большой и сильный, как всегда, с идеально лысой головой, встал перед телевизором и с помощью пульта дистанционного управления приглушил звук.

Это было так, как будто чары были разрушены. Внезапно Сьюзен снова полностью осознала, что ее окружает. Она была здесь, в гостиной Овального кабинета, с Куртом, его ближайшей помощницей Эми, Кэт Лопес, министром обороны Хейли Лоуренс и несколькими другими. Это были некоторые из самых доверенных советников Сьюзан.

На видеомониторе с замкнутым контуром присутствовала вице-президент Сьюзен, Мэрибет Хорнинг. После катастрофы на Маунт Уэзер протоколы безопасности изменились. Мэрибет и Сьюзен никогда не должны были находиться в одном и том же месте в одно и то же время. И это был позор.

Мэрибет была героем Сьюзен. Она была ультралиберальным бывшим сенатором от Род-Айленда, который более двух десятилетий читал лекции в Университете Брауна. Она казалась похожей на мышку и хрупкой, с копной седых волос и в старомодных очках в круглой оправе.

Но внешность, в данном случае, была обманчива. Она также была ярым сторонником прав трудящихся, прав женщин, прав геев и окружающей среды. Она была вдохновителем успешной инициативы в области здравоохранения, запущенной администрацией Сьюзан. Мэрибет была одновременно скромным гением, изучала историю и жестоким политическим бойцом с острыми локтями.

Еще одна печальная вещь: Мэрибет жила в старом доме Сьюзен на территории Военно-морской обсерватории. Дом был одним из любимых мест Сьюзен на Земле. Было бы неплохо время от времени бывать там.

“Это проблема”, - сказал Курт Кимбалл, указывая на молчащий телевизор.

Сьюзан чуть не рассмеялась. “Курт, я всегда восхищался твоим даром преуменьшать”.

Джефферсон Монро дал предвыборное обещание — обещание! — что он пойдет в Конгресс и будет добиваться объявления войны Китаю в свой первый официальный день пребывания в должности. На самом деле, и большинству людей было трудно воспринимать это всерьез, он подразумевал, что первым шагом американских военных будут тактические ядерные удары по искусственным островам Китая в Южно-Китайском море. Он также пообещал, что возведет стены безопасности вокруг китайских кварталов в Нью-Йорке, Бостоне, Сан-Франциско и Лос-Анджелесе. Он сказал, что потребует от канадцев сделать то же самое в Ванкувере и Калгари.

Канадцы, вполне естественно, отказались от этой идеи.

“Страна сошла с ума”, - сказал Курт. “И ожидается, что Монро снова призовет тебя выступить с речью о признании вины, Сьюзан”.

Кэт Лопес покачала головой. Будучи главой администрации Сьюзен, Кэт повзрослела и взяла себя в руки за последние пару лет. Она также постарела примерно на десять лет. Когда она пришла, ей было нереально красиво и моложаво тридцать семь — теперь она выглядела каждую минуту на тридцать девять, а то и больше. На ее лице появились морщины, в угольно-черных волосах пробивалась седина.

“Я советую тебе не делать этого, Сьюзен”, - сказала она. “У нас есть доказательства широкомасштабного подавления избирателей из числа меньшинств в пяти южных штатах. У нас есть подозрение в откровенном мошенничестве с избирательными машинами в Огайо, Пенсильвании и Мичигане. Цифры во многих местах все еще слишком близки, чтобы их можно было назвать — только потому, что телевизионные станции назвали эти штаты в его честь, не означает, что мы должны это делать. Мы можем затянуть это дело на недели, если не месяцы”.

“И вызвать кризис президентской преемственности”, - сказал Курт.

“Мы можем это пережить”, - сказала Кэт. “Мы видели и похуже. Инаугурация состоится только двадцатого января. Если это займет так много времени, пусть будет так. Это выигрывает нам время. Если имело место мошенничество, наши аналитики обнаружат это. Если имело место подавление выборов, как мы думаем, будут судебные иски. Тем временем мы все еще правим ”.

“В этом я согласна с Кэт”, - вмешалась Мэрибет через монитор. “Я говорю, что мы боремся до упаду”.

Сьюзан посмотрела на Хейли Лоуренс. Он был высоким и грузным, с неопрятными светлыми волосами. Его костюм был таким мятым, что казалось, будто он потерял в нем сознание. Он выглядел так, словно только десять минут назад очнулся от прерывистого сна, полного кошмаров. За исключением их общего роста, он и Курт Кимбалл были почти противоположностями внешне.

“Хейли, ты единственная республиканка в этом зале”, - сказала Сьюзан. “Монро в вашей партии. Я хочу, чтобы вы подумали об этом, прежде чем я что-либо решу ”.

Лоуренс долго молчал, прежде чем ответить. “Я не думаю, что Джефферсон Монро на самом деле республиканец. Его идеи гораздо более радикальны, чем консервативны. Он окружает себя бандами молодых головорезов. Он провел прошлый год, апеллируя к самым отсталым и низменным представлениям разгневанных и обиженных людей. Он представляет опасность для мира во всем мире, общественного порядка и тех самых идеалов, на которых была основана эта страна ”.

Хейли глубоко вздохнула. “Мне бы не хотелось видеть, как он и ему подобные занимают этот офис и это здание, даже если окажется, что он действительно победил. На вашем месте я бы препятствовал ему как можно дольше ”.

Сьюзан кивнула. Это было то, что она хотела услышать. Пришло время готовиться к битве. “Хорошо. Я не уступлю. Мы никуда не денемся”.

Курт Кимбалл поднял руку. “Сьюзен, я соглашусь со всем, что ты захочешь сделать, до тех пор, пока ты осознаешь потенциальные последствия этих действий”.

“Какие из них?”

Он начал загибать их на пальцах, казалось, в произвольном порядке, как будто он был готов описать каждое из них так, как оно приходило ему в голову.

“Отказываясь добровольно от места, вы нарушаете двухвековую традицию. Вас назовут предателем, узурпатором, потенциальным диктатором и, возможно, еще хуже. Вы будете нарушать закон, и в конечном итоге вам могут быть предъявлены обвинения. Если не появится никаких доказательств фальсификации выборов, то вы будете выглядеть тщеславным и глупым. Вы могли бы повредить своему месту в учебниках истории — на данный момент у вас безупречное наследие ”.

Теперь Сьюзан подняла руку.

“Курт, я понимаю последствия”, - сказала она и глубоко вздохнула.

“И я говорю, приведите их в действие”.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


11 ноября

16:15 по восточному поясному времени

Кладбище Маунт Кармел

Рестон, Вирджиния


Единственная красная роза, только что срезанная, лежала на коричневой траве. Люк уставился на имя и эпитафию, вырезанные на блестящем черном мраморе.

РЕБЕККА СЕНТ-ДЖОН

Жить, смеяться, любить

Мрачный пасмурный день уже клонился к закату, и надвигалась ночь. Он почувствовал, как дрожь пробежала по его телу. Он был переутомлен долгим возвращением на восток. Он также был чисто выбрит, с короткой стрижкой — его лохматая грива больше не защищала от холода. Он отвел взгляд от камня и уставился на кладбище, ряды надгробий, покрывающих холмистые склоны в тихой части пригорода Вашингтона.

Он посмотрел на небо цвета оружейного металла. Когда они поженились, Бекка взяла его фамилию. По-видимому, она решила сойти в могилу под своей девичьей фамилией. Это обожгло его до глубины души. Их разрыв был полным. Он почти погрозил кулаком небу, Бекке, где бы она сейчас ни была.

Ненавидел ли он ее? Нет. Но она его очень, очень разозлила. Она обвиняла его во всем, что пошло не так в их браке, вплоть до своей собственной смерти от рака.

На кладбищенской дороге, чуть ниже по склону и примерно в ста ярдах от нас, перед невзрачным седаном Люка, взятым напрокат, остановился элегантный черный лимузин. Пока он наблюдал, шофер в черной куртке и кепке открыл заднюю дверь лимузина.

Появились две фигуры. Один из них был молодым мужчиной, ростом похожим на своего отца. На мальчике были джинсы, кроссовки, парадная рубашка и куртка-ветровка. Другая фигура была пожилой женщиной, немного сутулившейся, в длинном тяжелом шерстяном пальто, защищавшем от сырого осеннего воздуха. Люку не нужно было гадать, кто они такие — он уже знал.

Люк сжульничал. Конечно, он это сделал. Пятнадцать минут назад он следовал за тем же лимузином. Когда он догадался, к чему это приведет, он решил переиграть это здесь. Двое людей, которые сейчас медленно поднимаются по тропинке, держась за руки, были Одри, семидесятидвухлетняя мать Бекки, и Ганнер, тринадцатилетний сын Люка и Бекки.

Люк на мгновение отвел взгляд, когда они приблизились, осматривая горизонт, как будто что-то его там заинтересовало. Когда он снова повернулся, они были почти здесь. Он наблюдал, как они приходили. Одри двигалась медленно, внимательно изучая свои ноги, когда они касались земли — она казалась старше своих лет. Ганнер неуклюже шагал рядом с ней, поддерживая ее. Казалось, что из-за медленного темпа он потеряет равновесие — он был как молодой жеребенок, загнанный в стойло, полный нерастраченной энергии, отчаянно пытающийся высвободить собственную скорость и мощь.

Ганнер вопросительно уставился на Люка, но только на несколько секунд. Прошло почти два года с тех пор, как они виделись в последний раз - огромный срок в возрасте мальчика, — и на краткий миг стало ясно, что он не знал, кто такой Люк. Его лицо потемнело, когда он понял, что смотрит на собственного отца. Затем он посмотрел на землю.

Одри сразу поняла, кто такой Люк.

“Мы можем вам помочь?” - спросила она еще до того, как они подошли к могильной плите.

“Ты не можешь”, - сказал Люк. Одри и ее муж Лэнс никогда не принимали его в качестве своего зятя. Они оказывали ядовитое влияние на его брак задолго до того, как они с Беккой обменялись клятвами. Люку нечего было сказать Одри.

“Что ты здесь делаешь, папа?” Сказал Ганнер. Теперь его голос звучал глубже. У него на горле была расщелина адамова яблока — раньше этого там не было.

“Меня вызвал сюда президент. Но я хотел сначала увидеть тебя ”.

“Ваш президент проиграл”, - сказала Одри. “Она отсиживается в Белом доме, как сумасшедшая, отказываясь признать поражение. Я всегда знал, что в ней было что-то подозрительное. Теперь это выставлено на всеобщее обозрение всему миру. Она надеялась стать императором?”

Люк посмотрел на Одри, не торопясь, впитывая ее. У нее были глубоко посаженные глаза с такими темными радужками, что они казались почти черными. У нее был острый нос, похожий на клюв. Ее плечи были сгорблены, а руки были невероятно хрупкими. Она напомнила ему птицу — ворону или, может быть, стервятника. Пожиратель падали, в любом случае.

“Она проиграла”, - снова сказала Одри. “Ей нужно смириться с этим и подготовиться к передаче власти победителю”.

“Наводчик?” Сказал Люк, теперь игнорируя Одри. “Мы можем поговорить?”

“Я недвусмысленно сказал Ребекке не выходить за тебя замуж. Я сказал ей, что это закончится катастрофой. Но я никогда не мог представить, что дойдет до такого”.

“Наводчик?” Люк повторил, но теперь мальчик смотрел в сторону. Люк увидел, как по лицу Ганнера скатилась слеза. Парень с трудом сглотнул.

“Я просто хочу извиниться”.

Слова прозвучали неправильно. Извинения? Это и близко не подошло бы к делу. Люк знал это. Потребовалось бы гораздо больше, чем извинения, чтобы снова исправить эту ситуацию, если бы это было вообще возможно. Он хотел сказать Ганнеру, что. Он хотел сказать ему, что сделает что угодно, абсолютно все, если только он позволит ему вернуться в свою жизнь.

Он совершил ужасную ошибку. Он потратил бы на это остаток своей жизни. Он бы это исправил.

Ганнер посмотрел на него, теперь открыто плача. Слезы текли по его лицу. “Я не хочу с вами разговаривать”. Он покачал головой. “Я не хочу тебя видеть. Я просто хочу забыть о тебе, разве ты не понимаешь?”

Люк кивнул. “Хорошо. Хорошо, я могу уважать это. Но знай, что я люблю тебя и я всегда открыт для того, чтобы услышать тебя. У тебя все еще есть мой номер? Вы можете позвонить мне, если передумаете ”.

“У меня нет вашего номера”, - сказал Ганнер. “И я не изменю своего мнения”.

Люк снова кивнул. “В таком случае, я оставлю вас в покое”.

Голос Одри сопровождал Люка по дорожке. “Это звучит как хорошая идея”, - сказала она. “Оставьте мальчика в покое”. Затем она рассмеялась, это было безумное кудахтанье, которое прозвучало бы почти как приступ кашля, если бы Люк не знал лучше.

“Оставьте нас наедине с нашими мертвыми”.

Люк добрался до своей машины, включил передачу и был почти у ворот кладбища, когда сам начал плакать.


ГЛАВА ПЯТАЯ


16:57 по восточному поясному времени

Bubba's Lounge

Chester, Pennsylvania


Никто не помнил, кем был Бубба.

Небольшая таверна располагалась на углу улицы в юго-восточной части Честера, недалеко от реки, спустя некоторое время после Второй мировой войны. В то или иное время им владели десять разных людей, и, насколько всем было известно, он всегда назывался Bubba's. Но никто не знал почему.

“Я думаю, она собирается сдаться”, - сказал один мужчина в баре.

“Как раз вовремя”, - сказал другой.

Марк Ривз сегодня работал изо всех сил. Марк был старожилом, ему было шестьдесят семь лет. Он время от времени разливал пиво в этом баре на протяжении последних двадцати пяти лет, пережив при этом трех владельцев. Он наблюдал, как весь город катился по трубам прямо из этого бара. В городе, где почти все было заколочено или вот-вот будет заколочено, Bubba's был историей успеха. Несмотря на это, никто не держал его долго.

Заведение было безубыточным — вот в чем была проблема. Это не привело к потере денег, это не принесло денег. Тебе было бы лучше работать там или пить там, чем владеть этим. По крайней мере, ты получил что-то за свои хлопоты.

За стойкой стоял большой старый цветной телевизор, установленный на железном стержне. В это время дня у ограждения выстроились четверо или пятеро дневных выпивох, которые тратили свои чеки социального страхования и то, что осталось от их печени. Обычно телевизор был настроен на любую игру, которая случайно шла. Однако сегодня все было по-другому. Сегодня Президент проводила свою первую пресс-конференцию с тех пор, как она проиграла выборы.

Марк скептически относился к ней, когда она впервые вступила в должность, особенно учитывая обстоятельства, но она выросла на нем. Он подумал, что в целом она проделала довольно хорошую работу. Она и страна пережили много штормов. Итак, вчера он сделал то, что делал редко — он проголосовал за нее. До этого он двенадцать лет не заходил на избирательный участок.

Не все согласились с его решением.

“Мне нравится новенький”, - сказал толстый мужчина у перил. Все называли его Шкипером. Он, вероятно, никогда в жизни не плавал на лодке. “Что Сьюзен Хопкинс когда-либо сделала для Честера, штат Пенсильвания? Это то, что я хочу знать. В любом случае, кому-то давно пора положить конец всем этим китайцам, наводняющим страну ”.

“И пока вы этим занимаетесь, верните нам рабочие места”, - сказал человек по имени Стив-О. Стив-О был таким худым, что походил на одну из тех человекоподобных скульптур для чистки труб. Он приходил сюда и пил пиво и бурбон каждый божий день. Марк никогда не видел, чтобы Стив-О ел хотя бы кусочек еды. Казалось, он выживал на одном алкоголе.

Марк вытирал пинтовые стаканы, которые только что достал из стиральной машины. “Стив-О, ты был инвалидом в течение двадцати лет”.

“Я не имею в виду вернуть мою работу”, - сказал Стив-О.

Несколько человек засмеялись.

По телевизору появилась пустая трибуна. По бокам от него были развешаны американские флаги.

“Дамы и господа”, - произнес приглушенный голос, - “Президент Соединенных Штатов”.

Сьюзан Хопкинс вышла на сцену справа. На ней был брючный костюм коричневого цвета, ее волосы были собраны в короткий светлый пучок. Красивые. Марк помнил ее по временам работы моделью, в частности по одному выпуску журнала "Sports Illustrated" в купальниках двадцатипятилетней давности. Тогда он был средних лет, женат, имел детей. В ее фотосессии было что—то душераздирающее - она была неземной, недосягаемой, из другого мира. У него не было слов, чтобы описать, кем она была. И, если уж на то пошло, сейчас она выглядела еще лучше — более приземленной, более зрелой. Марку нравились женщины с небольшим опытом.

“Сними это, детка!” Сказал Стив-О, вызвав смешки у остальных.

Марк подал Стиву-О шесть стопок и шесть сортов пива за последние пару часов. Он бы сказал, что Стив-О к настоящему времени был явно пьян. И он начинал действовать Марку на нервы. “Тебя собираются уволить, Стив-О.”

Стив-О посмотрел на него. “Что?”

“Заткнись или иди домой. Это то, что я говорю ”.

Марк снова повернулся к экрану телевизора. Хопкинс все еще ничего не сказал. Казалось, она сдерживает какие-то эмоции. Значит, это было оно. Она собиралась уступить выборы. Она казалась популярной, но в конце концов она была президентом всего один срок - и даже не полный.

“Мои дорогие американцы”, - сказала она.

В баре воцарилась тишина. В зале, где она говорила, было почти тихо — Марк мог слышать жужжание и щелканье камер, делающих снимки.

“Я собираюсь сделать свои замечания краткими. Это была упорная кампания между двумя очень разными представлениями об Америке. Одно из видений - оптимизм, понимание и гордость за то, чего мы достигли как нация. Другой - мрачное видение гнева, отчаяния, обиды и даже паранойи. Оно рассматривает нашу нацию как разрушенный ландшафт, который может быть спасен только усилиями одного человека. И это сулит насилие — насилие против нашего самого важного торгового партнера, а также насилие против наших собственных сообществ, наших соседей и наших друзей.

“Я уверен, вы знаете, какого видения я придерживаюсь. Я не могу принять мировоззрение, основанное на расизме, предрассудках и недоверии. И все же, несмотря на мои опасения, при нормальных обстоятельствах моей задачей сейчас было бы поздравить очевидного победителя в этой гонке и приветствовать избранного президента, любезно готовящегося к мирной передаче власти, которая является отличительной чертой нашей демократии ”.

Она сделала паузу. “Но это не обычные обстоятельства”.

Марк выпрямился. Он почувствовал покалывание вдоль позвоночника. Он посмотрел вдоль стойки на выстроившихся мужчин. Теперь каждый из них был прикован к телевизору. Каждый из них внезапно насторожился, как животные перед надвигающейся грозой. Что она говорила?

“Моя кампания обнаружила доказательства нарушений в день выборов по меньшей мере в пяти штатах, включая подавление голосования, но также включая прямое вмешательство в избирательный механизм и потенциальный взлом. У нас есть основания полагать, что выборы были украдены не только у нашей кампании, но и у американского народа. Мы уже связались с ФБР и Министерством юстиции по поводу наших опасений, и мы с нетерпением ожидаем полного, беспристрастного расследования. Пока такое расследование не будет завершено — сколько бы времени это ни заняло — я не могу и не буду признавать результаты этих выборов, и я буду продолжать выполнять обязанности Президента Соединенных Штатов, выполняя свою клятву защищать и поддерживать Конституцию. Благодарю вас”.

На экране телевизора президент Хопкинс переместился вправо и исчез с экрана. Послышался гул голосов, когда репортеры кричали, соревнуясь друг с другом за ее внимание. Вспыхнули вспышки. Телевизионная станция переключилась на другую камеру, одна из которых была сфокусирована на президенте, когда ее выводили через боковую дверь за морем очень крупных агентов секретной службы. Она не ответила ни на один вопрос.

“Что это значит?” Сказал Стив-О. “Она может это сделать?”

Никто не сказал ни слова.

Марк просто продолжал вытирать пинтовые стаканы. Он и сам не знал ответа на этот вопрос.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


17:48 по восточному поясному времени

34-й этаж

Отель Willard Intercontinental, Вашингтон, округ Колумбия


“Мы нация законов?” - прокричал мужчина в телефонную трубку.

Он сидел, закинув ноги на свой широкий письменный стол из полированного дуба, глядя в окно от пола до потолка на огни Капитолия. На улице было темно — в это время года солнце садится рано.

“Это то, что я хочу знать. Потому что, если мы нация законов, тогда этой женщине, нынешней обитательнице Белого дома, нужно начинать собирать чемоданы. Она проиграла, а Джефферсон Монро выиграл. Джефферсон Монро - избранный президент Соединенных Штатов. И наступит день инаугурации, если нынешний жилец не выйдет, мы собираемся выселить ее, как шериф выселяет неплательщика ”.

На несколько секунд мужчина сделал паузу, слушая репортера на другом конце линии.

“О да, вы можете процитировать меня. Печатайте каждое его слово ”.

Он повесил трубку и положил ее на стол. Он посмотрел на часы и глубоко вздохнул. Он разговаривал по телефону с журналистами почти час, с тех пор как Сьюзан Хопкинс сбежала со сцены и выбежала из комнаты в конце своей глупой пресс-конференции.

Этого человека звали Джерри О'Брайен. В пятьдесят лет он был очень высоким и худощавым. Он был лысеющим, и его лицо представляло собой сплошные углы и выступающие скалы. Он весил столько же, сколько в день окончания колледжа. Он был марафонцем, триатлонистом, а в последние годы увлекся бегом по грязи и на выживание. На чем-нибудь сложном, что-нибудь жесткое, что-нибудь экстремальное, когда люди падали набок, или их выворачивало наизнанку, или они падали с холма и раздирали колени, было написано его имя.

Сын ирландских иммигрантов, он вырос на улицах Вудсайда, Квинс. Его отец был тюремным охранником. Его мать была горничной. Суровые люди, и они воспитали его таким, чтобы он был суровым. Ты хотел вырасти в Вудсайде, тебе пришлось сражаться. Понятно? Он не возражал. Он пошел бы один на один с кем угодно. Он был таким жестоким, таким безжалостным, что соседские дети называли его Акулой.

Он был первым человеком в своей семье, который поступил в колледж, а затем — на неизведанную территорию — в юридическую школу. Он заработал свой первый миллион до того, как ему исполнилось тридцать, гоняясь за машинами скорой помощи — закон о травмах.

Он сфотографировал себя, выглядящего очень сердитым (и мало у кого была возможность выглядеть так сердито, как у него), и заплатил за небольшие рекламные плакаты, размещенные по всей системе метро.

Ранен? Вам нужен кто-то жесткий, чтобы отстаивать ваши права. Настоящий юрист. Настоящий житель Нью-Йорка. Вам нужен Джерри О'Брайен. Вам нужна акула.

Почти мгновенно он стал Джерри Акулой. Каждый, кто ездил на поездах в пяти округах, знал это имя. Раньше он сам ездил в метро, просто чтобы посмотреть на свою рекламу — и он ненавидел метро.

Чем больше он зарабатывал, тем больше рекламы мог себе позволить. И чем больше рекламы он показывал, тем больше зарабатывал. Вскоре он показывал рекламу по ночному телевидению, затем по дневному телевидению. Это был джекпот. На него работали три адвоката, затем пять, затем десять. Затем двадцать. К тому времени, когда он продал бизнес десять лет назад, у него было тридцать три юриста и более сотни вспомогательного персонала.

Он ушел в отставку на несколько лет. Блуждал. Дрейфовал. Путешествовал по миру. Употреблял слишком много наркотиков. Слишком много выпил. Сделал слишком много ... всего. Участие в радикальной политике правого толка, вероятно, спасло ему жизнь. Он сменил все плохое на личную дисциплину и видение Америки, которое, как он обнаружил, разделял со многими людьми — возвращение к более ранним, простым временам.

Время, когда превосходство белых людей не подвергалось сомнению. Время, когда брак заключался между мужчиной и женщиной. Время, когда молодой парень мог окончить среднюю школу в восемнадцать лет, устроиться на завод и провести там остаток своей трудовой жизни, зарабатывая все деньги, в которых он нуждался, чтобы содержать свою семью.

Конечно, это было нечто большее, намного больше. Мрачные вещи, для которых нужен был крепкий желудок, вещи, которые не предназначались для широкого потребления. У него были большие планы. Они собирались очистить эту страну раз и навсегда. Но это не было чем-то, о чем вы говорили прямо там публично, не так ли? Пока нет.

Джерри Акула встал из-за своего стола и прошелся по анфиладе комнат. Здесь было несколько секретарей, но в основном люди работали в других местах. Джерри был здесь не только потому, что он был главным стратегом, но и потому, что он был личным помощником шефа — ему не нравилось выпускать старика из виду.

Они прилетели сюда из Луисвилля сегодня днем. Его босс владел этим… как бы вы это назвали? Квартира? Конечно, квартира с десятью спальнями, двенадцатью ванными комнатами и полудюжиной офисов с конференц-залом и обеденной зоной для персонала. Он занимал целый этаж в одном из самых легендарных и самых дорогих отелей в мире. В этом отеле произошла американская история. Именно здесь Джон Ф. Кеннеди проводил свои многочисленные дневные свидания. Это было то самое место.

Они проведут ночь здесь. Завтра рано утром у них было важное дело здесь, в Вашингтоне.

Джерри пронесся по коридору, приложил свою ключ-карту к сенсору и прошел в жилые помещения. Передняя гостиная была обставлена в роскошном стиле старого света, как гостиная в викторианском особняке.

Мужчина с седыми волосами стоял у высокого окна с раздвинутыми шторами. Он уставился в ночь. Мужчина был одет в костюм-тройку, несмотря на то, что он был дома и не собирался выходить. Рубашки с открытым воротом, конечно, были дерьмовыми. Этот человек любил переодеваться так же сильно, как и все остальные.

В руке он держал бокал с мартини. Бокал для мартини казался крошечным. Главное были руки — несмотря на элегантную одежду мужчины и его очевидное богатство, у него были большие узловатые руки человека, который вырос, занимаясь физическим трудом, и в большом количестве. Руки сказали: Что не так с этой фотографией?

В столице страны была сырая ночь, и за окном завывал ветер, совсем чуть-чуть. Старик смотрел в окно на фоне огромной городской застройки и городских огней. Джерри знал, что даже спустя все эти десятилетия деревенский парень внутри старика был ослеплен городскими огнями.

“Как продвигается война?” Джефферсон Монро, избранный президент Соединенных Штатов, сказал со своим мягким южным акцентом.

“Красиво”, - сказал Джерри, и он имел в виду именно это. “Она на волоске и не знает, что делать. Ее сегодняшнее заявление ясно показывает это. Она не собирается покидать президентский пост? Это играет нам на руку. Она изолирует себя — общественное мнение будет на нашей стороне. Если мы все сделаем правильно, мы могли бы вытащить ее оттуда скорее раньше, чем позже. Я думаю, мы хотим усилить давление — заставить ее досрочно отказаться от президентства, задолго до завершения любого расследования мошенничества на выборах. Тогда мы сами отменяем расследование ”.

Старик отвернулся от высокого окна. “Есть ли прецедент, когда президент досрочно передавал власть?”

Джерри Акула покачал головой. “Нет”.

“Тогда как мы это сделаем?”

Теперь Джерри улыбнулся. “У меня есть несколько идей”.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


18:47 по восточному поясному времени

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Она была одна, когда они привели Люка в комнату.

На мгновение он подумал, что она, возможно, спит. Она сидела в зоне отдыха, откинувшись в одном из кресел. Она была похожа на сломанную тряпичную куклу или на старшеклассника, который, сутулясь, демонстрирует презрение к учителю.

За ее спиной маячил новый стол "Решительный". Тяжелые шторы были задернуты, закрывая высокие окна. На полу, по краю овального ковра, была надпись, напечатанная:

Единственное, чего мы должны бояться, это самого страха —Франклин Делано Рузвельт

Слова прошли весь путь по ковру, закончившись там, где они начались.

На ней были синие брюки и белая рубашка. Ее жакет висел на спинке одного из стульев. Ее туфли были сняты и косо лежали на ковре.

Несмотря на ее позу, ее взгляд был острым и живым. Они наблюдали за ним.

“Привет, Сьюзан”, - сказал он.

“Вы смотрели мою пресс-конференцию?” она сказала.

Он покачал головой. “Я перестал смотреть телевизор более года назад. С тех пор я чувствую себя намного лучше. Вы должны попробовать это ”.

“Я сказал американскому народу, что не собираюсь уходить в отставку”.

Люк чуть не рассмеялся. “Держу пари, что все проходит хорошо. Что произошло? Вам так нравится эта работа, что вы не хотите ее бросать? Я почти уверен, что это так не работает ”.

На ее лице появилась легкая улыбка. Едва заметная улыбка напомнила ему о том, почему она когда-то была супермоделью. Она была прекрасна. Ее улыбка могла бы осветить комнату. Это могло бы осветить небо.

“Они украли выборы”.

“Конечно, они это сделали”, - сказал он. “Теперь ты собираешься украсть это обратно. Это звучит как план ”. Он сделал паузу. Затем он сказал ей, что он искренне думал. “Послушай, я думаю, тебе лучше без этой работы. Теперь у них больше не будет Сьюзан Хопкинс, чтобы пинать ее повсюду. Пусть они узнают, как плохо без тебя. Они будут умолять тебя вернуться”.

Она покачала головой, улыбка стала еще ярче. “Я не думаю, что это так работает”.

“Я тоже так не думаю”, - сказал он.

Она покачала головой. У нее вырвался долгий выдох.

“Где ты был, Люк Стоун? Тебе следовало остаться. Нам было здесь очень весело, как только хаос немного улегся. Мы сделали много хорошего. И ты собирался научить меня стрелять из пистолетов когда-то давно. Помнишь?”

Он пожал плечами. “Да. Вы хотели застрелить председателя Объединенного комитета начальников штабов. Я помню. Но я не стрелял из пистолета девять месяцев. Я время от времени ходил на стрельбище, пытаясь поддерживать свои навыки. Тогда я решил, зачем беспокоиться? Я не хочу ни в кого стрелять. И даже если однажды мне придется это сделать, я почти уверен, что это вернется ко мне ”.

“Точно так же, как езда на велосипеде?” - спросила она.

Он улыбнулся. “Или падение одного из них”.

Она села и указала на стул напротив нее. “Вы действительно не знаете, что происходит?”

Люк устроился в кресле. Это было кресло с прямой спинкой, не удобное и не дискомфортное. “Я услышал несколько раскатов на расстоянии. Новый парень жестко прав. Ему не нравятся китайцы. Он собирается вернуть рабочие места на производстве. Не уверен, как он собирается это сделать — уволить всех роботов? В любом случае, если это то, чего хотят люди ...”

“Неведение - это блаженство, я полагаю”, - сказала Сьюзан.

“Не совсем блаженство, но —”

“Этот человек - фашист”, - сказала она. “Он миллиардер, барон-разбойник, который десятилетиями финансировал группы сторонников превосходства белой расы, по-видимому, даже когда он был в Сенате. Он планирует начать войну с Китаем в свой первый день пребывания в должности, возможно, с применением тактических ядерных ударов, хотя я не уверен, сколько людей действительно в это верят. Он хочет построить заборы безопасности и стены вокруг китайских кварталов в американских городах. Его высказывания свидетельствуют о ненависти к меньшинствам, геям, инвалидам, всем, кто с ним не согласен, а также о презрении к независимости судебной ветви власти ”.

Люк не был уверен, что думать обо всем этом. Он долгое время был не в курсе событий. Он доверял Сьюзен, и он мог сказать, что она верила в то, что говорила. Но ему самому было трудно в это поверить. Он служил в армии при президентах-консерваторах и в Специальной группе реагирования при президентах-либералах. Да, они отличались друг от друга, но радикально отличались? Превосходство белых, заборы безопасности вокруг анклавов меньшинств отличаются? Нет. Не совсем. Независимо от того, кто был у власти, всегда существовало то, что вы могли бы назвать американским путем.

“И вы говорите, что люди проголосовали за это?”

Она покачала головой, теперь уже решительно. “Мы считаем, что по меньшей мере в пяти штатах, все из которых являются колеблющимися штатами, имели место массовые фальсификации и подавление избирателей. Вот почему я говорю, что они украли выборы”.

Люк начинал понимать головоломку, но некоторых частей не хватало. “Вы хотите, чтобы я расследовал это?” - сказал он. “Так вот почему вы позвали меня сюда? Кажется, что была бы сотня других—”

“Нет”, - сказала она. “Вы правы. Есть сотня других людей. У нас есть аналитики данных, которые изучают машины для голосования. У нас есть следователи, которые опрашивают людей о подавлении голосования, особенно в чернокожих округах на сельском Юге. И косвенные, эпизодические доказательства уже довольно убедительны. Вы нам действительно не нужны для расследования ”.

Он был смущен ее ответом и, возможно, немного раздражен. Он был один, высоко в горах, работая над своими собственными проблемами. Бросает вызов самому себе. Бросая вызов Богу, чтобы он убил его. Возможно, даже обретение некоторой ясности.

Теперь он вернулся в Вашингтон, округ Колумбия, где на него кричал его сын и над ним ухмылялась его бывшая теща. Он сидел в пробке бампер к бамперу и проходил проверку безопасности. Он сбрил бороду и постригся. Он вернулся к обычным людям, к их интересам и заботам. Когда он был солдатом в бою, они называли это “вернуться в мир” — место, где он действительно не хотел быть.

“Итак, что я здесь делаю?” он сказал.

“Я пока не уверена”, - сказала она. “Но я знаю, что ты мне нужен. Я совершил нечто беспрецедентное, отказавшись передать власть. Такого еще никогда не было в американской истории. Ситуация здесь может накалиться очень быстро, а в моей администрации не так много людей, которым я доверяю. Я имею в виду полностью, на сто процентов, без сомнения. Несколько, да, но не более того ”.

Она указала на него. “И ты. В начале моего пребывания на посту президента вы снова и снова спасали эту страну. Ты спас мне жизнь. Ты спас мою дочь. Вы могли бы спасти мир от ядерной войны. Затем ты исчез, как раз когда все стало хорошо. Я никогда не встречал такого человека, как ты, Люк. Вы, мягко говоря, созданы для плохой погоды. И мне кажется, что надвигается буря ”.

Создан для плохой погоды.

Он никогда раньше не слышал, чтобы это выражалось таким образом. Но, конечно, это было правдой — она разобралась в нем лучше, чем когда-либо Бекка. Лучше, чем он когда-либо о себе думал. Он не только был создан для этого, это было то, ради чего он жил. Когда погода была хорошей, ему становилось скучно. Он побрел прочь. Он пошел и поискал ураган, в котором можно было бы затеряться.

“Итак, что вы хотите, чтобы я сделал?”

“Оставайтесь рядом. Пока живите в резиденции Белого дома. Мы можем присвоить вам официальное звание — личный телохранитель. Стратег разведки. Это немного забавно, но это не имеет значения. Чак Берг по-прежнему является главой службы внутренней безопасности Секретной службы. Он знает вас и уважает вас. Здесь есть много комнат, в которых можно остановиться. Вы можете занять спальню Линкольна, если хотите. У нас там останавливались несколько знаменитостей. Певец из рок-группы Zero Hour и его жена ночевали у него всего несколько недель назад. Приятные люди — этот парень совсем не похож на свой сценический образ. Он много занимался благотворительностью в Африке, оплачивая системы фильтрации воды и так далее ”.

Она остановилась, чтобы перевести дух, прежде чем продолжить. “Очевидно, что Белый дом был полностью перестроен два года назад, поэтому сам Линкольн никогда по-настоящему не спал в новой спальне Линкольна, но ...”

Люку показалось, что сейчас она что-то бормочет. Она была похожа на маленькую девочку, пытающуюся объяснить что-то важное взрослому, даже не сказав, что именно.

“Вы хотите гарантии безопасности”, - сказал он. “Вот почему я здесь”.

Она кивнула. “Да. У меня был такой, когда я был ребенком. Он был мягким, и в него было вплетено дружелюбное изображение динозавра, которое со временем выцвело до зеленого пятна. Я назвал это Маленькой обложкой. Боже, я скучаю по этому ”.

Теперь Люк действительно рассмеялся. Это прозвучало как внезапный собачий лай. Было приятно смеяться. Он не мог вспомнить, когда это происходило в последний раз.

“Небольшое прикрытие, да?”

“Это верно. Небольшое прикрытие”.

Было ли что-то еще в том, о чем она его спрашивала? Он не мог сказать. Черт возьми, Резиденция в Белом доме? Это должно было быть улучшением по сравнению с номером в Marriott, который они предоставили ему прошлой ночью.

“Хорошо”, - сказал он. “Я сделаю это”.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


8:26 вечера по восточному поясному времени

К югу от Канал-стрит

Чайнатаун, Нью-Йорк


“Хорошо”, - рявкнул Кайл Майнер. “Мы собираемся нанести по ним удар. Так что слушайте внимательно!”

Кайл скорчился на заднем сиденье длинного черного грузового фургона, который подпрыгивал на выбоинах городских улиц. Он посмотрел на своих людей — восемь здоровенных парней, тесно прижавшихся друг к другу. Все здесь были накачанными, как крысы в спортзале. Здесь не было человека, который не мог бы отжать 225 жимов лежа или 300 приседаний. Все употребляли, по крайней мере, креатин, а некоторые парни употребляли стероиды, гормон роста человека, в нескольких случаях более экзотические вещества — это были серьезные парни. У каждого из них была короткая стрижка ежиком или бритая голова.

Тело Кайла было таким же, как у них, только больше, если это было возможно. Его руки были похожи на питонов, а ноги - на пни. Вены вздулись на его бицепсах, вдоль шеи, на лбу, на груди, повсюду. Кайлу нравились вены.

Вены означали кровоток. Вены означали власть.

В колонне было еще пять точно таких же фургонов, и это подсказало Кайлу, что они собираются вывести на улицы сорок или пятьдесят закоренелых, решительных активистов. Обтягивающие футболки с длинными рукавами облегали мускулистую грудь и торсы — каждая футболка черного цвета с надписью GATHERING STORM белого цвета. Буквы смутно напоминали человеческие кости, а внизу были пятна чего-то похожего на ярко-красную кровь.

Жесткие глаза уставились на Кайла в ответ. Эти люди были заостренным концом копья.

“Я не хочу видеть там никакого оружия”, - сказал Кайл. “Никаких ножей, никаких дубинок, да поможет вам Бог, если я увижу оружие. Кастет. Если у вас есть что-нибудь при себе, вы оставляете это в фургоне. Понял меня?”

Несколько парней ворчали и бормотали.

“Что? Я тебя не слышу”.

На этот раз недовольство было громче.

“Это митинг и шествие, ребята. Это не уличная драка. Если склоны приведут к драке, хорошо. Защищайте себя и друг друга. Разбейте маленьких коммунистов о кирпичную стену, мне все равно. Просто знай, что когда приходят копы и находят тебя вооруженным, это уголовное преступление. У нас есть адвокаты быстрого набора, готовые к работе, но если вас арестуют за хранение оружия, вы не выйдете на свободу сегодня вечером, и, возможно, еще долго. Мне нужно услышать вас по этому поводу. Я не хочу видеть, как кого-то сажают. Это плохо для вас, и это плохо выглядит для организации. Понял? Давай!”

“Понял!” - крикнул кто-то.

“Йоу!”

“Мы получили это, чувак”.

Кайл улыбнулся. “Хорошо. А теперь пойдем надерем кому-нибудь задницу”.

Плакаты были сложены в задней части. Большинство из них сказали Америка наша! Один из них сказал , китаезы, идите домой!Это был знак Кайла. Если его люди были острием, то он был каплей яда на самом кончике.

Ему было двадцать девять лет, и он был организатором Gathering Storm чуть более двух лет. Это была работа его мечты. Где он находил своих рекрутов? Почти исключительно тренажерные залы. Тренажерный зал Голда. Планета фитнеса. YMCA. Места, где тусовались большие сильные парни, парни, с которых было почти достаточно. Хватит цензуры. Хватит полиции мысли. Достаточно хорошей работы за границей. Хватит смешивать расы.

Хватит запихивать им в глотки религию мультикультурализма.

Если бы кто-нибудь сказал Кайлу пять лет назад, что он собирается собрать группы мужчин — лучших, самых жестких, самых агрессивных молодых белых мужчин, которых он мог найти, — и что они собираются вселить страх Господень в людей, которые тянут эту страну вниз ... что они собираются восстановить величие Америки… и что ему собирались заплатить за это? Ну, Кайл сказал бы, что этот человек был идиотом.

И все же он был здесь.

И здесь были его мальчики.

И их человек только что был избран президентом Соединенных Штатов.

Впереди не было ничего, кроме дневного света, и им предстоял долгий, очень долгий путь. И любой, кто встал перед ними, кто попытался остановить их или даже замедлить их — любой, подобный этому, был бы уничтожен. Именно так все и было.

Задние двери фургона открылись, и мальчики выпрыгнули, на ходу хватая свои плакаты. Кайл был последним. Он вышел на улицу, ночь, казалось, сияла вокруг него. На улице было холодно — даже шел небольшой снег, — но Кайл был слишком измотан, чтобы чувствовать это. Улица была узкой, с четырехэтажными многоквартирными домами, теснившимися по обе стороны. Все неоновые вывески на витринах магазинов были на китайском, путаница бессмысленной тарабарщины — невозможно прочесть, невозможно понять.

Была ли это все еще Америка? Держу пари, что так и было. И люди говорили здесь по-английски.

Фургоны были припаркованы в ряд. Чертовы большие белые парни в черных рубашках были повсюду, их прыгающая, корчащаяся масса. Они были силой вторжения, как викинги в прибрежном рейде. Они размахивали своими плакатами, как боевыми топорами. Их кровь била ключом.

Толпа крошечных, испуганных азиатов смотрела в… что?

Шок? Ужас? Страх?

О да, все это.

Началось первое пение, на вкус Кайла немного заурядное, но для начала сойдет и это.

“Америка... наша!”

Мальчики обрели свои голоса, и громкость подскочила на ступеньку.

“АМЕРИКА… НАШ!”

Кайл размял руки. Он размял верхнюю часть спины, и свои круглые плечи, и ноги. Это был митинг, все верно, и это то, что он сказал своим людям. Но он надеялся, что это стало чем-то большим, чем это. Он сдерживал свой гнев, как ему казалось, долгое время.

Митинги были хорошими, но на самом деле он просто хотел проломить несколько голов.

В течение двух минут его желание исполнилось. Когда колонна участников марша двинулась по улице, примерно в пятидесяти футах впереди него, началась некоторая толчея.

Один из нападавших взял китайца за оба плеча и толкнул его к витрине с бумажниками. Китаец упал поперек дисплея, который мгновенно разрушился. Еще двое китайцев запрыгнули в "Стормер". Внезапно Кайл начал баллотироваться. Он бросил свой плакат и прорвался сквозь толпу.

Он повалил китайца на землю, затем врезался в их группу, сильно размахиваясь. В его кулаках хрустнула кость.

И он знал, что это еще не все.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


9:15 вечера.

Оушен-Сити, Мэриленд


“Выглядит не слишком хорошо”, - сказал Люк.

В лифте было сплошное ковровое покрытие и стеклянные стены. Длинный двойной ряд кнопок тянулся вдоль металлической панели. Он заметил свое отражение в вогнутом зеркале безопасности в верхнем углу. Это было странное, искаженное, смешное представление о нем, полностью противоречащее отражению на стеклянных стенах. В обычном зеркале был изображен высокий мужчина средних лет, очень подтянутый, с глубокими морщинками вокруг глаз и начинающейся сединой в коротких светлых волосах. Его глаза казались древними.

Глядя в них, он внезапно увидел себя старым-престарым человеком, одиноким и напуганным. Он был одинок в этом мире — более одинок, чем когда-либо. Ему каким-то образом потребовалось целых два года, чтобы осознать это. Его жена была мертва. Его родители давно умерли. Его сын ожесточился против него. В его жизни никого не было.

Некоторое время назад, в машине, как раз перед тем, как он вошел в этот лифт, он откопал старый номер мобильного телефона Ганнера. Он был уверен, что у Ганнера все еще был этот номер. Мальчик сохранил бы тот же номер даже после переезда к бабушке и дедушке, даже после того, как получил лучший из доступных новых iPhone. Люк был уверен в этом — Ганнер сохранил свой старый номер, потому что больше всего на свете хотел получить весточку от своего отца.

Люк отправил простое текстовое сообщение на старый номер.

Ганнер, я люблю тебя.

Тогда он ждал. И ждал. Ничего. Послание ушло в пустоту, и ничего не вернулось. Люк даже не знал, правильный ли это номер.

Как до этого дошло?

У него не было времени обдумать ответ. Лифт открылся прямо в фойе квартиры. Коридора не было. Перед ним не было других дверей, кроме двойных.

Двери открылись, и на пороге появился Марк Суонн.

Люк впитывал в себя его вид. Высокий и худощавый, с длинными волосами песочного цвета и в круглых очках от Джона Леннона. Его волосы были собраны в конский хвост. Он постарел за два года. Он был тяжелее, чем раньше, в основном в районе живота. Его лицо и шея казались толще. На его футболке спереди было написано SEX PISTOLS буквами, которые могли быть использованы для написания записки с требованием выкупа. На нем были синие джинсы, на ногах - желто-черные кроссовки Converse All-Star в шахматную клетку.

Суонн улыбнулся, но Люк мог легко заметить напряжение в нем. Суонн не был рад его видеть. Он выглядел так, словно съел протухшую рыбу.

“Люк Стоун”, - сказал он. “Проходите”.

Люк вспомнил квартиру. Он был большим и сверхсовременным. Там было два этажа, открытая концепция, с потолком в двадцати футах над их головами. Стальная и канатная лестница вела на второй этаж, где соединялась с подиумом. Здесь была гостиная с большим белым секционным диваном. В прошлый раз за диваном висела абстрактная картина — безумные, злые красные и черные пятна пяти футов в поперечнике - Люк не мог точно вспомнить, как она выглядела. В любом случае, теперь этого не было.

Двое мужчин пожали друг другу руки, затем неловко обнялись.

“Альберт Хелу?” Сказал Люк, используя имя псевдонима Суонн, которому принадлежала квартира.

Суонн пожал плечами. “Если хотите. Вы можете называть меня Эл. Так все здесь меня называют. Могу я предложить вам пива?”

“Конечно. Благодарю вас”.

Суонн исчез за вращающейся дверью на кухню.

Справа от Люка он мог видеть командный центр Суонна. Изменилось очень мало. Стеклянная перегородка отделяла его от остальной части квартиры. За письменным столом стояло большое кожаное кресло, под которым на полу стояли жесткие диски Tower, а сверху - три плоских экрана. Провода тянулись по всему полу, как змеи.

На дальней стене, напротив дивана, стоял гигантский телевизор с плоской панелью, размером, может быть, в половину экрана кинотеатра. Звук был приглушен. На экране около дюжины полицейских фургонов и легковых автомобилей были припаркованы на городской улице, в темноте мигали огни. Пятьдесят полицейских выстроились в линию. В нескольких местах натянута желтая полицейская лента. Большая толпа людей стояла за лентой, протянувшейся вдоль квартала и от сцены.

В ПРЯМОМ ЭФИРЕ гласила подпись под сценой. КИТАЙСКИЙ КВАРТАЛ, Нью-ЙОРК

Суонн вернулся с двумя бутылками пива. Люк мгновенно понял, почему Суонн становился все тяжелее. Он проводил много времени за пивом.

Суонн указал на телевизор. “Вы слышали об этом?” - сказал он.

Люк покачал головой. “Нет. В чем дело?”

“Примерно сорок пять минут назад группа неонацистов попыталась провести что-то вроде группового марша по центру Чайнатауна в Нью-Йорке. Надвигающаяся буря, когда-нибудь слышал о них?”

“Суонн, что, если я скажу тебе, что провел последние два года, живя в основном в палатках?”

“Тогда я бы сказал, что вы никогда не слышали о Gathering Storm. В любом случае, на самом деле это некоммерческая организация, занимающаяся сохранением и продвижением культурного… что? Белизна, я полагаю. Американский европеизм? Ты знаешь. Они хотят сделать Америку безопасной для белых людей. Джефферсон Монро является их основным спонсором — они, по сути, его современная версия коричневорубашечников. Сейчас, вероятно, существует с полдюжины подобных групп, но я думаю, что они самые большие ”.

“Что случилось?”

Суонн пожал плечами. “Что еще? Они начали избивать случайных людей на улице. Вы никогда не видели этих парней. Это отряд головорезов. Большие парни. Они разбрасывались людьми. Несколько человек по соседству обиделись. Они обстреляли нацистов из пистолетов. Несколько человек были застрелены, по последним подсчетам, пятеро погибли. Стрелки все еще на свободе. Это то, что они называют нестабильной ситуацией ”.

“Все убитые были нацистами?” Сказал Люк.

“Похоже на то”.

Люк пожал плечами. “Что ж...”

“Правильно. Невелика потеря”.

Люк отвел взгляд от телевизора. Ему было трудно осознать, что происходит. Сьюзан Хопкинс считала, что выборы были украдены. Ее оппонент, новый президент, финансировал неонацистскую группировку, которая только что спровоцировала мини-расовую войну в Нью-Йорке. Так ли все делалось сейчас? Когда все изменилось? Люка, по-видимому, не было долгое время.

“Чем ты занимался, Суонн?”

Суонн сидел на большом белом диване. Он указал на кресло напротив себя. Люк взял его. У этого было ощутимое преимущество - отвернуться от телевизора. Со своего места он мог смотреть через затемненные стеклянные двери на террасу на крыше Суонна. Гидромассажная ванна излучала бледно-голубой неоновый свет. В остальном на улице было в основном темно. Когда-то давно Люк спал на палубе. Он знал, что в дневное время отсюда открывается панорамный вид на Атлантический океан.

“Немного”, - сказал Суонн. “Честно говоря, ничего”.

“Ничего?”

Казалось, Суонн на мгновение задумался об этом. “Вы смотрите на это. Я выбываю по инвалидности. Когда мы вернулись из Сирии, я просто никогда не мог… возвращайтесь к работе. Я пытался пару раз. Но разведка - это неприятное занятие. Я никогда не возражал, когда страдали другие люди. Но после Сирии? У меня были приступы паники. Отрубленные головы, понимаете? Какое-то время я видел их постоянно. Это было плохо. Это было слишком ”.

“Мне жаль”, - сказал Люк.

“Я тоже. Поверьте мне. И это еще не конец. Сейчас я немного затворник. Я сохраняю свою старую квартиру в Вашингтоне, но сейчас в основном живу здесь. Это безопасно. Никто не сможет войти сюда, если я этого не захочу ”.

Стоун на секунду задумался об этом, но ничего не сказал. Это было достаточно правдой, насколько это возможно. Подавляющее большинство людей не смогли сюда попасть. Честные, общепринятые люди. Приятные люди. Но плохие люди? Убийцы? Черные оперативники? Они бы вошли сюда, если бы захотели.

“Я редко выхожу на улицу”, - сказал Суонн. “Я заказываю продукты через Интернет. Я впускаю парня в здание отсюда и слежу за тем, как он поднимается в лифте. Наблюдайте за ним по закрытому телевидению. Я оставляю ему чаевые в коридоре, он оставляет пакеты с продуктами у двери, и я смотрю, как он спускается вниз. Затем я выхожу в холл и беру свою еду. Это немного жалко, я знаю это ”.

Люк ничего не сказал. Было печально, что Суонн дошел до такого, но Люк не назвал бы это жалким. Это случилось. Может быть, он мог бы помочь Суонну, вернуть его снова в мир, а может быть, и нет. В любом случае, это потребовало бы много работы и времени, и Суонн должен был бы захотеть этого. Иногда психологические травмы, подобные этой, никогда по-настоящему не заживают. Суонн был пленником ИГИЛ, его собирались обезглавить, когда ворвались Люк и Эд Ньюсам. Его избили и инсценировали казнь до того, как они туда добрались.

Между ними воцарилось молчание, не из приятных.

“Был период времени, когда я винил вас в том, что случилось со мной”.

“Хорошо”, - сказал Люк. Это была правда Суонна, и Люк не собирался спорить с ним по этому поводу. Но Суонн добровольно взял на себя миссию, а Люк и Эд рисковали своими жизнями, чтобы спасти его.

“Я понимаю, что в этом нет особого смысла, и я не верю в это сейчас, но мне потребовались месяцы терапии, чтобы добраться до этого места. Вас с Эдом окружает это странное свечение. Ты как будто сверхчеловек. Даже когда тебе причиняют боль, кажется, что на самом деле это не больно. Люди становятся слишком близки к вам, и они начинают думать, что то, что у вас есть, относится и к ним. Но это не так. Обычным людям причиняют боль, и они умирают ”.

“Вы сейчас проходите терапию?”

Суонн кивнул. “Два раза в неделю. Я нашел парня, который сделает это через видеопоток. Он в своем кабинете, я здесь. Это довольно хорошо ”.

“Что он вам говорит?”

Суонн улыбнулся. “Он говорит, что бы вы ни делали, не покупайте оружие. Я говорю ему, что живу на двадцать восьмом этаже с открытым балконом. Мне не нужен пистолет. Я могу умереть в любое время, когда захочу ”.

Люк решил сменить тему. Разговор о способах, которыми Суонн мог совершить самоубийство… это было невесело.

“Ты часто видишься с Эдом?”

Суонн пожал плечами. “Не скоро. Он занят работой. Он командир команды по освобождению заложников. Он часто уезжает из страны. Раньше мы чаще виделись. Впрочем, он почти такой же ”.

“Чувствуете ли вы желание заняться какой-нибудь работой?” Сказал Люк.

“Я не знаю”, - сказал Суонн. “Я думаю, это будет зависеть от того, что это было. Требования, что я должен был бы сделать. Я также не хочу подвергать опасности свою инвалидность. Вы платите тайно?”

“Я работаю на президента”, - сказал Люк. “Сьюзан Хопкинс”.

“Это мило. Зачем ты ей нужен?”

“Она думает, что выборы были украдены”.

Суонн кивнул. “Я слышал это. В наши дни новостные циклы проносятся со скоростью света, но у этой истории есть ноги. Она не хочет уходить в отставку. Итак, какое место вы занимаете? И что более важно, где бы я вписался?”

“Ну, она, вероятно, захочет, чтобы мы собрали какую-нибудь информацию. Я полагаю, она хочет устроить своего рода разборку с этими парнями. У меня сейчас нет никаких подробностей ”.

“Могу ли я работать отсюда?” Сказал Суонн.

“Я полагаю. Почему бы и нет?”

Люк сделал паузу. “Но, по правде говоря, я немного обеспокоен этим разговором. Ты не такой, как раньше. Вы знаете это. Я хотел бы убедиться, что у вас все еще есть ваши старые навыки ”.

Казалось, Суонна это не беспокоило. “Испытывай меня любым способом, который тебе нравится. Я здесь днем и ночью, Люк. Как вы думаете, что я делаю со своим временем? Я взламываю. У меня есть все мои старые навыки и несколько новых. Возможно, я даже буду лучше, чем раньше. И до тех пор, пока мне не придется выходить на улицу...”

Теперь Суонн сделал паузу на мгновение. Он уставился на пиво в своих руках, затем поднял глаза на Люка. Его глаза были серьезными.

“Я ненавижу нацистов”, - сказал он.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


12 ноября

8:53 утра по восточному дневному времени

Западное крыло

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Насилие было всю ночь”, - сказала Кэт Лопес. “У Курта есть подробности, но хуже всего было в Бостоне, Сан-Франциско и Сиэтле”.

“Почему мне не сказали об этом?” Сказала Сьюзан.

Они прошли по коридорам Западного крыла к Овальному кабинету. Их каблуки застучали по мраморному полу. Сьюзен чувствовала себя лучше, чем когда-либо за последнее время, — хорошо отдохнувшей после долгого ночного сна. Она позавтракала на семейной кухне, ни разу не проверив новости. Она начинала верить, что события принимают позитивный оборот. Еще минуту назад.

Кэт пожала плечами. “Я хотел, чтобы ты немного поспал. Ты ничего не мог с этим поделать посреди ночи, и я подумал, что сегодня будет еще один адский день. Курт согласился со мной ”.

“Хорошо”, - сказала Сьюзан. Она предполагала, что имела это в виду.

Сотрудник секретной службы открыл перед ними двери, и они прошли в Овальный кабинет. Там стоял Курт Кимбалл с закатанными рукавами, готовый уйти. Люк Стоун сидел в одном из кресел, почти в той же позе, что и накануне вечером.

Стоун был одет в простую черную футболку с кожаной курткой, джинсы и модные кожаные ботинки. Он выглядел свежее, менее отстраненным, более здесь и сейчас, чем вчера. Его глаза были живыми. Стоун был космическим ковбоем, решила Сьюзен. Иногда он просто уходил, растворялся в эфире. Вот куда он направился, когда исчез. Но теперь он вернулся.

“Привет, Курт”, - сказала Сьюзан.

Курт повернулся к ней. “Сьюзен. Доброе утро.”

“Отличные ботинки, агент Стоун”.

Стоун подтянул штанину в джинсах на пару дюймов, чтобы больше обнажить ботинок для нее. “Феррагамо”, - сказал он. “Когда-то давно мне их подарила моя жена. Они имеют сентиментальную ценность”.

“Я сожалею о вашей жене”.

Стоун кивнул. “Спасибо вам”.

Повисла неловкая пауза. Если бы она могла, часть Сьюзен — эмоциональная часть, можно даже назвать ее женской частью — провела бы следующие двадцать минут, расспрашивая Стоуна о его жене, его отношениях с ней, о том, как он пережил ее смерть и что он делал, чтобы позаботиться о себе. Но у Сьюзан сейчас не было такого времени. Твердолобая, практичная часть ее — могла бы она назвать это своей мужской частью? — настаивала на сегодняшней повестке дня.

“Хорошо, Курт, что у тебя есть для меня?”

Курт указал на экран телевизора. “События развиваются быстро. В этом нет ничего удивительного. Прошлой ночью в Китайском квартале Нью-Йорка произошла массовая стрельба. Большая группа оперативников из Gathering Storm вышла из колонны черных фургонов около половины девятого вечера и отправилась маршем на юг от Канал-стрит. Конечно, это была провокация. В течение нескольких минут они были вовлечены в кулачные бои с жителями района ”.

“Надвигается буря, да?” Gathering Storm была одной из организаций, финансируемых Монро, от которой у Сьюзен заболел живот. Она часто задавалась вопросом, что именно, по мнению этих людей, они делали. Конечно, до сих пор насилие представляло собой почти исключительно угрозы, сделанные через Интернет. Теперь это было реально.

Курт кивнул. “Да. Похоже, они вербуют своих активистов в зависимости от размера. Кулачные бои были полностью односторонними в течение нескольких минут, пока двое наемных убийц из гонконгских триад — по-видимому, в Нью-Йорке по заданию об убийстве — не открыли огонь из автоматов "Узи". По последним данным, тридцать шесть раненых, включая дюжину китайцев, которых, вероятно, застрелили случайно, и семеро погибших, все из которых были членами Gathering Storm. Ожидается, что еще три члена совета умрут ”.

Сьюзан не была уверена, что на все это сказать. Хорошо? Это пришло на ум.

“Члены Триады?”

“Под стражей в полиции Нью-Йорка по обвинению в множественных убийствах, покушении на убийство и использовании оружия. У них есть переводчики, назначенные судом, и последнее, что я слышал, команда юристов находится в пути из Гонконга. Триады, мягко говоря, хорошо финансируются, и ожидается, что адвокаты попытаются построить дело об убийствах в целях самообороны и откажутся от оружия ”.

“Что вы думаете о таком подходе?” Сказала Сьюзан.

Курт улыбнулся и покачал головой. “В Нью-Йорке нет смертной казни. Это, пожалуй, единственное, что есть у этих парней прямо сейчас ”.

“Как насчет того, если я помилую их и отправлю домой с медалями?”

“Я думаю, у нас и так достаточно проблем”.

“Расскажите мне больше”, - попросила она.

“Что ж, как только появились новости о Нью-Йорке, кажется, перчатки слетели. Группы молодых людей начали входить в Китайский квартал Бостона около десяти вечера и нападать на людей на улице. Похоже, это были мужчины, которые выпивали в близлежащих барах, поскольку все четверо арестованных были пьяны ”.

“Четверо мужчин были арестованы? Вы сказали, что группы—”

“Да. Похоже, бостонская полиция оказалась несколько более снисходительной, чем можно было надеяться, и отпустила большинство правонарушителей, отделавшись простым предупреждением ”.

“Что еще?”

“Группа из оклендского отделения мотоциклетной банды Nazi Lowriders вошла в Китайский квартал в Сан-Франциско и напала на людей на улицах с обрезанными бильярдными киями и клюшками. Более сорока из них были арестованы. Двое пострадавших в результате этих нападений находятся в критическом состоянии в местных больницах”.

Сьюзан вздохнула и покачала головой. “Отлично. Что-нибудь еще?”

“Да. Вероятно, самая захватывающая новость. Джефферсон Монро должен выступить на митинге своих сторонников этим утром, возможно, чтобы обсудить насилие прошлой ночью, возможно, чтобы призвать вас снова уступить. Никто не совсем уверен, каким будет его сценарий. Лучшая часть - это то, где будет проходить митинг ”.

Сьюзан не нравилось, когда Курт был застенчив.

“Хорошо, Курт. Покончи с этим. Где это?”

“Парк Лафайет. Прямо через дорогу от нас”.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


9:21 утра по восточному дневному времени

Парк Лафайет, Вашингтон, округ Колумбия


Это было прекрасное зрелище.

Они назвали это Народным парком, и сегодня все люди были здесь.

Не обычные обитатели этого парка, где поколение за поколением черни, подстрекатели черни и радикалы - немытые, неудачники от жизни — разбивали лагерь и протестовали против политики одного президента за другим.

Нет. Не те люди.

Эти люди были его народом. Море людей — тысячи из них, десятки тысяч, — которые прошлой ночью передали слово через социальные сети, что их человек выступал здесь сегодня. Это был хитрый ход, удар ножом в спину, такой ход, в котором Джерри О'Брайен преуспел. Вчера днем, незадолго до закрытия, он получил от города разрешение на это собрание, и весть об этом распространилась за ночь, как лесной пожар, пламя, раздуваемое ураганным ветром.

Теперь все люди были здесь, в своих гигантских шляпах от Эйба Линкольна и со своими знаками — знаками ручной работы, официальными знаками кампании, профессионально изготовленными знаками десятков организаций, которые поддерживали кампанию. Большинство людей были тепло одеты в толстые пальто и шляпы, защищающие от не по сезону холодного воздуха.

Джефферсон Монро смотрел с импровизированной сцены на эту бурлящую массу людей — это было похоже на фестиваль рок-н-ролла — и знал, что он рожден именно для этого момента. Семьдесят четыре года и много-много побед: с самых ранних дней, когда он был подростком-самогонщиком в лесной глуши Аппалачей, через время, когда он был злым молодым штрейкбрехером, амбициозным руководителем компании и, в конечном счете, крупным акционером и капитаном угольной промышленности.

Позже он стал сенатором от Западной Вирджинии и создателем консервативных политических королей, которых финансировали те же угольные компании, в которых он когда-то работал. И теперь… Избранный президент Соединенных Штатов. Целая жизнь стремлений, долгие десятилетия восхождения с самого низа, прокладывания своего пути, и вдруг, совершенно неожиданно (результата, которого никто не ожидал, даже он сам), он стал самым могущественным человеком на Земле.

Он был здесь, чтобы заставить действующего президента досрочно покинуть Белый дом и позволить ему войти. Это было столь же дерзко, как и все, что он когда-либо предпринимал. Пробираясь сквозь толпу и пересекая широкую улицу, он мог видеть вдалеке Белый дом, возвышающийся на зеленом холме. Могла ли она видеть его оттуда? Она смотрела?

Боже, он надеялся на это.

Он отвернулся от толпы, всего на мгновение. Позади него на сцене была толпа людей. Там был О'Брайен, вдохновитель этой кампании, темный лорд сторонников превосходства белой расы, человек, по крайней мере, такой же целеустремленный, каким был сам Монро. Даже сейчас он что-то рявкал в сотовый телефон.

“Я хочу эту птицу”, - казалось, говорил Джерри Акула. Но как это может быть правильно? Я хочу эту птицу? Что за странные вещи ты говоришь! В такой момент, как этот?

“Я хочу этого, хорошо? Я хочу, чтобы все получилось именно так, как мы говорили. Скажи мне, что ты можешь это сделать. Понятно? Хорошо. Когда?”

Монро пожал плечами. Общение с Джерри было больше, чем просто безумной прогулкой — это был урок сюрреализма. Избранный президент решил пока игнорировать своего ближайшего советника. Вместо этого он обратился к другим людям на сцене.

“Вы это видите?” - сказал он, прикрывая микрофон рукой и указывая на огромную толпу. “Ты видишь это?”

“Это лучшее, что я когда-либо видел”, - сказал молодой помощник.

Позади него в толпе раздались хлопки — не случайные, а ритмичные, тысячи рук хлопали одновременно — ХЛОП, ХЛОП, ХЛОП, ХЛОП…

Вот-вот должно было раздаться скандирование. Вот как это началось, с хлопков, а в некоторых случаях и топанья. И вот это произошло, голоса стали громче.

“У-С-А! У-С-А! У-С-А!”

Это был хороший разговор, хороший для начала.

Монро убрал руку с микрофона и вместо этого схватился за трибуну. Он поднял руку, прекратив скандирование в течение нескольких секунд. Это было похоже на то, что он просто убавил звук на машине - телевизоре или радио. Но это была не машина, это были тысячи и тысячи людей, и он управлял ими без усилий, одним жестом. Не в первый раз он восхищался этой властью, властью, которой он обладал. Как супергерой.

Или бог.

“Как на вас влияет глобальное потепление?” - спросил он, и его голос эхом разнесся над толпами. Смех и одобрительные возгласы прокатились по толпе. Лично Монро знал от ученых-климатологов, нанятых его компаниями, что глобальное потепление является фактом жизни и станет серьезной проблемой через столетие или раньше, возможно, даже угрозой для самой цивилизации. Будучи президентом, он мог бы спокойно искать способы реализации политики, которая несколько уменьшила бы угрозу, не нанося ущерба прибыли отрасли. Тем временем его компании постепенно увеличивали инвестиции в области возобновляемых источников энергии — солнечные, ветровые и геотермальные технологии, за которыми было будущее.

Но его народ не хотел ничего из этого слышать. Они хотели услышать, что глобальное потепление было мистификацией, совершенной в значительной степени китайцами. Так вот что сказал бы им Монро. Дайте людям то, чего они хотят. И в любом случае, сегодня на улице было холодно, не по сезону холодный день в начале ноября, и это было достаточным доказательством — такого явления, как глобальное потепление, быть не могло.

“Сегодня наш день, вы знали об этом?”

Толпа приветствовала эту идею одобрительным ревом.

“Мы возникли из ничего, вы и я. Понятно? И мы пришли из ниоткуда. Мы выросли не в модных высококлассных пентхаусах на Манхэттене, или в Сан-Франциско, или в Бостоне. Мы не ходили в специальные частные школы для особых людей. Мы не пьем латте и не читаем New York Times. Мы не знаем этого мира. Мы не хотим знать этот мир. Ты и я, мы упорно трудились всю нашу жизнь, и мы заработали все, что у нас есть, и все, что у нас когда-либо будет. И сегодня наш день”.

Их приветствия были взрывом — землетрясением — звука. Казалось, что какой-то огромный зверь скрывался под поверхностью Земли, веками пребывая в спячке, и теперь он разорвет землю и вырвется наружу в неистовстве насилия.

“Сегодня тот день, когда мы собираемся свергнуть одну из самых коррумпированных администраций в американской истории. Да, я знаю, я знаю. Она сказала, что не уходит, но вот что я вам скажу. Это не продлится долго. Она уходит, все верно, и намного раньше, чем кто-либо думает. Это произойдет намного раньше, чем она думает, это точно ”.

Аплодисменты продолжались и продолжались. Он подождал, пока толпа утихнет. Люди Монро ненавидели Сьюзан Хопкинс. Они ненавидели ее и все, за что она выступала. Она была богата, она была красива, она была избалована — она никогда ни в чем не испытывала недостатка в своей жизни. Она была женщиной на работе, которую всегда выполняли мужчины.

Она была другом иммигрантов и китайцев, чья дешевая рабочая сила разрушила американский образ жизни. Она была гедонисткой, в прошлом спортсменкой, и, казалось, подтверждала все, что жители Хартленда подозревали о классе знаменитостей. Ее муж был геем, ради всего Святого! Он родился во Франции. Может ли быть что-то более неамериканское, чем француз-гей?

Сьюзан Хопкинс была монстром для этих людей. На самых дальних интернет-сайтах, посвященных конспирологии, были даже те, кто утверждал, что она и ее муж были убийцами, и хуже, чем убийцы. Они были поклонниками дьявола. Они принадлежали к сатанинскому культу сверхбогатых, которые крали и приносили в жертву детей.

Что ж, сегодня Монро дал бы своему народу роль убийцы. Он хотел бы быть там, в Овальном кабинете, и видеть ее лицо, когда появятся эти новости.

Толпа снова успокоилась. Они ждали его сейчас.

“Я хочу, чтобы вы выслушали меня минуту”, - сказал он. “Потому что то, что я собираюсь вам сказать, немного сложно, и это нелегко воспринять на слух. Но я собираюсь рассказать это, потому что вы должны это знать. Вы, американский народ, истинные патриоты, заслуживаете знать. Это очень важно. На карту поставлено наше будущее”.

Они были у него. Теперь они были готовы. Вот оно. Передача "Аве Мария". Бомба. Джефферсон Монро настроился и запустил его.

“За пять дней до дня выборов мужчина был найден мертвым возле Приливного бассейна прямо здесь, в Вашингтоне, округ Колумбия”.

Его народ замолчал. Мертвый человек? Это было что-то новенькое. Это была не типичная тема митинга Джефферсона Монро. Казалось, что тысячи пар глаз были прикованы к нему. На самом деле, это действительно было так. Дайте нам что-нибудь, казалось, говорили эти большие запавшие глаза. Дайте нам мяса.

“На первый взгляд казалось, что этот человек совершил самоубийство. Он был убит выстрелом в голову, пистолет был найден рядом с его телом, и на пистолете были его отпечатки пальцев. В то время это не произвело особого впечатления в новостях — люди умирают каждый день, и достаточно часто они сводят счеты с жизнью. Но я знал, хорошо, ребята? Я знал, что этот человек не убивал себя ”.

Глаза следили за ним. Тысячи и тысячи глаз.

“Откуда я это знал?”

Никто не сказал ни слова. Джефферсон Монро никогда в жизни не видел такой большой группы людей, которые были бы такими тихими. Они почувствовали, что грядет что-то большое, и что он был тем, кто это принес.

“Я знал, что он не совершал самоубийства, потому что я знал этого человека лично. Я бы почти сказал, что он был моим другом. Его звали Патрик Норман”.

Джефферсону было не привыкать говорить большую ложь. Несмотря на это, и в отличие от многих политиков, он почувствовал определенный укол, когда сделал это. Это была не вина. Было ощущение, что где-то там кто-то знал правду, и этот человек будет неустанно работать, чтобы донести правду до света. На самом деле, это было даже не где—то там - по крайней мере, три человека, стоявшие позади него на сцене, знали факты. В организации было, вероятно, еще с десяток человек. Они знали, что Джефф Монро ни разу не разговаривал с Патриком Норманом.

Он продолжал настаивать.

“Патрик Норман не был склонен к самоубийству — отнюдь. Напротив, он был одним из лучших и наиболее успешных частных детективов в Соединенных Штатах, и он заработал много денег. Я знаю, сколько он заработал, потому что я платил ему. На момент своей смерти он работал на мою избирательную кампанию.

“Предвыборная кампания - грязный бизнес, ребята. Я буду первым, кто скажет вам это. Иногда ты делаешь вещи, которыми не гордишься, чтобы получить преимущество над своим оппонентом. И я нанял Патрика, чтобы он расследовал коррупцию в администрации Хопкинса и в деловых отношениях мужа будущего бывшего президента Пьера Мишо. Понятно? Вы понимаете, к чему это ведет?”

Рябь согласия, громкий ропот, прокатился по толпе подобно накатывающей волне.

“Патрик позвонил мне по телефону за пару дней до своей смерти и сказал: ‘Джефф, у меня есть компромат, который ты ищешь. Мне просто нужно проверить пару последних версий. Но то, что у меня есть — плохие поступки, которые она совершила, — сорвут ход этих выборов ’.”

Это была ложь, наложенная поверх лжи. Норман так и не позвонил ему. Он никогда не называл его Джеффом — он вообще никогда его не называл. У него не было компромата на Сьюзан Хопкинс, даже после почти года поисков. Он определил, что она, вероятно, была безупречно чистой, а если нет, то грязь зарыта так глубоко, что никто никогда ее не найдет.

“Патрик предположил мне, что Хопкинс и ее муж брали взятки от иностранных лидеров, включая диктаторов Третьего мира, в обмен на благоприятное отношение со стороны правительства Соединенных Штатов. Он также предположил, что происходит услуга за услугу в поддержку фиктивных благотворительных организаций Пьера Мишо. Если бы диктаторы хотели выставить Мишо в выгодном свете, позволив ему строить свои поддельные системы водоснабжения — системы водоснабжения, которые никому не помогают, ребята! — США продали бы им системы вооружения. Это шокирующие вещи. И, ребята, это было последнее, что я когда-либо слышал от Патрика Нормана. У него был компромат на Сьюзан Хопкинс. Затем он умер, очевидно, от своей собственной руки”.

Теперь по толпе прокатилась волна освистывания.

“Но это было сделано не его собственной рукой, верно? Вчера днем бюро судебно-медицинской экспертизы в Вашингтоне, округ Колумбия, опубликовало свои выводы. Патрик Норман не стрелял из пистолета, из которого его убили. И на его теле были следы борьбы. Все указывает на то, что кто-то убил его и обставил это как самоубийство ”.

Он сделал паузу и позволил моменту перевести дух. Это были правдивые части, и части, которые были особенно убийственными.

“За пять дней до выборов был убит Патрик Норман, человек, у которого был компромат на Сьюзан Хопкинс”.

Толпа взорвалась в припадке экстаза. Это было то, чего они хотели, все, чего они когда—либо хотели - то, что, казалось, подтверждало все, что они только что знали о Сьюзан Хопкинс. Она была коррумпирована до мозга костей, и она бы кого-нибудь убила, чтобы замести следы своего обмана.

По мере того, как толпа приветствовала, приветствия начали превращаться во что-то вроде скандирования, которое появилось в конце кампании. Это была самая опасная кричалка из всех, которую Джерри Акула выпустил в публичную сферу через свой отряд головорезов Gathering Storm.

“ВЫШВЫРНИТЕ...ЕЕ...ВОН!… ВЫШВЫРНИТЕ ... ЕЕ... ВОН!”

Затем произошла странная и удивительная вещь.

В тот момент, когда его народ скандировал насилие, с неба слетел белый голубь, на мгновение покружил над Джефферсоном Монро, а затем сел на правое плечо его шерстяного пальто. Оно пару раз взмахнуло крыльями, затем успокоилось и расслабилось. Теперь у него на плече был голубь. Толпа взорвалась.

Это было волшебство. Более того, это был знак. Знак от Бога.

Он двигался осторожно, стараясь не потревожить птицу.

Я хочу эту птицу, Джерри Акула кричал в телефонную трубку.

Монро поднял левую руку, пытаясь утихомирить толпу. Это сработало, вроде как.

“Это голубь мира”, - сказал он. “И вот как мы собираемся это сделать, ребята. Мирно, посредством верховенства закона. Посредством обеспечения соблюдения законов Соединенных Штатов. Посредством мирной передачи власти, которая была одной из наших великих традиций с первых дней существования Республики.

“Поскольку мы - нация законов, Сьюзан Хопкинс должна сегодня же освободить пост президента и покинуть Белый дом. Полиция Вашингтона, округ Колумбия, метро и судебно-медицинский эксперт выполнили свою работу — они определили, что Патрик Норман не убивал себя. И теперь я призываю Министерство юстиции и ФБР выполнять свою работу - и расследовать убийство президента Хопкинса ”.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


11:45 утра по восточному дневному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Это ордер на мой арест?” Сьюзан Хопкинс сказала. “Это то, что они выпустили?”

Курт Кимбалл убавил звук на видеомониторе. Они только что снова посмотрели речь Джефферсона Монро — Люк смотрел ее уже три раза.

Хотя на митинге Монро ранее этим утром были и другие торжества, не имело значения, что еще было после этого. На сцену вышла малоизвестная звезда кантри-музыки и попыталась развлечь толпу песней об Америке, но через несколько секунд люди уже расходились.

Они пришли не ради музыки — они пришли ради публичного линчевания, которое было довольно близко к тому, что они получили.

Теперь Люк обвел взглядом Ситуационную комнату, наблюдая за реакцией. Это был переполненный зал, собрание племен. Люди из предвыборной кампании, секретной службы, люди Сьюзан, люди вице-президента, несколько человек из Демократической партии. Люк не видел особой борьбы в глазах этих людей. Некоторые из них, очевидно, следили за ходом разбирательства в поисках удобного момента, чтобы спрыгнуть с корабля, пока он не затонул на дне океана.

Сцены, подобные этой, не были обычным окружением Люка. Он чувствовал себя не в своей тарелке, и даже более того. Он признал, что группа людей пыталась принимать трудные решения, но у него не хватило терпения для этого процесса. Его типичной реакцией на проблему всегда было подумать о чем-то, а затем действовать в соответствии с этим. Тем временем Курт Кимбалл казался сбитым с толку. Кэт Лопес казалась пораженной. Только Сьюзен казалась спокойной.

Люк внимательно наблюдал за Сьюзан, ища признаки обморока. Это была привычка, которую он приобрел в зонах боевых действий, особенно во время простоя между сражениями — он остро осознавал, сколько людей вокруг него осталось в танке. Стресс брал свое, и люди были измотаны им. Иногда это происходило постепенно, а иногда - мгновенно. Но в любом случае, наступило время, когда все, кроме самых закоренелых бойцов, сдались под давлением. Тогда они перестали бы функционировать.

Но Сьюзен, похоже, еще не достигла этого места. Ее голос был тверд. Ее взгляд был жестким и непреклонным. Ей было плохо, но она все еще боролась. Люк был рад этому. Так было бы легче сражаться бок о бок с ней.

Курт, в передней части зала, возле большого проекционного экрана, покачал своей идеально лысой головой. “Нет. Вы являетесь лицом, представляющим интерес в этом деле, но не подозреваемым. Полиция Вашингтона, округ Колумбия, Метрополитен, в частности, Отдел по расследованию убийств, просто подали запрос на интервью. Они хотели бы, чтобы вы пришли в их штаб-квартиру. С вами был бы ваш юрисконсульт, который был бы доступен в любое время. Тем не менее, если вы дадите им интервью, вы можете стать подозреваемым в ходе него. В этот момент вас могут арестовать”.

Курт взглянул на юрисконсульта Белого дома, мужчину в строгом костюме-тройке и с копной песочных волос на макушке. С ним были два помощника.

“Вы бы сказали, что это правильно, Говард?” Курт сказал.

Говард кивнул. “Я бы не стал давать им интервью в это время, и, конечно, не личное интервью. Не здесь и ни при каких обстоятельствах не на одном из их объектов. Вы могли бы войти и вам было бы трудно выйти снова, особенно в нынешней обстановке. Если они хотят дать интервью, это должно быть по телефону или, возможно, в режиме видеоконференции. Ты занята, Сьюзан. Вы президент Соединенных Штатов. Вы хотите выполнить свои обязанности в этом деле, но у вас также есть много других дел ”.

“Разве это не выставляет Сьюзен виноватой?” молодой парень в синем костюме с короткой стрижкой сказал. Он сидел прямо напротив Люка за столом заседаний. Он выглядел так, как будто ему было девятнадцать лет — в том смысле, что многие девятнадцатилетние все еще выглядят так, как будто им двенадцать. “Я имею в виду, нам здесь нечего скрывать. Я очень уверен в этом”.

“Агент Стоун”, - сказала Сьюзан. “Вы знаете руководителя моей предвыборной кампании Тима Ратледжа?”

Люк покачал головой. “Не имел удовольствия”.

Они потянулись через стол и пожали друг другу руки. У Ратлиджа была твердая хватка, чрезмерно твердая, как будто он где-то прочитал в книге, что твердая хватка важна.

Ратлидж посмотрел на Люка. “И какова ваша роль здесь, агент Стоун?”

Люк уставился на него. Он решил, что лучший способ ответить - честно.

“Я не знаю”.

“Агент Стоун - специальный оперативник. Он не раз спасал мою жизнь, а также жизнь моей дочери. Он, вероятно, в тот или иной момент спас жизнь каждому в этом зале ”.

“На кого вы работаете?” Ратледж сказал.

Люк пожал плечами. “Я работаю на президента”. Он не видел никакой необходимости углубляться в свое прошлое, в Специальную группу реагирования, в силы Дельта, в что-либо из этого. Если бы этот парень хотел знать все это, он мог бы узнать все. Правда заключалась в том, что Люк чувствовал странную оторванность от этого человека, от того, кем он когда-то был. Он не был уверен, что сможет принести пользу здесь.

“Ну, я тоже работаю на президента”, - сказал Ратледж. “И я могу сказать вам, что эти утверждения, или чем бы они ни были, не соответствуют действительности. Ни одного слова об этом. Сьюзен не имела никакого отношения к убийству этого человека, ни кампания, ни Пьер. Коррупции не было. За игру с благотворительными организациями Пьера не платили. Я знаю это, потому что мы глубоко копали в начале кампании, чтобы увидеть, где были уязвимые места, чтобы найти какие-либо скелеты. В финансовом плане их практически не было. Я знаю, что были некоторые личные проблемы, и, возможно, они сыграли свою роль в результатах выборов, но Пьер, пожалуй, самый безупречно чистый бизнесмен, с которым я когда-либо сталкивался ”.

“Вы вообще знали покойного человека?” Курт сказал.

Ратледж пожал плечами. “Знаете его? Нет. Я знал о нем. Я никогда не встречался с ним и не говорил с ним. Директор по безопасности Пьера предупредил кампанию о существовании парня, вероятно, девять месяцев назад. Было предпринято несколько попыток взлома баз данных компании, и все они вели к следственному агентству Нормана. Довольно дилетантский материал. Оттуда люди Пьера определили, что Норман работал на Монро, но никого это не слишком беспокоило. И мы, конечно, не собирались его убивать. Как я уже указывал, ему нечего было искать. Вы должны помнить, что все это происходило прошлым летом, когда мы все знали, что люди никогда не проголосуют за такого сумасшедшего человека, как Джефферсон Монро, на посту президента Соединенных Штатов ”.

Через три человека от Ратледжа мужчина поднял руку. Он был слабым на вид мужчиной средних лет с редеющими волосами. У него был длинный нос и отсутствовал подбородок, о котором стоило бы говорить. Его тело было худым и совершенно без мышечного тонуса. На нем был плохо сидящий серый костюм, в котором он, казалось, плавал. Но у него были жесткие, очень жесткие глаза. В комнате был один человек, который определенно не боялся.

Как ни странно, спереди на его костюме была наклейка "Привет, меня зовут". Там было написано, жирно нацарапанным черным маркером, Брент Стейплс.

Люк знал это имя. Он был стратегом предвыборной кампании старой школы и специалистом по связям с общественностью. Люк думал, что в какой-то момент они со Сьюзан поссорились, но они, должно быть, уладили все к кампании. Много хорошего, что сделала Сьюзан.

“Мне неприятно это говорить”, - сказал он, и Люк мог сказать, что ему действительно понравилось это говорить, что бы ни последовало дальше. “Но Джефферсон Монро выглядит все менее и менее сумасшедшим, в то время как люди в этом зале выглядят все более и более сумасшедшими”.

“Что ты пытаешься сказать, Брент?” Сказала Сьюзан.

“Я говорю, что ты снова в затруднительном положении, Сьюзан. Вы совершенно один в очень неловком положении. Я говорю вам, что вы становитесь изолированными от американского народа. С точки зрения обычного человека, вы проиграли выборы, и это причиняет боль. Возможно, даже имело место какое-то должностное преступление со стороны вашего оппонента. Но никто не знает, действительно ли это так, и если это правда, никто не знает, какое влияние это оказало на результат. Между тем, вы говорите, что не уйдете в отставку. Кроме того, был убит человек, который расследовал ваше дело. И, кажется, вы склоняетесь к заявлению, что не будете давать интервью полиции. Мой вопрос к вам таков: кто здесь начинает выглядеть как преступник? Кто начинает выглядеть как сумасшедший?”

Кэт Лопес стояла в углу комнаты. Она покачала головой и сердито посмотрела на Брента Стейплза. “Брент, это выходит за рамки. Ты знаешь, что Сьюзан никого не убивала. Вы знаете, что это шоу с собаками и пони, придуманное Монро и его наемным убийцей Джерри О'Брайеном ”.

“Я говорю вам, на что это похоже”, - сказал Стейплс. “Не то, что есть. Я не знаю, что это такое, да это и не имеет особого значения в любом случае. То, на что это похоже, - это все ”.

Он обвел взглядом комнату, жестким взглядом окидывая всех, осмеливаясь сказать ему обратное.

Молодой Тим Ратледж принял вызов. “Мне кажется, что они убили следователя, чтобы повесить это на Сьюзан”, - сказал он. “Мне кажется, что они украли выборы путем подтасовки избирателей и вмешательства в механизм. Вот как это выглядит для меня ”.

Люк, наконец, решил кое с чем вмешаться. Теперь он понял, что было не так со всей этой встречей, и поскольку он понял, он мог бы также указать на это. Возможно, это могло бы им помочь.

“Мне кажется, ” медленно произнес он, “ что вам нужно вернуть инициативу”.

По всему залу все взгляды медленно обратились к нему.

“Думайте об этом как о битве, сражении. Они держат тебя в бегах. Они привели вас в замешательство. Они что-то делают, и вы реагируете. К тому времени, как вы отреагируете, они уже делают что-то другое. Они идут в атаку, а вы находитесь в неорганизованном отступлении. Вы должны придумать какой-то способ напасть на них, поставить их на колени и вернуть инициативу ”.

“Например, что?” Брент Стейплс сказал.

Люк пожал плечами. “Я не знаю. Разве это не ваша работа?”

В течение нескольких минут Курт Кимбалл сидел, забившись в угол с двумя своими помощниками. Что-то явно отвлекло его. Теперь он повернулся обратно к залу.

“Мне нравится твоя идея, Стоун. Но в данный момент будет трудно перехватить инициативу ”.

Стоун поднял бровь. “О? Почему это?”

“Мы только что узнали, что по меньшей мере сотня военнослужащих штата Западная Вирджиния и разъезжающая столичная полиция находятся на пути в Вашингтон в составе длинной колонны. Они намерены приехать прямо сюда, в Белый дом, взять Сьюзан под стражу и сами доставить ее в управление столичной полиции округа Колумбия ”.

“У них нет юрисдикции”, - сказал советник Белого дома Говард. “Они что, сошли с ума?”

“Кажется, сегодня все сошли с ума”, - сказал Курт. “И у них есть претензии на юрисдикцию, какими бы незначительными они ни были”.

“Что это?”

“Обе полицейские силы, наряду с дюжиной других из близлежащих штатов, регулярно назначаются вспомогательными полицейскими из Вашингтона, округ Колумбия, для обеспечения полной безопасности на мероприятиях по инаугурации президента каждые четыре года. Они утверждают, что это делает их постоянными заместителями”.

Говард покачал головой. “Это не подтвердится в суде. Это глупо ”.

Курт поднял руки в воздух, как будто Говард наставил на него пистолет. “Продержится это или нет, они на пути сюда. Очевидно, они думают, что войдут сюда, заберут Сьюзан и уйдут отсюда вместе с ней ”.

Последовала долгая пауза. Никто в комнате не произнес ни слова. Повисло молчание, пока все переводили взгляд с одного лица на другое.

“Они будут здесь через тридцать минут”, - сказал Курт.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


12:14 по восточному поясному времени

За пределами Белого дома

Вашингтон, округ Колумбия


“Никто не войдет внутрь”, - сказал высокий мужчина в свою рацию. “Вам ясно? Я хочу, чтобы персонал был сосредоточен у ворот, но я также хочу, чтобы глаза в небе следили за каждой возможной точкой входа. Стрелки на крыше”.

“Вас понял”, - проскрипел голос из трубки.

“Скажите этим стрелкам, что применению смертоносной силы дан зеленый свет. Повторяю, зеленый свет на применение смертоносной силы, но только в случае необходимости ”.

“По чьему поручению?”

“Мой”, - сказал мужчина. “Мои полномочия”.

“Принято”, - сказал голос.

Высокого мужчину звали Чарльз “Чак” Берг.

Ему было сорок лет, и он проработал в секретной службе почти пятнадцать лет. Он был главой службы безопасности президента более двух лет. Это произошло случайно, в результате катастрофы. Он был в ее личной охране в вечер нападения на Маунт-Уэзер, когда она была вице-президентом. Он почти наверняка спас ей жизнь. Все остальные члены команды были убиты.

В ту ночь он изменился. Он видел это только в ретроспективе. Ему было уже тридцать семь лет, он занимал работу с высоким уровнем ответственности, был женат, имел двоих детей — но в некотором смысле именно в ту ночь он стал мужчиной. Он стал тем, кем должен был быть. До этого? Он был просто большим ребенком с работой, которая позволяла ему носить оружие.

Сьюзан доверяла ему после той ночи. И он доверял ей. Более того — он чувствовал, что защищает ее - и не только потому, что чувствовать это было его работой. Он был моложе ее на десять лет, и все же он чувствовал себя почти как ее старший брат.

Выживание — спасение чьей—то жизни - это интимная вещь.

Он знал, что в этих обвинениях в коррупции или в этом обвинении в убийстве ничего не было. И он был бы опущен, если бы собирался позволить кому-либо взять президента Соединенных Штатов под стражу - особенно не кучке придурков, владеющих поддельным судебным ордером, находящимся далеко за пределами любой разумной юрисдикции.

Он только что пешком проверил периметр. Он двигался по подъездной дорожке обратно к Белому дому. Прямо перед ним по дороге быстро двигалась дюжина вооруженных до зубов мужчин в деловых костюмах. День был солнечный и холодный. Тени людей на земле показывали острые, мощные винтовки и дробовики, торчащие из их боков.

Караульное помещение было прямо впереди. Он был защищен бетонными барьерами. На заборе был знак "СТОП" и "НЕ ВЪЕЗЖАТЬ". У входа стояло еще больше мужчин в костюмах. Язык тела мужчин был настороженным, напряженным. У них был раздутый вид мужчин, носящих под одеждой пуленепробиваемые жилеты или броню.

Строительные машины устанавливали все более высокие, толстые и тяжелые барьеры перед существующими. Сейчас они просто наносят последние штрихи на барьеры. Новые барьеры образовали узкий проход, который также представлял собой византийский лабиринт с крутыми правыми и левыми поворотами. Это заставило бы любое транспортное средство замедлиться до ползания. Более широкие транспортные средства, такие как грузовики или "Хамви", вообще не смогли бы через него проехать.

ОБРАТИТЕ внимание, надпись гласила. ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА. 100% ПРОВЕРКА личности.

Сегодня не собирались проводить никаких проверок документов. Никто не входил и не выходил.

На близком расстоянии, возможно, в двухстах ярдах, люди в черной форме заняли позицию на крыше Белого дома. Берг знал, что эти парни были настоящими игроками. Стрелки. Снайперы секретной службы, любой из которых мог легко всадить пулю ему в сердце с такого расстояния.

Вертолет Black Hawk взлетел с вертолетной площадки за рощей деревьев на территории Белого дома. Он направился на восток, затем лениво повернул на север. Снайперы расположились в открытых дверях отсека.

Это была лишь видимая защита. Периметр территории Белого дома охраняли более сотни мужчин и женщин, включая военные подразделения. В этот момент ни один дюйм ограждения или стен вокруг объекта не находился под наблюдением. В дополнение к кружащим "Черным ястребам", над рекой Потомак парили три боевых вертолета "Апач". Эти "апачи" могли бы уничтожить всю приближающуюся линию полицейских машин за считанные секунды.

Это было несоответствие из всех несоответствий. Чемпионы НБА против местной команды младших классов средней школы "Б".

Чак достал свой мобильный телефон. У него был этот сумасшедший шериф из Уилинга, Западная Вирджиния, на быстром наборе. Был ли этот человек на самоубийственной миссии? Чак собирался это выяснить.

Телефон прозвонил три раза.

“Пакстон”, - сказал мужчина. В его глубоком, сиплом голосе слышалась легкая протяжность. Вы не обязательно назвали бы это Южным. Можно сказать, что это была деревенщина из Аппалачей.

Чак представил его в своем воображении. Он запросил краткое исследование о шерифе, когда впервые услышал, что они приезжают. Бобби Пакстон был широкоплечим мужчиной за пятьдесят, бывшим морским пехотинцем, который все еще носил короткую стрижку. Он был известен как серьезный сторонник закона и порядка. Более того — в течение многих лет его департамент преследовали жалобы на жестокость полиции, особенно в отношении молодых чернокожих мужчин, содержащихся под стражей.

Сам Пакстон также был официально зарегистрирован как заигрывающий с целым рядом нелепых теорий заговора, вплоть до идеи о том, что элементы федерального правительства сотрудничали с расой пришельцев из космоса высотой семь футов, которые передали американским военным передовые технологии, такие как оружие с пучком частиц и антигравитационные летательные аппараты.

Возможно, что Пакстон был сумасшедшим. И если это так, то это может превратиться в долгий день.

“Шериф”, - сказал Чак. “Где ты сейчас?”

“Мы находимся в двух минутах от вашего местоположения. Вскоре вы должны получить представление о нас ”.

“Сэр, я говорил это вам раньше, и я собираюсь сказать это в последний раз. Любое послание, которое у вас есть для Президента, я приму от вас у главных ворот. Ни вы, ни кто-либо из вашего персонала не войдут на территорию Белого дома. Нет никакого способа — вероятность равна нулю — что вы возьмете президента под стражу сегодня. У вас нет юрисдикции ни в отношении федеральной собственности, ни в пределах города Вашингтон — ”

“У нас действительно есть юрисдикция”, - сказал Пакстон. “Все мои силы были—”

Чак продолжил, не сбиваясь с ритма. “И департамент, обладающий юрисдикцией, полиция метро Вашингтона, округ Колумбия, отказался исполнять ордер, который у вас есть”.

Но Пэкстон тоже не остановился. “... назначен офицером вспомогательной полиции города Вашингтон, округ Колумбия”.

“Сэр, вы выполняете дурацкое поручение, и к тому же опасное. Я обеспокоен тем, что кто-то может пострадать здесь сегодня. И я могу сказать вам, что это не будет никто из моих людей ”.

“Сынок, ” сказал Пакстон, “ ты на неправильной стороне истории. Если у вас есть хоть капля здравого смысла, вы отойдете в сторону и дадите мне делать мою работу. Мы войдем, независимо от того, что вы решите ”.

Плечи Чака Берга поникли. Он тяжело вздохнул. Вот как этот человек собирался прокатиться на этом? Прямо в кирпичную стену? Да будет так.

“Шериф, у нас вертолеты в воздухе. У нас снайперы на крыше. Вы уже находитесь под нашим прицелом. Вы должны это знать. Пожалуйста, также знайте, что пять минут назад я санкционировал применение смертоносной силы для поддержания целостности зоны безопасности вокруг Белого дома и его территории. Я настоятельно призываю вас оставить свои документы у меня в караульном помещении. Если вы или кто-либо из ваших людей попытаетесь пойти дальше этого, вы будете нести ответственность за последствия. Если вы или кто—либо из ваших людей достанете оружие, вы также ...”

“И ты будешь убийцей, поддерживающим умирающее правление деспота”, - сказал Пакстон. “Это то наследие, которого вы хотите? Таким ли будут помнить вас ваши дети и внуки?”

“Шериф—”

“Нацисты просто выполняли свою работу, сынок”.

“Пожалуйста, не допускайте, чтобы здесь кого-нибудь убили, хорошо?” Сказал Чак. “Оно того не стоит”.

“Добрый день, мистер Берг”.

Чак собирался сказать что-то еще, но линия уже оборвалась. Он покачал головой и снова переключился на свою портативную рацию.

“Все ли готово?”

“Все подразделения находятся на позициях. Вертолеты следуют за кортежем, который насчитывает около семидесяти автомобилей, впереди шеренга мотоциклов. Когда они достигнут этих барьеров, на дорогах будет пробка”.

Чак кивнул. “Хорошо. Я хочу, чтобы ваши люди были готовы открыть огонь. Мы не играем в игры. Я собираюсь стоять впереди, и я не хочу получить пулю из-за этой ерунды ”.

“Принято”.

“У вас есть изображение шерифа Пакстона?”

“Мы делаем. Он вожак стаи. Самый первый мотоцикл”.

“Когда он слезет, направьте мне лазерный прицел в середину его груди. Большая красная точка прямо на его сердце. Я хочу, чтобы он знал, что мы серьезно относимся к делу”.

“Будет сделано”.

“И знаете что? Также организуйте мне медленный перелет на одном из "апачей". Но что бы ни случилось, я не хочу никакого участия с их стороны. Будьте предельно ясны: никакого участия. Это просто для вида. Я не хочу, чтобы на моих руках была кровавая баня”.

“Вас понял”.

Чак передал рацию ближайшему к нему агенту. Он сунул телефон в карман. Затем он подошел к барьеру. Они были выше его пупка, а его рост составлял почти шесть футов пять дюймов. Он глубоко вздохнул. Он должен был увидеть их в любую секунду, и, конечно же, он это сделал.

Первый мотоцикл появился на невысоком холме — это был большой полицейский внедорожник с большим закругленным лобовым стеклом. Он замедлился, достигнув барьеров, выполнил поворот, затем продолжил движение, двигаясь все медленнее и медленнее по мере прохождения поворотов. Велосипеды позади него сделали то же самое. За ним последовала пара машин. В течение нескольких секунд все это двигалось ползком — вдвое медленнее похоронной процессии.

Что, по их мнению, должно было произойти? Они собирались штурмовать это место? Маловероятно. Два вертолета сопровождали процессию по бокам, оружие в дверных проемах было направлено на полицейских на мотоциклах.

Первый мотоцикл остановился примерно в двадцати ярдах от нас. Мужчина на нем снял шлем и сошел с мотоцикла. Он наклонился и достал что-то из одной из своих седельных сумок.

“Следите за ним!” - сказал кто-то. “Взгляд острый”.

Чак посмотрел налево и направо. Вдоль барьера выстроилась шеренга мужчин с ружьями, установленными на треногах и направленными на вновь прибывших.

Берг узнал этого человека по фотографии. Это был Бобби Пакстон, и то, что он достал из своей сумки, было чем-то вроде гроссбуха или брошюры. Подъехало еще несколько мотоциклов, и он подождал, пока его офицеры спешатся. Как только собралось полдюжины человек, Пакстон и его люди подошли к барьеру.

У Пакстона была большая грудь и плечи. Он был хорош собой в смысле модели со старой рекламы сигарет. Он был намного шире Чака, но на несколько дюймов ниже. Бетонный барьер был ему почти по грудь. Он пристально посмотрел на Чака. Его глаза были узкими и жесткими. Гусиные лапки прочертили глубокие линии по краям. Его люди рассредоточились позади него в форме клина.

Чак заметил, что у Пакстона на груди были медали. Боевые ленточки. Пурпурное сердце.

Внезапно среди медалей появилась красная точка — лазерный прицел, о котором он просил. Еще один появился прямо у линии роста волос мужчины. Чак чуть не рассмеялся над этим — очевидно, это было задумано как подарок для него, внутренняя шутка.

“Шериф”, - сказал Чак через барьер, - “Я агент Чак Берг из Секретной службы. Я глава службы безопасности Белого дома ”.

Пакстон просто смотрел на Чака еще мгновение.

Чак указал на грудь Пакстона, как будто тот испачкал его рубашку пятном соуса для спагетти, оставшимся с обеда. “В тебе есть что-то особенное”.

Пакстон посмотрел вниз и увидел лазерный прицел.

“Вы не сможете увидеть это, но у вас на лбу есть еще одно. Вы в одной секунде от того, чтобы увидеть человека наверху ”.

Лично шериф был немногословен. Либо это, либо ситуация лишила его дара речи.

Чак внезапно почувствовал себя легким и раскованным. Этот сумасшедший кортеж, более 100 полицейских из Западной Вирджинии ехали два часа к Белому дому, только для того, чтобы быть остановленными как вкопанные у входа. Это был фарс. Это была плохая комедийная сценка.

“Агент Берг, ” сказал Пакстон, “ у меня здесь ордер на арест Сьюзан Хопкинс”. Он указал на переплетенный документ в своих руках. Сами документы были спрятаны в какой-то толстой обложке. “Я требую, чтобы вы позволили мне пройти и взять мисс Хопкинс под стражу”.

Чак покачал головой. “Боюсь, я не могу этого сделать, как мы уже обсуждали. Но если вы захотите передать эти документы мне, я позабочусь о том, чтобы они попали в соответствующее место ”.

Пэкстон, казалось, обдумывал, что делать. Чак задавался вопросом, был ли этот человек настолько медлительным, что просто не смог придумать адекватный ответ. Чак почти чувствовал запах проводов, горящих в мозгу шерифа.

Пока они смотрели друг на друга через барьер, земля начала сотрясаться у них под ногами. Тень скользнула по солнцу. Берг, шериф и все люди шерифа посмотрели вверх, когда вертолет армии США "Апач" медленно пролетел над их головами. Вертолет был напичкан оружием. Пакстон знал бы, так же хорошо, как и кто-либо здесь, или лучше, чем кто-либо другой, что у его народа не было возможности отреагировать на это. Не обращайте внимания на ответ — если бы он напал на них, у них было бы очень мало надежды на выживание.

Постепенно гул затихал по мере того, как вертолет удалялся.

Чак посмотрел на Пакстона. “Все еще думаешь, что зайдешь внутрь?”

Взгляд Пакстона был жестким. “Это попытка запугать меня?”

Чак пожал плечами. “Это четкое сообщение, показывающее всем, где они находятся. Мы не хотим сегодня никаких жертв, не так ли, шериф?”

Здесь не было выбора. Пути внутрь не было. Не было никакой возможности продолжать. Одно подозрительное движение, и началась бы стрельба. Сам Пакстон, с лазерными прицелами на голове и груди, умрет первым.

Наконец, шериф, казалось, понял это. Он подошел к барьеру.

“Под этой обложкой находится жалоба на Хопкинса, поданная моим офисом, и ордер, подписанный сегодня утром судьей Филиппом Броули”.

Чак взял брошюру, которую мужчина протянул ему. Его руки пробежались по мягкой, роскошной обложке.

“Это настоящая кожа?”

Пакстон кивнул. Он указал подбородком на буклет. “Это исторические документы, и они нуждаются в защите. У них есть оригинальные подписи. Однажды они будут выставлены в музеях так же, как Декларация независимости или Геттисбергская речь ”.

Чак на мгновение задержал брошюру в руках. “О боже”, - сказал он. “Исторические документы. Я обещаю, что мы защитим их. Я даже обещаю вам это — сама президент Хопкинс рассмотрит их ”.

Затем он передал буклет агенту, сидевшему рядом с ним.

Он протянул руку через барьер. “Шериф Пакстон, было приятно встретиться с вами сегодня, сэр”.

Пакстон протянул руку через стол и тоже пожал. Это казалось жестом неохоты с его стороны.

“Агент Берг, это не последнее, что вы слышите от меня”.

“Я уверен в этом”, - сказал Берг.

Рукопожатие закончилось. Пакстон, которому больше ничего не оставалось делать, повернулся, как будто собираясь уходить. Справа от Пакстона, в фаланге полицейских, выстроившихся позади него, был молодой полицейский штата. Внезапно парень пришел в движение.

“Это все?” - спросил молодой солдат. Его лицо было сердитым, недоверчивым.

“Вот и все”, - сказал Чак.

“Ты сукин сын”, - сказал парень. Он шагнул к Чаку, вытаскивая при этом пистолет. Он был быстрой добычей. Он молниеносно выхватил пистолет.

“Не...” — это все, что смог сказать Чак.

Раздался одиночный выстрел. Эффект от этого был странным — пуля нашла свою цель до того, как Чак услышал выстрел. Это прозвучало откуда-то из-за его спины, сверхзвуковой выстрел снайпера. Звук этого эхом разнесся по территории Белого дома и улицам города.

Парень не танцевал. Он не дрогнул. Пуля прошла через его левый висок и разнесла затылок. Он был мертв до того, как упал на землю, менее чем через секунду. Он упал безвольно, как тряпичная кукла.

Все вокруг Чака направили оружие на полицейских по ту сторону барьера. Сам Чак не пошевелился. Как и Пакстон.

“ДОЛОЙ!” - закричали агенты секретной службы. “ЛОЖИСЬ!”

Позади Пакстона остальные копы спускались на асфальт. Один только Пакстон не пошевелился. Он посмотрел направо и позади себя на мертвого полицейского. Тело ребенка лежало на земле странно перекошенным — его ноги торчали под странными углами, которые никогда не были бы возможны при жизни.

Чак не мог оторвать от этого глаз.

“Это наследие тирании и государственной измены”, - сказал Пакстон.

Он сделал паузу для пущего эффекта.

“Это твое наследие, сынок”.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


13:30 по восточному поясному времени

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Госпожа Президент, это мое заявление об отставке”.

Сьюзан сидела в кресле с высокой спинкой, глядя на Чака Берга, который стоял возле двойных дверей. Он был крупным, и в нем всегда было что-то мальчишеское и неуклюжее. Дело было не в его физической форме — как и большинство агентов секретной службы, в молодости он был выдающимся спортсменом. Просто, несмотря ни на что, он всегда казался несколько извиняющимся, как будто он никогда на самом деле не чувствовал, что заслуживает своей роли.

Теоретически, у них был рабочий ланч в Овальном кабинете. Это больше походило на бункер в конце мировой войны. И они были на стороне проигравших.

Сорок пять минут назад, сразу после стрельбы у ворот Белого дома, Хейли Лоуренс, министр обороны, подала в отставку. Он был республиканцем и хорошим консерватором. Он был вдумчивым человеком и внес огромный вклад в нынешнюю администрацию. Но он испытывал слишком сильное давление изнутри своей партии, чтобы продолжать. Смерть офицера полиции, каким бы безумным ни было задание, которое он выполнял, стала последней каплей.

Сьюзан оглядела комнату, чтобы посмотреть, кто остался. Люк Стоун. Курт Кимбалл. Кэт Лопес. Тим Ратледж. Мэрибет Хорнинг была на другом конце видеомонитора. Это было хорошо. Это были лояльные люди. Она могла им доверять. Ситуация выходила из-под контроля, и ей нужны были ее люди рядом с ней.

Она оглянулась на Чака и покачала головой. “Я не приму этого, Чак”.

“Вы смотрели телевизор?” - спросил он. “Они требуют мою голову на блюде”.

Сьюзан пожала плечами. “Вы следовали протоколам буквально. Вы предупредили шерифа, что применение смертельной силы было разрешено. Он должен был донести это до своего народа. Его офицер выхватил оружие. Вы не просили его делать это ”.

Сьюзан чувствовала себя сегодня особенно черствой. Она знала все о молодом человеке, который умер. Кэт сообщила ей факты и цифры. Двадцать семь лет, бывший морской пехотинец, проходивший службу в Афганистане. Три года в полиции. Жена беременна их первым ребенком. Все очень печально.

Хорошо, тогда держи свой горячий пистолет в штанах и не дай себя убить из-за ничего. Это то, что она сказала бы ребенку, если бы он стоял сейчас перед ней.

“В любом случае, ” сказала она, “ если бы я слушала все, что говорят по телевизору, я была бы в довольно плохой форме, не так ли?”

Чак поколебался, прежде чем заговорить снова. Казалось, он сдерживал те или иные эмоции. Он чувствовал вину за убитого полицейского. Конечно, он это сделал. Но Сьюзан на это не купилась. Если она это сделала, то это означало… что?

“Кэт? О чем вы думаете?”

“Я думаю, что Чак остается”, - сказала она. “Наша точка зрения заключается в том, что приезд полиции Западной Вирджинии сюда был совершенно нелегальным—”

“Незаконно, если хотите”, - сказал Курт.

Кэт пожала плечами. “Ладно, незаконно. Незаконная попытка обойти законы Соединенных Штатов и протоколы для наследования президентских полномочий, которые действовали долгое время. Секретная служба поступила правильно, защитив президента и неприкосновенность кабинета. Мужчина достал огнестрельное оружие. Его командующий офицер был предупрежден, что любой агрессивный шаг будет встречен смертоносной силой. Больше нечего сказать, не так ли?”

Сьюзан взглянула на Люка Стоуна. Он сидел, развалившись в кресле, как подросток. Если у него и были какие-то мысли, он пока ими не поделился.

“Люк, ты хочешь взвесить это?”

Он едва пожал плечами. Как будто ему было скучно. “Люди совершают глупости в серьезных ситуациях. Затем они умирают. Я давно сбился со счета, сколько раз я видел, как это происходило. Что меня удивляет больше всего, так это то, что такой парень пережил тринадцать месяцев в Афганистане. Должно быть, он обслуживал склад снабжения на авиабазе ”.

Чак качал головой. “Мне жаль, Сьюзан. Я действительно такой. Я делаю это не как жест. Я действительно ухожу в отставку. Это была отличная гонка здесь, но я думаю, что она закончена. То, что произошло сегодня, показало мне, что мои приоритеты нарушены. Я слишком долго работал по двенадцать часов в день. Я санкционировал применение смертоносной силы — оглядываясь назад, это было очень плохое решение. Мне действительно нужно уделить немного времени, поразмыслить и побыть со своей семьей ”.

“Чак, ” сказала Сьюзан, “ ты не можешь этого сделать. Я решительно, страстно не принимаю твою отставку, Чак. Вы один из самых ценных членов моей команды. Я скорее допущу, чтобы в это место попал метеорит, чем увижу, как ты выходишь отсюда ”.

Он стоял в нерешительности. Он положил лист бумаги, который держал в руке, на стол.

Сьюзан посмотрела на это. “Либо забери эту штуку обратно, либо смотри, как я скомкаю ее в шарик и швырну в мусорную корзину”.

“Я забью трехочковый отсюда”, - сказал Курт Кимбалл.

Из Чака вышел воздух, как будто его ударили в живот. Он взял в руки листок бумаги. “Я останусь на инаугурации Монро”, - сказал он.

“Если он зайдет так далеко”, - сказала Мэрибет Хорнинг через видеомонитор.

После того, как Чак ушел, Сьюзан глубже вжалась в свое кресло. Она оглядела зал на то, что осталось от ее команды. “Это предотвращенная катастрофа”, - сказала она.


* * *


“Вы никому ничего не должны”, - сказал Пьер по телефону, его голос был успокаивающим, расслабленным. Он не был зол, поняла она. Возможно, он даже почувствует облегчение.

“Несмотря на все жертвы, которые вы принесли, люди должны заступиться за вас. Это мое мнение. Я смотрю новости, Сьюзан. По всей стране продолжаются протесты и беспорядки. С правой стороны прохода раздается много мстительной риторики, а с левой - много коллективного заламывания рук. Если ваш собственный народ не может защитить вас в этот момент от сфабрикованных обвинений ...”

Его голос затих. Она могла представить себе ни к чему не обязывающий жест рукой, который он сделал.

Она сидела в гостиной резиденции Белого дома, как всегда, одна, слушая его голос. Он и девочки были слишком далеко. Она отдалилась от них, стала недоступной и сложила с себя ответственность. Пьер, по сути, воспитывал их как отец-одиночка. Этого нельзя было вынести.

Да, они с Пьером больше не были вместе в каком-либо реальном смысле, но он снова и снова давал ей понять, что ей всегда рады. Его дома были такими большими, и их было так много, что они могли бы вести разные жизни под одной крышей, если бы захотели. Им едва ли пришлось бы сталкиваться друг с другом. Черт возьми, пляжное заведение в Малибу было оформлено на ее имя. Она могла бы выгнать его, если бы захотела.

Она улыбнулась этой идее. Она бы никогда и нигде не выгнала его.

“Почему бы тебе не приехать домой на некоторое время?” он сказал.

Она чуть не рассмеялась. “На какое-то время? Вы знаете так же хорошо, как и я, что мой срок полномочий закончился. Если я сейчас уйду отсюда и не буду бороться с этими украденными выборами, я не вернусь. Все будет двигаться дальше без меня”.

Он действительно смеялся. “Меня это устраивает. Мы хотим, чтобы вы были здесь. Девушки хотят тебя больше всего на свете. Они сейчас подростки, Сьюзан. Им нужна их мать. Им предстоит сориентироваться во многом. Мир стал сложнее, чем был раньше ”.

Сьюзан закрыла глаза. Она могла себе это представить. Прекрасная жизнь со своими дочерьми. Пьер на заднем плане, делает свое дело. Конечно, будут некоторые трудности роста, нужно будет внести некоторые коррективы. Но она могла бы вернуться к частной жизни. Затем, возможно, когда девочки были немного старше, она могла бы взглянуть на…

Он как будто прочитал ее мысли. Когда-то давно он делал это каждый день.

“Политика никуда не денется”, - сказал он. “Вы, вероятно, больше не будете президентом. Но ты все еще молод. Есть Конгресс, Сенат. Однажды ты мог бы стать губернатором Калифорнии. Это все равно что управлять страной, только лучше, потому что все здесь с тобой согласны ”.

Это была прекрасная фантазия, а в жизни Сьюзен фантазии всегда имели забавную привычку становиться реальностью. Но ей в голову пришла мрачная мысль.

“Что насчет обвинений против меня?” - спросила она.

“Сьюзен, ты, должно быть, устала. Никаких обвинений. Это дым и зеркала. Полиция Вашингтонского метрополитена хочет взять у вас интервью, хорошо? Они могут легко сделать это через спутниковую связь, пока мы проводим декабрь в Австрии. Зальцбург, Альпы, немного катания на лыжах, костры и горячие напитки по ночам. Звучит заманчиво, не так ли?”

Это звучало намного лучше, чем просто хорошо. Это звучало как в старые добрые времена.

“Сьюзан, ты не убивала Патрика Нормана, как и ваша кампания. Никто с моей стороны этого не делал. Между тем, нет никаких доказательств коррупции, потому что коррупции нет. Монро делал то, что у него получается лучше всего — лгал. Патрик Норман ни к чему не пришел. Мы знаем это, потому что, пока он безуспешно пытался проникнуть в наши компьютерные системы, мы проникли в его. У меня есть все файлы его агентства на сервере в Сан-Хосе. У него ничего не было. Там нечего было иметь”.

Между ними повисла долгая пауза.

“Послушайте”, - сказал Пьер. “Как вы можете определить, когда Джефферсон Монро лжет?”

Она покачала головой. Она была уставшей. Она сразу перешла от напряженной предвыборной кампании, длившейся по шестнадцать часов в день, к этому… кошмар.

“Я не знаю, детка”.

“Это просто”, - сказал он. “Просто посмотри, шевелятся ли у него губы”.

Это была самая старая шутка в книге, но она вызвала улыбку на ее лице. Монро украла выборы — она была почти уверена в этом. Он и его люди были хрестоматийными грязными обманщиками. И они были слишком снисходительны к крайне правым и вели себя дружелюбно с ними. Но они не представляли реальной угрозы демократии. Соединенные Штаты были достаточно сильны, чтобы выдержать четыре года их махинаций.

И все же, последняя мысль пришла ей в голову, последний одинокий страж, охраняющий стену, которая до сегодняшнего дня казалась неприступной.

“Но если нет реальных обвинений, тогда почему я ухожу?”

Его ответ был резким и простым, но также по-своему добрым. “Потому что ты проиграла выборы, милая. Может быть, они украли это, а может быть, и нет. Доказать это было бы трудно в любом случае. Выборы иногда крадут. И после этого проигравшие люди возвращаются домой.

“Вы можете уйти, и в этом не будет никакого позора. Назовем это отпуском. Называйте это как хотите. Пусть Мэрибет Хорнинг станет исполняющей обязанности президента, сократит администрацию и выключит свет, когда все закончится. У меня есть подозрение, что она собирается сама баллотироваться на этот пост достаточно скоро. Дайте ей немного попробовать, ровно столько, чтобы возбудить ее аппетит.

“Вы сделали все, что вам было нужно. Вы вывели страну из темных времен. Хаос. Ты вытащил нас из беды. И вы зажгли лампу для таких женщин, как Мэрибет, или даже для своих собственных дочерей. Сейчас возможно все”.

Его голос стал мягче. “Что угодно”.

Последовала еще одна пауза.

“Ты сделал это. Ты. Страна в неоплатном долгу перед вами. И если это что-то значит, я очень, очень горжусь тобой ”.

У Сьюзан перехватило горло. По ее лицу потекли слезы. Теперь она едва могла говорить.

“Ты знаешь, что это очень много значит для меня”, - сказала она.


* * *


“Мэрибет, как поживает мой дом?”

Мэрибет появилась на видеоэкране, глаза эльфа за стеклами очков в круглой оправе. На ней был синий шерстяной свитер — в резиденции вице-президента могло быть прохладно. Сьюзен представила дом: красивый особняк с башенками и остроконечием в стиле королевы Анны 1850-х годов на территории Военно-морской обсерватории в Вашингтоне, округ Колумбия.

Сьюзан прожила там пять лет в качестве вице-президента и около шести месяцев после того, как она стала президентом, пока они восстанавливали это место. Она часто думала об этом доме — это было одно из ее самых любимых мест, в которых она когда-либо жила.

На протяжении всего своего пребывания там она часто уединялась наверху, в кабинете. Это была уютная старая комната с зоной отдыха, уставленная сотнями книг. Она стояла у большого эркерного окна, глядя на красивые холмистые лужайки кампуса Военно-морской обсерватории. Послеполуденное солнце, движущееся на запад, отбрасывало бы идеальный свет, подобный тому, который играет на окнах на картинах выдающегося художника.

В прежние времена, во время ее пребывания на посту вице-президента, когда Томас Хейз не хотел иметь с ней ничего общего, она была вольна извлекать из этой должности все, что хотела. Те годы были для нее временем оптимизма, временем, когда она встречалась и говорила с тысячами американцев — некоторые были на вершине мира, некоторые с надеждой смотрели в будущее, некоторые без надежды. Она чувствовала привилегию и честь ежедневно находиться на таком посту. Казалось, что это было целую вечность назад, но в ее сознании этот дом всегда будет неразрывно связан с теми великими днями.

“У вашего дома все в порядке”, - сказала Мэрибет. “Прекрасна, как всегда. Однажды ночью, когда меня не будет в городе, ты должен прийти ко мне с ночевкой. Устройте здесь небольшую встречу выпускников ”.

Сьюзан улыбнулась при мысли об этом. В результате катастрофы на Маунт Уэзер протоколы безопасности изменились. Президент и вице-президент никогда не должны были находиться в одном и том же месте в одно и то же время. С тех пор, как Сьюзен выбрала Мэрибет вице-президентом, две женщины не видели друг друга, кроме как через видеоэкраны.

“Я бы хотел этого”.

“Так сделай это, детка. Ты босс”.

Ненадолго.

Сьюзан сделала глубокий вдох. “Мэрибет, я не собираюсь здесь с тобой стесняться в выражениях. Я звоню, чтобы сказать тебе кое-что. Вы были источником вдохновения для меня на протяжении всей моей взрослой жизни. Я всегда равнялся на вас и уважал вас ”.

“Не встречайся со мной, малышка”, - сказала Мэрибет. “Я всего лишь пара… что ж… годы, в зависимости от того, что вы подразумеваете под словом "год". Вы уловили идею. Я не намного старше тебя ”.

Сьюзан проигнорировала шутки. “Ты более или менее единственная причина, по которой я баллотировался в Сенат в тот первый раз. Я сделал это, потому что это сделала моя героиня Мэрибет Хорнинг, и если она сделала это, возможно, я смог бы это сделать ”.

Мэрибет выглядела серьезной. “Сьюзан, ты позвонила, чтобы сказать мне это? Если да, вы можете оставить это на потом. Ты всеобщий герой, включая моего. Вы разрушили стеклянный потолок и сделали все возможным не только для будущих поколений девочек, но и для женщин сейчас, в настоящем времени.

“Ты на десять лет моложе меня, но я могу считать тебя наставником. Наблюдение за вашей работой в последние два года стало уроком, который я никогда не забуду. Я думал, что должен кричать и быть резким, чтобы играть с большими мальчиками, а я узнал, что это неправда — все, что мне нужно, это быть жестким, непреклонным и честным с самим собой. Я должен быть верен лучшему, что есть во мне и во всех нас. Я научился этому у вас ”.

Сьюзан позволила словам вырваться наружу, словам, которые ей было невыносимо слышать, особенно из ее собственных уст: “Мэрибет, я ухожу в отставку”.

Совиные глаза Мэрибет уставились на нее через экран. Она тяжело вздохнула. “Вы уверены?”

Сьюзан кивнула. “Да”.

“Когда это произойдет?”

“Сегодня. Мы назначаем брифинг для прессы на шесть часов вечера”.

“Могу я отговорить вас от этого?”

“Нет. Боюсь, что нет ”.

Мэрибет кивнула. “Хорошо. Нелегко принимать решения. Я знаю это”.

“Мне жаль оставлять вас в беде”.

“Малышка, ты не бросишь меня в беде. Далеко не так. Вы сделали меня более подготовленным к чему-то подобному, чем я когда-либо мог бы быть сам. Дальше этим займусь я. Я готов это сделать. И я обещаю вам вот что — я собираюсь докопаться до сути нарушений на выборах. Я собираюсь бороться с этими ублюдками зубами и когтями, и если это возможно, я собираюсь добиться отмены этих результатов. И когда это произойдет, я хочу, чтобы вы вернулись и снова заняли свое законное место. На самом деле, вы должны просто объявить меня в качестве заполнителя. Скажи им, что ты берешь небольшой отпуск ”.

“Будете ли вы стоять со мной там сегодня?” Сказала Сьюзан. “Вы подниметесь и будете со мной на подиуме, когда я передам вам факел?”

Мэрибет улыбнулась. “Для меня будет честью стоять рядом с вами. Мы как две давно потерянные сестры, которых слишком долго разлучали ”.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


15:30 по восточному поясному времени

34-й этаж

Отель Willard Intercontinental, Вашингтон, округ Колумбия


“Мистер О'Брайен?” произнес голос.

Это был молодой женский голос, прямо за его дверью. Джерри Акула сидел за своим огромным столом. Он мог представить лицо и тело, не видя их. Ее звали Кэти, и она была помощником в предвыборной кампании, фактически стажером. Симпатичный, со свежим лицом.

Свежее мясо.

Она присоединилась к этому движению и оказалась так близко к действию, потому что ее отец был богатым, убежденным сторонником консервативной догмы, благоприятствующей бизнесу, — просачивания экономики, налоговых льгот, роспуска профсоюзов, отмены экологических норм и правил на рабочем месте. Джерри все это устраивало, в той степени, в какой он думал об этом, а это было не так уж много.

Все это не имело отношения к делу, а отец девочки был шумным, невежественным хвастуном. Но он также был одним из первых сторонников и внес крупный финансовый вклад в предвыборную кампанию. Так что, вероятно, не стоило бы есть его драгоценную дочь в качестве полдника, не так ли?

Джерри улыбнулся про себя. Он сидел здесь с выключенным светом. День клонился к вечеру, и день снаружи стал мрачным и пасмурным. Итак, здесь становилось немного темновато, тусклое, вероятно, было бы более точным словом, и девушка боялась заходить. По правде говоря, Джерри много сидел в неведении. Он делал все возможное, думая в темноте. Его разум мог проясниться. Было меньше отвлекающих факторов. Не на что смотреть. Все отпало, оставив чистую концентрацию.

Джерри знал, что ребята в организации думали о нем. Он был чем-то вроде темного лорда из фантастической истории или фильмов "Звездные войны". Он мог читать мысли людей. Он был злым гением. Он мог убивать людей, просто думая об этом.

Смешное. Именно таким он и видел себя.

Они, вероятно, тянули соломинку, чтобы увидеть, кто должен был войти сюда и отчитываться перед ним.

“Войдите”, - сказал он.

Она проскользнула через щель в двери, не открывая ее. Она стояла в дальнем от него конце комнаты. Он оглядел ее с ног до головы, не торопясь. У нее были длинные прямые волосы. Он мог сказать, что она стеснялась своего тела. Ее свитер был довольно тесным. Ее юбка была немного коротковата. Конечно. В кампании также участвовали молодые люди. Она делала рекламу для них, но не для него.

“Что я могу для вас сделать ...” Он щелкнул пальцами, как будто забыл ее имя. Видите ли, она была намного ниже его, просто еще одно молодое лицо среди многих. Было трудно уследить за ними всеми.

“Кэти, сэр”.

“Да, Кэти. Что я могу для вас сделать?”

Обмен информацией вернул ее в ее стихию — это было то, для чего она была здесь. “Мы только что получили сообщение от одного из наших источников утечки информации в Белом доме. Он подтвердил слухи, которые вы уже слышали. Сьюзан Хопкинс собирается сделать объявление этим вечером. Они начинают оповещать СМИ. Похоже, что все будет назначено на шесть часов ”.

“Что это за объявление?” Джерри сказал.

Она покачала головой. “Он не уверен. Они держат это в секрете. Но он думает, что она планирует уйти в отставку и передать президентство Мэрибет Хорнинг ”.

Джерри не ответил. Он просто смотрел на девушку, позволяя своим глазам блуждать по всему ее телу. Прошло мгновение. Свет здесь становился все слабее все время.

“Мистер О'Брайен?”

“Да”.

“И это все?”

“Да, Кэти. Благодарю вас”.

Она выскользнула, во многом таким же образом, как и вошла. Джерри едва двигался. Маленькая Кэти покинула его мысли почти так же быстро, как и появилась в них. Он изобразил пальцами шатер на своем столе. Мэрибет Хорнинг, ультралибералка. Было бы почти похоже на шаг назад, если бы она взяла на себя ответственность за умирающую администрацию. Но на самом деле это был шаг в правильном направлении.

Он представил ее карикатурой на профессора колледжа с мышиным лицом, которая была кем угодно, но только не. Она была жесткой, она была страстным оратором, она была лидером не только женщин, но и мужчин. Она будет настаивать на расследовании махинаций с избирательной машиной и подавления избирателей — он знал, что она будет. Она будет сопротивляться любым призывам уйти в отставку. Она может даже попытаться вернуть им расследование убийства Патрика Нормана.

Из нее получился бы грозный противник.

Без предупреждения дверь в офис распахнулась, и зажегся свет. Джерри заморгал от внезапной резкой яркости освещения. Он боролся с желанием прикрыть глаза рукой.

Джефферсон Монро стоял, прямой и высокий, как шомпол, возле дверного проема. У него была превосходная осанка для мужчины его возраста. Его стальные глаза смотрели на Джерри.

“Я никогда не понимаю, почему вы все время сидите в темноте”, - сказал он.

“Помогает мне думать”.

“Ладно, мыслитель, ты слышал последние новости?”

“Конечно”.

“И? Я не уверен, как обмен одного огнедышащего либерала на другого поможет нам ”.

Джерри глубоко вздохнул. Джефферсон Монро был великим американцем, но не всегда был самой яркой лампочкой в упаковке. Иногда ему нужно было, чтобы другие люди думали за него. “Джефф, сегодня был лучший день за все время. Очевидно, это было трагично, что Секретная служба решила убить офицера полиции, но это снова играет нам на руку. Они полностью отступают. Сегодня они потеряли своего министра обороны, а также главу службы безопасности, как я слышал. Между тем, Мэрибет Хорнинг - это не Сьюзан Хопкинс. Она не шахматистка, как Хопкинс. Я полагаю, однажды она могла им стать, но об этом стоит беспокоиться в другой раз. Я предсказываю, что она не готова к большой сцене. Администрация Хопкинса разваливается, и у Хорнинг не будет времени собрать свою собственную команду. Мы пройдемся прямо по ней”.

Он сделал паузу и уставился на избранного президента.

“Медное кольцо почти в наших руках”, - сказал он.

“Я надеюсь, что вы правы на этот счет”.

Джерри пожал плечами. “Я знаю, что я прав. Как только с рогованием покончено, остается третий в очереди наследования - спикер Палаты представителей. Это Карен Уайт, любительница смешных шляп и неподходящего выбора одежды. Она одна из наших. Она также легковесна, как вы хорошо знаете. Она пригласит нас зайти к ней, и вскоре после этого она передаст нам бразды правления ”.

Монро поднял указательный палец, очень распространенный жест для него. Иногда во время интервью он предостерегающе погрозил этим пальцем. Джерри нравилось, когда он делал это по телевизору. Лично - не так уж и много.

“Это если Мэрибет уйдет в отставку, и только если она сделает это внезапно, не выбрав нового вице-президента до своего ухода. Мы могли бы в конечном итоге сыграть с этими людьми в игру в матрешки, когда каждый из них уходит, появляется новый ”.

Джерри покачал головой.

“Предоставьте Мэрибет Хорнинг мне. На вашем месте я бы перестал беспокоиться и начал готовиться ”.

Он посмотрел прямо на Монро.

“В течение сорока восьми часов мы будем в Белом доме”.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


18:07 по восточному поясному времени

Зал брифингов для прессы

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Иск ему не понравился.

Люк стоял у входа в переполненный зал для ПРЕССЫ. На нем был темно-синий костюм. Невысокий мужчина с лысой головой, в очках с толстыми стеклами и мерной лентой пришел сегодня днем и подогнал ему костюм. В течение часа курьер доставил Люку костюм, новую пару туфель и пять галстуков на выбор.

Под расстегнутым пиджаком он носил свою собственную кожаную наплечную кобуру, к которой был пристегнут его собственный девятимиллиметровый "Глок". Он воображал, что костюм сидит на нем идеально. Просто в такой одежде он всегда чувствовал себя скованно.

Полная свобода передвижения была важна для Люка. Это много раз спасало ему жизнь. Иск не предусматривал этого.

Для Люка костюм с таким же успехом мог быть смирительной рубашкой.

Ему пришло в голову, как сильно он хотел бы рассказать об этом Ганнеру. Более молодому Ганнеру это показалось бы забавным. Повинуясь прихоти, Люк достал свой мобильный телефон, быстро сфотографировал себя и отправил его в текстовом сообщении на номер, который когда-то принадлежал Ганнеру. Он напечатал короткую подпись к нему.

Твой папа в костюме клоуна.

Он отправил это в пустоту без надежды услышать ответ, затем снова сосредоточился на своем окружении.

Он обвел взглядом толпу. Он мог бы предположить, что в зале было около ста мест. У него был постепенный наклон кверху спереди, как будто он одновременно служил кинотеатром. Все места были заняты. Все места вдоль задней стены были заняты. Плотные толпы людей стояли за кулисами по обе стороны сцены.

Люди — вашингтонский пресс-корпус - выглядели голодными. Их глаза горели предвкушением. Это было так, как если бы они были акулами, а в воде была кровь. С тех пор, как произошла стрельба ранее сегодня, был включен "Дозор смерти Сьюзан Хопкинс".

Сколько еще она будет президентом? Букмекерские конторы Лас-Вегаса давали коэффициенты и принимали ставки. Даже мани сказал, что она выйдет завтра к девяти утра. Люк подумывал попробовать сделать ставку сам — он случайно узнал, что она уйдет через полчаса с этого момента. Ее муж уже прислал частный самолет, чтобы доставить ее домой в Калифорнию. Вертолет Marine One ждал на площадке Белого дома, чтобы доставить ее на объединенную базу Эндрюс, где ее ждал самолет.

Люку пришло время начать думать о том, что он собирался делать. Впервые за долгое время он вернулся к жизни. Это был очень короткий эпизод, и было немного грустно наблюдать, как время Сьюзан на посту президента вот так подходит к концу. Но она продолжала жить своей жизнью, и он должен делать то же самое. Это был большой мир, и для него это была открытая книга. Африка, Европа, Азия… он мог пойти почти куда угодно и делать почти что угодно. Он мог выжить — и процветать — в любых условиях.

Произошел внезапный всплеск активности, почти суматоха. Это была Сьюзен. Она вышла из бокового входа в сопровождении крупных мужчин из секретной службы.

На глазах у Люка она вышла на подиум: Сьюзан Хопкинс, бывшая супермодель, бывший вице-президент, которая принесла присягу после убийства президента и которая однажды провела долгую ночь, спасаясь от одной попытки убийства за другой. В ту ночь она проявила мужество и управляла с умом, жесткостью и гибкостью. Она оказалась намного больше, чем кто-либо сначала думал.

Это будет ее последнее обращение к американскому народу в качестве президента. По этому случаю на ней был бледно-голубой костюм, ее светлые волосы были собраны в боб. Костюм казался громоздким, явный признак того, что под ним был надет пуленепробиваемый материал. Конечно, она была — половина страны прямо сейчас жаждала ее крови.

На подиуме она была почти окружена панелями из пуленепробиваемого стекла. Агенты секретной службы окружили ее на сцене. Мэрибет Хорнинг, которая стояла с переднего края толпы, тоже поднялась на трибуну. Люк знал, что это был первый раз с тех пор, как Мэрибет стала вице-президентом, когда две женщины находились в одной комнате вместе.

Толпа репортеров лаяла, как собаки, их повышенные голоса напоминали безумный Вавилон.

“Госпожа Президент!”

“Мисс Хопкинс!”

“Сьюзан, сюда!”

“Это вы убили Патрика Нормана?”

“Что вы знали и когда вы это узнали?”

Сьюзан подняла руки вверх, как два знака "СТОП", прося тишины. Ее лицо было серьезным, суровым. Сьюзан Хопкинс, которую люди когда-то знали, нигде не было видно — восторженной, фанатичной королевы дневных ток-шоу, общественных забегов 5K и политических митингов? Та женщина исчезла.

Она выглядела усталой, изможденной, ослабевшей. Она всегда была невысокой — сейчас она выглядела маленькой. Они, наконец, высосали из нее всю суть. Несмотря на это, она держалась так высоко, как только могла. Она выглядела как человек, готовый уйти с достоинством.

Безумная схема выдачи поддельного ордера на арест привела к смерти молодого сорвиголовы, который вытащил пистолет, находясь под прицелом лазерных прицелов стрелков мирового класса. Это стало последней каплей, из-за которой экспериментальный летательный аппарат великой Сьюзан Хопкинс рухнул обратно на Землю.

Люк покачал головой. Он не был политиком и никогда им не был. Он работал в консервативной и либеральной администрациях. Его работой было обеспечение безопасности американцев. Все остальные могли бы поспорить о том, что это означало.

Но это? Это был позор.

“Не могли бы вы дать мне минутку высказаться?” Сказала Сьюзан. Она стояла на трибуне, старательно игнорируя их вопросы.

Постепенно в зале стало затихать. Не было смысла продолжать кричать на нее, если она не собиралась отвечать. Становилось все тише и тише. Она была готова говорить. Она снова подошла к микрофону.

Затем все изменилось.

“Сьюзен, посмотри на меня!” - крикнул кто-то.

Звук был пронзительным, почти криком.

Все взгляды обратились к источнику, включая Люка. Прежде чем он смог полностью сосредоточиться, по залу прокатился коллективный вздох. Репортер стоял там, посреди группы таких же репортеров, как он. Это был мужчина с избыточным весом, в парадной рубашке, красном галстуке, висевшем набок, и куртке-ветровке. Он показывал на что-то Сьюзан.

Внезапно люди стали пригибаться, отходя от этого человека. Он указал рукой прямо на Сьюзен, не более чем в двадцати ярдах от нее.

Секретная служба бросилась к нему.

Люк инстинктивно встал между мужчиной и Сьюзан. Он стоял прямо в поле зрения мужчины. На долю секунды он был уверен, что у мужчины был пистолет. Что еще это могло быть? Затем это переросло во что-то другое. Это стало…

“БАХ!” - закричал мужчина. “БАХ, БАХ, БАХ!”

...смартфон.

Мгновение спустя агенты секретной службы схватили мужчину, большие тяжелые тела повалили его на землю.

Люк посмотрел на свою собственную грудь. Если бы это был пистолет, сейчас там была бы кровь, но там ничего не было.

БУМ!

Люк повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как череп Мэрибет Хорнинг разваливается на части, мозги, кровь и кости вылетают из задней части, когда пуля крупного калибра попала ей в голову.

Люди кричали и пригибались. Люди ползали по земле. У выходных дверей образовалась пробка из тел.

Был еще один стрелок. Еще один стрелок? Как сюда могли попасть двое стрелков? Это был Белый дом! Как можно было попасть внутрь?

Но первый ... не был стрелком.

Люк повернулся, осматривая комнату. Стрелявший был высоким, хорошо одетым в костюм-тройку. Люк бросился назад тем же путем, которым пришел, встав перед Сьюзан с нового ракурса. Он вытащил пистолет, будь проклята толпа.

БУМ! БУМ! БУМ!

Люку показалось, что он почувствовал дуновение первых двух выстрелов. Третья пуля прошла через его плечо. Боль там была жгучей.

Прямо за его спиной Сьюзан Хопкинс отшатнулась назад, ее тело содрогнулось, когда в нее попал третий снаряд. Почему она все еще стояла? Секретная служба уже должна была предоставить ей слово. Один агент, казалось, отошел от нее как раз перед тем, как ее ударили.

Люка отвлекла активность позади него.

“Положите ее на пол!” - закричал он.

БУМ! В него попал еще один выстрел, на этот раз в живот. Он посмотрел вниз. Это было реально. На его белой рубашке была кровь.

Прямо за его спиной все еще стояла Сьюзен — он чувствовал ее там. Он съел это для нее.

Он оглянулся на стрелявшего. Еще один подобный случай, и у Люка возникли бы настоящие проблемы. Он нацелил свой собственный пистолет.

БАХ! Он ударил парня высоко в грудь, с правой стороны.

Мужчина развернулся боком, чуть не упал, но удержался. Он схватил молодую женщину, стоявшую в шоке, притянул ее ближе и использовал как щит.

Люк попытался нанести ему еще один удар. Он прицелился, но у него не было возможности выстрелить. Голова женщины, масса ее тела были у него на пути.

Внезапно голова мужчины взорвалась, фонтаном брызнула кровь. Мужчина рухнул прямо вниз, как будто под ним открылся люк, а женщина с криком убежала. Люк посмотрел налево и увидел, что Чак Берг проложил себе путь к невидимой стороне парня и убрал его.

Адреналин бушевал, Чак был в тумане битвы — Люк мог видеть это по его глазам. Чак был хорошим агентом, но он принимал решения за доли секунды, и в этот момент он не мог отличить друга от врага. Теперь он целился в Люка.

Люк бросил пистолет и поднял обе руки.

“Чак”, - прохрипел он. “Это камень. Хорошие ребята. Я один из них ”.

Внезапно его язык распух во рту.

У него тупо болели рука и плечо, но дело было не в этом. Он опустил взгляд на свою грудь. Кровь была красной лужей на белом фоне его рубашки и быстро растекалась. Через несколько секунд это было озеро. Скоро это был бы океан.

Он опустился на колени.

Чувак, это было глупо.

Он пришел, чтобы помочь Сьюзан, оказать услугу в память о старых временах. Теперь он получил ранение, худшее из всех, которые он получал за годы боевых действий.

Люди все еще кричали. Их вой звучал как сирены. Другие люди плакали. Люди ползали, как черви, и как собаки. Они извивались друг над другом, как новорожденные головастики — взрыв извивающихся тел.

Стулья рухнули. Весь пол был залит кровью. Люк уставился на сцену вокруг него, но не мог в этом разобраться.

Его руки онемели. Внезапно ему стало холодно. Это не было хорошим знаком.

Он больше не стоял на коленях. Теперь он лежал на спине, уставившись в богато украшенный потолок. На лепном украшении были вырезаны слова. Он попытался прочитать их.

Конгресс не должен издавать никаких законов, касающихся установления религии или запрещающих свободное ее исповедание; или ограничивающих свободу слова или печати; или право народа…

Он начал исчезать, тьма надвигалась с краев. Президент был застрелен, возможно, при смерти. Вице-президент был определенно мертв.

Он умирал? Он думал, что, возможно, он был. В этой мысли не было страха, но и не было утешения.

Тьма распространилась вокруг него. Казалось, что это тянется к нему, обволакивает его. Сцена исчезла.

Затем все стало совершенно черным.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Вне времени

Между живым и мертвым


Он дрейфовал, прислушиваясь к звукам, которые были просто за пределами его слуха. Казалось, что где-то поблизости бормочут голоса.

Затем ему показалось, что он сидит в ярко освещенной комнате, почти как комната ожидания в кабинете врача или отделение неотложной помощи в больнице. В комнате было холодно и стерильно, с антисептиком. На нем все еще был сшитый на заказ синий костюм и заляпанная кровью рубашка. Он заметил, что ему было очень больно.

В комнате было много других людей, сидевших в креслах лицом к нему — ряд за рядом людей. Он был впереди, лицом к ним. Глаза бесстрастно наблюдали за ним, не сердитые, но и не добрые. Каждый человек в комнате смотрел на него — много, очень много людей, почти все мужчины, но также была горстка женщин и детей.

Мимо прошла женщина, одетая в форму медсестры ушедшей эпохи — белые кроссовки, белая юбка и блузка, белая шляпа на макушке.

“Извините меня”, - сказал он. “Прошу прощения?”

“Да?”

Он обвел комнату подбородком. “Кто все эти люди?”

Женщина пристально посмотрела на него, ее глаза сузились. “Ты не знаешь?”

Он покачал головой. “Нет”.

“Это люди, которых вы убили. Это комната ожидания, и они ждут, чтобы увидеть, что с вами произойдет ”.

Он снова обвел взглядом комнату, все глаза бесстрастно следили за ним. Там должно быть сто человек - даже больше.

У него было жуткое чувство, от всех этих глаз. Он хотел уйти от них.

Люк моргнул, и внезапно он оказался в темном месте. Вокруг него раздался громкий звук, ревущий звук. Люди исчезли, просто так, в одно мгновение. Он приветствовал их исчезновение. Но здесь было намного больше боли. Жгучая боль, разрывающая его тело, его разум. Он не приветствовал это.

Он лежал на спине. Он попытался встать. Боль пронзила его, как нож. Он был пронзен огромным шипом боли. Он застонал в агонии.

“Он очнулся!” - закричала женщина.

Внезапно вокруг него оказались люди в масках. Они пытались удержать его. Он сражался с ними, всеми силами. Даже несмотря на боль, его руки были намного быстрее, чем у них. Он схватил мужчину за лицо, сорвал с него маску. Мужчина попятился, прежде чем Люк смог дотянуться до его горла.

Двое здоровенных парней, оба в масках, держали Люка за плечи. Боль в правой руке Люка была такой сильной, что он начал кричать. Двое людей, находившихся поблизости, отступили при звуке этого.

“Нам нужна инъекция здесь!” - сказал мужчина.

“Это приближается. Это приближается”.

Люк почувствовал, как игла вошла внутрь. За считанные секунды все изменилось. Он глубоко вздохнул. Он расслабился. Двое мужчин, удерживавших его, резко упали, но не слезли с него.

“Я думал, вы сказали, что ему дали успокоительное”.

“Он был”.

Мужчина стоял над ним, глядя сверху вниз. Это был человек, чью маску он сорвал. Он надел новый. Его глаза не выражали Люку ничего — сострадание, гнев, угрозу, нада. Это были умные глаза, но пустые. Они могли бы наблюдать за интересным научным экспериментом.

“Где я сейчас?” Сказал Люк, его голос был хриплым и вялым.

“Ты жив, и тебе повезло, что ты есть. Я думаю, что этого, вероятно, достаточно ”.

Тьма снова нахлынула, черный поток надвигался со всех сторон.

“Спи”, - сказал мужской голос. “Вам это понадобится”.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


19:14 по восточному поясному времени

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Он был в деле, и это было легко.

Джерри Акула стоял с краю толпы, наблюдая за происходящим. Под потертой кожей его ботинок виднелась печать президента Соединенных Штатов. Он немного глубже уперся правой ногой в ковер и заскользил ею вперед и назад.

ДА. Ткните их в это носом.

Само нахождение здесь оказало на него странное воздействие. В этом было что-то сюрреалистичное, головокружительное, даже опьяняющее. Это была власть. Это заставило его почувствовать, что голова у него на плечах кружится. Он мог бы парить под потолком, как ребенок под действием веселящего газа в кабинете дантиста.

Нет, он никогда не был бы президентом Соединенных Штатов. Но это не имело значения. Он был силой, стоящей за властью. Он был делателем королей. Он был архитектором, благодаря которому это произошло. Все это — кампания, победа, уничтожение Сьюзан Хопкинс и ее пребывания здесь. Он был мозгом Джефферсона Монро.

Он обвел взглядом комнату. Три высоких окна с задернутыми шторами, но которые, как он знал, выходили в Розовый сад. Недалеко от центра кабинета, где он сейчас стоял, на роскошном ковре была устроена удобная зона отдыха. Перед ним и слева у дальней стены стоял письменный стол "Решительный" — этот давний подарок британского народа.

Вот где стояла небольшая толпа, возле стола "Решительный", готовая провести церемонию, которая на протяжении двух столетий означала дарование той чудовищной силы, которую Джерри сейчас ощущал разливающейся по его телу и вытекающей из пор.

Какова была власть?

Это была власть над жизнями 300 миллионов человек.

Власть наказывать врагов и вознаграждать друзей.

Власть над обширной экономической деятельностью самой богатой страны, которая когда-либо существовала.

Власть над величайшей военной силой, которую когда-либо видел мир.

Власть, если он того пожелает, вызвать огненную бурю разрушения, которая приведет этот самый мир к его концу.

И прямо сейчас эта власть была передана простушке, дурочке, второй женщине-президенту в истории Соединенных Штатов, человеку, настолько непригодному для работы, что, если бы обстоятельства ее возвышения не были столь трагичными, она была бы объектом ночных шуток в течение следующих двух месяцев. Она все еще может в любом случае.

За столом стояли двое мужчин и женщина. Фотографы делали их снимки, хлопали фотовспышки. Две видеокамеры были установлены под разными углами.

Один из мужчин за столом был невысоким и лысым. На нем была длинная мантия. Им был Кларенс Уоррен, верховный судья Соединенных Штатов. Это был третий раз, когда он приводил к присяге президента во время кризиса и чрезвычайной преемственности. Во-первых, он привел к присяге Билла Райана, спикера Палаты представителей, когда Томас Хейс погиб в Маунт-Уэзер, и считалось, что вице-президент Сьюзан Хопкинс также была мертва. Затем, на следующий день, он привел к присяге Сьюзан Хопкинс, когда выяснилось, что Билл Райан был одним из заговорщиков в перевороте.

Теперь он сделает это снова, приведя к присяге Карен Уайт, спикера Палаты представителей, когда считалось, что Сьюзан Хопкинс мертва, а ее вице-президент Мэрибет Хорнинг, несомненно, мертва. Последняя часть потрясла Джерри Акулу.

В Хопкинса стреляли по меньшей мере три раза, и он упал. Служба безопасности Белого дома объявила, что она умерла, но где было тело? На пути в больницу, но в какую больницу? Никакого сотрудничества по этому поводу не было. Стрельба произошла час назад, и тело Мэрибет Хорнинг все еще находилось в комнате для брифингов для прессы, окруженное желтой лентой. Если Хопкинс действительно умерла, то ее тело должно быть где-нибудь, где они могли бы его увидеть.

Хабеас корпус, разве это не было большой проблемой, из-за которой либералы так часто заламывали руки? Это был хабеас корпус с совершенно другим значением, но даже так:

Предъявите тело!

Еще один затянувшийся вопрос касался любимого эксперта Хопкинса по тайным операциям Люка Стоуна. Он внезапно появился спустя продолжительное время… где? Никто из людей Джерри не знал ответа на этот вопрос. Все, что у них было, это то, что он ушел, а после выборов он появился снова. Люди думали, что он перегорел и отдалился, но никто не мог сказать этого наверняка.

Люк Стоун был опасным человеком. Человек, который не принимал "нет" в качестве ответа. Он не знал как. Он был человеком, которого вы не хотели видеть своим врагом. Человек, которого Джерри хотел бы видеть преданным земле со всеми воинскими почестями. И очень скоро.

В Стоуна тоже стреляли, но никто не сказал, где он был. Никто даже не признал, что он присутствовал в комнате для брифингов. Почему это было? Был ли он мертв, умирал? Еще один секрет. Джерри покачал головой, не осознавая, что делает это.

Люк Стоун не был тем, кого можно было бы держать на плаву без поводка. Здесь, конечно, были секреты, которые не могли увидеть свет дня. Люки Стоуны этого мира были очень хороши в выкапывании вещей, которые должны оставаться похороненными.

Джерри перевел дыхание. Его сердце бешено колотилось в груди. Как только они возьмут бразды правления в свои руки, он собирался точно выяснить, что случилось со Сьюзан Хопкинс и Люком Стоуном. Элементы секретной службы, лояльные предыдущей администрации, скрывали эту информацию, но очень скоро этим людям предстояло подвергнуться интенсивному допросу, более интенсивному, чем они когда-либо считали возможным.

Хабеас корпус, действительно.

В книге Джерри это было одно маленькое правило, которое уже лежало на плахе, одно из многих. Было вполне возможно, что горстка сотрудников службы безопасности Белого дома собиралась стать первым испытательным случаем для того, как долго людей можно содержать под стражей без предъявления обвинений, без доступа к адвокату и без того, чтобы кто-либо даже знал, где они находятся. В прежние времена в других странах это называли “исчезновением”.

Прекрасно. Он сделал бы это — он нашел бы Хопкинса, и он нашел бы Стоуна. Тем временем он попытался сосредоточиться на церемонии. Американская история писалась прямо у него на глазах.

Он пропитался Карен Уайт, темой сегодняшних торжеств.

У нее был небольшой избыточный вес. Ее щеки были пухлыми. Ее глаза были красными от слез. На ней был яркий костюм цвета электрик синего цвета с каким-то крупным фиолетовым драгоценным камнем, привязанным к горлу. На ней была красная шляпа, которую Джерри мог описать только как нечто среднее между котелком и феской священнослужителя. Столкновение ее цветов вызывало у него желание уставиться в пол, но в то же время притягивало его взгляд снова и снова, как автомобильная авария, разворачивающаяся в замедленной съемке. Он не мог отвести взгляд.

Она приводилась к присяге в качестве президента Соединенных Штатов! Во что, во имя Божьей зеленой Земли, она была одета?

Прямо напротив Карен Уайт, возвышаясь над ней и держа в руках раскрытую Библию, стоял Джефферсон Монро. На нем был черный костюм с темным галстуком. Он выглядел достойным и серьезным, его седые волосы были зачесаны назад на макушке.

Просто высокий, симпатичный пожилой мужчина — государственный деятель, избранный президент — призванный выполнить священный долг. Нет, он не был бы приведен к присяге сегодня. Через два месяца, в День инаугурации, на надлежащей сцене в торговом центре Вашингтона, перед зданием Капитолия, он будет приведен к присяге перед сотнями тысяч зрителей и еще миллионами по телевидению и Интернету.

Но до этого времени будет приведен к присяге временный поверенный. Для Джерри это было так же хорошо, как и настоящее.

Правая рука Карен Уайт была поднята. Ее левая рука лежала на Библии, которую Монро протянула ей. До этого момента она была представителем от Северной Дакоты и спикером Палаты представителей. Как она вообще стала спикером? Просто. После фиаско, которым стал Билл Райан, власть имущие хотели, чтобы на этом посту был кто-то, кто ни для кого не представлял угрозы. Кто-то без собственных идей, без стремления захватить власть и без способности управлять ею, если события когда-нибудь столкнут ее с этим.

Это была Карен Уайт в двух словах. Она была слабоумной дурочкой, которая носила смешную одежду и еще более смешные шляпы.

“Я, Карен Мелинда Уайт, - сказала она, - торжественно клянусь, что буду добросовестно исполнять обязанности президента Соединенных Штатов”.

“И сделаю все, что в моих силах”, - подсказал судья Уоррен.

“И сделаю все, что в моих силах”, - сказал Уайт.

“Сохраняйте, защищайте и обороняйте Конституцию Соединенных Штатов”.

Уайт повторил эти слова и в глазах многих, многих людей внезапно стал самым могущественным человеком на Земле.

Джерри Акула знал лучше.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


Время неизвестно

Глубоко под землей


Он был жив.

Он, вздрогнув, проснулся. Обычно он сидел в постели прямо, но боль в животе и в левом предплечье была слишком сильной. Кроме того, он не знал, где он был, или кто был здесь, так что лучше было пока не двигаться. Вместо этого он тихо лежал, уставившись в округлый белый потолок.

Свет в этой комнате был тусклым. Все это исходило от встроенных в потолок лампочек — окон не было, и поэтому естественного освещения не было. Он почувствовал, что кто-то сидит в кресле в другом конце комнаты слева от него. Он почувствовал, что справа от него кто-то есть.

Он слегка повернул голову вправо. Человек лежал там на раскладушке. Он полностью повернул голову. Это была Сьюзен. Она лежала на спине, голова покоилась на подушке, глаза закрыты, лицо безмятежно, тело завернуто в простыню. Ее дыхание было медленным, размеренным. Она, похоже, никоим образом не пострадала.

Он позволил своим мыслям вернуться к тем последним моментам в зале брифингов для прессы. В Сьюзан стреляли, возможно, три раза. Но он помнил, какой громоздкой она выглядела, когда впервые появилась на подиуме. Под одеждой у нее был баллистический материал, и, судя по всему, что-то тяжелое.

“Ты не спишь?” - произнес мужской голос.

Люк не утруждал себя притворством. Где бы он ни был, он был у них. Он был ранен, испытывал некоторую боль и лежал на спине. Он не собирался перехватывать инициативу, притворяясь мертвым. И в любом случае, они его подлатали. Вся его средняя часть была обмотана толстыми жесткими бинтами, так же как предплечье и плечо. Если бы они хотели его убить, они, вероятно, не спасли бы его сначала.

“Агент Стоун?”

“Да”.

“Как вы себя чувствуете?”

“Я чувствовал себя лучше”.

Теперь Люк посмотрел налево. Чак Берг сидел неподалеку на складном стуле. Он все еще носил стандартную одежду секретной службы — синий костюм, значок. Комната, в которой они находились, была пустой. Рядом стояли две койки, Люк и Сьюзен лежали, как трупы в морге. Люку поставили капельницу. Там было какое-то оборудование на колесах, подкатанное к дальней стене.

“Привет, Чак. Вы должны быть рады, что не подали в отставку. Ты бы пропустил все самое интересное ”.

Берг пожал плечами. “Это было весело, без которого я мог бы прожить. Но, полагаю, я еще немного поработаю ”.

“Где мы сейчас находимся?”

“Мы находимся в частном бункере в горах Блу-Ридж, к югу от национального парка Шенандоа. После катастрофы на Маунт Уэзер муж Сьюзен построил это место как убежище на крайний случай. Это маленькое здание по сравнению с правительственным, но современное и комфортабельное. Мы пока держим местонахождение Сьюзан в секрете. Большинство людей, кажется, думают, что она мертва. Мы пытаемся убедить их так думать ”.

“Как она?”

“Сьюзан? С ней все в порядке. Пуля, которая прошла через вашу руку и попала в нее, была патроном большой мощности. Удар потерял большую часть своей инерции и не пробил броню, которую она носила, но верхняя часть ее тела изрядно помята. Кроме этого? Ничего особенного. Ей дают успокоительное, потому что врачи сочли, что так будет лучше. Я полагаю, вы знаете, что Мэрибет Хорнинг была убита. Сьюзан видела, как это произошло. Мэрибет была наставницей и источником вдохновения для Сьюзен. Она… с трудом это воспринимаю ”.

Люк кивнул. Даже это причиняло боль. Он знал, что Хорнинг мертв. Он наблюдал, как ее голова разваливается на части.

“Как у меня дела?”

Берг покачал головой. “Боюсь, не так хорошо, как Сьюзен. Они стабилизировали вас в вертолете, затем сделали операцию, как только мы прибыли сюда. Мы сейчас в медицинском учреждении — операционная всего в нескольких дверях отсюда. Здесь все в порядке, не так развито, как могло бы понравиться человеку с огнестрельными ранениями. Вы потеряли кровь, большая часть которой была заменена. Капельница, под которой вы сейчас находитесь, - это просто физиологический раствор, чтобы поддерживать ваше увлажнение. Ваша рука потеряла часть кости — если вам больно, я полагаю, что это большая часть проблемы. Какое—то время у вас не будет большого диапазона движений - возможно, вы никогда не получите всего этого обратно. Но вас также ударили в нижнюю часть груди, и это еще хуже.

“Им потребовалось пару часов, чтобы выудить все фрагменты. Одно из ваших легких разрушилось, и его пришлось повторно наполнять воздухом. Вы принимаете антибиотики от возможных инфекций. Мне сказали, что ты сшит, как Франкенштейн. У вас была высокая температура около восемнадцати часов, но, похоже, вам стало лучше. Ты практически несокрушим, ты знаешь это? Вы сами сейчас принимаете транквилизаторы, но по какой-то причине вы уже проснулись ”.

Люка не интересовали его удивительные способности к выздоровлению. Люди отмечали это всю его жизнь. Он не был уверен, что это вообще существовало. Обычно он был достаточно умен, чтобы избежать серьезного удара. Кроме того, последние двадцать лет он глотал декседрины, как леденцы, в зонах боевых действий — потребовалось много наркотиков, чтобы оказать на него сильное воздействие.

“Восемнадцать часов?” он сказал, обращаясь к теме, которая его действительно интересовала. “Когда это сейчас?”

Чак взглянул на свои часы. “Сейчас без четверти девять вечера, тринадцатое ноября. Стрельба произошла вчера после шести вечера”.

Люк думал об этом. Он потерял целый день.

В прошлом потеря времени и исчезновение подобным образом могли бы встревожить его. Он был бы обеспокоен тем, что ему следует каким-то образом связаться с Беккой и Ганнером. Но теперь Бекка была мертва, и Ганнер не хотел ничего от него слышать. Удивительно, но связаться было не с кем. Некому было сказать, что с ним все в порядке.

Люк был совершенно одинок в этом мире.

“Знаем ли мы, что произошло?” он сказал.

“В комнате для брифингов? У нас есть фрагменты. Имейте в виду, что мы действуем незаметно, поэтому у нас нет доступа к обычным каналам. Но мы знаем историю, которую они показывают по телевидению, и мы знаем, что это, скорее всего, неправда. В этой истории утверждается, что все это было полным совпадением ”.

“Совпадение? Что это вообще значит?”

“Казалось, что двое мужчин работали вместе”, - сказал Чак. “Приманка, чтобы привлечь внимание и отвлечь Секретную службу от президента, и стрелок. Но они говорят, что это неправда.

“Приманкой, которая была слева, более плотной, был Пол Добсон. Ему тридцать семь лет, он работает стрингером в нескольких телеграфных службах. У него был пропуск для прессы Белого дома в течение пяти лет, со времен администрации Хейса. История гласит, что он скрывал какое-то тяжелое психическое заболевание — бред, депрессию, возможно, психотический срыв. Он направил свой мобильный телефон на Сьюзан, что является очень хорошим способом быть убитым ”.

Люк вспомнил, как стоял прямо перед мужчиной, пытаясь блокировать его выстрелы в Сьюзан. Если бы у него был настоящий пистолет, Люк был бы сейчас мертв.

“Добсон был схвачен, и мы слышим, что он годами питал одержимость Сьюзан. Он, кажется, думает, что у него были с ней отношения. Теперь, когда она уходила в отставку, и эта информация просочилась так тщательно, что, по-видимому, все в зале знали об этом, он боялся, что больше никогда ее не увидит. Он просто пытался привлечь ее внимание ”.

“Вы верите в это?” Сказал Люк. “Он пытался привлечь ее внимание, делая вид, что стреляет в нее из пистолета, в комнате, полной вооруженных до зубов агентов секретной службы, за секунду до того, как начал стрелять настоящий стрелок? Это было бы настоящим совпадением ”.

Берг покачал головой. “Я в это не верю, но это то, что они предлагают общественности. Я думаю, что они работали вместе. К сожалению, на данный момент у нас нет способа доказать это. Что, кажется, подтверждает эту историю, так это то, что у него нет записей о владении оружием, нет военной подготовки, и нет никаких доказательств того, что он вообще знал другого стрелка. Он просто парень, который писал для газет со времен учебы в колледже. И он сумасшедший ”.

“Кто был настоящим стрелком?” Сказал Люк.

“Майкл Бенн”, - сказал Чак. “Двадцать девять лет, бывший военнослужащий, досрочно уволен по неясным причинам. Хотя и почетный.”

“Какое подразделение?” Сказал Люк.

“Десятая гора”.

“Развертывание?”

“Ирак, но в качестве вспомогательного персонала, базирующегося внутри гигантского комплекса посольства, который у нас там есть. Он никогда не видел боя”.

“Что еще?”

“Последние несколько лет он писал для небольшого новостного сайта либерального толка. Представителям прессы Белого дома он нравился, нравилось то, что он писал. Итак, он попал в комнату для брифингов с крупными игроками из New York Times, CNN, FOX и Washington Post. Они делают это — они проводят несколько товарищеских матчей, неважно, насколько незначительных. Это гарантирует достойное освещение событий и, по крайней мере, пару вопросов по софтболу. Мы проверили его. Я не помню ничего в деле, что указывало бы на угрозу. Просто молодой парень, ветеран, с приличным послужным списком и амбициями стать газетным репортером. Теперь это. Кровавая баня. Это не имеет смысла ”.

“Как он пронес пистолет в Белый дом?” Сказал Люк.

Берг смотрел на Люка долгую минуту. Он покачал головой. “Он этого не сделал. Он никак не мог этого сделать. Вы не можете войти в комнату для брифингов в Белом доме с оружием. Вы бы никогда даже близко не подошли ”.

“Ты понимаешь, что говоришь?”

Берг кивнул. “Это была внутренняя работа. Кто-то принес пистолет для него. Один из наших людей. Один из моих людей”.

Люк вспомнил агента секретной службы, который, казалось, отошел в сторону, когда началась стрельба. Узнал бы он этого парня, если бы увидел его снова? Держу пари, он бы так и сделал. И этот парень пожалел бы, что сделал это.

“Что происходит дальше?”

“Вам хочется прогуляться?” Берг сказал.

“Если я смогу с этим справиться”.

“Тогда подойди и взгляни”.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


9:45 вечера по восточному поясному времени

К югу от Канал-стрит

Чайнатаун, Нью-Йорк


“Они начали”.

Его звали Вэн Кайбо. Здесь, в Соединенных Штатах, он был известен под именем Майкл. Майкл Винг. Американцам было легче справиться с этим. Многие китайцы, живущие на Западе, сделали это — поменяли порядок имен на что-то более знакомое. Какое-то время он придерживался своего настоящего имени, но ему надоело, что люди называют его “мистер Кайбо”.

Он смотрел из окна своего четвертого этажа на происходящее внизу на улице. Он и его семья жили всего в нескольких кварталах к югу от Канал-стрит, исторической северной границы Чайнатауна.

В одном квартале отсюда поднимался забор. Там была строительная бригада, охраняемая полицией. Конечно, полиция. Китайцы теперь были опасны. Два китайских бандита убили демонстрантов Gathering Storm две ночи назад. Конечно, десятки головорезов из Gathering Storm нападали на беспомощных людей на улице. Они снесли витрины магазинов. И однажды ночью белый человек убил президента и вице-президента. Но именно китайцы должны быть ограждены.

Огни на строительной площадке были очень яркими, а звуки - очень громкими. Тяжелые грузовики грохотали, сотрясая землю в наименьшей степени. Винг мог чувствовать, как его здание дрожит у него под ногами. Когда грузовики ехали задним ходом, они издавали пронзительный звуковой сигнал, который перекрывал все остальные звуки. ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ… ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ… ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ…

Винг был рад, что он жил в квартале отсюда. Люди, живущие в конце улицы, должно быть, чувствуют, что прямо сейчас они оказались внутри кошмара.

Винг тоже был внутри кошмара. Он знал это.

Мужчины вырыли узкую траншею вон там. И медленно они возводили забор. Нижняя часть забора укладывается в траншею. Пока он наблюдал, группа мужчин подняла высокое ограждение, направила его в траншею, затем установила его во весь рост. Когда мужчины подняли это, пришли другие мужчины и снова засыпали траншею, заливая ее мокрым бетоном, чтобы стабилизировать ее.

Винг обнаружил, что он очарован проводимой работой. Он мог смотреть на это всю ночь и никогда не отводить взгляд. Он наблюдал, как сам становится заключенным, и это происходило в замедленной съемке. Не только он сам — его жена, двое его детей, все его соседи, большая семья и друзья. Все. Все были заключены в тюрьму.

Забор был из прозрачного металлического ураганного забора, высотой, может быть, в два этажа. Молодому человеку не составило бы труда взобраться наверх. Это навело Уинга на мысль, что забор был лишь временным, быстрым и несовершенным решением, которое, тем не менее, было бы эффективной клеткой для большинства людей. И достаточно скоро появится что-то более постоянное.

Пока он наблюдал, еще одна часть высокого забора наклонилась вверх. Казалось, что работа продвигается медленно, но на самом деле барьер быстро поднимался. Десять экипажей, столь же усердных, как этот, вероятно, могли бы окружить весь район к рассвету.

Он вернулся в квартиру.

Его жена сидела на диване, держа на коленях их младшего ребенка — девочку Киру. Они оба рассеянно смотрели на мелькающие изображения на телевизоре.

“Каждый должен явиться в государственную школу, чтобы получить электронные браслеты, пристегнутые к лодыжкам”, - сказала его жена. “Начиная с завтрашнего дня. За нами должны следить, даже за детьми. С нас будет взиматься небольшой налог за каждый браслет. Это не очень много — десять долларов в неделю, итого сорок долларов каждую неделю для нашей семьи ”.

Винг покачал головой. “Слухи. Я в это не верю”.

Она пожала плечами. “Вы думали, что забор был слухом”.

Он ничего не сказал. Это было правдой. Всего несколько часов назад он отверг идею о заборе. Весь день он рассказывал об этом всем, кто был готов слушать. “Они никогда не построят забор”, - сказал он. “Это Америка. Это невозможно”.

Его жена продолжала механически, даже не поднимая глаз. Цвета из телевизора осветили ее лицо. “Если вы не прибудете, чтобы получить браслет в течение двух дней, будет считаться, что вы преступник, и вы будете подвергнуты аресту. Возможно, вы находитесь в стране нелегально или разыскиваетесь полицией. Только преступник не хотел бы, чтобы о его местонахождении стало известно ”.

“Мы не будем носить браслеты”, - сказал Уинг. “Я скорее вернусь в Китай, чем увижу, что кто-то в моей семье носит браслет”.

Теперь она смотрела на него холодными и мертвыми глазами. Она была такой красивой, и взгляд ее глаз разбил его сердце. Он не знал, сможет ли он когда-нибудь собрать все осколки. Как бы он защитил ее? Как бы он защитил своих детей?

“Что заставляет вас думать, что они позволят вам уйти?” - спросила она.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


10:15 вечера по восточному поясному времени

Глубоко под землей

Горы Блу-Ридж, Вирджиния


“Тим Ратледж был арестован”.

Люк, прихрамывая, вошел в небольшой ультрасовременный командный центр, опираясь на алюминиевую трость. На нем была хирургическая форма и пара дешевых шлепанцев на ногах. На нем также был оранжевый пушистый свитер — здесь, внизу, было холодно. Его перевязанный живот невероятно болел — казалось, что он больше никогда не согнется в талии. Его левая рука пульсировала, даже несмотря на обезболивающее. Рядом с ним Чак Берг казался воплощением здоровья и жизненной силы.

Курт Кимбалл поднял глаза, когда они вошли. Он казался очень похожим на себя — высокий, лысый, сильный, в парадных брюках, рубашке и синей куртке-ветровке. Единственной вещью в нем, которая противоречила обстоятельствам, были темные круги у него под глазами.

“А вот и команда героев”, - сказал он. “Двое мужчин, которые в очередной раз спасли жизнь президента”.

“Мы называем это уродливой победой”, - сказал Чак.

Люк не сказал ни слова. Еще более ужасная победа, и он был бы мертв.

“Здравствуйте, агент Стоун”, - сказал Курт. “Я и не знал, что ты вообще проснулся. Уже на ногах?”

Люк натянуто пожал плечами. “Я подумал, что стоит осмотреть это место. Знаете, совершите грандиозное турне. Затем мы с Чаком собираемся заняться борьбой. После этого, может быть, в коридорах пробежит ветер”.

Комната была белой, овальной формы, с овальным столом для совещаний. Здесь была Кэт Лопес и несколько молодых сотрудников. Это была небольшая группа, полдюжины человек. Во главе стола находился большой плоский видеомонитор, а меньшие мониторы были встроены в стол у каждого места.

“Какова ситуация?” Сказал Люк.

“Мир перевернулся с ног на голову”, - сказал Курт. “Не хотите присесть? Я дам вам краткое изложение ”.

Люк осторожно опустился в одно из кресел для совещаний. “Ребята, у вас есть что-нибудь поесть?” - спросил он. “Кажется, прошло много времени с тех пор, как меня кормили”.

“У нас есть готовые бутерброды”, - сказал помощник. “Салат с курицей. Салат из тунца. Они неплохие. Маленькие пакетики чипсов. Банки с газировкой или бутылки с водой. Кофе.”

Люк отдал свой приказ. В принципе, все это. Он посмотрел на Курта.

“Я готов”.

За спиной Курта ожил его экран. “Мы здесь скрываемся”, - начал он. “Мы исходим из предположения, пока недоказанного, что стрельба в зале брифингов для прессы была ударом с целью обезглавливания, осуществленным организацией Джефферсона Монро. Целью было устранить Сьюзен и Мэрибет Хорнинг и, таким образом, назначить третьего в очереди наследования президентских полномочий, спикера Палаты представителей, новым исполняющим обязанности президента ”.

“Спикер - это...” Сказал Люк.

“Карен Уайт из Северной Дакоты. Пятьдесят четыре года, не женат, из безопасного республиканского округа и с совершенно ничем не примечательной карьерой представителя. Она в основном была известна своим эксцентричным чувством стиля. Она приняла присягу прошлой ночью. С тех пор Монро и его приспешники переехали в Белый дом и заправляют там. Мы предполагаем, что она немного больше, чем их марионетка ”.

“Ваши предположения, похоже, имеют некоторое основание в реальности”.

“Да”.

“Чем они занимались с тех пор, как пришли к власти?” Сказал Люк.

“Больше, чем вы можете себе представить, кто-либо может сделать менее чем за тридцать часов. Они тихо прекратили расследование Белого дома о фальсификации выборов и подавлении избирателей. Они объявили Сьюзен мертвой и заявили, что хранят ее тело в неизвестном месте в рамках подготовки к государственным похоронам ”.

Люк задумался об этом на несколько секунд. Он обнаружил, что смягчается в этом. До стрельбы он скептически относился к заявлениям Сьюзан о фальсификации выборов. И это не имело для него особого значения — политика есть политика. Они его не интересовали. Консервативный президент, либеральный президент. Приливы и отливы. Все изменилось, людям надоело, и все изменилось обратно. Тем временем республика неуклюже продвигалась вперед, большей частью на своего рода автопилоте, управляемом обширной федеральной бюрократией и политиками государственного уровня.

Но это? Это было по-другому.

“Они должны это сделать”, - сказал он. “Смерть Сьюзан узаконивает их ранний захват власти”.

Курт кивнул. “Да”.

“Что предполагает, что они знают, что она жива, но просто не знают где”.

“Бинго”.

“Что также предполагает, что они ищут нас”.

Курт снова кивнул. “Естественно”.

Люк оглядел комнату. “Мы должны убираться отсюда”.

Теперь Кэт Лопес стояла. Она покачала головой. “С точки зрения логистики это было бы очень сложно. Мы даже не можем пользоваться нашими мобильными телефонами из-за страха быть обнаруженными ECHELON, операцией АНБ по сбору данных. По сути, этот бункер устроен как сателлит компании Пьера Мишо. Телефоны перенаправлены из его офиса в пригороде Вашингтона. Электронные письма являются внутренними сообщениями. Все защищено брандмауэром от проникновения извне. Если мы попытаемся действовать, мы привлечем к себе внимание. В любом случае, нам больше некуда идти, и уж точно нигде так безопасно, как здесь. Безопасность является настолько серьезной проблемой, что, хотя Пьер знает, что мы здесь, он пока не предпринял никаких шагов, чтобы приехать сюда. На самом деле, он все еще в Калифорнии, в неизвестном месте. Его представители проводят официальные расследования по поводу тела Сьюзен ”.

“Что произойдет, когда они найдут нас?” Сказал Люк. “Когда кто-то в курсе сливает информацию?”

Кэт просто пожала плечами. “Мы еще не зашли так далеко”.

“Есть основания полагать, что они работают именно над этим”, - сказал Курт. “Несколько членов команды охраны Белого дома Чака были арестованы, все по подозрению в том, что помогли стрелку пронести оружие в Белый дом. Хейли Лоуренс, бывший министр обороны Сьюзан, также был арестован, но мы знаем, что он не помогал стрелявшему. Как и Тим Ратледж, руководитель кампании Сьюзан ”.

“Они будут пытаться воздействовать на них, пока они не выдадут наше местоположение”, - сказала Кэт.

Люк кивнул. “У кого-нибудь из них есть это местоположение?”

“Пара моих людей знает”, - сказал Берг. “Но они будут долго тянуть, прежде чем обнародуют это”.

Люк пропустил это мимо ушей. Он предположил, что Чак никогда раньше не видел, чтобы кого-то пытали водой. В любом случае, они, вероятно, еще не дошли до этого момента — пытка агентов секретной службы водой была большим шагом, который нужно было сделать. Если бы они захватили его, это место уже кишело бы отрядом головорезов Джефферсона Монро.

“Что еще происходит?” он сказал.

На мониторе появилась видеозапись. Экран был разделен на четыре сектора, каждый из которых показывал сцену строительства.

“Сразу после вступления в должность они начали возводить заграждения вокруг китайских кварталов в четырех крупных городах — Нью-Йорке, Бостоне, Сан-Франциско и Лос-Анджелесе. Это было одно из главных предвыборных обещаний Монро, и он немедленно выполняет его. Ранее сегодня они начали внедрять протокол наблюдения — жители китайских кварталов должны будут носить цифровые устройства мониторинга на лодыжках, очень похожие на те, которые носят лица, отправленные судами под домашний арест.

“Жителям китайских кварталов придется обращаться за разрешением на выезд из района, и их местонахождение всегда будет известно. Прецедентом для этих шагов, очевидно, являются еврейские гетто, созданные нацистами во время Второй мировой войны, и желтые звезды, которые евреи были вынуждены носить, чтобы идентифицировать их. Конечно, все это обновлено для современной эпохи. Они также заявили, что собираются издать постановление о строительстве китайскими островами в Южно-Китайском море где-то в ближайшие двадцать четыре часа ”.

“Постановление?” Сказал Люк.

“Так они это называют”.

“Это то, что они делают в Иране и Саудовской Аравии”, - сказал Люк. “Они издают постановления”.

Было шокирующе представить, что подобные вещи происходят в Соединенных Штатах. В той степени, в какой он думал о проблемах такого рода, то, за что он боролся все эти годы, было защитой открытого и свободного общества. Не автократы, которые отсиживались в Белом доме и издавали фетвы против своих многочисленных врагов.

Он пожал плечами про себя. Перемены не потерпели бы. Он бы им этого не позволил. Он умрет, сражаясь с ними, если понадобится.

“Что еще?” - спросил он.

Появилось видеоизображение Дона Морриса, покидающего федеральную тюрьму строгого режима в Колорадо. Скалистые горы вырисовывались на заднем плане, когда Дон, одетый в синий костюм, садился в ожидавший его черный лимузин.

“Сегодня Карен Уайт помиловала нескольких заговорщиков из Маунт-Уэзер, включая вашего бывшего босса Дона Морриса. Есть даже разговоры об освобождении Билла Райана, хотя они этого еще не сделали. Общественный резонанс был бы слишком велик”.

“Есть ли у них связи с этим заговором?” Сказал Люк.

Курт покачал головой. “Мы так не думаем. Вместо этого мы думаем, что они просто стремятся подорвать легитимность правления Сьюзан. Если заговорщики больше не виновны, то Сьюзен никогда не следовало становиться президентом ”.

На мгновение у Люка возникло ощущение, что он смотрит через Гранд-каньон. От масштабов их дерзости захватывало дух.

“Какое отношение они имеют к стрелявшему?” он сказал.

“Насколько нам известно, нет. Сам стрелок немного загадочен. Мы знаем, что он служил в армии с восемнадцати лет, но его ранние годы, мягко говоря, туманны. Кажется, его забрали у матери Службы защиты детей, когда он был мальчиком, и что он скитался по приемным семьям и учреждениям социального обеспечения. Большинство этих записей были либо утеряны, потому что они были до компьютеризации, либо они были удалены. Но есть большие временные пробелы в его детстве, военной службе и взрослой жизни, которые необходимо заполнить. Если бы у нас была эта информация, мы считаем, что у нас была бы более четкая картина того, каковы отношения ”.

“Что они говорят о нем?” Сказал Люк.

“Что он был поклонником Сьюзен”, - сказала Кэт Лопес.

“Это здорово”, - сказал Люк. “Еще один фанат номер один, наставивший на нее пистолет”.

“История гласит, что когда он узнал, насколько коррумпированной она была, и как она убила Патрика Нормана, он был так горько разочарован в ней, что решил убить ее. Очевидно, он яростно критиковал ее в своем офисе последние двадцать четыре часа. Это был настоящий поворот для человека, который провел последние два года, восхваляя ее в печати ”.

Люк начал понимать, в чем может заключаться его роль здесь. Возможно, Курт вел его к осознанию. Если бы они могли связать стрелка с Джефферсоном Монро, они могли бы лишить его президентства. Если бы они не могли, не было большой надежды что-либо сделать. Конечно, не прячась в подполье.

“Вы думаете, Майкл Бенн был своего рода подставой. Крот, сидящий и ожидающий приказа убить Сьюзан. А другого парня послали вместо него руководить вмешательством ”.

Курт кивнул. “Мы думаем, что это возможно”.

“Зачем Бенну жертвовать собой?” Сказал Люк. “Действительно, зачем кому-то из них это делать? Одно дело быть "кротом", но совсем другое - отправиться на самоубийственную миссию. Вы не врываетесь вальсом в комнату, не стреляете в президента и вице-президента и не ожидаете, что снова вальсируете обратно. Убьют тебя или нет, твоя жизнь в любом случае окончена ”.

Теперь Курт пожал плечами, но ничего не сказал. Люк оглядел комнату. Все люди Сьюзан уставились на него.

“Ты хочешь, чтобы я отправился туда и выяснил”, - сказал Люк.

“Если вы готовы к этому”, - сказала Кэт Лопес. “Ты выглядишь довольно потрепанным, но если ты думаешь, что у тебя все еще есть силы, ты, очевидно, лучший шанс, который у нас есть”.

Люк увидел в этом правду. Он выбыл из игры на два года, но сейчас скамейка запасных была не очень глубокой. Он не собирался выигрывать соревнования по легкой атлетике в ближайшее время, но у него все еще были доступные ему ресурсы, люди, к которым он мог обратиться. И у другой стороны не было причин подозревать, что он приедет.

Даже в этом случае, возможно, есть более простой способ.

“Почему бы просто не представить Сьюзан?" - сказал он. “Сначала обратиться к средствам массовой информации, сказать им, что Сьюзен все еще жива, и просто отменить решение о назначении Карен Уайт ответственной?”

Курт покачал головой. “Мы хотели бы, чтобы все было так просто. Одной из первых вещей, которые они сделали, было увольнение генерального прокурора и большей части высшего звена Министерства юстиции. Ранее сегодня новый исполняющий обязанности заместителя генерального прокурора опубликовал посмертное обвинительное заключение Сьюзан по обвинению в заговоре и убийстве в связи со смертью Патрика Нормана. Даже после смерти они планируют расследовать ее роль в убийстве. Если Сьюзан всплывет, она будет арестована ”.

“Итак, кто хотел бы меня арестовать?” - произнес голос.

Они все обернулись. Сьюзан Хопкинс, одетая очень похоже на Люка, за исключением того, что на ней было шерстяное пальто поверх хирургической формы вместо оранжевого свитера, стояла в открытом дверном проеме.

“Сьюзан, тебе еще не следовало вставать”, - сказала Кэт Лопес.

Сьюзан тяжело вздохнула. “Но я такой. Я встал”.

“Как вы себя чувствуете?”

Она провела рукой по волосам. “Как будто меня сбил грузовик Mack”.


* * *


“Сьюзан, я думаю, тебе нужно убираться отсюда ”.

Она уставилась на него, ее большие глаза лани были затравленными и испуганными. Это был самый уязвимый взгляд, который он когда-либо видел у нее.

Они находились в спальне в жилой зоне бункера. Комната была безликой, даже холодной, с полноразмерной кроватью на металлическом каркасе, парой акцентных стульев, столом и квадратным ковриком на полу. Здесь не было лампы — все светильники во всем этом учреждении были встроены в потолок. Казалось, что это место, в котором человек мог бы жить вечно - больше похоже на тюремную камеру космической эры, чем на комнату.

Сьюзан села на край кровати. “Зачем мне это делать?”

Люк пожал плечами, стоя прямо напротив нее. “Слишком много людей знают об этом месте. Некоторые из людей Чака знают об этом, и они были арестованы. На данный момент они находятся под опекой Джефферсона Монро, что равносильно. Они не собираются держаться вечно. Врачей и медсестер, которые лечили нас обоих — их здесь нет. Они ушли. Я никого не обвиняю, но было глупо позволить им уйти. Люди болтают ”.

Люк предпринимал последнюю попытку вразумить ее. Час назад этот спор с ее людьми ни к чему не привел. Он был убежден, что они должны уйти, и все же все они хотели остаться на месте. Они чувствовали себя здесь в безопасности. Но они не были в безопасности.

“Вы хотя бы подумаете об этом?” - сказал он. “Если вы решите, что пришло время уходить, они вас выслушают”.

Она кивнула, но это было нерешительно. “Я подумаю об этом”.

Сам Люк собирался уходить через несколько минут.

Они откуда-то раздобыли ему кое-какую одежду. Пара джинсов, рубашка и охотничья куртка, пара подходящих ботинок. Курт Кимбалл или Кэт Лопес, очевидно, думали наперед. Люди Пьера оставили ему машину, когда он поднимался на крышу, ключи на покрышке со стороны переднего пассажира. У него даже было имя врача, которого он мог посетить, чтобы ему обработали раны и сменили повязки.

Все, на что ему нужно было сослаться, это имя стрелявшего — Майкл Бенн - и история его недавнего прошлого. Этого было достаточно. В любом случае, это было начало. Он мог бы строить отсюда.

Он испытывал сильную боль, несмотря на то, что принимал больше обезболивающих. Боль прошла нормально, решил он. Это замедлило бы его физически, но сохранило бы его ум острым и бдительным. Было бы трудно заснуть, испытывая такую боль.

Сьюзан вздрогнула. На ней все еще была хирургическая форма, и здесь, внизу, было холодно. Холод, казалось, никогда не покидал.

“Вы думаете, они пытаются убить меня?”

“Вам не нужно, чтобы я подсказывал вам ответ на этот вопрос ”, - сказал Люк.

Она покачала головой. “Нет, я не знаю”.

У нее перехватило дыхание, и она начала дрожать. “Я не думаю, что могу это больше выносить, Люк. Ты знаешь, в первый раз, когда мы с тобой встретились, это почти сломало меня. Мысль о том, что кто-то пытался убить меня… Я чуть не разлетелся на куски. Но на этот раз все кажется намного ближе. И Мэрибет...”

“Все в порядке”, - сказал Люк.

“Нет, это не так. Мы никогда не должны были находиться в одном месте вместе, и я пригласил ее на ту дурацкую пресс-конференцию. Из-за меня ее убили, ты понимаешь это? Я не хотел, но я сделал. Ты никогда не должен терять бдительность, Люк. Ни на минуту. Вы никогда не сможете...” Ее голос затих.

Теперь ее лицо исказилось, и она обняла себя, но не заплакала.

Люк не думал — он действовал. Он подошел к ней, сел на кровать рядом с ней и обнял ее за плечи. Она была намного ниже его ростом, может быть, на полфута. Она напряглась в его объятиях, но затем медленно расслабилась в них. Она с силой выдохнула, как будто очень долго задерживала дыхание.

“Ты снова спас мне жизнь”, - сказала она. “И на этот раз тебя застрелили из-за этого. Я не знаю, как мне когда-либо отблагодарить вас ”.

“Все в порядке”, - сказал он. “Люди всегда говорят мне, что я пуленепробиваемый”.

Сьюзан теперь вся дрожала. Она повернулась к нему, обвила руками его спину и прижалась еще ближе. Они прижались друг к другу, тело к телу.

Это был момент, когда Люк почувствовал, что все изменилось.

Их отношения больше не были профессиональными.

Теперь это было что-то другое. Что-то личное — более личное, чем он когда-либо представлял. Это было нереально. Он и президент Соединенных Штатов.

“Я хотела этого”, - сказала она. “Долгое время я хотел этого”.

“Я тоже”, - сказал он и осознал истинность этого. Эти слова поразили его.

“Я не знаю, хорошая ли это идея ”, - сказала она.

Люк тоже не знал. Но это сделали его руки. Они прошлись вдоль ее спины и обнаружили прорехи в ее больничной одежде — они обнаружили ее обнаженную кожу. Они действовали медленно. Она прижалась к нему еще ближе и теперь тихо плакала у него на груди. Она начала прижиматься к нему всем телом.

Он не знал, был ли он готов к этому, и он не знал, было ли подходящее время. Ему лучше узнать об этом как можно скорее, потому что через мгновение останавливаться будет слишком поздно.

Раздался звонок внутренней связи.

“Сьюзан?” - произнес женский голос.

Сьюзан глубоко вздохнула и прекратила то, что делала. Она мягко отстранилась от Люка и щелкнула черным выключателем в стене рядом с кроватью. Прямо над выключателем была красная кнопка — по всей вероятности, сигнализация.

“Да, Кэт?”

“Нам нужно, чтобы вы вернулись в конференц-зал, если можете ”.

“В чем дело?”

“Белый дом только что опубликовал свое постановление по островам Южно-Китайского моря ”.

Люк подумал об этом — зачем им выпускать это посреди ночи? Потому что в Китае было дневное время? Потому что люди в Соединенных Штатах уже спали или направлялись ко сну?

“Это плохо?” Сказала Сьюзан.

На линии внутренней связи повисла долгая пауза.

“Кэт?”

“Это начало апокалипсиса”, - сказала Кэт.


* * *


Автомобиль был позором.

Это был темно-синий четырехдверный седан последней модели, совершенно незапоминающийся — не та машина, на которой у Люка когда-либо возникало желание водить. Вероятно, он превысил скорость около восьмидесяти миль в час.

Он был припаркован в конце грунтовой дороги, окруженной густой рощицей, примерно в четверти мили ходьбы от входа в бункер. В темноте ночи он едва мог видеть это, пока не оказался почти на вершине. Ключи лежали на покрышке со стороны переднего пассажира, именно там, где они и должны были быть.

Никто никогда не посмотрит дважды на эту машину. Люди Пьера забросили это сюда где-то за последние пару часов. Люк знал, что в бардачке он найдет чистую белую карточку-ключ, которая откроет дверь в номер 528 высотного отеля Sheraton в Арлингтоне — не совсем в Вашингтоне, но достаточно близко. У него была комната столько, сколько ему было нужно, и ключ также открыл бы ему вход в гараж — ему никогда не пришлось бы разговаривать с людьми на стойке регистрации.

В бардачке также было бы разрешение на пользование гаражом отеля и полдюжины одноразовых сотовых телефонов с предоплаченными минутами.

Под передним пассажирским сиденьем должен был находиться заряженный девятимиллиметровый пистолет Glock, рядом с которым лежали еще два полностью заряженных магазина. В багажнике, под ковром, там, где должно быть отверстие для запасного колеса, должно было быть помповое ружье Remington 870 с парой коробок патронов и тремя светошумовыми гранатами.

Все это было началом. Он мог бы узнать больше по ходу дела. Он оглянулся на лес. Воздух был свежим. Ночь в горах была прохладной, граничащей с холодом. Но ситуация должна была стать намного горячее.

Он осторожно скользнул на водительское сиденье. Он открыл ящик на приборной панели, который когда-то давно назвали бы “пепельницей”. Внутри был рецепт на обезболивающее на основе морфина. Это было на бланке врача в Александрии, который мог принять его в любой момент, днем или ночью, чтобы сменить повязки или решить любые другие медицинские вопросы. Номер мобильного телефона мужчины был написан аккуратным убористым почерком на обратной стороне рецепта.

Люк медленно протянул руку между ног к коврику на полу. Он приподнял край — здесь был толстый конверт. Он открыл его и нашел то, что было обещано — 10 000 долларов наличными, в основном десятки, двадцатки и пятидесятки, но также много единиц и пятерок. Никаких сотен. Он просил именно об этом. Стодолларовая купюра, даже в наши дни, привлекала к себе внимание.

“Хорошо”, - сказал он. “Это хорошо”.

Он был предоставлен самому себе. Как только он уехал отсюда, у него не было планов возвращаться, и не было возможности связаться с ними напрямую.

Он повел машину назад по трассе, пока она не превратилась в узкую асфальтированную дорогу. Он последовал за ним к высоким железным воротам. Она открылась для него автоматически, скользнув вбок, затем закрылась за ним. Механизм замка сработал со слышимым лязгом.

Он оглянулся на собственность. Вокруг него были высокие бетонные стены, увенчанные ограждением, которое само по себе было увенчано колючей проволокой. ОПАСНОСТЬ, гласили знаки, размещенные на стене через каждые двадцать или тридцать ярдов. ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ.

Снаружи было невозможно определить, что это за место. Человек, который попал сюда, мог бы подумать, что это электростанция или какое-то химическое хранилище.

Что бы подумал призрак, наблюдая за этим местом с неба?

Он поехал по извилистой дороге вниз с горы, затем в течение часа ехал боковыми дорогами, постепенно направляясь на север и восток. Он чувствовал себя спокойно, и это была достаточно приятная поездка, холмистая местность сменялась небольшими фермами.

Он включил радио, набрал номер новостной станции. Женский голос сообщил ему плохие новости, новости, которые он уже знал от Курта Кимбалла.

“Сегодня вечером президент Карен Уайт издала постановление, в котором заявила, что Китай должен немедленно покинуть свои искусственные острова в Южно-Китайском море, или подвергнуться нападению со стороны Соединенных Штатов. Эвакуация с островов должна начаться в ближайшие сорок восемь часов. Если американские самолеты к тому времени не обнаружат широкомасштабную эвакуацию, то Соединенные Штаты готовы уничтожить острова, используя тактическое ядерное оружие, запущенное с американских военных кораблей в этом районе. Китайское правительство отреагировало, назвав американские требования опасной провокацией и далее утверждая, что острова являются китайской территорией. Вот министр иностранных дел Китая Ли Цзэдун, выступающий сегодня утром на спешно организованной пресс-конференции в Лондоне.”

Голос изменился на мужской. “Китай является суверенной нацией, и у него были интересы и территории в Южно-Китайском море за много веков до появления Соединенных Штатов. Мы не оставим эти территории или откажемся от этих интересов по приказу Соединенных Штатов или кого бы то ни было. Президент Уайт заигрывает с конфронтацией, которая может закончиться только катастрофой для всех вовлеченных ”.

Снова включилась женщина-диктор. “В Токио индекс Nikkei резко упал на новостях об американском заявлении. А в Лондоне индекс FTSE был готов начать день с резкого снижения по сравнению со вчерашним закрытием. Между тем, за одну ночь канадский иммиграционный веб-сайт был перегружен трафиком и во второй раз за столько же дней произошел сбой. Канадский чиновник иммиграционной службы, выступая на условиях анонимности, предположил, что страна намерена заморозить свои иммиграционные процедуры, не принимая никаких новых заявлений в течение периода до шести месяцев.”

Люк выключил это. Если бы США нанесли тактические ядерные удары по Китаю, никто не смог бы избежать последствий, переехав в Канаду.

Он ехал дальше в молчании.

Через некоторое время он начал ощущать приближение цивилизации. Он припарковался на мощеной стоянке над небольшой рекой. В сотне ярдов вверх по реке от него находился старый крытый мост — днем это было бы живописное место.

Он достал один из сотовых телефонов из бардачка. С таким же успехом можно воспользоваться шансом сейчас и сжечь один. Пришло время начать. Он выбрался из машины и подошел к краю реки. Простое сидение в машине в течение часа резко напрягло его тело.

Несмотря на это, он чувствовал себя хорошо.

Телефон прозвонил три раза.

“Алло?” Марк Суонн сказал. Его голос звучал неуверенно, даже параноидально. Он проснулся в три часа ночи, наступал конец света, и кто-то звонил ему по телефону.

“Мистер Хелу?” Сказал Люк. “Альберт Хелу?”

“Да”.

“Вы знаете, кто это?”

“Да”, - сказал Суонн. “Я верю”.

“Вы следили за новостями с момента нашего последнего разговора?”

“Конечно.”

“Вы готовы работать?”

На линии повисла пауза. На секунду Люку показалось, что Суонн, возможно, повесил трубку.

“Альберт?”

“Есть что-то, чего я не знаю? О том, что произошло? Что-то, чего они не показывают?”

Люк кивнул, но, конечно, Суонн не мог видеть кивка. “Да”.

“В таком случае, я готов ”.

“Хорошо. Ты нужен мне. Ты лучший, что есть. Понятно?”

“Хорошо.”

Люк должен был быть осторожен здесь. ЭШЕЛОН слушал. Он просматривал миллионы телефонных звонков, текстовых сообщений, прямых сообщений и электронных писем. Он спотыкался об определенные слова и фразы, а затем фокусировался, как акула. В скором времени это может привести к срабатыванию спутниковых камер и беспилотных летательных аппаратов. Как только они его взяли, они не собирались его опускать. Люк не хотел этого.

“Мужчина. Вы знаете одного. У него есть имя. У меня больше одной догадки. Ответьте "да" или "нет". Вам знакомо это имя?”

“Да”.

“Мне нужно все. Где это было? Кто это знает? Кто это знает? Больше всего на свете мне нужно знать, почему ”.

“Хорошо. Я думаю, что смогу вам это предложить ”.

“Хороший человек”, - сказал Люк. “Но не думай, что сможешь. Знай это”.

“Естественно”.

“Следующий порядок действий, ” сказал Люк. На его вкус, телефонный звонок и без того затянулся.

“Да”.

“Наш старый друг. Большой человек. Где он?”

На линии возникло еще одно колебание.

“Он, ах, в кампусе. В перерывах между работой за границей. Тем временем преподаю пару уроков”.

Люк кивнул. Большим человеком, конечно, был Эд Ньюсам. Кампус был учебным центром и штаб-квартирой ФБР в Квантико.

Достаточно хорошо.

“Вы думаете, он будет удивлен, увидев меня?” Сказал Люк.

“Я был”, - сказал Суонн.

“Спасибо, Альберт”.

“Пожалуйста”, - сказал Суонн. “Зовите меня Эл”.

Люк улыбнулся и повесил трубку. Он оглядел парковку. По-прежнему здесь нет никого, кроме него самого. Он открыл заднюю панель телефона и вытащил аккумулятор. Затем он уронил телефон на землю и наступил на него. Он растоптал его, разбив стекло и раздавив компоненты. Он снова ударил по нему, черный пластиковый корпус раскололся на куски. Еще через минуту он собрал все это месиво и выбросил в реку. Он положил батарейку в карман — он выбросил бы ее из окна на шоссе.

Один сотовый телефон был подожжен.

Осталось еще пять.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ


13 ноября

7:05 утра по восточному поясному времени

Куантико, Вирджиния


Люк устал.

Он прислонился к блестящему черному Hummer H3, припаркованному у McDonald's в двух милях от ворот тренировочного полигона в Квантико. Ему удалось поспать несколько часов в своем гостиничном номере, но этого было недостаточно. Кофе сегодня не подходил.

Парковка была почти пуста. Ресторан открылся всего пять минут назад. Люк прибыл сюда минуту назад. Он просмотрел другие доступные автомобили — крошечную, потрепанную Toyota Tercel и еще меньшую Mazda — и он предположил, что этот гигантский Hummer был подходящим.

Эд Ньюсам вышел из McDonald's в коричневой кожаной куртке, с двумя большими белыми бумажными пакетами в одной руке и чашкой кофе в другой.

Эд был крупным — это было первое, что бросалось в глаза. Наблюдать, как он пересекает парковку, было все равно, что наблюдать за надвигающейся бурей. Это был чернокожий мужчина лет тридцати пяти, волосы подстрижены очень коротко, борода коротко подстрижена, уложен и точеный, с грудью, которая казалась шириной в четыре фута, руки по меньшей мере в двадцать дюймов в обхвате, ноги еще больше. Он выглядел так, словно был бы адом в перестрелке, и еще хуже в уличной драке. Люк случайно узнал, что это было правдой — каждое ее слово.

Эд двигался плавно, даже с небольшой пружинистостью в походке — он совсем не устал.

Подходя к машине, он заметил прислонившегося к ней Люка. Он осмотрелся дважды, как будто увидел мираж или привидение. Люк наблюдал, как глаза Эда остановились на алюминиевой трости в руке Люка.

Люк указал на пакеты в левой руке Эда. “Они заставляют тебя собирать завтрак для всего офиса?”

Эд улыбнулся. “Это мой завтрак”.

Теперь Люк улыбнулся. “Я знаю”.

Эд кивнул на трость. “Это какой-то аксессуар”.

Люк пожал плечами. “В меня стреляли”.

Эд кивнул. “Я смотрю телевизор, брат. Я знаю, что в тебя стреляли. Я имею в виду саму трость. Не совсем стильно, ты чувствуешь меня? Похоже на то, на чем моя бабушка когда-то баловалась. Она также носила определенный тип чулочно-носочных изделий для лечения варикозного расширения вен ”.

“Ну, я это носить не буду”, - сказал Люк.

Эд остановился в нескольких футах от Люка. Он мгновение пристально смотрел на него, более полно воспринимая его. Затем он оглядел парковку, как будто пытаясь заметить что-то, что он упустил раньше.

“Как вы меня нашли?”

“Я догадывался”.

“Вы догадались?”

Люк пожал плечами. “Конечно. Ты в Квантико. Зная вас, вы, вероятно, рано приходите на работу ”. Он указал подбородком на McDonald's. “Я видел, как вы за один присест проглотили это вещество на две тысячи калорий. Итак, я полагаю, что именно там вы сможете позавтракать. Как только я приехал сюда, выбрать машину было легко ”.

Глаза Эда сузились. Люк мог сказать, что он не до конца в это поверил, не во все это. “Я мог бы воспользоваться проездом”.

Люк покачал головой. “И упускаешь шанс пофлиртовать с девушками за прилавком? Я сомневаюсь в этом ”.

Эд снова улыбнулся. “Вы знаете меня слишком хорошо”. Он указал на Хаммер. “Хочешь прокатиться?”

Люк кивнул. “Да”.

Они отъехали от ворот Квантико. Пять минут спустя Эд заехал на парковку бейсбольного парка малой лиги. Три бейсбольных ромба уходили вдаль, их окружали небольшие кольца трибун. Эд был припаркован рядом с задней остановкой первого бейсбольного поля.

Он открыл свою сумку с продуктами, вытащил стопку белых пластиковых контейнеров и открыл один из них. На завтрак был горячий пирог с сосисками, тройная порция. Эд вылил светло-коричневый сироп на гору блинчиков и темно-коричневую колбасу, которой придали круглую форму. Медленно, методично он начал уничтожать еду, используя белую пластиковую посуду, которая выглядела такой хрупкой, что могла рассыпаться в его руках. Он ничего не предлагал Люку.

Он прикончил первую стопку за несколько мгновений, затем открыл следующую.

“Как у вас уровень холестерина?” Сказал Люк. “Когда-нибудь проверяли это?”

Эд покачал головой. “Почему бы вам не начать?” - сказал он.

Люк пожал плечами. “Хорошо”. Он не был вполне уверен, как это сделать, поэтому решил сразу погрузиться в работу. “Я работаю на президента”.

“Карен Уайт?” Сказал Эд. “Джефферсон Монро?”

Люк покачал головой. “Сьюзан Хопкинс”.

Эд повернулся, чтобы посмотреть на Люка. Он перестал жевать.

Люк кивнул. “Да. Она жива. В последний раз я видел ее около шести часов назад. Она даже не ранена. Не совсем.”

Теперь Эд смотрел прямо перед собой, его глаза сканировали пустые поля. “Она больше не президент”.

“В данный момент нет”.

“Итак, что ты делаешь для нее?”

Люк глубоко вздохнул. “Я расследую покушение на ее жизнь и убийство Мэрибет Хорнинг”.

“Разве люди уже не делают этого?”

Люк почувствовал здесь трение, сопротивление. Эд знал, что делает Люк, но он собирался заставить его сказать это вслух. И как только это вышло наружу, где они оба могли это увидеть, что собирался сказать Эд?

“Никто не смотрит на это под тем углом зрения, которого придерживаюсь я”, - сказал Люк.

“Который из них?”

“Стрелок работал на Джефферсона Монро и его организацию. Они знали, что Сьюзен собирается уйти в отставку, поэтому они убили ее замену, и они пытались убить саму Сьюзен ”.

“Зачем им это делать?” Сказал Эд. “Она уходит в отставку и оставляет на своем месте новичка - и через пару месяцев у них все равно будет Белый дом”.

“Причина, по которой они это сделали, заключалась в том, чтобы остановить федеральное расследование фальсификации выборов и подавления избирателей, которые склонили результаты в пользу Монро. Мэрибет Хорнинг собиралась продолжить это. Со вчерашнего дня они остановили это ”.

Эд улыбнулся и покачал головой. Казалось, что сейчас он смотрит вдаль, мимо бейсбольных полей, в место, которое когда-то существовало, но которого больше нет. Казалось, его глаза почти наполнились слезами. Почти, но не совсем.

“Мой человек”, - сказал он. “Где ты был, Люк? Я скучал по тебе ”.

“Я уехал на некоторое время”, - сказал Люк. “Мне нужно было кое-что выяснить”.

“Вы их вычислили?”

Люк покачал головой. “Я действительно не знаю”.

Эд тяжело вздохнул. “Я хотел бы помочь вам, я действительно хочу. Мы вместе совершили несколько великих дел. Но я скажу вам, я был в девяти миссиях за границей с тех пор, как видел вас в последний раз. Пара таких заданий длилась несколько месяцев под глубоким прикрытием. Я двинулся дальше, и SRT кажется, что прошла целая жизнь. Я командир Команды по освобождению заложников, и я наставляю молодых парней, которые только что ворвались к нам. Впервые за долгое время я регулярно вижусь со своими маленькими девочками — и они уже не такие маленькие, как раньше. Я знаю, о чем вы просите ... и вы просите меня многим рисковать. В принципе, все”.

“Эд—”

“Это даже не имеет смысла, ты знаешь это? То, что ты говоришь? Они не имеют смысла. Я имею в виду, хорошо, вы внезапно появляетесь через два года, как раз вовремя, чтобы попасть в кадр на национальном телевидении. Затем появляешься ты и портишь мне завтрак, потому что хочешь, чтобы я бросил все и отправился на миссию — похоже на старые времена, верно, Эд? За исключением того, что это совсем не похоже на старые времена. Ты сильно сдал, ты знаешь это? Вы бросили людей — меня — в беде ”.

Люк кивнул. “Я знаю, что сделал. Мне жаль”.

“SRT был бы чем-то другим с вами во главе, было бы жарко, как в аду, но вы решили позволить ему умереть, чтобы вы могли бродить в пустыне в течение сорока лет. Остальные из нас остались и продолжили строить свою жизнь. Нет. Мы перестроили наши жизни, Люк. Я почти мог бы простить эту часть, тот факт, что ты расклеился, что ты упустил что-то важное. У вас были на то свои причины”.

Он сделал паузу на мгновение.

“Но то, что вы говорите сейчас, не сходится. Это не имеет смысла. Вы хотите сказать мне, что стрелок, который много лет поддерживал Сьюзан Хопкинс, вошел в Белый дом и открыл огонь, потому что Джефферсон Монро или его люди заплатили ему за это? Он пошел на самоубийственную миссию, без шансов на побег — смерть или пожизненное заключение были его единственными вариантами — за деньги?”

Люк покачал головой. “Я не говорю, что он сделал это за деньги. Я не знаю, почему он это сделал. Но он действовал не в одиночку, я это знаю. На секунду перед ним был другой стрелок ”.

“Сумасшедший человек”, - сказал Эд. “У которого даже не было настоящего оружия, и нет никаких доказательств, что они знали друг друга”.

“Как настоящий стрелок пронес пистолет?” Сказал Люк.

Эд пожал плечами. “Я не знаю ответа на этот вопрос. Но само Бюро и полиция Вашингтонского метрополитена расследуют это. Я уверен, что они что-нибудь придумают. И когда они это сделают, окажется, что это то, на что люди годами не обращали внимания. Удар по голове — не могу поверить, что мы об этом не подумали ”.

“Это то, чего ты хочешь?” Сказал Люк. “То, что происходит прямо сейчас? Вокруг Чайнатаунов строят клетки? Джефферсон Монро станет президентом?”

Эд поднял указательный палец. “Теперь это совсем другая история. Но я не иду на операцию по смещению человека только потому, что он мне не нравится. Вы знаете правила игры. За него проголосовали, однажды проголосуют и против него. Или он этого не сделает. Но жизнь будет продолжаться точно так же. Рано или поздно он уйдет, что бы он ни делал. И все глупости, которые он совершил, начнут исправляться в ту минуту, когда следующий президент будет приведен к присяге ”.

“Они планируют тактические ядерные удары менее чем через два дня”.

“Бряцающий оружием”, - сказал Эд. “В этом все дело. Они думают, что Сьюзен выглядела слабой в Китае. Они хотят выглядеть сильными ”.

“Эд...” Сказал Люк, но он не знал, какими должны быть следующие слова. Когда вы стали таким осторожным? Когда вы решили, что ваша карьера важнее, чем ваша страна?

Когда ты успел стать таким взрослым?

“Послушай, чувак”, - сказал Эд. “Позвольте мне отвезти вас обратно. Мне скоро нужно быть на работе. Я люблю приходить пораньше, чтобы собраться с мыслями до начала рабочего дня ”.

“Хорошо”, - сказал Люк.

Эд смотрел на него долгую минуту. “Было приятно повидаться с тобой, Люк. Это действительно так. Что бы вы ни решили сделать, я желаю вам всего наилучшего ”.


* * *


“Ты разговаривал с большим человеком?” Сказал Марк Суонн на ухо Люку.

“Да. Я только что ушел оттуда ”.

“Что он сказал?”

“Он сказал ”нет"".

“Нет?”

“Он не заинтересован”.

Люк ехал на север по межштатной автомагистрали 95 обратно в округ Колумбия. Движение начало замедляться и ускоряться по мере того, как он приближался к городу. Люди перед ним продолжали нажимать на тормоза. Загорелись стоп-сигналы, стоп-сигналы погасли.

Он пытался сделать этот звонок на высокой скорости, и в районе, переполненном звонками по мобильным телефонам, на тот случай, если кто-то попытается его перехватить. Если движение замедлится достаточно, он выйдет на следующем съезде, развернется и снова направится на юг. Движение на полосах в южном направлении двигалось с большой скоростью.

“Вау. Это отчасти удивляет меня ”.

Люк кивнул. “Я тоже. Но давайте оставим это в прошлом. Что у вас есть для меня?”

“То, что у меня есть, - это человек-загадка”.

“Обязательно скажите”.

“Человек, который нас интересует ...” Начал Суонн.

Слова Майкла Бенна всплыли в голове Люка, но он не произнес ни слова.

“Имел забавную привычку исчезать, а затем появляться где-то в другом месте, иногда под другим именем. Его забрали у матери в возрасте шести лет из-за неустановленного жестокого обращения или пренебрежения, имевшего место в семье. Я не буду говорить, где. У него была сестра, которая была на три года старше, и которую я не смог найти. Ее также забрали из дома. У нее также было имя, и это имя исчезло с карты много лет назад.

“Но вернемся к нашему мальчику. Его сразу же отдали в приемную семью, и была запись о том, что он находился в приемной семье в течение шести месяцев. Затем его забрали из этой семьи по неустановленным причинам, поместили в детское учреждение и он исчез ”.

“Исчез?” Сказал Люк. “В каком смысле?”

“В том смысле, что он ушел, и нет никаких записей о том, куда он пошел. Это могло быть из-за плохого ведения учета в то время, но мы говорим здесь о 1980-х годах. Все уже переходило на цифровые технологии. Когда он появляется снова, это происходит три года спустя, и он находится в доме для психически больных детей. В Канаде”.

Люку не понравилось, как это прозвучало. Призыв уже становился слишком конкретным. Еще немного подобных разговоров, и они собирались начать использовать некоторые ключевые слова. Тем не менее, ему нужно было знать.

“Как оно называлось?”

Суонн не сказал ни слова.

“Альберт? Просто сделай это”.

“Мемориальный институт Аллена. Это больница, аффилированная с Университетом Макгилла в Монреале ”.

В голове Люка зазвенел сигнал тревоги. Это звучало слишком похоже на что—то очень темное, что-то из далекого прошлого, что-то, что должно было исчезнуть, и о чем Люк почти ничего не знал. Но ЭШЕЛОН знал бы, и ЭШЕЛОН прислушивался бы к любому упоминанию об этом.

Люк не осмеливался произнести его название. Не сейчас и не по телефону. Но это была зацепка, и у него появилась идея, как узнать больше.

“Альберт?” он сказал снова.

“Да”.

“Здесь становится немного жарковато. Я думаю, мне нужно немного остыть ”.

“В таком случае, - сказал Суонн, - я повешу трубку и поговорю с вами в другой раз”.

“Продолжайте копать”, - сказал Люк.

“Я сделаю”.

Линия оборвалась. Машины впереди полностью остановились. Вашингтон, округ Колумбия, пробки — это была единственная вещь, которую Люк точно не пропустил. Он плавно остановился и посмотрел на телефон в своей руке.

Он должен был избавиться от этой штуки.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


8:29 утра по восточному дневному времени

Западное крыло

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Для Джерри Акулы все это было замечательным развлечением.

Его сердце билось быстрее, чем за долгое, долгое время. Было удивительно, что небольшое балансирование на грани войны могло усилить волнение.

Генералы нервничали из-за бомбардировок Китая. Избранный президент не был уверен, что у них есть законное право задерживать и сажать в тюрьму китайцев в Соединенных Штатах — он чувствовал, что, возможно, это был шаг слишком далеко. А у исполняющего обязанности президента, похоже, был нервный срыв.

Один только Джерри Акула чувствовал себя полностью на высоте положения. О, у него был стресс, все верно. И его мысли лихорадочно соображали. В конце концов, он был человеком, как и любой другой. Но это был хороший стресс.

Когда он был ребенком, ситуация иногда доходила до предела. Взлом с проникновением, бандитские разборки, избиения. В те дни были люди, которые могли смириться с этим, и были люди, которые не могли. Джерри всегда мог повеситься.

В дверь заглянула голова.

“Мистер О'Брайен?”

Джерри сидел, закинув ноги на полированный дубовый стол, в своем новом кабинете в Белом доме. Официально он был политическим советником Белого дома, и его светлый, просторный кабинет находился в дальнем конце зала от Овального кабинета. Его это устраивало — если бы не уличная слава о том, что его офис находится в Западном крыле, он бы с таким же успехом переехал в другое здание. Ему предстояли встречи, и временами было бы лучше, если бы имена участников оставались его маленьким секретом.

“Да. Входите.”

Человек вошел внутрь. Это был парень, который нравился Джерри, больше похожий на мужчину, чем на ребенка, — вероятно, ему было чуть за тридцать. Его звали Малкольм, и на него Джерри мог возложить ответственность и надеяться, что работа будет выполнена в разумные сроки и с достаточной долей компетентности. Он также был человеком, который умел хранить секреты.

“Да, Малкольм?”

“Сэр, тот специальный агент, которого вы искали, тот, кого застрелил Майкл Бенн во время убийства Мэрибет Хорнинг?”

“Да. Люк Стоун.”

“Ну, он появился около часа назад на парковке McDonald's в Квантико. Один из наших людей наблюдал за агентом ФБР, который работал со Стоуном в Группе специального реагирования ФБР. Его зовут Эдвард Ньюсам, и сейчас он командир команды ФБР по освобождению заложников. И, конечно же, Стоун появился на парковке McDonald's прямо за пределами Квантико, где Ньюсам, по-видимому, покупает завтрак почти каждый день. Двое мужчин поехали на другую парковку и разговаривали около получаса ”.

“Знаем ли мы что-нибудь о Ньюсаме?”

Малкольм посмотрел на компьютерный планшет, который был у него в руке. “Ньюсам, Эдвард Дж. тридцатипятилетний афроамериканец мужского пола, бывший оперативник "Дельта Форс". Разведен, имеет двоих маленьких детей. Он видел много сражений и получил множество медалей, благодарностей и поощрений, как когда служил в армии, так и во время работы в ФБР. Большая часть истории его карьеры засекречена, но я знаю, что он был награжден по крайней мере двумя ”Пурпурными сердцами" и Бронзовой звездой ".

“Знаем ли мы, что было сказано между ними?”

Малкольм покачал головой. “Нет. Но наш человек бросил Ньюсама и теперь следует за Стоуном. Ньюсам прошел через главные ворота Квантико в семь пятьдесят две и через несколько минут вошел в свой компьютер. Что бы ни было сказано, это, похоже, не изменило планов Ньюсама на день ”.

Джерри кивнул. “Хорошо. Продолжайте отслеживать логины Ньюсама и другие его рабочие действия. Если не всплывет ничего необычного, тогда оставьте его в покое. Мы не хотим сообщать ему, что наблюдаем за ним, и если он не вмешивается, тогда у нас нет причин связываться с ним. Между тем, где Стоун?”

“Он застрял в пробке по пути в город”.

Джерри Акула улыбнулся. Пробки на дорогах были для маленьких людей — таких, как Люк Стоун. Джерри вычеркнул пробки из своей жизни. Внезапно ему показалось, что он никогда раньше в таком не сидел. Либо секретная служба расчистила дорогу еще до того, как он туда добрался, либо он перепрыгнул через лужу на вертолете.

“Хорошо. Не спускайте с него глаз и затяните вокруг него петлю. Когда представится возможность, я хочу, чтобы его взяли под стражу. Жив, если это вообще возможно, но мертв, если необходимо. Возможно, у него есть ценная для нас информация, но я предпочел бы видеть его мертвым, чем позволить ему сбежать. Сделайте это в изолированном месте, где никто не будет свидетелем этого, и никакие гражданские лица, вероятно, не будут мешать. Стоун - очень опасный человек, он прогорклый остаток администрации Хопкинса, и чем скорее мы уберем его с улицы, тем лучше будет для всех ”.

“Будет сделано, сэр”.

Хороший мальчик, чуть было не сказал Джерри, но сдержался.

“А Малкольм?”

“Да?”

“Когда я говорю затягивать петлю вокруг него, я имею в виду очень постепенно. Люди, которые следят за ним, должны держаться на расстоянии. Стоун - опытный чернокожий оператор. Если он хотя бы почувствует нас, он исчезнет”.

“Конечно”, - сказал Малкольм. “Наши люди - лучшие”.

Джерри кивнул, признавая правдивость этого. Они создавали небольшую частную армию специальных операторов почти год — с тех пор, как кампания началась всерьез. Рекрутеры Blackstone, крутые приключения, результаты Triple X - Джерри работал со всеми ними. Это были консалтинговые фирмы, которые специализировались на найме людей из самых элитных сил специального назначения — американских, английских, израильских - в любом месте, где обучались лучшие из лучших.

“Сэр?” Сказал Малкольм перед исчезновением.

“Что еще?”

“Избранный президент хотел бы видеть вас, когда у вас будет свободная минутка”.


* * *


“Джерри, у меня проблемы”.

Был солнечный день, и свет струился через высокие окна, которые окружали Овальный кабинет. Джефферсон Монро стоял у одного из окон, отвернувшись от Джерри Акулы и глядя на Розарий, в это время года в основном залежавшийся. На мгновение Джерри представил, как вонзает острый кинжал в спину Монро, как фокусник, поражающий толпу тем, что, казалось, подвергает риску жизнь своего помощника.

На избранном президенте была бледно-голубая парадная рубашка. Джерри представил, как в середине появляется нож, из раны течет ярко-красная кровь, окрашивая дорогую дизайнерскую рубашку Монро.

“Почему бы тебе не рассказать мне, в чем они заключаются, Джефф, и мы посмотрим, сможем ли мы с ними разобраться”.

“Ты не знаешь?” Монро сказал.

Джерри покачал головой. “Не навскидку. Кажется, дела идут хорошо. Мы увеличили изображение здесь, как я и говорил, более чем за два месяца до вашей фактической инаугурации. Расследование фальсификации результатов выборов фактически закрыто. Впереди у нас нет ничего, кроме дневного света. Мы больше не боремся с властью. Мы - сила”.

Монро обернулся. Он выглядел уставшим — более уставшим, чем Джерри, вероятно, когда-либо видел его, а Джерри проводил с ним кампанию по шестнадцать часов в день в течение нескольких месяцев подряд. Джерри вообразил, что старина мало спит. Джерри тоже не спал, но он был на двадцать лет моложе своего босса и был создан для недостатка сна.

“Это один из способов взглянуть на это”, - сказал Монро.

Джерри улыбнулся.

Они были одни в Овальном кабинете, два человека на самой вершине структуры власти, которая управляла всем миром. Мысленным взором Джерри он увидел Вашингтон, округ Колумбия, и его окрестности — здание Капитолия, Верховный суд, памятники истории, множество федеральных агентств и лоббистских фирм, кольцевую дорогу, все это, простирающееся в пригороды, а затем и за их пределы. Все это существовало как система жизнеобеспечения для этой самой комнаты. Джерри О'Брайен и Джефферсон Монро стояли внутри чрева творения. Если бы только он мог заставить Монро понять это.

“Покажите мне другой взгляд на это”, - сказал Джерри.

Старик начал отмечать пункты на своих пальцах.

“Исполняющая обязанности президента провела ночь в слезах в своей комнате, так мне сказали. Она в ужасе от того, что мы пригрозили ядерной войной китайцам, и до сих пор не вышла из резиденции Белого дома. Мне сообщили, что она сказала своим сотрудникам, что хотела бы отказаться от угроз и, возможно, организовать встречу с президентом Китая, чтобы прояснить любое недоразумение ”.

Джерри покачал головой. Карен Уайт не смогли повесить. Это многое было ясно. “Позвольте мне поговорить с Карен”, - сказал он. “Я поднимусь наверх и увижу ее сразу после того, как покину эту комнату”.

Монро кивнул. “Я бы хотел, чтобы вы это сделали”.

“Я сделаю. Следующий?”

“Объединенный комитет начальников штабов находится в открытом возмущении перспективой нападения на Китай. Не обязательно сам факт этого, но сроки. Все, что я слышу, это то, что мы не готовы нанести по ним удар в течение двух дней. Такая операция обычно требует месяцев подготовки и координации. Насколько я понимаю, мы должны быть готовы к китайскому ответному удару. Поскольку мы сказали им, что мы собираемся делать, когда и где, их ответный удар, скорее всего, последует сразу после нашей атаки, а возможно, даже до нее. Генералы очень обеспокоены такой возможностью и говорят мне, что ситуация может быстро выйти из-под контроля”.

Джерри глубоко вздохнул. “Китайцы собираются отступить и эвакуировать эти острова. Я знаю, что это так. Я знаю это, потому что мы сильны, а они слабы. Но это не относится к делу. Генералы должны попасть на нашу страницу в руководстве, или нам нужно привлечь генералов получше. Эти люди должны признать, что гражданские лица контролируют вооруженные силы, а не наоборот. Они делают то, что мы им говорим. А как насчет парня, который был председателем Объединенного комитета начальников штабов, пока Хопкинс не арестовал его пару лет назад? Тот, кто хотел нанести массированный первый удар по России?”

Монро кивнул. “Роберт Коутс”.

“Верно”, - сказал Джерри. “Он вышел из тюрьмы, не так ли?”

“Его нет уже год. Они обошлись с ним мягко, учитывая, что то, что он сделал, было равносильно импровизированной попытке государственного переворота. Он был лишен звания и уволен из вооруженных сил”.

Что Джерри нравилось в Джефферсоне Монро, так это его легкое понимание того, кто такие люди и что они делают. Он был непревзойденным обозревателем светской хроники. Он был больше, чем просто человеком из народа — он был энциклопедией людей. Он был политиком до мозга костей, человеком, который никогда не забывал ни лица, ни имени.

“Вы знаете его?”

Монро кивнул. “Я знаю его тридцать лет. С ним все в порядке. Он также настроен настолько воинственно, насколько это возможно ”.

“Давайте введем его в курс дела”.

Теперь избранный президент пожал плечами. “Советник Сьюзан по национальной безопасности, Курт Кимбалл, пропал без вести при исполнении служебных обязанностей. Что бы он ни думал, что делает, не появляясь здесь, это в лучшем случае нарушение долга, а в худшем - государственная измена. Мы можем заменить его Коутсом, и нам не нужно спрашивать ничьего разрешения — никаких слушаний в Сенате, ничего подобного ”.

“Сделано”, - сказал Джерри. “Я прикажу своим сотрудникам разыскать его и доставить сюда сегодня днем. Вероятно, у него все еще есть люди внутри Пентагона. Он может направить дело в нужное русло”.

Джерри сделал паузу, но только на секунду. Было волнующе вот так передвигать фигуры по доске. Джефферсону Монро нужен был кто-то, кто думал бы за него, и Акула был как раз тем человеком, который подходил для этого. Это была восхитительная ирония в том, что Монро отслеживал события и докладывал о них Джерри. Было ясно, кто принимал здесь решения.

“Следующий?”

“Заборы безопасности, которые мы возводим вокруг китайских кварталов. Пресса убивает нас по этому поводу. Я боюсь, что мы начинаем выглядеть очень, очень плохо. ACLU подает ходатайства о прекращении строительства во всех четырех городах, где это происходит. Протесты вспыхивают повсюду, особенно на строительных площадках. Полиция пока сдерживает демонстрантов, но еще рано. Возможно, скоро нам придется ввести Национальную гвардию для обеспечения безопасности рабочих. И даже та ночь не имеет значения. В Нью-Йорке профсоюзы посоветовали своим членам покинуть рабочие места. По состоянию на сегодняшнее раннее утро они сделали именно это. Работы по возведению барьеров там приостановлены”.

От таких вещей Джерри хотелось кричать. Кто были эти люди, чтобы подорвать безопасность Соединенных Штатов? Кто они такие, чтобы идти против воли Белого дома?

“Поэтому мы приносим струпья, если придется”, - сказал он. “И мы расправляемся с демонстрантами из водяных пушек”.

Монро покачал головой. “Джерри, ты умный человек. Вы знаете, что все происходит не так. Мы продвигаемся здесь очень быстро, может быть, даже слишком быстро. Есть противодействие, и вы не всегда можете преодолеть его на своих двоих. Для водометов и сменных работников еще слишком рано. И я не думаю, что мне нужно говорить вам, что сторона с водометами - это сторона, которая в конечном итоге проигрывает ”.

“Сказано как истинный политик”, - сказал Джерри.

“Я был в Сенате двадцать четыре года”.

“Мы баллотировались как аутсайдеры, Джефф. И люди, которые голосовали за вас, хотят, чтобы все было сделано. Они не хотят ждать”.

Они долго смотрели друг на друга. Джерри уже мог видеть, как это увязает в трясине судебных дел и битв по связям с общественностью. Это было плохо. Но все это можно было бы исправить, если бы разразилась война с Китаем. Какой общественный деятель хотел, чтобы его видели в постели с врагом?

“Послушайте, вот как я это вижу”, - сказал Джерри. “Существует давний прецедент задержания возможных врагов государства, особенно в военное время. Мы отправили более ста тысяч японцев в лагеря для интернированных во время Второй мировой войны.

“Совсем недавно были учения REX 84 и REX 97 по обеспечению готовности в 1984 и 1997 годах, соответственно. В случае чрезвычайного положения в стране оба плана предусматривали приостановление действия Конституции, объявление военного положения, замену выборных должностных лиц военнослужащими и задержание большого числа американских граждан, которые считаются угрозой безопасности.

“И оба они были основаны на операции "Садовый участок", плане, написанном в 1970 году при администрации Никсона, который предусматривал массовые задержания до двадцати одного миллиона человек. Элементы операции "Садовый участок" все еще действуют. Мы не делаем ничего необычного. Мы здесь не исключение ”.

“Большинство людей не знают об этих планах”, - сказал Монро. “И интернирование японцев в лагерях теперь считается позорным и позорящим эпизодом”.

Джерри указал на него. “Именно. Японцев забирали из их домов и помещали в лагеря, часто без предупреждения. Они потеряли все, что у них было, и их жизни внезапно остановились. То, что мы делаем, намного гуманнее. Китайцы могут оставаться в своих домах, и они могут сохранить все свои вещи. Они могут продолжать заниматься своими делами. И мы всегда знаем, где они находятся. Это лучшее из обоих миров ”.

Джефферсон Монро еще долго смотрел на него, затем внезапно расплылся в улыбке. “Мы сделали это, сынок. Не так ли?”

Теперь Джерри тоже улыбнулся. “Мы, конечно, сделали”.

“Сначала я скептически относился к вам”, - сказал Монро. “Но вы это уже знаете. Мне не нравились люди из Нью-Йорка — такие нахальные, напористые и несносные. Это слишком! Мир вращается вокруг них, или, по крайней мере, они думают, что это так ”.

“Спасибо”, - сказал Джерри.

“Ну, это моя точка зрения, не так ли? Я не скажу, что был неправ все эти годы. Я все еще думаю, что многие люди из Нью-Йорка - худшие из худших. Я ненавижу их. Но это не включает вас. Ты дерзкий, ты напористый, но ты подкрепляешь это реальными знаниями, реальными способностями и трудовой этикой, такой же сильной, как у любого жителя глубинки, которого я когда-либо знал. Я горжусь знакомством с вами. Я думаю, мы составляем невероятную команду ”.

Монро сделал паузу и оглядел комнату так, как будто никогда не видел ее раньше. Это было замечательное место. “Это Овальный кабинет, и мы владеем им в течение следующих четырех лет”.

Джерри кивнул. “Еще бы”.

И внутри он думал:

Что вы имеете в виду под “мы”?


* * *


“Как ты себя чувствуешь, Карен?” Джерри сказал.

Карен Уайт, исполняющая обязанности президента Соединенных Штатов, сидела за завтраком в семейном уголке кухни на верхнем этаже резиденции Белого дома. На белом пластиковом столе перед ней лежал недоеденный банан, все еще в кожуре, и миска с овсянкой, к которой она, казалось, не притронулась. Темный кружок коричневого сахара затвердел поверх холодной каши.

Однако она медленно потягивала кофе из кружки.

“Я чувствую себя прекрасно”, - сказала она с намеком на защиту в ее голосе. Почему бы и нет? Было уже больше девяти часов, а она все еще была здесь. Рабочие дни в Белом доме начинались рано и заканчивались поздно. День пролетел для нее незаметно, и она проявила очень мало интереса к тому, чтобы наверстывать упущенное.

На ней было что-то вроде светло-фиолетового брючного костюма, а на голове - берет в тон. На костюме были выгравированы очень тонкие луны и звезды. Вам пришлось посмотреть дважды, чтобы действительно увидеть их. Костюм в сочетании со шляпой делали ее похожей на какого-то учителя в школе для волшебников — профессора волшебства.

Ее глаза были опухшими и красными, вероятно, от слез. Это несколько испортило эффект. Насколько Джерри знал, волшебники не плакали.

Джерри стоял в дверях. Он огляделся вокруг. Ближайший агент секретной службы стоял примерно в пятнадцати футах от него, немного дальше по коридору. Этот человек давал им возможность поговорить. Хорошо.

“Мы катаемся на чем-то вроде американских горок”, - сказал Джерри, демонстрируя утреннюю мягкость.

“Если вы хотите это так назвать”.

Джерри ухмыльнулся. “Как бы вы хотели это назвать?”

Карен покачала головой. Она вообще не смотрела на него. Вместо этого она опустила взгляд на свою овсянку и начала медленно размешивать ее, делая спиральку из коричневого сахара.

“Не притворяйся, что события находятся вне твоего контроля, Джерри. Я не идиот. Я знаю, что вы делаете. Вы манипулируете всем из-за кулис. И не думайте ни на минуту, что я единственный, кто это видит. Я бы не удивился, если бы очень скоро увидел твою тощую задницу перед расстрельной командой ”.

Улыбка Джерри погасла. Теперь он просто смотрел. Он чувствовал холодность по отношению к ней, пустоту, как будто она была букашкой, на которую можно наступить. Президент? Президент чего? Она даже не командовала в этом зале.

“Карен, я понятия не имею, о чем ты говоришь”.

Что-то в его тоне заставило ее поднять глаза. Их взгляды встретились.

“Нет?” - спросила она. “Позвольте мне задать вам вопрос. Вы убили Сьюзан Хопкинс и Мэрибет Хорнинг? Я склонен думать, что вы это сделали ”.

“Карен...” Что вы сказали на подобное обвинение? Его первой мыслью было: Сьюзан Хопкинс не умерла. Она все еще где-то там, и мы собираемся ее найти.

“Все это было немного удобно, вы бы не сказали? Сьюзан собирается уйти в отставку, Мэрибет умирает, и внезапно я становлюсь президентом ”.

“Вы бы предпочли, если бы вы не были? Это было бы достаточно легко устроить ”.

Ее взгляд посуровел. “Твой мозг ящерицы, вероятно, этого не поймет, но мне нравились Сьюзен и Мэрибет. Они были моими соперницами и хорошими сильными женщинами. Мы почти ни о чем не договорились, но я уважал их, а они уважали меня. Я предпочел бы видеть, как худшие либеральные инстинкты в области налогообложения и трат реализуются в качестве политики в этой стране, чем видеть, как одна из этих женщин умирает от насилия ”.

Джерри покачал головой. С него было достаточно. Пришло время отключить Карен от сети. И решение проблемы Карен было простым и элегантным, как удар молнии. Он не планировал вводить его в действие так рано, но почему бы и нет? Ни за грош, ни за фунт, как говаривала старая бабушка Джерри.

“Они не уважали тебя, Карен. Пожалуйста, выбросьте эту идею из головы ”.

Она отпустила его внезапным взмахом руки. “Они действительно уважали меня. Это то, чего ты никогда не—”

“Карен, как они вообще могут тебя уважать? Ты безнадежен. Ты национальное посмешище. Посмотрите на свою карьеру в Палате представителей. Какие меры вы когда-либо предлагали, которые дали какие-либо заметные результаты? Подождите ... Не обращайте на это внимания. Забудь об этом. Посмотри, во что ты одет. Ты президент Соединенных Штатов, Карен! Это не пьеса для четвертого класса ”.

Теперь ее глаза горели. Она посмотрела на него с выражением, похожим на ярость. Но что бы она ни думала или чувствовала, ее рот не мог найти способа выразить это. И это потому, что ее синапсы были забиты наркотиками.

Джерри поднажал, готовясь нанести смертельный удар.

“Вот что я знаю о тебе, Карен. Пожалуйста, не пытайтесь это отрицать, потому что у меня есть копии всех документов, я знаю псевдонимы, которые вы используете, и я проследил все вплоть до вас. У меня есть врачи, которые пишут ваши сценарии, и у меня есть молоток, занесенный над их головами. Думаешь, они не откажутся от тебя, чтобы сохранить свои медицинские лицензии? Подумайте еще раз.

“Ты психически больна, Карен, и ты скрывала это годами. Вы принимаете ингибиторы обратного захвата серотонина при глубокой депрессии, по крайней мере, по трем разным рецептам. Вы принимаете и Ксанакс, и Ативан от беспокойства, и вы, вероятно, зависимы от них. Вы принимаете снотворное, чтобы заснуть ночью, и вы принимаете Аддералл, чтобы проснуться утром. Вы принимаете антипсихотические препараты, которые обычно дают шизофреникам, чтобы помочь вам справиться с вашим обсессивно-компульсивным расстройством ”.

Он сделал паузу. На семейной кухне внезапно стало очень тихо. Она отвернулась от него и теперь смотрела в стену. Это был странный поступок для взрослого, но Карен действительно была ребенком-переростком, не так ли?

“Ты любительница таблеток, Карен, и ты абсолютный беспорядок. И не думайте ни на минуту, что я единственный, кто это знает ”.

Она просто продолжала смотреть в стену, ничего не говоря. Что-то в этом его беспокоило, и в одно мгновение он понял, что именно. Она пыталась сбежать от него. Она пыталась сохранить некоторое подобие свободы от власти его воли.

Ну, он бы этого не потерпел.

“Посмотри на меня, Карен”.

Она слегка покачала головой. “Я не могу”.

“Вы посмотрите на меня прямо в эту минуту. Либо это, либо я вернусь вниз в свой офис и анонимно передам ваши медицинские записи в Washington Post, New York Times и CNN, всем сразу. Я соединю точки для них. Через час ваша политическая карьера закончится. Это то, чего вы хотите?”

Ее голос был тихим. “Нет”.

“Тогда повернись и посмотри на меня”.

Она сделала, как ей сказали. Она двигалась медленно, со скрипом, как какая-то древняя заводная игрушка. Прошло много времени, прежде чем она смогла поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Пожар давно потух. Теперь она была его пленницей, и она знала это. Он мог делать с ней все, что пожелает. Она тоже это знала.

“Вот как мы собираемся это разыграть”, - сказал он. “Вы собираетесь вернуться в свои покои, привести себя в порядок и сменить одежду. Сегодня ты оденешься как большая девочка. Если вы не знаете, как это сделать, я пришлю одного из своих сотрудников, чтобы он помог вам подобрать что-нибудь из одежды. Мы закажем что-нибудь, если понадобится. Все еще со мной?”

“Да”.

“Хорошо, как только вы оденетесь как взрослый, вы собираетесь сделать два шага в очень быстрой последовательности. Оба они произойдут сегодня днем. Первое - вы собираетесь назначить Джефферсона Монро своим вице-президентом. Второе - вы собираетесь уйти в отставку, и Джефф займет пост президента. Он все равно собирается стать президентом через два месяца, так что мы можем начать прямо сейчас ”.

Она покачала головой. “Но что будут делать люди —”

“Карен, ты не в том положении, чтобы задавать какие-либо вопросы. Ваша единственная задача сейчас - делать в точности то, что я вам говорю. Это понятно?”

Она снова превратилась в жалкого ребенка. “Да”.

Джерри кивнул. Он наслаждался своей властью над ней. Если бы только она была молодой и красивой, эта небольшая встреча могла бы стать намного интереснее.

“Хорошо. Если ты захочешь, ты можешь вернуться к должности спикера Палаты представителей. Мне все равно. На вашем месте, я думаю, я бы отправилась на несколько месяцев в хорошую, тихую реабилитационную клинику и начала бы отучать себя от всех этих лекарств, но это зависит от вас. Как только ты уйдешь в отставку, я оставлю тебя в покое и позволю тебе делать все, что ты захочешь ”.

Он начал уходить, но затем снова остановился. Он поднял указательный палец.

“Однако имейте это в виду. Я никуда не собираюсь. Если ты когда-нибудь посмеешься надо мной или Джефферсоном, если ты попытаешься помешать голосованию в Палате представителей в нашу пользу, если ты публично скажешь хоть одно пренебрежительное слово о ком-либо из нас, я сброшу на тебя бомбу. Я уничтожу тебя. Вы понимаете?”

Она кивнула. “Да”.

“Хорошо. Нам всем нужны союзники здесь, в Вашингтоне, и я готов поспорить, что в один прекрасный день ты понадобишься Джеффу и мне ”.

Он очень громко хлопнул в ладоши. Дважды.

“Теперь поехали”.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


9:45 утра по восточному дневному времени

Мемориал ветеранов Вьетнама

Национальный торговый центр, Вашингтон, округ Колумбия


“Не все так, как кажется”, - сказал высокий пожилой мужчина. “Многие вещи таковы, но многие другие - нет”.

Мужчина был одет в длинное кожаное пальто, пыльник - стиль для гораздо более молодого человека. Волосы мужчины были настолько белыми, что, казалось, почти отражали лучи солнца обратно в глубокий космос. Он не встречался с Люком напрямую.

Вместо этого он отвернулся от него, один человек из многих, смотрящий на зеркально—черный камень мемориальной стены - да, видящий имена, но также и свое собственное отражение. Мужчина держал в одной руке лист плотной бумаги для рисования, а в другой - толстый графитовый карандаш.

Стена тянулась далеко слева и справа от них, на ней были выгравированы имена более 58 000 американцев, почти все из которых были мужчинами, которые погибли или пропали без вести во время войны во Вьетнаме.

“Например, - сказал он, - я не сомневаюсь, что подавляющее большинство этих людей, которых вы видите здесь, были именно теми, за кого себя выдавали”. Он покачал головой. “Но не все из них. Нет, сэр, не все.”

Он заметил то, что искал, и медленно и с видимым трудом двинулся к стене. На глазах у Люка старик прижал бумагу к стене и несколько раз провел карандашом по имени, причем широкими, дергаными движениями, как у человека, охваченного параличом. Он был одним из по меньшей мере двадцати человек, делавших то же самое. Все они делали “затирания”, обычно с именем любимого человека, популярное здесь занятие. Далеко справа от старика, словно бог, возвышался острый шпиль монумента Вашингтона, взирающий сверху вниз на деятельность своих детей.

Через мгновение старик со скрипом вернулся туда, где стоял Люк. Он поднял бумагу, чтобы Люк рассмотрел.

“Старший сержант Джошуа Л. Маккенни, Корпус морской пехоты Соединенных Штатов. Трагически погиб в битве при Хюэ во время Тетского наступления 1968 года”.

Рука старика дрожала меньше всего. “Единственная проблема в том, что настоящее имя этого человека было Питер Рикман, и он был оперативником Агентства. Морские пехотинцы были его легендой прикрытия. Он был в Хюэ во время наступления Тет не больше, чем я. Он был глубоко в джунглях Лаоса и Камбоджи, собирая разведданные о местонахождении человека по имени Пол Пот, который несколько лет спустя стал такой проблемой для людей ”.

“К чему сокрытие?” Сказал Люк.

Старик улыбнулся. “Достаточно просто. Мы никогда не должны были находиться в Лаосе или Камбодже ”. Он указал на дорожку. “Не прогуляться ли нам?”

Они двинулись по каменной дорожке, которая следовала за изгибом стены. День был прохладный, и люди носили плотные куртки и шляпы. Впереди стена памяти заканчивалась, и дорожка поворачивала налево, в заросли деревьев.

На небольшом расстоянии от стены находился другой мемориал - высокая бронзовая статуя. Люк знал это как Трех солдат. На нем были изображены трое мужчин в боевой форме, невредимых, но, возможно, физически истощенных, и их легко опознать как белого мужчину, чернокожего мужчину и латиноамериканца. Они смотрели через пустое пространство на стену, казалось, вбирая в себя имена своих павших братьев.

Люк мысленно вернулся к тому времени, когда он впервые посетил это место, будучи маленьким ребенком тридцать лет назад. Он знал, что слова, выгравированные на стене, были именами погибших людей, и он знал, что такое смерть. В какой-то момент огромное количество имен ошеломило его, и он разрыдался.

Слишком много. Слишком много.

Он не мог перестать плакать, пока не приехал домой.

“Как я могу называть вас?” - спросил он пожилого мужчину.

“Зовите меня Измаил”.

Люк чуть не рассмеялся вслух. Обычно этот человек носил какое-нибудь невзрачное имя — Пол, или Хэнк, или Стив. Измаил? Это подходило ему — главному герою из "Моби Дика", молодому человеку, который отправился в приключение и пережил катастрофу, в результате которой погибли все вокруг него.

Ишмаэль долгие десятилетия жил в темных закоулках шпионского мира и совершил больше предательств, чем Люку нравилось думать. Он причинил много головной боли людям, которые пытались вылечить свои боли с помощью бритвенных лезвий и крысиного яда.

И все же он был здесь, жил в Вашингтоне, округ Колумбия, прямо под самым носом у людей, которые должны были бы быть счастливы похоронить его раз и навсегда. Но, возможно, у мести был срок годности. По прошествии определенного времени, возможно, никого это больше не волновало. И, возможно, этот человек был настолько древним, что все люди, которые когда-то хотели его убить, были мертвы.

“У меня проблемы”, - сказал Люк.

Ишмаэль кивнул. “Я бы сказал, что вы знаете, да. Мужчина исчезает в глуши, внезапно материализуется, а затем сразу же попадает на национальное телевидение. Я бы сказал, что у этого человека проблемы. Вы знаете, что Крейзи Хорс раньше делал то же самое? Он отправлялся один на поиски расширенного видения. Его храбрецы задались бы вопросом, вернется ли он когда-нибудь ”.

Люк проигнорировал все это. “Майкл Бенн”, - сказал он.

Старик пожал плечами. “Осторожно”.

“Он был человеком со сложным прошлым”.

“Я редко видел убийцу с простым и прямолинейным оружием”.

“Ребенком он был в приемной семье, затем исчез на три года. Когда он объявился снова, он был в Монреале, помещен в психиатрическую больницу под названием Аллен —”

Ишмаэль кивнул и закончил предложение Люка. “Мемориальный институт”.

Он впервые посмотрел прямо на Люка. Его лицо было похоже на сморщенный пергамент. У него были глубоко посаженные бледно-голубые глаза. Это были старые глаза, глаза, которые знали секреты. Это были глаза без жалости, без раскаяния, без… приговор. Суд был роскошью, которую такие люди, как Измаил, не могли себе позволить.

“Не могу сказать, что я удивлен. Хотя, полагаю, я бы предпочел, чтобы вы сказали что-нибудь другое ”.

“Что это?” Сказал Люк.

“Вы знаете, что это такое. Или, по крайней мере, что это было ”.

Слева от них от главной тропинки отделялась другая, более узкая. Ишмаэль указал это направление. Они сделали несколько шагов, но дорожка уперлась в каменную скамейку с зелеными деревянными рейками, идущими поперек, — старую парковую скамейку.

Ишмаэль улыбнулся. “Кажется, почти никто не знает, что эта скамья здесь. Это моя личная скамья подсудимых”. Он привык к этому медленно, осторожно, как человек, давно привыкший к боли.

Люк остался стоять.

“Скажи мне”, - сказал он.

У старика вырвался долгий вздох. “Это MK-ULTRA, конечно”.

“Старая программа ЦРУ по контролю над разумом”, - сказал Люк.

Мужчина кивнул. “Кто, кроме одного из его выпускников — или, возможно, истинно верующего в правое дело — пожертвовал бы собой ради миссии без надежды на спасение? Я был молодым человеком, когда увидел оригинал памятки от 1952 года, на основе которой была создана программа. Я запомнил соответствующий отрывок. В нем говорилось: Можем ли мы добиться контроля над человеком до такой степени, чтобы он выполнял наши приказы против своей воли и даже вопреки фундаментальным законам природы, таким как самосохранение?”

Он одарил Люка долгим взглядом. “Короткий ответ - да, мы можем”.

Люк ждал. Иногда с Ишмаэлем приходилось идти длинным обходным путем. Иногда приходилось начинать с самого начала.

“Это началось в 1945 году, ” сказал старик, “ ближе к концу Второй мировой войны. Управление стратегических служб, которое вскоре стало Центральным разведывательным управлением, начало выслеживать и захватывать немецких ученых, а затем тайно переправлять их в Соединенные Штаты. Многие из ученых были экспертами в медицине, ракетостроении, аэронавтике и электронике, как вы можете себе представить. Но некоторые были вовлечены в промывание мозгов и пытки, особенно над заключенными концентрационных лагерей.

“Они уже проделали работу, вы видите? Это была работа, которую этические соображения не позволили бы нам выполнить. Зачем терять это знание? Почему позволили этим людям умереть в последних муках войны? Почему вместо этого позволили русским захватить их?”

“Почему бы не повесить их в Нюрнберге?” Сказал Люк. “Если они совершили преступления против человечности?”

Ишмаэль улыбнулся. “Люк Стоун, всегда трудный ученик. Вы не вешаете их, потому что стремитесь совершить подобные преступления, и эти люди могут научить вас, как это сделать. Уроки начались немедленно. Программа сначала называлась Project Artichoke, затем Project Bluebird и, наконец, MK-ULTRA.

“Эксперименты проводились в более чем восьмидесяти учреждениях, включая по меньшей мере сорок четыре колледжа, а также больницы, тюрьмы и фармацевтические компании. Тысячи американских и канадских граждан были его невольными игрушками, включая некоторые забавные и довольно известные имена. На Теодоре Качиньском, Унабомбере, ставили эксперименты, когда он был студентом Гарварда. Уайти Балджер, кровожадный бостонский гангстер, был объектом во время срока, который он отбывал в федеральной тюрьме.”

“Но как это связано с ребенком, находящимся в приемной семье?” Сказал Люк.

Ишмаэль пожал плечами. “Способом, который кажется наиболее очевидным. Детей часто забирали из детских домов и приютов с целью экспериментов. Это были нежеланные дети, выброшенные на ветер, по которым никто не будет по-настоящему скучать.

“В случае с вашим другом Майклом, если бы он не сделал чего-то, что сделало его именем нарицательным, кто бы когда-либо знал, где он проводил время в детстве? Кто знает сейчас? Если верить телевидению, он начал свою жизнь амбициозным подростком из неблагополучной семьи, который вступил в армию, а закончил ее в зале брифингов Белого дома разочарованным бывшим сторонником президента ”.

“Мемориальный институт Аллена”, - сказал Люк.

Ишмаэль кивнул. “Это была психиатрическая больница на территории Университета Макгилла в Монреале. Программа там называлась Подпроект 68, и руководил ею шотландский психиатр по имени Эван Камерон. Я никогда не встречался с ним, но, по общему мнению, Кэмерон был сумасшедшим. Его эксперименты были направлены на то, чтобы изменить структуру его жертв, стереть их разум и воспоминания, а затем перестроить их личность по своему выбору. Для достижения этого результата Кэмерон пошел на крайности.

“Он использовал медикаментозную кому, в какой-то момент погрузив жертву в кому почти на три месяца. Он использовал электрошок высокого напряжения, часто применяя до трехсот шестидесяти ударов током на человека. Он использовал изоляцию и сенсорную депривацию, запирая своих пациентов в специально оборудованных камерах сенсорной депривации на недели кряду. По сути, это были ящики из морга, в которые он их засунул.

“Он также использовал изнасилование и сексуальное насилие. В частности, он считал, что рабов, контролирующих сознание, можно создать путем неоднократных сексуальных, вербальных и психологических травм, когда субъект был наиболее уязвим — в детстве. Он думал, что может вызвать расстройство множественной личности путем преднамеренного насилия с целью подгонки личности под конкретные цели. В случае успеха жертва может стать этими отдельными личностями по своему желанию, и во многих случаях впоследствии она ничего об этом не помнит ”.

“И он был прав”, - сказал Люк. Это был не вопрос.

Ишмаэль кивнул. “Он был прав. Он обнаружил, что с помощью этих методов можно создавать добровольных сексуальных рабынь — очень ценные вещи, которые можно иметь, продавать и обмениваться среди друзей. И вы также можете создать спящих убийц, людей, которые сидят в засаде, ведя свою обычную жизнь, пока вы не дадите им сигнал действовать. Если вы правильно выполняете свою программу, они действуют таким образом, что умирают во время операции. Я полагаю, что ваш друг Майкл подходит под это определение ”.

Люк покачал головой. “Разве ЦРУ не прекратило эти эксперименты в 1970-х годах? Бенн даже не родился до 1980-х годов”.

“Теоретически, они отключили связь в 1973 году”, - сказал Ишмаэль. “Но не все получили эту памятку. И у таких людей, как Эван Кэмерон, были ученики и помощники, которые вообще никогда не работали в Агентстве. Человек вашей профессии мог бы оценить, как тот, кто проводит эксперименты такого рода, может неохотно отказываться от них только потому, что кто-то в далеком офисе сказал прекратить.

“Некоторые из людей, которые были вовлечены, все еще работают на фрилансе. Выясните, кто проводил тренинг по управлению разумом с Майклом, и кто управлял им в недавнем прошлом, и у вас будут свои виновные стороны. Если окажется, что они тесно связаны с вашим новым президентом, это меня нисколько не удивит ”.

“Мне нужно имя”, - сказал Люк.

“Конечно, ты понимаешь”, - сказал Измаил. “Нам всем что-то нужно. Но спрашивать у меня имя - все равно что просить меня прыгнуть со скалы, а затем безвредно опуститься на дно ”.

“Я могу защитить тебя”.

Теперь старик пристально смотрел на Люка. На мгновение показалось, что он смотрит сквозь него, на самом деле, на какую-то другую сцену в смутном отдалении. Но затем он сосредоточился на средней части тела Люка, где, как он, вероятно, знал, скрывались худшие из травм Люка.

“Ты едва можешь защитить себя, не обращай на меня внимания”.

“Даже так”.

Старик вздохнул, и на этот раз это было похоже на шипение воздуха, выходящего из шины, долго и медленно, пока шина полностью не спустила. “Если из-за вас меня убьют, я буду очень раздражен. Я стар, это правда, но я все еще наслаждаюсь своей жизнью, и я хотел бы продлить ее еще на некоторое время ”.

“Скажи мне”, - попросил Люк.

“Sydney Franz Gottlieb. Его друзья называют его Сид. Он психиатр с практикой обслуживания богатых невротиков в Старом городе Александрии. Он окончил медицинскую школу в Макгилле и проходил стажировку в Мемориале Аллена. Сейчас он стар, но, возможно, не так стар, как я. Он довольно опытный человек, опубликовавший множество книг и статей о детских психологических и психических расстройствах и о том, как их лечить. И он исключительный сетевик, у него много друзей. Некоторые из этих друзей опасны”.

Измаил посмотрел на Люка злобным взглядом.

“Когда пойдешь к нему, не говори ему, что это я тебя послал”.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ


10:45 утра по восточному дневному времени

Вашингтон, округ Колумбия


Ишмаэль пришел домой по своей обсаженной деревьями улице с пакетом осенних продуктов с местного фермерского рынка. Он не спешил, и день был хороший — солнечный, несмотря на холод. Он двигался медленно по привычке — ему нравилось производить впечатление немощного старика, который ни для кого не представляет угрозы. Иногда он даже слегка прихрамывал.

“Как нога?” его соседи часто спрашивали его, особенно когда в прогнозе была плохая погода.

“О, ты знаешь”, - говорил он. “Такое ощущение, что нас ждет небольшой дождь”.

Он поднялся по узкой лестнице в свою квартиру, все еще погруженный в мысли о разговоре, который у него состоялся с Люком. Конечно, это был опасный разговор. Он не стал бы делиться информацией такого рода ни с кем, кроме Люка.

Люка было трудно поймать, это было ясно. И даже если однажды плохие парни схватят его, он, вероятно, унесет большинство своих секретов с собой в могилу. В шпионском ремесле эмпирическим правилом было то, что любого человека в конце концов можно сломить, если применить правильный тип давления. Но если бы был тот, кто не смог, Ишмаэль поставил бы свои деньги на Люка Стоуна.

Ишмаэль открыл холодильник, чтобы положить туда свои вкусности. Большая куча меха была навалена на белый кафельный пол его кухни. Сначала он подумал, что одна из кошек просто растянулась там. Это был Фидель, большой ленивый желтый полосатый кот. Растягиваться на полу не было чем-то новым для Фиделя. На самом деле, Ишмаэль едва взглянул на него.

Затем он сделал.

Было что-то ненормальное в том, как Фидель лежал там. Сердце Ишмаэля забилось в бешеном ритме. Стук-а-тат-тат. Кот выглядел так, словно его сломали или даже раздавили. Ишмаэль осторожно приблизился к Фиделю.

Его сердце бешено колотилось в груди.

Беги, идиот.

Кот был уничтожен. Оно было изуродовано и окровавлено, как будто его пытали и убили жестоким и зловещим ребенком. Полоса крови запятнала плитки под его тушей. Где были другие кошки? Где была собака?

Боже мой.

БЕГИ. БЕГИ.

Он повернулся, и позади него стоял мужчина. Мужчина только что вышел из коридора ванной. Мужчина был высоким, с почти невыразительным лицом, в рубашке и галстуке, прикрытых светлым осенним пиджаком. Ишмаэлю он показался мужчиной лет пятидесяти пяти, может быть, немного старше.

Позади него стоял более высокий, гораздо более широкий в плечах и более молодой человек. Мужчина носил густые усы, как будто он был на африканском сафари в какую-то прошлую эпоху. На самом деле, он был одет как мужчина на сафари — в повседневные брюки и жилет, оба с многочисленными карманами на подкладке.

Лица мужчин были пустыми. Все они были деловыми. Так выглядели люди, которые были наняты в качестве частных подрядчиков для охраны автоколонн в зонах боевых действий, а затем внезапно начали поливать группы гражданских лиц автоматным огнем. Это был плохой, очень плохой взгляд. Это был взгляд людей, обученных военной технике, но действовавших без военной дисциплины. Это был взгляд наемного убийцы.

Ишмаэль повернулся, чтобы броситься к двери, но там стоял другой молодой человек. Этот тоже был молод — намного моложе двух других — чернокожий, широкоплечий и сильный на вид. Его густые волосы были уложены эксцентричным образом, торча пучками и завитками, как будто он только что встал с постели. Его взгляд был жестким, но не пустым. Глаза говорили, что он видел несколько работ и справился с ними, делая в точности то, что ему говорили боссы.

Дверной проем был заблокирован. Путь к окнам был заблокирован. Ишмаэль не мог убежать от этих людей, и он не мог победить их. Внезапно он почувствовал себя старым—престарым и глупым из-за того, что давно не играл в шпионские игры. Еще минуту назад он был убежден в собственном превосходстве — у него все еще были нервы, у него все еще были кошачьи глаза, он все еще мог выполнять умственную и психологическую гимнастику, чтобы оставаться на шаг впереди.

Теперь он был сильно разоблачен на виду у всех в этом зале.

“Могу ли я помочь вам, ребята?” он сказал.

Высокий мужчина закурил сигарету.

“Это прекрасно, продолжайте и курите у меня дома. Я не возражаю”.

Мужчина пожал плечами. “Кент Филби, верно? Когда-то вас так звали, не так ли?”

“Кто хочет знать?”

Мужчина с усами неторопливо вышел из-за спины маленького человека. Он был большим, даже больше, чем на первый взгляд. Ишмаэль наблюдал за его приближением. Это было похоже на наблюдение за штормом, налетающим с моря. Он направился к Измаилу по сверкающим плиткам, не торопясь, совсем не торопясь.

“Джентльмен задал вам вопрос. Невежливо отвечать ему вопросом ”.

“Вы, мужчины, в моем доме. Вы когда-нибудь задумывались об этом? Могу добавить, что без приглашения. Я думаю, это возлагает на меня обязанность задавать вопросы ”.

Мужчина сделал ложный выпад левой рукой, затем нанес сильный удар правой в челюсть Ишмаэлю. Ишмаэль отшатнулся назад, врезался в кухонный стол и приземлился на него. Он перекатился и упал на пол.

Усатый мужчина подошел и, улыбаясь, встал над ним. Его толстые руки рабочего, похожие на механические клешни, которые перебирают металлолом на свалке, наклонились и подняли Ишмаэля за рубашку. Мужчина отступил и описал им большой круг, затем отпустил его.

Ишмаэль почувствовал, что пересекает комнату, как будто летит, его ноги едва касались земли. Он врезался в дальнюю стену, врезался в нее, затем отскочил и отшатнулся назад. Он повернулся, крутанувшись для равновесия. Он пролился и заскользил по полу.

Затем высокий мужчина стоял над ним. Ишмаэль взглянул на это суровое лицо. Мужчина затянулся сигаретой.

“Кент”, - сказал мужчина. Его голос был деловым, спокойным, возможно, в нем даже был намек на юмор. “Я хочу поговорить с вами. Я знаю, кто ты. Вы Кент Филби, бывший агентЦРУ-мошенник и платный информатор КГБ и Моссада. Бог знает, что еще вы натворили — досье было слишком длинным, чтобы утруждать себя чтением. Из того, что я просмотрел, я заключаю, что вы весело проводили время во время холодной войны. Те дни прошли. Вы воображали, что все забыли о вас, но вы ошибались. Они оставили вас в покое и на месте, на случай, если однажды вы понадобитесь вашей стране. Сегодня тот самый день”.

Мужчина не сводил с него глаз. “Понимаем ли мы друг друга?”

Ишмаэль вопросительно посмотрел на него. “Извините, я думаю, вы, должно быть, взяли не того человека. Это… Филби, о котором вы говорите ...”

Высокий мужчина взглянул на своего приспешника, мужчину с усами. Мужчина с усами пнул Ишмаэля в шею сбоку. Это не был сильный удар, но кончик его ботинка был острым, а плоть и кость на шее Ишмаэля были слабыми и нежными.

Еще несколько слов от высокого мужчины. “Хорошо. Вот правила. Я собираюсь задать вам несколько вопросов, а вы на них ответите. Вы не в том положении, чтобы притворяться, что не понимаете, о чем я говорю. Вы не в том положении, чтобы задавать мне какие-либо вопросы. Понимаем ли мы друг друга?”

На этот раз Ишмаэль кивнул.

“Что? Я тебя не расслышал”.

“Я понимаю”.

Мужчина улыбнулся. “Хорошо. Кент Филби?”

“Я не хочу показаться грубым, ” сказал Ишмаэль, - но я не думаю, что нас должным образом представили. Например, я не узнал ни одного из ваших имен ”.

“Последний шанс. Вас зовут Кент Филби?”

Ишмаэль пожал плечами. “Я полагаю, что все зависит от того, что означает слово is”.

Усатый мужчина снова пнул его, на этот раз в живот, и гораздо сильнее, чем раньше. Боль была подобна взрыву, распространившемуся по всему его телу. Ишмаэль перевернулся и ахнул, держась за бок. Он никогда не чувствовал себя таким старым.

Он снова лег на спину, стиснув зубы.

Лицо высокого мужчины нависло над ним.

“Кент? Кент Филби, американский предатель и тройной агент?”

Ишмаэль отвел взгляд. “Иди к черту”.


* * *


Под давлением час может показаться долгим сроком.

Кент Филби открыл глаза и с удивлением обнаружил, что снова лежит на полу. На какое-то время они посадили его в кресло. Он посмотрел на пол вокруг своей головы. Плитка была липкой от крови.

Он кивнул сам себе. Теперь он был Кентом. Он думал о себе как о Кенте. Он долгое время не использовал это имя, но они… напомнил ему… о том, насколько подходящим было это название на самом деле.

Чернокожий мужчина, на самом деле просто ребенок, тот, с сумасшедшей прической, стоял над ним. Он был англичанином и говорил с западно-лондонским акцентом.

“Так, так, так. Посмотрите, кто проснулся”.

Высокий мужчина вышел из ванной. Он не улыбался. Еще одна зажженная сигарета свисала у него изо рта.

“Кент, я вижу, ты встал. Как мило. Вы хотели бы рассказать нам что-нибудь о вашем разговоре с Люком Стоуном этим утром? Например, какие у него планы на ближайшее будущее или, может быть, где скрывается Сьюзан Хопкинс.”

Кент откинулся на плитку и вздохнул. “Я говорил тебе. Я не знаю, что Стоун планирует делать. Он мой старый друг, вот и все. Сьюзан Хопкинс мертва, насколько я знаю, и насколько Стоуну тоже известно ”.

Высокий мужчина кивнул чернокожему парню.

“Роланд?”

Чернокожий парень хрустнул костяшками пальцев. Он улыбнулся. Роланд.Тот факт, что высокий мужчина назвал его по имени — любым именем вообще — был очень плохим знаком. Это означало, что их не волновало, что Ишмаэль знал о них. Они не ожидали, что Ишмаэль будет рядом, чтобы предоставить кому-то свой отчет.

“Приятель, ты мне начинаешь надоедать”, - сказал парень. “Вы понимаете, что я имею в виду?”

Затем боль вернулась снова. И когда пришла боль, стало легко плыть по течению и вспоминать приятные вещи.

В своем воображении он представил Гавану, Куба. Он жил там некоторое время, будучи молодым человеком. Жаркое солнце, узкие, переполненные улицы, старинная испанская архитектура и пальмы, растущие вдоль большого бульвара. Он увидел дорогу на берегу океана, огромные старые американские автомобили с хвостовыми плавниками, курсирующие по всей ее длине, маленьких мальчиков, ныряющих в воду с ее стен. Он услышал звуки одинокого гитариста на скамейке в парке, который поздно ночью подбирал мелодию. Он хотел бы когда-нибудь вернуться туда. Он надеялся, что это не слишком сильно изменилось.

Некоторое время спустя он открыл глаза.

Его запястья были скованы вместе наручниками, и они были прикреплены к веревке, перекинутой через одну из открытых труб, которые проходили вдоль потолка. Все это было натянуто достаточно туго, чтобы его пальцы едва касались земли. Он посмотрел на свои руки. Они стали фиолетовыми, пока он был в отключке. Он знал, что потерял несколько зубов. На самом деле, он видел, как они выходили. Возможно, у него также было несколько ушибленных ребер. По крайней мере, в синяках. Возможно, сломлен.

“Алло?” - сказал он.

Он почувствовал, как дернулось его кадык. Может быть, они ушли? Он боялся узнать, боялся всего сейчас, боялся того, что он сотворил своим собственным высокомерием, своей уверенностью. Он играл роль, он так долго притворялся кем-то особенным, и он сам поверил в эту роль. Он солгал, а затем купился на эту ложь.

Глупый. Он не был особенным. Он был глуп.

Время шло, пока он висел там. Он заметил, что тени изменились. Сейчас здесь было светлее. Смерть была бы своего рода облегчением. Конечно, это был Люк Стоун. Вот почему они были здесь, и это было единственное, что поддерживало его жизнь. Они хотели знать, что он сказал Люку Стоуну.

Казалось, что потребовалось усилие, чтобы даже моргнуть.

Боль была повсюду в его теле, и теперь, когда он подумал об этом, это, вероятно, было хорошо. Например, они не перерезали ему спинной мозг. Если бы он когда-нибудь избежал этого, он все еще был бы в состоянии ходить.

Трое мужчин появились снова. Конечно, они это сделали. Они никуда не ушли.

Высокий мужчина стоял перед ним. Его поведение нисколько не изменилось. Пытки для него ничего не значили. Его глаза были пустыми и мертвыми, а вокруг рта пряталось жестокое чувство юмора.

“Ты хороший парень, Кент, особенно для старика. Я дам вам столько. Я видел, как люди сдавались гораздо быстрее, чем это ”.

Он кивнул двум другим. Они отвязали веревку с потолка, и Кент грудой рухнул на пол. Он сильно ударился затылком, но это была просто еще одна боль в дополнение к списку. Тем не менее, он то появлялся, то исчезал на несколько секунд.

Высокий мужчина присел на корточки рядом с ним. Он стоял на корточках, как фермер, словно мог запустить руки в глубокую плодородную почву. Кент понял, что теперь он не сможет так себя вести даже в свои лучшие дни.

В голосе мужчины появились заговорщические нотки.

“Мы собираемся убить тебя. Вы это уже знаете. Я все равно говорю тебе, знаешь почему? Потому что мне не нравится видеть, как кто-то напрасно страдает, а ты кажешься довольно хорошим парнем ”.

“Спасибо”, - сказал Кент. Он сделал усилие, чтобы сглотнуть.

Между ними повисла долгая пауза.

“У меня есть деньги”, - сказал Кент. “Наличные, не поддающиеся отслеживанию”.

Мужчина кивнул. “Да, мы знаем. Вы уже сказали нам. Вы даже дали нам номера шкафчиков и сказали, где найти ключи от шкафчиков ”. Он повернулся к другим мужчинам. “Как скоро они забывают, а?”

Они все немного посмеялись над этим.

Высокий мужчина снова сосредоточился на Кенте. Его лицо стало серьезным.

“Вы также сказали, что ничего не знаете о планах Люка Стоуна, и что вы не говорили ни о чем конкретном. О, просто перекинулся парой слов со старым другом. Теперь я верю вам. Но мои боссы не собираются. Поэтому я должен сделать все, что в моих силах, чтобы убедиться, что вы говорите правду. Все, вы понимаете?

“Мы собираемся вырезать вам зубы, один за другим. Мы собираемся раздавить твои яички. Мы собираемся переломать тебе пальцы на руках и ногах. Мы собираемся вырезать тебе глаза. Мы собираемся делать все, что захотим, и все, что нам нужно сделать. Если Стоун вам что-то сказал, мы собираемся выяснить, и это будет медленный процесс. Единственный способ избежать этой участи и умереть быстро - рассказать нам все заранее, прямо сейчас ”.

Кента начало трясти. “Смотрите”, - сказал он. Внезапно он начал плакать, и это удивило даже его самого. Но это причиняло боль. Это было так больно, а они еще только начали. Все должно было стать намного хуже. Он знал это. Он знал, насколько плохо это будет — он слишком много раз видел, как это делается. Его тело сотрясали рыдания.

“Я ничего не знаю”, - сказал он. Это была последняя ложь, которая осталась у него внутри.

Он покачал головой, слезы все еще текли.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ


12:13 по восточному поясному времени

Западное крыло

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Он собирается навестить доктора Готлиба”, - сказал Малкольм.

Джерри Акула откинулся на спинку стула за своим столом, обхватив голову руками, как будто он лежал в гамаке. Слабый послеполуденный солнечный свет струился в его окна. Освещение было нормальным — это его не беспокоило. В это время года самый яркий солнечный свет никогда не был особенно сильным.

Он уставился на Малкольма, который стоял в дверях. Это были плохие новости, и по лицу Малкольма было видно, что он знал это так же хорошо, как и Джерри. У Джерри от этого засосало под ложечкой — ощущение, к которому он не привык, и которое ему не нравилось.

“Старик сказал это?”

Малкольм кивнул. “Кент Филби. Печально известный тройной или, возможно, четырехкратный агент, действовавший много лет назад. Завербован ЦРУ после окончания Йельского университета в 1959 году. Одно время он был одним из самых разыскиваемых людей на Земле. Оказывается, он довольно долго жил прямо здесь, в Вашингтоне, округ Колумбия. Кто знал?”

“Люк Стоун, по-видимому”.

“Да”.

Джерри покачал головой. Ему было плевать на Кента Филби. Но он действительно заботился о Сиде Готтлибе и Люке Стоуне. Это были два человека, которым никогда не следовало позволять разговаривать друг с другом. Менее чем через пять часов Карен Уайт собиралась уйти в отставку, и Джефферсон Монро стал бы президентом Соединенных Штатов. Еще до этого, сегодня днем, они должны были провести свое первое заседание Совета национальной безопасности — сессию, чтобы определить наилучший способ продвижения вперед против китайцев. Сейчас было не время отступать назад и бросать в лицо таких людей, как Сид Готлиб и Майкл Бенн. Эти люди были прошлым, а будущее манило.

“Убейте его”, - сказал Джерри, понизив голос. Он обвел взглядом кабинет. Он проверил его на наличие подслушивающих устройств, прежде чем въехать, но как вы могли знать наверняка? В наше время, со всеми доступными технологиями, как вы могли знать? Он все равно вырвался вперед.

“Это должно прекратиться. Я хочу, чтобы Стоун ушел. Он представляет собой экзистенциальную угрозу всему, что мы пытаемся здесь сделать, и я этого не потерплю. Сделай так, чтобы это выглядело как несчастный случай, если сможешь. Если нет, сделайте так, чтобы это выглядело так, как есть, и мы побеспокоимся об этом позже. Но я хочу, чтобы след простыл, хорошо? Впоследствии ... сохранились ли у нас следы его машины?”

“Да, мы хотим”.

“Хорошо. После этого конфискуйте его машину и разберите GPS. Я хочу, чтобы это проанализировали. Получите данные и выясните, где была эта машина. Одна только эта информация может раскрыть для нас некоторые тайны ”.

Малкольм собирался снова сбежать.

“Малкольм?”

“Да”.

“Сколько людей на данный момент у нас на хвосте у Стоуна?”

Малкольм пожал плечами. “Я не уверен, но я бы сказал, что много”.

“Каким бы ни было это число, удвойте его. Меня не волнует, совершат ли они ошибки или мы потеряем несколько из них. Но результат, о котором я просил, - это результат, которого я хочу, хорошо?”

“Люк Стоун мертв”, - сказал Малкольм.

Это неприятное ощущение снова пробежало по телу Джерри. Стены этого кабинета внезапно показались живыми, как будто они дышали, слушали, думали.

Он покачал головой. Он сменил бы должность сегодня, во второй половине дня. И он приказал бы своим людям из службы безопасности снова разобрать это место на части. Нельзя было быть слишком осторожным.

Он кивнул Малкольму, но больше не сказал ни слова.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


13:55 по восточному дневному времени

Старый город

Александрия, Вирджиния


Люк захлопнул дверь из дымчатого стекла, когда женщина и ребенок выходили.

“Привет. Позвольте мне взять это, если вы не возражаете ”.

Женщина была высокой блондинкой, в голубом дизайнерском платье и белой меховой шубе. Она была на высоких каблуках, а через плечо у нее была перекинута тяжелая сумка. Ребенок был светловолосым парнем лет девяти, на нем были брюки цвета хаки и парадная рубашка под синей шерстяной матросской курткой. Эти двое едва обратили внимание на Люка — они жили в мире, где если ты приоткрыл дверь, это должно означать, что тебя пригласили внутрь.

Он идеально рассчитал время. Никто не слонялся долго в коридоре третьего этажа, ожидая, когда откроется дверь с надписью "Сидней Ф. Готлиб, доктор медицинских наук", в то время как камеры снимали его на видео.

Люк сжег еще один мобильный телефон и связался со Свонном. Суонн взломал базу данных пациентов "Хорошего доктора" и обнаружил расписание на сегодня. Как только закончился его час дня, Готтлиб был свободен до четырех часов пополудни. Это оставило им достаточно времени для разговора, и не нужно было беспокоиться о пациентах, которые могут помешать, пораниться или вообще что-то перепутать.

Люк чувствовал себя хорошо, учитывая все обстоятельства. С тех пор как он покинул Ишмаэль этим утром, он вернулся в отель, переделал повязку на животе и принял два препарата Викодин и два декседрина. Викодин полностью уменьшил его боль. Декси полностью изменили его мышление, его энергию и оптимизм. Было приятно чувствовать оптимизм. Ему не понравился вид входного отверстия или грубый хирургический шрам на его торсе.

Он воспользовался одним из одноразовых телефонов, чтобы отправить Ганнеру еще одно сообщение. Люк знал, что многие люди видели, как в него стреляли по телевизору, и он хотел, чтобы Ганнер знал, что с ним все в порядке. Это становилось глупой и жалкой навязчивой идеей. Он даже не знал, правильный ли у него номер. Он мог отправлять сообщения совершенно незнакомому человеку.

Ганнер, написал он, если это все еще ты, пожалуйста, скажи мне. Я жив, и со мной все в порядке. С любовью, папа. Люк планировал сохранить этот телефон, учитывая небольшую вероятность того, что Ганнер действительно звонил по этому номеру и пытался ответить ему.

Люк проскользнул в дверной проем кабинета Готлиба. Прямо перед ним была стойка регистрации, которая была пуста. За письменным столом, за небольшим секретарским помещением, находилось большое прямоугольное окно во всю стену, из которого открывался панорамный вид на гавань и реку Потомак за ней. Это, безусловно, было захватывающее зрелище.

По-видимому, этот пост возник в то время, когда у Готтлиба была гораздо более загруженная практика, с секретарем в приемной, помощниками и младшими психиатрами и психологами. Но Готлиб стал старше, и он прекратил свою практику. Не то чтобы он нуждался в деньгах. Большую часть времени он был здесь единственным.

Люк осторожно закрыл дверь. По словам Суонна, личный кабинет Готлиба находился слева и дальше по коридору. Люк пошел в ту сторону, бесшумно ступая по ковру с глубоким ворсом.

Дверь была слегка приоткрыта. Люк толкнул ее и вошел в комнату.

Готлиб стоял у широкого стола, тихо говоря в портативный диктофон. Справа от него стояли традиционные фрейдистские кресло и диван для терапии. Готлиб, должно быть, последний психиатр в Америке, который все еще проводил терапию — чтобы лучше выявлять кандидатов на контроль сознания? Позади него было окно, похожее на то, что выходило в приемную.

Люку потребовалась секунда, чтобы осознать этого человека. Он был высоким и стройным, подтянутым. Его образ жизни, казалось, соответствовал ему — он был сильно загорелым, настолько, что его кожа была скорее золотистой, чем коричневой, и имела тенденцию к оранжевому оттенку. Он был похож на какой-то редкий тропический фрукт. На самом деле, на него было приятно смотреть.

У него была большая челюсть, как у пещерного человека. По долгому опыту Люк верил, что мужчины с крепкими челюстями более уверены в себе и самоуверенны, чем большинство — по крайней мере, в нормальном, законопослушном мире. Седые волосы, все еще густые для пожилого человека, уложены феном сзади. Часы Breitling. Это был парень, который, казалось, много бывал на свежем воздухе — играл в гольф и теннис в клубе, может быть, занимался парусным спортом. Вероятно, уехал на выходные во Флориду. Без обручального кольца. У доктора Готтлиба, вероятно, никогда не было много времени для жены.

Он заметил там Люка и, казалось, ничуть не удивился.

“Здравствуйте”, - сказал он.

“Доктор Готлиб”, - сказал Люк. Он перевел немецкое название на английский. “Божья любовь, да?”

Готлиб кивнул и улыбнулся. “Действительно”.

“Меня зовут агент Стоун, и я работаю на ФБР”. Люк отмахнулся от лжи. Он уже много лет не был сотрудником ФБР. Не имело значения, на кого он работал. Что имело значение, так это Готлиб и то, что сделал этот человек.

“Я знаю, кто вы. Я ждал тебя”.

“Я или кто-то вроде меня”, - сказал Люк. “Это был только вопрос времени, когда кто-нибудь узнал о ваших отношениях с Майклом Бенном и об экспериментах по контролю сознания, которые вы проводили на детях. Я вижу, все еще работаешь с детьми”.

Готлиб пожал плечами и положил свой диктофон на стол. Он проигнорировал упоминание о детях. “На самом деле я ждал вас, агент Стоун. Конкретно ты. К сожалению, ваши оппоненты прибыли сюда раньше вас. Я полагаю, что при вашей работе второе место не является большим утешением ”.

Дверь на другой стороне офиса открылась — Люк предположил, что это была ванная — и оттуда неторопливо вышли трое крупных мужчин. Один мужчина был высоким и худым. Он был старше остальных — пятьдесят пять, может быть, даже шестьдесят. Двое других были хорошо одетыми гориллами в неформальной уличной одежде — повседневных брюках с многочисленными карманами, тяжелых черных ботинках и облегающих рубашках с длинными рукавами, прикрытых жилетами с карманами. Когда ты играл в коммандос, было важно иметь много карманов.

Один из мужчин был чернокожим, с густыми вьющимися волосами, которые стояли торчком странными пучками. Другим был белый мужчина с густыми усами. Трое мужчин стояли неровным треугольником, пистолеты уже были наготове. Двое помощников направили свои стволы прямо на Люка. На все три пистолета были навинчены большие восьмидюймовые глушители — мужчины планировали вести себя тихо.

Люк ничего не чувствовал ни к этим людям, ни к их оружию. Он просто наблюдал за ними, ожидая ошибки. Либо они его создали, либо он умер здесь, в этом кабинете.

Мужчина постарше, очевидный лидер стаи, вышел в центр комнаты. Его глаза были мертвыми и пустыми. Он улыбнулся.

“Что ж, мистер Стоун, ваша репутация опережает вас. Мы видели вашего друга мистера Филби ранее сегодня. На самом деле, приехал прямо сюда со своего места”.

Люк почувствовал укол чего—то - страха, ужаса. Сейчас для этого не было времени.

“Давайте надеяться ради вашего блага, что он не пострадал”.

Двое вооруженных людей захихикали, как дети.

“Больно?” сказал чернокожий мужчина. “Он был более чем ранен”.

Мужчина с усами пожал плечами и улыбнулся. “Если бы он был готов говорить, ему, вероятно, было бы легче”.

“С другой стороны, может быть, и нет”, - сказал черный.

“Я бы подумал, что легендарный Люк Стоун продемонстрирует нам немного больше мастерства”, - сказал босс. “Но мы следили за вами весь день. Может быть, ваши травмы ...”

Он указал подбородком на середину живота Люка, затем пожал плечами.

“Боль может быть ужасным отвлекающим фактором”, - сказал доктор Готлиб.

Мужчина повернулся к Готлибу. “Я тебя спрашивал?”

“Нет. Я просто—”

“Тогда, пожалуйста, заткнись”.

“Я прошу у вас прощения”, - сказал Готлиб. “Это мой офис. Я уверен, что мне не нужно напоминать вам, кто я—”

Впервые мужчина поднял пистолет. Он направил его на голову Готлиба.

Готлиб поднял руки. “Подождите!” Его лицо скривилось в гримасе.

ЩЕЛЧОК.

Пистолет издал именно тот звук, который предполагал Люк - как будто особенно сильно ударили офисным степлером. В последнюю секунду мужчина опустил пистолет и всадил пулю в верхнюю часть тела Готлиба, чуть ниже шеи. Из спины Готлиба брызнула кровь. Он рухнул на ковер, как будто в полу под ним разверзлась дыра.

“Ждать чего?” - спросил лидер. Он мгновение смотрел на Готлиба сверху вниз, кровь растекалась по его телу, окрашивая грязно-белый цвет коврового покрытия. Ярко-красный цвет просочился в промежутки между волокнами ковра и распространился, как щупальца.

“Этот парень не переставал говорить все время, пока мы здесь”.

Это было ошибкой.

Все трое мужчин смотрели на Готлиба на секунду дольше, чем следовало.

Пистолет Люка был извлечен из кобуры еще до того, как закончилась эта секунда.

Слишком поздно, все трое мужчин снова попытались поднять оружие.

Люк развернул пистолет и выстрелил, прежде чем мужчины успели выстрелить. Один выстрел — он всадил пулю боссу прямо между глаз. На лбу мужчины появилась красная точка крови. Секунду он стоял неподвижно, как будто осознавая, что произошло, затем упал на пол, мертвый, прежде чем достиг ковра.

Пистолет Люка был громким.

ГРОМКО.

Он трижды выстрелил в других парней, но они уже нырнули в укрытие — за диван, за стол. Он промахнулся во всех трех выстрелах. У него звенело в ушах.

Он нырнул обратно в коридор.

Секунду спустя залп ответного огня расколол стены у порога. Люк попятился, немного подождал, затем обхватил рукой с пистолетом дверной проем. Он еще трижды выстрелил в офис.

Он глубоко вздохнул. Ему нужно было на секунду притормозить и подумать. Если эти парни вызовут подкрепление, ему конец. Конечно, они делали именно это. Он мог слышать, как они там разговаривали.

“Бросьте оружие, и я оставлю вас в живых”, - крикнул он.

Они ответили еще одним залпом, разнеся дверной проем и гипсокартон.

Все зависело от него. Они могли бы сидеть там и переждать его. Он был тем, кто должен был убраться отсюда. Он повернулся, чтобы направиться обратно по коридору к двери.

Он уже опоздал. Входная дверь в номер загремела, как будто кто-то с другой стороны пытался ее открыть. Внезапно она ворвалась внутрь, сильно раскачиваясь и ударяясь о дверной упор. За дымчатым стеклом двери появилась тень мужской головы.

ВЗРЫВ.

Люк выстрелил ему прямо в Сиднея Готлиба, штат Мэриленд. Стекло взорвалось, забрав с собой голову мужчины.

Новый залп выстрелов раздался из кабинета позади него, снова разорвав дверной проем. Люк двинулся дальше по коридору, его пистолет был направлен на разбитую стеклянную дверь. Стрельба за его спиной продолжалась долгое время. Наконец, это прекратилось.

Они входили. Он мог чувствовать их там.

Он извлек свой магазин и вставил новый.

Как только он это сделал, мужчина ворвался через входную дверь и нырнул за стол секретаря, вне поля зрения Люка. Люк даже не успел выстрелить.

Он колебался, но только секунду. Он был сильно разоблачен в этом коридоре. Чем дольше он задерживался, тем хуже могло стать дело. Если пришло время уходить, значит, пришло время уходить. Он повернулся обратно к дверному проему кабинета Готлиба, присел на корточки, слыша, как при этом скрипят его колени, затем вкатился в комнату. Он поднялся на одно колено.

Парень с усами прислонился к боковой стене за диваном, как будто прятался. Там не так много прикрытия. Кто были эти ребята?

БАХ! БАХ!

Люк всадил две пули ему в живот. Парень упал, держась за кишки. Он исчез за диваном. Люк сделал еще три выстрела через диван.

Третьего парня здесь не было. Люк вскочил на ноги и бросился к дивану. Он заглянул за нее. Парень, которого он застрелил, лежал там, все еще живой, тяжело дыша. Его грудь сильно вздымалась. Он был весь в дырах от пуль. Его рубашка была испачкана кровью. Его зубы были стиснуты. Он посмотрел на Люка

“Послушайте”, - сказал он, задыхаясь.

“Извините. Сегодня на это нет времени”.

Люк выстрелил ему в голову. Череп раскололся, как помидор черри.

Теперь Люк огляделся вокруг. Ему следовало бы присесть и отобрать у этого парня пистолет, но он не осмелился этого сделать. Сначала он должен был закончить работу.

Люк прошелся по красивому офису, лощеный, с пистолетом наготове, в стойке стрелка, которой он научился в "Рейнджерс" так давно.

Этот парень, должно быть, был в туалете. Либо это, либо он обладал магическими способностями.

Люк вышиб дверь ванной. Туалет, длинная каменная раковина, стеклянный душ. В офисе?

Здесь никого нет. Он прошел через это. Он осознал, насколько важно время — эти парни в зале могли появиться здесь в любую секунду.

Он прошел мимо ниши слева от себя, почти как чулан.

Там появился пистолет. Он видел это боковым зрением, видел это и на самом деле не видел. Он развернулся, слишком поздно.

Черный человек спрятался в нише — умное место. Было удивительно, что он вообще смог вклиниться туда. Он приставил пистолет к голове Люка. Люк потянулся за ним. Он опоздал на полсекунды.

Мужчина нажал на курок.

Нажмите.

Ничего не произошло.

Парень был ребенком, может быть, двадцати пяти лет. Самое большее. Его лицо едва ли видело бритву. Его взгляд был жестким, но это были лживые глаза.

Парень снова нажал на курок.

Нажмите.

Что это было, тренировочный день?

Люк покачал головой, затем направил свой пистолет в лицо парню. Дуло пистолета было в трех дюймах от лба парня.

Парень выронил оружие.

“Вы видите, что здесь произошло?” Сказал Люк. “Вы ввязались в перестрелку, но вы не считали свои выстрелы. Ты немного потерял голову. Итак, у вас закончились патроны, и вы даже не знали об этом. Ты все это время прятался здесь, пока я был в коридоре, и ты мог бы перезарядиться. Но вы этого не сделали ”.

Люк пожал плечами. “Это то, что приходит с опытом. Я немного удивлен, что они наняли вас на эту работу. Если быть предельно откровенным, вы не были готовы к этому ”.

Парень улыбнулся. У него был какой-то английский акцент, Люк подумал, что лондонский. “Да, но твой старый друг не был готов ко мне, не так ли? Он плакал перед концом. Я заставил его визжать, как зажаренную свинью, ясно?”

Люк нажал на курок, в упор. Лицо парня взорвалось. Кровь и кости забрызгали белую стену позади него. Большое тело парня упало на пол. Пуля проделала огромную рваную дыру в гипсокартоне.

“Нет”, - сказал Люк. “Не в порядке”.

Он прошлепал обратно в офис. У него была некоторая передышка — может быть, секунд на десять. Он заржавел, но пока у него все шло хорошо. Даже в этом случае, если бы ребенок думал, Люк был бы сейчас мертв. Он все еще был жив благодаря удаче.

Он посмотрел сверху вниз на босса, парня постарше, который убил Готлиба. Спортивная куртка, брюки, парадная рубашка, кожаные мокасины. Он склонился над телом. Он проверил куртку мужчины на наличие значка или какого-то удостоверения личности. Ничего. Просто полупустая пачка сигарет. Он поискал бумажник в карманах брюк мужчины — тоже ничего.

Эти люди были призраками. Они не были правительственными агентами — они не были никем.

Люк взглянул на разрушенный дверной проем в офис. Он снял мокасины одного из убитых и выбросил их в коридор.

Зал мгновенно был обстрелян автоматным огнем.

Duh-duh-duh-duh-duh-duh-duh.

Стены и пол там были разрушены. Белый дым и пыль поднимались от разрушенной гипсокартонной стены

В том коридоре возникли проблемы, и они могли возникнуть здесь в любую минуту. Он должен был убраться отсюда.

Люк встал и подошел к окну.

Бинго! Снаружи была пожарная лестница. Он попытался открыть окно — оно не поддавалось. У него был какой-то сложный механизм блокировки. Казалось, что вам почти нужен ключ, чтобы открыть это, даже изнутри. От пожара мало толку.

Причина этого дошла до него за долю секунды. Замок не позволял детям открывать окно — детям, которые могли захотеть сбежать. Люк оглянулся на Готлиба, распростертого на полу. Вокруг него было озеро крови, часть которой уже становилась липкой. Он, наконец, получил то, что заслуживал. Просто это заняло слишком много времени, а когда пришло, то произошло слишком быстро.

Неправильно. Готлиб дышал. Его дыхание было предсмертным хрипом, грудь вздымалась, легкие хватали ртом воздух.

Его глаза закатились и нашли Люка. Его лицо было красным и лихорадочным от боли.

Он попытался что-то сказать.

“Что?” Сказал Люк.

Готлиб указал головой на коридор. “Они собираются убить меня”.

Люк на секунду задумался об этом. Конечно, это было правдой. Готлиб был неудачником, и более неудачным, чем большинство. С их точки зрения, он должен был быть устранен.

Люк кивнул. “Да. Я бы сказал, что это правильно. Если ты даже проживешь достаточно долго, чтобы они смогли добраться сюда ”.

“Я боюсь... умереть”. Для Готтлиба казалось агонией просто произносить эти слова.

“Я боюсь...”

Воздух с шипением вышел из него. Его глаза расфокусированы, грудь расслаблена, опускается на землю. Что бы он ни знал, информация умерла вместе с ним.

Люк ничего не мог с этим поделать сейчас.

Он поднял тяжелое офисное кресло Готлиба на колесиках, крепко ухватился за него и швырнул в окно.


* * *


Чуть выше по улице из окна третьего этажа вылетел стул.

Стул с громким грохотом упал на булыжную мостовую. Стекло из разбитого окна со звоном посыпалось на кирпичный тротуар, как ливень. Закричала женщина, когда туристы и послеобеденные покупатели бросились в укрытие.

Второе пиво Эда Ньюсама — IPA, сваренное в Теннесси, — только что появилось на его столике в уличном кафе. На его глазах Люк Стоун выбрался из разрушенного окна и быстро спустился по пожарной лестнице — не карабкаясь вниз по ступенькам, а падая на Землю вдоль наружной решетки, как воздушный гимнаст или шимпанзе.

Для Эда проследить за Люком до этого места было достаточно просто — он позвонил Суонну и спросил, где его найти. Насколько кто-либо в Куантико знал, Эд собирался на поздний ланч, а затем провел днем совместное административное совещание в Пентагоне. Еще минуту назад это все еще могло произойти — хотя административные собрания наскучили ему до слез.

Всего несколько секунд назад он наслаждался историческим районом, ожидая, когда Стоун вернется после визита к психиатру. Узкие улочки Старого города кишели состоятельными туристами в конце сезона, одетыми в лимонно-зеленые и подсолнечно-желтые пуловеры, заглядывающими в витрины магазинов или смеющимися, когда они, спотыкаясь, выходили из ресторанов и пабов.

Но теперь случился Стоун, вновь появившийся в типичной для Стоуна манере и разрушивший все другие планы или опасения.

Пожарная лестница заканчивалась на втором этаже. Люк не потрудился открыть лестницу. Он просто преодолел последние десять футов и откатился назад на тротуар. Затем он встал и побежал в противоположном направлении от Эда.

Тремя этажами выше еще больше людей выбежало из того окна.

По всей улице мужчины, которые ходили по магазинам, гуляли или просто стояли без дела, внезапно побросали все и бросились бежать за Люком Стоуном.

Через квартал Эд заметил, как Люк повернул направо, перебежал улицу и исчез в переулке, направляясь к набережной.

Эд вскочил, взобрался на свой столик и перепрыгнул через бархатную веревку, которой был отмечен край кафе. Его стол рухнул на землю, тарелка с закусками разбилась, пивной бокал разлетелся вдребезги, когда он приземлился на тротуар. Он побежал почти до того, как его ноги коснулись земли.

Вместо того, чтобы последовать за Люком, он пошел в другую сторону, срезав переулок сразу за ним. Он несся сквозь толпу, сбивая людей со своего пути. Люди кричали, их испуганные глаза расширились, как блюдца, когда гигантский черный человек на полной скорости надвигался на них. Молодая пара попыталась убраться с его пути и упала на булыжники, но он продолжал бежать.

“Шевелись!” - закричал он. “Шевелись!”

Море людей расступилось, их гнали перед ним, как испуганный скот, как смельчаков, бегущих впереди быков в Памплоне.

Он рванул вниз по склону, двигаясь очень быстро. Он дошел до набережной и посмотрел налево. Люк был там, по крайней мере, десять человек преследовали его сейчас. Там все двигалось, люди бежали, люди падали, весь прибрежный район утекал от него.

Эд направился к докам, все еще расталкивая людей со своего пути. Несколько лодок были пришвартованы. Он двинулся вдоль причала в поисках подходящего — он узнает его, когда увидит. И вот это было, прямо впереди.

Небольшой реактивный катер Seadoo — четырехместный с двухтактным бортовым двигателем. Это был кусок хлама, игрушка, и, вероятно, не принесла своему владельцу ничего, кроме головной боли. Но если бы это вообще произошло, это произошло бы очень, очень быстро.

На бегу он вытащил свой охотничий нож. Он перепрыгнул через пропасть к лодке, перерезал канаты парой взмахов и пустил ее по течению. Ни на что не было времени. Он вытащил пистолет и ударил кулаком по коробке зажигания так сильно, как только мог — один раз, два раза, три. Коробка треснула, обнажив обнаженный механизм зажигания — он вырвал ключ из гнезда голой рукой.

Теперь не было необходимости в ключе. Он просунул внутрь большой и указательный пальцы, повернул зажигание, и двигатель с ревом ожил. Прекрасное звучание. Музыка.

Он скользнул на водительское сиденье.

“Вперед, чувак!” - крикнул он сам себе. “Вперед!”


* * *


Люк побежал по широкому бетонному причалу. Это был неверный поворот.

Здесь была привязана пара очень больших парусников со спущенными парусами. Никаких моторных лодок. Ничего незначительного. В одиночку ему потребовалось бы двадцать минут, чтобы вывести отсюда любую из этих парусных лодок. У него не было двадцати минут.

У него не было двадцати секунд.

Он остановился и обернулся. Он дышал очень тяжело, и в животе у него была боль, которая не давала приятных ощущений. Это было больше, чем просто боль — было такое чувство, будто у него вырвали пару хирургических скоб. Что еще хуже — адреналин, вероятно, маскировал настоящую боль.

Не то чтобы боль или скрепы имели значение, если бы он умер. Полдюжины мужчин спустились на причал с улицы. Еще десять или больше были сразу за ними. Мужчины больше не баллотировались. Теперь они шли к нему.

Туристы, держащиеся за руки, влюбленные и прогулочные коляски разных мастей текли вдоль самого края причала обратно к мужчинам, протискиваясь мимо них, спасаясь на улице. Убийцы ими не интересовались и пропустили их мимо ушей, даже не взглянув. Вскоре на скамье подсудимых не осталось никого, кроме Люка и остальных.

Кто были эти ребята? Они же не собирались убивать его публично, средь бела дня, не так ли?

Он предположил, что, возможно, они были.

Он огляделся вокруг. Справа от него была большая электрическая коробка. Он мог бы спрятаться за этим и попытаться бороться оттуда. Но это, вероятно, не продержалось бы долго против их оружия. И как только он пошел на это, вот и все — он оказался в ловушке.

Он мог бы прыгнуть в воду и доплыть до нее. Но вода, вероятно, была очень холодной в это время года, и они проделали бы в нем полные дыры, прежде чем он далеко ушел.

Он мог бы запрыгнуть на одну из больших парусных лодок и попытаться удержать ее от них, пока не прибудет полиция. Конечно, они должны быть в пути после всего, что только что произошло. Он мог бы спрятаться за одним из толстых мачтовых столбов или забраться под палубы. Ближайшая парусная лодка была полностью деревянной, так что пули прогрызли бы ее, но…

Это был рискованный шаг, тактика затягивания, но это было самое близкое к плану, который у него был. Если бы он мог спрятаться, оставаться в безопасности, хотя бы на несколько минут, он мог бы это сделать. Конечно, эти парни не стали бы слоняться без дела и ждать копов.

Позади него и справа от него очень быстро приближался скоростной катер — даже слишком быстро. Сильно бомбило, отскакивая от речных волн. Это привлекло его внимание, потому что человек за рулем, должно быть, сумасшедший. Он собирался врезаться в этот бетонный причал.

Человек за рулем…

... был Эд Ньюсам.

Лодка сильно ударилась о причал, подняв сильную волну. Приближаясь, он едва замедлил ход, и Люк не колебался.

Он пробежал последние пять ступенек до конца скамьи подсудимых, прыгнул…

...пролетел сквозь ничто…

... и приземлился в зоне отдыха прямо перед кабиной пилотов.

Эд надел солнцезащитные очки Oakley, защищающие от бликов, исходящих от воды. Его лицо было суровым, когда он осматривал реку перед ними. Его большие руки вцепились в руль. Они увеличивали изображение, и его глаза были острыми, высматривая препятствия — полицейские катера, гражданских лиц, что угодно. Его голова была на повороте.

Люк оглянулся на причал, быстро исчезающий вдали. Его друзья были там, сзади, смотрели на лодку и вытаскивали пистолеты. Люк вытащил свой собственный пистолет и приготовился к выстрелу.

“Ложись, Эд! Долой!”

Эд пригнулся за секунду до того, как пули прошили борт лодки.

Люк перегнулся через планшир и произвел несколько выстрелов.

БАХ! БАХ! БАХ!

Звук был громким и эхом разнесся по открытой воде. Вернувшись на скамью подсудимых, мужчины лежали на земле, укрываясь. Причал быстро уменьшался, превращаясь в пятнышко, неразличимое на фоне набережной Старого города. Это было слишком далеко, чтобы сделать точный выстрел из пистолета — слишком далеко для Люка, слишком далеко для них.

Теперь Люк посмотрел на Эда. Его лицо было примерно в четырех футах от меня, по другую сторону лобового стекла.

“Эд, что ты здесь делаешь?”

Эд не улыбнулся и не отвел взгляд от стоящей перед ним задачи.

“Я не мог позволить тебе повеселиться, не так ли?”


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


14:10 по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Иезекииль Харрис читал из Библии.

“Закон выйдет из Сиона”, - сказал он. “Он будет судить между нациями и разрешит споры для многих народов. Они перекуют свои мечи на орала, а свои копья - на секаторы. Нация не поднимет меч против нации и больше не будет готовиться к войне”.

Джерри Акула откинулся на спинку своего роскошного кожаного кресла и уставился на него. Выбор Джефферсона Монро на пост вице-президента в очередной раз лишил его дара речи.

“Исайя, глава вторая, стихи третий и четвертый”, - сказал Харрис.

Джерри оглядел Ситуационную комнату яйцеобразной формы. Место было сверхсовременным, далеким от лихорадочных представлений Джерри о конце света времен холодной войны в детстве. Большие мониторы с плоским экраном были встроены в стены через каждые пару футов, а гигантский проекционный экран располагался на дальней стене в конце стола. Планшетные компьютеры и тонкие микрофоны поднимались из прорезей на столе для совещаний — их можно было положить обратно на стол, если посетитель хотел воспользоваться своим собственным устройством.

По общему признанию, группа была довольно немногочисленной сегодня. Это был первый раз, когда они использовали Ситуационную комнату — предварительную встречу, чтобы ознакомить всех с правилами игры в Китае. Роберт Коутс, бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов и вскоре назначенный советником по национальной безопасности, был здесь вместе с некоторыми из своих людей. Здесь был Джефф Монро и несколько сотрудников переходного периода из предвыборного штаба. И молодой морской пехотинец, несущий ядерный футбольный мяч — чемоданчик с ядерными кодами внутри — был здесь.

Но Джефф также пригласил Харриса, и в результате этого все дело начало сходить с рельсов.

“Это очень мило”, - сказал Коутс. “Это прекрасное чувство. Я сам человек Христа, но я думаю, что мы должны быть осторожны. Не все согласны с тем, чему учит Писание о войне. Кроме того, мы уже получаем много возражений против наших планов, поэтому я думаю, нам нужно отказаться от идеи, что у нас есть роскошь — ”

“Генерал, - сказал Харрис, - апостол Павел повторял чувства Христа, когда сказал: Если возможно, насколько это зависит от вас, будьте в мире со всеми людьми.Грех начинать войну просто потому, что тебе этого хочется”.

Коутс покачал головой. “У нас просто нет на это времени. Мы на грани войны, и нам нужно подготовиться. Тысячи людей на улицах протестуют против этого президентства и предстоящей конфронтации с Китаем. В Пентагоне есть люди, которые публично заявляют, что они не подчинятся приказу о нанесении первого удара. В этом зале нам нужно собраться с мыслями, достичь консенсуса между собой и с первого раза правильно реализовать наш план — и то, как мы намерены его реализовать ”.

“Генерал, я избранный вице-президент Соединенных Штатов. Я верю, что я был избран на эту роль, чтобы поделиться своим опытом и пониманием —”

Джерри Акула громко хлопнул в ладоши, обрывая разговор. Это продолжалось слишком долго. Это была шутка. Иезекииль Харрис впервые оставил свой след в мире как продавец подержанных автомобилей в Южном Техасе —ЭЗ Харрис. Заслуга EZ. Условия займа EZ. Закрытие без первоначального взноса — просто зайдите, подпишите документы и уведите машину со стоянки.

Он сколотил свое состояние не на всех продаваемых им полумертвых колотушках, а на фиктивных расширенных гарантиях, которые также покупали его клиенты, которых обманом заставляли покупать. Чего они не знали, так это того, что ЭЗ Харрис также владел страховыми компаниями, которые выдавали гарантии, через лабиринт оффшорных подставных компаний. Чего они также не знали, так это того, что политика не стоила бумаги, на которой она была напечатана.

Иезекииль Харрис был мошенником, вором и аферистом, и он использовал свой успех в продаже лимонов по телевидению для того, чтобы попасть в Палату представителей Соединенных Штатов. Где-то на этом пути он подружился с Иисусом, и он думал, что это означает, что все должны бросить все и слушать, когда он достал свою верную Библию.

Не сегодня, чувак. С Джерри было достаточно. И Святой Дух, наконец, развязал ему язык.

“ЭЗ, ты здесь, потому что Джефф Монро был женат и разводился четыре раза и стал отцом по меньшей мере трех внебрачных детей. Вне брака. Более того, насколько мы можем судить, в его теле нет религиозной жилки. Молния ударяет в дверную ручку каждый раз, когда он пытается открыть дверь церкви. Мы включили вас в список кандидатов, чтобы миллионы христиан-талибов в нашем великом сердце могли зажать свои коллективные носы и в любом случае проголосовать за него. Честно говоря, вы были моей идеей. Джефф хотел выбрать кого-то реального ”.

Джефферсон Монро поднял руку. “Джерри...” Он посмотрел на Харриса, покачал головой и рассмеялся. “Ты знаешь, каким Джерри становится. Он маньяк, но он наш маньяк ”.

“Джефф, позволь мне закончить. Я хочу донести это до всех ”.

Джерри указал на Харриса.

“Я готов поспорить на что угодно — миллион долларов, — что я знаю ваш собственный народ лучше, чем вы. Они хотят этой войны. Знаете почему? Потому что китайцы отняли у них рабочие места. Китайцы лишили их процветания. Китайцы забрали их будущее. И не зря китайцы - языческие идолопоклонники. Они поклоняются ложным богам. Это, вероятно, станет для вас шоком, но ни в даосизме, ни в конфуцианстве Иисуса нет. Они предшествуют Иисусу. Вы когда-нибудь говорили с китайцем о христианской концепции Бога? Они думают, что вся идея смешная ”.

Харрис покачал головой, но улыбнулся. “Джерри-акула… Я не говорил о том, почему вы выбрали меня на эту должность. Я знаю, почему вы думаете, что выбрали меня. Я говорил о том, почему Всемогущий выбрал меня ”.

Внезапно Малкольм оказался в комнате и приблизился к уху Джерри.

“Мистер О'Брайен, у меня есть для вас новости”.

Он сказал это яростным шепотом, таким тоном, что можно было предположить, что новости были не из приятных.

Джерри поднял руки. “Хорошо, хорошо. Мне нужно сделать небольшой перерыв. Генерал Коутс, у вас есть список вариантов, которыми мы могли бы воспользоваться?” Джерри пришло в голову, что Коутс больше не генерал и фактически был лишен своего звания. Что ж, им просто пришлось бы каким-то образом восстановить его в должности, не так ли?

Коутс кивнул. “У Пентагона есть хорошо проработанные и давние планы нападения в отношении Китая. Многие сценарии очень хороши — нам просто нужно заставить их согласиться на их реализацию. Мы обладаем огромным военно-морским и воздушным превосходством. Главное - не впутывать в это нашу пехоту. Мы не хотим увязнуть в сухопутной войне с китайцами — они могут нанести слишком сильный удар по земле ”.

“Ладно, ребята”. Джерри встал. Он повернулся к Джефферсону Монро, якобы руководящему здесь человеку. “Джефф, мы со всем этим разберемся. Я обещаю”.

Он вошел в лифт вместе с Малкольмом, и они поднялись на первый этаж, не сказав ни слова. Теперь они быстро шли по гулким коридорам Западного крыла. Джерри мечтал о шкафу, в который они могли бы спрятаться, где они могли бы поговорить, где, он знал, это будет конфиденциально. О его должности не могло быть и речи.

“Говори”, - сказал он себе под нос.

“Сидни Готлиб мертв”, - сказал Малкольм.

Джерри кивнул. “Хорошо”.

“Люк Стоун жив”.

Джерри повернулся, чтобы посмотреть на него. Это было хуже, чем чтение Библии Иезекиилем Харрисом. С другой стороны, без Готтлиба, что вообще было у Стоуна?

Ничего. Он был в тупике.

“Но у нас есть машина Стоуна”, - сказал Малкольм. “И мы сейчас восстанавливаем данные GPS”.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


15:35 вечера.

Оушен-Сити, Мэриленд


Люк наблюдал за Суонном краем глаза. Казалось, что этот человек только и делал, что смотрел телевизор и пил пиво. Это то, чем он занимался, когда Люк в последний раз уезжал отсюда. Люку не понравилась идея о том, что Суонн будет отсиживаться в этом месте до конца своей жизни — он хотел бы каким-то образом вернуть его в мир.

Телевизор был гигантским, и его мерцающий экран освещал обширные пространства пентхауса Суонна с высокими потолками. В комнате больше не горел свет, а большие окна квартиры были ориентированы на восток, в сторону океана. В это время года солнце садилось рано, поэтому дневной свет был тусклым и меркнущим. Тени были длинными и становились все длиннее.

Люк запил еще две таблетки викодина собственной бутылкой пива. Он огляделся вокруг. Суонн сидел на большом белом диване, на коленях у него лежал открытый компьютер. Эд сидел в одном из мягких кресел, погружаясь все глубже и глубже, потягивая пиво.

На экране телевизора появилась говорящая голова женщины, в восемь раз превышающая свой обычный размер.

“Ожидается, что чуть менее чем через девяносто минут исполняющая обязанности президента Карен Уайт уйдет в отставку, фактически передав президентство недавно объявленному ею вице-президенту Джефферсону Монро. В то время как политические оппоненты возмущены этим внезапным шагом, многие эксперты предполагают, что в этом маневре нет ничего неконституционного, и что на самом деле это даже не сюрприз. Чак?”

Экран сменился, и на улице появился темноволосый мужчина в куртке-ветровке. На заднем плане вырисовывалось расфокусированное изображение Белого дома. Мужчина, казалось, прижимал к уху наушник.

“Спасибо, Сандра. Мы ожидаем передачи власти, второй менее чем за три дня. Сама церемония будет небольшой и интимной, без присутствия средств массовой информации. Сандра, политологи, с которыми я разговаривал, говорят, что этот шаг, хотя и, безусловно, беспрецедентный, не нарушает никаких законов. И учитывая, что Джефферсон Монро в любом случае вступит в должность президента через два месяца, кажется разумным покончить со всей неопределенностью и потрясениями и позволить ему начать свою администрацию сейчас.

“Не все согласятся, но люди, с которыми я разговаривал, говорят, что после убийства президента и вице-президента всего две ночи назад система, которую наши отцы-основатели ввели в действие более двух столетий назад, вновь демонстрирует свою устойчивость перед лицом очень сложных обстоятельств. Из Белого дома, это Чак Шепард. Возвращаясь к тебе, Сандра ”.

Вновь появилась Сандра, повернувшись к камере, как будто она была занята чем-то другим, пока Чак говорил.

“Не все согласятся. Это точно. Протесты против Монро продолжаются по меньшей мере в дюжине крупных городов, и, несмотря на введенный в полночь комендантский час по всей стране, полиция готовится к еще большему насилию ночью.”

Сандра, казалось, перевернула лист бумаги на своем столе и подвинула на его место другой. Все это было немного фальшиво, не так ли? Насколько мог видеть Люк, женщина никогда не обращалась к своим записям. Она провела все время, читая с телесуфлера. Она была не столько журналисткой, сколько фотомоделью.

“Из других новостей, тело пропавшего агента ЦРУ Кента Филби было найдено сегодня поздно вечером в скромной квартире в Вашингтоне, округ Колумбия. Филби попал в заголовки газет три десятилетия назад, когда выяснилось, что он одновременно работал на американскую, российскую и израильскую спецслужбы. Сегодняшнее ужасное открытие стало неожиданностью, главным образом потому, что сотрудники разведки предполагали, что Филби давно мертв. Следите за новостями, чтобы в течение следующего часа узнать больше о Кенте Филби и наследии шпионов времен холодной войны ”.

Люку пришлось отойти от телевизора.

Он вышел со своим пивом на террасу. Вид отсюда был широко открыт, почти на 360 градусов, но его взгляд постоянно возвращался к океану. Она была обширной, бесконечной и вечной. Когда день начал угасать, белая пена разбивающихся волн выделялась на фоне сгущающейся темноты. Он поставил свое пиво на каменный парапет.

Поток образов затопил его разум — его мать, Кент Филби, Бекка — все мертвы. Он привел их к Филби. В некотором смысле, он убил Филби. Он улыбался всем псевдонимам, которыми его называл Филби. Люк на самом деле никогда не думал о нем как о Кенте Филби — он думал о нем как о каком-то нелепом псевдониме, которым старик забавлялся в тот день. Затем он представил тело старика, лежащее где-то на полу. Телевизионный диктор назвал сцену “ужасной”. Конечно, так оно и было. Филби добровольно не передал бы информацию кучке головорезов.

Люк вспомнил то, что сказал ему Суонн всего несколько дней назад.

Ты как будто сверхчеловек. Даже когда тебе причиняют боль, кажется, что на самом деле это не больно. Люди становятся слишком близки к вам, и они начинают думать, что то, что у вас есть, относится и к ним. Но это не так. Обычным людям причиняют боль, и они умирают.

Когда-то Кент Филби не был обычным человеком. Но его возраст сделал его уязвимым, более уязвимым, чем Люк мог когда-либо понять. Сегодня Люк убил четырех человек — трое из них погибли, потому что потеряли концентрацию внимания на одну секунду, может быть, на две. Это был дар - быть таким набранным, но это было также и проклятием. Никого не следует подпускать к нему. Он подумал о Ганнере, которому, вероятно, было бы лучше находиться как можно дальше от своего отца. Что бы он сделал, если бы Ганнер погиб в результате своей неосторожности?

Он посмотрел на небо, синева которого темнела у него на глазах. В море уже начало темнеть. Он почувствовал, что приближается крик. Он боялся этого — он боялся эмоций внутри себя — потери, гнева, бессмысленной ярости. Он был одинок в этом мире, и он должен быть одинок. Было правильно и хорошо, что он был один. Таким образом, он больше никому не причинил бы вреда.

По его телу словно прошел мощный электрический разряд. Он воздел руки к небу, его ладони сжались в кулаки. Его тело напряглось. Он открыл рот и закричал, но не издал ни звука. Его челюсти раздвинулись настолько, насколько это было возможно. Он стоял там, простирая руки к пустому небу, и беззвучно кричал. Он оказался в ловушке в этом положении — как будто в него ударила молния.

Из его горла вырвался тихий звук. Ааааааа, буль.

Момент закончился. Его руки опустились. Его сердце билось очень быстро, а тело дрожало. Его дыхание стало прерывистым.

“Он был в игре, чувак”, - сказал Эд Ньюсам у него за спиной. “Он знал о рисках”.

Эд мог делать то, на что способны немногие мужчины его комплекции — двигаться в полной тишине. Люк даже не знал, что он вернулся туда.

Люк кивнул. “Я знаю”.

“Он был старым-престарым человеком, который, вероятно, должен был умереть давным-давно. Он занимался этим делом еще до того, как мы с тобой родились. Он израсходовал свои девять жизней, вот и все ”.

Люк ничего не сказал.

“Вы не заставляли его встречаться с вами. Он сделал это, потому что ему это понравилось. Он был зависим от игры, от спешки, как и любой другой, кого мы знали. Вы дали ему возможность держать себя в руках. Что ж, продолжай совать руку в огонь, в какой-то момент ты обожжешься ”.

“Звучит так, будто вы обвиняете этого человека в его собственной смерти”, - сказал Люк.

“Я никого ни в чем не виню”, - сказал Эд. “Я просто пытаюсь разобраться в вещах. Мне кажется, что в нашем мире вы должны стараться поступать правильно, вы должны оставаться чертовски сообразительными, и время от времени вам должна сопутствовать удача. Удача покинула Филби. Я понимаю, что ты любила его, но это не меняет фактов ”.

Люк повернулся лицом к Эду.

“Когда это закончится, ” сказал Эд, “ если вы хотите найти людей, которые это сделали, и встретиться с ними, я буду открыт для этого. Но сначала о главном. Мы должны быть здесь на операции. Я рискую своей работой из-за этого ”.

Люк покачал головой. “В любом случае, слишком поздно. Я убил их сегодня днем”. Бесполезность ситуации свалилась на него, как мешок с кирпичами. У нас даже не было бы шанса должным образом отомстить. Виновные стороны были уже мертвы.

Эд кивнул. “В таком случае, нет покоя слабым и уставшим. Я пришел сюда не просто так. Кто-то только что связался со Сванном по зашифрованному соединению. Этот человек хочет встретиться с вами ”.

Люк посмотрел Эду в глаза. Болеутоляющее подействовало, но и пиво тоже. Он был истощен физически и эмоционально. Ему нужно было поспать, если он хотел когда-нибудь оправиться от своих травм. Казалось, что тьма сгущается вокруг него. Даже четыре часа простоя могут изменить ситуацию. Шесть было бы лучше. Восемь лет было бы похоже на мечту о каком-то фантастическом рае.

“Я не знаю, чувак. Это может подождать?”

Эд покачал головой. “Я думаю, вы хотите принять участие в этой встрече”.


ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ


17:35 по восточному поясному времени

Горы Блу-Ридж, Вирджиния


Солнце зашло. Наступила ночь.

Штурмовая группа приблизилась.

Двадцать человек приехали на пяти бронированных внедорожниках. Два эксперта по электронике взорвали высоковольтное ограждение, окружавшее комплекс. Восемь человек подошли ко входу в бункер спереди, по пять через лес с обоих флангов. Двое мужчин, руководители группы, остались у машин в качестве наблюдательного пункта и командного пункта. Над головой кружил вертолет, из дверей отсека высунулись два снайпера.

Все мужчины были одеты в кевларовые комбинезоны и шлемы.

Двое мужчин тихо подошли ко входу в бункер. Дверь была из тяжелого металла, двойной стали, но она не выдержала бы воздействия пластиковой взрывчатки С4. Это больше походило на бронированную дверь в подсобном помещении Департамента парков, чем на вход в непроницаемое убежище от радиоактивных осадков.

Главный заложил взрывчатку, прикрепив ее к поверхности пластины, закрывающей механизм замка. Второй мужчина поджег запал детонатора, и оба мужчины побежали. Повсюду мужчины прятались, надевая на уши наушники с шумоподавлением.

БУМ.

Взрыв был ярким и громким. Когда дым рассеялся, дверь все еще была там, висела на своих железных петлях. Но полностью треть двери и весь запирающий механизм исчезли.

Мгновенно штурмовой отряд бросился к двери. У каждого мужчины была светошумовая граната. У каждого мужчины было ружье. План состоял в том, чтобы подняться на лифтах в жилые помещения, а затем забросать их светошумовыми шашками. Если команде повезло, взрывы и ослепляющий свет могли вывести испытуемых из строя или просто лишить их воли к борьбе.

Третий в очереди, молодой человек по имени Кевин, вытер пот с глаз. Ночь в горах была холодной, но он вспотел как сумасшедший. По правде говоря, он нервничал. Он не хотел умирать, не из-за работы.

Он провел четыре года в армии США, два полных командировки за границу, и он был готов умереть за свою страну. Но теперь он был частным подрядчиком, и устранение обитателей частного подземного бункера - как это защищало Соединенные Штаты? Это казалось натяжкой. Он даже не знал, кто был там внизу — они сказали ему, что задавать вопросы - не его работа.

У него было ощущение в животе, слабость, как это было перед тем, как он вступил в перестрелку. Он улыбнулся. Слабый кишечник был его талисманом на удачу. Он никогда не получал даже царапины в бою.

Прекрати это. Обратите внимание.

Он вернул свои мысли к настоящему моменту. Очередь мужчин была перекрыта внутри фойе бункерного комплекса. Здесь был один лифт. Это должно было произойти, и уже произошла задержка в ожидании лифта. Вызов лифта на поверхность явно выдавал, что они приближаются.

Уже эта операция была неудачной.

Кевин подошел и проверил дверь в конце короткого коридора. К его удивлению, она открылась. Железная лестница змеилась вниз, в недра Земли, освещенная на каждой площадке желтыми натриевыми лампами.

“Эй, Топ!” - сказал он, обращаясь к командиру отделения. “Здесь есть лестница. Может быть, нам стоит пропустить лифт ”.

Командир отделения посмотрел на него. Это был парень лет тридцати пяти, который явно позволил себе немного расслабиться после обучения в спецназе, если это действительно было так. У Кевина были свои сомнения. Командир отделения пожал плечами.

“Вы хотите подняться по лестнице на двадцать этажей, будьте моим гостем. Мы встретимся с вами там, внизу. Лично я собираюсь дождаться лифта ”.

Кевин вернулся как раз в тот момент, когда открылась дверь лифта и команда ввалилась внутрь. Дверь закрылась, и лифт немедленно начал опускаться. Оно падало быстро, проносясь мимо огней, которые он мог видеть за крошечным осколком окна.

Он представил это в своем воображении. Дверь открывается, они бросают светошумовые шашки. БАМ! Отступите, дождитесь взрывов, затем ворвитесь внутрь. Он был бы вторым за дверью. Будем надеяться, что он не получил бы пулю от защитников, когда уходил.

Лифт резко остановился и медленно опустился на землю.

“Готовы”, - сказал командир отделения. “Смотри в оба. Приготовьте эти гранаты. Пора уходить, ребята ”.

Дверь скользнула в сторону, и оттуда вылетели четыре вспышки. Кевин нырнул назад как раз в тот момент, когда командир отделения снова закрыл дверь. Мужчины упали на палубу, но звук и свет из-за двери были приглушены.

Мужчины встали и приготовились к тому, что дверь снова откроется.

“Смотрите в оба!” - крикнул командир отделения. “Смотрите в оба!”

Дверь снова скользнула в сторону, и они вырвались наружу, быстро двигаясь, оцепляя территорию вокруг дверного проема. Ничто не двигалось, никто не оказывал сопротивления. Через несколько секунд Кевин бежал по коридору, пиная двери и крича.

“ДОЛОЙ! ЛОЖИСЬ!”

Кровь пульсировала у него в голове. Его сердце бешено колотилось. Его руки дрожали.

После третьей двери он и его напарник остановились. Комната представляла собой жилое помещение с двумя узкими кроватями, столом и лампой. Здесь никого не было. Ни за одной дверью, которую они вышибли, пока никого не было.

Кевин высунул голову в коридор.

“Чисто!” - крикнул кто-то из соседней комнаты.

“Чисто!” - крикнул другой человек из конца коридора.

Если бы люди здесь, внизу, собирались защищать свой бункер, разумным поступком было бы попытаться остановить вторжение на входе — в частности, когда открылся лифт. Но они этого не сделали.

“Чисто!” - крикнул кто-то гораздо дальше внутри комплекса. Штурмовой отряд продвигался очень быстро, не встречая никакого сопротивления.

Здесь никого не было.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ


17:55 по восточному поясному времени

Крисфилд, Мэриленд


Темная поверхность воды была окутана холодным туманом.

Люк тихо ждал на шатком деревянном причале для лодок. Позади него, на самом краю, стоял Эд Ньюсам в своей коричневой кожаной куртке, держа в руках дробовик. Неподалеку, на другом причале, в нескольких дюймах над водой возвышалась красная рыбацкая хижина.

Они находились на восточном берегу Чесапикского залива, в городе, известном своим туризмом и летними соревнованиями по ловле крабов.

Туристический сезон закончился.

Сейчас было совершенно темно, идеальное прикрытие для тайной встречи. Площадь была пустынна. В маленькой гавани пришвартованные лодки покачивались на пологих волнах.

“Здравствуйте, джентльмены”.

К ним присоединился мужчина — он бесшумно подошел вдоль доков. Для Люка это не было большой неожиданностью. Сейчас он был невероятно измотан. Викодины больше не сильно уменьшали боль. Вряд ли он был в полной боевой готовности.

Эд кивнул вновь прибывшему. Его расслабленная поза свидетельствовала о том, что он всю дорогу наблюдал за приближающимся мужчиной.

“Дон”, - сказал он.

Дон Моррис, бывший полковник армии Соединенных Штатов и командующий силами "Дельта", основатель и бывший директор группы специального реагирования ФБР, стоял и наблюдал за ними. В полумраке Люк едва мог разглядеть черты его лица, но он мог разглядеть копну седых волос. Даже выйдя из тюрьмы, Дон не потрудился раскрасить его. Когда-то давно они были в основном черными с примесью серого. Соль и перец стали им, когда он был авторитетной фигурой, командовавшей SRT. Уайт, казалось, стал им теперь, когда он был ... кем?

Бывший герой? Массовый убийца?

Люк мельком увидел глубоко посаженные, проницательные глаза Дона. Его тело выглядело таким же сильным, как всегда — широкие руки, грудь, плечи и ноги. Он вспомнил, как Дон рассказывал ему о разработанном им режиме тренировок, который не требовал никакого оборудования и которым он мог заниматься в своей крошечной камере в федеральной тюрьме строгого режима. Приседания, отжимания, подтягивания, йога и боевые искусства. Дон утверждал, что часами в день занимается физическими упражнениями.

“Эд, как у тебя дела?”

Эд кивнул. Казалось, он не был заинтересован в том, чтобы встретиться взглядом со своим старым боссом. “Я бы сказал, лучше, чем вы”.

“Два с половиной года одиночного заключения”, - сказал Дон. Он похлопал по своим плоским мышцам живота. “Не начинайте, пока не попробуете”.

“Вы закончили книгу, которую писали?” Сказал Люк. “Ваши мемуары?”

Дон кивнул. “Я сделал. Я бы хотел, чтобы вы, ребята, когда-нибудь это прочитали. Вы оба в этом замешаны ”.

“Я уверен, что мы оба будем с нетерпением ждать этого”, - сказал Люк.

Трое мужчин стояли на скамье подсудимых. В клубящемся тумане было не на что смотреть. Примерно в миле от нас на задней палубе прибрежного бара, казалось, горел свет. Смех и музыка доносились до них сквозь рассеивающий эффект тумана.

“Как дела у Бекки и Ганнера?” Сказал Дон.

Люк пожал плечами. “Бекка умерла от рака два года назад. Я больше не часто вижусь с Ганнером ”.

“Мне жаль это слышать. Это была долгая битва?”

Люк отмахнулся от этого быстрым взмахом руки. “Давай отложим семейные новости до другого раза, Дон. Вы связались с нами, и для этого должна быть причина. Монро добился вашего освобождения. Вы сейчас работаете на него? Вы пришли сюда, чтобы попросить о каком-то перемирии? Потому что, могу вам сказать, я не настроен на перемирие ”.

Дон покачал головой. “Абсолютно нет. Что бы вы ни думали обо мне, а я помню по нашей последней встрече, что это не добрые мысли, знайте: я американец и патриот. Я не заинтересован работать на этих людей. Они представляют угрозу для нашей страны, нашего образа жизни и, по сути, для всего мира. Вы, вероятно, чувствовали то же самое по отношению к Биллу Райану и ко мне, но вы ошибались ”.

Люк не знал, что сказать о человеке, виновном в заговоре с целью совершения трехсот убийств, называющем другого человека угрозой для Америки.

Дон продолжил. “Они освободили меня по своим собственным причинам, о которых мне не сообщили. Но я ухожу, и есть вещи, которые я знаю. Если вы боретесь с Джефферсоном Монро, тогда я на вашей стороне. И я пришел сюда, чтобы вручить вам подарок — на самом деле, два подарка ”.

Люк повернулся и снова посмотрел на Эда. Эд хмыкнул. Это мог быть звук веселья. Это мог быть гортанный звук, который издает животное перед тем, как перегрызть горло своей жертве.

“Кто они?” Сказал Люк.

“Первый подарок - это совет. Я долгое время был твоим командиром, Люк. И ваш тоже, Эд. Когда-то давно вы бы оценили любое руководство, которое получили от меня, и я надеюсь, что это по-прежнему так ”.

“Зависит от того, что это такое”, - сказал Эд.

“Дело вот в чем: вы движетесь в неправильном направлении. Я знаю, чего вы добивались сегодня, и я далеко не единственный. Я знаю почти все о программе MK-ULTRA mind control program и последствиях этого. Ни для кого не секрет, что Сид Готлиб был убит сегодня, и ни для кого не секрет, что вы были там, когда он умер. Это не попало в газеты или на телевидение, и не попадет. Но это потому, что они прислали уборщиков, чтобы убрать это. В ближайшие пару дней Готлиба найдут мертвым от сердечного приступа, он один дома ”.

Люк кивнул. Это не было неожиданностью. “Хорошо”.

“Нет. Не в порядке. Никто не знает, что сказал вам Готлиб перед смертью. Это выходит за рамки Готлиба и Джефферсона Монро и его правой руки О'Брайена. Они второстепенные игроки. Это все ведет в кроличью нору”.

Дон сделал паузу и обдумал свои следующие слова.

“Программа контроля сознания никогда не заканчивалась, Люк, на самом деле нет. Это то, что я вам говорю. И если вы попытаетесь следовать по этому пути, я обещаю, вы ничего не добьетесь. Спящие убийцы сейчас - это наименьшее из того, что нужно. Контроль разума слишком глубоко укоренился в нашем обществе, чтобы с ним можно было покончить — слишком многим заинтересованным сторонам есть что терять. Вы наживете слишком много врагов, могущественных врагов, которые предпочли бы, чтобы Монро разрушил эту страну до основания или приблизил Конец света, чем быть разоблаченными самим. У вас нет времени погружаться в эту трясину. Третья мировая война должна начаться менее чем через тридцать часов с этого момента ”.

“Значит, Джефферсон Монро тебя не посылал”, - сказал Эд. “Но это сделал кто-то другой”.

В точности такими были чувства Люка. Эд просто опередил его в ударе.

Дон проигнорировал обвинение. “Когда это закончится, если это закончится, и вы захотите сделать прекращение программ контроля сознания делом своей жизни, я не скажу ни слова. Вероятно, это займет у вас столько же времени — до конца ваших жизней. Но сейчас, если вы хотите сместить Монро, тогда вам нужно выбрать другой курс ”.

“Что вы предлагаете?” Сказал Люк.

Дон не колебался. “Фальсификация выборов. Таково было первоначальное расследование, и оно по-прежнему остается в силе. Он настолько грязен, насколько это возможно — он ни за что не победил на этих выборах. Если верить опросам на выходе, он проиграл на тридцать процентов. Но почему-то вместо этого он победил. В этом мире есть люди, которые знают, как это произошло. Все, что вам нужно сделать, это найти этих людей и помочь им обнародовать то, что они знают ”.

“Помочь им или заставить их?”

Дон пожал плечами. “Чего бы это ни стоило”.

Люк на мгновение задумался об этом. Может быть, Дон был прав, а может быть, и нет. Возможно, он намеренно вел их по ложному пути. Люк никогда больше не смог бы полностью доверять Дону — каждое слово, произнесенное этим человеком, должно было быть проверено на предмет скрытых планов и мотиваций.

Дон уже повернулся, чтобы уйти.

“Какой второй подарок?” Сказал Люк. “Вы сказали, что их было двое”.

“Второй подарок - это ресурс, который вам понадобится, чтобы доказать фальсификацию выборов. Подождите этого. Это будет здесь через минуту ”.

Дон исчез в густом тумане.

Люк снова посмотрел на Эда.

Эд пожал плечами. “Вероятно, это удар беспилотника. Чем дольше мы здесь стоим, тем лучше они к нам привязываются ”.

Где-то неподалеку завелся мотор моторной лодки. Люк слушал, как лодка работала на холостом ходу, затем медленно прошла через зону без кильватера, а затем открыла дроссельную заслонку, направляясь к глубокой воде. Ни в какой момент на нем не загорелись ходовые огни. Постепенно звук двигателя затих. Все, что осталось сейчас, - это смех горстки выпивох, все еще находившихся на задней палубе бара.

В дальнем конце скамьи подсудимых появилась фигура, направлявшаяся в эту сторону. Через мгновение оно превратилось в фигуру женщины. Женщина была стройной, с длинными вьющимися каштановыми волосами и очень красивым лицом. Ее нос слегка вздернулся на кончике. Одно время она носила обалденные очки в красной оправе как часть своего стиля — хипстерский ботан — но не сегодня.

Времена изменились, как и женщина, о которой идет речь. На ней были джинсы, тяжелое льняное пальто и ботинки.

Люк вспомнил ту ночь, когда он появился полупьяным в ее квартире в Джорджтауне. Она открыла дверь в длинной детской голубой футболке. Оно облегало ее стройное тело и едва доходило до бедер.

На футболке была карикатура на различных животных, стоящих вместе. Черный медведь. Лось. Белохвостый олень. Несколько уток и несколько пушистых грызунов. Слон. Носорог. Даже маленький смуглый мальчик и маленькая светловолосая девочка.

Под изображением толпы была подпись: Слишком мило, чтобы снимать.

В то же время Труди сама открыла дверь, держа в руке большой матово-черный "Глок". Пистолет казался гигантским в ее маленькой руке. Люк кивнул на пистолет.

“Ты позволишь мне закончить с этим?”

Теперь, два года спустя, Труди Веллингтон стояла перед ними на скамье подсудимых. Жизнь в подполье согласилась с ней. Она была молода, когда исчезла. Теперь она казалась еще моложе.

“Привет, мальчики”, - сказала она. “Давно не виделись”.

Люк улыбнулся. Это был первый случай, когда улыбка на его лице казалась искренней за долгое время. Было очень приятно ее видеть.

“Дон сказал, что собирается сделать нам подарок. Ты хочешь сделать подарок Дону?”

Труди улыбнулась и едва заметно покачала головой.

“Дон - глупый старик”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ


19:48 по восточному поясному времени

34-й этаж

Отель Willard Intercontinental, Вашингтон, округ Колумбия


Спальня была очень большой, с гигантской кроватью калифорнийского размера "king–size" и девушкой, лежащей поперек нее. Каменные полы были прохладными для его босых ног. Окна комнаты выходили на освещенное здание Капитолия. Широкие двойные двери вели на отдельный балкон.

Обслуживание номеров оставило для него тележку на роликах с бутылкой крепких напитков, а также по бутылке красного и белого вина. Кроме того, там было несколько бутербродов, кувшин с водой и ведерко со льдом. Он едва взглянул на вина или сэндвичи. Спиртным был скотч Glenfiddich тридцатилетней выдержки, так что это была хорошая новость. Он налил на три пальца в стакан, без льда и воды, и отхлебнул, наслаждаясь вкусом и ощущением огня, проникающего в его желудок.

Наступил вечер, и его день закончился — Джерри Акула решил пораньше лечь спать. Он был переутомлен. Он признал это. И пребывание в Белом доме начинало вызывать у него паранойю — ему нужно было проверить все помещение на наличие жучков. Он делал бы это каждый день, если бы пришлось.

Они прошли долгий путь очень быстро.

Он посмотрел на девушку. Кэти, молодая сотрудница предвыборного штаба — дочь богатого консервативного папаши, который так горячо верил в просачивающуюся экономику. У нее все еще были длинные прямые волосы, но она больше не была одета в свитер и юбку. Теперь, когда она была без одежды, у нее было тело с таким количеством изгибов, что это была почти диковинная карикатура на женские формы. Это освобожденное тело напомнило Джерри диких лошадей, скачущих галопом по высокогорному плато.

“Вино?” он сказал.

“Да, пожалуйста. Красное, со льдом”.

Он поморщился при мысли об этом, но откупорил бутылку и налил ей. Она быстро выпила его, и он налил ей еще. Она осушила бокал, и он налил еще. Она, должно быть, нервничает, находясь в его присутствии в таком состоянии. Он потягивал свой скотч.

Джерри присоединился к ней на кровати. Он провел рукой по ее ноге и вскоре забыл о многих вещах, которые терзали его прямо сейчас. Он не торопился, хотя все это касалось его, а вовсе не ее. Однажды он посмотрел ей в лицо и увидел, что ее разум куда-то делся, возможно, она бежала по тому высокогорному зеленому полю со всеми этими прекрасными лошадьми. После они лежали поверх простыней, одна ее нога была перекинута через обе его. Джерри взял свой стакан с того места, где остановился.

Он очень устал, теперь он понял. Он откинулся на спинку кресла, поставив стакан на грудь, и закрыл глаза. Он мог пригубить свой скотч лишь легким движением руки и подбородка. Его разум оторвался от своих причалов и начал просматривать прошлое, останавливаясь то тут, то там на различных воспоминаниях. Это было приятное ощущение. Он улыбнулся.

“Почему вы хотите начать войну?” Сказала Кэти.

Джерри глубоко вздохнул. Он чувствовал себя так хорошо, что даже не возражал отвечать на ее вопросы.

“Мы должны положить конец китайской агрессии”.

Она, казалось, на мгновение задумалась об этом.

“Я тебе не верю”.

Он чуть не рассмеялся. Она была прямолинейной и умной девушкой, эта девушка. И далеко не так застенчива, как вела себя в офисе. Она без колебаний раскрыла его блеф. Если бы больше людей делали это на регулярной основе, он никогда бы не забрался так далеко.

“Хорошо”, - сказал он. “Примерьте это на размер. Это блеф, гигантская игра в труса. У нас гораздо более сильные вооруженные силы, чем у них. Если мы надавим на них, и они отступят, это огромная победа для Джеффа с самого начала. Все будут считать, что он выступил перед людьми, которые голосовали за него, а он пробыл в Белом доме совсем недолго ”.

Она кивнула. “Правильно. Но что, если они не отступят?”

Он на мгновение задумался об этом. Это была более сложная идея, с которой ему, возможно, придется ее ознакомить. В конце концов, она была молода.

“Война - это организующая сила”, - сказал он. “Это заставляет массу людей двигаться в одном направлении, в направлении, которое вы можете выбрать за них. И это их мотивирует. Это придает смысл их жизни. Наличие врага, особенно угрожающего, заставляет людей перестать сомневаться в своих лидерах. Это заставляет их сосредоточиться на символах — таких, например, как флаг — и на ежедневном цикле новостей. Они слишком отвлечены этими вещами, чтобы критически мыслить или строить какие-либо долгосрочные планы. В частности, символы - это невероятно мощный способ заставить людей подчинить свой разум ”.

“Итак, начало войны - это захват власти”, - сказала она. “Но захват власти здесь, у себя дома, и не обязательно в мире”.

Он кивнул. “Именно. Мы же не собираемся захватывать Китай, не так ли? Несмотря на это, и как бы тяжело это ни было слышать, лучшим выходом для Джеффа было бы, если бы китайцы не отступали. Вся эта страна встанет в очередь за его руководством, даже большинство людей, которые думают, что ненавидят его прямо сейчас. И в конечном итоге мы победили бы китайцев — по крайней мере, в ограниченном смысле ”.

“А как насчет людей, которые умирают?”

Джерри пожал плечами. “Люди умирают на войне. Я мало что могу с этим поделать ”.

“Война - это хорошо для Джефферсона Монро”, - сказала она. “Это также хорошо для Джерри Акулы. И это все, что действительно имеет значение ”.

Теперь он действительно смеялся. “Это также хорошо для Кэти, сотрудницы предвыборного штаба”.

Он сделал еще один глоток скотча. От разговора Джерри клонило в сон. Время шло, и в какой-то момент он уснул. Когда он снова проснулся, она была на террасе, обнаженная на холодном ночном воздухе, прислонившись к каменным перилам и выпивая еще один бокал вина. Яркая четверть луны низко висела в темном небе.

Она вернулась внутрь, принеся с собой холодный воздух.

“Я не могу уснуть”, - сказала она. “Думаю, я собираюсь уйти”.

“Вы боитесь?” - спросил он. “О чем мы говорили? Война?”

Она кивнула. “Да”.

Джерри потянулся к ночному столику и налил себе еще маленький глоток виски. “Знаешь что? Это странный мир. Никогда не знаешь, что случится дальше. На вашем месте, я думаю, я бы так сильно не беспокоился обо всем ”.

Она уже начала одеваться, подбирая свои вещи с пола.

“Знаешь что?” - сказала она. “Я решил, что завтра не приду на работу. С меня хватит. И я думаю, что вам следует беспокоиться намного больше, чем вы делаете. То, что вы говорите, может вернуться и преследовать вас ”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


9:15 вечера.

Оушен-Сити, Мэриленд


“Подруга, где ты была все это время?” Сказал Эд Ньюсам.

Труди Веллингтон пожала плечами. “Здесь, там и повсюду”.

Люк снова был поражен ее красотой. Он не сказал бы, что забыл об этом или о ней. Более того, он так глубоко ушел в себя и так далеко ушел, что долгое время эти вещи больше не доходили до него.

“Есть ли место, которое вы хотели бы разделить с группой?”

“Если бы я мог завязать вам глаза и подсыпать двенадцатичасовое снотворное в ваши напитки, я был бы счастлив взять вас всех с собой”.

Это было похоже на воссоединение семьи.

Даже больше, чем семья, это было похоже на воссоединение команды, которая выиграла чемпионат несколько лет назад, и все игроки продолжили свою собственную жизнь и карьеру. Теперь они снова были вместе на одну ночь.

Суонн заказал стопку пиццы и четыре упаковки пива по шесть штук первоклассного пивоваренного напитка. Пицца и пиво для всех звезд. Люк не сделал ничего, чтобы подавить это чувство. Он был так же взволнован, как и любой из них.

Было бы приятно думать, что нечто подобное может продолжаться.

Свет горел по всей огромной квартире Суонна — на первом этаже и наверху, даже на подиуме, который возвышался над открытым жилым пространством. Суонн вливал музыку, казалось бы, отовсюду.

Постепенно, даже с тяжелой пищей и пивом в желудках, разговор стал серьезным, как это было всегда. Они приступили к делу.

“С чего бы вы начали?” Сказал Люк Труди. Они оба сидели на длинном белом диване Суонна.

“С этим? Я бы начал с самого начала — с чистого листа. Затем я бы сделал пару грандиозных, огульных предположений и проверил их, чтобы увидеть, имеют ли они какую-либо обоснованность ”.

“Сделайте это сейчас”.

Труди кивнула. “Хорошо. Сьюзан Хопкинс выиграла эти выборы с преимуществом в милю. Даже если бы имело место подавление избирателей в округах меньшинств, что, я полагаю, имело место, это не должно было иметь значения — и в данный момент даже не стоит продолжать ”.

“Не стоит продолжать подавление избирателей из числа меньшинств?” Сказал Эд. “Труди, я не знал, что ты одна из них”. Он наполовину улыбался, но только наполовину.

Она посмотрела на него и покачала головой. “Конечно, я не такой. Причина, по которой мы не добиваемся этого, заключается в том, что подавление избирателей, даже в самых вопиющих случаях, трудно доказать без тени сомнения. Вы должны рассматривать это в каждом конкретном случае, что означает, что для доказательства того, что это повлияло на выборы, вам нужно собрать воедино сотни, если не тысячи случаев. Это станет он-сказал, она-сказала. Согласится ли разумный человек с тем, что это новое регулирование отговаривает отдельных лиц от голосования? Даже когда доказательства очевидны как день — например, когда данные ясны , что голосование в определенном округе прекратилось после введения нового правила, — дела могут месяцами проходить через суды. У нас нет месяцев”.

“Но машины для голосования...” Сказал Суонн. Он подошел с пивом в руке. Люк предположил, что это был уже его шестой или седьмой. Похоже, это никоим образом не повлияло на него. “С ними проще”.

Труди указала на него.

“Именно. Чтобы Монро изменила ход этих выборов в последнюю минуту, должно было иметь место мошенничество, и оно должно было быть широко распространено. Это наводит на мысль, что кто—то вмешивался в работу машин - не на местных избирательных участках, но в больших масштабах, во многих местах. Когда мы найдем доказательства мошенничества, они, вероятно, будут безошибочными. И это будет грандиозно. Должны быть видны закономерности во всех штатах, которые считались полями сражений, и даже в нескольких, которые таковыми не являлись ”.

“Как вы находите эти закономерности?” Сказал Люк.

Труди пожала плечами, улыбнулась и сделала глоток пива. “Это то, что мы с моим другом Суонном собираемся выяснить сегодня вечером”.

Суонн взял со стеклянного кофейного столика белый пульт дистанционного управления. Он нажал кнопку, и справа от них зажглись прожекторы в единственной области нижнего этажа, которая все еще была погружена в темноту. Стеклянная перегородка автоматически отодвинулась в стену. За столом стояло большое кожаное кресло с тремя жесткими дисками на полу под ним и двумя плоскими экранами на нем. Провода тянулись по всему полу.

“Напомни мне об этом”, - сказал Люк. “Насколько безопасно?”

“Настолько безопасно, насколько это возможно”, - сказал Суонн. “Поверьте мне, я не хочу, чтобы кто-нибудь вывел что-либо на меня, поэтому я осторожен. Программы-маскировщики обрабатывают данные по всему миру, прежде чем они попадают сюда через защищенный портал. Абсолютно не поддается отслеживанию. И у меня есть доступ ко всему — сотням спутников связи, спутникам наблюдения, тысячам баз данных, захваченному сетевому трафику, серверам электронной почты, вы называете это. Вам нужна информация? Вот оно.”

“Можете ли вы взломать избирательные машины и посмотреть, были ли они подделаны?”

Суонн покачал головой. “Возможно. Но я бы не советовал идти этим путем. Даже если бы я забрался внутрь машин, мне пришлось бы выбрать правильные, а затем сравнить их с теми, которые никогда не менялись. Насколько я знаю, разница может заключаться в очень незначительном изменении кода, на обнаружение которого у команды следователей ушли бы недели ”.

“Итак, как нам это сделать?”

“Это должно быть достаточно просто”, - сказал Суонн. “Если бы вы были кем-то, кто хотел изменить результаты выборов, например, кампанию, вы бы захотели нанять кого-то, кто был бы экспертом по машинам для голосования, особенно новомодным цифровым или сетевым. Больше, чем просто эксперт — вы хотели бы нанять кого-то, кто специализируется на этих машинах, либо программируя их, либо взламывая ”.

Люк кивнул. “Конечно”.

“И это означает, что в какой-то момент вам пришлось сообщить точные детали ваших желаний этому человеку, и этот человек сообщил бы вам, как это будет работать, и чего они могли бы хотеть в обмен на выполнение этого”.

“Электронные письма”, - сказала Труди.

Суонн улыбнулся. “Мы можем ожидать, что продавцы этих услуг будут очень, очень осторожны со своими личностями и своими коммуникациями. И мы можем догадаться, исходя из предыдущего опыта, что политики были бы почти смехотворно безрассудны со своими ”.


* * *


“Люк? Поехали, чувак. Пришло время двигаться”.

Солнце только что взошло над Атлантическим океаном. Люк лежал в шезлонге на крыше пентхауса Суонна. Прошлой ночью он свернулся здесь калачиком полностью одетый - ночью кто-то укрыл его толстым одеялом.

Они не потрудились попытаться привести его в помещение. Они знали его вкусы — он любил спать на открытом воздухе.

Его глаза все еще были закрыты, но он чувствовал, как раннее утреннее солнце согревает его лицо. В это время года солнце уже светило слабо, и его лучи едва пробивались сквозь прохладу. Он все равно наслаждался этим ощущением. Где-то над его головой кричали и перекликались чайки.

“Люк?”

“Да, Суонн. Я проснулся. Что за история?”

“История в том, что мы позволили вам поспать. Казалось, что тебе это было нужно. Но пришло время действовать. Рахиль и Иаков здесь”.

“Рейчел и...” Люк открыл глаза.

Они были его старыми друзьями, его любимым тандемом пилотов еще во времена Группы специального реагирования. Оба они были бывшими военнослужащими 160-го авиационного полка специального назначения армии США. 160-м взлетом были пилоты вертолетов Delta Force.

У раздвижных стеклянных дверей в квартиру Суонн стояла вся команда, и все они смотрели на Люка. Эд, Труди, Суонн, а теперь Рейчел и Джейкоб.

Ни один из них не сильно изменился. У Рейчел были темно-каштановые волосы. Она была мускулистой, как на старых плакатах Рози Клепальщицы. Иаков был почти полной противоположностью Рахили. Он был худым и поджарым и совсем не походил на типичного элитного солдата. Рейчел была склонна к вспыльчивости и эмоциональности. Джейкоб, как правило, оставался устрашающе спокойным, даже принимая огонь на себя — особенно принимая огонь на себя. Что касается пилотов, то лучше не стало.

Люк спустил ноги с шезлонга и поставил ступни на палубу. Слева от него океан простирался поперек поля зрения, открывая панорамный вид на 180 градусов.

“Что вы двое здесь делаете?”

Рейчел пожала плечами. “Мы работаем с Эдом в Команде по освобождению заложников. Он позвал нас, и мы пришли ”.

“Мы полетим куда-нибудь на вертолете?”

“Нет, мы летим самолетом”.

“Но вы, ребята, —”

“Мы также летаем на самолетах”, - сказал Джейкоб. “Только не в бой”.

Люк встал. Он был рад, что ему дали поспать. Он чувствовал себя намного лучше. Боль? Конечно, но это было само собой разумеющимся. Он мог снять боль, проглотив таблетку. Но его энергия, бдительность и способность мыслить резко возросли. Казалось, что у него также было больше и лучше перспектив, чем днем ранее.

“Куда мы направляемся?”

“Суонн и я не спали всю ночь, прорабатывая разные сценарии”, - сказала Труди. “Оказывается, Монро и его люди очень хорошо хранят секреты. Мы считаем, что они поддерживали связь с хакером или командой хакеров, но шифрование их сообщений очень сложное, и на взлом может потребоваться несколько недель ”.

“Между тем, ” сказал Суонн, “ основной оппонент Монро был далеко не так хорош, по крайней мере, в рамках его собственной кампании. У нас есть внутренние записки, которые предполагают, что если бы он выиграл праймериз, он намеревался нанять хакера для вмешательства в машины для голосования. Они никогда не называют имя человека, но ясно, что таково было намерение ”.

Люк провел рукой по волосам. “Кто был противником? Я забыл дать на чай разносчику газет, и моя подписка на газету была аннулирована ”.

Труди улыбнулась. “Stephen Lief.”

Это имя послужило сигналом для Люка. Он почти мог представить это лицо. Очень умеренный консерватор из богатой семьи. Его били за слабость по целому ряду вопросов и за то, что он постоянно пренебрегал семейным богатством и престижем. Этот парень надеялся стать президентом?

“Хорошо, я готов”. Он прошел по палубе босиком. Он проскользнул сквозь толпу в квартиру.

Эд пил из белой кофейной кружки. На кружке круглыми черными буквами было написано: От кофе я какаю.

“Хорошая чашка”, - сказал Люк, проходя мимо.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


7:45 утра.

Ки-Бискейн

Майами, Флорида


Это было намного больше палаты представителей, чем им было нужно.

Он принадлежал колумбийскому торговцу кокаином по имени Рамон “Эль Мало” Фигероа-Рейес. Эль Мало означал “Плохой”. Карьера Эль Мало внезапно оборвалась, а его бывший дом — люди Пьера арендовали его у очень осторожного арендного агентства через посредника — отличался некоторыми эксцентричными дизайнерскими излишествами.

Снаружи, на дорожке у входа, прямо перед парадной лестницей, стояла бронзовая скульптура самого Эль Мало в три раза больше натуральной величины с двумя доберман-пинчерами, спущенными с поводков и насторожившимися. Подземный бассейн больше не функционировал, потому что Эль Мало наполнил его соленой водой, а затем неоднократно выпускал в нем акул. Все акулы погибли, а системы обслуживания бассейна покрылись коркой соли и подверглись эрозии.

Однако аспекты дизайна, наиболее интересные для команды Сьюзан, были больше связаны с безопасностью. К собственности вела одна дорога, которая пересекала узкий подъемный мост. В настоящее время подъемный мост был поднят. Здесь были глубоководные причалы, но, чтобы добраться до них, лодки должны были пройти по извилистому каналу, который заканчивался у высоких стальных морских ворот. Теперь ворота были закрыты.

Фактически, единственным способом попасть на территорию в этот момент был вертолет. А заходящий на посадку вертолет стал бы легкой добычей для стрельбы с оборонительных позиций на втором этаже дома. Это место было потенциально уязвимо для ракетной атаки, но если до этого действительно дойдет…

Все ставки были отменены.

Сьюзен спускалась по большой винтовой лестнице в пижаме и тапочках. Чак Берг и другой агент секретной службы следили за каждым ее шагом. Они последовали за ней через большую комнату в промышленную кухню. Здесь была дюжина рабочих мест, кастрюли и сковородки висели на крючках над головой.

Сьюзан нашла в ящике стола несколько пакетиков растворимого кофе и поставила на огонь маленький чайник с водой. Она обернулась, и двое сотрудников секретной службы все еще были там, прямо у нее за спиной.

“Разве вы, ребята, не знаете, что я уже мертв? Они должны были похоронить меня сегодня. Или завтра. Или когда у них до этого дойдет время”.

Казалось, что Чак почти улыбнулся. “Это то, чего мы пытаемся избежать”.

Она смешала свой кофе с пакетиком поддельных сливок и парой пакетиков сахара. Она пригубила его. Это было ужасно на вкус. Она вынесла его с собой из кухни и зашаркала по длинному коридору на звук телевизора.

Холл перешел в просторную гостиную с потрясающим видом на залив, большую дамбу и центр Майами на северо-западе. В белую развлекательную систему был встроен массивный семифутовый телевизор с плоской панелью. Курт Кимбалл и Кэт Лопес, оба уже одетые, встали и уставились на экран. Сьюзан плюхнулась на плюшевый раскладной диван—он, должно быть, состоял из двадцати отдельных частей. Если она все равно уже была мертва, она не собиралась стоять по стойке смирно — она собиралась немного расслабиться, если могла. Последние несколько дней она прошла через отжим.

“Что нового в мире сегодня?” - спросила она.

“Они снова отложили ваши государственные похороны”, - сказала Кэт.

“Как вы думаете, почему они это делают?”

Курт пожал плечами. “Они знают, что ты жив, или подозревают об этом. Люди Пьера прислали нам спутниковые снимки рейда, проведенного на бункерном комплексе прошлой ночью. Я думаю, последнее, что они хотят сделать, это заявить, что у них есть ваше тело, устроить для вас похороны, а затем показать вас на CNN час спустя ”.

“Хорошо, что мы выбрались оттуда”, - сказала Кэт.

“Что ж, мы должны поблагодарить за это Люка Стоуна”, - сказала Сьюзан. Они не слышали ни слова от Стоуна с тех пор, как он ушел две ночи назад. Сьюзан поймала себя на том, что надеется, что он все еще жив.

По телевизору закончилась рекламная пауза, и на экране появилась Карен Уайт. Она была консервативно одета в синие брюки и жакет в тон. Ее волосы были подстрижены и уложены. Она выглядела почти... профессионально.

“Итак, сегодня у Карен круг почета?” Сказала Сьюзан. “Самый короткий срок на посту президента в американской истории? Она выглядит довольно хорошо. В любом случае, будучи президентом, она обновила свой гардероб ”.

Курт приложил палец ко рту, чтобы заставить ее замолчать. “Послушайте”.

“Расскажите нам больше о Джерри О'Брайене”, - обратился к Карен ведущий шоу, мужчина средних лет.

“С удовольствием”, - сказала Карен. “Я думаю, люди со стороны признают, что Джерри является мозгом операции Джефферсона Монро. Но это гораздо глубже, чем это. Джерри главный. Он современный Распутин. Он мастер манипулирования, и он организовал события, чтобы поставить их в такое положение ”.

“Приведите нам пример”, - сказал ведущий.

“Хорошо, Том. Вы спросили. И мне больно это говорить. Я мог бы промолчать об этом, но после ночи тяжелого самоанализа я не собираюсь этого делать. Я бы оставался исполняющим обязанности президента до инаугурации Монро. Но Джерри заставил меня назначить Монро своим вице-президентом, а затем немедленно подать в отставку ”.

“Он заставил тебя? Брось, Карен, ты уже большая девочка. Вы долгое время выживали в политических передрягах”.

Голос Карен начал дрожать. “Он угрожал мне, Том. У него есть порочащая информация обо мне, и он сказал мне, что собирается ее обнародовать. Он сказал, что собирается разрушить мою карьеру ”.

“То есть вы хотите сказать, что советник президента по вопросам политики, его ближайший помощник, шантажом заставил вас уйти в отставку?”

Она кивнула. “Да”. По ее лицу потекли слезы.

“Он также сказал мне, что собирается контролировать мои голоса в Палате представителей с помощью компромата, который у него есть на меня. И он собирался контролировать мои публичные заявления. Вот почему я пришел на ваше шоу этим утром. И я собираюсь пойти на любое другое шоу, где я буду. Потому что я не могу позволить ему сделать это. И американский народ должен знать, какие преступники оккупируют Белый дом ”.

“Вы не хотите рассказать нам, какой компромат на вас есть у О'Брайена?”

Она колебалась. “Да. Я должен положить этому конец. Джерри О'Брайен угрожал просочиться в СМИ, что я наркоман по рецепту ”.

“А вы?”

“Да”.

Сьюзан смотрела, как Карен Уайт плачет сейчас по национальному телевидению. Это было так, как будто она видела Карен в самый первый раз. Эти новые шоу рано утром смотрели миллионы людей, готовясь к работе. Карен только что сделала потрясающее признание.

“Вау”, - сказала Сьюзан. “Это было смело”.

“И это чуть не подожгло Джерри О'Брайена”, - сказала Кэт. “У Монро, должно быть, инсульт”.

“Осторожнее”, - сказал Курт. “Они переживали штормы и похуже этого. Мы не знаем, насколько легитимна Карен Уайт в глазах общественности. Если я не ошибаюсь, люди обычно считают ее дурочкой, своего рода комедийным облегчением. Обычно я видел ее такой. Хотя я признаю, что она намного лучше без смешных шляп ”.

“Что вы теперь будете делать?” - говорил телеведущий.

“Мне нужно уехать на некоторое время и обратиться за помощью”, - сказала Карен Уайт. “Я знаю это. Я годами все убегал и убегал, слишком усердно работая, и чего я никогда не осознавал, так это того, что я бежал не к своим целям, а от самого себя. Мне нужно прекратить это делать. Если потребуется три месяца, чтобы поправиться, или год, или восемнадцать месяцев, пусть будет так ”.

“А если вашей работы в Конгрессе больше не будет, когда вы вернетесь?”

Карен кивнула, как будто ожидала этого вопроса. “Тогда я сделаю то, что должен был делать все это время — повышать осведомленность об этой ужасной проблеме, которая есть у меня и у многих миллионов других американцев”.

Ведущий смотрел прямо в камеру. “Карен Уайт, спикер Палаты представителей и, вкратце, исполняющий обязанности президента Соединенных Штатов. Мы желаем ей всего наилучшего в ее борьбе с наркоманией. Подробнее после этого”.

“Я не знаю”, - сказала Сьюзан, когда началась следующая волна рекламных роликов. “Я, например, отношусь к ней сегодня намного серьезнее, чем вчера”.

Снаружи дома какой-то звук привлек ее внимание. Внезапно Чак Берг и другие агенты секретной службы пришли в движение. Один агент остался.

“Сьюзен, держись крепче”, - сказал он. “Если я получу приказ, мы отправимся прямо в комнату страха и запремся там”.

Звук превратился в жужжание лопастей вертолета.

В дверях Чак Берг держал большую черную портативную рацию. Он оглянулся на зал заседаний и кивнул. “Все в порядке. Это Пьер”.

Сьюзан бросилась к двери. Вертолет был маленьким и белым — совсем не таким, на каких обычно летал Пьер. Слова "НОВОСТИ 6 канала" были выведены красным по трафарету снаружи. Неплохая маскировка.

Вертолет приземлился на взлетно-посадочной площадке, и еще до того, как лопасти остановились, Пьер выпрыгнул. Мгновение спустя сердце Сьюзан подпрыгнуло, когда Лорен и Микаэла, две ее прекрасные дочери-близнецы, выбрались вслед за ним.

Не в первый раз ей пришла в голову мысль: в жизни есть нечто большее, чем быть президентом Соединенных Штатов. Намного больше.

И все же…

“Я думаю, мы должны объявить, что я жива”, - сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ


8:05 утра.

Ранчо Паломино

Окала, Флорида


“Я ждал, когда придет кто-то вроде вас”, - сказал мужчина.

Люк и Эд стояли во дворе просторного дома на ранчо, глядя на мужчину на крыльце. Мужчина был средних лет, похожий на сову в круглых очках, с телом неопределенной грушевидной формы. Это был Стивен Дуглас Лиф, бывший сенатор Соединенных Штатов от Флориды, бывший основной кандидат в президенты Соединенных Штатов.

Люк старался сосредоточиться на этом человеке, но ему пришлось признать, что он был отвлечен. Когда самолет приземлился, на одноразовом мобильном телефоне Люка появилось новое текстовое сообщение. Это было от Ганнера.


Папа, там говорилось. Я рад, что ты жив. Я волновался. Я хочу тебя видеть. Стрелок.


Там не упоминалось слово “любовь”, но это был реальный прогресс. Его сын хотел его видеть! Его сердце учащенно забилось при мысли об этом. Он увидит Ганнера – как только сможет, как только закончится эта операция.

Теперь Эд держал свой значок повыше. “Сэр, я агент Эдвард Ньюсам из Федерального бюро расследований. Это мой коллега, агент Люк Стоун ”.

Люк не сказал ни слова и не показал значок. У него его больше не было.

Лиф отмахнулся от всего этого. “Да, да, конечно, вы. Пожалуйста, входите. Не хотите ли кофе? Если вы еще не ели, я уверен, наш повар с удовольствием приготовит вам яичницу с беконом или что-нибудь еще, что вы захотите. Здесь очень вкусно готовят”.

“Кофе - это прекрасно”, - сказал Эд.

“Конечно, кофе было бы неплохо”, - сказал Люк.

Они последовали за Лифом через дом на большую веранду в задней части. Холмистые зеленые пастбища простирались, насколько хватало глаз. День обещал быть теплым. Солнце было ярким и затянутым дымкой. Полдюжины лошадей скакали галопом и играли на близком расстоянии.

“Не могли бы вы, пожалуйста, присесть?” Сказал Лиф, предлагая им сесть за грубый деревянный стол.

Они сделали, как он просил, и мгновение спустя молодая чернокожая женщина в домашней униформе принесла им кофе на серебряном подносе со сливками в графине и кубиками сахара. Как только кофе оказался на столе, женщина испарилась так же быстро, как и появилась.

Лиф указал на лошадей наклоном головы.

“Мы воспитываем их. Четверть лошадей. Зарядные устройства. Кроме того, иногда чистокровные лошади приезжают и уходят с нами на пенсию после скачек, чтобы произвести на свет следующее поколение. Это действительно замечательное место, чтобы быть лошадью ”.

Люк кивнул. Маленькие мягкие руки этого человека рассказали ему все, что ему нужно было знать о том, кто разводит лошадей в округе. “Это мило”.

“Я полагаю, вы здесь не для того, чтобы арестовать меня”, - сказал Лиф. “Я полагаю, что для ареста было бы немного больше фанфар. В любом случае, моя служба безопасности никогда бы не позволила вам подъехать к дому, если бы я думал, что это так ”.

Люк представил подъездную дорожку — это была грунтовая дорога длиной в полторы мили.

“Мы здесь только для того, чтобы поговорить”, - сказал Эд.

“В таком случае, пожалуйста, сделайте”, - сказал Лиф. “Я весь внимание”.

“Вы были оппонентом Джефферсона Монро на праймериз”, - сказал Люк.

Лиф кивнул. “Естественно”.

“И мы понимаем, что это была порочная кампания”.

Совиные глаза Лифа открылись немного шире. “Ты понимаешь это, не так ли? Вы не следили за ходом кампании?”

Эд пожал плечами и изобразил подобие улыбки. “Агент Стоун и я оба проводим довольно много времени на заданиях. Мы можем надолго выпадать из новостного цикла ”.

“Конечно”, - сказал Лиф. “Я понимаю. В таком случае, я немного расскажу вам об этом. Я занимаюсь политикой всю свою жизнь, и это было худшее, что я когда-либо видел. Джефферсон Монро и его правая рука Джерри О'Брайен - два самых грязных участника предвыборной кампании в современной американской истории. Монро не открывает рта, не солгав. И О'Брайен...” Лиф покачал головой. “Достаточно сказать, что это человек, который знает, где захоронены тела”.

“Значит, между вами нет утраченной любви?” Сказал Люк.

“Потерянная любовь? Это мягко сказано. Я ненавижу Джефферсона Монро. Он довел политику в этой стране до нового минимума. Его возвышение - трагедия для Соединенных Штатов. Меня воспитали в убеждении, что вежливость в общественной сфере важна. Мы все американцы, и, как бы сильно мы ни расходились во мнениях по некоторым вопросам, мы все пытаемся сделать все возможное для нашей страны. Монро не заботится о подобных вещах. Его не волнует честь, традиции или взаимное уважение. Он не назвал меня по имени, ни разу, за всю кампанию. В разное время он называл меня г-ном Славный парень, Предатель и Трастовый спонсор. Его сторонники проглотили это. Проглотил это.

“Монро представляет собой напряжение гнева и обиды, которое время от времени поднимает голову. Его версия этого - худшее, что я видел. Я понимаю, что есть люди, которые чувствуют, что их бросили позади. И как страна, мы должны сделать для них лучше. Но Соединенные Штаты являются и с момента своего создания были нацией иммигрантов. Моя семья живет в этой стране с 1600-х годов, но даже мы приехали откуда-то еще. И потому, что я верю, что иммигранты привносят новую энергию и инновации в это общество, и потому, что я верю, что свободная и открытая торговля может принести процветание всем людям… это делает меня продажным?”

“В таком случае, - сказал Эд, - не могли бы вы рассказать нам, как Джефферсон Монро победил на выборах?”

“Первичные выборы?” Сказал Лиф.

Эд покачал головой. “Всеобщие выборы”.

Глаза Лифа действительно очень расширились. “Как он победил...”

“Когда мы впервые прибыли, вы подумали, что мы, возможно, пришли, чтобы арестовать вас”, - сказал Люк. “Для этого была причина. Мы считаем, это потому, что вы знаете, как Монро победил Сьюзан Хопкинс, несмотря на то, что шансы были не в его пользу. Вы много знаете о некоторых методах, которые он использовал. Возможно, вы даже непреднамеренно помогли ему победить ”.

Лиф посмотрел на Люка, затем повернулся к Эду, затем вернулся к Люку.

“Ах”, - сказал он.

Эд кивнул. “Да”.

“Не хочешь прогуляться?” Сказал Лиф.


* * *


Они позволили Любителю рассказать все по-своему и в свое время.

Они гуляли с ним по полям. Многие лошади знали его и подходили близко, когда видели, как он приближается. Он похлопал их по плечу и назвал по имени. Когда лошади подошли к нему, он сунул каждой по большому кубику сахара из пакетика, который держал в кармане брюк для верховой езды.

“Когда ты Стивен Дуглас Лиф, - сказал он, - то то, что ты не стал президентом Соединенных Штатов, означает, что ты неудачник”.

“Расскажи нам”, - попросил Люк.

“Моему прадеду принадлежала вся земля, которую вы видите здесь, и многое, многое другое. Сто тысяч акров, большая часть которых - цитрусовые фермы. Моего дедушку отправили на север, в частные школы Восточного побережья, и он стал титаном Уолл-стрит. Он был одним из первых миллиардеров Америки, в те времена, когда миллиард долларов был большими деньгами. Мой отец учился в Гарвардской медицинской школе и некоторое время практиковал как врач, но политика была ему больше по душе. Он был в Сенате тридцать шесть лет. Он стал неотъемлемой частью жизни Вашингтона почти на четыре десятилетия. Так кем же мне было стать, если не президентом?”

“Пабло Пикассо”, - сказал Люк.

Лиф рассмеялся. “Для этого нужно обладать определенным талантом”.

Люк не потрудился упомянуть, что он работал непосредственно на президента, а она была одним из самых талантливых людей, которых он когда-либо встречал.

“Нет, я собирался стать президентом. И пока не появился Джефферсон Монро, действительно казалось, что был только один человек, которого мне нужно было победить ”.

“Сьюзан Хопкинс”, - сказал Эд.

“Да. Сьюзан, безусловно, была популярна, но наши опросы были против нее сильными. В противостоянии лицом к лицу, казалось, что все может пойти в любую сторону. Выборы будут проходить в штатах-полях сражений, как это всегда бывает, но перевес, вероятно, будет настолько незначительным, что победа достанется горстке ключевых округов всего в трех штатах. И даже в этих местах разница была бы на острие бритвы. Чтобы занять президентское кресло, вы должны были каким-то образом склонить чашу весов в этих округах ”.

“Или приложи к этому большой палец”, - сказал Люк.

Лиф покачал головой. “Более тонкий, чем палец. В последнюю секунду муха должна была прилететь и приземлиться на вашей чаше весов ”.

“Взломай машины для голосования”, - сказал Люк.

“Да”.

“Переведите голоса в свою пользу с минимальным перевесом всего в нескольких важнейших округах и сделайте невозможным обнаружение того, что вы это сделали”.

“Да”.

“Для этого вам понадобился бы довольно опытный хакер”, - сказал Эд.

Лиф кивнул. “У меня был один”.

“И после того, как вы проиграли праймериз с большим отрывом, он представился Джефферсону Монро”.

Лиф снова кивнул, но ничего не сказал.

“Нам нужно поговорить с этим человеком”, - сказал Люк.

“Боюсь, это будет невозможно”, - сказал Лиф. “Он умер два дня назад”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ


8:50 утра по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Господин Президент, не совершайте ошибок”, - сказал мужчина. Это был бывший генерал с четырьмя звездами, стройный и подтянутый, с короткой стрижкой, мужчина по имени Сэнфорд Уолтерс. “Мы выиграем войну с Китаем. Есть несколько способов, которыми мы могли бы это сыграть, один из которых заметно предпочтительнее других ”.

Джефферсон Монро уставился на мужчину, но ему было трудно сосредоточиться на его словах. Уолтерс был еще одним отбросом времен Сьюзан Хопкинс — у него были некоторые проблемы с ней, его вынудили досрочно уйти на пенсию, и теперь они возвращали его обратно. Он был старым приятелем генерала Боба Коутса, который привел его сюда, рекламируя его как какого-то эксперта по Азии.

Чего Джефф Монро не хотел, так это кучки бывших сотрудников, которые были выведены из строя предыдущей администрацией. Когда все уляжется, он собирался пригласить сюда несколько настоящих генералов.

“Не могли бы вы объяснить мне наши варианты, пожалуйста?” Монро сказал.

Уолтерс кивнул. “Конечно, сэр. И рад это делать”. Он встал и подошел к большому проекционному экрану в дальнем конце комнаты. Появилось изображение Китая и Южно-Китайского моря. Значки ракет и военных кораблей появлялись и исчезали. Уолтерс бубнил о ракетных системах, ударных силах, полезной нагрузке и мегатоннах.

Они сели за стол для совещаний, Монро во главе. У него были Уолтерс, Коутс, многочисленные члены их штабов во внешнем кольце кресел и Джерри Акула. Молодой морской пехотинец с ядерным мячом исчез. Где-то ночью Пентагон забрал его обратно — это было поразительным нарушением протокола, но они больше не доверяли Джефферсону Монро ядерные коды.

Монро отмахнулся от этого. Он мог решать только одну проблему за раз.

Джерри был главным отвлекающим фактором сегодня. Карен Уайт была во всех телевизионных новостях, рассказывая всему миру, что Джерри вымогательством заставил ее уволиться. Монро сам наблюдал за ее выступлением в трех разных шоу, начинавшихся в 6:30 утра.

К тому времени, когда он закончил одеваться и съел свой завтрак, она намекала на нечто гораздо более мрачное, чем шантаж — она, казалось, предполагала, что Джерри О'Брайен был каким-то образом причастен к убийствам Хопкинса и Хорнинга. Если бы эта история получила огласку, было бы очень трудно закрыть ее.

Что касается Джеффа Монро, то почти таким же плохим было то, что сегодня утром ему позвонил один из его первых и лучших сторонников. Эйб Беккер был президентом компании Becker Industries, которая занималась инфраструктурными услугами для энергетической отрасли — буровыми установками и океанскими платформами, логистикой, такой как морские перевозки, трубопроводы, тяжелые землеройные машины. Джефф дружил с отцом Эйба, который основал компанию, и с годами он также стал хорошими друзьями и партнерами Эйба. "Беккер Индастриз" присоединилась к кампании Джеффа чуть ли не раньше всех.

Младшая дочь Эйба, Кэти, была помощником в предвыборной кампании и оставалась на борту вплоть до Белого дома — до сегодняшнего утра, когда она подала в отставку. Вчера вечером она позвонила своему отцу в слезах, сказав, что Джерри О'Брайен плохо относился к ней лично, намеренно запугивал сотрудников и прямо сказал ей, что они провоцируют войну с Китаем, чтобы захватить больше власти здесь, в Соединенных Штатах.

“Джефф, из-за чего вообще эта война?” Абэ сказал по телефону.

“Люди хотят этого”, - сказал ему Джефф. “Люди, которые избрали нас”.

“Будут ли они по-прежнему хотеть этого, когда их дети начнут умирать? И если они этого не хотят, то кого они собираются обвинять? Сами?”

“Эйб, это не собирается—”

“Джефф, когда ты отправился в это приключение, о чем мы с тобой говорили? Если вы не помните, позвольте мне напомнить вам. Благоприятная для бизнеса политика в области охраны окружающей среды и на рабочих местах. Более низкая эффективная ставка налога для корпораций и личных доходов высшего уровня. Жесткая, но реалистичная позиция на переговорах с нашими противниками. По сути, возвращение к годам Рейгана. Насколько я помню, мы произносили эти два точных слова снова и снова: Рональд Рейган. Пожилой государственный деятель с твердой рукой. С тех пор каким-то образом все это превратилось в разговоры о первых ядерных ударах и отрядах головорезов, нападающих на китайцев на улицах. Что произошло?”

“Эйб, я опаздываю на встречу. Мне нужно вам перезвонить ”.

“Джефф, сегодня утром моя дочь сидела в своей квартире и плакала. Мне звонит бывшая жена, обвиняя в том, что я поддерживаю сумасшедшего и втягиваю нашу дочь по уши ”.

Монро покачал головой. “Это не закрытая мастерская, Эйб. Кэти рады возвращению в любое время, но, пожалуйста, поймите, что политика Вашингтона наносит серьезный удар. Я видел, как некоторым толстокожим людям проломили голову—”

“Она моя маленькая девочка, Джефф. И я был рядом с вами, когда все остальные думали, что это шутка ”.

Монро потер глаза. “Я знаю это”.

Теперь, в Ситуационной комнате, он наблюдал, как Джерри Акула наблюдал за презентацией генерала. Джерри выглядел свежим и бодрым, элегантно одетый в костюм-тройку. Его ботинки были начищены до такой степени, что отблески верхнего света могли практически поджечь бумагу. Джерри был активом кампании, в этом не было сомнений.

Но Джерри также настаивал на возведении ограждений безопасности вокруг Чайнатаунов — проект, который застопорился, сначала из-за того, что строители уходили с рабочих мест, а теперь из-за того, что федеральный судья в Калифорнии объявил все это неконституционным прошлой ночью и издал судебный запрет на это. По ходу событий инициатива "Чайнатаун" вырисовывалась как колоссальный провал и позор. Вернуть все в нужное русло было бы серьезной проблемой — более простым и эффективным подходом могло бы стать отказ от наживки в целом и переход к другим пунктам повестки дня.

Джерри был обвинен в шантаже — и, возможно, убийстве — по национальному телевидению одним из политиков самого высокого ранга в стране, бывшим исполняющим обязанности президента и спикером Палаты представителей.

Джерри каким-то образом довел дочь Эйба Беккера до слез и уволил ее с работы. Джерри резко вывел всех оставшихся сотрудников секретной службы из здания этим утром и заменил их частными военными подрядчиками — он утверждал, что у него есть доказательства того, что Секретная служба была лояльна предыдущей администрации. И Джерри был движущей силой войны с Китаем. Эта штука была его детищем.

Монро не хотел думать о Джерри как об обузе. Он не хотел рассматривать возможность выбрасывания его за борт. Но он должен был признать, что события, похоже, развиваются в этом направлении. Только они не могли пойти туда, не так ли? Джефф Монро и Джерри О'Брайен составляли странную пару, но теперь они были неразрывно связаны. То, что они сделали, то, что они знали друг о друге, закрепило их кровные отношения.

Выхода не было, и пути назад не было. Стены начали смыкаться, как Джефф и предполагал, он всегда знал, что так и будет. Если он и Джерри Акула собирались выиграть это, они должны были победить полностью. Совершенно. Разрушительно.

Не могло быть никаких компромиссов. Это была абсолютная власть или ничего. И война с Китаем была способом туда попасть.

Война сняла бы со стола любые сохраняющиеся вопросы о фальсификации выборов или расследованиях убийств.

Война позволила бы им сажать в тюрьму своих врагов и подавлять инакомыслие.

Война мобилизует их сторонников на новые акты насилия и запугивания.

Война была хорошей причиной для широкомасштабной слежки.

Война, если бы она была достаточно опасной, могла бы привести к приостановке действия Конституции, особенно Билля о правах.

Ответом была война.

Монро поднял руку. “Генерал Уолтерс? Извините, я потерял нить. Не могли бы вы дать мне это еще раз — сокращенную версию, а не магистерскую диссертацию ”.

Генерал кивнул. Что еще он собирался? Сказать президенту "нет"?

“Конечно, сэр. Как я уже указывал, в Пентагоне очень неохотно относятся к войне с Китаем. В частном порядке Объединенный комитет начальников штабов заявляет, что они не будут действовать по приказу Белого дома о нападении ”.

“Это государственная измена”, - сказал Джерри Акула.

Монро кивнул. “Действительно, государственная измена”.

Уолтерс продолжил. “Господин Президент, у нас есть то, что я считаю довольно надежным обходным путем. У нас есть подводная лодка класса "Огайо", USS Alaska, в настоящее время действующая у восточной оконечности Южно-Китайского моря - подводная лодка оснащена двадцатью четырьмя тактическими ядерными ракетами Trident II, каждая из которых несет восемь боеголовок. Командир этого корабля - капитан Реджинальд Харлоу. Мы с Реджи Харлоу старые друзья. Мы, так сказать, на одной волне в отношении китайцев”.

Монро кивнул. “Хорошо. Звучит заманчиво ”.

“Реджи желает нанести первый удар по китайским искусственным островам в районе рифа Файер-Кросс, Южного рифа Джонсона, рифа Мисчиф и рифа Суби. Шансы на успех близки к ста процентам и должны полностью уничтожить эти острова. Реджи на самом деле более чем готов — он стремится сделать это по нашему приказу. И как только он это сделает, начнутся самые опасные моменты войны”.

“Опасен?” Монро сказал. “Как же так?”

Выражения лиц в зале ясно дали понять, о чем все подумали: Джефф Монро отключился во время презентации генерала. Да будет так. Монро был президентом — он мог сойти с ума, если бы захотел.

“У Китая нет политики первого применения”, - сказал генерал. “Но после нападения с применением ядерного оружия они оставляют за собой право не только ответить, но и нанести ответный удар по ценным гражданским населенным пунктам и объектам инфраструктуры”.

“Другими словами, ” сказал Джерри Акула, “ как только мы нанесем удар по их фальшивым островам, на которых работают несколько сотен солдат и матросов, они не будут стесняться наносить удары по нашим городам с миллионным населением”.

“Что ж”, - сказал Монро. “Звучит не очень хорошо”.

Было странно, что Джерри улыбался по этому поводу?

“Становится все хуже”, - сказал генерал Уолтерс. “Наша разведка предполагает, что у китайцев есть пятьдесят четыре межконтинентальные баллистические ракеты, способные поразить Соединенные Штаты. Наш щит противоракетной обороны, ориентированный на Азию, располагает всего тридцатью семью перехватчиками - тридцать тремя, базирующимися в Форт-Грили, Аляска, и четырьмя, базирующимися на военно-воздушной базе Ванденбург в Калифорнии. Каждый перехватчик предназначен для сбивания вражеских боеголовок после того, как они отделятся от своих ракет, примерно в середине полета ”.

Монро все меньше и меньше нравилось, как это звучит. “Итак, позвольте мне прояснить это. В лучшем случае сценарий заключается в том, что каждый из наших перехватчиков сбивает одну из их боеголовок, а семнадцать китайских ядерных зарядов пролетают и попадают на материковую часть Соединенных Штатов?”

Генерал покачал головой. “Было бы утешительно думать об этом, но нет. Испытания показывают, что каждый из наших перехватчиков имеет примерно пятидесятипроцентный шанс поразить намеченную цель ”.

Монро посчитал в уме. “Значит, около тридцати шести китайских боеголовок ударят по нам? Сынок, я всегда говорил, что хочу превратить этот офис в сильное президентство, но для этого мне понадобится, чтобы осталось несколько человек, которыми можно было бы управлять ”.

“Я хотел бы, чтобы это было хуже всего, сэр”.

Плечи Монро поникли. “Обязательно скажите”.

“Неизвестное количество китайских ракет - это так называемые Dong Feng 41. У них самая большая эффективная дальность из всех ракет на Земле, и они могут поразить любую точку Соединенных Штатов. Каждая ракета несет дюжину боеголовок. Через пять минут после запуска, но до того, как сработает наш защитный экран, ракета отваливается и боеголовки отделяются. Другими словами, каждый Донг Фенг становится дюжиной снарядов. Горстка этих ракет легко сокрушит оборонительный щит ”.

Генерал поднял руку в жесте ОСТАНОВКИ.

“Одна хорошая вещь здесь заключается в том, что у китайцев недостаточно расщепляющегося материала для изготовления десятков и дюжин ядерных боеголовок, так что по крайней мере некоторые из боеголовок будут приманками или обычным оружием. Но опять же, мы не узнаем, кто есть кто, пока они не нанесут удар ”.

Монро обвела взглядом комнату. Это была шутка? “Я хочу знать имя человека, который разработал этот щит противоракетной обороны”, - сказал он. “И я хочу, чтобы вы принесли мне его голову на блюде”.

“Сэр, защитный щит был разработан в большей степени с учетом интересов государства-изгоя, такого как Иран или Северная Корея. Не такая великая держава, как Китай”.

В Ситуационной комнате воцарилась неловкая тишина. Опущенный взгляд изучал стол заседаний, видеоэкраны, что угодно, только не Президента Соединенных Штатов. Улыбался только Джерри Акула. Его глаза озорно блестели.

“Ладно, Джерри, выкладывай”.

“Джефф, я думаю, ты слишком остро реагируешь. План никогда не состоял в том, чтобы атаковать острова в Южно-Китайском море и ожидать, что на этом все закончится. У нас более четырехсот ракет "Минитмен", размещенных в шахтах в Вайоминге и Северной Дакоте, и все они нацелены на Китай. Если мы запустим их, мы уничтожим материковый Китай — их города, их военные базы и любой шанс, который у них есть для контратаки ”.

“Но что хорошего это даст, если мы не запустим их—”

Джерри кивнул. “Во-первых, да”.

Наконец, план начал выкристаллизовываться в голове Джеффа Монро. “Но Пентагон сказал, что они не будут ...”

Генерал Коутс наконец заговорил. “Это игра с высокими ставками, не столько с китайцами, сколько с Пентагоном. У них есть вся информация, которую мы представили вам здесь. Если мы сообщим им, что у нас есть возможность нанести удар по островам Южно-Китайского моря без их участия, и что мы собираемся это сделать, у них не будет другого выбора, кроме как просчитать последствия этого и принять соответствующие меры ”.

Монро все еще не был убежден. “Что, если они придут к другим выводам?”

“Господин Президент, и генерал Уолтерс, и я проработали в Пентагоне на протяжении десятилетий. Мы хорошо знакомы с их мышлением, и у нас есть каналы для общения с ними. Как только они поймут, насколько мы серьезны, у них не будет иного выбора, кроме как прийти к нашим выводам. Мы все будем на одной волне очень быстро ”.

“Оценки потерь, основанные на вашем сценарии?” Монро сказал.

Уолтерс кивнул. “Конечно”. Он пролистал несколько бумаг на столе перед собой. “От трехсот миллионов до полумиллиарда китайцев погибнут во время нападений. Многие другие в последующие недели и месяцы — от лучевой болезни, обезвоживания, голода и воздействия стихий. По нашу сторону забора, мы можем предположить, что некоторые из их ракет будут запущены и пройдут сквозь него. В худшем случае при первоначальном обмене могут погибнуть двадцать миллионов американцев, а со временем - еще десять миллионов. В лучшем случае пять миллионов американцев погибнут”.

“Значит, наши волосы будут растрепаны, что бы мы ни делали?” Монро сказал.

Генералы Уолтерс и Коутс посмотрели друг на друга. “Наши волосы действительно растреплются”, - сказал Уолтерс.

“Но вы бы видели другого парня”, - добавил Джерри Акула.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


9:35 утра по восточному поясному времени

Небо над Грузией


“Альберт”, - сказал Люк. “Альберт Хелу?”

“Это Альберт”, - сказал Суонн.

Люк покачал головой. История с Альбертом Хелу была немного запутанной. У них было, возможно, двенадцать часов, чтобы отстранить Монро от должности, прежде чем он начнет войну с Китаем. Возможно, у них даже не было столько времени. Поскольку они оба знали, что приближается крайний срок, либо Китай, либо США могли нанести упреждающий удар в любое время. Спотыкание об псевдониме Суонна отнимало драгоценные секунды.

“Мне нужно, чтобы ты и твоя подруга нашли кое-что для меня”, - сказал Люк.

Люк и Эд сидели в операционном зале в передней части самолета ФБР — за круглым столом с четырьмя сиденьями, расположенными вокруг него. Эд сидел напротив Люка, разговаривая по одному из телефонов класса "воздух-поверхность". Люк говорил в другой.

Люк засунул палец в свое свободное ухо, частично заглушая разговор Эда. Он сделал глубокий вдох и нырнул.

“Человек по имени Дак Перл был найден мертвым в своей квартире в Дареме, Северная Каролина, где-то в течение последних двух дней. Из его квартиры были украдены компьютеры и оборудование для домашних развлечений на тысячи долларов. Они также забрали его машину, BMW последней модели. Это выглядит как ограбление, но это не так”.

“Хорошо”, - сказал Суонн.

“Мне нужно, чтобы вы, ребята, рассказали мне все, что нужно знать о Дак Перл. Откуда он был, чем, по-видимому, занимался, известные партнеры, банковские счета, недвижимость, вообще что угодно ”.

“Кем он был?” Сказал Суонн.

“Он был хакером, который изменил ход американской истории”.

На линии повисла пауза.

“Дайте нам тридцать минут”.

“Двадцать лучше”, - сказал Люк.

“Естественно”, - сказал Суонн. “Я не могу вспомнить время, когда я слышал, как ты говорил, не торопись, э… Альберт. Действуйте медленно, будьте основательны ”.

“Быстро и тщательно”, - сказал Люк и повесил трубку.

Он откинулся на спинку стула и уставился в окно. Небо было ясным. Далеко под ними вздымалось море белых облаков. Они выглядели мягкими, как сахарная вата. В голове Люка всплыл смутный обрывок воспоминания — прыжок в дневное время, когда он был молод. Облака выглядели точно так же, пушистые, как гора подушек. Затем он прошел сквозь них, свободно падая, и они были холодными и влажными внутри. Казалось, что они никогда не закончатся, не было никакой видимости вообще, и он подумал:

Боже мой, неужели я сейчас упаду на землю?

Когда он вышел, он все еще находился на высоте 10 000 футов над землей, и это был прекрасный, восхитительный день.

“Мне нужна тактическая единица”, - сказал Эд. “И мне нужно, чтобы это витало в воздухе”. Он сделал паузу, покачал головой и скорчил гримасу. “Нет, я пока не знаю, к чему это приведет. Если бы я знал, я бы сказал вам. Я хочу, чтобы он был в воздухе над юго-востоком Соединенных Штатов, готовый приземлиться практически в любом месте ”. Он взглянул на Люка и закатил глаза. “Вот что вам нужно знать. Я из команды по освобождению заложников, и я участвую в секретной внутренней операции. Мне понадобится тактический блок для поддержки. Сегодня. Я не знаю, куда я направляюсь, но когда я туда доберусь, если у меня не будет этой поддержки, вы окажетесь в очень жарком месте ”. Он сделал паузу, затем кивнул. “Хорошо”, - сказал Эд в трубку. “Нет, мне не нужно проверять подразделение. Предоставьте мне лучших из имеющихся, людей с опытом, и я просто буду считать, что вы поступили со мной правильно ”.

Он повесил трубку и посмотрел на Люка.

“Можно подумать, я напрашивался на вторжение в Нормандию”.

Люк улыбнулся.

“Конечно. Что может пойти не так? Вам просто нужна кучка парней из спецназа, в воздухе, готовых рисковать своими жизнями, совершая шумное проникновение ... куда-нибудь. Никакого представления об оперативной обстановке, никакого представления о противнике”.

Теперь Эд улыбнулся. “Это верно. Они уже должны были к этому привыкнуть ”.

Он указал подбородком на телефон Люка.

“Что сказал Суонн?”

Люк пожал плечами. “Он и Труди этим занимаются. Надеюсь, они найдут нам то, с чем мы сможем работать ”.

Двое мужчин долго смотрели друг на друга. Люк не чувствовал себя неловко. Это просто было. Между ними многое произошло, а затем… это закончилось. В этом не было ничего необычного. Люди были в твоей жизни, а потом их не стало. Время шло, и жизнь тоже. Было немного обидно, что в этом случае все должно было пойти не так, и он был единственным, кто был виноват. Но сейчас он мало что мог с этим поделать.

“Как работа?” - спросил он.

Эд пожал плечами. “Отчасти это хорошо. Части являются… Я не знаю. Я зарабатываю лучшие деньги, которые когда-либо зарабатывал. На мне лежит самая большая ответственность, которая когда-либо была. Но вы знаете? Они переводят меня вверх и выводят из активных операций. Это цена, которую вы платите — вы достигаете точки, когда вы, предположительно, слишком ценны, чтобы быть сапогами на земле. Ты слишком стар, у тебя слишком большой опыт, и они потратили слишком много времени и денег на твое обучение. Итак, вы сидите в штаб-квартире и наблюдаете, как молодые люди умирают на видеомониторе — за то, для чего вы их послали ”.

Он покачал головой. “Это не я, чувак”.

“Но это то, куда ты направляешься”, - сказал Люк.

Эд кивнул. “Нравится тебе это или нет”.

Зазвонил телефон, и Люк поднял трубку. На линии раздался голос Труди.

“Люк? У нас есть кое-что для вас ”.

“Включи ее на громкую связь, чувак”, - сказал Эд, указывая на кнопку на телефоне.

Она приступила к этому без предисловий.

“Дак Перл, двадцатисемилетний афроамериканец. Родился в Алжирском районе Нового Орлеана. Воспитывался на пособие, жил с матерью и тремя старшими сестрами. Он был признан одаренным в юном возрасте — 157 проверенных IQ, способности как к музыкальным инструментам, так и к языкам программирования. Он окончил среднюю школу в возрасте шестнадцати лет. Поступил на программу компьютерных наук и инженерии в Университете штата Луизиана на полную стипендию, но бросил учебу через год.”

Люк подсчитал. Эта история довела Дака до семнадцати. “Чем он занимался последние десять лет?”

“Он немного дрейфовал. Его история аренды показывает квартиры в Сан-Франциско, Сиэтле и Сомервилле, штат Массачусетс. Есть большие пробелы, которые могут означать, что он был соседом по комнате, а не арендатором. В его послужном списке указаны краткосрочные вакансии программиста в различных временных агентствах технологической отрасли. Здесь также есть большие пробелы. Похоже, что он либо пытался куда-то проникнуть, либо просто быстро зарабатывал деньги в перерывах между своими хакерскими попытками.

“Около четырех лет назад он, кажется, остепенился. Он учредил в Северной Каролине ООО под названием Crystal Clear Consulting. Два года назад он приобрел квартиру в кондоминиуме в престижном здании в Дареме, в той самой квартире, где было найдено его тело. Примерно в то же время его мать покинула Новый Орлеан и купила небольшой дом в Дестреане, штат Луизиана. Что бы Дак ни делал, он начинал продвигаться в мире ”.

“На что было похоже место преступления?” Сказал Эд.

“Похоже, что он был убит в душе. Он был найден обнаженным, из которого все еще текла вода, с одним выстрелом в голову. Соседи не сообщили, что слышали что-либо необычное, что предполагает, что выстрел был произведен без звука. Полиция обнаружила его тело благодаря анонимному сообщению.

“Согласно сообщениям в новостях об убийстве, люди в здании знали, что он работал в компьютерной индустрии, но не знали, чем он занимался. Люди знали, что в его подразделении было компьютерного оборудования на тысячи — возможно, десятки тысяч — долларов, наряду с коллекцией гитар и других инструментов, стоимость которых оценивается примерно в сто тысяч долларов ”.

“И все эти вещи исчезли?” Сказал Люк.

“Да”.

Он посмотрел на Эда. В зависимости от того, как много он говорил об этом и кому, этого человека действительно могли убить за его материал. Глаза Эда говорили, что он думал о том же.

“Известные партнеры?”

“В том-то и дело. Дак Перл, похоже, был одиночкой, который держался очень сдержанно. Записи с мобильного телефона свидетельствуют о том, что он звонил своей матери пару раз в неделю. У него не было стационарного телефона, и компания Crystal Clear Consulting работала с его адреса. Мы не смогли найти список клиентов.”

Эд покачал головой. “Я на это не куплюсь, Труди. Молодой чернокожий мужчина с деньгами, прожигающими дыру в кармане? Он знал людей, и они знали его ”.

“Э-э, ребята?” Сказала Труди. “Подожди секунду. Выглядит как—”

Внезапно на линии оказался Суонн.

“Люк? Эд?”

“Да. Мы здесь”.

“Это Альберт. Послушай, я совершил забавный крюк с Даком Перлом. На самом деле, я спустился в кроличью нору. Дак был членом местного фитнес-клуба в Дареме, который назывался Soul Studio. Это место, где занимаются велотренажерами, йогой и другими видами занятий. Ладно, не очень интересно, за исключением этого. Когда он подписывался, ему пришлось заполнить отказ. У меня есть скан этого. На экстренную связь он отправил кого-то по имени Прис Рой. В разделе ”отношения" он написал "подруга"."

“Звучит как известный партнер”, - сказал Люк.

“Становится лучше”, - сказал Суонн. “Присцилла Рой, двадцати пяти лет, владеет коттеджем в Фоско, Северная Каролина. Это недалеко от Дедушкиной горы, у черта на куличках в северо-западной части штата. Городок под названием Бун - это самое близкое, что у них там есть к цивилизации. В документе о собственности указан ее постоянный адрес - квартира Дак Перл в Дареме ”.

“Это его каюта”, - сказал Эд. “Он записал это на ее имя, чтобы скрыть это”.

“Вот лучшая часть”, - сказал Суонн. “Электричество в коттедже подается по системе интеллектуальных счетчиков. Все энергетические компании идут по этому пути, и данные находятся в Интернете — это, пожалуй, самая легкая вещь в мире для взлома. Итак, я взглянул на энергопотребление салона — это безумие. Они либо выращивают пару акров марихуаны в этом доме, либо они управляют множеством компьютерных серверов двадцать четыре часа в сутки ”.

Теперь Эд и Люк уставились друг на друга.

“Похоже, у нас есть пункт назначения”, - сказал Люк.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


10:15 утра по восточному поясному времени

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Что вы думаете обо всем этом?” Джерри Акула сказал.

Джефферсон Монро смотрел в окно на ноябрьскую версию розового сада Белого дома. Он представлял себе, что ничего подобного не будет с приходом весны.

В его руках была ужасная власть — власть разрушить существующий порядок и переделать его совершенно по-новому. Как выглядел бы мир после полного ядерного уничтожения самой густонаселенной страны на Земле? В какую сторону ударят последствия? Наступит ли ядерная зима? Ему пришлось признать, что он не знал, и ему не пришло в голову спросить генералов.

Какой была бы жизнь в Соединенных Штатах после этого?

Само собой разумелось, что действие Конституции будет приостановлено, и он станет абсолютным правителем. Конечно, это подразумевалось бы как временная договоренность — кто-то должен был быть ответственным во время кризиса такого масштаба. Но почему, когда власть была в его руках, он когда-либо отдавал ее обратно?

“Где бы вы предложили мне быть?” Сказал Монро, не оборачиваясь.

“На борту”, - сказал Джерри. “На сто процентов”.

“Есть ли какой-либо другой путь вперед?”

Последовала долгая пауза, прежде чем Джерри ответил.

“Я так не думаю”.

Монро кивнул. “Вы шантажировали Карен, чтобы она ушла в отставку?”

На этот раз Джерри не колебался. “Да”.

“По вашему приказу были убиты Сьюзан Хопкинс и Мэрибет Хорнинг?”

Джерри не ответил.

Монро по-прежнему не оборачивалась. Он обнаружил, что не хочет смотреть на Джерри. “Сынок, этот офис был проверен на наличие жучков два часа назад. Мы не можем подметать это каждые десять минут. В какой-то момент вы просто должны признать, что все чисто. Вы или не вы приказали убить этих двух женщин?”

“Джефф, ты знаешь, что я сделал. Точно так же, как из-за меня убили Патрика Нормана. Точно так же, как я убил Дака Перла. Нет смысла притворяться, что вы не знали, что я делал от вашего имени. Мы добрались сюда, но это было некрасиво. Я никогда не обещал, что так и будет ”.

Монро кивнул. Он все это время знал, что делает Джерри. Он, конечно, никогда не знал подробностей, но он всегда знал общую суть этого.

“Между прочим, Сьюзен Хопкинс жива”, - сказал Джерри. “У нас нет ее тела. Ее люди поспешили вывезти это отсюда той ночью. Она была объявлена мертвой, но тело так и не нашли. Я обеспокоен тем, что в какой-то момент она всплывет на поверхность, и это нанесет еще один удар по нашей легитимности ”.

“Откуда вы знаете, что она жива? Как вы можете знать наверняка?”

“Ее любимый секретный агент Люк Стоун ведет расследование в отношении нас. Наши люди следили за ним последние пару дней. Теперь он стал партнером своего старого коллеги из группы специального реагирования ФБР. Сегодня утром они реквизировали самолет ФБР, прилетели во Флориду и позавтракали со Стивеном Лифом ”.

Монро почувствовал, как его сердце пропустило удар при имени Лифа. Он презирал Стивена Лифа, его воспитание в загородном клубе и все, за что тот выступал. Одним из величайших удовольствий в его жизни было дать Лифу хорошую взбучку на праймериз. Но все же у него и Лифа было кое-что общее…

“Дак Перл”, - сказал он.

Джерри вздохнул. Монро не думал, что когда-либо слышал, чтобы он делал это.

“Дак мертв. Все его оборудование было уничтожено. Деньги были размещены на номерных оффшорных счетах. Нет ничего, что связывало бы его с нами — по крайней мере, ничего, что они найдут между этим моментом и тем, когда мы начнем войну. Сомневаюсь, что после этого это будет иметь значение”.

Монро, наконец, повернулась и посмотрела Джерри в лицо. Он был удивлен его видом. Джерри выглядел свежим и расслабленным, даже моложавым, как будто стресс от этих событий старел его наоборот. Был ли он обеспокоен тем, что прямо в эту минуту его имя поливали грязью во всех телевизионных сетях? Возражал ли он, что газетные репортеры бомбардировали своих сотрудников бесконечными недружелюбными вопросами о нем? Знал ли он вообще, что линия комментариев Белого дома была завалена тысячами телефонных звонков с требованиями немедленно уволить его?

Монро должен был бы догадаться, что ответом в любом случае было "нет".

“Что мы должны делать тем временем?” он сказал. “Об этом человеке Стоуне и его партнере?”

Джерри пожал плечами. “Мы отслеживаем их. В настоящее время они летят на север, и мы предполагаем, что они приземлятся в районе Роли-Дарем, пытаясь собрать больше информации о Даке. Куда бы они ни отправились, у нас наготове два подразделения службы безопасности из Blackstone Recruiters. Они собираются выяснить местонахождение Стоуна. Если мы сможем поместить его и его партнера в изолированное место, мы прикажем подразделениям безопасности ликвидировать их. Если мы не сможем доставить их в какое-нибудь изолированное место, мы все равно попросим наших парней ликвидировать их ”.

Монро чуть не рассмеялась. Джерри упустил свое призвание. Ему следовало быть комиком.

“А мы?” Монро сказал.

Джерри кивнул. “Мы должны уйти в подполье. Они говорят мне, что участок R в Пенсильвании - наш лучший выбор. Оказавшись внутри, мы будем надежно укрыты не только от китайцев, но и от любого в этой стране, кто может попытаться остановить нас. Тогда мы сможем начать атаку ”.

Между ними повисла еще одна долгая пауза.

“Вы все еще готовы к этому? Ядерная война? Столкновение цивилизаций?”

Монро не колебался. Он почти ни о чем другом не думал.

“Я. Да”.

“Хотите ли вы предоставить жилье своим детям или бывшим женам?”

Это показалось мне странно сентиментальным вопросом, исходящим от Джерри Акулы. Монро махнул на это рукой.

“Эх. Все равно никто из них со мной не разговаривает ”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


11:28 утра по восточному поясному времени

Фоско, Северная Каролина


На мгновение Люк подумал, что их машина не выдержит.

Подъездная дорога представляла собой крутую грунтовую дорогу, изрытую оспинами и колеями, которая вилась в гору через густой лес — деревья уже опустели к зиме.

Дорога закончилась тупиком у коттеджа. Их машина была арендованным седаном — она не была создана для скалолазания. Каким-то образом он поднялся на холм, и они припарковали его на пыльном дворе — прямо рядом с полноприводным открытым джипом, который уже был там.

Люк и Эд вышли из машины и медленно направились к маленькому домику. Дом был довольно новым, аккуратным, бревенчатой постройки. За домом вдали постепенно поднималась более высокая гора. Они вышли на крыльцо и подошли к двери. Там был современный дверной звонок со встроенным ночником.

Эд вытащил свой значок из-под куртки, протянул руку и нажал на кнопку. Звонок издал очень домашний звук динь-дон.

“Кто-то дома”, - сказал он. “Если этот джип хоть что-то указывает”.

Из-за угла дома появилась женщина. Она была слева от них и немного ниже их. Она была молодой, блондинистой и симпатичной, и она держала дробовик, направленный на них. Люк взглянул на него. Это был большой пистолет, вероятно, двенадцатого калибра, с вращающимся цилиндром, вмещавшим около дюжины патронов. Это был боевой дробовик, который люди привыкли называть “дворником”.

“Поднимите руки вверх!” - крикнула она. “Там, высоко. Если кто-то из вас пошевелится, клянусь, я убью вас обоих ”.

Руки Эда взметнулись в воздух. “Это большое оружие для маленькой леди”, - сказал он.

Она кивнула. “Да, это тоже производит большое впечатление. И это создает большие дыры во всем ”.

Эд продвинулся на один шаг дальше, чем необходимо. “Ты уверен, что сможешь выдержать удар по этой штуке?”

“Испытайте меня и узнайте”.

Эд покачал головой. “Мэм, ” сказал он, “ давайте начнем сначала. Можем ли мы это сделать? Я агент Эдвард Ньюсам из ФБР. Мое удостоверение личности у меня в правой руке. Это агент Люк —”

“Даже не шути”, - сказала она. “Меня не волнует, как вы называете свои имена”.

“Мы знаем, что делал Дак Перл”.

“Конечно, ты понимаешь. Ты убил его. Теперь вы хотите убить меня, но это произойдет не таким образом ”.

“Pris?” Сказал Люк. “Я знаю, что вы напуганы, и что в этот момент трудно думать. Но я хочу, чтобы вы кое-что обдумали и уделили этому столько времени, сколько вам нужно. Я думаю, вы увидите в этом правду. Я хочу, чтобы вы подумали вот о чем: когда убийцы придут за вами, они не будут звонить в дверь ”.

Женщина уставилась на них. Прошло долгое, очень долгое мгновение. Где-то неподалеку на деревьях зачирикала птичка.

“Кто, вы сказали, вы такой?”

“Мы - ФБР. Я агент Ньюсам, а это агент Стоун. Мы здесь не для того, чтобы убивать вас. Мы расследуем убийство Дака. Мы считаем, что он был вовлечен в фальсификацию результатов президентских выборов, и что он был убит из-за этого. Но если мы хотим это доказать, нам понадобится ваша помощь ”.

Очень медленно она опустила пистолет. “Дак был таким дураком”, - сказала она.


* * *


“Он умер ни за что”, - сказала Присцилла Рой.

Она сидела на диване-футоне в открытом жилом пространстве каюты. Это была довольно приятная комната — диван с подобранными в тон креслами в стиле футон, каменный камин, такой чистый, что казалось, будто в нем никогда не разводили огонь, пара подвесных ламп, мохнатый белый коврик, покрывающий примерно половину деревянного пола. У одной стены был установлен большой телевизор с плоской панелью — звук был выключен, но по кабельному телевидению транслировалось какое-то новостное шоу "Говорящая голова". Мебель выглядела так, как будто ее заказали онлайн после примерно десяти минут обсуждения.

На приставном столике лежал полуавтоматический пистолет TEC-9. Из его нижней части торчал длинный магазин — Люк предположил, что в нем было тридцать патронов или больше.

Девушка указала на телевизор. “Я держу его включенным на случай, если появится лицо Дака. Я полагаю, что рано или поздно ему придется. Человек, который отдал выборы плохим парням, убит — это должно быть национальной новостью, верно? ”

Люк и Эд взглянули друг на друга. Люди, которые действовали в тени, редко появлялись на телевидении. Когда они это делали, это означало, что они делали что-то неправильно.

Прис покачала головой. “Он едва ли даже попал в местные новости в Роли. Просто какой-то технарь, которого убили, потому что кому-то понадобились его милые игрушки ”.

Последовала долгая пауза. Она уставилась на белый ковер у них под ногами.

“Он думал, что, поскольку он вырос в Новом Орлеане, это означало, что он был крутым и мог играть с большими мальчиками. Он был жестче, чем все остальные. Он был умнее всех остальных. Он мог ходить кругами вокруг кого угодно ”.

Слезы навернулись на ее глаза. Она закрыла глаза, и слезы покатились по ее щекам. Она покачала головой.

“Он обманывал себя”.

“Он работал на кампанию Джефферсона Монро”, - сказал Люк.

Она посмотрела на Люка, теперь ее глаза светились красным. “Да. Он сделал. Его план состоял в том, чтобы сделать то, что он должен был сделать для Стивена Лифа — перевернуть несколько закрытых округов в последнюю секунду. Но как только он начал работать с Монро, стало ясно, что ему придется сделать гораздо больше, чем это. Ему предстояло объединить десятки округов, вероятно, в восьми или десяти штатах. Ему пришлось бы делать это даже в тех местах, где голосование проходило не так близко. Это было бы невозможно сделать, не оставив улик. Именно тогда он начал покупать это оружие ”.

“Он думал, что они попытаются убить его”, - сказал Люк.

Она кивнула. “Чтобы покончить с уликами. Но он увяз слишком глубоко, чтобы остановиться. Они уже выплатили ему первую треть соглашения. Это были большие деньги. Я бы набросился на него по поводу того, какие потери несет эта работа, на него и на нас. И он бы сказал Что ты хочешь, чтобы я сделал? Вернуть деньги? Конечно, я этого не хотел. У нас была прекрасная жизнь. Мне не нужно было работать. Я проводил большую часть своего времени в спортзале ”.

Она покачала головой, глядя в пустоту. Слезы снова потекли по ее лицу. Ее тело слегка дрожало. “Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас, я бы сказал "да". Верни все это обратно”.

“У вас есть какие-либо доказательства того, что он делал?” Сказал Люк.

Она пожала плечами. “У меня есть все это. У меня есть все и даже больше. У меня есть все файлы с данными и тонны снимков экрана работы, которую он проделал за последние три или четыре года — раньше он одержимо делал снимки экрана. Завершите раздел, сфотографируйте его, сохраните файл, продолжайте. Он сделал все это нажатием клавиш. Было похоже, что он даже не осознавал, что делает это — Дак иногда мог быть похож на робота. Он также вел записи о людях, на которых он работал — Джефферсон Монро был не единственным, поверьте мне. У меня есть псевдонимы, которые использовал Дак, и записи банковских транзакций. Большая часть денежных переводов происходила за пределами страны”.

Люк оглядел каюту — за пределами этой комнаты в ней было не так уж много. Кухня и обеденная зона. Спальня и ванная комната. Это место было похоже на отдых на выходные. Суонн сказал, что это потребляло много электричества, но если это и было так, Люк не мог видеть, куда это шло.

Присцилла вздохнула. Все ее тело содрогнулось, и она обхватила себя руками.

“Думаю, я должен показать вам, ребята, доказательства”.

Эд кивнул. “Если вы не возражаете. Это поможет”.

Она пожала плечами. “Даку это не поможет”.

Она встала и сильным рывком задвинула белый плед обратно в угол. В деревянном полу был предусмотрен люк с запирающим механизмом наверху. Она достала связку ключей из кармана джинсов, вставила один в замок, затем подняла крышку люка. Это была толстая дверь, и Эд помог ей открыть ее. Она отбросила его, и он с тяжелым стуком упал на пол.

Лестница вела вниз, в темноту.

Она указала на дыру. “Будьте моим гостем. Выключатель света находится слева от вас, когда вы дойдете до конца.”

Эд упал первым. Люк последовал за ним. На долю секунды он представил, как девушка захлопывает перед ними дверь и запирает их внутри.

Этого не произошло.

Эд щелкнул выключателем света. Ряд флуоресцентных ламп над головой дернулся и замерцал, затем загорелся. Свет был почти слишком ярким. Это показало комнату из цельного бетона — бетонные полы и стены. Ряд высоких компьютерных серверов стоял на стойках, мигали лампочки. Три встроенных процессора расположены боком на стойках, выступающих из стены. Там был пустой стол с двумя мониторами и клавиатурой и рабочее кресло в стиле руководителя. Здесь было холодно, заметно холоднее, чем наверху — большой кондиционер был встроен в дальнюю стену. Люк мог слышать, как он работает.

Этот человек спрятал технический центр под своей деревенской хижиной в горах. Умный.

“Хорошо”, - сказал Эд. “Позвольте мне пойти и сообщить об этом. Мы отправим сюда это тактическое подразделение для охраны дома, затем мы привлекем несколько специалистов по системам, чтобы —”

Люк прервал его. “Вы уверены, что это хороший—”

Эд посмотрел на него. “Я доверяю своим людям, чувак”.

“Ребята!” Присцилла прокричала у них над головами. “Люди из ФБР! У нас посетители снаружи. Много посетителей.”

Люк взглянул на дыру в потолке.

“Твой?” он сказал.

Эд покачал головой. “Я сомневаюсь в этом. Я еще никому не звонил. Они даже не знают, где мы находимся ”.

Люк уставился на Эда.

“О боже”.


ГЛАВА СОРОКОВАЯ


12:01 по восточному поясному времени

Ки-Бискейн, Флорида


Большой серый вертолет Sikorsky низко пролетел над заливом из Майами, представительский вертолет, который мог перевозить восемнадцать или двадцать пассажиров.

Сьюзан стояла у входной двери дома Эль Мало, наблюдая за приземлением вертолета. Она почувствовала нервное щекотание в животе. По бокам от нее находились трое крупных сотрудников секретной службы — люди, которые были лояльны Чаку Бергу и которые держали рот на замке по поводу этой ситуации со времен расстрелов в Белом доме.

Сам Чак стоял сразу за дверью на каменном крыльце. Огромная бронзовая статуя Эль Мало и его собак находилась всего в нескольких шагах от него.

“Кто они, и почему они думают, что они здесь?” Сказала Сьюзан.

Чак не пошевелился и не изменил позы. Он просто не сводил глаз с приземляющегося вертолета.

“Это тележурналисты из филиалов национальных телеканалов в Майами - ABC, CBS, NBC и FOX. Там также есть человек из CNN, обычно делает ураганы. С каждым из них есть оператор, и никто другой. Они думают, что они здесь, потому что я собираюсь выступить в своем качестве вашего бывшего главы службы безопасности Белого дома и сделать какое-то объявление о ваших останках. Они понятия не имеют, почему мы делаем это в особняке наркобарона, но это, вероятно, пробудило их интерес ”.

“Мы их проверили?” Сказала Сьюзан. “За оружие?”

Она не хотела ставить в неловкое положение Чака или его людей, но сейчас это был деликатный вопрос. Она чуть не была убита кем-то, кто проник в комнату для брифингов в Белом доме с оружием.

Чак отнесся к вопросу спокойно. “О, да. Их всех обыскали, вплоть до нижнего белья. Если у кого-то из этих людей есть при себе оружие, то оно действительно при них, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

Сьюзан подняла руку со знаком "СТОП", но затем поняла, что он этого не видит.

“Хорошо, Чак. Это больше информации, чем мне нужно ”.

Примерно на полпути между зданием палаты представителей и вертолетной площадкой была оборудована зона для брифингов. На низкой платформе был подиум с микрофоном, перед которым стояло около дюжины белых складных стульев. Там была пара небольших колонок, установленных на металлических подставках. Фоном трибуны был потрясающий вид на залив. Это больше походило на обстановку для небольшой, интимной свадьбы, чем на пресс-конференцию.

Первые репортеры уже рассаживались по своим местам. В задней части зала для брифингов стоял стол с бутылками воды, диспенсером для кофе и выпечкой — люди, снимавшие видео, угощались сами.

“Я собираюсь изложить это коротко и мило”, - сказал Чак. “Тридцать секунд или меньше. Когда вы слышите, как я произношу ваше имя, это ваш сигнал ”.

Сьюзан держалась позади, пока Чак поднимался, чтобы выступить. Она достала из кармана ручное зеркальце и попыталась оценить свой внешний вид. Волосы зачесаны назад и аккуратно уложены. Синий костюм — он выглядел нормально. Приличная обувь. Она сделала макияж самостоятельно, что было лучше, чем казалось — она научилась делать макияж как профессионал в первые дни своей карьеры модели.

Она поставила себе четверку за общий вид. Ощущение было такое, словно кто-то пережил покушение на свою жизнь, ушел в подполье и делал все возможное, чтобы выглядеть презентабельно. Что более или менее точно и произошло.

“Итак, вот президент Хопкинс”, - сказал Чак. “Она собирается выступить с несколькими официальными замечаниями, а затем, я уверен, она будет рада ответить на несколько вопросов”.

Сьюзан вышла в сопровождении сотрудников секретной службы.

Камеры попытались приблизиться к ней, но другие агенты секретной службы заблокировали их в зоне брифинга для прессы. Все репортеры стояли, вытягивая шеи, чтобы увидеть ее. Казалось, прошла вечность, прежде чем я поднялся на трибуну.

Она шагнула к микрофону.

“Спасибо всем, что пришли. Перво-наперво: я жив. И я могу сказать вам, что сообщения о моей смерти были сильно преувеличены ”.

Репортеры, которые минуту назад смотрели пустыми глазами и были сбиты с толку, теперь начали хлопать и подбадривать. Звук этого не был ошеломляющим — в нем участвовало всего шесть человек. Но это продолжалось, как мне показалось, очень долго.

“Сьюзен, мы так рады тебя видеть”, - сказала одна молодая женщина.

Сьюзан улыбнулась. Она уже была на знакомой ноге. Это было ее рулевой рубкой на протяжении всей ее карьеры — стоять впереди и выступать со своими замечаниями. В свое время она вышибла из парка не одного из них.

“Я хочу поделиться посланием с американским народом, и то, что вы, ребята, приехали сюда, показалось мне самым прямым способом сделать это. По закону я являюсь президентом Соединенных Штатов и останусь им до двадцатого января. Я заверяю вас, что я пригоден и компетентен для руководства, и я планирую немедленно вернуться к исполнению своих обязанностей.

“Вокруг событий двенадцатого ноября было много путаницы, и я верю, что смогу кое-что прояснить. Во-первых: да, я исчез сразу после стрельбы и скрывался до этого момента. Это потому, что мои сотрудники службы безопасности Белого дома, которые сами являются сотрудниками секретной службы Соединенных Штатов, были убеждены, что убийство вице-президента Хорнинга и мое собственное убийство были убийством, спланированным и осуществленным новой организацией Джефферсона Монро. Они были и остаются еще более убежденными в том, что организация Монро по-прежнему представляет угрозу для моей жизни ”.

По небольшой толпе прокатились вздохи. Сьюзан могла представить, какой эффект это имело или должно было иметь по всей стране. Если бы они сначала не вели это мероприятие в прямом эфире, они почти наверняка упредили все, чтобы показать его в прямом эфире сейчас.

Она улыбнулась. Пусть Монро отрицает это.

“У меня был бы соблазн скрываться, возможно, до конца моей жизни, если бы не мужество, проявленное этим утром бывшим исполняющим обязанности президента и спикером Палаты представителей Карен Уайт. Если она не собирается позволять Монро и его головорезам запугивать ее, то и я не собираюсь ”.

Это были аплодисменты. Сьюзан наблюдала, как репортеры боролись с желанием разразиться спонтанными аплодисментами. Они проделали хорошую работу.

“Более того, сейчас перед нами стоит ужасная опасность. Опасность заключается в том, что где-то в ближайшие несколько часов Джефферсон Монро намерен нанести совершенно неспровоцированный и беспрецедентный ядерный удар по Китайской Народной Республике. Его неубедительное оправдание этому - китайские угрозы потребовать возврата долга и их деятельность по строительству островов в Южно-Китайском море. Вызывает ли эта деятельность беспокойство? Конечно, это так. Согласны ли мы, Соединенные Штаты, с китайцами в отношении деятельности? Нет, мы этого не делаем, и мы будем продолжать высказывать наше несогласие с ними, пока китайцы не образумятся. Однако эти действия едва ли являются достаточной причиной для провала дипломатии, не говоря уже об экзистенциальной войне, которая угрожает всему человечеству ”.

Она сделала паузу. Эти строки стали бы красным мясом для сторонников Монро, тех самых людей, которые думали, что она мягко относится к Китаю. Да будет так. Они не были большинством американского народа.

“Как я уже указывал, я возвращаюсь в Белый дом этим же вечером. Я призываю Джефферсона Монро немедленно освободить помещение и официально сложить с себя полномочия исполняющего обязанности президента. Я призываю все виды вооруженных сил Соединенных Штатов, их руководителей в Пентагоне и всех военнослужащих и женщин, дислоцированных в любой точке Земли, отказаться от дальнейших приказов мистера Монро или его организации ”.

Микрофоны и камеры были направлены на нее, как пистолеты. Все взгляды были прикованы к ней. Она могла чувствовать их — миллионы из них, не только здесь, но и повсюду. К настоящему времени это выходило в прямом эфире во многих, многих местах. Она вспомнила, как однажды беседовала с журналистом-ветераном о том, как они решали, что освещать.

Если собака кусает человека, сказал он, это не новость. Но если человек кусает собаку, это новость.

Президент воскрес из мертвых. Если это не был мужчина, кусающий собаку, то она не знала, что это было.

“И, наконец, я призываю к возобновлению официального расследования Федеральным бюро расследований и Министерством юстиции мошеннических действий, которые в первую очередь привели к избранию Монро”.

Она глубоко вздохнула. Это была первая и единственная ложь за день — и она даже не была уверена, что это ложь. На самом деле, она надеялась, что это правда. Все зависело от Люка Стоуна и от того, что он делал с тех пор, как покинул ее бункер.

“Мои сотрудники обнаружили значительные доказательства фальсификации Монро результатов выборов, а также доказательства, позволяющие предположить, что его организация стояла за убийством Мэрибет Хорнинг. Мы будем рады поделиться этой информацией как с ФБР, так и с Министерством юстиции, когда придет время ”.

Сьюзан дала понять, что закончила.

Эфир взорвался вопросами, репортеры перекрикивали друг друга, вставая. Не было ничего, чего бы она хотела больше, чем ответить на все из них.

Но Чак и его люди окружили ее и проводили, и она должна была признать, что, думая о том, что должно было произойти, она чувствовала себя в большей безопасности, когда ее уводили.


ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ


12:15 по пекинскому времени (12:15 по восточному поясному времени)

Центральная военная комиссия

Здание Министерства национальной обороны, 1 августа

Пекин, Китай


“Нападение может произойти в любое время”.

Си Вэнбо сидел во главе большого овального стола для совещаний в зале заседаний Центральной военной комиссии. Около тридцати человек сидели вместе с ним за столом, и еще сто пятьдесят - на креслах, расположенных по внешнему краю зала. Из множества присутствующих было понятно, что лишь немногие имели право выступить.

Си был худощавым мужчиной с преждевременно поредевшими волосами и в очках. Его офтальмолог недавно признался ему, что у него ухудшается зрение — дефект, характерный для мужчин в его семье, и с которым ничего нельзя сделать. Сейчас ему было всего тридцать шесть, и он мог ожидать, что к сорока годам практически ослепнет.

Си был самым влиятельным человеком в зале — действительно, одним из самых влиятельных на Земле. Он одновременно занимал несколько официальных должностей: он был Президентом Китайской Народной Республики, он был Генеральным секретарем Коммунистической партии Китая и он был председателем Центральной военной комиссии.

Однако больше всего ему нравилась неофициальная должность Верховного лидера. Этот термин подразумевал самую важную персону в политической и культурной жизни Китая и бесспорного лидера страны — как в глазах китайцев, так и остального мира. В последние месяцы все больше и больше признаков указывало на то, что он дорос до этой роли и занимал ее — самый молодой человек, когда-либо занимавший эту должность.

Конечно, с признанием пришла большая ответственность. Люди в этом зале надеялись, что он проведет их через опасные воды конфликта с Соединенными Штатами. Именно по этой причине он был здесь после полуночи, когда он предпочел бы быть дома со своей женой и тремя детьми.

Однако он играл в шахматы с детства и к двадцати пяти годам достиг уровня гроссмейстера. Его политическая карьера вытеснила шахматы, и он больше не играл с какой-либо регулярностью. Он сожалеет об этом факте. Но это—это было очень похоже на шахматную партию, только в гораздо большем масштабе.

“В какой форме мы ожидаем нападения?” Сказал Си.

Министром обороны был У Фэнхэ. Он был невысоким мужчиной лет шестидесяти, очень умным, сам был безжалостным политическим игроком, который в молодости вступил в Народно-освободительную армию и на протяжении долгих десятилетий прокладывал себе путь к самой вершине. Он командовал крупнейшими вооруженными силами в мире и обладал огромным запасом знаний как о возможностях Китая, так и о возможностях его противников.

“Мы ожидаем ракетно-ядерной атаки или нападений, вероятно, с вражеских подводных лодок класса "Огайо", действующих вблизи Южно-Китайского моря или в западной части Тихого океана. Технология "стелс", используемая американскими подводными лодками, затруднит или сделает невозможным для нас обнаружение атаки, пока она еще не началась.

“Американские ракеты Trident II содержат боеголовки с разрушительной мощностью примерно в половину мегатонны. Одного удара такой боеголовкой будет достаточно, чтобы полностью уничтожить любую из наших установок на островах Южно-Китайского моря, сделать такие места непригодными для жизни на десятилетия, если не столетия, и нарушить хрупкую подводную экологию на такое же количество времени. Весь персонал, конечно, будет убит. Ракеты "Трайдент" славятся своей точностью и надежностью, и вполне вероятно, что после запуска каждая боеголовка найдет свою цель почти в ста процентах случаев ”.

Ву перевернул лист бумаги на столе перед собой. Он поднял голову, и его совиные глаза обвели взглядом комнату. Они остановились на Си Вэнбо.

“Господин председатель, каждая подводная лодка класса "Огайо" оснащена двадцатью четырьмя такими орудиями. Это говорит о том, что всего одна такая подводная лодка может нанести удары, которые уничтожат все семь наших проектов по строительству островов, а также крупное сооружение, давно установленное на острове Вуди. Помимо военнослужащих, на острове Вуди проживают сотни женщин и детей — членов семей.

“Мы считаем, что целых шесть подводных лодок класса "Огайо" в настоящее время действуют в пределах досягаемости для совершения этих атак — местонахождение четырех из которых лучше всего можно охарактеризовать как неизвестное. Наше лучшее предположение заключается в том, что как только атаки начнутся, они будут завершены в течение нескольких минут ”.

Си поудобнее устроился в своем кресле. Зачем американцам совершать эти атаки сейчас? Это было слишком рано.

Ему давно было ясно, что американская мощь и американское влияние находятся в упадке. Он изучал историю. Он знал, что 1800-е годы считались британским веком. Но Британская империя пошла на убыль, как, в конечном счете, должно случиться со всеми империями. Затем стало ясно, что 1900-е годы были американским веком. И эта власть ослабевала. Сейчас, в 2000-х годах, Китай был на подъеме.

Но распадом предыдущей доминирующей империи необходимо управлять, и управлять осторожно. Оглядываясь назад, Си Цзиньпин считает замечательным, что русские, столкнувшись в недавнем прошлом с распадом своей собственной некогда могущественной империи, действовали с такой сдержанностью. Можно ожидать, что ядерная держава, наблюдающая за падением своего собственного влияния и престижа, нанесет яростный удар с ужасными последствиями. Русские, к их чести, проделали довольно хорошую работу по управлению собственной кончиной.

Поступили бы американцы так же? Начинало казаться, что они этого не сделают.

“Каков наш ответ?” Сказал Си.

“Господин председатель, вы шахматист, и хороший”, - сказал Ву.

Си кивнул, не принимая и не отвергая похвалу. Скромность не позволяла ему выражать свои истинные чувства — он был намного лучше, чем хороший.

“Поэтому, пожалуйста, позвольте мне подумать на несколько ходов вперед”.

Си снова кивнул. “Конечно”.

“Нашей политикой является и всегда была политика отказа от ядерного удара первым. Однако, после нападения мы оставляем за собой право атаковать контрценные цели. Другими словами, даже если ядерному оружию подвергнутся только наши военные, мы нанесем контрудар по гражданским объектам. Эта политика хорошо известна и понятна, и она помогает нам смягчать последствия превосходящих ядерных арсеналов наших наиболее вероятных агрессоров, России и Соединенных Штатов ”.

“Да”, - сказал Си. Политика была настолько хорошо понята в этом зале, что, возможно, было бы неуместно излагать ее снова.

“Американская разведка хорошо знает эту политику, и мы предполагаем, что она очень хорошо понимает наши возможности по нанесению ответных ударов. У нас есть семьдесят две ракеты с ядерными боеголовками, которые находятся в рабочем состоянии и могут достичь континентальной части Соединенных Штатов. Определенные элементы конструкции ракет, включая технологию "стелс", сверхзвуковые скорости и способность нести несколько боеголовок, предполагают, что после успешного запуска они преодолеют американскую противоракетную оборону, и высокий процент достигнет своих целей.

“Мы, вероятно, сможем уничтожить крупные американские города, включая Нью-Йорк и Филадельфию, Вашингтон, округ Колумбия, Майами, Чикаго, Хьюстон и все западное побережье Соединенных Штатов, от Сан-Диего на север до Сиэтла. В большинстве сценариев Ванкувер, Канада, и Тихуана, Мексика, будут разрушены в качестве сопутствующего ущерба.

“Кроме того, у нас есть тысячи обычных ракет, которые могут уничтожить американское военное присутствие в Японии, Южной Корее и на островах Тихого океана — основные американские объекты на Гуаме будут полностью уничтожены. Наши бомбардировки, вероятно, убьют большую часть населения Японии и Южной Кореи, и Токио и Сеул перестанут существовать в том виде, в каком мы их знаем сегодня ”.

Ву сделал паузу и снова обвел взглядом комнату. “Американцы осведомлены об этих возможностях. Мы проанализировали эту ситуацию настолько логично, насколько это возможно — наш арсенал предназначен для сдерживания. Если американцев это не останавливает — а они публично заявили, что намерены атаковать наши острова ядерным оружием, — это говорит о том, что у них на уме гораздо более масштабная атака ”.

В комнате, которая минуту назад была наполнена окружающими звуками — шуршанием бумаг, шарканьем обуви по полу, случайным покашливанием, — воцарилась полная тишина. Теперь все взгляды были устремлены на Ву.

“Мы считаем, что американцы планируют начать массированную и скоординированную атаку первого удара на материковой части Китая, нанеся сокрушительный удар по нашим системам обороны, нашей способности реагировать и убив при этом сотни миллионов наших граждан. Мы считаем, что это нападение неизбежно, и мы мало что можем сделать, чтобы остановить его ”.

У Си появилось неприятное ощущение в животе. Это чувство у него ассоциировалось с детством и с тем, что он был не готов к тем требованиям, которые предъявляли к нему школьные занятия. Он редко испытывал это, будучи взрослым, и то лишь мимолетно. Это было смутное чувство тошноты. Тревожное чувство.

Он слышал, как люди называют это “бабочками”.

Он подумал о своей семье, спящей дома в своих кроватях.

Он думал о китайской политике — часто провозглашаемой — дружбы и открытой торговли со всеми. Он полностью верил в это — в опасном мире это был лучший и вернейший путь Китая к его законному месту на вершине структуры власти. Столетие Китая наступило бы не благодаря военному господству.

И теперь он думал о более чем миллиарде людей, об их мечтах и стремлениях к процветающему будущему.

“Что вы предлагаете, министр Ву?”

“У нас есть только одна надежда”, - сказал Ву. “Мы должны отменить нашу политику отказа от нанесения первого удара и начать самую масштабную упреждающую атаку, на которую мы способны, используя все имеющиеся в нашем распоряжении ресурсы. В то же время мы должны немедленно мобилизовать людей и направить их в убежища от радиоактивных осадков и систему туннелей, разработанную во время холодной войны. Мы понимаем, что большая часть этой системы пришла в упадок из-за десятилетий пренебрежения, но некоторые ее части все еще полностью функционируют, и многое из этого может быть быстро восстановлено героическими усилиями ”.

По залу пронеслось несколько слышимых вздохов, когда объявлялась каждая новая плохая идея. План звучал как бред сумасшедшего.

“Ничто из этого не остановит американскую атаку”, - сказал Ву. “Но это может снизить их способность реагировать, тем самым снижая уровень разрушений, которые они способны обрушить на нас. Далее, если мы сможем безопасно доставить миллионы людей в туннели, в будущем эти люди смогут выйти и отстроиться заново ”.

Чувство нереальности охватило Си. Теперь эта встреча казалась галлюцинацией. Кошмар. Он оглядел зал, но головы собравшихся чиновников казались нечеткими. Это могли бы быть наполненные гелием воздушные шары, прикрепленные к веревочкам. У него не было никаких указаний на то, что он чувствовал, ни с детства, ни сейчас.

Люди, подвергшиеся нападению некоторых остатков разрушительного американского ядерного арсенала, выползают, как крысы, из нор в земле в какое-то неизвестное отдаленное время.

Цивилизация в руинах. Мир в огне.

Действительно, столетие Китая.


ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ


12:23 по восточному поясному времени

Фоско, Северная Каролина


Гигантская голова Сьюзан Хопкинс была видна на приглушенном экране телевизора в гостиной коттеджа. Она стояла где-то в тепле, с пальмами и широко открытыми голубыми водами позади нее, а вдалеке маячил большой город.

Люк уставился на голову Сьюзан, а затем на подпись внизу экрана.

ПРЯМАЯ ТРАНСЛЯЦИЯ: Ки-Бискейн, Флорида.

“Сьюзен показывают по телевизору”, - сказал он. “Что она делает во Флориде? Последнее, что я знал, она была в Вирджинии ”.

“Чувак, у нас есть более насущные проблемы, чем местонахождение Сьюзен”, - сказал Эд Ньюсам.

Это было правдой. Возле салона остановились четыре черных внедорожника без опознавательных знаков, из каждого из которых высадилось по четыре пассажира. Там было шестнадцать человек, которые быстро готовились к тому, что выглядело как вторжение — натягивали баллистические жилеты и каски, заряжали дробовики и винтовки, рылись в коробках со светошумовыми гранатами. У двух мужчин был тяжелый подпружиненный таран. По крайней мере, один человек прошел мимо с пистолетом со слезоточивым газом.

Они входили.

Эд пытался дозвониться своим людям, но здесь не было покрытия сотового телефона. В салоне не было стационарного телефона, а спутниковый телефон Эда отсутствовал в машине.

“Неужели?” он сказал Присцилле. “У вас нет возможности позвонить по телефону? Что, если возникнет чрезвычайная ситуация и вам нужно позвонить девять-один-один? Как сейчас, например?”

Она пожала плечами. “Здесь поблизости есть один полицейский. Ему шестьдесят семь лет, он работает неполный рабочий день и страдает астигматизмом. Он беспокоится, что в один прекрасный день у него отберут водительские права. Я не уверен, насколько он мог бы помочь в чрезвычайной ситуации ”.

Теперь Присцилла была занята тем, что доставала все оружие, которое ее парень Дак хранил здесь. На данный момент было три TEC-9 и стопка заряженных магазинов к ним — тысячи патронов. Там был дробовик "Дворник" и несколько коробок патронов к нему.

Дополнительные патроны для дробовика, вероятно, были бесполезны — в перестрелке не было бы времени перезарядить эту штуку.

Люк взял TEC-9. Он испытывал настоящее отвращение к этому оружию. Это был дешевый кусок штампованного листового металла. Когда он служил в армии, парни, которые занимались этим, называли это “Джем-о-Матик”.

“Как вы думаете, почему молодой парень с деньгами купил бы эти вещи вместо чего-то хорошего?” он сказал.

Эд пожал плечами. “Ты вырос не в гетто, поэтому ты не понимаешь. Дети в вашем старом районе, вероятно, хотели Камаро, когда вырастут. Или доска для серфинга. Одному Богу известно. Дети из моего района мечтали о своем первом TEC-9. Ты хочешь быть плохим чуваком? Купи себе один из них. Мечты, подобные этой, умирают с трудом — логика здесь ни при чем. Все дело в страсти и эмоциях”.

Эд поднял два других TEC-9, по одному в каждой руке.

“Вы собираетесь использовать оба из них?” Сказал Люк.

Эд улыбнулся. “У меня две руки, не так ли?”

“На полном автомате?” Сказал Люк, осматривая пистолет.

“Не-а”, - сказал Эд. “Вы должны изменить это для полного автоматического управления, и, похоже, он этого не сделал. Не имеет значения. Действия в отношении этих вещей происходят безумно быстро. Просто продолжай нажимать на курок. И когда вы вставляете новый журнал, убедитесь, что вставляете его крепко и чисто. Иначе это заклинит ”.

Он сделал паузу, на секунду задумавшись. “И это все равно может заклинить”.

“Потрясающе”.

Прис вышла из спальни, неся в руках нечто, выглядевшее почти как большой обрез с деревянным прикладом, вместе с парой коробок патронов.

Люк уставился на это. Этого не могло быть.

“Вы, должно быть, издеваетесь надо мной”, - сказал Эд.

Он забрал пистолет, гранатомет M79, у Прис. Он провел рукой по стволу — его прикосновение было прикосновением любовника. Сказать, что это было любимое оружие Эда, было бы сродни предположению, что Гранд-Каньон был большой дырой в земле. Это было нечто гораздо большее — Эд был мастером живописи, Рембрандтом разрушения, и M79 был его любимым средством массовой информации.

“Я полагаю, великие умы мыслят одинаково”, - сказал Люк.

Прис посмотрела на него в замешательстве.

Люк указал на пистолет. “Ему это нравится”.

Эд вставил гранату в патронник. “Хорошо”, - сказал он. “Я думаю, мы—”

“ЛЮДИ ВНУТРИ ДОМА”, - сказал кто-то снаружи. Голос, усиленный мегафоном, звучал как демон, выходящий из преисподней.

“У ВАС НЕТ ШАНСОВ СПАСТИСЬ. ВЫХОДИТЕ ЧЕРЕЗ ПАРАДНУЮ ДВЕРЬ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ ”.

Все трое уставились в направлении голоса.

“Что, если мы сделаем то, что они говорят?” Присцилла сказала.

Эд пожал плечами. “Они отстреливают нас, как бешеных собак”.

Он заметил выражение тревоги на ее лице.

“Возможно”, - сказал он. “Не гарантируется. Я имею в виду, они не сказали, кто они такие. Обычно это не является хорошим знаком ”.

Люк указал на дыру в полу. “Прис, здесь скоро станет жарко. Вам лучше спуститься вниз. Ты можешь запереть эту штуку снизу?”

Она кивнула. “Да”.

“Когда мы закрываем это, вы запираете это. Затем выключите свет и ложитесь на пол ”.

“Подожди минутку”, - сказал Эд. “У вас там есть интернет?”

“Конечно”.

“Видеоконференция?”

“Да”.

Эд ударил себя по голове. Он достал из бумажника визитную карточку и нацарапал два адреса. “Свяжитесь с этими людьми. Скажи им точно, где ты находишься, и скажи им, что ты со мной. Скажите им, что мне нужна немедленная чрезвычайная помощь. Вертолет, десантники — это не имеет значения. Солдаты штата, Национальная гвардия, все что угодно. Все, что ближе и что быстрее”.

Она взяла карточку. “Что вы, ребята, собираетесь здесь делать?”

Люк прицелился во всю длину своего TEC-9. “Мы устраиваем вечеринку”.


* * *


Входная дверь была приоткрыта.

Эд присел на корточки возле отверстия. “Это агент Эдвард Ньюсам из ФБР!” - прокричал он. “Либо назовите себя, либо бросьте оружие и сдавайтесь! Мы не хотим причинять вам боль ”.

Люк стоял у окна. Через двор, из-за внедорожника, кто-то выпустил снаряд.

“Входящий!” - Крикнул Люк.

Эд захлопнул дверь и спрыгнул спиной на пол.

Люк наблюдал, как это происходило. Он с тяжелым стуком ударился о дверь, затем отскочил обратно на крыльцо. От него поднимался дым.

“Баллончик со слезоточивым газом”, - сказал Люк.

Эд был распростерт лицом вниз на полу. Он поднял глаза и покачал головой. Его взгляд был жестким. “Это было прискорбно. Насколько я понимаю, они сами навлекли это на себя ”.

Они прошли по крошечной каюте, оценивая свое положение. Вердикт: плохо. В заведении было много окон, что делало его приятным местом для отдыха в солнечные выходные — и его было трудно удержать от тотального нападения.

Они сделали все, что могли. Узкая кухня была ярким пятном — они опрокинули холодильник набок, втиснув его между задней дверцей и прилавком. Было бы трудно, если не невозможно, войти через эту дверь. На кухне было одно большое окно, которое находилось над раковиной и столешницей. Они задернули жалюзи, поменяли местами крепление раковины и включили воду — теперь она разбрызгивалась по всей столешнице.

Тому, кто заходит таким образом, пришлось бы выбить окно и жалюзи, а затем вползти внутрь по скользкому прилавку. Любой, кто попробовал бы это, потратил бы драгоценные секунды, преодолевая препятствия. Люк надеялся, что тот, кто пройдет первым, будет застрелен при попытке — и после этого его труп преградит путь.

Остальные члены палаты представителей были далеко не так хороши.

Вместе они опрокинули диван-футон и придвинули его к входной двери. Этот таран снесет замок с двери одним или двумя выстрелами, но отодвинуть диван с дороги, находясь под огнем, должно стать для них проблемой.

“Когда начнется стрельба, ” сказал Люк, “ я собираюсь выбить все эти передние стекла из TEC-9. Это даст вам простор для работы с M79, и в нашу сторону будет лететь меньше осколков. Тогда я возьмусь за этот левый угол и порву все, что увижу. Они должны опираться на меня, что даст вам некоторое время на правильной стороне и даст нам немного триангуляции. Я бы посоветовал, чтобы первое, что вы сделали, это вывезли эти внедорожники — все до единого. Лишите их прикрытия и оперативной базы”.

“Тогда начинается самое интересное”, - сказал Эд.

Люк пожал плечами. “Такой, какой он есть”.

Он отступил и приготовил пистолет. Буквально через несколько секунд в окно влетел снаряд. Еще один баллончик со слезоточивым газом. Начал подниматься дым.

Люк мгновенно открыл TEC-9. Действие было быстрым, и он легко контролировал отдачу. DUH-DUH-DUH-DUH-DUH.

Выстрел был громким.

ГРОМКО.

Он обрызгал три передних окна, осколки стекла посыпались дождем.

“Вытаскивай это, чувак! Уберите это!”

Эд поднял канистру и выбросил ее обратно в теперь отсутствующее окно.

Люк пошел в свой угол. Эд присел и подошел к своему окну. Люк выбрал острый угол и начал стрелять, ни во что не целясь, просто поливая пулями из шланга снаружи.

Визг оружия был оглушительным.

Его патроны вылетели и зазвенели по деревянному полу. Он разрядил свой магазин и нырнул на землю.

Ha! Вообще не джемил.

Они зажгли его. В считанные секунды угол его дома разлетелся на куски. Деревянные бревна раскололись и развалились на части. На него посыпались острые осколки. У него звенело в ушах. Он закрыл голову руками. Его глаза были плотно закрыты.

“Эд!” - закричал он. “Эд!”

Дунк!

До него донесся характерный звук выстрела M79. Это был мягкий звук, похожий на что-то из видеоигр типа Pong 1970—х годов - звук, совершенно не гармонирующий с разрушительной способностью оружия.

Люк затаил дыхание.

БУМ!

Прошло несколько секунд, и раздался звук рвущегося, горящего металла и крики людей, оказавшихся в аду. Что—то - дверца автомобиля, крыша — приземлилось где-то с тяжелым стуком. Раздался шуршащий звук, как будто лист алюминия был скомкан и раздавлен большой сердитой рукой.

Секунду спустя, взрыв поменьше: Ба-бум! Как взорвался бензобак на одной из машин.

Затем все стихло.

Вскоре не было слышно ничего, кроме звука потрескивающего пламени.

Люк встал и подкрался поближе к окну. Там по всей земле были люди, которые отползали от горящих обломков. Горели два из четырех внедорожников.

Он посмотрел налево и направо — взгляд острый, голова повернута — никто не готовился к выстрелу.

Эд, пригибаясь, подбежал к окну по другую сторону двери. Умный человек — никогда не появляйся в одном и том же месте дважды.

Теперь инициатива принадлежала им, и они не могли позволить себе ее потерять. Люк схватил новый журнал и засунул его внутрь, толкая до тех пор, пока не почувствовал, что он лег как надо.

Он подошел к окну и обрызгал трех ползущих мужчин, мгновенно выведя их из игры. Они дрожали от пуль и лежали плашмя, лицом вниз.

Секунду спустя Эд выстрелил снова, на этот раз с нового ракурса: Дунк!

БУУМ!

Он попал прямо в бензобак. Взрыв был огромным, апокалиптическим. Огненный шар поднялся на тридцать футов в воздух, за ним последовала струя черного дыма. Все внедорожники, джип девушки, взятый напрокат седан — теперь все было в огне. Первый удар внедорожника был похож на пылающий череп.

Люк низко присел. Снаружи никого не было видно. Где-то за адом человек кричал в агонии.

Никто не открывал ответный огонь.

Эд подполз к нему. Он лег на спину и вставил в патронник еще одну гранату.

“Есть что-нибудь движущееся?”

Люк покачал головой. “Нет. Но я сомневаюсь, что они уже закончили ”.

Позади них задняя стена кабины внезапно обрушилась.

Шум был настолько громким, настолько близким, что не воспринимался как звук. На долю секунды Люку показалось, что у него лопнули барабанные перепонки. Он даже не пытался обернуться – он знал, что произошло, даже не видя этого. Кто-то прокрался сзади и заложил взрывчатку сбоку от дома.

Люк пригнулся и свернулся в клубок у основания передней стены, под разбитым окном. Он подтянул колени к груди и закрыл голову руками – он был похож на черепаху, втянутую в свой панцирь. Он не дал взрыву ничего, что могло бы поразить, кроме его спины.

Его забросали обломками. Что–то твердое и увесистое ударило его - возможно, кусок дерева. Это поразило его с силой автомобильной аварии. Дыхание вышло из его легких, и все погрузилось во тьму.

Он плавал, плавал в глубокой темной воде. Казалось, что все, что было выше него, было беспорядком и яростью. Он хотел погрузиться глубже, во тьму. Кто–то звал его по имени - это звучало как музыкальный голос его матери. Затем сильная рука, казалось, схватила его и потащила к поверхности, через бурлящее море, к свету.

“Люк!” Эд кричал. “Проснись! Очнись, чувак!”

Комната была заполнена дымом. В воздухе висели плотные частицы. Рваная дыра на месте задней стенки была в огне – языки пламени лизали края.

Эд, лежа у стены в пяти футах от Люка, выстрелил из своего M79.

Дунк!

Снаряд пролетел через отверстие по крутой, низкой траектории. Он врезался во что–то там - в лес, в сарай, кто знал? – и поток пламени ударил в заднюю стенку кабины. Через дыру ввалился мужчина, верхняя часть его тела была в огне.

Люк выстрелил в него из TEC-9. Он ударил его пять раз и милосердно бросил – немногие судьбы были хуже, чем сгореть заживо. Но теперь пистолет был пуст.

Он огляделся в поисках магазинов для перезарядки. Дым был густым – из-за него было трудно видеть, трудно дышать. И все изменилось. По всему полу были разбросаны тяжелые обломки, фрагменты стены.

Воцарилась тишина – ничего, кроме потрескивания пламени и где-то снаружи криков боли.

“Люк!” Сказал Эд. “Еще больше проблем!”

Люк встал на колени и выглянул в окно.

Шесть человек в черной броне побежали к дому. У всех у них были Uzis. Один человек заметил голову Люка в окне и прицелился в него.

Люк бросился на пол как раз в тот момент, когда полетели пули. Они разорвали прочную бревенчатую конструкцию, осыпав его сверху еще большим количеством деревянных щепок. Он потянулся за новым магазином TEC-9 ... его не было. Где были эти вещи? Их была целая куча, верно… где?

Он ползал, как змея, по острым, зазубренным краям, роясь в случайном хламе в поисках журналов. Если бы эти парни добрались до дома…

Раздался новый звук, нарушивший относительную тишину.

Это был звук выстрела – большого и быстрого, 30-миллиметровые бронебойные снаряды со скоростью десять выстрелов в секунду.

DUH-DUH-DUH-DUH-DUH-DUH-DUH.

За этим был другой звук. Потребовалось мгновение, чтобы подойти ближе и превратиться во что-то знакомое. Как только это произошло, Люк посмотрел в небо. Там был вертолет армии США Black Hawk, камуфляжного цвета, смесь темно- и светло-зеленого и коричневого.

“ВСЕ КОМБАТАНТЫ БРОСАЮТ ОРУЖИЕ”, - произнес женский голос по громкоговорителю. “ВСЕ КОМБАТАНТЫ БРОСАЮТ ОРУЖИЕ. ЭТО ВАШЕ ЕДИНСТВЕННОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ”.

Вертолет завис на некотором расстоянии от пламени, и теперь люди в полном боевом снаряжении начали спускаться по веревкам с обеих сторон. Люк заметил цепной пулемет М230, установленный под вертолетом. На земле люди в черной броне опускали оружие, чтобы не рисковать очередной очередью из этого M230.

“Похоже, кавалерия здесь”, - сказал Люк.

Со своей выгодной позиции Эд перекатился на другой бок и посмотрел в окно на небо.

“Вы слышали этот голос?” он сказал.

“Да”, - сказал Люк.

“Это была Рейчел”.

На глазах у Люка люди в черных доспехах были повержены на землю и разоружены вновь прибывшими. Он оглядел салон. Дым все еще висел в воздухе, хотя он начал рассеиваться. Тлеющий труп мертвеца лежал рядом с тем местом, где раньше была задняя стена. У Люка возникло ощущение, что по спине ударили алюминиевой бейсбольной битой.

Вертолет приземлился снаружи, и Рейчел с Джейкобом выбрались наружу. Они составляли странную пару – она была невысокой и мускулистой, он - высоким и стройным.

“Они, должно быть, устали ждать”, - сказал Эд.

Люк кивнул. “Это тоже хорошо. Мы были почти мертвы здесь ”.


ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ


13:35 по восточному поясному времени

Площадка R—Саммит Блу-Ридж, Пенсильвания


“Джентльмены, вот где резина отправляется в путь”, - сказал Джерри Акула.

Джерри не нравилось находиться в подполье. Он никогда раньше не думал о себе как о страдающем клаустрофобией, но это место могло заставить его склониться к этому. Что, если бы им пришлось оставаться здесь месяцами?

Или годы?

Он сидел в камере глубоко под поверхностью земли. Помещение было в основном пустым, с большим столом для совещаний в центре, залитым бетонным полом и округлыми каменными стенами и потолком. Встраиваемые потолочные светильники были вмонтированы белые долговечные светодиодные светильники. Насыщенный кислородом воздух подавался в помещение через несколько небольших вентиляционных отверстий. Полное отсутствие окон придавало помещению ощущение тупиковой части пещеры, чем оно и было на самом деле.

Камера находилась за стальной дверью двойной толщины в конце металлического помоста. Мостик возвышался на три этажа над тусклым, похожим на пещеру командно-диспетчерским пунктом, которым круглосуточно управляла небольшая команда технического персонала, теперь дополненная десятками частных охранных подрядчиков, которые де-факто стали подразделением охраны президента. Это была самая глубокая часть обширного объекта Site R.

Полдюжины мужчин сидели в мягких кожаных офисных креслах вокруг стола для совещаний, который мог вместить в четыре раза больше людей. Генерал Уолтерс был здесь со своим помощником, как и генерал Коутс. Джефферсон Монро был здесь. И сам Джерри.

Бывшего вице-президента Иезекииля Харриса здесь не было. Он подал в отставку с поста час назад, когда появились новости о Сьюзан Хопкинс. Сьюзан была жива и здорова и обвиняла Джефферсона Монро в прямом эфире в попытке ее убийства. Она даже настаивала, что у нее есть доказательства, подтверждающие ее заявления.

Новости становились все хуже.

Пятнадцать минут назад Малкольм позвонил ему и сказал, что Люк Стоун и его друг, агент ФБР Эд Ньюсам, вышли из лесной глуши Северной Каролины. Они рекламировали якобы неопровержимые доказательства фальсификации выборов, наряду с мощными косвенными доказательствами, указывающими на то, что кампания Монро убила хакера по имени Дак Перл.

Они даже раскопали подругу, которая была готова засвидетельствовать, что Дак работал непосредственно на Монро, что он был высококвалифицированным специалистом по взлому машин для голосования и что он боялся за свою жизнь за несколько дней до своей смерти. Все это, и они более или менее уничтожили две штурмовые группы, посланные, чтобы убить их. Пятеро из шестнадцати человек в тех командах выжили, а двое из выживших были доставлены по воздуху в ожоговое отделение в Шарлотте.

Джерри покачал головой. На этот раз стены действительно смыкались, и эта комната ничего не сделала, чтобы побороть это чувство.

Он на мгновение задумался о Дакке. Он был хорошим парнем — молодым, умным (по крайней мере, когда дело касалось компьютеров) и полным энтузиазма. Если бы жизнь сложилась иначе, Джерри мог бы представить, как наставляет такого ребенка — Джерри мог бы даже увидеть частичку себя в Дакке. У них обоих было тяжелое воспитание, они оба были умнее окружающих их людей, они оба были похожи на ракеты, взлетающие в стратосферу.

Чего у Дака не было, так это глаз на затылке. Если бы у них было больше времени вместе, Джерри мог бы научить его этому. Вместо этого Дак не понимал, что он обречен, пока не стало слишком поздно. Для Джерри было жестокой иронией то, что он был человеком, который мог научить Дака спасать себя, и в то же время был человеком, из-за которого его убили.

“Генерал Уолтерс, можете ли вы предоставить нам тот отчет разведки, о котором вы упоминали?”

Генерал кивнул. “Конечно. Мои сети, действующие внутри Пентагона, сообщают мне, что в течение последнего часа произошло массовое и внезапное перемещение людей на территории материкового Китая. Беспрецедентное движение. Сотни тысяч, возможно, миллионы людей покидают свои дома и собираются в местах встречи. Из этих пунктов их перевозят на автобусах в убежища от радиоактивных осадков времен холодной войны и системы туннелей ”.

“Что это значит для вас, генерал?”

“Я думаю, это ясно. Китайцы ожидают ядерного нападения и переводят своих людей под землю, в таком количестве, в каком они могут, и так быстро, как только могут. В то же время в китайских военных сетях произошел взрыв болтовни. Мы не знакомы с языком кода — вероятно, до этого момента он хранился в нафталине, чтобы у нас не было шанса его взломать. Но спутниковые данные свидетельствуют о том, что они готовятся к запуску всего, что у них есть, как ядерного, так и обычного оружия, с суши, моря и воздуха ”.

“Как вы думаете, почему они все это делают?”

Генерал пожал плечами. “Они все просчитали. Они знали, что мы планируем тактический ядерный удар, и они видели, как быстро это приведет к эскалации. Возможно, они даже подумали, что мы планировали тотальную забастовку с обезглавливанием. Итак, они решили нанести нам сокрушительный удар ”.

Джерри вздохнул. “Что произойдет, если они нанесут нам удар, как вы говорите?”

Генерал покачал головой. “Я бы предпочел не думать об этом”.

“Ваш друг капитан Харлоу все еще готов начать свою атаку?”

“Я говорил с ним всего тридцать минут назад. Он готов. По нашему приказу он начнет ”.

Джерри кивнул. “Хорошо”.

Странным симптомом этой ситуации было то, что единственным выходом, казалось, была ядерная война. Если бы разразилась война, погибли миллионы и были уничтожены обширные районы цивилизации, вопросы об убитом компьютерном хакере или о нескольких украденных голосах… подобные вещи стали бы довольно странными. Он посмотрел на других мужчин — кроме Джеффа Монро, кто-нибудь из них понимал, о чем идет речь?

В какой-то момент развязывание войны с Китаем было хорошим способом расшевелить базу. Но теперь это стало путем — возможно, единственным оставшимся — для того, чтобы Джерри О'Брайен не попал в тюрьму, а Джефферсон Монро остался у власти. Это также стало надвигающимся экзистенциальным апокалипсисом.

“Мы предупредили Пентагон о наших планах?”

“Да. Они в полной мере осознают это и недовольны этим. Мы сказали им только, что у нас есть возможность начать атаку — мы не упоминали Реджи Харлоу по имени ”.

“Хорошо”, - сказал Джерри. “Возможно, нам следует поговорить с ними сейчас и посмотреть, согласились ли они наконец с нашим образом мышления”.


ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ


14:30 по восточному поясному времени

Небо над Флоридой


Темно-синий самолет секретной службы летел на север на фоне голубого неба, унося президента обратно в Вашингтон.

“В Китае сейчас половина третьего ночи”, - сказал Курт Кимбалл. “Отчеты из Пентагона указывают на то, что огромное количество людей были подняты со своих постелей и доставлены автобусами в убежища от радиоактивных осадков. ЦРУ сообщает, что сирены воздушной тревоги слышны в Пекине, Шанхае, Чонцине, Гонконге и множестве других городов. У АНБ есть разведданные о коммуникациях, указывающие на полную мобилизацию ракетных подразделений, переброску истребительных эскадрилий и выход морских ударных групп из порта ”.

Он посмотрел на небольшую группу, собравшуюся в тесном зале для совещаний в передней части самолета. “Все указывает на то, что они готовятся к ядерной войне”.

Сьюзен сидела на вращающемся стуле с кожаной спинкой, привинченном к полу. Если бы это было более счастливое время, она могла бы повернуть кресло влево и смотреть в окно на проплывающее небо. Это было не самое счастливое время, и она знала, что увидела бы, если бы сделала это сейчас — полный эскорт истребителей F-18.

Она знала, что Люк Стоун всплыл с доказательствами того, что Монро подделала результаты выборов. ФБР начало копаться в данных и уже обнаружило записи об измененных результатах в избирательных округах в Мичигане, Огайо, Пенсильвании, Флориде, Нью-Гэмпшире и Висконсине.

Она знала, что у Стоуна также были доказательства того, что люди Монро убили хакера, который осуществил фальсификацию. Дни Монро на президентском посту были сочтены — возможно, остались считанные часы. И в предстоящие дни, если бы продолжалось полное расследование, оно, вероятно, обнаружило бы доказательства широко распространенных преступлений, включая сговор с группами сторонников превосходства белой расы, убийство Патрика Нормана и убийство Мэрибет Хорнинг.

Единственная проблема? Казалось, что было уже слишком поздно делать что-либо хорошее.

“Джефферсон Монро и остатки его персонала эвакуировали Белый дом”, - сказал Курт Кимбалл. “В течение дня было много дезертиров, включая Иезекииля Харриса”.

Вокруг стола прокатились одобрительные возгласы.

Курт поднял руки.

“Если бы только это было хорошей новостью. Они отправились в комплекс укрытий Site R. Они отсиживаются глубоко внутри, а частные охранники охраняют входы. Они утверждают, что пользуются лояльностью одного или нескольких командиров атомных подводных лодок, готовых атаковать искусственные острова в Южно-Китайском море. Они пытаются оказать давление на Пентагон, чтобы тот начал полномасштабную ядерную атаку на материковую часть Китая ”.

“Почему они это делают?” Сказала Сьюзан.

“Достаточно просто”, - сказал Курт. “Наши ядерные возможности значительно превосходят их. Если мы нанесем удар первыми — внезапное нападение и тотальная война — китайцы не смогут ответить ”.

“Кажется, немного поздновато для внезапной атаки”, - сказала Кэт Лопес.

“Чего он хочет?” Сказала Сьюзан.

“Он хочет быть президентом Соединенных Штатов”, - сказал Курт.

“На это уже не так много надежды, не так ли?” Сказал Чак Берг.

Курт кивнул. “И он хочет напасть на Китай. Не спрашивайте меня, почему кто-то хотел бы напасть на Китай. Но он уже несколько месяцев говорит, что намерен это сделать, и я думаю, нам нужно поверить ему на слово ”.

Курт сделал паузу.

“У нас есть и другие шокирующие новости. За последние два дня он собрал для себя определенных безнадежных людей, тех, кого вы выгнали из армии в прошлые годы. К ним относятся бывший генерал Сэнфорд Уолтерс и бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов Роберт Коутс. Они оба страстные ястребы войны. Все указывает на то, что они с Монро находятся на объекте R и участвуют в переговорах с Пентагоном ”.

“Можем ли мы вернуть объект R?” - спросила Сьюзан. “Или уничтожить его вместе с ними внутри?”

Курт посмотрел на Чака Берга.

“Почти невозможно”, - сказал Чак. “Это укрепленный объект, предназначенный для того, чтобы выдерживать прямые попадания ядерного оружия советских времен. Обычная бомбардировка не сильно повредила бы этому. И нападение войск, скорее всего, закончится катастрофой. Защитники пользуются огромными преимуществами в таком учреждении, как объект R. Имеются тяжелые пулеметы и минометы, управляемые дистанционно из центра связи. Даже если мы уничтожим их с помощью воздушного нападения, это все равно не приведет наших людей внутрь. Оценки показывают, что захватчики потеряют личный состав в соотношении десять к одному по сравнению с обороняющимися ”.

Он сделал паузу. “К тому времени, когда мы доберемся до их командного центра, они бы уже запустили любое ядерное оружие, которое они контролируют”.

“Можем ли мы отключить их коммуникации?” Сказала Сьюзан. “Если мы прекратим их общение с—”

Курт качал головой. “Объект спроектирован так, чтобы выдержать апокалипсис и после этого функционировать независимо. Все, что в нем есть, имеет множество избыточностей. Мы не можем отключить их питание или связь ”.

Последняя идея пришла в голову Сьюзен. После этого она закончила, и это был отчаянный пас "Аве Мария". Она не знала, может ли это сработать.

“Что, если я поговорю с Си Вэнбо?” - спросила она.

Курт посмотрел на нее. “Хорошо, я слушаю. И что ему сказать?”

Сьюзан пожала плечами. “Я не знаю. В прошлом мы находили точки соприкосновения. Я мог бы попросить его — вежливо — не нападать на нас первыми. Тогда я мог бы предложить ему, что если одна из наших подводных лодок запустит ядерные ракеты по его искусственным островам, возможно, он мог бы просто позволить этому произойти ”.

“Это сложно”, - сказал Курт.

“Я знаю это”, - сказала Сьюзан. “Но мы могли бы выплатить репарации. Мы могли бы потом провести экологическую очистку и перестроить острова для них. Что угодно. Если мы что-то нарушим, мы это исправим”.

“А если мы в конечном итоге нанесем полномасштабный ядерный удар?”

Сьюзан покачала головой. “Я полагаю, что на данный момент все ставки отменены”.

Курт посмотрел на Кэт Лопес. “Кэт?”

Кэт пожала плечами. “Я полагаю, он проснулся. Я посмотрю, сможем ли мы дозвониться до него и перенаправить звонок на этот самолет ”.


* * *


“Как у вас там дела?” Сказал Пьер.

Он, Микаэла и Лорен находились в крошечных жилых помещениях в хвостовой части самолета. Они втроем растянулись на кровати Мерфи, которая выдвигалась из стены. Девушки — красивые девушки, которые скоро станут молодыми женщинами - пристально смотрели в свои портативные устройства. Пьер был в очках для чтения и листал старый каталог Anthropologie. Он все еще был помешан на дизайне, после всех этих лет. Он пристально посмотрел на нее поверх очков.

Ни на ком из них не было обуви, и все они были в одинаковых носках, даже Пьер—Багз Банни, который ел морковку.

“Настолько хорошо, насколько я могу это сделать”, - сказала Сьюзан.

Она нырнула к ним на кровать. Девушки улыбались и смеялись, но едва отводили взгляд от своих устройств. Сьюзан вздохнула, в основном про себя. Вот как это было с детьми в наши дни — они были зависимы от этих вещей.

Она представила, что есть вещи и похуже, к которым может пристраститься пара тринадцатилетних подростков.

“Что происходит?” Сказал Пьер.

“Через несколько минут я собираюсь поговорить с Президентом Китая”.

“Вау, мам”, - рассеянно сказала Лорен. “Это круто”.

“Однако теперь все устроилось”, - сказал Пьер. “Вы собираетесь снова стать президентом, по крайней мере, на короткий срок, и вся эта идея Монро о нападении не обсуждается”.

Он сказал это так, как будто это не было вопросом.

“Конечно”, - сказала Сьюзан. “Конечно. Нам с ним просто нужно проработать несколько деталей ”. Сьюзан боролась с желанием разрыдаться у них на глазах. “Что бы ни случилось, сейчас или в будущем, я просто хочу, чтобы вы, ребята, знали, что я вас всех очень люблю”.

Пьер поднял брови при этих словах. Его лицо потемнело. Слова “Я вас всех очень люблю”, как правило, вызывали тревогу в умах людей.

“Мы тоже тебя любим”, - сказал он.

“Мама”, - сказала Микаэла. “Почему ты все еще хочешь быть президентом, если люди продолжают пытаться тебя убить?”

Сьюзан покачала головой. “Милая, я понятия не имею. Я думаю, твоя мать просто сумасшедшая ”.

“Но мы это уже знали”, - сказала Лорен.

Дверь открылась, и Кэт Лопес просунула голову внутрь.

“Сьюзен, мы готовы принять тебя”.


* * *


Она взяла трубку тонкого черного телефона, стоявшего на столе перед ней. Это был странно дешевый на вид телефон, сделанный из твердого пластика, и он был присоединен к приемнику с большими светящимися кнопками. Это выглядело как что-то из 1990—х - периода междуцарствия, когда ротационные телефоны вымирали, а технология смартфонов еще не достигла расцвета. Большим достижением в те дни был сенсорный набор номера.

“На линии президент Соединенных Штатов”, - произнес мужской голос.

“На линии Президент Китайской Народной Республики”, - раздался другой голос.

У Сьюзен был краткий нервный момент. Было время, в начале ее администрации, когда она боялась делать эти звонки. В те дни она чувствовала себя мошенницей, второсортным игроком, который каким-то образом забрел в высшую лигу.

“Алло? Это Си Вэнбо ”.

“Господин Президент”, - сказала Сьюзан. Это чувство исчезло почти мгновенно. Она была тем, кем она была, и она сделала то, что она сделала. И иногда то, что она делала, было просьбой об огромных одолжениях. “Это Сьюзан Хопкинс”.

“Госпожа Президент”, - сказал китайский лидер. “Я очень рад говорить с вами. Я могу сказать вам, что мы здесь вне себя от радости, узнав, что вы все еще живы ”.

“Спасибо”, - сказала Сьюзан. “Я чувствую то же самое”.

“Будет ли это означать, что вы вернулись к власти?”

Сьюзан перевела дыхание. “Это сложно. Я возвращаюсь в Белый дом прямо сейчас, но мои полномочия еще не полностью восстановлены. Ситуация с Джефферсоном Монро такова, что он забаррикадировался в одном из наших убежищ от радиоактивных осадков вместе со своими последователями. Он утверждает, что сохранил контроль над элементами наших вооруженных сил — достоверность этого утверждения сомнительна ”.

“Это сложно”, - сказал Си.

“Да, это так”.

“Вы верите, что он контролирует ядерное оружие?”

Сьюзан смотрела в окно, как мимо проносились белые облака. “Мы считаем, что он мог бы. Это заявление, которое он делает. Но если и есть лояльные ему подразделения, он не раскрыл, кто они такие ”.

“Очень прискорбно”, - сказал Си.

“Да”. Между ними повисла пауза. “Господин Президент, вы мобилизуетесь для ядерной войны?”

“Я сожалею, что не могу обсуждать деятельность такого рода с посторонними. Как сказали бы ваши люди, такая деятельность считается совершенно секретной”.

“Я бы хотела, чтобы вы кое-чем руководили”, - сказала Сьюзан.

“Конечно. Пожалуйста, сделай ”.

“Я думаю, вполне возможно, что Джефферсон Монро сможет нанести небольшой тактический удар по вашей деятельности по строительству островов в Южно-Китайском море. Такая атака была бы очень ограниченной по масштабам. Да, погибли бы люди и был бы нанесен большой ущерб. Но это не обязательно потребовало бы контратаки ”.

“Мадам, наша политика была ясна на протяжении десятилетий. Мы оставляем за собой право на массированный контрценный ответ на любое ядерное нападение ”.

“Да, я понимаю это. Но мы выплатили бы репарации, как Китайской Народной Республике, так и семьям любых лиц, пострадавших в результате нападения. Мы бы восстановили острова для вас, и —”

“То, о чем вы просите, невозможно”, - сказал он. “Боюсь, вы меня переоцениваете. Я не супермен. Я не могу отменить политику одним взмахом руки, и я не могу просить наш народ не мстить за историческое преступление. Я также не могу просить наш народ стоять в стороне и наблюдать за приближающимся ракетным ударом, масштабы которого мы сможем оценить только после того, как бомбы поразят свои цели. Мне жаль. Против грозного американского арсенала наша единственная надежда - массированное и немедленное возмездие. Мадам, ваша Монро поставила нас и весь мир в очень неловкое положение ”.

“Мистер Си, я хотел бы просто спросить —”

“Миссис Хопкинс, уже очень поздно. Я уверен, вы поймете, что я хотел бы вернуться домой к своей семье и детям. Я надеюсь, что мы сможем поговорить снова, при более приятных обстоятельствах. Доброй ночи вам и вашим близким, мадам. Я молюсь, чтобы ваши предки и ваши боги сохранили вас в безопасности ”.

Линия оборвалась.

Сьюзан уставилась на телефон.

Здесь я скажу кое-что саркастичное и забавное.

Она посмотрела на Курта. Она не могла придумать, что сказать.


ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ


15:05 по восточному поясному времени

Небо над Вирджинией


Люк и Эд сидели за столом в передней части самолета. Эд пил праздничное пиво из кулера на полу. Люк сделал бы то же самое, только…

Даже когда что-то выглядит так, будто все кончено, это не так, однажды сказал ему Кент Филби. Это никогда не закончится.

“Дела плохи”, - сказал Суонн, его голос потрескивал в трубке.

“Плохо?” Сказал Эд. “Записей данных, которые вел Дак Перл, самих по себе должно быть достаточно, чтобы отстранить Монро от должности”.

“Они есть, и они уже сделали это. Монро покинула Белый дом”.

“Хорошо”, - сказал Эд. “И в будущем поступит несколько серьезных обвинений в убийстве. Показания подруги Дака —”

“Конечно”, - сказала Труди. “Этого будет более чем достаточно. И как только расследование действительно сдвинется с мертвой точки, должно появиться множество улик и свидетельских показаний о других убийствах — Мэрибет Хорнинг, Патрика Нормана, Кента Филби и Сидни Готлиба, чтобы назвать некоторых. Проблема не в этом”.

“В чем проблема?”

“Монро и его политический советник Джеральд О'Брайен забаррикадировались внутри объекта "Р". С ними пара настоящих бывших генералов-ястребов войны, и они пытаются нанести удар по Китаю. Они утверждают, что контролируют атомную подводную лодку”.

Люк и Эд уставились друг на друга. С этим парнем это никогда не заканчивалось. Кент Филби снова был прав.

“Должны ли мы пойти туда?”

“Даже вы, ребята, никогда не попадете на сайт R”, - сказал Суонн. “Подход - сплошные бетонные стены, электрифицированные заборы, колючая проволока, камеры наблюдения и пулеметные гнезда. Вы бы никогда не добрались до входа в бункер, а даже если бы и добрались, вас бы разрубили на куски прежде, чем вам удалось бы его открыть. Информация, которой мы располагаем, предполагает, что потребовались бы сотни человек, чтобы штурмовать этот вход ”.

Люк оглядел самолет. Это было слишком мало, слишком медленно. Он внезапно почувствовал себя в ловушке. Он хотел пробить себе дорогу отсюда. Затем он хотел пробиться на сайт R.

Но ему в голову пришла мысль. Это было даже не так, как если бы у него была мысль – это было так, как будто тихий голос прошептал слова ему на ухо.

Дон Моррис.

Дон Моррис - предатель. Дон Моррис - террорист. Дон Моррис - массовый убийца.

Дон Моррис, его старый наставник…

... смог проникнуть на сайт R.

Это было рискованно. Дона было трудно узнать. Он утверждал, что не был на стороне Джефферсона Монро во всем этом, но опять же, Монро вызволил его из тюрьмы. В сознании Люка он увидел изображение пожарного вертолета, летящего над гигантским пожаром в дикой местности ... и заливающего его бензином.

“Что насчет Дона?” - спросил он.

“Дон...”

Люк кивнул, но, конечно, Суонн не мог этого видеть. “Да. Дон Моррис”.

“Если вы, ребята, не можете войти, как Дон должен это сделать?”

Люк пожал плечами. “Дон - своего рода герой или символ для этих парней. Если он там появится, они могут просто впустить его ”.

“А может, и нет”, - сказал Суонн.

Люк взглянул на Эда. “Да. Достаточно верно. Ему придется очаровать их”.

Заговорила Труди. “Люк, я не думаю, что будет справедливо просить Дона ...”

“Чтобы сделать что?” Сказал Люк. “Рисковать жизнью ради своей страны? Для всего мира? Это то, что он делал на регулярной основе, когда я впервые встретил его. И, учитывая преступления, которые он совершил пару лет назад, я бы сказал, что он у всех в большом долгу ”.

“Я говорила с Доном сегодня”, - сказала Труди. “Как только он услышал, что Сьюзан возвращается, он начал готовиться покинуть страну. Он знает, что это написано на стене. Даже если бы Монро или Карен Уайт имели право освободить его - юридический вопрос, который повис в воздухе, - существует множество преступлений, в которых он все еще может быть обвинен и осужден. Он планирует исчезнуть и сохранить свою свободу ”.

“Труди, если есть кто-то, кто может убедить Дона изменить свои планы, я думаю, это будешь ты”.

“Вы многого просите”, - сказала Труди.

“Я понимаю это, но, пожалуйста, поймите, что Дон - это все, что у нас сейчас есть”.

Прошло мгновение. “Труди?”

“Хорошо”, - сказала она. “Я постараюсь, но я не даю никаких обещаний. И я не собираюсь давить на него. Я собираюсь позволить ему решать ”.

“Труди...” Начал Люк. Он собирался приступить к одному из своих запатентованных вдохновляющих вызовов: “Не пытайся, Труди. Просто сделай это. Делай это до конца. Иногда приходится давить на людей. Иногда людям приходится рисковать всем ”.

Он собирался начать, но он не успел. Труди знала его слишком хорошо.

“Это лучшее, что я могу сделать”, - сказала она и повесила трубку.

Люк снова посмотрел на Эда. Эд передал ему пиво из холодильника, и Люк открыл его. Мог бы также.

“Очарование?” Сказал Эд. “Предполагается, что Дон проникнет туда, используя свое обаяние?”

Люк отхлебнул пива. Он пожал плечами. “Дон Моррис примерно так же очарователен, как инфекция”.


ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ


15:14 по восточному поясному времени

Площадка R—Саммит Блу-Ридж, Пенсильвания


Дон Моррис был рок-звездой.

Джефферсон Монро видел запись с камер наблюдения, на которой он подъезжает к охраняемым воротам бункерного комплекса. Он подъехал на белом "мерседесе", припарковал машину и просто пошел к караульному помещению. Он был одет в черную кожаную куртку, джинсы и тяжелые ботинки. Его волосы были совершенно белыми — он даже не выглядел настоящим.

Он шел спокойно, подняв руки вверх. Со всех сторон вокруг него, над ним, из дотов вдоль стены, на него были направлены пулеметы. Он может умереть в любое время.

Он подошел к воротам и сказал им одну фразу:

“Я здесь, чтобы увидеть Джефферсона Монро”.

Увидит ли его Монро?

Увидит ли Монро человека, который практически изобрел Delta Force, а позже и пресловутую Специальную группу реагирования? Увидит ли он американского героя, который провел почти всю свою сознательную жизнь в бою в то или иное время? Увидит ли он человека, который рисковал своей жизнью, своим наследием и своей свободой, чтобы сместить Томаса Хейса, возможно, самого недееспособного президента за последние сто лет?

Монро сочла бы за честь увидеть его. Он вспомнил годы назад, когда Моррис выступал на слушаниях в Сенате - его показания были самыми красочными, которые Монро когда-либо слышал. Это заставило бы его сердце учащенно биться и возбудило бы его гордость. Цель президентства Джефферсона Монро - организующий принцип — заключалась в том, чтобы дать таким людям, как Дон Моррис, свободу делать то, что им было необходимо.

Монро оглядел комнату. Здесь была кучка зажатых лиц. Они кричали в черное устройство громкой связи в центре стола. Даже Джерри Акула, казалось, потерял самообладание. Появление Дона Морриса на борту должно было иметь большое значение. Он разрезал бы эти проблемы, как горячий нож разрезает масло.

Они сейчас приводили его сюда.

“Мы собираемся начать атаку”, - сказал Джерри в телефон. “Это данность. Эти острова будут уничтожены, и китайцы собираются нанести ответный удар. Если вы не нанесете упреждающий удар—”

“Мы не собираемся наносить удар”, - сказал какой-то генерал в Пентагоне. Его голос пронзительно зазвучал из коробки. “Мистер О'Брайен, у вас нет военного опыта. Вы не понимаете—”

“Я многое понимаю”, - сказал Джерри. “Я понимаю, что китайцы готовятся нанести свой собственный упреждающий удар, и если они это сделают —”

“Если они это сделают, мы нанесем ответный удар в это время”.

Джерри покачал головой. “И нести ответственность за смерть миллионов американцев”.

“Нет, сэр. Вы будете ответственны за смерть миллионов американцев. Ничего из этого не произошло бы без вашего безумного бряцания оружием ”.

“Митч, ” сказал Роберт Коутс в трубку, “ это Боб Коутс”.

“Боб, что ты вообще там делаешь? Это безумие. Вы в отставке. Ты гражданское лицо. Почему вы пытаетесь развязать ядерную войну?”

“Прекратите это!” Джерри сказал одному из помощников. Он сделал резкий жест поперек своего горла. “Прекрати это. Я устал слушать этого парня ”.

Звонок закончился. Прошла минута молчания, когда все глубоко вздохнули.

“Я говорю, что мы идем вперед”, - сказал Джерри. “Мы начинаем атаку и позволяем этим парням играть в догонялки. Давайте вернем командира подводной лодки. Нельзя терять время. Китайцы могут начать свою собственную атаку в любую минуту”.

Он оглядел комнату. “Вы, ребята, согласны с этим?”

Генералы пробормотали свое согласие.

“Джефф, тебя это устраивает? Через минуту здесь будет час ноль”.

Глаза Джерри были острыми и красными. Это было почти так, как если бы там бушевал пожар, и сам Джерри горел внутри него.

Монро показалось, что душа Джерри была в огне.

“Конечно, давайте нажмем ему на гудок”.

Помощник был у телефонной системы, возвращая подводную лодку обратно.

Позади них с лязгом открылась дверь. Там стоял Дон Моррис в окружении двух одетых в черное охранников с дробовиками. Он вошел — широкоплечий, широкогрудый, толстоногий. У него были стальные глаза на лице, таком же потрескавшемся и обветренном, как его старая кожаная куртка. Его седые волосы были похожи на грубую копну. Каждую минуту он выглядел на свой возраст. Нет, он выглядел так, будто ему тысяча лет — но подтянутый, энергичный и готовый прожить еще тысячу.

Монро встала и шагнула к мужчине. Он протянул руку, и Дон Моррис пожал его.

“Дон, здорово, что ты здесь”.

“Джефф, во имя Бога, как ты думаешь, что ты делаешь?”

Монро пристально смотрела в эти глаза. Их руки все еще были сжаты. У Монро был момент, когда он подумал, позволит ли Дон Моррис вернуть ему руку. И в этот долгий момент он кое-что осознал — он действительно понятия не имел, что делает. То, на что он надеялся ... Что ж, это было довольно далеко от них.

Все было кончено. И, возможно, это было к лучшему.

“Реджинальд Харлоу”, - раздался голос из телефонной будки позади них.

“Реджи, это Дон Моррис”.

“Дон… Привет, Дон, как у тебя дела?”

Дон улыбнулся, все еще держа руку Монро железной хваткой. Монро сам почти улыбнулся. Дон Моррис пользовался мгновенной легитимностью командира субмарины — конечно, он пользовался. Немногие мужчины пережили столько войн, сколько Дон Моррис. Немногие мужчины столько раз рисковали своей жизнью. Он был легендой.

“Я в порядке, Реджи. Но мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня. Мне нужно, чтобы вы доверяли мне. Эта ситуация постоянно меняется, я это понимаю. Но мне нужно, чтобы вы восстановили связь с вашей цепочкой командования, и мне нужно, чтобы вы немедленно ушли в отставку ”.

“Что происходит, Дон?”

“Во многом нужно разобраться, но мы отодвигаем это дело от края, по крайней мере, на данный момент”.

“Дон, я—”

“Реджи, твои командиры не знают, что это ты, не так ли? Они знают, что кто-то там сошел с ума, но они не знают, кто это. Прав ли я?”

“Да”.

“Что ж, теперь они знают. Я знаю, значит, и они знают, и я уверен, что у них есть ваши координаты. И я могу сказать вам, что они скорее увидят вас на дне океана, чем позволят вам развязать Третью мировую войну. Ты понимаешь это, не так ли?”

Мужчина колебался.

“Реджи?”

“Думаю, что да, Дон”.

“Хорошо. Тогда, пожалуйста, окажите мне и всем остальным услугу. Поднимите этот кусок мусора на поверхность и заходите в какой-нибудь порт ”.

“Вас понял”.

Звонок закончился, и Дон, наконец, отпустил руку Монро. Он обвел взглядом собравшихся в зале мужчин.

“Ладно, мужики, что еще? Можем ли мы на этом закончить? Тюрьма не так уж и плоха, и большинство из вас на самом деле никого не убивали. Для тех, кто сделал ...”

Он пожал плечами.

Внезапно Джерри Акула встал. Монро хотел сказать ему, чтобы он сел обратно, что какую бы игру он ни собирался затеять, это бессмысленно, что игра в любом случае окончена. Они были загнаны в яму в земле — никто больше не был на их стороне. Он хотел сказать все это, но Джерри вытащил пистолет.

“Джерри...” - вот и все, что он сказал.

Джерри направил пистолет на Дона. Двое охранников двинулись, чтобы выхватить оружие, но Дон остановил их. “Подождите”.

Он уставился через стол на Джерри. Это был момент, застывший во времени— Джерри с пистолетом, Дон Моррис с поднятыми руками, остальные на своих местах вокруг стола.

“Что я могу для тебя сделать, сынок?”

“Это так не закончится”, - сказал Джерри.

Дон кивнул. “Да, это так. Если вы хотите выстрелить из этого пистолета, вы знаете, куда вам нужно его направить в первую очередь ”.

Глаза Джерри очень расширились.

Внезапно он сунул дуло пистолета себе в рот, направив вверх. Он сделал глубокий вдох и нажал на спусковой крючок.

ВЗРЫВ.

Джефф Монро наблюдал, как мозги его вдохновителя вылетели через верхнюю часть черепа. На долю секунды тело Джерри, казалось, не поняло, что произошло. Он простоял на одну секунду дольше, чем следовало, затем соскользнул вбок и упал, ударившись о стол по пути на пол.

Лужа крови начала растекаться подобно ореолу вокруг разрубленной головы Джерри Акулы.

“Что нам теперь делать?” Монро сказал.

“Мы призываем китайцев”, - сказал Дон Моррис. “И приносим извинения за причиненные неудобства”.


ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ


19 ноября

13:00 по восточному поясному времени

Кладбище Маунт Кармел

Рестон, Вирджиния


РЕБЕККА СЕНТ-ДЖОН

Жить, смеяться, любить

Люк наклонился и положил дюжину свежих роз у основания могильной плиты.

Затем он встал рядом с Ганнером, глядя вниз на блестящий черный мрамор. Когда-то давно он, возможно, положил бы руку на голову своего сына и взъерошил его волосы. Желание все еще было. Но сейчас это было бы неловко, по крайней мере частично, потому что Ганнер был намного выше, чем раньше.

“Ты скучаешь по ней?” Сказал Люк.

Ганнер кивнул. “Я очень по ней скучаю. Я молюсь ей каждый день. Иногда мне кажется, что она отвечает мне взаимностью ”.

Люк почти позавидовал его чувствам к ней. Его мать была совершенством в его глазах и всегда останется такой. Для Люка так много всего произошло до конца. Она ожесточилась против него не только перед смертью, но и за годы до этого. Он все еще любил ее, но эта любовь была омрачена замешательством, гневом и сожалением.

Если бы ему пришлось это делать снова…

Но это была ложь. Вам никогда не придется делать это заново, и даже если бы вы сделали, вы, вероятно, сделали бы это таким же образом.

Они немного прогулялись по территории кладбища. Это был яркий, солнечный день, и теплее, чем было всю неделю. Травмы Люка немного болели, но не слишком сильно — обезболивающие не давали им проявиться. Хирургический шрам на его торсе немного чесался. В целом, ему было достаточно комфортно ходить.

По склонам холмов от них тянулись тысячи могильных плит. Тут и там люди усеивали местность, навещая своих умерших близких. В этом кладбище было что-то бесспорно приятное.

“Что сказала твоя бабушка?” Сказал Люк. “Когда ты сказал ей, что собираешься встретиться со мной?”

Ганнер пожал плечами. “Она сказала мне не делать этого, что я пожалею. Она сказала, что ты непутевый отец и собираешься разбить мне сердце ”.

“А твой дедушка?”

“На самом деле он ничего не сказал. Он просто поднял взгляд от своей газеты, покачал головой и хмыкнул. Он читал Wall Street Journal”.

Люк подавил улыбку и покачал головой. В этом парне было много правды. Это были, пожалуй, самые точные описания Одри и Лэнса, которые Люк когда-либо слышал. Бекка ни разу не описывала их подобным образом.

Ганнер смотрел в землю, пока они шли. Люк боролся с желанием сказать ему, чтобы он держал голову высоко, его взгляд был острым. Осведомленность о ситуации, малыш, — вот ключ. Это было ключом в спорте, ключом в политике любого рода, ключом к жизни или смерти. Имел ли право отец-неплательщик говорить это своему сыну?

“Она сказала, что ты снова собираешься исчезнуть”, - сказал теперь Ганнер. “Она сказала, что ты всегда исчезаешь”.

“Что вы на это сказали?”

“Я сказал ей, что на этот раз ты планируешь остаться”.

Они продолжали идти.

“А ты? Вы планируете остаться?”

Люк кивнул. “Да. Я”.

“Это хорошо”. Тон Ганнера говорил о том, что он уклончив. Люк мог проявить себя, или нет. На этот раз это не имело бы такого значения.

Люк надеялся — действительно надеялся, — что он сможет с этим справиться. У него здесь были люди. Ведущим, конечно, был Ганнер. Но Эд тоже был рядом — они договорились отправиться на глубоководную рыбалку в следующие выходные. Суонн прятался в своей квартире в Оушен-Сити. И Труди была… кто знал, что Труди собиралась сделать? Казалось, что она уже снова пропала из виду.

Через несколько минут Люк и Ганнер подошли к другой могиле. Надпись была проще, чем у Бекки, слова были высечены на белом камне.

Кент Филби

Под именем, более мелкими буквами, была длинная эпитафия:

Пусть солнце согревает ваше лицо;

дожди мягко ложатся на ваши поля

и пока мы не встретимся снова,

пусть Бог держит вас на ладони Своей руки.

Люк стоял там, возможно, слишком долго.

“Кем он был?” Сказал Ганнер.

Люк пожал плечами. “Я не знаю. Просто какой-то парень, я полагаю. Хотя стихотворение мне нравится ”. Ему должно это понравиться. Он был тем, кто заплатил за то, чтобы это было там.

Он посмотрел на Ганнера. “Не хочешь перекусить?”

Глаза Ганнера сузились. “Я бы с удовольствием, папа”.


ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ


20 ноября

7:10 вечера по восточному поясному времени

Резиденция Белого дома

Вашингтон, округ Колумбия


Сьюзан была одета как подросток.

Она переоделась в любимую пару старых синих джинсов, выцветших и рваных, с пружинящими во всех нужных местах. На ней была желтая толстовка с капюшоном. Она была босиком.

Она снова жила в Белом доме, месте, которое откровенно пугало ее, и ее семья вернулась в Калифорнию. Так что она вполне могла бы устроиться так удобно, как только могла.

Это были бурные пару дней. Сотни звонков с поздравлениями и добрыми пожеланиями поступили со всего мира. Сьюзан выбрала самых важных мировых лидеров — и в ближайшие дни попытается ответить на второстепенные вопросы. Однако, к ее удивлению, даже группы повстанцев также звонили. Диссиденты, террористы и государства—изгои - даже признанные враги Соединенных Штатов явно предпочитали, чтобы американский президент не был расстроен.

Преступники зарегистрировались. Беглый российский мафиози Виктор Балхурин позвонил из того места, где он скрывался, чтобы предложить все, что в его силах. И Рамон Фигероа-Рейес—сам Эль Мало - звонил из федеральной тюрьмы строгого режима в Колорадо. Он был рад услышать, что она нашла некоторое применение в его доме, и выразил надежду, что ей это понравилось. Забавно — она может даже перезвонить ему. Это был великолепный дом. Возможно, ФБР могло бы конфисковать его как хранилище наркотиков, и он мог бы стать Зимним Белым домом.

Она улыбнулась при этой мысли.

Она сидела за маленьким круглым столом в нише на семейной кухне. Прямо напротив нее сидел Люк Стоун. На столе стояла бутылка красного вина. Она пила его, и фактически это был ее второй бокал — он едва притронулся к нему.

Она откусила кусочек куриного салата, приготовленного шеф-поваром по ее просьбе. С годами куриный салат стал одним из ее любимых блюд быстрого приготовления в неформальной обстановке. Вероятно, она заказала слишком много. Это был лучший в мире салат с курицей — слегка терпкий, с добавлением несладкой клюквы и крошечных ломтиков миндаля. Они часто подавали его с хрустящим французским хлебом и вкусным зеленым салатом на гарнир, как сегодня вечером.

Боже, это было здорово.

“А как насчет парня из Флориды, Стивена Лифа?” Сказал Стоун.

Они говорили о том, кто мог бы стать хорошим вице-президентом.

“Он в другой партии, Стоун”.

“Я знаю, но он довольно хорошо обращается с лошадьми. Нежный. Он не может быть таким уж плохим ”.

Она вздохнула. “Я внесу его в список”.

Двери на кухню были закрыты, один агент секретной службы находился прямо снаружи и слушал этот разговор через наушник. Вот как это было. Так было всегда, и она к этому уже привыкла.

Но будут ли они все еще слушать, если Сьюзан и Стоун…

Сьюзан уставилась на него. За последние несколько дней он снова отрастил бороду. Его жесткие голубые глаза смотрели поверх светлой бороды и усов. В прошлом отрастание его бороды наводило Сьюзен на мысль, что он вот-вот снова исчезнет.

Почему бы тебе не остаться на этот раз?

Сделай это для своего мальчика.

Сделай это…

для меня?

Люк Стоун был неуловимым, сводящим с ума человеком, которого трудно было понять, и все же ... ее влекло к нему. Может быть, именно поэтому ее к нему тянуло. Он был международным человеком-загадкой, о котором Голливуд снимал фильмы — как Джеймс Бонд, только более суровый и выдержанный. Менее лощеный — ей было трудно представить его в смокинге в казино Монако.

Джеймс Бонд встречает человека Мальборо.

Кроме того, он спас ей жизнь. И жизнь ее дочери. И весь мир. Стоун спасал жизни всем и каждому слишком много раз, чтобы утруждать себя подсчетом.

Интересно, что он думает по этому поводу.

Его глаза наблюдали за ней. Он едва притронулся к еде.

Он нервничал, решила она.

“Еда действительно вкусная”, - сказала она. “Здешний шеф-повар готовит лучший салат из курицы на Земле. Я в некотором роде эксперт по куриному салату, так что я должен знать ”.

“Я уверен, что это здорово”, - сказал Стоун.

“Тогда почему бы тебе не положить немного этого в рот? Это было бы вежливым поступком”.

“Я не знаю. Я не уверен, что хочу быть сытым ”.

Она закатила глаза. “Я знаю. Люди часто объедаются куриным салатом. Это создает много проблем ”.

Он улыбнулся и покачал головой.

“Ты помнишь, - сказала она, - когда мы были в бункере?”

Он кивнул. “Да”.

“Мы подошли к этому довольно близко”.

“Я согласен”, - сказал он. “Мы сделали”.

“И ты сказал мне что-то вроде: ‘Я всегда этого хотел’. Что вы имели в виду под этим?”

Теперь он засмеялся и покраснел, как маленький мальчик. Его лицо стало таким же красным, как вкусное яблоко. Он отвернулся. “Я почти уверен, что вы были тем, кто это сказал”.

Внезапно Сьюзан почувствовала себя хищницей, львицей, приближающейся к добыче. Может быть, это из-за вина. Возможно, это было все, что произошло между ними. Может быть, не имело значения, что это было. Она заполучила его именно туда, куда хотела. И с осознанием этого внутри нее начал подниматься жар.

“Мне нужно вам кое-что показать”, - сказала она.

“Сейчас?”

Она кивнула. “Да”.

“Что это?”

“Это кровать, на которой спит президент”.

Она встала и взяла его за руку. Его рука была большой и грубой на ее нежной коже. Но он нежно держал ее. Он встал, но сделал движение, как будто направляясь в зал.

“Не таким образом”, - сказала она. “Там человек из секретной службы”.

“В какую сторону?”

Она указала на дверь, которая вела прямо в ее апартаменты. Они прошли через дверной проем. Дверь в спальню находилась в конце узкого коридора.

“Э-э, давненько не виделись”, - сказал Люк.

“Здесь то же самое”, - сказала она.

“Кроме того, в меня недавно стреляли. Я все еще выздоравливаю. Будь со мной полегче, вот что я хочу сказать ”.

Она оглянулась на него и улыбнулась.

“Ни единого шанса”.

ТЕПЕРЬ ДОСТУПНО!


НАША СВЯЩЕННАЯ ЧЕСТЬ

(Триллер Люка Стоуна — книга 6)


“Один из лучших триллеров, которые я прочитал в этом году. Сюжет продуман и будет держать вас на крючке с самого начала. Автор проделал превосходную работу, создав набор персонажей, которые полностью развиты и очень приятны. Я с трудом могу дождаться продолжения ”.

-- Обзоры книг и фильмов, Роберто Маттос (любыми необходимыми средствами)


НАША СВЯЩЕННАЯ ЧЕСТЬ - книга № 6 из серии триллеров Люка Стоуна-бестселлера, которая начинается ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (книга № 1). Ее можно бесплатно скачать с более чем 500 пятизвездочными отзывами!


После теракта, совершенного при поддержке Ирана, Израиль выдвигает Ирану 72-часовой ультиматум: очистите свои военные базы, прежде чем мы уничтожим их с воздуха. Иран отвечает: войдите в наше воздушное пространство, и мы нанесем ядерные удары по Израилю и по всем американским базам на Ближнем Востоке.


У нас есть 72 часа, чтобы остановить ядерный армагеддон, и есть только один человек, к которому можно обратиться: Люк Стоун. Президент отправляет Люка с его самой смелой миссией на сегодняшний день: высадиться по воздуху в Иран и найти секретное местонахождение подземных ядерных зарядов, чтобы США могли вывезти их, пока не стало слишком поздно.


В безумной гонке на время Люк катает нас на американских горках по хаотичной и запутанной местности Ирана, пытаясь найти их самые охраняемые секреты и предотвратить войну, уничтожившую все человечество. И все же, поскольку один шокирующий поворот следует за другим, возможно, даже для Люка будет слишком поздно.


Политический триллер с непрерывным действием, драматическими международными декорациями и захватывающим дух саспенсом "НАША СВЯЩЕННАЯ ЧЕСТЬ" - книга № 6 в бестселлере "Люк Стоун", получившем признание критиков, новая взрывная серия, которая заставит вас листать страницы до поздней ночи.


“Сценарий триллера в лучшем виде. Любители триллеров, которым нравится точное исполнение международного триллера, но которые ищут психологическую глубину и правдоподобность главного героя, который одновременно сталкивается с профессиональными и личными жизненными трудностями, найдут эту захватывающую историю, от которой трудно оторваться ”.

--Книжное обозрение Среднего Запада, Дайан Донован (относительно любых необходимых средств)


Книга № 7 из серии "Люк Стоун" также теперь доступна!


НАША СВЯЩЕННАЯ ЧЕСТЬ

(Триллер Люка Стоуна — книга 6)


ТЕПЕРЬ ДОСТУПНО ДЛЯ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ЗАКАЗА!


ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ

Ковка Люка Стоуна —Книга № 1 (боевик-триллер)


Присоединяйтесь к списку рассылки и, пожалуйста, дайте мне знать, если вы хотели бы прочитать PRIMARY TARGET. Первые 100 читателей, пришедших мне по электронной почте, получат бесплатную копию!


“Один из лучших триллеров, которые я прочитал в этом году”.

-- Обзоры книг и фильмов (любыми необходимыми средствами)


В долгожданном дебюте новой серии бестселлера № 1 Джека Марса, когда 29-летний солдат элитных сил "Дельта" Люк Стоун поступает на службу в секретное правительственное агентство, его отправляют на миссию всей жизни: стремительную гонку через Европу и Ближний Восток, чтобы спасти дочь президента, прежде чем ее обезглавят террористы.


В книге "ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ" (книга № 1) мы видим, как закаляется один из самых выносливых — и самых смертоносных — солдат в мире: Люк Стоун. 29-летний ветеран, повидавший столько сражений, что хватит на всю жизнь, Люк попадает в Специальную группу реагирования, новое секретное агентство ФБР (возглавляемое его наставником Доном Моррисом) для проведения самых масштабных террористических операций в мире.


Люка, все еще преследуемого своим военным прошлым и недавно женившегося на будущей Бекке, отправляют с миссией в Ирак вместе со своим новым партнером Эдом Ньюсамом, чтобы привлечь американского подрядчика-мошенника. Но то, что начинается как обычная миссия, разрастается во что-то гораздо, гораздо большее.


Когда террористы требуют выкуп за дочь-подростка президента, похищенную в Европе, Люк, возможно, единственный в мире, кто может спасти ее, пока не стало слишком поздно.


ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ - не вызывающий отвращения военный триллер, дикий экшн, который заставит вас листать страницы до поздней ночи. Это долгожданный дебют захватывающей новой серии бестселлера № 1 Джека Марса, которого называют “одним из лучших авторов триллеров”.


“Сценарий триллера в лучшем виде”.

--Книжное обозрение Среднего Запада (любыми необходимыми средствами)


Также доступен для бесплатного скачивания бестселлер № 1 Джека Марса о ЛЮКЕ СТОУНЕ из серии ТРИЛЛЕРОВ (7 книг), который начинается любыми необходимыми средствами (книга № 1) с более чем 800 пятизвездочными отзывами!


ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ

Ковка Люка Стоуна —Книга № 1 (боевик-триллер)


СКОРО БУДЕТ!


АГЕНТ ЗЕРО

(Шпионский триллер Кента Стила — книга № 1)


Присоединяйтесь к списку рассылки и, пожалуйста, дайте мне знать, если вы хотели бы прочитать AGENT ZERO. Первые 100 читателей, пришедших мне по электронной почте, получат бесплатную копию!


“Один из лучших триллеров, которые я прочитал в этом году”.

-- Обзоры книг и фильмов (любыми необходимыми средствами)


В этом долгожданном дебюте серии эпических шпионских триллеров по бестселлеру № 1 Джека Марса читатели попадают в экшн-триллер по всей Европе, как предполагается, - оперативник ЦРУ Кент Стил, за которым охотятся террористы, ЦРУ и его собственная личность, должен разгадать тайну того, кто за ним охотится, кто он такой, ожидаемая цель террористов - и красивой женщины, которую он продолжает видеть в своем воображении.


38-летний Кент Стил, блестящий профессор европейской истории Колумбийского университета, живет тихой жизнью в пригороде Нью-Йорка со своими двумя дочерьми-подростками. Все меняется, когда однажды поздно ночью к нему стучат в дверь и его похищают трое террористов — и оказывается, что его переправили через океан, чтобы допросить в подвале в Париже.


Они убеждены, что Кент - самый смертоносный шпион, которого когда-либо знало ЦРУ.


Он убежден, что они взяли не того человека.


Так ли это?


С заговором вокруг него, такими же умными противниками, как он, и убийцей на хвосте, дикая игра в кошки-мышки ведет Кента по опасному пути — тому, который может привести обратно в Лэнгли — и к шокирующему открытию его собственной личности.


"АГЕНТ ЗЕРО" - шпионский триллер, который заставит вас листать страницы до поздней ночи.


“Сценарий триллера в лучшем виде”.

--Книжное обозрение Среднего Запада (любыми необходимыми средствами)


Также доступен для бесплатного скачивания бестселлер № 1 Джека Марса о ЛЮКЕ СТОУНЕ из серии ТРИЛЛЕРОВ (7 книг), который начинается любыми необходимыми средствами (книга № 1) с более чем 800 пятизвездочными отзывами!


АГЕНТ ЗЕРО

(Шпионский триллер Кента Стила — книга № 1)


Слушайте к серии триллеров ЛЮКА СТОУНА в формате аудиокниги!


Теперь доступно на:

Amazon

Слышно

iTunes

Джек Марс


Джек Марс - автор бестселлеров USA Today из серии триллеров Люка СТОУНА, которые включают в себя триллеры "ЛЮБЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ СРЕДСТВА" (книга № 1), "ПРИСЯГА" (книга № 2), "СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА" (книга № 3), "ПРОТИВОСТОЯТЬ ЛЮБОМУ ВРАГУ" (книга №4), "ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ" (книга № 5), "НАША СВЯЩЕННАЯ ЧЕСТЬ" (книга № 6) и "РАЗДЕЛЕННЫЙ ДОМ" (книга №7).

"ЛЮБЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ СРЕДСТВА" (книга № 1), имеющая более 500 пятизвездочных отзывов, доступна в качестве скачать бесплатно на Kobo!

Джек рад вас слышать, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посещать www.Jackmarsauthor.com чтобы присоединиться к списку рассылки, получите бесплатную книгу, получите бесплатные подарки, подключитесь к Facebook и Twitter и оставайтесь на связи!

КНИГИ ДЖЕКА МАРСА


СЕРИЯ ТРИЛЛЕРОВ ЛЮКА СТОУНА

ЛЮБЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ СРЕДСТВА (Книга № 1)

ПРИСЯГА (книга № 2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (книга № 3)

ВЫСТУПИ ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга № 4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга № 5)

НАША СВЯЩЕННАЯ ЧЕСТЬ (Книга № 6)

РАЗДЕЛЕННЫЙ ДОМ (Книга № 7)


СОЗДАНИЕ СЕРИИ ПРИКВЕЛОВ ЛЮКА СТОУНА

ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ (книга № 1)


ШПИОНСКИЙ СЕРИАЛ КЕНТА СТИЛА

АГЕНТ НОЛЬ (книга № 1)


Разделенный Дом (Книга № 7)

“…дом, разделенный сам против себя, не может устоять ”.


От Матфея 12:25


ГЛАВА ПЕРВАЯ


28 января

11:05 по Синайскому времени (4:05 утра по восточному поясному времени)

Недалеко от международного аэропорта Шарм-эль-Шейха

Синайский полуостров

Египет


“Это приближается”, - сказал молодой наблюдатель, в его голосе прозвучал намек на беспокойство. “Самолет приближается”.

В нескольких футах от нас Хашан аль Малик сидел, скрестив ноги, на неровной земле, докуривая остатки турецкой сигареты. Его длинные пальцы были тонкими и темными, грязь въелась в них так глубоко, что они могли никогда не очиститься. Его лицо было как кожа. Его густая борода была белой, с несколькими оставшимися черными прядями, но глаза были острыми и живыми. Его взгляд был пронзительным. Он был жив долгое время, и это не было случайностью.

В мире странствующих борцов за Аллаха — мучеников, моджахедов — его часто называли Альшайх, что по-арабски означает “Старик”. Сегодня он чувствовал каждую минуту прожитых лет. Он, конечно, был слишком стар для этого. Его руки были холодными — почти как лед — и его телу было ненамного лучше. Здесь, наверху, было холодно.

Он взглянул на наблюдателя, темнокожего бедуина в светло-голубом тюрбане, который провел всю свою короткую жизнь, пересекая эти сухие, бесплодные горы. Мальчик носил сандалии на босу ногу. Его щеки были мягкими и чистыми — он не смог бы отрастить бороду, если бы этого потребовал сам Аллах. Он стоял, вглядываясь вдаль, его мощный бинокль был направлен далеко на север и запад.

“Ты можешь прочитать надписи?” Сказал Хэшан.

Мальчик колебался. “Момент… через мгновение... да.”

Хэшан теперь мог просто слышать самолет, шум его двигателей, пытающихся быть услышанными сквозь рев ветра. Ему показалось, что он почти слышит звук включающегося шасси.

“Что там написано?”

“Здесь написано TUI?” - спросил мальчик, почти задавая вопрос. Затем, с большей уверенностью: “Определенно. ТУИ.”

Хэшан сверился с часами на своем тощем запястье. Это была замечательная вещь, эти часы. Черный и тяжелый, с толстой полосой, его большая поверхность установлена за закаленным стеклом. Он был противоударным, водонепроницаемым, устойчивым к экстремальным холодам и жаре и идеально точным на больших высотах. Если бы он продал часы, вырученных средств хватило бы на то, чтобы прокормить целую крестьянскую семью в течение года — но часы были важнее семьи. Семья могла голодать, но такому человеку, как Хэшан, нужно было знать время.

Как это случилось, время было подходящим. На самом деле, самолет опоздал на двадцать минут.

“Вот и все”, - сказал Хэшан. “Это тот самый”.

Он сделал последнюю затяжку сигареты, затем отбросил ее большим и указательным пальцами. Он встал и сбросил свое тяжелое, колючее шерстяное одеяло. Он позволил себе несколько секунд полюбоваться окружающими их неровными склонами холмов и более высокими горами чуть западнее, покрытыми белым снегом. Две секунды, может быть, три — времени было немного. Он уже мог видеть черную точку, движущуюся по небу, увеличивающуюся в размерах, приближающуюся к ним.

Он поднял коричнево-зеленую ракетницу с земли, где она лежала. Это была прекрасная вещь — зенитно-ракетный комплекс "Стрела-2" российского производства, освобожденный из личных запасов недавно ушедшего западного ставленника Муаммара Каддафи.

Хэшан быстро проделал приготовления перед обжигом. "Стрелу" можно было перезарядить, но не в полевых условиях. У него была только одна попытка, так что ему лучше быть готовым. Он снял чехлы и расширил прицел, затем повесил трубу на плечо. Он активировал подачу питания на электронику ракеты и подождал несколько секунд, пока напряжение стабилизируется.

Пусковая установка тяжело давила на его кости — он заставил мальчика нести ее сюда.

Шестьдесят два года Хэшана легли на него более тяжелым бременем, чем сама ракета. Он участвовал во многих войнах во многих местах, и он устал. То, что меня отправили сюда, было больше похоже на наказание, чем на честь. Вчера он путешествовал пешком по этим непроходимым горам с этим молодым местным парнем в качестве проводника, и они провели ночь без еды и костра, прижавшись друг к другу на замерзшей земле, чтобы согреться.

Путешествие было трудным, но Хашан и раньше много раз мерз и был голоден. Сбивать реактивные лайнеры старыми советскими ракетами, запускаемыми с плеча, было еще сложнее. Вы должны быть экспертом, чтобы сделать это, каким был Хэшан, но даже тогда…

Даже тогда…

Он покачал головой. Глупый старик. Аллах был тем, кто обострил его зрение. Аллах успокоил его руки. Аллах направил ракету к цели.

Хэшан был слишком уставшим даже для молитвы. В его сознании промелькнул образ — Аллах, купающийся в ярком свете, манящий его в Рай. Он вздохнул. Это должно было бы сработать. Совершенный знал все, включая намерения своего самого неадекватного слуги.

“Дай мне силы”, - пробормотал Хэшан себе под нос.

Он поместил правый глаз за железный прицел, левой рукой выровнял трубу, а правой наполовину нажал на спусковой крючок. Это произошло почти автоматически, как будто лаунчер делал это сам. Теперь Хэшан мог достаточно ясно видеть самолет — нечто вроде большой лодки, похожей на толстого шмеля, медленно движущегося слева направо, заходящего на посадку в аэропорту в двадцати милях к югу отсюда. Зимнее солнце отражалось в окнах его кабины, когда он приближался.

Не имело значения, что видел Хэшан. Ракета решит, был ли выстрел чистым. Внезапно в его железных прицелах появился огонек и раздался низкий зуммер. Ракета получила инфракрасную сигнатуру от самолета. Хэшан направил пусковую установку перед самолетом, немного отведя ее. Он расставил ноги и полностью нажал на спусковой крючок.

Ракета вылетела из трубы со свистом, сила которого потрясла стройное тело Хэшана. Он наблюдал, как это происходит, передний и задний плавники мгновенно выскочили. Казалось, что она улетает в замедленной съемке, и он почти вообразил, что видит, как она вращается.

“Бог велик”, - сказал мальчик рядом с ним.

Хэшан кивнул. “Да”.

Это было правдой, независимо от того, нашла ли ракета свою цель.


* * *


Конгрессмен Джек Баттерфилд из Техаса развалился в кресле у окна первого класса, одновременно потягивая водку с тоником, наблюдая за проплывающими под ними горами и слушая, как рядом с ним болтает седовласый английский миллиардер Маршалл Деннис о каких-то гедонистических приключениях, которыми он наслаждался на Ибице в молодости.

“Это бунт, Марш”, - сказал Джек, и он имел в виду именно это. До сих пор вся поездка была сплошным бунтом. Это был план вечеринки. Они все начали пить в VIP-зале аэропорта перед вылетом из Гатвика. На протяжении всего полета все бродили по салону как хотели, как будто они были на летной вечеринке с коктейлями.

И молодая рыжеволосая стюардесса только что подала ему еще один напиток, хотя они уже заходили на посадку. Глаза Джека следили за ней, пока она шла по проходу и остановилась в ряду генерального консула Египта. Мальчик, о мальчик, Джек хотел бы пережить несколько злоключений с этой стюардессой.

Ему нужно было придумать причину, чтобы снова позвать ее сюда.

“Если ты не против, ” сказал Джек, - я, вероятно, не буду делиться этой историей во время презентации”.

“О, я сомневаюсь, что хоть один человек был бы удивлен”, - сказал Марш Деннис. “Я был спортивным типом всю свою жизнь”.

“Я знаю, что у тебя есть. Поверьте мне, когда я говорю, что я следил за вашим —”

Как раз в этот момент самолет сильно накренился и сильно накренился влево. По системе громкой связи самолета раздался голос. Джек узнал оклахомский протяжный говор пилота, старого ветерана ВМС США, которого Джек мельком встретил, когда поднимался на борт. Но голос теперь был другим. Мужчина говорил быстро и громко.

“Стюардессы! Приготовиться к аварийной посадке.”

Кто-то двумя рядами дальше ахнул.

Симпатичная рыжеволосая стюардесса упала на колени генерального консула. Самолет накренился так круто, что она почти перевернулась, ее ноги были в воздухе. Она не могла подняться на ноги.

Джек Баттерфилд повернулся к Маршу Деннису. Казалось, все замедлилось и приобрело сюрреалистический оттенок. Налитые кровью глаза Марша широко открылись, почти округлившись от внезапного страха. Впервые Джек обратил внимание на глубокие морщины на лице Марша — длинные, узкие каньоны, которые волнообразно пересекали его щеки.

Джек посмотрел вниз на свою руку, держащую водку в пластиковом стаканчике из-под самолета. Он не пролил ни капли, несмотря на суматоху. Он почувствовал момент абсурдной гордости по этому поводу — он пил долгое время. Черт возьми, он был техасцем.

“Жесткая правая палка!” - прокричал кто-то из динамиков. “Жесткий поворот направо, я сказал. О Боже, он выслеживает нас!”

Джек огляделся в поисках своего ремня безопасности. Он нашел его, застегнул и туго затянул.

Прошло мгновение.

“Приготовиться к столкновению”, - сказал кто-то.

Влияние?

Рядом с ним Марш Деннис положил свои обветренные руки на сиденье перед собой.

Где-то позади них, в глубине главной каюты, раздался звук. Конгрессмен Джек не понял звука. Это было так громко, что это было за пределами его понимания. Это было как удар грома, умноженный на тысячу. Мгновение спустя траектория полета резко изменилась. Самолет падал — отвратительное погружение. Раздался стремительный звук… сравнивать было не с чем.

Теперь все пошло наперекосяк, засосало назад. Симпатичная рыжеволосая была одной из таких вещей. Ее тележка с напитками была другой. После этого ушел еще один человек — толстый мужчина в костюме.

“Занять позиции!” - прокричал гулкий голос.

Джек кричал, но он не мог слышать себя. Он уронил свой стакан и зажал уши руками.

Кабина самолета была похожа на узкий туннель перед ним. Когда все перевернулось с ног на голову, он крепко зажмурился. Посреди охватившего его ужаса ему в голову не пришло ни одной мысли, только смутное осознание того, что, что бы ни случилось дальше, он не хотел этого видеть.


* * *


“Вот оно”, - сказала Лиз Джонс.

Она стояла со своей передовой командой гостеприимства в международной зоне встречи VIP-пассажиров в терминале 1 аэропорта Шарм-эль-Шейха. Вся ее команда была одета в черно-золотую униформу Dennis Hotels Worldwide. На ней был деловой костюм коричневого цвета.

Окна здесь были высотой в четыре этажа, открывая потрясающий вид на окружающие горы и пустынный подъезд к самому аэропорту.

Она почувствовала, как струйка нервозности пробежала по ее позвоночнику — это была серьезная сделка. Самолет, загруженный тяжелыми нападающими, прибывал, включая самого сэра Маршалла Денниса, и большинство из них к этому времени должны были быть в стельку пьяны. Но Лиз могла с этим справиться. Она знала это о себе. Она годами бегала с большими собаками по всему земному шару.

“Давайте смотреть внимательно, все”, - сказала она.

Внезапно молодой человек из ее группы, парень из Ирландии, ахнул. Затем молодая женщина закричала. Теперь еще больше людей по всей гостиной кричали.

Лиз смотрела в окно, ее симпатичное лицо средних лет оцепенело, мозг застыл в шоке. Долгое мгновение она не могла понять, что там происходит. Это не имело смысла. Незнакомые данные просто не поддавались вычислению.

С другой стороны, где-то глубоко в ее сознании, она знала, что сохранила видеозапись того, что только что произошло. Если бы она повторила это, она знала, что увидела бы — самолет, приближающийся над горами, затем вспышку света с правой стороны самолета примерно на полпути назад, сразу за крылом. Она видела, как это происходило в реальном времени, но была не в состоянии обработать это. Она настраивала себя на высадку и не понимала, на что смотрит.

Самолет развалился на части в воздухе. Сначала было две части, потом три, потом четыре. Задняя часть фюзеляжа отлетела в сторону, как бумеранг. Передняя часть выдвинулась вперед и опустилась. Он перевернулся с ног на голову, двигаясь очень быстро, врезался в предгорья и разлетелся на тысячи осколков. Крылья распались, когда они падали на Землю.

Лиз смотрела и смотрела. Теперь пожары были по всем склонам холмов. Вокруг нее молча стояла ее команда, словно статуи Денниса в черно-золотом. Позади них, в терминале, люди все еще кричали, и теперь люди бежали.

Несколько человек рухнули на пол.

“Это действительно был самолет?” Лиз никому не сказала.


ГЛАВА ВТОРАЯ


4:35 утра по восточному поясному времени

Резиденция Белого дома

Вашингтон, округ Колумбия


Зазвонил телефон.

Это издавало забавный звук, не столько звон, сколько жужжание или гудение. Но это было громко. Кроме того, на каждом кольце он подсвечивал темноту раннего утра синим цветом, как огни сирены на полицейской машине. Люк Стоун ненавидел этот телефон.

Он лежал где-то между сном и бодрствованием. Образы вспыхнули в его голове. Последние несколько лет: взрыв в старом Белом доме, величественная колоннада разлетается на куски, ее куски взлетают в воздух; стрельба из пушек и ракет на огромном стадионе под открытым небом в Северной Корее; свирепый взгляд Эда Ньюсама, охваченный пламенем контейнеровоз позади него; Марк Суонн, тощий и бородатый, в оранжевом комбинезоне, с пустыми глазами, прикованный цепью к группе других заключенных ИГИЛ; страдальческие и злые глаза Бекки, ее худое лицо, кожа как бумага… Большие обеспокоенные глаза Ганнера, смотрящие на него, обращенные к Люку за…

Люк открыл свои собственные глаза. Рядом с ним, на прикроватном столике, в темноте президентской спальни, продолжал звонить адский телефон. На столе рядом с телефоном стояли цифровые часы. Он взглянул на его красные цифры.

4:35. Пока он смотрел, изображение мигнуло и изменилось. 4:36.

“Иисус”, - прошептал он. Он проспал три часа.

Женский голос, хриплый со сна: “Не отвечай на это”.

Прядь ее светлых волос выбилась из-под одеяла. Тяжелые жалюзи были опущены, и если бы не телефон, в комнате была бы кромешная тьма, как раз такая, какая нравилась Люку. Но телефон продолжал бросать безумный синий свет по комнате.

“Здесь как на дискотеке”.

Он поднял трубку. К счастью, яркий синий свет погас.

“Это тебя”, - сказал он и протянул ей трубку.

Тонкая рука протянулась, взяла трубку и вернула ее обратно под одеяло. Она поднесла его к наполовину скрытому лицу, ее глаза все еще были закрыты.

“Сьюзен Хопкинс, ” сказала она серьезным голосом, как будто она не спала целый час, уже позавтракала, и ее отвлекли, когда она просматривала какие-то важные документы, — президент Соединенных Штатов никогда не спал.

Люку пришла в голову мысль: Сколько раз?

Сколько раз его или ее будили посреди ночи, потому что происходило что-то ужасное, или происходило прямо сейчас, или должно было произойти? Сколько моментов близости, нормальности, просто обычной жизни — того, что многие люди считали само собой разумеющимся, — было прервано или даже разрушено телефонными звонками, подобными этому?

В полусне он позволил себе представить другой мир, тот, где у них не было такой работы. Телефон не зазвонил посреди ночи с ужасными новостями. Она была на телевидении в каком-то качестве. Он был профессором колледжа. Это была напряженная жизнь, но все можно было распланировать, строить планы, и им не нужно было скрывать свои отношения.

Он все еще беспокоился об этой части этого, возможно, больше, чем когда-либо. Казалось, мир предоставил им свободный проход в эти последние несколько недель. Возможно, это было влияние праздников — у людей были свои жизни и семьи, о которых нужно было думать. Дочери Сьюзен приехали с Западного побережья. Они с Ганнером провели много времени здесь, в резиденции, в течение нескольких дней. Поначалу было неловко — Ганнер был немного моложе Микаэлы и Лорен, и у него не было опыта общения с редкими детьми-птичками некоторых из самых богатых людей на Земле. Несмотря на это, они все немного прижились вместе, и у них было что-то вроде странного Рождества в стиле Брэди Банча. Даже в канун Рождества шел снег.

И каким-то образом, каким-то образом, все это осталось вне поля зрения СМИ. Когда Люк высадил Ганнера у дома его бабушки и дедушки, снаружи не было припаркованных грузовиков с новостями. Никто из репортеров не звонил Люку в его офис, настаивая на его тесных консультационных отношениях с президентом. На медиа-фронте было тихо - слишком тихо. Всякий раз, когда он спрашивал Сьюзен, как это не попало в новости, она просто загадочно улыбалась и говорила:

“Не волнуйся. У нас есть свои методы ”.

Но он был обеспокоен. Ситуация грызла его изнутри. В основном, он беспокоился о Ганнере. Мальчик рос, и Люк хотел, чтобы у него было что-то вроде нормальной жизни. Бог знал, что он заслужил это после всего, через что ему пришлось пройти. Он все еще был с родителями Бекки, и это было прекрасно — во всяком случае, в последнее время они были более сердечными, чем обычно. Они были никем иным, как карьеристами в социальном плане, и их бывший зять теперь тайно встречался с президентом.

По правде говоря, Люк ничего так не хотел бы, как чтобы Ганнер снова переехал к нему. Но он все еще был в шпионской игре и теперь управлял своим собственным агентством. Это было паршиво признавать, но у него просто не было времени растить сына прямо сейчас. Если бы Ганнер переехал к Люку, мальчик проводил бы много времени сам по себе. На данный момент Люк приложил все возможные усилия, чтобы присутствовать в жизни Ганнера.

Люк покачал головой, прогоняя блуждающие мысли прочь. Сьюзен внимательно слушала под одеялами. На мгновение у Люка появилась надежда, что, возможно, этот звонок не будет таким уж плохим. Черт возьми, может быть, это были даже хорошие новости — что-то настолько хорошее, что просто не могло подождать до утра. Что бы это могло быть?

“О Боже”, - сказала Сьюзан, тон ее голоса разрушил любую надежду, которая у него могла быть. Она сделала глубокий вдох и сделала долгий выдох. “Хорошо. Смотри. Минуту назад я спал. Дай мне примерно полчаса, чтобы принять душ и перекусить. Тем временем, начинайте собирать вместе обычных подозреваемых.”

Сьюзан сделала паузу, пока человек на другом конце говорил.

“Хорошо. Спасибо.” Рука снова протянулась и передала трубку Стоуну. Люк положил его обратно в колыбель.

“Плохо?” - спросил он.

“Да”.

Она все еще не делала никаких попыток выбраться из-под одеяла. Глаза Люка уже привыкли к темноте, и она выглядела как маленький ребенок в темноте — тот, кто не хотел вставать и идти в школу.

“Авиакатастрофа на Синайском полуострове”, - сказала она. “Это настоящий беспорядок. Джек Баттерфилд был на борту. Таким же был сэр Маршалл Деннис и около шестидесяти других людей разной степени важности. У нас пока нет полного списка пассажиров.”

Она откинула одеяло. Ее голова была приподнята на локте, глаза теперь открыты и смотрели на него. Это были голубые глаза, обрамленные густыми ресницами. Ее волосы начинали становиться длинными. Ушел консерватор (и знаменитый) Боб Хопкинс, или Шлем Хопкинса, в зависимости от того, любили вы ее или ненавидели.

Она становилась, может быть, немного смелее для официального Вашингтона, принимая свою женскую сторону больше, чем раньше.

“Выжившие?” Сказал Люк.

Она покачала головой. “Нет”.

Она вздохнула.

“Я знаю топорного Джека Баттерфилда пятнадцать лет. Он был дураком, и он был пьяницей, и он был хорошим старым парнем — не мое любимое сочетание. Но он также был порядочным человеком, очень умным и очень близким к разведывательным агентствам и Пентагону ”.

“Я знаю, кем он был”, - сказал Люк.

Она медленно покачала головой. “Я знаю Маршалла Денниса с тех пор, как был подростком. Он также был дураком и пьяницей, и он проводил слишком много времени, лапая девочек-подростков, но ... ” Она сделала паузу.

“Э, забудь об этом. Никто не будет скучать по Маршу Деннису. Его бывшие жены, вероятно, все сейчас разговаривают по телефону со своими адвокатами, направляя их навести справки о завещании ”. Она указала на телефон. “Это был Курт Кимболл”.

Люк кивнул. “Конечно, это было”.

Внезапно она выскользнула из кровати. В тусклом свете он наблюдал, как она прошлась обнаженной по комнате. Последний мимолетный образ другой жизни промелькнул в его сознании — жизни, в которой еще не пришло время вставать.

“Ты нужен мне на этой встрече”, - сказала она. “Как бы мне ни было неприятно это говорить, Специальная группа реагирования должна быть замешана в этом”.

“Из-за Джека Баттерфилда?” Сказал Люк.

Да, Баттерфилд был близок к разведывательному сообществу в том смысле, что ему нравилось посещать их офисы, слушать их истории и играть с их игрушками. В обмен на то, что с ним обращались как с одним из больших мальчиков, он протолкнул их бюджетные запросы через Конгресс. Топор в "Топоре Джека" появился из-за его страсти сокращать внеклассные занятия и социальные программы для бедных людей.

Люк ожидал звонка, а затем и визита Топорика Джека на днях. Он не горел желанием играть в лапту с Джеком Баттерфилдом, но это должно было быть сделано. SRT был любимым агентством президента, но решения по бюджету принимал Конгресс.

Ну, он предположил, что этого конкретного визита сейчас не будет. Люк улыбнулся про себя. Он никогда бы не пожелал никакого вреда конгрессмену Баттерфилду, и особенно другим пассажирам, но…

Он встал, подошел к эркеру и отодвинул угол тяжелых штор. Прогноз предсказывал снегопад, и он оказался верным. Он обрушился тяжелым потоком, обдуваемый порывистым ветром. Казалось, что на земле уже было несколько дюймов.

“Идет снег”, - сказал Люк. Теперь он действительно улыбнулся. “Если сформулировать, утренняя поездка на работу будет сплошным бардаком”.

“Этот самолет был сбит, Люк. Курт думает, что это было целенаправленное убийство. Хуже того, он думает, что это может быть началом чего-то большего ”.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


5:17 утра по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Я уже видел фотографии”, - сказал стажер.

“Ужасно. Трупы и части тел, разбросанные по склонам холмов. Подумать только, что Маршалл Деннис - один из них. Бог. Мы изучали его на занятиях по предпринимательству, когда я учился в Уортоне. Он был удивительным — настоящая сила природы. Вы бы не подумали, что такой парень, как этот, когда-нибудь умрет. Типа, он бы этого не допустил, или что-то в этом роде ”.

Люк ехал в лифте, битком набитом сотрудниками Белого дома и разведки. Он взглянул на того, кто говорил. Парень был очень молод, высок и подтянут, в синем пиджаке и рубашке с расстегнутым воротом, а копна светлых волос почти скрывала его лицо. Он напомнил Люку рок-группы новой волны 1980-х годов.

Парень не разговаривал ни с кем конкретным, просто со всеми пассажирами лифта в целом. Он сделал своего рода объявление: он уже видел фотографии. Кратко — очень кратко — Люк поинтересовался, сыном или племянником какого богатого спонсора кампании был этот парень.

Лифт открылся в ситуационную комнату яйцеобразной формы. Люди, которые приехали туда впервые, часто удивлялись тому, насколько он был маленьким. Когда наступал кризис, как сейчас, например, и место начинало переполняться, это могло вызвать приступы клаустрофобии. Он был сверхсовременным и создан для максимального использования пространства, с большими экранами, встроенными в стены через каждые несколько футов, и гигантским проекционным экраном на дальней стене в конце стола. Планшетные компьютеры и тонкие микрофоны торчали из прорезей на столе для совещаний в центре комнаты — их можно было положить обратно на стол, если посетитель хотел воспользоваться своим собственным устройством.

Все шикарные кожаные места за столом были уже заняты. Места вдоль стен заполнялись молодыми помощниками, большинство из них болтали между собой, вводя сообщения в планшеты или разговаривая по телефонам.

Молодые люди были взволнованы. Их будущее было полно надежд, а глаза горели честолюбием. Тот факт, что их разбудили и вызвали на экстренное совещание так рано утром, только подчеркнул для них, насколько они важны.

Внизу, в центре комнаты, где должно было происходить фактическое принятие решений, лица были на десятилетия старше, а глаза менее яркими. Сьюзен Хопкинс сидела в ближайшем конце продолговатого стола, в кресле с высокой спинкой и печатью президента на нем. В дальнем конце стоял большой, с хромированным куполом Курт Кимбалл, советник Сьюзен по национальной безопасности. Несколько мужчин и женщин усталого вида заняли места между ними.

Сьюзен и Люк всегда приходили на экстренные собрания в нерегулярном порядке, как это. Это была тактика, призванная скрыть тот факт, что они только что проснулись в постели вместе. Один взгляд Курта сказал Люку все, что ему нужно было знать: они никого не обманывали — по крайней мере, никого, кто имел значение. Люк занял место в заднем ряду вдоль стены.

Он наблюдал за Сьюзен, чуть ниже него и слева от него. В одной руке она держала большую белую кофейную кружку. Она выглядела хорошо — стройная и подтянутая в темно-синем брючном костюме, ее волосы были немного растрепаны. Сьюзен могла заставить самый консервативный наряд выглядеть сексуально. Она серьезно разговаривала со своим начальником штаба, Кэт Лопес.

Стоун оглядел Кэт с ног до головы. Длинные черные волосы, миловидное лицо, темные миндалевидные глаза и высокое, полнотелое тело, скрытое под синим деловым костюмом, — она выглядела почти так же хорошо, как Сьюзен. Однако ее глаза были уставшими, и по краям начали появляться гусиные лапки. Кэт была не так молода, как выглядела, и требования работы изматывали ее.

Внезапно Курт хлопнул в свои большие каменные ладони. Он играл в баскетбол в колледже. Его руки были огромными. Сам Курт был крупным, но его руки выглядели так, будто были не на том теле.

“Порядок, все! Переходите к порядку, пожалуйста ”.

В доме воцарилась тишина. Пара помощников продолжала разговаривать вдоль стены. Было раннее утро, люди пили кофе, заводились, начиная свой день. Это было место для болтунов. Тихие, замкнутые молодые люди обычно не заканчивали работу в Белом доме.

Курт снова хлопнул в ладоши.

ХЛОП. ХЛОП.

ХЛОП.

Последнее прозвучало как полный словарь, упавший на мраморный пол.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

“Всем доброе утро”, - сказал Курт. “Спасибо, что быстро приехали. Вы все знаете, кто вы, поэтому мы собираемся пропустить представления.” Он сделал паузу и посмотрел на Сьюзен. “Госпожа президент?”

“Господин советник по национальной безопасности?” - спросила она.

“Мы готовы?”

Сьюзен покачала головой. “Нет. Но раньше это нас никогда не останавливало ”.

Курт взглянул на молодую женщину, сидящую слева от него. Люк узнал в ней давнюю помощницу Курта. Она все еще носила прическу Хопкинс Боб, от которой Сьюзен недавно отказалась. “Эми, давай начнем с Шарм-эль-Шейха”.

На большом экране позади Курта и экранах поменьше по всей комнате появилась фотография терминала аэропорта. Крыша терминала была округлой и волнистой, почти как у шатра. На переднем плане фотографии была десятиэтажная диспетчерская вышка. На заднем плане, уходя вдаль, виднелись зубчатые красно-коричневые горы.

“Это международный аэропорт Шарм-эль-Шейха”, - сказал Курт. “Это третий по загруженности аэропорт в Египте, он обслуживает Синайский полуостров, особенно туристические курорты Красного моря, расположенные на юге. Чуть более часа назад это было место разрушительной авиакатастрофы, в которой погибли восемьдесят три человека. Сюда входят шестьдесят восемь пассажиров, двенадцать бортпроводников и три пилота в кабине пилотов — все, кто находился на борту самолета.

“Среди пассажиров были сэр Маршалл Деннис, член Ордена Британской Империи, основатель и исполнительный директор Dennis Hotels Worldwide, а также издательская империя журнала Loose Lips. Также на борту находились представитель Соединенных Штатов от штата Техас Джек Баттерфилд и генеральный консул Египта в Лондоне Ахмет Анвар. Рейс был чартерным из Лондона, на борту находилась группа, планировавшая отпраздновать открытие нового отеля Dennis на берегу Красного моря, совместного предприятия с базирующейся в Техасе Bonanza Hotel Group и самим правительством Египта.”

Курт на мгновение остановился и оглядел комнату. “Самолет прибывал и взорвался в воздухе при последнем заходе на посадочную полосу. Все указывает на то, что это была нечестная игра. Самолету было три года, и он прошел все недавние проверки безопасности без каких-либо красных флажков. Это наводит на мысль, что либо на борту была заложена бомба, либо самолет был поражен вражеским огнем, возможно, ракетой, выпущенной с плеча с гор, которые вы видите на фотографии. В то время поблизости не было египетских военных, и спутниковые записи не показывают несанкционированного использования воздушного пространства Египта. Так что нет никаких шансов, что кто-то случайно в них выстрелил ”.

“В какую сторону мы склоняемся?” Сказала Сьюзан. “Бомба или ракетный обстрел?”

“Ракетный обстрел”, - без колебаний ответил Курт. “Самолет эксплуатировался TUI Airways, крупнейшей компанией по чартерным перевозкам в мире, с отличными показателями безопасности полетов и репутацией строгой проверки биографических данных сотрудников. Рейс вылетел из аэропорта Гатвик, который обеспечивает строгую безопасность и в истории которого не было ошибок или нарушений. Конечно, расследование в отношении персонала, который загружал самолет или контактировал с ним перед вылетом, только начинается. Но на данный момент я собираюсь рискнуть и сказать, что у меня нет оснований полагать, что на борту была заложена бомба ”.

Курт посмотрел на мужчину в зеленой военной форме, сидящего за столом переговоров. Он был худым и жилистым, с квадратной челюстью, с седой прической "плоская макушка". Его рука была слегка поднята. Люк узнал его мгновенно.

“Генерал?” Сказал Курт.

“Фрэнк Лумис из Объединенного командования специальных операций”, - сказал мужчина. “Ты не рискуешь. Не разглашая слишком многого, можно с уверенностью сказать, что у нас есть люди на местах в Египте, Ливии, Саудовской Аравии и Ираке. Наши предварительные разведданные предполагают, что это была атака со стороны вилайята Синай, вероятно, с помощью приезжих. Может быть, Аль-Каида, может быть, ИГИЛ. Более того, мы показываем, что ...”

Курт поднял большую руку в жесте ОСТАНОВКИ. Здесь часто бывали тяжелые нападающие, и они привыкли всем заправлять. Но они, как правило, выясняли, что это владения Курта Кимбалла. Он задал мелодию, и вы танцевали под нее.

“Хорошо, генерал. Давайте делать это шаг за шагом, чтобы все присутствующие были на одной странице. Это облегчит жизнь в будущем ”.

Генерал хмыкнул, возможно, в знак согласия, возможно, от разочарования.

“Эми, расскажи о Синайском полуострове, пожалуйста”.

На экранах по всей комнате появились карты Синайского полуострова, зажатые между обширным ландшафтом собственно Египта на западе, Средиземным морем на севере, Израилем на северо-востоке и полоской Красного моря непосредственно на востоке. Люк хорошо знал местность.

“Синайский полуостров - это перевернутый треугольник, который вы видите здесь. Номинально являясь частью Египта, это был политический футбол на протяжении всей истории человечества. С 1968 по 1980 год он был оккупирован израильтянами после Шестидневной войны. Регулярно обнаруживаются пограничные туннели между севером полуострова и сектором Газа, что свидетельствует о постоянном перемещении боевиков и материалов между этими двумя местами.

“Местное население - кочевые бедуины, мусульмане-сунниты, некоторые из которых становятся все более радикализированными в последние годы, особенно по мере роста туризма на юге и востоке Красного моря”.

Женщина средних лет в деловом костюме подняла руку. “Вы полагаете, это потому, что пляжные курорты привносят западную культуру, такую как алкоголь, танцы и женщины в бикини?”

Курт пожал плечами. “Я уверен, что это оскорбляет некоторые чувства. И я полагаю, что, вероятно, именно по этой причине Маршалл Деннис, похоже, стал мишенью именно для этого. Его курорты имеют репутацию определенного сорта гедонизма, а его журналы известны непристойными сплетнями о знаменитостях и скудно одетыми молодыми моделями ”.

“Маршалл Деннис был свиньей”, - сказала женщина.

Несколько человек засмеялись. Люк закатил глаза. Возможно, было бы немного рановато утром забираться на ящик из-под мыла. В любом случае, мужчина был мертв.

“У людей сложилось твердое мнение о сэре Деннисе”, - сказал Курт. “Но какими бы ни были его недостатки, чтобы было ясно, элемент этого также экономический. Бедуинов вытеснили с земель предков, чтобы освободить место для нового развития, и класс хорошо оплачиваемых египетских и международных рабочих прилетел работать на курорты, вызвав бум строительства инфраструктуры и подняв цены почти на все. Это далеко не первая террористическая атака в этом регионе ”.

Он взглянул на своего помощника. “Эми, мы можем посмотреть список?”

На экранах появился напечатанный список. Графического оформления было очень мало. У каждой записи был заголовок, выделенный жирным шрифтом, и краткое описание под ним. Список начал прокручиваться вниз, давая представление о его длине — возможно, тридцать или сорок записей, все они относятся к атакам.

“Мы не будем делать это исчерпывающе”, - сказал Курт. “Вы все можете видеть, сколько было инцидентов. Мы просто будем вмешиваться то здесь, то там. Декабрь 2013 — в результате нападения на здание египетской полиции погибли шестнадцать новобранцев. Март 2014 — многочисленные трансграничные ракетные обстрелы Элиата, Израиль, привели в действие израильскую систему обороны "Железный купол". Все ракеты, кроме одной, были перехвачены, десять человек получили ранения, и один умер от сердечного приступа. Февраль 2015 — на побережье Красного моря взорван автобус, в результате чего погибли трое корейских туристов и египетский водитель. В последующем сообщении всех туристов предупреждали покинуть Египет ”.

Курт вздохнул. “И, конечно, самый большой. Рейс 9268 авиакомпании Metrojet взорвался 31 октября 2015 года, вскоре после вылета из Шарм-эль-Шейха. Рейс был полон российских туристов, и двести двадцать четыре человека погибли, то есть все, кто был на борту ”.

Он сделал паузу. “Отчасти открытие нового отеля Dennis было демонстрацией египетского правительства того, что они наконец подчинили себе Синайский вилайет, и курорты Красного моря снова открыты для бизнеса”.

“Я полагаю, что эта теория выброшена за окно”, - сказал кто-то.

“Рискуя показаться невежественной, ” сказала Сьюзен, “ кто эти люди, этот… Вилайят?”

Курт кивнул. “Конечно. Вилайят Синай, или ИГИЛ на Синайском полуострове, - это группировка, ранее известная как Ансар Баит аль-Макдис, или по-английски Сторонники Святого Дома. "Ансар" была слабо организованной группой салафитских террористических ячеек, совершавших нападения в регионе с начала 2000-х годов. С 2011 года египетское правительство предпринимает решительные шаги по искоренению этих ячеек. В ответ "Ансар" присоединился к ИГИЛ, принеся официальную присягу на верность в 2014 году. У нас есть широко подтвержденные разведданные о том, что по мере того, как ИГИЛ теряет территорию, которую оно когда-то контролировало в Ираке и Сирии, оно рассматривает земли беззаконных племен — в основном открытую пустыню и горы — на Синае как привлекательную возможную базу для операций ”.

Генерал Лумис прервал. “Конечно, они это делают. Что, я думаю, подводит меня к моей первоначальной точке зрения ”.

“Да, генерал”, - сказал Курт. “Я думаю, теперь мы готовы выслушать ваше мнение”.

Лумис кивнул. “Спасибо тебе. Несмотря на то, что эта авиакатастрофа ужасна, разговоры, в которые мы посвящены, наводят на мысль, что это не настоящее нападение. Это ловкость рук фокусника, призванная заставить нас смотреть в одном направлении, в то время как настоящий трюк происходит в другом ”.

“Какие у вас есть доказательства, подтверждающие это?” Сказала Сьюзан.

Генерал покачал головой. “Госпожа Президент, я не имею права обсуждать наши сверхсекретные разведданные или их источники на встрече, подобной этой. Я думаю, ты должен это знать ”.

Сьюзен пристально посмотрела на генерала. “Генерал Лумис, как вы должны знать, это моя прерогатива - рассекречивать разведданные по прихоти, если я того пожелаю. Я, очевидно, не собираюсь этого делать. Но в интересах того, чтобы заставить людей в этой комнате двигаться, было бы полезно, если бы вы, по крайней мере, рассказали, где и когда может произойти настоящее нападение ”.

Генерал пожал плечами. “Госпожа Президент, если бы я знал это, вы первый человек, которому я бы сказал”.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


12:01 по западноафриканскому времени (6:01 утра по восточному поясному времени)

в 125 морских милях к юго-востоку от Лагоса, Нигерия

Гвинейский залив

Атлантический океан


“Это слишком высоко, детка”, - сказал стрелок слева от Сумасшедшего Эдди.

“Эй, Киллем, сегодня вечером мы будем вкусно есть”, - сказал мужчина справа от него. “Прекрасный молодой цыпленок”. Мужчины вокруг них засмеялись.

Убей их. Это было одно из прозвищ Эдди. Сокращение от Killem Dead— не просто прозвище, но и его личный девиз.

Мужчины ехали на небольшой армаде скоростных катеров — дюжине старых сигарет go-fast. Лодки были похожи на что-то из фильма "Безумный Макс ", если бы это происходило на воде. Они были оснащены стойками с гигантскими подвесными двигателями мощностью 350 лошадиных сил и покрыты сварным металлоломом. Ветровых стекол не было — водитель каждой лодки наблюдал за морем впереди через узкие щели, вырезанные в металле. На одной из лодок, самой тихоходной и большой из группы, была приварена подвесная палуба, на которой был установлен крупнокалиберный пулемет, изъятый с нигерийского военного склада.

Палило солнце, его резкие блики отражались от бескрайних океанских вод.

“Они будут сражаться за это?” - спросил первый мужчина.

Эдди оглянулся на свои катера. На борту каждого из них было по шесть человек, и каждый был вооружен — в основном АК-47 и Узи, но также была пара гранатометов. У всех были пистолеты, у всех были ножи или мачете. Сами мужчины были рок-звездами, каменными убийцами, и они выглядели соответственно. Кевларовые бронежилеты, солнцезащитные очки-авиаторы с запахом, на головах повязаны банданы "Звезды и полосы".

“Лучше не надо”, - сказал Эдди.

Впереди, может быть, в миле от них, был объект их привязанности. Древний грузовой корабль медленно двигался, держа курс на север и запад. Эта штука была большой, высотой в десять этажей, неуклюже двигалась, как брошенная. Это был неопределенный цвет — в основном смесь ржаво-оранжевого и потрепанных остатков темно-зеленой краски, которую, должно быть, покрасили несколько десятилетий назад. Скоростные катера приближались с тыла, и на корме были едва различимы толстые белые буквы — ЛЕДИ ДЖЕЙН.

Леди Джейн действительно сидела очень высоко в воде. Для некоторых это означало бы, что на грузовом судне не было груза. Но для других — таких людей, как Crazy Eddie Killem Dead — это наводило на мысль о чем-то совершенно другом. Леди Джейн долгое время находилась в нерегулируемом конголезском порту. Теперь он был в пути с пустыми трюмами.

Что в нем было?

Какой груз попал из беззаконных, истерзанных войной зарослей в Демократической Республике Конго в руки контрабандистов на побережье? Конечно, драгоценные металлы, такие как колтан и золото, но некоторые вещи были даже лучше этого.

“Бриллианты”, - пробормотал Эдди себе под нос, не осознавая, что вообще собирается что-то говорить.

“Да, детка!” - сказал мужчина рядом с ним. “Да!”

Бриллианты были маленькими, и они были светлыми. Полный карман стоил кучу денег. Пара фунтов, спрятанных за фальшивой стеной на старом грузовом судне, могут стоить десятки миллионов долларов. Нечто большее, чем это? Эдди не мечтал о таком большом.

Нет. Это будет пара фунтов, если что. Заставить команду корабля показать вам, где они были спрятаны — в этом и был фокус, не так ли?

Эдди улыбнулся. Он убеждал людей говорить раньше.

Корабль приближался. Теперь ближе, намного ближе. Скоростные катера замедлили ход, приближаясь к массивному грузовому судну. Катер с летающей палубой переместился вправо, наводя крупнокалиберный пулемет на верхние палубы Леди Джейн. Пока что там не было никакого движения.

К корме, примерно на два этажа над водой, была прикреплена аварийная лестница. Там, внизу, лестница была срезана, чтобы отпугнуть пиратов — пиратов вроде Эдди и его людей. Это было нормально. Каждый из этих катеров имел выдвижную алюминиевую лестницу, которая доставала до нижней части аварийного трапа. Оттуда был еще один двухэтажный подъем на первую палубу. Легко, если жильцы были сговорчивыми.

Если нет…

Эдди поднес мегафон к губам. Он щелкнул выключателем включения одним пальцем, и несколько секунд спустя его голос прогремел над водой.

“Леди Джейн, леди Джейн, сложите оружие и приготовьтесь к абордажу”.

На самой верхней палубе из-за металлического парапета появились две темные руки. Руки размахивали большой белой тканью — возможно, куском простыни — означавшей флаг капитуляции. Эдди не доверял этому флагу. Пока нет.

“Все безоружные люди будут пощажены”, - сказал он в мегафон. “Любой, кто будет сражаться, будет убит. Не испытывай нас”.

С корабля прогремел голос. У них был собственный мегафон.

“У нас нет ничего, что тебе нужно”.

Эдди широко улыбнулся. Ничего?

“Мы увидим сами”.


* * *


Если бы возникла проблема, это произошло бы сейчас.

Первый скоростной катер пришвартовался к кораблю. Эдди наблюдал примерно с расстояния в сотню ярдов. Скоростной катер выглядел детской игрушкой рядом с грузовым судном.

Серебристо-алюминиевая лестница тянулась от катера к срезанному днищу аварийного трапа грузового судна. Море было спокойным — немного подпрыгивало, но достаточно легким для подъема.

Один мужчина поднялся по серебряной лестнице, затем другой, оба двигались как пауки. К тому времени, как первый мужчина добрался до аварийной лестницы с АК-47, пристегнутым к спине, третий мужчина взобрался на серебряную лестницу и был на пути наверх.

Трое мужчин высоко в воздухе. Трое мужчин вышли из игры из-за ничего, совершенно незащищенные.

“Теперь спокойно”, - сказал Эдди в мегафон. “Не делай ничего сту—”

Внезапно из-за низкой металлической стены, окружавшей нижнюю палубу, выскочил мужчина. Он перегнулся через него с автоматом. Отвратительный грохот автоматных очередей разорвал тишину дня.

DUH-DUH-DUH-DUH-DUH. DUH-DUH-DUH-DUH-DUH.

Двое мужчин на серебряной лестнице рухнули, их тела развалились на куски. Их окровавленные останки сбросили в океан, на корм акулам.

Первый мужчина вцепился в аварийную лестницу, пытаясь просунуть голову и верхнюю часть тела под одну из железных перекладин. До сих пор он был пощажен.

Человек на палубе сильно наклонился, намереваясь снять последнего альпиниста.

Эдди указал на стрелявшего.

“Убейте этого человека”, - сказал он в черную рацию.

Мгновенно очередь из крупнокалиберного пулемета на рыбацкой лодке превратила мужчину в швейцарский сыр. Нет, это было слишком любезно. Это разжижило его. Отдача от тяжелого орудия заставила рыбацкую лодку безумно раскачиваться, но стрелок был экспертом. Он наклонял пистолет вверх и вниз, тренируя огонь по этой палубе. Металл низкой стены развалился, как картон. В нем появились дыры, и мгновение спустя он смялся, как консервная банка.

Первый альпинист был все еще жив и снова медленно продвигался к вершине. Еще двое мужчин поднялись с катера по серебряной лестнице.

“Еще!” Эдди закричал. “Я хочу, чтобы на этой лодке было больше людей”.

Черт возьми, он бы пошел сам. При виде убийства его людей у него кровь вскипела. Он крикнул своему водителю, чтобы тот подъехал к кораблю. Первый скоростной катер уже отчаливал. Когда его лодка причалила, алюминиевый трап лодки начал выдвигаться. Эдди был на нем еще до того, как лодка была пришвартована.

Трап поднимался под углом в сорок пять градусов к грузовому судну. Он пересек его, взбираясь быстро, как кошка, несмотря на то, что шаткая лестница гремела и дрожала. Прозвучало еще больше выстрелов. Он посмотрел направо. Рыбацкая лодка поливала из шланга верхние палубы корабля огнем из тяжелого пулемета.

“Хорошо!” - крикнул он. “Разорвите их”.

Эдди почти добрался до тяжелой стальной аварийной лестницы. Он был примерно в четырех футах от меня, приближался, затем отдалялся. Он перепрыгнул через пропасть, затем снова начал карабкаться, на этот раз прямо вверх по вертикальной линии.

Меньше чем за минуту он поднялся еще на два этажа. Он глубоко вздохнул и высунул голову из-за верха. Трое из его людей были здесь — все еще живы и удерживали этот угол палубы. Очень хорошо. Они могли бы воспитывать всех мужчин таким образом.

Эдди посмотрел вниз. Еще четверо мужчин пробирались к нему сзади. Восемь вооруженных до зубов боевиков скоро будут на борту, и еще больше в пути. Начнем с того, что у контрабандистов на корабле, вероятно, никогда не было больше дюжины человек.

Он перелез через перила.

Его люди присели на краю, где дорожка поворачивала, глядя на него. Двое контрабандистов лежали на мостках, почти как трупы, их тела были выпотрошены пулеметной очередью.

Эдди едва взглянул на них. Темнокожие мужчины, маленького роста, конголезцы, вероятно, хуту. Африканцы - да, но дикари. Эдди Киллем Мертв был Канури. Это было наследие, которым можно гордиться. Эти люди были отбросами.

“Пошли”, - сказал он своим людям. “Давай закончим с этим”.

У него был "Узи", пристегнутый к спине. Он снял его с плеча и завернул за угол. В пятидесяти ярдах впереди град пуль разнес стены в щепки. Рыбацкая лодка все еще обстреливала борт грузового судна. Еще двое мужчин лежали мертвыми на дорожке. За ними было головокружительно синее небо и темное море.

Эдди и его люди двинулись вверх по дорожке, сапоги издавали металлический звук по стальной сетке под ними. Сам подиум содрогался с каждым их шагом — казалось, что он может отделиться от своего каркаса. Это грузовое судно было в плохом состоянии.

Впереди из иллюминатора высунулся новый белый флаг на палке и развевался. Может быть, это была настоящая капитуляция, а может быть, и нет.

Мегафон был прикреплен к плечу Эдди. Он снял его и поднес к губам. “Бросьте свое оружие!” - сказал он. “Все они”.

Из следующего иллюминатора выскользнул АК-47. Затем девятимиллиметровый полуавтоматический пистолет. Мачете. Еще один пистолет. Они лязгали и гремели, когда падали на подиум.

Эдди махнул своим людям вперед.

“Проваливай”, - сказал он.

Первый мужчина достал гранату из кармана жилета, выдернул чеку и бросил ее в иллюминатор. Изнутри доносились неистовые крики. Люди Эдди отступили. Прошла секунда. Двое.

БООООМ.

Вспышка красного и оранжевого света пробилась через иллюминаторы. Теперь кто-то внутри кричал. Эдди подошел к первому иллюминатору и заглянул внутрь. Дом был в огне. Несколько тел и их частей были разбросаны по полу. Двое мужчин, казалось, все еще были живы. Один был спокоен и тяжело дышал, его грудь вздымалась. Он скоро был бы мертв. Другой кричал, глаза дикие.

Эдди посмотрел на одного из своих людей и сделал режущее движение поперек собственного горла. Мужчина кивнул и проскользнул внутрь через неровный иллюминатор. Мгновение спустя крики прекратились.

Эдди двигался быстро, взбегая по металлической лестнице. Теперь с ним были восемь человек. Враждебный захват был завершен. Никто не стал бы обвинять их в этом корабле. Он усмехнулся при мысли об этом.

Его команда была эффективной, чувак. Убийцы.

Они подошли к пилотной рубке, в которой были одни окна. Внутри было трое мужчин. Эдди мог заглянуть внутрь и ясно увидеть их. Они даже не пытались не пустить Эдди и его парней. Что хорошего это принесло бы?

Эдди просто открыл дверь и вошел.

Мужчины были невысокого роста и среднего возраста, каждый в коричневой униформе. Они выглядели как какие-то правительственные чиновники. Это была шутка. Они были контрабандистами, плывущими на старом, дряхлом грузовом судне, одетые в украденную или поддельную форму. Большая часть оборудования в этом экспериментальном доме казалась сломанной, бесполезной. Эдди улыбнулся им.

“Кто капитан?”

Трое мужчин смотрели, неуверенные.

“Скажи мне, или я убью всех троих”.

Мужчина в середине, самый маленький и старший из троих, кивнул. Он был совершенно лысым. У него были большие руки и темно-черная кожа. Его лицо прорезали глубокие морщины. “Я капитан”.

Эдди кивнул. Он взглянул на своих людей.

Раздались два выстрела, и люди, стоявшие по бокам от капитана, мгновенно упали на пол, оба были мертвы, прежде чем добрались до него.

В комнате поднялся запах пороха.

“Где бриллианты?” Эдди сказал сейчас.

Капитан был спокоен. Казалось, его едва ли удивила смерть вокруг него. Судя по его виду, он был жив и долгое время находился в море. Вероятно, он привык к такого рода вещам. Он опустил руки и покачал головой.

“Бриллиантов нет”.

“Бриллиантов нет?” Сказал Эдди, его ухмылка была шире, чем когда-либо. “Ты уверен?”

“Да. Здесь нет ничего, чего ты мог бы хотеть ”.

“Почему вы тогда подрались? Что ты пытался защитить?”

Капитан пожал плечами. “Мы сами. Потому что вы грязные нигерийские пираты. Мы знали, что вы убьете нас, если захватите корабль ”.

“Что здесь на борту?” Сказал Эдди. “Несомненно, что-то есть”.

“Я скажу это снова”, - сказал капитан. “Здесь нет ничего из того, что ты хочешь. И вы будете счастливее, если оставите его там, где нашли. Я уверяю вас в этом ”.

Эдди рассмеялся. “Значит, что-то важное. Покажи мне”.

Они спустились под палубу. Капитан провел Эдди и его людей через трюм за трюмом, продвигаясь все глубже в недра корабля. Не было никаких признаков жизни, даже крыс. Также не было никаких признаков груза — только темные, ржавые, чисто вымытые пустые трюмы.

Наконец, они вошли в большую комнату. Высокая громада вырисовывалась в темноте. Людям Эдди не нужно было указывать, что делать. Они направили на это фонарики.

По мере того, как они приближались, все становилось яснее. Это был большой стальной ящик серого цвета. Края были сварены вместе. Было неясно, как его открыть, кроме как, возможно, разрезать паяльной лампой. Снаружи были надписи кириллицей —CCCP. Это было интересно. Инициалы старого Советского Союза. Это означало, что эта штука существовала более двадцати лет. Он возвышался над их головами.

“Что это?” Тихо сказал Эдди, его голос эхом разнесся по похожему на пещеру трюму. “Какое-то оружие?”

“Я не знаю”, - сказал капитан.

Эдди пристально посмотрел на него. “Ты не знаешь, что это такое?”

Мужчина покачал головой. “Это не моя работа - знать. Это не мое дело ”.

Из-за этой штуки погибли все на его корабле, и довольно скоро из-за нее погибнет и он сам. Но почему-то это было не его дело.

“Кто ваш клиент?”

Мужчина злобно уставился, возможно, представляя, какую пытку он будет терпеть, пока не даст удовлетворительных ответов.

“Если я скажу тебе, они убьют меня”.

Эдди пожал плечами. “Да, но если ты мне не скажешь...”

“Ты также убьешь меня”.

“Я убил всех твоих людей”, - сказал Эдди. “Ты жив только потому, что я так сказал. Твоя единственная надежда - рассказать мне. Возможно, вы сможете избегать своего клиента. Может быть, на короткое время, может быть, навсегда. Но избегаешь меня? Для этого слишком поздно ”.

“Твоя жизнь будет потеряна, если я скажу тебе”, - сказал мужчина.

Эдди улыбнулся. Сколько раз его жизнь была под угрозой?

“Все равно скажи мне”.


ГЛАВА ПЯТАЯ


6:51 утра по восточному поясному времени

Штаб-квартира специальной группы реагирования

Маклин, Вирджиния


Не было еще и семи часов, а на парковке стояло с полдюжины частных машин, в придачу к четырем черным внедорожникам агентства. Участок уже был вспахан один раз, и садовник убирал дорожки от снега.

Это то, что Люку нравилось видеть — люди, опережающие ход игры. Технически, заведение не открывалось до девяти.

Он поднес свое удостоверение к сканеру, и большие стеклянные входные двери открылись. Он вышел из снежного вихря в главный атриум. Он был открытым и воздушным, с высокими бамбуковыми деревьями, достигающими потолка трехэтажного здания. Все было новым, красивым и высокотехнологичным. Каменный водопад приветствовал людей, когда они входили, выгравировав на камне послание Авраама Линкольна: Те, кто готов пожертвовать свободой ради безопасности, в конечном счете потеряют и то, и другое.

Стоуну казалось, что Линкольн обращается к нему лично. Такое агентство, как Специальная группа реагирования, было создано для быстрых действий, временами не стесненных бюрократией, руководящими принципами и законами, которые замедляли работу других. Целью, конечно, была безопасность, защита невинных, но должен был быть баланс — они сами по себе не были законом. Важно было помнить об этом.

Он оглядел вестибюль, прежде чем направиться в свой кабинет. В это было трудно поверить. Мне пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон.Разве не так иногда говорили люди? Вообще говоря, Стоун не увлекался подобными вещами, но в данном случае это было правдой.

Новая штаб-квартира SRT была старой штаб-квартирой прошлых лет, но выпотрошенной, разобранной до нитки и полностью преобразованной. Снаружи приземистое трехэтажное здание из стекла и бетона выглядело крайне унылым и функциональным, как здание государственного университета 1970-х годов или старый российский жилой комплекс хрущевской эпохи.

Но совершенно новый черный вертолет Bell 430, сгорбленный на площадке, с ярко-белым логотипом SRT на боку, может дать подсказку о том, что вы найдете внутри здания. На первом и втором этажах располагались офисы, а также ультрасовременный конференц-зал и командный центр, которые почти не отличались от ситуационной комнаты в Белом доме.

В нем были все технологические инновации из "лихорадочных грез" Марка Суонна, включая собственную серверную ферму, зашифрованную сеть, из которой Swann мог легко получить доступ к спутникам-шпионам и программам наблюдения за данными, таким как ECHELON, а также небольшую выделенную комнату для пилотирования дронов. Тренировочный центр (в комплекте с кардиотренажерами, силовыми тренажерами и комнатой для спарринга с обивкой) и кафетерий находились на третьем этаже. Звуконепроницаемый тир для стрельбы находился в подвале.

В агентстве работало двадцать сотрудников - идеальный размер для быстрого реагирования на происходящие события, легкий и с полной гибкостью. Новый SRT находился в зачаточном состоянии, и они все еще создавали команды и работали над тем, чтобы переманить суперзвезд из частных организаций, других правительственных учреждений и вооруженных сил.

Выделенный из ФБР и теперь организованный как подразделение Секретной службы, соглашение ограничивало взаимодействие Люка с федеральной бюрократией. Он отчитывался непосредственно перед президентом Соединенных Штатов, и на данный момент, казалось, все шло просто отлично.

Труди Веллингтон высунула голову из своего кабинета, когда Люк проходил мимо. Она сидела в своем офисном кресле на колесиках и подкатила его к дверному проему.

“Люк, у меня есть кое-что для тебя”, - сказала она.

Он взглянул на нее сверху вниз и сделал вид, что обдумывает дважды. “Разве у тебя нет дома?”

Она улыбнулась и покачала головой. “Ты знаешь, где мой дом”.

Труди была его офицером по науке и разведке, и ее офис находился в десяти футах от его. Труди выглядела стройной и красивой, как всегда, в зеленом пальто из вареной шерсти и синих джинсах. Она покончила с большими круглыми очками в совиной красной оправе, за которыми привыкла прятаться. Теперь ее красивые голубые глаза были в центре внимания. Эти глаза, казалось, всегда пристально наблюдали за Люком.

Труди была загадкой, обернутой в головоломку. В течение многих лет Люк полагался на нее в разведданных и разработке сценария. Но все стало сложнее. После катастрофы на Маунт-Уэзер, после того, как первоначальный босс SRT, Дон Моррис, был замешан в заговоре с целью свержения власти в Соединенных Штатах, выяснилось, что у Труди был с ним длительный роман. Она была арестована и содержалась без права внесения залога по подозрению в заговоре с целью совершения государственной измены. Этого должно быть достаточно, чтобы лишить права любого человека снова работать в разведке. Что еще хуже, после того, как она вышла из тюрьмы, она исчезла. Она отказывалась говорить о своем местонахождении в течение года, когда ее считали пропавшей. Все было непросто.

Несмотря на это, Люк все равно нанял ее для работы в новом SRT. У Труди и Люка был свой собственный короткий роман во время кризиса с Эболой, о чем они никогда не говорили и, казалось, оставили в прошлом. И Труди была ценна за ее способность собирать разведданные и придавать им смысл, когда она это делала. Она была, по мнению Люка, лучшей в своем деле.

“Хорошо”, - сказал Люк. “Что у тебя есть для меня?”

“Это что-то от Суонна”.

“Суонн здесь?” Сказал Люк.

Она покачала головой. “Конечно, нет. Сейчас семь часов утра. Но он не спит и отправил это мне несколько минут назад. Как вы знаете, у нас есть короткий список людей, за которыми мы следим. Один из них - человек по имени Мустафа Будиаф ”.

Труди зашла в свой кабинет и взяла планшет со стола. Люк последовал за ней к порогу. Она прокрутила кое-какую информацию.

“Мустафа Будиаф”, - сказала она. “Он живет в Балтиморе. Шестьдесят три года, гражданин США, родился в Алжире во время войны за независимость Алжира. Он приехал в эту страну, когда ему было девять. Он провел большую часть своего детства в Алжире и был свидетелем зверств, совершенных как французами, так и НСО.”

“Откуда мы это знаем?” Сказал Люк.

Труди пожала плечами. “Мы слушаем его телефонные разговоры”.

Люк кивнул. “Хорошо”.

“Boudiaf, похоже, занимается сбором средств для исламских экстремистских движений в Северной Африке. Суонн отследил, как он перемещал крупные суммы криптовалют в темной Сети и, в меньшей степени, через популярные платформы для торговли криптовалютами, такие как Coinbase. Эти платформы нерегулируемы, но за ними достаточно легко наблюдать ”.

“Каково его прикрытие?” Сказал Люк.

“Он водитель Uber, работает в основном по ночам, часто допоздна. Мы полагаем, что он встречается с донорами и другими людьми в своих сетях под предлогом оплаты проезда. Оказавшись в машине, они могут свободно разговаривать столько, сколько длится поездка. Суонн отследил, как он брал билеты до Филадельфии, северной части Нью-Джерси и Нью-Йорка. Он регулярно ездит в Вашингтон и оттуда в Норфолк ”.

“Хорошо”, - сказал Люк. “Я буду кусаться. Почему он сегодня у нас на радаре?”

Труди подняла указательный палец.

“Этим утром, в четыре часа двенадцать минут ночи, всего через несколько минут после авиакатастрофы на Синае, Будиаф ответил на телефонный звонок. Суонн сказал, что не смог отследить звонок, но он поступил из-за пределов Соединенных Штатов. Звонивший мужчина говорил по-арабски. Он был краток. Он произнес фразу, которая в переводе на английский означает, Дело сделано. Затем он повесил трубку.”

“Интересно”, - сказал Люк. “Но, вероятно, этого недостаточно само по себе”.

“Это был один”, - сказала Труди. “Вторая вещь заключается в том, что Мустафа Будиаф готовится покинуть страну. Три дня назад к его дому в Балтиморе подъехал фургон для переезда. Рабочие вынесли из дома много мебели, коробок и электронного оборудования и уехали с этим. Вместо того, чтобы отнести вещи в другой дом, они отнесли их на склад — в хранилище за пределами Гаррисберга, штат Пенсильвания ”.

“Странно”, - сказал Люк.

“Суонн говорит, что две ночи назад Будиаф купил билеты на самолет в один конец для себя и своей семьи в Алжир. Вылет завтра вечером из аэропорта Кеннеди, при условии, что метель утихнет. Дом, в котором он живет, сдается в аренду. Очень скоро Мустафы Будиафа не станет, и все будет так, как будто его никогда здесь не было ”.

“Каково твое чутье?” Сказал Люк.

Труди кивнула. “Он был причастен к уничтожению того самолета. Может быть, по-маленькому, может быть, по-большому. По крайней мере, он заранее знал о готовящемся нападении. Теперь он уходит ”.

“Я только что был в Белом доме”, - сказал Люк.

В глазах Труди вспыхнуло... что-то. Люк не мог сказать, что это было.

“Это было совещание в ситуационной комнате. Там был генерал из Объединенного командования специальных операций. Он сказал, что они думают, что эта авиакатастрофа была прелюдией к чему-то большему, и, возможно, даже была задумана как приманка. Может ли Будиаф уйти, потому что здесь произойдет следующее нападение?”

“Разве тебе не хотелось бы знать?” Сказала Труди.

Люк кивнул. “Давай заберем его. Можем ли мы получить помощь от местных правоохранительных органов?”

Труди покачала головой. Ее волосы слегка подстрижены. “Ни за что. Слишком рискованно. Полиция Балтимора пытается смягчить негативную рекламу прямо сейчас. Мы ни за что не получим ордер на арест, основываясь на том, что у нас есть, особенно в любой момент. Так что тамошние копы к этому не притронутся — это как раз тот случай, когда неправильная игра выглядит как нарушение прав человека ”.

“Что ж, тогда давай сыграем прямо сейчас. Сколько человек в доме Будиафа?”

“Семь”.

Плечи Люка поникли. “Семь человек?”

Труди кивнула и подняла брови. “У Будиафа молодая жена и пятилетняя дочь. У него есть взрослый сын от предыдущего брака, который живет в доме со своей собственной женой и маленьким сыном. И взрослый племянник Будиафа тоже живет там.”

“Значит, в доме живут двое детей?” Сказал Люк.

“Да, и они, вероятно, будут сегодня дома из-за снега”.

Люк закатил глаза. “Потрясающе. Плюс еще двое взрослых мужчин.”

“Да”, - сказала Труди.

“Как мы полагаем, что Боудиаф делает прямо сейчас?” Сказал Люк.

“Учитывая, что он обычно засиживается допоздна, мы предполагаем, что он спит”.

“Тогда давайте приступим к этому. Если ты не возражаешь, дай Суонну пинка под зад от меня и приведи его сюда ”.


* * *


“Здесь приложены большие усилия. Большие усилия. Настало время, и ты - мужчина ”.

Эд Ньюсам лежал на спине под тренажером для жима лежа. Его ноги, похожие на ствол дерева, были обтянуты черными спортивными штанами, а черная футболка облегала его широкую грудь. На футболке белыми буквами по трафарету были выведены слова: "ИЗБИЕНИЯ БУДУТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ". Когда-то давным-давно поговорка гласила: “Избиения будут продолжаться до тех пор, пока не улучшится моральный дух”, но с моральным духом Эда все было в порядке.

Его MP3-плеер прокачивал old Public Enemy через дорогие наушники. Его тело было пропитано ранним утренним потом — он был здесь с 6:30. И он установил настольный компьютер на 380. Одна хорошая репутация, это все, о чем он просил. Лучше, чем хорошо — чистый, совершенный, без колебаний при нажатии вверх и приятного, длительного, отрицательного сопротивления на пути вниз. Что-нибудь, чтобы заставить пот брызнуть из его пор.

“Покажи мне, что у тебя есть”, - сказал он, не обращаясь ни к кому, кроме самого себя, и толкнул стойку. Вес скользил вверх, дюйм за дюймом. Он подержал его секунду наверху, затем начал свой медленный спуск. Его руки безумно дрожали. Его запястья скрипели так, словно вот-вот переломятся пополам. Вены на его руках вздулись. Он чувствовал, как кровь приливает к его голове — казалось, что его мозг может взорваться.

Наконец, он отпустил это — вес опустился с грохотом металла.

Красивые.

Эд менял свой образ жизни. Его недавняя поездка в Иран с Люком Стоуном немного напугала его. Они со Стоуном чуть не погибли полдюжины раз. Эд не хотел умирать — он хотел дожить до того, чтобы увидеть, как вырастут его две дочери. Но ему было тридцать шесть лет, и он не становился моложе. Он никому не говорил об этом, но правда была такова: он чувствовал себя старым и медлительным на той миссии.

И все же, он не хотел бросать работу в поле. Во время его работы в команде ФБР по освобождению заложников они начали использовать его в качестве тренера и супервайзера, а не агента и оператора. Это был неправильный поворот.

Это… это был правый поворот.

Сразу после праздников он сократил, а затем и вовсе отказался от хлеба, макарон, яблочных пирогов и печенья. Он расстался со своей первой настоящей любовью, McDonald's - они просто больше не сходились во взглядах. И он пообещал приходить сюда в спортзал перед работой по крайней мере три дня в неделю. Его тренировки всегда были жестокими. Теперь они приближались к чудовищному.

Ему здесь нравилось.

Ему понравилось возвращаться в Команду специального реагирования, и понравилось то, что они сделали со старым домом под руководством Стоуна. Тренажерный зал был совершенно новым, и в нем было все, что нужно Эду, от боевых скакалок до стоек для подтягивания, от 400-фунтового тренажера для приседаний до тяжелой сумки. Если он приходил сюда достаточно рано, то часто это место было в его полном распоряжении.

Энергия нового SRT вызвала у Эда чувство энтузиазма, которого он давно не испытывал. И Стоун казался таким же возбужденным, как Эд. Исчезли борода и стрижки в стиле Дикаря. Исчезли затравленные глаза и страдальческие выражения.

Люк никогда не позволял себе расслабиться физически — он всегда был на высоте в этом отношении, лучше, чем мужчина за сорок имел право ожидать. Его устойчивость к физическому старению казалась почти сверхчеловеческой. Но разваливающийся брак Стоуна, его развод, а затем смерть бывшей жены отправили его в психологическую пустыню, и какое-то время казалось, что он может никогда не вернуться.

Но теперь он вернулся. И он был в огне. Это было хорошо. Приверженность Стоуна придала Эду уверенность, необходимую ему, чтобы вложить себя в эту организацию. SRT не выжил бы без Стоуна, настроенного на все сто процентов, и именно там Стоун был прямо сейчас. Когда Эд согласился взяться за эту работу, Стоун пообещал ему, что он больше не уйдет из сети, и до сих пор он сдерживал свое слово.

“Подумайте о дьяволе, и он появится”, - сказал Эд.

Стоун только что зашел в спортзал. Он прошелся по новому резиновому полу, прокладывая пчелиную линию для Эда. Стоун был чисто выбрит и носил короткую стрижку ежиком на голове. Его взгляд был острым и настороженным. На нем были коричневые брюки и парадная рубашка, затянутые настоящим галстуком. На галстуке была карикатура на Джона Леннона — Стоун даже разрабатывал фирменный стиль одежды. На работу он надевал деловой костюм, но галстуки часто были причудливыми, а иногда и просто нелепыми.

Стоун улыбнулся и что-то сказал Эду.

Эд снял наушники. “Что, прости? Я тебя не расслышал.”

Стоун покачал головой. “Я спросил, на что ты кричишь?”

Эд ухмыльнулся. “Нет, ты этого не делал”.

Стоун рассмеялся. “Давай, чувак. Угостить тебя кофе? Нам есть о чем поговорить ”.


* * *


“Как там девочки?” Сказал Люк.

Они сидели в кафетерии SRT с полным спектром услуг и двухразовым питанием. Кафетерий был идеей Люка — он чувствовал, что наличие еды на месте приведет к тому, что люди придут сюда раньше утром и останутся здесь на обед. Если бы люди находились в штаб-квартире SRT, когда они ели, и даже когда они тренировались, что—то происходило бы - вспыхивали идеи, устанавливались связи. Это то, чего Люк хотел от своих людей.

До сих пор идея работала точно так, как планировалось. Сегодня был сильный снежный день, и было только 7:30. Несмотря на это, в комнате уже суетилась горстка нетерпеливых бобров, готовящих свой завтрак.

Эд пожал плечами. “Хорошо. Взрослеем слишком быстро ”. Он ссутулился в своем кресле, все еще в тренировочной одежде, и размешивал органическое кокосовое масло в кофе вместо сливок.

“Кассандра заставляет меня прыгать через обручи, чтобы увидеть их, но что еще нового? Нет ничего такого, с чем я не мог бы справиться. Она обратилась в суд с просьбой заставить меня постоянно сообщать о своем местонахождении. Я сказал им, что мое местонахождение часто было секретной информацией, и, к счастью, судья принял мою сторону в этом вопросе.

“Затем Кассандра собралась и переехала в пригород к югу от Ричмонда на рождественские каникулы. Она утверждает, что школы там лучше, безопаснее, и это, вероятно, правда. Но девушкам нехорошо так передвигаться. Кроме того, от меня не ускользнуло, что судья запретил ей покидать Вирджинию, поэтому она уехала так далеко, как это в человеческих силах, все еще оставаясь в штате. Раньше я совершал двадцатимильную поездку туда и обратно, чтобы повидаться со своими девочками, а теперь это больше чем двести миль ”.

“Кассандра - красивая женщина”, - сказал Люк. Более правдивых слов никогда не было сказано. Бывшая жена Эда была высокой и статной. Это было, если бы Наоми Кэмпбелл не была открыта, никогда не стала супермоделью, и Эд женился на ней. И у них с ней были дети.

Потом развелись.

Теперь Эд улыбнулся. “Вот как они заставляют тебя засунуть ногу в ловушку”.

“Это самая естественная вещь в мире”, - сказал Люк.

“Так было с незапамятных времен”, - сказал Эд. “Но я предполагаю, что вы прервали мою тренировку не для того, чтобы обсудить страдания мужчин и женщин”.

Люк покачал головой. “Нет. Ты смотрела что-нибудь об этой авиакатастрофе в Египте?”

“Как я мог не?” Сказал Эд. “Хотя они мало говорили об этом. Случайного телезрителя можно простить за то, что он подумал, что это была обычная авиакатастрофа. Просто одна из тех неудачных вещей, которые иногда случаются ”.

“Это было не так”, - сказал Люк, потягивая свой собственный черный кофе.

Эд улыбнулся. “Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю”.

“Я был в Белом доме этим утром”.

Теперь улыбка Эда была почти от уха до уха. “Я сказал, скажи мне что-нибудь, чего я не знаю”.

“Было экстренное собрание”, - сказал Люк. “Курт Кимбалл считает, что самолет был сбит в результате ракетного обстрела, нацеленного конкретно на Маршалла Денниса. Он собирался открыть там отель на берегу Красного моря ”.

Эд уставился на этот кофе, думая об этом. Его лицо омрачилось. Он размешивал кокосовое масло по кругу.

“Хорошо”.

“Генерал Лумис был на собрании”, - сказал Люк.

“Фрэнк Лумис?” Сказал Эд. “JSOC?”

“Ты его знаешь?”

Эд пожал плечами. “Однажды я был у него в аренде из "Дельты". Операция прошла настолько шумно, насколько это было возможно. Из-за него чуть не убили кучу нас. Однажды я расскажу тебе об этом ”.

Люк кивнул. “Этим утром он притворялся застенчивым. Сказал, что его люди из разведки сообщили ему, что нападение было приманкой, прикрытием для чего-то большего. Когда президент надавил на него, спрашивая, откуда он это знает или какой может быть следующая атака, он сказал, что он ...

Эд закончил предложение за него. “Он не имел права обсуждать это”.

“Точно”, - сказал Люк.

“Итак, какова наша роль в этом?” Сказал Эд.

“В Балтиморе есть парень. Труди и Суонн думают, что он грязный, и что он собирается уехать из города. Я бы хотел схватить его сегодня, пока он не исчез. Посмотрим, что он скажет. Мы никогда не получим ордер на арест, по крайней мере, в кратчайшие сроки, так что ...”

Эд улыбнулся. “Ты хочешь, чтобы я поднялся туда и схватил его?”

Люк пожал плечами. “Я бы сказал, что это должна сделать команда из шести человек. Поезжайте с парой ваших лучших людей, чтобы убедиться, что это будет сделано. Но также приведи пару своих новичков. Я бы хотел понаблюдать за ними в действии, увидеть, на что мы смотрим ”.

“Какова ситуация на местах?” Сказал Эд.

“Это дом. У Суонна есть подробности. Там две женщины и двое детей. Трое взрослых мужчин. Все, что нам нужно, - это субъект, которому за шестьдесят. Я бы сказал, бурное проникновение, действуйте быстро, схватите его и выведите. Постарайся ничего не сломать ”.

“Другими словами, ” сказал Эд, “ не убивай никого”.

Люк кивнул. “Это верно”.

“Ты очень мягкий человек”, - сказал Эд.

Люк улыбнулся. “Я пытаюсь быть”.

“Хорошо. Считай, что это сделано ”.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


8:40 утра по восточному поясному времени

Вестгейт

Балтимор, Мэриленд


“Ты можешь взглянуть на это место?” Сказал Эд в свой микрофон.

Глубокий, хриплый голос Марка Суонна раздался из динамика. “Ты имеешь в виду реальное время?”

Эд покачал головой. “Нет, я имею в виду в далеком 1978 году. Да, в реальном времени, Суонн.”

“Конечно, нет. Я ничего не вижу. В такой день, как сегодня, у меня нет дрона в воздухе, и даже если бы я мог его поднять, облачный покров слишком низкий. Все, что я могу видеть, поступает с ваших телесных камер ”.

“Таким образом, вы не можете видеть, что происходит на заднем дворе”.

“На данный момент нет. Но у вас есть эта аэрофотосъемка, верно? А поэтажный план?”

Эд вздохнул. “Да”. Они шли вслепую.

“Тогда ты должен быть хорошим”.

Эд сидел на заднем сиденье белого фургона, припаркованного в тридцати ярдах вверх по улице от дома, где жил Мустафа Будиаф. На фургоне был оранжевый, желтый и зеленый логотип SMECO с молнией посередине. SMECO была сокращенной версией Southern Maryland Electric Cooperative, электрической компании, которая даже не обслуживала этот район.

В фургоне с ним были три человека, члены его команды. Они были одеты так же, как и он — в черные флисовые рубашки с длинными рукавами, тяжелые тактические жилеты и брюки-карго с подкладкой из легкой брони из драконьей кожи. Поверх тактических жилетов были натянуты желтые светоотражающие жилеты с логотипом SMECO — точно такие же носили бы рабочие-электрики, вышедшие устранять перебои в подаче электроэнергии в снежный день. На их головах были белые боевые шлемы с откидными масками, в данный момент в поднятом положении. Человек, не уверенный в том, на что он смотрит, может подумать, что эти шлемы были касками.

Эд выглянул в заднее окно. Это был относительно богатый район. Дом был оштукатурен коричневым, неописуемый, высотой в два этажа, стоял по другую сторону широкой лужайки от дороги. Эркерное окно выходило на улицу, рядом с красной входной дверью. С правой стороны была подъездная дорожка с черным "Линкольном Таун каром" спереди и, возможно, какой-то "Тойотой" сзади. С левой стороны был узкий переулок между домами. Длинная живая изгородь тянулась вдоль тротуара перед домом.

Все — живая изгородь, два дерева на лужайке перед домом — было коричневым и голым. Снег валил довольно сильно.

Эд был спокоен. Он посмотрел на своих людей.

Двое из них были молоды, от начала до середины двадцатых. Это, должно быть, Родригес и Стамос. Эд преподавал Родригес в Квантико — она была одной из его лучших учениц. Она была самым приспособленным человеком там, могла выбить больше подтягиваний, чем сам Эд. Она могла пробежать милю за пять минут, затем выполнить сотню отжиманий и еще одну милю за пять минут. И она была серьезна — смертельно серьезна. Может быть, это немного чересчур. Она очень сильно хотела проявить себя.

Прямо сейчас ее глаза были как блюдца. Она выглядела так, будто ей нужно было в туалет.

“Родригес, ты со мной, девочка. В этом нет ничего особенного. Мы просто работники коммунальных служб, стучащие в двери во время отключения электроэнергии. У нас есть папка для записей. Дверь открывается, кто бы ни ответил, мы снимаем их. Ты защищаешь их, я двигаюсь дальше. Понял?”

Она кивнула. “Понял”.

“Стамос, Андерсон, вы, ребята, двигайтесь по этому переулку и соединитесь с Маршаллом и Кингом на заднем крыльце. Стамос, вы с Кингом размахиваете молотом. Тебе говорят, я хочу видеть, как ты врежешь по этой штуке изо всех сил. Максимум два удара, я хочу, чтобы дверь была открыта. Один лучше другого”.

Стамос кивнул. Он выглядел менее нервным, чем Родригес, но все еще довольно зеленым. “Я понял это”.

“Конечно, ты понимаешь. Это не первое твое родео, чувак. Так что перестань вести себя подобным образом. Тебе нечего мне доказывать. Просто делай свою работу так, как я знаю, ты можешь ”.

“Хорошо”.

Эд посмотрел на Андерсона, затем покачал головой и улыбнулся. Андерсону было тридцать два, и он пришел в SRT из Delta Force. Ему нужно было побриться. Его взгляд был жестким, но язык тела - расслабленным. Вероятно, ему было скучно. Они наняли его, больше всего на свете, из-за ностальгии Люка по "Дельте". Эд сомневался, что продержится долго. В мире шли войны, и наемничество было тем местом, где были деньги.

“Ты знаешь, что делать, чувак”.

Андерсон кивнул. “Да”.

Он обратился ко всей группе. “Смотри. Там женщины и дети. Задача номер один - раскрыть тему, но задача номер Один- А - сделать это без потерь для жизни. Применение силы без смертельного исхода - девиз сегодняшнего дня. Тем не менее, никто не позволяйте себе умереть там. Если они хотят драки, ты даешь им ее. Понял?”

Все поняли.

Эд говорил в свой микрофон. “Маршалл, король, где вы?”

Из его динамиков донесся голос. “Мы во дворе соседа, просто по другую сторону деревянного забора. Ждем начала ”. Маршалл был бывшим сотрудником ФБР. Кинг пришел из команды спецназа в Ньюарке, штат Нью-Джерси.

“Вы, ребята, все это слышали? Ты на моей странице?”

“Мы поймали тебя, Эд. Сегодня никто не умрет. Не они, но особенно не мы ”.

Эд кивнул. “Хорошо”. Он сделал один глубокий вдох. Он попытался выпустить во вселенную то напряжение, которое было в его теле.

“Хорошо. Вход и выход через девяносто секунд, дети. Давайте за дело”.


* * *


“Вот они идут”.

Дюжина видеоэкранов была установлена на стене в кабинете Суонна. Шесть из них в настоящее время были активны, каждый показывал вид с камеры наблюдения каждого из агентов SRT, которые собирались нанести удар по дому Мустафы Будиафа.

“Офис” был щедрым термином для странного королевства Свонна. Там было четыре стола, на каждом по крайней мере по три видеомонитора сверху. Три высокие компьютерные серверные стойки были привинчены к стене напротив видеоэкранов. Провода змеились по всему полу. Повсюду — на столах, на полу — было электронное оборудование, светодиодные индикаторы мигали красным, зеленым и белым.

Там было одно длинное окно; полка под ним, казалось, обладала силой магнетизма, которая притягивала к себе пустые банки из-под Coca-Cola и Red Bull.

Суонн сидел в кресле перед видеоэкранами, Люк и Труди совершенно неподвижно стояли позади него. Экраны показывали причудливую мешанину изображений, на каждом экране была указана фамилия человека, чья точка зрения демонстрировалась.

Экраны с надписью "НЬЮСАМ и РОДРИГЕС" показывали заснеженную дорожку и красную дверь на вершине нескольких ступенек. АНДЕРСОН показал переулок, дом справа и кусты слева. АНДЕРСОН действовал быстро. СТАМОС показал тот же вид, за исключением того, что высокий мужчина в желтом жилете безопасности бежал чуть впереди, чуть поскальзываясь на снегу. МАРШАЛЛ и КИНГ показали высокий деревянный забор, затем POV перелезли прямо через него. Теперь там был коричневый дом с широким задним крыльцом, покрытым снегом.

“Агенты сходятся”, - сказал Суонн. “В любое время, когда ты будешь готов, Эд”.

Камера с пометкой "НЬЮСАМ" находилась прямо перед красной дверью. Протянулась рука, и указательный палец нажал на дверной звонок.

Динь-дон!

Камера, помеченная как STAMOS, показала худого чернокожего мужчину, также в желтом светоотражающем жилете и с козырьком на голове, стоящего с поднятым кулаком в воздухе. Затем камера повернулась к задней двери.

Люк затаил дыхание. Они собирались снести ту дверь тараном. Затем они собирались бросить внутрь светошумовую гранату, так называемый светошумовой взрыв. Обе эти вещи издавали бы громкие звуки. Люк не любил громких звуков. Взрывная волна произвела бы чертовски громкий шум.

Как раз в этот момент он получил сообщение на свой телефон. Он вибрировал в его руке; он установил его в бесшумный режим. Он посмотрел вниз. Это был Ганнер.

Привет, папа. Где ты?

“Произнеси свои слова по буквам!” - мысленно произнес он. Упрощенный оруэлловский язык, который дети использовали в текстах, сводил его с ума. Тем не менее, он опустил это.

Он прислал ответное сообщение. На работе. Где ты?

День снега 2дня. Хочешь пообедать?

Люк улыбнулся. Хотел ли он пообедать с Ганнером? Конечно, он сделал.

“На заднее крыльцо, уходи!” Сказал Суонн, почти крича. “Вперед! Вперед! Вперед!”

На экране с надписью "КОРОЛЬ" двое мужчин отступили назад и замахнулись тараном.


* * *


“Помочь вам?” - спросил мужчина, открывший входную дверь.

Это был молодой парень в синей футболке и красных спортивных штанах, в шлепанцах на босу ногу. Его карие глаза были пустыми и более чем немного раздраженными. Его волосы встали дыбом. У него была окладистая борода.

“Да, привет”, - сказал Эд. Он указал на планшет в левой руке и на тайни Родригеса, стоящего справа от него. “Мы из электрической компании. Мы получаем сообщения об отключениях электроэнергии из-за шторма в этом районе. Нам нужно зайти и проверить ваш интеллектуальный счетчик, чтобы убедиться, что ваша система работает должным образом ”.

Парень скорчил что-то вроде гримасы. “Что? Почему ты должен—”

Внезапно где-то в глубине дома раздался громкий шум.

БАЦ!

Парень повернулся на полпути. Это звучало так, как будто что-то на кухне имело—

Эд ударил его сбоку по голове. Он не отступил назад — он просто откупорил его наполовину. Это было недостаточно сложно. Глаза парня были затуманены, но он все еще был в сознании и на ногах. Вмешался Эд, просунул ногу под ноги парня и толкнул его на пол.

“Родригес!” - крикнул он и пробежал мимо парня. Где-то боковым зрением, глазами на затылке, он увидел, как Родригес прыгнул на парня, уже переворачивая его лицом вниз и застегивая молнию на его руках, почти одним движением.

Эд быстро шел по коридору. В его руках появился его "Глок".

“Приближается светошумовая вспышка!” - крикнул кто-то в его шлеме. “Приближается взрыв со вспышкой”.

Он остановился, закрыл глаза и нырнул назад.

Даже с закрытыми глазами он мог видеть вспышку. Даже с его ушами, защищенными шумоподавителями, он мог слышать и чувствовать взрыв.

БУМ!

Где-то дальше по коридору заплакал ребенок. Появилась молодая женщина с ребенком на руках. Она пробежала мимо Эда, ее лицо застыло в ужасе.

Впереди четверо крупных мужчин внезапно ворвались в дом, крича: “Ложись! Долой! Пригнись!”

Лестница на верхний этаж была слева от Эда. Он подскочил к ним, по двое за раз. Если поэтажные планы были правильными, главная спальня находилась справа. Он повернул в ту сторону на верхней площадке лестницы. Он скорее чувствовал, чем видел, другого мужчину прямо за собой. Прямо впереди была дверь.

Он бросился к этой двери на полной скорости. Сюрприз был всем сегодня. Скорость была всем. Он врезался в дверь, не сбавляя скорости, подставив правое плечо, пробив ее насквозь. Это была дешевая деревянная дверь — она выглядела красиво, но в ней ничего не было.

Эд влетел в комнату головой вперед, скатившись на пол. Лысый мужчина в футболке без рукавов и боксерских трусах сидел на корточках на земле перед ним, роясь в коробке.

Он повернулся. В руке он держал маленький револьвер — старый .38 special.

Тень пролетела над Эдом, достигла старика и отбросила его пистолет в сторону как раз в тот момент, когда он выстрелил.

БАХ!

Затем старик оказался на спине, тень теперь превратилась в человека — мужчину в желтом светоотражающем жилете. Человек из SRT — это был Андерсон, бывший оператор Delta - положил предплечье поперек горла старика. Револьвер 38-го калибра соскользнул на пол.

“Я думаю, это тема”, - сказал Андерсон через плечо.

Эд встал. “Все чисто?” Сказал Эд в свой микрофон. “Дай мне все свои разрешения”.

“Все чисто”.

“Все чисто”.

“Все чисто”.

“Кто-нибудь пострадал? Кто-нибудь ранен?”

“У нас двое молодых парней, связанных внизу”, - произнес голос позади него. Эд повернулся, и это был Кинг. “Они повержены, но не ранены. Родригес загнал женщин и детей в угол и держит их в гостиной ”.

Эд взглянул на кровать. Это была старая шаткая раскладушка. Одеяла были разбросаны повсюду. Пара теней для век валялась на полу. Старик, вероятно, спал всего минуту назад.

Андерсон застегнул на нем молнию и был в процессе надевания черного холщового мешка ему на голову.

“Мустафа Будиаф?” Сказал Эд.

Старик покачал головой. “Кто хочет знать?”

Эд повернулся обратно к Кингу. Он смотрел прямо в камеру Кинга. Он мило улыбнулся ребятам, оставшимся дома.

“Ты видишь это, Стоун? Гладкий, как стекло. Жестко, быстро, совершенно разрушительно. Нет шансов на значимое сопротивление. Вот как ты делаешь бурное вступление ”.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


11:45 утра по восточному поясному времени

Маклин, Вирджиния


Они встретились в закусочной прямо напротив знаменитого one-arch McDonald's. Это место находилось в десяти минутах езды от штаб-квартиры. Люк был там рано, потягивал кофе. Он сидел в кабинке у большого эркерного окна, вполуха смотря CNN по большому телевизору, установленному за прилавком.

Люк только что провел два часа с Мустафой Будиафом. Ему было трудно выбросить это из головы.

Единственным местом в штаб-квартире SRT, где разрешалось курить, была комната для допросов. Они угостили Будиафа кофе и сигаретами, и он все это время пил и курил. Но это ничуть не смягчило его.

Будиаф хотел адвоката. Будиаф хотел телефонного звонка. Будиаф хотел знать, арестован ли он. Будиаф, по-видимому, много смотрел телевизор.

“Что вы знаете об авиакатастрофе в Египте?” Сказал Эд.

Вид гигантского чернокожего мужчины, нависшего над ним, казалось, не внушал Боудиафу никакого ужаса. Он покачал головой. “Я ничего не знаю об авиакатастрофе. Я спал, когда вы вторглись в мой дом.”

“Куда делась вся твоя мебель?” Сказал Эд.

Будиаф пожал плечами. “Я очень беден. Это Америка. Я работаю все время, но у меня нет денег. У меня нет никакой мебели. То, что ты видел, - это все, что у меня есть ”.

Люк чуть не рассмеялся. “Что, если я скажу тебе, что мы знаем, что ты отправил всю свою мебель в Пенсильванию три дня назад? Это странный поступок, не так ли? Отправить вашу мебель и все ваши вещи вглубь страны? Зачем кому-то это делать?”

Люк сделал паузу.

“Это то, чем ты занимался?”

Будиаф посмотрел на него. “Кто вы, пожалуйста?”

“Не имеет значения, кто я”.

“Это так, потому что у меня будет твоя работа”.

Люк покачал головой. “Ты не первый человек, который сказал мне это”.

“Вы должны обвинить меня в преступлении или освободить меня. Поскольку я не совершал преступления, мне не в чем обвинять. Ты нарушаешь свои собственные законы ”.

Люк пожал плечами. “Я знаю, ты спешишь, потому что тебе нужно успеть на самолет завтра вечером”.

Будиаф не пытался это скрыть. “Да, я знаю. Я возвращаюсь домой”.

“Я думал, это твой дом”.

“Ты очень глупый человек”.

Внезапно Эд сорвал джекпот. “Ты опоздаешь на свой самолет”, - сказал он тихо и будничным тоном.

Эта идея привела Будиафа в восторг. “Вы должны освободить меня!” - закричал он. “Вы мертвецы, вы понимаете? Вы все мертвецы!” Затем он остановился и глубоко вздохнул, казалось, осознавая, что он только что сделал.

“Почему мы мертвецы?”

Будиаф покачал головой. “Я не знаю”.

“Как мы собираемся умереть?”

“Этого я тоже не знаю”.

Плечи Будиафа опустились, и язык его тела изменился. За мгновение до этого он был на взводе, сидел во весь рост, готовый сопротивляться. Теперь он устроился в своем кресле, казалось, смирившись с ужасной судьбой.

“Я должен передать сообщение своей семье”.

Эд кивнул. “Мы отправим это. Это я могу тебе обещать ”.

“Если вы честны, тогда передайте им это сообщение. Если меня не освободят, они должны сесть в самолет без меня и оставить меня здесь ”.

Будиаф хотел, чтобы его семья выбралась. До того, как что произошло?

И вот, к закусочной подъехала машина. Это был черный внедорожник Lincoln Navigator с затемненными стеклами, медленно и осторожно двигавшийся по заснеженным улицам. Иногда Люку было легко забыть, что бабушка Ганнера по материнской линии была потомком человека, который изобрел лак для пола в середине 1800-х годов; его продукт все еще использовался более 150 лет спустя. Конечно, первоначальное состояние уменьшалось в течение последующих поколений, но у бабушки и дедушки Ганнера было много денег.

Ганнер посещал частную школу и жил в большом каменном особняке в конце длинной подъездной дорожки. Водитель отвез его туда, куда он хотел поехать. Он не дышал разреженным воздухом элиты миллиардеров, как девочки Сьюзан, но…

Это было хорошо. Люк хотел для Ганнера только лучшего, чего у него никогда бы не было, если бы зарплата хорошего государственного служащего Люка позволяла это делать. И как бы Люк ни хотел видеть его каждый день, было хорошо, что Ганнер жил в месте, где люди всегда были дома. У него не могло быть этого со своим отцом — Люк часто бывал вдали от дома.

Он наблюдал, как мальчик вышел из машины, захлопнул дверцу и, не оглядываясь, направился по снегу к входной двери закусочной. На нем было длинное пальто из серой шерсти, тяжелые ботинки и красный шарф, обмотанный вокруг шеи. Он был высоким и худым. Он напомнил Люку молодого английского джентльмена.

Люк улыбнулся. Парень примерял на себя роли. Это то, что делали дети.

Вошел Ганнер, задержавшись в фойе, чтобы стряхнуть снег и слякоть с ботинок. Он с легкой грацией прошел по проходу и скользнул в кабинку, через стол от Люка. Его глаза были большими и голубыми, и он ухмылялся.

“Привет, папа”, - сказал он.

“Привет, наводчик. По поводу чего эта улыбка?”

Ганнер пожал плечами. “Сегодня школы нет. Чему ты улыбаешься?”

Люк пожал плечами. “Угощаю-сюрпризом с моим любимым человеком”.

Подошла официантка, женщина лет сорока пяти. “Это тот, кого ты ждал?”

Люк кивнул.

Она приложила руку к щеке, как будто хотела, чтобы Ганнер не услышал, что она сказала. “Он симпатичный”.

Теперь все улыбались. “Хотя, может быть, немного молод”, - сказал Люк.

Она подмигнула Ганнеру. “Все в порядке. Я могу подождать. Ребята, вы готовы сделать заказ?”

Они заказали яйца, блинчики, сосиски и все остальное. Ганнер пил апельсиновый сок. Люк застрял с бездонной чашкой кофе. Потом они поселились. Люк помнил о времени, но, с другой стороны, он был на ногах и работал с пяти утра, а что было важнее времени, проведенного с сыном?

“Я видел эту авиакатастрофу в новостях этим утром”, - сказал Ганнер без предисловий. “Был убит американский конгрессмен”.

Люк кивнул. “Да. Это тяжело ”.

“Ты собираешься туда?”

“Египет?” Сказал Люк.

Ганнер пожал плечами. “Я не знаю. Где бы ни произошла авиакатастрофа.”

“Это было в Египте”, - сказал Люк. “Я не знаю, пойду ли я туда. Никто не просил меня об этом. И у меня не обязательно есть какая-то причина уходить.” Люк мог слышать уклончивость в своем собственном ответе. “Они все еще расследуют причину этого”.

Ганнер качал головой. “В шоу, которое я видел, говорилось, что это, вероятно, была террористическая атака. Ведущий сказал, что уверен на девяносто девять процентов.”

Люк снова улыбнулся. Эта улыбка была немного более печальной, чем раньше. “Ну, если телеведущий говорит, что он в чем-то уверен на девяносто девять процентов, то это должно быть правдой”.

“Ты бы подумал о том, чтобы не идти, если бы я попросил тебя?”

Люк кивнул. “Я бы рассмотрел это. Но я бы также попросил вас осознать, что у меня есть работа, которую нужно делать ”.

“Папа, что, если я скажу тебе, что хочу пойти в армию?”

Вот так все было с этим ребенком. У него был острый ум, и он делал крутые повороты. Иногда было трудно понять, что находится за следующим углом.

“Что ж, я бы сказал тебе, что если ты все еще будешь так себя чувствовать через пять лет, тогда я помог бы тебе изучить твои варианты. Но я также хотел бы изучить ваши мотивы. Есть более простые способы привести себя в форму. И если ты думаешь, что хочешь это сделать, потому что это выглядит забавно, я могу сказать тебе прямо сейчас, что это не так. Представление о веселье улетучится сразу после того, как сержант-инструктор впервые накричит на тебя и будет дышать тебе в затылок во время десятимильной пробежки перед завтраком, или когда ты впервые окажешься лицом в холодной грязи, пока они выпускают боевые патроны над твоей головой. И впервые настоящие плохие парни пытаются убить тебя, используя инновационные и неожиданные методы, которые никогда не обсуждались во время твоего обучения? Это будет не весело ”.

Ганнер снова покачал головой. На его лице был призрак улыбки. “Я бы просто сделал это, чтобы ты мог беспокоиться обо мне так же, как я беспокоюсь о тебе”.

Игра. Сет. Матч.

Люк временно был без какого-либо ответа. Ребенок мог сделать это с тобой.

“В любом случае, вот несколько хороших новостей”, - сказал Ганнер, мгновенно меняя тему. Он тоже мог это сделать — ввести тебя в заблуждение, а затем внезапно снова отпустить. Он был немного похож на кота, играющего с мышью.

“Позволь мне забрать это”, - сказал Люк.

“Ты знаешь, как бабушка и дедушка любят кататься на лыжах. Ну, мы собираемся в их квартиру в Колорадо на несколько дней. Так что это будет неплохо. Я люблю кататься на лыжах”.

Люк кивнул. Он не мог представить, сколько лыж родителям Ребекки все еще удавалось делать на данный момент, но пусть будет так. “Когда ты уезжаешь?”

“Сегодня вечером”, - сказал Ганнер. “Итак, я собираюсь пропустить еще один день в школе. Ты знаешь, какие они. Они думают, что школа для бедных детей ”.

Люк улыбнулся. У Ганнера была острая, как бритва, проницательность. Это было похоже на то, что он мог проникать в умы людей и ползать внутри. Люк вспомнил Будиафа, отчаянно пытающегося вывезти свою семью из города. Семья Люка — один человек — все равно собиралась уезжать. Это было очень хорошо. Что бы ни происходило, по крайней мере, Ганнера не будет рядом с этим.

На экране телевизора напротив появилось лицо Сьюзен. Камера повернулась назад, снимая ее полное тело, стоящее на подиуме. На ней все еще был синий костюм, в котором она была утром. Мысленным взором Люк представил, как она выпрыгивает обнаженной из постели в предрассветной темноте, чтобы встретить еще один трудный день. Он вздохнул.

На экране Сьюзен выглядела такой же красивой, как всегда, возможно, менее официальной, чем в прошлом. Менее президентская? Человек мог бы так сказать. Камера отъехала еще дальше, показывая переполненный зал для прессы в Белом доме.

Люк пристально оглядел комнату. Чувства захлестнули его, и было важно не отводить взгляд. Это была комната, где Люк получил пулю за Сьюзен, и где была убита Мэрибет Хорнинг. На мгновение Люк увидел, как голова Хорнинга разваливается на части, и его бок начал зудеть в том месте, куда попала пуля.

Сьюзен собиралась заговорить.

Взгляд Ганнера метался взад-вперед между телевизором и лицом Люка.

“Ты любишь Сьюзен?” - спросил он.

“На этот вопрос трудно ответить”, - сказал Люк. “Мы оба взрослые люди. У нас обоих было много взлетов и падений. У нас обоих ответственная работа — у нее, вероятно, самая ответственная работа во всем мире ”.

“Ты любишь ее так же, как любил маму?”

Затем Люк посмотрел на Ганнера. Он медленно покачал головой. “Я никогда никого не полюблю так, как я любил твою маму. Кроме тебя. Я люблю тебя так же сильно ”.

Он кивнул, признавая истинность того, что он только что сказал. Что бы ни было у них со Сьюзен, и это было здорово, и это было важно — это было не то же самое, что было у него с Беккой когда-то. Он представил, что Сьюзен могла бы сказать нечто подобное о себе и Пьере. Предоставьте тринадцатилетнему мальчику разъяснить все это для него.

На экране телевизора Сьюзен подошла к микрофонам.

“Добрый день”, - сказала она.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


12:15 по восточному поясному времени

Зал брифингов для прессы

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Добрый день”, - сказала Сьюзен. “У меня не так много информации для вас, поэтому я собираюсь сделать свои замечания краткими”.

Она стояла на подиуме. Она смотрела примерно на пятьдесят репортеров и примерно столько же камер и микрофонов, которые, как она знала, донесут ее лицо и ее слова почти до каждого уголка земного шара. Она давно перестала беспокоиться об этом.

На краткий миг она позволила своему взгляду блуждать по комнате. Это было унылое зимнее утро. Люди не выглядели так, как будто хотели быть здесь. Она тоже. Новости были плохими, и она не хотела быть той, кто их сообщит. Но ситуация требовала лидерства, и поэтому…

“Как вы все знаете, около четырех утра по нашему времени и одиннадцати утра по местному времени чартерный самолет потерпел крушение при заходе на посадку в аэропорт Шарм-эль-Шейха на Синайском полуострове, Египет. На борту находились конгрессмен Соединенных Штатов Джек Баттерфилд из Техаса, а также другие наши близкие друзья, включая сэра Маршалла Денниса из Соединенного Королевства и генерального консула Египта в Лондоне Ахмета Анвара. В общей сложности восемьдесят три человека погибли на борту того самолета, в том числе двадцать семь американцев, а также люди из десяти других стран. Выживших не было ”.

Сьюзен сделала паузу. В тишине жужжали и щелкали камеры.

“Видеозаписи с камер видеонаблюдения из аэропорта, а также наши собственные спутниковые данные теперь подтвердили то, что многие из нас подозревали с самого начала — самолет был сбит ракетой класса "земля-воздух", выпущенной с окружающих гор. Мы недвусмысленно осуждаем это трусливое нападение на невинных людей и мы едины с международным сообществом в нашей решимости победить агентов террора ”.

Репортеры уже галдели и бормотали, готовясь засыпать ее вопросами. Это, несмотря на то, что они были заранее проинформированы, что она не отвечает на вопросы.

“Мы приносим наши искренние соболезнования семьям погибших. Наши мысли и молитвы с вами ”.

У Сьюзен перехватило дыхание. На мгновение она удивила саму себя, сдержав слезы. Она думала, что прошла через такого рода вещи, что она настолько ожесточилась из-за трагедии, что это больше не касалось ее эмоций. Но она была неправа. Крушение того самолета, потери, пережитые семьями тех, кто был на борту, что—то пробудили в ней - потери стольких людей за последние несколько лет, ее собственные потери и ее страхи перед большим.

Внезапно перед ней возник образ ее дочери Микаэлы, которую держат вооруженные люди, связанной и привязанной к подиуму на высоте почти пятидесяти этажей над Лос-Анджелесом. Она отбросила это прочь. Это было заменено самым кратким, самым мимолетным изображением взрыва под землей, большой стальной двери, вылетающей наружу, и пламени, охватывающего крупного человека из секретной службы, идущего прямо перед ней — катастрофа Маунт Уэзер.

Теперь все в комнате смотрели на нее.

Она перестала следовать подготовленной речи и отклонилась от сценария. “В самом прямом смысле мы не просто поддерживаем вас, мы - это вы. Это не для того, чтобы уменьшить чью-либо личную боль, но мы все прошли через это в последние годы. Мы потеряли семью, мы потеряли друзей — я потерял некоторых из своих самых лучших друзей на Земле — и мы потеряли ощущение безопасного и разумного мира, который у нас когда-то был. Но мы собираемся вернуть это чувство, и мы собираемся передать его нашим детям и внукам. Эти террористические злодеяния прекратятся!”

Несмотря на это, некоторые из репортеров и телевизионщиков начали хлопать.

“Мы пока не знаем, кто был исполнителем этого нападения. Но я обещаю всем в этом зале и всем по всему миру, что мы узнаем, и когда мы узнаем, мы будем действовать быстро, чтобы привлечь их к ответственности. Я также повторяю вам, что мы усердно работаем вместе с нашими многочисленными союзниками и друзьями, чтобы создать мир, в котором подобные инциденты не происходили бы ”.

Теперь наступила почти полная тишина. Она начинала повторяться. Это то, что вы получаете за отклонение от подготовленных замечаний.

Коренастый бородатый мужчина в первом ряду поднял мясистую руку. Сьюзен не признала этого, но он все равно заговорил. “Когда вы говорите ‘привлечь их к ответственности”, - сказал он, “ вы имеете в виду суд?”

Сьюзан хорошо знала репортера, но в тот момент его имя ускользнуло от нее. Вот такой был день. “Когда мы узнаем больше, ты узнаешь больше”, - сказала она.

Посыпался поток вопросов. Все говорили одновременно, и Сьюзен едва могла отличить одно слово от другого. Ее сотрудники секретной службы начали сталкивать ее со сцены. Она в последний раз наклонилась к микрофону.

“Спасибо”, - сказала она.

Она прошла через тяжелую зеленую дверь направо от сцены, крупные тела окружали ее со всех сторон. Кэт Лопес стояла в коридоре, держа в руках планшет. Их взгляды встретились.

Сьюзен покачала головой. “Я думала, что все прошло довольно хорошо”, - сказала она.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


19:31 по западноафриканскому времени (13:31 по восточному поясному времени)

Джентльменский клуб Millennium Koko

Лагос, Нигерия


“Точно в срок, как я и говорил”.

Сумасшедший Эдди сидел с тремя своими людьми за круглым столом в шикарной VIP-секции на втором этаже высококлассного клуба. Через стеклянную перегородку он мог наблюдать за происходящим внизу, на полу. Это никогда не прекращалось. Хотя был всего лишь ранний вечер, на сцене было три девушки, все обнаженные, за исключением туфель на высоких каблуках, все работали у шестов.

Хорошие, сильные девушки, он знал, какими они были. Акробаты. Спортсмены. Эдди жил здесь, в клубе, в номерах для ночлега в течение нескольких месяцев, и он полагал, что попробовал почти каждую девушку, которая работала в этом месте. Чернокожие девушки отсюда, из Нигерии, и соседних стран, белые девушки из России и Восточной Европы, азиатские девушки из Камбоджи и Таиланда — Эдди любил их всех.

Огни вспыхнули фиолетовым, нежно-голубым и оранжевым. Тяжелый бас накачан, но Эдди скорее почувствовал его, чем услышал — стеклянная стена хорошо приглушила звук. Внизу другая группа мужчин только что вошла в клуб — полдюжины мужчин, одетых в бело-синие кафтаны с соответствующими брюками и куфи на головах. Все они носили густые бороды, почти комично, как будто бороды были подделками, приклеенными к их лицам.

Они разговаривали с двумя большими вышибалами у двери, но, казалось, все было в порядке. Эдди уже оплатил их вход — не нужно вносить вступительный взнос в три тысячи найр, чтобы нарушить условия сделки или привести к внезапной резне.

“Готовы, мальчики?” Сказал Эдди. “Давайте будем готовы приветствовать наших гостей. Следите за их одеждой. Следите за оружием ”.

Эдди поднял руку и щелкнул пальцами, жестом приказывая двум официантам, стоящим у двери, принести шампанское. Это был способ Эдди быть смешным. Его гости были мусульманами-салафитами и никогда бы не подумали употреблять алкоголь. Действительно, им, вероятно, понравилось бы убивать людей, которые это сделали.

А голые девушки? Танцуешь? Это вывело все дело на другой уровень. Просто провести эту встречу здесь, в клубе, было еще одним способом повеселиться. Эдди был Эдди, как это называли некоторые люди.

Посетители поднимались по лестнице, покрытой красным ковром, и Эдди мог видеть, что двое из них были среди самых разыскиваемых людей в Нигерии — разыскивались живыми или мертвыми. Желательно мертвый. Остальные были крупными мужчинами, телохранителями.

Один из телохранителей отодвинул стеклянную дверь, и группа вошла. Эдди поднялся со своего места за столом, как и его люди. Краем глаза он заметил, что у пары его парней чешутся пальцы — они были встревожены, готовы залезть под куртки и вытащить оружие.

“Спокойно”, - сказал он. “Это дружеский визит”.

Лидер мужчин подошел прямо к Эдди. Он был невысоким и худым, с длинной густой бородой, в которой виднелись седые пряди. Его кожа была темно-черной, а кожу лица избороздили складки и борозды. Этот человек провел много времени в великом Сахеле, где его палило солнце.

“Исраэль Абдул Салам”, - сказал Эдди, разводя руки в стороны. “Добро пожаловать в мой дом”.

“Ас-Салам-Алейкум”, - сказал мужчина.

Эдди покачал головой и усмехнулся. “Как скажешь, чувак”.

“Эдвард”, - сказал мужчина поменьше, - “Я знаю тебя с тех пор, как ты был мальчиком, и от тебя всегда были проблемы. Но это...” Он указал на их окружение. Его взгляд был острым, и он не улыбался. “Это работа дьявола. Я должен убить тебя за то, что ты заставил меня пройти через такое логово безнравственности, как это ”.

Теперь Эдди перестал улыбаться. Последнее, чего он хотел, была лекция от религиозного фанатика. “Мир меняется”, - сказал он. “Это новая Нигерия. Быстрые деньги, быстрая жизнь, красивые места, красивые женщины. Вы и ваш бог - это пережитки прошлого. И часы тикают”.

Глаза Исраэля никогда не дрогнули. “Прежде чем ты умрешь, пусть Аллах сделает так, что твой грязный язык будет вырван изо рта”.

Теперь, когда с любезностями было покончено, Эдди указал на стол. “Не могли бы мы присесть и немного поговорить?”

Израиль кивнул. Он сел за стол, а Эдди сел напротив него. Остальные мужчины встали. Эдди даже не потрудился предложить Исраэлю бокал шампанского. Он больше не был в веселом настроении. Он огляделся вокруг. Мужчины были напряжены. Может ли пятиминутная встреча состояться без перестрелки? Это было главной проблемой. Исраэль, конечно, не был террористом-смертником. Он был слишком важен для этого.

“Я так понимаю, ты сегодня что-то украл”, - сказал он.

Эдди покачал головой. “Я кое-что нашел”.

“И ты даже не знаешь, что это такое”.

Это было правдой. Не было смысла отрицать это. “А ты делаешь?”

Израиль кивнул. “Конечно. Он принадлежит нашим друзьям ”.

Теперь Эдди действительно улыбнулся, призрак усмешки. “О? Насколько я понимаю, у тебя больше не было друзей ”.

Исраэль стукнул своим маленьким кулачком по столу. Все вокруг них, пораженные боевики подпрыгнули. И дернулся. Но не вытащили оружие.

“Зачем ты пригласил меня сюда?” Исраэль сказал.

“Чтобы лично предложить вам эту вещь, которую я нашел. Потому что я сентиментален, а ты, в конце концов, мой соотечественник и брат по племени. Но если ты этого не хочешь, я уверен, что смогу заключить сделку с этими твоими друзьями ”.

“Эти мои друзья насадят твою голову на пику”.

Эдди медленно кивнул. “Да. Я вижу это. Но ты хочешь этого или нет?”

Жесткие, глубоко посаженные глаза Исраэля уставились на него. Казалось, они стали всем. Мягкие пастельные тона клуба, мигающие огни, рокочущий бас, даже вооруженные люди, стоящие поблизости — все это, казалось, исчезло.

“Я верю. Очень сильно.”

“Это обойдется вам в миллион долларов наличными”, - сказал Эдди. “Сможешь ли ты справиться с такой суммой? Я знаю, что твои друзья могут сделать это и многое другое. Это дорогая вещь. Я потерял двух друзей сегодня, приобретая его ”.

Исраэль улыбнулся, но это не коснулось его глаз. “Жаль. Они умерли из-за денег”.

“Лучше, чем твои люди”, - сказал Эдди. “Которые умирают за сказку”.

Внезапно у высокого мужчины в белом кафтане в руке появился пистолет. Он был широкоплечим мужчиной, очень смуглым, с очень большими руками. Он направил пистолет прямо в голову Эдди.

“Аллах запрещает эти разговоры!” - крикнул он, и на мгновение Эдди подумал, что он действительно может нажать на курок. Слова.Этот человек убил бы и умер за простые слова.Ну, если бы это случилось, по крайней мере, это было бы ... внезапно.

Но секундой позже все люди Эдди вытащили оружие. Дуло одного из них было в дюйме от головы Исраэля. И люди Исраэля достали оружие. Оружие, направленное повсюду в комнате, лес из оружия. Вот что получил Эдди за то, что даже попытался поговорить с этими людьми.

“Вы можете заплатить деньги или нет?” - спросил он.

Исраэль откинулся на спинку стула и улыбнулся. Теперь он казался расслабленным. Возможно, он не мог расслабиться, пока в воздухе не носилось убийство. “Я думаю, мы не так бедны, как вы предполагаете. Триста пятьдесят миллионов найр, и ты на время сохраняешь рассудок. Это звучит как замечательная сделка для вас. Тебе бы не понравилось встречаться с моими друзьями ”.

Эдди покачал головой. “Доллары”, - сказал он. “Миллион американских долларов”. Он снова улыбнулся, но в его улыбке не чувствовалось искренности. Такие люди, как Исраэль, действительно могут испортить хорошее настроение.

“Я гражданин мира. Чем хороша найра для такого человека, как я?”


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


14:05 по восточному поясному времени

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Я не могу поверить, что мы собираемся на это собрание”, - сказала Сьюзан.

Она не сказала, что думала про себя: я хочу свернуть шею Стоуну.

Вместо этого она посмотрела на Кэт Лопес, которая сидела в кресле с высокой спинкой через гостиную в Овальном кабинете от нее. Кэт выглядела свежей и расслабленной. Как и Курт Кимболл, Кэт была кроликом—энерджайзером - она просто продолжала идти, идти и идти.

“Расскажи мне подробности”, - попросила Сьюзан.

“ИСКУССТВО”, - сказала Кэт. “Возвращение к здравомыслию. Более тридцати тысяч членов по всей территории Соединенных Штатов, и их число растет. Их штаб-квартира находится здесь, в Вашингтоне, и у них есть преданный фонд доноров по всей территории Соединенных Штатов, особенно среди богатых людей в Библейском поясе. Они были основаны и первоначально финансировались кукурузным магнатом Среднего Запада Натаном Дэвисом. Их влияние как лоббирующей организации растет, особенно среди консерваторов в Конгрессе. Они собрали и потратили более пятнадцати миллионов долларов в прошлом финансовом году, не считая еще от пяти до десяти миллионов, собранных их некоммерческим подразделением, Американским фондом семейного образования ”.

“А Люси?” Сказала Сьюзан.

“Люси Пилгрим”, - без колебаний ответила Кэт. “Нынешний президент по искусству. Шестьдесят семь лет. Люси была хиппи и политической активисткой с самых ранних дней — контроль над рождаемостью, защита окружающей среды, борьба с ядерным оружием. В середине 1970-х годов она и группа ее последователей ходили топлесс в Центральный парк каждое воскресенье в течение трех летних сезонов подряд. Если мужчины могли это делать, то и женщины могли ”.

Кэт сделала паузу.

“Что хорошо для гусака ...” - сказала она.

“Верно”, - сказала Сьюзен, почти смеясь. “Хорош для гуся. Это было умно. Ты вообще знаешь об этом, или это только в твоей шпаргалке?”

Кэт пожала плечами. “Я узнал все о Люси, когда учился в колледже. Женские исследования. Однажды она пришла и заговорила ”.

Сьюзен покачала головой. “Она нечто другое”.

Кэт подняла руку. “В какой-то момент Люси, должно быть, прониклась религией. Или, может быть, это было всегда, и она не горела желанием говорить об этом. В любом случае, она была президентом по ИСКУССТВУ в течение восьми лет. Ходят слухи, что она собирается уйти в отставку в ближайшем будущем. Два года назад у нее была диагностирована агрессивная форма болезни Паркинсона. Похоже, это нисколько не замедлило ее, но вы должны понимать, что мы, возможно, имеем дело с неудачником ”.

Сьюзен устремила свой самый строгий взгляд на Кэт. “Мы вообще не собираемся заключать сделку, Кэт. Какую сделку мы собираемся заключить? Это организация, которая хочет, чтобы американские женщины оставались дома и рожали больше детей, я прав? Из-за какой-то ошибочной идеи о недопущении иммигрантов?”

Кэт кивнула. “Я сомневаюсь, что они бы так выразились, но да, более или менее”.

Сьюзан пожала плечами. “Мы воспринимаем эту встречу как одолжение вице-президенту и не более того. Давайте покончим с этим, чтобы мы могли продолжить остаток нашего дня ”.

Кэт подошла к большому телевизионному монитору с замкнутым контуром, висящему на стене, и включила его. Это было бельмом на глазу, но стало удобным способом общения с ее вице-президентом Стивеном Лифом. Это было там с момента его инаугурации более месяца назад. Но с тех пор Сьюзен начала думать, что они со Стивеном в конце концов не будут так уж много общаться. Всего лишь короткое время на посту, и он сразу же начал выходить за рамки дозволенного.

Лицо Лифа в очках появилось на гигантском экране, расположенном в кабинете наверху Военно-морской обсерватории. Кабинет Сьюзен. Ох. Это раздражало ее. Кабинет был ее любимой комнатой в лучшем доме, который у нее когда-либо был. Он сидел там, как будто это место принадлежало ему.

Камень!

Она могла бы обвинить Люка Стоуна в смерти Стивена Лифа. Или она могла винить себя за то, что согласилась с этим. Или она могла бы обвинить биологию человека и любовные эндорфины, выделяемые физической близостью — они заставили ваш мозг потерять способность рассуждать.

Сьюзен знала Стивена долгое время. В ее дни в Сенате он был лояльной оппозицией через проход от нее, умеренным консерватором, ничем не примечательным — упрямым, но не сумасшедшим. И он был хорошим человеком.

Но он также был неправильной партией, и за это она подверглась сильной критике со стороны либеральных кругов. Он был земельной аристократией, со старыми деньгами — человеком из "Мэйфлауэр", самым близким к благородству, что было в Америке. Одно время он, казалось, думал, что стать президентом - это его право по рождению. Не тип Сьюзен; титулованным аристократам, как правило, не хватает общности, которая помогала вам установить контакт с людьми, которым вы якобы должны были служить.

То, что она вообще считала Стивена Лифом, было показателем того, насколько глубоко Люк Стоун проник в ее душу. Он был идеей Стоуна. Она могла вспомнить точный момент, когда Стоун рассказал ей об этом. Они лежали вместе в ее большой президентской кровати. Она размышляла вслух о возможных кандидатах в вице-президенты, а затем Стоун сказал:

“Почему не Стивен Лиф?”

Она почти рассмеялась. “Камень! Stephen Lief? Давай.”

“Нет, я серьезно”, - сказал он.

Он лежал на боку. Его обнаженное тело было худым, но твердым, как скала, точеным и покрытым шрамами.

“Ты прекрасен, Стоун. Но, может быть, тебе лучше позволить мне подумать. Ты можешь просто откинуться там, выглядя симпатично ”.

“Я брал у него интервью на его ферме во Флориде”, - сказал Стоун. “Я спрашивал его, что он знал о Джефферсоне Монро и фальсификации выборов. Он очень быстро признался мне во всем. И он хорошо обращается с лошадьми. Нежный. Это должно что-то значить ”.

“Я буду иметь это в виду”, - сказала Сьюзан. “В следующий раз я буду искать работника на ранчо”.

Но, в конце концов, она выбрала его. Было что-то в том, что консерваторы и либералы объединились и восстановили доверие к правительству. Было что-то в том, что Стивен смог творить чудеса в Конгрессе и, наконец, добился принятия законопроекта об инфраструктуре — чего-то, в чем нуждалась страна. Но до сих пор реальность Стивена Лифа была в целом менее впечатляющей, чем фантазия.

Идея Стивена Дугласа Лифа начала обретать форму в голове Сьюзен. Он собирался примерно на месяц отправиться в путешествие по западным Соединенным Штатам с дегустацией чили. Он мог бы отправиться на восток, в Огайо, попробовать всемирно известный чили из Цинциннати, который лучше всего подходит для запекания хот-догов, а затем двинуться на юг и запад, в Луизиану, Техас, Аризону и южную Калифорнию.

Вряд ли это было назначение в качестве наказания — зимой здесь было приятно находиться. Более того, у него выработался бы железный желудок, и Сьюзен была уверена, что такой человек, как Лиф, выпускник таких душных школ Восточного побережья, как Чоут, Принстон и Йель, хотел бы отправиться в путь и для разнообразия познакомиться с обычными людьми. Сьюзан сделала мысленную заметку — Кэт назначит кого-нибудь, кто начнет планировать этот важный ознакомительный тур, как только закончится этот разговор.

Рядом с Лифом на экране телевизора сидела Люси Пилгрим. Она выглядела хрупкой и старше своих лет — совсем не похоже на юную красоту тех дней, когда она была уличной активисткой. Перед мысленным взором Сьюзен возник черно-белый газетный снимок юной Люси, кричащей в мегафон на каком—то митинге - молодая, энергичная, очень хорошенькая, с длинными прямыми волосами, ниспадающими до талии, в выцветших обтягивающих синих джинсах и рубашке в цветочек. Время рано или поздно настигает каждого.

“Привет, Сьюзен”, - сказал Стивен Лиф. “Я хочу поблагодарить вас за то, что согласились на эту встречу”.

Сьюзан пожала плечами. “Конечно. Я уверен, вы оба понимаете, что это трудный день, и мне нужно —”

Лиф прервал ее. “Конечно, мы понимаем. Джек Баттерфилд был моим другом. Утром я отправляюсь в Техас, чтобы быть там, когда прибудет тело ”.

“Тебе стоит остаться на чили”, - чуть не сказала Сьюзен, но удержалась.

Вместо этого она посмотрела прямо на Люси Пилгрим. “Привет, Люси, как дела?”

“Сьюзен, рад тебя видеть. Спасибо, что поболтали со мной ”.

“Что ж, у вас был настоящий чемпион в лице бывшего сенатора от Флориды. Насколько я понимаю, он не принял бы отказа ”.

“Мы со Стивеном давно знакомы”.

Сьюзан просто смотрела на экран. Она взглянула на Кэт, подумала о том, чтобы представить ее, затем передумала. Зачем продлевать это любезностями?

“Люси, чем я могу тебе помочь? Я президент Соединенных Штатов, как, я думаю, вы, вероятно, знаете. Я не создаю законодательство. На самом деле нет смысла меня лоббировать ”.

Люси покачала головой. Делая это, Сьюзен могла видеть, какой эффект произвело это легкое движение на тело женщины. Казалось, что весь ее кадр сопровождался покачиванием головы, затем продолжался еще секунду или больше. Эффект был неуловимым, но заметным. И это почти наверняка было во время приема лекарств, которые помогали контролировать дрожь.

Сьюзен вздохнула. Жизнь. Вот так все и вышло. Иметь деньги было очень, очень приятно, но здоровье было истинным богатством.

“Сьюзан, я просто хочу поделиться с тобой тем, что мы делаем, и посмотреть, есть ли какая-нибудь точка пересечения, где мы могли бы принести пользу друг другу”.

“Люси, ты можешь осознавать, а можешь и не осознавать, что прямо сейчас я нахожусь в эпицентре международного кризиса”.

Люси кивнула. “И я думаю, ты прекрасно справляешься с этим. Я смотрел ваше выступление в телевизионных новостях некоторое время назад. Как всегда, я был поражен твоей способностью привносить сильные эмоции в твою связь с людьми. Но, как и все кризисы, этот пройдет. И наши внутренние проблемы все еще будут там. Международные кризисы не устраняют внутренних проблем ”.

“Или наоборот”, - несколько неловко предложил Стивен Лиф.

“Точно”, - сказала Люси.

Сьюзен почти улыбнулась. Это могло бы быть почти пародией на ночное комедийное шоу.

“Хорошо”, - сказала она. “Давайте послушаем это”.

Люси погрузилась в это.

“Сьюзен, времена изменились с тех пор, когда вы, и особенно я, были молодыми женщинами. Возможно, вы не думаете об этом ежедневно, потому что это не кажется вам насущным, но мы сидим на демографической и культурной бомбе замедленного действия. В каждом последующем поколении белые женщины того, что мы будем называть детородным возрастом, продолжают откладывать решение иметь детей. Женщины так называемого поколения X представляли собой радикальный разрыв с прошлым — каждая шестая решила вообще не заводить детей. Это было бы замечательным событием само по себе, если бы оно было временным. Но так называемые женщины-миллениалы стремятся удвоить эту цифру и даже откладывают сам брак. Чем дальше мы спускаемся, тем хуже становится. Молодые девушки в старших классах, когда их спрашивают об их желании иметь детей, ставят это очень низко в своем списке приоритетов. Брак находится в самом низу этого списка ”.

Сьюзан уставилась в экран телевизора.

“Мы не заменяем самих себя, Сьюзен. Общество истощается и умирает, когда оно не заменяет само себя. Гораздо предпочтительнее, если общество продолжает расти. Растущей экономике нужны люди, чтобы ее кормить. И постоянное лидерство во всех областях нуждается—”

Сьюзен подняла руку. “Поправь меня, если я ошибаюсь, Люси. Но, насколько я могу судить, наше население растет не по дням, а по часам с каждым годом. У нас более трехсот двадцати миллионов человек, прогнозируется, что к... году их число достигнет трехсот пятидесяти миллионов. Сьюзен на мгновение замолчала. “Кэт, у тебя случайно нет цифр на этом?”

Кэт покачала головой. “Нет, не навскидку, но я уверен, что мы сможем их достать”.

Люси печально покачала головой. “Иммигранты”, - сказала она. “И дети иммигрантов. Единственная причина, по которой эта страна все еще развивается, заключается в том, что мы импортируем людей из других стран. Это не самый лучший способ увеличить численность населения. Римская империя узнала об этом, к своему большому разочарованию ”.

Сьюзан тупо уставилась на экран. Она искала ответ, и не нашла его. Ей не нравилось, когда ее лишали дара речи.

“Я почти уверена, что мы всегда делали это таким образом”, - сказала Сьюзан, обретя дар речи. Она не была уверена, к чему это клонит, но она уже подозревала, что ей это не нравится. “Даже Мэйфлауэр появился откуда-то еще, насколько я помню. Ты помнишь Статую Свободы, не так ли? Отдайте мне ваши усталые, ваши бедные, ваши сбившиеся в кучу массы, жаждущие дышать свободно…Тебе что-нибудь из этого напоминает?”

Люси снова покачала головой, на этот раз решительно, вызвав цепную реакцию во всем ее худом теле, от которой Сьюзен не могла отвести взгляд.

“Мы не против иммигрантов, Сьюзан, если это то, о чем ты беспокоишься. Против чего мы выступаем, так это против культурных беспорядков. Мы против того, чтобы упускать из виду, что значит быть американцем. Мы хотим сохранить это. И поэтому мы чувствуем, что наша работа заключается в том, чтобы поощрять молодых американских женщин заводить больше детей и помогать создавать условия, способствующие этому ”.

“Я думаю, молодым женщинам было бы более интересно изучить другие варианты, доступные им прямо сейчас”, - сказала Сьюзан. “Я думаю, что на данный момент возможности для женщин, возможно, самые лучшие, какие когда-либо были”.

Теперь Люси подняла руку. “В этом есть доля правды”, - сказала она. “Но только зерно. Современные женщины оказываются втянутыми в крысиные бега, и это ловушка. Не всем удается выиграть эту гонку, Сьюзан. Не каждой женщине удается стать дорогой фотомоделью, сенатором, а затем президентом Соединенных Штатов. Не все выходят замуж за одного из самых богатых людей на Земле.”

Люси уставилась на экран. Рядом с ней совиные глаза Стивена Лифа расширились, как у оленя в свете фар. Внезапно он выглядел так, будто эта встреча не была такой уж горячей идеей, как будто он, возможно, даже предпочел бы быть где-то в другом месте.

Ему не стоило беспокоиться. На следующий день после встречи с трупом своего друга в Техасе он собирался быть в Цинциннати, в окружении телекамер и доброжелателей, с нагрудником на шее, есть горячую говядину и томатную кашу прямо с сосисок.

“Женщины могут легко потратить свою молодость в погоне за миражом, когда они могли бы потратить это время на то, чтобы выйти замуж, создать дом и семью. Мы с вами можем помочь им, разработав новые стимулы, такие как налоговые льготы для ухода за детьми на дому, расширение программ питания, чтобы помочь оплачивать счета за продукты, даже единовременные федеральные выплаты за рождение ребенка ”.

Люси выдвигала странную смесь идей правого и левого толка. Она хотела, чтобы белые женщины выходили замуж и рожали больше детей, и она хотела, чтобы федеральное правительство заплатило за это. Сьюзен задавалась вопросом, распространялась ли, по мнению Люси, подобная щедрость на цветных женщин.

Сьюзен была на грани того, чтобы задать этот вопрос, но вместо этого покачала головой. “Я не Комитет по ассигнованиям, Люси. Я не составляю бюджет, я просто подписываю его. Ты знаешь, как делаются такие вещи ”.

“Если бы вы отстаивали это дело, вы не думаете, что люди сели бы и обратили внимание?”

Сьюзен едва заметно кивнула. Если бы она вдруг начала отстаивать идею о том, чтобы женщины оставались дома, выкармливали детей и готовили ужин для своих мужей, люди бы определенно заметили. В основном, это было потому, что это шло бы вразрез со всем, за что она когда-либо выступала. Пришло время покончить с этим.

Сьюзан так и не привыкла к лоббистам и их чрезмерным заявлениям за время своей работы в Сенате. Когда она была вице-президентом, ее многие считали бессильной, поэтому лоббисты оставили ее в покое. И как президент, она в основном держала их на расстоянии вытянутой руки. Если бы ей когда-нибудь понадобилось напоминание, почему, этот разговор послужил бы.

“Люси, я могу обещать тебе, что мы сделаем все, что в наших силах”.

Люси была опытной в этом. Должно быть, она уловила интонацию в голосе Сьюзен. “Я надеюсь на это, Сьюзен. Я надеюсь на это. Спасибо, что выслушали. Я бы хотел как-нибудь угостить тебя обедом ”.

Сьюзан улыбнулась. “Я бы тоже этого хотел. Я твой большой поклонник. Я всегда был таким. Мы сделаем это, как только я уйду с поста ”.

Люси кивнула. “Хорошо”.

Кэт подошла к монитору и выключила устройство. Она сделала долгий выдох и посмотрела на Сьюзен. Она подняла брови. Остальная часть ее смуглого, симпатичного лица была тщательно нейтральной. Она поджала губы, но не изобразила улыбки.

“Во время этого я получил сообщение от Курта. Люди собираются в Ситуационной комнате через полчаса. Ты нужна ему там. Поступили новые разведданные об авиакатастрофе.”

Воздух вышел из Сьюзен, как из шины, в бок которой вонзили нож. “Хорошо. Но прежде чем я это сделаю, нам нужно поговорить о расписании Стивена Лифа на следующие несколько недель. У меня есть кое-что важное, что мне нужно, чтобы он сделал ”.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


14:55 по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


На этот раз собрание было намного меньше.

Там был Хейли Лоуренс, министр обороны, с двумя помощниками, сидевшими позади него. Генерал Фрэнк Лумис из JSOC снова был там. Люк Стоун был там, на этот раз сидел в кожаном кресле за столом переговоров. Там было еще с полдюжины человек, а также несколько помощников, сидевших вдоль стен позади них.

Курт Кимбалл был на своем обычном месте во главе длинного стола для совещаний. Это была серьезная группа. Курту не нужно было разыгрывать свой обычный раскат грома для тишины. Все были готовы, когда вошла Сьюзен.

“Ну, Курт. Это была лучшая компания, которую ты мог собрать?”

Он улыбнулся и покачал своей большой лысой головой. “Мы ограничиваем доступ на это собрание. Есть некоторые опасения, что секретная информация может быть раскрыта ”.

“Больше, чем беспокойство”, - сказал Фрэнк Лумис.

Сьюзен скользнула в свое высокое кожаное кресло. Она поставила свой кофе на стол перед собой. Она была очень уставшей ранее в тот день, но почувствовала, что у нее открывается второе дыхание.

“Ударь меня”, - сказала она.

Курт кивнул. “Эми?” он сказал.

Его помощница сделала несколько нажатий на своем планшете, и аэрофотоснимок большого грузового судна появился на главном экране, а также на экранах поменьше по всей комнате. Изображение было старым, цвет выцветшим, со сплошной белой рамкой по краям — скан фотографии, которая изначально существовала в виде физического отпечатка.

Курт направил красный лазерный луч на изображение. “Ранее сегодня у берегов Нигерии произошел инцидент с участием судна, которое вы видите здесь. Судно представляет собой многоцелевое судно советского производства, океанское грузовое судно, которое может перевозить широкий спектр грузов, от сухих грузов до жидкостей, включая нефтепродукты. Корабль был довольно большим для своего времени, более двухсот метров в длину и примерно десять этажей в высоту. Он был известен как Знамя Октября, или по-английски Белое знамя.

“В 2003 году он был продан частной корпорации, известной как Night Wolf Lines, и был зарегистрирован под либерийским флагом. Примерно в то же время название корабля было изменено на Lady Jane. Насколько мы можем судить, леди Джейн провела следующее десятилетие или больше своей жизни, занимаясь преступной деятельностью, в частности, контрабандой. Похоже, что она провела много времени, перемещаясь между Африкой и Южной Америкой, покидая Африку с разграбленными природными ресурсами — алмазами, золотом, токопроводящими металлами, незаконно добытой нефтью в бункерах, а также добытой браконьером слоновой костью — и возвращаясь с высококачественными наркотиками, особенно кокаином, героином и марихуаной, оружием военного назначения для разжигания различных войн в Африке и, конечно, деньгами ”.

Сьюзен иногда расстраивалась из-за окольного подхода Курта к сути вещей. Он был одним из самых ценных людей в ее команде — бесценным, на самом деле, — но святая корова! Давай займемся этим, Курт!

“И какое это имеет отношение к террористической атаке?”

Курт поднял большую руку.

Считается, что “Night Wolf Lines" принадлежит чеченскому полевому командиру Рамзану Ашкедеву. С одной стороны, он явно сотрудничает с Кремлем, с другой стороны, он набожный мусульманин и известен ЦРУ и АНБ тем, что поставляет оружие и финансирует исламские ополчения и террористические группы. Если мы знаем это, можно с уверенностью предположить, что русские тоже знают и подмигивают этому ”.

Курт оглядел комнату. “Всем это ясно? Мы считаем, что Рамзан Ашкедев владеет этим кораблем. Или разделял, до сегодняшнего дня.”

На экранах появились две новые фотографии. Один был из того, что казалось сонным промышленным портом. Другой был аэрофотоснимком очень большого, раскинувшегося мегаполиса.

“На фотографии слева - Бома, Демократическая Республика Конго. Расположенный примерно в шестидесяти милях вверх по реке Конго от Атлантического океана, это второй по величине порт в этой стране. Международные корпорации, преступные группировки, повстанческие формирования и члены правительства самой Демократической Республики Конго - все они воспользовались продолжающимся насилием, хаосом и крахом надзора, чтобы разграбить природные ресурсы внутренних районов и вывезти их из страны. Чаще всего эти активы перемещаются по суше на восток, через Руанду и Бурунди. Но они также отплывают на корабле с атлантического побережья ”.

“В этом отношении очень мало что изменилось за двести лет”, - сказала Хейли Лоуренс.

Курт кивнул. “Да, и Бома является одним из основных перевалочных пунктов для награбленного сырья. Есть и другие. Но Бома важен для нас, потому что леди Джейн часто посещала этот порт. Фактически, она была пришвартована там в течение последних нескольких лет. Наши разведывательные службы отслеживают передвижения кораблей в этом регионе, но обычно не вмешиваются. Учитывая ее преклонный возраст, очевидное отсутствие ухода и тот факт, что она не покидала Бома по крайней мере три года, в ее прошлогоднем досье в ЦРУ есть написанная от руки записка. Написано, что он больше не пригоден для плавания?”

“Но она переехала сегодня”, - сказал генерал Лумис.

“Это она сделала”, - сказал Курт. “Спутниковые снимки показывают, что она покинула Бому три дня назад. Другая фотография, которую вы видите на экране, - Лагос, Нигерия, огромный мегаполис с населением, возможно, в двадцать миллионов человек. Леди Джейн двигалась вдоль побережья Атлантического океана примерно в ста морских милях к юго-востоку от Лагоса, когда на нее напали пираты.”

Появилось новое фото. Это был скоростной катер с установленной на нем броней для вторичного рынка. В лодке стояло полдюжины чернокожих мужчин, все они были хорошо вооружены.

“Нигерийские пираты не так хорошо известны, как их коллеги в Сомали в Индийском океане. Их тактика различна, как и их цели. Как и сомалийцы, они, как известно, время от времени нападают на крупные корпоративные нефтяные танкеры и контейнеровозы. Но чаще они нацелены на контрабандистов. Контрабанда широко распространена вдоль атлантического побережья Африки, контрабанда по определению нерегулируема, и у контрабандистов гораздо меньше шансов подать сигнал бедствия или сообщить морским властям о том, что они стали жертвой пиратства ”.

Сьюзен громко вздохнула. Она хотела, чтобы Курт добрался до своей точки.

“Леди Джейн пропала со спутникового слежения этим вечером. Все указывает на то, что пираты захватили и, вероятно, убили команду судна, затем привели судно в порт в Лагосе ”.

Курт посмотрел на Фрэнка Лумиса. “Генерал Лумис?”

Генерал кивнул. “Это секретная информация, но я уверен, что вы все хорошо осведомлены об этом. Объединенное командование специальных операций в координации с ЦРУ, АНБ и несколькими другими организациями контролирует сети связи определенных исламистских групп по всему миру. Одна из них - "Боко Харам", собственная нигерийская мусульманская террористическая группировка. Боко была почти ликвидирована нигерийскими военными в последние годы при полностью засекреченной помощи Соединенных Штатов и высококвалифицированных наемников из Южной Африки. Они в некотором роде вернулись за последние год или два, но они все еще являются тенью самих себя.

“Пираты, похитившие леди Джейн, связались с ними. На борту этого корабля было что-то, что пираты хотели продать, и "Боко" внезапно очень захотела купить. Хуже того, выясняется, что рассматриваемый предмет либо принадлежит Аль-Каиде, либо предназначался для нее. "Боко Харам" и "Аль-Каида в Исламском Магрибе", бывшие союзниками, превратились в непримиримых врагов. У ”Боко Харам" теперь есть то, чего хочет "Аль-Каида"."

“Что это?” Сказала Сьюзан.

Генерал Лумис слегка поднял руки и покачал головой. “Мы не знаем. Кажется очевидным, что это, вероятно, какое-то оружие, иначе к чему вся эта суета?”

“Была ли какая-то шумиха?”

Лумис кивнул. “Очень похоже. Что бы это ни был за предмет, его кража привела к все более наигранным угрозам и насмешкам, которыми обменивались две стороны в течение последних двух часов. Это наводит нас на мысль, что это оружие, и это мощное оружие, потенциально способное изменить правила игры для любой группы ”.

“Господи”, - сказала Сьюзен. “Ядерная бомба?”

“В данный момент невозможно строить предположения”, - сказал Курт. “Еще слишком рано”.

“Разве не поэтому мы сейчас здесь?” Сказала Сьюзан. “Чтобы строить догадки?”

Впереди и справа от нее Люк поднял руку, как будто он был ребенком в школе.

“Агент Стоун?” Сказал Курт. “У тебя есть что добавить?”

Люк кивнул. “Сегодня утром мое агентство задержало в Балтиморе алжирца, который, как мы полагаем, собирает средства для экстремистских групп на Ближнем Востоке и в Северной Африке и который, возможно, был в контакте с исполнителями нападения в Египте”.

“Задержан?” Сказал Курт. “Каков был его юридический статус в течение этого времени?”

Люк улыбнулся и пожал плечами. “Он был задержан. Он готовился покинуть страну завтра, и мы хотели поговорить с ним до того, как он это сделает. На допросе он стал очень взволнованным, настаивая на том, что все мы были мертвецами. Он попросил, чтобы мы передали сообщение его семье — если необходимо, они должны придерживаться плана и покинуть страну без него. Мне было трудно выбросить это из головы ”.

Люк перевел дыхание. Сьюзан заметила, что теперь все уставились на него.

“Что это значит для вас, агент Стоун?” Сказал Курт.

“Мои люди очень хорошие”, - сказал Люк. “Я не буду здесь наступать на пятки, говоря, что они лучшие, но я много раз доверял им свою жизнь. Они говорят мне, что этот человек занимает видное положение в террористических сетях, и я им верю. Он очень хочет покинуть страну. Он обеспокоен. Я полагаю, он думает, что готовится нападение ”.

“Я думал, мы не строим предположений прямо сейчас”, - сказал генерал Лумис.

Люк не ответил.

Сьюзен почувствовала желание защитить его, но сдержалась. Люк был большим мальчиком.

“Где сейчас заключенный?” Сказал Курт.

“Он у нас в комнате для допросов SRT. Я предполагаю освободить его сегодня днем. У нас нет места содержания под стражей, и у нас нет веских доказательств того, что он совершил какое-либо преступление ”.

“Итак, предположим, что это оружие”, - сказала Хейли Лоуренс. “И они планируют использовать это для нападения на Соединенные Штаты”.

“Что бы это ни было, ” сказал генерал Лумис, “ оно в движении. Наша разведка предполагает, что судно не было в порту за час до совершения сделки. "Боко Харам" перемещает оружие вглубь Нигерии, по всей вероятности, доставляя его в свою цитадель в лесу Самбиса, недалеко от границ с Чадом, Камеруном и Нигером. Оттуда это может пойти куда угодно. Чад, в частности, является развалившимся государством, имеет густой лесной покров на границе с Нигерией и широко открыт для перемещения персонала и оборудования ”.

“Можем ли мы попросить нигерийских военных перехватить его до того, как это произойдет?” Сказала Сьюзан.

“Нигерийские военные так не работают”, - сказал Курт, нахмурившись и покачав головой. “В Нигерии так не работает. Боко Харам выживала до тех пор, пока выживала, несмотря на совершаемое ими неописуемое насилие, потому что в Нигерии существует система покровительства. Он работает на взятках. Если ”Боко" уже перемещает предмет, о котором идет речь, это потому, что они уверены, что заплатили нужным людям, чтобы они могли это сделать ".

“Итак, каков наш ответ?” Сказала Сьюзан.

“У нас есть база беспилотников и силы специального назначения, дислоцированные в Нигере в Агадезе, примерно в четырехстах милях к северу от границы с Нигерией”, - сказал генерал Лумис. “У нас также есть передовая оперативная база с основной командой в Диффе, прямо на этой границе. Я мог бы буквально направить сотню специальных операторов в лес Самбиса через четыре часа с этого момента ”.

Курт покачал головой. “Я ненавижу портить ваш парад, генерал. Мы не знаем, где находится оружие, если это действительно оружие, и существует ли оно вообще. Вторжение наших сил специального назначения было бы воспринято нигерийцами как посягательство на их суверенитет. Боюсь, это правильно. И сотня спецназовцев, разгуливающих по лесу Самбиса, не имея реальной разведки, навлекает катастрофу, подобную операции в Тонго-Тонго, которая произошла пару лет назад, вместе с вытекающим из этого кошмаром гласности ”.

“И дает знать плохим парням, что мы их ищем”, - сказала Хейли Лоуренс.

Лумис был явно раздражен. Сьюзан размышляла о том, что генерал Лумис иногда был похож на маленького мальчика. У него были его игрушки, и он хотел поиграть с ними. Когда взрослые не позволяли ему, он делал хмурое лицо и сжимал руки в крошечные кулачки.

“Что ты порекомендуешь, Курт?” он сказал.

“Скрытность”, - сказал Люк, прежде чем Курт смог заговорить. Он поднял указательный палец, почти так, как если бы схватил говорящую палочку.

“Мы отправили команду гражданских тайных операторов на землю. Они собирают разведданные на границе — возможно, им даже не нужно въезжать в Нигерию. Они обнаруживают местонахождение пропавшего предмета, чем бы он ни был. Тогда, и только тогда, мы совершим молниеносный рейд в Нигерию, скажем, тремя группами по четыре человека, лучшими из тех, что мы там разместили. Они защищают предмет, выводят его из строя и уничтожают. Если это возможно, но только в случае крайней необходимости, они возвращают его через границу в Нигер для дальнейшего анализа ”.

“Мне это нравится”, - сказала Хейли Лоуренс. “Это сохраняет гражданский контроль над операцией, ограничивает действия до тех пор, пока у нас не будет информации, и если все пойдет по плану, это даст нам возможность правдоподобно все отрицать”.

Люк кивнул. “Оружие уничтожено, и нас там никогда не было”.

Казалось, он с энтузиазмом отнесся к плану, который только что вынашивал. Это вызвало у Сьюзен неприятное чувство. “Для меня звучит как миссия самоубийцы”, - сказала она.

“О, я не уверен насчет этого”, - сказал Курт. “С подходящим персоналом и почти безупречным исполнением, я бы сказал, что подобная операция ...”

Он замолчал и пожал плечами.

Хейли Лоуренс посмотрела на Люка. “Агент Стоун, у вас есть какие-нибудь мысли о том, кого мы могли бы послать на подобное задание?”

Люк улыбнулся. Он очень старательно не смотрел в сторону Сьюзен. “У меня может быть пара. Да.”


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


16:01 по восточному поясному времени

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Связь должна занять всего мгновение”, - сказал Курт.

Тем временем еще меньшая группа, чем была в Ситуационной комнате, стояла вокруг и ждала.

Люк стоял позади полукруга людей. Они были сосредоточены на большом телевизоре с плоским экраном, установленном на дальней стене. Люку это не нравилось. Это был уродливый образец анахроничной электроники, нарушавший величественную элегантность Овального кабинета. Это чем-то напомнило ему большой черный обелиск в 2001 году: Космическая одиссея, вторжение высоких технологий повсюду, где бы он ни появлялся.

И, расширяя эту метафору, Люк и все остальные в комнате были обезьяноподобными досовременными людьми, окружавшими его и смотревшими на него снизу вверх.

Люк оглядел офис. Три высоких окна с отдернутыми шторами по-прежнему выходили в Розовый сад. Сад был покрыт снегом, и свет с неба угасал. Недалеко от центра офиса удобная зона отдыха была расположена поверх пышного ковра, украшенного печатью президента. В углу на своем обычном месте по—прежнему стоял письменный стол "Решительный" — давний подарок британского народа. У двойных дверей стояли два агента секретной службы.

Телевизор мигнул, и на экране появился генерал армии Майкл “Кип” Уэлсли, командующий Африканским командованием Соединенных Штатов. Он был чернокожим мужчиной с круглой челюстью и совершенно лысой головой. Он выглядел молодым, хотя Люк знал, что ему под пятьдесят. У него были мягкие и умные глаза, что было странностью для человека его профессии и в его положении. По этому случаю он был одет в зеленую форму и приветствовал их через небо из своей штаб-квартиры в казармах Келли в Штутгарте, Германия.

Люку Германия показалась странным местом для базирования AFRICOM, но опять же, места редко имели смысл. CENTCOM, который контролировал стратегически важный Ближний Восток, Персидский залив и Центральную Азию, базировался во Флориде.

“Генерал Уэлсли”, - сказала Сьюзен. “Спасибо, что присоединились к нам”.

Генерал улыбнулся. “Президент Хопкинс, для меня большая честь и удовольствие говорить с вами”.

Люк почти улыбнулся. Генерал немного перегнул палку.

“Кип, мы знаем, что ты занят”, - сказала Хейли Лоуренс. “Мы просто хотим предупредить вас и провести кое-что под вашим руководством. Возможно, вас уже проинформировали о грузовом судне, которое было захвачено сегодня в Гвинейском заливе. В результате, похоже, в руки нигерийцев попало какое-то оружие ”.

“Я в курсе этого”, - сказал генерал.

“Мы направляем в вашу сторону гражданскую следственную группу, прибывшую прямо от президента. Это будут тайные операторы из Специальной группы реагирования, и они прибудут в течение следующих двадцати четырех часов, возможно, в течение следующих двенадцати. Им понадобится красная ковровая дорожка как в Агадезе, так и в Диффе. Полное сотрудничество. Карт-бланш.”

“Хорошо”, - сказал генерал. Его губы сказали "хорошо", но его глаза, казалось, говорили что-то еще.

“Нам также нужны три группы специальных операторов в режиме ожидания, расположенные очень близко к границе восточной Нигерии”.

“Хейли, должен ли я понимать, что вы планируете вторжение в восточную Нигерию?”

Хейли пожала плечами. “Да”.

“При всем уважении к вам и президенту, я не уверен, что эта идея целесообразна”. Он покачал головой и изобразил полуулыбку. “На языке пехотинцев из моих боевых дней, в этом районе жарче, чем в аду”.

Хейли Лоуренс покачал головой. “Как бы то ни было, Президент и я ожидаем, что вы, тесно сотрудничая с генералом Лумисом из Объединенного командования специальных операций —”

“Привет, Кип”, - сказал генерал Лумис.

“Привет, Фрэнк”, - сказал генерал Уэлсли.

“Мы ожидаем, что вы выберете и разместите лучшие войска, действующие в настоящее время в этом регионе. Генерал Лумис посвятит вас в детали операции. Мы планируем нанести быстрый удар в месте, которое будет определено позднее, скорее всего, в лесу Самбиса ”.

У Люка возникло ощущение, что если бы это был телефонный разговор, Уэлсли бы закатил глаза.

“Понятно”, - сказал Уэлсли. “У вас есть имена членов тайной команды?”

“Да”, - сказал Люк. Пока он не заговорил, он не до конца решил, кто пойдет. Теперь он знал наверняка. Он пытался игнорировать лазерные лучи, сверлящие его из глаз Сьюзен.

“Это буду я и еще трое. Вы получите их досье в течение следующего часа ”.

Уэлсли сосредоточился на Люке. “Ах, агент Стоун. Вот ты где, прячешься сзади. Мне было интересно, где ты был. Что еще тебе нужно от меня, кроме карт-бланша на все?”

“Мне нужен местный гид”, - сказал Люк. “Кто-то, кто знает всех и вся в этом регионе. Если пропавший предмет находится там, в лесу или где-то поблизости, на земле есть люди, которые уже знают, где он находится и что это такое. Мне нужен кто-то, кто знает этих людей ”.

Генерал улыбнулся, и это была дьявольская улыбка.

“Я думаю, что у меня, возможно, есть идеальный человек для этого”.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


16:55 по восточному поясному времени

Резиденция Белого дома

Вашингтон, округ Колумбия


“Я ненавижу это”, - сказала Сьюзан.

Они стояли в ее спальне, на том самом месте, где их грубо разбудил телефонный звонок — она взглянула на часы — чуть более двенадцати часов назад. Это был долгий, глупый день, полный далекой трагедии, которая каким-то образом ударила рядом с домом, и смутных, таинственных угроз, которые, возможно, ничего не значили.

Но угрозы должны были быть расследованы, и, естественно, супергерой Стоун взял на себя смелость пойти туда и сделать это.

Обслуживающий персонал распахнул тяжелые синие шторы, вероятно, где-то этим утром, и последние лучи слабого зимнего солнца пробивались сквозь тройное пуленепробиваемое стекло. День прошел, серый и угасающий. Приближалась ночь. Небо скоро станет черным. Цвета соответствовали настроению Сьюзен.

Она устала, она поняла. Она чувствовала, что может лечь спать сейчас и проснуться завтра на поздний обед.

“Ты не должен был этого делать”, - сказала она.

Он пожал плечами. “Это важная миссия. Я привлекаю к этому своих лучших людей, включая себя ”.

“Хорошо, мистер высокомерный”, - сказала она.

Люк мягко покачал головой и улыбнулся. “Уверенный”.

Сьюзан на самом деле не хотела это слышать.

“Каждый раз, когда ты отправляешься на одну из этих своих ... операций, я чувствую, что ты никогда не вернешься”. Она покачала головой. “Теперь послушай меня, я говорю как подросток. И я тоже это ненавижу. Я ненавижу все, что связано с этим ”.

“На самом деле это не мои операции”, - сказал Стоун. “Это операции каждого. За них платят налогоплательщики, меня учили их выполнять, и, надеюсь, они обеспечивают стране большую безопасность, чем это было бы в противном случае. Я ходил на них задолго до того, как ты встретил меня. До сих пор я всегда возвращался от них ”.

Тогда она посмотрела на него, действительно посмотрела на него, на его короткую стрижку, на его рубашку, брюки и безумный галстук Джона Леннона. У него была квадратная челюсть и он был красив, но не самым красивым мужчиной, которого она когда-либо встречала. Каким он мог быть? Когда-то давно она была фотомоделью, встречалась и общалась с одними из самых красивых мужчин на Земле.

Стоун был высоким, подтянутым и сильным, но очевидно, что другие мужчины были крупнее и сильнее его. Он был спортивным и умным, но другие люди… ей не нужно было идти дальше, она поняла картину. Стоун был замечателен во многих отношениях, но он не был Суперменом. Как ему удалось пережить то, что он натворил?

“Я просто беспокоюсь, что однажды твоя удача отвернется”.

Он улыбнулся, и тогда он подошел к ней. “Моя удача никогда не иссякнет, - сказал он, - и я скажу тебе почему. Потому что это не везение ”.

Они обнялись, и он был почти на целую голову выше ее. Она обвила руками его мускулистую спину.

“В любом случае, это не совсем операция, по крайней мере, не для меня. Вы слышали генералов. У нас более восьмисот военнослужащих в этом районе мира, включая по меньшей мере сотню специальных операторов. Генералы собираются отобрать лучших из лучших из тех, кто у них есть. Эти люди получат это оружие, чем бы оно ни было. Моя команда просто собирается собрать информацию и обеспечить гражданский надзор, чего, как вы говорите, вы хотите. Больше никаких сюрпризов. Больше никаких подразделений, нарушающих хрупкие отношения и сходящих с ума. Больше никаких тел, возвращающихся домой после операций, о существовании которых никто даже не подозревал ”.

Она кивнула. “Звучит заманчиво. Расскажи мне больше ”.

Он покачал головой. “Это все, что я знаю”.

Она почувствовала знакомое тепло, поднимающееся в ее теле сейчас, когда она прижалась к нему. Она повернула к нему голову, и они поцеловались, долго и глубоко. Это было приятно.

Это было лучше, чем приятно. Было жарко.

Она немного отстранилась от него. Ее рука потянулась вверх и схватила его за Джона Леннона. Она игриво потянула за него.

“Скажите, агент Стоун?” - спросила она.

“Да?”

“Во сколько твой рейс?”

Он пожал плечами. “Как только моя команда будет готова. В семь часов? Восемь? Чем скорее, тем лучше, на самом деле.”

Она снова потянула его за галстук, сильнее, чем раньше.

“У вас есть немного времени для секретной встречи за закрытыми дверями с вашим президентом?”

Он протянул руку и расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки. Затем он улыбнулся. Но его глаза были глазами волка, хищника, приближающегося к чему-то вкусному, чтобы поесть.

“У меня всегда есть время на что-нибудь подобное”.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


8:35 вечера по восточному поясному времени

Небо над Атлантическим океаном


“Ребята, вы готовы к этому?” Сказал Люк.

“Рожденный готовым”, - сказал Эд Ньюсам.

“Снова в седле”, - сказал Марк Суонн.

Шестиместный реактивный самолет "Лир" с ревом рассекал ночное небо на север и восток. Самолет был темно-синего цвета с эмблемой Группы специального реагирования на борту. Впереди не было ничего, кроме темноты. За ним, быстро удаляясь, виднелись яркие мерцающие огни Соединенных Штатов Америки. Далеко внизу океан был огромным, бескрайним и черным. Люк выглянул в окно — он не мог видеть ничего, кроме мигающего огонька на крыле.

Внутри самолета Люк и его команда легко вернулись к старым привычкам — они использовали четыре передних пассажирских сиденья в качестве места для встреч. Они разместили свой багаж и снаряжение на задних сиденьях.

Люк обвел взглядом свою команду. На сиденье рядом с ним сидел большой Эд Ньюсам, в брюках-карго цвета хаки и футболке SRT с длинными рукавами. Эд был со стальными глазами, огромным, вечным, как гора, и его работой были оружие и тактика. Теперь Эд, конечно, был старше. На его лице были морщины, особенно вокруг глаз, которых раньше не было. И его волосы не были такими иссиня-черными, как раньше — там было несколько седых и белых прядей, свободно выбивающихся наружу.

Но Эд недавно тренировался. Люди, которые рано утром сталкивались с ним в тренажерном зале SRT, говорили, что он тянул штангу как животное, возможно, такого они никогда раньше не видели. И он изменил свою диету. Он был легче, чем когда-либо, и более решительным. По мнению Люка, Эд, возможно, самый подходящий из всех, кого он когда-либо видел. Это было впечатляюще. Его безупречный тейкдаун над Мустафой Будиафом этим утром также был впечатляющим.

Напротив Люка и слева, лицом к нему, сидел Марк Суонн, бывший хакер. Он был арестован ФБР давным-давно и стал правительственным системным аналитиком в обмен на снисхождение. Он выглядел как угодно, только не как федеральный агент. Его очки в черной оправе принадлежали Донне Каран. Его волосы были собраны в длинный конский хвост. На нем была футболка с изображением Тедди Рузвельта цвета сепии, держащего ярко-красную банку кока-колы. Он вытянул свои длинные ноги в проход, на его тощих ногах были старые рваные джинсы с красной фланелевой подкладкой, а тяжелые ботинки LL Bean служили препятствием для любых прохожих. Его ступни были огромными.

Сейчас Суонн был серьезнее, чем когда Люк встретил его — инсценировка казни, а затем почти обезглавливание в качестве пленника ИГИЛ сделали бы такое с человеком. Скоропалительная язвительность и ироничные комментарии все еще время от времени срывались с его губ, но гораздо реже, чем в прошлом. С одной стороны, это было печально. С другой стороны, старина Суонн имел обыкновение отпускать шутки в совершенно неподходящие моменты. Люк не упустил этого.

Затем была Труди Веллингтон, офицер по науке и разведданным. Она была одета небрежно : джинсы, синий свитер от Кейп-Код и пушистые носки. Она скинула ботинки, когда они сели в самолет. Она смотрела на Люка большими глазами. Она почти не разговаривала с тех пор, как они вылетели с объединенной базы Эндрюс.

Труди… что происходило в ее голове?

“Итак, какой у нас план, Стэн?” Марк Суонн сказал.

Люк выглянул в окно. Солнце было уже на несколько часов позади них, день давно прошел. Через несколько часов, когда они продвинутся дальше на восток, небо начнет светлеть. Он посмотрел на часы. В Нигерии это было уже в три часа ночи. Наблюдение за часами дало ему ощущение грядущих событий — знакомое чувство, но один из его наименее любимых аспектов работы. Это была гонка на время. Это всегда была гонка на время, и они уже были позади.

Украденное оружие находилось в пути, направляясь вглубь северо-восточной Нигерии, на территорию "Боко Харам", за пределы их досягаемости. Или, может быть, он покинул страну. Беспилотники прочесывали небо над Нигерией, Нигером, Чадом и Камеруном. Они наблюдали за набережной Лагоса и Гвинейским заливом, но к тому времени, когда этот самолет взлетел, не было никаких новостей, ничего не было замечено.

Люк слишком долго не спал. На него многое давило — Ганнер, Сьюзан, агентство. Призраки прошлого. Его разум не казался особенно острым.

“Я думаю, это то, что мы собираемся выяснить. Труди?”

Она пожала плечами, казалось, уклончиво. Она взяла iPad со своих колен. “Хорошо”, - сказала она. “Я собираюсь предположить, что ничего не знал заранее”.

“По-моему, звучит неплохо”, - сказал Люк. “Мальчики?”

“Хорошо”, - сказал Суонн.

“Давайте послушаем это”, - сказал Эд. “Время рассказывать”. Его тело, такое быстрое и сильное, обладало даром полного расслабления. Он поглубже откинулся на спинку стула. Если бы он опустился намного ниже, он мог бы бескостно растечься по полу.

“Боко Харам”, - сказала Труди, - настолько ужасны, насколько это вообще возможно. Они похожи на ожесточенных злодеев из комиксов, которых оживили ”.


* * *


“Массовые убийства среди гражданского населения - это только начало”, - сказала она. “Взрывы террористов—смертников, массовые похищения и изнасилования, сексуальное рабство и торговля людьми, не говоря уже об использовании детей-солдат - практически нет предела тому, на что способна "Боко Харам". Просто чтобы затронуть проблему детей-солдат, у "Боко", по оценкам, десять тысяч боевиков, и считается, что четыре тысячи из них - дети. Группа исповедует экстремистскую версию салафитского ислама с апокалиптическим видением конца света, к которому в достаточной мере примешивается и их заявленная цель - установить законы шариата на всей территории Нигерии ”.

Труди сделала паузу. “На местном диалекте хауса слова Боко харам означают ‘Западное образование запрещено.’Это, в сочетании с тем фактом, что они считают, что девочки вообще не должны получать образование и должны выходить замуж, начиная с девятилетнего возраста, помогает объяснить их продолжающиеся нападения на школы и похищения молодых девушек. С тех пор, как в 2009 году мятеж приобрел насильственный характер, было убито более пятидесяти тысяч человек, подавляющее большинство из которых были гражданскими лицами, и по меньшей мере три тысячи девочек и женщин были похищены, большинство из которых больше никто не видел. Еще более сотни девочек были похищены неделю назад, а их деревня сожжена дотла. Можно с уверенностью сказать, что ”Боко Харам" превратила жизнь народа северо-восточной Нигерии в сущий ад ".

Люк немного отвлекся, когда Труди начала рассказывать историю Нигерии и о том, как возникла "Боко Харам". Он знал, что это важно, но Люк устал, проспав три часа прошлой ночью. Он думал о Ганнере, и о Сьюзен, и о Бекке. Он подумал о том, как в последний раз посещал Африку к югу от Сахары — высадку строго засекреченных коммандос в Конго с целью устранения лидера детской армии.

Дон Моррис в то время был свободен. На самом деле, Дон Моррис руководил этим сбросом — все это было до появления SRT. Если бы Люк просто закрыл глаза, казалось, он мог бы заново пережить ту миссию. Но это означало бы, что он спал.

Вместо этого он сосредоточился на Труди. Она откинулась на спинку стула, расслабившись в свете планшета перед ней. Свет в салоне был приглушен. Это было так, как будто они все сидели вокруг походного костра.

“Нигерия разделена почти пополам между христианами и мусульманами”, - сказала Труди. “Исторически сложилось так, что люди на юге и на побережье вступали в контакт с европейцами-мореплавателями и становились христианами. Люди во внутренних районах — на севере и крайнем северо-востоке, откуда родом ”Боко", — контактировали с арабским миром и стали мусульманами ".

“Два разных мира”, - сказал Суонн.

Труди кивнула. “Практически. Нигерия - богатая страна. Недавно он обогнал Южную Африку как крупнейшую экономику в Африке к югу от Сахары. Но богатство сосредоточено на христианском юге, особенно в Лагосе. Нигерийцы, не говоря уже о людях со всего континента, склонны видеть Лагос таким, каким американцы когда-то видели Нью-Йорк — если вы можете сделать это там, вы можете сделать это где угодно. Промышленность, искусство, яркая ночная жизнь — Лагос - вот где это есть ”.

“И каким-то образом эти деньги не попадают на мусульманский север”, - сказал Эд.

Труди кивнула. “Конечно, нет. И даже на севере, на территории, которая когда-то была древней империей Борно, все богатство и власть там, как правило, сосредоточены в руках доминирующего племени хауса.

“Подавляющее большинство новобранцев "Боко Харам" - молодые люди из племени канури, с одним важным отличием. Они относятся к городскому низшему классу, обитателям трущоб, особенно из города Майдугури на крайнем северо-востоке, где начинала свою деятельность "Боко". Они - дно из дна, без перспектив на будущее, и до недавнего времени полностью игнорировались нигерийским государством.

“Да, они убивают хауса и людей из других мусульманских племен. Да, они убивают христиан, когда появляется такая возможность. Конечно, они убивают полицию и военных. Но, будучи причастными ко всем беспорядочным убийствам, они также систематически уничтожали высший класс канури — технически, своих собственных людей. Они также убивают сельских жителей канури, чья религия представляет собой смесь ислама и традиционных африканских религий. "Боко" с радостью убьет любого, чья версия ислама не совпадает с их собственной. Поскольку почти никто не разделяет их взгляды, почти каждый является потенциальной мишенью. В результате единственные люди, которые не ненавидят ”Боко харам" ..."

Эд закончил ее мысль за нее. “Есть ли люди в "Боко Харам”."

Труди кивнула. “Бинго. Вот почему в последние годы они были почти уничтожены нигерийскими военными. Местные жители не будут их защищать. Никто не хочет, чтобы они были там. Их последний оплот - обширный, густой лес Самбиса. Военные предприняли согласованные усилия, чтобы изгнать их, начиная с 2015 года, и объявили, что они сделали это в конце 2016 года. Но это было неправдой. Как это могло быть?”

Она пролистала пару пунктов на своем экране.

“Самбиса огромна, она граничит с Камеруном и проникает глубоко в Него, а также в Чад. Он подходит почти к границе с Нигером. Это почти абсурдно враждебная местность — сухие, жаркие, гористые леса Сахеля и саванны, с небольшим количеством дорог, травой высотой шесть футов и лесами, такими густыми и заросшими, что посреди дня кажется, что наступила ночь. Ядовитые змеи представляют постоянную угрозу, наряду со случайными нападениями африканских пчел-убийц.

“В лесу есть деревни, но их мало, и они далеко друг от друга, и люди с подозрением относятся к чужакам — они ненавидят "Боко", но последнее, что они сделают, это передадут информацию нигерийским правительственным войскам, которые сами имеют репутацию систематических нарушений прав человека, включая изнасилования, пытки и убийства. Единственным способом выбить партизанскую армию из этого леса была бы кампания по дефолиации в стиле Вьетнамской войны, которая в наши дни вызвала бы всемирный резонанс ”.

Она покачала головой. “Нет, "Боко" вернулась в лес, если они когда-либо уходили, и снова совершает атаки оттуда. Похищения на прошлой неделе произошли менее чем в пяти милях от восточной опушки леса. Они там, и они готовы рекламировать свое присутствие. Это наводит меня на мысль, что они уверены, что восстановили по крайней мере часть своих сил ”.

“Так вот куда делось украденное оружие?” Сказал Люк. “В лес Самбиса?”

Ему не понравилось, как это прозвучало. Казалось, в это верили все в Вашингтоне, но он хотел услышать это от Труди.

Труди посмотрела на него. “Предполагая, что он сошел с корабля? Да, я так думаю ”.

Теперь она играла скромно, немного подстраховывая свои ставки. Это было на нее не похоже. Зачем говорить о лесе, если оружие все еще было в доках?

“Это сошло с корабля?” - спросил он. “Каково твое чутье?” Что он мог бы сказать, так это “Зарабатывай на жизнь”.

Она смотрела на него долгую минуту. Она не сверялась со своим планшетом — ответа там не было. И она также не смотрела ни на Суонна, ни на Эда. Эти парни никогда не давили на нее, выпытывая информацию такого рода. Это было не по их части. Но это был, вероятно, самый важный вопрос за ночь.

“Да”, - сказала она наконец.

“Хорошо”, - сказал Люк. “Почему?”

“Боко Харам" и "Аль-Каида" больше не являются союзниками. Боко и ИГИЛ больше не являются союзниками. Как бы тяжело это ни было осознать, Боко слишком экстремален даже для этих парней. Их последний союз был с ИГИЛ, и он распался, потому что ИГИЛ приказало им прекратить без разбора убивать мирных мусульман. Боко отказался. Аль-Каида рассталась с ними по аналогичным причинам много лет назад.

“У "Боко" нет союзников. Если они приобрели оружие и намеренно скрывают его от Аль-Каиды, либо за деньги, чтобы использовать его в нападении, либо просто чтобы быть занозой в заднице, они не могут оставить его в доках на юге Нигерии. У них там нет досягаемости. Они не могут это защитить. Новости распространяются быстро, и за короткое время множество людей узнали бы, где это было. Боко может попытаться откупиться от людей, но это не продлится долго. Аль-Каида в Исламском Магрибе считается самой богатой террористической организацией в мире, и они хотят вернуть свою игрушку. В Лагосе решают деньги, и "Аль-Каида" может на порядки опередить "Боко" по расходам. Если они захотят продать его или оставить себе, ”Боко" придется убрать это дело, и быстро ".

“Почему бы не отправить его обратно в море?” Сказал Эд.

Труди покачала головой. “Отправить это куда? "Боко" - движение, не имеющее выхода к морю. Он не существует нигде, кроме северо-восточной Нигерии, со случайными вторжениями в Нигер, Чад и Камерун. И Гвинейский залив полон пиратов. Нет. Они перенесли его вглубь Страны, в единственное место на Земле, которое они все еще контролируют ”.

Она снова уставилась прямо на Люка. “Если тебе нужно это оружие, или что бы это ни было, ты найдешь его в лесу Самбиса. Я уверен в этом ”.

Люк посмотрел на Эда. Эд покачал головой. Было ясно, что он не хотел идти в тот лес больше, чем Люк.

“Что ж, это отличные новости”, - сказал Эд.

“Что насчет Аль-Каиды?” Сказал Люк.


* * *


“Вы все знаете об Аль-Каиде”, - сказала Труди. “Люк, ты одно время был в Аль-Каиде, не так ли?”

Люк пожал плечами. Тень болезненной улыбки скользнула по его губам.

“Что-то вроде этого”, - сказал он. “Если ты хочешь думать об этом таким образом”.

Более десяти лет назад он внедрился в небольшую террористическую ячейку, ответвление "Аль-Каиды", действующее в Ираке. Боевики думали, что Люк был сторонником Америки, который хотел присоединиться к глобальному джихаду. Ему не нравилось вспоминать о том времени в своей жизни — он работал далеко за пределами цивилизации, совсем один, имея дело с людьми, у которых не было чувства нормальной человеческой порядочности. В конце концов, он убил их, их всех, чтобы спасти жизнь иракского врача и двух его маленьких дочерей.

Затем его прикрытие было раскрыто, и потребовалась череда убийств, чтобы вывезти его и его новых подопечных из страны живыми.

“Ну, мы все делали вещи, которыми не гордимся”, - сказала Труди, все еще поддразнивая его, но, возможно, не понимая, насколько близко к цели она подошла.

“Аль-Каида в Исламском Магрибе", или сокращенно АКИМ, является отколовшейся группой и союзником более крупной "Аль-Каиды", действующей на Ближнем Востоке, в Европе и остальном мире. Чтобы определить наши термины, Магриб - это страны северного уровня Африки — Марокко, Алжир, Тунис и Ливия - в основном вся Северная Африка, за исключением Египта. Территория примерно соответствует древней берберской империи, и целью AQIM было восстановление исламского халифата в этом регионе.

“Движение было основано закаленными в боях боевиками Аль-Каиды, возвращающимися в свои родные страны с войн в Афганистане, Чечне и Ираке. В Алжире и Тунисе, и в меньшей степени в Марокко, они смогли использовать давно тлеющую ненависть к французам и западной культуре в целом в качестве инструмента вербовки. Они не продвинулись далеко в Ливии до самого недавнего времени — когда Каддафи был жив, он держал их в ежовых рукавицах. Оглядываясь назад, мы, возможно, оказали им услугу, когда поощрили его свержение ”.

“Ответный удар причинит тебе такую же боль”, - сказал Эд.

“За последние несколько лет тунисским и алжирским военным при содействии французского спецназа, а также помощи беспилотных летательных аппаратов Африканского командования Соединенных Штатов удалось эффективно уничтожить присутствие AQIM в этих странах. В результате группа двинулась на юг через пустыню, вступила в союз с представителями племени туарегов, придерживающихся схожих экстремистских салафитских взглядов, и начала захватывать территорию. Сейчас они контролируют огромную территорию на севере Мали, а также большую часть юга. Они имеют большую зону влияния в Нигере, где центральное правительство слабо, и контролируют часть южной Ливии, где, по сути, царит беззаконие. Страна Чад считается несостоявшимся государством с правительством в состоянии краха, населением, которое либо едва существует, либо находится на грани голода, и вооруженными силами, открытыми для того, кто предложит самую высокую цену. АКИМ безнаказанно перемещается там, по своему желанию пересекая прозрачную границу между Нигером и Чадом ”.

“Вы сказали ранее, что они, вероятно, самая богатая террористическая организация на Земле”, - сказал Эд. “Где они берут свои деньги?”

“Диверсификация”, - сказала Труди. “Поскольку правительства Мали, Нигера и Чада едва функционируют или вообще не существуют, AQIM может добывать сырье, включая нефть, а также золото и соль. Эти страны имеют долгую историю рабства, продолжающуюся по сей день, и AQIM имеет возможность эксплуатировать рабский труд, а также захватывать местный скот. Они часто перехватывают поставки иностранной помощи. В некоторых случаях они участвуют в незаконном ввозе мигрантов, перемещающихся через Сахару в порты Северной Африки, а в других случаях они просто облагают налогом эту деятельность, поскольку контролируют основные маршруты на север. Они похищают богатых землевладельцев и бизнесменов в районе своих операций и удерживают их для получения выкупа. Они также контролируют торговлю наркотиками и проституцию”.

“Больше похоже на мафию, чем на террористическую организацию”, - сказал Суонн.

Труди кивнула. “Они утонченные. Они не сводят глаз с награды, которой является восстановление халифата. Но в то же время некоторые из лидеров становятся чрезвычайно богатыми. Они относительно хорошо относятся к местному мусульманскому населению, что защищает их от нападений извне. В местах, где государственные службы полностью разрушены, они обеспечивают определенную степень безопасности, в некоторых случаях даже раздают еду и воду. Когда они могут, им нравится ловить мух с помощью меда. Этим они резко отличаются от ”Боко Харам", которые действуют на своем южном фланге и, как правило, устраивают гражданскую кровавую баню, куда бы они ни пошли ".

“И теперь "Боко Харам" украла их игрушку”, - сказал Люк.

“Похоже, что так, да”.

“Почему у них это было, что бы это ни было, и что, как ты думаешь, они планировали с этим делать?”

“Атаковать на Западе, конечно”, - сказала Труди. “Они накапливают все более современное оружие, и мы считаем, что они финансировали и предоставили оружие для нападений на стадионе в Париже. С их точки зрения, АКИМ были вытеснены на юг французскими колонизаторами и их пособниками.

“Они также считают, что подвергаются нападению со стороны Соединенных Штатов. Авиабаза, на которой мы собираемся приземлиться в Нигере, также является базой специальных операций, с которой мы запускаем сверхсекретные операции по перехвату и поиску и уничтожению. Регион огромен, но наши беспилотники находятся в воздухе двадцать четыре часа в сутки, и в результате ударов американских беспилотников за последние два года погибло по меньшей мере сто боевиков АК, а также по меньшей мере тридцать мирных жителей. Ситуация в Сахеле накаляется, они подвергаются давлению с нашей стороны, и мое мнение таково, что они хотели бы осуществить крупномасштабную атаку на Соединенные Штаты или Европу, что-нибудь эффектное, как это удалось их братьям из Саудовской Аравии в 2001 году ”.

Суонн положил руки на макушку своей головы. “Почему бы нам просто не позволить АКИМ и "Боко Харам" сразиться друг с другом? Может быть, они убьют друг друга ”.

“И когда они закончат, мы можем просто ворваться и забрать таинственное оружие?” Сказал Эд.

Суонн кивнул. “Именно. Самая легкая миссия, на которую ты когда-либо ходил ”.


* * *


Люк погрузился в беспокойный сон во время полета. Его сны были странными, темными, кошмарными. Ночной прыжок с парашютом, когда его по ошибке сбросили в реку. Это случилось во время миссии в Конго, но все мужчины были из "Дельта Форс" и легко оправились. В версии сна Люк не мог снять свой тяжелый рюкзак под водой. Он боролся, пока у него не кончилось дыхание. Затем он подержал это еще немного. Затем он утонул, вода хлынула в его легкие и желудок, и он плыл. Но теперь вода изменилась; она была светлее, очень светло-голубая, совсем не темная вода Конго. Утром обслуживающий персонал кондоминиума обнаружил его тело на дне бассейна.

Он был разбужен турбулентностью в воздухе. Свет был погашен, и остальная часть его команды спала, растянувшись в разных частях затемненного салона. Люк выглянул в окно и был удивлен, не увидев ничего, кроме темноты. Африка, место, где солнце нещадно палит весь день — возможно, они назвали это Темным континентом, потому что ночью там не было света.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


29 января

6:05 утра по западноафриканскому времени (12:05 утра по восточному поясному времени)

Лес Самбиса

Штат Борно, Нигерия


“Хорошо”, - сказал мужчина, ни к кому не обращаясь. “Я здесь”.

На востоке солнце поднималось над густой зеленой пустошью.

Древний грузовик медленно подпрыгивал на изрытой колеями дороге. Все было сухим, как кость, и облако тускло-оранжевой пыли сопровождало грузовик по меньшей мере милю. Грузовик — старый военный транспорт с зеленым брезентовым тентом, закрывающим заднюю часть, — достиг вершины крутого холма. Вокруг простирался бесконечный лес, открывая захватывающую панораму.

Водитель поставил грузовик на стоянку, включил ножной тормоз, заглушил двигатель и стал ждать. Его окно было опущено, и утренний воздух был наполнен безумной какофонией птичьих криков и визгов. Он уже мог чувствовать тепло солнца на своей руке. День обещал быть жарким.

Мужчина ехал ночью из Лагоса. Как ему и было обещано, никто не пытался остановить его. Он не наткнулся на военные контрольно-пропускные пункты и не ответил на вопросы о грузе в кузове грузовика. Но все равно это был долгий путь, и он устал. Ему было трудно держать голову прямо. Он ничего так не хотел бы, как немного еды и воды и тюфяк в тенистом месте, чтобы переспать от жары наступающего дня.

Примерно в пятидесяти ярдах впереди, там, где дорога начинала спускаться, появилась группа мужчин. Или, может быть, они всегда были там — трудно сказать, потому что они так идеально вписывались в окружающую обстановку. Это были смуглые мужчины, они носили зеленую униформу, и большинство из них носили зеленые широкие солнцезащитные шляпы. Некоторые носили вместо этого темную куфию. У всех у них были большие винтовки. Мужчина впереди махнул водителю грузовика проезжать.

Водитель повернул ключ, и двигатель, заурчав, ожил. Это звучало как сильный кашель. Это было маленьким чудом, что грузовик добрался так далеко. С бесконечной осторожностью водитель медленно вел зверя вниз по склону, вверх и вниз по гигантским выбоинам. То, что находилось сзади, было тяжелым, и даже при том, что оно было туго пристегнуто, имело тенденцию выводить тяжелый грузовик из равновесия.

Когда он спускался с холма, люди перед ним отодвинули ворота справа от дороги. Ворота были замаскированы в густой листве, очень похожей на сам лес — если вы не знали, что ворота там есть, вы бы никогда их не заметили. Его отсутствие выявило другую дорогу, немногим более двух глубоких колей в длинной узкой аллее, очищенной от деревьев и подлеска.

Он довел грузовик до конца этой боковой дороги, снова нажал на тормоз и заглушил грузовик. В его окне появился мужчина. Взгляд мужчины был жестким.

“Выходим”, - было все, что он сказал.

Водитель слез и последовал за мужчиной обратно к воротам. Они вышли из-за деревьев на ранний солнечный свет. На вершине холма остальные боевики раскладывали коврики для утренней молитвы. Водитель не был особенно набожным, но он знал, что имело смысл присоединиться к ним. Эти люди принадлежали к "Боко Харам", и они, как правило, убивали людей за гораздо меньшие проступки, чем неисполнение молитв. Водителю казалось, что оставаться в живых имеет больше смысла, чем умирать.

Когда он и боевик поднимались на холм, водитель оглянулся на то место, где он припарковал грузовик. Ворота снова были закрыты. Теперь, менее чем в пятидесяти метрах от него, он даже не мог точно сказать, где это было.

Подхваченное легким ветерком облако пыли, поднятое грузовиком, рассеивалось по зеленым склонам холмов. Кроме этого, не было никаких признаков того, что грузовик вообще когда-либо был там.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


10:15 утра по западноафриканскому времени (4:15 утра по восточному поясному времени)

Нигерийская авиабаза 201

Agadez, Niger


“Вот оно”, - сказал Марк Суонн. “Наш дом вдали от дома”.

Все смотрели в окна, как самолет SRT приближается к городу Агадес, его прямоугольники и треугольники жилых комплексов и грунтовых дорог образуют мозаику, окружающая красновато-бежевая пустыня простирается во всех направлениях, насколько может видеть человеческий глаз.

“Твой дом”, - сказал Эд. “Стоун и я будем продолжать двигаться отсюда”.

Люк заметил базу слева от них как раз перед тем, как самолет накренился к ней. С первого взгляда, который он получил, это выглядело не так уж много — пара выцарапанных в песке взлетно-посадочных полос, вероятно, одна для самолетов, другая для беспилотных летательных аппаратов, большой ангар с ржавой рифленой крышей, диспетчерская вышка и несколько казарм.

Самолет быстро снизил высоту, быстро приближаясь, затем выровнялся чуть выше высоты верхушки дерева. Люк уловил изображение стены из красного камня высотой примерно в два этажа, увенчанной колючей проволокой. Затем самолет сильно ударился о взлетно-посадочную полосу, и пилоты изменили тягу, резко затормозив самолет. Он петлял по песчаной взлетно-посадочной полосе, едва коснувшись ее, мимо проносились низкие здания и сараи. Мгновение спустя он замедлился до скорости такси.

Через несколько минут самолет вырулил на асфальтированную площадку, недалеко от ангара, который маячил примерно в ста ярдах. По обе стороны от рулежной дорожки были припаркованы останки брошенных и разобранных самолетов. На тротуаре стояла длинная низкая хижина в стиле Квонсет, которая должна квалифицироваться как своего рода терминал.

Двое мужчин стояли вместе перед ним. Оба мужчины были высокими, в камуфляжной форме. Один мужчина был белым, другой очень смуглым чернокожим. Позади них стояла фаланга вооруженных охранников, все они были африканцами, в незнакомой Люку форме, которая, как он предположил, была нигерийскими военными.

Мгновение спустя Люк и его команда стояли на бетоне, солнце уже начало припекать, и дул горячий пыльный ветер. Должно быть, ветер время от времени усиливался почти до штормовой силы, и в нем были частицы, похожие на песок.

“Агент Стоун?” - спросил белый человек. Он был средних лет и очень подтянутый, с широкой грудью и квадратной головой. Возможно, когда-то его волосы были темными, но теперь в них появились седые крапинки. Он носил форму Корпуса морской пехоты Соединенных Штатов.

“Я полковник Джим Тэлбот, Морской пехотинец США”. Он протянул руку, и Люк пожал ее.

“С удовольствием, полковник. Люк Стоун, из Специальной группы реагирования. Это моя команда на местах, на мой взгляд, одна из лучших из лучших — Труди Веллингтон, Эд Ньюсам и Марк Суонн ”.

“Все, ” сказал полковник, “ могу я познакомить вас с генералом Диалло из Военно-воздушных сил Нигерии. Он здесь главный офицер ”.

Генерал пожал руки мужчинам. Он кивнул Труди, но не протянул руку.

“Привет”, - сказал он. “Добро пожаловать. ДА. Добро пожаловать”. Он улыбнулся им, но улыбка казалась несколько вымученной, почти болезненной.

“Генерал, спасибо, что оказали нам эту любезность”, - сказал Люк.

Улыбка генерала чуть дрогнула. Он посмотрел на полковника морской пехоты.

“Генерал не очень хорошо говорит по-английски. Но он учится ”.

Генерал поднял указательный и большой пальцы примерно на расстоянии двух дюймов друг от друга. “Немного”, - сказал он. Тогда его улыбка казалась искренней. Его секрет раскрыт, и теперь он мог расслабиться.

“Наша миссия - обеспечить всем вам комфорт и безопасность, пока вы здесь”, - сказал полковник Тэлбот. “И оказать вам любую посильную помощь, чтобы сделать вашу операцию успешной, защищая и поддерживая ее сверхсекретный статус. Я полагаю, что вы, ребята, возможно, хотите немного отдохнуть после долгого перелета.”

“На самом деле нам не терпится начать”, - сказал Люк. “Мы спали в самолете. Может быть, просто перекусим, выпьем чашечку кофе и прогуляемся по нашим помещениям, особенно по нашему командному центру, если вы не возражаете.”

“Полковник”, - сказал Суонн, - “Как я понимаю, вы управляете беспилотниками с этой базы”.

Полковник поднял палец. “Эта информация не является общедоступной. Но да, у нас есть.”

“Интересно, могу ли я реквизировать один на время нашего визита”, - сказал Суонн. “Я опытный пилот беспилотника. Я полагаю, вы, ребята, летаете на MQ-9 Reapers?”

Полковник, казалось, колебался. “А, посмотрим, что мы сможем сделать доступным”.

Суонн пожал плечами и ничего не сказал. Люк почти улыбнулся. Если Суонну нужен был беспилотник, он собирался его получить. Если понадобится, президент Соединенных Штатов позаботится об этом. На мгновение он задумался, что, если вообще что-нибудь, знал полковник об их операции.

Люк и его группа направились к хижине Квонсет, но полковник остановил их, подняв руку.

“Прежде чем мы пойдем дальше, я просто хочу предупредить вас о правиле номер один этой базы. Соблюдайте это правило, и ваше пребывание здесь должно быть спокойным и продуктивным. И это правило - никогда не покидать территорию базы без вооруженного сопровождения, предпочтительно из четырех-шести человек. Если вы совершите несанкционированный уход с базы, мы ничего не сможем сделать, чтобы защитить вас ”.

“Есть ли боевики в городе?” Сказал Люк.

Полковник покачал головой. “Не совсем. Но в настоящее время по городу и близлежащей сельской местности циркулируют некоторые параноидальные теории о присутствии американских войск на этой базе. Племена здесь могут быть суеверными, и это привело к определенному уровню напряженности. В любом случае, на базе достаточно чистой еды и воды, санитарных удобств, развлечений, возможностей для занятий спортом и достаточно комфортабельных жилых помещений. Это не дом, но это хорошее место для проживания ”.

Люк указал на Эда. “Мы двое переедем на передовую операционную базу в Диффе как можно скорее. Вероятно, этим утром.”

Полковник кивнул. “Да, я понимаю”. Он указал на Труди и Суонна. “Но для вашей разведывательной команды нет необходимости когда-либо покидать базу. На самом деле, нет необходимости приближаться к стенам или заборам. Действительно, мы призываем вас не делать этого ”.

Он расплылся в широкой улыбке.

“А теперь пойдем приготовим тебе завтрак”.


* * *


“Вы, ребята, крутые парни, да?”

Столовая была обшарпанной и немноголюдной, каменные стены выкрашены в тускло—зеленый цвет, краска не доходила даже до краев — как будто рабочие сдались, не успев закончить, - и каждая плоская поверхность, казалось, была сделана из алюминиевого листа.

Над головой медленно вращались вентиляторы, которые мало что делали, но разгоняли горячий воздух. Кондиционера не было.

Говоривший мужчина откинулся на спинку стула за столом рядом с зоной обслуживания. Он был одним из очень немногих людей в этом месте; солдаты уже поели. Он был белым мужчиной с сильно загорелой кожей. Его волосы были длинными, но стянуты на макушке в странные шишечки толстыми резиновыми лентами. У него была густая борода, которая могла быть рыжей, или светлой, или каштановой — какого бы цвета она когда-то ни была, она выгорела на солнце. На нем была белая футболка wife beater, подчеркивающая его круглые плечи, широкую грудь и мускулистые бицепсы. На нем были коричнево-коричневые камуфляжные штаны и тяжелые ботинки. Его большие руки были сложены на груди.

Люк подошел к столу со своим подносом. Он заказал апельсиновый сок и кофе, а также яйца, сосиски, картофель и немного хлеба с маслом — все это было навалено горой. Для Люка это выглядело довольно неплохо. Он был голоден.

“А ты кто?” - спросил он мужчину.

“Дан. Пол Данн. Я ваш местный гид. Они доставили меня сюда прошлой ночью. Я ждал тебя. Но я говорю тебе, ты выглядишь так, как будто собираешься там умереть ”.

Люк улыбнулся и скользнул на место за столом. “Ну, они прислали мне белого парня с американским акцентом, чтобы он провел меня по Западной Африке. Это парень, который предположительно знает местность. Так что да, я, вероятно, умру. Однако не по моей вине.”

Пол Данн ухмыльнулся. У него не хватало нескольких зубов, но не обязательно важных — большей частью коренных и одного из верхних клыков. Было много сокращений из-за зубов. Вы могли бы потерять несколько, не жертвуя ничем, кроме внешнего вида.

“Ты мне уже нравишься”, - сказал он. “Ты из камня?”

“Тот самый”.

“Ты знаменит, Стоун. Но здесь это мало что значит ”.

Суонн сел рядом, за ним вплотную последовал Эд. Труди замыкала шествие. Никто в группе еще не переоделся, но Труди сняла свой свитер. Теперь на ней была футболка с Бетти Буп, которая подчеркивала ее изгибы.

“Я пыталась приготовить тосты, но тостер не в настроении сотрудничать”, - сказала она.

“Так, так, так”, - сказал Данн. “Что мы здесь имеем?”

“Для тебя ничего”, - сказал Эд с полным ртом яичницы.

Данн взглянул на Эда. Что-то острое и жесткое вспыхнуло в его глазах, но на данный момент он ничего не сказал.

Эд продолжал смотреть на него.

“Не делай этого, чувак”, - сказал Данн.

Эд пожал плечами, но не отвернулся. “Чего не делать?”

“Не смотри на меня так, так жестко и подло. Это не Питтсбург, братан. Я отправлю тебя домой к твоей маме в конверте ”.

Эд улыбнулся и покачал головой. “О боже, приятель...”

Люк улыбнулся, вздохнул и покачал головой. Так было всегда. Вот почему вы построили свою команду изнутри, сближая людей, держась вместе долгое время. Потому что, когда ты выходил за пределы своего круга, тебе неизменно показывали сумасшедшего.

“Все, это Пол Данн”, - сказал Люк. “По-видимому, он наш местный гид. Если у нас есть какие-либо вопросы, мы должны задать их ему, потому что он так много знает о культуре и обычаях Западной Африки ”.

Он посмотрел на Данна. “Остальные из нас все знают друг друга. Доверяйте друг другу. Мы работали вместе годами. Иногда мы ходим на барбекю друг к другу домой. Эта миссия возникла на лету, так что вы ставите нас в несколько невыгодное положение. Не хотели бы вы поделиться чем-нибудь о себе?”

Данн коротко, но саркастично отсалютовал и остался в своей сутулости. “Данн, Пол С. Родился в Стоктоне, Калифорния. Тридцать два года. Ветеран ВМС США, шестая команда "Морских котиков", военно-морская разведка. Боевой опыт на пяти театрах военных действий, на трех континентах. Бывший частный подрядчик, исполнительный директор, советник нигерийских сил специального назначения. Нынешний частный подрядчик, Африканское командование Соединенных Штатов ”.

“В каком качестве, ” спросил Эд, “ вы работаете на Африканское командование Соединенных Штатов?”

Данн улыбнулся, снова показав свои зубы. “Ты что, не слышал своего босса? Я твой гид. Я собираюсь помочь тебе найти то, что ты ищешь ”.

“Когда они тебя наняли?” Сказал Люк.

Данн пожал плечами. “Вчера”.

“Вчера?”

“Подтверждаю”.

“Что ты делал до вчерашнего дня?”

Поток воздуха вырвался изо рта Данна. Может быть, это был смех. Возможно, он был невероятно реалистичным роботом, и это была его внутренняя гидравлическая система.

“Я собирался в кусты. Убийство ”Боко Харам"."

“С кем?”

“Только я”.

“На кого ты работал?”

Данн пожал плечами. “Никто. Контракт нигерийца с Executive Outcomes закончился восемь месяцев назад. Они не продлевали. У нас было подразделение из двенадцати парней. Британские парни из SAS, спецназ из России, крутые клиенты. Пара парней из Швеции — они проходили подготовку в парашютных рейнджерах. Раньше мы все смеялись над этим названием. Изначально предполагалось, что мы будем тренироваться и консультироваться с элитными нигерийскими войсками, но они нам ничего не предоставили. Так что мы ни с кем особо не советовались. Мы выполняли миссии по поиску и уничтожению в лесу Самбиса. Там жарко, я могу вам это сказать — мы потеряли пару парней, парней, которых было трудно убить. В любом случае, когда контракт закончился, все ушли. Вернемся в Англию, Россию, я не знаю. Возможно, вернусь в Южную Африку для другого задания. Но я остался ”.

“Потому что у тебя здесь была девушка?” Сказал Суонн. Он достигал. На его лице было написано, что он искренне озадачен.

Данн покачал головой. “Нет. Потому что мне не нравится "Боко Харам". Мне не нравится, что они делают с людьми. Я с этим не согласен. И то, как обстоят дела в Нигерии ...” Он замолчал на несколько секунд. “Так что я остался, чтобы продолжать убивать их. Это не призвание. Бог не говорил со мной ночью или что-то в этом роде. Мне просто нравится убивать Боко Харам. Это правильный поступок. И на самом деле нет никаких законов против этого. На самом деле, если бы я убил их всех, сомневаюсь, что кто-нибудь стал бы жаловаться. Поэтому я решил, что буду продолжать какое-то время ”.

Он развел руки и вытянул правую руку перед собой, как будто предлагал поднос с бутербродами. “И теперь я здесь. К вашим услугам”.

“Позвольте мне прояснить это”, - сказал Эд. “Ваше подразделение наемников было расформировано, а остальные ушли. Но ты остался. И вы ходили в лес и сражались против ”Боко Харам" в течение последних восьми месяцев ..."

Он сделал паузу, как будто ожидая барабанной дроби.

“Сам по себе”.

Данн обвел взглядом группу — на Эда, на Труди, на Суонна и, наконец, на Люка. Теперь Люк мог легко разглядеть безумие в глазах этого человека. Он уже видел подобные вещи раньше. Здесь был кто-то, кого учили выживать в экстремальных условиях, кого учили убивать без угрызений совести, и кого учили продолжать идти, несмотря на жару, холод, голод, жажду, истощение и боль.

Вероятно, дома для него больше ничего не было. Может быть, никакого дома вообще не было. Может быть, этого никогда и не было. Поэтому вместо того, чтобы вернуться назад, он пошел дальше, за пределы того, что большинство людей могло себе представить. Он довел свое обучение до самого крайнего выражения — он жил, чтобы убивать плохих парней. Люк, который много раз подходил к краю и проходил мимо него, почти видел в этом очарование.

Никаких привязанностей, никаких забот, никаких мирских забот. По почте не приходит никаких счетов. Нет близких, которые были сердиты или обижены — никого, кто умер или смотрел на тебя большими печальными глазами. Ничего, кроме тебя и плохих парней, спрятавшихся в лесу, молчаливых, выжидающих.… ожидание… глаза настолько острые, что мир стал ярким и кристально чистым, чувства настолько обостренные, что дыхание, шаг, треск ветки говорили вам многое — все, что вам нужно было знать.

Затем началась битва, и ты двигался на чистом адреналине, без мыслей, без идей, реагируя как дикое животное — потому что реагировать быстрее, надежнее и свободнее, чем инициировать — и ты был этим животным, обрабатывающим движение и информацию почти до того, как это произошло.

И затем убийство…

Данн кивнул, как будто мог прочитать мысли Люка, и это был первый раз, когда он продемонстрировал что-то вроде энтузиазма.

“Да”, - сказал он. “Это то, что я делаю”.


* * *


“Мне нужно знать все об этом парне”, - сказал Люк.

Они находились в маленьком офисе, который должен был служить Суонну и Труди командным центром. Он был такого же тускло-зеленого цвета, как и столовая. Один беспорядочный вентилятор вращался над головой. Там была пара древних металлических столов, тоже зеленых. Но в электрических розетках использовались современные трехконтактные вилки в американском стиле, а на полу в углу стоял высокоскоростной сетевой маршрутизатор, все индикаторы которого горели зеленым.

Суонн распаковывал компьютерное оборудование из кожаных сумок и расставлял ноутбуки Toughbook в ряд на одном из столов. Труди стояла неподалеку, листая свой планшет.

“Где он родился, где ходил в начальную школу, был ли его отец алкоголиком? Какими видами спорта он занимался, какие у него были дисциплинарные проблемы, работал ли он когда-нибудь в продуктовом магазине. Кто он, черт возьми, такой? Он действительно был даже в "Морских котиках"? Когда мы доберемся до Diffa, Эд и я будем очень близки к действию, и мы будем полагаться на этого парня. Если он действительно тот, за кого себя выдает, то "Боко Харам" уже знают его и настроены на его убийство. Нам не нужно такого рода внимание ”.

Он остановился.

“Слушай, как там обстановка?” - спросил он.

Суонн пожал плечами. “Это сработает. Было бы неплохо, если бы они установили здесь кондиционер ”.

Люк посмотрел на Труди.

“Я занимаюсь этим”, - сказала она. “Начальная школа, морские котики, вся девятка. Я начну разбирать это, как только Суонн раздобудет мне шифровку. Я не знаю, насколько защищена базовая сеть, какие местные жители здесь работают и к чему у них есть доступ ”.

“У нас будет безопасная спутниковая связь, вероятно, через пятнадцать минут”, - сказал Суонн.

Люк кивнул. “Хорошо. Держите меня в курсе. И сохрани нам жизнь там ”.

Суонн кивнул. “Мы всегда так делаем”.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


11:40 утра по западноафриканскому времени (5:40 утра по восточному поясному времени)

Небо над пустыней

Diffa, Niger


“Где граница?” Люк закричал.

Они были в трюме древнего вертолета "Хьюи", притиснутые к открытой двери отсека. Данн рассказывал Эдуарду и Люку, как обстоят дела. Они сели на реактивный самолет SRT на посадочную полосу возле маленького кусочка пустоты под названием Нгигми, недалеко от границы с Чадом, затем сели на вертолет здесь, в Диффе.

Стоя над ними, бесстрастный нигерийский солдат в солнцезащитных очках Oakley и коричневом берете управлял пулеметом, установленным на двери. Краем глаза Люк наблюдал, как мужчина целился в людей — в основном в женщин и детей — в огромном, раскинувшемся лагере беженцев, проходящем под ними. Люк знал, что делает этот человек. Он практиковался.

Толстое запястье и рука Данна высунулись за дверь. “Это близко. Видишь эту зеленую линию примерно в двух кликах к югу отсюда?”

Люк и Эд одновременно кивнули. “Посмотри на это”.

“Это деревья и болота, растущие вдоль реки. Сама река около тридцати ярдов в поперечнике, сейчас, может быть, по пояс глубиной, но по обе стороны еще пара сотен ярдов ила. Другая сторона этой реки - Нигерия. Ты видишь темно-зеленый вдали? Это лес Самбиса. Вот где они ”.

Он указал на лагерь прямо под ними. Это было безумное нагромождение полуразрушенных лачуг, палаток, навесов, ярко-зеленого и фиолетового брезента, кусков красной, синей и желтой парусины и обрезков дерева, превращенных в крошечные, убогие жилища для забытых на Земле, выброшенных. Люди двигались по пыльным оранжево-коричневым дорогам между бесконечными рядами приютов. Неподалеку большая толпа людей собралась вокруг нескольких грузовиков с зелеными брезентовыми крышами.

“Они тоже там, внизу”.

“В лагере?” Сказал Эд.

Данн кивнул. “Я убиваю их, если нахожу в лагере, но они знают это, поэтому прячутся. В этом лагере триста тысяч человек, и это приблизительная оценка. Никто не знает наверняка. Они пересекли границу, чтобы убежать от "Боко Харам", но они притягивают "Боко", как мух. За исключением реки, границы с таким же успехом могло бы и не существовать. Они переходят дорогу ночью, насилуют женщин и девочек, убивают людей, которых они выбрали мишенью для убийства, крадут еду и воду. Затем они возвращаются в лес. Иногда они чувствуют себя слишком комфортно и остаются. И вот тогда я их поймаю, чувак ”.

В глазах Данна зажглись искры.

“А как насчет безопасности?” Сказал Эд.

Данн покачал головой. Он взглянул на стрелка над ними. “Его нет. Нигер - это идея, а не страна. Это линии на карте, нарисованные европейцами. В столице есть какое-то правительство, но столица находится в восьмистах милях отсюда. Это может быть на Марсе, кому какое дело. Нигерийские солдаты не хотят умирать из-за "Боко Харам", и я их не виню. Это не их проблема. Солдаты - это дети, которых забрали с улицы или из пустыни. У половины из них даже нет патронов в пистолетах ”.

Он пожал плечами. “Здесь все - это выигрыш и вымогательство. Смажьте несколько ладоней, и люди посмотрят в другую сторону. Это касается всех. "Боко" превосходит солдат из Нигера в вооружении, главным образом потому, что нигерийским солдатам действительно выдают приличное оружие, и они продают его "Боко". Затем "Боко" возвращается и убивает нигерийских солдат из их собственного оружия. Ребята из Нигера достаточно умны, чтобы держаться от этого подальше ”.

“Почему беженцы не направляются глубже в Нигер?”

“Где?’ Сказал Данн. “Посмотри туда, чувак. Здесь нет ничего, кроме пустыни. Стервятники обглодали бы твой труп дочиста через день, может быть, два. Нет. Ты беженец, и ты хочешь жить? Ты остаешься здесь и используешь свои шансы ”.

Впереди, далеко за границей лагеря, Люк различил знакомые очертания американской передовой оперативной базы, появившейся в поле зрения — лабиринт проходов и укрытий, по бокам от мешков с песком и длинной стены из проволочной сетки, заполненных песком переносных барьеров Hesco bastion, сложенных по двое. Hescos были похожи на гигантские мешки с песком, каждый высотой в четыре фута и такой же ширины. На втором и третьем уровнях были расположены наблюдательные пункты с тяжелыми орудиями и прожекторами. Ограждение от урагана из колючей проволоки по периметру, с открытой площадкой из твердого, сбитого песка в качестве площадки для измельчения. Песок, песок и еще раз песок.

“Что насчет наших парней?”

Данн снова пожал плечами. “Армейский спецназ. С ними все в порядке. У них здесь около дюжины, может быть, двадцати парней в любой момент времени. Им приказано удерживать этот участок земли. Следите за ситуацией и не вступайте в бой, если на вас не нападут. Ночью они застегиваются наглухо. "Боко" пересекает реку на запад после наступления темноты, держится низко и избегает базы огня. Они проникают в лагерь беженцев с другой стороны и скрывают свои грязные делишки от американцев. С глаз долой, из сердца вон”.

Вертолет немного завис и медленно опустился на площадку.

“Это то, что заставляет меня радоваться, что я фрилансер”, - сказал Данн. “Если мне не нравятся заказы, я делаю новые”.

Вертолет с глухим стуком коснулся земли, подпрыгнул, затем мягко приземлился во второй раз. Данн уже был за дверью, за ним следовали Эд и Люк.

Данн указал назад на огромный лагерь беженцев.

“Вы, ребята, не хотите немного прогуляться там?”

Люк посмотрел в ту сторону. Ворота в лагерь были прямо за ними, флаги развевались на горячем ветру на столбах по бокам от входа. Люку показалось, что отсюда он мог разглядеть несколько флагов. Даже если бы он не мог их видеть, он мог догадаться, что это были за организации: Организация Объединенных Наций, Европейский Союз, "Врачи без границ", "Спасите детей", возможно, некоторые другие — организации, которые объединились в великом и гордом стремлении оплатить, построить и укомплектовать лагерь персоналом.

Люк и раньше видел лагеря беженцев, их было слишком много. Ему было жаль людей, но международная помощь была не по его части. Он мог бы спасти больше жизней и сделать так, чтобы меньше людей стали беженцами, сосредоточившись на стоящих перед ним вопросах.

На свободе было оружие, никто даже не знал, что это было, но это была возможная угроза Соединенным Штатам. Он чувствовал, что они с Эдом были очень близки к этому. Оплот "Боко Харам", лес Самбиса, начинался всего в нескольких милях к югу. Люку почти казалось, что он мог бы просто протянуть руку и ухватиться за это…

“Я посмотрю”, - сказал Эд.

Плечи Люка почти опустились. Беженцы? Это было печально, это было ужасно, и это не было частью этой миссии.

“Хорошо”, - сказал он. “Но давай сделаем это быстро”.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


5:50 утра по восточному поясному времени

Резиденция Белого дома

Вашингтон, округ Колумбия


Сегодня ночью не спалось.

Она стояла в затемненной комнате, глядя в окно с распахнутыми тяжелыми шторами. Отсюда она могла видеть узкую башню монумента Вашингтона почти прямо перед собой, на вершине которой вспыхивали огни. Легкий снежок кружился вокруг него, подгоняемый ветром, дующим через Национальный торговый центр. Крайним слева было здание Капитолия, а крайним справа - Мемориал Линкольна, все это было видно из окна ее спальни.

Возможно, это мнение было разработано для того, чтобы президент оставался скромным. В конце концов, это напомнило ей о двух величайших президентах, нависших над ней из прошлого. Это также напомнило ей о бурлящей массе двуличных, жадных до денег, закулисных делишек, потворствующих, льстящих, оскорбляющих, выставляющих себя напоказ маньяков, которые служили ей противовесом — Конгрессом. Черт возьми, когда-то она была одной из них. И это было весело, намного веселее, чем эта работа.

Мимолетный образ горящего коридора напомнил ей, что половина этих маньяков-весельчаков погибла во время катастрофы на Маунт-Уэзер.

Она прогнала этот образ прочь.

“Камень”, - сказала она. Она вздохнула и покачала головой.

Ее жизнь превратилась в вихрь с той ужасной ночи. Они чуть не убили ее вместе со всеми остальными, но она выжила. Итак, она стала президентом, и она и страна переживали один кризис за другим. Кризис с Эболой, похищение ее дочери, кризис в Северной Корее и все остальное. Ее чуть не убили во второй раз, она была свидетельницей смерти одного из своих лучших друзей и вынуждена была скрываться. И теперь, кульминацией всего этого, стал камень. Мужчина, который снова и снова спасал ее шкуру, ее собственный специальный оператор, теперь был ее любовником.

Его работой было подвергать себя опасности, и ей становилось все труднее и труднее видеть, как он это делает. Она была почти измотана вчера из-за недостатка сна, а затем она потеряла еще одну ночь сна сегодня вечером. Не потому, что был сбит самолет, и не из-за какой-то аморфной угрозы от украденного оружия, которое может существовать, а может и не существовать.

Она не спала, потому что Стоун отправился в Африку, чтобы найти то пропавшее оружие, и это напугало ее. Она не была экстрасенсом. Она знала это о себе. Если уж на то пошло, она была полной противоположностью экстрасенсу. Все произошло как гром среди ясного неба и застало ее врасплох. Она была стойкой, она была бойцом, но она не могла видеть будущее.

Несмотря на это, у нее, казалось, было предчувствие насчет Стоуна. Может быть, это было просто беспокойство, но казалось, что—

Зазвонил телефон, его отвратительное гудение разорвало тишину, его синий стробирующий свет внезапно придал комнате атмосферу цирка.

Она подошла и подняла его. “Привет, Курт”.

“Сьюзен. Привет. Я тебя разбудил?”

“Нет”, - честно ответила она. “Я был на ногах”.

“Хорошо. У нас есть кое-какие разработки. Агент Стоун и его команда прибыли в Нигер несколько часов назад. Он и агент Ньюсам переехали на передовую оперативную базу на границе с Нигерией, в то время как агенты Суонн и Веллингтон создали командный центр в Агадезе. Я лично разговаривал с агентом Суонном и способствовал приобретению им беспилотника наблюдения на ваше имя ”.

Сьюзан кивнула. “Хорошо. Он видел что-нибудь с этим?”

“Он наблюдает за передвижениями войск вблизи границы между Нигерией и Чадом. Чадские военные перебрасывают танки, тяжелые орудия и вертолеты на опушку леса Самбиса, где он пересекает территорию Чада.”

“Думаем ли мы, что это имеет какое-то отношение к нам?”

“Мы не знаем”, - сказал Курт. “Более вероятно, что там присутствует "Боко Харам", которую Чад отталкивает. Суонн говорит, что собирается за этим присматривать ”.

Сьюзан потерла голову. “Почему бы нам просто не спросить Чада, что они делают?”

“Чад - забавное место, Сьюзан. Вы не просто спрашиваете их, что они делают. Мы считаем Чад несостоявшимся государством, а правительство одновременно клептократическим и нефункциональным. Они могут знать, что делают их военные, а могут и нет. Если они это сделают, они могут сказать нам, или они могут солгать нам ”.

“Хорошо, хорошо, Курт”. Он был человеком, который слишком много знал. Он когда-нибудь давал этому отдохнуть? “Что еще?”

“Я ожидаю быстрого продвижения теперь, когда Стоун и его команда на месте. Если он найдет оружие, нам, возможно, придется санкционировать немедленное вторжение в Нигерию. Итак, я созываю совещание в Ситуационной комнате на семь утра, звучит нормально? ”

Сьюзен взглянула на часы. Семь? Это было настоящее цивилизованное время для встречи. У нее было чуть больше часа, чтобы принять душ, одеться, немного позавтракать и выпить много кофе. Расписание казалось почти слишком роскошным, чтобы о нем думать.

“Конечно. Я буду там ”.

“Это может быть долгим, Сьюзан”.

“Ну, у нас и раньше были длинные”.

“Хорошо”, - сказал Курт. “Скоро увидимся.

После того, как она повесила трубку, она еще минуту постояла у окна. Далеко слева от нее начинал появляться первый свет дня. Она устала в прошлом, в тот момент, когда человек перестает уставать и просто начинает все сначала.

“Камень”, - повторила она. “Не умирай там”.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


12:35 по западноафриканскому времени (6:35 утра по восточному поясному времени)

Лагерь "Новая надежда"

Diffa, Niger


Это было похоже на что-то из ночного кошмара.

Они шли по убогому лагерю уже почти час. Они были вооружены, но держали оружие подальше от посторонних глаз. То тут, то там они останавливались, чтобы поболтать с людьми, которых Данн, казалось, знал. Люди могли говорить на какой-то версии английского, но это явно был не их родной язык.

“Эти люди - канури”, - сказал Данн. “Если предоставить их самим себе, они говорят либо на диалекте канури, либо на хауса, но большинство людей хотя бы немного владеют английским. На юге все говорят на нем”.

При ближайшем рассмотрении убежища представляли собой в основном заплатки из тяжелой ткани и шкур животных, установленные на четырехсторонних каркасах из металлических столбов. Они были около четырех футов высотой, и их внутренности были голыми - немногим больше, чем места, куда люди могли заползти, чтобы поспать ночью или укрыться от палящего солнца днем.

Если смотреть вблизи, люди смотрели широко раскрытыми, затравленными глазами. Многие были слабыми и вялыми и лежали на боку в своих убежищах. Многим казалось, что они не ели долгое время. Другие были просто слишком травмированы, чтобы двигаться.

Там не хватало ног и рук. Там были лица с вырезанными глазами и языками, лица, глубоко изуродованные ножами. Были женщины и девушки, которые не разговаривали — они просто смотрели на что-то прямо перед собой, на что-то, чего там не было. Маленькие дети играли неподалеку, игнорируемые родителями.

“Вот когда моя кровь начинает закипать”, - сказал Данн. “И я начинаю подумывать о том, чтобы вернуться в лес”.

“Я чувствую это”, - сказал Эд.

Тяга была почти непреодолимой, и Данн, должно быть, знал это. Но это было не то, за чем они пришли сюда.

“Здесь, наверху, новая секция”, - сказал Данн. “Эти люди прибыли сюда буквально на днях. Боевики "Боко" напали на их деревню и похитили их девочек из местной школы. Вы, вероятно, читали об этом на страницах New York Times”.

“Да”, - сказал Люк. “Нас проинформировали об этом, прежде чем мы пришли”.

Данн кивнул. “Это был плохой разговор. Они забрали около сотни девушек. Убили учителей, затем все забросали зажигательными бомбами. Порубил несколько человек мачете. Чтобы сэкономить боеприпасы, я полагаю. Деревня в основном исчезла. Люди пришли сюда за тридцать миль. И это все. Куда они направляются отсюда?”

Жители деревни смотрели и смотрели. Их глаза были пусты. Никого не было дома.

“Самое ужасное, что я знаю, куда они увезли девочек”.

У Люка закружилась голова.

“Что?”

Данн снова кивнул. “Да, чувак. Я знаю, где они. Я общаюсь с одним из моих приятелей из Executive Outcomes. Английский парень, большой любитель выпить. У него есть парень в британской разведке. Они наблюдали за всем происходящим с неба. Наблюдал, как девушек увозили в лес на джипах и паре грузовиков. Он дал мне местоположение убежища. Я подтвердил все это парню из Боко, которого поймал здесь в лагере две ночи назад. Прямо перед тем, как я вырезал его сердце.”

“Почему британцы никому не рассказывают?”

“Они сделали. Они сообщили правительству Нигерии. Но за все приходится платить, и вымогательством, помнишь? Возможно, я упоминал об этом раньше. И все это дипломатический паралич — Нигерия - большая страна, и важна для региональной стабильности. Никто не хочет наступать им на пятки. Между тем, нигерийцы не хотят посылать туда свои войска, потому что кто-нибудь предупредит ”Боко" об их приближении, и это будет кровавая баня ".

“Что ты никому не рассказываешь?” Сказал Эд.

Данн пожал плечами. “Я сказал американскому командующему в Агадесе. Это не входит в его полномочия. Я понимаю это. Вы посылаете спецназ в Нигерию, это вторжение, а не спасательная миссия ”.

Он сделал паузу.

“Кроме того, я только что сказал тебе”.

“Иисус”, - сказал Люк.

“Подожди минутку”, - сказал Эд. “Я думал, ты сказал, что ходил туда все время и убивал Боко в одиночку”.

“Я верю. Но я лежу в засаде, и я устраиваю засады патрулям. Я нарезаю отставших. Я стреляю парням в голову, когда они мочатся. Дьявол забери крайнего. Я ищу возможности. Если мне не нравится то, что я вижу, я пасую. Ты понял? Но это другое. У них там по меньшей мере тридцать парней, в маленькой деревне, которую они недавно зачистили. Вот где девочки. Я не могу справиться с тридцатью парнями в одиночку ”.

Он поднял палец. “Но...”

“Нас трое”, - сказал Эд.

“Да”, - сказал Данн. “Может быть. Я не знаю. У вас, ребята, репутация, которая опережает вас. Это могло бы сработать. Или нас всех могут убить. Как я уже сказал, я не знаю. На самом деле мне все равно. Я бы хотел пойти на это, если ты хочешь ”.

Люк глубоко вздохнул. Эд подпадал под чары этого парня. Они начали подпитываться друг другом. Разве Эд не помнил? Они еще даже не были уверены, кто этот парень. И теперь Люк был вынужден рассказать им все причины, по которым эта маленькая фантазия о мстителях не должна была сбыться.

Люк собирался быть здесь взрослым. Он описывал, как они собирались придерживаться первоначального плана, разработанного в Вашингтоне (и которому он обещал Сьюзен, что они будут следовать) — найти пропавшее оружие, оставаться по эту сторону границы, послать бригаду хирургов, обезопасить оружие, войти, убраться.

“Этого не случится, ребята”, - сказал он.

Но как только он заговорил, начались крики.


* * *


Где-то совсем рядом взорвалась бомба.

Земля содрогнулась, и Люка сбило с ног. У него мгновенно зазвенело в ушах, когда позади него красное и оранжевое пламя достигло неба. Это было так близко, что он даже не услышал этого. Теперь люди бежали, на их лицах застыли маски ужаса — дикие глаза, рты открыты в беззвучных криках.

Люк перекатился на спину, тем же движением вытаскивая пистолет. Что бы это ни было, это было всего в одном переулке отсюда.

Он с трудом поднялся на ноги, Эд и Данн сделали то же самое. Он был прямо перед ними, бежал между лачугами, земля была твердой, солнце стояло высоко и ярко. Люди бежали к нему, пытаясь убежать.

Он достиг края последнего укрытия в очереди и отступил. Он бросил взгляд за угол, где было пламя.

Несколько убежищ были разрушены, сровнены с землей, их пылающие куски развевались на горячем ветру. Несколько домов были в огне. Повсюду были разбросаны части тела — ноги, руки, пара туловищ, голова мужчины. Глаза и рот мужчины были широко открыты, как будто он был удивлен прямо перед смертью. Земля была темно-красной от крови, растекающейся в виде брызг, как вопрос теста Роршаха.

Данн стоял за плечом Люка.

“Должно быть, террорист-смертник”, - сказал он, хватая ртом воздух.

Он указал.

“Господи, там еще один!”

Это была девочка, может быть, двенадцати или тринадцати лет. Она была в тридцати ярдах от меня, по другую сторону частей тела. Ее глаза были пустыми и ошеломленными. На ней был симпатичный синий кафтан с геометрическими узорами в виде кругов и квадратов. Ее голова не была покрыта, а волосы коротко подстрижены. Она была босиком. Она носила широкий, толстый кожаный пояс вокруг талии, туго затянутый и закрепленный ремешками, которые также перекидывались через ее плечи.

Люди кричали. Они стояли вокруг нее неровным кругом, тщательно соблюдая дистанцию.

“Мы должны застрелить ее”, - сказал Данн. Он уже вытащил свой пистолет.

Люк положил руку на руку Данна с пистолетом и опустил ее.

“Подожди”, - сказал он.

Внезапно из толпы к девочке выбежала женщина.

Кто-то закричал.

“Нет!”

Женщина обняла девочку. К ним подбежал еще один человек, мужчина.

БУМ!

Струя крови и пламени разлетелась во все стороны.

Люк нырнул за хижину, снова ударившись о землю. Эд был там, его руки за головой, глаза пустые, челюсть отвисла.

“Что, черт возьми, это было? Что, черт возьми, это было?”

Убежище, за которым они прятались, теперь было в огне. Он рухнул, почти упав на них сверху. Они отползли от него, двигаясь как змеи по горячей, плотно утрамбованной земле. Кровь была повсюду. Куски человеческой плоти были повсюду.

Мужчина в коричневых брюках, сандалиях и окровавленной рубашке с короткими рукавами стоял посреди дороги. Он был худым и лысеющим. Его левая рука была отрезана до половины бицепса. То, что осталось над ним, свисало рваным обрубком. Большая кость грубо торчала наружу. Кровь лилась свежими струями, открытый пожарный гидрант с кровью.

Мужчина казался смущенным. Он сделал несколько шагов, затем опустился на колени. Мгновением позже он завалился набок.

Люк подполз к нему, но глаза мужчины уже закрылись. Они были широко открыты и пристально смотрели. Люк пощупал пульс у себя на шее. Это было там, но исчезало, исчезало…

Ушел.

Люк вскочил и побежал к следующей хижине, где на земле лежали Эд и Данн. Он упал рядом с ними, затем на мгновение замер, мысленно проводя сканирование тела. Его дыхание стало резким, хриплым.

Был ли он ранен? Нет, он так не думал. Была ли какая-нибудь боль? Что-нибудь оцепенело? Нет, но когда он посмотрел на свою форму, она была пропитана кровью. Его руки медленно блуждали по телу, ища… ни за что.

Ничего. С ним все было в порядке. В ушах у него звенело, но он все еще мог слышать. Он был в порядке. Он сделал глубокий медленный вдох.

Он взглянул на двух других. Глаза Эда были жесткими и злыми. Его униформа была грязной, но чистой от крови. Он выглядел так, словно был готов кого-то убить. Он выглядел так, словно был готов убить всех.

“Стоун, ты ранен?” Сказал Эд.

“Нет”.

“Тебе повезло. Ты весь в крови. Кровь других людей”.

Люк кивнул. “Я знаю это”.

Люк был в чем-то вроде шока. За более чем двадцать лет боевых действий он никогда не видел ничего подобного. Он даже не мог этого предвидеть — он наблюдал, как все разворачивается, и не знал, на что смотрит, пока не стало слишком поздно. Маленькая девочка, гражданское лицо, беженка, только что взорвала себя и забрала с собой группу взрослых. Ужас всего этого был слишком велик, чтобы думать об этом прямо сейчас. Это не имело смысла.

Он посмотрел на Данна.

Данн сидел, прислонившись спиной к фанерной стене хижины. Его колени были подтянуты к груди. Он был без солнцезащитных очков, и он плакал. Слезы текли по его лицу, и он тер глаза, как маленький мальчик.

Данн был расстроен. Это было совершенно ясно. Данн вполне может оказаться здесь помехой.

“Ты должен убить их”, - сказал он Люку. “Даже маленькие девочки. Когда ты их увидишь, тебе просто нужно выстрелить им в голову. Это твоя вина, чувак. Ты должен был позволить мне застрелить ее ”.

“Что здесь происходит?” Сказал Люк.

“Боко”, - сказал Данн. “Когда они крадут девушек, они насилуют их, они избивают их, они промывают им мозги. Иногда они их продают. Иногда они их оставляют. И иногда они отправляют их обратно как террористов-смертников ”.

“Ты имеешь в виду девушек с прошлой недели ...” Сказал Эд.

Данн покачал головой. “Нет. Требуются месяцы, чтобы испортить девушку настолько, что она взорвется. Те девушки с прошлой недели, вероятно, в порядке. Я имею в виду, что они ранены, с ними к настоящему времени произошло много ужасных вещей, но они не… они не...”

Он запнулся, покачал головой и уставился в землю. Он снова начал плакать. Его тело сотрясалось от силы рыданий.

“И ты знаешь, где они?” Сказал Эд.

Данн поднял глаза. Его глаза были ярко-красными. Его щеки были мокрыми.

“Да. Я знаю, где они. Если они их еще не перевезли, я точно знаю, где они находятся ”.

Эд посмотрел на Люка. Он ничего не сказал, но его глаза были полны значения. Там, конечно, был гнев, но это были не выпученные безумные глаза, которые иногда появлялись у Эда. Это было что-то другое. Эд был боевой машиной, одним из лучших убийц, которых когда-либо знал Люк. Но он также был по-своему мудрым и нежным, и он любил детей. У него было две собственные дочери.

Люк кивнул. “Хорошо. Давайте возьмем их ”.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


7:05 утра по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


В комнате было необычно тихо.

Сьюзен вошла, неся свой кофе, Кэт Лопес следовала за ней шаг в шаг, трое агентов секретной службы — женщина и двое мужчин - окружили их в форме обратной пирамиды. Сьюзен почти не спала, но чувствовала себя бодрой. Если подумать, она, возможно, вообще не спала. Она не была уверена. Казалось, она достигла того состояния, когда недостаток сна придавал ей больше энергии, а не меньше.

Она чувствовала оптимизм. Тяжелый бумажный стаканчик в ее руке был ее третьей порцией кофе за последние полчаса, и это было частью всего. Стоун и его команда были на земле, и это была другая часть. Сьюзан хотела решить проблему с этим пропавшим оружием.

Затем она захотела, чтобы Стоун вернулся домой.

Курт Кимбалл был на своем обычном месте во главе стола для совещаний. Сегодня он казался еще крупнее, чем обычно — как будто каким-то образом вырос за ночь. Его широкая грудь выглядела так, словно хотела вырваться из его бледно-голубой рубашки. Казалось, что его галстук перекрывал кровоснабжение, струящееся по его толстой шее. Его одежда больше не подходила ему. Если бы его верхняя часть тела не была такой большой, его лысый купол казался бы болваном.

Но его взгляд был острым, как всегда. Однажды он сказал Сьюзен, что никогда не спал больше четырех часов в сутки, и для него этого было достаточно. Она верила в это. Он посещал это место как призрак. Никто, у кого была человеческая потребность во сне, не мог находиться здесь так часто, как Курт.

“Порядок”, - сказал Курт совершенно спокойно. “Приходите к порядку. Президент здесь”.

Это не заняло много времени. Все уже притихли.

“Что у тебя есть для меня, Курт?” Сказала Сьюзан. Она скользнула в свое обычное кресло. Комната была битком набита. Все выглядели яркими и подтянутыми. Но никто не разговаривал. Сьюзан оглянулась на них. Казалось, что все здесь знали что-то, чего не знала она.

“В чем проблема?”

“Я был на связи с командой агента Стоуна”, - сказал Курт.

“Да, я знаю. Ты сказал мне это час назад.”

Курт кивнул. “За последние десять минут я снова разговаривал с агентом Суонн, специалистом по компьютерным системам Стоуна. Есть проблема ”.

“Да?” Сказала Сьюзан.

Она почувствовала, как пол уходит у нее из-под живота. Это был отвратительный шаг вперед. Казалось, кровь бросилась ей в лицо. Все ее тело онемело. Это было чувство, которое у нее возникло, когда она узнала, что ее дочь Микаэлу похитили похитители. Это было чувство, которое она никогда не хотела испытывать снова.

Курт, должно быть, видел выражение ее лица. Он поднял руку. “Агент Стоун и агент Ньюсам живы”.

Из легких Сьюзен непроизвольно вырвался долгий вздох. Это прозвучало почти так, как будто она хватала ртом воздух. Она оглядела комнату. Все взгляды были устремлены на нее, тридцать пар глаз. Они видели это?

Секунду назад она почти потеряла сознание.

“Так в чем проблема?”

“Я подхожу к этому. По-видимому, когда Стоун и его команда добрались до Нигера, они сразу взялись за дело. Эми, не могла бы ты дать мне Диффу, пожалуйста?”

Бывшая помощница Курта, Эми Пулер, прокрутила экран на своем планшете. Мгновенно на большом мониторе позади Курта и на экранах по всей комнате появилась спутниковая карта с воздуха.

Изображение показывало то, что казалось пустыней, к северу от извилистой реки, которая сама по себе была ограничена узкой полосой пышной зелени с обеих сторон.

“Река, которую вы видите, - это граница между Нигером и Нигерией, Нигер на севере, Нигерия на юге. Район Нигерии - это крайний северо-восток, где "Боко Харам" действует безнаказанно. Эми, отдай мне лагерь, пожалуйста ”.

Изображение увеличено на местности к северу от реки. Когда вид приблизился, в фокусе оказалось большое, рудиментарное поселение. Курт направил на него свой лазерный луч.

“То, что вы видите, - это лагерь "Новая надежда". Это лагерь беженцев для нигерийцев, перемещенных в результате насилия, связанного с "Боко Харам", расположенный на нигерийской стороне границы, недалеко от деревни Диффа. Лагерь переполнен, и считается, что его население исчисляется сотнями тысяч. Сейчас он во много раз превышает размер Diffa, и его становится все труднее поставлять и управлять. Мы понимаем, что это на грани гуманитарного кризиса. Санитарные условия, питьевая вода, продукты питания и ночные нападения боевиков ”Боко Харам" через границу - все это становится проблемой ".

Курт переместил лазер вправо от лагеря.

“Чуть восточнее и немного южнее это небольшое поселение является передовой оперативной базой вооруженных сил Соединенных Штатов, укомплектованной армейским спецназом в сотрудничестве с военно-воздушными силами Нигера, которые оказывают вертолетную поддержку. Это очень близко к границе.”

“Если там размещены силы специального назначения, ” сказала Сьюзан, “ почему они не прекращают атаки?”

Хейли Лоуренс сидела через два человека справа от нее. Он тоже был очень большим, но по-другому, чем Курт. Он был высоким, и он набрал довольно много веса за время своего пребывания на посту министра обороны. Когда-то он был похож на слишком большого светловолосого мальчика. Теперь он был похож на огромную светловолосую картофелину.

“Есть вопросы суверенитета, Сьюзен”, - сказал он. “Эти войска - гости правительства Нигерии. Нигер - это лоскутное одеяло из племен, некоторые из которых не в восторге от размещения американских войск в их стране. Для них лучше держаться в тени. Кроме того, там дислоцирована лишь горстка военнослужащих, а в регионе за этой рекой - тысячи боевиков "Боко Харам". Если бы наши люди вступили в бой с ”Боко Харам", они могли бы оказаться в битве всей своей жизни ".

“Замечательно”, - сказала Сьюзан. “Тогда зачем они там?”

“Это шахматная фигура”, - сказал Курт. “Это точка опоры”.

“Замечательно”, - снова сказала Сьюзен. Затем она сменила тему на самый важный пункт своей повестки дня. “А как насчет камня?”

Курт кивнул. “Агенты Стоун и Ньюсам со своим местным гидом приземлились на передовой оперативной базе примерно девяносто минут назад. По неизвестным причинам гид провел их на экскурсию по лагерю беженцев, что значительно отличается от первоначально запланированной миссии. Пока они были на месте, две атаки смертников, взрывы, произошли в быстрой последовательности, в результате чего по меньшей мере девять человек погибли и два десятка получили ранения ”.

“Господи”, - сказала Сьюзен.

“Нападения имели все признаки деятельности ”Боко Харам", - сказал Курт. “Стоун, Ньюсам и их гид были свидетелями нападений, но не пострадали. Однако, когда я поговорил со Свонном и поинтересовался текущим местонахождением Стоуна, а также ходом выполнения первоначальной миссии, Свонн сказал, что он не уполномочен обсуждать это.”

Сьюзан уставилась на Курта. “Не авторизован? Не санкционировано кем?”

“Агентом Стоуном”.

Сьюзен провела рукой по волосам. “О боже”.

Курт пожал плечами и тяжело вздохнул. Язык его тела подсказывал, что это было примерно то, чего он ожидал. Его осанка, обычно такая прямая, просела почти незаметно.

За столом слева от нее, в безупречно отглаженной парадно-зеленой форме, генерал Лумис из Объединенного командования специальных операций медленно, но с удовлетворением сделал глоток из своей кружки с кофе. У него была квадратная челюсть, короткая стрижка, стройный и жилистый, как кусок вяленой говядины. Он казался более чем немного довольным.

“Сьюзен, ” сказал он, “ вчера вечером я попросил сотрудника изучить эту ситуацию. Похоже, что у нас на местах работает команда, возглавляемая специальным агентом, по общему признанию, с послужным списком необычных достижений, но также с репутацией ковбоя и историей неподчинения, превышения своих полномочий и, по крайней мере, слухов о нарушениях прав человека. Предположительно, сейчас он руководит собственным шпионским агентством, но, похоже, это не мешает ему выходить на поле, когда появляется настроение ”.

Сьюзан посмотрела на него. Его жена погладила ему форму для него, или это была его мама?

“Ты закончил?” - спросила она.

Очевидно, он не был. “В его команду входят бывший хакер, который стал федеральным служащим, чтобы избежать длительного тюремного срока, и офицер разведки, которая в какой-то момент была любовницей Дона Морриса, одного из организаторов неудавшейся попытки государственного переворота, которая включала в себя один из худших террористических инцидентов, когда-либо имевших место на американской земле. Единственный человек в этой команде, которому можно доверять, — это агент Ньюсам, который преуспел во всех операциях, которые у него когда-либо были, но который, тем не менее, похоже, соглашается с ...

“Почему бы тебе не сказать ей, кто проводник?” Хейли Лоуренс сказала.

Лумис нахмурился. “Не обращай внимания на гида”.

Сьюзен покачала головой. “О чем мы здесь говорим, Курт? В чем конкретно причина беспокойства?”

“Есть некоторые опасения, что агент Стоун вышел из-под контроля или собирается это сделать. Агент Суонн описал агента Стоуна как взбешенного, чтобы подобрать выражение. Он порекомендовал нам поговорить с агентом Стоуном напрямую. Это еще одно отступление от протокола. В прошлом агент Суонн был достаточно хорошим каналом для двусторонней передачи информации и предоставления обновлений.”

“Мы сделали то, что он сказал?” Сказала Сьюзан. “Мы вызвали Стоуна?”

Курт пожал плечами. “Мы ждали тебя. Стоун отчитывается непосредственно перед тобой, и ты, кажется, имеешь на него больше влияния, чем другие.” Слова Курта были полны смысла, как тарелка начос с тройным сыром.

“Миссия, на которой он находится, очень деликатная”, - сказал Курт. “Ему нужно держаться подальше от глаз общественности и оставаться сосредоточенным на том, для чего его туда послали. Если он рассматривает какую-то ответную атаку на Боко Харам… ну, очевидно, мы не можем этого допустить. Он и агент Ньюсам только что стали свидетелями зверства. Они могут быть травмированы и не в своем уме. Если это так, возможно, нам придется отозвать Стоуна и всю его команду и начать процесс заново ”.

Сьюзен была осторожна, чтобы не подать никакого знака. Она послала Люка туда, вопреки своему здравому смыслу и своим личным желаниям, и это было то, что вы получили, когда отправили Люка Стоуна куда-то. Неприятные сюрпризы имели тенденцию всплывать.

Почему он отправился в лагерь беженцев? Почему он делал то, что он делал?

За те годы, что она знала его, Стоун был прав снова, и снова, и снова. Он не сделал того, что предполагали данные — он действовал инстинктивно, как дикое животное. До сих пор это срабатывало. С другой стороны, был новый вице-президент Сьюзан, Стивен Лиф. Он был идеей Стоуна.

Она покачала головой. Возможно, Стоун терял самообладание.

“Сьюзен”, - сказал генерал Лумис, - “как я описал прошлой ночью, у нас есть группы специальных оперативников, хорошо обученных, отдохнувших и пригодных к службе, по вызову на нашей базе в Агадесе. В течение часа мы могли бы представить вам план отслеживания этого оружия и доставки этих людей в лес Самбиса ”.

Сьюзан посмотрела на него. “Генерал Лумис, мы друзья? Я когда-нибудь называл тебя Фрэнком?”

Он покачал головой. Его брови нахмурились. “Нет, мэм”.

“Тогда, пожалуйста, обращайтесь ко мне по моему титулу. Если ты не возражаешь.”

“Курт”, - сказала Эми Пулер, прерывая болтовню. “Похоже, мы установили соединение со спутниковым телефоном агента Стоун. Мы можем привлечь его к этому разговору в любое время, когда президент будет готов ”.

Курт посмотрел на Сьюзан.

“Просто денди”, - сказала Сьюзан.

Еще не было и восьми утра, а этот день уже выходил на орбиту.

Курт указал головой на черное переговорное устройство в центре стола для совещаний; у него было полдюжины похожих на щупальца выступов, которые его стабилизировали. Сотрудники неизменно называли его осьминогом. “Включите его на громкую связь”.

Прошло долгое мгновение. Сьюзан отпила кофе.

Бестелесный голос исходил от осьминога. “Алло?”

“Агент Стоун?” Сказал Курт Кимболл.

“Да. Курт? Как у тебя дела? Сьюзен с тобой?”


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


13:57 по западноафриканскому времени (7:57 утра по восточному поясному времени)

Передовая операционная база (FOB) Desert Lion

Diffa, Niger


Палило послеполуденное солнце.

Люк, Эд и Пол Данн держались в стороне от этого. Они находились на верхнем уровне базы, в окружении мешков с песком и в тени, обеспечиваемой зеленым брезентовым тентом. Стоун принял холодный душ из ведра, и здешние парни одолжили ему коричневую камуфляжную форму, которая не была залита кровью.

Еще мгновение назад они втроем сидели, склонившись над ноутбуком, стоявшим на хрупком карточном столике, просматривая спутниковые карты леса Самбиса, а также видеозаписи, сделанные Суонном с беспилотника в реальном времени с высоты, где, по мнению Данна, находились девочки. Место было немного больше, чем поляна, с коллекцией хижин с соломенными крышами.

В деревне были люди с оружием — это было ясно. И там была пара джипов с установленными сзади пулеметами. Но сами жители деревни, похоже, исчезли вместе со всем домашним скотом, который у них был. На данный момент девочек, если они были там, держали вне поля зрения.

“Они, вероятно, знают, что мы наблюдаем за ними”, - сказал Данн.

Люк махнул рукой. Теперь он разговаривал по телефону, но Данн, казалось, этого не заметил. Данн слишком долго был в поле. С ним что-то случилось, и, по-видимому, он сорвался. Люк вряд ли мог винить его, но было немного тревожно думать, что АФРИКОМ назначил ему этого человека в качестве гида.Данн был одержим идеей убийства "Боко Харам". Это сделало его личность несколько ... одномерной.

Несмотря на это, он, казалось, знал свое дело.

“Агент Стоун?” произнес мужской голос на линии. Связь была не очень хорошей. Люк прижал телефон к уху.

“Да”, - сказал он. “Курт? Как у тебя дела? Сьюзен с тобой?”

“Я здесь, Люк”, - сказала она. Ее голос звучал тихо и далеко.

Люк глубоко вздохнул. Это его немного расслабило. Он хотел услышать ее голос, и он хотел, чтобы она знала, что с ним все в порядке. К этому моменту она, вероятно, уже слышала, что произошло.

“Сьюзен, как ты?”

“Я в порядке. Как у тебя дела?”

“Э-э, не очень. Вы слышали о сегодняшних атаках смертников?”

“Да”.

“Ну, вот и вся история. Мы с Эдом здесь, мы невредимы, и мы все еще функционируем. Но сегодня это было маленькое неприятное дельце. Пострадало много людей. И тысячи людей просто сидят здесь, ожидая, кто будет следующим. Также имеется около сотни похищенных молодых девушек, которые могут находиться менее чем в сорока пяти милях от нашего текущего местоположения ”.

“Где ты сейчас находишься?” - спросила она.

“Мы все еще в Диффе, на здешней базе сил специального назначения”.

“Агент Стоун”, - сказал Курт, - “В какой-либо момент вы пересекали границу с Нигерией?”

“Отрицательный”.

“Каков статус операции?”

“Э-э ... мы изучаем записи с беспилотника, предоставленные агентом Суонн, и работаем с руководством, чтобы точно определить возможные —”

“Каковы ваши намерения?” Сказал Курт.

“Курт, я не чувствую себя вправе обсуждать свои намерения по поводу этой связи”.

“Агент Стоун, если мы не сможем получить некоторую ясность относительно статуса операции, мы склоняемся к тому, чтобы свернуть ее, отозвать вашу команду и продвигаться вперед с альтернативами”.

Люк почти улыбнулся, но сдержался. Это едва началось, а они уже перезванивают ему? “Э-э, отрицательно, Курт. Статус здесь хороший. Операция продвигается в соответствии с планом. К сегодняшнему вечеру я ожидаю, что смогу задать вопросы субъектам относительно местонахождения пропавшего предмета ”.

“Камень”, - произнес другой мужской голос. Он не мог разобрать, кто это был, да и не пытался. “Вам не разрешен въезд в Нигерию. Ты понимаешь?”

Стоун пожал плечами. “Конечно, я понимаю”.

“Агент Стоун”, - сказала Сьюзан, - “мы знаем, что вы намерены делать. И я приказываю тебе не делать этого. Это глупо. Это создаст международный скандал. И ты собираешься дать себя убить ”.

“Госпожа Президент, я понимаю вашу озабоченность”.

“Камень!” Сказала Сьюзан. “Послушай меня. Вы должны немедленно отступить. Немедленно возвращайтесь на базу в Агадесе. Я ожидаю услышать, что вы прибыли туда к этому вечеру ”.

Стоун покачал головой. “Боюсь, я не могу этого сделать”.

“Камень”, - сказал Курт Кимболл. “Президент Соединенных Штатов только что отдал вам прямой приказ. Ты прислуживаешь в ее удовольствие. Вы можете потерять свой—”

Люк посмотрел на телефон в своей руке. Он предпочитал простой тип спутникового телефона. Ему не нравилось много наворотов. Чего он хотел, так это больших цифр на клавиатуре. Зеленая кнопка для вызова. Красная кнопка для того, чтобы повесить трубку.

И это то, что у него было здесь. Итак, он нажал на красную кнопку. Затем он посмотрел на Эда Ньюсама и Пола Данна.

“Чертовы спутники”, - сказал он. “Я всегда теряю эти звонки”.

Это было плохо. Он признал это. Сьюзен была зла на него. Она беспокоилась о нем. Возможно, на нее даже окажут давление, чтобы она забрала у него SRT — похоже, именно к этому Курт клонил в конце разговора. Но Люк ничего не мог поделать ни с чем из этого в данный момент. Если бы Сьюзен была там сегодня днем, увидела то, что видел он, возможно, она чувствовала бы себя по-другому.

Конечно, она бы так и сделала. Ни один думающий, чувствующий человек не мог бы поступить иначе. И у нее были здесь люди, чтобы что-то с этим сделать. Если бы она знала то, что знал Люк, она бы задействовала его, и Эда, и сумасшедшего Пола Данна таким же образом, как планировал Люк.

Эд пристально смотрел на него.

“Там девушки, чувак. По крайней мере, некоторые из них. Суонн только что дал нам видео, на котором какие-то панки перевозят полдюжины из них из одной хижины в другую. Они связали их вместе, двигая живой цепью ”.

Люк кивнул. Если это было так, то нужно было многое спланировать. Но обо всем по порядку. Он посмотрел на Данна.

“Как мы туда доберемся? Мы не можем пересечь границу на машине или вертолете, а сорок пять миль - это долгий путь пешком.”

Данн хрустнул своими большими костяшками пальцев. “Примерно в трех милях на другой стороне реки находится нигерийский военный склад. Мы идем туда пешком и берем один из их джипов ”.

“Украсть это?” Сказал Эд. “Мы не можем рисковать перестрелкой с нигерийцами”.

Данн покачал головой. “Нет. Мы не крадем это.” Он подошел к своему рюкзаку, который был прислонен к стене из мешков с песком. Он расстегнул крышку, сунул руку внутрь и вытащил коричневый бумажный пакет. Затем он бросил его на стол. Посыпались бумажные деньги голубого, зеленого и персикового цветов. Люк взял пару купюр — нигерийские найры, достоинством в пятьсот и тысячу долларов.

“Мы покупаем это”, - сказал Данн. “Здесь все окупается. Помнишь?”

“Где ты взял эти деньги?” Сказал Люк.

Данн покачал головой. “Даже не спрашивай”.

“Я спрашиваю”.

Данн пожал плечами. “Все это тоже вымогательство”.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ


14:20 по западноафриканскому времени (8:20 утра по восточному поясному времени)

Нигерийская авиабаза 201

Agadez, Niger


“Послушай, что он здесь говорит”, - сказала Труди.

“Труди, я пытаюсь присматривать за этой деревней”, - сказал Суонн. “Одновременно пытаясь отслеживать эти передвижения войск на восток на границе с Чадом”.

Труди покачала головой. Суонн всегда был таким. Ему нравилось делать что-то одно за раз. Наблюдение за деревней и передвижениями войск представляло собой по крайней мере два отдельных действия в сознании Суонна — возможно, больше, — хотя оба события происходили на видеоэкране в двух футах от его лица.

“Хорошо, наблюдайте за деревней и войсками, но послушайте это”.

Суонн сидел за металлическим столом, управляя дроном MQ-9 Reaper высоко над лесом Самбиса. В одной руке он держал джойстик, а в другой - ручку газа. Он пристально вглядывался в три экрана ноутбука, разложенных перед ним. Он выглядел как самый большой в мире маленький мальчик, играющий в очень важную видеоигру.

Экраны показывали вид с воздуха на то, что казалось густыми джунглями. Слева от экрана теперь была область расчищенных участков. На поляне двигались маленькие фигурки. Иногда Суонн наводил зеленое перекрестие на фигуру и увеличивал изображение.

Они находились в крошечном кабинете, который сошел за их командный центр. Стены были тускло-зеленого цвета и пахли краской. Было одно окно, и за ним открывался вид на пыльную взлетно-посадочную полосу, ведущую к большому зданию из алюминия с покатой гофрированной крышей. Здание было ржавым — оно выглядело так, как будто простояло там некоторое время. Сбоку от него была насыпана куча песка, принесенного ветром.

Внутри офиса потолочный вентилятор медленно вращался, издавая слабый дребезжащий шум и разгоняя вокруг удушливый горячий воздух. Они ели еще раз с тех пор, как ушли Эд и Люк, и они ели это здесь, в командном центре — твердые пластиковые подносы и пустые тарелки и миски были разбросаны на одном из других столов.

Труди поставила свой планшет, стоящий на треноге, на стол рядом со столом Суонн. На столе была приостановлена видеозапись допроса, который Люк и Эд провели с алжирским заключенным Мустафой Будиафом, сделанная по замкнутому каналу. Будиаф был стройным, с волосами цвета соли с перцем и морщинистым лицом. Он не был связан или ограничен каким-либо образом; он провел большую часть интервью, куря сигареты и попивая кофе. Когда он допивал одну чашку кофе, он немедленно просил еще одну.

По большей части, он казался спокойным. Но время от времени у него случались взрывные вспышки. Как сейчас, например. Труди нажала на скошенный треугольник, обозначавший игру.

Ракурс камеры был сверху Будиафа и слева от него. Снимок сделан камерой, установленной в углу комнаты, под потолком. Камера была бы хорошо видна Будиафу, хотя большинство объектов, как правило, забывали о ее наличии.

“Я должен выбраться отсюда”, - сказал Будиаф.

“Куда тебе нужно пойти?” Сказал голос Эда Ньюсама. Самого Ньюсама в поле зрения камеры не было.

Будиаф покачал головой. “Вы утонете, как крысы!”

“Кто собирается нас утопить?”

“Сам Аллах утопит тебя. И он сожжет тебя в огне. Он накажет вас за ваше нечестие. Ты будешь смыт. Никто тебя не вспомнит. Через тысячу лет они найдут вашу цивилизацию на дне моря ”.

Труди остановила видео.

“Ты понимаешь, к чему я клоню, Суонн?”

Суонн пожал плечами. “У парня происходит что-то вроде библейского апокалипсиса? Некоторые люди такие. Это фетиш”.

Труди пожала ее и улыбнулась. Для кого-то такого умного, каким предположительно был Суонн, он также мог быть довольно тупым. Он настолько интуитивно разбирался в технологиях, что казалось, будто он родился наполовину роботом. Но он упускал бы тонкие, а иногда и очевидные намеки на человеческое поведение.

“Конечно”, - сказала она. “Да, он, кажется, ссылается на Священные Писания о конце света. Но за пределами отсылки к "гори в огне" он сосредоточен на воде. Вы утонете, как крысы. Тебя смоет. Они найдут вашу цивилизацию под водой. Это человек, который уезжал из страны и перевез все свои вещи на восемьдесят миль вглубь страны от Балтимора, подальше от ближайшего побережья.”

“Связаны ли эти две вещи?” Сказал Суонн. “Мое лучшее предположение - он положил их туда, где кто-то другой, неизвестный нам человек, может получить к ним легкий доступ. С точки зрения разведки, в его хранилище может быть что-то ценное.”

Труди кивнула. “Вот почему у нас есть агенты, которые следят за этим местом. Но по состоянию на последний отчет, который я получил полчаса назад, из этого ничего не вышло ”.

“Дай этому время”, - сказал Суонн.

“Мы здесь чего-то не понимаем”, - сказала Труди. “Мы пропустили это во время того интервью. Предположим на минуту, что готовится нападение, и что Будиаф знает или сильно подозревает, что это такое и когда оно произойдет. Далее, предположим, он думает, что это ударит по Вашингтону, округ Колумбия, или по Балтимору, или, может быть, по всему восточному побережью. ”

“Это слишком много предположений”, - сказал Суонн. Его глаза были прикованы к экранам перед ним. Они не колебались ни мгновения. Высота беспилотника была слишком большой, чтобы вести вражеский огонь с земли. Но если Труди знала Суонна, это вряд ли имело значение. Он не хотел рисковать.

“Верно, но в этом контексте его поведение внезапно приобретает смысл. Он думает, что надвигается наводнение ”.

Суонн оторвал взгляд от экрана и посмотрел Труди в глаза.

“Он религиозный фанатик. Они всегда думают, что надвигается наводнение или пожар ”.

“Что, если он прав, в этом случае?” Сказала Труди. “Какое оружие могло вызвать наводнение на Восточном побережье?”

“Гигантский водяной пистолет”, - сказал Суонн, не сбиваясь с ритма.

Труди на мгновение погрузилась в молчание. Возможно, в этой идее с водой ничего не было. Это был мысленный эксперимент, такого рода вещами она занималась годами. Соберите воедино разрозненные элементы проблемы, затем сделайте о них дикое, безрассудное предположение. Что у них было общего? Что, если вообще что-нибудь, было возможно? Мужчина отправил свои вещи вглубь страны, он бежал из страны, и во время напряженного интервью он продолжал ссылаться на воду. Либо у Будиаф была вода на мозгах, либо у Труди была.

“Что, если бы ты мог управлять погодой?” Сказала Труди.

“Каждый день был бы похож на Гавайи”, - рассеянно сказал Суонн.

Как раз в этот момент на планшете Труди появилось новое сообщение. Она провела некоторые базовые исследования о Поле Данне, но затем передала более глубокие раскопки своему связному, который работал в ночную смену в АНБ. Материал, который Труди нашла на Данна, был интересным, даже слегка тревожащим, но ничего такого, что указывало бы на разрыв сделки.

Например, он был именно тем, за кого себя выдавал. Пол Самсон Данн, из Стоктона, Калифорния. В молодости его считали очень умным и спортивным человеком. Его воспитывала мать-одиночка, и его семейная жизнь была бурной. К тому времени, когда он учился в средней школе, он жил в десяти разных домах. Он бросил школу в семнадцать, получил аттестат зрелости и вступил в Корпус морской пехоты. Образцовый солдат, прошел одну пехотную службу в Ираке и отправку на Филиппины. Вновь зачислен в двадцать один год и либо переведен в военно-морскую разведку, либо был завербован ею. Присоединился к "Морским котикам" в двадцать три года, проходил службу в Афганистане и Сирии и, по крайней мере, одну секретную службу.

Труди открыла новое досье на Данна из АНБ. Она просмотрела это.

“О боже”, - сказала она.

“Что нового?” Сказал Суонн.

“Я только что получила кое-какую дополнительную информацию о Данне”, - сказала она.

“Что ж, давайте послушаем это”.

“Э-э, с чего начать?”

“Переходи сразу к самому пикантному”, - сказал Суонн.

“Я почти чувствую, что должна позвонить Люку прямо сейчас”.

Суонн пожал плечами. “Это может быть неловко, поскольку в данный момент он на поле боя с Даном. Почему бы тебе сначала не попробовать это на мне?”

“Его пребывание в "Морских котиках" закончилось засекреченной командировкой в Сомали”, - сказала Труди. “Он был ранен в бою и вернулся в Соединенные Штаты”.

“Звучит неплохо”, - сказал Суонн.

“Три психиатрических пребывания в больницах штата Вирджиния в течение следующих двух лет”, - сказала Труди.

Суонн поморщился. “Менее хороший”.

“Разыскивается для допроса мексиканской федеральной полицией в связи со смертью отдыхавшего американского гражданина во время драки в баре в Кабо-Сан-Лукас”.

Суонн начал что-то говорить.

“Подожди, дай мне закончить”, - сказала Труди. “После этого Данн исчез. Данные свидетельствуют о том, что он был нанят российской частной военной фирмой-подрядчиком the Wagner Group и был направлен в Сирию. Это была бы его вторая командировка в Сирию, но на этот раз он сражался бы на стороне режима Асада ”.

“Возможно, против ИГИЛ”, - сказал Суонн. “Но, возможно, и против мятежников, поддерживаемых Америкой”.

“Возможно, даже против американских войск”, - сказала Труди. “Об этом не может быть и речи. Оттуда он был нанят южноафриканским частным военным подрядчиком Executive Outcomes и был направлен в Нигерию, как он и описывал. В настоящее время он разыскивается полицией Лагоса в связи с серией тамошних вооруженных ограблений. Он также разыскивается для допроса нигерийскими военными в связи с убийством члена городского совета в городе Майдугури ”.

Суонн покачал головой и улыбнулся. “Итак, позвольте мне прояснить это. По меньшей мере три психологических заключения, обвинения в ограблении, непредумышленном убийстве в двух разных странах, а также, возможно, предательские военные действия от имени наших врагов. Похоже, он парень в духе Стоуна ”.

Труди покачала головой. “Я лучше позвоню Люку”.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


9:50 утра по восточному поясному времени

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Хорошо, Курт”, - сказала Сьюзан. “Позволь мне забрать это”.

Сьюзен сидела в льняном кресле с высокой спинкой в зоне отдыха Овального кабинета. Под ее ногами была печать президента Соединенных Штатов. Прямо напротив нее был Курт Кимбалл, сидящий в таком же кресле. Из-за его габаритов он казался немного неудобным, слишком широким для кресла.

Помощник только что принес ей еще одну чашку кофе. Она пригубила его; это было вкусно. Здесь всегда подавали хороший кофе — Сьюзен этого требовала. В некотором смысле кофе был лучшим в этой работе. Может быть, это заставило бы ее снова двигаться. День едва начался, а она уже начала сдавать.

Боже, она устала.

За высокими окнами был яркий зимний день, утреннее солнце отражалось от снега, выпавшего вчера в Розовом саду. Сьюзен была одета в повседневную одежду — коричневые брюки, белую рубашку и синий пиджак. Она собрала волосы в хвост на затылке.

К счастью, они с Куртом были одни. Большой телевизионный экран на стене был выключен — никакие улыбающиеся генералы или вице-президенты не могли испортить ей настроение. Хотя, если подумать, ее настроение было достаточно плохим.

Курт прервал встречу в Ситуационной комнате после того, как Стоун не подчинился приказам, а затем повесил трубку. Это было шокирующее проявление высокомерия и неподчинения со стороны Стоуна. Но вряд ли это был первый раз, когда с ним происходили подобные вещи. Просто теперь все было по-другому. Стоун был ее... парнем?

Она вздохнула, откинулась на спинку стула и заложила руки за голову. Она уставилась в потолок. Потолок был глубокой ротондой, и иногда ей казалось, что она может потеряться в его спиральном дизайне. Люк Стоун был трудным человеком, и всегда им был.

Он был умен. Он был бескомпромиссен. Он был невыносим. Он был непредсказуем. Он был настолько храбр, насколько может быть храбрым человеческое существо. Они годами тесно сотрудничали, прежде чем оказались вместе в постели. Он был ее доверенным лицом задолго до того, как произошли какие-либо недавние события.

Сьюзан смотрела, как Курт потягивает кофе, который принес ему помощник. Курту потребовалось так много времени, чтобы ответить, что казалось, он вообще не собирался ей отвечать.

“Как тебе кофе, Курт?”

Он пожал своими широкими плечами.

“Ты уже знаешь, что я собираюсь сказать”.

“Что это лучший или близкий к лучшему кофе, который вы когда-либо пробовали?” Сказала Сьюзан.

Он сделал еще один медленный глоток и покачал головой. “Не из-за кофе, Сьюзан. Это хорошо. Это всегда хорошо. Это первоклассный кофе, но мы здесь не для этого, не так ли? Речь идет о камне. То, что он сделал сегодня, выходит за рамки дозволенного. Неподчинение прямому приказу президента Соединенных Штатов перед залом, полным советников, некоторые из которых считают себя соперниками Стоуна, выглядит скверно. Это выглядит плохо, но он делал это раньше ”.

Курт поднял большую руку. “Но что будет очень плохо, так это если он пересечет границу Нигерии с намерением осуществить наши репрессии против "Боко Харам ". Он не может этого сделать. Это может вызвать дипломатическую катастрофу, на восстановление которой уйдут годы. Ситуация там намного сложнее, чем любой из нас хотел бы признать, и, честно говоря, сложнее, чем Стоун, кажется, способен понять ”.

Сьюзен ахнула, а затем взяла себя в руки. “Курт...”

Рука Курта не двигалась. Он просто остался там, большой старый знак "СТОП", останавливающий движение. “Сьюзен, я не дурак. У меня есть глаза. Я знаю, что здесь происходит, как и несколько других ключевых людей. Я предпринял шаги, чтобы защитить тебя и делаю все возможное, чтобы внутренняя информация о ваших отношениях не стала достоянием общественности. Но я думаю, ты стал слеп к ограничениям Стоуна.

“Да, он был отличным тайным агентом для нас, много раз. Означает ли это, что он должен быть повышен до управления собственным агентством? Дискуссионный, и вопрос для другого раза. Означает ли это, что ему следует позволить буйствовать в чувствительных регионах мира? Или ему будет позволено пренебрегать авторитетом людей, перед которыми он предположительно отчитывается?”

Курт позволил вопросу повисеть в воздухе, а затем ответил на него сам.

“Абсолютно нет”.

Сьюзен на мгновение потеряла дар речи. Это был первый раз, когда Курт открыто признал, что ему что-то известно о ее отношениях со Стоуном. Конечно, она подозревала, что он мог знать. Он не только знал, он предпринимал шаги, чтобы скрыть все это.

“Ого”, - сказала она наконец.

Курт кивнул. “Да. Это сложная договоренность, я понимаю. То, чем вы занимаетесь в свое личное время, - это ваше дело, но вы не можете позволить, чтобы ваши личные отношения мешали или иным образом вредили самому общественному делу управления страной. Некоторые люди в той комнате думают, что ты в некотором роде влюблена в Люка Стоуна. Почему еще ты позволяешь ему сходить с рук с такого рода вещами? Если бы они знали настоящую причину ...”

Курт драматично закатил глаза. Это был жест, настолько нехарактерный для него, что Сьюзен чуть не рассмеялась. На мгновение он стал похож на огромного персонажа с Улицы Сезам.

“Камень разумен, я в этом не сомневаюсь. Но он видит вещи в абсолютно черно-белых терминах. Я полагаю, что это очень полезно для солдата, пытающегося выжить и выполнить успешные миссии в зоне боевых действий. Но технически это не зона военных действий. Это сложный регион с чрезвычайно сложными межплеменными взаимоотношениями, сталкивающийся с проблемами безопасности, которые привели сотни тысяч перемещенных лиц из страны, где царит насилие, в страну, которая едва существует ”.

Сьюзен глубоко вздохнула. Она была почти готова отдаться на милость Курта. Ей было странно стыдно. Предполагалось, что она замужняя женщина, президент Соединенных Штатов, на вершине своей игры и шахматный мастер, контролирующий все фигуры. И вот теперь Курт говорит ей, что она открыто благоволит своему любовнику и позволяет ему нарушать все правила.

“Что нам делать?” - спросила она.

“После того, как ты ушел, Фрэнк Лумис предложил арестовать Стоуна до того, как он покинет Нигер. Стоун, Эд Ньюсам и их гид должны быть арестованы и, по крайней мере, доставлены обратно в лагерь в Агадезе. Оттуда мы можем организовать их репатриацию, если это необходимо. Хейли Лоуренс был с нами в том разговоре, и он согласился. И, честно говоря, я склонен согласиться. Это самый быстрый способ положить этому конец, и это даст понять вашим советникам, что вы не марионетка Стоуна ”.

Сьюзан долго обдумывала это. Курт предлагал ей — и действительно, он говорил ей — что она должна отдать приказ арестовать своего парня. Самое удивительное во всем этом было то, что в этом был полный смысл. Стоун сам навлек это на себя. Когда он вернется домой, ей также придется каким-то образом приучить его к дисциплине. Даже оставаться ответственным за SRT может быть непросто…

“Они все еще на передовой оперативной базе, насколько нам известно”, - сказал Курт. “Это база сил специального назначения с военной полицией на месте. Если мы будем действовать быстро, мы сможем избежать дипломатического кризиса и, по всей вероятности, кровопролития ”.

“Почему еще и гид?” Сказала Сьюзан.

Курт покачал головой. “Руководство - это еще одна история, о которой мы поговорим позже. Я не уверен, что там произошло, но я собираюсь докопаться до сути ”.

“Что это значит?” По мнению Сьюзен, этот день становился все более и более странным.

“Гид - частный военный подрядчик из Калифорнии. Он бывший морской котик, с высокими наградами. Но он не был должным образом проверен. Ранее этим утром офицер разведки Стоуна, Труди Веллингтон —”

“Очевидно, я знаю, кто такая Труди Веллингтон”, - сказала Сьюзан.

“Она попросила провести тщательную проверку этого человека из-за некоторых опасений, которые возникли у Стоуна при встрече с ним. Аналитик из АНБ за ночь составил досье, копия которого просочилась в мой офис.”

Сьюзен покачала головой. Конечно, Курт перехватил досье. Он почти не спал, так что у него было время на все это. Курт запустил свои маленькие щупальца повсюду. Это было частью того, что делало его таким хорошим в своей работе.

“Хочу ли я вообще знать?” - сказала она.

Курт кивнул. “Я думаю, ты понимаешь. Мужчину зовут Пол Данн. С момента его почетного увольнения с военно-морского флота у него в анамнезе были психиатрические госпитализации, связанные с ПТСР. Он разыскивается для допроса по делу о непредумышленном убийстве в Мексике. Возможно, он был российским оперативником в Сирии. И он является подозреваемым по крайней мере в одном деле об убийстве государственного чиновника в Нигерии, караемом смертной казнью. Когда я услышал это, я попросил пару своих людей открыть некоторые внутренние каналы связи. Нигерийцы очень сильно хотят заполучить этого человека Данна. Хотя он официально разыскивается только за одно убийство, власти там считают, что он был причастен ко многим убийствам, по крайней мере, некоторые из которых являются внесудебными убийствами людей, связанных с Боко Харам ”.

“Значит, он линчеватель”, - сказала Сьюзан.

“Нигерийцы называют его серийным убийцей”.

Сьюзен сидела неподвижно. Она почувствовала, как энергия вытекает из ее тела на пол. Она сделала еще глоток своего кофе. Становилось холодно.

“Как мы в конечном итоге наняли его?” - спросила она.

Курт покачал головой. “Это интересный вопрос, и я собираюсь призвать к полному и тщательному расследованию. Если нам повезет, это была простая оплошность в сочетании с нечестностью со стороны Данна. Он, по-видимому, изменял и скрывал свое досье в течение последних трех лет, чтобы получить работу. Но если нам не повезет, тогда у нас могут быть люди на самых высоких уровнях JSOC или Африканского командования, которые намеренно саботировали операцию, наняв подозреваемого в убийстве с серьезными проблемами психического здоровья, а затем отправив его на место ”.

“Лумис?” Сказала Сьюзан. “Уэллсли? Зачем им это делать?”

Но ей не нужно было задавать этот вопрос. Она уже знала.

Каменный. Лумису не нравился камень. Лумису не нравилось выдвигать планы, в которых участвовали его собственные люди, только для того, чтобы планы Стоуна воплощались снова и снова.

“На данный момент это все предположения”, - сказал Курт. “Тем временем, для его собственной защиты и для обеспечения справедливого обращения с ним во время расследования этих уголовных обвинений, нам необходимо арестовать Пола Данна, репатриировать его и поместить в военную тюрьму. Если нигерийцы поймают его, они, вероятно, просто казнят его без суда ”.

Сьюзан кивнула. На самом деле не нужно было принимать никакого решения. Все это было сделано для нее. Этого требовали обстоятельства. Она могла бы объяснить свои доводы Стоуну после того, как они притащили его сюда в наручниках и бросили на ковер.

“Хорошо”, - сказала она. “Приведи их сюда. Арестуйте Стоуна и его команду. Уберите их оттуда ”.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


16:15 по западноафриканскому времени (10:15 утра по восточному поясному времени)

Передовая операционная база (FOB) Desert Lion

Diffa, Niger


“Как скоро?” Сказал Люк.

Данн пожал плечами. “Еще девяносто минут. Плюс-минус несколько.”

Почти пришло время уходить. В это время года дни были короткими, и тени начинали удлиняться. Они пересекут границу, как только сядет солнце.

Эд, Люк и Данн готовились к бою. Ребята из спецподразделения знали, куда они идут, и отнеслись с пониманием — они передали арсенал.

У Люка был заряженный MP5 с десятью дополнительными магазинами, засаленными в карманах его новых темно-зеленых с черным камуфляжных штанов и жилета. У него был шестидюймовый охотничий нож с зазубренным лезвием. У него был крошечный дерринджер 45-го калибра, пристегнутый к одной икре, и второй нож, четырехдюймовый складной, пристегнутый к другой икре. У него было четыре гранаты.

У него также был небольшой рюкзак со сжиженной пищей, водой и боевым фонариком. Они шли налегке на припасы, налегке на оружие.

Его лицо, кисти рук были закрашены камуфляжной краской.

Он взглянул на Эда и Пола Даннов. Они были аналогичным образом оборудованы. В дополнение к винтовке М-15, Эд откуда-то раздобыл М79 - свою любимую М79. У него было три коробки гранат для этого, по четыре в коробке, и он просто искал, куда их все положить. Эд показал Люку пару латунных кастетов с острыми зазубренными концами на каждом суставе. Кулаки Эда были достаточно плохи сами по себе. Если бы до этого дошло, эти костяшки кое-кого бы покалечили.

Труди звонила ему три раза за последние пятнадцать минут с авиабазы в Агадесе. Это начинало его раздражать. Да, он понял — у нее была для него информация, что-то важное. И он собирался перезвонить ей, как только у него все будет готово. Он не игнорировал ее.

Разве она до сих пор этого не знала?

Когда они снаряжались, молодой капитан, отвечающий за передовую оперативную базу, появился из лабиринта мешков с песком. Он был высоким и стройным, вероятно, под тридцать. За ним следовали двое парней среднего возраста, одетых в коричневые костюмы для сафари. Один из мужчин был бородатым. Оба были загорелыми и подтянутыми для своего возраста. Тем не менее, они выглядели ужасно неуместно.

“Агент Стоун?” - спросил парень.

“Капитан Уоллес?”

Парень почти полуулыбнулся, затем снова стал серьезным. “Я понятия не имею, что ты делаешь или намереваешься делать. И я не хочу знать. Но вы просили меня привести к вам лиц, принимающих стратегические решения, из международного сообщества по оказанию помощи. Итак, я хочу представить вас этим мужчинам, а затем откланяться ”.

Он указал на мужчину с густой бородой. “Это доктор Гарсин, из организации ”Врачи без границ"."

Мужчина протянул руку. “Врачи без границ”, - сказал он. Судя по акценту, он был французом.

“Конечно”, - сказал Люк, пожимая ему руку. “Приятно познакомиться с вами”.

“А это, ” сказал молодой капитан, “ доктор Уолш из Красного Креста”.

“Зовите меня Ричард”, - сказал мужчина с лондонским акцентом.

“Джентльмены”, - сказал Люк. “Спасибо, что пришли”.

Он взглянул на капитана Уоллеса.

Уоллес поднял руки, как бы говоря, не стреляйте. “Как я уже говорил, я понятия не имею, что здесь происходит”. Он сделал несколько шагов назад, затем повернулся и ушел в том направлении, откуда пришел.

Как только капитан оказался вне пределов слышимости, Люк заговорил.

“Джентльмены, я собираюсь пойти на очень большой риск с вами обоими. Я собираюсь сказать вам кое-что, и, делая это, я собираюсь рисковать своей жизнью и жизнями этих двух мужчин вместе со мной. Я прошу вас сохранить то, что я говорю, в тайне ”.

Двое мужчин уставились на него. Они не предложили никакого ответа.

“Агенты Ньюсам, Данн и я отправляемся в лес Самбиса сегодня вечером”, - сказал Люк. “Мы выполняем секретную миссию, и, боюсь, я не могу раскрыть ни одной детали. Достаточно сказать, что если все пойдет по плану, к утру здесь будет куча трупов из ”Боко Харам", а девочки, которых похитили на прошлой неделе, будут освобождены ".

Английский парень из Красного Креста качал головой.

“Если ты войдешь туда и найдешь этих девушек, ты не сможешь вывести их оттуда”, - сказал он. “Их больше сотни. По всей вероятности, им потребуется медицинское лечение, а также определенное количество бережного обращения. Некоторые, вероятно, будут слишком слабы, чтобы ходить. И даже если вы очистите эту деревню от "Боко Харам", другие будут подстерегать вас. С такой большой группой практически беспомощных гражданских вы будете легкой добычей для контратаки при выходе ”.

“Верно”, - сказал Люк. “Вот почему я позвал вас, мужчины. Мы не собираемся выходить. Спасение девочек не является нашей основной миссией. Но мы знаем, где они, и мы не собираемся оставлять их там. Как только они станут свободными ...”

Уолш снова покачал головой. “Это слишком опасно. "Боко Харам" будет использовать девушек в качестве живого щита. Или, как только они узнают, что вы приближаетесь, они просто убьют их. Они загонят их в хижину и подожгут ее ”.

Люк сделал мысленную заметку об этом.

“Они не будут знать о нашем подходе”, - сказал Данн. “Пока не стало слишком поздно”.

Уолш взглянул на высокого, сердитого Данна, на его глаза огненного убийцы, Люк слышал, как это называлось. Данн был похож на многих специальных операторов. Если смотреть с точки зрения обычных людей, он был пугающим. Но Уолш, гораздо меньше ростом, на пятнадцать лет старше и врач, давно привыкший к зонам боевых действий, на это не купился.

“Я потерял счет, сколько раз я слышал подобный уровень самовозвеличивания и самоуверенности от таких же мужчин, как вы”, - сказал он. “Прямо перед тем, как они умерли”.

Заговорил другой врач, Гарсин. “Я понимаю, к чему ты клонишь. Мы можем вам помочь. В нашем распоряжении два вертолета в городе Майдугури, очень близко к лесу. Они могут летать ночью, без света. Мы можем доставить к вам медицинских работников и сотрудников службы безопасности, вылечить девочек и помочь удержать оборону. Утром мы сможем сообщить о нашей позиции нигерийским военным ”.

“Мы не можем взаимодействовать с нигерийцами”, - сказал Данн. “Они никогда не узнают, что мы были там”.

“Девочки...” Уолш начал.

“Жизни девочек в опасности, - сказал Гарсин, - если ничего не будет сделано”.

“Хорошо”, - сказал Уолш. Он посмотрел на Гарсина. “Но вы обязуетесь отправить в лес вертолеты с персоналом на борту. Если кто-нибудь из Боко переживет это… атака, или что бы это ни было, этим вертолетам будет угрожать огонь с земли ”.

“Никто не переживет это нападение”, - сказал Эд. “Это будет бойня”.

Уолш кивнул. “Вот что меня беспокоит. Но я скажу вот что. Если вы отправитесь в этот лес, и вы каким-то образом выживете и даже продержитесь день, тогда свяжитесь с нами. Мы придем. Мы рискнем. Мы можем пригласить девочек куда-нибудь. И ты можешь исчезнуть”.

Люк кивнул. “Хорошо. Спасибо тебе ”.

Это было хорошо. В его голове начал формироваться план, и он не включал в себя медленную прогулку с сотней травмированных девушек через мили враждебного, душного леса. Его план действительно включал в себя захват одного или двух членов "Боко Харам" и получение от них новых разведданных. Люди болтают. К настоящему времени это пропавшее оружие, вероятно, было секретом среди боевиков "Боко Харам".

Внезапно молодой капитан вернулся, прокладывая себе путь обратно по узкому проходу между мешками с песком. На этот раз с ним было еще двое мужчин, но на этих была камуфляжная форма. Каждый мужчина носил на левой руке брассард, который был всем слишком знаком. Нашивка была серой с черной надписью: MP.

Военная полиция.

Люк взглянул на свет, угасающий на небе. Они же не собирались натравливать на него членов парламента, не так ли? Сьюзен не допустила бы такого.

Стала бы она?

Возможно, они сделали это, не сказав ей. Может быть, именно поэтому Труди так отчаянно звонила ему — предупредить, что его вот-вот арестуют.

Заметка для себя: отвечай на телефонные звонки Труди.

Капитан добрался до них, сопровождаемый полицейскими на буксире.

“Капитан Уоллес?” Сказал Люк. “Что нового?”

“Агент Стоун, с сожалением сообщаю вам, что мне было поручено арестовать вас, агента Ньюсама и мистера Данна, прекратить вашу операцию и как можно быстрее доставить вас на авиабазу 201 в Агадезе”.

Люк огляделся вокруг. Они были тремя этажами выше. Все еще было светло. И они не собирались пробиваться сквозь толпу американцев.

Идти было некуда.

Уоллес вытащил свое огнестрельное оружие, девятимиллиметровый Sig Sauer XM17. Он вытащил магазин, открыл цилиндр и осмотрел внутренности. Он вытащил еще три журнала из карманов брюк. Он повертел пистолет в руках и протянул его Стоуну рукоятками вперед.

Люк нерешительно взял пистолет и магазины. Он еще раз проверил пистолет и вставил оригинальный магазин обратно.

“К сожалению,” - сказал Уоллес, “я буду вынужден доложить своему начальству, что, когда я попытался арестовать вас, вы и ваша команда уже покинули этот район. Мы обыскали ближайшие окрестности передовой оперативной базы, но вас нигде не нашли.”


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ


18:35 по западноафриканскому времени (12:35 по восточному поясному времени)

Лес Самбиса

Штат Борно, Нигерия

Граница с Чадом


В лесу, когда наступила ночь, опустилась совершенная тьма.

Древний военный грузовик медленно двигался в темноте с выключенными фарами, подпрыгивая на изрытой колеями грунтовой дороге. Старые рессоры скрипели и визжали, когда двигатель взревел и выпустил черный дым, дым темнее, чем сам лес.

Две дюжины мужчин шли с грузовиком, перед ним, рядом с ним, позади него. Они были одеты в темно-зеленые камуфляжные кафтаны и штаны и тяжелые черные армейские ботинки. На них были черные пуленепробиваемые жилеты. У них были винтовки АК-47. Несколько человек впереди несли фонарики, подметая дорогу впереди в поисках невидимых препятствий.

“Как скоро?” - спросил мужчина на пассажирском сиденье.

Его звали Исраэль Абдул Салам. Израиль, Слуга мира. Он выкурил сигарету и уставился на черную ночь вокруг них, на густой лес, взбирающийся по крутым склонам холмов, освещенный только миллионами звезд на небесах Аллаха. Это была теплая ночь, теплая, но сухая, с легким ветерком.

Как всегда, лесная ночь была полна звуков.

“Очень скоро”, - сказал водитель грузовика. “В любой момент”.

Израиль кивнул. “Хорошо”.

Это была важная встреча, на которую они ехали, и в кузове этого грузовика был драгоценный груз. Исраэль погладил свою длинную бороду. Это была нервная привычка, и он едва осознавал, что делает это.

Он сыграл в азартные игры и купил нечто невиданное у молодого лагосского пирата, канури из этого самого региона, которого Исраэль наставлял, когда он был мальчиком. Безумный Эдди, молодой человек называл себя. Он ожесточил свое сердце против Аллаха, но даже в этом случае, когда Сумасшедший Эдди приобрел эту вещь, Исраэль был первым, кому он позвонил.

Исраэль покачал головой и чуть не рассмеялся. Возможно, он был слишком строг к Эдди. Он либо вернется к Аллаху, либо нет. Совершенный видел все, включая то, что было скрыто в сердцах людей. В конце концов, Эдди продал Израилю устройство за миллион американских долларов, выгодная сделка. Кража.

Израиль собирался продать то же самое устройство братьям с севера в десять раз больше. Это была мечта, ставшая явью. Верующие в Нигерии находились под ужасным давлением. Было много смертей от рук военных. Потребовались почти все деньги в казне, чтобы купить прекращение огня, временную отсрочку.

Набор персонала сократился; молодые люди из Майдугури увидели лучшие возможности в Лагосе. Они были соблазнены искушениями сатаны. Они обменяли жизнь Аллаха на жизнь этого мира, жизнь плоти.

"Боко Харам" действовала на пределе своих возможностей.

Но это должно было скоро измениться. Прибыль в девять миллионов долларов мгновенно изменила бы их состояние. Они могли позволить себе купить новое и лучшее оружие. Они могли позволить себе еще раз накормить родителей, братьев и сестер молодых людей, которые присоединились. Немного денег имело большое значение в таком бедном городе, как Майдугури — их запах привлек бы больше людей в ряды. Это был факт жизни в этом грешном мире — деньги привлекали новых верующих, как мотыльков на пламя.

Хвала Богу, это также принесло бы скромные улучшения в образе жизни таким людям, как Исраэль — лидерам этого великого движения. У Исраэля было четыре официальные жены, и они подарили ему одиннадцать детей. Но он также брал жен среди молодых девушек, захваченных у неверующих, на самом деле наложниц, рабынь, и это принесло еще больше детей. Исраэль был по уши в женах и детях. Это был тип процветания, предписанный самим Пророком. Это тоже было дорого.

Несомненно, Аллах одобрил мужчину, обеспечивающего свою большую семью?

Конечно, было справедливо обвинять Аль-Каиду в Магрибе в том, что у нее есть оружие, которое они могли бы использовать для уничтожения врагов истины? В конце концов, Аллах благословил Аль-Каиду богатством султанов, в то время как смиренные слуги Аллаха в Нигерии занимались попрошайничеством.

Несомненно, Аллах благословил бы эту сделку, и это привело бы к возобновлению дружбы, понимания и сотрудничества между двумя группами? Боко Харам и Аль-Каида боролись за одну и ту же цель, установление царства Божьего на Земле, не так ли?

Методы могут различаться, но цели…

“Мы на месте”, - сказал водитель. “Вот и все”.

Израиль вглядывался в темноту. Они достигли подножия длинного холма, и перед ними открылось большое поле. Исраэлю не понравилась эта часть леса. По мере приближения к границе с Чадом начало ощущаться влияние озера Чад - странная густота, растущая в воздухе, мягкие и влажные участки земли, нашествие комаров и болезней, которые они переносят.

Он понял, почему встреча должна была произойти здесь. Аль-Каида не могла войти в Нигерию, не спровоцировав широкую открытую войну, вооруженные силы Чада были готовы предложить самую высокую цену, а сам Чад был страной, по которой легко было пройти.

Несмотря на это, Исраэль хотел совершить эту сделку, а затем вернуться в те части леса, которые он знал и любил.

“Где они?” - спросил он.

Внезапно, словно в ответ на его вопрос, перед ними неровным полукругом зажглись гигантские прожекторы. Исраэль прикрыл глаза. Там было по меньшей мере десять огней, может быть, больше. Это было очень глупо; они пригнали грузовик сюда в темноте, чтобы избежать обнаружения с небес. Теперь это.

Так же внезапно, как они появились, прожекторы потускнели. Слабый, но не ослепляющий свет остался. При свете Израиль мог видеть силы, выстроенные для встречи с ними. Там было по меньшей мере дюжина полноприводных пикапов с установленными сзади тяжелыми пушками. Там, должно быть, сотня мужчин. Там было три больших военных грузовых вертолета. Из мрака появились два больших погрузчика.

Люди за его окном — его люди - перешептывались между собой.

“Спокойно”, - сказал Исраэль. “Ничего не бойся”.

Он открыл свою дверь и вышел из грузовика. Земля под его ногами была мягкой и влажной.

Подошла группа мужчин. Лидером был высокий бородатый араб в темном кафтане и куфи — при таком освещении Израиль не мог решить, была ли одежда черной или синей. Мужчину сопровождала горстка вооруженных до зубов арабов или берберов, их лица были скрыты темно-синими головными платками — вероятно, представители племени туарегов - и большая группа вооруженных до зубов чернокожих мужчин в коричневой форме вооруженных сил Чада - вероятно, настоящих чадских солдат.

“Ас-Салам-Алейкум”, - сказал мужчина.

“Ва-Алейкум-Салам”, - сказал Израиль.

Израиль знал этого человека — он встречался с ним раньше несколько раз. Раджан Мухаммад, так он себя называл. Израиль знал о нем очень мало. Возможно, он был марокканцем, возможно, тунисцем.

“Израиль, как ты?” Сказал Раджан.

“Хорошо. Я хороший, если на то будет Божья воля ”.

“Устройство у тебя с собой?”

Израиль кивнул. “Конечно. Вы получили оплату в полном объеме?”

Что произошло бы, если бы у них не было оплаты? Исраэль увидел, что его друзья с севера привели с собой небольшую армию. Люди Исраэля были в меньшинстве и имели превосходящее вооружение. Ужасно.

Но Раджан быстро развеял эти страхи. “Конечно, у нас есть деньги. Но сначала мы должны открыть упаковку, чтобы убедиться, что это та вещь, которую мы хотим приобрести ”.

Он махнул рукой, и первый погрузчик проехал мимо, направляясь к грузовику с грузом. Несколько мужчин последовали за погрузчиком.

“Это тяжелый стальной ящик, и он идеально запечатан”, - сказал Исраэль. “Кажется, нет никакого способа открыть это”.

Раджан похлопал его по плечу. Это было по-товарищески, но, возможно, чересчур жестко.

“Мой брат”, - сказал Раджан. “Разве ты не знаешь? Когда ты идешь с Аллахом, всегда есть выход”.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ


19:20 по западноафриканскому времени (13:20 по восточному поясному времени)

Дальняя окраина Майдугури

Штат Борно, Нигерия


“За кого они нас принимают?” Сказал Эд Ньюсам.

Город Майдугури был унылым, казалось бы, состоящим из немногим большего, чем ограждения из гофрированного металла, деревянных лачуг и невысоких зданий из бетонных блоков. На улицах было пыльно и жарко, и вечер не давал передышки от жары. Полуголодные и полусонные бродячие собаки лежали в сточных канавах.

Было мало, если вообще было, официальных предприятий. Люди повернулись, чтобы посмотреть, как мимо медленно прогрохотал открытый нигерийский армейский джип, внутри которого ехали двое белых мужчин и огромный чернокожий, все в темном камуфляже джунглей.

Пол Данн сидел за рулем, одна рука на руле, другой он переключал передачу. Улицы города были полосой препятствий, состоящей из взрослых, босоногих детей, животных, выбоин в виде кратеров и случайного хлама. Данн мастерски вел джип через все это. Он бывал здесь раньше.

Он пожал плечами. “Они думают, что мы иностранные наемники. И это, по сути, то, чем мы являемся, верно?”

“Кто-нибудь собирается в нас выстрелить?”

Данн покачал головой. “Не здесь. Никто не собирается рисковать. Мы могли бы быть русскими или южноафриканцами. У русских нет милосердия. У южноафриканцев их меньше, чем вообще нет. Если ты замахнешься и промахнешься...” Данн только снова покачал головой.

Эд сидел на переднем пассажирском сиденье, его M79 лежал у его ног. Люк сидел сзади, расположившись между ними. Винтовки и гранаты делили с ним скамейку. Они подобрали больше оружия на нигерийском военном складе, где они купили джип.

Люк наклонился вперед. Он поговорил с Труди и услышал все о Данне и его прошлом — по крайней мере, то, что Труди знала об этом. Это беспокоило Люка, но также и заинтриговало его. Когда Люк столкнулся с ним, Данн попытался отмахнуться от откровений.

“Просто так оно и есть”, - было единственное, что он сказал. “Африка, чувак. Все запутывается.”

До сих пор Данн был верен своему слову во всем. Он знал расположение здешних земель. Он был находчив. Он знал, где он мог достать джип и больше оружия. Сделка прошла гладко, как стекло. Деревня, где, по его словам, будут девочки — ну, Суонн, похоже, подтвердил, что они именно там.

Но Африка не была виновата в личном рекорде Данна. Если уж на то пошло, Данн оказался здесь, потому что это было единственное место, где он мог быть.

“Скажи мне кое-что”, - сказал Люк.

“Стреляй”.

“Они говорят, что ты убийца. Если я в какой-то момент засну, ты попытаешься меня убить?”

Острый взгляд Данна появился в зеркале заднего вида.

“Ты шутишь?”

Люк покачал головой. “Нет. Это реальный вопрос. Мне нужно доверять людям вокруг меня. Вы не получаете автоматически презумпцию невиновности.”

Данн покачал головой. Он чуть не рассмеялся. Вроде того. Он попытался улыбнуться, но улыбка погасла. “Чувак, это Нигерия. Ложь накапливается так быстро, что тебе нужны крылья, чтобы оставаться над ней. Они держат здесь публичный дом, и они называют меня блудницей? Вот что я тебе скажу. Я убил того городского советника. Конечно, я это сделал. Он был Боко. Он переводил им городские деньги, а у города почти нет денег. Он содействовал вербовке, и он помогал им проникать в город и покидать его. Я убил этого ублюдка? Держу пари, что так и было. Я убил его дважды — во второй раз сильнее”.

Какое-то время он ехал молча. “Я убил здесь много людей — вероятно, больше сотни. Насколько мне известно, почти каждый из них состоял в ”Боко Харам".

“Почти?” Сказал Эд.

Данн пожал плечами. “У людей смешанные убеждения. Другие люди просто забредают в самую гущу событий. "Боко" использует живые щиты. Иногда сложно совершать чистые убийства. Ты увидишь”.

Люк достаточно побывал в зонах боевых действий, чтобы знать о печальных фактах жизни. Как и Эд. Они оба знали, каким беспорядком все может обернуться. Тем не менее, у Данна, похоже, была склонность к беспорядку.

“Вооруженные ограбления в Лагосе?” Сказал Люк.

“Сутенеры”, - сказал Данн. “Торговцы наркотиками. Пираты. На твоем месте я бы не беспокоился об этих парнях. Они большие мальчики, и мне нужно как-то финансировать свою деятельность. До вчерашнего дня я не числился в платежной ведомости — помнишь?”

“Сирия?” Сказал Люк. “Русские?”

“Они послали меня убить ИГИЛ. Что может быть лучше? Я сказал им перед отправкой, что не хочу, чтобы меня отправляли куда-либо, где я мог бы вступить в конфликт с американскими войсками. Они уважали это ”.

“Мексика?”

Данн покачал головой. “Чувак, они дали тебе все, да?”

“Я не уверен”, - сказал Люк. “Ты мне скажи”.

Они покидали город, огни гасли позади них. Впереди открылась дорога, и воцарилась кромешная тьма. Пока Люк наблюдал, маленькая белая дворняга метнулась с пути джипа. Дети играли с палками на обочине дороги. Далеко и слева на черном склоне мерцали огни далекой деревни.

Преодолев препятствия, Данн начал набирать скорость.

“В Мексике произошла драка в баре. Я не знаю. Я едва помню это. Два футболиста из колледжа, или, вы знаете, может быть, они закончили школу пару лет назад. Бывшие футболисты. Американцы. Они были пьяны. Я был пьян. Там было шумно. Я думал, мы крутые. Я разговаривал с какой-то девушкой. Все выглядело хорошо. Я не знаю, в чем была их проблема. Откуда ни возьмись, эти парни просто начали раскачивать мой мир. Они довольно хорошо отметили меня. Мы спустились на пляж, и я убил одного из них. Сюрприз! Я не хотел этого делать. Это просто случилось. Я украл лодку, выбрался и никогда не оглядывался назад ”.

Он колебался, держа обе руки на руле, вглядываясь в приближающуюся даль.

“На самом деле, я чувствую себя немного нехорошо из-за этого. Но не настолько плох, чтобы вернуться и добровольно отправиться в мексиканскую тюрьму ”.

“Психушка?” Сказал Люк.

Данн вздохнул. Это был вздох человека, который долгое время бежал, только чтобы узнать, что он оказался именно там, где начинал. Это был вздох человека, который столкнул большой валун на крутой холм только для того, чтобы наблюдать, как он снова катится вниз. Он долго ничего не говорил.

“Мое последнее развертывание SEAL было совершенно секретным. Могадишо. Было очень жарко, и я поранился. Я предпочитаю не говорить об этом. Я вернулся в Штаты. Не разговаривал со своей мамой около восьми или девяти лет. Я ушел из дома, когда мне было семнадцать. Мое детство было беспорядочным. Но я стал кем-то, кем-то, кем я гордился. Я подумал, что, возможно, я мог бы восстановить с ней связь, показать ей, каким человеком я стал. Я посмотрел на нее, и она была…

“Ну, она была мертва. Она была мертва, чувак. Рак легких. Она курила одну за другой с тех самых пор, как я себя помню. Никто не сказал мне, что она умирает. Было некому сказать мне. Так что у меня так и не было шанса поговорить с ней, показать ей… ты знаешь.”

Он снова вздохнул.

“После этого все стало странным. Я не помню всего. Однажды утром я проснулся в Вирджинии. Если честно, в то время это было подходящее место для меня ”. Он рассмеялся. “И это было правильное место еще пару раз после этого”.

Люк впитывал все, что говорил мужчина. Не было способа подтвердить эти ответы, но для Люка они не звучали отрепетированными. Это был элитный солдат, тот, кто слишком много сделал и видел. Он был сломлен, и единственной частью, которая, казалось, работала, была его способность убивать людей. Постороннему человеку его суждения могут показаться плохими. Люку казалось, что Данн осознал, что он больше не может быть частью гражданского общества, поэтому он отправил себя туда, где он был свободен быть… кем бы это ни было, тем, кем он стал.

“Ты едва пережил адскую неделю в BUD / S”, - сказал он. "Адская неделя" была самым тяжелым физическим и умственным испытанием базового курса подводного сноса / подготовки морских котиков. Это была одна из самых изнурительных тренировок, которые только можно себе представить, и только треть кандидатов прошла ее. “Ты почти совсем не стал морским котиком”.

Данн кивнул. “Да. Это правда. Я сломал лодыжку ночью четвертого дня. Бревно оторвалось, попало в прибой и ударило меня по ноге. Я не знал, что он сломан, пока мне потом не сделали рентген, но я знал, что это было чертовски больно. Это был перелом на волосок. Иногда я просто больше не мог бежать. Я не мог придавать этому значения. Я бы прыгал вперед на одной ноге. Это был кошмар. Парни тянули за мной — это единственный способ, которым я добился успеха. Это соревновательная штука, но парни наверху, Люди чести, другие, которые знают, что они в деле, они видят, что ты чего-то добиваешься, и они хотят тебя. Они бы кричали на меня. Ударь меня. Заставь меня продолжать. Иди, Данн. Сделай это. И, клянусь Богом, я это сделал. Я сделал это ”.

Он взглянул на Эда. “Это было по-настоящему. Вы можете поговорить с моим представителем по ПОЛ. Он подтвердит каждое слово из этого ”.

Данн снова посмотрел в зеркало заднего вида.

“Есть еще что-нибудь?” сказал он Люку.

Люк покачал головой. “Нет. Я так не думаю ”.

Затем Данн улыбнулся.

“Тогда ничего, если мы сейчас пойдем убивать ”Боко Харам"?"


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


19:55 по западноафриканскому времени (13:55 по восточному поясному времени)

Лес Самбиса

Штат Борно, Нигерия

Граница с Чадом


Красные искры летели в ночи.

Огромный стальной ящик стоял посреди поля. В пятидесяти ярдах к западу от него отряд "Боко Харам" бездельничал в ожидании. Некоторые сидели на корточках на земле, курили сигареты и тихо разговаривали. Некоторые прислонились к старому военному грузовику.

В пятидесяти ярдах к востоку от ящика, на чадской стороне границы, ждала "Аль-Каида в Исламском Магрибе". Когда Исраэль смотрел на них, он чувствовал, что, возможно, их было около двухсот. У них были грузовики, оснащенные пулеметами, транспортные средства для войск и вертолеты. Они создали убедительную армию. Если бы Исраэль не знал лучше, он бы почти подумал, что имеет дело с чадскими военными. Возможно, так оно и было. Возможно, Аль-Каида присоединила к себе страну Чад.

Не было никакого смешения между двумя группами боевиков. Это стало разочарованием для Израиля. Очевидно, Раджан приказал своим людям не вступать в братство со своими братьями в Аллахе. Уровень недоверия был позорным.

Однажды, если на то будет Божья воля, они все уладят.

Группа мужчин в форме окружила саму коробку. Они установили буровые установки с двумя резервуарами — одним для кислорода и одним для топлива. Двое мужчин были в шлемах и темных сварочных очках, похожих на лягушачьи. Они работали паяльными лампами, чтобы вскрыть коробку. Их работа была утомительной. Казалось, это заняло всю ночь. Они разрезали вдоль верха и по бокам — края там были неровными и все еще светились оранжевым.

Теперь двое мужчин стояли на коленях на земле, один рубил слева, другой справа, двигаясь навстречу друг другу. Остальная часть группы ждала вокруг, очевидно, чтобы убедиться, что стальная панель не упадет на мужчин, когда будет сделан окончательный разрез.

Израиль вряд ли мог жаловаться на задержку. На карту было поставлено десять миллионов долларов, и никто еще не видел, что было внутри коробки. Может быть, шкатулка была самозванкой, подделкой, навязанной ему пиратом Эдди? Это казалось маловероятным.

Но невозможно? Нет.

Мгновенный гнев поднялся внутри него. Если бы Эдди сделал это, Исраэль лично выпотрошил бы его, пока он был еще жив.

Искрящиеся паяльные лампы почти встретились в середине коробки.

“Момент истины”, - сказал Раджан Мухаммад.

Израиль кивнул. “Да. Хвала Господу”. Во время долгого ожидания он почти забыл, что Раджан стоял там, позади него.

Один из рабочих отошел от ящика, позволив последнему закончить разделку. Через мгновение он закончил. Он поднялся на ноги и быстро метнулся прочь. Другие мужчины работали со стальными прутьями и сдвинули панель вперед. Он наклонился… прислонился… затем упал на землю с глухим грохотом. Коробка была открыта.

Включился прожектор, направленный на содержимое.

По всему Израилю люди роптали. Ему потребовалось мгновение, чтобы сфокусировать на нем взгляд. Устройство оказалось черного цвета. Это была труба, стоящая вертикально, с широким, плоским прямоугольным основанием внизу. Какая-то электронная проводка шла к блоку управления, выступающему с одной стороны. Наверху была еще одна широкая площадка, не плоская, а скорее в форме диска.

Устройство производило впечатление какой-то большой, деформированной штанги. Это не было похоже на бомбу или ракету, по крайней мере, ни на что из того, что когда-либо видел Израиль.

“Это правильно?” Исраэль сказал.

“О да”, - сказал Раджан. “Это именно то, о чем мы молились”.

“Бог велик”, - сказал Израиль просто и будничным тоном.

“Да”, - сказал Раджан.

Израиль начал поворачиваться к Раджану. “Похоже, сейчас подходящее время для завершения —”

Когда он повернулся, он уловил проблеск света, отражение, от чего-то в большой руке Раджана. Это произошло быстро. Внезапно рука Раджана оказалась на груди Исраэля. Там появилась острая боль. У мужчины был нож!

Другая рука Раджана переместилась за спину Исраэля. Это притягивало его ближе.

Нож снова вонзился в грудь Исраэля. Лезвие вошло глубоко, по самую рукоять, затем рванулось вниз, разрезая его на части. Он не мог пошевелиться. Боль была слишком сильной. Нож погружался внутрь и наружу, как машина, внутрь и наружу, внутрь и наружу, внутрь и наружу.

“Ого”, - услышал Исраэль свой собственный голос.

Нож входил и выходил, входил и выходил.

Израиль, возможно, ожидал спора из-за цены, но это? Это предательство?

Его тело застыло, пронзенное болью, но разум все еще работал. Мысли и образы текли, как вода. Ему пришло в голову, что Раджан был опытным бойцом на ножах — должно быть, он отбывал срок в адских тюрьмах Ближнего Востока. Появилась первая жена Исраэля, Оджо, ее красивое лицо, когда они были молоды вместе. Бедные, но романтичные времена. Их дети. Все его дети, стоящие счастливой группой.

Сколько детей было у Израиля сейчас? Он и сам не был до конца уверен. Девушки—рабыни - не всегда можно было знать, чьих детей они рожали.

Внутри и снаружи. Внутри и снаружи.

Он опустился на колени.

“Умри, свинья”, - сказал Раджан. “Суд Аллаха ожидает вас”.

Сильная рука Раджана грубо толкнула Исраэля на мягкую массу земли. Исраэль перевернулся на живот, боль была формой экстаза. Возможно, он планировал уползти, вернуться к своим людям. Продолжать борьбу? Чтобы сбежать? Он не знал.

Внезапно раздалась стрельба.

Исраэль поднял голову достаточно, чтобы увидеть. Позади него раздался автоматический огонь из крупнокалиберных пулеметов, осветивший ночь. По всему полю тени его людей дрожали, танцевали и разваливались на куски, срезанные снарядами, достаточно мощными, чтобы разорвать слонов пополам.

Несколько человек, должно быть, каким-то образом пережили первый залп. Они открыли ответный огонь. Вспышки выстрелов и звук их АК-47 казались какими-то жалкими и безнадежными.

В ответ раздалась новая, более длинная очередь из чадских пулеметов. Рев был оглушительным. Вспышки были подобны молнии, на короткое время превратив ночь в день. Когда это закончилось, долгое время не было слышно ни звука.

Затем были разговоры и даже смех. Сапоги прошли мимо головы Исраэля. Мужчины двигались в тусклом свете.

Раздался одиночный выстрел.

ТРЕЩИНА!

Затем еще один.

Они добивали последнего из выживших выстрелами в голову.

Израиль угасал, но все еще был жив. Он увидел, как большой погрузчик подъехал к открытому стальному ящику и медленно, осторожно запустил устройство и начал его вытаскивать.

Израиль ахнул. В его легких должна быть жидкость. Он чувствовал себя утопающим.

“Все еще дышишь, Израиль?” произнес голос.

Исраэль бросил злобный взгляд в сторону голоса. Раджан навис над ним. Он направил пистолет в лицо Исраэлю.

“Не волнуйся. Сейчас я отправлю тебя домой ”.

Исраэль попытался заговорить. “Радж...”

Но дульная вспышка была последним, что он увидел.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


14:45 по восточному поясному времени

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Это интервью было тем, что они назвали дружеским.

Интервьюером была Кейси Макдугал из CNN, а шоу транслировалось Beltway Watch. Это началось в 10 часов вечера и было веселым, немного более беззаботным, чем другие политические шоу. “Как "Спасатели Малибу" ”без бикини", - иногда серьезным голосом произносила Кейси во время рекламы.

Шоу было добрым к Сьюзен, а Сьюзен была добра к ним. В обычный вечер они могли бы ожидать два миллиона зрителей. В такую ночь, как сегодня, — эксклюзивное интервью с президентом, после террористической атаки? В три, может быть, в четыре раза больше этого числа. Это интервью было подарком.

Сьюзен сидела в кресле с высокой спинкой в гостиной. Прямо напротив нее сидела Кейси Макдугал, придвинув к себе стул с высокой спинкой. Высокие шторы на окнах были задернуты, чтобы регулировать освещение. Это была интимная обстановка. Кейси была крошечной особой, блондинкой, под тридцать, очень мужественной. Сьюзен сама была довольно маленькой, но Кейси напоминала ей лесную нимфу или, может быть, Тинкербелл.

Сьюзен и Кейси обе были в микрофонах. Три оператора работали в разных статических ракурсах на штативах. Над их головами висел дополнительный микрофон. Фотограф, молодая женщина с крашеными седыми волосами, выбритыми наголо, и не менее чем шестью камерами, висящими на ней, передвигалась по комнате, делая рекламные снимки. Она работала с зум-объективами и держалась подальше от событий. Тем не менее, Сьюзен знала о ее присутствии.

Пара продюсеров из телесети стояли у края комнаты вместе с Кэт Лопес, новым директором по коммуникациям Белого дома Евой Чандлер и тремя офицерами секретной службы. Ева была молода и еще не совсем разобралась в себе. Казалось, что тяжелые удары и скорость игры в высшей лиге были немного больше, чем она была готова. Она нравилась Сьюзен, и она надеялась, что у нее все получится.

Само интервью проходило просто отлично. Кейси ответила именно на те вопросы о софтболе, которых ожидала Сьюзан.

“Расскажите нам, что вы знаете и помните о конгрессмене Джеке Баттерфилде”.

“Что вы хотите сказать американскому народу в такое время, как это?”

“Какие шаги мы предпринимаем, чтобы выяснить, кто совершил это преступление, и убедиться, что подобное больше не повторится?”

“Ты провел нас через трудные времена. И мне начинает казаться, что в конце очень темного туннеля есть свет. Теперь это. Что вы чувствуете, как лидер свободного мира, когда террористы наносят удары и гибнет так много невинных людей?”

Каждая подача была медленной и высокой, как большой жирный грейпфрут, и Сьюзан одного за другим выбивала их с поля. Собеседование затягивалось, и Сьюзен ожидала легкого завершения, нескольких любезностей с Кейси, а затем Ева и Кэт могли бы проводить этих людей. Сьюзан понадобился примерно час простоя, прежде чем она снова смогла встретиться с Ситуационной комнатой и самодовольным отрядом там, жаждущим головы Люка Стоуна.

Кейси взглянула на одного из своих продюсеров и кивнула.

Давайте закончим с этим, Сьюзан представила, что это было за послание.

“Мы слышали, что авиакатастрофа в Египте была частью более масштабного заговора, и какой бы ужасной она ни была, на самом деле она могла быть лишь приманкой и прелюдией к гораздо худшему нападению на материковую часть Соединенных Штатов. Каким интеллектом ты обладаешь, чтобы—”

“О?” Сказала Сьюзан. “Где ты это слышал?”

“Источники”, - сказала Кейси Макдугал, ее лицо было немного напряженным. “Источники в правительстве. Источники в вашей собственной администрации. Мы слышим, что за кулисами идет своего рода безумная борьба, чтобы выяснить, что —”

“Ладно, снято!” Кэт Лопес кричала со стороны. “Снято! Отрезан. Этого достаточно ”.

Затем она была там, длинные ноги и тело в темно-синем костюме в тонкую полоску, прямо в центре кадра.

“Это интервью окончено”.

Она посмотрела на одного из продюсеров, лысого, слегка полноватого мужчину, чье лицо только что стало пунцовым.

“Что, черт возьми, это было, Берт?”

“Это справедливый вопрос, Кэт. Ты здесь главный? Вы директор по коммуникациям?”

Теперь лицо Евы Чендлер стало пунцовым, совсем как у Берта.

“Насколько я знаю, твоей работой было назначать встречи, а не срывать собеседования”.

“Ты сорвал интервью, Берт. И если ты воспользуешься этим последним, клянусь Богом, ты будешь умолять о доступе. Вы даже не попадете в здание. Ни ты, ни Кейси, никто из вас.”

Это была забавная вещь о Кэт Лопес. Она была тихой и невозмутимой, пока не перестала. Конечно, никто не думал о ней как о слабачке. Но ее поведение внушало людям ложное чувство безопасности. И когда она укусила, никто не был вполне готов к этому.

Она посмотрела на людей из секретной службы. “Давайте уберем этих людей отсюда. Интервью окончено ”.

Кейси Макдугал тронул Сьюзен за колено.

“Я люблю тебя, Сьюзен”, - сказала она. “Мне нравится то, что ты делаешь. Я не знаю, в чем проблема Берта. Я думаю, он хочет, чтобы шоу было немного более жестоким. Но я знаю его — он на самом деле ненавидит споры. Он не будет использовать эту грязную часть в конце ”.

Она сделала паузу, как будто ей внезапно пришла в голову идея. “Эй, я подумал, что в следующий раз нам следует написать статью о президентской моде, макияже и советах по фитнесу. Ты, наверное, самая занятая женщина на Земле. Люди хотят знать, как ты держишься вместе ”.

“Мне бы это понравилось”, - сказала Сьюзан. “Хотя я уверен, что есть много женщин, которые заняты больше, чем я. В любом случае, может быть, когда все немного уляжется.”

Кейси кивнула. “Конечно”.

После того, как они ушли, Сьюзен пересела на диван. Она сбросила туфли, положила руки на макушку и вздохнула.

Кэт все еще была здесь, стояла, положив руку на один из стульев.

“Мне нужен кофе”, - сказала Сьюзан.

Кэт кивнула. “Я предвидел это. Кейтеринг уже в пути, они привезут ”Пит" в горшочке и несколько десертов "мизинчик"."

“Мило”, - сказала Сьюзан. “Как дела у Евы?”

Кэт пожала плечами. “С ней все в порядке. Она учится. Я не думаю, что в Колумбийском университете учат выбрасывать людей из 101. Она работала в Национальном научном фонде еще месяц назад. Там довольно дружелюбно. Она разберется с этим. Или она этого не сделает ”.

Сьюзан сделала паузу, сделала несколько глубоких вдохов. Был только один способ сказать это, поэтому она сказала это.

“У нас утечка информации, Кэт”.

Кэт кивнула. “Разве я этого не знаю?”

“Нам нужно разобраться с этим. Здесь ходило много слухов и намеков. Возникли разногласия по поводу миссии в Нигерии, в которой участвует Люк Стоун. Ты знаешь историю. Ты был там. Если когда-нибудь станет известно, что агент нарушил субординацию или что мы заслали тайных агентов в Нигерию ... ”

Сьюзан не сказала этого, но неловкая правда повисла в воздухе между ними: Или что у президента были отношения с упомянутым агентом ...

“Ты не обязан мне говорить”, - сказала Кэт. “Я убрал это интервью, чтобы отправить сообщение — мы не реагируем на утечки. Теперь я собираюсь найти утечку. И когда я это сделаю, я собираюсь вздернуть его за —”

Раздался стук в дверь. Сотрудник секретной службы открыл его, и вошел сотрудник службы питания с тележкой на колесиках. Кофе был здесь.

Этот день был долгим, и становится все длиннее. Кофе был спасательным кругом Сьюзен. Стоун ускользнул от своего ареста и исчез почти шесть часов назад, и с тех пор от него не было никаких вестей. Этот небольшой эпизод, очевидно, подтолкнул кого-то к утечке конфиденциальных внутренних обсуждений в прессу. Возможно, он этого не осознавал, но Стоун поставил ее в неловкое положение.

Он тоже мог поставить себя в такое положение. Что еще могло выйти наружу? Что еще уже просочилось?

“Камень!” - хотелось крикнуть ей. “Где ты?”


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


10:15 по западноафриканскому времени (16:15 по восточному поясному времени)

Глубоко в лесу Самбиса

Штат Борно, Нигерия


Ночь была темной и глубокой.

Это было медленное продвижение. Они бросили джип больше часа назад. С тех пор они почти не разговаривали, общаясь вместо этого похлопываниями, жестами рук и движениями глаз.

Они двигались гуськом, Данн впереди, Эд следующим, Люк сзади, на каждом были очки ночного видения, лес вокруг них светился зеленым. Время от времени они натыкались на тропы, но Данн игнорировал их — тропы были заминированы. Вместо этого они продирались сквозь густой кустарник, препятствия замедляли их до ползания.

В какой-то момент Данн остановился.

Он стоял совершенно неподвижно, как мне показалось, долгое время. Слишком долго.

Люк и Эд продвигались вперед, пока не оказались почти по бокам от него. Люк был справа от Данна. Он сильно хлопнул Данна по плечу.

Данн повернулся к нему. Он сделал долгий, медленный выдох. Выражение его лица, казалось, говорило о боли. Боль - да, но боль, смешанная с чем—то другим - разочарованием?

Головой и глазами он указал на свою правую ногу.

Люк проследил за его взглядом, затем отпрыгнул примерно на четыре фута. На мгновение его сердце бешено заколотилось в груди. В тишине леса он слышал, как колотится его собственное сердце.

Большая змея обвилась вокруг ноги Данна. Люк включил прицел ночного видения. Мгновенно мир обрел свой обычный темный фокус. Змея была очень толстой, в основном желтой с оттенками темно-коричневого. Она была на полпути вверх по бедру Данна, медленно волнообразно продвигаясь на север к торсу Данна. Его язык метался туда-сюда.

Люк взглянул на лесную подстилку. Тело змеи протянулось еще на десять футов по земле. Это была БОЛЬШАЯ змея.

Эд обошел Данна со стороны. Он посмотрел вниз на массивную змею. Он поднял свои защитные очки.

Данн сделал еще один глубокий вдох. Он указал на Люка. Обеими руками он внезапно схватился за собственное горло и под подбородком. Затем он убрал руки от своего тела.

Люк понял. Ему это не нравилось, но он это понимал.

Данн указал на Эда и быстро полоснул себя по горлу.

Эд кивнул.

Данн пожал плечами и покачал головой.

Люк посмотрел на Эда. Теперь Эд пожал плечами. Он вытащил шестидюймовый зазубренный нож из ножен на поясе. Обычно этот нож выглядел бы устрашающе. Против этой змеи? Люк не знал.

Эд подошел на два шага ближе.

Люк присел на корточки. Он вытянул обе руки, как будто собирался поймать мяч или сразиться с медведем гризли. Змея мгновенно насторожилась. Его голова отодвинулась от ноги Данна на несколько дюймов, двигаясь в направлении Люка. Он медленно вращался справа налево.

Люк наблюдал за его движением. Некоторые из этих событий могли происходить молниеносно, когда хотели - быстрее, чем мог видеть человеческий глаз.

Хитрость заключалась в том, чтобы—

Голова змеи метнулась наружу, собираясь укусить.

Руки Люка сомкнулись на нем, хватая за основание черепа, где голова соединялась с телом. Он крепко сжал его и вдавил большие пальцы в мясистую часть под челюстью, заставляя ее закрыться. Змея боролась, пыталась вывернуться назад, увлекая за собой Люка. Люк ехал на змее, повторяя ее движения, сжимая челюсти.

Эд ворвался с ножом. Он нанес глубокий удар, затем вырвал наружу. Хлынула кровь.

Змея впала в неистовство, пытаясь распутаться. Эд подставил нож под внезапную слабину, прижал к ноге Данна, затем снова рванул наружу. Змея была разрезана пополам. Данн немедленно высвободился из нижней половины, отдирая все еще извивающуюся часть от своей ноги.

Люк положил змею на землю, все еще сжимая челюсти. Он поставил на него ботинок. Затем Эд был там, расправляясь с ним. Он разрезал его на четыре извивающихся сегмента, прежде чем Люк осмелился отпустить его голову.

Он встал и попятился от этого. Он пытался сохранять спокойствие, но его легкие хватали ртом воздух. Он быстро дышал через нос, выпуская воздух изо рта, делая гигантские вдохи. Он подождал мгновение, позволяя адреналину, который заполнил его кровь, утихнуть.

Он посмотрел на Эда. Эд держал руки на бедрах, также тяжело дыша. Окровавленный нож все еще был в одной руке. Он покачал головой.

Люк посмотрел на Данна. Данн казался спокойным, даже расслабленным. Люк поднял брови.

Какой гид позволит себе запутаться в змее?

Люк вглядывался в черную лесную ночь. Они избегали троп из-за мин-ловушек? Если это то, что было в кустах, насколько плохими могли быть мины-ловушки на самом деле?


* * *


Прошел еще час.

Они взобрались на крутой холм и теперь шли по узкой линии хребта, лес отступал по обе стороны от них. Деревья все еще росли на этой высоте, а земля была покрыта толстыми, извивающимися корнями.

Некоторое время назад они остановились на несколько минут, и каждый из них проглотил таблетку декседрина всухую. Для Люка таблетка начала действовать около десяти минут назад. Ему нравилось это чувство. Он всегда был.

Сначала это было похоже на чашку крепкого кофе. Усталость, оставшаяся после долгого перелета на самолете в Африку, за которым последовал этот бесконечный день, исчезла… затем полностью исчез. На смену ему пришло чувство оптимизма, настороженности, а затем и прилив возбуждения.

После этого сравнение с кофе больше не применимо. Жара перестала беспокоить его, и он начал сильно потеть, охлаждаясь. Это было приятно. Его зрение стало яснее, а слух острее. Внезапно стали очевидны мельчайшие детали окружающей обстановки — тени под деревьями, шепот подлеска, когда сквозь него проходили их штанины. Внезапно в нем появилась безграничная энергия. Ему больше никогда не понадобится спать. Он спокойно подавил желание броситься бежать.

Впереди него Данн остановился.

Трое мужчин стояли совершенно неподвижно, как деревья, которые росли здесь еще до рождения леса. Не было слышно ни звука. Но потом ... Нет, что-то было.

Данн поднял кулак. Секунду спустя указательный палец высунулся, указывая вперед и направо от них. Там был мужчина, возможно, в двадцати футах от нас. Они все видели его. Он был одной тенью среди многих, на поляне, стоящей у основания высокого дерева.

Медленно, с бесконечной осторожностью Люк водрузил очки ночного видения на место. Мужчина сидел на корточках, выставив винтовку перед собой. Его глаза были широко раскрыты. Что-то предупредило его об их присутствии. Но он не мог их видеть — это было ясно. Он поводил пистолетом взад-вперед по широкой дуге, ища, во что бы выстрелить.

Если он выстрелил из этого пистолета…

Мужчина что-то прошептал в темноту. Его голос был хриплым. Он говорил на племенном диалекте; Люк не мог понять слов.

“Тафи дага нан!” - это звучало так. “Тафи дага нан!”

В руке Данна появился серебряный блеск. Мгновение спустя его рука дернулась, запястье дернулось, и все исчезло. Распознавание образов в мозгу Люка идентифицировало это, когда оно покинуло руку Данна — метательную звезду.

Внезапно Люк побежал к мужчине со своим собственным ножом в руке. Он добрался до мужчины за одну секунду, может быть, за две.

Звезда выступала с правой стороны лица мужчины. Он разорвал плоть и проник в кость. Рот мужчины был широко открыт в беззвучном крике, одна рука зависла у его щеки, не уверенная, что она должна делать. В другой руке он все еще держал винтовку. Он терпел свою агонию в тишине, но еще через секунду…

Люк сильно ударил ножом по горлу мужчины. Пульсировала струя крови.

Внезапно Эд оказался рядом с ним. Эд зажал гигантской рукой рот мужчины, крепко держал его во время последних мимолетных усилий тела, а затем осторожно опустил его на землю. Эд держал рот мужчины закрытым, пока он не ушел.

Эд долгое время оставался на коленях, все еще зажимая мужчине рот. Люк опустился на одно колено, осматривая окружающую обстановку перед ними. В кустах ничего не шевельнулось.

Данн появился позади них. Он присоединился к ним обоим, опустившись на одно колено.

“Мы близко”, - сказал Данн таким тихим шепотом, что его едва можно было разобрать. Это были первые слова, которые кто-либо произнес за более чем два часа.

Они двинулись дальше, снова замолчав.

Вскоре Люк смог заметить отблески факелов впереди и слева. Огни были под ними — Данн наблюдал за ними сверху. Слева от них была пешеходная дорожка. Кто-то впереди разговаривал.

Они остановились. Люк направил свое ночное зрение в направлении звука. Примерно в пятидесяти ярдах от нас стояли двое мужчин, охранявших подход к деревне. Охранники тихо болтали, о чем-то смеясь. Один из них закурил сигарету.

Люк мог бы легко застрелить их обоих отсюда, но это наделало бы шума. Сюрпризом было все.

Эд указал назад, туда, откуда они пришли, и сделал рукой круговое движение. Он собирался зайти с другой стороны. Люк кивнул. Он похлопал себя по груди, затем похлопал Эда. Он сделал режущее движение поперек собственного горла. Он указал на Данна и сделал движение рукой, как будто человек падал.

Эд кивнул. Мгновение спустя он исчез.

Люк и Данн крались вперед, теперь низко, бесшумно, как кошки.

Через несколько минут Люк увидел Эда в режиме ночного видения, движущегося параллельно им. Они втроем медленно продвигались все ближе и ближе, обходя охранников с флангов.

Мужчины были в тридцати ярдах от меня, все еще тихо разговаривая. Время от времени кто-нибудь из них смеялся.

Люк бросил взгляд через пешеходную дорожку. Эд был там, притаился в кустах с другой стороны. Люк посмотрел на Данна.

“Ты готова?” одними губами спросил он.

Данн пожал плечами. Люк сделал сложный жест рукой, как будто приглашая его на сцену. Данн встал и вышел на середину дорожки. Он споткнулся, как только появился из густого подлеска, схватился руками за горло и начал хватать ртом воздух. По сравнению с предыдущей тишиной и тихими голосами охранников, Данн звучал очень громко.

Приближались охранники с винтовками наготове, двигаясь быстро, но осторожно. Они говорили взволнованно, но не кричали. Люк вскочил и побежал к ним.

Он был на секунду позади Эда. Эд прорвался сквозь подлесок с другой стороны и попал первому мужчине в грудь. Мужчина был маленьким и жилистым. Эд был огромен. Они упали на землю, Эд поверх своего мужчины, теперь наносит удар ножом, рука движется как поршень.

“Эй!” У человека Люка был шанс сказать.

Затем Люк оказался у него за спиной. Он схватил мужчину за лоб и глубоко полоснул ножом по его горлу.

“Ха!” - сказал мужчина. “Ха!”

Теперь Люк вонзил ему нож высоко в спину, целясь в сердце и легкие. Кровь фонтаном хлынула из горла мужчины. Внезапно он безвольно рухнул на землю. Люк присел рядом с ним.

Эд заканчивал своего мужчину.

Данн сел, скрестив ноги.

Люк посмотрел на них обоих. “Думаешь, кто-нибудь это слышал?” - прошептал он.

Эд стоял на одном колене. Он поднял глаза. “Нам лучше сойти с тропинки”.

Действуя быстро, они оттащили два тела в густой кустарник. Затем они повернули направо. Деревня была здесь. Он был расположен в чаше у подножия холма. Люк и его команда находились примерно в ста ярдах от деревни и в тридцати ярдах над ней.

Около дюжины факелов освещали большую поляну. Сама деревня состояла из двадцати или тридцати маленьких деревянных хижин с соломенными крышами, окружающих три хижины побольше и одну очень большую хижину. Каждая хижина находилась на почтительном расстоянии от всех остальных.

“В маленьких хижинах, должно быть, жили рядовые жители деревни”, - сказал Данн, говоря тихо, но не шепотом. “До того, как "Боко" зачистила их. Те, что среднего размера, предназначались бы для пожилых людей или людей с высоким статусом. А большой предназначен для общественных собраний ”.

“Каково твое предположение?” Сказал Люк.

“Здесь много девушек. Я предполагаю, что большинство или все они содержатся в самой большой хижине. Средние - это те, где живут лидеры банд. Маленькие предназначены для низких людей на тотемном столбе. Когда кому-то нужна девушка, они идут за ней из самой большой хижины.”

Эд снял со спины свой M79. Это было похоже на большой обрез. Он вставил гранату в патронник.

“Если бы мы знали, что в одном из этих больших домов сосредоточены лидеры, а девушек нет, я мог бы уничтожить всю группу одним выстрелом, или, может быть, двумя. Это дало бы нам преимущество ”.

“Я могу спуститься, осмотреться”, - сказал Данн. “Если я увижу хороший выстрел для тебя, я выпущу сигнальную ракету”.

“Я пойду с тобой”, - сказал Люк.

Данн ухмыльнулся. “Почему? Ты мне не доверяешь?”

“Я доверяю тебе”, - сказал Люк. “Но тебе может понадобиться вторая пара глаз. Я не хочу, чтобы убивали девушек, если мы можем избежать этого ”.

Теперь Данн пожал плечами. “Ты босс”.

Они спускались по склону холма, держась низко и подальше от тропинки. В деревне было тихо, никто не выходил. Пламя факелов потрескивало. Люк и Данн быстро пробежали между хижинами поменьше. Люк заглянул в открытый дверной проем — два тела двигались в темноте на узком матрасе.

Они добрались до хижины побольше. В стене были трещины. Они с Даном заглянули внутрь. Группа из четырех мужчин играла за столом в настольную игру. Доска была зеленой, красной, желтой и синей, и игроки бросали по одному кубику в чашку, чтобы посмотреть, как далеко они смогут передвинуть свои фигуры, которые выглядели как шахматные пешки. В нескольких футах от нас другая группа из четырех человек делала то же самое. По краям другие мужчины лежали на койках или на полу, положив ноги на ботинки, держа оружие по бокам. В здании находилось по меньшей мере пятнадцать человек.

Данн взглянул на Люка. Он поднял большой палец вверх.

Люк побежал к самой большой хижине. Он низко присел на корточки и заглянул в щели. Это был джекпот. Здесь были девушки — десятки из них лежали или сидели на циновках на полу, некоторые в длинных традиционных кафтанах, некоторые в изодранных остатках одежды, некоторые голые. Горстка мужчин ходила или сидела на корточках среди них.

Он оглянулся на Данна. Данн наблюдал за ним.

Люк дважды показал ему большой палец.

Данн зажег сигнальную ракету и бросил ее. Затем он рванул влево, низко и быстро. Сигнальная ракета светилась красным на земле, искря и плюясь. Мгновением позже с тихого холма донесся знакомый глухой звук, безобидный звук теннисного мяча, попавшего в алюминиевую трубку.

Дунк!

Вот и он, со свистом спускающийся с холма, едва описывающий дугу.

Люк упал на землю и прикрылся.

БА-БАХ.

Хижину с мужчинами внутри разнесло на куски, деревянные щепки разлетелись вместе с оторванными конечностями. Сразу же люди закричали, внутри хижины и повсюду вокруг. Люк не поднимал головы.

Дунк!

А вот и еще один.

БУМ.

Пуля попала в середину хижины, прямо туда, куда приземлился первый. Теперь не было хижины, только горящая оболочка. Мужчина, спотыкаясь, вышел, верхняя часть его тела была в огне. Он был мгновенно скошен выстрелом слева. Данн был там, пригнувшись, стрелял по всем, кто выжил.

Люк перевернулся на спину и направил свой MP-5 на дверь самой большой хижины. Выбежал мужчина, снимая с плеча свой АК-47. Люк застрелил его.

Еще один. Люк застрелил и этого тоже.

Те, кто выходил сзади, сообразили, что к чему, и прокрались справа от здания, вне поля зрения Люка.

Люк двинулся вдоль края хижины. Через дорогу полдюжины мужчин высыпали из большой хижины, которая не пострадала.

Данн выстрелил в них слева. Люк выстрелил в них справа. Звук был громким, отвратительный хлопок автоматной очереди. Двое, трое, четверо упали и умерли. Двое вырвались и побежали в лес.

Позади Люка девочки начали визжать изнутри здания. Он никогда не слышал подобных криков. Люк метнулся к двери, секунду помедлил на пороге, затем ворвался внутрь. Он прошел в широкий холл, наполовину ожидая получить пулю в тот момент, когда он появится. Но все было хуже, чем это.

Трое мужчин остались в огромном пространстве. Двое из них пробирались среди моря молодых девушек, рубя их мачете. Кровь брызнула в воздух, когда мужчины резали руки и шеи, девушки подняли руки в отчаянной попытке защитить себя.

Люк быстро прошелся по комнате, ища четкий снимок. Прошла секунда, две, три… на земле были мертвые, окровавленные девушки. Повсюду была кровь.

БАХ!

Первый мужчина упал замертво, передняя часть его головы разлетелась брызгами крови, мозга и костей. Второй мужчина обернулся, чтобы посмотреть на Люка. Он улыбнулся. Затем он поднял свое мачете, чтобы снова начать рубить.

Люк выстрелил ему в лицо.

В комнате остался один Боко Харам, оставшийся в живых. У него был факел, и он держал его за угол соломенной крыши, пытаясь поджечь здание.

“Эй!” Люк закричал. “Брось этот факел!”

Парень проигнорировал его, протягивая руку с фонариком, пытаясь зацепить соломинку.

БАХ! Люк прострелил ему предплечье. Факел упал на земляной пол, не причинив вреда. Мужчина схватился за свое разорванное предплечье. Он был молод, вероятно, не старше двадцати. Он повернулся к Люку, его глаза горели от боли.

“Ты, ” сказал Люк, “ арестован”.


* * *


“Ты знаешь, кто я?”

Люк стоял в углу лачуги с земляным полом. У него и Данна было трое мужчин, которые сидели на полу, скрестив ноги. Эд был снаружи с девочками, сортировал травмы, пытался успокоить их и держать в одном месте, пока сюда не прилетят вертолеты.

Там было много мертвых боевиков "Боко", но некоторые сбежали в лес. Ситуация с безопасностью была не из лучших. Не было никакой возможности установить периметр на случай контратаки. Люк покачал головой. Все чувство милосердия вылетело в окно. Тем ублюдкам в большой хижине удалось убить семь девушек мачете, прежде чем Люк смог убить их. Почему? Потому что они были трусами, которые не смогли удержать эту деревню против троих мужчин. Потому что кто-то сказал им: если на нас нападут, убейте всех девушек.

У него вырвался долгий вздох. Он редко испытывал такую ярость раньше.

Ему нужно было успокоиться. С ними было сто шесть девочек, живых девочек, травмированных, в шоке, голодных, измученных жаждой, и не было способа обеспечить их ... почти ничем. Люк выглянул в открытый дверной проем. Этим вертолетам лучше поскорее прибыть сюда. Если "Боко" вернется, они станут легкой добычей.

И в то же время, у них также были эти заключенные.

Заключенные были тощими, грубыми, оборванными молодыми людьми. Их запястья были застегнуты на молнию за спиной. Данн разрезал их ботинки и брюки ниже колен и скрепил их икры молнией. Он заткнул кляпы двум мужчинам их собственными рубашками, но никому из них не завязывал глаза.

Данн присел на корточки возле одного из них, парня с клочковатой бородкой. Он был тем, кто пытался поджечь хижину. Он также был единственным, у кого во рту не было кляпа. Он был молод и силен, жилист, но не претендовал на мужественность или отвагу. Он был явно напуган. Все его тело дрожало, а в глазах была дикая боль, отчаянное желание сбежать. Его предплечье было ободранным, красным и разорванным на части. Это было сырое мясо. Люк не мог побеспокоиться о том, чтобы вылечить его за него.

Подхватить инфекцию. Посмотри, волнует ли меня это.

Люку потребовалось мгновение, чтобы понять, что пугало этого человека. Дело было не в перестрелке, резне, боли, которую он испытывал, и, по-видимому, даже не в перспективе его собственной смерти.

Это был Данн.

“Ты знаешь, кто я?” Данн сказал снова.

Мужчина кивнул, затем закрыл глаза. Казалось, он что-то шепчет себе под нос.

“Не делай этого”, - сказал Данн. Его голос был совершенно спокоен. В этом почти был оттенок юмора. Он провел лезвием своего зазубренного ножа по щеке мужчины. Там появилась тонкая полоска крови. “Открой эти маленькие глазки, пока я их не вырезал”.

Молодой человек покачал головой.

“Открыто!” Данн кричал.

Один из других заключенных закричал из-за кляпа.

Молодой человек открыл глаза. Он дышал глубоко и часто, почти гипервентиляционно.

“Кто я?” - спросил Данн.

“Ты призрак”, - сказал парень. “Некоторые из них говорят о дьяволе”. Внезапно он начал плакать.

Данн улыбнулся. “Очень хорошо. ДА. Я дьявол”.

“Ты вырезаешь сердечки и ешь их”.

Данн кивнул. “Да. И ты знаешь, почему я это делаю? Не для того, чтобы украсть их души, если это то, что ты слышал ”. Он наклонился очень близко. Его густая рыжеватая борода была в дюйме от лица мужчины. Это было почти, как если бы он предложил мужчине поцелуй.

“Я делаю это, чтобы забрать их силу в себя. Чем больше я убиваю, тем сильнее становлюсь. Ты понимаешь?”

Молодой парень безумно закивал.

“Но когда я вырежу твое сердце, я не собираюсь его есть. Ты знаешь почему?”

Слезы текли по лицу мужчины. “Да”.

“Скажи мне, почему”.

Он едва мог говорить. “Потому что я слабый”.

Теперь улыбка Данна была почти от уха до уха. Казалось, он был в восторге от такой умной ученицы. “Это верно. Ты слаб. И ты болен. Я вырежу твое сердце, и ты увидишь, как оно бьется в моей руке, прежде чем умрешь. Тогда я принесу это твоим детям и накормлю ими. Они будут наслаждаться слабостью своего отца и его болезнью. Я буду навещать их в их постелях. Я знаю, где они. Ты не можешь скрыть их от меня, потому что я вижу тебя изнутри ”.

“Пожалуйста...” Мужчина уставился в пол. Он не мог перестать дрожать.

Данн встал.

“Скажите мне кое-что”, - обратился он к троице заключенных. “Где оружие, которое украли пираты? Я хочу этого. Человек, который говорит мне, что я убью быстро, с милосердием. И я отпущу тебя к твоему Богу. Остальные...”

Глаза Данна светились хорошим юмором. “Остальных я оставлю при себе. Навсегда”.

Двое мужчин с кляпами во рту требовали слова.

“Мммм! Мммм!”

Казалось, что рядовые бойцы "Боко" знали об оружии и о том, что с ним стало. Или, по крайней мере, они думали, что разделили.

“Граница”, - сказал молодой человек без кляпа.

Данн снова присел рядом.

“Что? Теперь осторожнее. Я узнаю ложь из твоих уст”.

“Они отвезли его к границе. Чад. Открытое поле возле Кровавого болота. В десяти милях к востоку. Они собираются обменять это на деньги ”.

“Кому его обменять?”

“Братья с севера. Вы бы назвали их Аль-Каидой”.

Данн кивнул. “Очень хорошо”.

Без предупреждения его запястье дернулось. Нож внезапно прочертил полосу поперек шеи мужчины, чуть ниже одного уха, чуть ниже другого. Это выглядело как большой красный улыбающийся рот на три дюйма ниже того, что был на его лице.

Широкая река крови вытекла, водопад крови, расплескиваясь по груди мужчины. Данн снова встал, выставил вперед большой ботинок и толкнул мужчину в бок. Мужчина издал судорожный звук. Его кровь полилась на пол, голая грязь жадно впитывала ее. В течение нескольких секунд мужчина перестал задыхаться, но кровь продолжала течь. У него отвисла челюсть. Его глаза смотрели в никуда.

Двое других мужчин уставились на своего товарища широко раскрытыми глазами.

“Я обещал ему быструю смерть”, - сказал им Данн. “Я выполняю свои обещания”.

Внезапно большая фигура Эда заполнила дверной проем. Он взглянул на связанное и истекающее кровью безжизненное тело на полу. Казалось, это не произвело на него никакого впечатления.

Люк понял это. Мертвый Боко на земле. Было трудно переживать по этому поводу.

Данн только что совершил военное преступление, понял Люк. Кто-то на родине назвал бы это зверством. Но он также понял, что, когда все это закончится, этот маленький инцидент, вероятно, не попадет в отчет.

“Камень”, - сказал Эд. “Огни в небе. Приближаются вертолеты.”

“Как у них дела?”

Эд пожал плечами. “Подвергся некоторому наземному обстрелу с севера, примерно в миле от нас. Они отклонились и возвращаются с юга. Я разложил для них на земле пару сигнальных ракетниц. Я думаю, у них все будет хорошо ”.

Данн посмотрел на Люка. “Мне нужно идти”, - сказал он.


ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ


6:20 вечера по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Генерал Фрэнк Лумис был раздражен.

“Люди, прошлой ночью я говорил вам, что у нас есть хорошо обученные и опытные группы спецназа, базирующиеся в Нигере, готовые к отправке, ожидающие наших приказов”.

Сьюзен с трудом обратила внимание на слова генерала. Вместо этого она наблюдала, как исказилось его лицо, пока он говорил. У него было резко очерченное лицо. Его зеленая одежда всегда сидела на нем безупречно. Он казался удивительно физически подтянутым для мужчины его возраста. С другой стороны, когда он раздражался, его лицо, как правило, краснело от гнева. Она задавалась вопросом, держит ли он под контролем свое кровяное давление.

Утечка информации была здесь, в комнате.

Эта мысль пришла к Сьюзен непрошеной, и она понятия не имела, правда ли это. Но сам факт утечки информации в Белом доме начинал превращать ее в параноика. Группа сегодня вечером была небольшой — дюжина человек. Она попросила Курта очистить комнату от помощников, ассистенток, штатных сотрудников, бегунов и всевозможных амбициозных молодых хардфоркеров.

Что на самом деле сказала Кейси? Они слышали, что авиакатастрофа может быть приманкой для более масштабной атаки. Многие люди знали это, включая многих из тех, кого больше не приглашали на эти собрания. Это была довольно безобидная часть данных. Это ничего не значило.

Это не означало, что в руках "Боко Харам" было пропавшее оружие.

Это не означало, что Люк Стоун тайно действовал в лесах северо-восточной Нигерии, без ведома правительства этой страны и вопреки приказам президента Соединенных Штатов.

Это не означало, что у президента был роман с Люком Стоуном.

Твой разум блуждает.

Усилием воли она вернула себя в настоящий момент. Генерал Лумис все еще говорил. Сьюзан обвела взглядом лица в комнате — усталые, скучающие, рассеянные, ожидающие своего шанса высказаться и выдвинуть свою собственную повестку дня.

Курт Кимбалл стоял, как статуя, во главе комнаты. Хейли Лоуренс работала над открытием шоколадного бара. Генерал Нат Кирби из армейской разведки, казалось, был готов задремать. Эми Пулер, ее светлые волосы были уложены в тот же пучок, который раньше носила Сьюзен, выглядела очень серьезной и прижимала наушник к голове, внимательно слушая что-то другое, а не Фрэнка Лумиса.

Ей повезло.

У этих людей был доступ к большому количеству информации. Если бы кто-то из них начал скармливать это прессе, это было бы плохо.

Лумис нахмурился. “Но мы снова выбрали Люка Стоуна, стареющего ковбоя, который, похоже, действует без надзора и без какой-либо цепочки командования”.

“Агент Стоун отчитывается непосредственно передо мной”, - сказала Сьюзен и тут же пожалела об этом.

Лумис кивнул. “Я знаю, что он это делает, госпожа президент. И он, кажется, не подчиняется вашим приказам гораздо чаще, чем подчиняется им. Он потянулся к стопке бумаг перед ним и вытащил один лист наверх. “У меня здесь есть список того, сколькими именно способами Стоун нарушал субординацию, протокол или международные договоры и нормы во время этой операции. По общему признанию, поскольку мы понятия не имеем, где Стоун и что он делает, список, возможно, уже устарел. Возможно, он добавил новые нарушения с тех пор, как это было подготовлено. Ты бы хотел, чтобы я все равно это прочитал?”

Сьюзан улыбнулась. “Нет, спасибо, генерал”.

“Кстати, ” сказал Лумис, “ лично я ничего не имею против Стоуна, на случай, если вы так думаете. Я знал его, когда он был молод и служил в отряде Дельта, и он был отличным солдатом, хотя и немного упрямым. Я также знаю, что у вас с ним очень тесные рабочие отношения ”.

Лумис сделал паузу, позволяя своему последнему заявлению повиснуть в воздухе.

Сьюзан уставилась на него. Его стальные глаза внезапно показались очень большими и налитыми кровью. Они напомнили ей о фальшивых совиных глазах, которые люди надевают на свои веранды на берегу озера, чтобы отпугнуть гусей. Она боролась с желанием немедленно понизить его в должности на этом совете.

Он на рыбалке. Не кусайся.

“Стоун был замечательным агентом”, - сказала она. “Он спас мою жизнь, он спас жизнь моей дочери, он помог спасти Республику по крайней мере дважды, по моим подсчетам, более или менее в одиночку спас город Чарльстон, обезглавил жестокий и неустойчивый режим в Северной Корее и помог нам предотвратить ядерную войну с русскими. Если бы ты был там в ту ночь, когда убийцы расстреливали нашу машину, я думаю, твоя вера в него ...

“И я думаю, что вы, возможно, потеряли некоторую объективность”, - сказал Лумис.

“Извините меня”, - сказала Сьюзен. “Это мужская черта или военная?”

“Что?”

“Отрезать женщину, прежде чем она закончит говорить”.

Лумис был застигнут врасплох этим. Долгое время никто ничего не говорил.

“Госпожа Президент, при всем уважении к вам и ко всему, чего вы достигли, и ко всему, чего добился Стоун… Я думаю, нам нужно двигаться в другом направлении. Мы все еще можем изменить ситуацию, но для этого потребуется изменение в тактике и персонале ”.

Сьюзан пожала плечами. Было бы неплохо ненадолго отвлечься от темы камня. Может быть, он был мертв. Если он не был, а она надеялась, что это не так, она собиралась задушить его, когда он вернется.

“Давайте послушаем ваш план, генерал”.

Лумис кивнул. Сидящий рядом с ним молодой человек в зеленой форме, полковник, протянул генералу лист бумаги. Лумис достал из нагрудного кармана очки для чтения и надел их.

“Во-первых, мы предполагаем, что миссия Стоуна провалится, возможно, самым неловким образом. Мы быстро работаем над созданием правдоподобного отрицания того, что нам было что-либо известно о его присутствии в Нигерии ”.

“Курт?” Сказала Эми Пулер.

Курт повернулся к ней. “Да”.

“Разведывательная группа Стоуна в Нигере только что связалась с нами. У меня есть предварительный отчет.”

Курт посмотрел на генерала Лумиса.

“Генерал, я думаю, что эта информация может послужить основой для вашего плана или изменить его”.

Генерал махнул рукой. “Конечно”.

Эми кивнула. Она начала прокручивать краткое содержание на планшете перед собой, читая вслух. “Стоун жив и невредим, как и агенты Ньюсам и Данн. Они проникли в Нигерию, атаковали и разгромили аванпост "Боко Харам" в лесу Самбиса и спасли более ста девочек, которые были похищены на прошлой неделе. Девочки перевозятся на вертолете в Майдугури международными организациями по оказанию помощи при содействии нигерийских военных в обеспечении безопасности. Девочки пройдут медицинское обследование в Майдугури и, надеюсь , будут переведены оттуда в лагерь беженцев в Нигере, чтобы воссоединиться со своими семьями где-то в ближайшие несколько дней ”.

Сьюзен чуть не рассмеялась от восторга. Она посмотрела на генерала Лумиса. Большинство глаз в комнате были прикованы к Лумису.

“Какое взаимодействие было у Стоуна с нигерийцами?” он сказал.

“Никаких”, - сказала Эми. “По словам агента Суонн, Стоун и его команда спасли девочек, обезопасили аванпост, затем продвинулись глубже в лес, когда начала прибывать помощь. По-видимому, Стоун договорился об этом в частном порядке перед отъездом из Нигера. Агент Суонн сообщает, что частные агентства по оказанию помощи намерены сохранить в тайне участие агента Стоуна в спасении.”

“Что ж, посмотрим, как долго это продлится”, - сказал Курт. “Куда он сейчас направляется?”

“Агент Стоун и его команда получили разведданные от захваченных членов "Боко Харам" о том, что пропавшее оружие было перевезено на границу Чада. Планируется передача или продажа оружия между "Боко Харам" и "Аль-Каидой" в Исламском Магрибе. Стоун направляется к месту встречи в попытке помешать передаче.”

“Господи”, - сказала Сьюзен.

“У него все еще нет информации о том, что это за оружие”, - сказала Эми. “Но теперь кажется несомненным, что он существует, и намерение Стоуна - вернуть его самому, если возможно”.

“Я говорил тебе, он сумасшедший”, - сказал Лумис. “Вы хотели сделать это скальпелем, мадам Президент. Но это не сработает. Нам нужно раздобыть координаты этого перевода и отправиться туда с кувалдой. Сотня человек при поддержке беспилотников и вертолетов Apache. На самом деле нельзя терять время ”.

“Эми?” Сказала Сьюзан, игнорируя его на данный момент. “Что еще?”

Глаза Эми оставались сосредоточенными на ее планшете. “Агент Суонн сообщает, что он наблюдал с беспилотника за границей Чада и Нигерии с тех пор, как прибыл в Африку. В этом регионе наблюдается значительная военная активность Чада. За последние двенадцать часов произошло несколько перестрелок, в том числе по крайней мере одна в районе, о котором сообщил агент Стоун как о возможном местонахождении пропавшего оружия.”

“Сьюзен”, - сказал Курт, “Чад всегда активен на этой границе. Помните, что сам по себе Чад - это не то, что мы могли бы представить как функционирующую страну. Чистая вода, надежное снабжение продуктами питания, современные дороги, электросеть, базовая инфраструктура — правительство оказалось неспособным предоставить все это своим гражданам. Но у них действительно есть вооруженные силы, и то, что они пытаются сделать любой ценой, это не допустить "Боко Харам" на свою территорию. В такой нестабильной стране, как Чад, присутствие ”Боко Харам" может привести к гуманитарной катастрофе ".

“Связались ли мы с правительством Чада?” Сказала Сьюзан.

Эми подняла глаза и кивнула. “Там уже за полночь, но я взял на себя смелость попросить наших дипломатов связаться с нами по неофициальным каналам. На данный момент жители Чада отрицают какую-либо военную активность на границе с Нигерией. Согласно официальным сообщениям, на границе в течение нескольких дней не было никаких инцидентов”.

“Зачем им лгать?”

Эми пожала плечами. “О, они, как правило, довольно несговорчивы, когда дело доходит до обмена информацией. Их может возмущать то, что они считают нашим вмешательством, или они могут не хотеть признавать весь масштаб проблем безопасности на границе, или ... ”

“Возможно, им есть что скрывать”, - сказал Лумис.

“Да”, - сказала Эми. “Это тоже”.

“Была ли какая-либо дополнительная информация от агента Суонн?” Сказала Сьюзан.

Эми кивнула. “Агент Суонн передал просьбу агента Стоуна о том, чтобы мы воздержались от дальнейших действий, пока он не достигнет точки встречи и не получит шанс сделать еще один отчет. Он обеспокоен тем, что внезапное американское военное присутствие ночью может привести к конфликту с вооруженными силами Чада, "Боко Харам", "Аль-Каидой" или любой их комбинацией. Он говорит, что не хочет быть втянутым в это ”.

Она взглянула на генерала Лумиса. “Но он просит, чтобы десантные группы спецназа — три группы по четыре человека в каждой — были готовы достичь и обезопасить его позицию после того, как он прибудет туда, в полной связи с военными Чада. Так что никакой путаницы. Он также говорит, что ему может понадобиться вертолет ”Чинук "."

“Когда он рассчитывает прибыть в точку встречи?” Хейли Лоуренс сказала.

“Примерно через шесть часов”, - сказала Эми. Она оглядела комнату.

“Я думаю, это долгая прогулка”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ


10:01 вечера по восточному поясному времени

Резиденция Белого дома

Вашингтон, округ Колумбия


Часы были ее ночным другом.

Он висел на стене кухни в первом семейном особняке и был богато украшенным пережитком более ранних времен. Это был единственный звук в комнате.

Он был сделан из полированного дерева, его лицевая сторона была покрыта округлым стеклом, цифры на латыни. У него был маятник из желтого металла, который свисал под лицевой стороной и который раскачивался взад и вперед, мягко, но непрерывно.

Тик, тик, тик…

Минуту назад, когда часы пробили X, прозвучал единственный гонг. Часы всегда били один раз, независимо от того, который час.

Сьюзен сидела одна за столиком в нише, рассеянно поедая сэндвич с куриным салатом на белом тосте. Шеф-повар Белого дома приготовил, возможно, лучший салат из курицы на планете — с измельченными грецкими орехами, изюмом и клюквой. Он следил за тем, чтобы в холодильнике для нее почти каждый вечер оставалось немного, и это было ее любимое блюдо на поздний ужин.

Это не взволновало ее сегодня вечером. Может быть, она переела куриный салат.

Перед ней на столе был планшетный компьютер, стоящий на треноге. Она избегала новостей и вместо этого просматривала фотографии в Instagram—аккаунте своих дочерей - Lauren_ & _Michaela. Прошло две недели, и уже были миллионы просмотров страниц и более 900 000 подписчиков. Их неохотная мать была одной из таких подписчиков.

Здесь они были в ярких свитерах — Лорен в желто-зеленом, Микаэла в синем — поверх черных лыжных штанов и одинаковых шерстяных шапочках с надписью "СЕСТРЫ" спереди. Позади них была явно поддельная зимняя фоновая сцена. Это был походный штрих — девушки находились в Южной Калифорнии, в то время как большая часть страны зимой была затоплена. На одном снимке их лица были прижаты друг к другу, как это делали девочки-подростки в фотобудках на набережной, когда Сьюзан была в этом возрасте.

“Боже, я скучаю по ним”.

Она скучала по ним во многих отношениях, чем по одному. Она скучала по ним в том смысле, что хотела, чтобы они были здесь, чтобы она могла прижать их к себе, в том смысле, что в ее сердце образовалась дыра, потому что они были так далеко. Но она также скучала по ним. Они росли, а ее там не было. Все в них менялось.

Это была их идея завести аккаунт в Instagram. Они с самого начала привлекли своего отца в качестве соучастника, и они продвигали все это в тайне, не говоря своей матери, пока это не набрало обороты само по себе, и для нее было в принципе слишком поздно это останавливать. Потрясающе. Папа был веселым. Мама была той жизнерадостной особой, которая жила в Белом доме.

Очень скоро они станут молодыми женщинами, в то время как Сьюзен была здесь, в Вашингтоне, делая что? Ну, она наслаждалась поздним ужином со своим другом the clock, в то время как ее новый бойфренд очень старался, чтобы его убили в Африке, и один или несколько членов ее команды национальной безопасности составили заговор против нее.

Был ли Фрэнк Лумис источником утечки? Очевидно, он обижался на Стоуна, и тот, казалось, думал, что тот что-то знал об их отношениях. Сегодня вечером ей было приятно — нет, это восхитило ее — узнать, что Стоун жив и каким-то образом спас более 100 похищенных девушек из "Боко Харам". Стоун был таким — он сделал прямо противоположное тому, о чем вы его просили, исчез, а затем появился с каким-то неожиданным подарком в руках. Это на некоторое время поставило Лумиса в тупик. Теперь, если бы только Стоун мог снова оказаться живым, и на этот раз с пропавшим оружием.

Она покачала головой. Было тяжело сидеть здесь, размышляя о следующем отчете от Люка Стоуна или о нем самом. Однажды это стало бы плохой новостью.

Зазвонил телефон у ее локтя. Она взглянула на часы. Он опоздал на четыре минуты. Она посмотрела на номер и сняла трубку.

“Привет, Пьер”.

“Привет, милая”, - сказал он, и все старые чувства и воспоминания нахлынули с новой силой. Это был их еженедельный звонок. Это было новогоднее решение, за которое они все еще цеплялись меньше месяца в году.

“Какой вид открывается сверху?”

Сьюзен покачала головой. “Ужасно”.

“О? Как же так?”

“Как всегда. Убивают невинных людей, и нет способа остановить это. Экзистенциальные угрозы, возникающие из эфира каждые пять минут. Протечки. Приближенные советники с обнаженными ножами. Лоббисты, продвигающие дурацкие идеи, которые принесут пользу их клиентам и доставят удовольствие всем остальным ”.

“Значит, просто еще один день в офисе?” Сказал Пьер.

“В значительной степени”. Сьюзан решила сменить тему. “Слушай, как дела у девочек?”

“Отлично. Красивые. Замечательно. Как всегда. Ты смотрела последние фотографии?”

Сьюзан кивнула. “Да, я это сделал. Они действительно великолепны ”.

“Я знаю это”, - сказал Пьер. “Мне неприятно говорить, что я тебе это говорил, но я тебе это говорил. Виды открываются с крыши. У нас уже есть пара небольших контрактов от компаний, производящих одежду, и я подробно рассказываю им о том, что все это значит ”.

Звучало так, будто ему было веселее, чем им.

“Они умные девочки”, - сказал он. “У них хорошее деловое чутье, с самого начала. Интересно, откуда они это берут.”

“Вероятно, их мама”, - сказала Сьюзан. “Она была в модельном бизнесе, принимала взрослые решения в нежном возрасте”.

“Точно!” Сказал Пьер. “Это то, о чем я бы тоже догадался”.

Сьюзан улыбнулась. “Где они?”

“Они пошли поужинать, а затем по магазинам. Ну, я бы сказал, просмотр. Они сами, их водитель, двое друзей, три агента секретной службы и пара наших сотрудников службы безопасности. Вы знаете, всего лишь небольшая группа из десяти человек. Пара высококлассных заведений собирается проводить для них экскурсии только по предварительной записи, и девушки попытаются выторговать места размещения товаров. Ты позволишь нам носить это, и мы дадим тебе вилку ”.

Он сделал паузу. “Бриллианты Гарри Уинстона - одно из таких мест”.

“Pierre!”

“Я знаю. Это потрясающе ”.

Сьюзен ничего не сказала. Они договорились, что он позаботится о том, чтобы выбор одежды был молодым и со вкусом подобранным. Ситуация уже выходила из-под контроля. Он уже склонялся к безвкусице. Она вздохнула.

“Послушай, как у тебя дела на самом деле?” он сказал.

“Плохо”, - сказала Сьюзан. “Я плохой. Я устал ”.

“Стоун снова исчез?”

Пьер был единственным человеком на Земле, которому она рассказала о Стоуне. Он полностью поддерживал.

“Ага”.

“В опасности?”

“Насколько нам известно”.

“Ты не можешь говорить об этом”, - сказал Пьер.

“Это верно”.

“И у тебя дома есть люди, которые дышат тебе в затылок. Возможно, допрашивая, что он делает, где бы он ни был.”

Она кивнула сама себе. “Да”.

“Мне жаль”.

“Спасибо тебе. Я тоже”.

“Сьюзен”, - сказал он. “Если это кому-то поможет, я хочу тебе кое-что сказать. Я много думал об этом. Ты самый жесткий человек, мужчина или женщина, которых я когда-либо знал. Никто не подходит близко. Ты вернул эту страну с края пропасти. Ты сделал то, что никто другой не смог бы сделать. И вам не нужно, чтобы кто-то подтверждал ваши решения за вас. Пусть ненавистники ненавидят. Ты продолжаешь быть собой ”.

Она улыбнулась. “Это действительно помогает”.

“Когда твой мужчина вернется, ты сможешь решить, что делать со всей этой разлукой и опасностью, и хочешь ли ты продолжать мириться с этим”.

“Если он вернется”, - сказала Сьюзан.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ


30 января

6:15 утра по западноафриканскому времени (12:15 по восточному поясному времени)

Лес Самбиса

Штат Борно, Нигерия

Граница с Чадом


“Я думаю, вы бы назвали это подсказкой”, - сказал Эд Ньюсам.

На востоке над горизонтом показался луч раннего солнца.

Люк, Эд и Пол Данн вышли из густого леса и спустились по пологому травянистому склону, трава на котором была почти по пояс высотой. Их оружие было вытащено, заряжено, с предохранителей снято. Люк устал. Всю ночь ему было трудно выкинуть из головы образы разрубленных на части мертвых девушек. Если бы он каким-то образом двигался быстрее… если бы они спланировали свою атаку по-другому… возможно, этого бы не случилось.

Все, что касалось "Боко Харам", удивляло его. Когда он и его команда атаковали, "Боко" едва пыталась сражаться. Большинство выживших убежали в лес. Те, кто остался, немедленно приступили к убийству своих собственных заключенных. Личная встреча с Боко Харам дала ему понимание того, почему Данн оставался здесь так долго и был так одержим идеей убить их.

Люк потряс головой, чтобы прояснить это. Он не мог позволить себе мечтать наяву. Задержка в несколько секунд, когда он был в состоянии повышенной готовности, стоила жизни семи девушкам. Теперь, когда он устал, чего будет стоить задержка или оплошность?

Он огляделся, оценивая окружающую обстановку. Слева от них были параллельные, изрытые колеями следы колес того, что сошло за дорогу. Воздух был наполнен птичьими криками.

Перед ними открылось обширное поле. На дальней стороне, в полумиле от него, Люк мог разглядеть темно—красное Кровавое болото, названное так из-за отличительного цвета, который дубильные вещества в растениях придавали стоячей воде.

Ближе был другой красный — красный цвета настоящей крови. Поле было местом бойни. Старый грузовик — военный транспорт, вероятно, двадцатилетней давности — был разрушен крупнокалиберной артиллерийской очередью. Это выглядело как сломанная игрушка особо вредного ребенка. Повсюду вокруг были разбросаны тела, большинство из них порезаны на куски.

Стая стервятников пролетела над головой, кружась стаей. Еще десятки лежали на земле, пируя мертвецами. За этой жуткой сценой, ярдах в пятидесяти дальше, одиноко стоял большой металлический ящик, похожий на талисман, оставленный исчезнувшей цивилизацией. Коробка была по меньшей мере десяти футов высотой.

Люк и его команда прошли через бойню, перешагивая через останки тел, пиная стервятников, которые отскочили на несколько футов в сторону, затем остановились и ждали. На таком близком расстоянии воздух был полон жужжащих мух. Запах был ужасным, скоро станет еще хуже — жаркое солнце будет припекать это место весь день.

Люк взглянул на трупы, но не слишком пристально. Ему не нужно было проводить расследование, чтобы увидеть, что здесь произошло. Мужчины были изрезаны в клочья автоматным огнем. Ноги, головы и руки были отделены от туловищ. Разбросанная плоть и кишки были повсюду на земле.

Тела были разграблены, по крайней мере, в поисках оружия, но, возможно, и других вещей. У этих людей, вероятно, были винтовки; по всей вероятности, АК-47. Улик было всего несколько — хорошие были изъяты. Некоторые ноги были босы — на них не было ботинок. Карманы рваных брюк были вывернуты наизнанку.

Все шины грузовика были спущены. Передняя ось развалилась, придавая грузовику странный вид распростертого в молитве. Тело было испещрено тысячами дырок. Лобовое стекло было разбито. Туловище того, кто был водителем, сидело за рулем. Головы у мужчины не было.

“Они здорово зажгли этих парней”, - сказал Данн.

Эд издал звук, почти похожий на смех. “Мягко говоря”.

“Похоже, совещание по продажам прошло не слишком хорошо”, - сказал Люк.

Они оставили бойню позади и подошли к ящику. Они подошли к нему под углом, и теперь Люк мог видеть, что коробка была открыта спереди и пуста. Он маячил перед ними, одинокий на фоне бледно-голубого неба.

Коробка была сделана из толстой серой стали. Он был разрезан, края отверстия неровные и острые. Вырезанная панель все еще лежала в траве. Следы шин, оставленные тяжелой техникой, вели к боксу и снова прочь, на восток.

Люк уставился туда. Земля была сбита с ног. Земля была усеяна мусором — пустыми контейнерами из-под еды и напитков, разноцветными лоскутками брезента, одеждой, различными картонными, деревянными и металлическими коробками из-под боеприпасов, множеством другого хлама. Большая группа людей разбила там лагерь на некоторое время и забыла убрать за собой.

“Здесь есть отметки”, - сказал Эд.

Люк посмотрел туда, где стоял Эд. На стальной коробке была выгравирована высокая белая надпись кириллицей — CCCP Союза Советских Социалистических Республик. Под ним была более длинная и мелкая неокрашенная гравюра.

“Ты читаешь по-русски, Данн?”

Данн кивнул, его солнцезащитные очки уже были на нем, лицо оставалось бесстрастным. “Мммм-хммм. Я должен был прочитать, что сказано в моем контракте, не так ли?”

“О чем это говорит?”

“Здесь написано Национальная академия наук о земле. Курск, СССР, 1987.”

Люк кивнул. Он достал свой спутниковый телефон. Телефону потребовалось несколько секунд, чтобы найти сигнал, обменяться рукопожатием со спутником и совершить звонок. Затем, учитывая Суонна и его методы сокрытия того, откуда исходили сообщения и куда они направлялись, вызов разлетелся бы по всему земному шару, от черных спутников к ретрансляционным станциям на Земле и обратно в открытый космос. Вызов, вероятно, проедет тысячи миль, прежде чем достигнет своего конечного пункта назначения примерно в 400 милях от того места, где он был первоначально размещен.

В конце концов, раздался звенящий звук.

“Да?” - сказал голос.

“Привет, Суонн”.

“Люк. Я вижу, все еще жив.”

“На данный момент”.

“Где ты?”

Люк оглядел поле, разбитый грузовик, разобранные трупы, гигантскую коробку и замусоренный кемпинг. “Мы в точке встречи. Нам понадобится добыча с помощью чавычи, которую я просил вчера вечером. Мне также нужно, чтобы вы собрали все доступные данные со спутников и беспилотников по этим координатам за последние двадцать четыре часа. Я хочу видеть всех и все, кто пришел сюда, и все, кто ушел. Мне также нужно, чтобы Труди выяснила, какого рода оружие Национальная академия наук о земле Советского Союза производила в конце 1980-х годов ”.

“Науки о земле?” Сказал Суонн. Он сделал паузу. “Ты нашел, э-э... подарок?” Это был неудобный способ сформулировать вопрос, учитывая шифрование этого звонка и византийский маршрут, который потребовался, чтобы добраться с одного телефона на другой.

“Нет”, - сказал Люк. “Но мы нашли пакет, в который он был завернут”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


6:35 утра по западноафриканскому времени (12:35 по восточному поясному времени)

Озеро Чад

К северу от Нджамены, Чад


Озеро было черным от птиц.

Раджан Мухаммад с удивлением смотрел на них, когда маленький вертолет пролетел над головой, направляясь на юг в тусклом свете утра.

Он часто посещал этот регион в течение почти двух десятилетий. За это время погодные условия изменились, дожди стали менее обильными, а озеро Чад стало меньше и мелководнее. Между тем, травянистые водно-болотные угодья, окружающие его, становились больше, постепенно поглощая само озеро. Большую часть гигантского озера теперь можно было бы точнее назвать болотом.

Управление озером, конечно, было катастрофой, как и управление всем в Чаде, было катастрофой. Это была страна неграмотных фермеров и скотоводов, ведущих натуральное хозяйство, страна, богатая нефтяными месторождениями, но без функционирующей электрической сети, страна, управляемая крошечной группой клептократов в столице, страна, открытая для того, кто предложит самую высокую цену. Это пошло на пользу таким людям, как Раджан, но мало что сделало для матери-природы.

Считалось, что размер озера составляет менее десяти процентов от того, каким оно было в 1960 году, и менее одного процента от его размера, когда римляне впервые достигли его. В один прекрасный день то, что когда-то было среди великих озер в мире, просто исчезнет.

Но одна вещь не изменилась. Перелетные птицы по-прежнему прилетали сотнями тысяч, возможно, миллионами. Утки, ерши, гуси, жаворонки, даже морские птицы и длинноногие журавли. Много, много пород, для которых у Раджана не было названия. Они приходили отдохнуть, покормиться, а в некоторых случаях и остаться, несмотря на то, что озеро умирало. На глазах у Раджана группа гиппопотамов барахталась в мутной воде возле небольшого плавучего острова. Бегемоты, находящиеся в таком же упадке, как и само озеро, были здесь частым зрелищем.

“Жаль”, - сказал Раджан.

Пилот проигнорировал его. Служащий Военно-воздушных сил Чада, молодой человек делал то, за что ему платили — управлял вертолетом - и ничего больше.

Раджан пожал плечами.

Его грудь была обнажена. Ему было пятьдесят четыре года, и он был очень, очень подтянут для своего возраста — жизнь в разъездах, постоянные физические нагрузки сделали бы это с вами. Он переоделся в легкие льняные брюки и итальянские кожаные туфли, и через мгновение наденет свою парадную рубашку. Но сначала он закончит бриться.

В одной руке он держал электробритву на батарейках и медленно и осторожно снимал большие пряди своей бороды, сбрасывая волосы в плетеное ведерко, которое держал между ног. В другой руке он держал маленькое зеркало из полированной стали. Он менялся, сбрасывал свою кожу, как змея, или, точнее, менял облик. Его звали не Раджан Мухаммад. У него было много персонажей. Раджан был полезен ему большую часть времени.

К солнцезащитному козырьку перед ним был прикреплен испанский паспорт, открытый на странице с фотографией. Это был настоящий паспорт, а не подделка, и принадлежал он Грегорио Фуэнтесу, профессиональному преступнику и контрабандисту из Малаги, разбогатевшему на африканской торговле слоновой костью. Фуэнтес был настоящим, в некотором смысле, хотя он и не родился в Испании. Он был просто Раджаном Мухаммедом с чисто выбритым, улыбающимся лицом, одетым в дорогую одежду богатого западного человека.

Остатки густой бороды упали в ведро, и Раджан воспользовался моментом, чтобы провести бритвой по всему лицу, делая кожу как можно более гладкой. Позже в тот же день, возможно, в аэропорту Касабланки, он сбреет их до блеска опасной бритвой с водой.

Вертолет снижал высоту. Впереди Раджан мог видеть линию удаленной взлетно-посадочной полосы, врезавшуюся в обширные заросли Сахеля. Старый грузовой самолет DC-9 был припаркован на взлетно-посадочной полосе, его задняя грузовая дверь была открыта, трап опущен.

Авиакомпания "Сахара" сообщила о красно-синей надписи на белом фюзеляже самолета. Это был хороший самолет, лучшее, что они могли получить за такой короткий срок. Ему пришлось бы приземлиться в Тимбукту для дозаправки, но это было неважно. Управление аэропортом в Тимбукту в настоящее время находилось в надежных руках нескольких очень хороших друзей.

Вертолет приземлился на расчищенном участке песчаной земли в пятидесяти ярдах от самолета. Раджан вышел за дверь до того, как турбины были выключены. Он пересек взлетно-посадочную полосу, натягивая свежевыглаженную полосатую рубашку.

Двое мужчин-берберов ждали в тени под самолетом, их лица почти скрывали синие платки.

“Раджан!” - сказал один из них. “Или мне теперь следует называть тебя Грегорио?”

Раджану не нравились пустые разговоры. Ему не нравились люди, которые думали, что они что-то знают о нем. Его различные личности не были шуткой. Они были тем, что позволяло ему незамеченным перемещаться по разным мирам. Они были тем, что поддерживало его жизнь. Имя, произнесенное не теми губами — этого было достаточно, чтобы убить человека. Но на этот раз он решил оставить все как есть.

Он указал головой на грузовой люк. “Как это?”

Мужчина пожал плечами. “Посмотри сам”.

Раджан поднимался по крутому пандусу, двое мужчин следовали за ним. Грузовой отсек был пуст, если не считать двух больших деревянных ящиков, оба прикрепленных ремнями к полу, стенам и потолку вне досягаемости над головой Раджана.

Первый деревянный ящик был открыт спереди. Устройство из черного металла стояло вертикально в коробке. Вокруг него, так что устройство было почти скрыто, были сложены слоновые бивни из слоновой кости. Еще одна жалость — еще одна жертва вопиющего отсутствия управления со стороны Чада. Племена крупных слонов этого региона были убиты из-за своей слоновой кости, от примерно 150 000 особей в 1980 году до, возможно, 1500 или меньше, оставшихся в наши дни. Большая часть слоновой кости шла на восток, в Китай и Японию, но часть шла на запад, сначала на атлантическое побережье, затем во дворцы наркобаронов в Южной Америке и в роскошные дома респектабельных капитанов промышленности в Северной Америке.

В Чаде не было ни государственных денег для егерей, ни оружия для егерей, ни какого-либо присутствия полиции в национальных парках. Между тем, было много денег, доступных каждому в виде откупов от браконьеров. Таково было состояние этой несчастной земли. Дело, за которое боролся Раджан, годами получало немалую прибыль от торговли слоновой костью, как и сам Раджан, но даже он мог признать, что происходящее было позором.

Слоны были благородными и умными животными. Они переживали холокост. И все же, даже на это должна быть воля Аллаха.

“То, что я делаю, я делаю для Бога”, - сказал он себе под нос.

“Что?” - спросил один из мужчин.

“Там внутри безопасно?” Сказал Раджан, указывая на оружие.

Мужчина кивнул. “Очень надежно”.

Раджан взглянул на следующий ящик. Его передняя панель была уже закрыта. “Что в другом?”

Мужчина пожал плечами. “Еще бивни. Также зубы гиппопотама”.

Раджан кивнул. “Хорошо. Закрой его”.

Он отступил вниз по пандусу, когда мужчины приступили к работе с деревянной передней частью ящика и электрической отверткой.

Выйдя на летное поле, Раджан достал свой спутниковый телефон и сделал звонок. Телефон издал несколько звуковых сигналов, указывающих на то, что где-то очень далеко звонит телефон.

“Как дела?” - спросил мужской голос, как только он поднял трубку.

“Все хорошо”, - сказал Раджан. Вкратце, он был поражен тем, что устройство было украдено пиратами в открытом море, доставлено глубоко вглубь материка, и все же он смог вернуть его очень быстро и почти без затрат. Аллах действительно был на их стороне.

“Неудача была немногим больше, чем задержка, как оказалось”.

“И не так уж много от одного”, - сказал голос. “Когда ты ожидаешь прибыть?”

Раджан взглянул на свои часы. Сейчас почти 7 утра. С остановкой для дозаправки, возможно, шесть часов до Касабланки. Разница во времени в один час означала, что прошедшее время составило бы пять часов. Обычные выплаты чиновникам из инспекции аэропорта низкого уровня за то, что они не обращали внимания на провоз контрабандной слоновой кости, затем еще полтора часа полета до конечного пункта назначения.

“Я надеюсь прибыть в Марокко во второй половине дня, возможно, к полудню, если все пойдет хорошо. Задержки в аэропорту, следующий этап… Я могу связаться с вами до четырех часов дня ”.

“Идеально”, - сказал мужчина. “Я угощу тебя ранним ужином. Морепродукты здесь бесподобны. И испанское вино такое, каким вы, должно быть, его помните ”.

Правоверный мусульманин, Раджан Мухаммед, конечно, не пил. Но Грегорио Фуэнтес был католиком. Немного вина ему бы не повредило.

Раджан улыбнулся. “Бог велик”, - сказал он.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


9:05 утра по западноафриканскому времени (3:05 утра по восточному поясному времени)

Нигерийская авиабаза 201

Agadez, Niger


“Национальная академия наук о земле”, - начала Труди.

Ей было жарко и она устала. Насколько она могла судить, нигде на базе не было кондиционера. В комнатах этого здания было душно, и с течением дня становилось невыносимо жарко. Ее тело просто не могло приспособиться к жаре. Они со Свонном спали на жестких, узких двухъярусных кроватях в пустой казарме, где пахло каким-то лимонным антисептиком.

Между неудобством постели, жарой, запахом и тем фактом, что Стоун и Эд сражались в африканской глуши в четырехстах милях отсюда… ну, она вообще почти не спала. Тот факт, что Суонн полночи храпел и фырчал, как грузовик Мак, тоже ничуть не помог.

Они вернулись в свой унылый и душный командный центр. Поскольку Труди не могла уснуть, она больше не утруждала себя тем, чтобы смотреть в окно — там не на что было смотреть. Внутри офиса потолочный вентилятор вращался медленно, каким-то образом делая комнату более горячей, а не прохладной. Труди пришла сюда пораньше и сразу же приступила к работе, пытаясь определить, что это за пропавшее оружие.

Суонн был одет в шорты madras, футболку DOORS и шлепанцы, его длинные волосы были собраны сзади в конский хвост. Очевидно, ему было наплевать на дресс-коды или протоколы. Он выглядел хорошо отдохнувшим. Он даже не выглядел ужасно сексуальным. На самом деле, он выглядел как человек на пляжном отдыхе, хотя ближайший океан находился более чем в тысяче миль отсюда.

Суонн стоял возле своего ряда ноутбуков и потягивал кофе из столовой. “Я слушаю”, - сказал он.

Труди указала на планшет в своей руке.

“Во времена Советского Союза Национальная академия наук о земле была научным органом, который номинально проводил независимые исследования в области наук о Земле, но также был тесно связан с советскими разведывательными органами и военными. Американская разведка полагала, что в дополнение к довольно банальным исследованиям, которые они проводили и публиковали в рецензируемых научных журналах, они были вовлечены в попытки превратить редкоземельные металлы в оружие, разработать радиоактивные химикаты в портативные и легко доставляемые устройства для убийства, а также манипулировать погодой ”.

Она подняла указательный палец. “В рамках своих усилий по управлению погодой они создали нечто под названием Project Mercury, в рамках которого рассматривалось использование электромагнетизма и звуковых волн для причинения всевозможных разрушений, включая землетрясения вдоль уязвимых линий разломов, извержения вулканов и обрушение подводных шельфов”.

“Тектоника плит, - сказал Суонн, - это определенно наука о земле”.

“По-видимому, они были очень заинтересованы в исследовательской работе, проведенной во время Второй мировой войны в Новой Зеландии под названием Project Seal, в ходе которой была предпринята попытка воспроизвести условия, которые могли бы вызвать цунами. В конце 1970-х и начале 1980-х годов российские шпионы были арестованы в трех отдельных случаях, когда они проникали на военные базы в Новой Зеландии, пытаясь скопировать или украсть секретные материалы 1940-х годов.”

Суонн сделал еще глоток своего кофе. Он казался задумчивым. Он посмотрел на почти бесполезный потолочный вентилятор. “Я с тобой. Проводи меня до самого дома”.

“Хорошо”, - сказала Труди. Она разработала зачатки теории, которую она еще не полностью сформулировала даже для себя. Это быстро складывалось в ее сознании.

“Оружие довольно большое — скажем, размером с бомбу. Мы можем предположить, что это потому, что плохие парни перевозили его вдоль побережья внутри грузового судна, а стальной ящик, найденный Стоуном этим утром, имеет высоту десять футов.”

“Конечно”, - сказал Суонн. “Дело большое”.

“Это исключает устройства для убийства, в которых используется радиоактивный плутоний или уран или что-либо в этом роде. Эти вещи маленькие — шприцы или ампулы, наполненные порошком. Убийца должен носить его в кармане. Это, вероятно, также исключает редкоземельные металлы, поскольку по определению они очень редки и их трудно приобрести. Если бы вы могли сложить их стопкой высотой в десять футов, вам было бы намного выгоднее продавать их, чем превращать в оружие ”.

“Я покупаю роль убийцы”, - сказал Суонн. “Редкоземельные металлы сложнее продать. Грузовое судно вышло из Конго, основного источника редкоземельных металлов, и весь смысл этих металлов в электропроводности. Вы сказали, что оружие, вызывающее землетрясение, может использовать электромагнетизм.”

Труди кивнула. Вот почему вы поделились этими идеями с умными людьми — они увидели, где были дыры. “Туше”, - сказала она. “Возможно, они были в Конго, потому что им нужны были токопроводящие металлы для ремонта какого-то аспекта оружия. Я не думал об этом, но это не меняет того, куда я направляюсь ”.

Она сделала паузу, рисуя в уме сценарий, как это будет происходить. “Алжирец из Балтимора, Будиаф, явно стремился убраться с восточного побережья Соединенных Штатов. Он беспокоился о том, что что-то происходит, перевез свои вещи вглубь страны и эвакуировал свою семью. Тем временем оружие перемещалось на север, к восточному побережью Африки. Давайте предположим на секунду, что возможно создать оружие, которое каким-то образом управляет погодой. Очень сильные ураганы в Атлантическом океане, которые обрушиваются на восточное побережье Соединенных Штатов, часто начинаются к западу от островов Зеленого Мыса, которые находятся недалеко от побережья Африки. Если бы ты мог вызвать чудовищный ураган ...”

Суонн покачал головой. “Это неподходящее время года для ураганов. Океан слишком холодный. Сдвиг ветра слишком силен. Даже если разразится ураган, он развалится прежде, чем куда-нибудь доберется ”.

“Хорошее замечание”, - сказала Труди. Тем не менее, в этом что-то было… ураган, землетрясение, цунами…

“Что, если это было оружие для землетрясения?” Сказал Суонн. “На самом деле ты этого не исключал. Почему бы им просто не перевезти это в Нью-Йорк и не установить на линии разлома, которая проходит под ядерным реактором Индиан Пойнт? Индиан-Пойнт находится в тридцати милях от центра Манхэттена. Обвал там потенциально может убить миллионы людей. Или, просто ради аргументации, перенесите это в Сан-Франциско и сбросьте половину города в Тихий океан. Это было бы грандиозным событием, которого все ждали. В любом случае, это вернуло бы стоимость недвижимости к реальности ”.

Труди решительно покачала головой. Она начинала волноваться. Они были на тропинке, и становилось теплее. Она могла чувствовать это.

“Тот корабль был старым и едва пригодным для плавания. Нет никакой гарантии, что он пересечет Атлантический океан зимой. Нью-Йорк - это долгое, медленное путешествие по бурному морю на брошенном судне, и даже если вы каким-то образом доберетесь до него, береговая охрана Соединенных Штатов будет наблюдать за вами, когда вы попытаетесь привести судно в какой-нибудь порт. Вся эта идея чревата проблемами. Переносить это в Калифорнию еще хуже ”.

Она снова покачала головой, на этот раз более мягко.

“Нет. Что бы они ни планировали, они хотят сделать это здесь, в Африке. Что, если оружие вызвало подводное землетрясение, которое, в свою очередь, вызвало цунами? Могло ли что-то подобное пройти весь путь ...”

Внезапно в глазах Суонна погас свет. Он кивнул.

“Да. Это могло. И я точно знаю, где это произошло бы, если бы это произошло ”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ


10:03 утра по западноафриканскому времени (4:03 утра по восточному поясному времени)

Небо над юго-востоком Нигера


“Камень!” Откуда-то сказал Эд Ньюсам. “Возьми трубку”.

Люк спал. Он все еще может быть.

Ему снилось... что-то. Женщина в развевающихся белых одеждах поманила его к себе на пустом пляже. Он последовал за ней, но потом она оказалась в воде, стояла на волнах, все еще маня. Он начал плыть к ней, но вода была такой бурной. Она продолжала отдаляться. Его руки устали. Волны били его в лицо. Он глотнул соленой воды. Он хватал ртом воздух.

“Камень!”

Люк сел.

Он был внутри узкой кабины реактивного самолета SRT. Был день, но все шторы на окнах были опущены. Он мог видеть крошечные щели яркого белого света в нижней части плафонов. Эд и Пол Данн растянулись на сиденьях. На глазах у Данна были темные очки. Они все куда-то летели.

Назад в Агадес, понял Люк. Возвращаемся на базу. Он покачал головой. Это была долгая ночь.

Его телефон звонил. Он взглянул на него. Труди.

Заметка для себя: отвечай на телефонные звонки Труди.

Он поднял трубку. “Да”.

“Люк?”

Он кивнул и провел рукой по волосам. Самолет слегка качнуло на неровном участке турбулентности.

“Да”.

“Это Труди”.

“Я знаю это. Как у тебя дела?”

“Хорошо”, - сказала она. “Послушай, мы с Суонном обсудили здесь несколько идей, и мы думаем, что у нас есть теория, которая выдерживает критику. Ты готов это услышать?”

Люк пожал плечами. Он действительно не знал. Он крепко спал менее двух минут назад. Ему казалось, что если он закроет глаза, то сможет снова уснуть.

“Конечно”, - сказал он. “Ударь меня”.

“Оружие вызывает землетрясения. Это так называемое тектоническое оружие. Когда Суонн работал в АНБ, он сказал, что люди на метеостанции HAARP на Аляске занимались точно такими же вещами. Но они не смогли заставить это работать ”.

“Откуда он это знает?” Сказал Люк.

“По словам Суонна, АНБ прислушивается ко всем. Они открывают электронную почту каждого и отслеживают сетевой трафик каждого. К тому же Суонн - бывший хакер, а также любопытный тип.”

“Любопытство сгубило кошку”, - сказал Люк, и на мгновение он увидел мимолетный образ изможденного Суонна в оранжевом комбинезоне, с металлическим ошейником на шее, прикованного к другим заключенным ИГИЛ в большой подземной камере с каменными стенами.

Люк просыпался. У Труди и Суонн появилась идея. Это было начало. Это привело к другим идеям. И Труди была лучшим сценаристом в игре.

“Итак, вы думаете, что русские разработали оружие в 1980-х, которое мы все еще не могли понять, как изготовить в 2010-х? И упомянутое оружие циркулировало по миру в течение тридцати лет? И теперь Аль-Каида каким-то образом прибрала это к рукам?”

“Да”, - просто сказала она. Она не пыталась оправдать идею или привести какие-либо аргументы в ее пользу.

“Ладно, я в игре”, - сказал Люк. “Что они планируют с этим делать?”

“Здесь есть уязвимость”, - сказала Труди. “Вулкан Кумбре-Вьеха на Канарских островах недалеко от побережья Марокко. Острова принадлежат Испании. Вулкан массивен, и вся его западная стена нестабильна. Геологи, а также американские разведывательные агентства, такие как АНБ, наблюдали за этим вулканом в течение двух десятилетий, с тех пор как он снова начал грохотать.”

“Для чего они это смотрят?” Сказал Люк.

“Возможно, что если у вулкана произойдет крупное извержение, вся западная стена может рухнуть в океан. Некоторые компьютерные модели предполагают, что это создало бы стену воды высотой в сотни футов, которая затем с высокой скоростью переместилась бы на северо-запад через Атлантический океан и шесть часов спустя достигла бы Восточного побережья Соединенных Штатов. В некоторых моделях стена воды преодолевала расстояние от пятнадцати до двадцати миль вглубь материка, прежде чем рассеиваться. Нью-Йорк и Нью-Джерси приняли бы на себя основную тяжесть этого, и Нью-Йорк, будучи таким низменным, вероятно , был бы полностью разрушен. Но все побережье охватил бы ад”.

“Цунами?” Сказал Люк. “Ты это хочешь сказать?”

“На самом деле, когда это так сильно, они называют это мега-цунами”.

Люк вздохнул. Затем он улыбнулся. Это была безумная идея, возможно, самая безумная идея, которую Труди когда-либо предлагала ему. Но безумные идеи были одной из вещей, которые ему нравились в ней. Мыслите нестандартно! Возможно, это вызвало бы более разумные идеи среди советников Сьюзен.

“Хорошо”, - сказал он. “Давайте сообщим об этом в Вашингтон. Я должен вернуться на базу, э-э...”

“Ты будешь здесь чуть меньше чем через час”, - сказала Труди.

“Хорошо. Сколько сейчас времени в Вашингтоне?”

“Чуть позже четырех утра”.

Ha! Сьюзен собиралась полюбить его за это. Опять же, похоже, что она пыталась его арестовать. Небольшой недосып может быть подходящим наказанием.

“Установите вызов”, - сказал он. “Я поговорю с ними, как только коснусь земли”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ


5:35 утра по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Бестелесный голос Люка Стоуна раздался изнутри осьминога. На мгновение показалось, что Стоун действительно был там, внутри — что черное многоногое переговорное устройство в центре стола для совещаний на самом деле было каким-то враждебным существом-пауком, и в него каким-то образом вселился слегка возбужденный дух Стоуна.

Вот какой уставшей была Сьюзен. Она представляла Люка Стоуна странным электронным пауком, сделанным из твердого пластика.

Она отхлебнула кофе, надеясь на всплеск бдительности. Она оглядела комнату и собравшуюся группу. Все были в одной лодке. Даже Курт Кимбалл выглядел немного уставшим. Он выглядел не просто уставшим, он выглядел немного раздраженным.

Стоун подговорил нас на это?

“Я рекомендую вам, ребята, разобраться в этом”, - сказал Стоун. “Это все, что я на самом деле хочу сказать. Это мой отчет с места событий, это то, что у нас есть на данный момент, и мы начинаем работать с этим. Мы уже поручили нескольким нашим людям из Специальной группы реагирования проанализировать данные со спутников и беспилотников за прошлую ночь и сегодняшнее утро, но это иголка в стоге сена. На границе между Чадом и Нигерией наблюдается повышенная активность вертолетов, здесь сейчас половина двенадцатого утра, и более тридцати пяти самолетов уже вылетели сегодня из аэропорта Нджамены, повсюду есть частные и военные взлетно-посадочные полосы, и мы не знаем, вывезли ли еще оружие или оно вообще отправится по воздуху. Он мог бы находиться где—нибудь в ангаре или путешествовать через Сахару на заднем сиденье ...

“Агент Стоун?” Генерал Лумис сказал.

“Да?”

“Это Фрэнк Лумис из JSOC. Пол Данн сейчас с тобой?”

На линии повисла долгая пауза.

“Нет, генерал. Мы, э-э, оставили Данна в Чаде, на границе с Нигерией.”

“Зачем ты это сделал?”

“Мы закончили с ним”, - сказал черный осьминог. “Он был нашим экспертом по Нигерии. В данный момент мы в четырехстах милях от Нигерии и рассматриваем возможность как можно быстрее направиться к побережью. Тем не менее, я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы отметить, что Данн превосходно проявил себя во время нашего короткого пребывания с ним. Он оказал неоценимую помощь в обнаружении местонахождения похищенных девушек и действовал с доблестью и героизмом под вражеским огнем. Я верю, что эти девушки ни за что—”

“Пол Данн скрывается от правосудия в Мексике и Нигерии”, - сказал Лумис. “Он разыскивается за убийство первой степени, эквивалентное в Нигерии, и непредумышленное убийство в Мексике. Ты в курсе этого?”

Люк сделал паузу, прежде чем ответить. “До меня доходили слухи на этот счет, сэр, но я ничего не мог подтвердить”.

“И вашей миссией было найти и заполучить пропавшее оружие, не так ли?”

“Да, генерал. Я все еще работаю над этим ”.

“Ты же понимаешь, что если бы ты не сделал крюк, чтобы напасть на аванпост ”Боко Харам" и спасти тех девушек ..."

“Это была удачная цель, генерал. Я верю, что мы спасли жизни более чем ста невинных девушек, которых забрали из их семей ”.

“И одновременно подвергли риску бесчисленные тысячи, если не сотни тысяч, или, по вашим словам, миллионы, других жизней”.

Курт Кимбалл поднял большую руку в направлении генерала, как бы говоря "СТОП".

“Агент Стоун, это Курт Кимболл. Я неохотно принимаю эту вашу теорию, хотя бы потому, что принятие ее предполагает необходимость эвакуации большей части восточного побережья Соединенных Штатов. В коридоре от Вашингтона, округ Колумбия, до Бостона находится более ста миллионов человек. В пределах одного только Нью-Йорка проживает восемь миллионов человек. Это число может подскочить до пятнадцати миллионов в будние дни. Шести часов недостаточно для эвакуации такого количества людей. Шесть недель могут не ...

“Тем больше причин начать сейчас”, - сказал Стоун. “Тем больше причин связаться с правительствами Испании, Португалии, Сенегала, Марокко, кого бы то ни было еще и начать блокировать воды вокруг этих островов и эту береговую линию”.

“Это сложная задача с точки зрения логистики”, - сказал Курт. “Нам нужно немного сузить круг вопросов. Объем доставки в этом регионе ...”

Сьюзен покачала головой. Эти парни не собирались уступать Стоуну. Казалось, они потеряли к нему всякое уважение. Ей пришла в голову идея вернуть толику уважения к этому взаимодействию, а также прекратить этот телефонный разговор.

“Директор Стоун”, - сказала она, используя его новый титул, - “нам нужно немного поразмышлять над этими идеями. Ты просишь нас сдвинуть Небо и Землю. Мы собираемся проконсультироваться с некоторыми из наших сотрудников разведки и посмотреть, как ваша теория согласуется с тем, что они знают и что они могут слышать. Дайте нам немного времени, а затем мы дадим вам дальнейшие инструкции ”.

Она сделала паузу. От осьминога не доносилось ни звука.

“Звучит нормально?” - спросила она.

“Хорошо, Сьюзен”, - сказал он.

“Хорошо. Мы будем на связи ”.

Линия оборвалась. Сьюзан посмотрела на Курта.

“Тридцатиминутный перерыв?” Сказал Курт. “Время для всех выпить еще кофе и перекусить, или освежиться, если они хотят. Потребуется некоторое время, чтобы собрать воедино некоторые детали по всему этому ”.

“Ты планируешь отнестись к этому серьезно?” Лумис сказал.

Лумис становился занозой в заднице. Сьюзан уволила бы его прямо сейчас, во время этого предстоящего перерыва, за исключением… Он может быть источником утечки. Если это было правдой, у него было гораздо больше информации, которую он мог слить, когда захочет, особенно после того, как его сняли с должности. Более того, у него могли быть теории, которыми он хотел поделиться со средствами массовой информации. Теории могут быть хуже фактов.

Курт кивнул. “Я отношусь к этому серьезно, пока не смогу развенчать это. Естественно, я хотел бы исключить идею из обсуждения. Но одна мысль не дает мне покоя.”

“Который из них?” Лумис сказал.

Курт пожал своими широкими плечами. “Что, если это правда?”


* * *


Прошло более двух часов, прежде чем собрание возобновилось.

Сьюзен была слегка раздражена, когда скользнула обратно в свое кожаное кресло за столом для совещаний в ситуационной комнате. "Поторопись и жди" не была той игрой, в которую ей нравилось играть. Она провела задержку, сидя в Овальном кабинете, слишком уставшая, чтобы сосредоточиться на какой-либо работе, слишком взвинченная, чтобы вздремнуть. Вместо этого она медленно проглотила еще три чашки восхитительного кофе White House, а также бублик с лососем и сливочным сыром и половинку пончика с джемом.

Это не был способ для президента оставаться в форме, а длительные задержки не были способом управлять железной дорогой.

Курт стоял прямо у дальнего конца стола, держа равновесие перед своим экраном. Это была небольшая толпа, и не было необходимости хлопать в ладоши — все присутствующие были готовы идти.

“Привет, Курт”, - сказала Сьюзан. “Я должен сказать, что двухчасовое ожидание немного не в твоем характере”.

Курт кивнул, ничуть не обезоруженный. “Я согласен и приношу извинения. Спасибо вам за ваше терпение. Я надеюсь, вы согласитесь, что задержка была не напрасной. Когда Эми, я и наша команда готовились к этой встрече, мы чувствовали, что присутствие кого-то из Агентства перспективных исследовательских проектов в области обороны сильно повлияет на понимание всеми стоящих перед нами задач. Потребовалось немного времени, чтобы собрать все воедино этим ранним утром, но мы это сделали. И я хотел бы поприветствовать доктора Джейсона Бартнера из DARPA за участие в нашей дискуссии ”.

Высокий худощавый мужчина с жидкими светлыми волосами и в очках сидел в конце стола справа от Курта. На нем был тускло-серый костюм в тонкую полоску. На столе перед ним были разложены какие—то бумаги, а также бутылка родниковой воды и табличка с именем: доктор Бартнер-DARPA.

“Добро пожаловать, доктор Бартнер”, - сказала Сьюзен, сразу насторожившись и заинтересовавшись. “Что у тебя есть для нас?”

Курт не привел бы сюда кого-то вроде этого, если бы он не был в состоянии опровергнуть отчет Стоуна, и было еще кое-что, что нужно было знать.

Бартнер взглянул на Курта, и Курт махнул рукой, как будто предлагая ему выйти на сцену.

“Благодарю вас, госпожа Президент. Как вы знаете, Агентство перспективных исследовательских проектов в области обороны является федеральным агентством при Министерстве обороны. Мы несем ответственность за разработку новейших технологий для использования вооруженными силами Соединенных Штатов. Нам нравится говорить, что наша миссия — ”

“Доктор Бартнер?” Сказала Сьюзан.

Бартнер поднял глаза от страницы, которую он читал. “Да?”

Сьюзан улыбнулась. “Здесь, в Ситуационной комнате, мы любим говорить, что нельзя терять время. Давайте перейдем прямо к делу, хорошо?”

Вновь прибывший кивнул. “Конечно. Извини за это. Советник по национальной безопасности Кимбалл пригласил наше агентство выступить на этой встрече, и директор попросил меня выступить от нашего имени. Я полагаю, что вопрос, стоящий сегодня на столе, заключается в возможности создания так называемого тектонического оружия, которое использует либо электромагнитную энергию, либо звуковые волны, либо некоторую комбинацию того и другого. Я могу сказать, что мы экспериментировали с этими теориями, совсем недавно в нашей Программе исследования высокочастотных активных полярных сияний — сокращенно HAARP — на Аляске. Я также могу сказать, что такое оружие действительно возможно, хотя, конечно, мы не любим признавать это публично ”.

“Почему тебе не нравится признавать это?” Сказала Сьюзан.

“Э-э, мадам Президент, возможно, вам известно о некоторых теориях заговора в Интернете, касающихся HAARP и DARPA, если уж на то пошло. Широко распространены слухи о том, что мы разрабатываем оружие, основанное на погодных условиях, и что мы были причастны к недавним бедствиям, включая разрушительное землетрясение 2010 года на Гаити, а также внезапный поворот налево во время урагана ”Сэнди" в 2012 году, который вызвал его прямое воздействие на Нью-Джерси и Нью-Йорк ".

Сьюзен, должно быть, переутомилась. Показания этого человека, если это то, чем они должны были быть, становились все более и более странными.

“Это очень интересно, доктор Бартнер. Было ли ваше агентство вовлечено в эти инциденты?”

Бартнер покачал головой и открыл свою бутылку воды. Он сделал большой глоток. “Миссис Президент”, - сказал он.

Госпожа Президент? Бартнер уже был взволнован.

Он продолжал. “В настоящее время я не уполномочен обсуждать какие-либо конкретные проекты, над которыми могло работать наше агентство, или какие-либо конкретные исследования, которые мы могли проводить. Вам придется поговорить с директором для получения этой информации. Я здесь просто для того, чтобы дать общее руководство по вопросу тектонического оружия. В этой роли я могу сказать, что да, такое оружие теоретически возможно. Да, мы исследовали их. И да, Советы, возможно, разработали версию или варианты этого оружия тридцать лет назад. Перехваченные сообщения в то время определенно указывали на то, что они считали, что сделали это ”.

“Смогли ли вы проверить точность этих сообщений?” Хейли Лоуренс сказала. “Это могла быть операция по дезинформации со стороны русских”.

Бартнер кивнул. “Это, безусловно, могло быть. Правда это или нет, но это послужило толчком к разработке нашей собственной программы исследований тектонического оружия ”.

Сьюзан посмотрела на Курта. “Курт? К чему это нас приводит?”

Курт кивнул и посмотрел на свою помощницу Эми.

“Эми, не могла бы ты дать нам Кумбре Вьеха, пожалуйста?”

На большом экране в передней части, на маленьких настольных и встроенных экранах, а также на экранах по всей комнате появилось аэрофотоснимок зеленого и красновато-коричневого вулканического острова. Вулкан был главной особенностью острова, его гигантская кальдера, похожая на выходное отверстие от огнестрельного оружия, занимала, возможно, десять процентов суши острова.

“Это остров Ла Пальма в архипелаге Канарских островов”, - сказал Курт. “Канарские острова являются самоуправляемым испанским владением, расположенным примерно в шестидесяти милях от побережья южного Марокко. Вулкан, который вы видите, называется Кумбре Вьеха, Старая вершина на английском языке, и это действующий вулкан. С конца 1400-х годов он извергался семь раз, причем самое последнее извержение произошло в 1971 году. Весь регион, где расположены Канарские острова, на самом деле чрезвычайно активен, с точки зрения как землетрясений, так и вулканической активности ”.

За спиной Курта изображение острова исчезло. На смену ему пришел замедленный анимационный диафильм, показывающий рисунок вулканического острова. Одна стена вулкана рухнула, затем обрушилась вниз в результате мощного оползня, обломки которого скатились в океан. Диафильм продолжался, уходя под поверхность океана и показывая, что вулкан на самом деле был большой подводной горой.

Под водой оползень не прекратился; вместо этого он набрал обороты. Оползень проник глубоко под море, вызвав образование массивной волны. Затем волна отхлынула от вулкана, притягивая к себе окружающие объемы воды, становясь по мере продвижения все больше и больше.

“Это, ” сказал Курт и слегка улыбнулся, возможно, его позабавило использование мультфильма во время серьезного совещания по национальной безопасности, - диафильм, созданный в 1998 году, чтобы простыми словами объяснить, какие силы действуют, когда горный оползень вызывает то, что известно как мега-цунами. Геологические данные свидетельствуют о том, что подобное обстоятельство неоднократно возникало в естественной истории, хотя никогда с момента возникновения современных цивилизаций. Считается, что каждый раз, когда происходило мега-цунами, результаты были, мягко говоря, катастрофическими. Если бы это произошло сейчас, нам пришлось бы буквально перерисовывать наши карты ”.

Он сделал паузу для выразительности, оглядывая зал на присутствующих.

“Фактически, этот диафильм был разработан с учетом Кумбре Вьеха. Многие геологи считают, что Кумбре-Вьеха может быть самым большим. Кальдера разрушается, а западная стена неустойчива. Гора возвышается на семь тысяч футов над океаном, но уходит гораздо глубже под поверхность. Если стена рухнет...”

Он пожал плечами. “Мы не знаем наверняка”.

“И если бы обвал действительно вызвал цунами, ” сказал генерал Лумис, “ куда бы оно направилось?”

Позади Курта диафильм, который был закольцован, повторяясь от начала оползня до образования массивной волны, затем снова возвращаясь к началу, внезапно прервался и начался там, где закончилась волна. Изображение на экране увеличилось, показывая карту мира. Массивная волна, все время увеличивающаяся, двинулась на северо-запад через Атлантический океан.

Появилась подпись. На нем была указана СКОРОСТЬ: 400 миль в час + со стрелкой, указывающей волну. Появилась еще одна подпись. Там было написано ВЫСОТА ВОЛНЫ: 900 футов. Изображение снова увеличено до гребня волны и точки зрения человека, сидящего верхом на ней. Появилась Статуя Свободы, уменьшенная и захлестнутая волной. Мгновением позже появились здания Нижнего Манхэттена, включая Всемирный торговый центр, который все еще существовал на момент создания диафильма. Волна ударила прямо по верхушкам башен-близнецов, затем продолжила движение. Изображение снова уменьшилось и показало карту Восточного побережья, где океан теперь простирался почти до Пенсильвании.

“Ой”, - сказала Сьюзен.

Курт кивнул. “Да”.

“Однако, хороший диафильм”.

Курт согласился. “Умно”, - сказал он.

“Курт”, - сказал генерал Лумис, - “Я уверен, что этот мультфильм двадцатилетней давности, который вы нам показываете, прошел проверку с восьми сторон до воскресенья, и его точность безупречна. Тем не менее, если бы Аль-Каида планировала начать атаку с Канарских островов, им понадобилось бы присутствие там, не так ли? Я сам провел небольшое исследование во время перерыва. Хотя есть разведданные о том, что крупное нападение запланировано или готовится, нет никаких признаков какой-либо активности исламских боевиков в этом секторе вообще.

“Этот район патрулируется береговой охраной Испании и Марокко, а также марокканскими военно-воздушными силами. Если бы Аль-Каида планировала разместить там крупнокалиберное оружие, им понадобилась бы группа поддержки на месте, люди, которые знали, как пользоваться оружием, и другие люди для защиты и вмешательства в их дела. Им нужно было бы доставить оружие на берег, погрузить его на наземный транспорт и доставить в место, подходящее для его использования. Им потребуется контроль над сайтом в этом месте.

“Мы всегда слушаем их каналы, то, что мы называем исламским радио, и нет никаких разговоров, предполагающих что-либо из этого. Похоже, что на этих островах нет никаких исламских боевиков, действующих или готовящихся к отправке на место ”.

Человек из DARPA поднял руку, как будто он был в школе.

“Госпожа президент?”

“Да, доктор Бартнер. Можете ли вы пролить свет на это?”

Он кивнул. “Мы изучили возможность того, что для создания землетрясения тектоническое оружие может быть развернуто в сотнях миль от места самого землетрясения”.

“И что?” Сказала Сьюзан.

Бартнер пожал плечами. “Неубедительно. Очевидно, что вы хотели бы, чтобы оружие было как можно ближе к цели, но в зависимости от того, насколько продвинуто оружие, по крайней мере теоретически возможно нанести удар издалека ”.

Сьюзан кивнула. “Спасибо тебе”.

Комментарий не пролил никакого света вообще.

Сьюзан посмотрела на Курта.

“Может быть, нам следует поговорить с нашим другом в Кремле”, - сказала она. “Спроси его, была ли у них когда-нибудь одна из этих вещей, и не пропала ли она случайно”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


13:55 по западноафриканскому времени (7:55 утра по восточному поясному времени)

Нигерийская авиабаза 201

Agadez, Niger


Труди повесила трубку.

“Что они сказали?” Сказал Люк.

Он лежал на полу в мрачном командном центре Труди и Суонна, положив голову на рюкзак. Он, Эд и Данн все приняли душ, сменили одежду и позавтракали в столовой. Теперь они все растянулись в командном центре, ожидая, что будет дальше.

Люк чувствовал себя ужасно, он был измотан, но ему не хотелось отрывать кого-либо, чтобы немного отдохнуть, особенно себя.

“Я сказал им, что вы у меня на линии, ожидаете инструкций по развертыванию. Они сказали, что на совещании в Ситуационной комнате был объявлен длительный перерыв. Возможно, в Овальном кабинете состоялась секретная встреча сторон. В любом случае, президент недоступен. Советник по национальной безопасности и его сотрудники недоступны. Никто не доступен. Мы можем оставить сообщение, и они нам перезвонят ”.

“Прошло больше двух часов”, - сказал Люк. Разве Сьюзен не говорила, что они свяжутся с ним снова через некоторое время? Что означало "через некоторое время "?

Труди кивнула. “Я в курсе этого”. Ее волосы были влажными от жары. Она провела рукой по мокрому лбу. Здесь было жарко.

Люк покачал головой. “Это никуда не годится. Мы не можем ждать. Суонн, как далеко мы сейчас от Канарских островов?”

Суонн сидел, уставившись в ноутбук, изучая поле данных. “Около четырех, может быть, четырех с половиной часов в самолете SRT. Аэропорт на Тенерифе современный и может легко обслуживать реактивные самолеты. Разница во времени составляет час, так что, если бы самолет вылетел сию минуту, он прилетел бы на Тенерифе примерно в пять или пять тридцать. Если бы план полета был представлен им при отправлении, задержка с получением разрешения на посадку, вероятно, была бы не так уж плоха. Я бы сказал, ноги на месте в шесть вечера или чуть позже.”

Люк медленно поднялся на ноги. Он посмотрел на Труди.

“Насколько ты уверен в этом?”

Она пожала плечами. “Семьдесят пять процентов. Для меня самое интересное, насколько сильно алжирец из Балтимора хотел уехать с Восточного побережья. Если бы не это, я бы сказал, пятьдесят процентов. Но они везли эту штуку вдоль побережья Африки к тем островам. Национальная академия наук о земле работала над тектоническим оружием. И если вулкан обрушится...”

Она снова пожала плечами. “Кто знает? Они могли бы перегнать его по суше в Могадишо, но зачем им это? Это явно не входило в их первоначальные намерения ”.

Люк кивнул.

“Где бы вы развернули это, будь вы на их месте?”

“Я бы предположил, что в трех местах. Один находится прямо на самом вулкане. Два других находятся либо на западном побережье острова Гомера, либо на северном побережье острова Йерро. Оба острова относительно малонаселены. Если вы посылали электромагнитный всплеск или звуковую волну на вулкан, оба места дают вам беспрепятственный —”

“Покажи мне на карте”, - сказал Люк.

Труди взяла свой планшет и пролистала несколько экранов. Появилась карта. На нем были изображены три острова на синем фоне, обозначающем океан. Острова образовали неровный треугольник. Ла Гомера была маленьким круглым островом в крайнем правом углу. Эль Йерро имел форму бумеранга, открытой стороной вверх, и находился внизу слева. Над ними была Ла Пальма, по форме напоминающая каменный кинжал, место, где находился сам вулкан.

“Мы не знаем, что мы ищем”, - сказала Труди. “Но мне кажется, что вертолет или вертолеты могли бы развернуться в этой открытой акватории посередине, и если поступит сигнал тревоги, могли бы достичь любого из трех островов примерно за пятнадцать минут”.

Люк посмотрел на Труди и Суонна одновременно. “Ребята, вы можете отсюда управлять операцией?”

Плечи Труди поникли. “Здесь жарко, пыльно, и я ненавижу это место. Тем временем, ты планируешь слетать на Тенерифе, верно?”

“Если этот вулкан рухнет, у меня такое чувство, что там будет не очень хорошо”.

Она покачала головой. “Прибой поднимется, вот и все”.

Люк посмотрел на Суонна. “Суонн?”

Он кивнул, не отрывая взгляда от экрана своего компьютера. “Да. Мы можем управлять этим отсюда ”.

“Хорошо”, - сказал Люк. “Вот что мне понадобится, для начала. Суонн, мне нужно, чтобы ты реквизировал откуда-нибудь беспилотник и поднял его в воздух над этими островами, особенно над тремя островами, о которых только что говорила Труди. Но не переусердствуй. Держи ухо востро”.

Теперь Суонн покачал головой. “Я знаю, как управлять дроном, директор Стоун”.

“Мне также нужен готовый вертолет для нас на Тенерифе. Что-то, что может долго работать без дозаправки. Желательно, чтобы пилотировал кто-то с военным опытом ”.

“Понял”, - сказал Суонн. “Беспилотник. Вертолет. Я не знаю, где я смогу поймать дрона, но ...”

Люк проигнорировал его. “Труди, мне нужно, чтобы ты усердно работала с разведывательными сетями. Если появится хоть малейший намек, который может указать, куда делось это оружие, я хочу знать об этом. Если есть что-то, что указывает на то, что все пошло по-другому, я тоже хочу это услышать. Мы идем туда без чьего-либо мандата ”.

“Технически, вы не подчиняетесь приказу президента”, - сказал Суонн. “Она сказала тебе подождать”.

“Верно”, - сказал Люк. “Но я больше не могу ждать. Если это неправильно, или если это правильно, мне нужно узнать это как можно скорее ”.

“Ладно, Люк”, - сказала Труди.

“Спасибо”, - сказал Люк. “Не могли бы вы позвонить в ангар и узнать, заправили ли они самолет уже? Я хочу выбраться отсюда как можно скорее ”.

Он повернулся к Эду и Данну. Эд уже поднимался на ноги. Его одежда была чистой. Он выглядел вымытым и свежим. Его лицо, однако, выглядело измученным.

“Ты готов?” Сказал Люк.

“Рожденный готовым, белый человек”, - сказал Эд.

Люк посмотрел на Данна. Он вообще не двигался. Он лежал на боку, положив голову на рюкзак. Его глаза были полузакрыты. Он выглядел так, будто мог заснуть в любой момент.

“А как насчет тебя, Данн? Тебе не хочется прокатиться? Я думаю, мы, вероятно, сможем использовать тебя. И если ты будешь торчать здесь, все, что ты собираешься сделать, это позволить себя арестовать ”.

Данн медленно кивнул. “Я, пожалуй, прокатлюсь”.

“Хорошо”, - сказал Люк. “Тогда сделай мне одолжение и приведи свою задницу в порядок”.

Он повернулся обратно к Труди и Суонну. Теперь они были в пути, и, хотя он устал, он начал чувствовать себя лучше по отношению ко всему. Они могли бы отдохнуть в самолете.

Труди вешала трубку.

“Как там самолет?” Сказал Люк. “Мы готовы зажигать?”

Труди покачала головой. “Произошла задержка. Они только сейчас начинают заправляться. Они сказали дать им полчаса ”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


9:15 утра по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Сьюзен шла к лифту с Кэт Лопес, их туфли стучали по мраморным полам коридора Западного крыла.

“Вы знаете сделку с Путиным”, - сказала Кэт. “Он говорит по-английски, но не так хорошо, как хотелось бы. Он, вероятно, будет говорить через переводчика, вероятно, человека по имени Василь ”.

Сьюзан кивнула. “Я знаю”.

Она и раньше говорила с Путиным через Васила, и Стоун утверждала, что однажды встречалась с ним в секретном подземном бункере. Он сказал, что Василь одевался как молодой жеребец, ожидающий очереди, чтобы попасть в Studio 54 где-то в 1977 году — рубашка с широким открытым воротом и облегающие брюки. Эта мысль заставила Сьюзен улыбнуться.

“Когда Путин говорит, он часто произносит длинные речи с едва заметными паузами, и человеку, с которым он говорит, приходится ждать, чтобы услышать полный перевод”.

“Была там”, - сказала Сьюзан.

Сьюзан сделала глубокий вдох, когда они вошли в лифт. Она и раньше конфликтовала с Путиным. На тот момент она общалась по телефону со многими людьми. Казалось, что не так давно она боялась этих звонков. Эти влиятельные игроки международного уровня, особенно мужчины, казались такими безжалостными, агрессивными, такими властными, что как могла такая маленькая девочка, как она, противостоять им?

Что ж, где-то на этом пути она научилась стоять на ногах. Она даже научилась слегка надирать задницу, когда того требовал случай. Несмотря на это, ее тело слегка дрожало. Назовите это всплеском адреналина перед матчем.

Мальчик. Это был долгий путь.

Лифт опустился. Кэт продолжила. “Как вы знаете, Путин увольнял вас, вероятно, потому, что вы были женщиной, и публично называл вас манекенщицей”.

“Да”, - сказала Сьюзан. “Как он теперь меня называет?”

Кэт улыбнулась. “Иногда он называет тебя моим другом, американский президент. И иногда он называет тебя Крутым парнем ”.

Сьюзан громко рассмеялась. “Боже, он просто шедевр”.

После турецкого ядерного кризиса она и Путин пообещали разговаривать по телефону каждую неделю, даже если им не о чем было говорить. Они были лидерами двух самых могущественных стран на Земле, обе страны были вооружены ядерным оружием, и было много воды под мостом.

У них были пересекающиеся сферы влияния и ... кого они обманывали? Они оба были глубоко поглощены не слишком дружественной шахматной партией за мировое господство. Угроза вспышек и недопонимания была постоянной. Это была хорошая идея - поддерживать связь. За исключением того, что этого не произошло.

После трех месяцев регулярных разговоров они вернулись к своим прежним привычкам. Кое-что прояснилось. Президент — России или Соединенных Штатов — был занят двадцать четыре часа в сутки. Так получилось, что на данный момент Сьюзан не разговаривала с Путиным пять или шесть месяцев.

Дверь лифта открылась.

Когда они вошли, Курт Кимбалл был там, во главе стола для совещаний. Он был готов. Курт всегда был готов.

“Готова, Сьюзен?”

В комнате было ровно одиннадцать человек. Курт и его помощница Эми, Хейли Лоуренс, генерал Лумис и одна помощница в военной форме, Сьюзан и Кэт. Там был человек, который управлял телефонной системой, и два агента секретной службы, стоявшие по обе стороны от двери. Кроме того, доктор Бартнер из DARPA все еще был здесь.

Все взгляды были прикованы к Сьюзен.

Она села во главе стола. Перед ней был красный телефон — прямая линия с Кремлем. Он был красного цвета, как и рекламировалось. Он был тяжелым и старым. Это был анахронизм в элегантной, высокотехнологичной ситуационной комнате, перенесенной сюда из более ранних времен, когда Дуайт Д. Эйзенхауэр уверенно шагал по черно-белым кадрам кинохроники. В нем не было цифр или колесика набора номера — вы просто снимали трубку.

“Сьюзен?”

Она кивнула. “Да, я готов”.

“Хорошо”, - сказал Курт. “Прежде чем мы сделаем звонок, вот тридцать второе обновление о Владимире Путине”.

Появилась одна фотография Путина, стоящего на возвышении на международном мероприятии. Джастин Трюдо из Канады стоял рядом с ним, хотя ни один из мужчин, казалось, не замечал присутствия другого. Трюдо был на целую голову выше Путина, может быть, больше, и казался значительно моложе и жизнерадостнее. Ни один из мужчин не улыбался.

“Как вы знаете, Путин, по сути, диктатор с железным кулаком. Остальная часть российского правительства существует для того, чтобы штамповать и выполнять его директивы. Недавно он одержал уверенную победу на сфальсифицированных выборах, что дало ему еще шесть лет пребывания у власти. Похоже, он будет президентом пожизненно, если захочет. Действительно, планировщики сценариев нашей собственной разведки теперь предполагают, что так и будет, и начали готовиться к неизбежной борьбе за власть после смерти Путина.

“Тем временем он полностью в своей власти и расправляется со всем, что напоминает инакомыслие, либо внутри России, либо из-за рубежа. В прошлом месяце находящийся в изгнании российский олигарх Дмитрий Александер, резкий критик Путина, скоропостижно скончался при загадочных обстоятельствах на своей яхте на греческих островах. После его смерти члены его окружения заявили, что они немедленно похоронили Александра в море в соответствии с его пожеланиями ”.

Кимболл сделал паузу.

“Они сбросили его тело за борт, если это непонятно. Он не был найден, что также предполагает, что они взвесили его, прежде чем сделать это. Понятно, что это оказало сдерживающее воздействие на критику со стороны других кругов ”.

Сьюзан уставилась на красный телефон. Он маячил там, на столе, большой и угрожающий. Чем дольше они ждали, чем больше Курт говорил, тем менее приятным казался этот звонок. Сьюзан нужно было выудить у этого человека государственные секреты. Возможно, ей даже придется обвинить его в сговоре с террористами. Зачем размышлять о том, каким безжалостным он был?

Черт возьми, давай просто поговорим с ним, хорошо?

Но Курт еще не закончил.

“Под руководством Путина и частично в результате резкого роста цен на нефть и природный газ, которых в России в большом избытке, Россия с ревом вернулась в качестве мировой военной державы и, в меньшей степени, экономической державы. Они подписали двусторонние торговые и энергетические соглашения как с Китаем, так и с Индией, и ведут переговоры о новом соглашении с Европейским союзом. Сирия стабилизируется при режиме Асада, который в очередной раз создает прочную пророссийскую дугу на Ближнем Востоке - по сути, на большей части шиитского исламского мира, простирающегося от Ливана на берегу Средиземного моря до Ирана ”.

Курт сделал паузу. Он взглянул на лист бумаги на столе перед ним.

“О да. И последнее. Наша разведка предполагает, что по мере того, как его власть росла, Путин все чаще залезал в карманы олигархов, все еще действующих внутри России. Вы хотите контролировать и грабить российскую промышленность без государственного надзора и без того, чтобы внезапно оказаться в тюрьме как враг государства? Если это так, то вы заплатите Владимиру Путину за эту привилегию. Мы считаем, что за последние несколько лет в результате этой мафиозной вымогательства Путин стал не только одним из самых влиятельных людей на планете, но и одним из самых богатых ”.

Курт замолчал.

Сьюзан пожала плечами. Они мгновение смотрели друг на друга.

“Мне нечего добавить”, - сказала она. “Вы можете говорить о нем все, что хотите, но Владимир Путин - мой друг”.

В комнате было тихо.

“Эми, который час в Москве?” Сказал Курт.

Эми сверилась со своим планшетом. “Чуть позже пяти вечера”.

Сьюзен сделала последний глубокий вдох. У нее было это нервное чувство, бабочки порхали в животе, как будто она выходила на сцену. Это было прекрасно. На этом этапе своей карьеры она много раз выступала на этой сцене.

“Хорошо”, - сказала она. “Мы готовы?”

“Линия открыта”, - сказала Эми. “Ты можешь забрать в любое время”.

Сьюзан кивнула. “Сейчас все хорошо”.

“Твой динамик включен”, - сказал Курт. “Все остальные телефоны отключены”.

Она подняла трубку красного телефона. Трубка была слишком большой и крепилась к телефону с помощью спирального шнура. Из—за этого ее рука казалась маленькой - она представила, как вместо нее ее держит большая рука Эйзенхауэра. Она поднесла телефонную трубку к виску.

“Президент Соединенных Штатов на линии”, - произнес мужской голос.

“Подождите минутку для Президента Российской Федерации”, - раздался другой голос.

Сьюзан посмотрела на Курта. Он стоял, прижимая к уху дистанционный телефон. По всей комнате люди держали в руках удаленные телефоны.

Прошло несколько секунд.

“Алло? Это Владимир Путин”.

“Владимир”, - сказала Сьюзен. “Это Сьюзан Хопкинс. Приятно говорить с вами. Спасибо, что приняли мой звонок ”.

“Сьюзен”, - сказал Путин. “Очень приятно снова слышать твой голос. Знаешь, я только вчера подумал, что нам следует поговорить в ближайшее время. Я, должно быть...” Он замолчал, затем сказал что-то по-русски человеку, находившемуся с ним в комнате.

“Да, я, должно быть, экстрасенс”.

Он сделал паузу. “Сьюзен, это сложно. Вы, пожалуйста, извините меня, если я ...”

“Да”, - сказала Сьюзан.

“... говори через моего...”

“Да, конечно. Василь. Это прекрасно ”.

Василь вышел на связь. У него был глубокий, скрипучий голос, который в то же время был резким и культурным. Он говорил медленно, тщательно выговаривая каждое слово.

“Госпожа Президент? Это Василь”.

“Привет, Василь”.

“Привет. Как у тебя дела?”

“Хорошо”, - сказала Сьюзан. “Как у тебя дела?”

Сьюзан закатила глаза, обнаружив, что попала в ловушку любезностей с Василем. Но она много раз говорила через него, и он казался приятным молодым человеком. Это было почти так, как будто они были друзьями.

“Я великолепен”, - сказал Василь. “Спасибо тебе”.

“Могу я поговорить с президентом?”

“Конечно”.

Немедленно вмешался Путин и начал говорить.

“Чему мы обязаны удовольствием от этого звонка?” Сказал Василь.

С таким же успехом можно перейти прямо к делу.

“Владимир, наши разведывательные источники засекли потенциальную угрозу нашему восточному побережью”.

После нескольких фраз вмешался Василь, мгновенно переведя слова Сьюзен на русский.

“Американские тайные агенты в Африке обнаружили, что Аль-Каида в Исламском Магрибе получила то, что, как мы полагаем, является оружием, разработанным Советским Союзом в 1980-х годах”.

Василь говорил по-русски еще несколько секунд.

Путин рявкнул короткий ответ.

“Да?” Сказал Василь. “Это интересно. Что это за оружие, если ты не возражаешь?”

“Мы считаем, что это так называемое тектоническое оружие, возможно, электромагнитный импульс или оружие звуковой волны, способное вызывать землетрясения. Он был разработан Советской Академией наук о земле. Мы считаем, что Аль-Каида может использовать это в попытке разрушить вулкан Кумбре-Вьеха на Канарских островах. Возможно, это вызвало бы огромное цунами, которое пересекло бы Атлантический океан и обрушилось на Нью-Йорк. Нам нужна ваша помощь. Нам интересно, является ли описанное оружие вообще чем-то ... ”

Василь все еще переводил, но Путин уже смеялся. Несколько других людей на заднем плане вместе с ним тоже смеялись.

Василь закончил свой перевод. Путин что-то сказал в ответ.

“При всем моем уважении, Сьюзен, это шутка?” Сказал Василь. “Ты разыгрываешь меня, как говорят по-английски. Конечно, это научно-фантастический рассказ?”

Сьюзен посмотрела на Курта и покачала головой.

“Нет”, - сказала она. “Мы очень серьезны”.

Путин снова говорил.

“Я никогда не слышал об этом”, - сказал Василь. “Как и никто из моих ближайших помощников”.

Путин что-то сказал, и люди вместе с ним снова рассмеялись.

“За исключением забавных газет”.

Теперь он говорил снова, более длинное заявление, возможно, одна из его легендарных лекций. Василь немного подождал, прислушиваясь, прежде чем снова вмешаться.

“Как вы знаете, Советский Союз существовал давным-давно. В те дни я был младшим офицером разведки, и сегодня в живых осталось мало людей, которые тогда обладали реальной властью. Это была великая нация, которая иногда, во имя науки, предавалась несколько нелепым фантазиям. Чтобы успокоить вас, я могу просто сказать, что —”

“Владимир, единственный способ успокоить мой разум —”

“Пожалуйста”, - сказал Василь. “Я закончу”.

Сьюзен вздохнула. “Конечно”.

Василь продолжал. “Я могу просто сказать, что Советский Союз потворствовал многим мечтам Флэша Гордона наяву, от оружия с использованием пучков частиц до антигравитационных устройств и телепортации на другие планеты, но ни одно из них не осуществилось. Я уверен, что ваше тектоническое устройство, если его вообще когда-либо исследовали, попадет в эту категорию ”.

“Владимир”, - снова начала Сьюзен. “Единственный способ успокоить мой разум - это рассказать мне все об оружии, как оно работает, как его найти и как его обезвредить. Также, если вы не возражаете, вы можете рассказать мне, как ему удалось вырваться на свободу и попасть в руки исламских боевиков ”.

“Мы ничего не знаем об этом оружии”, - сказал Василь.

“Послушай, бастер”, - сказала Сьюзен. “Мне нужно, чтобы ты отнесся к этому серьезно. Если это оружие существует, и оно используется против нас, какой у меня будет выбор? Я собираюсь привлечь тебя к ответственности. Вы являетесь наследниками наследия Советского Союза. В течение многих лет после распада Советского Союза именно Россия следовала слабым процедурам по охране советского оружия, не говоря уже о советских запасах урана, плутония и других опасных ...

“Это был Ельцин, большой друг американцев, которому было доверено это оружие. Не мое правительство”.

Сьюзен хотелось кричать. Ну вот, он снова прервал ее. Василь даже не закончил переводить для нее, и теперь он снова говорил от имени Путина.

“Владимир, если это оружие будет использовано против нас, мы будем рассматривать это как акт войны, совершенный не исламистами, а Россией. И мы ответим тем же ”.

Василь закончил переводить эту мысль. Его голос затих. На другой стороне повисла долгая пауза. В конце концов, Путин заговорил. Его голос был резким.

“Добрый день, Сьюзен. Мы разберемся в этом ”.

Линия внезапно оборвалась.

Сьюзан повесила трубку. Она оглядела комнату. Повсюду люди вешали свои собственные телефоны.

Сьюзан откинулась на спинку стула и вздохнула.

“Ну, я только что пригрозила напасть на Россию”, - сказала она. “Это похоже на прогресс”.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


16:03 по западноафриканскому времени (10:03 по восточному поясному времени)

Небо над пустыней Сахара

Недалеко от границы Мали и Мавритании


Реактивный самолет SRT устремился на запад.

Эд и Данн сидели впереди, растянувшись на сиденьях, и спали как могли. Они были самыми умными.

Люк сидел в задней части длинной узкой кабины, глядя на яркое небо и бескрайнюю пустыню далеко внизу. Его открытая шторка на окне была единственным источником света в самолете. Отъезд из Нигера был правильным решением, насколько он был обеспокоен. Они были Специальной командой реагирования, и, по мнению Люка, особенное в этом названии означало многое.

Это означало жестокий удар, конечно. Это означало потенциал для широкого спектра деятельности, от сбора разведданных до спасения заложников и рейдов коммандос. Это означало гибкий. И это также означало быстрый. В этом случае Сьюзен и ее люди в Вашингтоне колебались, по-видимому, не в состоянии принять решение о том, как справиться с этой угрозой, и существовала ли она вообще.

Они даже не дали ему указаний, и это расстраивало. Сидеть сложа руки и ждать, по его мнению, было не директивой, не тогда, когда время имело решающее значение. И время всегда имело значение.

Пока он сидел там, его начало немного относить, и он приветствовал это чувство. Может быть, он даже уснул бы на некоторое время.

Образы промелькнули в его голове. Ребекка в образе молодой женщины, смеющаяся, с большим ребенком Ганнером на коленях, кормящая его с ложечки зеленым детским питанием из крошечной бутылочки. Стрелок в образе светловолосого девятилетнего мальчика, в синих пижамных штанах и какой-то черной, ужасно кричащей футболке с изображением зомби. Сьюзан, вскакивающая с постели по утрам с энергией подростковой болельщицы, бывшей супермодели средних лет, ее тело все еще почти невозможно молодое. Реальных девочек-подростков разрубает на части сумасшедший мужчина с мачете, Люк быстро подходит с пистолетом в руке, указывая…

“Бах”, - прошептал он теперь, качая головой.

Воспоминания были тяжелой вещью для Люка Стоуна. Казалось, что они всегда принимали странные, неприятные повороты. Во-первых, их было слишком много, и слишком многие из них были плохими.

На сиденье рядом с ним зазвонил телефон. Он поставил его на вибрацию, и звук был негромким. Несмотря на это, он снял трубку после первого гудка.

“Камень”, - сказал он низким голосом.

Зазвучал мелодичный женский голос. “Люк, это Труди”.

Он знал это. “Мммм-хххмм”.

“Белый дом звонил дважды. Им интересно, где ты. Очевидно, президент хотел бы поговорить с вами ”.

“Что ж, скажи им, что я ушел, я в пути и в настоящее время недоступен. Я отдыхаю перед следующим этапом этой операции ”.

“Куда ты ходил?”

Люк улыбнулся. “Канарские острова. Мы решили, что именно туда отправилось оружие, верно? Так вот куда я направляюсь ”.


ГЛАВА СОРОКОВАЯ


15:30 по Гринвичу (10:30 утра по восточному поясному времени)

Santa Cruz de la Palma

Ла Пальма, Канарские острова

Атлантический океан


“Как вам понравился суп?” - спросил седовласый старик.

Грегорио Фуэнтес, до недавнего времени Раджан Мухаммад, с удовольствием кивнул.

“Очень хорошо”.

Суп состоял из чоризо и картофеля в томатном бульоне, очень испанский и довольно вкусный. Это была идеальная погода для горячего супа. Вероятно, это был теплый день для этого региона, но после нескольких недель, проведенных в пылающей африканской пустыне, слабое послеполуденное солнце здесь показалось Грегорио прохладным.

Он устал. Он пропустил оружие через обычные сети контрабанды слоновой кости, затем обошел его здесь, все без происшествий, и прибыл даже раньше, чем предполагал. Но это были долгие двадцать четыре часа. Он был не так молод и не так энергичен, как когда-то. Он жаждал сна, в большой мягкой кровати в затемненной комнате, с широко распахнутыми окнами, чтобы ловить океанский бриз.

“А красное вино?” мужчина сказал. Имя хозяина Грегорио, которое, конечно, на самом деле было не его именем, было Пабло Мендоса. Это была небольшая шутка. Слово Мендоса означало "холодная гора". Мужчина был очень большим и грузным, как гора, с огромными каменными руками чернорабочего. В свои гораздо более молодые годы, во время войны за независимость Алжира, он также был холодным, безжалостным убийцей ... французов.

“Прелестно, как ты, должно быть, знаешь”.

Пабло кивнул. “Я действительно знаю”.

Они сидели во внутреннем дворике тихого ресторана высоко на скалистых склонах холмов над городом Санта-Крус-де-ла-Пальма. Вид из внутреннего дворика — на город, его высотные здания, стоящие на древних потоках лавы, и бескрайний океан за его пределами — был потрясающим. Позади них и справа вдалеке возвышался вулкан — Ла—Кумбре-Вьеха - ошеломляющее зрелище, гигант, поднимающийся в небеса. Это был акт веры - построить город или вообще любое человеческое поселение в тени такой вещи.

Грегорио очень наслаждался едой. Скоро подадут основное блюдо — меро, похожее на то, что арабы Персидского залива назвали бы хаммур — свежий улов дня из холодных океанских вод, окружающих эти изысканные острова.

“Как долго ты здесь?” Грегорио сказал.

Пабло вздохнул и пожал плечами. “Восемь лет”.

Восемь лет. Восемь лет назад этот человек растворился в роли Пабло Мендосы, старого испанца, живущего в Ла-Пальме. Характер Мендосы настолько полностью впитал и ассимилировал предыдущего человека, что вы никогда бы не догадались, что этот Мендоса начинал жизнь как алжирец. Он ходил, как старый испанец, и он разговаривал, и пил вино, и смеялся, и ухаживал за своим садом, как старый испанец. И он время от времени целовал свое распятие, совсем как старый испанец.

И все же, в то же время, он был воинствующим мусульманином, стремящимся принести райское царство на Землю. Это никогда не менялось. За последние несколько лет он постепенно привел на эти острова верующих, бойцов, мужчин, которые предпочли жизнь Аллаха жизни этого мира. Он прятал их, кормил их, поселил их здесь как иммигрантов и рабочих, медленно создавая маленькую невидимую армию, и все это для подготовки к одной ночи.

Этой грядущей ночью.

“Сколько у нас здесь мужчин?” Грегорио сказал.

Глаза Пабло посмотрели налево, в сторону внутренней кухни. Грегорио покачал головой — официант не подходил.

“Сорок восемь”. Он хмыкнул. Это был почти смех. “Некоторые забудут свои клятвы, потому что жизнь здесь слишком хороша, слишком приятна, чтобы рисковать смертью, но большинство придет. На самом деле, большинство из них уже собраны. Они готовы умереть, если это необходимо ”.

“А подарок, который я им оставил?” Грегорио сказал. “Они нашли это?”

Пабло кивнул. “Конечно. Скоро он будет на пути к месту назначения ”. Он сделал паузу, задумавшись, и сделал глоток вина. “Ты проделал исключительную работу, мой друг. Когда мы впервые услышали новости из Нигерии, это было очень печально. В последние годы все, ради чего мы работали ... казалось, ушло. Но ты вернул его нам ”.

Грегорио потягивал свое вино. “Мы благословлены. Работа, которую мы выполняем, - это воля Аллаха. Это никогда не было для меня яснее ”.

“Бог велик”, - сказал Пабло.

“Да”.

Подошел официант и убрал со стола пустые тарелки из-под супа. Он поднял бутылку вина, увидел, что осталась половина, и ретировался на кухню.

Пабло налил еще немного вина в их бокалы. “После того, как мы поедим, допьем вино и еще немного поболтаем, машина отвезет вас в аэропорт. Вас ждет небольшой самолет, который немедленно вылетит и вернет вас в Касабланку. Вы выполнили великую задачу, вернув украденное и даже сопровождая его так далеко. Но ты должен уйти, прежде чем произойдет что-то еще. Сегодня вечером здесь будет опасно, но также и в последующие дни ”.

Грегорио улыбнулся. “Я не боюсь умереть”.

Пабло покачал головой. “Ты слишком ценен. Ваша работа еще не закончена. Кроме того, ты слишком печально известен. Ваше присутствие здесь может привлечь к себе внимание и может подвергнуть опасности тех, кто в противном случае сбежал бы.”

“А ты?” Грегорио сказал.

Теперь Пабло улыбнулся. “Я стар. Этот остров - мой дом. Если он упадет в море, я упаду вместе с ним. Если он не падет, мало кто будет подозревать меня в чем-либо. Я здесь неотъемлемая часть ”.

Официант принес первые блюда. Подача была великолепной — рыба лежала на тарелке с нетронутой головой, рядом красочный салат и ломтики лимона. Рыба Грегорио, казалось, уставилась на него своим единственным злобным глазом.

“Во сколько это произойдет?” Грегорио сказал.

Пабло покачал головой. “Мы не должны больше говорить об этих вещах”, - сказал он. “В это время года ночь наступает рано. События уже в движении. Когда они произойдут, спросите вы? Говорю же, очень скоро. Очень, очень скоро”.


ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ


11:30 утра по восточному поясному времени

Прачечная с мыльными пузырями и химчистка

Джим Торп, Пенсильвания


“Далее, возможная террористическая угроза в Нью-Йорке”, - сказала блондинка средних лет, ведущая новостей на большом настенном телевизоре, держа в руках бумаги и серьезно глядя на экран.

“Последние новости через шестьдесят секунд. Оставайтесь с нами ”.

В прачечной молодая женщина — ее звали Бриттани — сидела на диване из искусственной кожи и ждала, когда снова начнут показывать новости. Грузовик из химчистки уже приехал, забрал то, что было доставлено этим утром, и уехал за тем, что было забрано сегодня днем. Бриттани во второй раз за сегодняшний день подмела и вымыла все помещение — клиенты оставляли следы от грязного снега на своих ботинках — и почистила противомоскитные сетки на всех машинах, которые не использовались. Здесь была всего горстка людей, и, казалось, у каждого было все изменения, в которых они нуждались в данный момент.

Бриттани сделала все, что от нее требовалось. На самом деле, это было время суток, когда все замедлилось до невыносимого темпа. К полудню могло показаться, что день никогда не закончится.

Она могла позволить себе немного времени на телевидении прямо сейчас.

Последняя реклама закончилась, и экран потемнел. Еще до того, как диктор снова включился, в нижней части экрана начали прокручиваться слова, черные слова на желтой полосе.

СРОЧНЫЕ НОВОСТИ: Аль-Каида украла возможное метеорологическое оружие советских времен. Потенциальная угроза Нью-Йорку и всему Восточному побережью.

Появился ведущий новостей. Она сидела за столом, снова держа в руках бумаги.

“Доброе утро”, - сказала она. “Это только что пришло. Источники в Белом доме говорят, что террористическая группировка "Аль-Каида" получила оружие массового уничтожения, украденное в бывшем Советском Союзе, и намерена использовать его для нападения на Нью-Йорк. Источники сообщают, что оружие может быть устройством, предназначенным для управления погодой, и может быть способно вызвать массовое наводнение или, возможно, даже цунами на Восточном побережье. Такая атака может произойти с предупреждением за шесть часов или меньше. Мы обратились к Белому дому, а также к представителям российского правительства за подтверждением ”.

На экране телевизора женщина исчезла, и ее сменила сцена эстакады высокого моста с кольцевым пандусом, ведущим к нему. Грязный снег устилал дороги. И мост, и подъездная рампа были забиты машинами. Поток машин медленно продвигался вперед, едва двигаясь. На заднем плане раздавался звук автомобильных клаксонов.

На желтой полоске внизу надпись гласила: В ПРЯМОМ эфире: Скоростная автомагистраль майора Дигана, Бронкс, Нью-Йорк.

“Слухи о возможном нападении распространились быстро, и за последние двадцать минут многие люди, похоже, начали эвакуироваться из города или пытались это сделать. Это будет нелегкая задача. Наши новостные ленты уже показывают остановленные магистрали Майор Диган на севере, Хатчинсон-Ривер-Паркуэй и I-95, а также все подходы к обоим уровням моста Джорджа Вашингтона на западе ”.

Женщина снова появилась за своим столом. Она смотрела в камеру, смертельно серьезная.

“Имейте в виду, что в настоящее время официальных призывов к эвакуации не поступало. Еще новости через две минуты”.

Бриттани уставилась на экран телевизора, когда показывали рекламу стирального порошка. С тех пор, как она устроилась на эту работу, она заметила, что дневное телевидение было заполнено рекламой стирального порошка. Это было странно, и она часто ломала над этим голову. Это было почти так, как если бы телевизионщики знали, что она начала работать в прачечной.

Грузная женщина, которая была там, чтобы постирать белье, подошла и встала рядом с диваном. Бриттани видела эту женщину каждую неделю, но не знала ее имени.

“Как ты думаешь, как далеко отсюда побережье?” Сказала Бриттани.

Полная женщина пожала плечами. “Я не знаю. Может быть, шестьдесят или семьдесят миль. Может быть, чуть больше.”

“Я думаю, все эти люди пойдут этим путем”, - сказала Бриттани.


ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ


12:15 по восточному поясному времени

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Сьюзан, я чувствую себя выжатым до нитки прямо сейчас”.

Сьюзен села в одно из кресел с высокой спинкой в гостиной. Через дорогу от нее озабоченное лицо Стивена Лифа в очках занимало большую часть большого монитора с плоским экраном на стене. На нем была коричневая ветровка поверх рубашки и галстука. Он был в арендованном офисе в Доме штата Техас в Остине. Рано утром он встретился с тем, что осталось от тела Джека Баттерфилда, когда оно прибыло из Египта.

Часть монитора, на которой не было лица Лифа, представляла собой прямоугольник в правом верхнем углу. Это показали кадры CNN о массовом исходе людей, пытающихся покинуть Нью-Йорк в частности, но также и Восточное побережье в целом. Люди, находящиеся так далеко на юге, как Норфолк, и так далеко на севере, как Бостон, все пытались одновременно отправиться вглубь страны.

Правительство Сьюзен было парализовано. Сьюзен была парализована. Все ждали указаний — прибрежные штаты, крупные города, миллионы людей, которые не знали, что делать.

Что она должна была им сказать?

Что, если бы она сказала не эвакуироваться, и было бы цунами? Шесть часов были невозможным сроком, чтобы вывезти миллионы людей с побережья.

Что, если бы она сказала им эвакуироваться, а цунами так и не пришло? Сама эвакуация была опасной для жизни. Уже произошло по меньшей мере три дюжины аварий, случаев ярости на дорогах и, возможно, стрельбы, и по меньшей мере одна смерть от сердечного приступа - пятидесятишестилетний мужчина, который умер, сидя в пробке бампер к бамперу на скоростной автомагистрали Лонг-Айленда.

Эти утечки уничтожат нас.

Она пыталась связаться со Стоуном, но, по-видимому, он закатил истерику и убежал. Она покачала головой на это. Он был большим мальчиком. Ему придется разбираться самому. Возможно, он поступал правильно. Может быть, он был смешон. У нее не было времени особо задумываться о том, что делает или должен был делать Стоун.

Теперь она была здесь, слушая, как Стивен Лиф выражает свое разочарование ситуацией. Кэт Лопес и Курт Кимбалл тоже были здесь, стояли по обе стороны экрана, уставившись на него с чем-то похожим на недоверие.

Стивен Лиф качал головой. “Знаешь, я с нетерпением ждал этого тура с дегустацией чили. Я думаю, что, наконец, я собираюсь выйти туда, встретиться с общественностью и представлять эту администрацию. Ты игнорировала мое существование, Сьюзан, и, наконец, ты включила меня и дала мне что-то, во что можно вонзить зубы. Я люблю чили, понятно? Я люблю чили. Я готовлю свой собственный с мясом аллигатора, то, что я называю "по–флоридски", и я хотела поделиться этим со всеми. Но что мне теперь делать? Куда бы я ни пошел, люди спрашивают меня, что происходит с этим терактом, какова реакция администрации, что делают наши военные, в безопасности ли мы, говорили ли мы с русскими. Я был совершенно ошеломлен. Я понятия не имел, что это происходит. Вот насколько я не в курсе ”.

“Стивен”, - сказала Сьюзен, - “мы были застигнуты здесь врасплох. Мы понятия не имеем, сколько правды в этих сообщениях, и мы не обнародовали эту информацию для общественности. Кто-то слил информацию в средства массовой информации ”.

“Нам понадобится решительный ответ на это”, - сказал Лиф. “Люди думают, что мы просто сидим сложа руки. Люди с моей вечеринки звонят мне, спрашивают, что мы планируем делать. Хотел бы я, чтобы у меня был для них ответ ”.

“Стивен...” - начала Сьюзен.

Курт внезапно взмахнул рукой в воздухе. “Я получил сообщение от моего помощника. Поступил еще один звонок от Путина. Он хочет поговорить со Сьюзен.”

“Стивен, мне нужно ответить на это. Ранее сегодня мы обратились к Путину за разъяснениями по поводу этого оружия. Он сказал, что свяжется с нами ”.

Лиф поднял руки в воздух. “Видишь? Я даже этого мало знаю ”.

“Наш специалист по связям с общественностью свяжется с вами”, - сказала Сьюзан. “Мне нужно бежать”.

Стивен Лиф исчез на середине раздраженного покачивания головой. Кадры гигантского исхода с побережья вышли из правого угла и заменили его.

Подпись внизу гласила: LIVE: Дорожная пробка века.

Сьюзен посмотрела на Кэт. “Кэт, не могла бы ты, пожалуйста, попросить Еву Чендлер позвонить Стивену и разработать для него какую-нибудь коммуникационную стратегию?" Все, что ему нужно прямо сейчас, - это несколько слов, чтобы избежать петли, когда люди загонят его в угол ”.

Кэт кивнула. “Хорошо, Сьюзан”.

Сьюзан посмотрела на Курта.

“Может, поговорим с Владимиром?”


* * *


“Сколько человек отвечает на этот звонок?” Сказал Василь.

Сьюзен покачала головой. Она приняла звонок здесь, в Овальном кабинете. Она посмотрела на Курта. Он слушал по внутреннему телефону. “Честно говоря, я не знаю. В комнате со мной есть еще один человек ”.

Курт что-то бормотал одними губами.

“Ты говоришь”, - сказала Сьюзен Курту.

“Звонок прослушивает по меньшей мере дюжина сотрудников службы безопасности, включая агентов секретной службы, но также, вероятно, включая персонал Агентства национальной безопасности и Центрального разведывательного управления. Звонок записывается по крайней мере в двух местах, о которых я знаю ”.

Путин снова начал говорить.

“Очень хорошо”, - сказал Василь. “Важно, чтобы сотрудники службы безопасности слышали эту информацию и точно ее записывали”.

“Хорошо”, - сказала Сьюзан. “Ударь меня”.

Путин пустился в длинный монолог.

“Мы с сожалением сообщаем вам, что наши разведывательные агентства определили, что теоретическое оружие, о котором идет речь, реально. Это не означает, что у террористов есть один. Очевидно, мы не можем этого знать. Но такое оружие было разработано Советским Союзом и было успешно испытано. Это действительно электромагнитный генератор, который может генерировать экстремальные вибрации в заданном направлении, вызывая землетрясения в районах, уязвимых к сейсмической активности ”.

“О боже”, - сказала Сьюзан.

“Да”, - сказал Василь. “Это плохие новости”.

Путин снова начал говорить.

“Мы поделимся с вами информацией о том, как это работает, как обнаружить его присутствие и как его отключить. Во-первых, устройство должно находиться достаточно близко к своей цели, обычно в пределах тридцати миль, но чем ближе, тем лучше. Аналогичные устройства тестировались на больших расстояниях, но тесты оказались неудачными. Это ограничит диапазон возможностей, доступных любому, кто будет использовать оружие. Они, должно быть, несколько близки к цели ”.

“Владимир—”

“Пожалуйста. Пожалуйста, послушай. Это имеет первостепенное значение. Устройство требует огромного количества энергии. Он должен быть включен по крайней мере за тридцать минут до развертывания, чтобы дать батарее время для питания блока питания. В течение этого времени с неба будет виден инфракрасный стробоскоп, пульсирующий каждые три секунды. Это было разработано, чтобы предупредить наш собственный самолет о местоположении устройства. Предполагалось, что вражеский корабль не будет знать, что искать.”

“Можем ли мы разбомбить его?” Сказала Сьюзан. “Можем ли мы уничтожить его с воздуха?”

Произошла задержка. Путин снова начал говорить, но Василь перебил его и все равно задал вопрос.

Путин остановился и что-то рявкнул человеку на заднем плане. Он выслушал ответ, затем заговорил снова.

“Нет”, - сказал Василь. “Вы не должны его бомбить. Повторяю. Не бомбите его. Внутри устройства находится большая запечатанная ампула. Ампула содержит делящуюся массу урана-235 и плутония-239, окруженную слоем дейтерида лития, который, в свою очередь, окружен слоем обедненного урана. В случае бомбового или ракетного удара по устройству...”

“Боже мой”, - сказал Курт.

Сьюзан посмотрела на него. “Что?”

“Василь, ты понимаешь, что описываешь слоеную атомную бомбу?”

“Да, к сожалению, это так”.

“Это атомная бомба?” Сказала Сьюзан. “Я думал, это тектоническое оружие”.

Курт качал головой.

“Пожалуйста”, - сказал Василь. “Давайте внесем ясность. Я должен перевести это, чтобы вы поняли. Пожалуйста, будьте терпеливы со мной. Это, прежде всего, тектоническое оружие. Таково его предназначение. Внутри него также встроена маленькая, простая атомная бомба, не ограниченная использованием ядерных кодов. В случае, если бы на устройство была сброшена другая бомба, вполне вероятно, что энергия взрыва привела бы к детонации сжатого делящегося материала. Тогда этот взрыв был бы ускорен присутствием лития. Такое расположение позволяет производить гораздо более разрушительный взрыв при небольшом количестве обогащенных материалов ”.

“Это позволяет создать миниатюрную бомбу, которая может поместиться внутри тектонического оружия”, - сказал Курт.

“Совершенно верно”, - сказал Василь. Переводчик говорил так, как будто он был доволен проницательностью Курта.

Разговор принял странный оборот. Казалось, что они разговаривали с Василем только сейчас. Был ли Путин все еще в комнате? Сьюзен понятия не имела.

“Зачем тебе это делать, Василь?” - спросила она. “Зачем кому-то это делать?”

“Это система самообороны, госпожа президент, безотказная. За мгновение до того, как устройство запускает электромагнитный импульс, он приобретает большое количество направленной энергии и становится очень громким. Задержка в сочетании со звуком в сочетании с инфракрасным стробоскопом делает оружие уязвимым для обнаружения и атаки. Ученые того времени — напомним, что 1980—е годы были эпохой повышенной напряженности - верили, что возможность атомного взрыва и вызванные им разрушения и распространение радиоактивности отбили бы у наших врагов охоту пытаться уничтожить устройство. В лучшем случае, любой враг столкнулся бы с трудным решением, при котором не было бы хороших вариантов. Уничтожение устройства влечет за собой катастрофу. Разрешение устройству работать также приводит к катастрофе ”.

“Но они должны были бы узнать об этом первыми!” Сказала Сьюзан. “Это не сработает, если враг не знает, что это атомная бомба”.

“Конечно, целью было сообщить об этом врагам”, - сказал Василь.

“Мы впервые слышим об этом”, - сказала Сьюзан.

“Устройство так и не было развернуто. Когда-либо было создано только три. Два из них были демонтированы в 1989 году, а их обогащенные радиоактивные компоненты помещены в ядерные хранилища. Если бы устройство когда-либо было развернуто, я уверен, что все были бы проинформированы о его возможностях ”.

Сьюзен глубоко вздохнула. “Сейчас он развернут”.

“Прискорбный несчастный случай, если это правда”.

Курт снова заговорил. “Что, если вообще что-нибудь, мы можем сделать, чтобы остановить оружие, как только оно будет активировано?”

“Ты можешь выключить генератор. Он устанавливается с помощью того, что по сути является железным стержнем, который может быть установлен в любом из одиннадцати положений. Настройка по умолчанию, конечно, выключена. После этого мощность составляет десять процентов, двадцать процентов и так далее до ста процентов, в зависимости от силы землетрясения, которое вы хотите вызвать. Обратите внимание, однако, что в большинстве случаев железный прут необходимо поворачивать с помощью механизма с механическим приводом, который является частью оружейной системы. Обычному человеку будет трудно, если не невозможно, вообще сдвинуть планку самостоятельно ”.

Сьюзен потерла лоб. Она почти не могла поверить в то, что слышала. Она не хотела в это верить. “Какой в этом смысл?”

“По-видимому, идея заключалась в том, что станок с механическим приводом для поворота штанги останется во владении командира подразделения. Таким образом, во время задержки между включением устройства и активацией рядовые солдаты не могли передумать и решить отключить его. Кроме того, командирам было бы приказано уничтожить машину с приводом от двигателя, как только был установлен генератор ”.

“О боже”, - сказал Курт. “Итак, если командиру удастся уничтожить машину, которая устанавливает генератор ...”

“Да”, - сказал Василь.

“Отключить оружие становится невозможно”, - сказал Курт.

“Да, очень сложно. Я бы сказал, почти невозможно ”.

“Василь”, - сказала Сьюзен. “Владимир все еще там?”

“Э-э, президента отозвали на другую встречу, пока мы болтали. Он уполномочил меня сказать, что мы немедленно перешлем сканы оригинальных схем оружия нашим контактам в вашем Министерстве обороны. Возможно, это уже произошло. Госпожа Президент, он также просил поделиться своими сожалениями по поводу потери этого тектонического оружия, но ему доставляет огромное удовольствие беседовать с вами дважды за один день ”.

“Это замечательно”, - сказала Сьюзан. “Пожалуйста, передайте ему мои теплые пожелания. Также, пожалуйста, напомните ему о моем предыдущем замечании — если на нас нападут с применением этого оружия, мы будем считать это военным актом России ”.

“Конечно”, - сказал Василь.

Курт и Сьюзен повесили свои телефоны. Сьюзен долгое время тихо сидела в своем кресле. Она посмотрела через высокие окна на Розовый сад. Территория была покрыта глубоким снегом, но день был солнечный. Мерцающие ледяные пальцы свисали с деревянных козел. В обычный день она могла бы сейчас пообедать.

Она не была голодна.

“Что ты хочешь делать?” Сказал Курт.

“Что ж, давайте убедимся, что команда Люка Стоуна располагает всей этой информацией и любыми схемами, которые пришлют русские. Камень - это самое близкое, что у нас есть для присутствия на этих островах. Сколько времени потребуется, чтобы доставить туда военных?”

Курт пожал плечами. “Сверхзвуковые реактивные истребители могли бы взлететь с баз в Германии или Англии и оказаться там очень быстро. Но настоящие войска на местах, которые ищут и изымают оружие? Понятия не имею. Полагаю, несколько часов. Но мы до сих пор даже не знаем, там ли оружие ”.

Сьюзан сидела и смотрела на экран, где раньше был Стивен Лиф. Он все еще был включен. Показывали CNN. Две говорящие головы, оба мужчины, находились по обе стороны разделенного экрана. Один из них, тучный мужчина с бородой и в очках, был краснолицым и яростно жестикулировал своим коротким указательным пальцем.

Где президент? прочитайте подпись внизу.

“Сьюзен?” Сказал Курт.

“Вызовите обычных подозреваемых обратно”, - сказала Сьюзан. “Протекает или не протекает. Ущерб уже нанесен, так что тащите всех туда. Я хочу, чтобы стратегия была разработана и осуществлялась в течение двух часов ”.


ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ


18:18 по Гринвичу (13:18 по восточному поясному времени)

Тенерифе, Канарские острова

Атлантический океан


“Ты достал беспилотник?” Сказал Люк.

Вертолетная площадка представляла собой бетонный мыс на скалистом утесе выше по склону от аэропорта. Им пришлось нанять фургон, чтобы добраться сюда, но с площадки открывался 360-градусный вид на окружающий остров. Далеко на западе солнце погружалось в океан во взрыве розового, красного и пурпурного. Прямо на побережье на северо-востоке зарево города Санта-Крус-де-Тенерифе осветило и без того темное небо.

Эд, Люк и Данн перетаскивали тяжелые спортивные сумки и рюкзаки, полные оружия, из фургона в вертолет. Они все немного поспали в самолете, и вся команда казалась отдохнувшей и готовой к полету. У Люка в кармане также были три таблетки "Декси" в запечатанном пластиковом пакетике — они тоже были готовы к употреблению.

Вертолет был красным шестиместным Bell 407, типичной туристической поездкой. Этого было бы достаточно. Пилотом был тощий молодой парень. Стоя на площадке в полумраке в своем большом шлеме, он был почти похож на леденец. Дул теплый ветер, ветрозащитные носки на подушке безумно меняли направление.

Люк разговаривал по телефону со Суонном.

“Да, я понял”, - сказал Суонн. “Все кончено. У него хорошая оптика, и с ним легко обращаться. Я лечу на нем, пока говорю с тобой. У меня есть спецификации, которые они прислали из Вашингтона по поводу тектонического оружия, и я сканирую на предмет любого инфракрасного стробоскопа. Пока ничего, что, я полагаю, означает, что если оружие там, внизу, они его еще не включили ”.

“Хорошо. Вашингтон достал вам беспилотник?”

“Нет. Они не разрешили бы это сразу, поэтому я сделал это сам ”.

Люк кивнул. “Хорошо. Где ты умудрился найти такого в здешних краях?”

Суонн колебался.

“Мы можем поговорить об этом позже?”

Люк закатил глаза. “Что? Нет, просто скажи мне сейчас.”

Эд и Данн начали запихивать сумки в заднюю часть вертолета.

“Я купил это”, - сказал Суонн.

Люк почувствовал, как торпеда пробила дыру в корпусе, который был бюджетом SRT. Это было как внезапный удар под дых. “Суонн, ты купил беспилотник? Ты шутишь? Мы не можем себе этого позволить. У нас нет ассигнований, чтобы просто взять и купить все, что мы —”

Суонн мгновенно разозлился. “Что с тобой, Стоун? Они назначают тебя руководителем агентства, и внезапно ты становишься похожей на чью-то бабушку, прячущую долларовые купюры в карманах своего халата. Да, я купил беспилотник. Я заключил по нему очень выгодную сделку. Это китайский CH-3, ему несколько лет, но он все еще в хорошем состоянии. Это была лишь малая часть того, что вы заплатили бы за аналогичный американский беспилотник. У него две ракеты класса "воздух-земля" и связка небольших бомб YC-200. Как я уже говорил, оптика очень хорошая и ...

“Ты купил китайский беспилотник”, - сказал Люк.

“Ты помнишь, как говорил мне купить беспилотник? У меня есть один. Я получил то, что было доступно ”.

“Где ты это взял?”

“Э-э... пара парней. У них есть, или, возможно, когда-то были, какие-то отношения с сенегальскими военными. Слушай, почему мы вообще об этом говорим?”

“Как ты за это заплатил?”

“Ну, у Труди есть доступ к учетным записям SRT, как ты знаешь. Мы перевели часть денег с банковского счета SRT в Биткоин, а затем перевели их на одну из подпольных торговых платформ, а затем… ты знаешь, как это бывает ”.

Люк покачал головой. Он чувствовал себя учителем шестого класса, беседующим с одиннадцатилетним малолетним преступником. “Что ты планируешь делать с купленной тобой вещью, когда эта операция закончится?”

“Я привезу это обратно в Штаты. Это хороший беспилотник, Люк. Я думаю, что SRT получит от этого много пользы ”.

“Суонн, позволь мне прояснить это, хорошо? Специальная группа реагирования, небольшое федеральное агентство, подчиняющееся непосредственно президенту Соединенных Штатов, собирается широко использовать китайский беспилотник с черного рынка, который был украден у сенегальских военных и за который мы заплатили криптовалютой в темной сети?”

Суон вздохнул. “Ну, если ты так это излагаешь, звучит не очень”.

Люк решил сменить тему. Нынешний был слишком удручающим. “Ты - наши глаза там, наверху, сегодня вечером, Суонн, и наша сила”.

“Я знаю это”, - сказал Суонн.

“Сохрани нам жизнь”.

“Я всегда так делаю”.

“И что бы вы ни делали, не взрывайте это тектоническое оружие”.

“Хорошая идея”, - сказал Суонн.

Люк повесил трубку. Пока он разговаривал по телефону, наступила ночь. Он посмотрел на вертолет. Все сумки были уложены. Эд и Данн уже были на борту. Пилот все еще стоял на площадке.

Люк подошел к нему и предложил руку. Пилот пожал ее.

“Люк Стоун”.

“Майкл Пенза. Зовите меня Майк”.

“Американец?” Сказал Люк.

Парень кивнул и улыбнулся. “Родился и вырос. Моя мама из Испании, поэтому я приехала сюда, чтобы пожить некоторое время. Мне это нравится ”.

“Они сказали, что ты был армейским пилотом”, - сказал Люк.

Лицо парня исказила гримаса. “Одно время я служил в армии, но только девять месяцев. И я пилот. Делает ли это меня армейским пилотом?”

“Девять месяцев?” Сказал Люк. “Как ты выбрался всего за девять месяцев?”

Пенза пожал плечами. “Я получил почетное увольнение на основании непригодности. Вы можете подумать, что это означает неподчинение приказам, но на самом деле это не так. Я просто люблю поспать допоздна. Они сказали, что я слишком ленив, и Армии было бы лучше без меня. Здесь не о чем спорить. Я думаю, нам обоим так будет лучше ”.

Пенза обошла машину к двери со стороны пилота, а Люк забрался на переднее пассажирское сиденье. Заводя вертолет, Пенза сказал:

“В любом случае, куда мы направляемся?”

“Э-э, мы кое-что ищем”, - сказал Люк.

Ему не хотелось говорить парню, что они искали странное оружие, которое могло бы вызвать землетрясение и цунами, и внутри которого была заложена атомная бомба. И который, вероятно, был в руках боевиков Аль-Каиды. Казалось, что для одного человека слишком много информации, чтобы сразу ее переварить.

Конечно, в какой-то момент ему пришлось бы рассказать ему. Может быть, он просто немного прощупал бы парня, увидел, что он за человек. Ленивый, по-видимому. И сонный. Не обязательно лучшие качества для пилота вертолета.

В любом случае, оружия здесь может даже не быть. Вся эта поездка может оказаться неудачной.

“Нам нужно немного потусоваться в треугольнике между Ла Гомера, Ла Пальма и Эль Йерро”, - сказал Люк.

Пенза кивнула. “Люди заказывают самые странные поездки. Что бы вы ни искали, я сомневаюсь, что вы это найдете. Над водой будет довольно темно. Но, эй, ты же заказчик ”.

Когда вертолет поднялся в воздух, Пенза взглянула на Люка, Эда и Данна. “Как насчет вас, ребята? Ты когда-нибудь служил в армии?”


ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ


13:31 по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Итак, мы говорим, что у ”Аль-Каиды" в Исламском Магрибе есть атомная бомба", - сказал генерал Лумис.

Сьюзен сидела на своем обычном месте. Ее приводило в бешенство смотреть на узкое обветренное лицо Фрэнка Лумиса, слушать его голос. Она была уверена — нет, почти уверена, — что он слил информацию. Как только она станет на сто процентов уверена, что его нога больше никогда не ступит в эту комнату.

Но в то же время, в его словах был смысл. Аль-Каида, похоже, сделала то, о чем они давно мечтали — они приобрели бомбу. Она не думала об этом таким образом до этого момента.

Она отхлебнула кофе. Она давно потеряла счет тому, сколько чашек она выпила сегодня. Казалось, что на ее языке выросли волосы. Стоун описал ей наркотик, который он и некоторые из его команды принимали, чтобы оставаться бодрыми во время миссий, — Декседрин — что-то вроде ускорителя. Он начал принимать это, когда служил в "Дельта Форс", где это было практически в учебном пособии. Она покачала головой на то, чего не знало гражданское руководство.

Она могла бы принять немного этого наркотика прямо сейчас. По крайней мере, тогда она могла бы перестать пить весь этот кофе. Она больше не могла даже попробовать это на вкус.

Все шикарные кожаные места за столом были уже заняты. Места вдоль стен были заняты молодыми помощниками, каждый из которых был тих, серьезен и хорошо себя вел, готовый мгновенно выполнить любой приказ. Они были изгнаны из Земли Обетованной ранее, и теперь они вернулись. Они не хотели все испортить.

“Мы считаем, что они не должны знать, что у них есть”, - сказал Курт. “Если бы они знали, что внутри тектонического оружия была атомная бомба, мы должны предположить, что они бы уже использовали ее. Оружие находилось у них, как представляется, в течение длительного периода времени. Зачем утруждать себя попытками вызвать землетрясение, когда можно поднять грибовидное облако над Парижем?”

Лумис покачал головой. “Создание этого оружия было невероятно безответственным, вы не находите?”

Лысая голова Курта отражала свет от встроенных в потолок ламп. Он пожал своими широкими плечами. “На самом деле у меня нет своего мнения по этому поводу. Оружие было разработано до появления нигилистических террористических групп. Я полагаю, что русские —”

“Но русские передали это оружие нигилистической террористической группе”, - сказал Лумис. “Кроме того, к тому времени правила ядерной безопасности уже давно действовали. В 1980-х годах вы не смогли бы создать атомную бомбу без переключателей активации и компьютерных кодов для активации. Это было против согласованных правил. Они нарушили правила ”.

Курт улыбнулся. Казалось, что он вот-вот рассмеется. “Возможно, именно поэтому они решили отказаться от системы — потому что поняли, что это противоречит правилам. В любом случае, русские утверждают, что не знают, как оружие попало на свободу. В начале 1990-х годов было разграблено много советского оружия и ядерных материалов.”

“Я хочу указать кое на что тебе, Курт, и всем в этой комнате”, - сказал Лумис. “Я прослушал запись сегодняшнего импровизированного телефонного разговора с Владимиром Путиным. И у меня есть расшифровка прямо здесь. К чему я продолжаю возвращаться снова и снова - я имею в виду за пределами пограничных предательских тонкостей и игривых подшучиваний между нашим президентом и их — ”

“Переходите к сути, генерал”, - сказала Сьюзан. “У нас нет целого дня”.

Лумис кивнул. “Они сказали вам, что если оружие когда-либо будет применено, они обязательно сообщат своим врагам, что внутри него заложена легко взрывающаяся атомная бомба. И это то, что они сделали. Они применили оружие. И они рассказали своим врагам о его возможностях. Теперь они оставили нас перед ужасным выбором, который они описали. Разбомбьте оружие там, где оно есть, или позвольте им использовать его для уничтожения восточного побережья Соединенных Штатов ”.

Он оглядел комнату. Его глаза были стальными, хищными, как у ястреба.

“Я предлагаю разбомбить его”.

Отовсюду одновременно раздался взрыв болтовни.

Курт хлопнул в ладоши, каждый хлопок был подобен атомному взрыву.

ХЛОП. ХЛОП.

В комнате почти мгновенно воцарилась тишина.

“Сколько людей на Канарских островах?” Лумис сказал.

Курт посмотрел на Эми. Она была готова со своим планшетом.

“Чуть больше двух миллионов”, - сказала она. “Это не включает туристов. Сейчас низкий сезон, но мы все еще можем предположить, что численность туристов на данный момент составляет где-то от двухсот тысяч до полумиллиона ”.

Лумис посмотрел на Сьюзен. “Сам по себе столичный район Нью-Йорка насчитывает двадцать пять миллионов человек. Недвижимость и инфраструктура стоят триллионы долларов. Это мировая финансовая столица и символ Соединенных Штатов Америки. Порты в Нью-Джерси являются одними из самых важных в стране.”

Сьюзан уставилась на него. Этот человек был монстром. Уравнения, которые он мог вычислить в уме, были нечеловеческими. Предоставленная самой себе, Сьюзен никогда бы даже не подумала об этом.

“Генерал, я не буду сознательно взрывать атомную бомбу в населенном пункте с населением более двух миллионов человек, не на территории, контролируемой нашим злейшим врагом, и определенно не на территории, контролируемой нашим хорошим другом, таким как Испания”.

“Тогда ты дурак”, - сказал Лумис. “Русские находятся на военном положении, вы знали об этом? Они перебросили реактивные самолеты через свои регионы влияния, и они привели свою противоракетную оборону в боевую готовность ”.

Сьюзан посмотрела на Хейли Лоуренс. У Хейли было два помощника, сидевших прямо за его спиной. Он откинулся назад, и одна из них, молодая женщина, что-то прошептала ему на ухо.

“Мы скремблировали реактивные самолеты”, - сказала Хейли. “Русские подняли в воздух реактивные самолеты в ответ. Наши самолеты патрулируют вблизи Канарских островов, вдоль побережья Марокко, Мавритании, Сенегала и через Кабо-Верде. Они также пересекают границы над Сахарой и Сахелем, на случай, если оружие окажется там. В игре есть некоторые проблемы с суверенитетом. Пара вовлеченных игроков являются государствами-клиентами России. Мы наступаем на пятки и на самом деле не приносим извинений прямо сейчас ”.

Сьюзен повернулась обратно к генералу Лумису.

“Консерваторы в Конгрессе организуют вотум недоверия вашему руководству”, - сказал он. “Они собираются, пока мы говорим. Как вы знаете, они контролируют Палату представителей, и после этого дневного фиаско голосование пройдет там. Вопрос только в том, получат ли они голоса в Сенате ”.

“Генерал, вы действующий военный”, - сказала Сьюзан. “Гражданская политика вас не касается. Ваша работа заключается в выполнении указаний президента ”.

Он пожал плечами. “Я просто подумал, что ты захочешь знать”.

Сьюзан посмотрела на Курта. Курт выглядел огорченным.

“Да”, - сказал он. “Это правда”.

“Я всегда узнаю все последним?”Сьюзан чуть не сказала, но не сказала. Она могла представить, как это маленькое заявление просочится в СМИ, и как в результате полоса подписей появится внизу экранов телевизоров повсюду:

Президент: Последний, кто знает все.

“Давай посмотрим”, - сказала она вместо этого.

Курт кивнул Эми. Она пролистала пару экранов на своем планшете. Секунду спустя C-SPAN появился на мониторе позади Курта, а затем на мониторах по всей комнате. Камера показала зал Палаты представителей, заполненный примерно на две трети, с толпой людей, слоняющихся у входа, и множеством пустых мест. Казалось, что пока ничего не происходит.

Вверху была большая подпись.

ПРЯМАЯ ТРАНСЛЯЦИЯ: Вотум недоверия Палаты представителей президенту

Внезапно в нижней части экрана появилась подпись меньшего размера с прокруткой.

Приближается: вице-президент Стивен Лиф выступит в прямом эфире с заявлением о кризисе.

Сьюзан повернулась и посмотрела на Кэт Лопес, стоящую позади нее и слева от нее.

“Кэт, Ева Чандлер связывалась со Стивеном?”

Кэт кивнула. “Она сделала. Но Стивен решил, что ему не нужна помощь нашей команды по коммуникациям. Он сказал, что самостоятельно придумал подходящий ответ. Я не думаю, что Ева ожидала, что это будет тот ответ, который он имел в виду ”.

Сьюзен снова повернулась к экрану телевизора. Люди там продолжали слоняться вокруг, вероятно, ожидая услышать, что скажет Стивен.

Стивен Лиф был сенатором-консерватором в течение восемнадцати лет. Все консерваторы призывали к войне, или к голове Сьюзен, или к тому и другому. И Стивен был зол. Он чувствовал себя так, словно администрация выгнала его и поставила в неловкое положение.

Сьюзен повернулась обратно к Кэт.

“Кэт, ты можешь...”

Кэт кивнула и мгновенно была уже на пути к лифту.

“Я занимаюсь этим”.


ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ


19:02 по Гринвичу (14:02 по восточному поясному времени)

Небо над Канарскими островами

Атлантический океан


“Люк, у меня есть стробоскоп”, - сказал Суонн.

Всего несколько мгновений назад Люк только начал объяснять ситуацию пилоту, Майку Пензе.

“Хорошо”, - говорила Пенза, практически перекрикивая громкое жужжание лопастей вертолета. “Итак, вы, ребята, что-то вроде секретных агентов или команды специальных операций. И вы ищете пропавшее оружие, которое может быть здесь, а может и нет.”

В этот момент зазвонил спутниковый телефон.

Теперь Люк прижал телефон к уху. Рядом с ним продолжал болтать Пенза, его голос звучал все выше и выше. Сердце Люка пропустило удар в груди. Он пришел сюда, потому что Труди сказала, что здесь может быть оружие. Он действительно ожидал, что это будет здесь? Он не был уверен в этом.

“Где это?” Сказал Люк.

“Он движется на восток по прибрежной дороге, на самую северо-восточную оконечность острова Эль-Йерро. Это только что появилось, и продвигается медленно. Похоже, что он находится в кузове грузовика, в середине каравана из примерно семи автомобилей. Там какая-то облачность с низким потолком, так что я получаю это и теряю, получаю это и теряю ”.

“Населенный пункт?” Сказал Люк.

“Нет, прямо там довольно темно. Но город Вальверде находится на юге и востоке вдоль побережья.”

“Ладно, мы в пути. Перезвони мне ”.

Он посмотрел на Пензу. “Северное побережье Эль-Йерро. Как далеко это отсюда?”

За окнами все было погружено во тьму.

Пенза покачал головой, словно прикидывая. “Плюс-минус десять минут”.

“Хорошо”, - сказал Люк. “Давай пойдем туда”.

Глаза Пензы расширились. “Является ли...?”

“Я не знаю. Давайте пойдем и посмотрим. Сейчас, пожалуйста.”

“Хорошо”, - сказал Пенза, хотя повышающийся тон его голоса предполагал, что это может быть не совсем так. Он взмахнул клюшкой, и вертолет резко накренился вправо.

“Быстро”, - сказал Люк.

Вертолет двигался в темном пространстве. Люк мог чувствовать ускорение. Огни под ними наводили на мысль о лодках на воде.

“Что за история, чувак?” Сказал Эд.

“Суонн засек инфракрасный стробоскоп, движущийся вдоль побережья на острове к югу от нас. Это в караване транспортных средств. Он думает, что это может быть нашей игрушкой ”.

Позади себя Люк услышал, как Эд и Данн начали вытаскивать сумки с заднего сиденья. Мгновение спустя он услышал грохот открывающихся стволов, магазины вставлялись на место и доставлялись домой. Большая рука протянулась сзади и положила черный пулемет MP5 на колени Люка, с коробчатым магазином на сорок патронов, торчащим снизу. Люк вытащил магазин и проверил его — полностью заряжен — затем вставил его обратно.

Еще три магазина, все заряженные, появились у него на коленях.

“Спасибо”, - сказал он.

Пенза посмотрела на пистолет в руках Люка. Глаза Пензы теперь были очень большими.

“Все в порядке”, - сказал Люк. “У тебя есть некоторый военный опыт. Используй это. Что мы собираемся сделать, так это быстренько позвонить этим парням и посмотреть, как мы к ним относимся. Тогда, если это по-настоящему, мы рванем вперед, и вы высадите нас примерно в полумиле перед ними. Ты высаживаешься на дорогу, мы оказываемся за дверью примерно через три секунды, и ты снова взлетаешь. Легко. Как только мы уйдем, убирайся с пути истинного. Я был бы рад, если бы ты мог побродить по дальним окраинам и забрать нас после того, как все закончится, но ты не обязан ”.

“Разве мы не должны позвонить в полицию?” Пенза сказал.

На долю секунды Люк подумал о том, что местная полиция острова пересекается с вооруженными до зубов исламскими боевиками. Эти боевики были бы закаленными бойцами с боевым опытом, и готовы пожертвовать собой, чтобы совершить террористическое злодеяние, которое может убить миллионы невинных людей.

“Не-а”, - сказал он. “Наверное, нет”.

Темная скалистая береговая линия острова была впереди и справа от них. Пенза поворачивал влево вдоль его края.

Зазвонил телефон. Люк поднял трубку.

“Я вижу вас, ребята”, - сказал Суонн.

“Где стробоскоп?”

“Впереди и справа от вас, все еще движется по дороге, все еще медленно на пару миль вверх. Ты быстро их догоняешь. Я сбросил высоту и теперь могу рассмотреть получше. Ровно семь транспортных средств. Стробоскоп — это грузовик или грузовичок какого-то вида - под открытым небом. Остальные выглядят как джипы или Range Rover. Пара автомобилей под открытым небом, несколько с закрытым верхом.”

“Оружие?”

“На транспортных средствах ничего не установлено. Никакого тяжелого вооружения. Они выглядят как гражданские аттракционы. Прятаться на виду, что ли.”

“Бойцы?” Сказал Люк.

“Я не знаю. При таком количестве транспортных средств вы должны предположить, что они есть ”.

Вертолет пролетел над побережьем, на высоте четырех этажей. Впереди, справа от них, виднелись красные задние огни вереницы машин на темной дороге.

“Боже мой”, - сказала Пенза. “Я вижу их. Это они?”

“Будь спокоен”, - донесся глубокий голос Эда с заднего сиденья.

“Люк, у тебя проблема”, - сказал Суонн.

“В чем проблема?”

“Э-э, эти машины останавливаются. Последние два останавливаются. Они остановились. Остальные набрали скорость. Они уезжают ”.

Люк осмотрел темную дорогу справа от себя.

“Ладно, у меня есть люди на дороге, Люк. Они убегают. Осторожно, они достали оружие. Они должны знать, что ты там. ПЗРК! Ракеты, выпущенные с плеча. Приближается, Люк, осторожнее!”

“Суонн, ты можешь—”

Внезапно мимо пронесся шипящий снаряд, пролетев прямо перед лобовым стеклом вертолета.

“Маневр уклонения!” Сказал Люк. “Шевелись! Управляй этой штукой!”

Он посмотрел на Пензу.

Пенза уставился на него. “Уклончивый...”

Из ночи с визгом вылетела еще одна ракета. Он направлялся прямо к окну Люка. Вертолет вылетел прямо перед ним. Ракета пронеслась прямо за ними, но из задней части вертолета раздался громкий хлопок, когда она пролетала.

“У этих штуковин нет систем наведения”, - сказал Эд.

“Слава Богу за это”, - сказал Данн. “Иначе мы бы уже были мертвы”.

Теперь что-то действительно грохотало.

Клац, клац, клац, клац…

Внезапно вертолет сильно накренился вправо. Он был обращен к береговой линии, но двигался боком.

“Это рулевой винт”, - сказал Пенза. “Должно быть, в него попали. Я теряю самообладание ”.

“Входящий!” Крикнул Суонн.

Появилась еще одна ракета, летящая прямо в лобовое стекло.

Пенза закричала. Он вывернул рукоятку, и вертолет сильно накренился влево. Ракета просвистела справа от Люка.

Вертолет теперь накренился, сильно накренился влево. Океан был за иллюминатором со стороны пилота, небо - со стороны пассажира. Вертолет выровнялся, но затем перешел в ленивое вращение против часовой стрелки. С береговой линии Люк услышал треск пулеметной очереди. Отсюда он мог видеть вспышки выстрелов.

“Суонн, я должен тебе перезвонить”, - сказал он. Он сунул телефон в карман своих брюк-карго. Он похлопал по доспехам из драконьей кожи на своих ногах и груди.

Круг за кругом, вращение набирает скорость.

Он посмотрел на Пензу. “Ты должен бросить это дело”, - сказал он.

Мозг Пензы, казалось, отключился.

Очередь попала в хвост вертолета. Тук—тук—тук—тук-тук! Пули вспороли металл.

Теперь они были ближе к земле, намного ближе. Слишком близко.

“Заглуши двигатель!” Сказал Люк. “Опустите нас в воду!”

У Пензы отвисла челюсть. Он безумно закивал. Идея, за которую мужчина мог уцепиться — посадить вертолет в воду.

Три секунды спустя вертолет упал с неба.

Он рухнул, как кирпич. УДАР. Удар был сильным, толчок прошел по позвоночнику Люка и по всему его телу. Вертолет перевернулся на бок, винты все еще вращались, когда они коснулись воды. Люк прижал ладонь к панели управления одной рукой. Пистолет упал с его колен на пол. Он потянулся к пряжке ремня безопасности.

Он услышал очередную очередь, обстрелявшую вертолет где-то.

Затем они пошли ко дну, и все погрузилось во тьму.


ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ


8:16 вечера по западноафриканскому времени (14:16 по восточному поясному времени)

Нигерийская авиабаза 201

Agadez, Niger


“Это только что произошло?” Сказала Труди.

Суонн уставился на свой светящийся зеленый экран, управляя джойстиком правой рукой, нажимая несколько кнопок на клавиатуре.

“Да, это случилось”.

Труди видела, как вертолет упал в воду. Она не хотела думать о том, что произошло внутри вертолета, когда это произошло. Она не хотела думать о том, что происходило внутри вертолета, когда он опускался на дно океана. Она настроила свой разум против этого. Вместо этого она сосредоточилась на настоящем моменте.

“Что ты собираешься делать?” - спросила она.

“Я прихожу в себя. Я не уверен, что я собираюсь делать ”.

“Почему вы их не разбомбили?” - спросила она.

Суонн покачал головой. “Я не мог разбомбить их, Труди! Не было достаточно времени. Чтобы попасть в цель, требуется минута, и не зря, минуту назад там была атомная бомба, в которую я действительно не хотел попадать ”.

Труди посмотрела на экран. Стробоскоп был вне поля зрения.

“Где это сейчас?”

Суонн уменьшил масштаб изображения. Вспышка удалялась на север, теперь быстро. “О, боже”, - сказал он. “Эта штука включена, они включают ее, и она уходит. Черт возьми!”

На экране фокус вернулся к остановившимся джипам. Несколько светящихся фигур были вдали от грузовиков вдоль края дороги. Крошечные дульные вспышки из их оружия загорелись зеленым, когда они стреляли в сторону воды. Раздалась более крупная вспышка, в воздух и над водой.

“Что это?” Сказала Труди.

“Это вспышка. Они освещают воду, чтобы посмотреть, выжил ли кто-нибудь после крушения вертолета. Они ищут цель, чтобы поразить ”.

“Ну, теперь на них безопасно сбрасывать бомбы, не так ли? Другая вещь исчезла ”.

Суонн взглянул на нее.

“Да. Ничего страшного, если ты сделаешь это сейчас ”.

“Ну?” Сказала Труди. “Чего ты ждешь?”


ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ


14:17 по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


С таким же успехом они могли бы наблюдать за катастрофой, разворачивающейся в реальном времени.

Сьюзен уже не испытывала смущения. Она прошла тот момент, когда чувствовала, что ей нужно наблюдать за Стивеном Лифом наедине, только со своими самыми близкими и дружелюбными советниками в администрации, вдали от любых других любопытных глаз и ушей.

Она могла предположить, что Фрэнк Лумис говорил от имени своих хозяев в Пентагоне, и чего они действительно хотели, так это войны. Потерпев неудачу в этом, они хотели продемонстрировать американскую силу и американскую волю, показав, что Америка готова пожертвовать жизнями своих друзей, чтобы защитить себя. Это было безумие. Если только они не скрывали от нее информацию, они не знали — и не могли знать, — сработало ли вообще тектоническое устройство.

На экране Стивен Лиф появился на подиуме в медиа-зале, переполненном репортерами. Он отказался от ветровки, в которой был ранее сегодня, в пользу пиджака от костюма. В остальном он был все тот же — высокий, немного грушевидной формы, хорошо одетый мужчина средних лет с мягким, совиным лицом. Он выглядел так, словно никогда в жизни не поднимал ничего тяжелого. Было удивительно, что именно Стоун выбрал пост вице-президента — эти два человека не могли быть более разными.

Сам факт Стивена Лифа продемонстрировал широкий, гибкий диапазон мышления Стоуна. Тот факт, что Лиф, вероятно, собирался вонзить копье в сердце Сьюзен, на самом деле ничего не изменил. Под ним появилась подпись.

C-SPAN Live: вице-президент Стивен Лиф из Палаты представителей штата Техас, Остин

“Хорошо, Стивен”, - сказала Сьюзан. “Позволь нам это”.

На экране Лиф подошел к микрофону.

“Добрый день”, - сказал он. “Спасибо, что пришли. Я собираюсь сделать свои замечания краткими. После этого я отвечу на ваши вопросы, насколько смогу, но имейте в виду, что мы находимся в быстро развивающейся ситуации, некоторая информация засекречена, и есть информация, к которой у меня просто нет доступа. На случай, если вы не заметили, в данный момент я не в Вашингтоне. Я здесь, в Техасе, со всеми вами ”.

Волна мягкого смеха прокатилась по медиа-залу.

Сьюзен почти улыбнулась.

“Как вы знаете, у нас что-то вроде кризиса на наших руках. Возможно, на нас напали, и самое ужасное в этом то, что мы даже не знаем, напали на нас или нет. Если мы подвергаемся нападению, мы не знаем наверняка его масштабов или какую форму оно может принять. Люди начали паниковать, и, похоже, ими овладевает что-то вроде истерии. Мои уважаемые бывшие коллеги в Конгрессе заходят так далеко, что даже проводят вотум недоверия президенту Соединенных Штатов. Почему? Потому что она делает недостаточно, чтобы защитить нас ”.

Любисток остановился и покачал головой.

“Я полагаю, это слишком для лояльной оппозиции”.

Среди репортеров прокатилась очередная волна смеха.

Лиф сделал паузу, и позволил паузе затянуться на мгновение дольше, чем ожидалось. “Послушайте, я служил в Сенате восемнадцать лет, и некоторые из людей, которые руководили этим процессом и этим голосованием, являются моими хорошими друзьями и давними союзниками во многих политических битвах. Большую часть времени я с глазу на глаз общаюсь с этими ребятами. Они - мой народ ”.

Он снова покачал головой. Он поднял указательный палец и указал им. Это был мягкий жест, а не колющий жест, который, казалось, одобряют многие политики.

“Но я не могу и не буду бездействовать, наблюдая, как они совершают ужасную ошибку, если я не могу что-то сделать, чтобы остановить это. Да, вотум недоверия - это резолюция, не имеющая обязательной силы. Это театральная драма, и кажется, что в результате ничего не изменится.

“Но одна вещь изменится, и это важно. Мы еще немного отдалимся друг от друга. Люди, которые любят этого президента, и те, кто нет, будут немного больше не доверять друг другу. Мы будем чувствовать себя слабее, и мы станем слабее как народ. Наши враги будут воспринимать нас как более слабых, и они будут правы, поступая так.

“Великий Авраам Линкольн напомнил нам — и здесь он цитировал Евангелия, — что дом, разделенный сам в себе, не устоит. Спросите себя: собираетесь ли вы разделять или вы собираетесь объединять? Я пересек партийную линию, чтобы присоединиться к этой администрации. Я сделал это — несмотря на огромные идеологические разногласия — потому что я один из тех, кто любит этого президента и доверяет ему. Я тоже люблю эту страну. Я хочу быть вместе, объединенным с каждым американцем, даже когда мы расходимся во мнениях.

“Если произойдет нападение, вместе мы его выдержим. Если будет битва, вместе мы ее выиграем. Мы доказывали это снова и снова. Что это за недостаток уверенности? Откуда это берется?

“Я больше не в Конгрессе, поэтому у меня нет права голоса. Но если бы я это сделал, я знаю, каким был бы мой голос. Черт возьми, да, я уверен в президенте. Ты забыл? Она провела этот корабль через несколько очень опасных проливов, и даже не так давно. Я призываю каждого члена Конгресса поддержать меня и поддержать Америку. Если вам нужно голосовать сегодня, голосуйте "ЗА". Голосуйте, черт возьми, "за"!

“Скажите миру, что вы доверяете президенту. Скажите миру, что вы уверены в этой стране и в нашем общем будущем. Спасибо тебе ”.

В передней части комнаты Курт махнул рукой, и его помощница Эми приглушила громкость. На мониторах Стивен Лиф начал отвечать на вопросы собравшихся репортеров, говоря, делая мягкие жесты руками и пожимая плечами, и все это в абсолютной тишине.

“Я думаю, он проделал хорошую работу”, - сказала Сьюзан.

“Это была хорошая речь”, - сказал генерал Лумис. “Очень волнующий. В то же время, это не меняет того факта, что российская противоракетная оборона приведена в боевое состояние, а мы нет. Нам нужно придумать ответ, и быстро ”.

Сьюзан посмотрела на Курта. Теперь Курт стоял на коленях рядом со стулом Эми, когда она что-то шептала ему на ухо.

“Курт?”

Он встал и повернулся к Сьюзен. “Э-э, мы только что получили разведывательный отчет от истребителей, патрулирующих Канарские острова. За последние несколько минут на острове Эль-Йерро, прямо через широкую бухту от вулкана Кумбре-Вьеха, вспыхнула перестрелка с применением ручных ракет и по меньшей мере одного вертолета.”

“Насколько это необычно?”

Курт покачал головой. “Так не бывает”.

В голове Сьюзен возникла мысль из одного слова: Камень.

“Как скоро мы сможем ввести туда войска?” Сказала Сьюзан.

Курт посмотрел на Хейли Лоуренс, затем на генерала Лумиса.

“Недостаточно скоро”.


ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ


19:25 по Гринвичу (14:25 по восточному поясному времени)

Побережье Вальверде

Эль-Йерро, Канарские острова

Атлантический океан


“Священное скалистое побережье”, - сказал Эд Ньюсам.

Они вытаскивали пилота, Пензу, из воды. Он был почти мертвым грузом, хватал ртом воздух, боролся, кашлял, плакал. Люк представил, как бросает его на пляже, но пляжа не было. Там были просто большие, круглые, черные вулканические камни, бесконечное поле из них, покрытое мхом, скользкое, как ад.

Они спотыкались, падали, вставали, продолжали идти. Глубина воды здесь была три или четыре фута, волны вздымались позади них.

Над их головами вспыхнула вспышка, осветив небо, отбрасывая странные тени на причудливый лунный пейзаж вокруг них.

“Еще одна вспышка”, - сказал Люк. “Долой! Всем лечь!”

Они упали на палубу, и он почувствовал вкус соленой океанской воды. Последние несколько минут пролетели как в тумане. Он вытащил пилота из вертолета, почти не думая об этом, потеряв все остальное в хаосе. Его пистолет и патроны пропали. Остальное их снаряжение исчезло. Вертолет исчез. Пола Данна не стало.

По крайней мере, он нашел Эда.

Пули попадают в каменное поле, рикошетя повсюду. Вспышка медленно прошла над головой, догорела и упала в воду, искря и мерцая, затем исчезла. Побережье снова погрузилось в милосердную темноту.

Эд лежал ничком на мелководье, его голова была спрятана за высоким камнем.

“Я не думаю, что они видели нас”, - сказал он. “Они просто прощупывают”.

Пилот начал кричать. “Боже мой! Боже мой!”

Эд внезапно скользнул по камням, как большая змея, и треснул Пензу по лицу. Это был шлепок открытой ладонью. Пенза мгновенно успокоилась.

“Послушай, чувак. Тебе нужно заткнуться. Мы здесь не для того, чтобы умирать, и ты не позволишь нас убить. Если ты еще раз откроешь рот, я тебя ударю, но на этот раз по-настоящему. Ты понял?”

Пенза кивнула. “Да”, - сказал он, едва громче шепота. “Я понял это”.

“Хорошо”.

Люк вклинился между двумя большими камнями и под ними, готовясь к следующей вспышке. “Эд”, - сказал он. “Ты видел, что случилось с Даном?”

Эд покачал головой. “Нет. Я видел, как он выходил из вертолета, но это последнее, что я знаю ”.

“Я здесь, наверху”, - произнес бестелесный голос. “Я ждал вас, ребята”.

Большая белая рука появилась между скалами в двадцати ярдах дальше по пляжу. Он был таким белым по сравнению с ночной тьмой, что, казалось, почти светился. Он помахал на мгновение и снова исчез, прежде чем кто-либо наверху смог нацелиться на него.

“Тебе больно?” Сказал Люк.

“Отрицательный”.

Люк хмыкнул. “Я думал, ты мертв”.

“Я морской котик, чувак. Вода - мой дом ”.

Люк посмотрел на Пензу. Он забился за камень, с крепко зажмуренными глазами. Не исключено, что он собирался снова начать кричать.

“Спасибо, что помог с пилотом”, - сказал Люк.

“Я здесь не для того, чтобы нянчиться с детьми”, - сказал Данн. “Я здесь, чтобы получить это оружие”.

Они долго сидели. Вопрос о том, как добраться до оружия, казался открытым. На скалистых утесах над ними вспыхнула еще одна сигнальная ракета.

“Вспышка!” Сказал Люк.

Он начал свое медленное восхождение, освещая ночь.

Мгновение спустя откуда-то с небес упала очередь бомб. Они с криками обрушились вниз, сильный невидимый дождь барабанил по вершине утеса, где только что вспыхнула сигнальная ракета.

БУМ! БУМ! БУМ! БУМ! БУМ!

Сотня ярдов огня и ярости, поле смерти, ненадолго превращающее ночь в день. Взрывы эхом разносились над водой и обратно. В последствии послышался треск пламени, когда трава на вершине утеса сгорела вместе с телами тех, кто только что находился там.

Суонн.

Люк полез в карман своих брюк-карго. Телефон все еще был там. Он проверил это. Водонепроницаемый, противоударный, только лучшее. Вот где он заработал свое содержание. Он прокрутил его, нашел Суонна, нажал кнопку. Набранный номер. Ha! Это сработало.

Произошла задержка на несколько секунд, поскольку сигнал разошелся по всему миру.

“Алло?”

“Суонн, это ты только что был?”

“Ты видел это?” Сказал Суонн. “Ковабунга, чувак! Я чуть не съел этих чуваков на обед. Вот тебе и китайская изобретательность”.

Суонн сделал паузу. “Э-э, какая там ситуация внизу?” сказал он, понизив голос, убавляя свой энтузиазм на ступеньку.

“Мы живы”, - сказал Люк. “Но мы потеряли наше оружие в катастрофе. Мы не сможем взять этот холм, пока он не будет очищен ”.

“Это твое”, - сказал Суонн. “Эти парни были выстроены в ряд, как утки. Большинство из них только что поджарили. На земле осталась пара скрюченных, но я не думаю, что они причинят тебе вред ”.

Люк посмотрел на Эда. “Мы снова в деле”, - сказал он достаточно громко, чтобы Данн тоже мог его услышать. “Поехали”.


* * *


На пустынной береговой линии прозвучал выстрел.

ТРЕЩИНА!

Прошло десять минут, и они стояли на вершине утеса. Здесь было оружие, да - пара АК-47 и несколько пистолетов, которые парни из Аль-Каиды оставили в своих джипах. Суонн, умный мальчик, убил боевиков и оставил машины нетронутыми. В морской траве все еще горели небольшие костры, и Данн избавлял от страданий последних выживших одиночными выстрелами в голову.

ТРЕЩИНА!

Пилот вздрагивал каждый раз, когда Дан нажимал на спусковой крючок.

“Майк”, - сказал Люк. “Ты нужен мне здесь, со мной, хорошо?”

Пилот кивнул. “Да. Ладно. Я могу это сделать. Я здесь.”

“Ты можешь водить машину прямо сейчас?”

Мужчина безумно закивал. “О да. Я могу управлять вертолетом, я могу водить машину. Ты шутишь? Я умею водить машину ”.

“Хорошо”, - сказал Люк. “Мы собираемся начать один из них для вас. Ты не можешь пойти с нами. Мне нужно, чтобы ты поехал в ту сторону ”. Он указал на юго-запад, вниз по извилистой, узкой двухполосной дороге. “Обращай внимание на то, что ты делаешь. Не въезжайте в воду. Если вы видите дорогу, ведущую вглубь страны, езжайте по ней. Езжайте вглубь страны и на возвышенности, как можно выше. Просто продолжай. Понятно?”

“Внутри страны”, - сказал Пенза. “Возвышенность”.

“Точно”, - сказал Люк. “Внутри страны и на возвышенности. Все время. Не останавливайся”.

Он посмотрел на Эда и Данна. Эд проверял магазин в АК-47.

“Ребята, вы готовы?” Сказал Люк.

Они кивнули.

“Рожденный готовым”, - сказал Эд.

Три минуты спустя они мчались по дороге в открытом джипе с выключенными фарами. Эд был за рулем, Люк на пассажирском сиденье, Данн сзади. Люк прижимал телефон к уху.

“Где они?” Сказал Люк.

“Стробоскоп примерно в трех милях впереди вас”, - сказал Суонн. “Они остановились. Я не знаю, что они делают. Похоже, у них на грузовике есть подъемник для ворот. Да, это так. Дорога огибает побережье там, близко к воде. Грузовик загнан задним ходом на плоский выступ прямо под дорогой. Они опускают эту штуку на землю. С этой точки открывается беспрепятственный вид прямо через воду на вулкан.”

“Хорошо”, - сказал Люк. “Они уже давно выбрали это место. Что делают другие машины?”

“Э-э, это мыс, и дорога там сворачивает в сторону от воды. Машины припаркованы через дорогу по обе стороны от того места, где они устанавливают оружие. Они в основном устанавливают блокпосты, контрольно-пропускные пункты. У них осталось четыре машины, и они паркуют их по двое, V-образной формы, нос к носу, лицом к любому встречному движению. Это было бы трудно протаранить. Они прячутся за этими заграждениями. Полагаю, у них там есть автоматическое оружие.”

Люк уставился через лобовое стекло на надвигающуюся темноту, голые склоны холмов справа, широко открытую пустоту слева. Впереди пока ничего.

“О да”, - сказал Суонн. “Они направляют ракету, выпущенную с плеча, на вашу сторону. Они знают, что ты придешь, и они готовы ”.

“Как далеко сейчас?” Сказал Люк.

“Две мили”, - сказал Суонн. “Приближается быстро. Через минуту станет очень жарко ”.

“Здесь нас будут превосходить в вооружении”, - сказал Люк. “У нас есть пара АК и пара пи-стрелялок. Не сильно. Мне нужно, чтобы вы направили свои ракеты класса "воздух-земля" на этих парней. Ты можешь это сделать?”

“Когда?” Сказал Суонн.

Люк пожал плечами. “Теперь все хорошо. Как звучит сейчас? Мы будем там через минуту ”.

“Да, но я должен положить трубку. Это новая для меня технология. Вот почему мне потребовалось так много времени, чтобы сбросить эти бомбы ”.

“Хорошо”, - сказал Люк. “Стреляйте, когда будете готовы. Позвони мне, если возникнут какие-либо проблемы ”.

Он повесил трубку и посмотрел на Эда. “Нам нужно притормозить, чувак. Они перекрыли дорогу впереди, и они собираются ударить по нам всем ”.

“Где оружие?” Сказал Данн.

“За блокадой, слева, на каком-то выступе или платформе, недалеко от дороги”.

“Как ты хочешь это разыграть?” Сказал Эд.

Люк заметил, что он вообще почти не замедлился.

“Предполагается, что Суонн преодолеет эти блокады. Он убирает их, вы с Даном убираете остатки, а я сразу берусь за оружие. Нам нужно ударить изо всех сил и добраться туда быстро — за шестьдесят секунд или меньше. У оружия есть рукоятка, которая задает величину колебаний. Есть какой-то силовой привод, который это приводит в действие ”.

“Я посмотрел спецификации в самолете”, - сказал Эд. “Я знаю”.

“Если они уничтожат этот силовой привод, нам будет трудно отключить эту штуку. Мы должны убедиться, что они все мертвы, прежде чем они смогут это сделать ”.

Дорога впереди ныряла, быстро обрываясь с черным утесом справа. Внизу дорога поворачивала направо.

Зазвонил телефон. Люк поднял трубку.

“Что?”

Дрожащий голос Суонна: “Притормози! Ты прямо на их вершине ”.

“Где этот ракетный удар, Суонн?”

“Это приближается. В этом есть хитрость, где-то есть дополнительный шаг. Я раньше не пользовался этой системой.”

“О, чувак”, - сказал Люк. “Разберись с этим, Суонн. Делай свою работу!”

Он повесил трубку.

“Нам нужно избавиться от этой машины. Это может произойти в любую секунду ”.

Люк поднял свой пистолет. Обычный девятимиллиметровый пистолет, вероятно, китайского производства. Он вытащил журнал, проверил его, вставил обратно.

Эд выжал тормоз, резко снижая скорость. Машина обогнула поворот и поднялась на холм. Внезапно впереди появились яркие фары, ослепляющие.

“Вот и все”, - сказал он. “Выходим”.

Эд схватил АК-47, лежавший рядом с ним, распахнул дверь, выкатился наружу и исчез. Люк распахнул плечом свою собственную дверь. Позади себя он увидел тень Данна, скользнувшую по верхушке. Затем Люк выпрыгнул, ударился о тротуар и покатился. Он упал, сильно ударился и отскочил. Он сжался в плотный комок, защищая голову. Его инерция понесла его вверх по дороге.

Он затормозил, затем пополз к обочине дороги.

Машина поехала дальше без них. Мгновением позже из-за ярких фар блокады вылетела ракета. Была яркая вспышка, свист самой ракеты, затем:

БУМ.

Джип, в котором они только что ехали, разлетелся на части, огненный шар поднялся в небо из ада. Горящая машина проехала немного дальше, повернула налево и со скрежетом остановилась у обочины дороги.

Люк лежал в углублении дренажной трубы, тяжело дыша.

Вот и все о планах.

Из блокады был открыт пулеметный огонь, обстреливающий район. Не было никакой возможности переехать. Люк оглянулся в поисках Эда и Данна. В темноте он почти ничего не мог разглядеть — только слепящие огни блокады и пламя горящего джипа.

“Суонн!” - прохрипел он. “Давай уже”.

Как будто Люк наколдовал это, откуда-то с неба к Земле устремилась ракета. Подпись была громкой и яркой. Это обрушилось, как рука Божья, из ниоткуда, без предупреждения, если не считать мигающего света и пронзительного свиста.

Люк заткнул уши.

Взрыв был нереальным. Это был не столько звук, сколько ударная волна. Внезапно блокада превратилась в огненную бурю. Что-то там визжало. Было невозможно сказать, что происходило.

Данн пробежал мимо, прижимая к груди свой АК-47. “Наша очередь! Поехали.”

Затем Люк встал и побежал. Он побежал налево, к горящему джипу. Эд бежал справа от него. Впереди стрельба, Данн вступил в бой. Мужчина был быстр.

Люк обошел слева пылающую блокаду, двигаясь быстро, обходя ее стороной. Черный дым валил в небо. Тени двигались и танцевали в языках пламени. Выстрелы. Большой мужчина косит людей поменьше.

Внезапно сверху раздался еще один пронзительный свист. Шум был невозможен. Это было прямо над ними. Люк вышел на палубу.

Еще один ужасающий взрыв. Земля содрогнулась от этого. Впереди и справа что-то еще разлетелось на части. Другая блокада? Это было невозможно сказать. Огонь был повсюду, позади него, перед ним — сама ночь была в огне.

Люк с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь, двинулся вперед. Он снова побежал. Было трудно что-либо разглядеть сквозь весь этот дым. Из тумана появился человек, худой мужчина, в каждой руке по пистолету. Распознавание образов: не одно из моих.

Люк выстрелил ему в лицо.

Прямо впереди был грузовик, припаркованный боком. Это был большой грузовик с открытым прицепом. Здесь был шум — жужжание, громкое и становящееся все громче. Люк добрался до грузовика, пригнулся и двинулся вдоль его края к задней части.

Внизу, на широком плоском выступе, стояло высокое черное существо. У Люка не было времени подумать о том, что с этим делать. Он был большим. Возможно, это выглядело как гигантская гантель. Возможно, это было похоже на волшебную лампу или какой-нибудь талисман, оставленный таинственной исчезнувшей цивилизацией. Он пылал в пламени взрывов. За ним была только темнота — океан.

Эта штука вибрировала, и это заставляло вибрировать и все остальное тоже. Люк тронул грузовик. Это был большой грузовик, и он чертовски сильно вибрировал. Он почти подпрыгивал.

Мужчина неуклюже перебрался через выступ к Люку. Он был невысоким мужчиной, круглым, слегка полноватым. Он нес что-то тяжелое в обеих руках, какую-то коробку. В свете костра Люк смог разглядеть, что мужчина был весь в крови. Он был застрелен или ранен во время взрывов.

“Слишком поздно, друг мой”, - сказал мужчина по-английски.

Мужчина указал на устройство, которое он носил. “Это привод, который отключает это”, - сказал он. Затем он повернул левую руку и показал Люку гранату на своей ладони.

Люк направил пистолет мужчине в голову. Слишком поздно. Мужчина взорвался, разнеся себя и силовой привод на куски. Люка отбросило назад силой взрыва. Он упал на землю, приземлившись на спину.

Он с трудом поднялся на ноги. Снова. Он уронил свой пистолет. Он бы поискал это, но не было времени. Рядом с ним появился Эд. Позади них была стена пламени и небольшая стрельба.

“Что это было?” - спросил он.

“Это была машина, которая отключает это”, - сказал Люк.

“О боже”.

“Да”.

Они вместе вышли на уступ, ведущий к тектоническому оружию. Он нависал над ними. Это становилось все громче и громче, громче с каждой секундой. Мир сотрясался. Устройство имело круглую поверхность посередине своей узкой средней части. Вокруг лицевой стороны были углубления, каждое с номером — 0, 10, 20, 30 и далее до 100. Это было почти как циферблат часов. На нем была укреплена плоская железная перекладина. Столбик указывал на 100.

Конечно.

Люк посмотрел на Эда. Какой выбор был сейчас? Железный прут не был длинным — в нем было достаточно места только для одного человека, чтобы держать его. Если кто-то и мог это сделать, то это был Эд.

“Посмотрим, сможешь ли ты это повернуть”, - сказал он.

Эд кивнул. Он подошел к устройству и положил руки на стойку.

“Это действительно вибрирует”, - сказал он. “И это горячо”.

Он согнул колени, пригнулся, а затем начал оттягивать железный прут. Он не двигался. Он остановился и снова выпрямился. “Ладно, просто разогреваюсь”.

Гудение от устройства стало громче, а вибрация более сильной. Это было движение к чему-то.

UMMMMMMMMMMMM.

Эд снова опустился на корточки и потянул за перекладину. Теперь его тело начало дрожать. В свете пожаров Люк увидел, как у него на лбу вздулась вена. Его руки, предплечья и голова неудержимо затряслись.

“Жарко! Становится жарко!”

Бар сдвинулся. Не много, но заметная сумма. Теперь это было между 100 и 90.

“Ты справишься, чувак. Он движется!”

“Это обжигает мне руки!”

“Сделай это!”

Эд стиснул зубы. Он подпрыгнул, затем снова опустился на корточки. Мощные ноги, мощные руки, все его тело напряжено, Старый Джон Генри голыми руками разрушает гору.

“Аааааахххх!”

Машина яростно гудела. Гудение было ГРОМКИМ, почти невыносимым.

Железный прут накренился. С 95 до 80 одним большим ходом. Эд скорчил гримасу, теперь уверенную, вскочил и снова присел на корточки. Один только импульс поднял планку до 70. После этого он от силы довел его до 60. Он отпустил его и посмотрел на свои руки.

“Иди, детка”, - сказал Люк.

По лицу Эда текли слезы. “Это больно”.

Люк кивнул. “Я знаю, что это так”.

Эд снова бросился в бар — 60 на 40 одним мощным ударом.

Земля под их ногами задрожала.

Люк кричал, но теперь он сам себя не слышал.

Эд закричал, но он и этого не мог слышать.

Эд дернул за ручку. Он снова сдвинулся, еще один большой ход. Он дернул ее, его гигантское тело прижалось к ней, его лицо покраснело, рот открылся в застывшем, беззвучном воющем крике. Единственным звуком был невыразимый ГУЛ.

Эд упал на колени.

Люк посмотрел на железный прут. Это было на 10.

Что-то изменилось. Оружие теперь подпрыгивало, отскакивая на дюйм от земли. Бах, БАХ, БАХ, БАХ, БАХ. Кожа Люка покрылась гусиной кожей. Его волосы встали дыбом.

“Сейчас взорвется!” - закричал он, но его крик не издал ни звука.

Он схватил Эда за воротник рубашки и рывком поставил его на ноги. Эд был потрачен. Он споткнулся, Люк толкнул его массивным телом сзади. Они добежали до конца уступа и упали с борта. Перепад составлял несколько футов. Они вместе рухнули на землю.

Шум был всем. Эд прижал свои кровоточащие, израненные руки к ушам и снова закричал. Люк не мог этого слышать.

Люк посмотрел на оружие. Он мерцал. Поток ... чего-то... чего-то прозрачного, чего-то, что, казалось, искажало саму реальность, вырвался из него прямо через воду. Океан покрылся рябью, как огонь.

Твердая почва под ними начала качаться. Тесто взбилось, как будто превратилось в тесто для торта. Затем это прекратилось. Он снова затвердел и не двигался. Люк прижал к нему руки. Земля не вибрировала.

Устройство остановилось. Он стоял там, на плато, с видом на воду, высокий, странный и мертвый. Он не двигался. Гудение прекратилось.

У Люка звенело в ушах. В остальном не было слышно ни звука. Он лежал на твердой земле, тяжело дыша. Он посмотрел на Эда.

Эд плакал, как маленький мальчик.

Раздался новый звук, начинающийся медленно и негромко, но постепенно становящийся громче. Это был грохот, похожий на отдаленный гром, звук рушащегося здания. Это не остановилось. Люк поднялся на колени. Он посмотрел на темную воду и черное небо. Звук был где-то там, далеко, но все еще становился громче. Гиганты топали по Земле.

Обвал.

“О Боже”, - выдохнул он.

Он заставил себя подняться на ноги и повернулся к Эду. Теперь Эд лежал на боку, его рот был широко открыт.

“Вставай!” Люк закричал.

Эд просто уставился на него широко раскрытыми и пустыми глазами. Люк пнул его в грудь.

“Вставай! Вставай!”

Эд медленно заставил себя присесть, и Люк протащил его остаток пути. Люк толкнул его обратно к центру острова, вглубь страны, вверх по склону.

Грохот позади них стал громче. ГРОМКО. И идущий этим путем.

“Беги!” Люк закричал. “Беги!”

Эд, ничего не оставив, начал неуклюжий, шаркающий бег в гору. Он ехал слишком медленно. Люк ударил его в спину. “Беги быстрее!”

Они бежали, сумасшедшими, скачущими, судорожными шагами.

Пожары были прямо перед ними. Данн появился из пламени, как кошмарное видение, как демон из ада. Его одежда была разорвана в клочья. Он был покрыт запекшейся грязью, или кровью, или сажей, или всеми тремя. Его АК-47 все еще болтался в одной руке.

“Беги!” Люк закричал.

Они пронеслись мимо него и погрузились в бурлящий огненный шторм.

Тогда Данн был с ними. Его пистолет пропал. На бегу он размахивал кулаками, руки двигались как поршни. Он был быстр. Он вырвался вперед. Они перебежали дорогу, спасаясь от огня, прокладывая себе путь вверх по черному склону.

Раздался новый звук — звук несущейся воды, речных порогов.

Люк карабкался теперь на четвереньках, руками и ногами цепляясь за камни. Затем вода была повсюду вокруг него, протекала мимо него. На несколько дюймов в глубину, затем на полфута, затем на высоту его локтей. Он поскользнулся и упал на лицо, и вода хлынула на него. Он оттолкнулся от камней, но теперь он плыл вместе с водой.

Было холодно, и он был в темноте. Его голова вынырнула, хватая ртом воздух. Он заметил, как Данн, чуть впереди, поскользнулся и провалился под воду. Эд только что ушел.

Снова наступила тьма. Люк свернулся в клубок. У него было ощущение вращения, прилива, движимого вперед силами, находящимися вне его контроля.


* * *


Люк очнулся, лежа на клочке черного вулканического песка.

Долгое мгновение даже не казалось, что он был живым. Повсюду вокруг него было темно. Однако высоко над ним клочья белых облаков скользили сквозь ночь. Он пытался сделать сканирование тела, но он был либо в полном порядке, либо полностью уничтожен. Казалось, он вообще ничего не чувствовал.

Затем он переехал. Тупая боль пронзила его. Все его тело было избито и болело. Даже его челюсть болела, как будто его ударили по лицу. Должно быть, он лежал здесь некоторое время. Медленно и с бесконечной осторожностью он принял сидячее положение.

Океан исчез.

Всю воду куда-то откачали. Дно моря обнажилось, в темноте вырисовывались странные очертания. Должно быть, произошло цунами, и оно, должно быть, притянуло воду к себе.

Люк поднялся на ноги и начал пробираться по камням.

Нигде не было пожаров. Примерно в ста ярдах вниз он наткнулся на разбитый грузовик, опрокинутый на бок. За ним было тектоническое оружие, согнутое пополам. Он определенно был выключен — он больше не издавал никаких звуков. Атомная бомба внутри него не взорвалась. Это был позитив.

Сразу за устройством Люк обнаружил Эда Ньюсама, сидящего на большом плоском камне, положив локти на колени и закрыв лицо руками. Его руки были ободраны и в крови. Казалось, что он смотрит в никуда. Одного из его ботинок не было, как и носка, который должен был быть под ним. У Эда была одна босая нога, и одна нога в ботинке.

“Как у тебя дела, Эд?”

Эд, казалось, ничуть не удивился, увидев там Люка.

“Хорошо”, - сказал он.

Люк внимательно посмотрел на него.

“Тебе больно?”

Эд почти незаметно покачал головой. “Просто мои чувства”.

Примерно в пятидесяти ярдах напротив них большая фигура, пошатываясь, пересекала темный инопланетный ландшафт, как монстр Франкенштейна.

Пол Данн.

Люк снова вытащил телефон. Экран был разбит. Не было никаких показаний. Это было нормально. Ударопрочность имела свои пределы. Люк обнаружил, что ему все равно, работает телефон или нет. Он все равно нажал зеленую кнопку. Может быть, это сработало бы. Возможно, он запомнил бы последний набранный номер.

Он прижал трубку к уху. Некоторое время спустя ответил голос.

“Люк?”

“Суонн”, - сказал Люк. “Насколько все плохо?”


ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ


16:45 по восточному поясному времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


“Какие новости, Курт?”

Большинство людей остались в Ситуационной комнате после землетрясения и последующего цунами. Помощники сновали туда-сюда, общаясь с внешним миром, получая информацию из районов, пострадавших от наводнения.

Новости были в основном… хорошо.

Кейтеринг Белого дома принес сэндвичи и безалкогольные напитки, которые были разложены на столе для совещаний. Сьюзен обнаружила, что к ней вернулся аппетит. Это должно быть верно для всех. Длинный поднос для сэндвичей лежал в состоянии аннигиляции.

Курт откусил кусочек ростбифа с ржаным хлебом. “Эми?”

Она обратилась к своему планшету.

“Метеорологические данные показывают, что сейчас волна высотой в сто футов пересекает Атлантику с очень высокой скоростью, что на суше эквивалентно более чем двумстам милям в час. Но скорость уменьшается, и высота волны резко уменьшилась с более чем ста пятидесяти футов в начале. Компьютерные модели предполагают, что волна составит примерно двенадцать-пятнадцать футов, когда достигнет Соединенных Штатов, на много часов позже, чем первоначально прогнозировалось. Ожидается некоторое наводнение, особенно в восточной части Лонг-Айленда.”

Она перешла к другому экрану.

“Спутниковые данные показывают, что, возможно, от пяти до десяти процентов стены вулкана Кумбре-Вьеха обрушилось в результате оползня. В ближайшие дни и недели ожидаются дополнительные вспомогательные оползни, которые, возможно, составят в общей сложности еще три процента западной стены. Это может вызвать некоторое локальное волнение на море и создать опасность для судоходства ”.

“Жертвы?” Сказала Сьюзан.

Эми снова провела пальцем. “Есть сотни незначительных травм, а также несколько серьезных, тяжких и критических повреждений. Большинство из них, по-видимому, от тупых травм и падений, связанных с землетрясением. Местные больницы перегружены до предела, а персонал и ресурсы Красного Креста направляются на Тенерифе. На данный момент сообщений о погибших не поступало, но около двух десятков человек все еще числятся пропавшими без вести. Это число сократилось с более чем пятидесяти час назад. Поисково-спасательные операции продолжаются на суше, на море и в воздухе, возглавляемые полицейскими управлениями острова и испанской береговой охраной.”

Она перешла к еще одному экрану. “Большинство городов на островах практически не пострадали. Однако здесь царит некоторый хаос, поскольку десятки тысяч туристов и других лиц пытаются уехать одновременно ”.

Эми подняла глаза.

Сьюзен ждала этого отчета, потому что этого от нее ожидали, и это было правильно. Жизни всех этих людей были важны. То, что до сих пор никто не умер, было небольшим чудом, за которое она была глубоко благодарна.

Но, несмотря на все это, она задала вопрос, который мучил ее больше всего.

“Есть что-нибудь от агента Стоун?” - спросила она.


ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ


11:15 по Гринвичу (18:15 по восточному поясному времени)

Аэропорт имени Хассана I

Эль-Аюн, Западная Сахара

Марокко


Вода вдоль марокканского побережья была откачана в море. Он все еще не вернулся. Люди, многие с фонариками, ходили по морскому дну в полумиле от пляжа.

Четырехместный вертолет испанской береговой охраны низко пролетел над городом Эль-Аюн, обширным, низко расположенным аванпостом, разделенным пополам широкой рекой. Уличные фонари освещали городскую сеть, редкий транспорт двигался по пустым улицам. Огни отдаленных поселений мерцали на дальних окраинах города.

“Даже река выглядит высохшей”, - сказал Эд Ньюсам. “Это потрясающе”.

“Река всегда сухая”, - сказал пилот вертолета по-английски. “Это Сахара”.

Эд кивнул. “Ах”.

Люк сидел сзади с Даном. Там было многолюдно — тело Данна было прижато к нему. Люк устал. Он больше не был мокрым насквозь, но он был влажным и он был перепачкан. Его тело болело. Он чувствовал себя так, словно его избили носками-трубочками, набитыми четвертаками.

Пришло время возвращаться домой. Суонн и Труди уже направлялись в ту сторону. Суонн подбросил их на вертолете, затем они с Труди покинули Нигер на первом попавшемся армейском транспорте, направлявшемся в Штутгарт, Германия. Оттуда они отправились бы обратно в Штаты, вероятно, коммерческим рейсом.

Вероятно, в первом классе, зная этих двоих.

За десять центов SRT, естественно.

В конце концов, у Труди был доступ к учетным записям SRT.

Люк улыбнулся и покачал головой. Государственные отходы. Он подписывал отчет о расходах, когда его приходили - он даже не смотрел на него. Джек Баттерфилд был мертв, но всегда находился другой конгрессмен, готовый продемонстрировать свою патриотическую добросовестность, борясь за бюджет разведки.

Вертолет уже приближался к аэропорту. Он превратился в вереницу вертолетов, все они прилетели с Канарских островов, доставляя спасенных людей, напуганных людей и застрявших отдыхающих — людей, которые хотели выбраться. Аэропорты на островах были перегружены.

С неба Хассан I выглядел как маленький аэропорт с двумя взлетно-посадочными полосами и одноэтажным терминалом. У терминала был зубчатый фасад, который напомнил Люку о морских раковинах, наряду с линией толстых пальм. Красные марокканские флаги развевались на сильном ветру. Сотни людей толпились возле терминала. Автомобили — в основном такси и минивэны — выстроились в очередь к выходу из аэропорта.

Вертолет приземлился на вертолетной площадке в сотне ярдов от нас. Пилот посмотрел на них всех. Он указал на стеклянную дверь.

“Твоя вина”, - сказал он.

Они едва успели выйти и уйти, когда вертолет снова поднялся в воздух. Он направлялся на юг над городом, затем повернул вправо, возвращаясь в море. Люк наблюдал, как его огни уменьшаются, затем смешиваются со всеми другими огнями, а затем исчезают.

Трое мужчин направились к терминалу и толпе людей там. У них не было ни сумок, ни оружия, только одежда на спинах. Реактивный самолет SRT был где-то здесь. План состоял в том, чтобы запрыгнуть на борт, получить разрешение на вылет и лететь прямо в Вашингтон. Эта работа была закончена.

Они остановились на краю толпы. Люк и Эд посмотрели на Данна. Он был почти таким же, каким они его встретили, — большим, широкоплечим, оборванным, с рыжей бородой и проницательными узкими глазами. Он выглядел так, как будто у него было что—то на уме - что-то, что было почти забавным.

“Что ты хочешь делать?” Сказал Люк. “У нас есть самолет. Он заправлен газом и готов к работе. Мы приглашаем тебя пойти с нами ”.

“О”, - сказал Данн. “Я ценю это. Но ... ордера на арест, договоры об экстрадиции и все такое прочее. Ты знаешь. Сейчас мне может быть немного неловко в Штатах. Они могли бы заставить меня сидеть в Ливенворте в ожидании автобуса в Мексику ”.

“Ты герой, чувак”, - сказал Эд. “Ты спас сотню девушек из "Боко Харам". Вы сыграли важную роль в предотвращении крупной террористической атаки. В этом должна быть какая-то снисходительность. Мы со Стоуном оба будем свидетельствовать от вашего имени ”.

Данн кивнул. “Я знаю, что ты бы так и сделал. Но вы были бы снаружи, пока давали показания. И я был бы внутри, надеясь, что все эти показания сработают. Между тем, стены мне не очень нравятся ”.

“Куда ты пойдешь?” Сказал Люк.

Данн пожал плечами. “Обратно в Нигерию, я полагаю. Где еще? Лес зовет меня по имени, и там еще много чего нужно сделать. Боко еще не мертв ”.

“Дядя Сэм должен тебе немного денег”, - сказал Эд.

Данн улыбнулся. “Я вышлю им счет”.

Он начал пятиться к движущейся толпе людей. Никакого рукопожатия, ничего. “Спасибо за поездку”, - сказал он. “Это было весело. Увидимся, ребята, где-нибудь еще, а?”

Он повернулся, чтобы уйти.

“Привет, Данн!” Сказал Эд. “Это марокканский региональный аэропорт. Рейсы отправляются в Касабланку и Марракеш. Отсюда вы даже не сможете добраться до Нигерии ”.

“Всегда есть выход”, - бросил Данн через плечо. “Если ты хочешь быть достаточно жестоким”.

Люк наблюдал, как Данн пробирается в толпу. Он был большим, и его голова и плечи возвышались над массой людей вокруг него. Он прошел за широкую круглую колонну, а затем не вышел с другой стороны. Он ушел.

Люк повернулся к Эду. Теперь Эд смотрел в другую сторону, вглядываясь в теплую и ветреную пустынную ночь. Его руки повисли по бокам. Они были красными и сырыми, с содранной кожей. Казалось, Эд едва заметил.

“Привет, брат”, - сказал Люк. “Пойдем, найдем этот самолет”.


ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ


31 января

17:05 по восточному поясному времени

Гостиная

Бруклин, Нью-Йорк


В углу комнаты заверещал телевизор. На экране сексуальная молодая модель с накрашенными губами разглядывала новый красный Lexus, который медленно проезжал мимо, пока играла какая-то танцевальная музыка в стиле диско.

Пожилая женщина сидела в своем любимом кресле, наполовину смотря телевизор, наполовину слушая, как ее подруга разговаривает с ней по телефону.

“Я сказала им всем, что мне восемьдесят лет”, - сказала она своей подруге. “Куда мне бежать? Если террористы собираются затопить город, я пойду наверх. Если вода продолжит подниматься, я утону. Да будет так. Я прожил достаточно долго. И ты знаешь? Этого все равно не произошло. Этого никогда не происходит. Я думаю, они преувеличивают эти вещи только для того, чтобы продавать газеты ”.

На экране телевизора показывали региональные пятичасовые новости из Нью-Йорка. Ведущие — мужчина неопределенной расы, на полпути между белым и черным, и симпатичная азиатка неопределенного возраста от тридцати до пятидесяти — сидели прямо за их общим столом. Они уже разговаривали.

“Хорошо, дорогой”, - сказала женщина в трубку. “Идут новости. Я хочу увидеть ущерб. Я позвоню тебе позже ”.

Она повесила трубку и сосредоточилась на телевизоре. Говорила симпатичная азиатка.

“Чак, прошлой ночью и сегодня мы были близки к промаху, и большинство из нас вздыхает с огромным облегчением. Но не все вне себя от радости. Жители восточной части Лонг-Айленда весь день боролись с серьезным наводнением. Это была сцена в Саутгемптоне ранее сегодня. Докладывает Ноэль Митчелл.”

Экран телевизора сменился сценой на открытом воздухе небольшого, чистого и очень ухоженного центра деревни. На улице, по-видимому, было около двух футов воды. Камера сфокусировалась на высоком синем Range Rover, который медленно продвигался сквозь поток. Несколько других автомобилей, включая белый седан Mercedes, заглохли и были залиты водой по самые дверные панели.

Камера повернулась назад, чтобы запечатлеть мужчину в очках и с густыми усами. Он был одет в синюю ветровку и держал микрофон.

“Кэти, деревня Саутгемптон, игровая площадка богатых и знаменитых, находится под водой. Мы стоим на небольшом травянистом холме к западу от шоссе 27. Я могу сказать вам, что вода, которую вы видите под нами, холодная — океанская вода затопила город. Вы можете видеть, что здесь падают снежные вихри. Канализационная система перегружена, и никто не уверен, когда вода снова потечет в море ”.

Сцена снова изменилась, на большой особняк на берегу океана. Камера снимала его со стороны океана, когда морская вода поднималась до самых дюн. Мгновение спустя камера показала тупик изогнутой подъездной дороги, который был под водой. Небольшие волны плескались у дверей гаража на семь машин.

“Кэти, здесь, на пляже, большая часть дюн выдержала, но морская вода все равно текла вокруг дюн и на улицы. Майрон Стэндиш - житель Саутгемптона в четвертом поколении. Он эвакуировался в начальной панике и прибыл домой сегодня днем с неприятным сюрпризом ”.

Итак, камера находилась внутри гаража. В ракурсе была видна вереница машин. Ближайшей к камере машиной был "Роллс-Ройс". Мужчина средних лет с волосами цвета соли с перцем стоял в середине очереди, положив одну руку на капот автомобиля. На нем была оранжевая флисовая куртка и зеленые резиновые сапоги, доходившие ему до колен. Вода в гараже была на полпути к верху его ботинок.

Ноэль Митчелл снова появился в гараже со своим надежным микрофоном. Он направил его на мужчину.

“Майрон, какова здесь ситуация?”

Мужчина покачал головой. “Ну, вода на самом деле спадает. Пару часов назад он был мне почти по пояс ”.

“Были ли машины под водой?” Сказал Ноэль Митчелл почти слишком радостно.

“Машины стояли по самые окна, некоторые из них. В одном из них вода доходила до крыши. Машину вообще было едва видно ”.

“Какие у вас здесь машины? И как ты думаешь, как это повлияет на них?”

“Это отличные машины”, - сказал Майрон. “Лучшие из лучших. Длинный черный автомобиль - лимузин Mercedes 600 1969 года выпуска. На этой машине вы видели, как Rolling Stones и Led Zeppelin приезжали на свои концерты. Его очень трудно поддерживать. Я собираюсь предположить, что гидравлическая система повреждена. Все эти машины — вы говорите о попадании соленой воды в некоторые очень чувствительные места. Автомобиль в конце - это Rolls Royce Silver Shadow. У меня здесь есть десятилетний Lamborghini Diablo, на котором почти никогда не ездили — он был почти полностью под водой. Тесла, полностью электрический— забудь об этом. Эти машины - мои детища, и это не что иное, как катастрофа ”.

“Сколько, по-вашему, стоят машины?”

На мгновение Майрону Стэндишу стало трудно говорить. Его лицо вспыхнуло. Его горло, казалось, уплотнилось, а кадык дернулся. Собирался ли он заплакать? Это почти так и казалось.

“Для группы из них? Оценили? Я не знаю. Два миллиона долларов.”

“У вас есть страховка?”

Майрон провел рукой по волосам. “Да. Конечно. Но покроет ли это все? Требуемое качество изготовления… это дорого. И ты знаешь страховые компании. Они становятся хитрыми, когда это наводнение ”. Он тяжело вздохнул.

“Что бы вы сказали Аль-Каиде, если бы могли?” Ноэль Митчелл сказал.

Камера натянута очень туго. Майрон посмотрел прямо в глаза миллиону зрителей. “Я бы сказал, послушай. Это Америка. Ты выбрал не ту битву. Твои дни сочтены, потому что мы идем за тобой.” Его глаза сузились. Он сделал паузу, подыскивая способ суммировать все, что он чувствовал. “Я надеюсь, вы умрете, как крысы, которыми вы и являетесь”.

Ракурс камеры изменился. Теперь Ноэль повернулся лицом к аудитории, на заднем плане - Майрон и его разрушенные машины. В глазах Ноэля мелькнул огонек веселья.

“Ноэль Митчелл, репортаж из Саутгемптона. Возвращаюсь к вам, Кэти и Чаку ”.

На экране снова появился ведущий азиатских новостей.

“Следующий”, - сказала она. “Героический американский эмигрант Майкл Пенза - пилот, который помог нашим агентам тайной разведки устроить засаду исламским террористам на Канарских островах. Он присоединяется к нам, чтобы описать, как он врезался на своем вертолете в океан, чтобы избежать ракет "Аль-Каиды", доплыл до берега, а затем выжил в последовавшей перестрелке на пляже. Оставайся с нами ”.


ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ


1 февраля

9:15 утра по Западноевропейскому времени (4:15 утра по восточному поясному времени)

Нерха, Андалусия

Коста-дель-Соль, Испания


“Más café?” спросил официант, темнокожий африканец.

Еще кофе?

“Sí, un poco más.”

Да, еще немного.

Грегорио Фуэнтес сидел за столиком на открытом воздухе, покрытым красной клетчатой скатертью, в своем любимом крошечном кафе, на узкой, мощеной булыжником боковой улочке недалеко от Европейского балкона. Чайки парили над крутым склоном побеленной деревни, перекликаясь друг с другом. С океана донеслось дуновение соленого воздуха.

Грегорио держал раскрытой утреннюю газету, читая об ужасных событиях на Канарских островах. Он едва поднял взгляд, когда официант спросил, не хочет ли он еще чего-нибудь. У него на тарелке все еще оставались посыпанные сахаром чуррос, а чашка была пуста — конечно, он хотел еще кофе.

Это было идеальное время дня и идеальное время года, чтобы быть здесь. Погода была солнечной и теплой, но не жаркой, и туристов было мало. Краем глаза он мог видеть, как горстка из них перебирала шелкографическую одежду, доступную для продажи у уличных торговцев. Он не любил туристов.

Не обращай на это внимания. Он не позволил бы их присутствию испортить ему настроение. Он был здесь, было межсезонье, город был тихим и красивым, и он был Грегорио Фуэнтесом. Он мог бы какое-то время оставаться Грегорио Фуэнтесом, если бы захотел, и эта идея ему понравилась. Операция провалилась. Но это случалось на войне — не всегда все шло по-твоему. Более того, не было причин спешить с возвращением. Война против крестоносцев и отступников никуда не велась.

Он счастливо вздохнул. Иногда человеку нужен отдых от войны, и сам Аллах должен это понимать.

Он взглянул на свою кофейную чашку — все еще пустую. Где был тот официант?

Официант мгновенно появился снова, словно вызванный разумом Грегорио. Он прошел через вращающиеся двери высотой по пояс изнутри кафе, прихватив с собой кофейник. Он потянулся к кофейнику и начал наливать черный кофе в маленькую белую чашку Грегорио.

В этом официанте было что-то интересное. Да, он был смуглым, выходцем из Африки южнее Сахары, выносливым молодым человеком, который каким-то образом проделал трудное путешествие через бескрайнюю пустыню Сахара и опасный переход через Средиземное море, чтобы прибыть сюда, на побережье, и налить кофе в чашку Грегорио.

Мужчина был одет в черные брюки и черный жилет поверх белой рубашки. Мужчина был худым, и его одежда плохо сидела на нем. Жилет, в частности, казался слишком громоздким для худощавой фигуры мужчины.

“Будет ли что-нибудь еще”, - спросил мужчина по-испански, - “Сеньор Мухаммед?”

Мухаммед?

Теперь Грегорио внимательно посмотрел на мужчину. Их взгляды встретились. Это было почти так, как если бы время остановилось. Грегорио слышал, как бьется его собственное сердце в груди.

“Ты Раджан Мухаммад, тот, кто убил Исраэля Абдула Салама. Не так ли?”

Боко Харам. Они знали, кем он был. Они знали, где он был. Он никогда не смог бы вернуться сюда. Если бы он был жив, он никогда не смог бы…

Он полез во внутренний карман пиджака за пистолетом в кобуре.

Внезапно официант швырнул кофейник ему в лицо. Обжигающе горячая жидкость обожгла кожу на его лице и на шее. Хуже того, это обожгло ему глаза! Мгновенная боль была такой сильной, что на мгновение Грегорио забыл о своем пистолете.

“Вы думали, мы вас не видим?” - крикнул официант. “Ты думал, мы не сможем связаться с тобой?”

Официант сорвал с него жилет, обнажив под ним громоздкий пояс смертника.

“Нет”, - сказал Грегорио.

Пришел обжигающий свет, за которым последовали жар и боль.

Дальше по узкой улице группа туристов упала на тротуар, когда стекло разлетелось вдребезги, металл искорежился, а крошечное уличное кафе разлетелось на куски.


ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ


3 февраля

11:45 утра по восточному поясному времени

Маклин, Вирджиния


“Как Сьюзен?” Сказал наводчик.

На улице было ужасно холодно. Они снова были в закусочной прямо напротив знаменитого Макдональдса one-arch. В десяти минутах от штаб-квартиры SRT, в десяти минутах от дома Ганнера, это начинало становиться их местом встреч. Они сидели в кабинке у большого эркерного окна, вокруг них слышался гул разговоров и позвякивание столового серебра о тарелки.

На этот раз Люк позволил Ганнеру повернуться лицом к телевизору. Люк не хотел ничего знать о состоянии мира. Вместо этого он посмотрел в окно на замерзший, ледяной пейзаж. На земле выпало около шести дюймов свежего снега, и еще больше выпало. Плуги не проезжали долгое время, и ничего особенного не двигалось. Время от времени мимо проезжал полноприводный автомобиль.

“Ты имеешь в виду Сьюзен, президента Соединенных Штатов, Сьюзен?” Сказал Люк.

Ганнер кивнул. “Да. Как у нее дела?”

“Я не знаю. Я с ней не разговаривал ”.

Ганнер полуулыбнулся. Вроде того. “Ты вернулся в город со вчерашнего дня, и ты вообще с ней не разговаривал?”

Люк покачал головой и поднял брови. “Нет”.

“Папа!”

“Ну, сынок, у меня просто не было много времени на девушек. Я должен был написать отчет о своей миссии, я должен был встретиться со своим любимым человеком в закусочной за поздним завтраком, и в промежутке мне нужно было выспаться. Я мало что получил, пока был в отъезде ”.

“Я знаю”, - сказал Ганнер. “Должно быть, быть супергероем утомительно”.

Люк кивнул. “Это точно так”.

Он указал официантке своей пустой кружкой из-под кофе. Она совершала свой обход. Меньше чем через минуту она прошла мимо с двумя стеклянными грелками для кофе, одна с черной крышкой, другая с оранжевой. Она налила кофе с черной крышкой в кружку Люка, а затем продолжила.

“Когда ты планируешь поговорить с ней?” Сказал наводчик.

“Я не знаю”, - сказал Люк. “Почему? Тебе нужно отправить ей сообщение?”

Ганнер покачал головой и рассмеялся. “Нет. Мне не нужно отправлять ей сообщение. Просто, если бы она была моей девушкой, я не думаю, что ждал бы так долго, чтобы снова связаться с ней, вот и все ”.

“Она сама очень занята”, - сказал Люк.

“Я знаю, но...”

Люк внимательно посмотрел на своего сына. Высокий для своего возраста, симпатичный и классный, с английской небрежной стрижкой… он начинал казаться уверенным в себе, даже после всего, через что ему пришлось пройти, и даже несмотря на то, что это должны были быть его трудные годы. Это казалось естественным, не притворством. Он казался ребенком, у которого не будет трудных лет.

Глаза Ганнера были серьезными. Он отправлял Люку сообщение здесь. Что это было? Он снова хотел нормальную семью и надеялся, что Сьюзен станет частью этого? Он не смог перенести расставания и потерять суррогатную мать? Черт возьми, он встречался со Сьюзан всего три раза. Но все же, боль от потери его собственной матери ... Если Люк и Сьюзен расстанутся, заставит ли это Ганнера вновь пережить эту боль?

Или это было что-то совсем другое?

Люк нанес удар в темноте. “Что ты знаешь об этом?”

“Из-за чего?” Сказал наводчик.

“О том, что у тебя есть девушка?”

Лицо Ганнера мгновенно покраснело, и он уставился на свою еду. Но он не смог подавить улыбку.

Не играй в шпиона, малыш. Ты не умеешь хранить секреты.

“Хорошо”, - сказал Ганнер. “Я встречаюсь с этой девушкой Рейчел в течение нескольких недель”.

Сердце Люка пропустило удар в груди. На мгновение стены, казалось, сомкнулись, и он словно оказался внутри туннеля. У него возникло тревожное ощущение, что жизнь пролетает с огромной скоростью. Теперь он пристально смотрел на Ганнера. Парню еще не было и четырнадцати. Что он мог иметь в виду, говоря “встречаться” с этой девушкой Рейчел?

Помогите!

“Так, так, так”, - сказал он. “Когда ты собирался сказать мне?”

“Итак”, - сказал Ганнер. “Я планировал рассказать тебе сейчас, как только ты вернешься домой. Я просто хотел сначала убедиться, что это было по-настоящему ”.

“Позволь мне задать тебе вопрос”, - сказал Люк. “Что значит по-настоящему, когда в это вовлечены двое тринадцатилетних детей?”

Ганнер поднял глаза. Его глаза были искренними. “Ей шестнадцать”.


ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ


4 февраля

8:15 вечера по восточному поясному времени

Резиденция Белого дома

Вашингтон, округ Колумбия


“Каково это - всегда быть правым?” Сказала Сьюзан.

Стоун пожал плечами. Он опустил взгляд на бокал красного вина в своей руке. “Я не понимаю, о чем ты говоришь”.

Сьюзан была одета так, как она всегда предпочитала — как подросток. На ней была старая пара синих джинсов, таких выцветших и рваных, что они практически спадали с ее тела. На ней была бледно-голубая толстовка с капюшоном. На ногах у нее были розовые пушистые носки — по ночам полы здесь были холодными. Ее волосы были собраны в конский хвост.

Она и Стоун сидели друг напротив друга за маленьким круглым столом в нише на семейной кухне. На столе стояла бутылка красного вина. Она пила его, и фактически допивала свой второй бокал — он все еще допивал свой первый. Сегодня вечером между ними было напряжение. Это был первый раз, когда она увидела его с тех пор, как он вернулся в город. Он отправил отчет о миссии в течение двадцати четырех часов, но он не зашел.

“Ну, ты отправился за похищенными девушками вместо тектонического оружия”, - сказала Сьюзан. “Люди в моем мире хотели повесить тебя за это”.

Жесткие голубые глаза Стоуна пристально смотрели в ее. “Я думаю, что любой на моем месте поступил бы так же. У нас была информация о том, где они содержались. Это было неподалеку. В некотором смысле, если с вами правильные люди, это был низко висящий фрукт. Кроме того, мои люди взбунтовались бы, если бы я сказал "нет". Иногда приходится вести сзади ”.

“Затем ты рискнул и отправился на побережье, хотя мы сказали тебе подождать. Вероятно, в тот момент на кону стояла твоя работа. Это все, что я могу сделать, чтобы защитить тебя… без этого выглядит странно ”.

Он покачал головой. “Люди в моей команде - лучшие. Я верю в то, что они говорят, даже если это звучит безумно. Если мне скажут, что к побережью направляется оружие, которое вызовет цунами, я буду действовать в соответствии с этой информацией. Я верю в свой народ, даже если ты и твои люди этого не делают ”.

Сьюзен покачала головой. “Даже со Стивеном Лифом оказалось все в порядке. Я на минуту оказался в затруднительном положении, и он немного спас мой бекон. Я никогда бы не подумал об этом. По правде говоря, меня от него уже тошнило”.

Люк улыбнулся, и теперь он казался мягче. “Я слышал, ты отправил его на запад в тур по дегустации чили”.

Теперь Сьюзан рассмеялась. Вино начало ударить ей в голову, совсем немного.

“Да. Я так и сделал ”.

“Вице-президент - человек из народа”, - сказал Люк. “У него, наверное, железный желудок”.

Они погрузились в молчание на долгое мгновение. Стивен Лиф был не тем, о чем им нужно было говорить, и они оба это знали. Она посмотрела на Стоуна. Он был очень хорош собой, конечно - не как кинозвезда, но как грубый, сексуальный наемный убийца. И он был новой версией самого себя — чисто выбритый, коротко стриженный, в белой рубашке, закатанной до предплечий. Он пытался, пусть и бессистемно, играть в игры DC, руководить агентством, быть отцом…

И что еще?

“Иногда ты ставишь меня в неловкое положение”, - сказала она. “Ты знаешь это, не так ли? Люди здесь, некоторые люди, знают о нас. Многие другие подозревают. Людям нравится Фрэнк Лумис. Когда ты публично не подчиняешься моим приказам ...”

Она замолчала.

Стакан Люка был поднесен ко рту.

“Вы посылаете военную полицию арестовать меня”.

Она кивнула. “Да. Это случилось. Какой у меня был выбор?”

Он покачал головой. “Я не знаю”.

Она сделала глоток своего вина. Это было действительно хорошо. Она могла представить, как выпивает всю бутылку. С другой стороны, у нее завтра был напряженный день. Каждый день был насыщенным.

“Из-за твоей работы и твоего отношения мне трудно поддерживать это… отношения, или как вы хотите это назвать. У меня есть люди, которые сливают информацию прессе. У меня есть военные, люди в Конгрессе и говорящие головы на телевидении и на страницах редакционных статей, которые сомневаются во мне. У меня есть другие люди, которые думают, что я позволяю тебе делать все, что ты хочешь, потому что ты здесь занимаешься со мной сексом в свое свободное время ”.

Люк улыбнулся. “Разве не это происходит?”

Она нашла его самодовольство немного раздражающим. “Смотри, камень. Ты там играешь Индиану Джонса, а я вернулся сюда, пытаясь управлять организацией, насчитывающей триста миллионов человек, в то время как все меня обзывают. Если наступит конец света, они будут винить во всем меня. Никто даже не знает, кто ты ”.

Он кивнул. “Я знаю. Это тяжело. Для тебя”.

“Если истории о нас когда-нибудь просочатся...”

Он потянулся за бутылкой и налил еще на два пальца вина в свой бокал.

“Да”.

“Ну?” - спросила она. “У тебя есть какие-нибудь идеи, что с этим делать?”

Он покачал головой. “Не в этот момент. Нет”.

Двери на кухню были закрыты, один агент секретной службы находился прямо снаружи. По всей вероятности, он слушал этот разговор. Вот как это было. Так должно было быть всегда, и она к этому уже привыкла. У нее не было иллюзий относительно личной жизни. Люди знали. Если уж на то пошло, было удивительно, что кто-то до сих пор не знал.

Сьюзен уставилась на Стоуна. Раздражающий, непостоянный, высокого полета Люк Стоун. Он снова спас всем шеи, и сделал это, пойдя своим путем.

“Слушай, ты хочешь выбраться из этого притона?” она сказала. “Может, прогуляемся куда-нибудь?”

“Сейчас?”

Она кивнула. “Да”.

“На улице около десяти градусов”, - сказал он. “Куда ты хочешь пойти?”

“Я подумал, что мог бы пригласить вас на экскурсию по здешней резиденции. Мы можем начать с президентской спальни.”

“Но я это уже видел”, - сказал он.

Она покачала головой. “Есть новые простыни и наволочки. Вы их еще не видели. Кроме того, я купила новую расческу. У него большая ручка с надписью No Tailgating на ней. Ты должен положить расческу в задний карман так, чтобы ручка торчала вверх, чтобы люди могли прочитать слова. Таким образом, они знают, что не следует подходить слишком близко ”.

Его брови нахмурились. “Ну, это что-то новое и интересное. Я бы хотел это увидеть. Но я думал, ты беспокоишься об этих проблемах в наших отношениях, или как там это называется.”

Сьюзен встала и взяла его за руку. Его рука была большой, толстой и грубой. Он встал и допил остатки своего вина. Она повела его в сторону коридора.

“Мы можем разобраться со всем этим утром”, - сказала она.


ТЕПЕРЬ ДОСТУПЕН ДЛЯ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ЗАКАЗА!


ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ

Ковка Люка Стоуна —Книга № 1 (боевик-триллер)


Присоединяйтесь к списку рассылки и, пожалуйста, дайте мне знать, если вы хотели бы прочитать PRIMARY TARGET. Первые 100 читателей, которые пришлют мне электронное письмо, получат бесплатную копию!


“Один из лучших триллеров, которые я прочитал в этом году”.

-- Обзоры книг и фильмов (любыми необходимыми средствами)


В долгожданном дебюте новой серии бестселлера № 1 Джека Марса, когда 29-летний солдат элитных сил "Дельта" Люк Стоун поступает на службу в секретное правительственное агентство, его отправляют на миссию всей жизни: стремительную гонку через Европу и Ближний Восток, чтобы спасти дочь президента, прежде чем ее обезглавят террористы.


В книге "ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ" (книга № 1) мы видим, как закаляется один из самых выносливых — и смертоносных - солдат в мире: Люк Стоун. 29-летний ветеран, повидавший столько сражений, что хватит на всю жизнь, Люк попадает в Специальную группу реагирования, новое секретное агентство ФБР (возглавляемое его наставником Доном Моррисом) для проведения самых масштабных террористических операций в мире.


Люка, все еще преследуемого своим военным прошлым и недавно женившегося на будущей Бекке, отправляют с миссией в Ирак со своим новым партнером Эдом Ньюсамом, чтобы привлечь американского подрядчика-мошенника. Но то, что начинается как обычная миссия, перерастает во что-то гораздо, гораздо большее.


Когда террористы требуют выкуп за дочь-подростка президента, похищенную в Европе, Люк, возможно, единственный в мире, кто может спасти ее, пока не стало слишком поздно.


ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ - это не вызывающий отвращения военный триллер, дикий экшн, который заставит вас листать страницы до поздней ночи. Это долгожданный дебют захватывающей новой серии бестселлера № 1 Джека Марса, которого называют “одним из лучших авторов триллеров”.


“Сценарий триллера в лучшем виде”.

--Книжное обозрение Среднего Запада (исправьте любыми необходимыми средствами)


Также доступен для бесплатного скачивания бестселлер № 1 Джека Марса о ЛЮКЕ СТОУНЕ из серии триллеров (7 книг), который начинается любыми необходимыми средствами (книга № 1) с более чем 800 пятизвездочными отзывами!


ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ

Ковка Люка Стоуна —Книга № 1 (боевик-триллер)


СКОРО БУДЕТ!


АГЕНТ НОЛЬ

(Шпионский триллер Кента Стила — книга № 1)


Присоединяйтесь к списку рассылки и, пожалуйста, дайте мне знать, если вы хотели бы прочитать AGENT ZERO. Первые 100 читателей, которые пришлют мне электронное письмо, получат бесплатную копию!


“Один из лучших триллеров, которые я прочитал в этом году”.

-- Обзоры книг и фильмов (любыми необходимыми средствами)


В этом долгожданном дебюте серии эпических шпионских триллеров № 1 по бестселлеру Джека Марса читатели попадают в экшн-триллер по всей Европе, где предполагаемый агент ЦРУ Кент Стил, за которым охотятся террористы, ЦРУ и его собственная личность, должен разгадать тайну того, кто за ним охотится, кто он такой, ожидаемая цель террористов - и красивой женщины, которую он продолжает видеть в своем воображении.


38-летний Кент Стил, блестящий профессор европейской истории Колумбийского университета, живет тихой жизнью в пригороде Нью-Йорка со своими двумя дочерьми-подростками. Все меняется, когда однажды поздно ночью к нему стучат в дверь и его похищают трое террористов — и оказывается, что его переправляют через океан, чтобы допросить в подвале в Париже.


Они убеждены, что Кент - самый смертоносный шпион, которого когда-либо знало ЦРУ.


Он убежден, что они взяли не того человека.


Так ли это?


С заговором вокруг него, такими же умными противниками, как и он сам, и убийцей на хвосте, дикая игра в кошки-мышки ведет Кента по опасному пути — тому, который может привести обратно в Лэнгли — и к шокирующему открытию его собственной личности.


AGENT ZERO - шпионский триллер, который заставит вас листать страницы до поздней ночи.


“Сценарий триллера в лучшем виде”.

--Книжное обозрение Среднего Запада (исправьте любыми необходимыми средствами)


Также доступен для бесплатного скачивания бестселлер № 1 Джека Марса о ЛЮКЕ СТОУНЕ из серии триллеров (7 книг), который начинается любыми необходимыми средствами (книга № 1) с более чем 800 пятизвездочными отзывами!


АГЕНТ НОЛЬ

(Шпионский триллер Кента Стила — книга № 1)


Послушай к серии триллеров ЛЮКА СТОУНА в формате аудиокниги!


Теперь доступно на:

Амазонка

Слышно

iTunes

Джек Марс


Джек Марс - автор бестселлеров USA Today из серии триллеров ЛЮКА СТОУНА, которые включают в себя триллеры "ЛЮБЫМИ СРЕДСТВАМИ" (книга № 1), "ПРИСЯГА" (книга № 2), "СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА" (книга № 3), "ПРОТИВОСТОЯТЬ ЛЮБОМУ ВРАГУ" (книга №4), "ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ" (книга № 5), "НАША СВЯЩЕННАЯ ЧЕСТЬ" (книга № 6) и "РАЗДЕЛЕННЫЙ ДОМ" (книга №7).

"ЛЮБЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ СРЕДСТВА" (книга № 1), имеющая более 800 пятизвездочных отзывов, доступна в качестве скачать бесплатно на Kobo!

Джек любит вас слушать, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посещать www.Jackmarsauthor.com чтобы присоединиться к списку рассылки, получите бесплатную книгу, получите бесплатные подарки, подключитесь к Facebook и Twitter и оставайтесь на связи!

КНИГИ ДЖЕКА МАРСА


СЕРИЯ ТРИЛЛЕРОВ ЛЮКА СТОУНА

ЛЮБЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ СРЕДСТВА (Книга № 1)

ПРИСЯГА ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ (книга № 2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (книга № 3)

ВЫСТУПИ ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга # 4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (книга № 5)

НАША СВЯЩЕННАЯ ЧЕСТЬ (Книга № 6)

РАЗДЕЛЕННЫЙ ДОМ (Книга № 7)


КОВКА СЕРИИ ПРИКВЕЛОВ ЛЮКА СТОУНА

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (книга № 1)


ШПИОНСКИЙ СЕРИАЛ КЕНТА СТИЛА

АГЕНТ ЗЕРО (книга № 1)


ОСНОВНАЯ КОМАНДА


(ФОРМИРОВАНИЕ ЛЮКА СТОУНА — КНИГА 2)


ДЖЕК МАРС

Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из трех книг (и их количество растет); и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из шести книг (и их число продолжает расти).

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 800 пятизвездочных отзывов, легкодоступна для загрузки на Kobo!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посещать www.Jackmarsauthor.com , чтобы получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!

Copyright No 2019, Джек Марс. Все права защищены. За исключительными случаями, разрешенными Законом США об авторском праве от 1976 г., никакая часть данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме и широко распространена, также сохранена в базе данных или поисковой системе без первоначального решения автора. Эта электронная книга используется только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, приобретите дополнительно для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, но не купили ее или она была куплена не только для вашего пользования, пожалуйста, верните ее и купите полностью обновлена. Спасибо за уважение к труду этого автора. Это художественное произведение. Имена, действующие лица, предприятия, организации, места, события являются либо результатом воображения автора, либо задействованы в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, совершенно случайно. Изображение куртки Copyright Getmilitaryphotos, используется по лицензии Shutterstock.com.


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)

СОДЕРЖАНИЕ


ГЛАВА ОДИН

ГЛАВА ВТОРАЯ

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ


ГЛАВА ОДИН


25 июня 2005 г.

13:45 по московскому летнему времени (5:45 по восточному летнему времени)

130 морских миль к востоку-юго-востоку от Ялты

Черное море

— Мне надоело ждать, — сказал толстый субпилот Ридусмиту. «Давай уже заказал это».

Смит сидел на палубе Aegean Explorer , старого потрепанного рыболовного траулера, переоборудованного для археологических открытий. Он курил сухой турецкую сигарету, пил банку кока-колы и впитывал тепло ясного дня, соленого воздуха и крики чаек, сбившихся в небе вокруг лодки.

Полуденное солнце поднялось над их головами и теперь начало ползти к западу. Научная команда все еще находится в лоцманской рубке траулера, возбуждающего вид, который производит расчеты местонахождения относительнонахождения древнегреческого транспортного судна, потребляющегося в иле на глубине 350 метров под поверхностью этого прекрасного синего моря.

Вокруг них была широкая открытая вода, волны блестели на солнце.

"Что за спешка?" — сказал Смит. Он все еще боролся с похмельем, случилось две ночи назад. Aegean Explorer несколько дней находился в доках турецкого порта Самсун. От нечего делать Смит попробовал местную ночную жизнь.

Смиту нравилось жить в герметичных отсеках. Он мог бы пьянствовать и развлекаться с проститутками в чужом городе и не разу не думать о людях в других местах, которые убили бы, если бы им удалось обнаружить его шанс. Он мог бы сидеть на этой палубе, наслаждаясь его дымом и окружающей водной средой, и никогда не думать о том, как через языковое время он будет встречаться с русским языком связи на сотню этажей под поверхностью воды. Жизнь в отсеках подняла, что ему не нравились люди, которые постоянно думали, предвидели, просеивали содержимое одного отсека и помещали его в другой. Людям нравится этот вспомогательный пилот.

«Что за группа археологов ныряет на следующий день?» — сказал пилот. — Мы должны были спуститься утром.

Смит не сказал ни слова. Ответ должен быть достаточно очевиден.

Aegean Explorer работал в водах не только Эгейского, но и Черногории и Азовского морей. Судя по всему, Исследователь искал обломки кораблей, оставленные давно умершими цивилизациями.

В частности, в Черное море были места для поиска затонувших космических кораблей. Вода здесь была бескислородной, а это проходло, что ниже 150 метров кислорода почти не было. Морская жизнь там была скудной, и то немногое, что там было, от общего объема до разнообразия анаэробных бактерий.

А это перебросило, что предметы, упавшие на морское дно, очень хорошо сохранились. Там были обнаружены корабли среднего возраста, в которых они были обнаружены.

Рид Смит хотел бы увидеть что-то возможное. Были обнаружены взрывы до другого раза. Они были здесь не для того, чтобы случиться в затонувший корабль.

Aegean Explorer и его миссия были ложью. Poseidon Research International, организация, которая владеет и управляет Aegean Explorer , также была ложью. Рид Смит был ложью. Правда заключалась в том, что каждый человек на борту этого корабля был либо сотрудником, либо прикомандированным элитным тайным оператором, либо внештатным сотрудником, временно нанятым Центральным разведывательным управлением.

« Экипаж Нерея , заряжайте», — сказал ровный голос по громкоговорителю.

Nereus был обработан ярко-желтой подводной лодкой, смешанной в торговле как подводная лодка. Его кабина обнаруживается у себя идеально круглым акриловым пузырьком. Этот пузырь, каким бы хрупким он ни казался, выдерживает давление на глубине в тысячу метров — давление в сто раз больше, на поверхности.

Смит выбросил свой дым в воду.

Двое мужчин попались к подводному аппарату. К ним присоединился третий мужчина, жилистый, мускулистый парень лет двадцати, с большим шрамом на левой стороне лица. У него была морская стрижка. Его глаза были заметны как бритва. Он представился морским биологом по имени Эрик Дэвис.

На ребенке были написаны спецоперации. За все время, что они были на лодке, он почти не вспомнил ни слова.

Ярко-желтый Нерей присел на металлическую упаковку. Он был похож на дружелюбного робота из научно-фантастического фильма, у него даже были две черные металлические руки робота, торчащие из его передней части. Над палубной траулера маячил тяжелый подъемный кран, готовый поднять « Нерей» на воду. Двое мужчин в оранжевых комбинезонах ждали, чтобы прицепить « Нерей » к толстому тросу, на кого он будет висеть.

Смит и два его товарища по поднялись на лестнице и по одному поднялись через главный люк. Быстро пошел парень из спецназа, так как он сидел сзади. Потом вошел пилот.

Смит вошел случайно, удобно устроившись в кресле второго пилота. Прямо перед ним органы управления манипуляторами. Вокруг него был прозрачный пузырь кабины. Он протянул руку и закрыл за собой люк, повернув клапан, чтобы закрыть и запереть его.

Он был плечом к плечу с толстым пилотом Болджером. Стекло кабины определялось не более чем в футе от его лица и в шестидесятилетнем возрасте от правого плеча.

Внутри этого шара было жарко, и становилось все жарче.

«Уютно», — сказал Смит, наслаждаясь этим чувством не больше, чем во время подготовки к этому. Страдающий клаустрофобией не протянет и три минуты внутри этой штуки.

— Привыкай, — сказал пилот. — Мы побудем здесь

Как только Смит запечатал люк, « Нерей » ожил. Мужчины зацепили его за трос, и кран поднял его на воду. Смит оглянулся. Один из мужчин в оранжевом комбинезоне выехал на узкой внешней палубе « Нерея». Он держался за кабелем одной ручной в толстой перчатке.

В одно мгновение они были ни с чем, два этажа водопада. Кран опустил их на воду, теперь над ними маячил зеленый рыболовный траулер. Появился «Зодиак» с человеком на борт, быстро двигавшийся одним. Человек на внешней палубе занялся расстегиванием тросов, а затем вошел в «Зодиак».

По радио раздался голос. « Нерей , это команда Aegean Explorer . Начать испытания».

— Понял, — сказал пилот. «Начинаю сейчас». Перед мужчиной было множество органов управления. Он нажал кнопку на джойстике, который держал в руке. Затем он начал щелкать переключателями, его мясистая левая рука быстро перешла от одного к другому. Его правая рука осталась на джойстике. Прохладный насыщенный кислородом воздух начал дуть в порту. Смит глубоко вздохнул. Это было так приятно на его потном лице. Он начал нагреваться там в течение нескольких минут.

Пилот и голос по радиосвязи, переговариваясь с другом с другом, пока субмарина мягко качалась вперед, затем назад. Вода бурлила поднималась вокруг них. Через несколько секунд поверхность Черного моря была прямо над их головами. Смит и человек молчали, наблюдали за своим делом. Они были ничем иным, как полными профессионалами.

— Начать бесшумный бег, — сказал голос.

— Бесшумный ход, — сказал пилот. "Увидимся вечером."

— С Богом, Нерей .

Тогда пилот сделал то, чего никогда не сделал бы ни один гражданский пилот подводного плавания, ищущий затонувший корабль. Он выключил радио. Затем он выключил маяк-локатор. Его спасательные пути на поверхности были перерезаны.

Может ли Aegean Explorer все еще видеть Нерея на гидролокаторе? Конечно. Но Исследователь знал, где находится Нерей . Даже если это не будет правдой. Нерей был прогнозой наблюдения в огромном море.

Во всех смыслах инициациях Нерея больше не была.

Рид Смит сделал еще одно глубокое вдохновение. Это, быть, тридцатый раз, когда он произошел под поверхностью в одной из таких вещей, на тренировке и в реальности мира, но он все еще не мог свыкнуться с этим. Всего пятнадцать футов вниз, и стало ярко-синим, когда море солнечного света с поверхности рассеялось и поглотилось. В цветовом спектре первым поглощался красный цвет, отбрасывавший синюю патину на подводный мир.

По мере того, как субмарина погружалась в атмосферу, оно становилось все голубее и темнее.

— Красиво, — сказал после них Эрик Дэвис.

— Да, это так, — сказал пилот. «Я никогда не устаю от этого».

Они провалились в синеву в глубокую неподвижную тьму. Однако он не был полным. Смит сказал, что количество света на поверхности все еще уменьшается. Это был сумеречный слой. Под ними, еще глубже, была полночь.

Чернота окутала их. Пилот не выбирает фонари, вместо этого ориентируясь на приборы. Теперь было не на что смотреть.

Смит обнаружил себе дрейфовать. Он закрыл глаза и сделал глубокое проникновение. Потом еще один. И другой. Он позволил похмелью взять его. У него была работа, которую нужно было сделать, но пока нет. Пилот, Болджер, скажет ему, когда придет его время. Теперь он просто плавал в своей душе. Было приятно слушать гул двигателей и время от времени тихое бормотание двух мужчин в капсуле с ним, когда они болтали о том или ином.

Время прошло. Возможно долго.

«Смит!» — прошипел Болджер. «Смит! Вставай."

Он говорил, не открывая глаз. «Я не сплю. Мы уже на месте?"

"Нет. У нас есть проблемы."

Глаза Смита распахнулись. Он был удивлен, увидев почти полную темноту вокруг себя. Единственные огни исходили от красно-зеленого свечения приборной панели. Проблема — это не то слово, которое он хотел услышать в сотнях метров под поверхностью Черного моря.

"Что это?"

Короткий дисплей Болджера показан на дисплее гидролокатора. Там было что-то большое, в километрах в трех к северо-западу от них. Если это был не синий кит, то почти наверняка не было, то это был какой-то корабль, возможно, подводная лодка. И была только одна страна, которая эксплуатировала настоящие подводные лодки в водах.

— О черт, зачем ты выбрал сонар?

«У меня было плохое предчувствие, — сказал Болджер. — Я хотел убедиться, что мы одни.

— Ну, ясно, что нет, — сказал Смит. — А вы рекламируете наше присутствие.

Болджер покачал головой. — Они знали, что мы здесь. Он произошел на несколько значительно меньших точек зрения после них на юге. Не исключена аналогичная точка впереди и чуть восточнее, меньше чем в километре от них. «Видите это? Нехорошо. Они приближаются к лучшему местунахождению.

Смит в руке по голове. — Дэвис?

— Не мой отдел, — сказал человек сзади. — Я здесь, чтобы спасти ваши задницы и затопить субмарину в случае возникновения системы или ошибки пилота. Я не в состоянии атаковать врага изнутри. И на этих глубинах я не смог бы открыть люк, даже если бы хотел. Слишком много давления."

Смит Эдуард. "Ага." Он наблюдает за пилотом. «Как далеко до цели?»

Болджер покачал головой. "Очень далеко."

— Место встречи?

"Забудь это."

— Можем ли мы уклониться?

Болджер пожалел плечами. "В этом? Думаю, мы можем попробовать".

— Примите меры уклонения, — почти сказал Смит, но не успел. Внезапно прямо перед ними вспыхнул яркий свет. В порту Эффект капсулы был ослепляющим.

— Поверни, — сказал Смит, прикрывая глаза. «Недружественные».

Пилот отправил Nereus в резкий разворот на 360 градусов. Прежде чем он успел закончить маневр, после них вспыхнул еще один ослепляющий свет. Они были окружены спереди и сзади подводными аппаратами, как этот. Смит был знаком с подводными аппаратами. Они были выявлены и построены еще в 1960-х годах, в боковых карманных калькуляторах.

Он чуть не пробил экран перед собой. Черт возьми! Ничто из этого даже не приняло во внимание тот большой объект вдалеке, вероятно, охотник-убийца.

Миссия, строго засекреченная, должна была стать полной потерей. Но это было не самое худшее. Даже не близко. Хуже всего было с самим Ридом Смитом. Его нельзя было схватить, ни за что.

— Дэвис, варианты?

«Я могу сбежать сюда с командой, — сказал Дэвис. «Но лично я бы предпочел оставить эту часть хлама и жить, чтобы купить в другой день».

Смит хмыкнул. Он ничего не видел. Он не хотел думать о других вариантах.

Потрясающий. Чья это была идея снова?

Он дотянулся до голени и расстегнул молнию на брюках-карго. К его ноге был прикреплен двухзарядный Дерринджер. Это был его пистолет-смертник. Он сорвал ленту со своей голени, едва почувствовав ее, так как волосы были оторваны. Он приставил пистолет к голове и вздохнул.

"Что делаешь?" — сказал Болджер с тревогой в голосе. — Вы не можете стрелять сюда. Ты проделаешь дыру в этой штуке. Мы в тысячах футов под поверхностью.

Он используется на пузырь вокруг них.

Смит покачал головой. — Ты не понимаешь.

Внезапно парень из спецназа оказался позади него. Малыш извивался, как толстая змея. Он крепко сжалился запястье Смита. Как он двигался так быстро в таком ограниченном пространстве? Какое-то мгновение они хрюкали и боролись, едва способные двигаться. Предплечье парня было на горле Смита. Он ударил Смита вручную по консоли.

"Брось это!" он закричал. «Брось пистолет!»

Теперь пистолета не было. Смит оттолкнул ноги и отпрянул назад, чаще стряхнуть с ребенком себя.

— Ты не знаешь, кто я.

"Останавливаться!" — крикнул пилот. «Прекратите драться! Ты нажимаешь на кнопки управления».

Смиту удалось выскользнуть из своего кресла, но теперь ребенок был на нем сверху. Парень вылетел, невероятно вылетел, и он втиснул Риду между сиденьями и краем субмарины. Он втиснул туда Рида и толкнул его в клубок. Малыш уже был на нем, тяжело дыша. Его кофейное дыхание было в ухе Рида Смита.

— Я могу убить тебя, хорошо? — сказал малыш. «Я могу убить тебя. Если это то, что нам нужно сделать, хорошо. Но здесь нельзя стрелять из пистолета. Я и другой парень хочу жить».

«У меня большие проблемы, — сказал Рид. «Если меня будут допрашивать… Если меня будут пытать…»

— Я знаю, — сказал малыш. — Я понимаю.

Он сделал паузу, его дыхание стало хриплым.

«Ты хочешь, чтобы я убил тебя? Я сделаю это. Тебе поставить."

Рид задумался. Пистолет облегчил бы столешницу. Не о чем думать. Одно быстрое занятие на спусковой крючок, а… что бы ни было дальше. Но он наслаждался этой жизнью. Он не хотел умирать сейчас. Вполне возможно, что он мог бы накинуть на это петлю. Они могут не узнать его личность. Они могут не мучить его.

Все это может быть получено делом, когда русскую конфискуют эксклюзивную подлодку, а затем ведет производство обменными пленными, не задавая много вопросов. Может быть.

Его дыхание начало успокаиваться. Он вообще не должен был быть здесь. Да, он знал, как подключаться к коммуникационным кабелям. Да, у него был подводный опыт. Да, он был ловким оператором. Но…

Внутри подлодки все еще было залито ярко выраженным ослепляющим светом. Они только что построили здесь по-русски настоящее шоу.

Это само по себе стоило нескольких вопросов.

Но Рид Смит хотел жить.

— Хорошо, — сказал он. "Хорошо. Не убивай меня. Просто позволь мне подняться. Я не собираюсь ничего делать".

Малыш начал подтягиваться. Это заняло мгновение. Места в подводной лодке было так мало, они были как два человека, сбитые с ног и умирающие в давке толпы в Мекке. Трудно было распутаться.

Через несколько минут Рид Смит вернулся на свое место. Он принял решение. Он обнаружил, что это произошло.

— Включи радио, — сказал он Болджеру. «Посмотрим, что с этими шутниками».


ГЛАВА ВТОРАЯ


10:15 по восточному летнему времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия

«Кажется, это была плохо спланированная миссия», — сказал помощник. «Вопрос здесь в правдоподобном отрицании».

Дэвид Барретт, рост почти шести футов шести дюймов, смотрел на мужчину сверху вниз. Помощник был блондином с редеющими волосами, немного полноватым, в костюме, который был слишком в заднице и слишком мал в средних частях. Мужчину звали Джепсум. Это было неудачное имя для несчастного человека. Барретту не нравились мужчины ниже шести футов, и ему не нравились мужчины, которые не поддерживали в форме.

Барретт и Джепсум быстро двинулись по коридорам Западного крыла к лифту, который должен был спустить их в Оперативную комнату.

"Да?" — сказал Барретт, теряя терпение. — Правоподобное отрицание?

Джепсум покачал головой. «Верно. У нас их нет».

Фаланга людей шла рядом с Барреттом, впереди него, позади него, вокруг него — помощники, стажеры, сотрудники секретной службы, сотрудников разного рода. И снова, как всегда, он понятия не имел, кто половина этих людей. Они присутствуют в спутанной массе людей, несущихся вперед, а он был на голове выше почти всех из них. Самый низкий из них мог быть совершенно другим видом от него.

Низкорослые люди безмерно раздражают Барретту, и с каждым днем все больше. Дэвид Барретт, президент, Соединение неожиданно, слишком рано вернулся к работе.

Прошло всего шесть недель с тех пор, как его дочь Элизабет была похищена террористами, а затем вернулась обратно в ходе одной из самых дерзких тайных операций за последнее время. У него был срыв во время кризиса. Он остановился в своей роли, и кто мог его винить? После этого он был вымотан, измучен и так рад, что Элизабет в безопасности, что у него не было слов, чтобы полностью выразить это.

Вся толпа двигалась в лифте, набиваясь внутри, как сардины в банке. Вместе с ними в лифт вошли двое сотрудников секретной службы. Это были высокие мужчины, один черный, другой белый. Головы Барретта и его защитники возвышались над всеми профессионалами в машине, как статуи на острове Пасхи.

Джепсум все еще смотрел на него снизу вверх, его глаза были мощными, что он казался почти детенышем тюленя. «…и их посольство даже не признает наши сообщения. Я не думаю, что мы ожидаем большого сотрудничества».

Барретт не мог понять Джепсума, но что бы он ни говорил, в словах не было силы. Разве в офисе президента не было более сильных людей?

Все заговорили вместе. До того, как Элизабет похитили, Баррет часто носил одну из своих легендарных тирад, просто чтобы заставить людей заткнуться. Но сейчас? Он просто повлиял на всю их мешанину бродить, шум от болтовни дотянулся до него, как форма смешивания музыки. Он повлиял на это мытье его.

Баррет вернулся к работе уже пять недель, и время прошло как в тумане. Он уволил своего начальника штаба Лоуренса Келлера после похищения. Келлер тоже был со средним стеком — в лучшем случае пяти футов десяти дюймов, — и Барретт начал подозревать, что Келлер не уверен. У него не было никаких доказательств этого, и он даже не мог точно вспомнить, почему он в этом считает, но он все равно счел за лучшее избавиться от Келлера.

Только сейчас Барретт был лишен мягкого серого спокойствия и безжалостной эффективности Келлера. С уходом Келлера Барретт считал себя растерянным, не в состоянии разобраться в натиске кризисов, мини-катастроф и просто информацией , которую его ежедневно бомбардировали.

Дэвид Баррет начал думать, что у него очередной нервный срыв. У него были проблемы со сном. Беда? Он вообще почти не мог спать. Иногда, когда он был один, у него читалась гипервентиляция. Несколько раз поздно ночью он оказался запертым в собственной ванной и тихо плакал.

Он думал, что, возможно, ему захочется пройти терапию, но когда вы были президентом, разговор с психоаналитиком был невозможным. Если это случится в газете, ток-шоу по кабельному телевидению… он не хотел об этом думать.

Это был бы конец, мягко говоря.

Лифт открылся в яйцеобразной оперативной комнате. Это было современно, как полетная палуба космического корабля. Он был разработан для максимального использования — большие экраны, встроенные в стены через несколько футов, и гигантский проекционный экран на дальней стене в конце стола.

За исключительными собственными местами Барретта, все плюшевые кожаные места уже были заключены — толстяки в костюмах, худощавые и прямолинейные в официальных формах. В дальнем конце стола стоял высокий мужчина в парадной форме.

Высота. Как-то успокаивало. Дэвид Барретт был высшей степенью уверен в себе. Этот человек, уверенный в собрании, также будет в себе. На самом деле, он излучал уверенность и командование. Этот человек, этот четырехзвездный генерал…

Ричард Старк.

Барретт вспомнил, что Ричард Старк его очень-то не любил. Но сейчас он ни о ком особо не заботился. Старк работал в Пентагоне. Может быть, генерал сможет пролить свет на эту фантастическую неудачу.

— Успокойтесь, — сказал Старк, когда толпа, которую только что вытолкнул лифт, разместилась на своем месте.

«Люди! Успокоится. Президент здесь».

В комнате стало тихо. Несколько человек продолжали роптать, но и это быстро стихло.

Дэвид Баррет сел в свое кресло с высокой спинкой.

— Хорошо, Ричард, — сказал он. «Не обращайте внимания на предварительные этапы. Не говоря уже об уроке истории. Мы все это уже слышали. Просто скажи мне, что, во имя Бога, происходит».

Старк надел на лицо пару черных очков для чтения и просмотр листа бумаги на своей руке. Он глубоко вздохнул и вздохнул.

На экранах по всей комнате водоем.

«То, что вы увидели на экранах, — это Черное море, — сказал генерал. «Насколько мы можем судить, около двух часов назад трехместный подводный аппарат, контролирующий силы компании Poseidon Research, работавший глубоко под поверхностью, в международной воде более чем в ста милях к юго-востоку от крымского курорта Ялта. . Судя по всему, он был перехвачен и захвачен подразделениями ВМФ России. Заявленная миссия субмарины состоялась в том, чтобы найти и отметить место прохождения древнегреческого транспортного судна, которое, как было обнаружено, затонуло в этих водах почти две с половиной части лет назад.

Президент Барретт уставился на генерала. Он вздохнул. Это кажется совсем не плохим. О чем был весь этот шум?

Гражданская подводная лодка провела археологические исследования в международных водах. Русские восстановили свои силы после катастрофических пятнадцати лет или около того, и они хотели, чтобы Черное море снова стало их личным особенным озером. Поэтому они разозлились и перегнули палку. Хорошо. Подать жалобу в посольство и вернуть ученых. Может быть, даже вернуть сабвуфер. Все это было недоразумением.

«Простите меня, генерал, но похоже, что дипломатам надлежит разобраться. Я ценю, что меня информируют о таких событиях, но, вероятно, будет легко пропустить кризис из-за этого. Разве мы не предлагаем просто взять посла…

— Сэр, — сказал Старк. — Боюсь, все немного сложнее.

Барретта сразу же разозлило, что Старк прерывает его перед приближением, полным людей. — Хорошо, — сказал он. — Но лучше бы это было хорошо.

Старк покачал головой и снова вздохнул. «Г-н. Президент Poseidon Research International — компания, финансируемая и управляющая Центральным разведывательным управлением. Это фронтовая операция . Среди трех задержанных мужчин есть гражданское лицо с высоким уровнем допуска, особый агент ЦРУ и морской котик».

Как в нем поднимается старое знакомое ощущение. Злость. Это чувство ему нравилось. Они отправили подводную лодку со шпионской миссией в Черное море? Барретту не нужна была карта на экране, чтобы разобраться в геополитике.

«Ричард, простите за мой французский, но что, черт возьми, мы секс с подводной лодкой-шпионом в Черном море? Хотим ли мы войны с русскими? Черное море — их задний двор».

«Сэр, при всем уважении, это диагностика, открытая для судоходства, и мы намерены оставить их производителя».

Баррет покачал головой. Конечно, мы сделали. — Что там делала субмарина?

Генерал закашлялся. «У него была миссия подключиться к общественному коммуникационному кабелю на дне Черногорского моря. Как известно, после передачи Советского Союза русские сдают у украинцев старый советский военно-морской порт в Севастополе. Этот порт был опорой советского флота в больнице и служителем той же цели для ВМФ России. Как вы можете себе представить, расположение неловкое.

«Российские телефонные линии и компьютерные кабели связи проходят по территории Украины в Крыму до границы с Россией. Тем временем нарастала острота напряженности между Россией и Грузией, расположенной к югу от нее. Мы опасаемся, что война может начаться, если не сейчас, то в ближайшем будущем.

«Грузия очень дружелюбна с нами, и мы хотели бы, чтобы и они, и Украина когда-нибудь присоединились к альянсу НАТО. Пока они не присоединяются к НАТО, они опасаются за российскую атаку. Недавно проложенные русские кабели связи по морскому дну от Севастополя до Сочи, полностью минуя кабели, идущие через Крым.

« Миссия Nereus заключалась в том, чтобы найти расположение этого пункта и, если возможно, подключиться к нему. Если русские решат напасть на Грузию, флот в Севастополе узнает об этом воздухе. Мы тоже хотим это знать».

Старк сделал паузу.

«И миссия потерпела полный провал, — сказал Дэвид Барретт.

Генерал Старк не сопротивлялся.

"Да сэр. Это было."

Барретт должен отдать должное ему за это. Много раз эти парни приходили сюда и обнаруживали дерьмо в золоте прямо у него на глазах. Что ж, у Барретты больше не было, а Старк получил пару баллов даже за то, что не участвовал.

— К сожалению, сэр, провал миссии — не самая главная проблема, с которой мы столкнулись. Проблема, которую нам необходимо решить сейчас, происходит в том, что на русском не признали, что захватили подлодку. Они также отказываются от запросов о его местонахождении или условиях, в которых обнаружены люди, обнаружившиеся на борт. На данный момент мы даже не уверены, живы эти люди или мертвы».

— Мы точно знаем, что они захватили подлодку?

Старк Эд. "Да. Подлодка оснащения радиомаяком, который был отключен. Но он также оснащен портативным компьютерным чипом, который передает свое местоположение в спутниковую систему глобального местоположения. Чип работает только тогда, когда субмарина находится на поверхности. встроена глубоко в механическую систему. с Грузией, бывшей советской республикой».

— А мужчины? — сказал Баррет.

Старк наполовину пожалел, наполовину пожалил плечами. — Мы переводим, что они с кораблем.

— Никто не знает, что эта миссия имела место?

— Только мы и они, — сказал Старк. «Наши вероятные предположения предполагают, что недопустимая томная недавняя утечка разведывательных данных среди участников миссии или задействованных внутренних агентств. Нам неприятно об этом думать, но Poseidon Research работает под высоким небом уже два раза, и никогда раньше не было никаких признаков того, что его безопасность была нарушена.

Тут Дэвиду Барретту пришла в голову странная мысль.

В чем проблема?

Это была секретная миссия. Газеты ничего об этом не знали. И люди, участвовавшие в этом, хорошо знали, на какой риск они идут. ЦРУ знало о рисках. Начальство Пентагона знало о рисках. На каком-то уровне они должны были знать, насколько это глупо. Разумеется, разрешение на выполнение миссии у президента США никто не спрашивал. Он узнал об этом только после того, как разразилась катастрофа.

Это был один из его любимых аспектов общения с так называемым разведывательным сообществом. Они, как правило, любили вам вещи после того, как было уже слишком поздно, что-либо с ними делать.

На мгновение он заметил себя разгневанным отцом, который только что обнаружил, что сын-подросток был жертвой вандализма большой городской полицией. Пусть пацан сгниет в приходе на ночь. Я заберу его утром.

— Мы можем оставить их там? он сказал.

Старк поднял бровь. "Сэр?"

Барретт оглядел комнату. Все взгляды были прикованы к нему. Он был остро чувствителен к пошиву дюжинам пар глаз. Молодые глаза в задних рядах, сморщенные глаза с гусиными лапками вокруг стола, совиные глаза за очками. Но глаза, которые обычно выражают такую почту, теперь, выглядят, смотрят на него чем-то другим. Это что-то может быть замешательством, и это может начаться…

Жалость?

«Можем ли мы оставить их там и спокойно договориться об их освобождении? Вот что я спрашиваю. Даже если это ошибочное время? Даже если это тревожный квартал? Шесть месяцев? Похоже, что это может быть опасно из-за того, что исключено еще одно подключение».

— Сэр, — сказал генерал. — Боюсь, мы не можем этого сделать. Инцидент уже заражен».

— Верно, — сказал Баррет.

И так же, как он, щелкнул. Это было тихо, как треск ветки. Но с ним было достаточно. Этот человек слишком часто противоречил ему. Он хоть понял, с кем разговаривает? Барретт указал на общее подозрение.

«Лошадь уже вышла из сарая. Это ты мне говоришь? Что-то должно быть сделано! Вы со своими теневыми марионетками устроили глупую игру, выйдя из-под контроля сами по себе, и теперь вы хотите, чтобы официальное, всенародно избранное правительство выручило вас из вашей неразберихи. Опять таки."

Баррет покачал головой. — Меня тошнит от этого, генерал. Как это звучит для вас? Я больше не могу этого выносить. Хорошо? «Этот случай встречается в том, чтобы оставить людей с русскими».

Дэвид Баррет снова просканировал глаза в комнате. Многие из них теперь смотрели в сторону, на стол перед ними, на генерала Старка, на блестящие отчеты, переплетенные в пластиковые папки. Где угодно, только не у своего президента. Как будто он сделал в штанах особо пахнущую зрелость бу-бу. Если бы они знали что-то, чего он не знал.

Старк возвращен это подтвердил.

"Г-н. Президент, я не собирался поднимать этот вопрос, но вы не раскрываете мне выбор. Один из отрядов этой бригады имел доступ к информации о самом важном характере. Он был точно частью секретных операций на трех континентах более десяти лет. В некоторых случаях он сам создавал эти сети».

Старк сделал паузу. В комнате было мертво тихо.

«Если русские пытают человека во время допроса, это происходит в жизни людей, многие из которых являются важными разведывательными активами, могут быть потеряны. Хуже того, информация, которая становится доступной для этих людей, в свою очередь становится прозрачной для наших противников, что воздействие к еще большему количеству смертей. Обширные сети, которые можно изменить за короткий промежуток времени».

Баррет уставился на Старка. От наглости этих людей захватило дух.

— Что этот человек делал в поле, генерал? Кислота капала от каждого слова.

— Как я уже говорил, сэр, «Посейдон рисерч интернэшнл» навыками работала без явных подозрений. Мужчина прятался на виду».

— Прячусь… — медленно сказал Баррет. «На виду».

— Вот как это называется, сэр. Да."

Баррет ничего не ответил. Он просто смотрел. И Старк наконец понял, что его объяснение недостаточно хороши.

«Сэр, и еще раз при всем уважении, я не имел никакого отношения к планированию или выполнению этой миссии. Я ничего не знал об этом до спортивной утра. Я не являюсь частью Объединенного командования специальных операций и не работаю в Центральном разведывательном управлении. Однако я полностью доверяю суждениям мужчин и женщин, которые делают…»

Баррет махнул руками над головой, как бы говоря СТОП.

— Какие у нас есть варианты, генерал?

«Сэр, у нас есть только один вариант. Нам нужно спасти погибшего мужчину. Как можно быстрее, по возможности до начала допроса. Нам нужно затопить и эту подлодку, и это очень важно. Но этот человек… нам нужно либо спасти его, либо уничтожить. Пока он жив и находится в руках русских, у нас может быть обнаружена потенциальная катастрофа».

Прошло первое мгновение, чем Дэвид Барретт снова заговорил. Генерал хотел спасти людей, что завершает секретную миссию. Причина, по которой они были захвачены в первую очередь, была нарушена в системе безопасности. Произошла брешь в системе безопасности, так что давай запланируем больше секретных миссий? Это было круговое мышление во всей красе. Но Барретт никогда не считался с инициативой об этом. Это было понятно самому даже тупому идиоту в этой комнате.

Тогда ему пришла в голову идея. Предстояла новая миссия, и он собирался поручить ее, но не ЦРУ или Пентагону. Они были теми, кто создал эту проблему в первую очередь, и он вряд ли мог бы доверить ее решение. Было бы кому обидно отдать работу другому, но было ясно, что они навлекли это на себя.

Он внутренне близок. Какой бы болезненной ни была эта ситуация. Здесь у него был шанс вернуть часть своей силы. Пришло время вывести из игры ЦРУ и Пентагон, АНБ, DIA, все эти хорошо зарекомендовавшие себя шпионские агентства.

Осознание, что он собирается сделать, родился Дэвид Барретта снова почувствовал себя боссом, впервые за долгое время.

— Я согласен, — сказал он. «Мужчину нужно спасти, и как можно быстрее. И я точно знаю, как мы это сделали».


В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ


10:55 по восточному летнему времени

Арлингтонское национальное кладбище

Арлингтон, Вирджиния

Люк Стоун смотрел из траншеи на Робби Мартинеса. Мартинес кричал.

«Они идут со всеми сторонами!»

Глаза Мартинеса были широко раскрыты. Его пушки исчезли. Он взял АК-47 у талибов и штыками колотил всех, кто перелезал через стену. Люк с ужасом наблюдал за ним. Мартинес был островом, маленькой лодкой, сражающейся с волной боевиков Талибана.

И он пошел ко дну. Потом он исчезнет под грудной.

Была ночь. Они просто обнаруживают, что дожили до рассвета, но солнце отказывалось всходить. Боеприпасы кончились. Было холодно, и рубашка Люка была снята. Он сорвал его в пылу боя.

Бородатые талибы в тюрбанах перевалили через стены аванпоста из мешков с песком. Они скользили, падали, прыгали вниз. Вокруг него кричали мужчины.

Мужчина перелез через стену с металлическим топором.

Люк выстрелил ему в лицо. Человек лежит мертвый на мешках с песком, зияющая пещера, где только что было его лицо. У человека не было лица. Но теперь у Люка был топор.

Он врезался в бойцов, окруживших Мартинеса, дико размахивая. Брызнула кровь. Он рубил их, рубил.

Вновь появился Мартинес, каким-то образом все еще державшийся на ногах и колющий штыком.

Люк воткнул топорик в череп человека. Это было глубоко. Он не мог вытащить его. Даже с бушующим в его источнике адреналином, у него не осталось сил. Он дернул за него, дернул за него… и сдался. Он проводится на Мартинеса.

"Ты в порядке?"

Мартинес пожаловался на плечи. Его лицо было красным от крови. Его рубашка была пропитана операционкой. Чья кровь? Его? Их? Мартинес задохнулся и был взят на тело вокруг них. «Я был лучше, чем это раньше. Я могу тебе сказать это.

Люк моргнул, и Мартинес исчез.

На его месте ряды стояли рядом с белыми надгробиями, из которых они взбирались вдаль по низким зеленым холмам. День был ясный, солнечный и теплый.

Где-то позади него одинокий волынщик играл «Amazing Grace».

Шесть молодых армейских рейнджеров отнесли блестящий гроб, задрапированный кажущимся флагом, к операции по захоронению. Мартинес был рейнджером до того, как присоединился к Delta. Мужчины в своей зеленой парадной форме и коричневых беретах выглядели стильно, но в то же время выглядели молодо. Очень, очень маленькие, почти как дети, играющие в переодевания.

Люк уставился на мужчину. Он едва мог думать о них. Он глубоко вздохнул. Его били. Он не мог припомнить время — ни в школе рейнджеров, ни во время отбора в Дельту, ни в зоне боевых действий, — когда он так уставал.

Младенец, Ганнер, его новорожденный сын… не спал. Ни ночью, ни днем. Так что он и Бекка тоже не спали. Кроме того, Бекка, кажется, не могла перестать плакать. Врач только что поставил ей диагноз: послеродовая депрессия, осложненная проявлениями.

Ее мама вышла в хижину, чтобы жить с ними. Это не работало. Мама Бекки… с чего начать? Она никогда в жизни не работала. Она казалась сбитой с толку темой, что Люк уехал каждое утро, чтобы долгий путь до пригорода Вирджинии в Вашингтоне, округ Колумбия. Она казалась еще более сбитой с толку тем, что он не появлялся до вечера.

Деревенская хижина, красиво расположенная на небольшом утесе над Чесапикским заливом, поддерживала ее семью уже сто лет. Она ходила в хижину с тех пор, как была маленькой девочкой, и теперь вела себя так, как будто это наблюдало ей. На самом деле, она является владельцем объекта.

Она шумела, что она, Бекка и ребенок, должны переехать в ее дом в Александрии. Самым трудным для Люка было то, что идея начала казаться разумной.

Он начал предаваться фантазиям о прибытии в хижину после долгого дня, где царила гробовая тишина. Он почти мог наблюдать за собой. Люк Стоун открывает старый гудящий холодильник, берет пиво и выходит на задний дворик. Он как раз вовремя, чтобы поймать закат. Он садится в кресло Adirondack и…

ТРЕСКАТЬСЯ!

Люк чуть из кожи не выпрыгнул.

Позади него группа из семи стрелков дала залп в воздух. Звук эхом разнесся по склонам холмов. Пришел очередной залп. Потом еще один.

Салют из двадцати одного столкновения, семь орудий одновременно. Это была честь, которую заслуживали не все. Мартинес был высокопоставленным ветераном боевых действий в двух театрах военных действий. Умер сейчас, от собственных рук. Но так не должно было быть.

У могилы строем стояли три десятка военнослужащих. Небольшое количество сотрудников «Дельты» и бывших операторов «Дельты» в этой стране стояло дальше. Парней из Delta можно было отличить, потому что они выглядели как рок-звезды. Они одевались как рок-звезды. Крупный, широкоплечий, в майке и блейзере, штанах цвета хаки. Полные бороды, серьги. У одного парня была широкая, коротко подстриженная прическа «ирокез».

Люк стоял один, оглядываясь в черный костюм, оглядывая толпу, ища кого-то, кого он ожидал найти: человека по имени Кевин Мерфи.

Впереди стоял ряд белых складных стульев. Женщину средних лет, одетую в чернокожую, утешала другую женщину. Рядом с ней почетный караул в составе трех рейнджеров, морских пехотинцев и летчиков осторожно вынул из гроба и положил его. Один из воинов опустился на одно колено перед скорбящей женщиной и вручил ей флаг.

«От имени президента Собора, — сказал молодой рейнджер, срывающимся голосом, — армия Соединилась и нация, пожалуйста, примите этот флаг в знак признательности за почетную и верную поддержку вашего сына. ”

Люк снова оказался на ребятах из Дельты. Один оторвался и шел в одиночестве по травянистому склону холма среди белых камней. Он был высоким и жилистым, с коротко выбритыми светлыми светами. Он был одет в джинсы и светло-голубую классическую рубашку. Хоть он и был худым, у него были широкие плечи и мускулистые руки и ноги. Его руки казались слишком длинными для его тела, как у элитного баскетболиста. Или птеродактиль.

Человек шел медленно, не особенно торопясь, как будто у него не было неотложных дел. Он смотрел на траву, пока шел.

Мерфи.

Люк оставил и задерживается за ним в гору. Он прошел намного быстрее, чем Мерфи, отставая от него.

Было много причин, по содержанию Мартинес умер, но самая очевидная причина заключалась в том, что он вышиб себе мозг на больничной койке. Кто-то должен сделать это. Люк был почти на сто процентов уверен, что знает, кто этот кто-то.

«Мерфи!» он сказал. "Подожди минутку".

Мерфи поднял глаза и обернулся. Мгновение назад он казался погруженным в свои мысли, но его глаза стали настороженными. Лицо у него было узкое, птичье, по-своему красивое.

— Люк Стоун, — сказал он ровным голосом. Похоже, он не был рад видеть Люку. Он не выглядел недовольным. Его глаза были жесткими. Как и в глазах всех парней из «Дельты», там был холодный расчетливый разум.

— Позвольте мне пройти с вами минутку, Мёрф.

Мерфи пожалми плечами. "Одевают."

Они прошли в ногу друг с другом. Люк замедлился, чтобы приспособиться к темпу Мерфи. Какое-то время они шли, не говоря ни слова.

"Как дела?" — сказал Люк. Это было странное предложение. Люк пошел на эту войну с человеком. Они вместе участвовали в боях не один десяток раз. Когда Мартинес ушел, они остались несчастными, выжившими в нежелательную ночь в жизни Люка. Можно было бы подумать, что между ними будет какая-то близость.

Но Мерфи ничего не дал Люку. "Я в порядке."

Это все.

Никаких «Как дела?» Нет «Ваш ребенок пришел?» Нет «Нам нужно поговорить о вещах». Мерфи был не в настроении для разговоров.

— Я слышал, ты ушел из армии, — сказал Люк.

Мерфи приблизится и покачал головой. — Что я могу сделать для тебя, Стоун?

Люк неожиданнося и схвачен Мерфи за плечо. Мерфи повернулся к нему, сбрасывая руку Люка.

— Я хочу рассказать тебе одну историю, — сказал Люк.

— Расскажи, — сказал Мерфи.

«Теперь я работаю на ФБР, — сказал Люк. «Небольшое субагентство в составе Бюро. Сбор разведданных. Специальные операции. Дон Моррис руководит им.

— Молодец, — сказал Мерфи. — Так всеубийц. Камень как кошка. Он всегда приземляется на ноги».

Люк проигнорировал это. «У нас есть доступ к информации. Самый лучший. Мы обеспечиваем все. Например, я знаю, что в начале апреля вы были уволены в самоволку, а примерно через шесть недель вас уволили с позором».

Мерфи рассмеялся. «Вы, должно быть, немного покопались для этого, а? Послал крота проверить мое личное дело? Или вы просто попросили отправить вам письмо по электронной почте?»

Люк дополнен. — У полиции Балтимора есть информатор, близкий лейтенант Уэсли «Кадиллака» Перкинса, лидера «Крови Сандтауна». уличная банда».

— Это мило, — сказал Мерфи. «Полицейская работа должна быть бесконечной». Он повернулся и снова пошел.

Люк шел с ним. «Три недели назад на Cadillac Perkins и два телохранителя напали в три часа ночи, когда они садились в свою машину на парковке ночного клуба. По словам информатора, на них напал всего один человек. Высокий, худощавый белый мужчина. Он сбил двух телохранителей без сознания за три-четыре секунды. Затем он ударил Перкинса пистолетом и забрал у него портфель, в котором было не менее тридцати тысяч наличными.

«Похоже на дерзкого белого человека», — сказал Мерфи.

«Белый мужчина, о том, о чем идет речь, также восстановил перкинса от пистолета, характерного Smith & Wesson 38-го калибра, с добавлением лозунгом, выгравированным на рукоятке. Сила права. Разумеется, ни о нападении, ни о краже денег, ни о распространении пистолета в полицию не сообщалось. Просто информатор говорил об этом со своим куратором.

Мерфи не смотрел на Люка.

— Что ты мне говоришь, Стоун?

Люк оказался впереди и заметил, что они приближаются к могиле Джона Ф. Кеннеди. Толпа туристов стояла у края двухсотлетних плит и фотографировала огонь вечного огня.

Взгляд Люка метнулся к нижней гранитной стене на краю мемориала. Прямо над стеной он мог видеть памятник Вашингтона через реку. На самой стене было множество надписей, применяемых из инаугурационной речи Кеннеди. Знаменитое внимание

НЕ СПРАШИВАЙТЕ, ЧТО ВАША СТРАНА МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ДЛЯ ВАС…

«Пистолет, из которого Мартинес покончил с собой, имел на рукоятке надпись Might Makes Right. Бюро отследило и обнаружило, что ранее оно использовалось для совершения двух футбольных операций в стиле казни, которые, как следствие, ведут войну с наркотиками в Балтиморе. Одним из них было пыточное убийство Джейми «Крестного отца» Янга, крупного лидера «Кровавых Песчаников».

НО ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ ДЕЛАТЬ ДЛЯ СВОЕЙ СТРАНЫ.

Мерфи пожалми плечами. «Все эти прозвища. Крестный отец. Кадиллак. Должно быть, трудно уследить за ними.

Люк продолжал идти. «Каким-то образом этот пистолет попал из Балтимора на юг в больничную палату Мартинеса в Северной Каролине».

Мерфи снова повторяется на Стоуна. Теперь его глаза были обнаружены и мертвыми. Это были глаза убийцы. Если ранее Мерфи убил одного человека, значит, он убил сотню.

— Почему бы тебе не перейти к делу, Стоун? Говори, что у тебя на уме, вместо того, чтобы вести мне детские басни про наркобаронов и грабителей».

Люк был так зол, что чуть не ударил Мерфи по лицу. Он устал. Он был усугублен. Он был убит горем из-за смерти Мартинеса.

«Вы знали, что Мартинес хотел покончить с собой…» — начал он.

Мерфи не колебался. — Вы убили Мартинеса, — сказал он. — Ты убил весь отряд. Ты. Люк Стоун. Убил всех. Я был там, помнишь? Вы взялись за задание, которое, как вы знали, было FUBAR, потому что вы не хотели отменять приказ маньяка с желанием смерти. И это было… для чего? Чтобы продвинуться по карьерной лестнице?

— Ты дал Мартинесу пистолет, — сказал Люк.

Мерфи покачал головой. «Мартинес умер той ночью на холме. Как и все остальные. Но это было слишком неожиданно, чтобы понять это. Так что нужен был толчок».

Они долго смотрели друг на друга. На мгновение перед его мыслью взором Люк снова оказался в больничной палате Мартинеса. Ноги Мартинеса были разорваны, и спасти их не удалось. Одного не было в области таза, другого ниже колена. Он мог еще пользоваться руками, но был парализован чуть ниже грудной клетки. Это был кошмар.

Слезы потекли по лицу Мартинеса. Он стучал по кабинетам.

— Я сказал тебе убить меня, — сказал посмотрел стиснутые зубы. — Я сказал тебе… убить… меня. А теперь посмотри на это... на этот беспорядок.

Люк уставился на него. — Я не могу тебя убить. Ты мой друг."

— Не говори так! — сказал Мартин. "Я не твой друг."

Люк стряхнул воспоминание. Он вернулся на зеленые холмы в Арлингтоне солнечным ранним летним днем. Он был жив и почти здоров. И Мерфи все еще был здесь, собирая свою версию лекции. Не то, что Люк хотел услышать.

Вокруг них была толпа людей, которые смотрели на пламя Кеннеди и тихо бормотали.

«Соответствует формам», — сказал Мерфи. «Люк Стоун провалился вверх. Теперь он работает старшим командиром в сверхсекретном гражданском шпионском агентстве. У них там классные игрушки, Стоун? Конечно, если им управляет Дон Моррис. Симпатичные секретарши? Быстрые машины? Черные вертолеты? Это как телешоу, я прав?

Люк покачал головой. Пора было сменить тему.

— Мерфи, с тех пор, как ты ушел в самоволку, ты погиб ряд одиночных вооруженных ограблений в городах Северо-Востока. Вы преследовали группы банд и торговцев наркотиками, у, как вы знаете, есть большие суммы наличных, которые не сообщаются…

Без потери правый кулак Мёрфи вылетел осознанно. Он двигался, как лицо поршень, врезаясь в Люка ниже чуть глаз. Голова Люка откинулась назад.

— Заткнись, — сказала Мерфи. "Вы говорите слишком много".

Люк сделал спотыкающийся шаг и врезался в человека позади него. Рядом кто-то еще ахнул. Звук был громкий, как у гидравлического насоса.

Люк отступил на несколько шагов, проталкиваясь взглядом тела. На долю секунды у него появилось знакомое ощущение парения. Он покачал головой, чтобы избавиться от паутины. Мерфи отметил хороший его.

И Мерфи еще не закончил. Вот он снова пришел.

Люди хлынули с поражением, задержаны стороной от боя. Полная женщина, хорошо одетая в ансамбль из бежевой юбки и жакета, упала на плиты между Люком и Мерфи. Двое мужчин поспешили помочь ей подняться. По другой стороне этой кучи Мерфи разочарованно покачал головой.

Справа от Люка был низкий цепной барьер, отделявший посетителей от вечного огня. Он перешагнул через него, на широкие булыжники и вышел на открытое пространство. Мерфи вскоре за ним. Люк стянул с собой пиджак, обнажив наплечную кобуру и табельный пистолет под ней. Кто-то закричал.

"Пистолет! У него пистолет!"

Мерфи используется на него с полуулыбкой на лице. — Что ты собираешься делать, Стоун? Стреляй в меня?"

Толпа людей стекалась с холма, массовый исход человечества, быстро двигаясь.

Люк расстегнул кобуру и бросил ее на булыжник. Он сделал круг от себя, вечный огонь могилы Джона Ф. Кеннеди прямо за ним, плоские могильные плиты семьи Кеннеди перед ним. Вдалеке он еще раз мельком увидел памятник Вашингтона.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — сказал Люк.

Мерфи переступил через лицо одного из надгробий Кеннеди.

«Нет ничего, что я предпочел бы сделать».

Руки Люка были подняты. Его глаза остановились на Мерфи. Все остальное отпало. Он видел Мерфи так, словно тот был залит каким-то странным светом, будто прожектор. У Мерфи было преимущество в досягаемости на милю. Но Люк был сильнее.

Он сделал жесты пальцами правой руки.

— Тогда давай.

Мерфи атаковал. Он сделал ложный левый джеб, но сильно ударил правым. Люк поскользнулся и ударил правой рукой. Мерфи оттолкнул правую руку Люка в сторону. Теперь они были рядом. Именно там, где хотел быть Люк.

Внезапно они сцепились. Люк выбил ногу Мёрфи, высоко поднял его и с глухим стуком повалил на землю. Люк мог вибрировать телом удара Мерфи — каменные плиты арированы вместе с ним. Голова Мерфи отскочила от грубой круглой каменной платформы, на которой горел огонь Кеннеди.

С большинством мужчин было бы покончено. Но не Мерфи. Не Дельта.

Его правая рука снова дернулась. Пальцы рвали лицо Люка, нашли его глаза. Люк откинул голову назад.

Теперь пришел левый Мерфи, удар. Он ударил Люка в голову. В ушах звенело.

Вот снова пришло право. Люк заблокировал его, но Мерфи оттолкнулся от земли. Он бросился на Люка, и они улетели назад, Мерфи оказалась сверху. Металлическая канистра шестидюймовой высоты с пламенем стоит справа от Люка.

Подул ветерок, и на них пал огонь. Люк признал его жар.

Изо всех сил он схватил Мёрфи и сильно покатился вправо. Спина Мерфи ударилась о вечный огонь. Огонь вспыхнул вокруг них, когда они перекатились через него. Люк приземлился на левый бок и использовал инерцию, чтобы продолжить движение.

Он взобрался на Мерфи и схватил его за голову обеими руками.

Мерфи ударил его по лицу.

Люк пожалми и ударил Мерфи головой о бетон.

Руки Мерфи прониклись оттолкнуть его.

Люк снова ударился головой.

«ЗАМОРСИ!» — закричал гортанный голос.

Дуло пистолета было прижато к виску Люка. Это ударило его туда, сильно. Краем глаза Люк увидел две большие черные руки, держащие пистолет, и синюю форму, вырисовывающуюся позади них.

Мгновенно Люк поднял руки вверх.

— Полиция, — сказал голос, только теперь чуть спокойнее.

— Офицер, я агент Люк Стоун из ФБР. Мой значок вон там, в куртке.

Теперь синих мундиров стало больше. Они окружили Люка, оттащив его от Мерфи. Они повалили его на землю и прижали к камню. Он обмяк, насколько это было возможно, не обладая никаким сопротивлением. Руки бродили по его телу, обыскивая его.

Он действует на Мерфи. С Мерфи обращались так же.

«Нет при себе оружия», — подумал Люк.

Через мгновение они подняли Люка на ноги. Он огляделся. Здесь было десять полицейских. На дальнем конце действия вырисовывалась знакомая фигура. Большой Эд Ньюсэм наблюдает со скромным наблюдением.

Полицейский передал Люку куртку, кобуру и значок.

«Хорошо, агент Стоун, в чем здесь проблема?»

"Без проблем."

Полицейский использовался на Мерфи. Мерфи сидел на каменных плитах, обхватив колени руками. Его глаза выглядели немного нечеткими, но вернувшимися.

"Кто этот парень?"

Люк вздохнул и покачал головой. «Он мой друг. Старый армейский приятель. Он выдавил призрачную улыбку лица и потер. Рука отошла в кровь. «Знаешь, иногда эти встречи…»

Большинство полицейских уже отошли.

Люк просмотр на Мерфи. Мерфи не участвует встать. Люк полез в карман пиджака и достал визитную карточку. Он действует на него секунду.

Люк Стоун, специальный агент.

В акватории был логотип SRT. Под именем Люка был номер телефона, по которой можно было связаться с секретарем в офисе. В этой открытке было что-то нелепо приятное.

Он бросил его Мерфи.

— Вот, идиот. Позвони мне. Я собирался предложить тебе работу».

Люк повернулся к Мерфи спиной и обратился к Эду Ньюсаму. Эд был в классической рубашке и темном галстуке, а через плечо был перекинут блейзер. Он был огромен, как гора. Его мускулы напряглись под одеждой. Его волосы и борода были черными как смоль. Лицо у него было молодое, на коже ни единой морщинки.

Он покачал головой и опускался. "Что делаешь?"

Люк пожалел плечами. «Я действительно не знаю. Что делаешь?"

— Меня отправили за тебя, — сказал Эд. «У нас есть миссия. Спасение заложников. Высокий приоритет."

"Где?" — сказал Люк.

Эд покачал головой. «Засекено. Мы не иностранцы до брифинга. Но они хотят, чтобы мы были готовы двигаться, как только брифинг заканчивается.

— Когда брифинг?

Эд уже повернулся и повернулся обратно вниз по холму.

"В настоящее время."


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


12:20 по восточному летнему времени

Штаб группы людей

Маклин, Вирджиния

"Не волнуйся. Ты очень красиво выглядишь.

Люк был в мужском туалете в раздевалке для сотрудников. Рубашка была снята, и он умывался в раковине. По его левой щеке побежала глубокая царапина. Нижняя правая сторона его челюсти была красной, в синяках и начала опухать. Мёрф хорошо засекла его там.

Костяшки пальцев Люка были ободраны и разорваны. Раны были открыты, и кровь еще немного текла. Он сам засек несколько хороших моментов у Мерфи.

Позади его в зеркале маячил Эд большой. Эд снова надел блейзер и был во взаимоотношениях со всеми непревзойденным, хорошо исследованным профессионалом. Люк должен был быть старшим офицером Эда на этой работе. Он не мог надеть свой собственный пиджак, потому что он был грязным после того, как он выбросил его на землю.

— Пошли, чувак, — сказал Эд. — Мы уже опаздываем.

«Я буду похож на того, что притащил кота».

Эд пожаловался на плечи. «В следующем раз делай то, что делаю я. Получите дополнительный костюм, а также дополнительный комплект офисной повседневной одежды прямо здесь, в следующем шкафчике. Я удивлен, что мне нужно научить тебя этому».

Люк снова надел футболку и начал застегивать рубашку. — Да, но что мне теперь делать?

Эд покачал головой, но ухмыльнулся. «Это то, чего люди ждут от вас в любом случае. Скажи им, что во время перерыва на кофе ты устроил небольшой спарринг по тхэквондо на стоянке».

Люк и Эд вышли из раздевалок и побежали по бетонной лестнице на первый этаж. Конференц-зал, насколько это возможно, насколько возможно представить Марк Суонн, возможно в конце узкого бокового коридора. Дон обычно называл его Командным отделением, хотя Люк считал, что это несколько преувеличивает факты. Однажды, может быть.

Нервные бабочки подпрыгивали на стенках кишечника Люка. Эти встречи были для него чем-то новым, и он никак не мог к ним привыкнуть. Дон ему сказал, что это придет к сопротивлению времени.

В армии брифинги были воспитани. Они прошли так:

Вот цель. Вот план атаки. Вопросы? Вход? хорошо, загружай снаряжение.

Эти брифинги никогда не проходили так.

Дверь в конференц-зале была прямо впереди. Он был открыт. Комната была несколько тесновата, и у двадцати человек внутри случилась ее похоже на переполненный вагон метро в час пик. Эти встречи взбесили Люка. Были бесконечные обсуждения и задержки. Давление людей вызвало у него клаустрофобию.

Неизменно вокруг слонялись шишки из нескольких агентств и их сотрудников, шишки выходили на том, чтобы сказать свое слово, сотрудники печатали в телефонах BlackBerry, чертили заметки в желтых блокнотах, бегали туда-сюда, поступали срочные телефонные звонки. Кто были эти люди?

Люк переступил порог, а за ним Эд. Люминесцентные лампы над головой были яркими и ослепляющими.

В комнате никого не было. Ну, не никто, но не многие. Пять человек, если быть точным. Люк и Эд делают семью.

— Вот люди, которых мы все ждали, — сказал Дон Моррис. Он не улыбался. Дон не любил ждать. Он выглядел грозно в классической рубашке и брюках. Язык его тела был расслаблен, но глаза были остры.

Перед Люком встал мужчина. Это был высокий и худощавый мужчина с окружающими звездами, окруженный в приближенном зеленом костюме. Его седые волосы были подстрижены до самой головы. На его чисто выбритом лице не было ни единого бакенбарда — бакенбарды знали лучше, чем бросить вызов ему. Люк никогда не встречал этого человека, но знал его до костей мозга. Он назначил свою постель каждое утро, чем прежде всего делать что-либо еще. Вы могли бы отскочить четверть от него. Он, вероятно, сделал, просто чтобы ожидать.

«Агент Стоун, агент Ньюсэм, я генерал Ричард Старк, Объединенный комитет начальников штабов».

— Генерал, для меня большая честь познакомиться с вами.

Люк пожаловался ему на руку, чем прежде мужчина перешел к Эду.

«Мы очень гордились тем, что вы, ребята, сделали месяц назад. Вы оба включаете мобильность.

Там стоял еще один мужчина. Это был лысеющий мужчина лет сорока. У него были большие животные и пухлые мизинцы. Его костюм сидел не очень хорошо — слишком тесный в верхней части, слишком тесный в центре. Его лицо было рыхлым, а нос вздулся. Он напомнил Люку Карла Молдена, снимавшегося в телевизионной рекламе о мошенничестве с кредитными картами.

«Люк, я Рон Бегли службы национальной безопасности».

Они также обменивались рукопожатиями. Рон не упомянул компрессор в прошлом месяце.

«Рон. Приятно познакомиться.

Люка. Это было облегчением. Хотя он был уверен, что услышал об этом от Дона после окончания встречи.

— Мальчики, вы не присядете? — сказал генерал, указывая на стол переговоров. С его стороны было любезно пригласить их сесть за собственный стол.

Люк и Эд сели рядом с Доном. В комнате было еще двое мужчин, оба в костюмах. Один был лысым, и у него был наушник, который скрывался под курткой. Они смотрели бесстрастно. Ни один мужчина не сказал ни слова. Их никто не представил. Для Люка это передано достаточно сказано.

Рон Бегли закрыл дверь.

главным сюрпризом здесь было то, что в комнате не было других сотрудников SRT.

Генерал Старк рассмотрение на Дона.

"Готовый?"

Дон раскрыл свои большие руки, словно они были цветами, раскрывающими свои лепестки.

«Да. Это было все, что нам было нужно. Делай все возможно».

Общее рассмотрение на Эду и Люка.

«Господа, то, чем я собираюсь поделиться с вами, является секретной информацией».

* * *

— Что они нам не говорят? — сказал Люк.

Дон просмотра вверх. Стол, за которым он сидел, был из полированного дуба, имел широкий и блестящий. На нем было два листка бумаги, служебный телефон и старый, потрепанный ноутбук Toughbook с наклейкой на обратную сторону экрана с изображением красного наконечника копья с кинжалом на нем — эмблемы армейского командования особых операций. Дон был чистоплотным парнем.

На его задней стороне висели различные фотографии в рамках. Люк заметил во Вьетнаме одного из четырех голых молодых зеленых беретов — Дон был справа.

Не назначен на два стула перед столом.

«Присаживайся. Сними груз».

Люк сделал.

— Как твое лицо?

— Немного болит, — сказал Люк.

— Что ты сделал, захлопнул дверь машины?

Люк пожалми плечами и выбросами. «Сегодня утром на похоронах Мартинеса столкнулась с Кевином Мерфи. Запомнить его?"

Дон Эд. "Конечно. Он был достойным солдатом, как и Дельта. Немного щепки на плече, я полагаю. Как он выглядел… после того, как вы столкнулись с ним?

— В последний раз, когда я видел, он все еще лежит на земле.

Дон снова Эд. "Хороший. В чем была проблема?"

«Они и я — оставшиеся люди, оставшиеся в живых после той ночи в Афганистане. Есть тяжелые некоторые чувства. Он считает, что я мог бы сделать больше, чтобы сорвать миссию.

Дон пожалел плечами. — Прервать это не было твоей миссией.

— Вот что я ему сказал. Я также дал ему свою визитную карточку. Если он позвонит мне, я бы хотел, чтобы вы подумали его о том, чтобы нанять сюда. Он тренировался в Delta, имеет боевой опыт, три тура, о которых я знаю, не мочится в штаны, когда мех начинает летать.

— Он уволился?

Люк Эд. "Ага."

— Что он задумал?

«Вооруженное ограбление. Он ловил наркобаронов в разных городах».

Дон покачал головой. «Господи, Люк».

— Все, о чем я прошу, — это дать ему шанс.

— Мы говорим об этом, — сказал Дон. «Когда и если он позвонит».

Люк Эд. "Справедливо."

Дон подошёл к себе один из клочков бумаги на столе. Он надел пару черных очков для чтения на кончике носа. Люк уже несколько раз видел, как он это делал, и эффект был неприятным. Сверхчеловек Дон Моррис носил очки для чтения.

«Теперь к сд немного более насущным. О чем мы не говорили на брифинге, так это о последующем. Эта миссия исходит прямо из Овального кабинета. Президент забрал его в Пентагон и ЦРУ, потому что считает, что где-то есть выбросы. Если русским вирусом взломать пленного парня из ЦРУ, кто знает, что из него получится. Мы чувствуем большую потенциальную неудачу, все должно проявляться очень быстро, и в зависимости от ситуации у президента в ярости».

— Почему мы одни?

Дон поднялся. «У нас есть друзья. В этом бизнесе ты никогда не остаешься один.

«Марк Суонн может…»

Дон прилег к губам. Он записался на комнату и поднял брови. Потом пожалел плечами. Сообщение было таким: давайте не будем говорить о том, что может сделать Марк Суонн. Нет смысла этой информации от людей в галерее.

Люк изменил и изменил направление на полуслове. «… дайте нам доступ ко всем видам баз данных. Лексис Нексис, что-то в этом роде. Он обнаружен с поиском в Google».

— Ага, — сказал Дон. «Я думаю, что у него есть подписка на « Нью-Йорк таймс» онлайн. Он говорит, что знает, в будущем случае.

«Кем был тот парень из Национальной Безопасности?»

Дон пожалел плечами. «Рон Бегли? Настольный жокей. Он работал в Казначействе, когда случилось одиннадцатое сентября. Мошенничество, подделка. Когда действие Родину, он переключился. Кажется, он спотыкается и шарит вверх по лестнице. Я не думаю, что он представляет для нас проблему».

Дон долго смотрел на Люка.

— Что вы думаете об этой миссии? он сказал.

Люк не отводил взгляда. «Если честно, я думаю, что это смертельная ловушка. Это пугает меня. Мы должны залететь в Россию незамеченными, спасти множество парней…

— Трое парней, — сказал Дон. — Нам разрешено их убивать, если так проще.

Люк даже не стал бы думать об этом.

— Спасти группу парней, — повторил он, — поджечь подводную лодку и вернуться живыми? Это трудная задача».

— Кого бы вы отправили на нем? — сказал Дон. "Если бы ты был мной?"

Люк пожалел плечами. — Как вы думаете, кто?

"Ты хочешь этого?"

Люк ответил не сразу. Он подумал о Бекке и маленьком Ганнере в хижине прямо напротив Чесапика на восточном берегу. Боже, этот малыш…

"Я не знаю."

— Позвольте мне рассказать вам одну историю, — сказал Дон. «Когда я был командиром в «Дельте», пришел молодой парень с горящими глазами. Он только что прошел квалификацию. Вышел из 75-го полка рейнджеров, как и ты, так что он не был зеленым. Он был вокруг квартала. Но у него была энергия, у ребенка, как будто все это было для него новым. Некоторые парни приходят в «Дельту» и уже чертовски седы в двадцать четыре года. Не этот парень.

«Я сразу же выбрал его для задания. В те дни я все еще ездил на миссии. К тому же времени мне было далеко за сорок, и руководство JSOC хотело выгнать меня на пастбище, но я слышал об этом не хотел. Еще нет. Я бы не стал посылать своих людей, куда сам бы не пошел.

«Мы прыгнули с парашютом в Демократическую Республику Конго. Далеко вверх по реке, за пределами всего, что напоминает закон и порядок. Конечно, это было ночное десантирование, и лоцман посадил нас на воду. Мы вылезли из болота с таким видом, будто нас всех обмакнуло в дерьме. Там был военачальник, называвший себя эпизодом. Он назвал свою разношерстную милицию Небесной…»

— Армия Небес, — сказал Люк. Конечно, он знал эту историю. И, конечно же, он знал все о новой рекруте из Дельты, которую описывал Дон.

— Триста детей-солдат, — сказал Дон. «Восемь человек поднялись туда, восемь американских солдат, без какой-либо внешней поддержки, и пустили пули в мозг принца воспаления и всех его лейтенантов. Идеальная операция. Гуманитарная миссия без каких-либо скрытых мотивов, кроме как начать правильно. Хлопнуть! Обезглавливающий удар».

Люк глубоко вздохнул. Ночь была и ужасной, завернутой в один пакет адреналина.

«Пришли к обществу помощи и сделали с детьми все, что могли, репатриировали их, накормили, поселили, перевоспитали, чтобы они снова стали людьми, если это вообще было возможно. И я вел учет. Многие из них в конце концов вернулись в свои родные деревни».

Донпольз. Нет, он прямо просиал.

«Утром я закурил победную сигару на берегу могучего Конго. Я еще курил их в те дни. Мои люди были со мной, и я гордился каждым из них. Я гордился тем, что я американец. Но мой новичок был тих, задумчив. Поэтому я выбрал его, все ли с ним в порядке. И знаете, что он сказал?

Теперь Люк поднялся. Он вздохнул и покачал головой. Дон говорил о нем. «Он сказал: «Хорошо? Ты шутишь, что ли? Я живу для этого. Это то, что он сказал».

Не используется на него. "Вот так. Так что я спрашиваю вас снова. Хочешь эту миссию?

Люк еще долго смотрел на Дона. Дон был торговцем наркотиками, понял Люк. толкатель. Он продал тебя на ощущении, на порыве способа, что у тебя есть только один.

Изображение Бекки, держащей Ганнера, снова его промелькнуло на экране в голове. Все изменилось, когда родился этот ребенок. Он вспомнил, как Бекка рожала. В эти минуты она была красивее, чем он когда-либо видел ее.

И они строят жизнь вместе, втроем.

Что Бекка собиралась думать об этой миссии? Когда он продал ей последнее, когда она собиралась родить, она была расстроена. И это была легкая продажа — всего лишь быстрая поездка в Ирак, чтобы арестовать парня. Конечно, это вылилось в нечто большее, полноценный бой и спасение дочери президента, но Бекка узнала об этом только постфактум.

Здесь известно, в чем заключалась сделка: Он покачал головой.

Он никак не мог сказать об этом.

— Люк? — сказал Дон.

Люк Эд. "Ага. Я хочу это."


ГЛАВА ПЯТАЯ


15:45 по восточному летнему времени

Округ Королевы Анны, Мэриленд

Восточный берег Чесапикского залива


— Ты рано дома.

Люк проявляется на своей свекрови Одри, не торопясь, впитывая ее. У него были глубоко посаженные глаза с улучшенными темными радужками, что они казались почти черными. У него был тонкий нос, похожий на клюв. У нее были обнаружены кости и худощавое телосложение. Она напомнила ему птицу — ворону или, может быть, стервятника. И все же по-своему она была привлекательна.

Люк знал, что в молодости в конце 1960-х она работала моделью для рекламы в газетах и журналах. Вероятно, это была единственная работа, которую она когда-либо выполняла.

Она родилась в семье Аутербриджей, очень богатой землевладельцами Нью-Йорка и Нью-Джерси еще до того, как Швейцария стала страной. Ее муж, Лэнс, встречается из не менее богатой семьи Сент-Джон лесных баронов Новой Англии.

Как правило, Одри Сент-Джон не одобряла работу. Она этого не профессионального, и особенно не профессионального, почему кто-то занимается такой опасной, грязной работой, которая занимала время Люка Стоуна. происходит, она постоянно изумлялась, что ее дочь, Ребекка Сент-Джон, вышла замуж за кого-то вроде Люка.

Одри и Лэнс никогда не считал его своим зятем. Они оказали токсическое влияние на эти отношения с преступниками до того, как он и Бекка обменялись клятвами. Ее присутствие здесь значительно усложнит разговор с Беккой об этом последнем задании.

— Привет, Одри, — сказал Люк, казаться веселым.

Он только что вошел. Он снял галстук и расстегнул две верхние пуговицы на своей рубашке, но пока это был его единственный намек на то, что он дома. Он полез в холодильник и достал холодное пиво.

Было полное лето, и погода была прекрасной. Окрестности здесь были красивыми. Он и Бекка жили в домике ее семьи в графстве Королевы Анны. Дом более ста лет.

Это было старинное деревенское место, стоявшее на небольшом утесе прямо над заливкой. Там было два этажа, все деревянное, везде скрипело и скрипело. Кухонная дверь подпружинилась и с ходу захлопнулась. Там была застекленная веранда, потребляющая воду, и более новый каменный внутренний дворик с захватывающим видом прямо на утес.

Они начали постепенно заменять оставшуюся мебель, чтобы сделать это место более подходящим для повседневной жизни. В гостиной новый диван и новый стулья. Однажды субботним утром всем правдами и неправдами и по чистой звериной воле Люку и Эду Ньюсам удалось установить большую двуспальную кровать в главной наверху.

Даже после обновления самой прочной вещи в доме каменный камин в гостиной. Словно обостренный хронический очаг возникал там с библейскими временами, возвышаясь над Чесапикским заливом, и кто-то с чувством юмора развивал вокруг него маленькую летнюю хижину.

Это было действительно невероятное место. Люку там понравилось. Да, это было далеко от его офиса. Да, если работа SRT действительно увенчалась успехом, а казалось, что так оно и будет, им может стать поближе. Но сейчас? Рай. 90-минутная поездка домой не казалась такой уж плохой, просто естественной, что это была расплата в конце.

Он выглянул в окно. Бекка была во внутреннем дворике, кормила ребенка. Люк ничего бы не хотел больше, чем есть там с ними, смотреть на воду и небо и просто сидеть там, пока солнце не зайдет. Но этого не должно было быть. К сожалению, пришлось собраться в дорогу. И чем прежде он даже начал, он должен был сделать самое трудное — объявить, что он скрывается.

— Тебябили на работе? — сказала Одри.

Люк пожалел плечами. Хотя он достаточно хорошо их заметил, он почти забыл царапину на щеке и опухшую линию челюсти. Боль была его старым другом. Когда это не было мучительно, он почти не встречался с этим. В этом было что-то успокаивающее.

Он открыл пиво и сделал глоток. Было ледяным и вкусным. "Что-то такое. Но ты должен увидеть другого парня.

Одри не смеялась. Она издала нечто вроде хрюканья и пошла наверх.

Люк устал. Это был уже долгий день, когда Мартинес был похоронен, драка с Мерфи и все остальное. Действительно, все только читатель! Он исследовал происшествие здесь, прежде чем снова отправиться обратно в город, за границу в Турцию, а затем, если все признаки будут благоприятны, в Россию.

Он вышел наружу. Бекка, кормящая ребенка, была похожа на картину импрессиониста: ее ярко-красный джемпер и свободная шляпа от солнца на фоне зеленой травы и бескрайнего простора бледно-голубого неба и темной воды. Вдали виднелась копия двухмачтового корабля на всех парусах, медленно двигавшихся на запад. Если бы он мог выбрать СТОП и заморозить этот момент во времени, он бы это сделал.

Она подняла голову, увидела его там и улыбнулась. Ее улыбка озарила его. Она была прекрасна, как никогда. И улыбка была проверена, особенно в эти дни. Может быть, тьма этой послеродовой депрессии начала рассеиваться.

Люк сделал глубокое дыхание, тихо вздохнул и сам выдохнул.

— Привет, красавица, — сказал он.

"Привет красавчик."

Он наклонился и разделил с ней поцелуй.

— Как сегодня малыш?

Она усерда. "Хороший. Он спал три часа, мама присматривала за ним, и мне даже удалось вздремнуть. Я не хочу ничего обещать, но, может быть, здесь мы сворачиваем за угол.

Между ними повисла долгая пауза.

— Ты рано пришел домой, — сказала она. Это был второй раз за последние пять минут, когда кто-то сказал это. Он воспринял это как дурной знак. "Как прошел твой день?"

Люк сел напротив своего маленького круглого столика и сделал глоток пива. Как всегда, он считает, что, когда назревает беда, нужно сразу же добраться до ее истины. Это могло произойти слишком быстро.

— Что ж, у меня есть задание.

Он заметил, что притворяется. Он не называл это миссией. Он не назвал это операцией. Что это было за задание? Он собирался взять интервью у местной мастера для еженедельной газеты? Может, это был школьный научный проект?

Мгновенно она насторожилась.

Его глаза смотрели глубоко в его, ища там. "Что это?"

Он пожаловался на плечи. — На самом деле это обнаружение неразбериха. Русские взяли в плен трех американских археологов и конфисковали их маленькую подводную лодку. Они ныряли в Черном море в поисках обломков древнегреческого транспортного корабля. Они присутствуют в международных водах, но русские обнаружили, что они находятся слишком близко к российской территории».

Ее глаза никогда не дрогнули. — Они шпионы?

Люк сделал еще один глоток пива. Он издал звук, короткий лай смеха. Она была хороша в этом. У нее уже было много опыта. Она пошла прямо на открытую вену.

Он покачал головой. — Ты же знаешь, что я не могу тебе сказать этого.

— И ты собираешься пойти куда и что делать?

Он пожаловался на плечи. «Я еду в Турцию, чтобы посмотреть, возможно ли их падение». Утверждение было верным, насколько это шло. Он также обнаружил множество жителей на континенте. Это был без греха.

И она тоже это знает. — Чтобы посмотреть, возможен ли мы их падение? Кто мы ?»

Теперь это был шахматный матч. "Соединенные Штаты Америки".

«Давай, Люк. Что ты мне не говоришь?

Он снова отхлебнул пива и почесал затылок. — Ничего существенного, дорогая. Русские держатель троих парней. Я еду в Турцию. Они хотели, чтобы я был там, потому что у меня был опыт в той миссии, которая привела к этому. Если русские захотят вести важное дело, я, вероятно, даже не буду принимать важное участие».

За Люком хлопнула сетчатая дверь. Глаза Бекки на секунду посмотрела мимо него. Черт возьми! Вот пришла Одри.

Глаза Бекки стали внезапно злыми. В них навернулись слезы. Нет! Время не может быть хуже. «Люк, когда ты в последний раз был за границей, я была почти на девятом месяце беременности. Вы собирались в Ираке кого-то арестовать, помните? Полицейская работа, я думаю, вы назвали это. Но, как выяснилось, вы собирались спасти президента…

Он поднялся. — Бекка, ты же знаешь, что это неправда. Я ходил кого-то арестовывать, и прошел арест без происшествий…»

Это была ложь. Очередная ложь. Арест был бойней.

«…дочь исламских террористов. Ваш вертолет разбился. Вы с Эдом сражались с боевиками Аль-Каиды на вершине горы.

«Все это произошло после того, как мы уже были там».

— Я не глуп, Люк. Я умею читать между строк газетные репортажи. В статьях признавалось, что десятки человек были убиты. Это говорит мне о том, что была кровавая баня, и ты был прямо в ее центре.

Люк поднял руки, как будто он только что поставил на самый маленький в мире пистолет. Ребенок все еще был там, сосал грудь, как будто ничего этого не ухаживал.

— Это задание, милая. Это моя работа. Дон Моррис…

Теперь она поднялась. «Не смейся над Доном Моррисом. Я даже больше не виню Дона. Если ты не хотел участвовать в преступных миссиях, он не мог выбрать тебя. Это действительно так просто».

Теперь она плакала, слезы текли.

"В чем дело?" — сказал голос. Голос был слишком возбужден. Он выбрал кровь в воде и двинулся на смерть.

— Привет, Одри, — сказал Люк, даже не оборачиваясь.

Бекка встала и протянула ребенка Одри. Она обработана на Люка суровым взглядом. Теперь все ее тело тряслось от слез.

— А если ты умрешь? она сказала. — У нас теперь есть сын.

"Я знаю это. Я не собираюсь умирать. Как всегда, я буду очень осторожен. Тем более сейчас, из-за Ганнера.

Бекка стоял рядом с собой, сжав руки в кулаки. Она выглядела как малыш, который вот-вот уменьшился визжать в ближайшем супермаркете. Мать, напротив, была спокойна, жеманна, самодовольна. Она качала рождения на своих тонких птичьих ручках и ворковала с ним тихим детским лепетом.

— Все будет хорошо, — сказал Люк. «Все будет хорошо. Я знаю, это."

Внезапно Бекка бросилась прочь, вверх по небольшому холму к дому. Мгновение спустя сетчатая дверь снова хлопнула.

Теперь Люк и Одри уставились друг на друга. У Одри были острые хищные глаза ястреба. Ее рот открылся.

Люк поднял руку и покачал головой. — Одри, пожалуйста, не говори ни слова.

Одри проигнорировала его. «Однажды ты вернешься, и у тебя больше не будет жены», — сказала она. — Или дом, в котором можно жить, если уж на то пошло.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


20:35 по восточному стандартному времени

Небо над Атлантическим океаном

«Рок-н-ролл, — сказал Марк Суонн.

«Хип-хоп, сынок, — сказал Эд Ньюсэм. «Хип-хоп».

Он протянул свою большую руку через узкий проход малого реактивного воспаления, и Суонн мягко и медленно постучал по нему. Затем Сван перевернул свою руку, и появился Эд, который выпустил несколько монет на ладонь Суана. Они только что разыграли весь этот джайв братской руки «дай мне пять, оставь сдачу».

Со времени последней миссии Ньюсэм и Суонн вряд ли стали друзьями.

Люк наблюдал за ними. Эд без дельничал на своем месте, большой, со стальными глазами, аккуратно одетый в брюки карго цвета хаки и облегающую футболку SRT. Работа Эда заключалась в оружии и тактике. И волосы, и борода были коротко подстрижены, а края идеально ровные. Он выглядел точно так же, как и был — не с кем было связываться.

Между тем Суонн выглядел совсем не как федеральный агент. На нем были очки в черной оправе. Его волосы были собраны в длинный хвост. На нем была футболка с надписью «ЧЕРНЫЙ ФЛАГ» и фотографией мужчины, ныряющего со сцены в толпу. Он вытянул свои длинные ноги в проходе, в старых рваных джинсах на тощих ногах и в ярко-желтых кроссовках. Его ноги были воспитаны.

Двое мужчин возникли любовью к рэп-группе 1980-х Public Enemy и исчезнувшим саркастическим чувством юмора. Теперь они покрывают бог знает чем. Молодежная мужская энергия? Неограниченная возможность?

Ребята развлекались, готовясь к очередному путешествию в запределье. Это было хорошо. Эти ребята должны были быть набраны и остроты бритвы.

Сам Люк и вполовину не проповедует такого причала. Он обнаружил себя очевидным, скорее эмоциональным, чем физически. Конечно, он был здесь обнаружен с новорожденным пациентом, сердитой женой и коварной свекровью. Кроме того, он был обнаружен, кто погиб в трехчасовом путешествии и обратно до Восточного побережья и обратно.

Вместо этого Ньюсэм и Суонн отправились в «Красный лобстер». предполагается, что они, возможно, выпили несколько бутылок за ужином из морепродуктов.

— Ребята, вы готовы работать? — сказал Люк.

Эд пожаловался на плечи. «Родился готовым».

— Рок-н-ролл, — снова сказал Суонн.

Шестиместный реактивный самолет «Лир» пронесся по небу на север и восток. Самолет был темно-синим, без каких-либо опознавательных знаков. Они вылетели из частного аэропорта к западу от двадцати городов минут назад. Это может быть корпоративный самолет в командировке или кучка богатых детей, отправившихся в европейское веселье.

Позади их и слева от них был последний луч раннего вечернего солнца. Впереди и справа от них была надвигающаяся ночь.

Люк обнаружил себя так, как он часто встречался в таких случаях, как будто он погружался в что-то за пределами своего обнаружения. Миссии его не беспокоили. Он нервничал, но на самом деле не боялся. Он показал так много сражений, что мало что поколебало его уверенность. Чего он не понял, так это контекста.

Почему? Почему они это секс? Почему традиционную акцию сделали, что они сделали? Почему появились террористы и произошли группы? Почему Россия и Америка, а также многие другие страны всегда были запутаны за кулисами, дергая за ниточки и манипулирование существованием, как кукловоды?

Когда он был моложе, эти вопросы никогда не беспокоили его. Понимание геополитики не входило в его обязанности. Хорошие парни здесь, плохие парни там.

Он намеренно неверно цитировал строчку из знаменитого стихотворения «Атака быстрой кавалерии»: «Их дело не в том, почему, а в том, чтобы совершить или умереть». Вместо «их», он сделал бы это «нашим». В течение многих лет он использовал это как своего рода девиз.

Но теперь он хотел узнать больше. Уже недостаточно было убивать и умирать по множеству, которые никогда не объяснялись. Вполне возможно, что случившееся Мартинеса окончательно протаранило этот дом.

На данный момент почти большей части его знаний была женщина его на десять лет моложе. Он осмотрел Труди Веллингтона, начальника по науке и разведке, сидящего в одном ряду от них.

Она была одета небрежно: джинсы, синяя футболка и розовые носки. На футболке спереди было два слова мелкими белыми буквами: «Будь милым». Она сбросила кроссовки, когда они сели в самолет. Она свернулась калачиком с блокнотом, толстой папкой и кучей бумаги. Она внимательно изучила его, отмечая вещи ручкой. Она почти не разговаривала с тех пор, как самолет взлетел.

Почувствовав, что Люк смотрит на нее, она подняла большие глаза из-под круглых красных очков. Она была красивой.

Труди… что практиковала в ее голове?

"Да?" она сказала.

Люк увеличения. — Я подумал, что вы, возможно, реализуете нам, что мы все здесь делаем. На брифинге нам почти ничего не рассказали, большая часть информации была засекречена. Как только Дон взялся за задание, он сказал, что вы будете знать, что происходит, к тому времени, как мы поднимемся в воздух.

Эд и Суонн теперь наблюдали за ними.

«И мы официально в водопад», — сказал Суонн.

Люк снова выглянул в окно. Солнце уже было далеко позади, день растворялся в небытии. По прошествии нескольких часов, по мере увеличения на востоке, увеличивается количество света. Он действует на часы. Почти солнечных часов.

— Что ты скажешь, Труди? Готовы учить нас, детей?

Трудно сделать странный военный салют правой рукой. Это было опасно. Люк не оглянулся на Эду, опасаясь рассмеяться.

— Готов, капитан.

Она встала и подошла к переднему сиденью так, чтобы они вчетвером случились вместе.

«Я предполагаю, что никто из вас ничего не знает об этой миссии, выполненных людьми, в нынешнем состоянии наших отношений с Россией или поставленной перед нами задаче», — сказала она. «Это может сделать наш разговор немного длиннее, чем необходимо, а может и нет. Но это, как правило, гарантия, что мы все на одной волне. Звук нормальный?»

Люк Эд. "Хороший."

— Звучит нормально, — сказал Эд.

— Это долгий перелет, — сказал Суонн.

Трудолюбие. — Тогда начнём.

Она сделала паузу, глубоко вздохнула и провела проверку на странице перед ней. Потом она приступила к своей истории.

* * *

«Еще сегодня по значению времени, вчера по человеческому времени захватили американский научно-исследовательский подводный аппарат « Нерей» из международного водного транспорта в Черном море. Противостояние произошло примерно в ста сорока пяти милях к юго-востоку от крымского курорта Ялта. Да, там, где произошла знаменитая встреча Второй мировой войны между Рузвельтом, Уинстоном Черчиллем и Иосифом Сталиным».

Эд Ньюсам подъем. «Это какая-то глубокая история прямо здесь».

— Рузвельт? — сказал Суонн. — Парень, которого убили в… э… Денвере?

Труди улыбнулась. она почти покраснела. Люк покачал головой и чуть не рассмеялся вслух. Жесткая толпа для урока истории.

« Нерей был сидячей уткой. Российский эсминец отследил место егонахождения с места сброса с корабля-базы. Эсминец и два младших командира штаба охраны России подошли к Нерею . Как только они окружили его, они сбросили три батискафа, которые окружили Нерея с близкого расстояния, и сопроводили его на поверхность. Они также взяли под охрану экипажа».

"Кто они?" — сказал Люк.

Трудно просмотреть свои файлы и вытащить наверх другую бумагу.

«Экипаж из трех человек. Пилотом подлодки является сорокачетырехлетний Питер Болджер, официальная резиденция Фалмут, штат Массачусетс. Выпускник Морской академии серий Мэн, выпуск 1983 г. Четыре года службы в главном охранении, почетная структура в 1987 г., звание капитана лейтенант. Провел почти десятилетие пилотирования кораблей для Океанографического института Вудс-Хоул на Кейп-Код, в округе с многочисленными колледжами, университетами и аквариумами. Нанят Poseidon Research International, ноябрь 1996 года. Невооруженным глазом видно, что это гражданский человек, который провел всю свою взрослую жизнь на воде, большую часть которой проводило исследование. Присутствие кого-то вроде Болджера, вероятно, должно было дать PRI видимость реальности».

— Вероятно, будет обнаружен звено, когда дело дойдет до их возврата, — сказал Люк.

Трудолюбие. — Согласно его досье, в немецком прогнозе в пять процентов дюймов, весит двести сорок фунтов.

«Как он вступит в субмарину?» — сказал Суонн.

Эд пожаловался на плечи. «Может быть, все мышцы».

Теперь Труди покачала головой. — Это не так. Она подняла фотографию Питера Болджера. Он не страдал патологическим ожирением, но и не собирался бежать стометровку.

— Далее, — сказал Люк.

Труди подняла следующий лист наверх.

— Эрик Дэвис, двадцатишестилетний аспирант Гавайского университета, стажируется в Вудс-Хоул по исследовательской стипендии. Где они придумывают этот материал? На самом деле он двадцативосьмилетний морской котик по имени Томас Фрэнкс. Военно-морской ROTC в Мичиганском университете, закончил с отличием. По окончании учебы поступил на флот и сразу же подал заявку на БАД/С. Дежурства в Афганистане и Ираке, по одной, а также секретные миссии в рамках Объединенной команды специальных операций. Его миссия произошла в том, чтобы двух других мужчин и затопить « Нерей » в случае чрезвычайной ситуации или другого случая заражения. Ясно, что он ничего этого не делал».

— Понятно, — сказал Суонн.

— Он самое сильное звено, — сказал Люк. «Если мы доберемся до парней, они будут хорошо получать оружие или его оружие в руки. Основная опасность. Ладно, дальше».

Трудно вытащили последний лист бумаги. — Рид Смит, тридцатишестилетний командир миссии, — сказала она. "Призрак. Тотальная дикая карта. Его настоящая личность и возраст совершенно секретны. У меня на него вообще ничего нет, за исключением того, что последние шесть месяцев он работал штатным сотрудником в PRI. , который больше всего беспокоит ЦРУ и Пентагон.

Суонн исследование на Люка. «Black Ops. Я удивлен, что он и Фрэнкс до сих пор не свергли российское правительство».

Люк увеличения. — Мне нравится твое чувство юмора, Суонн. Вот почему я позволяю тебе жить.

Он работает на Труды. — Я бы хотел немного контекста, если он у вас есть. Куда они взяли « Нерей », и состояние готовности на русском языке, когда… если… мы войдем туда.

Трудолюбие. У меня есть немного . В доках вообще почти ничего не было, когда мы побывали в Вашингтоне, не было никаких доказательств того, что они переместили команду Нереуса в другое место . не обслуживал.

— Они знают, что мы страдаем, — сказал Суонн.

— Похоже, так оно и есть, — сказала Труди.

"И остальное?" — сказал Люк. «Насколько они готовы?»

Труди поджала губы. — Я могу предложить вам свою чистую точность.

— Скажи мне, — сказал Люк.

«Это немного сложно».

Люк махнул рукой. — Мне еще не пора спать.

Трудолюбие. «Владимир Путин играет в «убей крота» с разного рода фиаско. Курская катастрофа. Резня в школе Беслана. Кто знает, когда это прекратится? Но в то же время он добился успеха на многих фронтах. Он укрепил свою железную хватку в правительстве. Российская экономика, хотя и по официальным меркам, все еще находится в упадке, переживает более процветание, чем за последние пятнадцать лет, в первую очередь из-за высоких мировых цен на нефть и природный газ. Оценки угрозы Пентагона, что вооруженные силы лучше финансируются, несколько лучше обучены, а солдатам платят больше, чем они ожидались за долгое время. Они модернизируют некоторые системы вооружений, особенно системы баллистических ракет.

«Россия находится на долгом и трудном пути возвращения на прежнее место в мире. Неизвестно, успеют ли они. Но также нет никаких сомнений в том, что с тех пор, как к власти Путина, они действительно встали на этот путь. Противостояние они ведут вверх по канаве у дороги».

«Что это значит для нас?» — сказал Люк.

«Это означает, что они взяли эту подлодку, чтобы предупредить нас», — сказала Труди. «Черное море бесспорно привлекает внимание к пятнам. Если не считать турецкого берега, это была русская ванна. Мы даже не помещаем туда корабли в течение многих лет подряд. Они говорят нам, что вернулись, и они не превосходят нас, отправляя туда шпионские корабли в любое время, когда мы захотим.

— Да, но так ли это на самом деле? — сказал Люк. «Они вернулись? Если мы войдем туда и заберем тех людей, не попадем ли мы под циркулярную пилу?

Труди покачала голову, окутав призрачную улыбку. "Нет. Они не вернулись. Еще нет. Мораль по-прежнему низкая. Командование и контроль по-прежнему плохи. Коррупция процветает. Я не говорю это легкомысленно, но я думаю, что мы сможем вывести людей оттуда.

Люк уставился на нее. Он подумал о ее самолете по урегулированию американского военного контрактника-отступника Эдвина Ли Парра и его разношерстной милиции в Ираке, а также о ее оптимистичной оценке шансов на это. В то время Люк пренебрежительно относился к ней, ее плану и ее оценке.

Потом все очень похоже на то, что она описала. Люк и Эд все еще должны были пойти туда и сделать это, но эта часть была данностью.

— Мальчик, надеюсь, ты прав, — сказал он.

* * *

Люк случился в беспокойном сыне. Его снасти были странными, пугающими и быстро меняющимися. Ночной прыжок с парашютом. Когда он падал, его парашют не раскрылся. Под ним было широкое пространство темной реки. Аллигаторы, десятки их, смотрели, как он падает с неба. Они сошлись на нем. Но его нога была причислена к банджи-шнуру. Он подпрыгнул, долгий подскок в замедленной съемке, прямо над водой, его руки свесились, вниз аллигаторы бросились на него и хватали.

Тогда был день. Вертолет Black Hawk был сбит с неба. Его хвостовой винт исчез из-под контроля и резко упал. Люк побежал через поле, старый пустой футбольный стадион, к вертолету. Если бы он смог добраться до того места, как он врежется, он мог бы поймать его и поймать людей на борт. Но трава росла вокруг него, тянулась вверх, извивалась, тянула его за ноги, замедляя его движение. Его руки были раскинуты, натянуты… Он опоздал. Он опоздал.

Боже, вертолет падал боком. Вот… оно… пришло…

Он очнулся внезапно воздушной турбулентности — самолет вздрогнул, а затем понесся по неспокойному воздуху, как американские горки. Люк огляделся. Свет был выключен. На мгновение он не был уверен, спит он или бодрствует. Затем он заметил оставшуюся часть своей команды, растянувшуюся без сознания в различных частях затемненной кабины.

Он не мог видеть ничего, кроме мигающего света на крыле. Далеко в глубине океана был плодом, бесконечным и черным. Солнце уже было далеко позади, день давно миновал.

Они летели уже несколько часов, и им предстояло еще больше.

По прошествии нескольких часов, по мере увеличения на востоке, увеличивается количество света. Он действует на часы. Сразу после полуночи в Вашингтоне, а это перебросило, что в Сочи было уже чуть больше восьми утра.

Глядя на часы, он обнаружил, как события развиваются впереди. Русские могли переместить людей в любое время, когда захотят. Они могли уже переместить их ночью.

Было неприятно обнаружить в ловушке на этом самолете, когда часы тикают.

Люк почти не спал, но он знал, что больше не заснет. Его многое тяготило. Призраки прошлого. Бекка и Ганнер. Неопределенное будущее ребенка, рожденного в ужасах мира. Это опасная миссия.

Он встал, прошел в ожидании кухоньку в задней части речи. Он прошел мимо Эда Ньюсама и Марка Суонна, которые дремали по разным сторонам прохода друг от друга. Не включая свет, он налил из крана полстакана горячей воды и смешал растворимый кофе, черный с примесью сахара. Он проверил это. Эх. Это было неплохо. Он взял датское яблоко, завернул его в полиэтилен и вернулся на свое место.

Он выбрал верхний прожектор.

Он прошел через проход от него. Труди спала, свернувшись калачиком. Она была молода для этой работы. Должно быть приятно знать, что так много в таком нежном возрасте. Он думал о себе в начале двадцатых годов. Он был похож на нестандартного супергероя, сделанного из гранита, и чей ответ на любую проблему заключался в том, чтобы опустить голову и убежать от стены. Наверху мало что происходит.

Он покачал головой и рассмотрел бумагу на коленях. Она дала ему полезные данные. У него были спутниковые снимки грузового корабля, в том числе крупные планы мостов наверху и комнат, где, как содержалось, содержались люди, а также трюмов внизу, где, вероятно, том пряталась субмарина.

Люку выпал приговор, что лично для него субмарина не была главным приоритетом, но он сказал, что другие с этим не происходят. Они хотели уничтожить эту штуку. Хорошо. Если это было возможно, и это не подвергало мужчин опасности, это хорошо. Он делает это.

Хм. Что еще у него было? Куча вещей. Схема грузового корабля. Карты и спутниковые снимки ближайших улиц, доков и длинной дамбы, защищенной портом Черного моря. Дальние карты и изображения всей области, с обширным морским курортом Сочи на севере, широкие водоемы и границы с Грузией на юге, дразняще близко.

Так близко, и все же так далеко.

Что-то еще? Оценки численности личного состава в порту и почти на объектах — на самом деле самые лучшие. Оценки возможностей быстрого роста в мегаполисе Сочи — когда-то хорошие, но в настоящее время недофинансированные и сильно деградировавшие. Оценки морального духа — низкие по всем направлениям. Две апокалиптические чеченские войны и последовавшие за ними вспышки атак на легкие цели среди населения в результате катастрофы в Курской дуге вызвали головокружение среди российских военных начальств и задержанных в замешательстве передовых войск.

Люк не сомневался в этом. Шок от 11 сентября, а также неоднократные неудачи в Ираке и Афганистане, плохая домашняя пресса… судьба многих людей за баррикадой чувствует то же самое. Американское оборудование, обучение и кадры вообще были на высоте, но люди есть люди, и когда дела шли боком, это было больно.

Он обнаружил информацию захлестнуть его.

Дона обязательно больше людей, когда он прибудет в Турцию, оперативников под раскрытием прикрытия со знанием местных условий, беглым владением русским языком и опытом в быстрых, нелицеприятных тайных операциях. Дон не сказал, откуда они, только что они самые лучшие из доступных. Он требует Люку вариантов, которые оцениваются и Эду, передвигаясь по выбросам, проникая в Россию незамеченными. Он обязан Люку любые материалы, какие только пожелает, в разумных пределах — оружие, бомбы, машины, самолеты, что угодно.

Начала вырисовываться картина…

Ага. Он начал исследование себе его общие очерки. В идеальном мире… если бы он получил все, что хотел… с неожиданности… полной приверженности… и двигаясь с невероятной скоростью…

Он мог видеть, как это может работать.

* * *

«Они называли меня Монстром».

Люк уставился на Эду. Они были обнаружены, кто не спал, сидя на задних сиденьях. Но теперь Люк угасал. Чуть выше Труди все еще свернулась калачиком, а Суонн растянулся, его длинные ноги охватили проход.

Шторы в окнах были опущены, но Люк мог видеть солнечные лучи, пробивающиеся сквозь нижние края. Где бы они ни находились, сейчас было утро.

Эду, как только начал ее исследование. Он думал, что может получить совокупность. Эта часть казалась возможной? Была ли зияющая дыра, которую он не замечал? Какое оружие они должны носить? Какое оборудование им было нужно?

Вместо этого он получил это: «Они назвали меня Монстром».

Он полагал, что это был именно тот ответ, который ему был нужен. Этот человек был монстром. Если бы дело дошло до этого, он бы взялся за эту проблему с половиной плана и горстью ржавых гвоздей.

— Почему-то это меня не удивляет, — сказал Люк.

Эд покачал головой. Он и сам был в полусне. «Не из-за моего роста. Потому что я был таким злым. Я вырос в Креншоу, в Лос-Анджелесе. Четверо детей, я самый был старшим. Ближе всего к продуктовому магазину по соседству было место, где продавались спиртные напитки, лотерейные билеты, банки с супом и тунцом. Моя мама иногда не могла держать свет закрытым.

— Я сказал, э-э-э. Этого не будет. Это неправильно, мы должны так жить, и я это исправлю. Я работал на углу в двенадцать, чтобы получить эти деньги. К пятнадцати я сбежал с младшей из женщин, и я был, хуже, чем они. В и из несовершеннолетних. Я ничего не чинил».

Эд тяжело вздохнул. «Десять из техночей я могу легко умереть. Люди сделали. В меня стреляли задержанным до того, как я увидел Ирак, или в любом другом засекреченном месте, в котором я никогда не был обнаружен».

Он прищурился и покачал головой. «Я предстал перед судьей, когда мне было семнадцать. Она сказала мне, что теперь я могу судить как взрослый. Я мог видеть реальное время у родителей для больших мальчиков. Мы могли бы получить условный срок и возможность соединения с армией. До меня».

Он завышен. «Что мне еще предстоит сделать? Я присоеденился. Добрался до основного, там сержант по строительной подготовке, фамилия Брукс, сразу встал на меня. Мастер-сержант Натан Брукс. Я ему не нравился, и он решил, что сломает меня».

— Он? — сказал Люк. Ему было трудно представить себе подобное, но он уже не в первый раз слышал что-то подобное. — Он сломал тебя?

Эд рассмеялся. "Ах, да. Он меня сломал. Потом он снова сломал меня. И опять. Я никогда в жизни так сильно не ломался. Он видел, как я приближался за милю. Сделал мне свой личный проект. Ты даже не видел тяжелого, негр?

— Он был белым парнем? — сказал Люк.

Эд покачал головой. "Неа. В те дни, если бы белый человек назвал меня негром, я бы убил просто его. Он был братом, откуда-то из Южной Каролины. Я не знаю. Он сломал меня прямо пополам. Теперь я был чем-то, с чем другие люди могли по этой мере работать, из чего можно было что-то сделать».

Он помолчал. Самолет вздрогнул над полосой турбулентности.

«Я так и не нашел, как правильно отблагодарить этого парня».

Люк пожалел плечами. «Ну, это еще не конец. Отправьте ему цветы. Клеймо карты. Я не знаю."

Эд расход, но теперь это было задумчиво. Он умер. Может быть год назад. Сорок три года. Он уже был на службе двадцати пяти лет. Я не знаю всех подробностей, я видел это в «Звездах и полосах» . не упоминал об этом».

Он сделал паузу. — И я никогда не говорил, что он для меня значит.

— Потерял, он сказал, — сказал Люк.

"Ага. Он, вероятно, сделал. Но я все равно должен был это сказать".

Люк не возражал.

— Где твоя мама? — сказал он вместо этого.

Эд покачал головой. «Все еще в Креншоу. Я думаю уговорить ее переехать на восток поближе ко мне, но она и слышать не хотела об отъезде. Там все ее друзья! Так что мы с сестрой скинулись и купили маленькое бунгало в шести кварталах от старого многоквартирного дома, где мы жили. Часть моей зарплаты каждый месяц приходится на покупку ипотеки за эту вещь. Прямо в старом районе я рисковал жизнью, вывозил ее.

Он тяжело вздохнул. — По мере того, как в холодильнике есть еда и горит свет. Думаю, это все, что меня волнует. Она говорит: «Никто не будет связываться со мной. Они знают, что ты мой сын. И ты придешь к ним, если они это принесут».

Люк увеличения. Эд тоже, и на этот раз улыбка была более искренней.

— Она невозможна, чувак.

Теперь Люк рассмеялся. Через мгновение Эд тоже.

— Слушай, — сказал Эд. «Мне нравится твой план. Я думаю, мы сможем это осуществить. Еще парочка парней, правильных… — Он прав. "Ага. Это выполнимо. Мне нужно поймать еще около сорока подмигиваний, и, может быть, у меня будет несколько мыслей, что-то добавить".

— Звучит неплохо, — сказал Люк. «Я с нетерпением жду этого. Я бы предпочел, чтобы никого из нашей команды там не убили.

— Особенно мы, — сказал Эд.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


26 июня

6:30 утра по восточному летнему времени

Центр специальной деятельности, Оперативное управление

Центральное Разведывательное Управление

Лэнгли, Вирджиния

«Кажется президент, потерял свои шарики».

"Ой?" — сказал старик, курящий сигарету. Это звучало так, будто у него были шарики в горле. Его зубы были темно-желтыми. Отступающие десны секс их ожидания. Они, гладко, щелкали вместе, когда он говорил. Эффект ужасный. "Скажи."

Они были глубоко в недрах штаб-квартиры. В большинстве мест внутри зданий курить теперь было запрещено. Но здесь, во внутренней святилище? Все было разрешено.

— Уверен, вы уже слышали, — сказал специальный агент Уоллес Спек.

Он сидел рядом со стариком за высоким стальным столом. На столе почти ничего не было. Ни телефона, ни компьютера, ни листка бумаги, ни карандаша. Была только белая керамическая пепельница, до отказа скрытая использованными окурками.

Старик Эд. «Освежи мою память».

«Вчера он предлагает оставить экипаж « Нерея » в руках русских. Он сказал это перед двадцатью или тридцатью людьми».

«Пропусти легкое», — сказал старик. Они находятся в комнате без окон. Он глубоко затянулся сигаретой, подержал ее и приобрел струйку синего дыма. Потолок был по случаю в пятнадцати футах над их головами, и дым поднимался к нему.

«Ну, он вернулся к этому чувству. Но он исключил нас и наших друзей из спасательной операции в пользу нашего нового младшего брата из ФБР».

— Пропусти, — сказал старик.

Уоллес Спек покачал головой. Старик выглядел чертовски. Как он вообще остался жив? Он постоянно курил сигареты еще до рождения Спекатель. Его лицо было похоже на древнюю газетную бумагу, становясь почти такой же желтой, как его зубы. Его морщины были морщины. В его теле вообще не было мышечного тонуса. Его плоть, естественно, повисла на костях.

Эта мысль на мгновение вспомнила Спеку о том, как он часто ел в модном ресторане. — Как сегодня курица? — сказал он официанту. — Красиво, — сказал официант. «Он падает прямо с кости».

Мясо старика была совсем некрасивой. Но его глаза по-прежнему были такими же яркими, как бритвы, и сфокусированными, как лазеры. Остались только они.

Эти глаза смотрели на Спека. Они хотели грязи. Им нужны были детали, о том, что иногда беспокоят такие люди, как Уоллес Спек. Он мог копать грязь, и он это делал. Это была его работа. Но иногда он задавался определенным, не выходит ли Центр специальных операций ЦРУ за пределами своих регистраций. Иногда он задавался определенным, не ли особым действием являются предательство.

«У этого человека проблемы со сном, — сказал Спек. «Кажется, он еще не оправился после похищения дочери. Он полагается на Ambien, чтобы заснуть, и часто запивает таблетку стаканом или своей любимой. Это опасная привычка по очевидным признакам».

Спек помолчал. Он мог бы дать старику документы, но тот не хотел смотреть на бумагу. Он просто хотел слушать. Спек знал это. «У нас есть аудиозаписи и расшифровки дюжины его телефонных разговоров на семейном ранчо в Техасе за последние десять дней. Разговоры с женой. В каждом звонке он предопределяет желание покинуть пост президента, вернуться на ранчо и провести время со своей семьей. Во время трех из этих разговоров он расплакался».

Старик и еще раз глубоко затянулся дымом. глаза превратились в щелочки. Его язык высунулся. На кончике был кусочек табака. Он был похож на ящерицу. "Хороший. Более."

«У него своего рода одержимость поклонением герою Дона Морриса, нашего мелкого конкурента-выскочки из групп населения ФБР».

Старик сделал движение вручную, как крутящееся колесо.

"Более."

Спек пожалил плечами. «У президента, как вы знаете, есть маленькая собачка. Он начал гулять по территории Белого дома поздно ночью. Он злится, если исходит из агентов секретной службы, пока он там. Несколько ночей назад он наткнулся на двенадцать минут и закатил истерику. Он сказал, что они преследуют своих людей. Кажется, он больше не понимает, что мужчины здесь, чтобы его клиенты. Он думает, что они здесь, чтобы его раздражать.

— Хм, — сказал старик. — Он содержит убежище?

«Я бы сказал, что это кажется неправдоподобным, — сказал Спек. «Но с этим президентом никогда нельзя, что он собирается делать».

"Что-то еще?"

«Группа начала действия по назначению вариантов отстранения», — сказал Спек. «Импичмент собран из-за раскола в конгрессе. Кроме того, спикер Палаты является представителем близкого союза Дэвида Барретта и согласен с ним по большинству вопросов. Маловероятно, что он будет добиваться импичмента или допустить, чтобы это произошло на его глазах. Удаление согласно Двадцать пятой поправке, вероятно, также отсутствует. Баррет, вероятно, не собирается признавать свою неспособность осуществлять свои обязанности, и если вице-президент содержит...

Старик поднял руку. «Я понимаю. Пропустить. Скажи мне вот что: есть ли у нас агенты Секретной службы для ночных операций на территории Белого дома? Люди, которые нам верны?

— Да, — сказал Спек. "Да."

«Хороший. А теперь расскажи мне о спасательной операции в России».

Спек покачал головой. «У нас нет подробностей. Дон Моррис общеизвестно скуп на информацию. Но скамейка там не глубокая, по месту происшествия пока. Люку Стоуну и Эду Ньюсаму, молодым парням, бывшим оперативникам Delta Force с большим боевым опытом.

— Те самые, которые спасли несчастную дочь президента?

Спек эд. "Да."

Старик подъема. Его зубы были похожи на желтые клыки. Он мог войти за старейшего из вампиров, который не пробовал крови очень-очень давно. — Ковбои, не так ли?

«Эээ… Я думаю, что они обычно сначала стреляют, а потом…»

«Мы планируем запретить? Как-то сорвать их компрессор?

— А… — сказал Уоллес Спек. «Конечно, это рассматривалось как вариант. Я имею в виду, что на данный момент у нас не так много…»

— Не делай этого, — сказал старик. «Уйди с их пути и позволь этому разорваться. Они сами себя убивают. Может быть, они начнут мировую войну. В любом случае, это хорошо для нас. И если Дэвид Барретт сделает что-нибудь безумное, я имею в виду действительно безумное, будьте готовы вмешаться и поймать ситуацию под контролем».

Уоллес Спек встал, чтобы уйти.

"Да сэр. Что-нибудь еще?"

Старик посмотрел на него древними глазами демона. "Да. Попробуй побольше улыбаться, Спек. Ты еще не умер, так что постарайся хорошо провести здесь время. Это должно было быть весело".


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


23:20 по московскому летнему времени (15:20 по восточному летнему времени)

Порт Адлер, Сочинский район

Краснодарский край

Россия

«Они уверены, что хотят, чтобы мы провели этот концерт?» — сказал Люк в синем пластиковом спутниковом телефоне на руке. — Я думаю, это будет довольно громко.

Он прислонился к старому черному седану «Лада» венгерского производства. Квадратная маленькая машинка напомнила ему старый «фиат» или «юго», только не такой причудливый, как они. обнаружен, он изготовлен из сварных листов металлолома. От него исходил слабый запах горелого масла. Чем быстрее он двигался, тем сильнее он, видимо, вибрировал, казался трещал по швам. К счастью, это была не машина для побега.

Рядом с его водителем, коренастый чеченец по имени Аслан, курил сигарету и мочился через сетчатый забор. Аслан предположил, что его называли французом. Это произошло потому, что, когда Чечня рухнула, он сбежал от русских, исчезнув на несколько лет в Париже. Трое его членов и отец трагедии на войне. Теперь французы вернулись, а французы ненавидели русских.

Они находятся на пустой стоянке возле устья реки Мзымта. От воды доносится влажный резкий запах неочищенных сточных вод. высота унылый бульвар складов тянулась набережной к небольшому грузовому порту, охраняемому сторожкой и забором с заметными концами. В слабом желтом свете дуговых натриевых ламп он мог видеть людей, двигавшихся у ворот.

Великолепные старые дачи Коммунистической партии, новые отели и рестораны, а также мерцающие черные пляжи Сочи содержат всего в пяти милях вверх по дороге. Но Адлер был бессистемным и унылым, как и положено русскому порту.

Наступила задержка, когда пронзительный голос Марка Свана разнесся по всему миру, от зашифрованных сетей к черным спутникам и, наконец, к телефону Люка. Голос Свана дрожал от нервного возбуждения.

Люк покачал головой и опускался. Суонн был в пентхаусе с красивой Труди Веллингтон в пятизвездочном отеле в Трабзоне, Турция. Предположительно, это была богатая молодая пара молодоженов из прокуроров. Если бы пули начали летать, то наблюдался бы за этим на экране компьютера, почти, но не совсем вживую, через спутник. Вот почему его голос дрожал.

«Нам дан зеленый свет», — сказал Суонн. «Они могут получить жалобы от соседей».

— А диско-шар?

«Прямо там, где мы сказали, что это будет».

Люк обнаружил на старый ржавый грузовой корабль среднего размера « Юрий Андропов II », стоявший в доке. Он подумал, что такой старый специалист по пыткам из КГБ, как Андропов, должно быть, крутится в гробу, раз эта штука названа в его честь. Должно быть, это чья-то идея шутки.

Диско-шаром, конечно же, был пропавший подводный аппарат Nereus . Его GPS-чип все еще пинговал внутри одного из трюмов этого корабля.

— А инструменты? Приборы были экипажем Nereus .

— Наверху, в чулане, насколько нам известно.

«Арета? Что она хочет сказать?

На секунду послышался голос Труди Веллингтон.

«Твои друзья уже устроили вечеринку на пляже».

Люк Эд. К югу отсюда проходила граница с бывшей советской республикой Грузия. Грузины и русские в настоящее время вцепились другу в глотки. Труди подозревала, что на днях у них будет небольшая перестрелка, но надеялась, что сегодня она не начнется.

Грузинский пляжный курорт Хейвани находится прямо за этой границей. Это было тихое, сонное место по сравнению с Сочи. Там на темном пути оказалась поисковая команда, ожидающая приема спасенных, если хоть что-то из этого зашло так далеко.

Совокупность договорных уводили дальше от границы, вглубь Грузии, а затем из страны. В конце концов, когда они доберутся до безопасного места, им расскажут обо всей этой неразберихе.

Ничто из этого не касалось отдела Люка. По замыслу, он ничего не знал о том, как все пойдет. Дон и Большой Папочка эту Кронин придумали часть. Люк даже не знал, кто в этом замешан. Ему можно было отрезать пальцы и выколоть глаза, и он ничего не мог тебе сказать об этом.

«Большой человек присоединился к банде?» — сказал Люк.

Послышался голос Эда Ньюсама. Война ветра и рев обнаружения двигателей чуть не заглушили его. «Он в гримерке и готов прийти к катастрофе. Чем раньше, тем лучше для него.

Люк вздохнул. — Хорошо, — сказал он, и тяжесть легла у него на теле, как валун. Люди, вероятно, собирались умереть. Вы знали, что входите. Вы просто не знали, что именно.

"Давай заказай это."

— Увидимся в Вегасе, — сказал Суонн.

— Обязательно пойди на фейерверк, — крикнул Эд. — Я слышал, все будет хорошо.

Звонок пропал. Люк уронил спутниковый телефон на разбитое асфальтовое покрытие парковки. Он поднял ботинок и сильно ударил им по телефону, разбив пластиковый корпус. Он сделал это снова. И опять. И опять. Затем он сбросил осколки в открытый водосток в воду.

У него был еще один.

Он обращен вверх.

Там был Френчи. Лицо у него было широкое, а кожа казалась толстой, почти как резиновая маска. Его волосы были зачернены как смоль и зачесаны назад. Он был чисто выбрит, чтобы лучше гармонировать с русским обществом. Обычно у людей были густые бороды для Аллаха.

Френчи был одет в темную свободную куртку-ветровку, закрывающую его крупное тело. Ночь была немного теплой для этого. Его суровые глаза смотрели на Люка.

"Да?" — сказал Френчи.

Люк Эд. "Да."

Френчи глубоко затянулся сигаретой. Он медленно выдохнул дым. Потом он высокий и высокий.

"Я счастлив."

* * *

— Быстро, — сказал Эд Ньюсэм. Он ни с кем не разговаривал. Это было хорошо, потому что никто никогда не сможет его услышать.

«Очень, очень быстро».

Он стоял в кабине, босые ноги, руки на штурвале лодки в форме гигантского клина. Лодка была длинной и узкой, с очень длинным носом. На корме стояло пять больших 275-сильных двигателей. В самой лодке было всего два сиденья.

В Америке это назвали Cigarette boat или Go Fast. За несколько дней до спутникового слежения торговцы наркотиками в Южной Флориде использовали эти штуки, чтобы обогнать охрану. Однако эта лодка не была набита кокаином.

В носу лодки, далеко на носу, был портовый отсек. В этом отсеке было небольшое количество тротила.

Эд изо всех сил бежал ночью с выключенным светом, подпрыгивая на волнах. Его двигатели взревели, оглушительный звук. Ветер выл вокруг него. Перед ним, примерно в трех шагах от него, виднелась особая темная береговая линия Джорджии. За ним были яркие огни Сочи. Сочи наслаждался своим пострелигиозным расцветом больших денег. Такие дороги найти было несложно.

На самом деле, позади Эда и так же быстро сбежал еще один катер.

Этой лодкой, управляющей жертвами грузинского смельчака по имени Гарри. Эд не мог видеть там Гарри. Фары Гарри тоже были отключены. И он не может слышать Гарри. Было слишком много шума, чтобы-то услышать. Но он знал, что Гарри вернулся. Он должен был быть.

От этого зависела жизнь Эда.

Гарри и жертвы Чеченский водитель Стоуна по имени Французы были предоставлены Больным Папочкой Биллочкой Кронином. Большая Папочка была ЦРУ, и они не должны были участвовать в этом ЦРУ, но они все равно это сделали. Опасность заключалась в том, что ЦРУ где-то дало выбросу.

«Зарплата Билла Кронина уничтожает из ЦРУ, — сказал Дон Моррис. «Но человек есть закон и мир для самого себя. Если он даст нам операцию, они не будут болтунами. Нарушений безопасности не будет. Я могу подтвердить это.

Итак, Гарри вернулся туда с Эдом, Люком и всеми жизнями в своих руках.

Слева от Эда, на производстве, была длинная каменная дамба, далеко вдающаяся в воду. Он защищает небольшой портовый район. Он пробежался по нему, приближаясь к невосприимчивым диагонали. Он притормозил, чуть-чуть и резко вернулся к земле.

Он взглянул на небо, ища самолёты.

Ничего такого. Все чисто.

Эта дамба была увенчана бетонными доками. Он шел параллельно земле, в сотне метров от берегов. Дамба и берег образовали узкий проход длинной в тысячу метров. В дальнем конце стоял грузовой корабль « Юрий Андропов II» .

Работа Эда заключалась в том, чтобы пробить в нем дыру. Дыра, может быть, небольшой костер. Достаточно, чтобы вызвать отвлечение, неправильное направление. Достаточно, чтобы возможность Стоуну и Френчи прокрасться на лодку, заключенных контрактов и, возможно, даже затопить подлодку.

Русские знали, что американцы наблюдают за ними с неба. Таким образом, эти доки выглядели так, словно в них была минимальная активность. Просто старый грузовой корабль, не слишком много охраны, здесь не на что смотреть.

Но Эд знал, что в тех доках были вооруженные люди. Вождение этой лодки по этому перевалу будет зависеть от трудоспособности.

Он достиг устья перевала. Он глубоко вздохнул.

— Гарри, тебе лучше быть там.

Он полностью открыл дроссельную заслонку. Взревели двигатели.

Лодка рванулась вперед, еще быстрее, раньше чем.

Земля мчалась по обе стороны от него, дамба слева, берег справа. Но он не сводил глаз с награды. Теперь он мог видеть его, Андропова , вырисовывающегося далеко впереди. Он был пришвартованно ему поперек, показывал всю свою видимость.

"Красивый."

Слева от него убежали люди. Он видел перспективными фигурками из палочек, движущимися медленно, слишком медленно.

Он нырнул вниз, уже естественно, что они являются следствием. Мгновение спустя автоматная очередь разорвала борт лодки. Это больше произошло, чем слышал или видел. Глухие удары его крупнокалиберных снарядов.

Лобовое стекло разбилось.

Андропов приблизился, стал больше .

На полувалялся железный прут. Эд подобрал его. На одном конце был инструмент для захвата, почти как рука. Он поместил это на руль. Он вставил дальний конец в металлическую щель, приваренную к полу.

Старая школа, но это сработало бы. Это вероятно лодке двигаться более или менее прямо вперед.

Он взглянул вверх. Андропов стал большим .

уверен, что это было ТУТ.

— Угу, пора идти.

Он метнулся к правому борту, удаленному от выстрела. Он присел на корточки, вся в его ногах, и прыгнул вправо, через планширную силу. Он свернулся клубочком, как ребенок, играющий с пушечным извлечением в бассейне.

Лодка унеслась прочь, пока он был на водопаде.

Смутно, у него было ощущение падения, падения в небе. Прошло много времени. Он рухнул в воду, и на мгновение его окружила чернота. Он двигался на слух, как торпеда, не чувствуя ничего, кроме ощущения темной скорости.

Был потом громкий рев, а приглушенные звуки частоты.

На мгновение он вспомнил о плавании в утробе, залитой теперь теплым светом. Ему пришло в голову, что маяк на его спасателе жилете на расстоянии. Жилет выдернул его на поверхность, обратно к реву и брызгам катерного следа.

Он глотнул воздух и снова нырнул. Еще несколько секунд артиллеристы будут искать его.

После того…

Он снова выплыл на поверхность. Все было темно — ночь, вода, все.

Какое-то время он не мог видеть лодку. Потом он это заметил. Он двигался быстро, уменьшаясь, уменьшаясь. Он был опасным в надвигающихся тенях грузового корабля.

Эд снова нырнул под поверхность, в безопасное место во тьме.

* * *

Люк оперся на «жигули», аллергический вид, что курит сигарету. Здесь все курили, так что он решил, что это поможет ему замаскироваться. Он пробовал это пару раз раньше в старой школе, но так и не понял. Ему больше нравился футбол.

Он сделал затяжку, подержал ее во рту несколько секунд, а затем снова использовал всю эту кашу. На вкус был как смог. Он чуть не рассмеялся над собой. Если бы кто-нибудь смотрел, они бы увидели, как нелепо он выглядел.

Он бросил зажженную сигарету в сточную канаву.

«Лада» была припаркована в пятидесяти ярдах от ворот безопасности маленького порта. Френчи стоял у ворот, спрашивая у охранников дорогу. Там была небольшая группа мужчин, силуэты в тумане, тени, отбрасываемые желтыми фонарями, болтающиеся и смеющиеся через ворота. Френчи был забавным парнем. Он может расколоть кого угодно.

Французский курил без достижений. Выкурите одну до упора, бросьте ее и зажгите еще одну. Это был француз.

Внезапно раздались выстрелы. Они пришли с другой стороны пристани. В трехстах ярдах Люк увидел дульные вспышки орудий.

ПОП! ПОП! ПОП! ПОП!

Теперь кричали мужчины. Мужчина вскрикнул от ужаса высоким фальцетным воплем.

Кто-то открыл огонь из тяжелого автомата. Люк металлический слышал стук выстрелов.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

Теперь охранники убегали от ворот, возвращаясь к действию. Это была реплика Люка. Просто так, они были внутри.

Но затем Френчи совершил неожиданное событие. Как только охранники отвернулись от него, в руке у него был пистолет. Он занял стойку двумя руками и начал стрелять. Его выстрелы были ГРОМКИМИ.

ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ!

Он выстрелил бегущим охранникам в спину. Они повернулись к незамеченному лицу, и он выстрелил им в лоб. Бедняги, они не знали, идут они или уходят.

«Французский!» Люк чуть не закричал, но не стал.

«Черт возьми!» — сказал он вместо этого.

Мужчина ненавидел русских. Люк сказал об этом. Дон это знал. Большой Папа это знал. Но никто не ожидал, что он убьет русских, как только у него появится шанс.

Люк залез в машину и вытащил тяжелые болторезы. Он поставил зажигалку под приборную панель на одну минуту. Затем он бросился в сторону Френчи.

«Ты мой водитель! Ты не должен никого убивать!»

Французы пожаловались плечами. — Русские, — сказал он. «Трусы».

— Ты выстрелил им в спину. Для Люка последствия этого были очевидны. Кто здесь трус?

Это было непонятно. Он слишком высок. "Да. Я сделал."

Люк приложил кусачки к толстой цепи, проходящей через звенья забора, и перерезал ее. Он бросил резаки и распахнул ворота. Теперь они действительно были внутри.

Ба-БУОООООООООООООООООООО!

Впереди мощный взрыв разорвал ночь.

Появилась вспышка света. Вслед за этим разошелся звук, похожий на падающие вниз по склону валуны. Лавина. Взрыв раскрасил небо оранжевыми, красными и желтыми цветами. На доли секунды ночь превратилась в день. Это было не то, чего ожидал Люк.

Взрыв был такой силы, что земля сильно задрожала. Люк чуть не потерял ногу. Всешло по боком. На мгновение ему показалось, что взрыва было достаточно, чтобы оторвать доки от причалов. Гигантский пылающий огненный шар устремился прямо в небо.

Лодка Эда попала как торпеда.

должно было быть трудоустроено. Насчет этого сомнения нет. Люк вытащил свой пистолет, MP5. Его любимое оружие. Орудие смерти. Он побежал.

Френчи был на несколько шагов впереди него. Большой чеченец догнал первого спустившегося охранника, пытавшегося проползти вперед, и добил его выстрелом в затылок. ХЛОПНУТЬ. Не останавливаясь, он перешел к следующему. ХЛОПНУТЬ.

Хладнокровный. Он только что смеялся с множеством парней.

Трое охранников все еще бежали впереди них. Было слишком поздно оставлять их в людях. Французы затопил это. Люк обстрелял их из MP5. Они все упали.

Теперь Люк двигался быстро. Он опередил Френчи, оставив его наводить порядок. Впереди загорелся грузовой корабль « Юрий Андропов II ». Нефть или бензин на поверхности воды тоже попали. Весь район быстро превратился в апокалипсис.

Сколько тротила они положили в этот катер?

БУМ! За его спиной раздался еще один взрыв. Лада.

Через секунду раздался меньший взрыв. Бензобак Лады. Хороший. Эта пылающая машина у ворот добавила бы конфликта, когда сюда прибудет кавалерия.

Люк добрался до того места, где грузовое судно было пришвартованно через пирса. Жара здесь была уже сильная, хотя огонь был с другой стороны лодки. Пламя высотой в десять этажей достигло ночи. Огонь не должен быть таким…

БУУУМ!

Еще один продолжительный взрыв пронзил ночь, вырвавшись откуда-то из грузового корабля. Доки задрожали, и Люка снова чуть не сбили с ног. Ветер от взрывной волны ударил его.

Что, черт возьми, происходит?

Корабль был прикреплен к пирсу гигантским транспортировочным цепям. Люк привязал револьвер к спине, перешагнул низкий барьер на краю пристани, схватился за цепь и прыгнул над водой. Он подтянулся, двигаясь, как паук, по транспортировочной цепи по диагонали до первой палубы.

На этой палубе никого не было. Он двигался по подиуму быстро, но осторожно, как сам кот. Он подошел к стальной лестнице. Снова выстрелив, он осторожно двинулся наверх. Он уже слышал сирены позади себя. Под креплением на пути. Ему лучше сделать это быстро.

Он внезапно, едва не дойдя до верхней ступеньки, и высунул голову через нее. Это была палуба. Здесь было громко. Завизжал боевой колокол. На палубе бушевал огонь. Мужчины добрались до пожарной техники и обнаружили потушить огонь. Они обрызгали его увеличени шлангами — огнезащитным составом или водой. Из дыма и пламени все, что он действительно мог видеть, были смутные очертания, движущиеся в хаосе.

ГА-БУУУМ!

Раздался еще один взрыв, на этот раз прямо под огнеборцами. Палуба взорвалась вверх, и люди полетели в воздух, их тела загорелись, как факелы.

Люк неожиданнося. Он вынул магазин из пистолета и сунул его в куртку. Он был, наверное, наполовину полон. Он вытащил новый магазин на сорок патронов, вставил его в ружье и кулаком вогнал в цель.

Он смотрит на палубу. Пламя вырывалось из дыры. Горящие трупы, десять, может двенадцать, валялись на земле.

Артиллерия.

Корабль доступен плавучий склад оружия. Что еще могут появиться эти взрывы? Русские загрузили это старое грузовое судно бомбами. Было ли это тем, до чего они были доведены? Этого не было ни в одной разведывательной оценке Люка…

БУМ!

Еще один взрыв пронесся где-то по кораблю.

Теперь огонь просто горел, безудержно, пламя потрескивало, жарил от него волнами. Эта штука собиралась развалиться. Он собирался взорваться. Это может быть в любое время. Не было потерь ни минут.

"О чувак."

Люк встал и побежал по палубе во всей волне жары. В дальнем конце был коридор. Он мчался по ней. С задержанием стороны были повреждены стальные двери.

Он неожиданно, попытался защелку на одном из них. Он открылся. Он заглянул с поднятым и готовым пистолетом. Здесь никого не было.

Он перешел к следующему. Потом потом. Иисус. Здесь никого не было. Куда дели деловых сделок? Его начало одолевает чувство: русские увезли пленных куда-то в другое место. Вся эта миссия может оказаться напрасной. Они почти ничего не могли уничтожить подводный аппарат.

Он проверил альтернативную дверь. Он был заперт.

Он неожиданнося.

— Если ты меня слышишь, — крикнул он. «Не подходи к двери!»

Он выстрелил в замок. Один раз, и пуля срикошетила и со свистом ушла в ночь. Дважды, и пуля проверила механизм. Три раза и сломался. Он потянул защелку.

Трое мужчин сидели на местном скамье. Один был высоким и коренастым с бородой — по сведениям Люка, субпилот. Один был худой, как вяленая говядина, — шпион, приз, человек с разведывательными сетями, образными на карту в его мозгу. Последний был высоким, высоким и мускулистым — морской котик. Мужчинам завязали глаза, а руки связали за спиной. Они прижались друг к другу, как будто спали… или мертвы.

— Вы, ребята, живы? — сказал Люк.

ПЕЧАТЬ прямо, его голова вяло двигалась. Он был, кто вообще двигался.

— Американец? он сказал.

— Ага, — сказал Люк. — Начались допросы?

ПЕЧАТЬ слегка покачивая головой. "Нет."

Люк вздохнул. Это была хорошая новость. Он рассматривается по коридору в обе стороны. Никто еще не подходил. Где был Френчи? Похоже, Люку он сначала, чтобы заставить парней двигаться.

«Мы здесь, чтобы спасти вас. Но я полагаю, что эта часть очевидна.

ПЕЧАТЬ пожалми плечами. «Они накачали нас наркотиками, чувак. Держит нас послушными. Сейчас ничего не очевидно».

* * *

Вода была в огне.

Это не произойдет. В этой маленькой гавани вытекло столько нефти и бензина, что на поверхности воды пылала.

русский!

Эд высунул голову из кровяной черноты. Он глубоко вздохнул. Небо перед ним было в огне, из него валили ощущения всплески оранжевого, красного и желтого, черного дыма. Ближе качающиеся волны были окутаны красным, оранжевым и синим пламенем, и все это тянулось к неощутимым ощущениям. Весь огонь произвел жуткое впечатление — невозможно было сказать, где кончается небо и начинается вода.

На глазах у Эда ночь разорвал еще один взрыв.

Это было слишком. Его лодка никак не могла быть нарушена всего. Там творился ад.

Слева от него снова раздались выстрелы. На дамбе остались живы люди. Эд пригнулся, думая, что стреляли по нему. Но под поверхностью он услышал грохот приближающихся эмоций. Гарри.

Слава Богу.

Он выскочил, и тут подошла лодка, медленно двигаясь, осматривая поверхность воды прожектором. Эд двинулся влево, поместив лодку между собой и выстрелами с дамбы.

«Выруби этот свет!» он закричал. «Режь! Я прямо здесь!"

Лодка подтянулась. Это была совсем другая лодка, чем та, на которой вел Эд. Эта тоже была быстрой лодкой, но с носом до кормов, она была увешана французским вторичным рынком бронетехники. Это было похоже на что-то из Безумного Макса. Эд остался с левым бортом, весь огонь пришел на левый борт. Лодка двигалась так медленно.

Ду-ду-ду-ду-ду. Автомат разрывал металл.

Стрельба из стрелкового оружия окрылила его.

Дин!

Эд взобрался по лестнице и рухнул на планшир. Гарри был впереди, в небольшой защищенной кабине, и смотрел вперед через щель в металле.

«Эдвард!» — сказал он, смеясь. "Ты жив!"

Это был большой медвежий мужчина, бородатый, лет сорока. Его руки были заняты. Он оглянулся и вырос.

— Да, — сказал Эд. "Я жив."

«Тогда возьми ружье, мой друг».

Там был большой пулемет 50-го калибра сзади, окруженный броней. Он мог вращаться на башне и просовывать морду в щели в своей броне. Он уже был заряжен, но Эду кормить его самого, одной рукой на спусковом крючке, а другой рукой, поддерживая плавную подачу патронов.

Эд вздохнул. "С удовольствием."

Он подполз к нему и забрался в башню.

Не успел он попасть внутрь, как Гарри открыл дроссельную заслонку. Лодка взмыла вверх и присоединилась к возвышающемуся перед ними огню.

Эд прицелился через щель башни. Мужчины бежали вдоль дамбы, стреляя в лодку.

Эд огонь открыл из револьвера 50-го калибра.

* * *

— Френчи, где ты, черт возьми, был?

Большой человек вырисовывался из темного ада. Его лицо было красным от пламени. Отражение огня блестело в его поте.

Он пожаловался на плечи. «Убийство русских».

Люк покачал головой. Где они взяли этого парня?

"Не могли бы вы мне помочь?" — сказал Люк.

Он снял наручники с обменом и вывел их из оцепенений на достаточное время, чтобы заставить двигаться. SEAL был в порядке. Его глаза были ошеломлены, и он потерял равновесие, но он мог ходить достаточно хорошо. Двое других были обездвижены. Пустые глаза, полуоткрытые рты, спотыкающиеся шаги. Они, вероятно, не квалифицированы, что происходит. Люк толкнул их в один ряд. Он попал в конвой в начале коридора. Палуба перед ними вышла из-под контроля.

— Нам нужно найти другой выход, — сказал Люк.

Французский путь, только что пришедший Люк. «Я очень много бываю на кораблях. Туда. Новая лестница будет в конце этого зала.

Плечи Люка поникли. Зал был пятьдесят или шестьдесят ярдов в результате, с же же успехом мог быть и милей. Далее лестница вниз по воде и встреча с Эдом и Джорджианом, если она вообще встречается. Как они должны были ориентироваться во всем этом?

— Возможно, нам удастся нести парней, — сказал Люк.

Французы покачал головой.

"Какая?" — сказал Люк.

«У меня больная спина. Никто не сказал, чем мы возим мужчин. Невозможно."

Люк потер лоб. Какого коммандос дал Большой ему Папочке? У парня был лишний вес, он курил, и у него болела спина. Он казался довольно хорошим в футболе людей, но это было все, что он делал, хотел или нет. Он был пони с одним трюком.

Люк вытащил свой второй спутниковый телефон. Он выбрал его несколько раз и подождал секунд, пока он был выбран. Несколько секунд показались минутами, граничащими с множеством часов.

— Люк… — сказал Френчи.

Люк поднял руку. "Я знаю. Я знаю. Давайте все же заставим их двигаться".

Французы взяли это под свой контроль. Он подошел к трем мужчинам, физически развернулся и начал толкать по коридору. Он слишком сильно толкнул пилота, и тот упал на металлическую палубу.

Французы рассматривали на Люка и показывали головку. Он наклонился, схватил грузного мужчину за его пышную талию и рывком поднял его на ноги. При этом он издал долгий гортанный лай. Это звучит как лай агонии.

Люк увеличения. — А ты сказал, что у тебя болит спина.

Люк нажал зеленую кнопку на телефоне, и он автоматически набрал номер Суонна, сигнал пронесся туда-сюда по земле и звездам, прежде чем найти свой след в Турции.

В трубке разговаривал голос. — Джими? Это был Суонн.

Люк почти забыл. Они выявлены у участников концерта.

— Тот самый.

«У вас собралась толпа. Возможно, пришло время потери». Это Суонн говорил кодом. Для кода было слишком поздно. Все было в движении.

— Где Эд?

— Большой человек?

«Сван! Вырезать это. У меня нет времени. Хорошо? Лодка горит».

Сван молча долгол.

«Да, я вижу, что это так. Это был не совсем план. Мы просто собирались сделать дырку. Может быть, немного огня, чтобы от себя.

«Спасибо за подведение итогов, Суонн».

Завыли сирены. Где-то прямо под ними кто-то кричал. Это звучит как агония. Корабль снова вздрогнул, когда что-то его заурчало глубоко в недрах. Пламя издавало сильный свистящий звук, когда в небо взмывал еще один огненный шар.

«Где Эд? Если ты еще раз скажешь «большой человек », я убью тебя, как только увижу».

Вмешался женский голос. Труди.

«Люк! Не говори так!

«Эд во втором катере, — сказал Суонн. «Они на пути к Грузии. Они прибудут в док к югу от вас в любую минуту. Мои изображения с временной задержкой, поэтому они могут быть уже там».

– Скажи Эду, чтобы он пришел сюда.

"Ни за что. Быстроходный катер подвергается атакам со стороны дамбы. Группа парней распространяет оружие вдоль противоположных берегов. Он никак не может сойти с этой лодки.

— Суонн, если он не может сойти с лодки, то как нам на него попасть? Все они накачаны наркотиками в кости. Они едва позволяют ходить».

Ответа не было.

— Суонн?

"Я думаю."

Люк покачал головой, прижав телефон к уху. "Не торопись." Они шли по коридору, французский толкал, толкал, поддерживал и всячески уговаривал двух деловых партнеров. Третий Договорный, морской котик, спотыкался по коридору своим ходом. Иногда он оперируется рукой на стену, чтобы удержаться.

Черт возьми! Люк надеялся дать эту парню пистолет. Ничего из этого не прошло по плану. От французов, внезапно решивших убивать людей, до самопроизвольно взорвавшихся кораблей… 100% SNAFU.

Они были почти на лестничной площадке.

— Люк, действительно пора идти. Сейчас с северо-востока прибывают два вертолета. Они будут над вами через несколько секунд. Они собрали около десяти или двадцати машин у главных ворот.

— Какие вертолеты?

"Я не знаю. Я не могу получить хорошее удостоверение личности. Маленький. Может быть что угодно. Вертолеты новостей, полиция, спецназ. Кто знает?"

Люк вздохнул. — Транспортные средства?

«Скорая помощь, пожарные машины, машины скорой помощи, вероятно, ребята из спецназа. Больше приближается. Дороги к вашему местуположения полны мигающих красных и синих огней. Через минуту там будет пробка.

"Хорошо. Просто чтобы сказать Эду, что мы произошли. Скажи ему, он был готов свалить отсюда. Мы как-нибудь доставим этих парней на лодку. Подписание".

— Люк? — сказал Суонн.

"Ага?"

— А что насчет подлодки?

Люк просмотр на телефоне. "Что насчет этого?"

— Ты должен его затопить.

Люк похлопал по пластиковым взрывчатым веществам и капсулам-детонаторам в карманах брюк-карго. У него были инструменты, но он не знал, как добраться до подводных лодок и использовать их.

— Суонн, ты видел это место?

Но это не значит, что подлодка горит. Если корабль тонет, но подлодка почему-то не горит… это подлодка, понимает, о чем я?

«Мне всегда приятно поговорить с тобой, Суонн».

* * *

Суонн повесил трубку.

«У нас проблемы, — сказал он.

"Что это?"

Суонн исследование на Труды. Ее каштановые волосы спадали на плечи. Наши глаза были большими и красивыми. На ней были джинсы, белая футболка и розовые носки. На футболке была изображена сексуальная кошка, лежащая на боку, приподнятая на локте, прикрепляющаяся к голове. На рубашке было одно слово, прямо под кошкой: Мяу.

Мяу был прав. Труди выглядела прекрасно. Позади гигантский эркер выходил на ночной горизонт Трабзона. Они были вместе с этим бедным роскошным номером наверху этого отеля, притворяясь богатыми и молодоженами из округа Марин. лишь немногие маленькие дети, которые живут вместе в служебных помещениях, занимаясь обслуживанием номеров.

Суонн покачал головой, чтобы прояснить ситуацию. Это была красивая фантастика.

Он повернулся, чтобы посмотреть на свой ряд компьютерных мониторов. На двух из них не было ничего, кроме бушующего огня. На первом был мигающий свет — GPS-местоположение подводного аппарата « Нерей » рядом с этим пламенем, но не обязательно внутри него.

— К ним стекается весь русский персонал. У Люка есть договорные отношения, но все они накачаны наркотиками. Они не могут ходить, видимо. Лодка горит, и мне кажется, что она вот-вот пойдет ко дну. Но это может не привести к подлодку. Нам нужно что-то придумать, чтобы Люк смог выбрать оттуда.

Труди поджала губы. «Здесь мысли вслух. Что, если они не уничтожат субмарину? Если они вытащат договорных, это все равно победа, верно?

Суонн погладил свою козлиную бородку.

«Я не знаю. Полагаю, что так.

— Мы можем уничтожить его отсюда? — сказала Труди.

Суонн долго смотрела на нее. Это был вопрос на миллион долларов.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Его лицо покраснело. «Сван…»

Он покачал головой. «Для твоего ума. Можем ли мы уничтожить его отсюда? Может быть. Может быть, мы можем. У меня есть пара друзей в Агентстве национальной безопасности. У них есть дроны, летающие по периметру границы между Грузией и Россией. Я знаю, что они это делают.

Он сделал паузу, обдумал последствия удара беспилотника с территории Грузии по России. Жевать пришлось много, а времени было мало. Вместо этого он поймал себя на том, что просто представляет собой беспилотный летательный аппарат «Хищник», усовершенствованное изобретение среди машин для футбола, летящий по ночному небу.

«Мы не должны этого делать, но…»

— Думаешь, это хорошая идея? — сказала Труди.

Суонн лечение на телефоне в своей руке. Он пожаловался и начал набирать номер.

«Все уже в конфликте. Что нам терять?»

* * *

«Люк? Люк! Забудьте о суб! Минус на сабе!»

Было почти слишком громко, чтобы слышать, что говорил Суонн.

Люк скорчился на железной лестнице, прижимая к уху телефон. Здесь становилось жарко. Корабль бесконтрольно горел. Это была огненная буря. Отражения пламени мерцали на стенах вокруг него. В одном из грузовых отсеков взорвался очередной неразорвавшийся снаряд.

Он уставился в дверной проем на бронированный катер, плавающий возле пристани, и со всеми сторонами на него обрушивался. Ни Эд, ни грузин не удалось привязать лодку.

"Какая?"

«Отменить!» Сван закричал. «Отменить миссию! Побег с сделками!»

Трое американских заключенных, сгорбившись, на лестничной ферме, каждый цепляясь за металлическую перила. Французы стояли в дверях, выглядывая из-за угла. В руках он держал узи. Там шёл огненный дождь.

— А что насчет подлодки? — сказал Люк.

«Забудьте о субмарине! Мы справимся!»

Кто собирался на этой территории? Суонн и Труди? Что ж, в этом не было особого, если только они не собирались смысла звонить…

— Просто убирайся извне! — крикнул Суонн. «Просто уйди!»

…воздушный удар.

"Убирайся!" Сван закричал. "Убирайся!"

Хорошо. Говорить о правилах авиаударов в таких случаях было некогда. Если это то, что они собирались сделать, они, должно быть, получили разрешение свыше, возможно, не ниже самого Всемогущего.

"Роджер!" — крикнул Люк в трубку.

"Вне!" Сван закричал.

Люк повесил трубку.

Он выглянул. На причале валялись разорванные и изрезанные останки примерно полудюжины мужчины. Быстроходный катер дрейфовал, давал Люку левый борт. Он мог видеть Эду внутри маленькой бронированной будки, из-за которой торчало дуло тяжелого развития. Эд один ручной кормил пистолет, а другой стрелял. Произошла задержка в несколько мгновений, пока Эд сам перезаряжал пистолет.

Лодку ударили от дамбы и от береговой линии до противоположной стороны. Они вели треугольный огонь, и лодка попала в его середину.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ…

Металлический лязг пистолета Эда прорезал шум. Он прочесал дамбу, подвергая опасности сопротивление там. Это был хороший план. Если бы он мог быть задержан парней, то стрельба велась только с одного направления. Возможно, они могли бы использовать лодку как щит и бросить на этих парней…

зззззззз. Шууп. ДИНЬ!

Какая-то ракета вылетела из ночи, попала в катер и отскочила в воздух, не взорвавшись. Люк и Френчи чувствительно ударили по колодке.

Люк просмотр на лестницу. Трое мужчин сидели там с отвисшей челюстью. Они едва заметили ракету. ПЕЧАТЬ моргнул и отдернул голову. Это было лучшее, что он мог сделать.

Люк вздохнул. Эта ночь была длинной и стала все длиннее. Он снова выглянул в дверной проем. Теперь у него была новая точка зрения — вид с выдержкой птичьего полета. Слева от них пламя взметнулось на этаже пять. Мужчины, низко пригнувшись, убежали, увидев это пламя.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

«Французский!» — крикнул Люк. — Нам нужно выбраться отсюда.

Он назначается на дверной проем людей, занимающихся огневыми позициями дальше по пристани.

Френчи выглянул. Когда он увидел мужчину, его тело, казалось, потеряло весь воздух и без костей опустилось на пол. Дальше по противоположной лестнице бежали мужчины. Случайность, они собирались пробраться через кассу, через этот длинный коридор и спуститься по этой лестнице. Люк просмотр на узкую пустую лестницу.

В любую минуту здесь должно быть полно русских.

Френчи перевернулся, похоже на Люка и расстегнул молнию на куртке. Эта куртка, неподходящая для такой теплой ночи… Французы открыли ее. Под курткой на нем был тяжелый кожаный жилет. Люк уставился на знакомые очертания соединительных проводов гранат и самодельных бомб, последние, вероятно, набитыми гвоздями, окружавшими торс Френчи.

Это был пояс смертника.

Люк покачал головой. Если он все еще нуждался в подтверждении, то вот оно. Французский сошел с ума.

— Нет, нет, — сказал Люк. «Не делай этого. Мы что-нибудь придумаем».

Французский язык представляет собой «узи» по полу к Люку.

Он завышен. — Бум, — сказал он.

«Французский! Лодка рядом! Все, что нам нужно сделать, это пересечь этот причал, сесть в лодку и сбежать. Это все, что нам нужно сделать!»

Французы покачал головой. Улыбка все еще была на его лице, но теперь оно выглядело очень, очень грустным. «Я пришел сюда не для побега. Я пришел убивать русских. Для моих игр. И мой отец. И мой народ.

«Французский!»

Френчи поднялся на ноги. «Когда наступит бум, ты уйдешь». Он используется на катер. Волнами его отнесло к пристани. Он продолжал шлепать по бортовой причале, отплывая на пару футов, затем снова шлепая по причалу. Эд все еще разгребал дамбу. Там все стихло. Лодка находилась между Лукой и противоположным берегом. Может быть, только может быть…

Французы вышли из дверного проема, высоко подняв руки, и обратились к людям, стоящим на причале.

Люк хлопнул себя по лбу. — Ах, нет.

Он поднялся на ноги и подошел к мужчине на лестнице. "Вставать!" — крикнул он им. "Вставать!" Он ударил первого, агента ЦРУ, по лицу. Мужчина наблюдался на него неожиданными свирепыми глазами.

"Вверх!" — сказал Люк. Он схватил парня за волосы и рывком поднялся на ноги. Он действует на морского котика. "Ты! Поднимите этого человека! Пойдем!" Он используется в последней очереди, грузного пилота подводной лодки.

Морской котик неуверенно прав и подтянулся. Потом он повернулся, схватил мужчину за манишку и упал навзничь, подняв его на ноги.

«Двигай задницей!» Люк закричал на ПЕЧАТИ. «Подготовьте этих людей! Мы вылетаем!»

Он подошел к двери и поднял за руку СТОП.

«Иду».

Френчи подошел к мужчине, высоко подняв руки над головой. Даже среди пламени Люк мог видеть мужчин, целящихся в него. Французский что-то кричал по-русски. Ближе, ближе, он продолжал идти к ним.

Один из мужчин что-то крикнул. Французы продолжали идти.

Дульная вспышка и БАХ!

Френчи вздрогнул, но продолжил идти.

Раздался шквал выстрелов.

ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ!

Френчи вздрогнул и упал на палубу. Люк услышал собственный стон.

Это не сработало.

Русские встречаются с необходимостью наготове, двигаясь осторожно. Они подошли к французам. Люк смотрел, но не мог сказать, жив Френчи или мертв. Он не двигался. Его тело было просто большой глыбой на бетонном стиле.

Все стихло. Эд перестал стрелять по дамбе. Треск выстрелов с дальней береговой линии стих. Там давали перемирие. Они не хотели бить людей на причале.

— Подожди… — очень тихо сказал Люк. "Ждать…"

Он приготовил Узи. Где-то над собой он услышал, как по железному мостику бегут люди. Они приблизились.

Полдюжины мужчины окружили тело Френчи. Они не трогали его. Люк знал, что это было из-за опасений, что это заминированная ловушка. Мужчина ударил его ружьем.

Потом Френчи взорвался.

Без исключения. Просто:

БУМ!

Была вспышка света. Люк отпрянул назад. Земля тряслась под его ногами. В первой вспышке он увидел летающие отрубленные конечности. Конечно, его не беспокоили — это были гвозди в самодельных бомбах.

Он сосчитал до трех.

Один.

Два.

"Идти!" он крикнул. "Идти! Пойдем!"

Он выскочил на пристань, скатился на землю и открыл огонь из «узи». Он взбрыкнул в его руках, издавая уродливые автоматические звуки. Краем глаза он увидел, как ПЕЧАТЬ толкает двух других мужчин перед собой, к лодке.

Хороший человек. Хороший человек. Этот парень разбудил себя как раз достаточно, чтобы сделать это.

Люк оказывается еще одну очередь из «Узи».

Кто-то там стрелял в ответ. Вокруг него сыпались пули. Стрельба велась сверху, а не с пристани. Он наблюдался вверх — на железном подиуме предполагаемого заражения его головы выше стоящих людей.

Он очень острый, вероятно, на укусе осы, в предплечье. На мгновение боль была настолько ослепляющей, что он подумал, что у него может быть сердечный приступ. «Узи» ускользнул от него.

Он стиснул зубы. «Ой! Черт!» Его ударили.

Внезапно снова раздался звук бесплатных пушек Эда.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

Мужчины на подиуме тряслись и шутили, пока Эд резал их.

"Камень! Пойдем!"

Мотор катера взревел. За ним образовался большой бурлящий след. Поездка Люка уезжала.

Он прижался и побежал в низком приседе. Зинг! Еще одна пчела ужалила его в вероятной части правой ноги. Пули летели.

Прямо впереди лодка отплыла от причала. Там был трехфутовый разрыв, увеличивающийся с каждой секундой. Люк сделал два гигантских шага и перепрыгнул через пропасть. Он сильно ударился грудью о планшир и перелез через край. Он рухнул в лодку.

Остальные трое растянулись на полу вместе с ним. Пол был залит кровью. Он был не встречается, кто вернулся.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

Эд стрелял сразу во все стороны.

Быстроходный катер глиссерировал вверх, высоко задирая нос. Он взлетел с варп-скоростью. Люка перевернуло и бросило на корму. Он лежит прямо под большими двигателями, и все они видны у него над головой. Все, что он мог слышать, это шум двигателей.

Он взглянул на них. Каждый из них был покрыт толстой стальной броней.

Ну, за последние несколько минут он практически оглох, так что шум его не сильно беспокоил. И это было такое же хорошее место, чтобы тусоваться, как и любое другое.

Он закрыл глаза и на мгновение потерялся в ощущении темной скорости. Он не хотел ни о чем думать. Он не хотел думать о Френчи и о кровавой бане, которую они устроили на пристани. Вероятно, он был застрелен.

Он не хотел думать о том, что случится обо всем этом Дон Моррис.

Он открыл глаза. Он действительно не хотел сейчас думать о Доне Моррисе. И он действительно не хотел думать о начальстве Дона.

В небе над их головами быстро пролетел вертолет. Боевик оказывается в дверях бокового отсека, и пилот выстреливает в него. У вертолета был живой прожектор, работавший червячную воду перед ними.

Большой грузинский капитан этой шавки сказал о вертолете. Все его огни были выключены. Лодка уже миновала дамбу, входя в открытую воду, и он может пройти через серпантин на высокой скорости. О Боже. Вплоть до Грузии? Не было пути.

Люк противоположен. больше огней в небе исходило еще с севера. Они собирались быть сидячими утками здесь.

Наверху и под фонарем кабины грузинского написано. это было близко, но…

Он двигался. «АНХХХ!» Ему было очень больно. На мгновение он забыл об этом.

Вертолеты сходились. это должно было стать некрасивым.

"Вставать!" сказал он себе. "Вставать!"

За спиной вспыхнул яркий свет, возможно, его самый светлый за всю ночь. Раздался новый взрыв, очень громкий, невероятно громкий, что Люк едва прел границы. На мгновение он заглушил рев двигателей.

Люк оглянулся. Грузовик снова взорвался.

Был ли поврежден резервный бензобак? Люк был почти уверен, что топливные баки уже взорвались. Внезапно с неба с криком пронеслась батарея, снова поразив корабль. Взрыв ослепил. Это было более вероятно одновременно с шестью взрывами. Люк прикрыл глаза, чтобы посмотреть на это.

«Что за…»

Ответ пришел к нему через мгновение.

«Сван».

Вертолеты над их головами взлетели в поисках того, что только что приобрело эти ракеты. Лодка двигалась так быстро, что позади них взрывы стали уходить вдаль.

Большой Эд выскользнул из-под стального ящика вокруг пулемета. Рубашка Эда была разорвана в клочья. обнаружен, он истекал кровью отовсюду — руки, ноги, ноги, верхняя часть тела. Люк выбрался из-под двигателей и сел по планширу. Эд опустился рядом с ним.

"Ты попал?" — сказал Люк.

Эд пожаловался на плечи. "Я не знаю. Не могу.

Он действует на Люка. "Ты?"

Люк Эд. "Ага."

"Плохо?"

Теперь Люк пожалел плечами. "Я не знаю."

Эдуардо бывших. Морской котик занял сидячее в противоположном положении планшира. Он обнял колени. Двое других все еще лежат на дне лодки.

— Эти ребята ударили? — сказал Эд.

Люк Эд. "Я думаю так. Там было погибло. Толстый."

— Как бы вы оценили этот компрессор? — сказал Эд.

«Оценить?» — сказал Люк. — Например, по шкале от одного до десяти?

Эд Эдд. "Конечно."

Люк чуть не рассмеялся. Он снова наблюдается на оранжевом свечении на темном горизонте. Абсолютно все пошло не так, как он предполагал. Его первоначальным намерением было прокрасться на борт корабля, пока по-русски были поглощены крушением катера. Проберитесь внутрь, схватите встречных, взорвите подводную лодку и вырвитесь на вторую катере. Если бы они двигались достаточно быстро, возможно, они исчезли бы до того, как кто-нибудь выстрелит.

Нет. Ничего этого не было. А вот они, с пленными, сбежали в Грузию, а батискаф, мягко говоря, затонул.

«Я бы назвал это протоколом РСМД».

Эд рассмеялся. Тогда Люк сделал. Приступ хихиканья начал одолевать их.

Водитель грузинского катера оглянулся на них. Его лицо было потным и блестящим. Он поднял большой кулак в воздух.

«Следующая остановка — моя родина», — сказал он. «Сегодня мы выпьем!»


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


16:45 по восточному летнему времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия

«Мне сказали, что это привело к людям, — сказал Дон Моррис.

Он оглядел битком набитый конференц-зал. Это место было лесом глаз, все они смотрели прямо на него. Глаза, глаза, куда бы он ни посмотрел.

«Идут мужчины. Мне сказали затопить этот подводный аппарат. Онпротив».

Вдоль стен стояли молодые люди, помощники, ассистенты, их глаза были открыты, наблюдали и были обнаружены, но также и серьезно, готовые набирать цифры в свои «блэкберри» или делать записи. Эти люди не обнаруживаются для него никакого интереса.

Вместе с ним за овальным столом сидели воротилы и нападающие, некоторые из них были военными, которые когда-то превосходили его по званию, его старшие начальники, многие из которых занимали должностные лица, занимающие занимающие должности, близкие к президенту.

Эти глаза были сердитыми. Они подсчитали, что его козла не допустили, и забрали сюда, чтобы его разгребли по углям.

Ну, у Дона этого не было. Ни в минуту, ничего из этого. За этим событием не было ни одного военного, который и выжил в бою Дона. Не было ни одного повторяющегося мужчины или женщины, которые, как предполагалось, сколько мужеств, решимости и инициативы выбираются, чтобы добиться успеха в операции, которую сегодня проверили Стоун и Ньюсам.

«Вы все хотели получить совершенно секретную миссию, чтобы группа должностных лиц выполняла ее в одиночку. Ты понял. И если вам вдруг захотелось миссии, которая пробивала и выявляла уязвимость России, вы ее тоже получили. В пиках».

Был ли он зол на Стоуна и Ньюсама? Был ли он зол на Труди Веллингтон и Марка Суона? Готов поспорить, что он был, и когда они вернулись, он надрать им задницы вверх вниз и по коридорам штаб-квартиры SRT. Но в то же время он был бы опущен, если бы собирался продать свою команду перед производителем кретинами.

Они наверняка разожгли его огонь.

Дик Старк из Объединенного комитета начальников штабов стоял рядом с президентом.

«Дон, никто здесь не собирается обвинять тебя в том, что произошло. Я думаю, что президент и остальные люди, собравшиеся здесь, просто понимают, что там произошло и почему. Господин Президент, это произошло с?»

Один среди людей в комнате, глаза президента Дэвида Барретта казались пустыми, расфокусированными, может быть, даже шеломленными. Это было нехорошо. В связи с погодой в России в настоящее время встала перед лицом, единственной, чем в Америке нуждалась в такое время, — это удовлетворенность и отзывчивость лидерства.

Президент президент. — Я бы, да.

Дон подозревал, что в этот момент Дэвид Барретт точно так же отвечает практически на любой заданный ему вопрос.

"Г-н. Президент, не хотите ли вы большой чизбургер средней прожарки?

— Я бы, да.

"Г-н президент Господин, не могли бы вы сказать, что люди-кроты живут глубоко под землей?

Тем не менее, Дон смягчил принадлежность к лидеру свободного мира. "Г-н президент. Господин, операция была проведена недавно и в каком-то смысле все еще продолжается, но я рад сообщить о ее многочисленных чертах, как я их понимаю.

«Пожалуйста, — сказал президент.

Дон Эд. У него не было аварий в PowerPoint. На бумаге у него ничего не было. Он дал стоуну большую свободу действий, чтобы зародить его или прервать на лету, в зависимости от того, насколько болезненно выглядели на том или ином месте. Он сказал, что предложил ему Стоун, он сказал, что это было креативно, смело и чертовски рискованно. И он дал Стоуну зеленый свет.

«Мы проникли в Россию с разумными мужчинами, — сказал Дон. — Операцией руководили два оперативника Группы отдельных людей, которые шесть недель спасли вашу дочь, господин. Я считаю, что эти двое могут быть лучшими спецназовцами в арсенале Америки. Однозначно среди лучших.

«Они приняты по отбору, и их сопровождают члены чеченского сопротивления и уважаемый грузинский спецназовец, оба требуют боевой опыт».

Дон сделал паузу.

«Как мы понимаем, чеченец подорвал себя поясом шахида», — сказал мужчина. Это был худощавый мужчина с песочного цвета, в синей классической рубашке и очках в проволочной оправе. «Он вывел из строя несколько сочинских милиционеров. Наше использование исламского экстремизма в операции, которая сам применяет технику, тесно связанную с обнаружением зверств в Беслане и Москве… ну, вы все можете оценить это сами».

Дон уставился на мужчину. "Предложите, пожалуйста?"

Мужчина Эд. Он не отрывал глаз от лежавших перед ним бумаг. «Пол Нил, заместитель директора отдела российского и европейского анализа Центрального разведывательного управления».

«Ну, президент Пол Нил, попросил меня доложить об операции. Вы не возражаете, если я закончу это делать?»

Мужчина махнул ему рукой. Это была трудная часть для Дона. Это всегда будет трудной частью. Он не вызывает сомнений. Некоторые из людей…

Он покачал головой и пошел дальше.

«Атака была двунаправленной, что-то вроде клешневого движения. Агент Стоун и чеченец подошли к докам по суше, агент Ньюсэм и Грузия на двух разных катерах. Первоначальная атака на военный корабль США « Коул» в октябре 2000 года …»

Дон жалуется на выпуклости. «Конечно, за вычетом суицидальной части. Я еще не разговаривал со своими оперативниками, но, вероятно, атака была невероятно высокой. Мало того, что это серьезно повредило российскому грузовому судну с подводным аппаратом, оно посеяло замешательство и хаос среди защитников, позволив агенту Стоуну и его напарнику штурмовать главные ворота и сокрушить там защитников».

Дон огляделся в поисках новых вызовов. Ни одно из них не было получено мгновенно.

«В считанные минуты Стоун и его напарник добрались до соглашения и восстановили их. Через несколько мгновений прибыл второй катер, и под шквальным огнем Коммерческие пересадили на катер, и команда скрылась.

«Я так понимаю, что освобожденные агенты в настоящее время находятся под стражей ЦРУ, перемещаются через сеть грузинских убежищ и, возможно, уже благополучно покинули страну».

Он зарегистрирован на территории ЦРУ. — Согласны ли вы с такой оценкой, заместитель помощника, кем бы вы ни были?

Мужчина просмотр вверх. Его спокойные глаза встретились с глазами Дона. «Мужчины проживают в военном госпитале в Израиле. Нам нужно было доставить их в какое-нибудь дружелюбное место, которое было поблизости и где было доступно доступное медицинское обслуживание. Все трое во время спасения получили девятнадцать огнестрельных раненых. Судя по всему, у пилота подводной лодки Питера Болджера случился сердечный приступ неизвестной степени тяжести».

— Они пройдут? — сказал Дон.

Мужчина рассмотрение на свои документы. «Все трое находятся в тяжелом, но стабильном состоянии. Они будут допрошены, когда их условия будут высокими».

Дон обращения на президента. «Пленные были спасены. Высокотехнологичный подводный аппарат был затоплен. Трое выживших членов группы распространения также получили огнестрельные ранения, но, как ожидается, выживут. Все оперативные службы СРТ направляются в Службу технической поддержки по расписанию и с использованием моих методов, позволяющих предоставить их персональные данные. Тот факт, что это вызвало обнаружение проблемы, был заложен с самого начала. Если мы хотим создать проблемы в будущем, я бы предпочел более разумно подходить к вопросу о том, где мы размещаем наши подводные лодки и какие оперативники, несущих конфиденциальную информацию, мы встречаем в полевых условиях».

Дик Старк все еще стоял. Его лицо, суровое, теперь убежденное. Он вернулся к одному из своих помощников. «Роджер, не могли бы вы дать нам краткий обзор самых последних оценок разведки, чтобы у директора Морриса было более четкое представление…»

— Дик, — начал Дон.

Но генерал поднял руку. «Дон, ты был избранным солдатом и избранным американцем. Но вам нужно это услышать. Там не родео. Честно говоря, это была моя забота о тебе с самого начала. И, вероятно, по мне, когда я говорю, что содержит опасения директору ФБР и президенту. Ты ковбой, Дон, и всегда им был. Но эпоха ковбоев и индейцев закончилась».

Дон ничего на это не сказал.

"Роджер?"

Помощник обращения на бумаге в своей руке. Бумаги были переданы курьером, который суетился несколько минут назад со стопкой распечаток.

Помощник откашлялся.

«Аналитики разведки, оценивающие ситуацию в порту Адлера, вызывают выявление кровавой баней. Американские и союзные силы, вероятно, застали русских врасплох и от двадцати до сорока американских военных, массово уничтожили охранников, полицейских и пожарных».

Он перевернул лист бумаги.

«Примерно в 11:45 по удобному времени, в 3:45 по особому времени, менее 90 минут назад беспилотник «Хищник», подавленный Агентством национальной безопасности США, нанес несколько ударов по грузовому судну «Юрий Андропов II », пришвартованному в порту Адлер. . Для ясности, порт Адлер находится на территории Российской Федерации. Это было выявлено в результате оперативных действий агрессии против Российской Федерации в Соединенных Штатах Америки. Атака обошла обычные цепи командования. По всей видимости, это было запрошено агентом Марком Суонном из особой группы участников ФБР и было проведено без разрешения неназванным пилотом беспилотника АНБ. Судя по всему, эти двое мужчин друзья».

Помощник поднял взгляд, собрал слушателей донести до слушателей всю тяжесть того, что он только что сказал. Два парня, наверное, собутыльники, работающие в разных агентствах, сошлись по телефону и решили напасть на Россию.

Дон покачал головой. Суонн!

Это, конечно, рас массово, но в то же время было почти комично. Он хотел, чтобы его люди выступили с инициативой. Но удары беспилотников по материковой части России зашли слишком далеко.

Помощник продолжал:

«Сразу после захвата в Америке прослушивания по всему миру начали улавливать тревожные разговоры на внутренних рынках. Э-э… кажется, русские рассматривают это как неспровоцированный акт войны. По состоянию на 16:00 по восточному летнему времени Российское стратегическое командование мобилизовало далеко проживающих жителей. Пехотные подразделения перекрыли основные пограничные переходы между Россией и Грузией, и границы этой границы начали стягиваться с дополнительными пехотными, а также тяжелотанковыми и артиллерийскими частями. К границе между Россией и Украиной выдвигаются новые пехотные части.

«Подразделения ВМФ России захватили крымский порт Севастополь и взяли в плен украинских часовых. Российские военно-морские ударные силы будут продвигаться в пролив Босфор, и мы ожидаем, что очень скоро пролив будет закрыт для судоходства, прекратив торговлю с двумя десятками портов в Украине, представительство в Болгарии».

«Они не могут этого сделать», — сказал кто-то. — Это против всех…

«Турецкое правительство уже обратилось с жалобами к самим россиянам, по итогам заседания Верховного штаба Союза держав Европы в Европе. Однако в настоящее время с этим мало что можно сделать. Это достаток. Во всех смыслах и действиях российских военно-морских сил практически беспрепятственно встречается в Черном море. ”

Помощник страницы перевернул еще одну и вернулся.

«По состоянию на 16.15 начали отключаться российские газопроводы, поставляющие топливо в Чехию, Польшу и Германию. Очевидно, что сейчас лето, поэтому эти поставки не так важны, как зимой. Однако, если это станет предполагаемым противостоянием, из этих стран столкнется с нехваткой газа в строгом соответствии. В частности, в Польше мало запасов, и при нынешних темпах использования газ получается, так сказать, через четырнадцать дней или меньше.

«Что еще более тревожно, российские бомбардировщики и истребители начали патрулирование в американском воздушном пространстве в Беринговом проливе и пересечении Северного Ледовитого океана, проверяя проверку британских ВВС в Северном море и пролетая над Канадским пространством над Ньюфаундлендом и Лабрадором. Американские истребители установили очень опасный визуальный контакт — повторяю, визуальный контакт — с обороной истребителей в воздушном пространстве между Исландией и Канадой».

Помощник перевернул всю страницу и просмотрел ее прежде всего, чем читать вслух. Это был молодой человек, возможно, лет тридцати. Он заметил, что читал. Он снова прочистил горло и вздохнул.

Несмотря на глубокую приверженность помощника, Дона несколько утешили начальные действия русских. Они были возмущены и, возможно, не безосновательны. Но ходы, которые они сделали, всегда были у них под рукой. Они могли закрыть Черное море для судоходства или перекрыть поставки газа в Центральную Европу в любое время.

Без американского вмешательства они должны пройти прямо через грузин и украинцев. Черт, они, наверное, могли бы взять Крым без единого выстрела. Входит в состав Украины, но большая часть населения приходится на русские.

Они немного бряцалицы нужны.

Истребители, бороздящие воздушное пространство Америки? Эта часть была шоу собак и пони. Мы это знали, и они тоже. Те старые советские МиГ-29 были хорошим мишенью для наших продвинутых F/A-18. Русские не собирались воевать с нашими остатками времен холодной войны. Мы бы превратили их ВВС в швейцарский сыр.

«Это взвешенный ответ, — сказал Дон. «Они ни на кого и ни на что не напали. В случае возникновения, еще нет.

Помощник кашлянул. Затем он снова заговорил.

«Возможно, больше всего беспокоит то, что более двухсот ракетных шахт в глубинке России и Сибири сообщают о состоянии боевой готовности. К ним относятся пусковые шахты для межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками, связанные с сообщением о погоде.

«Оценки разведки дисплея, что является главной опасностью здесь не в том, что на русском языке находит первый массовый удар. Опасность сложилась в том, что российское командование и значительное управление деградировали за годы, прошедшие после распада Советского Союза. Наши аналитики считают, что во время затяжного кризиса российское Стратегическое командование может либо потерять связь с удаленными шахтами или объектами, либо связь может стать нечеткой или неправильно понятой. По некоторым оценкам, существует вполне реальная опасность того, что Россия платит за загрузку ракеты или ракеты».

Он сделал еще одно глубокое дыхание.

«Наша система противоракетной защиты остается такой же надежной, как и прежде. Любая ракетно-ядерная атака, предпринятая русскими, заранее или по деньгам, вызывает массовый ответ с нашей стороны. И мы должны ответить, что такой ответ с нашей стороны, в свою очередь, вызывает массовый ответ с их стороны».

Помощник перевернул бумагу и посмотрел на Дику Старка.

Старк рассмотрения на Дона.

«Дон, ваш взрывной небольшой набег на российскую часть поставил на грань Третьей мировой войны».

* * *

Что ты хочешь чтобы я сделал?

Дэвид почти сказал это им. Он сидел в Овальном кабинете вместе с ними. На ковре под ногами была печать президента. Он был окружен цитатой Франклина Делано Рузвельта: «Единственное, чего нам следует бояться, — это самого страха». Высокие синие портьеры были задернуты, закрытая дневной свет. Двое рослых сотрудников секретной службы стояли у двери.

На встрече с внешностью Дэвид Барретт, вице-президент Марк Бэйлор, Ричард Старк и помощник Старка Роджер. Дэвид уволил Дона Морриса в свое агентство, и это его огорчило. Он бы предпочел, чтобы Дон был здесь. Возможно, за последовательной едой. Ему нравился Дон Моррис, ему нравились его прямые манеры говорить, бесстрашие, его лидерство и его более жесткая, чем кожа, внешность. Если бы жизнь сложилась иначе, он образовался, что они с Домом могли бы быть друзьями.

«Я знаю, что домашние дела — не моя компетенция, — сказал Ричард Старк. «Но вы должны знать, что протесты состоятся в собраниях русских экспатриантов в Бруклине, Нью-Джерси, Кливленде и Лос-Анджелесе. Лондон. Те, что стали в Бруклине и Лондоне, жестокими, и, по выявленным чувствам, вызвали возбуждение общественных и специальных служб, внедрили в эти сообщества. Это может потребовать от нас ответа».

Он повернулся и повторился на своего помощника. "Роджер?"

Помощник обращения на бумаге в своей руке. «Американские военно-морские ударные силы сообщают о высокой степени развития всех действующих военных действий. В случае необходимости у нас есть атомные подводные лодки, действующие в Беринговом, Северном, Тихом и Северном Ледовитом океанах, готовые к резкому ответному удару на ходу. У нас есть дюжины истребителей-бомбардировщиков, которые в настоящее время летают в сопровождении истребителей в пределах международного воздушного пространства. Они готовы к освобождению своей позиции и широкому заходу на советскую, э-э, российскую территорию после принятия приказа от Стратегического командования. Американская ПРО сообщает о четырехстах пусковых установках, находящихся в боевой готовности. Еще триста обнаруживаются в готовности в течение часа.

Роджер перевернул страницу. Этот человек был мастером пересказывать статистику массовых футболов с полным отсутствием эмоций.

«Мы связались с председателем Объединенного комитета начальников штабов. В настоящее время руководство Пентагона хочет повысить всемирную готовность, включая Стратегическое авиационное командование, НОРАД и все виды вооруженных сил, с уровнем 4 DEFCON, на котором мы находимся в течение последних восьми месяцев, до уровня 3 DEFCON. ВВС готовы к концентрации через пятнадцать минут. Другие тяжелые случаи обнаруживаются в боевой готовности в течение шести-двадцати четырех часов. Естественно, русские перехватывают эти сообщения и поймают, что мы настроены серьезно. Существует широкий консенсус в отношении того, что внесение изменений необходимо и разумно в нынешних условиях. Мы просто ждем вашего приказа или приказа министра обороны сделать это».

Дэвид Барретт был судимым человеком, и это были самые крупные, безличные силы, действовавшие. Если бы они были полностью развязаны, они могли бы уничтожить всех и вся на земле. Это было слишком много для одного человека, чтобы переварить, не говоря уже о том, прийти к каким-либо осмысленным решениям.

Разве они не могли этого видеть?

"Г-н. Президент?

На Земле жили миллиарды людей. Их было так много, что никто не знал фактического числа. Менеджер хедж-фондов жил в пентхаусах за пятьдесят миллионов долларов на ужин в Манхэттене, а частный повар готовили им. Глубоко в амазонских джунглях племена жили каменного века, жившие в крытых соломой хижинах и охотившиеся за едой с помощью ядовитых дротиков. Это… разнообразие … В этом было что-то сюрреалистичное.

Только в России насчитывается сотни миллионов человек. У них были вооруженные силы и ядерные ракеты. Танки, самолеты, подводные лодки, спутниковые шпионы. Секретные агенты молча зарезают друг друга в переулках. На кой черт все это было?

— Г-н. Президент, — сказал генерал Старк. — Я понимаю, что ваша семья в настоящее время отдыхает на семейном ранчо в Техасе. Он может выдержать почти прямое попадание тридцатимегатонной боеголовки. Клапанная система там наиболее совершенная с точки зрения фильтрации радиологических загрязнений из наружного воздуха.

Генерал сделал паузу, очевидно подыскивающую слово, которое должно было описать то, что он имел в виду. Армагеддон? Апокалипсис?

Это был глупый разговор, если честно. Обычная глупость. Лучше всего было построить барбекю с друзьями и семьей на заднем дворе, чем говорить об этих вещах.

Его дочь Елизавета была жива . Было удивительно обнаружить это. Она ушла, и все были уверены, что она мертва. Тогда она была жива и дома. Но не хорошо. После всего, что произошло, она, возможно, уже никогда не поправится. Дважды в неделю посещала терапевта. Этой осени она не пошла в школу.

Он вздохнул. Он может заплакать в любую минуту. Ему естественно, что его разум разваливается.

Он действительно хотел сказать этим людям, что он действительно хотел. «Я здесь президент, и мой разум разваливается». Но ты не мог сказать этого.

Впоследствии он задержал рот на замке и обнаружил генерала Ричарду Старку из Объединенного комитета начальников штабов важно болтать через гостиную, а его помощник прихорашивался в кресле рядом с ним. Удерживаю так много времени, чтобы понять, что напоминает этот человек. Этот помощник в зеленом мундире, этот подполковник Роджер, кем бы он ни был, сильно ходил на богомола.

Справа от Дэвида вице-президент Марк Бэйлор сидел прямо, скрестив одну ногу на другую. Бейлора не было на брифинге, и до сих пор он не сказал ни слова на этой встрече, но это не имело значения. В эти дни он никогда не был далеко. Внезапно он стал правой рукой Дэвида Барретта.

Он был подобен стервятнику, сидящему над больничной койкой и ожидающему смерти пациента. Бэйлор был хищником. Однажды поздно ночью они находят его согнувшимся на телевидении Дэвида Барретты, лакомящимся его плотью.

Бэйлор был высоким, как и сам Дэвид Барретт. Но он также был повышен, становился все шире и толще. Мужчина любил пончики, это было хорошо известно. И он любил жареную курицу. Он собирался особо для себя, если не осторожен.

Дело в том, что Бэйлор был в конфликте. Он толстел. Его зубы были слишком большими. Его волосы уже были седыми, и он ничего не сделал, чтобы исправить эту ситуацию. Дэвид догадался, что Бэйлор думал, что седые волосы дают ему полномочия.

Он угадал неправильно.

Мужчина был простаком. Его равнозначная главная претензия на обнаружение заключалась в том, что он обнаружил из богатой, голубокровной, старой денежной семьи, но он все равно достиг того, что воевал во Вьетнаме. Назовите это дворянством, обязывающим выйти из -под контроля. Этот человек отложился в Йель на год, присоединился к морской пехоте, мчался на другой конец света, тщательно сконструировал пару легких огнестрельных ранений в ногу и вернулся в Нью-Хейвен как раз вовремя, чтобы поглазеть на сокурсников на первокурсниках.

Дэвид Барретт, тоже из денег, пропустил Вьетнам. Это было необязательным для молодого человека его происхождением, и у него были более важные дела в свободное время. Мальчик, они никогда не отпускали это, не так ли? Если бы кто-то сказал, что это решение будет преследовать его всю оставшуюся жизнь…

Но это не имело особых значений, не так ли? Он все-таки президентом стал США. Дублером ему достался зубастый американский герой Марк Бэйлор.

— Г-н. Президент? — сказал Ричард Старк. Его глаза выражали озабоченность. Была ли это забота о благополучии своего президента?

«Давайте перерыв, ребята, — сказал президент Дэвид Барретт. «Хорошо? Оставьте эти оценки у меня, и я пройдусь по ним сегодня вечером.

«Мы хотели бы, чтобы ваш приказ был переведен на уровень DEFCON 3», — сказал Старк.

Баррет поднял руку. «Ричард, давай просто придержим лошадей, останемся на месте и продолжаем следить за преследуемыми».

Глаза трех других мужчин на собрании сказали ему, что это неправильный ответ. Эти глаза, вероятно, метались туда-сюда, перешлите другу информацию, которую Дэвид не мог понять.

Волна нереальности внезапно захлестнула его. Это было почти так, как если бы эти люди были самозванцами. Эти враждебные, злые глаза, естественно, были глубоко посажены под резиновыми масками.

Нет. Это было невозможно.

«Генерал, я ценю все ваши рекомендации, — сказал Дэвид. — И я возьму их на заметку. Но конец света может состояться еще несколько часов».

* * *

Прошло несколько часов, а потом еще пара.

Тени за увеличением окна удлинились, затем начала сгущаться тьма. Дэвид Барретт не открывает тяжелые портьеры. Он не хотел видеть закат ранней летней ночью. Он совсем не хотел думать о лете.

Он не хотел думать о толпах, собравшихся, чтобы посмотреть бейсбольную игру национальных сборных. Он не хотел думать о людях на удаче Делавэра или о людях в лодке в Чесапикском заливе, ловя великолепный огонь солнца, когда день меняется ночью. Он знал, что люди были там и делали эти вещи. Он знал это.

Здесь у нас был кризис. Мы сделали плохую вещь, шпионив за русскими. Затем русские поступили в плен наших шпионов и уводят нашу маленькую подводную лодку. Потом мы дополнили его еще нежелательней вещью. Теперь они играли с очень плохими вещами. А если бы они их сделали, то нам пришлось бы…

"Дэйвид?"

Были ли мы детьми? Это было то, что было? Мы так и не закончили детство? Это обязательно читатель казаться таким.

— Дэвид, пожалуйста.

Он поднял глаза и заметил, что сидит в том же кресле с высокой спинкой, занятой во время встречи с генералом Старком и Марком Бэйлором. Эта встреча произошла несколько часов назад. Он пообедал прямо здесь, в Овальном кабинете, и ни разу не встал с этим креслом.

Он давно уволил своих людей из секретной службы. Правда заключалась в том, что он начал их передвижение. И это было странно, потому что его дочь Элизабет, случилось то же самое за несколько дней до, как она…

"Дэйвид!"

Он прямо. "Да."

Напротив него сидела Кэти Грумман, его новый начальник штаба. Дэвид нанял ее, когда выслал Лоуренса Келлера в отдел по рассмотрению вопросов после похищения Элизабет.

Кэти пришла из Государственного департамента, где она была в основном мойщиком бутылок или кем-то в этом роде. Дэвид уже не мог вспомнить. Он знал, что ее очень использовали. И когда он встретил ее, она ему лично понравилась. На самом деле, он все еще делал. Ему просто было уже все равно, что она скажет.

«Нам нужно развитие, чтобы проявляться с проявляющимися событиями», — сказала Кэти. «Верховное руководство Пентагона очень расстроено тем, что им не удалось сдвинуть свою маленькую стрелку DEFCON на одну цифру вправо. Акция протеста на Брайтон-Бич в Бруклине переросла в полномасштабные протесты с грабежами протоколов, поджогами и казнями. Там почти наверняка замешаны провокаторы в толпе. Русские закрытые пролив Босфор в нарушение международного морского права, и нам нужно найти ответ. Завтра утром Генеральная ассамблея ООН проголосует за обсуждение нашей спасательной операции в Сочи.

«Российские приказы своего посольства, почтовые отправления, как можно скорее выехать в Лондон, а персоналу нашего посольства в Москве дали сутки на то, чтобы покинуть страну. Ничто из этого не принимает во внимание сосредоточение войск на границах Грузии и Украины, повышенную готовность ПРО по обе стороны забора или тот факт, что наши истребители и их истребители сохраняют неоднократный визуальный контакт в разных частях мира. ».

Дэвид уставился на Кэти. Ей было, наверное, лет сорок пять, мало волос только начали седеть. Она хорошо сохранилась, привлекательна. У вас были голубые очки для чтения, которые висели на серебряной цепочке. На ней был темно-синий юбочный костюм. Подол был консервативным, чуть выше колена.

Она никогда не была замужем, так что он понял. Он предположил, что женат положил на ее работу. Вы почти должны были быть. Эти люди вокруг, они были очень честнолюбивы. Рабочие места в Белом доме не раздавались бесплатно на перекрестках.

Она все еще говорила с кожей. На мгновение ему стало очень грустно за нее. Все эти жертвы, и куда она попала? Здесь? С ним? Для чего? Разве она не профессиональна, что здесь происходят бейсбольные матчи и барбекю?

«На данный момент я жду тем, что события опережают нас», — сказала она сейчас. «Мы не совершали никаких заявлений, признающих серьезность ситуации, и не придумали ничего похожего на убедительный план действий. Со всем уважением, я хотел бы предоставить вам полную свободу действий, чтобы двигаться дальше…»

Дэвид поднял руку. «Кэти, позволь мне остановить тебя на минутку. Я слышал все, что ты сказал. Вот мои ответы. Ребята из Пентагона всегда тоскуют по работе в DEFCON. Если нет войны или возникновения войны, то что они должны делать весь день? Я думаю, что мы можем спокойно игнорировать их на данный момент.

«Между тем бунт на Брайтон-Бич звучит как повод для беспокойства полиции Нью-Йорка. Если хотите, не стесняйтесь позвонить мэру Дитцу и сказать ему, что мы тянем их сюда. Мы в их границах. Я даже сделаю это, если ты назначишь мне звонок.

«Далее, если русские закрыли Черное море для международного судоходства, похоже, нам нужно кому-то подать жалобу».

Кэти Эдуарда. «Мы уже имеем. Так же и турки, румыны, болгары, украинцы, греки и грузины.

Дэвид пожаловался на плечи. «Видеть? Ну вот».

Он и Кэти долго смотрели друг на друга.

«Дэвид, — сказала она, — я думаю, вы, возможно, не совсем понимает, что, за возможность исключительного случая кубинского ракетного кризиса, Соединенные Штаты Америки и Россия как никогда близкие к войне. Они в ярости из-за того, что произошло в Сочи, и отказываются вести с нами серьезные или даже спортивные игры. Тем, в любом из дюжины горячих точек в любой момент может вспыхнуть перестрелка, и у нашего разведывательного сообщества есть ресурсы опасности по поводу управления российской противоракетной обороны. Все, что для этого неожиданно, — это ошибочный ядерный запуск…»

Он прямо. "Ага. Это большая проблема. Я понимаю".

«Ты показал телевизор? Пресса бьет нас молотком, и пока что мы отвечаем, что разрабатываем план, о чем неожиданно объявим. Ситуация неожиданно близка к тому, чтобы выйти из-под контроля. И, по случаю, чтобы увидеть эту ситуацию к положительному результату. Это не проблема мэра Нью-Йорка. Это не проблема ООН. Нам нужно взять бразды пребывания здесь, Дэвид.

Он мог бы понять ее точку зрения. Конечно, он мог. Он был президентом. Он попал сюда не потому, что ничего не высокотехнологичного. Он понял, что кризис продолжается. Он просто не обнаружил себя готовым управлять им.

«Кэти, мне кажется, я схожу с ума», — почти сказал он.

Но он этого не сказал. Президент решил не говорить о таких вещах, даже если они были правдой.

— Хорошо, — сказал он. — Прикажи мне несколько замечаний. Ударьте все опасные ноты. Наше горячее желание работать с русскими по деэскалации. Наше абсолютное право спасать американских граждан, содержащихся под стражей без связи со федеральным миром иностранной державой. Как мы твердо стоим с людьми, доброй воли повсюду. Наша готовность работать с ООН, чтобы отказаться от какой-то войны. Все, что не объявляет войну и имеет смысл для всех наших обнаруженных сторон».

Она взяла лист бумаги из стопки и протянула ему.

"Уже сделано."

Он действует на бумагу на своей руке. "Спасибо. Я посмотрю это и вернусь к вам. Мы можем сделать заявление первым делом, в формате брифинга, без присутствия репортеров в комнате".

Кэти покачала головой. «Дэвид, я думал сегодня вечером. Сейчас как раз около девяти тридцати. Это короткая речь. Многие сети прервут передачу из-за этого, и мы заметили широкое освещение в одиннадцатичасовых новостях. Мы производим суррогатов, чтобы построить его в ночных кабельных шоу».

Дэвид покачал головой. — Я еще даже не читал.

— Завтра утром слишком поздно, Дэвид. Россияне опережают нас по восемь часов. Мы не можем эту продолжаться всю ночь».

Дэвид наконец свадебный, что внутри него что-то шевелится. Это был гнев. Здесь она склонялась к неподчинению.

«Кэти, я только что дал тебе свой ответ. Я устал. Я собираюсь просмотреть речь, потом немного пожевать ее, а, наверное, пойду спать. Я предлагаю вам пойти домой, расслабиться, повеселиться, а затем вернуться сюда завтра рано утром, готовые к работе».

Он сделал паузу, задаваясь, вероятно, если он собирает эту вещь в своем уме.

Ага. Он был.

— Другими словами, убирайся из моего кабинета.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


22:15 по восточному летнему времени

Джорджтаун

Вашингтон

Было уже поздно. Почти пора спать.

Тут зазвонил телефон.

Лоуренс Келлер сидел в гостиной своего особняка в Джорджтауне, потягивая горячий чай из гибискуса. CNN было по телевизору с выключенным звуком. Они происходят кризис в России без перерыва. Вся Россия, все время.

Келлер вздохнул. Он бегал на длинной дистанции. Недавно его врач ему сказал, что его кровяное давление подобралось к диапазону гипертонии.

Чего ожидал мужчина? После двух последних месяцев, которые у него были, артериальное давление у любого подскочило бы. Однако, в отличие от большинства людей, Келлер решил что-то с этим сделать. Что-то кроме приема лекарств. Он не может запустить программу. Он уже получил больше спорта, чем девяносто процентов населения.

Чайкаде был его ответом. Если вы пили каждый день, то заметили, что у него снижается кровяное давление. Что ж, присяжные все еще не пришли к этому. Но в то же время это было предупреждение, вызывая сонливость.

Он уставился на телефон, все еще звонящий, все еще настойчивый. Это было после десяти часов. Кто будет звонить ему в это время ночи? Сработал автоответчик, но тот был на конце провода, повесил трубку, как только зазвучал голос Келлера.

Неправильный номер.

Потом снова начал звонить по телефону. Он поднял трубку, но не ответил. Идентификатор вызывающего абонента был заблокирован.

Келлер ни с кем не хотел заниматься спортом, особенно со старым другом или бывшим приятелем-военным, звонившим в нетрезвом виде. Он был в разводе десять лет. Его дочери были взрослыми женщинами, которые жили на западном побережье, в Сиэтле и Сан-Хосе, соответственно. В эти дни он провел большую часть времени в одиночестве, и ему это нравилось.

После развода Келлер с головой ушел в работу и пробился к тому, чтобы стать начальником штаба президента. Эта договоренность продлилась до шести недель назад.

Когда Дэвид Барретт развалился после похищения Элизабет, Келлер стал глазами и ушами Дэвида в Ситуационной комнате. Возможно, Келлер спас мир от ядерной катастрофы — он уже не был в этом уверен. И после того, как все закончилось, как Барретт отблагодарил его? Пообещайте ему дверь и пинком спустив его вниз, в Законодательный отдел.

Что ж, Лоуренса Келлера обмакнули бы в коричневый соус, прежде чем он начал работать в комитете по защите прав человека. Он взял отпуск и прожигал личное время, накопленное за звание государственной службы.

Телефон снова начал звонить. Келлер нажал зеленую кнопку.

"Да. Я могу вам помочь?"

Он сразу узнал голос. Как он мог потерять голос человека, который долгие годы был его начальником?

— Лоренс, это Дэвид. Мне надо поговорить с тобой."

Келлер просмотрел новости последних нескольких часов. В очередной раз мир оказывался на грани. И он понял, что где-то ждал-то в глубине души почти этого звонка. Конечно нет. Но он не был этим удивлен.

«Дэвид, я буду рад поговорить с тобой в любое время. Я знаю, должно быть, у тебя сейчас много дел».

Келлер подумал, что Дэвиду понравится такая формула. Мужчина был слаб и часто говорил о своих чувствах. По опыту Келлера, мышление Дэвида Барретта постоянно загрязнялось чувствами. Довольно часто его мысли не задавались никаким смыслом.

«Я слышал, что вы ушли из правительственного отдела», — сказал Барретт.

«Я не ходил. Я вообще никогда туда не ходил».

— Так ты свободен?

Это уже вело к тому, что Келлеру нравилось. Кэти Грумман действовала из лучших побуждений и была достаточно мощной, когда дело касалось бюрократов. Начальник штаба президента? Едва ли она была изготовлена из такого материала.

Что ты имеешь в виду, Дэвид?

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал Баррет. "В конфиденциальном порядке."

Келлер завышен. На прежнюю работу. Еще нет. И это было прекрасно. Мысли Келлера прыгнули на несколько ходов вперед, ища что-то, что он мог бы извлечь пользу из этого, что было бы даже лучше, чем его прежняя работа.

«Отлично.

— Не так, — сказал Баррет. На долю секунды его голос звучал взволнованно.

Это было странно. Келлер ждал.

«Поздно вечером, я не знаю, в какое время, возможно, довольно поздно, вам позвонят с номером, который вы не узнаете. Когда позовут, бери трубку».

— Хорошо, Дэвид.

— Спасибо, — сказал Баррет. — Поговорим с тобой позже.

Линия оборвалась.

Келлер вспомнил момент, когда он был в Овальном кабинете с Дэвидом. Разведчик стоял за Resolute Desk, большим старым гигантским реестром девятнадцатого века, подаренным Великобританией.

Он вспомнил, как подумалось, что Дэвид Барретт слишком мал для письменного стола. Не потому, что Дэвид был маленьким физически — он не был таким. На самом деле, он значительно крупнее среднего человека, вероятно, не менее шести футов пятидюймового роста. Он казался этим карликом за столом, потому что был слишком мал для этой работы. Великие люди столкнулись с огромными проблемами. Кеннеди и его советники часто появлялись за столом. Дэвиду Барретту не место за столом.

Келлер всегда знал это о нем. Их отношения были браком по расчету: Президент стал благодаря стечению семейных связей, доходов, внешности и ухоженности. Их возглавляет группа профессора Келлер начальником штаба Дэвида в надежде, что Келлер сможет провести через этого человека через минное поле его собственного ленивого ума и ужасных инстинктов.

Это не сработало, и теперь Дэвид попал в очередную беду, с которой он не имел понятия, как территории. Без кого-то вроде Лоуренса Келлера, который думал бы за него, Дэвид был подобен бездомному бродяге, выжившему в кораблекрушении, цепляющемуся за обломки обломков и дрейфующего, куда бы его ни несли течения.

Телефон снова зазвонил. Келлер тут же поднял его.

— Центральный вокзал, — сказал он.

— Ты знаешь, кто это? — сказал голос.

Конечно, он знал этот голос. Получить от президента Они прослушивали телефоны Дэвида. Они слышали все, что только что было сказано. Удивительно, как они до сих пор не научились слушать мысли людей. В любом случае:

— Да, — сказал Келлер.

«Я предполагаю, что вы хотели бы снова найти свой путь к актуальности».

Келлер пожаловался плечами. «Эта мысль пришла мне в голову».

Может быть, это была возможность, которая была бы лучше, чем вернуться к начальнику штаба. Опять же, возможно, это было не так. Не так давно он оказал людям услугу, был проведен в палате, полной психопатов-поджигателей войны, и быстро оказался на улице.

«Наш друг считает себя странным, даже для него самого. Мы предполагаем тем, что он не сможет переварить предложенную ему еду».

— Это тебя удивляет? — сказал Келлер.

Человек на конце провода проигнорировал вопрос. — Ты знаешь, откуда он собирается тебе позвонить?

Келлер покачал головой. "Белый дом? Кемп-Дэвид? Его семейное ранчо в Техасе? Я не имею понятия. Вам лучше знать, чем мне. Это был первый раз, когда я разговаривал с ним более чем за месяц.

— Хорошо, — сказал голос. — Тогда вот что мне нужно, чтобы ты сделал…


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


27 июня

3:35 утра по восточному летнему времени

Штаб группы людей

Маклин, Вирджиния

"Сэр?" кто-то сказал. — Сэр, мы здесь.

Люк резко проснулся. Он сел. В его окружении есть несколько секунд.

Он был внутри границ вертолета, летящего в темноте. Чоппер был новым, и салон был шикарным и вкусным. Сиденья были кожаные и даже не начали царапаться. Он хорошо знал этот вертолет. Это была красивая птица, гладкий черный Bell 430, которую я получил за сборную.

Один из пилотов смотрел на него. Это был чисто выбритый молодой парень в каске, с лицом херувима, наверное, только что из армии. На его шлеме был небольшой микрофон, установленный прямо над подбородочным ремнем. Малыш улыбался.

— Вы задремали, сэр.

— Верно, — сказал Люк.

Он моргнул и посмотрел в тонированные окна. Справа от него, на севере, были яркими огни Вашингтона, округ Колумбия, и его ближайших пригородов, Арлингтон, Александрии и остальных. Он мог видеть отражение в воде там, где широкая река впадала в залив. На юге было меньше света, так как пригороды постепенно превращались в сельскую Вирджинию.

Вертолет начал появляться, и Люк увидел приближающуюся вертолетную площадку. Штаб-стали СТО доступно широкое приземное трехэтажное здание из стекла и стекла. До недавнего времени это было здание HUD, но когда его перевезла команда Дона, слегка подтянули. Окна сверкали в свете приближающегося вертолета.

Птица уже была низко, здание, парковка и небольшой зеленый кампус поднимались вверх, чтобы приветствовать ее. Сигнальщик в желтом жилете с ярко-оранжевыми жезлами в руках стоит на вертолетной площадке и на вертолете наступает.

Пилот точно посадил птицу на посередине площадки. Он заглушил двигатель, и роторы тут же начали задерживаться. Когда они отключились, раздался визг.

— Спасибо, ребята, — крикнул Люк.

Он выбрался из салона со своими сумками, низко пригнулся и пересек взлетную полосу. Он попадает в огороженную зону безопасности с колючей проволокой наверху. Это была прохладная, ветреная ночь. Ветерок приятно ощущался на его коже. Он чувствовал себя хорошо. Устал, немного болит, но в целом… нормально. Он знал, что здесь его ждут проблемы, но был, что их можно решить.

Что сказал один мудрец? Вы должны разбить несколько яиц, чтобы сделать омлет. Ну, они с Эдом разбили несколько яиц. Вернее, уже существующий. А Сван, знаете ли, испарил целую яичную фабрику, но…

Люк едва не рассмеялся при этом. Перебор. Наверное, это было перебором.

Маленькая стройная фигура стояла у открытой защитной двери в здании. Когда он приблизился, фигура превратилась в Труди Веллингтон. На ней была темная рубашка и брюки. Ваши длинные волосы были собраны в пучок.

Она широко придержала за него дверь. Он прошел с сумкой на плече и одной на правой руке.

— Есть что-нибудь об Эде? — сказал он ей без предисловия.

Она усерда. «Он в порядке. Они увезли его в Багдад. оказывается, он получил восемь ударов. В его бедре застряла пуля, и для ее захвата голосовалась срочная операция. Это было в кармане от его бедренной кости. Ему повезло».

— Ему повезло, что у его бедра размер с двадцатифунтовую индейку, — сказал Люк. — Как он перенес компрессор?

"Отлично. Он стабилен. У них есть легенда для него. Он консультант, который попал в засаду, когда вернулся из аэропорта. Он будет восстанавливаться там в течение нескольких дней".

Люк увеличения. «Его старые убежища. Ему это понравится».

"Как ехать?" — сказала Труди.

Люк пожалел плечами. «Плохо помню. Мне дали симптомы, грузинский военный врач прямо в самолете вынул осколки из предплечья и голени. Если вам никогда не лечили огнестрельные ранения в восьмиместном самолете Лир, летящем над Грецией над грозами, я не могу сказать, что его наверняка».

Он направлен и рассмотрен наверху вниз. Глаза за широкими глазами смотрели устало. У тебя красивое лицо натянутым.

"Ты?" он сказал.

Она усерда. "Отлично. Мы покинули Турцию, как только миссия закончилась". , пока мы не вернулись».

Они двигались по коридору. Все офисные огни были отключены. Маленькая столовая была закрыта и заперта. Вокруг никого не было. Почему бы не быть? Было почти четыре утра. Что Труди было сделано, скрываясь в этом построении?

— Суонн здесь? — сказал Люк.

«Дон отправил его домой. Люк, Суонна отстранили от работы на время расследования.

Плечи Люка поникли. Он покачал головой и вздохнул. — Ах, чувак.

— Дон в своем кабинете, ждет, когда ты войдешь. У нас неприятности, Люк. Было много последствий».

Люку было нечего сказать на это. "Хорошо."

В темном фойе он вернулся налево к кабинету Дона. Его дверь была приоткрыта, и горел свет. Труди задержалась на пороге фойе.

— Удачи, — сказала она.

«Спасибо. Надеюсь, мне это не скоро».

Он вошел. Дон сидел за встречей. Стол был похож на футбольное поле. Это было похоже на капот старой маслкара «Шеви». Кроме офисного телефона и компьютерного монитора, на нем не было ничего.

Люк поставил свои сумки.

«Дон, я беру на себя полную ответственность за удар беспилотника. Хорошо? Одной из целей этой миссии было затопить подлодку, но этого не должно было случиться. Мы попали в настоящий дерьмовый шторм. Этот грузовой корабль был складом общественного транспорта, а мы никак не могли знать об этом автомобиле. Все взорвалось. У нас даже не было изображения субмарины. Если бы мы не выбрали время, все бы случилось. Суонн, вызвавший удар беспилотника, не только уничтожил подлодку, но, вероятно, спасет нас».

Дон рассматривал его на одном из стульев напротив него. Его глаза были замечены и жесткими. — Садись, сынок.

Справа от Дона, слева от Люка был включен телевизор с изображением на стене. Это был CNN, показывающий новости, сделанные ранним вечером. На экране было видео со светловолосой женщиной лет тридцати пяти, снятое, похоже, ближе к вечеру. Она была удивительно красивой, в ярко-синем блейзере и классической классической рубашке. Она выступала в группе микрофонов, проводя какую-то пресс-конференцию.

Сенатор Сьюзен Хопкинс (D) — Калифорния прочитала подпись в левом углу экрана.

Люк поднял брови. "Ух ты. Это сенатор от прокурора? Я думал, что это старик".

— Их два, как я уверен, вы должны знать, — сказал Дон. «Другой — старик. Это первокурсник, только что избранный в прошлом году. До этого она была какой-то супермоделью, обложка журнала Bimbette и все такое. Ее муж — миллиард из интернет-компаний. Вот за кого люди в своей мудрости голосуют в эти дни».

Донпульс дистанционного управления на руке.

«Еще раз, — сурово сказал сенатор Хопкинс, — наши инфицированные вляпались в катастрофу, которую сами же и осуществили, осуществив неспровоцированное нападение на спящего гиганта, исключительно крупную ядерную державу в мире. Они хотят начать мировую войну? Я не думаю, что мне нужно напоминать кому-либо, что ядерная конфронтация между Соединенными Штатами и Россией может положить конец всей жизни на земле, какой мы ее знаем».

Она сделала паузу и перевернула перед собой. Узкий черный подиум перед ней был похож на то, что музыкант использовал бы для нот. Она снова встречалась глазами с камерами.

«Так называемые черные операции, черные бюджеты без надзора за спектром, черные места, где берут без надлежащей процедуры и повторяют пытки. Американский народ устал от того, что Пентагон ставит этой великой страны синяк под глазом в остальном мире. Мой офис настойчиво требует, чтобы подробности этого беспрецедентного нападения были обнародованы, но нам препятствуют...»

Дон выключил звук.

— Они не облегчают нам мебель, не так ли?

Люк вырос и пожалми плечами. Ему было трудно оторвать взгляд от сенатора-первокурсника. — Но она милая.

Дон Эд. «Плюс вся черная тема ее высказываний. Черное то, черное то, черный глаз. Это как бы работает, не так ли?»

— Работает, — рассеянно сказал Люк. Он не был уверен, сработало это или нет.

Он снова вернулся к Дону.

Дон провел большой по лбу. Он зевнул. Было поздно.

— Она права, ты знаешь. Люди возмущаются. Пентагон, ЦРУ, все спецслужбы вмешиваются в это дело. Им не нравится брать на себя множество стрел, но они предпочтительны для групповой сплоченности».

«Они все были в этом замешаны», — сказал Люк. «Не похоже, что они умеют мыть руки. Это была подлодка ЦРУ из подставной компании ЦРУ. Большой Папа дал нам чеченца и грузина, а Большой Папа - это ЦРУ. Один из Договорных был морским котиком. Дрон был АНБ. У нас даже дронов нет. Сам попросил, чтобы мы это сделали. Я вижу на встрече с генералом Объединенного комитета начальников штабов и парнемов национальной безопасности. Что, по мнению всех людей, Станет, когда мы войдем туда? Что никто не заметил?

«Люк…»

«Дон, я не помню, чтобы кто-нибудь говорил мне отправиться в Россию, спасти, убить подлодку, но, ради бога, ничего не ломай».

— Сынок, ты перегнул палку, — сказал Дон. — Я не виню тебя за это, но последнее слово остается не за мной. Сегодня днем меня вызвали на ковер в Белый дом. Это была трудная миссия. Я им это объяснил. Потом меня вызвал мой непосредственный начальник, директор ФБР. Он понимает, безусловно, лучше, чем некоторые люди в Белом доме, что входит в подобную инсулинорезистентность, связанную с рисками и решениями, которые необходимо принимать за долю секунды. Тем не менее, он сам находится под давлением. Дерьмо катится вниз, если можно так выразиться».

«Операция прошла успешно, — сказал Люк. «Мы выполнили обе задачи и потеряли одного человека. Между прочим, мужчина, который оказался в поясе смертника, если кому-то интересно, каковы были его намерения.

«Последствия в том, что мы с русскими во всем мире наличности, — сказал Дон. «Даже если в ближайшем будущем возобладают более хладнокровные, а на данный момент нет никаких гарантий, можно поспорить, что они собираются провернуть какой-нибудь трюк, чтобы вернуть нас. тем, у президента пиар- и обнаружение катастрофы на руках».

— Менее двух месяцев назад мы спасли жизнь его дочери, — сказал Люк.

Дон Эд. «Я встречался с президентом, он хороший человек и по этому поводу является поклонником агентства. Но между нами президент два, я не думаю, что он самый крутой, который у нас был за время наблюдения на этой планете. Он не создан для штормовой погоды.

— Что ты говоришь, Дон?

Дон вздохнул. «Директор сказал мне, что Бюро проведет полное расследование операции, ее плана, привлечения персонала и их действий. Он также попал на объективную стороннюю реакцию, по всей вероятности, вызванную офисом прокурора. Я связался с уважаемой фирмой в случае, если против кого-либо из наших людей возникнут возбуждения по уголовным делам.

Люк уставился на него. Дела шли в странном добавлении. «Почему JAG имеет здесь какую-то юрисдикцию? Мы больше не в армии. Это был не…”

Дон покачал головой. — Это для шоу, Люк. По запросу это понять. Это была миссия президента, заказанная и санкционированная Министерством обороны США, по спасению персонала, включая морскую котику. Они могут заявить, что JAG расследует это. Если они захотят, они могут обвинить его клоуна Бозо в расследовании. Всегда все зависит от внешности».

Он упал на мгновение и вздохнул.

— Мы висим на волоске, сынок. Юридическая фирма собирается пробить всю дыру в нашем бюджете. В конце концов выяснится, что мы возглавили этот компрессор, независимо от того, кто еще в ней участвовал». Он указал на телевизор. Беззвучно воспроизведена реклама грузовиков Dodge Ram. «И такие люди, как твоя подруга-супермодель, начнут смотреть на наши головы на тарелке».

Люк открыл рот, будто собираясь что-то сказать. Но он не мог придумать, что сказать. Вместо этого Дон вернулся:

«Я предлагаю вам, дети, разобраться в своих историях. До сих пор вы, Суонн и Труди Веллингтон приходили сюда в разное время и взяли на себя ответственность за удар беспилотника. Это не выдерживает критики. Либо Суонн следовал твоим приказам, либо стал мошенником. Это действительно будет так просто».

«Дон…»

Дон тяжело вздохнул. «Я ненавижу это делать. Я действительно. Я хочу, чтобы вы знали, что я выйду на ковер за вас и за всю команду. Лично я горжусь тем, чего добилась эта группа. Но в то же время вы отстранены от службы с полным ваньем и льготами до завершения всех расследований вашего поведения во время этой миссии. Если у вас есть планшетное оружие, мне нужно, чтобы вы сдали его сейчас же. Кроме того, мне необходимо, чтобы вы сдали свое удостоверение группы общественных объединений, значок ФБР и карту доступа в это учреждение.

Люк свадебный, что онемел. Это было странное ощущение. Он был в бою с восемнадцати лет. Он испытал множество тревожных вещей.

Но это оказался… Это оказался…

У него не было слов, чтобы описать это.

Дон просмотр на него. — Прости, Люк. Если кому-то это поможет, прочтите этот оплачиваемый отпуск. У тебя новый мальчик. У тебя красивая жена. Проведите с ними время на английском языке. Расслабьтесь немного. Расти бороду. Позвольте мне побеспокоиться об этом».

Наконец Люк оборвал голос. Это звучало маленьким и странным для его ушей. — Сколько времени ждать?

Дон пожалел плечами. «Кажется, они хотят двигаться быстро. Месяц? Шесть недель?"

— А результат… — сказал Люк.

— Мы сейчас в гражданском мире, сынок. Газеты… политики… бюрократы… даже не могу вызвать.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


11:45 по московскому времени (3:45 по восточному летнему времени)

Центр выборочного командования и управления

Кремль

Москва, Россия

Молодой человек быстро шел по коридорам центра управления к большому Военному Залу.

Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Он носил парадную форму Сухопутных войск России. Держался он с военной выправкой, осанка прямая, глаза настороженные, лицо серьезное, бесстрастное и серьезное.

Впереди открылась широкая автоматическая дверь. Он прошел через дверной проем и оказался в бурлящем хаосе главной комнаты командного центра. Когда он вошел, стук голосов ударил его стеной.

Не менее двухсот человек заполнили пространство. Там было не менее сорока рабочих мест, на некоторых за пятью компьютерными экранами сидело по два-три человека. На большом доске впереди было двадцать разных телевизионных экранов.

На экране по Украине указаны цифровые карты России, Грузии, Турции и всего Ближнего Востока. На нескольких экранах указана карта расположения американских ядерных сил и ракетных комплексов, разбросанных по Северной Америке, Азии и Европе.

— Капрал Грегор, — подумал женский голос справа.

Он повернулся и увидел, что у открытой двери стоит секретарь. Она была крупной, лет пятидесяти, с сутулой спиной. Она использовала его на открытой двери, словно приветствуя его на даче выходного дня. "Сюда, пожалуйста."

Грегор прошел через дверной проем и вышел в маленькую комнатную форму. Группа мужчин, сидящих вокруг стола для совещаний. В основном это были мужчины старшего возраста. Грегор вошел и попал в парадное покое, руки сцеплены за спиной, грудь выпячена, плечи расправлены.

Комната была глухая, по большей части голая, и в море витал сигаретный дым. Здесь не было видно ни одной технологии из большой комнаты. Вместо этого на столе стояло полдюжины пепельниц.

Толстый генерал с красным цветом водки носом ткнул в подвесной стол указателя. Руки у него были большие и толстые.

«Двенадцать часов с момента нападения», — говорил он. «Неразумно ждать дальше. Мы готовы, поэтому уберите одну из их фигур с доски. Без длительного промедления».

Мужчины рассматриваются на Грегора.

Один поднялся на стул и обошел стол. Это был полковник в форме Стратегического авиационного командования, тоже мужчина лет пятидесяти, но высокий, стройный, с седьмыми встречами. — Ах, Грегор. Заходи, заходи».

Он вернулся к опыту. «Господа, это капрал Грегор. Он хороший человек и исключительный солдат. Мы уже говорили о его доблестных действиях во время Второй чеченской кампании. Ожидается Сколько бойцов, Грегор?

Лицо Грегора не изменилось. Демонстрация гордости своими действиями осуждалась. Кроме того, он не назвал чувства гордости, которые он испытал в связи с присутствием в Чечне. Он наблюдал, как он с гордостью и на неделе, возникшей впоследствии в условиях холодной воды у матери, крича в подушку и выпивая, пока не потерял сознание.

— Двадцать шесть, сэр.

— Двадцать шести воскресных матчей, — повторил мужчина. — Пехота убивает?

Этот человек не мог определить по униформе Грегора, что он пехотинец?

"Да сэр. Конечно."

"Рукопашный бой?" — сказал мужчина.

«Да, сэр, Завтраний футбол в ближнем бою».

— Как вы их отправили?

— А… четыре с моим ножом, сэр. Что касается того, что я потерял нож в бою и убил его… своими руками, сэр.

Грегору представился коренастый невысокий мужчина с каштановой бородой. Его глаза были темными. Мужчина боролся с Грегором в сгоревшем корпусе дома в центре Грозного. Они были одни и хрюкали вместе, как свиньи. Мужчина был силен, почти невероятно силен. Внутри здания лежит снег, задувавший дыры в разрушенных стенах.

По какой-то глупой случайности, он мог не вспомнить, что, может быть, по счастливой случайности, Грегор оказался на нем сверху. Он душил обеими руками, его пальцы, словно его когти, глубоко вонзались в плоть мужчины, тот снова и снова бил Грегора по лицу. Грегор навалился всем своим весом на горло мужчин.

Мужчина забулькал и медленно затих. Грегор продолжал его душить. Глаза мужчины стали пустыми, лицо застыло, рот полуоткрыт. Грегор продолжал его душить. Он душил его, пока у него не затекли пальцы. В конце концов, когда он убедился, что человек мертв, его вырвало на снежную метели.

Теперь, в командном центре, полковник падает. «Отличная запись, Грегор».

"Спасибо, сэр."

Полковник прошел в угол комнаты и вернулся с большим черным кожаным чемоданом. Футляр был старым и потрепанным, кожа в некоторых местах была прорвана, и под ней блестела серебристая сталь.

— Ты знаешь, что это такое, Грегор?

Грегор думал, что знает, но также счел за лучшее промолчать.

— Это «Чегет», — сказал полковник, используя слово для обозначения чемодана. «Одна из трех во всей стране. Ты понимаешь?"

— Да, сэр, — сказал Грегор.

— Дай мне свое запястье, — сказал полковник.

К чемодану были прикреплены наручники. Полковник протянул руку и туго зажал наручники толстого вокруг левого запястья Грегора. Металл, естественно, впился в плоть Грегора. Он был правшой, так что, по обнаруженному случаю, он обнаружил бы свою поглощенную руку. Он может оказаться в чрезвычайной ситуации.

Полковник передал Грегору чемодан.

«Чемодан содержит коды и датчики для обнаружения ракетно-ядерных ударов по Западу, особенно по США. Вы будете нести его на время дальнейшего развития. Вы были избраны для этой чести из-за вашего мужества, уравновешенности и способности действовать перед смертельной опасностью.

"Да сэр."

— Вы знаете министра обороны? Он используется на человека в форме, украшенной медалями и лентой, но не указывающей на звание. У мужчин были такие темные волосы, что казалось, будто он должен натереть их черным кремом для обуви.

— Я знаю о нем, сэр. Конечно."

«Вы не должны отходить от него, пока «Чегет» снова не будет снято с вашей запястья. Размещение будет сделано для вас здесь, в командном центре. В случае войны ты присоединишься к министру обороны в глубоком убежище от радиоактивных выбросов.

Полковник помолчал. Должность, он видел выражение лица Грегора. "Вопросы?"

— У меня есть семья, сэр. Моя жена и маленький сын. Моя мать. У меня трое игрушек и сестер и близких дядя…»

Полковник отмахнулся. — Конечно, ваша семья будет обеспечена.

Грегору не удалось дважды спрашивать, что он был обнаружен полковником. Его семья погибнет во время взрыва и радиации вместе с вооруженными силами беспомощных миллионов.

Полковник снова повернулся к столу, оставив Грегора стоять на едине с адской машиной, номером смерти к его запястью.

— Вернемся к делу, — сказал полковник.

— Атака, — повторил генерал, продолжая с того места, где произошла цель, как будто и не было никакого толстого перерыва. «Я хочу этого уже сейчас. Это исходит от президента. Так что дайте мне американскую фигурку, которую мы можем снять с доски. Это может быть пешка, а может быть и сам король. Мне все равно."

Его обрубленный часы трижды ударил по столу. Удар. Удар. Удар.

«Дайте мне что-нибудь легкое в пределах нашей досягаемости».


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


4:10 утра по восточному летнему времени

Резиденция Белого дома

Вашингтон

У Дэвида Барретта была собака.

Собаку звали Мокко, и на самом деле она возглавила младшую дочь Дэвида Кейтлинн. Но вся семья была на ранчо в Техасе, выздоравливала и глубоко вздыхала, просто вместе, ценила друга друга и веселилась почти после катастрофы с Элизабет.

Там были все, кроме самого Давида. Он застрял здесь, в Вашингтоне, с собакой. Мокко. Мокко был в порядке. Бело-коричневая маленькая собачка, которую люди называли дворнягой.

Она никогда не была любимой собакой Дэвида, или лучшей собакой в мире, или чем-то похожей. Кейтлин она нравилась (мокко как-то вдохновенно скорее на любовь, чем на любовь), и она пригодилась для фотосессий. В Первую Семью должна быть собака. Это было не законно, но что-то очень вероятно.

Она собиралась стать еще более полезной.

Дэвид стал гулять с ней по территории Белого дома поздно ночью. Со временем он стал ходить все позже и позже. В это время ночи прятались люди из секретной службы, но их было немного и не близко.

Пока сама территория была в безопасности, пока он находился рядом с домом и пока он возвращался через пять минут, о чем беседовал? Он убаюкивал их. Около десяти дней назад он огрызнулся на крупного парня из секретной службы, который встретился во время своей небольшой прогулки.

«Можете ли вы поддержать, черт возьми? Пожалуйста? Но я не хочу тебя видеть. Понял? Я просто пытаюсь выгуливать свою собаку. Мне нужно несколько минут в этом мире для себя, не так ли? Дайте мне хотя бы иллюзию уединения. Ты можешь это сделать?»

После этого они немного отступили. Но Дэвид не сделал ничего тревожного в ответ. Он просто тихо гулял с собакой. Он не стал продлевать время своей работы. Семь минут одной ночью, двенадцать одиннадцатилетних детей. Здесь нечего смотреть. Все было нормально.

Вероятно, он мог судить, что они не требуют ни малейшего представления о том, что он задумал. Это была самая вкусная часть всего этого. Они понятия не нужны, что будет дальше.

— Давай, Мокко. Пойдем!"

собака Собаки были умны, значительно умнее, чем считали, изучавшие интеллект. Звук поводка, время ночи, интонация его голоса… что бы это ни выдавало, собака маленькая, что они собираются сделать ВЕСЕЛОЕ. Они вышли из сознания.

Она прибежала, терпеливо ожидая, пока он наденет на свой поводок. Они спустились по широкой лестнице и подошли к задней двери. Он провел картой по считыванию текущего устройства и набрал код.

На ночном посту охраны их теперь предупредили о том, что он делает. Он разблокировал систему безопасности, которая еще мгновение назад удерживала его в резиденции наглухо запечатанной, недосягаемой для проживания.

Он добровольно нарушил этот уровень безопасности. Теперь к нему приставают агенты Секретной службы, остаются вне поля зрения, чтобы он не устроил истерику и не решил переназначить их. О, да. Он знал, что о нем думают.

Бывал ли он иногда вспыльчивым? Да, он сделал. Он закатывал истерики, как ребенок? Нет, он не сделал.

На данный момент он все еще был, вероятно, самым безопасным человеком на земле. В конце концов, он был на территории Белого дома, окруженного высокими заборами с шипами, снайперами в своих гнездах и постоянном видеонаблюдении в реальном времени. Только обнаружение обнаружения в пределах Белого дома.

Но безопасность была в первую очередь для того, чтобы не пускать людей. Это было менее надежно с точки зрения безопасности людей. Что произошло, это была его теория.

«Давай, Мокко! Давайте работать!"

Мокко любил бегать. И она точно знала, о чем он говорил, когда произносил слово « беги» . Они вдвоем сорвались вниз по пологому склону холма, как один. Слева от них был фонтан на Северном лужайке, американским синим светом.

Мокко, такой прогнозой, как она была, была проведена и следовала за шагом за шагом. Все было очень нормально. Президент бегал со своей собакой каждую ночь.

Они побежали вниз по склону в пределах темной рощу деревьев. Мгновенно задержан. Он огляделся. Могут ли они увидеть его здесь? Он так не думал.

Было одно место, на которое он давно уже положил глаз. Это было только впереди. Между Северо-восточными воротами и дорогой под названием Восточный исполнительный парк был проход. Просто полоса высокого забора, ничего важного, не на что смотреть. По другой стороне этого забора была широкая пешеходная улица Пенсильвания-авеню. Прямо через дорогу почему-то парк под названием Лафайет-сквер. На самом деле маркиза де Лафайта стояла тут же. Все это он видел на карте.

Он тяжело дышал. Так было и с Мокко. Он опустился на колени рядом с ней и расстегнул ее ремни. Он не хотел, чтобы она была на поводке, если он не собирался его держать. Собаки так запутались. Иногда случались ужасные вещи.

— Хорошо, девочка, — сказал он, когда она восстановилась. "Вперед, продолжайте! Идти домой!" Он используется вручную на холме. Мокко подпрыгнул на месте и вопросительно рассмотрел его.

Это не сработает. Без проблем. Мокко мог бродить по территории, пока ее не нашли. Она будет в порядке.

Дэвид снял темно-синюю ветровку, которая была на нем. Он плотно обернул его вокруг левой руки и предплечья. Он выглядел из-за деревьев на высоком заборе, окружавшем большую часть. Это было очень высоко. Нормальный человек не мог ожидать, что он взглянет на штуку. Но Дэвид не был обычным человеком.

Они забыли это о нем или никогда не знали. Он был высоким ростом и держал себя в отличной форме для мужчин лет пятьдесяти. В старшей школе и колледже он был спортивным прыгуном в высоту и прыгуном с шестом.

Во время своего наблюдения в Эксетере он установил школьный рекорд по прыжкам с шестом, который продержался двадцать два года. Он был сломан чуть более десяти лет назад, когда все было иначе. Оборудование и методики были другими, обувь была другими, программы настройки и питания были другими. Все было улучшено, и им стало более двух видов, чтобы завоевать его рекорд. Дэвид гордился этим фактом.

Внезапно, особо не думая, он побежал к забору.

То будет выглядеть полным дураком.

Мокко убежал у его ног.

Хорошо, это было хорошо. Дэвид прибавил скорости, выскочив перед собакой. Затем он загорелся, бегая быстрее, чем за последние десятилетия. Его тело перешло в состояние, о котором он едва ли подозревал. Он кинулся к забору, как камикадзе.

В самое ближайшее время он встал на ноги и прыгнул, вся энергия была в ногах. Он прыгнул высоко, как и ожидал. На полпути к забору он ухватился руками за железные прутья, его совершенствование рук толкали его тело еще выше, вверх, вверх, вверх…

Он уперся левой рукой, плотно закутанной в куртку, поверх одного из острых шипов и сделал последний бешеный толчок. Он выгнул остальную часть тела, пробираясь через остальные шипы.

Затем он был свободен, совершаясь с другой стороны и безнаказанно карабкаясь, с захватом за арест и приостановлением своего падения. Он взял его и уперся ногой в него, его трение немного замедлило. Он с глухим стуком ударился о короткую траву и упал на задницу.

Его тело перевернулось, и он ударился головой. Больно. Его это очень удивило.

Но он вышел. Президент Соединил перепрыгнул через забор. Он смотрел на него со своего места на земле. Он был невероятно высоким. Никто бы не догадался, что человек может прыгнуть на эту штуку. Но он угадал. И правильно угадал.

Мокко теперь был по другую сторону забора, подпрыгивая и тявкая на него.

— Все в порядке, девочка. Папа в порядке. А теперь иди домой».

Он стоял. Ему лучше двигаться дальше. Понятия не было, поднял ли там тревогу его маленький поступок, но если нет, то скоро это исход.

Он огляделся.

Пенсильвания-авеню здесь была перекрыта для автомобильного движения. Парк приходится через дорогу. По краям парка стояли маленькие картонные лачуги, повсюду висели вывески. Знаки были написаны резко заглавными буквами.

НИКАКИХ ядер!

МОЕ ТЕЛО, МОЙ ВЫБОР

ИМПИЧ БАРРЕТ

Ха! Тот привлек его внимание. Причастны к его записям за что? Было много других, но Дэвид Баррет перестал их читать.

В этом парке жили люди. Их было много. Люди были грязными, в поношенной обстановке. Некоторые проснулись. Окурки сигарет ярко светились, когда курильщики затягивались. Они смотрели на него. Глаза следили за продвижением Дэвида из-под пострадавших спутанных волос и из-под длинных густых бород.

— Акваланг, друг мой, — пробормотал Дэвид себе под нос. «Не начинайте беспокойства».

Эти люди жили прямо напротив Белого дома. Почему он этого не знал? Можно было подумать, что кто-то сообщил ему. Расскажите о нарушении безопасности. Они не отображали такие вещи на картах.

Улица была безлюдна в это время ночи. Может быть, в сотне дворов от него, рядом с ним, была припаркована машина. Он обязательно сразу за бетонными дорожными ограждениями, и на нем горел свет. Сама машина оказалась желтой, и вы слышали, что-то было на крыше. Он предположил, что это могла быть полицейская машина или машина для доставки пиццы, но он так не думал.

Он пошел к машине, чувствуя, что находится вне забора и защитного круга, у него кружится голова. Он напомнил себе, что может вернуться в любое время.

У него возникло смутное ощущение, что он обнаружил, которое было одомашнено, а затем внезапного выброса на волю. Выживет ли там животное?

Медленно он размотал куртку с рук и предплечья. Ах! Он знал это. Его рука кровоточила, довольно сильно. Шип наверху забора вонзился прямо в куртку и пробил ему ладонь.

Кровавая дыра в середине его рук выглядела как всевидящее око. Как стигматы Христа. Кровь из него стекала по руке к локтю. Это был беспорядок. Он сжал пальцы и покачал головой. Ему нужно было как-то это убирать. Он не хотел занести инфекцию. Он рассеянно держал ветровку на руке, надеясь, что это немного останавливает кровь.

Надпись на крыше машины четко гласила ТАКСИ.

Он подошел к машине. Это было такси, припаркованное на тротуаре, что делали? Ждать оплаты за проезд после четырех утра? Он потянулся к задней двери и потянул за ручку. Он был заперт. Он постучал в окно несколько раз.

Дверь издала открывающийся звук автоматического замка. Ка-тук!

Внезапно послышался звук бегущих по тротуару ботинок. Дэвид поднял глаза и увидел, что мужчина бежит через квартал от Дэвида. Он двигался очень быстро.

Дэвид отступил назад, почти застыв. Мгновенно он понял свою глупость. Вот почему у него была защита. За забором три минуты, а он уже под обстрелом. Чувствовала ли Элизабет то же самое, когда выяснила…

«Эй, приятель, мне нужно такси!» — сказал мужчина.

Он задыхался, хватая ртом воздух. Его глаза были дикими. Он был бородат, и его лицо было наполовину залито кровью. Его рубашка была порвана. Он схватил дверь и распахнул ее. Он собирался взять такси Дэвида Барретта.

Но он неожиданнося. Какое-то время он смотрел на Дэвида. Его слегка склонилась в голову, рот был открыт. У него не было одного из передних зубов. Он оглянулся назад, откуда пришел, по-видимому, обнаруживается, не преследует ли кто-нибудь его.

Когда он повернулся, его глаза загорелись странным изумлением. Он держал дверь такси широко открытой.

«Мне президент очень жаль, господин. Это было грубо. Вы берете такси. Ты был здесь первым. Я найду другое».

— Спасибо, — сказал Дэвид. — Очень мило с твоей стороны.

Мужчина протянул руку, и Дэвид пожал ее.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр, — сказал мужчина.

Дэвид скользнул в машину. Мужчина закрыл за собой дверь, закрылся, что она плотно закрыта, и снова побежал.

Таксист обернулся и обнаружил на Дэвида. Это был молодой темнокожий мужчина с бородой в зеленом тюрбане. Он широко распространен. Какое-то время они смотрели друг на друга. В случае возникновения, улыбка усилилась. Теперь мужчина маниакально ухмылялся. Он положительно сиал. Дэвид не думал, что когда-либо видел такую улыбку. Был ли человек жертвим? Его легко можно было принять за террориста-смертника.

"Сэр!" — сказал мужчина. «Меня зовут Джаджит, к вашим услугам! Вы можете называть меня просто Джит, если хотите. Это мое прозвище».

"Ты мусульманин?" — сказал Дэвид.

Мужчина покачал головой. «Сикх. Мы религия мира, и вам нечего бояться меня. Я приехал сюда из Пенджаба, и это лучший момент в моей жизни! Я так горжусь этой ночью. Подожди, пока я сообщу жене! Американский президент был в моем такси. Куда я могу вас отвести?

Энтузиазм мужчины был очарователен. Было бы неплохо, если бы у кого-то из других людей имело место дело, продемонстрированное хотя бы в половине случаев этого пожара.

«Ну, Джит, — сказал Дэвид, — просто езжай. Я скажу тебе, куда мы направляемся, через минуту.

Чего он не хотел добавить, так это: « Как только я сам во всем разберусь».

"Конечно! Мы можем ехать всю ночь, если тебе угодно. Я даже не буду смотреть на телевизор. Этот диск бесплатен".

Машина съехала с обочины и двинулась по краю парка. Вкратце, Дэвид подумал о том, чтобы мужчина подъехал ко входу в Белого дома и отвез его обратно внутрь. На посту охраны будет странная сцена, но, вероятно, это будет благоразумно.

Конечно, он проведет день, объяснит выходку группы людей, которые, возможно, не позаботятся о его исчезновении. Однажды они президент уже лишили его поста. Эта идея не нравилась своим действиям перед командой психиатров, которые Марк Бэйлор вызвал для оценки психической устойчивости Дэвида.

Он достал из кармана сотовый телефон. Это был легкий, невзрачный аппарат, телефон-раскладушка. В нем уже были загружены предоплаченные минуты, и он никогда раньше не использовался. Звонок с ним был совершенно анонимным делом, настолько анонимным, насколько это вообще возможно в нашем веке спутников-шпионов и получение данных связи с помощью суперкомпьютера.

Это был телефон, который Лоуренс Келлер называл «выжигателем».

Он набрал номер Лоуренса.

Телефон звонил раз, два, три…

"Да?" — сказал голос. Это был Лоренс. Он казался усталым, может быть, немного раздраженным. Но он все еще не спал, как и просил Дэвид.

— Ты знаешь, кто это? — сказал Дэвид.

"Конечно. Я ждал твоего звонка".

Дэвид Эд. «Я бы хотел, чтобы вы встретились со мной у Мемориала Линкольна».

«Встретимся в…» Наступила пауза, пока Лоуренс Келлер переваривал идею встречи с президентом.

— Когда ты хочешь, чтобы я встретил тебя там?

Дэвид Барретт выбросился. "В настоящее время."


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


00:33 по летнему времени Аляски (4:33 по восточному летнему времени)

Небо над Беринговым проливом

мысом Дежнева (Россия) и мысом Принца Между королевского (Аляска)

«Всемогущий, Всемогущий, ты меня слышишь?»

Американский F-18 Super Hornet несся по небу на север, ведя воздушный патруль над западной границей американского воздушного пространства, к востоку от международной линии перемен дат. Справа была Аляска и старые добрые США. Слева от нее была Сибирь и Россия-матушка.

Внутри конуса истребителя неба было широко открыто. Сегодня ночью здесь было темно. Самолет двигался чуть меньше девятисот миль в час.

Капитан Уолтер «Дикий человек» Кейплз взглянул на свой радар.

На нем был шлем, летный комбинезон, гидрокостюм, вдобавок парашютная подвеска и спасательный жилет. Механизм был чертовски громоздким, но он был в этом так долго, что это было похоже на объятие любящих рук Бога.

Он был женат, были три прекрасных юных дочери, и его дни дикого человека давно миновали. Но люди по-прежнему называли его Диким человеком, и он не возражал. Они должны были быть его как-то названы, не так ли? А «Вальтер» как будто не подходил.

Здесь было много энергии. Вот как об этом думал Уайлдман: энергия. Такого он не видел с первых дней своей жизни, в последние годы тяжелой войны. Сегодня русские были дикарями.

Он наблюдался за строем истребителей МиГ-29, что делалось редко. Траектории полета обычно объявляются и сообщаются заранее, чтобы исключить вероятность неожиданного заражения. Это не обсуждается. Теперь все было в порядке.

Уайлдман знал. Он знал. Что-то случилось, какая-то секретная миссия пошла наперекосяк. У русских закипела кровь. Это было нехорошо. Но, по его мнению, победят более хладнокровные. всегда были.

Теперь впереди и к западу от него три истребителя МиГ только что пересекли российское воздушное пространство. Его радар ему сообщил, что они идут с ним на перехват. Если они хотели это сделать, они собирались пересечь американское воздушное пространство.

Он надеялся, что они знают, что делают. Его самолет был лучше, чем их. И он был в это долгое время.

Он снова связался с авиадиспетчером.

«Всемогущий, это Девяносто девятый, ты читаешь?»

«Повтори, Девять Девять».

«У меня три пугала пересекают международную полосу перемен дат. Атакующий строй, и они, кажется, идут на перехват.

"Расстояние?" — сказал авиадиспетчер.

— Я на тридцати тысячах футов, — сказал Уайлдман. — Пеленг пятнадцать градусов. Призраки в двадцати милях и приближаются. Пеленг один сорок пять. Похоже, они хотят меня подстричь».

«Девять-девять, держит курс».

— Роджер, — сказал Уайлдман.

Уайлдман несколько раз был в квартале. Он возил патрули повсюду на планете Земля. Персидский залив. Южно-Китайское море. Баренцево море. Арктика. Когда он был ребенком, он провел свое время прямо на краю железного занавеса в Европе. Последующие бомбардировки Ирака из Сербии. Кошка и мышь его не беспокоили. Курица его не беспокоила. Имитация приступов сирийцев или иранцев даже не ускорила его пульс. В эти игры играли люди постоянно.

Но ребята эти были русскими. Они были безумны. И они наступили тяжело.

«Давай не будем начинать здесь Третью мировую войну, мальчики, — сказал он себе под нос.

Русские истребители немного скорректировали курс. Они шли прямо к нему.

«Всемогущий, это девяносто девятый. Эти призраки держат меня на носу, в двенадцати милях отсюда. Он подождал немного и понаблюдал за приближающимися самолетами. Они шли очень, направляясь по курсу, быстро приближаясь к столкновению. — Я на высоте, еще тысячу, сейчас десять миллионов. Э... вольность.

«Держи курс, Девять-девять».

«Восемь миль, Всемогущий. Тяжело.

— Вайлдмен, это твое воздушное пространство. Держи курс.

«Заметано».

Прошло мгновение. Уайлдман понял, что задерживает, и вытолкнул воздух, заставляя себя дышать нормально.

«Статус, Девять Девять?»

— Шесть миль и ожидаем, — сказал Уайлдман. «Это будет тесно».

Он сделал паузу.

«Четыре мили. Иисус. У этих парней сегодня жук в заднице».

«Держи курс, Уайлдман. Это небо наше».

— Я услышал тебя в первый раз.

Он взглянул на радар. Головной МиГ ушел на юг. Но два других все находятся еще на перехвате. Что они делают? Уайлдману это не понравилось.

"Статус?"

«Свинцовая тележка падения. Новый азимут на юг. Двое других держателей меня прямо перед носом. Приходить тяжело. Две мили.

Уайлдман глубоко вздохнул. Это действительно должно было случиться.

"Одна миля. Вот они идут."

Уайлдман отображение налево. Сила проверки — там было темно. Темная тень, размытое пятно появилось слишком быстро, чтобы его можно было разглядеть.

Его сердце колотилось в груди.

«Сукины дети!»

Русский истребитель с ревом пронесся слишком близко. В кабине Уайлдмена доносился визг его реактивных двигателей. Мгновением позже его ударила турбулентность, и его самолет вздрогнул. И через мгновение после этого пролетела вторая струя.

Уайлдман выкрикнул на них нехорошее слово. Он был христианином и не был проверен сквернословить. Но он ненавидел этих парней. Он никогда особо не пользовался русскими, и это только разрешило, что он все время был прав.

Уайлдман тяжело вздохнул. Он обнаружил, что его сердце колотится ровно, сильно, но уже почти как обычно.

«Статус, Девять Девять?»

«Все еще здесь, но я думаю, что эти русские мальчики сейчас над Америкой».

— У нас отряд в девяноста милях отсюда, на пути к вашему месту нахождению. Держи курс, Уайлдман. Кавалерия уже в пути».

Он взглянул на свой радар. Двое русских были позади него, к юго-востоку от него, глубоко врезаясь в американское воздушное пространство. То, что они делали, было просто глупо. Конечно, этот район был малонаселенным, но они очень опасную игру. На таких скоростях американский истребительный строй будет через пять минут.

Он заметил первое пугало, то самое, что отклеилось, теперь приближается к юго-западу. Он снова был на перехвате, на этом раз позади него.

— Ах, черт, — сказал он.

— Девять миллиардов?

«Первый вернулся. Он и раньше нарушал строй, но снова дернул меня за нос. Он к юго-западу от меня, очень близко, три мили, курс сорок пять градусов.

«Спокойно, Девять Девять».

Глядя на радар, он увидел то, что никогда бы не поверил. Внезапно МиГ-29 получит ракету.

«Всемогущий, он стреляет!»

Сердце Уайлдмана екнуло в груди. Его руки двигались автоматически, без участия сознания. Его самолет сильно вильнул влево и набрал высоту. Он перевернулся и чуть не перевернулся. Он перекатился, все еще сильно виляя.

Ракета пролетела в сотни метров. Он пронесся мимо и взорвался на водопаде меньше, чем в миле от него. Ударная волна ударила его, и его самолет снова вздрогнул.

"Девяностолетствие? Девяностолетствие?"

— Копируй, — сказал он.

"Статус?"

"Все еще здесь."

«Девяносто девятый, вам разрешено вступить в бой».

— Роджер, Всемогущий.

Уайлдман сказал, что его правила ведения боя подразумевают, что он может открыть ответный огонь, когда он не проявляет устойчивости к стрельбе. Этого не было в его списке дел, когда он проснулся сегодня, но это всегда была возможность. Он развернул самолет влево и назад. Он отстал от МиГа, который все еще бежал на север. Два других МиГа снова были в поле зрения его радаров, приближаясь с юго-востока.

— Сейчас вечеринка, — сказал Уайлдман. Он выбрал жуткое спокойствие. «Призраки держателя меня на носу с юго-востока. Где эта кавалерия?

Уайлдман контролировал дыхание и сохранял позу. Эти ребята обнаружили его запугать, но он был в рабочем состоянии и мог вступить в бой. Они стреляли первыми. Он был хорошим парнем.

— Шестьдесят миль, — сказал голос. Еще довольно далеко.

«Я могу взять его в любое время», — сказал он.

— Возьми его, — сказал Всемогущий.

«Призраки у меня на хвосте».

«Стреляй в него, Девять-девять. Стреляйте в него».

Уайлдман нацелился на ракету «Сайдвиндер». «Лис-два», — сказал он, используя сокращенный код «Сайдвиндера». «Лис Два, Всемогущий. Лучше ввести сюда кавалерию. Моя задница едет на ветру».

«Роджер».

Уайлдман запустил ракету. «Лис Два прочь».

Ракета пронеслась по небу между Уайлдменом и МиГом, сократив расстояние за несколько секунд. МиГ предпочел отказаться, но безуспешно. Уайлдман резко выстрелил, когда ракета попала в цель. Он увидел вспышку белого света, и МиГ вышел из-под контроля.

«Девять-девять, статус?»

Уайлдман оглянулся и посмотрел вниз. Русский самолет по спирали улетел в темноту.

«Лис-два убивает».

— Понял, Девять Девять, — сказал Всемогущий. «Подтверждено запрещение МиГ-29. Хорошая стрельба».

«Спасибо, но у меня все еще есть проблемы».

«Держись, Девять-девять. Наши мальчики идут».

Уайлдман снова взглянул на заключение. Они были прямо у него на хвосте. Если они нападут сейчас, у него большие проблемы.

— Не делай этого, — сказал он.

Он наблюдал, как оба соединенных вместе ракеты. Это был нежелательний из возможных исходов. Уклонение от одного отправит его на другой путь. Он колебался, что стоило непоколебимой стойкости секунды. Две секунды. Три. Он слишком поздно понял, что нужно было нырнуть почти вертикально.

На мгновение он увидел трех своих девушек в красивых летних платьях и пасхальных шляпках.

Он уставился на изображение. Как будто он мог протянуть руку и…

«Статус, Девять Девять?»

«Э-э… меня обстреляли. Опять таки."

«Примите меры уклонения».

Он увидел вспышку света, ослепляющую свое присутствиею. Мгновение спустя появилось еще один.

— Я ранен, — сказал он, но уже не встречал срочности.

«Прервать! Прервать!»

Самолет крутился. Ночное небо пронеслось в калейдоскопическом безумии. Силы были настолько отвратительными, что он едва мог держать глаза. Уолтер. Его звали Уолтер. Внезапно он понял, почему его так назвали.

У него кружилась голова. Он потянулся к красному рычажку, ведущему к назначенному ИЗВЛЕЧЕНИЯ. Он вытащил его, но ничего не произошло.

Он не мог говорить.

"Дикий человек?" радио сказало.

Самолет крутился, крутился, в темноте. Над его головой были огни, огни поселения где-то далеко внизу. Он был вверх ногами.

Он закрыл глаза и снова увидел своих девочек. Они улыбались и махали. У младшей не было двух передних зубов.

"Дикий человек! Ты читаешь?" — сказал кто-то, но теперь этот голос ничего для него не значил.

"Дикий человек?"

Он крутился в темноте.

"Дикий человек?"


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


4:50 утра по восточному летнему времени

Мемориал Линкольна

Вашингтон

Мужчина сошел с ума. Это было ясно.

Она была бы главой администрации президента Дэвида Барретта.

Двое мужчин стояли примерно в двадцати футах друг от друга на полированном каменном полувнутри греческого храма мемориала. У Лоуренса было краткое воспоминание о том, как он бегал по этой полуноске в голых носках в детстве, а затем скользил по нему. Было скользко.

Неподалеку над ними возвышалось мраморное подобие расположения президента в министерстве истории. самой статуей и платформой, на которой между прочим она стояла, вся работа возвышалась почти на три этажа. Авраам Линкольн купался в жутком белом свете, как святой или бог. Он сидел в своем кресле, колосс, как по своему размеру, так и по существенному влиянию, которое он занимал в книгах по истории и в умах пород, которые раскрываются за ним.

Над его головой была его эпитафия:

В ЭТОМ ХРАМЕ

КАК В СЕРДЦАХ НАРОДА

ДЛЯ КОГО СОЮЗ СПАСАЛ

ПАМЯТЬ АВРААМА ЛИНКОЛЬНА

ЗАКРЕПЛЕНО НАВСЕГДА

Линкольн смотрел на своего далекого преемника. Полтора века президент разделил два человека, но пропало еще шире. Линкольн не мог быть впечатлен увиденным.

«Спасибо, что пришли», — сказал Дэвид Барретт. На нем были джинсы, кроссовки и темная хлопковая футболка с V-образным вырезом. заметил, что на нижней части левой руки у него была какая-то куртка.

«Дэвид, я пришел, потому что я твой друг. Я беспокоюсь о тебе. Вы должны знать, что это опасно опрометчиво.

Лоуренс Келлер говорил не только для потомков, но и для президента. Под подкладкой куртки был вшит прогнозируемый, но очень мощный цифровой подслушивающий прибор. Все это записывалось на компьютерный чип.

Лоуренс снова огляделся. То, что он был свидетелем, невозможным. Он никогда не слышал о чем-то хотя бы отдаленно похожим, особенно в современной обстановке. Как это взрослый взрослый?

— Вы действительно здесь без охраны?

свидетельствование. «Я дал им ускользнуть. Это проще, чем вы можете себе представить».

Келлер покачал головой. — Я думаю, дело не в этом, Дэвид. Они там по случаю. Это не хорошая идея, чтобы дать им ускользнуть. Мы обнаружили это очень болезненным, когда Элизабет сделала что-то подобное. Это было не так давно».

«Возможно, она что-то заподозрила», — сказал Дэвид.

Келлер поднял руки, вроде собирался сдаться. — Хорошо, Дэвид. Я не собираюсь спорить с вами об этом. Но я прошу тебя в последний раз. Где твоя секретная служба?

— Я пришел сюда не для того, чтобы говорить об этом, — сказал Дэвид.

«Дэвид, я буду говорить обо всем, что ты захочешь. Пожалуйста, сразу ответь на мой вопрос».

Дэвид глубоко вздохнул. Он закатил глаза. Келлер считает, что он наблюдает за тем, как подходит к концу это странное президентство.

— Я устал, Лоренс. Разве ты этого не понимаешь? Я привел тебя сюда сегодня вечером, потому что я болен и устал. Мне нужен выход, прикрытие. Мне нужно свободное время. Мне нужно вернуться домой и побыть.

Келлер покачал головой. «Дэвид, пожалуйста, просто ответь мне. Где твоя секретная служба? Это очень важный вопрос».

Дэвид Барретт, президент, Соединение состоялось, заплакал.

— Я больше не могу, Лоренс. Я ненавижу эту работу».

Он закрыл глаза и стоял перед своим бывшим начальником штаба, плача, как маленький ребенок. Его широкие плечи сотрясались от силы рыданий.

«Я не могу этого вынести».

Странное побуждение пришло к Келлеру тогда. Это было желание пойти к этому гигантскому мужчине-ребенку и утешить. Он задушил его. Люди слишком долго баловали Дэвида Барретта. Вот как страна пришла к этому перевалу.

Чрезмерно привилегированный человек, человек, который так и не достиг совершеннолетия, забрел на работу в стране, и это важная работа, к которой он был явно не готов. Теперь он ломался.

«Дэвид, где твоя охрана?»

Баррет покачал головой, как молодой, исследовательский, что его наказали за мелкое правонарушение. — Они вернулись в Белый дом, ясно? Я уже говорил тебе. Их здесь нет. Я пересек сюда, перелез через забор и пришел один. Вероятно, я знаю, что меня нет. Все в порядке, Лоуренс?

Келлер. Это все, что ему было нужно от Дэвида. Неважно, о чем еще Дэвид пришел сюда поговорить. Он хотел вернуться домой. Он хотел уйти. Неважно, чего хотел Дэвид. Все это будет решаться взрослыми и, вероятно, без его участия.

Четверо мужчин материализовались из глубоких теней за креслом Авраама Линкольна. На них были темные костюмы и наушники. Вы могли бы почти спутать их с агентами Секретной службы.

Хотя они и не убегали, но двигались с поразительной скоростью. Они не сказали ни слова и почти не издали ни звука. Они выполнили свою мебель с бесстрастным, бесстрастным покрытием.

Через несколько секунд они окружили Дэвида Барретту. Все они имели такое же увеличение, как и он, но моложе, шире и сильнее.

— Лоурен… — все, что смог сказать Дэвид.

Один мужчина встал за его спину и закрыл рот большой рукой. Двое других схватили его за руки по обе стороны. Глаза Дэвида расширились, когда он решил бороться с ними. Это было бесполезно.

Четвертый мужчина встал перед Дэвидом и сорвал с него рубашку от V-образного выреза вниз. Мгновение спустя у него в руке был электрошокер.

«Мммммм!» — сказал Дэвид Баррет. «МММММММ!»

Электрошокер издал низкий жужжащий звук при включении. Внезапно двойные зонды вылетели и попали в голую грудь чуть ниже груди. Пятьдесят тысяч вольт проникли в тело Дэвида. Его нервная система была перегружена, и президент объединил тряску и дергался, щелкая зубами. Его глаза закатились. В углах рта образовались слюни.

Он обмяк в руках мужчин, которые его держали. Они осторожно опустили его на землю. Теперь над ним нависли четверо крупных мужчин. Человек, который только что ударил его электрошокером, встал на колени рядом с ним.

"Г-н. Президент?

Веки Дэвида Барретта дрогнули, и он открыл глаза. Через мгновение они снова сосредоточились на мужчине. Когда Дэвид заговорил, его голос был хриплым.

«Вы не можете этого сделать. Я председатель…

Зонды закончились, мужчина использовал функцию оглушения прикосновением электрошокера, еще раз встряхнуть президента. Все тело Дэвида шлепнулось по земле. Его ударилась о полированный камень, когда-то скользнувший Лоуренс Келлер.

Его глаза снова открылись. Он уставился на мужчину. По мнению очевидцев, был гнев. Дэвид Барретт был известен своими истериками. Он сглотнул.

— Ты… — сказал он.

Потом снова поехал на соке.

Мгновение спустя четверо мужчин подняли обмякшее тело Дэвида Барретты и осторожно понесли его вниз по лестнице. Его голова поникла.

На площади у подножия лестницы стоял большой черный внедорожник с затемненными окнами. Минуты назад его не было. Его двигатель Работал, из выхлопной трубы вырывался пар. Мужчины отнесли Дэвида Барретта к машине, погрузили его в кузов и забрались сзади.

Фары внедорожника зажглись, и он медленно тронулся с места.

Лоуренс Келлер смотрел, как это происходит. Через мгновение сзади послышался звук шагов. Келлер даже не обернулся. Он знал, как все это лечили. Либо они вознаградят его за помощь, либо убьют. Как бы он ни старался, он мало что мог сделать ни с тем, ни с другими. Это было не в его руках.

Рядом с ним появился мужчина в костюме-тройке с зачесанными назад встречами. Он был красивым мужчиной в очень хорошем смысле. Через пять минут после встречи с ним вам было бы трудно описать что-либо о его лицемерии. Его туфли были начищены до такого блеска, что казались почти лакированными.

Он был агентом ЦРУ, специализирующимся на домашнем шпионаже, дезинформации и психических операциях. Он был шоковым врачом. Когда плохое прихождение, что-то травмирующее, что новости-то, что выводило из равновесия все население, вероятно, было мало. Некоторые называли его Грязным Трикстером.

— Уоллес Спек, — сказал Келлер. "Странно встретить тебя здесь."

Мужчина прилетел к лежащим губам. Тсссс.

— Привет, Лоренс.

"Что происходит?" — сказал Келлер.

Мужчина пожалел плечами. «Вы хотели вернуться к актуальности? Ты понял."

Келлер использовал на внедорожнике, которого больше не было.

— А как насчет Дэвида?

— О, с ним все будет в порядке, — сказал Спек. — Мы окажем ему помощь. В случае возникновения вам не нужно думать об этом. Сосредоточьтесь на вас. Ты нужна своей стране. Ждите звонка, наверное, не сегодня, а может завтра. Всегда найдется место наверху для гордого американца, который также является верным служителем».

— А кому я буду служить? — сказал Келлер.

Спеквысокий. «Кто еще?

— Как начальник штаба?

Плечи Спека поникли. — Пойдем, Лоренс. Вы знаете, что у Марка есть свои люди. Но для вас на столе будет что-то хорошее. Обещаю."

Внезапно по Вселенной к Белому дому раздался громкий взрыв. До них донесся гул, протяжный раскатистый БУМ, похожий на гром. Пол под их ногами чуть-чуть дрожал. Небо там озарилось.

«Ну, я вижу, самое интересное началось», — сказал Уоллес Спек. — Это мой сигнал уйти.

Он действует на Келлера. — Лоуренс, на твоем месте я бы пошел домой, расслабился и был готов к этому звонку. Тебя ждут большие дела».

Спек повернулся, чтобы уйти, но был убит.

— А Лоренс?

Келлер просмотр на него. Глаза Спекатель были суровыми. Хуже того, они были пусты. Келлер часто слышал, как полицейские и специалисты ФБР говорят о таких наблюдателях и особенностях. Это не было бессердечное лицо. Это не было жестоко. Было пусто.

Копы называли это отсутствием аффекта . Лицо человека, для которого погибло больше ничего не значило, если вообще имело значение. Келлер не хотел доставить это лицо ни разу. Он также не хотел давать повода злиться.

Завыли сирены. Взаимно совместились сирены. Много их. Раздался выстрел. Потом еще один. Потом автоматная очередь.

Город Хью, подумал Лоуренс. Это место навсегда осталось в его памяти.

"Ага?" он сказал.

— Будь хорошим мальчиком и постарайся на этот раз не раскачивать лодку.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


5:01 утра по восточному летнему времени

Округ Королевы Анны, Мэриленд

Восточный берег Чесапикского залива


Люк был избит.

«Бит» даже толком не вникал в суть дела. Он очень устал. Если не считать дремоты в записях, последние два дня он почти не спал. Он приехал сюда уснувшим с Высокими глазами. К счастью, в это время на дорогах никого не было.

Он получил хорошие новости, когда въехал на усыпанную гравием подъездную дорожку к дому. В свете его фар стоял потрепанный универсал «Субару» Бекки. «Мерседеса» Одри нигде не было видно.

Может быть? Люк почти не смел ожидать.

Могла ли Одри уйти домой?

Он заглушил двигатель и просто долго сидел в темноте. До восхода солнца весь час, прекрасное время суток. На водца мерли огоньки. На другой стороне залива бледным светом мерцали огни большого населения. Он закрыл глаза и обнаружил свое тело.

Где-то далеко раздался отдаленный раскат грома.

Обезболивающие больше не действовали, но это было нормально. Боль была чем-то, с чем он давно научился жить. Это было почти утешительно.

Он был отстранен от работы, но все получали еще зарплату. Он признался, что с него сняты все обвинения, но, по словам Дона, дело может растянуться на месяц или больше. Месяц! Или больше!

Волна восторга прокатилась по его измученному телу.

Месяц здесь, в салоне. На воде. В середине летнего времени. Только он, Бекка и ребенок. Закат во дворе. Он мог бы купить лодку с подвесным мотором. Черт, Суонн был отстранен, а Большой Эд должен был быть отстранен, когда бы он ни вернулся. Он мог бы пригласить их сюда для барбекю. Ледяное пиво.

Становилось все лучше.

Нет на работе. Он сдал боевое оружие (у него были и другие). Более того, у него больше не было удостоверения личности агентства или ключ-карты. Он не может попасть в офисы СТО, даже если захочет.

— Ну, я думаю, я просто застрял здесь, — сказал он себе под нос и густо.

Хорошо. Пришло время входа. Он оставил свои сумки в машине. Он разберется с ними завтра как-нибудь. Он молча прошел к двери. Где-то рядом ухала сова.

«Ху?» он сказал. «Ху, ху?»

Люк снова выпал и вошел внутрь. Он был осторожен, чтобы не хлопнуть сетчатой дверью. Он снял туфли и ходил в темноте в одних носках. Он был осторожен, чтобы половицы не скрипели. Если Бекка и малыш Ганнер спали, он не хотел их беспокоить. Здесь было абсолютно тихо.

Он ориентировался по ночнику над печкой.

На кухонном столе лежит лист картонной бумаги, сложенный палаткой. На его лицевой стороне за большими буквами детскими каракулями написано: ЛЮК.

Он взял его и прочитал при тусклом свете.

Детка, мы решили пойти к маме и папе, чтобы быть поближе к врачу, и чтобы было больше места, и чтобы папа мог быть с ребенком. Мы все поехали на маминой машине. Я скучаю по тебе. Ты жив и в порядке. Дайте мне знать, когда войдете. Люблю вас.

Она нарисовала простое сердце со стрелой внизу.

Люк застонал, как будто его ударили.

Мать и отец Бекки жили в десяти минутах от офиса СТО. Не то чтобы Люк мог появиться там этой ночи, и не то чтобы он хотел этого. Он не хотел проводить в их доме большего времени, чем это было абсолютно необходимо.

Хорошо, здесь никого не было дома. Он не знал об этом, потому что его миссия была засекречена, и он не мог быть на связи, пока его не было дома. Все было в порядке. Он был дома, он был в безопасности, они были в безопасности, и они были в доме Одри и Лэнса.

Люк подошел к холодильнику, теперь меньше его беспокоил шум. Он достал пиво, подошел к дивану и сел. Он открыл пиво и сделал глоток. Да, это было хорошо. Он просто сидел несколько мгновений, потягивая пивоварение и глядя в никуда.

Изнеможение начало снова нарастать. Каждый раз, когда он останавливался, оно, казалось, его настигало.

Здесь, в гостиной, стояли старые деревянные напольные часы. Эта штука была исследована, и с возрастом появились причуды. Это тикало, никогда не в нужное время. Это имело запасы иногда гонг. В этом не было ни рифм, ни смысла, просто раз, когда это было во всяком настроении.

Люк поставил пиво на пол. Он выявил себе лечь на диван. Это была отличная кушетка, удобная и достаточно большая, чтобы разместить его тело.

Он понял, что не хочет оставаться здесь, когда прозвенит дедушкин гонг. Ему лучше встать с этого дивана и заставить себя подняться наверх в постель.

Это была хорошая идея, и он собирался это сделать.

В любую минуту.

Он просто хотел уяснить себе несколько вещей.

Он закрыл глаза и через несколько секунд уснул.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


5:05 утра по восточному летнему времени

Рядом с Северо-восточными воротами

Белый дом

Вашингтон

— Я здесь, черт возьми! Прекратить огонь!»

Агент Рики Савьелло закричал в микрофонные гарнитуры. Он лежит на складе в тридцати ярдах от взорванных запасов ограждения справа от Северо-Восточных ворот.

Что-то горело по ту сторону забора, возможно, фургон или грузовик. Искривленный пылающий металл валялся на всей лужайке и на близлежащем участке нижней пешеходной аллеи на Пенсильвания-авеню.

Этот автомобиль выглядел так, будто в него попала ракета. Если там кто-то был, они были поджарены. Ярко-оранжевое пламя и черный дым взмывали в небо.

Одиночные выстрелы и то, что звучало как тяжелое оружие, все еще раздавались, по-видимому, позади него, в адаптации дома. Боевые патроны летели над его головой. Он не отрывал лица от травы.

«Я здесь! Я здесь! Прекратите стрелять!»

Савьелло был афро-доминиканского происхождения. Одетый в темно-синий костюм, он хорошо слился с темной сегодня вечером, слишком хорошо для комфорта.

— Люди, вы меня видите?

Было какое-то нападение. Это все, что он знал. Когда происходят взрывы и стрельба, он вспоминает о последствиях. Но ситуация была странной. Нарушителей вроде бы не было. Просто много выстрелов, идущих вниз по склону , с нашей стороны. Кроме того, он мельком увидел подозрительную собачку президента, лихорадочно бегущую навстречу свету костра.

Стрельба стихла.

Савьелло ждал. Его таблеточное оружие было вытащено и направлено на гигантскую дыру в заборе. Он осмотрел склон холма в поисках недружественных, затем снова сосредоточился на заборе.

Внезапно там появился человек, силуэт, медленно идущий от дыма и пламени. Его руки были по бокам.

«Не стрелять!» — закричал мужчина. «Не стреляйте! У меня нет пистолета!»

"Остановись прямо там!" — крикнул с земли Савиелло. У него был отличный шанс выстрелить в парня, если ему понадобится. Он нацелился прямо на центр массы человека. «Поднимите руки так, чтобы я мог их видеть».

Мужчина стоял на месте. «Я не могу поднять руки».

Пламя горящего фургона потрескивало в ночи.

«Поднимите эти руки!»

"Я не могу! Они покрывают!"

— Тебе лучше поднять е…

Раздалась серия выстрелов. Мужчина заплясал и упал на землю прямо там, где стоял. Ах, да. Тот парень собирался умереть. Савиелло видел брызги крови и костей, когда смертельный выстрел попал мужчине в макушку.

Савиелло даже не коснулся спускового крючка.

«Прекратите огонь», — сказал он в микрофон. «Он упал».

Выстрелов больше не было. Савьелло дал еще одну минуту, чтобы быть уверенным. Затем он медленно поднялся на ноги и двинулся к телу.

«Никто не стреляет. Я собираюсь проверить тему».

Он спустился по небольшому склону, где стоял мужчина. Трава была рыхлая и мокрая от утренней розы. Мертвец лежал на мокрой траве, его телоскрючилось, ноги были выставлены под странным, неестественным углом. Как и ожидалось Савьелло, половина его головы, от бровей вверх, исчезла.

Как ни странно, руки мужчины все еще были по бокам. Савьелло пригляделся. Запястья мужчины были скованы кандалами, прикрепленными к бокам толстой цепью, обвивавшей его талию. Обстановка напомнила Савьелло о том, как сотрудники исправительных учреждений предполагают взаимодействие для перемещения из одного учреждения в другое.

«Что-то здесь странное», — сказал он в микрофон.

Он взглянул вверх, в сторону Белого дома. Он любил, как пуля пронзила его грудь, чем прежде услышал выстрел.

"Ждать…"

Был еще один выстрел, затем еще один. Он слышал, как они эхом разносятся по территории Белого дома, по близлежащим улицам и паркам. Это были длинные раскаты, похожие на волны, разбивающиеся о берег поздно ночью.

Три выстрела. Он их пересчитал.

Потом он оказался на спине в мокрой траве. Он понял, что его жизнь угасает. Как это взрослый взрослый?

Дружественный огонь. Это случалось иногда.

Но он сказал им не стрелять.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


6:45 утра по восточному летнему времени

Овальный кабинет

Белый дом

Вашингтон

Марк Бэйлор оглядел офис.

Три высоких окна с отдернутыми шторами по-прежнему выходили на Розовый сад. Свет только начал заполнять небо. Рядом с выделенным кабинетом на роскошном ковре, украшенном Печатью Президента, располагалась удобная зона отдыха. В глубине на обычном месте стоит стойка Resolute.

У закрытых двустворчатых дверей стояли два агента секретной службы. Еще дюжина человек, в том числе еще несколько сотрудников секретной службы, рассыпались по комнате.

Бейлору все нравилось в этом офисе. Его офис.

Прямо перед ним стояли мужчина и женщина. Фотографии сфотографировали их. Один из мужчин был высоким и лысым. Он был одет в длинную темную мантию. Это был Кларенс Уоррен, главный судья. Ожидалось, что в возрасте всего шестидесяти четырех лет он еще долго владел главным судьей.

Женщину звали Кэти Грумман. На ней был темно-синий костюм и хмурое. В руках она держала открытую Библию. Она была начальником штаба Дэвида Барретта и, возможно, принадлежала им до сих пор.

Всех лечу по лету. Ночью Белый подвергся нападению, и Дэвид пропал без вестибюля. Теперь дом и его территории признаны безопасными, но обнаружены так и не обнаружены. Может быть, он материализуется позже, а может быть, он уже мертв. закрыт, никто не знал.

Марк Бэйлор кое-что знал о том, что происходит, кто в этом замешан и в чем заключаются их пристрастия. Он дал гораздо больше, чем заказал. Но даже он не знал, жив ли еще Дэвид Барретт. Кто бы ни забрал Дэвида Барретта, Марк Бэйлор не был уверен в их планах.

А пока кто-то должен был стать президентом, и быстро. Этим кем-то был вице-президент Марк Бэйлор. Страна была в кризисе, и он был видимым человеком для этой работы. Он был решителен, скорее актер, чем мыслитель. Таким образом, он и Дэвид не могли быть более поверхностными.

Ночью в Беринговом проливе подняты воздушные бои между встречными и общественными самолетами. Никто не знал, кто выстрелил первым. Мы утверждали, что они сделали. Они утверждали, что мы сделали это. Но мы знали, что они пересекли воздушное пространство Америки. Мы знали, что после того, как наш самолет был сбит, группа из пяти наших истребителей уничтожила всех трех русских поблизости.

И когда президент через мгновение Марк Бэйлор стал действовать, а не думать. Он собирался рассказать Пентагону перейти к DEFCON 3 по всему миру, как они просили вчера.

По правде говоря, он собирался дать военным все, что они хотели. Им нужна была свобода действий, чтобы вести войну против опасного врага, и они собирались ее получить. Он глубоко вздохнул в этой мысли. Это было гордое время быть американцем.

Это будет второй раз, когда он эту клятву меньше, чем за два месяца. Кэти Грумман держала в руках Библию. Он обнаружил, что это произошло о его преданности своему другу Давиду. Кроме того, неожиданной возможности применения присяги вокруг было не так много людей.

Бэйлор стоял, положив левую руку на Библию. Его правая рука была поднята.

«Я, Марк Твен Бейлор, — сказал он, — предположил, что буду добросовестно исполнять обязанности президента Собираться».

«И сделаю все, что в моих силах», — подсказал судья Уоррен.

«И сделаю все, что в моих силах», — сказал Бэйлор.

«Сохраняйте, защищайте и защищайте Конституцию соединения соедините».

Бэйлорил повторил слова. Во второй раз президент, и даже более резко, чем раньше, он стал строиться.

Не возвращайся на этот раз, Дэвид.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


7:25 утра по восточному летнему времени

Джорджтаун

Вашингтон

Лоуренс Келлер резко проснулся.

Во сне он и его отряд морских пехотинцев охранялись лагерем у Ароматной реки в городе Хюэ. Это был февраль 1968 года. Он об этом никто не говорил, он просто это знал. Он знал этот месяц, как получил имя. Во сне все было в признаках сепии и старомодно, все, кроме крови.

Кровь была ярко-красной, кричащей, как неоновая краска, как волна крови, вытекающая из лифта у маленького мальчика в « Сиянии».

Весь отряд разрезало на части что-то, чего Келлер не мог видеть. Он не издал ни звука. Его люди просто… растворялись на части, распадаясь на чувствительные огненно-красные основания. А Келлер был в ванной. Он повернулся, чтобы посмотреть в зеркало, и он был залит кровью мертвецов.

Он открыл глаза.

— Хорошо, — сказал он. "Все в порядке."

Но он знал, что это неправда. Это определенно было не в порядке. Он встал и прошел в гостиную в трусах и футболке. Он нажал на пульт дистанционного управления, и отключилось CNN. Это был его утренний ритуал, ничем не отличающийся сегодня от любого другого дня.

Он ненавидел новости. Он ненавидел голоса говорящих голов. Он ненавидел восторженную фальшивую серьезность дикторов. Но если ты жил в Вашингтоне и хотел быть игроком, ты должен был знать, что происходит, кто что и что говорит. До минуты было хорошо. До того, как это произошло, было, конечно, лучше, но нельзя всегда быть так далеко впереди.

Хотя иногда… ты сказал кое-что раньше всех. Важно то, что вы сделали с этой информацией.

Он потер лысину, пошел на кухню, поставил кофе и вернулся с бананом и маленьким стаканчиком апельсинового сока. Он стоял там, глядя в приглушенный телевизор.

Было изображение ограждения пешеходной аллеи на Пенсильвания-авеню. Большой кусок забора был разорван и выброшен на улицу, как сломанная игрушка. Рядом с дырой валялся обугленный остов какого-то разновозного фургона, обгоревший до такой степени, что напоминает человеческий череп.

прямо в эфире написано вверху слева. АТАКА Белого дома опускания. Секретная служба и полиция округа Колумбия дают все ясно.

Внизу прокручивалось больше хороших новостей. Воздушный бой в Беринговом проливе. Подтверждено уничтожение трех российских истребителей МиГ-29 и одного американского F-18 над Западной Аляской. «Мы как никогда близки к войне, — говорит генерал Пентагона.

На дисплее появляется снимок. Это было лицо молодого человека с горящими глазами и короткой стрижкой. Тот полуулыбался, как будто тот факт, что он находится под стражей в полиции, возможно, грозит ему тюремным заключением, был для него шуткой.

Келлер выбрал звук.

«Александр Ростов был первым человеком, убитым спецслужбами», — сказал женский голос. «Тридцатиоднолетний уроженец Астрахани на юге России последние несколько лет жил на Брайтон-Бич в Бруклине. Полиция Нью-Йорка неоднократно арестовывала его, и считала, что он был сообщником русских бандитов, возможных в Бруклине и других городах Восточного побережья».

Келлер наблюдал, но не с недоверием, а с медленно нарастающим страхом. Секретная служба убила русскую мафиози у ворот Белого дома? Для чего? Президента даже не было. Во время предполагаемого нападения он произошел у Мемориала Линкольна, и агенты…

На появление еще один снимок. Этот мужчина был старше, тяжелее, лысеющий, с тем встречающимися. Ему не помешало бы побриться. Он смотрел прямо в камеру, не улыбаясь. Он выглядел так, будто мог убить пользователя или съесть его.

«Виктор Бахурин, 43 года, был этническим русским, выросшим на производстве Украины. Он давно связан с деятелями организованной преступности, как в Киеве, так и в Москве, а также в легковой и болгарской. Считается, что на высоком уровне он был замешан в спектре преступлений, включая контрабанду наркотиков, продажу оружия, торговлю людьми, проституцию и убийство по найму. Неизвестно, как долго он приходится в США. Он был за рулем фургона, когда тот взорвался, и погиб в последовавшем пожаре».

Это неправда. Конечно, это неправда. Молодой, парень наверное. А этот парень, этот Бахурин? Ни за что высокопоставленный гангстер не мог отправить себя в случае совершения миссии, в которой не было никакой надежды на успех.

Напасть на Белый дом? И что делать?

Похитить президента, конечно. Это была история с обложки. Президент ушел. Они, по-видимому, еще не объявлены об этом, иначе это будет единственное, что будет в эфире. А если президент так и не вернулся, то…

Это сделали русские.

Они, должно быть, держали русских мафиози на льду, где-то спрятав их до тех пор, пока они не понадобились. Бандиты постоянно исчезают. Их друзья убивают их и исчезают от тел. Они стали свидетелями разрешений. Это просто хорошая идея. Их даже толком никто не ищет.

Весь этот ужас дошел до Келлера, и он начал неметь. Они взяли Давида и не собирались его возвращать.

Действительно?

Появилось другое изображение. Это был улыбающийся молодой человек в зеленом тюрбане. Похоже, это была фотография, которую они настроили на заднюю панель корпуса, когда вы поехали в такси. Глаза мужчины были затемнены. Имя на удостоверении личности было размыто.

«Таксист был найден мертвым в двух кварталах от дома с огнестрельным ранением в затылок. Его тело спасено на тротуаре. Полиция считает, что он стал жертвой угона неизвестным числом сбежавших, напавших на Белый дом. CNN не раскрывает имя мужчины в ожидании самых близких родственников. Его такси не найдено».

Келлер уставился на мужчину. Новое чувство начало охватывать его. Террор.

Дэвид взял такси до Мемориала Линкольна. Это было первое, что он сказал Келлеру. Он был нелепо горд собой за это. Судя по всему, он не садился в такси почти трижды.

Они убили его таксиста.

Келлер ожерелье, как его сердце колотит, его ударяясь о стенку груди. Если бы они убили таксиста, который мало или совсем ничего не знал о массовом человеке, что бы они сделали с, который вообще подставил президента?

Почему не убили Келлера? Почему они собирались предложить ему отличную работу? Он сомневался в этом.

Почему бывший начальник штаба пропавшего президента, лежащий мертвым на ступенях Мемориала Линкольна, — это плохая оптика? Это более вероятно.

На экране появилось еще одно изображение. Это был молодой улыбающийся чернокожий мужчина в парадной синей корпусе морской пехоты. Его белая фуражка с золотым знаком говорила Келлеру, что он рядовой. На его золотом значении морского парашютиста было написано, что он погиб не менее десяти квалификационных прыжков. Его красно-бело-синяя и золотая лента боевых действий военно-морского флота сообщила Келлеру, что этот человек видел бой.

Келлер рассказал эти вещи о молодом человеке в мгновение ока, почти до того, как осознал, что получает информацию. Он не собирается этого человека. Он просто взглянул на него. Ты ушел из морской пехоты, но она никогда не отпускала тебя.

— Это только что. Агент секретной службы, убитый в перестрелке на территории Белого дома, опознан как двадцатидевятилетний Энрике Савьелло из Юнион-Сити, штат Нью-Джерси. Агент Савьелло был ветераном секретной службы всего два года. До этого он служил в Корпусе морской пехоты США, проведя по одному бою в Ираке и Афганистане. У него остались жена и восемнадцатимесячная дочь».

Келлер вошел в спальню и встал на колени у кровати. Здесь была куча хлама. Обувь, которую он больше не носил, старый ноутбук, дорожный утюг. Он убрал эту штуку с дороги. Здесь была плоская коробка. Он вытащил это.

Он открыл ее. Полуавтоматический пистолет Sig Sauer P226 лежит в защитной пене. Рядом с ним находятся три магазина на пятнадцать патронов, снаряженные полыми пулями Smith & Wesson 40-го калибра, предназначенными для максимального проникновения и максимального повреждения мягких тканей. У него была лицензия на это оружие.

О Боже. Он сделал аудиозапись похищения Дэвида.

Этот факт поразил его весомость в тысячу кирпичей. В обычном обнаружении это может быть хорошо. Но это не было обычным явлением. Они знали его опыт. Они знали, что он записывает разговоры. Он снабжал их кассетами в прошлом.

Он представил, как Уоллес Спек пристроился к губам и заставил его зашикать.

— Боже мой, — сказал он вслух.

Они уже знали. Они знали и тогда.

Он должен был уйти отсюда. Просто садитесь в машину и езжайте куда-нибудь подальше. Келлер был никем иным, как шахматистом. Он создал для себя ложные образы в предвкушении этого дня или дня, вероятного на него. Там, в мире, его ждали деньги, удостоверение личности, еще одна машина, хижина и еще одна квартира.

Этого было достаточно, чтобы дать ему форум. В какой-то момент эта фора получается, и ему могут импровизировать. Но импровизация была еще из его навыков.

Конечно, на земле некуда было пойти, где бы тебя не нашли. Он просто должен быть готов к ним, когда они это принесут.

Если они думали, что возьмут его легко, значит, они плохо знали Лоуренса Келлера.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


7:40 утра по восточному летнему времени

Паркфер Апартаменты

Колумбия Хайтс

Вашингтон

Это должна быть правильная квартира. 3Б.

Большой волосатый кулак мужчины снова постучали в тяжелую стальную дверь. Он взглянул на своего напарника, высокого красивого чернокожего мужчину, который ему велели назвал Роджером Стивенсом. Это было не имя мужчины. Или, может быть, это было. Невозможно сказать.

Стивенс был одет в форму полицейского округа Колумбия. Он точно был похож на полицейского. Серьезный, как полицейский. У него была целая добрая хард-кейс, восходящая к трудному детству, творившаяся вокруг его глаз. Действие было убедительным.

— Не знаю, Родж. Еще рано, можно подумать, что кто-то дома.

Мужчину звали Делл. Майкл Делл. Назовите его Майк. И это было не совсем его имя. Было бы неплохо, если бы это было. Он тоже был одет как полицейский. Почему-то ему кажется, что он справился с не так хорошо, как офицер Стивенс.

Во-первых, он был крупнее Роджера Стивенса, и полицейский костюм ему не подходил. Во-вторых, у него были татуировки. Много татуировок, если честно. В основном, они не заказывались прямо сейчас. Полицейский костюм хорошо скрывает их. Все, кроме тех, что на костяшках пальцев.

Пальцы на левой руке, если бы они были сжаты в кулак, произносили слово БАМ. Пальцы на его правой руке написали слово POW! Он был правшой и часто наносил удары левой. Итак: БАХ, БАХ, БАХ. Потом: ПАУ!

Спокойной ночи.

У большинства полицейских не было таких татуировок. Ну что ж. Вероятно, это не имело бы значения. Полицейская игра должна была длиться всего несколько минут.

— Я слышу там шорох, — сказал офицер Стивенс. — Я думаю, она придет.

Они присутствуют в подъезде третьего этажа нового, чистого, ухоженного дома для малоимущих. Район снаружи становился джентрифицирующимся: к иммигрантам и меньшинствам, которые жили здесь на росте, присоединился постоянным приток состоятельных белых людей, вооруженных высшим образованием и работами начального уровня на Капитолийском холме. Для них открывались рестораны, ночные клубы и торговые центры.

Район не так давно был свалкой, а теперь все не так плохо. Офицер Майкл Делл подумал, что все это очень мило. Душевно даже. Городская история успеха.

Дверь в 3Б открылась. Там стояла красивая молодая женщина. У нее были прямые черные волосы, темно-кофейная кожа и свободная струящаяся одежда белого и фиолетового цветов. Наши карие глаза были усталыми, но настороженными. Она выглядела так, словно только что проснулась.

"Да?"

Офицер Делл взглянул на карточку в своей руке. Он держал карточку справа от себя, выше и дальше от себя. Он помнил военнопленных! на его взглядах.

— Вы Ниса Куар Брар? — сказал он, чуть не споткнувшись о скороговорку. «Жена Джаджита Сингха Брара?»

Она перевела взгляд с Делла на Стивенса и, наоборот, ее глаза расширились.

"Да?" она сказала.

«Ваш муж водит службы такси On Time Taxi?»

Она усерда. "Да."

Делл ред. — Я офицер Делл, а это офицер столичного полицейского управления Вашингтона. Мы организуем доставку через минуту?

"Что случилось?" — сказала она, ее глаза бежали туда-сюда, что-то вроде приступа паники. «Это Джаджит? Он в порядке? Он в беде?

— Пожалуйста, мэм. Мы можем войти?

Она отошла в сторону и попала в квартиру. Делл услышал, как женщина закрыла за ними дверь, и — небольшой подарок — она также заперла замок. Полицейские уже были внутри, за дверью, которая была закрыта и заперта. А это переносло, что игра закончилась, едва начавшись.

В узком коридоре была гостиная. Утренний свет лился через два больших окна. Пол в холле был из какого-то деревянного ламината, вероятно, поверх бетона. То же самое было и в гостиной.

Эти квартиры были обычными, прочными для прочности и износа. Семья украсила это место слишком большим ростом мебели, фотографиями членов семьи, красочными коврами и деревьями с религиозными тотемами на полках. Но под всем этим осталась грубаянская форма.

Здесь были дети. Маленький ребенок в подгузнике и розовой рубашке медленно ползет по ковру. На диване сидел ребенок постарше, девочка лет трех-четырех, босиком и в пижаме с динозавром Барни. Она была захвачена какой-то портативной электронной игрой. Ее волосы были длинными и черными, как у ее мамы. Она была хорошенькой девочкой, как и ее мама.

Это было плохо. Майклу Деллу не нравился детский аспект всего этого. Но работа есть работа, и ее нужно делать. Он взглянул на офицера Стивенса. Он едва знал этого человека. Стивенс протянул руку и почти коснулся растения на подоконнике. Он не прикасался к нему, но выглядел так, как будто он это сделал. Очень умный.

Стивен был убийцей из каменных возможно. Так было бы проще.

Женщина, Низа, вошла в комнату. Она была на голове ниже их обоих. Она не предлагает им есть или пить; не рисует их сесть. Это было так же хорошо. Они не собирались, остаются долго.

"Все хорошо?" — сказала Ниса.

«Миссис Брар, — сказал Стивенс. Это был первый раз, когда он заговорил с тех пор, как она открыла дверь.

— Он в беде?

Стивенс пожаловался на плечи. «Он не в беде. Он не должен быть. Пожалуйста, скажи мне, когда ты говорил с ним. И пожалуйста, будь честным. Если ты солжешь.

Теперь выражение паники на лице женщины начало меняться. Она была похожа на кролика, готового броситься бежать.

— Сегодня утром, — сказала она. — Может быть, девяносто минут назад. Я спал, когда он беспокоился. Я почти не мог попасть в то, что он говорил».

"Что он сказал?"

«Кажется, это не имело смысла. Он сказал, что возил президента США на своем такси. Он сказал, что президент появился из темноты поздно ночью на территории Белого дома и сказал, что возле его дома отвезли к Мемориалу Линкольна, который находится недалеко. Джаджит был очень взволнован и отвез его туда. Он не собирался брать с человека ускорение, но настоял на том, чтобы дать ему пятидесятидолларовую купюру. Так что он жил».

«Вы верите, что человек, которого он водил, былом?» — сказал Делл.

Низа покачала головой. «Я не знаю. Все очень необычно. Я полагаю, что у президента должен быть свой автосервис и вооруженная охрана».

— Но он этого не сделал? — Стивен сказалс.

«Джахджит сказал нет. Он был один».

«Видел ли Джаджит его снова после того, как высадил?»

Теперь она смотрела в пол. «Он сказал нет. Он сказал, что мужчина ему сказал, что кто-то другой отвезет его домой».

— Теперь Низа, — сказал Стивенс. «Я должен задать вам очень важный вопрос. Это самый важный вопрос, который я собираюсь вам установить».

«Где мой муж?» — сказала Ниса.

«Мы вернемся к этому через мгновение. Но сначала, и я хочу, чтобы вы хорошенько об этом подумали, кому еще вы поверили о маленьком знакомстве с вашим мужем?

Делл подошел к окну. Он спокойно относился к этому, просто полицейский ходил по квартире во время допроса возможного свидетеля. Он выглянул. Тремя этажами ниже был унылый двор между зданиями, бетонные дороги с интересами квадратиками травы между ними.

Очень незаметно он потянулся влево, двигаясь позади женщины. Чуть дальше слева была открытая дверь. Он заглянул. Он увидел двуспальную кровать со сброшенным вниз покрывалом. Комната родителей.

«Я никому не говорил. Я спал. Я только недавно встал с должностью.

— Ты уверен в этом? Вы никому не сказали?

Она усерда. «Я никому не говорил. Вы должны понять. Джаджит красивый мужчина. Он честный и хороший поставщик. Но он быстро верит. Иногда слишком быстро. Его история вождения президента…»

Она пожала плечами. «Я бы никому не рассказал эту историю. Я бы не хотел, чтобы он смущался… — Она замолчала.

— Когда это окажется неправдой? — Стивен сказалс.

"Да."

«Откуда, вы сказали, вы родом?» — Стивен сказалс.

— Я не говорил. Но мы из Индии. Пенджаб».

Стивенс глубокомысленно подтвердил, что это подтвердило какую-то информацию, которую он уже получил.

Делл теперь был прямо за ее спиной, все возле еще окна. Он вытащил удавку из кармана. Это был не более чем фрагмент проволоки с примерами замыканий на концах. Провод был обычным сетевым кабелем. Хорошо для такой работы. В прошлом он экспериментировал с более прочными проводами, изготовителем как сталь и медь, и у него было несколько грязных чуть ли не обезглавливаний. Это была не его чашка чая.

Он почти приближается. Женщина была индианкой. Чай выращивают в Индии.

— Ты абсолютно уверен, что никому не сказал? — Стивен сказалс.

Она покачала головой. «Зачем мне лгать? Я никому не сказал. Я могу обещать тебе…”

Этого было достаточно для подтверждения. Делл подошел к ней сзади и накинул проволоку на ее голову и горло. Она ахнула, когда он скрестил руки, сжимая их. Почти таким же движением он потянул ее назад и в пальню, за пределами того места, где могли видеть детей. Все произошло за три секунды.

Она была такой маленькой и постепенной, что ее усилия были бесполезны. Он сел на кровать и уперся ногами в пол. Его руки были на проводе пальцами, обнаружив тянуть его или двигать. Она вообще не сдерживала ударить Делла или напасть на него. Она задыхалась, хрипела и хрипела. Он продержался еще на английском языке.

Звуки доносились из гостиной. Это были крадущиеся звуки, шорохи, быстрое движение. Делл выбросил их из головы.

Когда он был уверен, полностью уверен, он столкнулся с тем, что соскользнул на пол. Он положил удавку обратно в карман. мг несколько мгновений он сидел, глубоко дыша. Он вспомнил это взаимодействие. Трогал ли он что-нибудь в пределах досягаемости? Что-нибудь вообще?

Он так не думал.

Он встал и пошел в гостиную. Он избегал смотреть на то, что осталось от детей. Вместо этого он смотрел в глаза своему партнеру. Он был прав насчет Стивенса. Этот человек был каменным убийцей. Он снял пару резиновых перчаток и засунул их в карман.

"Ты готов?" — сказал Делл.

Стивенс пожаловался на плечи. «Здесь больше не на что смотреть».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


8:45 утра по восточному летнему времени

Округ Королевы Анны, Мэриленд

Восточный берег Чесапикского залива


"Камень."

Глаза Люка медленно открылась. У него были проблемы с изменением. Был день. Он лежит боком на диване.

Он глубоко вздохнул. установлено, что кто-то помыслил его имя.

"Камень. Ты проснулся?"

Он принял себя сидячее положение. Он устал. Он взглянул на старые напольные часы, которые еще тикали, их позолоченный маятник качался сзади-вперед. Руки указывали на 3:15. Это не может быть время, не так ли? Он покачал головой. Нет. Это никогда не было возможным.

— Доброе утро, Стоун.

Напротив него в кресле с цветочным принтом сидел мужчина. Он был одет как деловой кэжуал: брюки цвета хаки, синяя классическая рубашка с розовым воротником и коричневые кожаные туфли. Его овощи ноги были крещены почти женственно. Его пальцы были обнаружены и обнаружены, как будто он когда-то играл на пианино. Это был пожилой мужчина с болезнью, вероятно, на мятый пергамент, грубой копной седых волос и проницательными голубыми глазами.

Эти глаза смотрели на Люка Стоуна.

Люк узнал этого человека. Он знал этого человека. Он казался старым, и, конечно же, у него накопились годы. Но он также играл в старость. Люк знал, что он склонен медленно двигаться — ему нравилось производить немощное, уязвимое старейшины, которое ни для кого не обнаруживается. Иногда он даже слегка прихрамывал.

— Кент Филби, — сказал Люк. «Чему я обязан этим… удовольствием? Это то, как кто-то назовет это?»

Люк поворота направо, а затем налево. Возле широкого дверного проема на кухне стоит мужчина. Он не был особенно большим. Он не был особо ничего. Он был одет в светло-голубую ветровку и черные джинсы. Его темные волосы были зачесаны назад с лица. Его глаза были темными, жесткими и глубоко посаженными. Его лицо было узким, как морда хорька. Его кожа казалась покрытой пятнами, белой и красной, как кожа алкоголика.

На правой руке он держал черный матовый «глок» калибра диабета. К стволу крепился длинный глушитель. Он почти неформально получил лениво-пистолет на Люка. Это было не так уж серьезно. Я убью тебя, а может, и не убью.

Через гостиную от него, возле занавешенного окна в передней части дома, стоял еще один мужчина. Он был таким же человеком, ни большим, ни маленьким. Худой, но, вероятно, хорошо кондиционированный. Его лицо было шире, а волосы были каштановыми с прядями седых и белых. Возможно, он был немного старше другого.

На нем была униформа, похожая на форму его друга — серая ветровка с синими джинсами. Он также держал пистолет, что-то немного более необычное. На первый взгляд Люк не совсем понял, что это было. На носу также был установлен глушитель. Это также было направлено на Луку.

Лица мужчин оказались пусты. Все они были деловыми.

— Я вижу, ты наконец осознаешь свою скорость, — сказал старик. «Мне интересно, что кого-то вроде Люка Стоуна можно так легко поймать со пущенными штанами. Крепко спит на диване сразу после возвращения со сверхсекретной миссией. Кухонная дверь даже не была заперта. Тем временем мир вокруг него рушится, и хотя я не скажу, что он был этим вызван, он определенно был причиной вызывающих возбуждение факторов».

Люк потер голову. Он проигнорировал короткую речь мужчины.

— Чем могу помочь, джентльмены?

— Просто для ясности, — сказал старик, — я буду говорить, а ты будешь слушать. Вам не понравится то, что вы слышите, что может возникнуть у вас желание заткнуть меня. Вы будете сопротивляться этому желанию. Эти мужчины - убийцы. Безжалостно так. Они поставили вас в неловкое положение. Если вы храните что-то сделать, они могут триангулировать свои…

— Я знаю, что такое триангуляция огня, Кент. Скажи мне что-нибудь, что я не заметил в первую очередь».

Мужчина глубоко вздохнул, а потом выбросил. Это была улыбка, которая не коснулась его глаз. Это были очень умные глаза. Глаза, которые знали секреты. Глаза без жалости.

— Кент, — сказал он. — Это имя из далекого прошлого. Мне больше некомфортно. Так давайте попробуем другое имя, хорошо?»

— Хорошо, — сказал Люк. "Что я должен позвонить вам?"

— Уэсли хорош, — сказал мужчина. — Уэс для краткости.

Это было смешно. Уэс, Стив, Джим, этот человек всегда назывался каким-то невзрачным именем. Когда Люк был молод, его звали Генри или Хэнк. Он был человеком без имени, человеком без страны. Что вы могли бы сказать о ком-то, кто был шпионом времен холодной войны, который продал секреты своей страны Совету, а потом развернулся и продал секреты Советов британцам и израильтянам? И это было то немногое, о чем Люк знал. Было намного больше.

Можно сказать, что парню повезло остаться в живых. Другое дело, что было удивительно, что он мог выбрать в связи с этим прямо сейчас, прямо под самым носом у людей, которые были бы счастливы убить его или посадить навсегда. Но, возможно, предательство имело срок годности. По прошествии определенного количества времени, возможно, это уже никого не волновало. Может быть, все люди, которые когда-то заботились, были на пенсии. Или мертв.

— Довольно небольшое путешествие вы потеряли, — сказал Уэсли.

Люк пожалел плечами. "Что ты знаешь об этом?"

У старика вырвался долгий вздох. Это звучало так, будто воздух медленно выходил из шины, пока не осталось ничего. Он используется на седовласого бандита у окна.

— Мы все знаем, — сказал мужчина. Он впервые заговорил, и Люк сразу заметил его русский акцент. Почему-то его даже не удивило, что Кент Филби появился здесь с русским агентом. Это было неожиданно, как твоя добрая тетя появилась у твоей двери с опасностями кексом. Но это не было удивительно.

Люк рассматривался на Кента, или на Уэсли, или на кого-то еще. — Все еще работаешь на русском, да?

Уэсли пожалми плечами.

— Думаешь, мы тебя не видим? — сказал русский. «Зверство падает на российскую землю американцами с помощью так любимых американцами террористов-исламистов. Затем самолет вылетает из Грузии, летит через Европу и приземляется недалеко от Вашингтона, округ Колумбия. Мы слепы? Вы так думаете?

Пока русский говорил, старик Уэсли уставился на Люка. В глазах мужчин горел дикий огонек. Люку он казался зазывалой на карнавале или аферистом из передвижного медицинского шоу. Он снова съел, но на этот раз он казался довольным.

— Ты был очень плохим мальчиком, Люк. Но мне нравится наблюдать за возможными карьерами. Как ты хорошо знаешь, я с раннего возраста высоко оцениваю тебя.

На мгновение Люк забеспокоился об этих людях и их можно найти здесь. Это начало исчезать. Он подумывал стремиться от какой-либо роли в спасательной операции, но зачем общаться? Эти люди уже знали, что он сделал. Они следуют за ним домой.

«Ну, если бы ты собрался убить меня в отместку, я сомневаюсь, что ты приложил бы все усилия, чтобы разбудить меня».

Уэсли слегка прищурился. — Ты понятия не имеешь, что происходит, не так ли?

Люк пожалел плечами. «Я лег поздно ночью и заснул, как только добрался сюда. Я только что проснулся минуту назад. Я понятия не имею, что такое подходящее время. Мне кажется, что это довольно рано, но я не уверен. Кроме того, да, я понятия не имею, что ты здесь делаешь. Это не значит, что я не хочу тебя видеть. Но было бы неплохо, если бы в этой разной частоте.

Усли еще мгновение смотрел на Люка, затем перевел взгляд на других мужчин. На долю секунды Люк подумал, что все они скоро закончатся за дверью.

«Сегодня рано утром на Белый дом было совершено нападение. Двое мужчин были убиты, по-видимому, после того, как пробили дыру в заборе и проникли вглубь. Оба были русскими, и оба были покрыты русской мафией здесь и за границей».

Люк перевел взгляд с мужчин на мужчин.

«Конечно, это было фальшиво», — сказал человек у окна.

«Нападение было инсценировано, — сказал Уэсли. «Мне стало известно, что более старший из причастных к делу мужчин находится под стражей в Америке, перемещаясь по секретному сайту ЦРУ уже более года».

Ничто из этого не имело никакого значения. Люк знал Уэсли как раздражающего человека, как песок под одеждой. Ничего не изменилось.

«Зачем-то это делать?» он сказал.

«Они хотят войны, — сказал Уэсли. Это так просто. На самом деле, в начале этого года, но они проверяют вылезти. кажется, причина».

«Устроить крупную перестрелку с русскими?» — сказал Люк. Это противоречило всем его тренировкам. Когда он был в «Рейнджерс» и в «Дельте», неписаным (но часто произносимым) правилом было: не начинается с русскими в перестрелку. Пока не возникла эта спасательная миссия, ему и в голову не пришла…

— Конечно, — сказал мужчина у кухонного крыльца. Это был первый раз, когда он заговорил. «Ничего не работает. Все ржавое. Системы функций старые. Они придумали лучшие умы, чем мы есть сейчас. Запасных частей нет, и нет возможности их изготовления. Люди голодны и устали и не хотят воевать. Горят леса, а тушить некому. У нас нет шансов против американцев. Вы сами это видите».

Люк должен был увидеть это. Десятки русских солдат, матросов и спасателей, не говоря уже о том, кто придумал для них представителей, были застигнуты врасплох и плохо подготовлены к тому, чтобы отбиться от него, Эда и пары жертв-самоубийц, которые никогда не встречались. до. Четверо-решительные мужчины прорезали оборону русских, похоже, что они произошли из масла.

Он рассматривается на Уэсли. «Так что ты делаешь здесь?

Призрак улыбки скользнул по губам мужчины. «Я всегда наслаждаюсь встречами».

— Скажи мне, — сказал Люк.

«Путин не позволит нам проиграть», — сказал мужчина у окна. «Он пережил унижения 1990-х годов. Он убивает всех, чем снова оживит их. Чтобы сохранить лицо, он потерял ядерную войну».

— Ты не можешь этого знать, — сказал Люк.

Мужчина Эд. «Я могу это знать. Я СВР, то, что вы когда-то называли КГБ. Мы храним разведданные обо всех, даже о нашем высоком лидере. Мы знаем, что он думает, когда думает, что он один из своих ближайших наперсников. Мы знаем, что он шепчет своим любовницам по ночам. Мы знаем, что думает мужчина. Я видел досье.

Люк пожалел плечами. — Так убей его.

Мужчина хмыкнул, рассмеялся, а потом покачал головой.

— Мы знаем еще кое-что, — сказал Уэсли. «И вы не видите этого по телевизору. В случае возникновения, еще нет. Президент США пропал без вестибюля. Дэвид Барретт не выходит за рамки этой должности. Он не хочет войны большой. Ему не хватает внутренней стойкости, и он постоянно давал понять это во время своего пребывания на работе. Ходили даже слухи, что у него был какой-то психологический срыв. В любом случае, они уступили ему место кого-то, кто сможет выдержать будущее с перспективой. Бейлор тайно Марк присягу сегодня рано утром.

Люк все еще пытается переварить то, что против него.

— Они … исчезли с ним?

Уэсли проверен. "Да. ЦРУ, Разведывательное управление министерства обороны, АНБ, Секретная служба, все вместе, или мошеннические элементы внутри каждого. Это алфавитный суп. Я не знаю, кто это сделал, да и неважно, кто".

— Но они так сделали, будто это сделали по-русски?

Его улыбка стала шире. «Теперь ты понимаешь. Ты очень умен, Люк. Не такой сообразительный, каким я могу найти тебя в молодости, но…

— Ты знаешь, где Дэвид Баррет? — сказал Люк.

— Мы думаем, что могли бы, да.

— И ты хочешь, чтобы я пошел за ним?

Уэсли проверен. «Спасение детектива Барретта может быть случайным случаем предотвращения применения обычных вооружений между Соединенными Штатами и Россией. И потребление этой войны может быть использовано путем использования режима потребления».

Люк не существовал, насколько это правда. Уэсли был профессиональным лжецом. Уэсли! Это было даже не имя мужчины. И он был здесь с агентами российской разведки. Как Люк должен был общаться их слову?

Прошлой ночью, когда он засыпал, он вспомнил, как думал, как сделает себе яйца, колбасу и тосты, когда проснется. Как он еще сварит кофе и как вынесет всю эту кашу во внутренний дворик и будет медленно наблюдать скорость, глядя на Чесапикский залив.

Затем он позвонит Бекке и договорится о безопасном возвращении ее и Ганнера домой из дома ее мамы. И тогда они не будут делать ничего в течение следующих месяцев, кроме… очень приятных вещей.

«Я думаю, что вы, ребята, лаете не на то дерево», — сказал он. «Меня отстранили от работы. Власти считают, что я мог бы стать чертой во время того зверства в России, о том, что вы упомянули. Я сдал пистолет и значок. У меня нет доступа к специальной группе пользователей или ресурсу ФБР».

Он сделал паузу. — Я даже не могу попасть в свой кабинет.

У его ног зазвонил сотовый телефон SRT. Должно быть, он положил его на пол, когда заснул утром.

Сам звонок был выключен, но телефон был настроен на вибрацию. Это был темно-синий раскладной телефон с прогнозом обнаружения на передней панели, показывающим время. Это напомнило ему портативный коммуникатор, который капитан Кирк использовал в старом шоу «Звездный путь».

С каждым звонком телефон чуть-чуть подпрыгивал на деревянных половицах. МММММММ, раздался звук вибрации. МММММММ.

Люк уставился на него. Это было настойчиво. У него, естественно, был свой собственный разум, и прямо сейчас он стремился разоблачить все, что он только что сказал, как ложь.

Он рассматривается на Уэсли.

Усредненная цель на телефоне. Он завышен. — Судя по всему, вас восстановили.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ


11:55 по восточному летнему времени

Штаб группы людей

Маклин, Вирджиния

— Доброе утро, Люк, — сказал администратор, входя в здание через стеклянные двери главного входа.

Ее звали Джинджер. Это была дружелюбная, разговорчивая дама средних лет, в очках для чтения, висевших на цепочке на шее. Она также была безжалостно эффективна, как и любой, кто Работал на Дону Морриса, или стал им.

"Как ехать?"

Люк невольно поглощается. Это было неожиданное приключение, две чашки кофе и таблетку декседрина. Он редко открывал Dexies, когда не был задан, но сегодня он сделал исключение. Иначе он не смог бы встать с дивана.

«Это был бурный тур, я дам ему столько».

Она протянула ему страницу из маленького розового блокнота.

«Я рад, что все получилось. Вчера вам звонил мужчина по имени Кевин Мерфи. Он сказал, звони ему, когда он предложил. Кроме того, Дон передал вам, что у него телефонная конференция, и он не знает, как долго она продлится. Он хочет договориться с вами примерно в час дня. Вы, Марк Суонн и Труди Веллингтон.

Люк взглянул на часы на стене вестибюля. Время летело как обычно. Они должны состояться сейчас , а не через час. Если то, что сказал Кент Филби (или Уэсли, или как он хотел, чтобы его сейчас назвали), было правдой, то им нужно было двигаться дальше, и быстро.

К сожалению, у Люка не было возможности подтверждения информации. У SRT были ресурсы, но Люк не мог просто реквизировать эти ресурсы в своем нынешнем затруднительном положении. Ему нужно было одобрение Дона. И он нуждался в этом сейчас, но Дон был на совещании.

Так что Люк сделал бы то, что было перед ним. Он взглянул на страницу в своей руке. Мерф дал ему номер телефона в Вирджинии, чтобы он мог позвонить.

— Можем ли мы как-нибудь уговорить Дона представить нашу встречу? он сказал. — У меня есть новая информация, которой мне очень нужно с ним поделиться.

Джинджер проверена, но ничего не сделала. "Я посмотрю, что я могу сделать."

— Спасибо, Джинджер.

— Спасибо за то, что ты есть, — сказала Джинджер.

Люк прошел мимо стола Джинджер в атриуме. Полагаю, что происходит водоворот активности, который его разум никак не мог понять. Приходит так много новых сотрудников. Молодые парни в дизайнерских куртках и штанах цвета хаки. Женщины в удобных костюмах. Кто были эти люди? Они выросли из-под пола, как грибы.

Он увидел лицо, которое узнало.

«Сван».

Сван разговаривал с одним из декоративных курток. Он повернулся, увидел там Люка, попрощался с другим парнем и подошел. Его длинные волосы были собраны в тугой хвост. На нем были джинсы, желтые солнцезащитные очки с запахом и винтажная футболка Herbie the Love Bug. Он выглядел нелепо. Отстранен он или нет, возбуждены уголовные дела или нет, Марк Суонн собирался пойти ко дну.

— Люк, нам нужно поговорить.

— Мне нравится твоя рубашка, — сказал Люк.

Свон улыбнулась. «Эта старая вещь? Слушай, насчет удара беспилотника…

— Не беспокойся об этом, — сказал Люк. Они прошли по коридору к кабинету Люка. «У нас есть рыба покрупнее. Я сказал Дону, что отдал приказ о забастовке и что без него мы бы никогда не выбрались оттуда. Наполовину правда, наполовину ложь, но я собираюсь понять эту историю. Вероятно, я понимаю, что вы спасли наши головы там.

Суонн пожалел плечами и одновременно. Это был странный жест. "Спасибо. Я ценю это."

Люк был на грани того, чтобы рассказать ему о президенте. Это было на кончике его языка… но нет. Люку кажется, что он на цыпочках пробирается сквозь наземные мины. Скажите Суонну, Суонн начинает работать с этим, обнаруживает это, но ему нужна помощь извне агентства. Кому он говорит? Кого он вводит? Что-то из этого вообще реально?

Кент Филби не всегда был прав, и ему не всегда можно было доверять. Он был человеком, который расследовал свой частный план, и не было никакого беспокойства, что это было.

— Не упоминай об этом, — сказал Люк. «Тем временем мне нужен какой-то отзыв отсюда, полностью зашифрованный способ, неотслеживаемый с задержанием. Ты можешь это сделать?»

Свон Эд. "Конечно. Он уже настроен. Теперь у нас есть собственная спутниковая связь. Я могу отправить телефонный звонок отсюда в космос, отразить его от черных спутников по всей орбите и передать куда угодно. Никто не знает, откуда оно взялось, никто не знает, куда оно ушло.

— Прямо здесь, — сказал Люк. «Десять минут езды».

Он увидел насмешливое выражение лица Свана. «Сегодня утром ко мне пришли несколько человек. К счастью, они были товарищескими. Но это значит, что за мной следят, и мне нужно поговорить с женой».

* * *

Люк держал телефон, прижав его к уху.

Это был цифровой телефон, стационарный телефон, к которому принадлежал свой мини-ноутбук. Сван и подключил его прямо к стене. Он просмотрел множество экранов на дисплее, ввел какие-то цифры, из-за чего появилась его сообразительность.

«Он готов к работе. Вы официально являетесь тайным абонентом. Но постарайся не повредить эту штуку, ладно?

Теперь, после задержки звонка (по Суонна), перескочил на Луну, затем на Марс и затем в глубокое космическое Облако Орта, а обратно, сотовый телефон Бекки звонил и звонил. Наконец, оно поднялось. В третий раз подряд он получил ее голосовую почту.

Голос у нее был живой и живой. Он представил ее: красивой, улыбчивой, оптимистичной и энергичной. «Привет, это Бекка. Я не могу ответить на звонок прямо сейчас. Пожалуйста, перезвоню вам, как только реклама».

Ааррр. Раздражающий. Он не хотел оставлять ей сообщение, но ему не нужно оружие. Они могли взломать ее учетную запись голосовой почты.

— Милая, — сказал он дружелюбным, певучим голосом. «Это Люк. Твой муж. Я вас очень люблю. Здесь все в порядке. Я перезвоню вам снова через несколько минут. Да, странная цифра. Но теперь, когда ты знаешь, что это я, пожалуйста, ответь, когда я позвоню».

Он повесил трубку.

Он сделал глубокое дыхание и на мгновение задержал дыхание. Когда он отпустил ее, она вытекла, рыхлая и нервная. Давил, наверное, слишком сильно. Он должен был попасть в аварию, он знал это. Он прошел через объявление в России, был сожжен и расстрелян, прилетел сюда, в Авиапочту, и был немедленно отстранен от работы.

Он поехал домой, проспал три часа, и его разбудили русские шпионы, направившие на него оружие президента и сообщившие, что похищены. Теперь он вернулся сюда в утреннем потоке машин, подвешенный, не подвешенный, он не имел понятия. И он еще даже не разговаривал с Беккой.

Он снова отображается на розовой странице MEMO. Мерфи. Он набрал номер.

Мерфи, в отличие от Бекки, доказано после первого звонка.

"Ага?"

«Мёрф. Камень."

— О, привет, Стоун. Слушай, насчет той драки…

— Да, не беспокойся об этом, Мёрф. Бывает. Я знаю, откуда ты.

— Но это было забавно, не так ли? — сказал Мерфи. Бронксский акцент Мерфи задержал его слова почти до нуля. Забавно, да?

«У нас были туристы, которые сбежали в укрытие. Я думал, что один из нас загорится там в минуту.

Люк увеличения. Он обнаружил себе двух парней, обнаруженных для похорон, катающихся назад и вперед по вечному огню Джона Ф. Кеннеди. Должно быть, это была настоящая сцена.

— Да, — сказал он. «Они двигались».

— Ты был в курсе то, что сказал мне? — сказал Мерфи. «Насчет того, чтобы подняться на борт? Хорошо, если ты этого не сделал. Я просто проверяю. Я был бы не против укрыться от дождя».

— Я имел в виду каждое слово, — сказал Люк. — У меня здесь самого сейчас есть несколько проблем, но я надеюсь решить их сегодня. Как вам завтрашний день? Вы могли бы зайти, осмотреться, может быть, узнать об этом боссу.

"Звучит отлично. Два часа?"

— Два часа, — сказал Люк. «Вдруг Тогда увидимся. Если меня уволят, я дам вам знать».

Он повесил трубку. Хорошо. Это было нормально. Перспектива того, что Мерфи, возможно , присоединится к нам, может быть, второй шанс будет… это было хорошо. Люк нуждался в хороших вещах прямо сейчас.

Он снова набрал Бекку.

Она обоснована. "Привет? Люк?

"Привет детка."

«Боже мой, как приятно слышать твой голос. Я видел это по телевизору и не знал, что и думаю. Я был так-"

Люк прервал ее. — Что по телевизору?

Это был неправильный вопрос. Через доли секунды она отправилась на скачки.

Они сказали, что подробностей не много, потому что это совершенно секретно. Прошлой ночью над Аляской произошла перестрелка с истребителями.

Он поднял руку, хотя, конечно, она этого не видела. "Дорогой? Милая, все в порядке. Нет войны. Более хладнокровные собираются…

— Ты был там, Люк? Вы были в России? Ее голос упал чуть выше шепота. — Ты все это начал?

— Бекка, послушай…

— А ты? Ты убил всех людей?

Он сделал паузу. Молчание между ними затянулось.

Ее голос дрожал. «Они сказали, что это была кровавая баня. Начнется война».

— Нет, — сказал он наконец. И теперь, когда он солгал ей, он твердо стал на сторону лжи. Больше никаких махинаций. Нет больше возиться. «Меня там не было. Я никогда не уезжал из Турции. Я знаю, что это произошло. Если они говорят, что это была кровавая баня, то в лучшем случае преувеличивают, а в жалобе — лгут. Да, была перестрелка, но даже не ясно, произошла ли кто-нибудь. С нашей стороны никого не было».

Он почти не мог пройти, что только что сказал это. Он взглянул на повязки на руке. Еще был на его голени, в настоящее время прикрыт одним штанинами. В мире международной стрельбы. Ему было очень больно.

Как он должен был это скрыть?

Ответ пришел к такому же, как он задал вопрос: быстро избегая ее, пока он почти не выздоровеет.

В какой-то момент и скоро ему снова уедут из города. О чувак. Может быть, Дон мог бы отправить его задание на пляжи к северу от Сан-Франциско.

— Зачем им лгать? она сказала.

Он пожаловался на плечи. Это было легко. «Телевизионные рейтинги. Вы знаете старую поговорку в телевизионных новостях: если это кровоточит, это значит».

"Где ты сейчас?" она сказала.

Люк чуть не вздохнул с облегчением. Они возвращались на мировую территорию. Здесь его опора была твердой. «Я в офисе. Я пришел поздно ночью. Я не звонил, потому что не хотел тебя будить. Я поехал домой в хижину, но тебя там не было. Дон дал мне сегодня выходной, так что я пропала. Я пришла совсем недавно.

«С какого номера вы звоните? Это было около двадцати цифр».

Ага. Что.

«Бекка, я хочу, чтобы ты по напряжению понял это как можно лучше. Я не участвовал в рейде через аукцион, но мое участие в операции было и остается засекреченным. Возможно, люди накапливаются на меня или узнают обо мне больше».

«Боже мой, Люк. Это правда, не так ли? Я слышу это по твоему голосу, разве ты не знаешь? Я знаю, когда ты лжешь мне. Ты был там, и это была кровавая баня. Верно? Не это ли ты мне говоришь?

«Бекка…»

— Ты убивал людей, Люк?

«Нет. У меня даже оружия не было».

«Люк, у нас ребенок родился! Разве ты не можешь этого понять? Как ты можешь быть отцом для нашего сына? Как ты можешь убивать всех людей и ожидать вернуться и стать моим мужем?

— Бекка, я никого не убивал.

Он показал на потолок и покачал головой. Он копал себя все глубже и глубже. Да, был. Он взял на себя миссию и убил людей. Он даже не мог вызвать, сколько их. И теперь он лгал об этом. Но он и раньше убивал людей, очень много людей, и она никогда не допрашивала его так подробно.

В любом случае, действительно ли это было? Он сделал свою работу, и эти люди убили бы его, если бы могли.

Это была ее мать. Одри подтолкнула ее к этому. должно было быть. Она увидела свою способность и по депрессии вбить клин между ними, пока у него был шанс.

— Я в опасности? — сказала Бекка. — Ребенок в опасности?

— Тебе ничего не угрожает, — сказал он. — Но я действительно думаю, что лучше всего будет в ближайшие несколько дней, пока все не уляжется, останется поближе к дому. Вас никто не ищет. Никто не знает, что ты там. Твои мама и папа там. Слуги там. В доме хорошая система безопасности.»

— О Боже, Люк.

«Бекка, если бы ты был в опасности, я был бы человеком первым…»

— Я не могу так жить, Люк. Я не могу этого сделать. Ты больше не в армии. Вам не обязательноПолучите такую работу. Вам не нужно убивать людей».

Считалось, что ее голос на мгновение оборвался. Когда он вернулся, он был глубже, как будто у него был ком в горле.

— Вы подвергаете ребенка опасности самого себя. Я даже не могу говорить с тобой прямо сейчас».

— Милая, — начал он, и в этот момент он понятия не имел, что собирается сказать дальше. Но она избавила его от необходимости думать об этом.

Линия оборвалась.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


19:35 по арабскому стандартному времени (12:35 по восточному летнему времени)

Больница Ибн Сина

Международная зона (также как Зеленая зона)

Кархский район

Багдад, Ирак

— Ты в порядке, Боб? — сказал Большая Папочка Билл Кронин.

Эд Ньюсэм сравнение на него. Когда белые мальчики пришли, он был человеком-ведеммед. Высокий, коренастый, с густой рыжей бородой, немного седеющей. На нем были брюки цвета хаки, блестящие черные туфли и классическая рубашка с большим воротом. День закончился, но он выглядел так, будто только начал.

Эд впервые встретил Большую Папочку два месяца назад, когда SRT прибыла сюда с одной миссией, но затем спасла дочь президента. Этот человек был агентом ЦРУ, без шуток, так же упорно, как и они.

Эд, как он слегка пытал пару парней, которые были его пленниками. Один из этих парней был американцем. Большой Папа вставил патрон в револьвер 38-го калибра, прокрутил его и приставил к голове мужчины. Старомодная игра в русскую рулетку, и он трижды нажимал на курок.

Он облил другого парня бензином и угрожал поджечь ему ноги.

Плохо. Жопа.

Эд был почти уверен, что ты больше не должен был этим заниматься.

— Я в порядке, — сказал он. «Небольшая боль, но они держат ее под контролем».

Он лежит в больнице в Зеленой наблюдательной службе Багдада. Место было суровым и неприятным. Когда-то это была личная больница Саддама Хусейна, место, где лечили его семью и друзей. Но по мнению меркам…

Эх. Кто знает? Эд старался держаться подальше от больниц.

Кратко, на что он опирался, был неудобным и слишком маленьким для тела. Он оказался, как стальной каркас впивается в спину матрац. Прошлой ночью или сегодня рано утром ему сделали дозатор на право бедре, чтобы извлечь пулю, которая почти пробила бедренную артерию. Если бы эта штука попала…

Он покачал головой. Он бы умер по пути на лодке в Джорджию. Ему даже не хотелось об этом думать.

Его соседом по комнате был большой белый парень с трубками, входящими и выходящими из него, включая кислородную маску и трубку в горле. Он был подключен ко всевозможным машинам, пищащим, следящим за его жизненными показателями. Ребёнок был изрезан пулемётным огнём. Он был куском мяса.

Эд повидал много раненых в зоне боевых действий. Тот пацан был конченый. Эд проспал большую часть дня, но иногда просыпался и смотрел на ребенка. Весь день он был без сознания, и Эд готов был поспорить, что больше никогда не будет в волнении.

Малыш был в четырех футах от кроватки Эда. Это было все равно что лечь рядом с Мрачным Жнецом. Билл Кронин, естественно, вообще не замечательный ребенок.

— Как я оказался здесь? — сказал Эд. Он честно не помнил.

Большой Папа пожалми плечами. — Вы — частный военный подрядчик по имени Боб Зайдеко. Вчера вечером вы направлялись в аэропорт, и ваш конвой был обстрелян. Они привезли тебя сюда на вертолете.

Вошла армейская медсестра. На ней была военная форма, ботинки и синие хирургические халаты. У скраба был логотип на левой груди, серебряный крест с деревом внутри и темно-красная лента по низу. На ленте было первоначальное по трафарету слово « Эвакуар ». Это был знак отличия 115-го госпиталя боевой поддержки, армейского медицинского подразделения, исходное состояние которого уходят в период первой мировой войны во Франции.

Она похожа на карту Эда. — Как вы себя встретили, мистер… Зайдеко?

Имя, выраженное, бросило ее. Эд сам задавался этим вопросом. У них закончились имена для прикрытия? Был ли кто-нибудь на земле действительно по имени Зайдеко?

Эд предположил, что замалчивая проблему. «Я показываю себя хорошо. Вы, ребята, были великолепны. Я думаю о том, когда моя выписка может быть. Я готов, когда ты готов».

Она улыбалась, но покачала головой. «Поверьте мне, мы ввозим и вывозим людей отсюда так быстро, как только можем. Нам нужны кровати. Но у вас есть по крайней мере четыре двадцатых часа, прежде чем вы получите разрешение на возникновение в Германии.

— Можно я пойду с ним погулять? — сказал Большой Папа.

Медсестра пожаловалась на плечи. «Если он представил себя готовым к этому. Но я бы не стал заходить слишком далеко на случай, если он ослабнет. Мистер Зайдеко большой человек. Я не уверен, что ты удержал его.

Большой Папа поднимается. «Я сделаю все возможное». Он действует на Эду. — Что скажешь, большой человек? Хочешь попробовать немного прогуляться?

— Может быть, тебе следует ответить мне, — сказал Эд.

* * *

Было приятно немного подвигаться.

Они медленно шли по переполненным коридорам больницы. Эд носил синие халаты. Он хромал, сжимая в руке капельницу для капельницы. У него были колеса внизу, и он легко катился по каменному полу. В этой среде у него был маленький черный кликер, через который он мог привести к незначительной частоте морфии, если это было необходимо. В другой руке он держал трость из серебристого металла.

Эд был неожиданно успешным, который он зарабатывал только на ходьбе.

«У меня действительно кончился бензин», — сказал он. "Замечательно."

— Этого ожидается, — сказал Большой Папочка.

Они прошли через вестибюль здания, а затем пришли в разгар ранним вечером. Они повернули налево от парадных дверей и прошли между двумя мышечными рядами вертикальных прямоугольных бетонных плит десяти футов высоты — противовзрывных стенок на случай, если кто-нибудь решит интересы теракта смертника.

Они прошли под зеленым навесом КПП. Здесь стоял бетонный пост охраны. Большой Папа помахал дежурным охранникам. никто не занимается их арестом.

Затем они вышли на улицу и пошли по тротуару, слева от них была еще одна большая бетонная взрывозащищенная стена. Пара Хаммеров двигалась по проезжей части. Пешеходы пришли на вечерние прогулки.

Зеленая зона всегда была странным помещением.

— Ладно, вот в чем дело, — сказал Большой Папа. Теперь они были далеко от территории больницы. На улице было движение, и никто их не слышал.

— Ударь меня, — сказал Эд.

«Вы были застрелены нежелательним из группы. Я должен был вывезти тебя оттуда. Грузия - гнездо шпионов. Он кишит русскими. Вся эта игра была обнаружена для того, чтобы у нас был хедз-ап, если по-русски решат вторгнуться. Это шутка. Русские за два дня пробегут по всей стране, хедз-ап или нет.

«В любом случае, я не хотел, чтобы положить в тбилисской больнице, накачанные наркотиками и беспокойством после операции, только для того, чтобы какой-нибудь русский шпион пришел и сжал ваши трубки. Итак, я просил их поставить вас в стабильное состояние, и мы привезли вас сюда, в Божью страну. Здесь в Зоне совершенно безопасно, и у нас гораздо лучше работает медицинский персонал.

Эд Эдд. — А Стоун?

«Он был избит, но не так сильно. Мы посадили его на самолет и отправили в Вашингтон. В полете ему обработали раны».

— Ой, — сказал Эд.

Большой Папа рассмеялся. «Я уверен, что это было очень красиво».

— Заключенные?

Большой Папа пожалми плечами. «Засекено. Но жив и здоров, как я слышал.

— Молодожены? — сказал Эд.

— Ты же знаешь, какие это маленькие дети, — сказал Большой Папочка. «Непостоянный. Они внезапно решили, что Турция не лучшее место для медового месяца, поэтому собрали вещи и отправили домой».

Эдит при мысли о Суонне и Труди, притворяющихся супружеской парой.

— Мой друг Гарри?

«Ему подрезали руку, он откусил хороший кусок, но я слышал, что он был пьян как лорд через час после того, как лодка причалила к берегу».

Эд Эдд. «Итак, миссия выполнения, и все в порядке».

— Нет, — сказал Большой Папа. «Ничего хорошего. Вся ваша группа была отстранена существенным имуществом. Русские в бешенстве, и было много бряцаний. Часов восемь назад в Беринговом проливе заразился воздушный бой. Мы потеряли один самолет, они потеряли три. Обычно я бы сказал, что хладнокровные возьмут верх, но…

— Нас отстранили? — сказал Эд.

«Эд, послушай меня. Много чего происходит. Я знаю, вы с нетерпением ждали потери в Ираке, но вам нужно вернуться. Я знаю Стоуна много лет. Он будет прямо в центре событий. Я могу сказать даже отсюда. Но он поражает гораздо сильнее, когда ты на его крыле. И действительно нужно будет очень сильно ударить».

— Вы слышали даму, — сказал Эд. «Они планируют задержать меня еще…»

— Неважно, — сказал Большой Папа. — Я вытащу тебя отсюда завтра утром, с первыми лучами солнца. Если повезет и наладится связь в Германии, вы вернетесь в США рано днем по времени округа Колумбия».

"В чем дело?" — сказал Эд.

Большой Папа покачал головой. «Отвязные губы топят корабли, мой друг».

— Итак, разрешите мне объяснить это прямо, — сказал Эд. — Вы хотите, чтобы я мчался домой вопреки назначениям доктора, но не скажете мне почему?

— Да, — сказал Большой Папа. «Абсолютно верно. Я недостаточно хорошо вас знаю, чтобы давать вам такую информацию. Но скажем так.

Он внезапно и вздохнул. — Стоун будет очень рад, когда ты появишься.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


13:20 по восточному летнему времени

Штаб группы людей

Маклин, Вирджиния

— Я могу президент знать, где.

Люк заговорил еще до того, как Дон Моррис начал собрание. Все трое, Люк, Труди и Суонн, поступили в кабинет всего за минуту до этого и заняли место в кабинете Дона, как группа непослушных студентов в кабинете директора.

Дона со стальными глазами, солью и перцем, выглядевшим одновременно обращенным и грозным в обтягивающей классической классической рубашке, откинувшейся на спинку кожаного офисного кресла. Он полуулыбнулся и покачал головой. Он издал хрюкающий звук, который был почти, но не совсем смехом. Это было бы более вероятно при выхлопе воздуха, который мог бы производить гидравлическую систему. Лука легко перевел свое значение. К настоящему времени он свободно говорил на Доне Моррисе:

Это цифры.

Чтобы понять, что они знают. Они оба повернулись к Люку.

— Я пойду с Белым домом, — сказал Суонн. — Или, может быть, Кэмп-Дэвид, понял, что осмысленностью Белый дом подвергся нападению.

«Президент пропал», — сказал Дон. «Это не было обнародовано из-за боязни возникает массовую панику. Официально он находится в уединении в неизвестном месте в целях собственной безопасности после террористических актов. Он будет доступен, когда Секретная служба решит, что это безопасно. Но средства массовой информации уже дают за неудобные вопросы по этому поводу, и это вопрос только времени, когда менее ответственные из них начинают выплевывать теорию заговора.

«Весь аппарат безопасности. Чтобы быть ясным, хотя мы были включены в круг, мы очень касательны к этому. Никто не хочет нас что-то делать или носить свой вклад. Но я только что провел последние девяносто минут, ожидая оценки разведки высокого уровня о том, где может быть президент, чтобы его можно было найти до того, как возникнет ситуация из-под контроля».

Теперь он смотрел на Люка. «Только я думаю, что этот кот уже вылез из мешка».

«Президент пропал?» — сказала Труди. Ее глаза на мгновение расширились, а затем снова успокоились, когда ее мозг начал собирать поразительную информацию. «Что это хотя бы значит? Как может пропадать человек, постоянно окруженный охраной? Российская атака на Белый дом…»

— Не знаю, — сказал Дон. «Кажется, никто не знает. По случаю, никто не хочет признавать, что знает. Или почти никто. Не хотите просветить нас, агент Стоун?

— Не могу сказать, как я узнал, — сказал Люк.

— Ты не можешь сказать? — сказал Дон. — Вы здесь не работаете? Разве я не твой работодатель?

Люк пожалел плечами. "Я не знаю. Кому ты рассказываешь. Мне ответили и сказали собрание. Ни одного звонка о том, что меня больше не отстранили".

Дон махнул рукой. «Справедливо. Расскажи нам, что ты знаешь».

Люк просмотр на Свана. — Как эта комната?

Свон Эд. "Хороший. Раз в неделю мы прочесываем все место на наличие жуков. Мы прочесываем офисы ключевого персонала два дня. До сих пор мы были чисты как свисток. Кажется, никто, даже не пытается проникнуть".

Теперь Люк Эд. Он действует на Дона. — Он может быть на конспиративной квартире в горах Аллегейни, недалеко от города Чит-Бридж в существенной Вирджинии. Он находится в глуши, и в этом районе есть что-то такое, из-за чего в дом трудно попасть.

Труды уже достала из сумок небольшой ноутбук и открыла его.

— Как, по-вашему, он там оказался? — сказал Дон.

Люк покачал головой. "Я не знаю. Но у меня есть точный адрес, на случай, если он нам понадобится. Это один из безымянных маршрутов.

— Читать-Бридж на самом деле не город, — Труди сказали. Она быстро печатала и пролистывала экраны, ее глаза смотрели на экран и метались туда-сюда, ее сверхострый мозг быстро усваивал информацию.

«Это некорпоративный район вокруг старого крытого моста временной Гражданской войны, который охватывает реку Чит. Он находится в Национальном лесу Мононгахела. За пределами удаленного местоположения, причина, по которой это место было бы трудно обнаружить, попадает в том, что оно расположено прямо в центре национальной зоны радиомолчания. Там заблокирована большая часть радио- и сотовой связи. Wi-Fi заблокирован. Даже микроволновые печи противозаконны. Все другие виды связи, такие как стационарные и спутниковые, постоянно контролируются».

Теперь все смотрели на Труди.

Она пожала плечами. «Теперь ты собираешься, что не знал, что существует Национальная зона радиомолчания, верно? И ты спросишь меня, почему он здесь.

Не используется на одной руке. «Очаруйте нас».

— В этом нет ничего особенного, — сказала Труди. «Есть два основных объекта. Радиотелескопическая обсерватория Грин-Бэнк в Грин-Бэнк, Западная Вирджиния, и станция обнаружения Агентства национальной безопасности в Шугар-Гроув, Западная Вирджиния. Эти два места расположены примерно в сорока милях друг от друга. Чит-Бридж находится очень близко к телескопу-обсерватории. Но Шугар Гроув — более важный объект. У АНБ там есть сверхсекретная станция ЭШЕЛОН.

«Если верить шумихе, перехватываются все случаи распространения, поступающие на Восточное побережье. Если верить конспирологам, они перехватывают все коммуникации, как выращивают, так и варят. Электронная почта, телефон, спутниковое радио, все и вся. АНБ даже не признавало, что это существует, пока отчет, опубликованный низкими ценами в союзе в 2001 году, не разоблачил их. Что бы они ни делали, весь этот регион - мертвая зона связи. Разрешённые коммуникации — например, радиосвязь случаев заражения и пожарных — подслушивает АНБ».

Дон просмотр на Люка.

«Как вы думаете, почему русские похитили президент собрал и привезли его в отдаленное, затемненное, укрытое место прямо в одиночных американских разведывательных сетях?»

Люк пожалел плечами. «Я не говорил, что думаю, что это сделали русские».

* * *

Прошел час.

Они переместились в конференц-зал. Это были Дон, Люк, Труди и Суонн. Дверь в комнате была закрыта.

У Суонна на длинном столе для совещаний стояло три открытых ноутбука. Он извлекает общие снимки спутников во всем регионе, а также в расширенных областях. На одном экране было широкоугольное изображение гор Аллегейни, от границы Вирджинии до центральной части Вирджинии.

На другом экране были видны две большие круглые поляны, прорезанные в лесу, с белыми фасадами, автостоянками, антеннами и обтекателями. Третий экран имеет раздельное изображение. Найдена половина аэрофотосъемки густого леса с грунтовой дорогой, ведущей к большому дому. В большинстве случаев имеется крупный план с высотой полета самого дома, большого и белого, с фронтонами в новоанглийском стиле и широкой каменной трубой, расположенного на крутом откосе с видом на долину между близлежащими невысокими горами.

Труди говорила. «Дом и контрольная территория оформлены на иммигранта из России по имени Максим Клетка. Его зарегистрированный адрес — почтовый ящик в Нью-Джерси».

"Кто он?" — сказал Люк.

Труди покачала головой. Клетка - нетипичная фамилия в России, да и в каких-либо восточных странах. Это шутка . также часто используется как часть фразы для птичьей клетки».

Люк просмотр на Свана. «Сколько лет этим изображениям?»

«Три месяца. Это просто общие данные с картографического спутника».

Плечи Люка поникли.

Сон поднялся. — Не начинай, Стоун. Вы хотите, чтобы я сообщал вам спутниковые данные об этом доме за вчерашнее или сегодняшнее время? Я могу сделать это. Я практически могу заглянуть в эти окна ради тебя. Но это вызывает тревогу у людей, которые, по вашему мнению, находятся там».

— Кто, по-моему, там? — сказал Люк. Он и сам не ответил.

«Ну, вы же не думаете, что это по-русски, и я склонен с вами согласиться. Место находится в зоне наблюдения, с подозрением на АНБ. Вокруг всего региона стоит конус тишины. Наши друзья узнают об этом».

Труди снова вскочила. — В радиусе пятидесяти миль от этого места нет города или города любого размера. Там поблизости нет законной полиции, пожарной части, больницы или диспетчерского пункта скорой помощи. Профессиональные службы экстренной помощи на уровне округа, если таковой имеется. Если вы хотите выявить случаи заражения, множественные случаи заражения на полицию задержанной Западной Вирджиния».

Дон исследование на Труды.

— Что ты предлагаешь, Веллингтон?

Она пожала плечами. «Как убежище или как место для захвата рабочих мест, это почти коварно удачное место. Посторонние не имеют там радиосвязь. Вы должны были бы запросить их заранее. Зачем они тебе? Мы хотим выбить дверь в этом доме. Это означает, что вы не можете обладать каким-либо командованием и контролем над операцией, не сообщив об этом АНБ заранее.

«Воздушное пространство само по себе не ограничено, но если вы совершите облет дрона, об этом узнают в Шугар-Гроув. У вас не может быть спутниковых данных в условиях времени без их ведома. Вы не можете позвонить по телефону. Как вы думаете, в чем заключается их лояльность? С вами или с федеральным агентством, которое доминирует в этом министерстве? Как вы думаете, у АНБ нет кротов в Калифорнии?

— Так вы говорите, что считает, что Агентство национальной безопасности соединит украло президента? — сказал Дон.

Труди покачала головой. Я ничего не говорю. Я говорю, что президент не говорит, что даже там. Для меня эта часть не лежит. пиво на крыльце.

— И секретность будет даже невозможна, — сказал Суонн. «По периметру участка огорожен забор, и он не имеет отношения к протяженной грунтовой дороге. Я предполагаю, что вы столкнетесь со входами в ворота, когда доберетесь до забора, и, вероятно, на той дороге есть камеры. Кто бы ни был в этом доме, он знает, что ты идешь.

"Вертолет?" — сказал Люк.

Суонн пожалил плечами. «Возможный. Но там все в горах и приземлиться негде.

Он используется на широкомасштабном изображении региона.

«Если бы вы обошли всю область снаружи и вошли с запада, это был бы самый лучший вид для вас. Вы будете находиться в стороне от Вирджинии, а станция обнаружения Шугар-Гроув далеко к востоку находится от вас, недалеко от границы с Вирджинией. Они не сразу обратили на тебя внимание.

Теперь используются Труды. «Если вертолет проедет по этому коридору с северо-запада, следуя по трассе 250 США, вы можете быть ранним утром дорожным вертолетом или дорожными полицейскими, следящими за дорогами в поисках спидеров. Шоссе проходит в пяти милях к северу от дома. Вы можете отрезать его в последнюю секунду, и я готов поспорить, что вертолет SRT может выполнить задание, которое будет выполнено за две или три минуты».

Свон Эд. «За две минуты до того, как ты попадешь в дом, ты можешь позвонить мне по спутниковому телефону. Я мог бы быть готов выводить изображения в атмосферу времени, чтобы вы не шли полностью вслепую. Да, это предупредит АНБ, но если они действительно в сговоре с теми, кто в этом доме, у них находится почти не будет передано время задержки.

Люк просмотр на Дона.

Дон откинулся на спинку кресла. Он скрестил руки на голове, поглаживая волосы с проседью. Он прямо.

— Как вы знаете, мы наращиваем темпы. Теперь у нас есть ребята с опытом спецназа. Вертолет в шести странах с запасным снаряжением. Я могу дать вам пять хороших людей, вы округлите до шести. Вы можете сделать это с шестью?

Люк уставился на дом и взялся.

— Вертолет SRT — пассажирская птица. Он не предназначен для быстрой веревки».

«Нет.

Люк Эд. «Мы можем заставить нас работать. А шесть? Да, я думаю, мы можем сделать это с шестью. Мы только что уничтожили половину Российской империи. Все, что мы здесь делаем, это стучим в дверь».

— Дин-дон, — сказал Суонн. «Эйвон звонит».

— За исключительным случаем, что там может быть президентом, — Трудились.

Дон покачал головой. Он хмыкнул. «Они с имеющимися, что я жертвий старый болван. Наверное, выгнали меня на пастбище после этого. Я только что отстранил своих лучших людей из-за давления сверху, затем я в одностороннем порядке отстранил их от отстранения, и теперь мы собираемся напасть на конспиративную территорию американской разведки, никого не предупредив. Потому что, о вероятности отсутствия каких-либо доказательств, мы думаем, что президент может быть там».

Люк просмотр на него. — Значит ли это, что мы идем внутрь?

Взгляд Дона был жестким и серьезным. «Если вы думаете, что это агентство сейчас посещает на волоске, просто подождите до завтра. Вместо этого мы будем висеть на шейях. Но да, мы входим.

Он внезапно и вздохнул.

— Я не вижу другого выхода.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ


16:45 по восточному летнему времени

К югу от канадской границы

Ньюпорт, Вермонт

Место катилось к чертям.

Лоуренс Келлер Работал быстро, входя и выходя из дома, и едва мог заставить себя слушать его. Его старый летний домик. Он был за рулем весь день, он был чертовски измотан, и это место выбило его из колеи. Если бы он обратил на это слишком много внимания, была вероятность, что он мог бы начать плакать.

Дом был площадью 700 футов, одна спальня, одна полноценная ванная комната, а также шикарная кладовая с туалетом и раковиной. Ему было более ста лет. Обшивка из кедровой гальки, срок годности которого истек, стала серой, желтой и коричневой. Часть из них гнила. Водосточные желоба были забиты падающими листьями. битумной черепицей на крыше рос какой-то между мох. Зимы здесь были долгие и холодные, но этот мох был живуч.

Это выглядит ужасно.

К тому же дом обветшал . Он устал и забыл, как стоит прямо. обнаружено, что он может рухнуть сам в любую минуту. Ему действительно нужно было лучше заботиться о нем. По правде говоря, он почти не поднимался сюда больше.

В его старом загородном доме в Вермонте было две хороших вещи. Во-первых, и гораздо менее важное из двух событий, наблюдаемое, было то, что дом располагался на небольшом полуострове земли под названием Лейк-Парк, который врезался в озеро Мемфремагог в нескольких милях к северу от Ньюпорта. Дом стоял прямо на большом озере, а его задняя палуба выходила на воду и территорию.

Самым главным в этом доме было то, что он оказался в паре лишений свободы к югу от канадской границы, в тихом, немного забытом уголке леса. Люди здесь были бедны. Они не открыты. Они не интересовались тобой. Келлер где-то видел статистические данные о том, что треть горожан Ньюпорта можно считать выявленими ожирением. Время прошло мимо этой области. Теперь можно немного посидеть и поесть.

Дом сотрудничает по имени Кевин Лоуренс. Кевин Лоуренс был очень похож на Лоуренса Келлера. На самом деле они были результатом во всем. У Кевина также были водительские права Вермонта и коричневый седан Oldsmobile Cutlass Ciera 1995 года выпуска с номерными знаками Вермонта. Регистрация автомобиля была актуальна.

Прямо сейчас машина была припаркована в маленьком гараже на заднем дворе вместе с каноэ, велосипедом, шезлонгами и кучей других летних вещей, которые он не вывозил и даже не смотрел годами. Окна гаража были забиты гвоздями. Ты не мог заглянуть внутрь. В любом случае, никому не было причин заглядывать. Невзрачный автомобиль был из самых надежных комплектов, которые когда-либо были у колес Кевина Лоуренса и Лоуренса Келлера.

Через несколько мгновений он собирался войти, использовать Ciera и вытащить ее. Затем он собирался выставить на продажу шикарную Audi Quattro Лоуренса Келлера. Вскоре после того, как Келлер покинул свою квартиру в округе Колумбия, он сменил свой BMW на Quattro, который он держал в подземном гараже в Сильвер-Спринг, штат Мэриленд.

Проходя через двор, Келлер мельком увидел озеро. Это был великолепный ранний летний день, и несколько детей катались на водных лыжах с маленькой моторной лодкой. Озеро было красивым.

«Человек о человеке, — сказал он.

Он действительно должен был сделать это больше с помещением. Это не заняло бы много времени, чтобы сделать его очень подходящим местом для временного препровождения. Но он оказался у особенных волнений жизни в округе Колумбия. Он был так необходим! Начальник штаба президента! Затем президент бесцеремонно выгнал его на обочину. А теперь президент…

Он отбросил эту мысль.

Через какое-то время он уже был за рулем «Олдсмобиля». Ауди была заперта. Маленький дом был заперт. А у Кевина Лоуренса были все его документы и багаж (включая пистолет) вместе с семьей тысяч канадских долларов. Он уезжал из страны.

Ждать не было смысла. В любой момент может разразиться настоящая война. Если бы это произошло, они могли бы внезапно закрыть заседание. Кроме того, в какой-то момент кто-то в обществе должен был понять, что президент пропал. Когда это произошло, все ставки были сняты.

Он взял Норт-Дерби-роуд и распространился на восток прямо вдоль границы. В конце дороги он повернул налево на Биби-роуд. Почта находилась на границе слева от него.

Прямо на границе, там, где Биби-роуд соединилась с Канадской трассой 247, находилось здание Агентства пограничной службы Канады. Офисы расположены в паре небольших зданий, отстоящих от дорог. Один из них выглядел так, как будто это было раньше, с очевидным окошем под навесом снаружи. Вам даже не нужно было останавливаться на достижении.

Этот въезд в Канаду был секретом Полишинеля. Для местных жителей, которые часто ездили туда-сюда между странами, часто выполняя мелкие поручения, это было само собой разумеющееся занятие. Здесь не было таможенного поста.

В нескольких милях к востоку был установлен более строгий пограничный контроль на линии между Дерби Лайн, Вермонт, и Рок-Айлендом, Квебек. Но даже там переправа не обнаруживается больших проблем. Пограничный контроль прямо на главной улице. И Лоренс сказал, что в маленьком городке люди живут в связи с одной частью улицы, а их соседи через власть живут в Канаде.

Одно время в городе была даже одна почта, единственная в мире международная почта. Канадцы вошли через одну дверь, американцы через другую. Посередине этажа была линия, которую они не должны были перешагивать.

91. Тысячи туристов на шоссе останавливались и пересекали там маршруты. Иногда их машины обыскивали на предмет контрабанды. Иногда им мешает. И мало ли они знали, что туда переход был полностью добровольным.

Кевин Лоуренс решил перейти сюда. Когда-нибудь здесь можно было поставить бетонные заграждения и заборы из колючей проволоки, но в Год Господень 2005 переход все еще был открыт настежь. Именно так ему это нравилось.

Бело-зеленый внедорожник канадского пограничного патруля был припаркован под навесом у маленькой площадки для въезда. Проходя мимо, Кевин Лоуренс поднял руку и помахал канадскому пограничнику, прислонившемуся к внедорожнику. Мужчина помахал в ответ.

И точно так же Лоуренс Келлер и его двойник Кевин Лоуренс случился за границей и в другой стране.

Он был в машине, которая была почти невидимой, с номерными знаками Вермонта и с водительскими правами Вермонта. Он был в двух часах езды от Монреаля, крупного города с 1,8 миллионами жителей в городе и 3,5 миллионами в столичном производстве. Монреально был великим городом и помещен для анонимности, может быть, даже для помещения.

У Кевина Лоуренса была маленькая квартирка в городе, pied-à-terre , «нога на земле», как сказали бы французы. И Кевин Лоуренс немного говорил по-французски, оставшись со школьных и студенческих лет.

Лоуренс Келлер глубоко вздохнул, пока ехал на север. Сегодня утром он выбросил свой мобильный телефон в окно недалеко от границы между Мэрилендом и Делавэром. Пусть проследят до этого места, если случится, какой-нибудь травянистый участок дороги I-95, в сотнях миль к югу отсюда.

Ах. Теперь все беды остались позади.

Он собирался быть в порядке.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ


20:15 по восточному летнему времени

Потомакские башни

Арлингтон, Вирджиния

— Еще немного вина? она сказала.

Люк Эд. «Всплеск. Почему бы и нет?"

Он был в квартире Труди Веллингтон с одной на восьмом этаже высотного комплекса через воду от центра округа Колумбия. возможности выхода не было, но из-за высокой степени текста, что он есть.

С того места, где он стоял, ему был виден панорамный вид на реку Потомак, происходящего к Национальному парку Рейгана. Один за другим, без перерыва, вверх по реке поднимались толстые реактивные самолеты, медленно замедляясь к взлетно-посадочной полосе. Люк мог видеть их линию, мерцающую в угасающем солнечном свете, до самого горизонта, ожидающую своей очереди приземлиться. Это был массивный аэропорт.

За аэропортом бушевал поток машин по восточной петле Кольцевой дороги, где она соединяется с межштатной автомагистралью 95 в южной части города. День подходил к концу, и у людей горел свет. высоты красные задние фонари движутся по северному транспорту как потоки лавы.

Она пришла из портовой кухни с бутылкой охлажденного немецкого вина. Либфраумильх. Он перехватил немецкое молоко. Люк никогда не пробовал его, но он был хорош заранее. Пикантный, фруктовый, но не очень сладкий, чтобы на вкус напоминал сок. Спустился легко.

Труди переоделась в розовые спортивные штаны и легкую синюю футболку. Она, должно быть, носила эту рубашку еще со школы. Их столько раз носили и стирали, что она начала быть прозрачной. Спереди на нем была облупившаяся наклейка с изображением Бетти Буп. Бетти наклонилась, чтобы понюхать розу, и показала много ног.

Так приятно читать подпись внизу.

Волосы Труды были распущены. Она влила еще немного вина в свой бокал. Люк попал в беду.

— Спасибо, — сказал он. — Ты очень хороший хозяин.

Она улыбнулась и налила себе еще немного в свой стакан.

Он был здесь. Это случилось. Не было никакого удовольствия обойти это прямо сейчас. Он должен был вернуться в офис SRT в час ночи для заключительного инструктажа со своей командой, подготовленной, а затем к трем утратам на вертолете. Они собирались поразить цель в солнечных часах перед рассветом. Не было никакого реального удивления. Это были просто циркадные ритмы. Даже профессионалы, встречающиеся с подозрениями и опасениями, часто не могли оставаться начеку внезапной ночи.

Но ближе к вечеру он обнаружил, что так устал, что не собирается совершать долгий путь обратно на Восточный берег. Мог ли он снять номер в гостинице и оплатить его? Конечно, он, вероятно, мог бы. Но он был измотан и больше не мог ясно мыслить. Поэтому он спустился в раздевалку СТО, выключил свет и заснул одну на из скамеек.

Через английское время она вошла и разбудила его. Его глаза открылись, и она увидела, что она стоит над ним. Ему снова было больно, таблетки прекратили действовать, пока он спал.

— Что ты делаешь, глупый? она сказала.

Он покачал головой. "Я не знаю. Дремать?"

— Здесь нельзя спать, — сказала она. "Это не хорошо. Ты не отдохнешь, утром у твоего задания.

"Я знаю. Но я не могу пройти весь путь домой. Это трехчасовая поездка туда и обратно".

— Ты можешь прийти ко мне, — сказала она. — Ты можешь спать на диване. Это будет намного приятнее, чем это. А еще лучше, я отдам тебе постель.

Это было разумно, конечно. И это был вход на очень скользкую дорожку. Теперь он скользил вниз, направляясь ко дну, неразличимые возможности ни остановиться, ни даже притормозить. Он все еще очень устал. Вино ударило ему в голову. Бекка не разговаривала с ним. Хуже того, Бекка обвинила его в футболе. Он лгал ей о своих миссиях. Она принуждала его к этому. Было трудно глотать.

тем, Трудились между миссиями все. Она их не осуждала. И Труди была прекрасна. Более чем красивая, она выглядела…

Вкусный.

Он знал, что это неправильно. Он оправдывает свое поведение. У него родился новый ребенок. Он должен просто уйти. Отправляйтесь куда угодно, в отель, поспите в машине, в переулке, где угодно. Он выполнял миссии, где он был еще более заметен, чем это. Вот для чего они сделали декседрин.

Он сосредоточился на своем телевизоре. Это был высокий экран, установленный на фасаде из искусственного кирпича. Кирпич был подвержен штрихом как-то. Квартира была хорошо защищена. Он должен был признать это. Что бы это ни было, оно ему нравилось. В этом не было ничего особенного, но это было современно, скромно, очень модно. Ему нравился ее вкус в мебели и длинное красное пятно картины, висевшей на стене. На мгновение он задумался, была ли квартира обставлена мебелью или Труди все это выбирала сама.

CNN заказали по телевизору. Там был мужчина неопределенного возраста. У него была борода, длинные волосы и синяки на лице. На нем была свободная рубашка с длинными рукавами на пуговицах, почти как гавайская рубашка. Рубашка была грязной, как будто она носила несколько ее недель. Он был в травянистой местности, и люди позади него смотрели на него. Он что-то кричал и размахивал руками.

Ранее сегодня подпись внизу гласила: Вашингтон, округ Колумбия.

Гладкий женский голос говорил поверх видео. «Это была сцена сегодня днем в парке Лафайет в Вашингтоне, округ Колумбия, прямо через Пенсильвания-авеню от территории Белого дома».

«Дэвид Барретт мертв!» — закричал мужчина. «Президент мертв! Они взяли его! Я видел это. Его таксист мертв. Я дал ему такси!

«Это президент, давние обитатели парка, идентифицировали как Безумного Джо, утверждает, что видел, как Дэвид Барретт садился в такси, как перед таинственным нападением на Белый дом. На самом деле президент утверждает, что собирался брать такси, но Барретту брал его в привлечение. Он также утверждает, что таксист Джаджит Брар, таксист, найден убитым возле Белого дома сегодня рано утром. Президент Барретта не видел на публике два дня, но представители Белого дома ясно дали понять, что он жив и здоров».

На экране появилось видео, где трое крупных мужчин в костюмах ведут Безумного Джо через парк к ожидаемому их черному внедорожнику. Сумасшедший Джо прибыл от их хватки, но они крепко держали. Его посадили на открытое заднее сиденье и придавили голову, чтобы она не ударилась о крышу машины.

Женский голос вернулся. «Человек по имени Сумасшедший Джо позже был куплен в сопровождении, как полагаю, офицером в штатном столичном округе Колумбия или, возможно, в Капитолии».

Теперь появилось новое изображение. Это была белая женщина средних лет с ожиданиями дредами. Она была одета в ярко раскрашенную футболку с галстуком. Она держала маленькую табличку с надписью ИМПИЧ БАРРЕТТ.

«Джо — очень хороший человек, — сказала она. «Он никогда не причинял вреда душе, и иногда его преследуют и преследуют. всегда рады здесь, в парке. Очевидно, мы предполагаем его, когда он принимает лекарства, но мы его любим и обнимаем его, каким бы он ни был».

Люк взяли на телевизор. Теперь Труда состоялась очень близко к нему.

— Пока меня завтра убьют, я думаю, тебе следует найти этого парня. Похоже, он у DC Metro».

Она взяла осторожно бокал с вином из его рук.

«Сумасшедший Джо? Зачем мне его искать?»

Люк теперь смотрел ей в глаза. Он был намного выше ее. Скользкий склон стал еще круче и еще более скользким. И он падал.

— Он может знать что-то, чего не знаем мы.

Она улыбнулась и облизнула губы. «Я сомневаюсь в этом. Там много жертв. Будет много безумных теорий заговора».

Теперь их тела почти прижались к другу. Он столкнулся с исходящим от него животным жаром. Ему нужно разорвать на части ее потертую рубашку. В голове зазвенели тревожные звоночки.

Красная тревога! Красная тревога! Красная тревога!

Он наклонился для поцелуя.

Идёт.

— Я не могу этого сделать, — сказал он. «У меня есть жена. У нас новый ребенок».

Труди улыбнулась, но глаза ее были суровы.

«Вы не должны делать ничего, чего не хотите. Ты не мой пленник.

Он честно и глубоко вздохнул. Внезапно на него навалилась вся тяжесть его ощущения. «Хорошо. Мне действительно нужно немного поспать».

Она используется на длинном диване.

— Я нужна пару тебе подушек.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


28 июня

4:05 утра по восточному летнему времени

Выше US Route 250

Внутригосударственная зона радиомолчания

Чит-Бридж, Западная Вирджиния

— Расчетное время шести минут, джентльмены, — сказал пилот.

Люк выглянул в окно. Было темно, черно, самая глубокая часть ночи.

Дорога змеилась под ними лентой, рассеянной густой лесной секрецией. Горы волнами уходили вдаль.

Он ароматизирует эту старую струйку страха, адреналина, возбуждения. Он чувствовал себя живым и бодрым. Джазовый. Декседрин, который он выпил двадцать минут назад, не повредил.

Он знал действие препарата. Его пульс участился. Его зрачки расширялись, пропуская больше света и улучшая зрение. Его слух стал более восприимчивым. У него была большая энергия, большая выносливость, и он мог бодрствовать долгое время. Декси были его старыми друзьями. Но это было больше, чем то.

Он вернулся к своей игре. Они были в шлемах, с поднятыми козырьками, в стальных формах SRT, покрывающих легкие бронежилеты. На сундуках висели светошумовые светошумовые гранаты. Готовы обрезы. Пистолеты-пулеметы MP5 готовы. У одного из сидений вертикально стоящий тяжелый таран, ожидаемый на двоих. Они смотрелись неуместно в благоустроенном салоне нового представителя вертолета.

Их взгляды были прикованы к стойким, парапронзительным, но расслабленным, пара широко открытым и нервным. Он почти не знал никого из людей. Дон Моррис где-то приобрёл их всех за последние недели, но, благородный Дона, они были очень хороши в своём деле. Это были четверо мужчин и женщин. Он был официально представлен на брифинге пару часов назад. Он знал их по именам, вышитым на мундирах.

— Хорошо, дети, — сказал он. «Вы знаете дело. Мы собираемся с неполным персоналом и частично слепыми. Так что бьём сильно и быстро. Мы будем полагать, выбираясь из этой птицы, так что чем меньше времени неизбежно, тем больше шансов, что вы и ваш напарник возникнет отсюда живыми. Ясно с этим?

Все права.

"Какая?"

— Ясно, — сказали они почти хором.

«Быстрая веревка, мы проходим водопады по два за раз. По одной с каждой стороны, последовательности в обратном порядке: команда C, команда B, затем команда A. Быстро двигайтесь к дому и расходитесь. Распространение. Если там есть стрелка, мы хотим усложнить ее ширину».

Он сделал паузу. "Чистый?"

"Чистый!"

«Команда С?»

Светловолосая женщина и молодой темноволосый парень подняли руки. Он взглянул на имя. Пейдж была женщиной. Декерс был мужчиной.

«Вы нужны мне, ребята, за тем домом, прикрывайте задние выходы до того, как врежется таран. Быть готовым открыть огонь по случаю, кто выходит наружу. Держитесь подальше друг от друга. У вас есть одно правило: НЕ стреляйте в президента».

C-Team улыбнулась, но Люку было не до смеха.

«Команда Б?»

Поднялись две руки. Люк взглянул на имя. Хокенс и Лофтхаус. Кто были эти люди? Лица смотрели на него.

Люк поднялся.

«Один удар тараном. Это то что мне нужно. Сделайте это лучше всего из того, что вы когда-либо делали. Иди на крыльцо за пять секунд до…

Люк просмотра на своего партнера. Это был высокий парень с окладистой бородой и стальными глазами. Его черная униформа была еврейской избиения женщин — без рукавов. Его толстые, мускулистые руки были наделены безумными татуировками глубокой печати. Было несколько шрамов, которые могли остаться от пуль. На нем были написаны спецоперации. Один взгляд на него заказывал Люка скучать по Эду Ньюсаму. Имя Керри было вышито на комбинезоне мужчины.

«За пять секунд до меня и Керри. Ударьте в эту дверь, бросьте свои светошумовые гранаты, а затем резко отступите. Проходим на полной скорости. Как только пройдем, пушки наготове и в двери позади нас. Осторожно, однако. Мы можем попасть под огонь.

Он действует на Керри.

— Это ты и я, приятель. Это было раньше.

Парень возвышения. У него не было переднего зуба. "Ах, да."

— Мы не терпим сопротивления, — сказал Люк. «Мы не хотим перестрелки, но мы остановим любого, кто это сделает. Кто-то стреляет, кто-то даже показывает оружие, они вне игры. Тем не менее, мы здесь не для того, чтобы убивать президента Собора. Прохладный?"

«А что, если люди там американцы?» — сказал Керри.

«Если они американцы, они приятны, что мы приближаемся, и сдаются», — сказал Люк.

— Прибытие через три минуты, — сказала пилота по интеркому.

Люк достал свой спутниковый телефон и набрал номер Суонна. Сигнал псалля с земли в космос и обратно.

«Я вижу изъян во всей этой операции, — сказал Керри.

— Сейчас самое время поднять этот вопрос, — сказал Люк. — Мы наносим удар через две минуты. Что такого было в этом парне, что снова напомнило ему Эда?

Мужчина пожалел плечами. «Я думал об этом. Мне это стало ясно только сейчас».

Люк выглянул в окно. Они летели низко и быстро двигались до темноты. Склоны холмов под ними были покрыты густыми лесами. Они были прямо над верхушками деревьев. "Хорошо. Я весь во внимании."

«Предпожим, вы из секретной службы и эвакуировали президента, чтобы обезопасить его после нападения на Белый дом? Затем горстка пострадавших, похожих на спецназ, падает с неба и ломится в ваши двери в ранние часы перед рассветом? Ты просто собираешься сдаться? Или ты будешь драться насмерть?

В трубке раздался голос Суонна. — Люк? Его голос был в динамике. Его слышали все в пассажирском салоне вертолета.

— Да, Суонн.

— Хорошо, — сказал Суонн. «Часы тикают. Они узнают, что мы придем в ближайшее время. Я только что вытащил изображение в ощущение времени».

«Как он выглядит?»

«Кажется, что там никого нет, — сказал Суонн. «На территории нет персонала. В высоких фронтонах нет стрелков. Машин возле дома нет. На крыльце никого. Внутри горит пара огней, но они могут работать по таймеру. Место выглядит совершенно пустым».

Это было странно.

"Хорошо. Никого нет дома. Я надеюсь, что это скрыто правдой. Никуда не ходи. Вы можете нам встретиться.

"Я прямо здесь." Телефон отключился.

Люк рассматривается на Керри.

— болезни, вы из секретной службы, — сказал он. — А вы планируете президента построить. У вас, вероятно, есть пара бронированных внедорожников, припаркованных перед входом, и несколько парней, разгуливающих с окружающей средой, не так ли? У вас есть снайперы в высших эшелонах власти. Может, это Черный Ястреб, торчащий из его морды загружается?

Керри ухмыльнулся.

Люк наблюдается на остальных. «Хорошо, СТО. Глаза острые, головы на шарнирах. Это может быть просто практика сегодня, но если так, давайте сделаем это хорошо. Ясно?

— Чисто, — сказали они как один.

Люк рассматривается на Керри. "Чистый?"

Керри пожаловалась на плечи. "Чистый."

— Прибытие через мгновение, — сказал пилот. «У нас есть изображение цели. Замки дверей кабины разблокированы. Приготовьтесь к высадке».

* * *

"Идти!" — крикнул Люк. "Идти! Идти! Идти!"

От открытого дверного проема вертолета висела толстая веревка. Вертолет низкозависимый над грунтовой дорогой, ведущий к дому. Это была уязвимая позиция. Если на них нападут, у вертолета не будет оружия, чтобы дать отпор.

расположения Люк мог легко разглядеть белый дом, стоявший над крутым обрывом к густой листве далеко внизу. Если не считать бледно-желтого света на первом этаже, окно походило на темные глаза в черепе.

C-Team вышла из окружения. Люк просмотра на часы. 4:12. Он нажал зеленую кнопку СТАРТ на секундомере. Он подождал три секунды.

"Вне!" он крикнул. "Пойдем! Пойдем!"

Следующие два, команда тарана, упали за борт.

Люк высунул голову из дверного проема и следствия под себя. Все было ясно. Он действует на Керри, стоящего напротив него из хижины.

"Команда!" он крикнул. "Вне!"

Он ушел за борт. Секундой позже, может быть, дважды, он приземлился на грунтовую дорогу. Он огляделся, сориентировался. Первые четыре упавших бежали впереди него по высокому холму к дому, двигаясь быстро.

Он снял ружье и побежал. Напротив него, примерно в двадцати ярдах, бежал Керри, не отставая от него.

Впереди C-Team разделилась: женщина заняла заднюю сторону дома, мужчина — правую. B-Team взбежала по лестнице к большому крыльцу. Дрова были аккуратно сложены на полозьях стен.

Двое мужчин подошли к входной двери с грузом тараном. Это был таран качающегося типа, каждый мужчина держал ручку с каждой стороны. Они не издавали ни звука.

Люк взбежал по лестнице на секунду раньше Керри. Справа от него мир уходил вниз по темному склону горы. Он мельком увидел кружащий черный вертолет SRT.

Прямо впереди двое мужчин отступили назад и взмахнули тараном.

БАМ!

Дверь взорвалась внутрь и разлетелась. Таранщики метнули светошумовые гранаты и нырнули назад.

Три…

Два…

Один…

ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ!

Время было видимо. Люк увидел вспышку света и услышал оглушающие взрывы. Половицы тряслись под ногами. Мгновением позже он ворвался в открытую дверь. Дым задержался на водопаде, и он пробрался на всеобщее обозрение.

"Вниз!" — завопил он. "Вниз! Спускается!"

Мгновение позже Керри была позади него, крича то же самое.

Их голоса эхом разносились по дому. Люк двигался по ограничению пространства. Потолок в атриуме был двухэтажным, с занятыми рядом окон, открывающих вид на крутую голую долину. Вдалеке виднелись огни, возможно, небольшая деревня или какой-то лагерь.

Люк прошел белые колонны в греческом стиле. Он двигался быстро, поворачивался за стеной. Он стоял прямо перед дверным проемом большого помещения. Напротив него был большой каменный камин. Полы были из полированного мрамора. В районе загорелась высокая лампа, испуская круг желтого света.

Позади него он мог слышать стук собственного замка в разбитой двери.

Бип… бип… бип… бип… бип… бип…

Затем люди с тараном. Они вошли в дом.

"Вниз!" они кричали. "Полиция! Спускается!"

Люк неожиданнося. Он держал пистолет наготове, но медленно вошел в комнату. Здесь были четверо мужчин. На полуоснове трое мужчин, вокруг их головы растекалась кровь, застывшая, липкая. Двое мужчин были поражены легкими ветровками и джинсами. Один был в синем спортивном костюме.

Люк почти не видел их.

Здесь был еще один мужчина. Он сидел в большом кресле с сине-белым цветочным узором. Он был очень высоким, стройным, с седыми встречами. На нем были джинсы, белые кроссовки и темная хлопковая футболка с V-образным вырезом. Было нелепо видеть его в таком замечании. Люк привык видеть его в костюмах.

У него был темный кляп во рту и повязка на глаза. Его запястья, ткань, были покрыты за спиной. Его голова была склонена набок. У него была явно бескостная осанка мертвеца, такая же мертвая, как и люди на полу. Лицо его было бледным, с зеленоватым оттенком. Во мраке Люк увидел кровь на стуле и более темное пятно на темной рубашке мужчины. Несмотря на это, он не мог понять причину смерти. Его расстреляли? Его зарезали?

Позадика Люк Керри только что вошла в комнату.

— Боже мой, — сказал он себе под нос.

— Обыщите дом, — сказал Люк. "Прямо сейчас. Скажите команде C, чтобы они установили оборонительную линию на дороге, насколько это возможно.

Керри все еще стояла там, глядя на тело.

«Пейдж».

"Женщина?"

Керри Эд. Его глаза не отрывались от тела в кресле. Он говорил рассеянно. «В какой-то момент она была в отделениях неотложной помощи. До этого она была полевым медиком в 10-й горнострелковой дивизии, что-то в этом роде. Я не знаю. Я познакомился с ней всего неделю назад.

Люк оглянулся на Керри. Команда Б уже была здесь и тоже смотрела. В этой комнате с Люком присутствуют трое мужчин, хорошо обученных, опытных, но также с отвисшей челюстью, как будто в шоке от особенно ужасной встречи.

«Хорошо, не думайте пока об оборонительном периметре. Приведи сюда Пейдж.

Люк наблюдения на двух других мужчин. — Вы двое, — сказал он. «Обыщите остальную часть дома! Идти!"

Их ноги начали шаркать, а глаза начали отрываться от увиденного перед ними.

"В настоящее время!"

Мужчины вырвались из своих мечтаний. Язык их тела стал настороженным, и внезапно они снова стали профессионалами. Они подняли ружья, повернулись и исчезли. Через несколько секунд он услышал, как они вышибают двери и ходят по комнате. Он услышал топот пары ботинок на лестнице.

Люк вытащил свой спутниковый телефон. Он снова нажал кнопку быстрого набора, чтобы воспроизвести Суонна. Он подождал, пока сделает телефон свое дело.

Сван взял трубку. “Лучшая китайская еда номер один.”

— Суонн, у нас большие проблемы, — сказал Люк.

— Расскажите мне об этом, — сказал Суонн. "Где ты?"

— Мы в доме.

— Встретить сопротивление?

Люк покачал головой. "Нет. Не так далеко."

«Хорошо, смотри. Я предполагаю, что вы, ребята, выбрали сигнализацию по пути сюда. Из резидентуры АНБ в Шугар Гроув только что выехала вереница внедорожников. Они одержимы этим делом, но им, вероятно, нужно время, чтобы добраться туда. Хуже того, с юга к вам направляются два боевых вертолета «Апач». Удивительно, откуда они взялись, но они будут над вами через пять минут. Дон сказал вертолету SRT найти место для посадки и сдать тот, кто первым направит на них оружие. Нет смысла бежать за ним и быть сбитым.

«Сван…»

«Есть мигалки ближе, чем внедорожники, движущиеся значительно выше ожидаемого. Я предполагаю, что местные шерифы или, может быть, полиция. Ах, подождите секунд. Я только что потерял свою ленту…»

— Суонн, мне нужно…

«Окей, кто-то выкинул меня со спутника. Мы снова слепы».

«Сван, заткнись на секунду».

Свон неожиданнося. Когда он снова заговорил, его голос звучит немного раздражающе. — Хорошо, Стоун. Могу я чем-нибудь помочь?"

«Мне нужно внимание СМИ. Скажи Труди, чтобы она действовала по-крупному. Неважно, кто придет сюда первым, CNN, Fox, местные новостные агентства, National Enquirer , мне все равно. Они нужны нам здесь, на земле, в этом доме, пока это место не захватили вражеские шпионы. Мы будем удерживать его, пока, но если они придут с запасом, в конце концов нам повезет сдаться. Опасаются агенты разведки.

Он глубоко вздохнул. Он собирался продолжить, но Сван уже говорил.

— Э-э, СМИ — это не наш отдел, Стоун. Я знаю, что говорит Дон, даже не спрашивая. Все расследования проводятся в офисе по связям со СМИ в штаб-квартире Бюро в центре города. Я имею в виду, что есть очень четкое разграничение задач. Мы действительно являемся субагентством очень…”

Суонн говорил что-то еще, но звук позади Люка его привлек внимание.

Он повернулся и увидел Пейдж. Выйдя из вертолета и сняв шлем, она была маленькой красивой блондинкой, собранной в пучок. Ее лицо говорило, что она старше, чем казалась раньше, была назначена старше Люка.

Это имело смысл. Армейский медик, медсестра в больнице, а теперь высаживается из вертолетов и вышибает двери с помощью SRT. Она многое сделала. Не в первый раз Люк ювелирная прилив восхищения проницательностью Дона. Он умеет находить и использовать нужных людей.

Рот Пейдж был полуоткрыт, а ее голубые глаза метались от тела к телу. Она казалась удивленной, но не шокированной. Она сдерживала свои эмоции. Она видела это раньше.

«Можете ли вы назвать примерное время смерти от этих тел, не ступая по всему случаю?» — сказал Люк.

Она пожала плечами и правдой. «Я могу оценить нахождение трупного окоченения. Я также могу разрезать штаны для одного мужчины и потреблять ректальную температуру. Я могу сделать это, не двигая тело и не касаясь ран. Должен ожидать мешать встречи. Это только одно тело, но я бы сказал, что оно даст нам примерное представление обо всех них».

Люк выбран на одного из мужчин на полу, самого дальнего от центра комнаты. Он уже лежит на боку.

— Тот самый, — сказал он. «Никуму нет дела до него».

Голос Суонна по телефону становился все более раздраженным. — Люк, ты что…

— Суонн, мне нужна команда криминалистов, — сказал Люк. — У меня здесь тела. Я собираюсь получить достоверное время смерти, но мне нужны настоящие судмедэксперты, судмедэксперты, всеволны ярдов. Мне нужно, чтобы кто-то из авторитетных лиц пришел и закрыл этот сайт. Кто-то кому, мы можем доверять. Скажи Дону, что я прошу Бюро прислать команду как можно скорее. Я уверен, что ФБР не было в этом замешано, и я думаю, что мы можем доверять этому. Но они мне нужны быстро. Желательно из полевого офиса, который находится поблизости.

«Люк…»

«Президент мертв, Суонн. Хорошо? Ты меня слышал? Президент здесь, и он мертв. Так что дай мне то, что я просил, хорошо? Вчера, если вы не возражаете.

Люк повесил трубку. Его сердце колотилось.

— Полное трупное окоченение, включая руки и ноги, — сказала Пейдж с пола позади него. «Нет никаких доказательств того, что строгость начала заболевания. Температура тела 74,3, примерно такая же, как и комнатная температура. этот парень был между двадцатию и двадцатю мертвыми часами. Бледность предполагается, что он умер прямо здесь, где мы его нашли.

Люк просмотра на часы. Четыре двадцать утра. Согласно секундомеру, команда спрыгнула с вертолета восемь с половиной минут назад.

Он представил в мысли порядок, поразмышлял о многих вещах, которые он, вероятно, забыл. Он знал, что должен начать готовить, чтобы задержать всех желающих, но не мог оторвать глаз от сцены перед ним.

Мертвецом в кресле был президент Дэвид Барретт.

* * *

— Успокойся, — сказал Люк. — Пока ни в кого не стреляйте.

Он стоял на крыльце дома, на верхней ступеньке. Он разговаривал с Керри, своим партнером по игре «А». Керри стоял позади него, держал в своих руках MP5. Мужчина создан для хорошего театра — большой и мускулистый. Со своей густой бородой и татуировками он выглядел как крутой парень из кино.

Было еще темно, но слабый свет только начинался из-за горизонта на производстве. Там не было ничего, кроме леса и гор. Это и парящий вертолет «Апач», пушки на носу которого были нацелены прямо на дом. Даже с таким знакомством грохот его двигателей и биение роторов заставляли крыльцо слегка вибрировать.

Люк настороженно смотрел на вертолет. Если бы он захотел, то могло бы случиться это место в фундаменте за считанные минуты. Он может произойти Люка и Керри в жидкости за считанные секунды.

Группа мужчин, не меньше дюжины, подошла к ступеням. Ведущий был большим и толстым. На нем была серо-коричневая форма и высокая ковбойская шляпа. Он нес дробовик. Он был просто немного пузатым, как будто он наслаждался множеством частиц после работы. Ему могло быть лет сорок, а может быть, и пятьдесят. Трудно сказать.

За ним и обнаружено его несколько полицейских машин с мигалками. У них также был бронированный штурмовой грузовик Bearcat.

Когда мужчина оказался в десяти футах от лестницы, Люк позвал его.

«Хорошо. Этого достаточно».

Мужчина лечение на Стоуна.

— Сэр, я инспектор Реджи Харрис из отдела по предполагаемым случаям округа Рэндольф. Мы также являемся отделениями министерства внутренней безопасности».

В его голосе была легкая деревенская нотка, достаточно отточенная, чтобы сказать вам, что этот человек был профессионалом, но достаточно ощутимая, чтобы вы поняли, что он вышел из глуши и говорит правду. Он попал в точку. Должность, не имеющая отношения к данному акценту.

— Рад познакомиться, — сказал Люк. — Я агент Люк Стоун из группы людей ФБР.

— Что ж, агент Стоун, я здесь, чтобы сменить вас и ваших людей. Со мной есть сотрудники моего департамента, а также подразделения полиции округа Рэндольф и округа Покахонтас. Мы все обеспечиваем предоставление заместителей Агентства национальной безопасности. С нами вы в хороших руках».

Люк покачал головой. Он почти приближается.

«Инспектор Харрис, моя команда находится здесь на время. Это федеральное место, и в настоящее время проводятся заседания и охраняют это место, пока…

«Сэр, мне рекомендована большая нагрузка, если уменьшить вероятность».

Люк сделал паузу, затем начал снова.

— До тех пор, пока сюда из Вашингтона и Уилинга не прибудут группы криминалистов ФБР и резервные агенты. Мне сказали, что первые подразделения будут здесь в течение часа.

Мужчина вдруг снова пошел к лестнице.

— Сэр, мне нужны люди, и ваша команда может быть получена. Мы являемся уполномоченными Агентствами национальной безопасности в этом министерстве. Вы можете удалиться из этого здания, или мы удалили вас».

Люк говорил быстро и громко.

«Инспектор Харрис! Посмотри налево, если не возражаешь.

Слева от Харриса справа и от Люка было большое окно, выходящее на лестницу. В тусклом освещении детали этого окна были не так очевидны. Но Харрис оказался на него сейчас, и его линии стали четкими.

Окно было открыто наполовину, и Пейдж была там, стоя на коленях с другой стороны. Его пистолет нацелился на Харриса и его людей. Пейдж и пистолет были в основном с силуэтами.

— Это агент Пейдж, — сказал Люк. — Высококвалифицированный спецназовец с опытом работы на двух театрах боевых действий. Ты видишь, что она держит?

Харрис неожиданнося. — Это пистолет.

Теперь Люк действительно высок. — О, это больше, чем пистолет. Это пистолет MP5, полностью автоматический. Это очень хорошее оружие. Пейдж отлично стреляет, у него патрон сороков в магазине, и я видел, как она меняла магазины всего за пару секунд.

Конечно, он блефовал. Он только что встретил это Пейдж утром. Она держала пистолет Люка. Она никогда не видела, чтобы она обменивалась журналами. понятия не было, стреляла ли она когда-нибудь в такую штуку в своей жизни.

— Она запала на тебя, не так ли? Она могла всадить в вас восемьдесят патронов, ребята, без паузы.

Люк глубоко вздохнул, позволив своей груди вздыматься и опускаться.

— Вы приказали направить пистолет на снарядов-офицеров, — сказал Харрис. «За это я возьму твой значок».

Люк Эд. — Возможно, но сначала эта женщина превращается в ваших мужчин в швейцарском сыре. И она делает это на пути.

Наступила долгая тишина, ни звука, кроме вертолета «Апач», где-то там, в космосе. Люк не сводил глаз с Харриса.

«Я предлагаю вам, ребята, вернуться к воротам и установить периметр безопасности вокруг этого места. Мне сказали, что в ближайшее время должен быть отряд из «Алкоголя, табака и огнестрельного оружия». Эти люди помогут тебе.

Люк смотрел в глаза Харрису. Эти злые глаза становились яснее в сгущающемся дневном свете. Они метались от Люка к Пейдж и обратно к Люку.

«Пока они не придут, сделай себе одолжение и держись подальше от меня».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


6:55 утра по восточному летнему времени

Центр специальной деятельности, Оперативное управление

Центральное Разведывательное Управление

Лэнгли, Вирджиния

«Я считаю, что вы можете потерять контроль над этим количеством».

Старик запел своим невыразимым голосом. У него глубоко в горле застрял дорожный гравий. Он только что выкурил сигарету до кончика и теперь трясущимися желтыми глазами зажигал новую сигарету от догорающих углей старого.

Он глубоко затянулся свежей сигаретой, как будто отвратительная штука испускала живительный кислород, а не столько ядовитых ядов, что невозможно было измерить или хотя бы точно подсчитать их все.

«Конечно, я не согласен, — сказал Уоллес Спек.

"Ой?" — сказал старик. «Я хотел бы понять вашу ошибку. Видите ли, потому что я слышал, что этого человека было найдено в ФБР в довольно…

Старик прервал себя кратким, но дождется приступом кашля.

«…Компрометирующая позиция, прямо в одиночной коммуникационной мертвой зоне, организованной отдельными участниками. Дело не только в смущении самого открытия, но и в вооруженном противостоянии между секретными федеральными агентствами, продолжающемся несколько минут назад и транслируемом по охране телевидению».

Спек вздохнул. Он ненавидел приходить сюда, чтобы поговорить с этим человеком. Когда-то он считал этого человека своим наставником. Но по прошествии лет он стал думать об этом человеке как о монстре, темном демоне, который прячется в чуланах и задерживается под мостами.

Даже этот кабинет у мужчин был. Это было ниже уровня земли. Не было окон. Потолок был высоким, но дым от сигарет мужчины, естественно, никогда не выходил естественным. Как-то не было притока воздуха. Здесь пахло, и всегда была завеса сине-серого дыма.

— Ты должен был умереть двадцатью годами ранее, — сказал Спек, но не сказал.

Он сидел рядом со стариком за высоким стальным столом. Стол был похож на плоскую металлическую пустыню. Спек почти мог раскрыть монгольские орды, скачущие по бескрайним просторам. Обычно стол был пуст, если не считать переполненной пепельницы. Но сегодня было кое-что новое. Перед стариком выступил небольшой телемонитор.

Спек мог видеть это под углом. Прямо сейчас по CNN указали кадры с вертолета большого белого дома, расположенного на лесистом склоне горы. Возле дома было припарковано несколько машин экстренных служб. На крыльце дежурили люди в форме спецназа и с автоматами. Звук был отключен.

LIVE сказал слова в нижней части экрана. Читать Бридж, Западная Вирджиния.

— Пожалуйста, объясните, — сказал старик.

Спек усталости, но уставным не было запасов. До спортивной утра он поздравлял себя, думая, что концы с концами почти улажены, и остался только Лоуренс Келлер. Очень глупая идея.

«Никакого противостояния нет», — сказал он. «Я вижу телевизор так же ясно, как и вы. После того, как первые агенты прибыли на место встречи и столкнулись с тем, что не было особой путаницы. Почему бы и нет? Мужчины - профессионалы, но они были травмированы тем, что нашли в том доме. На данный момент, не прошло и не прошло после начала мысли, как представители ФБР, АНБ, АТФ, а также представители государственных органов, находящихся на месте встречи, и все они сотрудничают и работают вместе».

— Продолжай, — сказал старик.

«Мертвые президенты в стомом — все русские, люди с давними и хорошо известные связями с религиозными и другими восточноевропейскими мафиозными группировками, действующими как здесь, так и за рубежом, а также в доме наблюдения связи с обороной и сербскими спецслужбами. Одного из этих мужчин обвиняют в случайных случаях против человечности во время гражданской войны в Югославии. Надлежащее правосудие никогда не восторжествует в его деле».

Старик сделал долгую, почти неприличную затяжку на спасательном канате.

"Более."

«Дом принадлежит теневому российскому бизнесмену. Место было выбрано как хитроумное место, чтобы спрятаться. Кому придет в голову искать российскую конспиративную группу в зоне наблюдения безопасности разведки?»

«Почему президент умер?» — сказал старик.

Спек пожалил плечами. «О смерти президента пока не сообщается. Когда это Станет, об этом объявит Белый дом, возможно, после короткого слова директора ФБР. Все будут на одной волне, будут читать по одной и той же сценарию. Мы еще не знаем, что произошло в том доме, но мы провели расследование. Может, это был внезапный спор между похитителями? Или, возможно, план состоялся в том, чтобы убить его с самого начала и людей, которые похитили. Может быть, российские спецслужбы убили всех в доме, а потом уехали на машине. Следы шин на грунтовой дороге подтвердили, что автомобиль был там еще вчера».

скрыт, старик задумался. Он стал очень тихим.

«И почему президент мы отрицаем, что пропал без вести?»

— Это очевидно, не так ли? — сказал Спек. «Мы хотели предотвратить массовую панику. Мы обнаруживаем предотвращение войны с русскими и обнаруживаем договориться о его безопасности. Но русские действовали недобросовестно».

Старик рассмотрения на Уоллеса Спека. Его хитрые глаза блестели, почти светясь в странном полумраке этой комнаты. Он увеличился, и пока он говорил, его длинные зубы щелкали, что так беспокоило Спека.

Как будто старик был гигантской пираньей. «Теперь уже нет голой избежать войны, — сказал он. "Здесь?"

Спек покачал головой. — Нет, я не думаю, что есть.

«А народ Америки, как правило, становится очень патриотичным и беспрекословным, когда приходит война, не так ли?»

Теперь Спек проверен. — Да, сэр, я думаю, что они это делают.

«Тогда кажется, — сказал старик и сделал паузу, — что чем скорее разразится война, тем лучше».

— Да, — сказал Спек. «Не могу не согласиться».

«Можем ли мы это сделать? Ускорить начало войны?

— Мы можем делать, — сказал Спек, — все, что захотим.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


7:30 утра по восточному летнему времени

Штаб группы людей

Маклин, Вирджиния

— Ах, черт, — сказал Дон Моррис.

Телефон не переставал звонить в течение последнего часа. Администратор на стойке регистрации еще не пришел, и за одно утро они встретили больше телефонных разговоров, чем обычно за неделю.

По какой-то причине, только в офисной телефонной системе, здесь звонили в офис Дона.

Он ответил на последний звонок первого раза.

— Дон Моррис, — сказал он.

— Дон, на этот раз ты напортачил в штанах, — сказал мужской голос.

"Ой?" — сказал Дон. "Как так?"

«Ты ковбой, все это знают. И это имеет место быть. Но это не родео, старик. Это командный вид спорта. Вы не вторгаетесь в Россию сегодня, а через два дня втыкаете нож в спину своим друзьям».

Дон голосову захлестнуть его, обнаруживают местонахождение. В голосе было какое-то шифрование, превращающее его в что-то вроде голоса робота. Тем не менее, там был затяжной полноты голоса. Ему нужно было заставить мужчину говорить еще немного.

«Кто мои друзья?»

— Думаю, ты знаешь, кто твои друзья, Дон. Но ты теряешь их довольно быстро, так как вывесил свою маленькую черепицу. Тебе нужно отступить, Дон. Твоя голова сейчас на гильотине. Вы можете потерять все, что у вас там есть, СТО, все. То, что ты сделал сегодня… есть люди, которые этого не ценят. Я один из них».

— Я так понимаю, — сказал Дон. — Но я, что вы поставили меня в невыгодное положение, боюсь. Ты знаешь кто я. Ты даже знаешь, где меня найти. Но я не знаю, кто вы… Дон взглянул на предложение настольного телефона. «… и, кажется, ваш номер заблокирован».

— Я намерен так оставить, — сказал голос. «Но пока вы разговариваете по телефону, позвольте мне объяснить вам все очень ясно. Ваша команда находится на скамейке запасных до конца этой игры. Здесь обычные вещи, которые вы не знаете, да вам и не нужно знать».

— Как умер Дэвид Барретта? — сказал Дон.

«Смешной. Я ничего не в новостях об этом.

Дон покачал головой. "Что ты хочешь?"

— Я хочу, чтобы ты привел свою команду домой, — сказал голос. — И, как я уже сказал, я хочу, чтобы ты пропустил бесконечные игры. Просто оставайтесь на скамейке и держите рот на замке. Теперь события будут у трофеев очень быстро, и у вас нет мнения об этом».

Дон пожалел плечами. Стоун и его команда уже были на пути сюда. На место необыкновенной прибыли криминалисты ФБР. Но насчет этой «остальной части игры»…

— у меня есть мнение по этому поводу, — сказал Дон.

— Дон, ты семейный человек. У вас есть жена и две прекрасные взрослые дочери. Мне действительно не нужно…”

Дон невесты, как его сердце пропустило удар. До сих пор он ничего не видел к человеку на конце линии. Не было на земле человека, которого напугал бы Дона Морриса. Этот анонимный, смутно зловещий звонок мог быть розыгрышем тощего подростка.

Откровенно говоря, Дон даже был готов обратиться, что по-русски похитили Дэвида Барретта и убили его. Конечно, никаких подозрительных доказательств обратного не было.

Но теперь какой-то трус собирался угрожать семье Дона? И это потому, что СТО на тело шла Барретта? Во-первых, это, разрешает, разрешает все допустимые Стоуна о причастности к этим американцам. Во-вторых, он нажал БОЛЬШУЮ КРАСНУЮ КНОПКУ внутри психики Дона.

«Слушай, ты панк. Я отрежу тебе голову. Затем я протяну руку к твоему горлу и вытащу твои легкие через верх. Испытайте меня в этом. Думаешь, я не рекламирую тебя найти? Подумайте еще раз. Мы отследим каждый поступающий сюда звонок, и я убью тебя за то, что ты уже сказал. Ты хоть представляешь, что я собираюсь…”

«Если вы хотите позвонить, — сказал анализируемый женский голос, — пожалуйста, повесьте трубку и еврея».

Дон лечение на телефоне в руке. Он поднял голову и увидел, что в дверях стоит Труди Веллингтон.

— Все в порядке, Дон?

Он вздохнул. «Милая, не мог бы ты сказать Суонну, чтобы она перенаправляла эти звонки куда угодно, только не на мой телефон?»


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ


9:15 утра по летнему времени Монреаля (9:15 утра по восточному летнему времени)

Старый Монреаль

Виль-Мари

Монреаль, Квебек, Канада

Другая страна, та же жизнь.

Лоуренс Келлер почти каждое утро следовал почти по всем правилам. Во-первых, он проснулся от череды кошмаров, которые едва могли вспомнить.

Он выбрался из современной медицины размера «queen-size» в своей квартире в Монреале и прошлепал в гостиную в трусах-боксерах и футболке. Он нажал на пульт дистанционного управления, и отключилось CNN. Ах, новости из Америки.

Квартира была намного меньше, чем его квартира Джорджа в Тауне. Это было на первом этаже, на этаже ниже крыши, двухсотлетнего здания в самом старом районе города, всего в нескольких кварталах от реки Святого Лаврентия.

В отличие от хижины в Вермонте, Келлер не пренебрегал этим местом. Ему нравилось, что в нем живут, поэтому он никогда не выключал энергию, воду или кабельное телевидение. Он платил большую часть женщин, чтобы та приходила два раза в месяц, убирала квартиру и осматривала ее. И он прилетел сюда на время от времени и остался на несколько дней.

Удобно, что все включено. Когда он доберется сюда, это не нужно. Это переносло, что ему не нужно было ни с кем взаимодействовать. Это было хорошо. Келлер пережил долгую собственность в Вашингтоне, округе Колумбия, во многом благодаря паранойе.

Как и каждое утро, пришло ему в голову, что он ненавидит эту новость. Он ненавидел голоса говорящих голов. Он ненавидел, как часто их разговоры сводились к пересудам и крику друг на друга. Он ненавидел восторженную фальшивую серьезность дикторов. Кому-нибудь понравилась эта штука?

Келлер наблюдал за этим, потому что долгое время для его работы было важно знать, что происходит. Этим утром он смотрел на него, потому что его жизнь была в опасности, и он скрывался от влиятельных людей.

Возможно, есть какие-то подсказки…

Кого он шутил? Смотрел по привычке. Он нажал режим MUTE, когда реклама подошла к концу.

Изображение на изображении показывало женщин и мужчин, сидящих за стойкостью новостей, безупречных почв и ухоженных, обоих неопределенного возраста и даже неопределенной расы. Эти двое не просто указывали на характер плавильного котла американского общества — они действительно были заброшены в котлы и расплавились до такой степени, что вы уже не могли сказать, кем они когда-то были.

Были ли их предки рабами на хлопковых полях в Южной Каролине? Или они прибыли в третьем классе из Европы и были обработаны и помещены в карантин на острове Эллис? Пересекли ли они Тихий океан из Китая и построили ли железные дороги, которые были похищены к большой экспансии на запад? Предполагалось, что это невозможно.

Теперь появилось изображение с вертолета большого белого дома, примостившегося на зеленом склоне горы. Место было оцеплено машинами экстренных служб с мигалками. Мужчины с винтовками и в официальной форме стояли на страже у парадного крыльца.

ПРЕЗИДЕНТ БАРРЕТ НАЙДЕН МЕРТВЫМ .

Келлер долго смотрел на экран. Он не может управлять собой снова включить звук. Он не хотел слышать, что хотел ему телевизор. Внезапно он увидел головокружение, как будто его голова была гелиевым шаром, принадлежащим к его телу на веревке. Воздушный шар поплыл, вверх, вверх, вверх и прочь.

Келлер отступил назад, думая, что сейчас сядет в кресло. Вместо этого он промахнулся и соскользнул на голый деревянный пол.

— О Боже, — сказал он.

Он долго молча сидел.

«Они собираются убить меня». Он осознал истину этого. Они были там, прямо сейчас, искали его. И не было никакой возможности, чтобы они его не нашли. Может быть, не сегодня или завтра, но скоро. От людей невозможно было спрятаться.

Внезапно пришел ему в голову, что убил он Дэвида Барретта. В своем воображении он видел, как полицейский, выпученные от ужаса, когда люди схватили его, закрыли его рот и выстрелили в него электрошокером.

Келлер с годами стал пренебрежительно завершаться к Дэвиду. Было бы трудно не стать таким. Но на каком-то уровне они были больше, чем просто президент и глава его администрации. Они были друзьями.

Когда Барретт, движимый каким-то лихорадочным воображением, решил, что сбежать с территории Белого дома — хорошая идея, кому он пришел, чтобы прийти и встретиться с ним? Он беспокоит Лоуренсу Келлеру.

«Он мне доверял, — сказал теперь Келлер.

Келлеру было все равно, что он берет на себя. Он едва понял это. Он цветок, как к горлу подступает игрушечный ком. Он так долго играл в Вашингтоне, что невыразимое игровое предательство было просто еще одним днем в офисе.

Он убил своего друга, и теперь убийцы придут за ним.

Изображение на экране телевизора напротив него изменилось. На нем был обнаружен зал для брифинга в Белом доме. Там был подиум. В настоящее время перед микрофоном выступил Натан Морган, пресс-секретарь Дэвида Барретта. Его лицо было очевидным и мрачным. Он ожидал начала реплики.

Рядом с ним был человек, Келлер узнал, но никогда не встречал — директор ФБР Кристофер Данкин. Данкин был высоким, с серебристыми дождями. Келлер случайно узнал, что Данкин был бывшим морским пехотинцем с боевым опытом, как и он сам. Он был юристом, получившим образование в Йельском университете, и имел тридцатилетнюю особенность в слизистых органах, в том числе дважды встречался в ФБР. Вряд ли был человек, который пользовался большим доверием у представителей широких масс американцев, чем Кристофер Данкин.

Келлер обнаружил на своей руке и понял, что она все еще держит пульт дистанционного управления. Он включает звук телевизора.

— Доброе утро, — сказал Натан Морган. «Я начну с подтверждения того, о чем уже широко сообщалось. Президент Дэвид Барретт был убит. Хочу заверить вас, что страна в надежных руках. Наш новый президент Марк Бэйлор уже нужен присягу».

Внезапно ком в горле Лоуренса Келлер стал таким густым, что он почти не мог дышать. Он закрыл глаза, чтобы не видеть экран.

И через мгновение он начал плакать.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ


11:20 по восточному летнему времени

Штаб группы людей

Маклин, Вирджиния

— Честно говоря, я думал, что это плохо.

Люк сидел за своим столом в офисе. Импульсы извлечены новое слово для обозначения. Свон суетился вокруг, настраивался для него еще один зашифрованный спутниковый вызов. Люк собирался снова попробовать Бекку.

Это было безумием, учитывая все, что было сказано, и все, что сделал Люк. Отменить русский компрессор было невозможно. Из него просачивались новые подробности, и, естественно, не было никакого решения проблемы в мире событий.

Дон Моррис стоял в дверях, бесстрастный, скрестив большие руки.

— Плохо, — сказал он. "Как так?"

— Ты видел пресс-конференцию, Дон. Мы держали компрессор в секрете из-за возможности того, что мошенники из американской разведки похитили президента, и мне это сейчас кажется более значительным, чем когда-либо. Его не только похитили, но и убили. Через несколько минут после того, как мы врезались в этот дом, АНБ и Пентагон бросились на нашу сторону активы. Они точно знали, куда идти».

— Я согласен с тобой, — сказал Дон. — Больше, чем ты можешь знать.

Люк пожалел плечами. — Ну, тогда вы говорите, о чем я. Пресс-конференция была ложью. Директор бюро встретился там с пресс-секретарём Белого дома и сделал вид, что мы напали на этот дом. Они ни разу не упомянули, что дом находится в зоне безопасности АНБ. Они не…

— А вы ожидали, что это будут последствия? — сказал Дон.

Люк вздохнул. «Я не знаю, чего ожидать. Немного честности, может быть.

Немного честности.

Люк не хотел слишком много думать об этой фразе.

«Теперь у нас должна быть третья мировая война, чтобы люди не задавали слишком много вопросов о том, что с несчастным случаем Соединение соединилось? Мы только что спасли его дочь два месяца назад. Я имею в виду…»

Люк устал. Ему нужно было вернуться домой и поспать целый день. Внезапно он понял, что если будет говорить, то расплачется. Он не хотел этого делать ни перед Доном, ни по какому-то случаю, особенно перед Суонном.

— Может быть, им нужно, чтобы мы задали вопросы, — сказал Дон.

— Будет тяжело, — сказал Суонн с пола. «Учитывая, что директор только что отрезал нам ноги».

Суонн встал, явно не обращая внимания на хмурое лицо Дона. Телефон, который он только что установил, был цифровым. В комплекте был небольшой ноутбук с откидным прогнозом. Суонн просмотрел экраны на своем дисплее и ввел длинный код.

— Готово, — сказал он.

— Может, тебе просто оставить эту штуку здесь, — сказал Люк.

Свон покачал головой. «У нас их всего два. Не может быть одного для Люка Стоуна и одного для всех остальных».

— Продолжайте, ребята, — сказал Дон. «Стоун, отличная работа утром. Вы сделали это агентство гордым в трудных обстоятельствах. Мне нужен полный отчет о последовательных действиях и оценке работы вашей команды, как только вы набрали. Это не должно быть сегодня. Но не забудь, сегодня днем у нас встреча с твоим другом Мерфи.

— О, чувак, — сказал Люк.

«Нет усталости», — сказал Дон и ушел.

Люк просмотр на Свана.

«Хорошая работа сегодня, Суонн. Ты дал мне то, что мне было нужно, когда мне это было нужно. Это все, что мы можем сделать, верно?»

Свон покачал головой. «Вещи, которые встречаются… люди никогда не поверят этому».

Теперь Сван вылетел.

Люк держал телефон, прижав его к уху. Он подождал, пока звонок переадресовывается на Плутон, через Солнечную систему в сердце Солнца, а потом обратно на землю. Он не ждал этого разговора, но это было необходимо.

Телефон Бекки начал звонить. Ее голос зазвучал сразу.

— Люк?

"Привет детка."

«О Люк. Я так рада слышать твой голос. Я ждал твоего звонка. Я видел тебя в новостях по телевидению».

Этого не может быть. По сюжету, он надеялся, что нет. Его мысли обратились к операции в России, предполагаемой кровавой бане… «Ты меня видел?»

«В последующем Вирджинии. Вертолеты новостей приближались к дому. Я видел, как ты вышел с группой своих людей. У всех на спине была СТО. Тебя не опознали, но я тебя видел. Они сказали, что особая группа лиц ФБР нашла тело президента. Ты был там, не так ли?

— Это моя команда нашла тело, — сказал Люк. Он сделал глубокое вдох и снова выдохнул. «Мы действовали по наводке и прибыли на вертолете на рассвете. Я и еще один парень первым вошел в дверь».

«Боже мой, милый», — сказала она. "Мне очень жаль."

Люк Эд. "Я тоже."

— Они подтвердили вам консультантов по травмам?

Люк увеличения. Он почти рассмеялся. Разговор о вопросе, вылетающем из левого поля. Это был не второй год старшей школы. Они не предоставляют консультантов по травмам. Он представил, как заходит в офис Дона и просит о встрече с психологом-травматологом. Его улыбка превратилась в огромную ухмылку.

Внезапно он снова полюбил ее. Он любил ее так сильно, что его сердце чуть не разорвалось. Он хотел, чтобы она никогда не узнала о том, что лечил в его жизни, о том, что он видел и делал. Он хотел навсегда оградить ее от этой информации, и он никогда не хотел, чтобы узнать его сына. Он хотел, чтобы они были защищены и скрыты от всего этого.

— Люк?

— Гм, дела развивались довольно быстро, дорогая. Мы только недавно вернулись сюда. Я думаю, э... вся страна будет в трауре. К тому же у нас продолжается вся эта конфронтация с…

— Но ты же видела тело, — сказала Бекка.

«Да. И мне легкие пережить это, я знаю».

Тела, которые он видел! Дэвид Барретт был довольно безобидным трупом. По рассказу, он был более или менее цел. Люк видел тела, больше похожие на переплетенные колбасные изделия, чем на людей. Он видел лица, лежащие на земле, как резиновые маски, совершенно оторванные от человека, к которым они когда-то принадлежали. Он умер, чтобы очистить свой разум от этих образований.

— Ты мой герой, Люк. Я понимаю, что то, что ты делаешь, очень важно».

"Спасибо дорогая. Ты мой герой."

"Когда я смогу тебя увидеть?" она сказала. «Я очень по тебе скучаю. Я хочу, чтобы ты был здесь с ребенком».

«Ну, вчера казалось, что я собираюсь взять отпуск на несколько недель. Я не уверен, что это еще на столе. Но я мечтаю найти в хижине с тобой и Стрелком, только втроем…

— Нас только трое, — сказала Бекка. — Это звучит так мило.

— Ничего против твоей мамы…

— Я понимаю, Люк. Лучше, когда мы одни. Просто тебя так часто не было, и депрессия…

— Я знаю, — сказал Люк. «И мы собираемся разобраться с. Я собираюсь быть на совещании сегодня днем, но затем я собираюсь спросить Дона, есть ли еще выходной…

«Что бы ни случилось, — сказала она, — просто знай, что я люблю тебя. Мне жаль, что мы поссорились. Я люблю тебя больше жизни».

— Я тоже тебя люблю, — сказал Люк. "Я так тебя сильно люблю."


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ


12:30 по летнему времени Монреаля (12:30 по восточному летнему времени)

Старый Монреаль

Виль-Мари

Монреаль, Квебек, Канада

В какой-то момент Лоуренсу Келлеру обычно еда.

Прямо за углом был перспективный продуктовый магазин. Так как это Монреаль, они были фанатиками свежего хлеба. Кроме того, у них было вино и хорошие сыры. Прилавок на тротуаре обычно завален ароматными фруктами и овощами.

Келлер мог выйти на узкой лестнице здесь, в своем четырехэтажном доме, на очаровательную старую мощенную улицу, повернуть налево, и магазин был, вероятно, не более чем в двухстах футах от него.

То, что он не мог заставить себя сделать это, говорило многое о его душевном состоянии. Он имел несколько вещей, когда приехал своей собственностью. Сливки к кофе. Буханка хлеба и кусок масла. Полдюжины яиц. Апельсины и бананы. Этого было недостаточно. Это не продлится долго.

Он сидел на кушетке со своим Зигом Зауэром в руке. Он не оделся. Весь день он почти не двигался. Несколько раз он выглядывал в окно, на улицу. Было начало лета, и окрестности были переполнены туристами. Толпа представляется прикрытием для убийцы Келлера. Келлер мог получить нож в спину, просто прогуливаясь по кварталу.

Если он вышел на улицу, он был последовательным мишенью. Если он заказывал, убийцы могли протиснуться мимо курьера, когда Келлер открыл перед ним входную дверь.

Келлер понял. Теперь он полностью ушел в паранойю, но у него были все основания для этого. Эти люди были бессердечными убийцами. Имиовал команду Уоллес Спек, сам темный лорд. Они убили президента. Мало что произошло, чтобы помешать им убить Лоуренса Келлера.

Наблюдатель, увидевший его на диване, вероятно, подумал бы, что Келлер впал в такую глубокую депрессию, что почти впал в кого. скрыт, он смотрит в пространство. Но внутри его разум был бдителен и активен.

Он просматривает свои собственные впечатления, как компьютер, просматривающий собственные банки данных. Если и существует решение этой проблемы, оно хранится в уме Келлера. Он был в Канаде, в двухчасовом полете из округа Колумбия. Они собирались найти его здесь, это было точно.

Он позаботился скрыть это место, но все ошибались. Не сделать этого. Новые технологии, такие программы, как ECHELON, передача сообщений, которые они могли собирать сообщения Келлера. Они запускали алгоритмы, которые искали совпадения по IP-адресам, местоположению GPS мобильных телефонов, транзакциям по кредитным картам…

Он слышал, что ECHELON называют «программой подслушивания». Это не была программа для прослушивания. Это был чудовищный пылесос. Это был гигантский рыболовный траулер, очистивший океан жизни. ЭШЕЛОН съел все.

Всегда ли он полностью разделял общение Лоуренса Келлера и Кевина Лоуренса? Кевину Лоуренсу с IP-адреса Лоуренса Келлера? Он не мог этого найти. Как только они сопоставят личности двух мужчин, им неизбежно много времени, чтобы найти эту квартиру. В самом деле, они, возможно, уже нашли его.

Может быть, он мог бы покинуть страну. Если он доберется до аэропорта, то отсюда он сможет улететь почти куда можно. Он может поехать в страну, если нет договора об экстрадиции с Конторой Штатами, например, на Кубу или в Венесуэлу. Но у Кевина Лоуренса не было паспорта. Это транспортное средство Лоуренсу Келлеру отправляется в путешествие. Это перенососчет по кредитной карте, маршруты, проверка безопасности…

Это было невозможно. Если бы они знали, что он там, они могли бы связаться с ним в Гаване или Каракасе почти так же легко, как и здесь.

Напротив него все еще работал телевизор.

Марк Бэйлор президент, новый США, стоял перед камерой в Овальном кабинете. Его волосы были белыми, значительно белее, чем можно ожидать от мужчины возраста. Лицо было болезненным, опечаленным, но и решительным.

Позади него и справа от него был накинут большой американский флаг. Слева от него был Решительный стол. Конечно, это были приятные, штрихи, вроде того, что сделал бы и сам Келлер.

Марк Бэйлор президентом теперь был. Овальный кабинет, письменный стол, письменный стол — это были вечные символы Америки. Они были атрибутами власти. Он почти ощущал впечатление, будто Марк Бэйлор всегда был президентом.

Бэйлор был высоким, как и сам Дэвид Барретт. Но он был очень шире. Он выглядел как человек, который выступал на позиции полузащитника в старой школе, стал малоподвижным, но никогда не переставал есть, как спортсмен. Покрой его костюма хорошо ее скрывает, но он не был худым человеком.

Лоуренс Келлер, который большую часть своего взрослой жизни начал бегом на длинной дистанции, не любил толстых людей. Он не был расистом. Он не был сексистом. У него не было никакого мнения о чьей-либо реакции или наличии привычек (в пределах разумного), но у него было настоящее предубеждение против толстых людей. От всего этого лишнего мяса ему стало не по себе.

«Мои соотечественники, американцы, — сказал Бэйлор.

Дэвид Барретт был мертв. Он ушел. И этот человек принял роль в его смерти, как и Лоуренс Келлер, Уоллес Спек и бог знает кто еще. Не допускать, чтобы он стоял.

«Это был болезненный день для всех нас», — сказал Бэйлор. «Я стою перед вами, униженный возникновение стоящих перед нами задач, а также разгневанный и убитый горем в связи со смертью моего хорошего друга и защитника Дэвида Барретта. С характером утраты я изо всех сил понимаю смысл этой ужасной трагедии и найти слова, чтобы выразить свои чувства к этому великому человеку и к шагам, которые мы должны требовать, чтобы почтить его память».

Келлер проверил только вполуха. Дэвид Баррет. Он был далек от великого человека. В основном он был эгоистичным, но благонамеренным бездельником, который каким-то образом обладал семейным богатством, связью и привлекательной внешностью, чтобы получить место на самой высокой работе в мире. Он мог бы сохранить работу, но его погубили собственные фатальные события.

То, чем раньше был Дэвид. У него была постыдная влюбленность в бывшего полковника спецназа, оперативников, которые спасли его дочь. Есть ли смысл чувствовать себя в долгу перед мужчиной? Конечно, получилось. Но Барретт был похож на девочку-подростка с плакатом этого мужчины на стене ее спальни.

Полковник Дональд Моррис, один из пионеров Delta Force. Вот кем был этот человек. И он был легендой. Келлер мог бы его представить. Стальные голубые глаза, плоская стрижка, квадратная челюсть. Он должен играть самого себя в кино. На самом деле он должен играть карикатуру на самого себя в комедии абсурда.

Моррис уволился из армии и теперь руководил отрядами ФБР. Он назвал это группой людей. Горстка его оперативников разбила вертолет в суровых вершинах гор Синджар, уничтожила группу Аль-Каиды в перестрелке и каким-то образом вернула живую дочь Барретта Элизабет.

Должно быть, они являются жертвами. Убийцы. И они не имеют ничего общего с генералом, как Уоллес Спек.

«Как вы знаете, — сказал Бэйлор по телевидению, — Дэвид Барретт был похищен в связи с нападениями на Белый дом, совершенными гражданами России, совершенными с организованной преступностью. Более двадцати четырех часов мы вели все более бесплодные проблемы с общественностью, повышенным вниманием к безопасности, возвращение бывшего президента. Мы видим, что найденное решение было направлено на сохранение мира между странами.

«Вы заметите, что характер событий стал очевидным, что оно было предварительно запланировано за много дней, недель или даже месяцев вперед. Президент держали в заключении в доме, купленном более двух лет назад оперативным оперативником. Теперь я имею право сообщить вам, что в доме были найдены трупы еще трех мужчин, кроме президента. Все мужчины были гражданами России, все они были покрыты организованной преступностью или российской разведкой».

Бэйлор сделал паузу, глядя прямо в глаза у народа. Лоуренс Келлер вздохнул. Они действительно собирались, чтобы продать войну, которую они все время хотели.

Он был зол. Конечно, был. Но он также был беспомощен и думал, что снова потеряет плакать.

«Кажется почти уверенным, что Россия предприняла неожиданное наступление на американскую землю. Мы все еще расследуем, но факты вчерашнего и спортивного дня сами говорят за себя. Я уверен, что народ собирает свое мнение и хорошо понимает последствия этого наступления».

Бейлор поднял руку.

«Я прошу вашего терпения, пока мы завершаем наше расследование. В свое время, скоро, все факты будут отражаться. Я приказал нашей службе безопасности выслать российскую почту и всех сотрудников его посольства здесь, в Вашингтоне. Я также распорядился о высылке из Нью-Йорка посла России в ООН и всех сотрудников ее посольства. Это произойдет в ближайшее время.

«Мы запросили разумный и прозрачный отчет об их действиях в последние дни. Если мы его не испытаем, а их ответ пока не внушает доверия, я, как главнокомандующий, буду вынужден направить все виды наших вооруженных сил на подготовку к войне».

Он снова сделал паузу. Несмотря на то, что на исходе, Келлер вынужден был родиться, что у Бейлоры все хорошо. Он был убедителен. Этот человек, вероятно, репетировал всю свою жизнь именно к этому моменту — дню, когда он сможет возможноть русским обезвреживанием.

«Я полностью уверен, что у нас лучшая армия мира. Если дело дойдет до войны, сколько бы времени она ни заняла, я знаю, что американский народ одержит абсолютную победу. Я думаю, что истолковываю волю народа, когда утверждаю, что мы не только будем строить до конца, но и сделать так, чтобы было возможно предательство никогда больше не стало.

«Мы виновны в этом страшном преступлении и, возможно, их огнем. Если выяснится, что «исключительные преступники являются российским правительством, их разведчики и деятели организованной преступности, они используются в качестве своих пешек, пусть так будет».

Теперь взгляд Бэйлора стал стальным. По мнению Келлера, это было почти так, как будто он изо всех сил подражал Дону Моррису.

— Так и быть, — снова сказал он. «Мы не уклоняемся от вызова. Мы помещаем страну на землю. Решимость нашего народа преодолеет обследования, поставленные перед нами, и мы одержим неизбежную победу, да нам Бог».

Келлер снова выключил телевизор.

Мгновение спустя изображение переключилось с Овального кабинета обратно на редакцию. Говорящие головы были готовы начать. Они будут анализировать каждое слово Бейлора. Келлер мог практически декламировать их для их реплики.

Президент Бейлор был силен. Он был решителен.

Он болтал. Он казался в шоке.

полагаю, он готов нести груз на своих мыслях.

Он бряцает саблями.

Он объявил войну или нет?

Он отлично вписался в линию.

Он должен был сделать больше.

Чего эксперты не знали или отказывались говорить, так что это то, что Марк Бэйлор был аморальным кризисом, не хотел ничего большего, чем генерал давал именно то, что они хотели, — полную свободу действий, чтобы отправить русским в средневековье. Бэйлор только на словах ощущение ощущения, мысль терпения.

Война будет объявлена скоро, может быть, даже после того, как она уже началась.

Жизнь Келлера была в опасности, и весь день он не мог думать ни о чем другом. Но теперь он столкнулся с большим, более ужасающим страхом.

Он был в этой Ситуационной комнате рядом с президентом и советниками, он благоволил и держал с собой. Келлер видел это ранее, близко и лично.

Марк Бэйлор стал руководителем Третью мировую войну.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


13:55 по восточному летнему времени

Штаб группы людей

Маклин, Вирджиния

Три чашки кофе ничего не сделали.

Он двигался по шумным коридорам почти в оцепенении. Рука протянулась и коснулась его руки. Он повернулся, чтобы посмотреть, и это было Трудно.

Ее волосы свисали с локонов. Ее красивые глаза были за безумными красными библиотечными очками. Она была одета в синие блейзеры и классические брюки.

Они долго смотрели друг на друга. Ни один не говорил. Для Люка это не обязательно было неловко. Он не был уверен, что это было. Офисная деятельность бурлила вокруг них. Это был беспокойный день. Утренний рейд вернул SRT в центр внимания всей страны. Все эти люди работали как можно быстрее, чтобы изменить этот взгляд в другое место. К счастью, это не ожидается много времени.

Россия и США случились на грани войны.

Он подумал о Бекке и Ганнере. Он только что разговаривал с ней… когда? Когда бы это президент ни был, новый еще не говорил. Должно быть, в этот момент у нее истерика. Он не винил ее. Если бы он не был так устал, он, вероятно, был бы готов к одному из них.

Ему нужно было перезвонить ей снова.

Перед ним Труди улыбнулась, но ее улыбка была неуверенной. Она внимательно исследовала его. "У тебя все нормально?"

Он увеличился в ответ. — Я очень, очень устал.

— Кажется, ты немного выспался.

Он покачал головой. "Я сделал президент. Спасибо. Ты спас мою шею. Но между поездкой в Россию, утренней операцией, найденным мертвым и миром на грани…

— Мне нужно кое-что тебе, — сказала она.

Больше всего слов, это были те, которые он боялся услышать.

"О нас?"

Она покачала головой. "Не глупо. О работе. Я провел поиск по этому человеку, которого называют Безумным Джо. Как я и говорил тебе, что буду. Его настоящее имя случая Эрл Паттинсон. шизофрении в обострении с биполярным расстройством.

«Но вот что странно. Я связался с полицией округа Колумбия. Я связался с полицией Капитолия. Я связался с охраной национальной парковки. Я связывался с секретной службой. Ни у кого из них нет никаких записей о его задержании, задержании или общении с ним вчера. Я пересмотрел видео, где его уводят. У мужчин с ним нет опознавательных знаков, и на внедорожниках, на которых они ездили, тоже нет ничего, что накопилось бы его опознать».

— Ну, его кто-то забрал, — сказал Люк.

Трудолюбие. «Вот так. Кто-то сделал. бутербродах с ветчиной, но у меня есть подозрение, что это не так».

Люк снова пошел по коридору. — Я бы согласился с твоей интуицией.

Она сделала движение, как будто хотел пнуть его. Внезапно Люк узел себя так, словно вернулся в пятый класс. «Не пытайся убежать от меня, Люк Стоун».

— Никогда, — сказал он и рассмеялся.

«Что вы хотите, чтобы я сделал с Сумасшедшим Джо?»

Он покачал головой. "Я не знаю. Найти. Если у него психическое помогло вроде шизофрении, любые назначения, которые он даст, вызовут подозрения. Но он может указать нам направление.

И когда он сказал эти слова, Люк понял, что не исчезнет от этого дела. Кто хотел вызвать население, что по-русски убили Дэвида Барретта. понятия не было, возможно ли это, но Люк хотел остановить этого человека.

* * *

— Я скажу вам, что я готов сделать, — сказал Дон Моррис. — Тогда я скажу тебе, что мне нужно, чтобы ты для меня сделал.

За столом рядом с ним сидели Люк Стоун и Кевин Мерфи. Это было немного похоже на работу директора школы перед двумя малолетними правонарушителями. У лица все еще были отравления синяками и синяками после драки.

Стоун выглядел измученным. После этого Дону отправил его домой. Возможно, даже легко нанять его машину за копейки компании. Он не выглядел так, будто собирался вернуться домой.

Если не считать синяков, Мерфи выглядела нормально. Он был одет в спортивный пиджак, галстук и брюки. Он выглядел так, словно уже работал здесь. Можно даже сказать, что Мерфи выглядела расслабленной, отдохнувшей и будто бы ощущала себя в форме. Преступная жизнь, естественно, согласовывалась с ним.

А Мерфи был достойным солдатом. Компетентный, профессиональный, в спокойной обстановке при огнем. Он видел много боев. Он был бесстрашным, а не мужественным. Как и многим парням из «Дельты», ему не нужно было мужества — в первую очередь ему не удалось обнаружить генетического материала, который заставлял людей бояться.

Мерфи не был лучшим оператором отряда «Дельта», которого Дон когда-либо видел под своим командованием, но и далеко не случайно.

Мерфи эд. "Хорошо. Спасибо."

— Пока не благодари меня, — сказал Дон. «Вот что я готов сделать. Имейте в виду, что это исключительно потому, что Стоун поручился за вас. У тебя был отличный военный послужной список, Мерфи, но ты облажался, когда ушел. Тем не менее, я возьму тебя, как только сегодня, если ты будешь готов. Мы вызовем вам консультанта и будем отвечать вам по часам или по операции. Это зависит от работы, которую вы вызываете».

— Звучит неплохо, Дон, — сказал Мерфи. "Действительно. Я просто счастлив..."

Дон поднялся. "Подождите минуту. Мы будем делать это в течение месяца. В конце этого месяца мы проведем повторную обратную связь. мы называли это дезертирством.

— Но пока здесь вы работаете на меня, я свяжусь с вашим запасом командира и построит договориться о главном строении армии. Я предполагаю, что это будет иметь какое-то свойство. Я немного подумал об этом, и я думаю, что пришла ваша работа, шесть месяцев в Ливенворте - справедливая плата за почетную структуру. И я думаю, что они на это пойдут».

Он и Мерфи долго смотрели друг на друга. Мерфи был хорошим игроком в покер. Его лицо не давало Дону повода для рассуждений.

Стоун ничего не сказал.

— Ты делаешь это? — сказал Дон. «Выдержите немного времени, чтобы очистить этот военный отчет? Потому что я буду честен с тобой. Я ненавижу, что ты ушел. К нам присоединилось много ветеранов, и среди них нет ни одного недобросовестного сооружения. Я не собираюсь нарушать этот шаблон, что бы ни говорил Люк Стоун».

Мерфи улыбнулась. «Дон, я думаю, что сейчас я подхожу для своей жизни. Лучше, чем когда я был в Дельте. Я размножаю себя на миллион долларов. Я хочу вернуть свою жизнь в нужное русло. Если ты готов так за меня драться, я отсижу шесть месяцев в Ливенворте, стоя на голове.

Дон Эд. «Хороший. Вот что я хотел от тебя услышать».

Когда они ушли, Дон Марк время сидел тихо. Он был в задумчивом настроении. Он подумал обо всем, что произошло за последние двадцать четыре часа. Он думал о вещах, которые сказал Марк Бэйлор. Это было чрезвычайное время, и вполне возможно, что Бэйлор был создан, чтобы довести эту опасность до предела.

Но Дон уже видел мировые события, доведенные до предела, и они никогда не выходили за его пределы. Уже один этот факт вселял в него надежду.

Он подумал о Мерфи и о втором шансе, который выпал этому человеку. Он подумал о Стоуне и его противоречивых инстинктах. Он плыл против течения более чем разумно, но это сработало. Несмотря на жару, утренний рейд может в конечном итоге стать пером в шляпе SRT. На немецком изображении агентство, которое получило инсайдерскую информацию и приняло решительные меры в соответствии с ней.

Его телефон зазвонил. Он нажал кнопку на консоли, переведя звонок на громкую связь. Заговорил женский голос.

"Дон?"

— Да, привет, Джинджер, как дела?

«Вам звонит человек, который не хочет раскрывать мне свое имя, но говорит, что вы используете с ним разговор».

— Потрясающе, — сказал Дон.

— Хочешь звонок? — сказал Джинджер.

Дон пожалел плечами. «Конечно, почему бы и нет? Это был кризисий день. Давайте сделаем это немного безумнее».

— Хорошо, вот он.

Телефон запищал, указывая на открытую линию.

"Могу я чем-нибудь помочь?" — сказал Дон.

— Полковник Моррис? — сказал мужской голос.

"Да." На короткое мгновение Дон забеспокоился о повторении сегодняшней утренней аферы или о том, что это было. Но голос этого человека не был зашифрован.

«Сэр, меня зовут Лоуренс Келлер. До недавнего времени я был главой администрации президента президента Барретта».

— Да, — сказал Дон. «Я помню тебя. Мои соболезнования. Президент Баррет был хорошим человеком.

«Сэр, — сказал Келлер, — я служил во 2-м батальоне 5-го полка морской пехоты. Я говорю вам это, чтобы вы знали, откуда я. Если хотите, вы можете получить доступ к моему послужному списку.

Дон пожалел плечами. — Сомневаюсь, что это будет необходимо.

«Я звоню, чтобы сказать вам, что встречался с Дэвидом Барреттом после того, как он обнаружил Белого дома два дня назад. Мы встретились у Мемориала Линкольна. Было поздно. Хотите верьте, хотите нет, но он сбежал от службы безопасности. Я не думал, что он в своем уме. Я передал агентам тайной разведки, по одному из обнаруженных случаев. В то время я думал, что они позаботятся о том, чтобы президент получил ему помощь. Я также думал, что они… скроют ситуацию, скажем так, чтобы американцы не узнали об этом».

На линии повисла короткая пауза.

«Но теперь я считаю, что они убили его. Я знаю, что они это сделали.

Дон сидел и слушал мужской голос. Он не мог придумать ни одной вещи, чтобы сказать.

«Я сделал цифровую запись всего события», — сказал мужчина. «Я проверял его, и он исключительного качества».

Это был редкий момент в жизни Дона. Он все еще искал слова.

«Я хочу отдать его вам», — сказал Келлер.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


14:40 по восточному летнему времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


«Приходите на заказ, пожалуйста», — сказал кто-то. «Приказ всем!»

Это не помогло. Болтовня продолжалась.

Комната была переполнена. Кофейные чашки, пустые подносы из-под еды и выброшенные обертки от сэндвичей валялись на столе для обращения. Сотрудники столпились с лицами, принимающими решения, разговаривая, просматривая распечатки, указывая на данные о BlackBerry.

Сиденья ждала стены — маленькие красные льняные стулья с более низкими спинками — были заняты молодыми помощниками и еще более молодыми ассистентами, большинство из которых встречались из пенопластовых кофейных чашек или что-то бормотало в телефоне.

Марк Бэйлор сел в кожаное кресло у ближнего конца продолговатого стола. Все места вокруг стола были заняты.

Во главе помещения у видеоэкрана стоял Ричард Старк из Объединенного комитета начальников штабов. Его лицо было неровным и жестким. Он был худым и очень подтянутым, но выглядел на свой возраст. Это были напряженные пару дней. Помощник шептал ему на ухо.

— Генерал Старк, — сказал Бэйлор.

Старк просмотра вверх. Он сказал, увидев Бейлора.

"Заказ!" он крикнул. Он стоял прямо. «Заказ! Президент здесь».

В комнате почти сразу стало тихо. Несколько человек продолжали роптать, но быстро стихли.

Бейлор был впечатлен. Ему нравилось, как Старк мог захватить власть в комнате. Мужчина демонстрировал полномочия, как и положено.

«Г-н президент Господин, — сказал Старк, — я с гордостью смотрю вашу речь сегодня по телевидению. И я хочу вам…»

Бейлор поднял руку. Чего он не хотел, так это слова Старка. Он не хотел, чтобы люди в этой комнате аплодировали стоя. Он не хотел добрых пожеланий. Он не хотел, чтобы дым надувал ему задницу. Он хотел продолжить.

— Хорошо, Ричард, — сказал он. «Не обращайте внимания на предварительные этапы. Мы все знаем, что происходит. Мы все знаем, что произошло. Мы знаем, какие риски стоят перед нами. Я хочу отправить русским сообщением. Дайте мне сообщение, чтобы отправить их.

Старк надел на лицо пару черных очков для чтения. Он проявляется на листах бумаги в своей руке. Он вздохнул.

На экранах по всему миру появилось спутниковое фото водоема. Бэйлор сразу узнал это место, где все это началось всего несколько дней назад.

«То, что вы увидели на экранах, — это Черное море, — сказал генерал. «Поднимитесь, пожалуйста. Я хочу Крым и остров Тузла».

На экране изображение сместилось на север. Он показал большой участок суши на левой части экрана и еще один большой участок суши на правой стороне. Два массива сушилки почти целовались. Между ними была узкая полоска воды, соединяющая два больших водоема.

Старк использует длинную черную указку. Бэйлору это тоже нравилось в нем. Марк Бэйлор несколько раз бывал в квартале. Он не любил лазерные указки. Он не любил презентации PowerPoint. Ему не нравились BlackBerry или Motorola Razrs. Ни одна из этих новых технологий не произвела на него впечатления. По мнению, у малышей было так много причудливых гаджетов, что они могли играть.

«На Черном море есть еще одно море, которое находится поверх него», — сказал Старк. «Азовское море. Керченский пролив и есть самый тот узкий водоем, который их соединяется. К западу от пролива вы увидели Крымский полуостров, часть Украины. На производстве вы обнаружили Краснодарский край, часть России».

Он исследует чью-то стену. «Увеличьте масштаб, пожалуйста. Прямо в проливе, прямо на острове Тузла.

Изображение увеличено, сфокусировавшись на длинной узкой полосе земли.

«Остров Тузла, который вы видите здесь, находится в случае пролива. Технически он является частью Украины и находится в управлении крымского города Керчь. Однако он находится в стратегическом положении и является общественным спором.

«Остров в основном представляет собой полосу песка, и в настоящее время на нем нет постоянного населения. Во времена Советского Союза на острове было два небольших курорта, до которых можно было добраться только на лодке. Те закрылись.

«Есть базовые доки с дизельной электростанцией, там останавливаются как российские, так и украинские рыбацкие суда. Есть старая, неиспользуемая вертолетная площадка и несколько дорог с твердым покрытием, которые в настоящее время находятся в аварийном состоянии. Одна дорога проходит через весь остров.

Появился снимок островов с воздухом. На переднем плане был обнаружен треугольник земли с многочисленными зданиями и парой транспортных средств. По всей тяжести треугольника шла пыльная дорога, в верхней части изображения, где треугольник сужался в точке, дорога исчезла вдали. Справа от треугольника была ярко-синяя вода. Слева была темно-зеленая и коричневая вода. Там, естественно, были немного морские травы и низкие оттенки, но ни единого пятна теней.

Бейлор нашел этот остров разочаровывающим. Он хотел ударить россиян по глазам. Он не хотел вдаваться в подробности о маленьком кусочке ниоткуда.

— К делу, пожалуйста, генерал.

Старк Эд. «Конечно президент, господин».

На экране появились квадратные изображения. Первый, в зоне риска, травл, окрашенный в песчано-коричневый камуфляж, плещущийся по топкому болоту. На следующем изображении, движущемся по часовой стрелке, два таких же танка на поддонах и с вытянутой сеткой выталкивают из открытого заднего трюма большого грузового массива. На первом изображении тот же танк изображен со стрелками, указывающими на его различные особенности. На четвертом и последнем изображении показана ракета, стоящая вертикально, а рядом с ней ряд рекламных объявлений с некоторыми техническими характеристиками.

«В последние недели мы сбросили с воздуха на остров неизвестное количество десантных бронированных машин БМД-1 вместе с воздушно-десантными войсками для их укомплектования и поддержки. БМД-1 — это техника советских времен, по сути, легкий танк, вооруженный ракетным комплексом «Малютка». Танк также имеет два крупнокалиберных пулемета, располагающихся спереди по обеим сторонам. Каждый танк рассчитан на экипаж из четырех человек».

Старк сделал паузу. «Подобные танки могут угрожать всему миру в проливе, а также в городе Керчь, который ввозится прямо через пролив. Керчь — город областного значения населения сто пятьдесят тысяч человек».

— Танки там? — сказал Бэйлор. — А мы знаем это наверняка?

Старк Эд. «Прошлой группой из двух человек из Группы специальных боевых действий ВМС, которую часто называют DEVGRU или SEAL Team Six, погибла опасный прыжок с парашютом на острове. Самолет, с которого они прыгнули, никогда не покидал украинское воздушное пространство.

«Люди из высокопрофессиональной Черной эскадрильи обнаружили присутствие не менее шести машин БМД-1 и, возможно, тридцати российских рабочих. Наши ребята укрылись в морских травах на дюнах в дальней части острова в светлое время суток, но сейчас почти десять вечера, и они могут снова двигаться и действовать».

Бейлор не был уверен, что понял, о чем говорит Старк. Такая драка казалась несоответствием, вряд ли это было тем сообщением, которое он хотел послать. — Вы рекомендуете людям атаковать русские танки, генерал?

Старк покачал головой. Их задача — разведка. наши беспилотные технологии, и мы дали им немного попробовать их во время спасательной операции в Адлере.

Бейлор Эд. Это было хорошо. Он надеялся на что-то большее, может быть, на какое-то небольшое вторжение или на ракетный удар по какой-нибудь базе. Но это был, конечно, ледокол.

«Каковы шансы на успех?» он сказал.

— Очень высоко, сэр. Откровенно говоря, эти танки — легкая добыча».

— А как наши бегут?

Старк Эд. — Хороший вопрос, сэр. Эти люди - морские котики. Они опытные пловцы. Как только они объявят о регистрации ударов, они переплывут пролив на украинскую сторону и соединится с агентами разведки под обнаружением прикрытия в связи с крымским побережьем. Оттуда мы эвакуируем их на нейтральную долю по протоколам. Скорее всего, они вернутся домой в течение двадцати четырех часов.

Бэйлор оглядел комнату. Было очень тихо. Все внимательно следили за этим разговором между ним и генералом Старком. никто не записал. Все выглядели настороже. Это было хорошо.

«Что, — сказал Бэйлор, — мы соблюдаем в качестве ответа России?»

«Мы поддерживаем слабый ответ, если не считать ядерной войны, сэр. Мы знаем, что сотни тысяч взрослых пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет по всей их территории сообщают о боевой готовности. Мы знаем, что в их Стратегическом авиационном командовании есть бомбардировщики с ядерными боеголовками, которые патрулируют границы своих воздушных пространств, особенно в Арктике. Но мы оценили это восемь путей к воскресенью. Они не выпадают из-за горстки танков Армагеддон в Керченском проливе, тем более, что наличие этого танка является посягательством на суверенную украинскую часть.

«Если не запас ядерной войны, мы храним в очень хорошем положении. В старых сценариях мы видим превосходство. Мы отключили питание. Мы это измеряем. Наша пехота современная, высокотехнологичная, мобильная и практически неудержимая. Их игра статична, умирает и больше подходит для стандартных сражений во время Второй мировой войны. Их снаряжение в основном представляет собой реликвию времен холодной войны. Даже не имеет смысла. Их флот почти не существует.

«В чем вы видели здесь конечную генеральную игру?»

«Мы наносим им неоднократные удары, сэр, на которые у них нет очевидного или легкого ответа. Спасательная операция в порту Адлера была для них тяжелым затруднением. Воздушный бой в Беринговом море был черным глазом. Они были потеряны трижды из-за нашего одного, и это они атаковали первыми, без исключения.

«Поэтому мы просто продолжаем бить их снова и снова, каждый раз увеличивая прививку, увеличивая свое превосходство и подрывая их боевой дух. Мы будем арестовывать активы по своему усмотрению. И, в конце концов, после обсуждения с вами, конечно, мы наносим нокаутирующий удар, что заставит их шататься и унижать их в глазах всего мира. Когда придет время для этого варианта, у нас есть список привлекательных для представлений».

Бейлорвысокий. Ему понравилось. Ему понравилось, как Старк поставил его на стол. Это было лаконично и по делу. Это было много на удар, мало на маркеры. Марку Бэйлору не нравилось, когда его люди нагружали слишком высокие проценты деталей.

«Учитывая развитие, — сказал он, — я думаю, что народу нужна победа прямо сейчас. И, может быть, немного места».

Старк Эд. «Да сэр. Я согласен. Чувство места — это то, что необходимо, и я уверен, что мы сможем это осуществить».

Бэйлор снова оглядел комнату. Все взгляды были прикованы к нему.

— Сделай это, — сказал он.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ


22:01 по крымскому летнему времени (15:01 по восточному летнему времени)

Остров Тузла

Керченский пролив

Крым, Украина

— Это место — своего рода позор, не так ли? — сказал Циммерман.

Мужчины быстро двигались по мокрому песку, держась низко. Была темная ночь, и они были в очках ночного видения. Очки бросают на все зловещий зеленый свет.

— Заткнись, — сказал Грюн. Это было не время для разговоров. Но он мог понять точку зрения Циммермана. Течения воды пляж в мусорную свалку.

Вдоль кромки воды валялись обломки брошенной культуры мореплавания — пустые бутылки, ржавые пивные банки, рваные полиэтиленовые пакеты, сломанные пластиковые ведерки для приманки, медная проводка и резиновые трубки всех видов, радиальная шина со стальным поясом, различные куски. одежды и обуви, металлический флюгер, весь стекловолоконный носовой парусник, резко оторвавшийся от его частей, бесчисленное множество других обломков и обломков.

Крошечная полоска песка и травы была похожа на сеть, ловящую все, что плывет по течению. Пройдите десять ярдов, и вот снова уродливое нагромождение мусора — сетки, веревки, бутылки, треснувшие пластмассовые игрушки, живой отражатель.

Линия кустарниковой травы и дюн окаймляла пляж. Прямо здесь остров был около пятидесяти ярдов в поперечнике. Слева от них, совсем недалеко, она снова открывалась с другой стороны.

Далее, там, где они были представлены, остров расширялся в широкий треугольник. Вот где были русские, на территории старого отеля или курорта, который выглядел так, как будто давно не работает. Вдоль набережной рушились бунгало из шлакоблоков, а российские танкисты поселились.

Огни Керчи были прямо через пролив оттуда. Если вы хотите обстрелять город, лучшее место, наверное, не найти.

Сами танки были покрыты брезентом песочного цвета, из-за чего их было трудно увидеть в воздухе. Это были бронированные десантные машины с расходом и гусеницами под ними, что перемещалось им передвигаться по мелководью, песку и грязи. Прошлой ночью они с Циммерманом собрались шестерых.

Как раз перед тем, как добраться до территории отеля, Груен и Циммерман легли на животные и крайние пути ползли, как змеи. Они подошли к вершине дюны, окруженной высокой морской травой. Русские были в трехстах метрах.

Циммерман достал свой бинокль ночного видения. Он натянул очки и поднес бинокль к глазам.

"Что ты видишь?" — сказал Грюн едва слышным шепотом.

«У нас есть движение. Несколько человек вокруг танков. Никакого свидетельства того, что что-либо было добавлено со вчерашнего вечера. Так же, как раньше. Я бы сказал, шесть танков, плюс экипаж, плюс, может быть, полдюжины вспомогательного персонала.

«То же самое место?» — сказал Грюн.

«То же самое место. Ничего не сдвинулось».

Грюн вытащил свой спутниковый телефон. это было быстро. Он нажал кнопку и стал ждать. Сигнал прыгнул, а:

— Милые, вы читаете?

Грюн воспользоваться кодовым именем. «Утвердительный. Валгалла, это милочки».

«Маленькие милые, нам дан зеленый свет. Повторяю, нам зеленый свет».

Электрический трепет пронзил тело Груна. Это был внезапный, неожиданный всплеск адреналина, от которого его чуть не стошнило. Они с потом Циммерманом заглянули сюда, весь день прятались в сорняках и грязи, и он решил, что все это будет напрасно. Обычно это были упражнения.

Но не в этот раз.

— Маленькие милые?

«Принимай, Валгалла. В таких случаях бросайте молоток. Повторяю, брось молоток».

"Координаты?" — сказал голос.

«Так же, как прежде. Без изменений. Сотри этот треугольник, и ты получишь все».

«Принимайте, милые мои. Улетай домой сейчас же. Удачи».

Грюн отключился. Он похож на Циммермана. "Это реально. Это шаг.

Циммерман снял бинокль. Он проявляется на Груена широко рассеивающимися глазами, когда к нему не приходит осознание.

— Угу, — сказал он. Затем он поднимается.

Двое мужчин низко пригнулись и побежали по берегу тем же путем, что только что пришли.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ


15:25 по восточному летнему времени

Штаб группы людей

Маклин, Вирджиния

— Это сейчас по телевизору, — сказала Бекка.

— Я понимаю, — сказал Люк. И он понял. Он беспокоит ее опасения по поводу войны с русскими. Только он не нервничал через минуту после того, как начал показывать кадры авиаудара где-то в Крыму. Бекка, легкая, необорудованная деталями.

«Кто-то снял это на видео на свою камеру, а потом вы положили в интернет. Затем его захватили телеканалы. Говорят, это произошло в течение последних получаса.

"На что это похоже?" — сказал Люк.

Целая серия из них, снова и снова. И это звучит как гром вдали. Я не могу сказать, что я смотрю. Но потом горит. Он и сейчас горит. пожар на горизонте».

— Они говорят, кто бомбил? — сказал Люк.

«Кажется, они не знают. Это остров в Крыму, который бомбили, или, может быть, остров Крым . Какая сторона будет бомбить Крым? Что вообще такое Крым? У нас действительно будет война из-за Крыма?»

— Наше дело не в том, почему, — почти сказал Люк, но не стал.

— Не знаю, милый. Я так не думаю».

Он хотел сказать ей, что она взяла Ганнера, вернулась в хижину и выключила телевизор. Он хотел бы сказать ей, что она и ребенок будут в большей безопасности там, вдали от города. Но он не мог сказать ей этого. Это было неправдой, с одной стороны. Если бы русские запустили ядерное оружие, все ставки были бы сняты. На Восточном берегу она будет не в большей безопасности, чем здесь.

Кроме того, вчера утром он проснулся в хижине и наблюдал Кента Филби и двух русских в своей гостиной.

Он поднял глаза и увидел Труды в дверях. Он взял трубку телефона.

— Дон созывает собрание прямо сейчас. Ты, я, Суонн и Эд. Он сказал, что это важно».

Люк уставился на нее. — Эд вернулся?

— Он вышел всего за полчаса назад. Ну, ходил — это сильно сказано.

"Хорошо. Буду через две минуты.

— Люк? — сказала Бекка ему на ухо.

«Да, милая. Слушай, мне нужно бежать. У меня встреча. Здесь многое происходит. Я просто предлагаю вам отключить телевизор и не думать об этом. Хорошо? Замечательный день. Выведи Ганнера на задний двор и погрейся на солнышке.

«Стрелок спит. Я не хочу его будить.

— Что ж, в любом случае это хорошие новости.

«Люк…»

Люк поднял руку. Но руки она не видела. — Детка, я понимаю, ты волнуешься. Но у нас раньше не было ядерной войны, так что…

— Ты действительно в это веришь? она сказала.

Люк неожиданнося. Он не знал, что он думал об этом моменте. Он был невероятен. Президент был мертв, и он нашел тело. Пара русских шпионов и старый предатель временной холодной войны его подсказали ему, где найти. Две крупнейшие ядерные державы мира затеяли опасную игру в трусы.

Он покачал головой.

«Бекка, я люблю тебя. Мне надо идти."

* * *

— Чувак, ты нервничаешь, — сказал Эд.

Люк только что вошел в конференц-зал SRT. Он сел. Двое молодых парней в классических рубашках разбирали светильники в поисках подслушивающих устройств. Еще один молодой парень был под столом для переговоров.

Люк просмотр на Эда. На нем были джинсы, одна штанина была вырезана на бедре из-за опухоли. Эта нога была обмотана французской повязкой. Его левая рука также была перевязана и перевязана. Он был одет в яркую и красочную рубашку со значительными рукавами на пуговицах, как будто он был в отпуске на Гавайях. Левый рукав рубашки также был отрезан, чтобы облегчить надевание и снятие повязки.

Металлическая серебряная трость упиралась в стол, за предметами он сидел. Он не брился пару дней, и его борода стала неровной. Его глаза были налиты кровью и устали.

— Но ты прекрасно выглядишь, — сказал Люк.

«Ребята приходит на заказ», — сказал Дон.

Он и Труды уже были здесь. Секундой позже в комнате ворвался Суонн и скользнул в кресло.

«Г-н. Суонн, рад, что ты смог подобрать к нам, — сказал Дон.

— Как это выглядит, ребята?

— Чисто, — сказал один из них. Его глаза не отрывались от того, что он делал. «Я не вижу доказательств того, что кто-то прикасался к этому делу с тех пор, как мы в последний раз подметали его три дня назад».

Дон Эд. «Хорошо, тогда давайте назовем это хорошим».

Молодые начали упаковывать свое снаряжение ребята. Люку пришла в голову, что Дон становится все более параноиком. Сколько раз действительно нужно было подмести конференц-зал? Уборщики насекомых закрыли дверь, выходя из комнаты.

Дон просмотр на Люка. — Где Мерфи?

Люк пожалел плечами. "Я не знаю. Он, э…”

«Он попал на экскурсию по объекту, — сказала Труди. «Он столкнулся с бывшим аналитиком военно-морской разведки, который он откуда-то сказал, Майклзом, так что он немного поболтал с ним. Сейчас он в отделе кадров, а Елена заполняет кое-какие документы. Она платит за него месячный контракт».

Дон Эд. "Спасибо." Он снова повернулся к Люку. «Ты доверяешь ему? Так ли он хорош, как ты говоришь?

Люк Эд. "Он хороший. Сразу же он будет из лучших, что у нас есть. Это не значит, что он не придурок. Но он хорош. Он хорош в перестрелке. Он ждет одного своего специалиста. .

Люк вспомнил то холодное утро на склоне холма в восточном Афганистане. Мерфи сел на выступающие скалы, приставил пистолет к своей голове и с полдюжины раз нажал на курок.

— Вон, — сказал он и швырнул пистолет вниз с холма.

— И вы хорошо работали с ним раньше?

— Я дрался с ним дюжину раз, — сказал Люк. «Он может быть занозой в заднице и чертовски непослушным. Но он идет на плохих парней, как питбуль. Почему?"

— Он может нам случиться, — сказал Дон. "Сегодня ночью."

"В чем дело?" — сказал Эд.

— Мне недавно звонили, — сказал Дон. Он понизил голос, как увидел только в комнате, что не подметали. — Лоренс Келлер был начальником штаба Дэвида Барретта еще два месяца назад. Он остался другом Барретта или что-то в этом роде. Он сказал мне, что встречался с Барретом у Мемориала Линкольна два дня назад. Баррет был на публикацию один. Он уходит от службы безопасности.

— Келлер говорит, что беспокоился о благополучии его Барретта и передал оперативникам разведки. Один из этих оперативников был агентом ЦРУ по имени Уоллес Спек. Он работает в SAC, в Оперативном управлении. Black Ops. Келлер считает, что Спек убил Барретта. Он также считает, что в этом замешаны оперативники АНБ и, возможно, кто-то еще. Может быть, какая-нибудь секретная служба.

Наступило молча продолжительное. Труди сломала его.

— Какой-то друг, — сказала она. «Передача его спецслужбам».

«Он говорит, что у него есть цифровая запись передачи», — сказал Дон. «Его чистый голос, голоса Барретта и Спека отчетливо слышны и узнаваемы. Кроме того, он вызван Барреттой и Спекателем по имени.

— Ты слышал это? — сказал Люк.

Дон покачал головой. "Нет. Он не отправляет мне его. Он хочет поставить его вручную. Он хочет сделать объявление об этом, привлечь внимание к средствам массовой информации, чтобы это не осталось незамеченным. пройти программу защиты свидетелей».

— Можем ли мы дать ему все это? — сказал Суонн.

«Мы не можем ничего ему дать, пока не услышали эту запись», — сказал Дон. «Мы не организовали даже это до тех пор».

«Он осознает абсурдность расходов, скрытых от оперативников ЦРУ в рамках программ защиты свидетелей?» — сказала Труди.

— Он расстроен, — сказал Дон. «Это был короткий разговор. Я не уверен, что он что-то переводит. Я думаю, нам нужно увидеть его, услышать его, прослушать кассету и сделать с ним около сотни копий. Мы организуем побеспокоиться о деталях его выживания позже. Откровенно говоря, если он действительно передал президенту мошенникам из спецслужбы, выживание этого человека после того, как все это закончится, меня меньше всего беспокоит.

"Где он?" — сказал Люк.

Про себя он подумал: «Пожалуйста, не говорите «Бангладеш».

— Он в Монреале. Дон просмотр на Люка и Эда. «Я хочу подарить вас, ребята, сегодня вечером, возможно, вместе с Мерфи. Вы оба сейчас выглядите как ходячие раненые, так что у вас может быть немного увеличена мышца. Вы ложитесь поздно, едете в город после того, как движение утихнет, и забираете его из своей квартиры. Лучше всего ночь. Сван может наблюдать за вами с неба, и он заметит все, что может на вас накатить. Как только вы получите Келлера сюда, мы отправим его обратно. Никто не знает, что он у нас, поэтому мы задержали его на несколько дней и провели опрос. Посмотрим, что к чему».

— Где мы его держим? — сказал Эд. — У нас даже нет…

— Я приобрел старую табачную ферму к северо-западу от Ричмонда, — сказал Дон. «Это первая конспиративная квартира SRT. Около двухсот акров. Пара амбаров, где можно спрятать машину от посторонних глаз. Главный дом в нормальном состоянии. Не помешала бы покраска и обновление некоторых, но это достаточно удобно. Это хорошее место.

Эдплюс. «Появление в мире. Я не знал, что у нас такое есть».

— Это нужно знать, — сказал Суонн.

Эд уставился на него. "Ты знал?"

Суонн пожалил плечами.

— Смотри, — сказал Люк. — Буду честно, Дон. Я устал. Я не спал всю ночь с тех пор, как мы попали в порт в России. Я не знаю, насколько я могу это сделать и быть резким. Мне нужно хотя бы пару часов. Потом, после этого, может быть, Декси и…

— Почему бы тебе не вздремнуть в своем кабинете? — сказал Дон.

"Где? На моем столе?"

Дон покачал головой. «Сынок, где твой мозг? У вас в офисе нет раскладной кровати? На этой планете нет идеальной поверхности для сна, чем армейская раскладушка. У меня был один в офисе, независимо от того, где я работал, в течение последних двух приобретений».

Люк просто проверил на него. — У меня никогда раньше не было офиса.

Дон потом хмыкнул, а рассмеялся.

— Можешь одолжить мою.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


15:40 по восточному летнему времени

Овальный кабинет

Белый дом

Вашингтон

Уоллес Спек снялся в роли от группы. Он оглядел Овальный кабинет.

Перед ним три высоких окна с отдернутыми шторами выходили на Розовый сад. На улице был солнечный день.

В комнате была дюжина человек, мужчины в костюмах, мужчины в зеленой форме, агенты секретной службы. Марк Бэйлор сидел в кресле с высокой спинкой в гостиной. Под его рукой была печать президента Все люди были на орбите Бейлора.

На дальней стене висел большой плоский телевизор. Все смотрели на это. На экране спикер Палаты представителей Клемент Диксон стоял на трибуне прочной американской трибуны на ступенях здания Капитолия. Перед ним стояла группа микрофонов, а вокруг него были пуленепробиваемые пластиковые щиты.

Теперь он был старше самой грязи, но в расцвете сил Диксон был известен как пламенный оратор. Не говоря уже о седых волосах и морщинах, он изо всех сил старался нарастить эту кожу.

Он стучал по трибуне.

«Какие вероятности того, что наш президент убил русские, нам представили?»

По обеим сторонам Диксона выступила большая группа людей. Для Уоллеса Спека они были обычными случаями насилия, вызванными левыми, либеральным крылом партии, находящимся сейчас у власти. Кто был среди них? Он заметил несколько обнаруженных.

Томас Хейс, нынешний губернатор Пенсильвании, приехал из Гаррисберга на торжество. Ничего удивительного. Все знали, что у Хейса были планы на пост президента. Вы не могли обнаружить его клюв с появлением в милю. Сьюзан Хопкинс, глупая супермодель, ставшая сенатором от преступника, стоящая рядом с Хейсом. Она едва доставала ему до талии. Еще две дюжины, готовые взяться за руки и выбрать видеокарту у костра.

Группа что-то пробормотала в ответ на вопрос Диксона.

«Ну вот, звонок и ответ», — сказал кто-то здесь, в офисе.

"Нет доказательства!" — сказал Диксон. «По какой причине нам дали рисковать войной с другой ядерной державой мира?»

Чирлидеры Диксона поняли это. "Нет причин!" Они сказали.

Диксон ударил кулаком по подиуму.

«По какой причине нам дали рисковать жизнями наших детей и внуков?»

"Нет причин!"

«Очень жаль, что ему дали этот большой подиум, чтобы он мог убить», — сказал кто-то. «В следующий раз они должны дать ему подставку для нот».

В комнате послышались смешки. Люди здесь были в приподнятом настроении. Пентагон в лице генерала Ричарда Старка предсказывал, что Америка может безнаказанно ударить по русски, и до сих пор эта оценка оценивала себя. За последние месяцы или около того беспилотника испепелил группу российских танков, даже не засели.

Уже.

«Повторите меня, если я ошибаюсь, но Томас Хейс выглядит так, словно у него на лице огурцы?»

«Я не думал о маринаде», — сказал кто-то другой.

«Г-н. Бэйлор, — сказал Клемент Диксон, обратившись непосредственно к президенту, обратившись к Совету по телевидению.

"Г-н. Бэйлор, — сказал Марк Бэйлор. "Это мило."

«Неуважительно», — сказал кто-то.

«Жесткость этого парня не знает границ».

— Он полностью высовывает шею, и на этот раз мы собираемся ее отрубить. Подождите, пока мы не публикуем персональные данные похитителей. Люди собираются выгнать Клемента Диксона из этого города на железной дороге.

Спек, признав это правдой, но ничего не сказал. Вышло на этих собраниях, не входило в его обязанности. Его работа заключалась в том, чтобы зависать, слушать, собирать информацию. Чем менее очевидно его присутствие, тем лучше.

Он хорошо знал личности погибших в доме на Чит-Бридж. Конечно, он сделал. Он посадил туда мужчин. Все трое были мафиози из Восточной Европы, имевшими давние связи с региональными спецслужбами.

Русские просто любили использовать мафиози для выполнения своей грязной работы. Бандиты были жестоки. Они не нуждались в какой-либо подготовке. Они были аморальны и не обнаруживали своих действий под тонкими политическими идеологиями. И они были о-о-о-о-о-о-о-о-о. Спектакль их любил использовать по тем же параметрам.

На телеэкране следующий выступающий переместился на трибуну. Маленькая телевизионная вечеринка здесь, в Овальном кабинете, начала распадаться. Это был сигнал Спеку уйти тихо. Он зависит от двустворчатой двери, но перед ним шагнула женщина. Он уловил ее свидетельства. Средних лет, консервативно болеющих в синем брючном костюме, начинающий страдать от болезней, которые поразила многих с возрастом.

Ее глаза держались в стрессе. Это была Кэти Грумман, которую Дэвид Барретт до недавнего времени изводил и назначил начальником штаба. Теперь, когда Дэвид умер и ушел, Кэти здесь не подходит костюм. Ваши дни были сочтены.

— Уоллес, — сказала она.

«Привет, Кэти. Мне очень жаль Дэвида. Я просто… у меня нет слов.

Она покачала головой. Мы все просто пытаем бойцов. Марк сказал мне, что хочет вернуть Лоуренса Келлера на борт в неформальной должности советника. у меня нет с этим проблем».

Ее глаза поддерживают, что она лжет. Ее глаза защиты, что возвращение Лоуренса Келлера угрожает ей до глубины души.

Лоренс Келлер…

«Я думаю, что Лоуренс великолепен, — сказал Спек.

Кэти Эдуарда. — У нас проблемы с ним. Марк сказал, что вы, возможно, знаете, как с ним связаться.

Спек поднес руку к подбородку, почувствовав это. "Я мог бы. Дай мне посмотреть, рекламу ли я заполучить его. Если я рекламу, ты узнаешь первым.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


23:55 по московскому летнему времени (15:55 по восточному летнему времени)

Центр выборочного командования и управления

Кремль

Москва, Россия

В Военной комнате завязалась драка.

«Это погибло!» — закричал мужчина. "Массовое погибшее! Конец света наступил!"

Капрал Грегор не мог понять, что происходит. Это рекомендуется на стороне большого открытого пространства. Стулья и столы переворачивались, когда работники столов обнаруживали убегание от него. Компьютер упал на пол, и его экран разбился. Люди кричали, как это часто случалось.

Несколько мужчин бросились туда. Военная полиция переместилась с краев драки в ее середину.

Кулачные бои основываются на Грегоре очень мало впечатлений. Он видел и делал гораздо старше. Он отображается на видеоэкранах, установленных у всех над головами. Должен быть ключ к тому, что потревожило человека. На нескольких экранах была показана территория Аляски, с привлечением упорного труда по инициативе города Ном.

Грегор пожалел плечами. Для него это ничего не значило.

Он устал. Он был большим крепким мужчиной, еще молодым, но Чегет был тяжелым. Оно тянуло его за руку, вызывая тупую боль в плече и острую боль в постоянном и запястье.

Обнаружено безумиеБывает при себе эта чудовищная штуку. Он слышал, что у американцев были такие же чемоданы с собственными ядерными кодами внутри. Такой случай назвали ядерным «футболом». Эта идея родилась его улыбнуться. Если бы эта штука была мячом, он бы пнул его как можно дальше. Он не стал бы пробить мяч в ворота команды соперника. Он пнул его на трибуны… нет, на трибуны и за пределами стадиона.

«Грегор».

Солдаты уже били кого-то прикладами винтовок, но Грегор отвернулся от драки. Министр обороны прибыл из Малой конференции-зала. Его глаза устали. От него пахло сигаретами и алкоголем. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, а галстук сдвинут набок. Ему не помешало бы побриться. Седина и седина его восьмичасовой бороды резко контрастировали с оттенком черного крема для обуви на голове. Он мог бы стать звездой абсурдной телевизионной комедии. Но лицо было его суровым.

"Прийти. Мы должны уйти.

Грегор неожиданно за мужчиной. Они вышли из Военной Комнаты и вышли по коридору. С ними были еще двое солдат, личные телохранители министра обороны. Шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Несмотря на то, что тяжелый проклятый футбольный чемодан отягощал его, Грегор ускорился и быстро поравнялся с министром.

— Что происходит, сэр?

«Ужасные новости, Грегор. Ужасная новость Мы должны эвакуироваться. В случае войны этот объект будет полностью уничтожен».

Ответ министра был в основном неответом.

"Что случилось?" — повторил Грегор. Он сказал это более яростно, чем собирался.

Он уже устал от министра обороны. Мужчина расстроил его. Грегор подумал, что он, возможно, был неудачным выбором, чтобы нести Чегет. Он был обученным убийцей с боевым опытом. Жизнь больше не имеет значения для него такого значения, как для других. Не исключено, что он применит к министру обороны до того, как закончится этот кризис.

Министр рассмотрел на него. Возможно, он заподозрил гнев Грегора, возможно, нет. В любом случае, он был готов поговорить.

«Это секретная информация, но я скажу вам. Стратегическое авиационное командование и противоракетная оборона перешли к протоколу «Мертвая рука». Командование и контроль образования децентрализованными. В случае возникновения связи с Москвойными полевыми командирами имеют право делать собственный выбор. Это объемы по запуску оружия. Это опасное решение. Коммуникации уже не так надежны, как раньше. Теперь будет легко ошибиться».

Грегор шел, не отставая, быстро сохраняется переварить услышанное. Он думал, что можно сказать об этом. Его разум был близок к пустоте.

"Почему?" было все, что он мог собрать.

Министр обороны пожаловался на плечи. «Как вы знаете, американцы снова атаковали. Танковый патруль. Мы не готовы к таким стычкам. Их технология намного новее. К сожалению, пришло осознание того, что мы не осознаем себя от атак».

Пожилой мужчина, естественно, был готов расплакаться. Платите о том, что ненавистный враг достиг такого ошеломляющего превосходства. Плачьте над унижением проигранной холодной войны. Плачьте над разбитыми мечтами о когда-то великой цивилизации. Плачьте о тщетности тысячелетней русской истории.

«Как только они нападут, мы сразу сотрем с лица земли один из их городов. Маленький город Ном, Аляска. Три пятисот человек. Он исчезнет через несколько минут. Мы уничтожили его обычными ракетами, запущенными из Сибири, но необходимо исходить из того, что американцы не отстраняются от применения оружия в ответ. История показывает, что не мы первые запустили, но если запустят, то запустим мы».

Мужчины шли молча, эхом отдавались шаги. Они вернулись прямо в другой коридор. Они направлялись к вертолетной площадке.

«Боюсь, это слабое утешение, — сказал министр обороны.

"Куда мы идем сейчас?" — сказал Грегор.

«Вертолет доставит нас на военный аэродром за городом. Затем мы летаем в глубоком противорадиационном убежище высоко в Кавказских горах, недалеко от границы с Грузией. Его важность строго засекречено. Это будет однократно из зараженных мест, оставшихся на земле. Там будет сам президент».

Министр обороны глубоко вздохнул, но ничуть не сбавил обороты.

«Молитесь, чтобы мы успели туда вовремя».

Они подошли ко входу на вертолетную площадку. Два солдата стояли на стойке смирно по обе стороны от автоматических дверей. За дверью была ночь.

У дверей ждали красивые молодые, дорого покрытые женщины в униформу высококлассных московских проституток. Высокие каблуки, облегающие мини-платья, меховые шали, разрисованные лица. Двери открылись, и женщины, не говоря ни слова, присоединились к процессу.

— Сэр, — сказал Грегор. "Моя семья…"

Министр обороны махнул рукой. — Ваша семья будет обеспечена, Грегор. Не волнуйся."

Большая лопасти вертолета начала медленно вращаться, как только группа достигла взлетно-посадочной полосы.

Грегор ничего не обнаружил к проституткам. Они были не более чем девочками. У них были свои проблемы. Они много раз платили прежде всего за значительно меньшую прибыль.

Но это бессердечное решение для апокалиптической войны было за гранью. И этот министр обороны был за гранью. Он мог без раздумий расстаться с жизнью всей семьи Грегора, лишь бы в бомбоубежище было полно шлюх, сигар и (Грегор был уверен) лучшей водки и крыш.

Как могли быть реализованы эти бесчеловечные решения?

Табельный пистолет почти оказался в свободном вооружении Грегори до того, как он это осознал. Он провел из пистолета по всему телу из кобуры на левой стороне талии.

"Сэр?"

Мужчина оглянулся на него, и Грегор выстрелил ему в лицо.

ХЛОПНУТЬ!

Охрана министра обороны начала поворачиваться на звук выстрела, но слишком медленно. Грегор выстрелил в них по очереди.

Девушки всплеснули руками и побежали на своих неуклюжих туфлях обратно к крышке здания.

На асфальте лежат три тела, из каждой головной части текла крови.

Грегор проверил на министра обороны.

— Двадцать девять, — сказал он в изуродованное лицо мужчины.

Позади Грегора возникла прилив активности. Он не удосужился посмотреть, что это было.

«Двадцать инициативу дождливого футбола».


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


18:15 по восточному летнему времени

Джорджтаун

Вашингтон

Когда ты был лесом Спеком, никогда не заканчивались. Они просто стали длиннее.

Он сидел в гостиной квартиры Лоуренса Келлера в Джорджтауне, полусонный, на мужском диване. На правой руке он держал 9-миллиметровую «беретту» с прикрепленным к ней длинным глушителем. Это было хорошо, потому что пошли глушители. Ему нравилось думать об этом как о Звуке хлопка в ладоши.

Он оглядел квартиру. Это действительно было очаровательное место. Комнаты викторианской эпохи, полированные деревянные полы, высокие потолки, очень высокие окна. Старый, усиленный радиатор в области. Мебель была заражена веком Дизайн в пределах досягаемости. Спектакль обнаружил несколько предметов из каталога. Он был фанатом.

Ванная была хорошо сделанной встречей между старым и новым. В центре ванной стояла ванна на ножках, а пол был выложен кафельной плиткой 1800-х годов. Но были также пятифутовая раковина и туалетный столик, а также тропический душ из стеклянного куба. Как-то все заработало.

Спек был в резиновых перчатках, так что он мог свободно трогать все, что его интересовало. У Келлера была звуковая система Bose, определяющая динамики в каждой комнате. Всем этим можно было управлять с того же пульта, который управлял отоплением и освещением. Просто сидя здесь, Спек понял, что Келлер ему нравится . Келлер действительно был умным человеком.

— Где ты, Лоренс? — сказал он в пустой комнате.

Он также начал понимать, что сильно ошибается в оценке Келлера. Очевидно, этого человека здесь не было. Его спортивный «БМВ» не стоял на узкой дороге между этим особняком и соседним. Кроме того, его сотовый телефон был только что отслежен до рощицы и сорняков по межштатной автомагистрали 95 за пределами Элктона, штат Мэриленд.

Оказалось, что Келлер струсил и сбежал.

Может быть, он убил себя.

Может быть, он сделал, может быть, он не сделал. В этот момент спекулировать было бесполезно. Куда бы ни пошел Лоуренс Келлер, что бы он ни сделал, это должно было быть подтверждено. Ты не проделал тогда такой компрессор, как эта, а забытый конец, как Келлер, просто болтаясь там.

Проклятая вещь заключалась в том, что Келлер не должен был быть незавершенным! Келлер был частью всего сюжета. Он был тем, кто предал Дэвида Барретта. В качестве его награды и изящного сюжета, чтобы лучше представить историю в целом, он теперь должен снова появиться как персонаж Белого дома. Не начальника штаба, конечно, но как доверенного помощника, мудрого и постоянного консильера с многолетним опытом и правонарушениями между Барреттом и Марком Бэйлором.

Но вместо этого он исчез.

Спек, как кризисов, старательно подвязывал концы, и, если не считать несколько шишек, дела шли довольно хорошо. Он был так сосредоточен на этом, что на пару дней запрятал Келлера на работу своего разума.

Келлер внезапно вошел сюда с пакетом продуктов в коже и вполне разумным проявлением. Если бы это произошло, он бы выстрелил Келлеру в голову за то, что он причинил ему это неудобство, а затем вернул бы свою жизнь.

Но этого не должно было случиться, не так ли?

Словно отвечая на вопрос, позвонил на свой мобильный телефон. Какое-то время он смотрел на него. Это был номер, который он не узнал. Обычно он распространяется по почте, но Уоллес Спек выступает в предзнаменованиях.

"Я могу вам помочь?" он сказал.

— Уоллес Спек, — сказал голос.

— Продолжайте, — сказал Спек. «Расскажи мне больше».

«Как вам нравится внутри этого морского камня?» — сказал голос. — Ты нашел там то, что искал? Я склонен сомневаться в этом».

Спек пожалил плечами. И что? Если вы хотели напугать Уоллеса Спекателя, вам нужно было принести большее количество вещей.

— Как тебе нравится ходить за мной? он сказал. «Это захватывающе? Вы пьете много кофе, не так ли? Как еда? Где вы отдыхаете в туалете? Или вы держите пластиковую бутылку в машине для этого?»

— Спек, мы с тобой друзья.

Спек не узнал голос. А Спек редко забывал людей. Поэтому: «Освежите мне память, если не возражаете».

«Я работал по займу у военных в Объединенном командовании специальных операций, решавшая проблему в Колумбии примерно в начале 2001 года. Мы не встречались, но вы участвовали в этом проекте. Позже произошел небольшой инцидент с авиакатастрофой. Это был частный самолет. Вы знаете, как эти вещи постоянно рушатся. Парень из Миссури, член лояльной оппозиции…

— Хватит, — сказал Спек. В этом мире есть вещи, о которых никогда не упоминалось.

"Хорошо. Но вы обнаружили, что мы работали вместе. Я был механиком, под раскрытием раскрытия.

— Уверяю вас, — сказал Спек. — Я всегда учу имена.

— Если бы это было правдой, тебя бы сейчас не было в людях.

Спек глубоко вздохнул. «Могу я чем-нибудь помочь? Я хотел бы когда-нибудь вспомнить с тобой о былых днях, но сейчас я очень занят».

— Ты кого-то ищешь, — сказал голос.

Спек эд. «Действительно я. Я всегда кого-нибудь ищу».

«Я знаю, где он. Он уехал из страны, но я собираюсь встретиться с ним сегодня вечером и забрать с некоторыми моими друзьями. Мои друзья, но не совсем твои друзья. Человек, который вы ищете, редко владеет записью, сделанной в Мемориале Линкольна, из всех мест. Говорит, что это хорошее качество, но это еще предстоит получить. Может быть немного неловко, смешно то, что было сказано, и людьми, которые там были».

Внезапно Спек проснулся и насторожился. Его сердце начало биться о стенку груди. Он мог выбрать его там, скачущим вперед.

Что делал Келлер?

— Хочешь, — сказал Спек, — сказал мне, где он?

— Нет, не знаю.

— зачем ты звонишь?

«Я имею в виду число. Я думал об этом в течение последнего часа или около того. Думаю, это хороший номер. Не слишком много, не слишком мало, а в самом разе. выбор ставок здесь, я думаю, вы можете даже счесть это выгодной сделкой.

«Какой номер?» — сказал Спек.

"Пять."

"Пять?"

«Да, пять. По какой-то причине это всегда было из моих любимых номеров».

Спек рассмотрения на белом потолке над головой. Мужчина запросил пять миллионов долларов. Все становилось все глубже и глубже, не так ли? Он покачал головой. Однако загадочный человек был проницателен. Это не было возмутительной цифрой, похожей на ситуацию. Спрос и предложение. Пять миллионов были небольшой болью для выгоды.

— Наполовину впереди, — сказал Спек. «Половина при доставке».

"Конечно. Я дам вам номер моего анонимного счета. Вы знаете, как обстоят дела в эти дни. Все приложениям кнопки. Это, вероятно, будет на то, что я роняю хлебные крошки. , вам лучше суметь потом замаскировать это, а бить очень сильно».

Спек молчал. Он тишине затягивается между ними.

Это звучало… прекрасно. Это могло бы вызвать серьезную озабоченность у этого человека. Конечно, они бывают бойцами — беспощадными, быстрыми, из тех, кто атакует без исключения и колебаний. Можно перевести деньги. Два с половиной миллиона, конечно, большие деньги. Но по большому счету это действительно была выгодная сделка.

Кроме того, мужчина никогда не доживет до встречи со второй половинкой.

— Спек?

— Вы сделали разумную просьбу, — сказал Спек. «Но мне нужно поговорить с парой человек и пару часов, чтобы собрать все воедино. Вы знаете, делать банковские переводы с таким…

— Пошли, Спек. Это не Ситибанк. Вы не меня знаете, как быстро управлять этими более низкими деньгами. Это все происходит сегодня вечером. Я могу вам сказать, где он падает, или мне не нужно. К завтрашнему утру ты можешь уже висеть на поясе.

Спек хмыкнул. Мужчина казался нетерпеливым и, возможно, у него были проблемы с управлением гневом. Возможно, есть способ использовать это против него.

— Считай, что дело сделано, — сказал он.

— Так-то лучше, — сказал голос. — Человек, которого вы ищете, находится в Монреале. Мы собираемся туда сегодня вечером. Нас будет трое. Я водитель. Приготовьте своих людей принять мой сигнал, как только мы приземлимся. Но хочу я, чтобы вы кое-что поняли. Я был в это долгое время. За все годы я ни разу не получил пулю. Меня трудно убить. Даже не мечтай обмануть меня».

Спеквысокий. Это имело смысл. Конечно, получилось. Этот человек был спецназовцем, вероятно, много раз участвовавшим в боевых действиях. И он утверждал, что в него ни разу не стреляли.

Но всегда был первый раз.

«Если вас это беспокоит, почему бы вам просто не сообщить мне точное местонахождение этого человека, остаться дома и подальше от опасности, а я обо всех позабочусь?»

— Поверь мне, — сказал голос, — я бы сделал это, если бы мог. Мужчина лукавит. Он не скажет нам, где его встретит, пока мы не приедем в город. Я думаю, он хочет сначала подписаться на нас. Он потребовал, чтобы специальные курьеры забрали и доставили его, поэтому, вероятно, хотят ожидать, что получат то, что закажут».

— Утомительно, — сказал Спек.

— Ты знаешь голос, какие бывают люди, — сказал. «Они делают все сложнее, чем нужно».

— симптомов, его там нет, — сказал Спек. — болезни, он оставит вас ждать у алтаря. Как насчитать мои деньги в таком случае?»

— Это всего лишь шанс, что ты играешь в Республику, — сказал голос. — И я рискую, что один из ваших головорезов случайно решит застрелить меня. Я могу обещать вам, что если это будет Конституция, я не буду счастлив».

— Друг мой, тебе не о чем беседовать, — сказал Спек.


ГЛАВА СОРОК


29 июня

00:05 по восточному летнему времени

Аэропорт Монреаль-Сент-Юбер

Лонгёй, Квебек

Канада

Парень из Executive Armor встретил их на машине.

«Это прекрасная вещь, — сказал Эд Ньюсэм.

Люк не мог не согласиться. Это был большой черный блестящий внедорожник «Мерседес». Передняя решетка выглядела как злобная улыбка. Все четыре двери были открыты.

Мерфи, стараясь быть отмеченным, поставил спортивную сумку SRT, полное правонарушение и заряженных магазинов, на пол за рулем водителя.

Люк был в хорошем настроении. Трехчасовой сын на раскладушке Дона был самым лучшим сном за долгое время. Поездка на самолете прошла легко и быстро. Впервые за несколько дней пошли в гору. Он принял болеутоляющее, а также половину таблеток Декси, чтобы смягчить седативное действие. Он почувствовал себя довольно остро.

Они располагаются в портовом районе в десяти милях к востоку от Монреаля. Это место находится не более чем взлетно-посадочной полосы, рулежной дороги, нескольких ангаров и небольшого здания аэровокзала, в настоящее время закрытое ночью. Самолет SRT был припаркован позади них, его огни мигали, отражаясь от земли. Асфальт был мокрым и скользким. Должно быть, здесь когда-то шел дождь.

«Отлично», — сказал представитель Executive Armor. Это был молодой парень с темными встречами. Он был широкоплечим, со спортивными мускулами, носил обтягивающую рубашку и джинсы, как будто собирался отправиться в ночные клубы, как только роды закончатся.

«Очень хорошая машина», — сказал он и провел большим и показательным осмотром по кругу. Пока он говорил, его французский акцент стал очевиден. Английский не был родным языком, и тот, кто научил его говорить на нем, забыл упомянуть глаголы.

Парень используется на машине обеими руками.

«Вся кабина бронированная, баллистическая плита. Очень тяжелая, требующая большой мощности винтовка, бронебойные пули. Вся крыша такая же. Целый этаж, прочнее, выдерживает фугасы. Все окна, многослойные баллистические стекла. Не могу открыть. Всегда закрыто».

Он поднялся в воздух. «Windows очень крепкие, но не навсегда. Будет много выстрелов… — Он пожалел плечами. "Уехать."

Люк рассмеялся. Это был лучший совет, который он когда-либо слышал. Если люди продолжают стрелять в твою машину, чего ты сидишь без дел? Просто уезжай. Это имело смысл. Кроме того, ему очень нравилась машина. Ему нравилось слушать о спецификациях, но он надеялся, что им ничего из этого не скоро. К этому ли пришел мир? Вы можете арендовать собственный бронированный автомобиль, и они привезут прямо к вам.

Мужчина помахал шинами. «Беги на плоской подошве. Выстрел полный дыр, продолжайте идти. Бронированный бензобак. Батарейный, бронированный. Радиатор защищен, за капотом».

Он считает себя само собой. «Лучшая машина, которая у нас есть».

Люк, Эд и Мерфи встретились с парнями грубым полукругом.

— Хорошо, Мёрф, — сказал Люк. — Похоже, ты за рулем.

"Так что вы хотели?" сказал парень.

«Нам это нравится, — сказал Эд. «Хотелось бы, чтобы мы его купили».

Парень возвышения.

«Вы покупаете, я дам вам очень выгодную цену».


ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ


00:25 по восточному летнему времени

Кондиаронк Бельведер , парк Мон-Рояль

Монреаль, Квебек

Канада

"В чем дело?" — сказал Лоуренс Келлер в трубку.

Он нервничал. Эта встреча должна состояться в полночь. Они опоздали, а он уже был здесь почти час. Он был на вершине Мон-Рояля, стоя на бетонном берегу с видом на высокое здание в центре Монреаля и Старый порт позади них. Это было потрясающее зрелище. Город был в Австралии, как Лас-Вегас.

Это было хорошее место для встречи. На площади не было многолюдно, но здесь все еще было много людей, в основном группы молодых людей и пар, некоторые гуляли, некоторые сидели вдоль стен, болтали, смеялись, держались за руки. Если бы вы хотели кого-то убить, это было бы не первое место, которое вы бы выбрали.

"Дон?" он сказал. «Я слоняюсь здесь с моей задницей на ветру».

«Позвольте мне проверить статус», — сказал Дон Моррис ему в ухо. Келлер слышал, как он разговаривает с другим человеком. — Суонн, как дела?

Глубокий мужской голос сказал что-то на заднем плане. Затем снова появился Моррис.

— Сейчас они идут вверх по холму. Пара задержек с десантом, немного задержки с броневиком, вот и они. Где именно ты?

«Я в Кондиаронк Бельведер. Это маленькая площадь, которая…

— Я знаю это место, — сказал Моррис. — Я скажу им.

— На парковочной дороге будут указатели, — сказал Келлер, но Моррис не ответил.

Прошел долгий миг. Взгляд Келлера сканировал детей, молодых парней с густыми бородами, белых девушек с дредами, татуировок, книжных сумок и долгожителей скейтбордами, запах сигарет с гвоздикой и марихуаны на берегу…

Никто из людей не обнаруживается. Но возможно появление из ниоткуда.

— Они только что прибыли, — сказал Дон Моррис. — Спокойно, расслабься, позволь им делать свое дело, хорошо? Все, что они делают, делается для вашей безопасности».

— Это те же мужчины? — сказал Келлер. — Люди, которые спасли дочь Дэвида?

"Это. Их зовут Стоун и Ньюсам. Ньюсам большой черный парень. Он такой же, как гора, на которой ты стоишь. Камень — другой".

Через дорогу внедорожник с ярко выраженными ксеноновыми фарами медленно проехал по одной из пешеходных дорожек. Он врезался в бордюр и выехал на каменную площадь. Его появление привело к тому, что шум разговора увеличивается на несколько ступеней. Одобряли ли молодые любовники, курильщики марихуаны и мечтатели, не одобряли ли они или думали, что полицейские пришли внезапно? Это было невозможно сказать.

Из машины вышли трое мужчин. Двое мужчин сразу же бросились к Келлеру. Было в этом что-то сбивающее с толку. Они двигались, как акулы, быстро набрасываясь на кусок мяса. Позже их Келлер увидел, как третий мужчина обнаружил обнаружение у открытой задней двери внедорожника. Келлер поймал вспышку пистолета в руке мужчины, что-то большее, чем пистолет, пистолет, может быть, «узи» или MP5.

Потом двое других попали почти на нем. Черный человек ходил с серебряной тростью и заметил прихрамывал. Его штанина была отрезана ниже бедра. Его бедро и колено были перевязаны бинтами, из-за чего он не мог согнуть ногу. Он пришел как гроза или торнадо. От него было трудно оторвать взгляд. Его лицо было удивительно юным. Он мог быть среди детей на площади.

"Г-н. Келлер?" — сказал другой. Он материализовался прямо на глазах у Келлера. говорили о том, что он устал, но его глаза выглядели настороженными, почти горящими.

"Да?"

«Я агент Стоун, это агент Ньюсэм. Дон Моррис прислал нам за вас. Я собираюсь обыскать тебя и конфисковать все оружие, которое у тебя есть. Это понятно?

"Я нуждаюсь-"

— Нет, не знает, — сказал здоровяк Ньюсэм.

«Послушайте, я служил в морской пехоте, — сказал Келлер.

« Вас — ключевое слово», — Нью сказалсам . — Когда это было, до моего рождения?

Келлер пожаловался плечами. "Вероятно."

«Я предполагаю, что ваши тренировки немного устарели».

Стоун уже обыскивал его. Он нашел Sig Sauer более или менее восстановленным. Он вынул магазин, сунул его в карман и заразил патрон на патронник. «Хороший пистолет. Это единственное оружие?

Келлер. "Да."

Стоун продолжал обыскивать его, его руки мастерски бродили по телу Келлера.

— Я только что сказал тебе «да».

Он прямо. «Я знаю.

— Хорошо, — сказал Келлер.

Стоун закончил его обыск. — Кто у тебя там разговаривает по телефону?

— А, это твой босс.

Стоун взял трубку. «Дон Моррис, живая легенда, — сказал он. Он слушал и улыбался. — Мы здесь, мы приобрели предмет, и, если угодно, мы очень скоро отправимся домой. Пожалуйста, скажите Суонну, чтобы он не сводил с нас глаз.

Он снова прислушался.

— Ладно, подписываюсь.

Он действует на Келлера. Последующее лечение на телефоне в руке.

— Это горелка?

Келлер. "Да."

Он бросил его на каменную мостовую, несколько раз наступил на него и разбил ногой остатки.

Келлер просмотр на двоих мужчин. Ньюсэм осматривал толпу в поисках угроз. Он был одет в большую гавайскую рубашку с отрезанным рукавом, чтобы вместить то, что выглядело как перевязка раны. Его свободная рука была внутри рубашки.

— Где твоя машина? — сказал Стоун.

«Я оставил его в своей квартире, — сказал Келлер. «Я сел на автобус сюда. В городском автобусе никого не убивают».

Стоун Эд. "Хороший. Тогда мы можем просто оставить его там".

«Но сначала мне нужно вернуться домой», — сказал Келлер.

Плечи Стоуна поникли.

— Нет, не знает, — сказал большой человек.

Келлер обратился и обнаружил на них. "Да. У меня нет с собой ничего из моих вещей. Я не хотел быть здесь вьючным мулом, отягощенным и незащищенным. Мне нужно несколько вещей. Самое главное, что у меня нет с собой записи. Я подумал, что будет лучше, если я оставлю его в квартире.

— Как далеко твоя квартира? — сказал Стоун.

Келлер пожаловался плечами. "Пять минут. Это в Старом Монреале, прямо у подножия холма. Я живу в двух кварталах от ночной жизни".

* * *

Он мог бы убить всех.

Стоун, Ньюсам и Келлер стояли на небольшой площади. Стоун и Ньюсам произошли даже к спинномозговой. С MP5 Мерфи мог бы легко скосить их троих за пару секунд.

Это сделало бы грязную работу Уоллеса Спека, но оставила бы Кевина Мерфи в загадке. Как сбежать?

Он вздохнул. Ночь была полна загадок.

Он переходит «мерседес» по извилистой парковой дороге обратно на улицу Монреаля. Они находятся на Пил-стрит, узком проспекте в самом сердце Университета Макгилла, с прилегающей барной сценой. На бульваре стояли толпы людей, ползающих по летним ночным пабам. В каждую сторону выехало много машин.

«Сван, как мы выглядим?» — сказал Стоун с заднего сиденья. Он и Эддали Келлеру переднее пассажирское сиденье, чтобы они могли за ним присматривать. Любые неверные движения Келлера, и они могли очень быстро привести к его строению сзади.

Суонн был глазом в небе. Он смотрел через спутник в реальном времени и разговаривал по спутниковому телефону. Стоун вызвал его по громкой связи.

«На улицах такое большое движение, что невозможно сказать наверняка. Я не вижу, чтобы что-то двигалось по шаблону, я не вижу, что-то скрывает вас. Я не вижу, чтобы кто-то прыгал. Но с сотнями автомобилей на выбор я просто не знаю».

Они медленно двигались вместе с ночным транспортом.

— Мерф? — сказал Стоун. "Что-либо?"

Мерфи пожалми плечами. «Ничего не бросается мне в глаза. Просто все эти дети ходят в бары. Я думаю, у нас все хорошо».

Сегодня у Мерфи появилась возможность. Он решил использовать Стоун в группе людей не потому, что ему нравился Стоун. Он этого не сделал. И он не присоединился, потому что ему понравилась идея работы в полиции. Честно говоря, криминал был более важным. Все, чего он хотел, — это ненадолго пришло в получение, стабильную зарплату, официальное оформление страховки и, возможно, получение доступа к инсайдерской информации. Правительственные шпионы всегда знали, где большие деньги.

И точно так же очень большой выигрыш, самый большой в его жизни, приземлился на колени. Этот парень, Келлер, стоил мяты. Хитрость заключалась в том, чтобы быть уверенным, что он попал в руки людей Спекать или умер, и все же ушли как своего рода герой или, по происходящему, кто-то вне подозрений. Он заразился своим счетом, и Спек держал свое слово. На данный момент Мерфи был на 2,5 миллиона долларов богаче, чем сегодня днем.

Эта мысль чуть не привела его затаить дыхание.

Отдайте им Келлера, соберите вторую половину денег и исчезните. Это была вся игра прямо сейчас.

— Вы знаете, — сказал Суонн. «Ребята, у вас в машине должен быть GPS-транспондер. Ты подаешь сигнал, который я улавливаю. Мне даже не нужно смотреть на тебя. Я мог бы определить местоположение на карте, просто отслеживая сигнал».

Мерфи эд. Он был сигналом, но он не собирался говорить им об этом.

— Это имеет смысл, Суонн, — сказал он. «Эта штука — дорогая поездка для начала. Он загружен, вероятно, сотни тысяч улучшений брони. Я бы сказал, что компания отслеживает его, потому что не хочет его терять».

— Ага, — сказал Суонн. «Это имеет смысл».

— Впереди поверните налево, — сказал Келлер. — Там, в конце этого квартала.

Мерфи повернулись на узкую свободу с односторонним движением. Они вышли из университета и двинулись вниз к реке, в Старый город. Здесь внизу больше баров, больше пешеходов, на улицах полно пьяных людей. Он проехал несколько кварталов.

— Хорошо, теперь правильно.

Мерфи вернула на еще более узкую власть, вымощенную булыжником. Шины были жесткими, а камни издавали низкий басовый грохот под машиной. С захватом стороны их окружали двухсотлетние трех- и четырехэтажные дома. Машины были припаркованы для обочины, что сделало защиту еще уже.

Когда люди Спекались собираться ударить? Они, должно быть, уже приблизились, что бы ни говорили Суонн. Мерфи ехал чуть быстрее кроля. наблюдал, он вынюхивал машину в обратном ночном трафике, полученном предусмотрительным, и он делал это. Он также отдал Спеку все время в мире, чтобы подготовить хит.

— Давай, Спек, — хотел он сказать, но не стал. — Давай этим покончим с.

— Вот оно, — сказал Келлер. «Белое здание с красной дверью впереди. Мое место на третьем этаже. Я могу получить выход за пять минут.

Мерфи случился перед зданием. Это было старое кирпичное сооружение, выкрашенное в ярко-белый цвет. На уровне улицы располагался какой-то бутик-магазин товаров для дома, большие стеклянные витрины выходили на улицу.

Эта улица, чувак… Она была очень узкой, как щелевой каньон. Мерфи почти не мог прийти в себя. Это было идеальное место для засады.

Он отпер двери.

— Мерф, — сказал Стоун. — Сделай мне одолжение и не выключай мотор, хорошо? Я думаю, у нас все в порядке, но давайте проведем это как сегодня».

Мерфи эд. — Ты понял, шеф. Но не задерживайтесь там, а то можно найти меня в одном из этих баров, разговаривающим с француженками.

— У тебя включено радио?

Мерфи достал свою маленькую двустороннюю связь из отсека подлокотника справа от себя. Он нажал кнопку РАЗГОВОРА. — Стоун, ты меня слышишь?

— Стоун, ты меня слышишь? — сказала радиостанция Стоуна на заднем сиденье.

Мерфи отпустил кнопку. — Включено, — сказал он.

«Вход и выход пять минут», — сказал Стоун.

Мерфи окинул взглядом улицы. Конечно, здесь было тише, чем в других кварталах, но в тенях ходили люди. Влюбленные, пьяницы, люди, возвращающиеся домой после ночного отдыха.

— Увидимся через норвежское время, — сказал Мерфи.

Или в возможной жизни.

* * *

— Здесь немного тесно, — сказал Эд.

Они поднимаются по узкой лестнице гуськом: Люк впереди, Келлер в середине, а Эд шел в хвосте. Это было небольшое здание, всего по одной квартире на каждом этаже. Они прошли по коридору к двери в конце, и Келлер открыл ее своим ключом.

Внутри квартиры была маленькая, с большими окнами и большим кирпичом. Люк предположил, что это было очаровательно. Это место возникло в одном из журналов о домашнем декоре, которые Бекка любила читать.

Келлер выбрал свет с помощью круглой ручки на стене. Они поднимались постепенно, три лампы, свисающие с потолка в ряд, набирали яркость, как одна.

— Следи за окнами, — сказал Люк. — Не подходи к ним слишком близко.

Келлер ответил так, как будто Люк сказал ему идти прямо к окнам. Чуть ниже ближайшего на маленьком столе стоит портативный компьютер. Он перегнулся через стол и нажал кнопку на ноутбуке.

«Здесь есть аудиозапись», — сказал он. — Я делал еще одну процедуру перед тем…

Именно тогда окно разбилось рядом с лысой головой Келлера. Он взорвался внутрь, разбросав по комнате осколки стекла. Стекло брызнуло на лицо Келлера. Мгновенно Люк упал на пол так же быстро, как и тело Келлера.

«Эд! Выключи свет, чувак!»

Не успел он это сказать, как в комнате стало темно.

Окна над их головами продолжали разбиваться, стекла врезались внутрь. Люк слышал выстрелы снаружи. Это может быть шутник, поджигающий петарды. Кто-то стрелял из бесшумного ружья.

"Он умер?" — сказал Эд.

"Я не знаю. Келлер? Келлер!

Мысли Люка воспроизвели событие с самого начала. Келлер наклонился к компьютеру. Внезапно брызги стекла. К тому же брызги крови.

— Я жив, — сказал Келлер. «Но я ранен. Мое лицо в крови».

— Хорошо, — сказал Люк. — Мы разберемся с этим через секунду. Вам больно?"

«Нет. Но я истекаю кровью. Мое сердце колотится. У меня адреналин скачет по моей системе.

— Спасибо за урок биологии, — сказал Люк. — Эд, ты видел, откуда выстрелили эти?

«Я видел, как выстрел сбил с потолка кусок штукатурки. Ракурс говорит мне, что выстрел был сделан с уровнем улицы».

Люк подполз к Келлеру. Он грубо перевернул его. Келлер совсем не ответил. было лицо залито его кровью. Замечательно. Сам Келлер тяжело дышал. Люк провел руками по лицу и голове в поисках входной раны. Ничего, только порезы. Он провел руками по груди и шее Келлера. Вообще ничего.

— Тебе повезло, — сказал он. «Ваше лицо было разбито летящим стеклом. В тебя не стреляли».

Келлер молчал. Он просто продолжал дышать.

— Келлер, ты в порядке? Ты должен мне ответить».

"Я в порядке."

Люк залез в карманы своих брюк-карго. Он достал «Сиг Зауэр» Келлера и признается стойким журналом. Маг был загружен. Люк вставил его в пистолет и отвез домой. Он передал его Келлеру.

"Здесь. Вам это может случиться.

Люк снова проверяется на Эду. Эд растянулся на полу. У него был пистолет.

— Как дела, Эд?

«Я в порядке, чувак. Вы, с моей ногой, как она есть, я не могу точно прыгать вверх и вниз. Больно даже от рецидивирующих. Я не могу присесть. Я не могу бежать. У меня не так много рычагов воздействия. По правде говоря, я согласился на это событие, потому что никогда не был раньше в Монреале. Думал будет легко. Что мы вообще делаем, подбираем какого-то парня? Я подумал, пока мы проезжаем мимо, я мог бы немного осмотреть город.

"Ага?" — сказал Люк. «Что вы думаете на данный момент?»

— Я готов идти домой.

Еще одна очередь срикошетила по квартире. Полетело еще стекло. Где-то там было открытое оружие. Это размер их на полу. Это было беспокойство. Если бы Люк был плохим парнем, он бы продолжал стрелять из пистолета, пока штурмовая группа атакует здание.

Мерфи.

Где он был во всем этом?

Люк достал рацию. Он нажал кнопку РАЗГОВОРА. «Мерфи, на нас напали. Ты меня понимаешь? Мерфи, входи. Ты читаешь?

Ничего такого. Тишина на другом конце.

«Мерфи!»

* * *

Мерфи наблюдал, как все это действовало.

Он протащил машину примерно на пятьдесят ярдов вверх по кварталу, пока собиралась группа наемных убийц. Не было смысла вставать у них на пути. Они казались темными призраками, выходящими из тени. Внедорожник подъехал и попал таким образом в конце улицы, перекрывая любой побег. В зеркале заднего вида Мерфи наблюдал, как другой проделывал то же самое в конце улицы.

Мужчина установил штатив на капот автомобиля, а затем установил на него тяжелое орудие. С таким присутствием его профиль напоминал пистолет M240. У него был такой большой глушитель звука, что он был почти таким же охотником, как ствол самого пистолета.

О, парень. Парень собирался сделать смертельный выстрел с земли? Это была хорошая идея?

Возможно, у них была другая мысль.

Мерфи увидел, как свет вошел в квартиру на первом этаже. Спустя несколько секунд он увидел дульные вспышки пулемета. Шумоглушитель действительно работал. Вспышки сказали Мерфи, что в районе Келлера. Но все, что Мёрфи мог слышать, — это треск маленьких петард и рождественское позвякивание стреляющих гильз, выброшенных и падающих на тротуар.

Рация внезапно ожила.

Послышался голос Стоуна. «Мерфи, на нас напали. Ты меня понимаешь? Мерфи, входи. Ты читаешь?

Мерфи уставился на радио. Его разум прорабатывал сценарии. Он мог проигнорировать вызов. Стоун, Ньюсам и Келлер могут умереть. Никто никогда не узнает, что Стоун звонил.

Но что, если бы один из них выжил?

И даже если они все умрут, что он собирался сказать, что он этого не слышал и не видел? Это не собиралось мыть.

«Мерфи!» — крикнул Стоун.

Мерфи выглянул в окно слева от себя. В пятнадцати футах от них на улице стоял мужчина. Мерфи не мог толком рассмотреть его лицо. Вместо этого он увидел дуло пистолета в своей руке. Это был маленький полуавтомат, с совсем большим глушителем.

Дуло сверкнуло, и пистолет брякнул в руках мужчины. Мерфи вздрогнул, когда высокоскоростные снаряды попали в окно в щечку от его лица.

И отскочил.

"Двойной крест! Я знал это!"

Мужчина продолжал стрелять. Окно треснуло и раскололось, но выдержало. Мерфи завел машину на передачу. Он обращен направо. Еще один мужчина был там, с пассажирской стороны, сразу за ним. Мерфи мельком увидел пушку покрупнее, «Узи» или «Тек-9». Мужчина обстрелял машину пулями.

Данк-данк-данк-данк-данк!

Мерфи нажал на газ. Машина вылетела на улицу. Человек слева от Мерфи убежал рядом с, продолжая стрелять в боковое окно водителя.

Ни за что это окно не выдержит.

Мерфи ударил по тормозам. Инерция бегущего понесла его еще на несколько футов. Он повернулся и начал стрелять в лобовое стекло. Мерфи резко свернул налево и врезался в мужчину. УДАР, когда руки мужчины взлетели в воздух, и он вошел под водительскую сторону автомобиля.

Мерфи врезался в маленькую белую машину через улицу. Это была Тойота или какой-то малолитражный автомобиль. Тяжелый металл захрустел, когда бронированный «Мерседес» разрушил машину и врезался прямо в ее раму. Голова Мерфи рванулась вперед и ударилась о руль. Это звонил ему в колокольчик.

Нет подушек безопасности. Они произошли, чтобы случиться для всех доспехов.

Мерфи полной концентрации, собранной в себя.

Он потянулся за своим сиденьем. Его рука нашла MP5 и вернула его вперед. Его рот был открыт, когда он смотрел на него сверху вниз, лаская его. Шумоглушителя на этой штуке нет. должно было быть ГРОМКО. Он собирался разорвать ночь.

Второй подошел к правой стороне автомобиля. Он стрелял по очереди за поворотом в окно со стороны переднего пассажира. Окно затянуто паутиной, клочья летят внутрь. Он начал провисать. Это был почти конец. Человек был с другой стороны, в десяти футах от огня, стреляла в него автоматически другими очередями.

Внезапно причина убийства. Мерфи почти мог слышать его мысль: «Ушел». Он мог видеть, как силуэт выбрасывает использованный магазин и тянется за другими.

Ну, это окно все равно собиралось вылететь.

Мерфи открыл огонь из МР5, и его оглушил отвратительный треск автоматического огня. Окно, сильно изношенное снаружи, скомпрометированное, не ожидающее большего издевательства изнутри. Оно рассыпалось.

Мёрфи разорвал его из MP5, вонзив пули в нападающего и разорвав его на куски. Мужчина исполнил дело смерти, его пистолет взлетел в воздух. Потом он упал на землю, исчезнув из поля зрения.

— Двое вниз, — сказал он.

Мерфи откинулась на несколько секунд и перевела дыхание. В ушах звенело. Крайняя его точка зрения потемнели. Он врезался прямо в руль. Он поднес руку к лицу. Вышло кроваво. Он сильно хлопнул себя по щеке.

"Вставай!"

MP5 был громким. Люди Спекатели надеялись сделать это тихо. В таком многолюдном районе, как этот, был правильный подход. Но теперь план был разрушен. Между автомобильной аварией и грохотом MP5 соседи проснулись.

«Спек!» — закричал он в отчаянии, даже не успев осознать, что собирается это сделать.

Дело закончилось в использовании всех. Вместо этого Спек обвиняет его в убийстве. Мерфи специально предупредил его не делать этого.

Мысль начала формироваться. Он еще не мог толком сформулировать это. Спек обманул его. И тем не менее сегодня он отправил Мёрфи много денег. Мерфи уже разбогател на этой сделке, и было ясно, что Спек в любом случае не собирался другими остальными деньгами. Мерфи ничего не должен Спеку.

А Спек даже не знал его имени.

Пять миллионов баксов и я ухожу от всего. Два предположения десятых миллионов и… я остаюсь на работе?

Рация падения на пол у его ног. Он протянул руку и поднял его. Поднявшись, он боролся с волной головокружения. Он сообщил РАЗГОВОР.

"Камень?"

Был момент затишья.

Он обращен направо. Двое мужчин ползли мимо внедорожника, перегородившего часть улиц. У них были ружья, пистолеты, но они еще не стреляли. Они были подозрительны, может быть. Они только что произошли, как Мерфи двух убитых мужчин.

Мерфи выстрелил в отсутствующее окно со стороны пассажира. Мужчины разделились, каждую заняли одну сторону улицы, окружая его. Они собирались пробными клешнями.

— Стоун, ты меня слышишь?

Голос Стоуна разнесся по радиоволнам. «Мерфи!»

"Ага."

— Что, черт возьми, там происходит?

Мерфи просмотра налево. Человек с автоматом все еще был там, все еще стреляя очередями по квартире. Четверо парней поднимались по пожарной лестнице здания. На глазах Мерфи еще трое парней разбили витрины уличного магазина. Они подожгли бензиновые бомбы и бросили их внутрь. Спустя несколько секунд магазин загорелся, пламя танцевало в ночи.

Где-то завыли сюда сирены и приблизились.

Один из террористов выбил красную входную дверь здания. Трое мужчин исчезли внутри. У них было мало времени, и они это знали. Они вытягивали все стопы.

«Мерфи! Статус!"

— Плохо, — сказал Мерфи. «У нас тут проблемы. Пришлось убить пару парней. У вас есть то, что выглядит как стандартный M240, установленный на штативе, с действительно высокотехнологичным глушителем на нем, направленным на ваши окна. Я бы не встал на твоем месте. У вас есть несколько парней, поднимающихся по пожарной лестнице, и еще несколько поднимающихся по лестнице. И они дают вам горячую ногу. Весь первый этаж здания теперь хорошо горит».

— Мерфи, что ты делаешь?

Мерфи просмотра перед собой. Теперь лобовое стекло треснуло и раскололось. Один из мужчин из внедорожника был прямо перед, на тротуаре между разрушенной Тойотой и другим кирпичным зданием. Он использовал разбитую машину как укрытие и стрелял в бронированное лобовое стекло Мерфи.

— Подожди секунд, — сказал Мерфи. Он положил рацию на сиденье и сунул ее под левую ногу. Он снова исключает передачу и нажал на газ.

«Мерседес» вылетел на улицу. Шины завизжали и загорелись на булыжнике, а затем зацепились. Большой бронированный внедорожник врезался вперед, ведя впереди себя «Тойоту». «Тойота» проскользнула на фут — что-то зацепилось, — но потом сопротивление сломалось. Человек с пистолетом сделал удивленный взгляд широко распространенным взглядом.

Мерфи на большой скорости толкнул «Тойоту» в кирпичную стену.

Он ехал на ударе. Его тело дернулось вперед, но на этот раз он не ударился головой. Парень с пистолетом исчез, застряв между машиной и наковальней.

Мерфи взял рацию.

"Камень?"

— Да, Мерфи.

«Держись крепче. Следите за своими окнами и дверями. Они идут. Я постараюсь вернуться к вам. Ты выбрал дополнительную страховку на эту машину. Я думаю, что вставил в него пару звеньев».

Мерфи толкнул дверь и выкатился на мощеную улицу.

* * *

Люк рассмотрен на Эда в полумраке.

Люк низко пригнулся. И Эд, и Келлер растянулись на полу. Люк положил руку на грудь Келлера, чтобы удержать его там. Келлер даже не предполагал встать.

— К нам приходят гости.

Эд Эдд. — Я слышал его так же хорошо, как и вы. Вверх по лестнице и вверх по пожарной лестнице. Здание горит. Что ты хочешь делать?"

Люк покачал головой. "Я не знаю. Келлер, где здесь пожарная лестница?

— Это небольшая площадка за окнами спальни.

«Эта квартира с одной вашей?»

"Да."

Они были зажаты. Коридор подходил к этой двери в передней части квартиры. Пожарная лестница подошла к окнам сзади. Мужчины собирались ворваться с привлечением сторон. Там был стрелок с автоматом. Он перестал стрелять в окно, но все еще был там и стрелял во что-то. И достаточно скоро из-под пола вырвется огонь. Люк покачал головой.

— Здесь скоро станет жарко.

— Ага, — сказал Эд. «Слушай там стрелка. Он сейчас стреляет по стенам. Вероятно, он попытается пробить дыру в кирпичной кладке. Я бы так и поступил».

Люк проверил. Эд был прав. Автоматические снаряды попали в наружную часть здания, примерно в то место, где он присел. Если эту парню проверят вопрос о стене… И на самом деле был не в том, если, а в том, когда.

Люк не хотел думать об этом прямо сейчас.

«Хорошо, вот что мы делаем», — сказал он Эду. — Я возьму спальню, ты — входную дверь. Убивайте все, что входит. Звук в порядке?

"Отлично."

— Келлер, сиди низко, может, залезешь за какую-нибудь мебель. Ты причина этой вечеринки, так что держись подальше от глаз.

— А как счет огня? — сказал Келлер.

Люк пожалел плечами. «Молитесь о дожде».

* * *

Человек у пулемета был сосредоточен на своей работе. Он всадил пули в кирпич прямо под окном третьего этажа. Его пистолет съел патронташ, но после этого у него было еще три.

Мерфи добраться туда. Эта стена развалилась. Парень мог сделать в ней хорошую дыру в ближайшее время. После того, как получится первая дырка, он сможет сделать из этой штуки швейцарский сыр.

Какая сцена. Между пулеметом и огнем они превратили это здание во что-то из Бейрута, примерно в 1982 году.

MP5 Мерфи был израсходован. У него закончились запасы для него, поэтому он его выбросил. Теперь он добрался до своего пистолета «Глок». Все было хорошо. Ему нравился Глок.

Мерфи действует на пулемет. Как он и ожидал, это был M240.

Он подошел прямо к человеку, державшему его. Парень был так увлечен на улице, что забыл обратить внимание на свое окружение. Мерфи вздохнул.

Осведомленность о ситуации. Это был ключ ко всему. Похоже, многие этого не знали.

Парень, должно быть, услышали шаги Мерфи. Поздно. Он проверил на Мерфи и был удивлен, увидев его там. Его глаза расширились.

— Привет, — сказал Мерфи. «Хороший пистолет. Не против, если я попробую?»

Он выстрелил парню в лицо, затем оттолкнул его толстый труп в сторону.

Он спрятался за пулеметом. Он положил глаз на прицел. Очень хорошо. На пожарной лестнице остался только один человек. Первые трое уже вошли в окно. Этот последний выглядел так, будто он либо ожидал возможности войти, либо выстрелить в окно.

Мерфи нажал на курок и брызнул в парня. Тело парня сложилось и вылетело через окно в квартиру.

Мерфи обращения вверх. Вот оно. Это был единственный выстрел, который у него был.

Сирены теперь были повсюду, близко, еще ближе и далеко. Они везли все, что у них было.

Где-то над головой раздался его тяжелый стук вертолета.

Вероятно, лучше убраться с улицы, пока-нибудь кто не переусердствовал и не решил, что он верит в мишень. Он снял с М240 оставшихся у общественного общественного мнения, перекинул их через плечо и перешел на улицу. Он обращается в обе стороны, чем прежде обращается.

Витрина превратилась в ад, пламя вырывалось наружу и лизало стены здания. Входная дверь на лестничную клетку была выбита ногой.

Мёрфи бросил патронташи в огонь и поднялся на лестнице.

* * *

Люк подкрался к двери спальни, оставаясь на низком уровне.

Он остался за стеной и приоткрыл дверь.

Оно пискнуло. Дверь скрипнула.

Черт возьми, Келлер! Смажьте петли!

Трое мужчин стояли в каждом, прямо у окна, у населения Келлера. Это были большие пары, почти по осанке. Они стояли тесным кругом, перешептываясь. Один человек, тот, что в центре, очевидно, был главным. Он рисовал пьесу. Все подняли головы, когда дверь открылась.

Все трое подняли оружие.

Люк развернул пистолет и выстрелил до того, как успели выстрелить. Один выстрел — он всадил пулю прямо между глаз босса. У парня появилась красная точка крови. Секунду он стоял неподвижно, затем без костей рухнул на пол, замертво еще до, как ударился того о ковер.

Внезапно в окно влетел еще один мужчина. Он врезался в то, что осталось от стекла, и приземлился на пол.

Люк даже не задавался неожиданностью. Он выстрелил в других парней, БАМ, БАМ, БАМ, но они уже не нырнули в укрытие. Он промазал все три выстрела. Он нырнул обратно в гостиную.

Через мгновение залп ответного огня расколол стены у порога. Люк попятился, подождал немного, а затем обхватил дверной проем ручным пистолетом. Он выстрелил еще три раза, затем отступил.

Раздался новый залп выстрелов, снова разорвав дверной проем. Люк перекатился на одно колено в десяти футах от двери. Съемки шли долго. Наконец, это распространилось.

В дверной проем выскочил мужчина с пистолетом наготове.

ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ!

Люк всадил в него три пули, все в центр массы тела. Парень упал, держась за живот.

По подсчетам Люка, там был еще один парень.

Он держал свой пистолет направленным на дверь.

"Ну давай же! Ну давай же!"

Позади него, в другом конце маленькой квартиры, взорвалась входная дверь. Он влетел внутрь, разорвавшись на кусочки. Люк упал на землю и прикрылся.

Он перевернулся как раз вовремя, как крупный мужчина ворвался в дверной проем. У мужчины был обрез для ближнего боя.

Орудия стреляли с пола с двух внимания. Эд стрелял с кухонного пола, Келлер из гостиной.

Человек с дробовиком совершил преступление, ударив с двух сторон.

Сразу за ним шли еще двое мужчин. У второго также был дробовик. Он выстрелил, попав в первого человека через дверь сзади, порезав его на кусочки.

Пули с пола попали во второго мужчину.

Он подбросил в воздух что-то серебряное.

«Граната!» Келлер закричал.

"Нет."

Третий не пошел. Он нырнул обратно в коридор и бросил еще одну гранату. Люк наблюдал, как он влетел в гостиную и покатился по деревянному полу.

На секунду Келлеру кажется, что он вот-вот поползет к ней.

«Келлер!»

БУМ! Люка ударила волна света и звука.

* * *

Он открыл глаза.

На мгновение он не знал, где находится. Он не знал, сколько времени прошло. Былатьма, но были также звуки и мерцающий свет.

Он сел. Голова раскалывалась. Комната была в огне. Повсеместно вокруг него пламя лизало пол. Место начало внедряться дымом.

Он коснулся деревянного пола левой руки. Поли были теплыми. Он действует на свою правую руку. Он держал пистолет.

Это был Люк Стоун, и он был в Монреале.

— Светосветовые гранаты, — сказал он. — Это были просто светошумовые гранаты.

Мужчины бросили в комнату светошумовые гранаты. Они были разработаны, чтобы дезориентировать ваши цели и представить их в состоянии шока. Это сработало.

Люк поднялся на ноги. Он взглянул на окно. Забыл об этом. Там был человек с автоматом. Что ж, если бы он все еще был там, Люк был бы уже мертв. Люк был жив, так что…

Через парадную дверь вбежал мужчина.

Люк поднял пистолет, чтобы выстрелить в него.

Мужчина поднял руки.

«Камень! Не стреляй».

В оранжевом полумраке мужчина превратился в знакомую форму. Высокий, худощавый, с присущими светлыми волосами. Узкое высокомерное лицо.

«Мерфи. В коридоре был парень».

Мерфи эд. "Ага. Я видел его. Я убил его".

Люк проверка в пол. — Нам нужно выбраться отсюда.

"Я знаю. Это место рухнет в следующий раз.

Эдхват сидел на кухонном полу, обхватив одно колено широкими руками и вытянув раненую ногу.

— Ты жив, Эд? — сказал Люк.

"Ага. Я жив."

— Тебе больно?

Эд медленно покачал головой, как человек с мигренью.

«Только мои чувства».

Лысый Келлер свернулся калачиком в полу гостиной.

— Келлер, ты жив?

Келлер не двигался. "Едва."

— У тебя есть запись?

«У меня в кармане две копии на диске. На моем ноутбуке тоже есть. Мы должны использовать его на всякий случай.

Люк Эд. Это движение вызвало у него головокружение. «Хорошо. Этого должно быть достаточно».

Мерфи двинулся дальше в квартиру. — Приятно поболтать, но нам пора идти. Лестница подожжена, поэтому нам нужна революция пожарной лестницы. Где он здесь?

Он прошел мимо Люка и попал в спальню.

— Мерф, там еще один парень. Мёрф!»

Пистолет Мерфи был готов. Он не колебался. Он прошел прямо через дверь. На мгновение он просто исчез. Люк повернулся, двигаясь в замедленной съемке, как будто он был под водой, остатки светошумовой гранаты. Он ожидал ожидаемого выстрела.

Голова Мерфи высунулась из жизни.

«Парень ушел. Должно быть, он сбежал.

* * *

Узкая улочка снаружи была толпой.

На заднем плане бесконтрольно выгорело здание. Команды пожарных поливали его из шланга и поливали из шланга соседние здания, в основном снижают распространение наполовину. Полицейские эвакуировали полусонных людей.

Тела валялись на земле, теперь покрыты простынями. На полквартала «Мерседес» стояла на тротуаре, между ним и кирпичным зданием была зажата маленькая белая машина.

Толпы людей слонялись по подозрительной стороне желтого милицейского кордона. Люк медленно шел по улице к кордону, держась одной рукой за руку Лоуренса Келлера. У него была странная мысль, что после всего этого Келлер может приблизиться к выходу. Мерфи шел впереди них. Эд шел в тылу.

Теперь они защищают его тела.

Выпуск новостей на французском языке был на краю линии полиции — оператор с лохматыми чернокожей и молодой женщиной. Они были первой командой новостей на месте событий. Внезапно Келлер устремился к ним.

«Келлер!»

Люк отпустил его.

« Parlez vous Anglais ?» — сказала он женщине.

Она усерда. « Уи . Конечно."

И точно так же испуганный кролик сегодня вечером, с окровавленным лицом, в разодранной выраженности Лоуренс Келлер, был властным и властным.

«Меня зовут Лоуренс Келлер. Я бывший начальник штаба американского президента Барретт. Вы используете взять у меня интервью. Это будет самая большая сенсация в вашей карьере. Стреляй сейчас, а подтверди мою личность позже. Если вы это сделаете, я обещаю, что этот сегмент охватит весь мир. У меня есть основания полагать, что он был убит оперативными штабами разведки».

Молодая женщина уставилась на него. Она взглянула на оператора. Он был старше ее и, вероятно, был главным. Он пожаловался и пожаловался.

Люк стоял и смотрел, позади него потрескивало пламя. Через мгновение они сняли.


ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ


4:05 утра по восточному летнему времени

Нью

Округ Фэрфакс, Вирджиния

Он не мог этого сделать.

Уоллес Спек повидал много смертей, и многие из них он вызвал. С годами он стал происходить к этому довольно небрежно. Но когда дело дошло до драки, это оказалось сложнее, чем кажется.

— Как это произошло? — прошептал он никому.

Он стоял на большой деревенской кухне своего дома в пригородном тупике. Днем вид сзади был на лесу, но сейчас было темно, как смоль. Он жил здесь один. Его дети выросли и не разговаривали с ним. Жена ушла от него много лет назад.

Пистолет лежит на гранитной столешнице.

Он знал, что должен был сделать. Но он даже не смог поднять эту чертову штуку.

Они пришли за ним. Он знал это. Игра была окончена. Когда его арестовывали, они собирались заставить его говорить.

Он может предложить пойти на триста лет, вместо смертной казни. Возможно, они даже предложат ему что-нибудь получше. Что бы ему ни случилось, в этом мире были люди, которые предпочли бы, он молчал. Все возможно, чтобы у него не было такого шанса.

Почетным делом было бы закончить с этим сейчас. Потому что он собирался поговорить. Он знал это о себе. Он даже точно знал, как все будет. Он собирался дать парня, следователя, который должен был стать его другом. Его приятель. Его приятель. Этот парень собирался сделать ему небольшой перерыв. Возможно, его камера. В тихом POD подальше от маньяков. С некоторым временем накопления.

Эти вещи могли бы быть доступны ему, если бы только он сказал им то, что они хотели услышать. А если нет? Другие вещи тоже могли носиться ему. Супермакс может быть его. Одиночное заключение может быть его. Произвольные ресурсы на книги, ручки и карандаши, бумагу, контакты с обширным миром — все это распространяется на ресурсы.

Но он собирался поговорить, не так ли? Да, он был. Он хотел поговорить. Он был очень умен, и рассказал о многом, не только о Дэвиде Барретте. Он мог взорвать умы людей тем, о чем он мог говорить. Это может быть очень занимательно.

Вот почему он не должен этого делать. Неожиданно было ожидать, что вы выдадите секреты Агентства и добьетесь счастливого конца.

Не думая об этом, он потянулся и поднял пистолет. Он был заряжен, ему не нужно было искать. Он приставил ствол к голове. Один быстрый рывок, и он снова может сорвать петлю, может уйти от возможности за свои действия.

Один быстрый рывок.

Внезапно перед домом поднялся шум. Он не мог видеть его здесь, на кухне, но мог слышать его. Входная дверь взорвалась внутрь. Кто-то ударил его тараном. Один удар сделал это.

Теперь по дому побежали тяжелые шаги.

"ВНИЗ! Спускается!"

Они были здесь. Они были внутри. Сейчас или никогда.

Он закрыл глаза.

Его часы ласкал спусковой крючок.

Позади него стеклянные окна задней палубы врезались внутрь. Спек не смотрел. Он даже не вздрогнул. Он достаточно хорошо мог представить, как большие тела вываливаются из окон.

Сделай это! Сделай это сейчас!

Он скривился, скользя по грани между жизнью и смертью.

«Замри!» кто-то закричал. «Брось этот пистолет!»

Вытащить его. Спустить курок.

Тяжелое тело ударило его по груди. Он открыл глаза, летя через пространство. Пистолет выпал из его рук. Ему кричать голод. "Нет!"

Потом он оказался на каменном плиточном полукухне. Двое мужчин в черных комбинезонах были на нем сверху, боролись, извиваясь, как змеи. Они перевернули его лицо. Секундой позже они скрутили его руки за спиной. Он слышал, как щелкают наручники. Мгновение спустя он украшение, как металл впивается в его запястья.

Грубые руки рыскали по его телу в поисках оружия.

«Уоллес Спек? Вы имеете молчаливое право хранить…»

Он выбрасывал слова, которые сказали наизусть. Мужчины подняли его на ноги. Теперь он снова стоял на кухне, беспомощный, под их опекой. Он не мог убить себя, и теперь он следит за ними. Всю оставшуюся жизнь он будет нести им или такими же людьми, как они.

Вокруг него столпилась группа полицейских, зараженных в одинаковую черную униформу. Один из них повернулся, чтобы пройти в гостиную. На спине черного комбинезона были видны три больших белых буквы: SRT.


ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ


7:45 утра по восточному летнему времени

Центр специальной деятельности, Оперативное управление

Центральное Разведывательное Управление

Лэнгли, Вирджиния

Пришел конец.

Старик подумал, что это его не сильно беспокоит. Ему было восемьдесят три года. Он прожил долгую жизнь и многое сделал. В прогнозах не было стыда.

Его тело предало его много лет назад. Хотя его ум все еще был замечен, теперь он жил с местами унижениями, о которых он и не писал в молодости. В самом деле, если бы кто-нибудь сказал о том, что будет в его последние годы, он ответил бы им в виду:

"Стреляй в меня."

Он рассмеялся над этой мыслью. Его взгляд упал на резную деревянную шкатулку, стоящую на просвете его планшетного стола. Как правило, ему нравилось держаться в чистоте, но сегодня он сделал исключение. Коробка была там, как и два небольших листа бумаги.

Он закурил сигарету от угольков умирающего. Он глубоко вдохнул, выдохнул и увидел, как голубой дым поднимается к потолку, что странно похоже на пещеру офиса, куда его сослали. Он завышен. Он хотел бы оказаться рядом и увидеть лица молодых львов, управляющих Агентством в эти дни.

Ну, львы среднего возраста. Они были склонны к тому, чтобы старику как к чему-то странному, домашнему животному или талисману, или, может быть, к одной из тех картин Нормана Роквелла, где торговец газировкой перегнулся через прилавок, чтобы принять пятицентовик от молодой девушки. Удивятся ли эти люди, узнали о его действиях, о том, что он все еще был руководителем?

Это было невозможно узнать. Он не развитое мышление современных мужчин.

Он вспомнил кратко об Уоллесе Спеке. Одно только имя образовалось вселить страх в сердца некоторых людей. И все же, в конце концов, Спек оказался трусом. Да, старик уже знал, что Спек попал в плен. Он даже знал о развитии одного своего захвата, когда Спек сидел на заборе, идеально балансируя между трудностями со стороны и позором с другого. И Спек выбрал позор.

Почему-то старик не удивился. Спек действовал с какой-то мрачной решимостью, почти механизированной эффективностью. Похоже, ему не нравилась его работа. Никакой пользы он не приносит.

Он реализует куда-то попасть, что-то понять, реализовать какие-то амбиции, которые втайне затаил. И это было его гибелью. Вы сделали эту работу из-за страсти к ней, благоговения перед ней, чистого зрелища.

— Вместо этого попробуй поймать тюрьмой, — сказал старик Уоллесу Спеку.

человек из Келлера Мгновенная опасность, правительство Бэйлора было снижено, а Спек заметил под стражей и, вероятно, уже говорил о скоростях милиции в следствии остановки в туре по остановке свистка, вероятно, будет прямо в этом офисе.

А это переходло, что пора идти.

Он подошел и открыл коробку. На мгновение он оказался своим древним рукопожатием погладить резное и полированное дерево. Это была действительно красивая коробка. Он сделал это на заказ. Внутри противопожарного пистолета Walther P38. Это выпуск 1942 года. Пистолет был еще красивее коробки. Немцы действительно сделали замечательные вещи.

Старик поднял пистолет и пощупал его в руке. В патроннике уже был патрон.

Он взял пистолет у полковника Вермахта. В эти дни старик был молодым человеком и был шпионом УСС, стратегических служб, которые позже стали его любимым агентством.

Старик прибыл в Париж за две недели до Третьей армии Паттона. Боевой дух немцев падал. Девятнадцатого августа, в ночи французского восстания — Боже, он помнил это так, как будто это было вчера, — он был в баре, где этот немецкий полковник был пьян, шумен, несносен и явно напуган.

Большой, лысеющий, испуганный немец ударил молодую француженку по лицу и повалил ее на землю. Затем он угрожает расстрелять ее семью.

Несколько мгновений спустя старик (который был еще молодым человеком) появляется за ним в ванную и выстрелил ему в голову, когда он мочился. Он вспомнил, как полковник нетвердо покачивался, упираясь одной рукой в стену.

Далее: БАМ.

После этого он ограбил тело и забрал у мужчины пистолет.

Этот прекрасный пистолет.

Старик в последний раз затянулся сигаретой и положил ее в пепельницу. Он не заглушил это. С таким же успехом можно получить доступ к отравлениям мгновениями.

Медленно он сунул ствол «вальтера» себе в рот. Он отправил его прямо вверх, в часть входа в мозг. Это был самый верный способ. Многие это неправильно, направив пистолет снаружи в висок. это приводило к неприятным происшествиям, как, например, с бывшим морским пехотинцем, который однажды остался жив с отсутствующей половиной лица.

Ничего не думаю для этого старика.

Он глубоко вздохнул. Он ничуть не боялся. Он задумался, может быть, ему следует сосчитать до определенных чисел. Пять, может быть. Или даже три.

Его взгляд упал на два листа бумаги на его столе. На каждом кусочке шариковой ручкой он нацарапал сообщение. Он думал, что они достаточно умны, чтобы служить эпитафиями.

Никогда не старейте, прочтите одно сообщение.

Он осторожно нажал на спусковой крючок P38. В ружье использовалось двойное действие, поэтому курок взводился с первого взвода. Теперь он был готов.

Должен ли он считать? Он все еще не мог решить.

Он взглянул на другую бумагу, свое второе и последнее посланиекам.

Грязно, не так ли?

Нет, случаев о подсчете.

Он снова нажал на курок.


ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ


8:15 утра по восточному летнему времени

Западное крыло

Белый дом

Вашингтон

"Г-н. Президент, вы говорите, что я вам?

Дюжина мужчин прошла по поражену залу с быстрыми колоннами в греческом стиле. Шаги эхом отдавались на мраморном полу. Они представлены к главному входу в здание. Секретная служба была среди мужчин, прикрывая их спереди и сзади.

Марк Бэйлор потерял сознание. Он порезался этим, бреясь утром. Он никогда этого не делал. У него были проблемы с изменением. Он взглянул на человека, говорящего с ним. Это был невысокий бородатый мужчина в костюме-тройке. Его вызвал Рональд Гриффин, и он захватл юридическую команду Белого дома.

— Скажи мне еще раз, — сказал Бэйлор.

— Все в порядке, — сказал Гриффин. «Интервью проводится в штаб-квартире ФБР. Вы заинтересованное лицо, а не подозреваемый. Держите это в голове. Кроме того, вся ваша юридическая команда, включая меня, принадлежит вам на протяжении всего интервью».

— Хорошо, — сказал Бэйлор.

«И ваши секретные сотрудники всегда будут с вами, даже если вас арестуют».

— Если меня арестуют ?

— Марк, я буду с тобой предельно откровенен.

Бейлору это не понравилось. Секунду назад Гриффин называл его мистером президентом. Теперь он назвал его Марк. Это было довольно неожиданное совпадение.

«Я считаю это враждебным интервью, — сказал Гриффин. «Мы запросили расшифровку вопросов у ФБР почти час назад, и они отказались от ее выбора. Я предупрежу вас сейчас, что они взяли Уоллеса Спека под стражу, и мы заявили, что он станет свидетелем, сотрудничающим с вами. Мы знаем, что Лоуренс Келлер уже является сотрудником свидетелем».

Бэйлор споткнулся о собственные ноги, а сзади его поддержала рука. Уоллес Спек сотрудничал с ФБР? Уоллес Спек? Уоллес Спек был так же виновен, как и долгий день. Он был одинокой криминальной волной.

Мысль о том, что Спек дает показания…

Гриффин продолжал. «Как бы ни были ваши отношения с обоими мужчинами, я призываю вас пока не обсуждать их с ФБР. Это информационное интервью, и у вас нет информации о них. Вы просто заинтересованное лицо. Помните, что вы не обиды».

— А что, если я… — сказал Бэйлор. Он едва мог выговорить слова. — А если меня арестуют? Он может заплакать в любой момент. Его ни разу в жизни не арестовывали. Он был Бейлором. Бейлорса не арестовывали.

«В случае вашего задержания, на самом деле дело улучшится», — сказал Гриффин. «Есть немедленный протокол, который вступает в силу. Мы исключаем любые исключительные вопросы и отказываемся от фасада сотрудничества. Вы ни для кого не представляете угрозы, и вы слишком заметили, чтобы от вас можно было убежать. Будет установлен разумный залог, и мы внесем его немедленно. Вы вернетесь через час или два. И, как я уже сказал, ваши сотрудники секретной службы возвращаются с вами на протяжении всего процесса.

Гриффин остановился.

«Кроме президента, имейте в виду, что это открытый конституционный вопрос, может ли вообще быть поддержка или защита в совершении чрезвычайных ситуаций. Если они арестовывают вас, они вступают на очень шаткую почву. Вот почему я уверен, что…

«О Боже, Рональд, — сказал Бэйлор. «Это то, до чего мы доведены? Шаткие конституционные вопросы?

Гриффин изд. «Я первый признаю, что это минное поле. Но мы собираемся пройти мимо и выйдем с другой стороны».

«Это очень утешительно», — сказал Бэйлор.

— Я не твоя защитная одеяло, Марк. Я ваш адвокат».

Бейлор шел, спотыкаясь. В ногах теперь не было чувствительности. понятия не было, что сделал или не сделал Уоллес Спек. Он не знал, что Дэвид Барретта собирается убить. Откуда он мог знать такие вещи? Он не участвовал ни в чем из этого.

ФБР, вероятно, не арестовало бы его. Это было хорошо, подумал он. С другой стороны, как вы настаиваете, когда ФБР допрашивало вас как лицо, заинтересованное в футболе международного президента?

Простой ответ: вы этого не сделали. Слишком много силы было направлено против него. СМИ, общественность, конгресс. Противоположная сторона никогда не перестанет зависеть от вашей головы. Ваша группа будет мчаться к выходу. Либеральное крыло уже вчера днем поставило под сомнение его легитимность, особенно что-либо из этого произошло.

Отныне и навсегда Марк Бэйлор стал радиоактивным.

Группа приблизилась к главным дверям. Снаружи стояла очередь ожидающих внедорожников. Небо там было стойким. Где-то в другой реальности было солнечное летнее утро.

Когда двери открылись, высокие мужчины в темных костюмах потянулись, чтобы взять Марка Бэйлора за руки и подвести к задним дверям внедорожника.

Он обнаружил себя обмякнувшим и случайно обнаружившим себя к новой жизни, какой бы она ни была.


ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ


17:30 по московскому летнему времени (9:30 по восточному летнему времени)

Центр выборочного командования и управления

Кремль

Москва, Россия

это место было почти пустым.

Небольшая команда продолжала проводить операции здесь, в Комнате Войны, следя за событиями в отдаленных местах. Но все было тихо. Вспышек не было. Мертвая рука была аннулирована. Приказ об уничтожении Ном был взят.

Полковник Виктор Чевский стоял, глядя на большое открытое пространство и куря сигарету. Он глубоко вздохнул. Несколько уборщиков подметали полы и убирали пакеты с едой и банки с безалкогольными частицами с компьютерных станций.

Американский спикер палаты представителей, следующих в очереди на пост президента, очевидно, напряженно, как только недавно ушедшего президента взяли под стражу. Он отдал приказ об одностороннем использовании военных действий и надеялся, что Российская Федерация присоединится к этому.

Чевский покачал головой. американцы! Настолько превосходящие во многих отношениях, но, вероятно, они не могли решить, кто их президенты и хотят ли они воевать. Возможно, они никогда не узнают, как близко подошли к концу всего.

Русский? Их реакция на все это стало еще одно бедствие. Военные были совершенно не готовы к обычной войне с крупной державой. На всех последующих командования царила неразбериха и распри. Эвакуированный министр обороны был убит на вертолетной площадке человеком, которому было поручено нести ядерные коды.

Это была черная комедия.

И это забавное маленькое будущее, вероятно, отправлено бы в конец карьеры Чевски. В конце концов, он лично выбрал Грегора для этого задания. Даже в этом случае он мог бы с тем же успехом выскользнуть из петли на собственном шее. Виноваты были и другие, возможно, лучшие на пороге.

«Пусть протокола показывает, — сказал он, обращаясь к помощнику, стоявшему позади него, который тут же стенографически нацарапал его слова в блокноте, — что капрал Грегор страдал от невыявленного боевого стресса, связанного с его опытом во Второй чеченской кампании. Грегор потерпел неудачу, и государство потерпело неудачу из-за военного назначения, чья работа была обнаружена при обнаружении этого очень серьезного нарушения. Необходима переоценка процессов, с помощью которых проводятся исследования на наличие заболеваний, возвращаемых из боязни».

Он неожиданнося. Он наблюдает за молодым помощником.

— В порядке , — сказал Чевски. — Звучит слабо.

— Да, сэр, — сказал помощник. «Возможно, что-то сильнее. Должны быть предприняты ?»

Чевский чуть не рассмеялся. Какое это было значение? В армии, вне армии? Переоценки, которые были в порядке или должны быть предприняты?

Чевски выбрал Грегора, потому что послужной список Грегора показал, что он хорош в футболе. Это было плохое решение. Он должен был выбрать кого-то, кто умеет нести чемодан. Он мог лишиться звания, но время, когда его могли расстрелять за некомпетентность, давно прошли.

Он предлагает помощнику. — Хорошо быть живым, не так ли?

Помощник проверен. "Да сэр. Это."


ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ


4 июля

18:45 по восточному летнему времени

Округ Королевы Анны, Мэриленд

Восточный берег Чесапикского залива


— Стоун, ты называешь это редкостью?

Люк просмотра на Дона Морриса. Внешний вид Дона была более чем странной. Он был одет в розовую рубашку поло и синие шорты. На ногах у него были палубные туфли без носков. Одежда хорошо сидела на его мускулистом теле. Он может быть в морской игре. Он мог бы быть в каталоге Л. Л. Бина, идеализированной народности чьего-то гуляющего на улице дедушки. Но Люк никогда раньше не видел его таким.

В одной руке у Дона была банка пива. И один из гамбургеров Люка в другом.

Люк стоял у большого двойного гриля, мастерски жаря гамбургеры, хот-доги, сосиски и овощные шашлыки для гостей, среди которых Дон был из самых видных.

Люк пожалми плечами и выбросами. Он сделал глоток своего пива. — Он больше не живой, если ты это имеешь в виду.

«Мне нравятся мои гамбургеры с сердечным ритмом, сынок. Возможно, мне покажет вам, как это сделать, на последующем».

Люк покачал головой. Никто не брался за его гриль. «У-у-у. В следующий раз я просто несколько секунд повожу над огнем сырое мясо».

— Это сработает, — сказал Дон. — Хорошо, Стоун. Я не должен брататься с помощью, но я все равно иду.

Люк смотрел, как Дон направляется вниз по склону к тропе. Дон был немного пьян? Так язык. И почему бы нет? Это был день, чтобы отпраздновать. SRT был на подъеме. Уоллес Спек пел, как птица. ФБР вернуло весь его маслоотделитель.

В конце концов, Марку Бэйлору не предъявлено обвинение в задержании. Не было никаких доказательств, что он что-то знал. Но его президентство было настолько скомпрометировано в точках зрения, над ним была такая тень, что ему пришлось отказаться от предложения. Теперь пришло либеральное крыло. Люк не знал, что он оказался по этому поводу, но он знал, что SRT берет на себя ответственность за уничтожение Бэйлора, и все остальные тоже это знали.

Внизу, во внутреннем дворике, Дон исполнил совокупность джигу. Да, он был пьян. Жена Дона, Маргарет, была здесь, но родители Бекки продолжали привязываться к нему. Люк увеличения.

Одри и Лэнс были назначены альпинистами, а Дон был основателем Групп частных лиц, легендарным первооткрывателем особых случаев и из основателей Delta Force. Он мог представить их двоих на званом ужине с их богатыми друзьями:

«Ну, на днях мы болтали с Доном Моррисом. Вы знаете, Дон Моррис…» Как будто болтовня принадлежит с ним на барбекю, что он им.

В любом случае, сегодня они вели себя конструктивно, и Люк примет это.

Кто еще был здесь? Эд пришел со своей новой девушкой Кассандрой. Впервые Люк подумал, что Эд появился с супермоделью Наоми Кэмпбелл. Вот такая была красивая Кассандра. Суонн был здесь один, как и Труди. Вся группа стояла, разговаривала с Беккой, которая держала…

Нет, Труди держала Ганнера. Они с Беккой болтали и о чем-то смеялись.

Люк глубоко вздохнул. Было трудно…

"Камень."

Люк повернулся и увидел Мерфи. Должно быть, он только что вышел из дома. Он был одет в джинсы и простую синюю футболку. Он был высоким, худым и скромным, пивоваренным заводом. Вы бы и через миллион лет не догадались, какими боевыми навыками обладал этот человек.

«Мерф… готов к еще одному?»

Мерфи эд. "Ага."

Люк дал Мерфи хорошо прожаренный гамбургер.

"Спасибо."

Они постояли какое-то время, между ними повисла тишина. Люк знал, что Мерфи был тихим, а не разговорчивым. На самом деле он был загадкой. Загадка. Невозможно было предположить, что творилось у него в голове, и Люк почувствовал, что ему это нравится. Люк задавался обязательно, находил ли Мерфи когда-нибудь способ наслаждаться жизнью, хотя бы немного. На самом деле это не кажется таким.

Люк наблюдения на воде Чесапикского залива. Сегодня вечером на закате там будет фейерверк. Тело Люка исцелялось, и для разнообразия он чувствовал себя действительно хорошо. Дон дал ему несколько выходных, и он много спал. Этим первым впервые после русской операции он проснулся и не встретил боли. Боль все еще была, но не настолько, чтобы сразу принять таблетку.

Бекка даже не посмотрела на его травмы. Должность, она предположила, что это произошло во время Монреальской операции. Она была занята ребенком и счастлива за это время вместе, и тот факт, что огнестрельные раны ее мужа хорошо заживали, явно, даже не привлекал ее внимания.

— Как они узнали? — сказал Мерфи. «Это то, к чему я постоянно возвращаюсь. Как они узнали?

— В Монреале? — сказал Люк.

"Ага."

Люк пожалел плечами. «Вероятно, они преследовали Келлера. Они предполагают, что они пошли дальше, когда придет время, а вмешались мы. Это все, о чем я могу думать. Дон практически постоянно очищает штаб-квартиру СТО от жучков».

Мерфи подтверждено, но ни на что не соглашался. Если он согласен с оценкой Люка, то не собирается этого говорить. Если он думал, что SRT ки шпионами ЦРУ или офисы заражены «жучками», он тоже не собирался этого говорить.

— Ну, в любом случае, это была адская операция.

Люк поднял пиво, и они чокнулись банками.

— Приветствую тебя, брат.

— Мне понравилось, — сказал Мерфи и наконец использовал. «Я должен поблагодарить вас за это. приятно снова быть из одних хороших парней».

Люк смотрел, как Мерфи сочетает в себе структуру во внутреннем дворике.

Один из хороших парней.

Плохие парни там, хорошие парни здесь. Нам не интересно, почему. Нам остается только сделать и умереть. Когда-то в это было легко проникнуть, но с каждым разом становилось все труднее. Он долго смотрел в небо. Это был большой мир, и люди постоянно собирали его среди своих. Всегда работала зловещие силы, и следующая темная миссия всегда была прямо за углом.

Он снова наблюдается за внутренним двориком на воде Чесапикского залива. Сегодня было Четвертое июля. И это был прекрасный день для барбекю.


ТЕПЕРЬ ДОСТУПЕН ДЛЯ ПРЕДЗАКАЗА!


ОСНОВНАЯ УГРОЗА

(Ковка Люка Стоуна — Книга №3)


«Один из лучших триллеров, которые я читал в этом году».

--Книги и обзоры фильмов (любые полезные средства)

В «ГЛАВНОЙ УГРОЗЕ» («Подделка Люка Стоуна» — Книга №3), новаторском боевике-бестселе №1 Джека Марса, 29-летнего ветерана элитного отряда «Дельта» Люк Стоун проникает в Группу общественного населения ФБР, реагирующую на ситуацию с заложниками. на нефтяной вышке в далекой Арктике.

Однако то, что на первый взгляд кажется очевидным, может оказаться чем-то большим.

Вариант, что в Арктике быстро действует российский генеральный план, Люк, возможно, окажется на пороге возможной мировой войны.

И Люк Стоун может быть отдельным человеком, стоящим у него на пути.

ОСНОВНАЯ УГРОЗА — это самостоятельный военный триллер, от которого невозможно оторваться, это безумное приключение, которое заставит вас листать страницы до поздней ночи. Предшественник самой продаваемой серии ТРИЛЛЕРОВ ЛЮКА СТОУНА, эта серия возвращается к тому же, как все читатели, захватывающей серии бестселлеров Джека Марса, которую называют «одним из лучших авторов триллеров».

«Триллер в лучшем виде».

--Midwest Book Review (о любых пищевых средствах )

Также доступна серия бестселлеров Джека Марса «ТРИЛЛЕР ЛЮКА СТОУНА» (7 книг), которая начинается с книги «Любые средства необходимы» (книга №1), которую можно бесплатно загрузить и получить более 800 пятизвездочных отзывов!


ОСНОВНАЯ УГРОЗА

(Ковка Люка Стоуна — Книга №3)


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из трех книг (и их количество растет); и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из шести книг (и их число продолжает расти).

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 800 пятизвездочных отзывов, легкодоступна для загрузки на Kobo!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посещать www.Jackmarsauthor.com , чтобы получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)


ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ


(ФОРМИРОВАНИЕ ЛЮКА СТОУНА — КНИГА 1)


ДЖЕК МАРС

Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлеров USA Today из серии триллеров «ЛЮК СТОУН», в которую входят детективные триллеры «ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ» (книга № 1), «ПРИВЕТСТВЕННАЯ ПРИСЯТА» (книга № 2), «СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА» (книга № 3), «ПРОТИВ ЛЮБОМ ВРАГУ» (книга № 3). книга №4), ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (книга №5), НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (книга №6) и ДОМ РАЗДЕЛЕН (книга №7). Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, которая начинается с PRIMARY TARGET.

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 800 пятизвездочных отзывов, доступна для бесплатной загрузки на Kobo!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com , чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!

Авторские права No 2018, Джек Марс. Все права защищены. За исключением случаев, разрешенных Законом США об авторском праве от 1976 г., никакая часть данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме и любыми средствами, а также сохранена в базе данных или поисковой системе без предварительного разрешения автора. Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, приобретите дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, но не купили ее или она была куплена не только для вашего пользования, пожалуйста, верните ее и купите собственную копию. Спасибо за уважение к труду этого автора. Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, совершенно случайно. Изображение куртки Copyright Getmilitaryphotos, используется по лицензии Shutterstock.com.

КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

КЕНТ СТИЛ Шпионский сериал

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)


СОДЕРЖАНИЕ


ГЛАВА ОДИН

ГЛАВА ВТОРАЯ

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


ГЛАВА ОДИН


16 марта 2005 г.

14:45 по афганскому времени (5:15 по восточному летнему времени)

Авиабаза Баграм

Провинция Парван, Афганистан


— Люк, ты не обязан этого делать, — сказал полковник Дон Моррис.

Сержант первого класса Люк Стоун спокойно стоял в кабинете Дона. Сам офис располагался внутри прославленной хижины Quonset из гофрированного металла, недалеко от того места, где проходила новая взлетно-посадочная полоса.

Авиабаза была волшебной страной постоянного звука — землеройные машины копали и укладывали мостовую, строители сколачивали сотни фанерных хижин, чтобы заменить палатки, в которых раньше жили дислоцированные здесь войска, и, если этого было недостаточно, , были ракетные обстрелы талибов с окрестных гор и террористы-смертники на мотоциклах, подорвавшие себя у главных ворот.

Люк пожал плечами. Его волосы были длиннее военного руководства. На лице у него была трехдневная борода. На нем был летный комбинезон без указания звания.

— Я просто выполняю приказ, сэр.

Дон покачал головой. Его собственная плоская стрижка была черной с прожилками седого и белого. Его лицо могло быть вырезано из гранита. На самом деле, все его тело могло быть. Его голубые глаза были глубоко посаженными и интенсивными. Цвет его волос и морщины на лице были единственными признаками того, что Дон Моррис прожил на Земле более пятидесяти пяти лет.

Дон упаковывал скудное содержимое своего кабинета в коробки. Один из легендарных основателей Delta Force увольнялся из армии США. Он был выбран для создания и управления небольшим разведывательным агентством в Вашингтоне, округ Колумбия, полуавтономной группой в составе ФБР. Дон называл его гражданским отрядом Дельта.

— Не смей называть меня сэр, — сказал он. — И если ты сегодня выполняешь приказ, то следуй этому: откажись от задания.

Люк улыбнулся. — Боюсь, вы больше не мой командир. В наши дни ваши заказы не имеют большого веса. Сэр."

Глаза Дона встретились с Люком. Он держал их там долгое время.

— Это смертельная ловушка, сынок. Спустя два года после падения Багдада военные действия в Ираке полностью провалились. Здесь, в Божьей стране, мы контролируем периметр этой базы, аэропорт Кандагара, центр Кабула и многое другое. Amnesty International, Красный Крест и европейская пресса кричат о черных сайтах и пыточных тюрьмах, в том числе прямо здесь, в трехстах ярдах от того места, где мы стоим. Начальство просто хочет изменить повествование. Им нужна победа с большой буквы. А Хит хочет перо на кепке. Это все, чего он когда-либо хотел. Ничто из этого не стоит того, чтобы из-за него умирать».

— Подполковник Хит решил лично возглавить рейд, — сказал Люк. — Меня проинформировали меньше часа назад.

Плечи Дона поникли. Затем он кивнул.

«В этом нет ничего удивительного, — сказал он. «Знаешь, как мы звали Хита? Капитан Ахав. Он зацикливается на чем-то, на каком-то ките, и он будет преследовать его на дне морском. И он будет счастлив взять с собой всех своих людей.

Дон сделал паузу. Он вздохнул.

«Послушай, Стоун, тебе нечего доказывать ни мне, ни кому-либо еще. Вы заработали бесплатный проход. Вы можете отказаться от этой миссии. Черт, через пару месяцев ты можешь уйти из армии, если хочешь, и присоединиться ко мне в Вашингтоне. Я хотел бы, что."

Теперь Люк чуть не рассмеялся. «Дон, здесь не все люди среднего возраста. Мне тридцать один год. Я не думаю, что костюм с галстуком и обед за рабочим столом — это пока моя скорость».

Дон держал в руках фотографию в рамке. Он завис над открытой коробкой. Он уставился на него. Люк хорошо знал фотографию. Это был выцветший снимок четырех молодых людей без рубашки, «зеленых беретов», грабящих перед камерой перед миссией во Вьетнаме. Дон был единственным из тех мужчин, кто остался жив.

— Я тоже, — сказал Дон.

Он снова посмотрел на Люка.

«Не умирай там сегодня ночью».

— Не планирую.

Дон снова взглянул на фотографию. «Никто никогда этого не делает», — сказал он.

Мгновение он смотрел в окно на заснеженные вершины Гиндукуша, возвышающиеся вокруг них. Он покачал головой. Его широкая грудь вздымалась и опускалась. «Чувак, я буду скучать по этому месту».

* * *

«Господа, эта миссия — самоубийство», — сказал человек в передней части комнаты. — Вот почему они посылают таких, как мы.

Люк сидел на складном стуле в унылой комнате для совещаний из шлакоблоков, а вокруг него на стульях сидели еще двадцать два человека. Все они были операторами Delta Force, лучшими из лучших. И миссия, как понял Люк, была трудной, но не обязательно самоубийственной.

Человек, давший этот заключительный брифинг, был подполковником Морганом Хит, таким же практичным и фанатичным командиром, как и все остальные. Ему еще не исполнилось сорока, и было ясно, что Дельта не конец линии Хита. Он взлетел до своего нынешнего ранга, и его амбиции, казалось, указывали на более высокий статус. Политика, может быть, книга, может быть, работа на телевидении в качестве военного эксперта.

Хит был красивым, очень подтянутым и чрезмерно энергичным. Это не было чем-то необычным для оператора Delta. Но он также много говорил. И это была вовсе не Дельта.

Люк наблюдал за ним неделей ранее, когда давал интервью репортеру и фотографу из журнала Rolling Stone и знакомил ребят с передовыми возможностями малозаметности и навигации вертолета MH-53J — не обязательно секретная информация, но определенно не та. вещь, которой вы хотите поделиться со всеми.

Стоун чуть не призвал его к этому. Но не сделал.

Он этого не сделал не потому, что Хит был выше его по званию — это не имело значения в «Дельте» или не должно было бы, — а потому, что он мог заранее представить ответ Хита: «Вы думаете, что талибы читают американские поп-журналы, сержант?»

Теперь презентация Хита была самой современной технологией десятилетней давности, PowerPoint на белом фоне. На экране появился молодой человек в чалме и с темной бородой.

— Вы все знаете своего человека, — сказал Хит. «Абу Мустафа Фарадж аль-Джихади родился примерно в 1970 году среди племени кочевников в восточном Афганистане или в племенных районах западного Пакистана. У него, вероятно, не было формального образования, о котором можно было бы говорить, и его семья, вероятно, пересекла границу, как будто ее и не было. Аль-Каида течет в его жилах. Когда Советы вторглись в Афганистан в 1979 году, по общему мнению, он присоединился к сопротивлению ребенком-солдатом, возможно, в возрасте восьми или девяти лет. Все это время спустя, десятилетия непрерывной войны, а он каким-то образом все еще дышит. Черт возьми, он все еще качается и катится. Мы считаем, что он несет ответственность за организацию как минимум двух десятков крупных терактов, включая теракты террористов-смертников в октябре прошлого года в Мумбаи и взрыв авианосца « Сарасота» в порту Адена, в результате которого погибли семнадцать американских моряков».

Хит сделал паузу для эффекта. Он оглядел всех в комнате.

«Этот парень — плохая новость. Заполучить его будет лучше, чем уничтожить Усаму бен Ладена. Ребята, вы хотите быть героями? Это твоя ночь».

Хит нажал кнопку в руке. Фотография на экране изменилась. Теперь это было разделенное изображение: с одной стороны вертикальной границы был сделан снимок с воздуха комплекса аль-Джихади недалеко от небольшой деревни; с другой стороны была трехмерная визуализация того, что считалось домом аль-Джихади. Дом был двухэтажным, сделанным из камня и построенным на крутом холме — Люк знал, что задняя часть дома могла впадать в комплекс туннелей.

Хит начал описывать, как будет проходить миссия. Два вертолета, по двенадцать человек на каждом. Вертолеты садились в поле сразу за стенами комплекса, выгружали людей, затем снова взлетали и оказывали поддержку с воздуха.

Двенадцать человек из команды «А» — команда Люка и Хита — пробьют стены, войдут в дом и убьют аль-Джихади. Если есть возможность, тело вынесут на носилках и вернут на базу. Если нет, они сфотографируют его для последующей идентификации. B-Team будет удерживать стены и подход к комплексу из деревни.

Затем вертолеты снова приземлялись и эвакуировали обе команды. Если по какой-либо причине вертолеты не смогут снова приземлиться, две группы отправятся на старую заброшенную американскую передовую огневую базу на скалистом склоне менее чем в полумиле от деревни. Эвакуация будет проходить там, или команды будут удерживать бывшую базу, пока не произойдет эвакуация. Лука знал все это наизусть. Но ему не нравилась идея встречи на старой огневой базе.

— Что, если эта огневая база будет скомпрометирована? он сказал.

— Каким образом скомпрометирован? — сказал Хит.

Люк пожал плечами. "Я не знаю. Кому ты рассказываешь. Мины-ловушки. Укомплектован снайперами талибов. Используется пастухами как место для сбора своего стада».

В комнате несколько человек засмеялись.

«Ну, — сказал Хит, — наши последние спутниковые снимки показывают, что это место пусто. Если там есть овцы, то там будет хорошая подстилка и много еды. Не волнуйтесь, сержант Стоун. Это будет точный обезглавливающий удар. Входили и выходили, исчезали почти прежде, чем они поняли, что мы там. Нам не понадобится старая пожарная база.

* * *

« Мадре де Диос , Стоун», — сказал Робби Мартинес. «У меня плохое предчувствие насчет этого, чувак. Посмотрите на ту ночь там. Нет луны, холод, воющие ветры. Мы собираемся поймать немного пыли, точно. Мы собираемся поймать ад сегодня вечером. Я знаю это."

Мартинес был маленьким, стройным, острым как бритва. На его теле не было ни грамма лишнего мяса. Когда он тренировался в шортах и без рубашки, он выглядел как рисунок анатомии человека, каждая группа мышц была тщательно очерчена.

Люк проверял и перепроверял свой рюкзак и оружие.

«У тебя всегда плохое предчувствие, Мартинес, — сказал Уэйн Хендрикс. Он сидел рядом с Люком. — Судя по тому, как ты говоришь, можно подумать, что ты никогда раньше не видел боя.

Хендрикс был лучшим другом Люка в армии. Он был большим, толстым красавчиком из деревенских дебрей северной и центральной Флориды, выросшим на охоте на кабанов со своим отцом. У него не было правого переднего зуба — он был выбит во время драки в баре в Джексонвилле, когда ему было семнадцать, и так и не был заменен. У них с Люком не было почти ничего общего, кроме футбола: Люк был квотербеком в своей университетской команде, Уэйн играл в тайт-энд. Тем не менее, они сошлись в ту минуту, когда впервые обнаружили друг друга в 75-м полку рейнджеров.

Создавалось впечатление, что они все делали вместе.

Жена Уэйна была на восьмом месяце беременности. Жене Луки, Ребекке, исполнилось семь месяцев. У Уэйна должна была появиться девушка, и он попросил Люка стать ее крестным отцом. У Люка должен был появиться мальчик, и он попросил Уэйна стать его крестным отцом. Однажды ночью, будучи пьяными в баре за пределами Форт-Брэгга, Люк и Уэйн порезали себе правые ладони зазубренным ножом и обменялись рукопожатием.

Братья по крови.

Мартинес покачал головой. — Ты знаешь, где я был, Хендрикс. Вы знаете, что я видел. В любом случае, я не с тобой разговаривал.

Люк выглянул в открытую дверь отсека. Мартинес был прав. Ночь была холодная и ветреная. Когда вертолеты готовились к взлету, площадку пронесло ледяной пылью. Облака скользили по небу. Это была плохая ночь для полетов.

Тем не менее Люк чувствовал себя уверенно. У них было все, что им нужно, чтобы победить. Вертолеты были MH-53J Pave Lows, самые передовые и самые мощные транспортные вертолеты в арсенале Соединенных Штатов.

У них был современный радар слежения за местностью, что означало, что они могли летать очень низко. У них были инфракрасные датчики, поэтому они могли летать в плохую погоду, и они могли развивать максимальную скорость 165 миль в час. Они были бронированы, чтобы отмахиваться от всех, кроме самых тяжелых боеприпасов, которые мог иметь враг. И на них летал 160-й авиаполк специальных операций армии США, кодовое название «Ночные охотники», отряд пилотов вертолетов «Дельта» — вероятно, лучших пилотов вертолетов в мире.

Рейд был запланирован на ночь без лунного света, чтобы вертолеты могли проникнуть в район операции низко над землей и незамеченными. Вертолеты собирались использовать холмистую местность и методы земного покрова, чтобы добраться до комплекса, не появляясь на радарах и не предупреждая любых недружественных сил, особенно пакистанских военных и разведывательных служб, которые подозревались в сотрудничестве с талибами в сокрытии. цель.

С такими друзьями, как пакистанцы…

Низкие здания авиабазы и большая вышка управления полетами прижались к ошеломляющему фону заснеженных гор. Пока Люк выглядывал из люка, в четверти мили от него взлетели два истребителя, рев двигателей почти оглушал их. Через мгновение струи достигли звукового барьера где-то вдалеке. Взлеты были громкими, но звуковые удары были приглушены ветром на большой высоте.

Двигатель вертолета заскулил. Лопасти несущего винта начали вращаться, сначала медленно, затем с нарастающей скоростью. Люк посмотрел вдоль линии. Десять мужчин в комбинезонах и шлемах, не считая его самого, навязчиво проверяли и перепроверяли свое снаряжение. Двенадцатый, подполковник Хит, наклонился в кабину впереди вертолета и разговаривал с пилотами.

— Говорю тебе, Стоун, — сказал Мартинес.

— Я услышал тебя в первый раз, Мартинес.

«Удача не длится вечно, чувак. В один прекрасный день он заканчивается.

— Я не беспокоюсь, потому что в моем случае это не везение, — сказал Уэйн. «Это мастерство».

Мартинес усмехнулся.

— Такой жирный ублюдок, как ты? Тебе везет каждый раз, когда пуля не попадает в тебя. Ты здесь самая большая и самая медленная».

Люк подавил смех и вернулся к своему снаряжению. Его вооружение включало штурмовую винтовку HK416 и MP5 для ближнего боя. Ружья были заряжены, а в карманах у него были дополнительные магазины. У него было личное оружие SIG P226, четыре гранаты, режущий инструмент и очки ночного видения. Этим конкретным прибором ночного видения был ГПНВГ-18, гораздо более совершенный и с гораздо лучшим полем зрения, чем стандартные очки ночного видения, предлагаемые рядовым военнослужащим.

Он был готов качаться.

Люк почувствовал, как взлетает вертолет. Он взглянул вверх. Они были в движении. Слева от них он увидел второй вертолет, также покидающий свою площадку.

«Насколько я понимаю, вы, ребята, самые счастливые люди на свете, — сказал он.

"Ах, да?" — сказал Мартинес. "Почему это?"

Люк пожал плечами и улыбнулся. — Ты едешь со мной.

* * *

Вертолет летел низко и быстро.

Скалистые холмы гудели под ними, может быть, в двухстах футах ниже, почти достаточно близко, чтобы до них можно было дотронуться. Люк наблюдал за чернильной тьмой через окно. Он предположил, что они двигались со скоростью более ста миль в час.

Ночь была черная, и они летели без огней. Он даже не мог видеть второй вертолет.

Он моргнул и вместо этого увидел Ребекку. Она была на что посмотреть. Дело было не столько в физических деталях ее лица и тела, которые действительно были прекрасны. Это была ее сущность. За те годы, что они были вместе, он научился видеть дальше физического. Но время шло так быстро. В последний раз, когда он видел ее — когда это было, два месяца назад? — ее беременность только начала проявляться.

Мне нужно вернуться туда.

Люк взглянул вниз — его MP5 лежал у него на коленях. На долю секунды он казался почти живым, как будто вдруг решил начать стрелять сам по себе. Что он делал с этой штукой? У него был ребенок на подходе.

«Джентльмены!» — крикнул голос. Люк чуть из кожи не выпрыгнул. Он поднял глаза и увидел, что Хит стоит перед группой. «Мы приближаемся к цели, расчетное время прибытия примерно десять минут. Я только что получил сообщение с базы. Сильный ветер поднял кучу пыли. Мы собираемся попасть в какую-нибудь погоду между этим местом и целью.

— Потрясающе, — сказал Мартинес. Он посмотрел на Люка, весь смысл был в его глазах.

— Что это должно означать, Мартинес? — сказал Хит.

«Я люблю погоду, сэр!» — крикнул Мартинес.

"Ах, да?" — сказал Хит. "Почему это?"

«Он увеличивает коэффициент складчатости до двенадцати. Делает жизнь более захватывающей».

Хит кивнул. "Хороший человек. Вы хотите волнения? Похоже, мы можем приземлиться в нулевых условиях».

Люку не понравилось, как это прозвучало. Ноль-ноль означал нулевой потолок, нулевая видимость. Пилоты будут вынуждены позволить навигационной системе вертолета прицелиться за них. Это было нормально. Хуже всего была пыль. Здесь, в Афганистане, было так хорошо, что текло почти как вода. Он мог проникнуть сквозь мельчайшие щели. Он мог попасть и в коробки передач, и в вооружение. Облака пыли могут вызвать перебои, полностью скрывающие любые недружественные препятствия, которые могут поджидать в зоне приземления.

Пыльные бури преследовали кошмары каждого десантника в Афганистане.

Словно по сигналу, вертолет вздрогнул, и его ударил порыв бокового ветра. И вот так они оказались внутри пыльной бури. Звук снаружи вертолета изменился — мгновение назад все, что вы могли слышать, — это громкое жужжание роторов и рев ветра. Теперь звук плюющейся пыли, ударяющейся о корпус вертолета, конкурировал с двумя другими звуками. Это звучало почти как дождь.

«Позови пыль!» — крикнул Хит.

Мужчины стояли у окон, глядя на кипящее облако.

«Пыль на хвостовом колесе!» — крикнул кто-то.

«Пыль у грузового люка!» — сказал Мартинес.

«Пыль на шасси!»

«Пыль у двери кабины!»

Через несколько секунд вертолет был поглощен. Хит повторял каждый вызов в гарнитуру. Теперь они летели вслепую, вертолет прорывался сквозь густое темное небо.

Люк уставился на песок, бьющий в окна. Трудно было поверить, что они все еще в воздухе.

Хит коснулся рукой своего шлема.

«Пират 2, Пират 2… да, копия. Вперед, Пират 2».

У Хита была радиосвязь со всеми аспектами миссии внутри его шлема. Судя по всему, второй вертолет звонил ему по поводу шторма.

Он слушал.

«Отрицательно по возвращении на базу, Пират 2. Продолжайте, как планировалось».

Глаза Мартинеса снова встретились с глазами Люка. Он покачал головой. Вертолет вздрогнул и закачался. Люк посмотрел на шеренгу мужчин. Это были закаленные бойцы, но ни один из них не хотел продолжать эту миссию.

«Отрицательный результат, Пират 2. Ты нужен нам в этом…»

Хит остановился и снова прислушался.

"Первое мая? Уже?"

Он ждал. Теперь он посмотрел на Люка. Его глаза были узкими и жесткими. Он не казался испуганным. Он казался расстроенным.

«Я потерял их. Это наша поддержка. Кто-нибудь из вас, ребята, может их там увидеть?

Мартинес посмотрел в окно. Он хмыкнул. Уже даже не ночь. Там не было ничего, кроме коричневой пыли.

«Пират 2, Пират 2, ты меня слышишь?» — сказал Хит.

Он подождал.

«Входи, Пират 2. Пират 2, Пират 2».

Хит сделал паузу. Теперь он слушал.

«Пират 2, отчет о состоянии. Положение дел…"

Он покачал головой и снова посмотрел на Люка.

«Они разбились».

Он снова прислушался. «Только легкие травмы. Вертолет выведен из строя. Двигатели заглохли».

Внезапно Хит ударил кулаком в стену возле своей головы.

«Черт возьми!»

Он уставился на Люка. "Сукин сын. Трусы. Они бросили. Я знаю, что они сделали. Так уж случилось, что их приборы отказали, они заблудились в буре и разбились в семи милях от бивуака Десятой горнострелковой дивизии. Как удобно. Они собираются ходить туда».

Он сделал паузу. От него вырвался глоток воздуха. «Разве это не все? Я никогда не думал, что увижу, как подразделение Delta Force выполняет задание».

Люк наблюдал за ним. ДД означало совершенную сделку . Это означало исчезнуть, затаиться, поклониться. Хит подозревал, что Pirate 2 сами прекратили операцию. Может быть, они были, может быть, они не были. Но, может быть, это правильно.

— Сэр, я думаю, нам следует развернуться, — сказал Люк. — Или, может быть, нам стоит поставить эту штуку на землю. У нас нет отряда поддержки, и я не думаю, что когда-либо видел шторм…»

Хит покачал головой. «Отрицательно, Стоун. Продолжаем с небольшими правками. Команда из шести человек врывается в дом. Команда из шести человек удерживает подходы к селу».

«Сэр, при всем уважении, как этот вертолет собирается садиться и снова взлетать?»

«Никакой посадки», — сказал Хит. — Мы быстро спустимся по веревке. Тогда вертолет может подняться вертикально и найти вершину этой бури, где бы она ни находилась. Они могут вернуться, когда мы обезопасим цель.

— Морган… — начал Люк, обращаясь к своему вышестоящему офицеру по имени, условность, которую он мог сойти с рук только в нескольких местах, одним из которых был отряд «Дельта».

Хит покачал головой. — Нет, Стоун. Я хочу аль-Джихади, и я его получу. Этот шторм удваивает элемент неожиданности — они никогда не ожидают, что мы спустимся с неба в такую ночь. Запомни мои слова. После этого мы станем легендами».

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Стоуну. «Расчетное время прибытия пять минут. Убедитесь, что ваши люди готовы, сержант.

* * *

— Ладно, ладно, — прокричал Люк сквозь рев двигателей, лопасти вертолета и песок, летящий в окна.

"Послушай!" Две шеренги мужчин уставились на него в комбинезоне и шлемах, с оружием наизготовку. Хит наблюдал за ним из дальнего конца. Это были люди Люка, и Хит это знал. Без лидерства и сотрудничества Люка Хит мог бы быстро поднять мятеж. На долю секунды Люк вспомнил слова Дона:

Мы звали его капитан Ахав.

«План миссии изменился. Pirate 2 — стопроцентный SNAFU. Мы продвигаемся вперед с Планом Б. Мартинес, Хендрикс, Колли, Симмонс. Ты со мной и подполковником Хитом. Мы команда. Мы войдем в дом, устраним любую оппозицию, захватим цель и прикончим. Мы будем двигаться очень быстро. Перейти в режим. Понял?"

Мартинес, как всегда: «Стоун, как ты собираешься устроить штурм в составе двенадцати человек? Это двадцать четыре человека…

Люк уставился на него. «Я сказал понял? ”

Различные ворчания и рычания указывали на то, что они поняли.

— Никто не сопротивляется нам, — сказал Люк. «Кто-то стреляет, кто-то даже показывает оружие, он вне игры. Копировать?»

Он посмотрел в окна. Вертолет пробивался сквозь коричневую бурю дерьма, двигаясь быстро, но значительно ниже своей максимальной скорости полета. Видимость снаружи была нулевой. Меньше нуля. Вертолет вздрогнул и дернулся, словно подтверждая эту оценку.

— Копирую, — сказали люди вокруг него. "Скопируй это."

«Паккард, Гастингс, Моррисон, Доббс, Мерфи, Бейли. Вы команда B. Команда B, вы поддерживаете и прикрываете нас. Когда высаживаемся, двое из вас держат место высадки, двое держат периметр возле ворот комплекса. Когда заходим внутрь, двое продвигаются вперед и держат перед домом. Вы также последние мужчины. Глаза острые, головы на шарнирах. Никто не движется против нас. Устраните всякое сопротивление и любое возможное сопротивление. В этом месте должно быть жарче, чем в аду. Твоя задача — сделать его холодным».

Он посмотрел на них всех.

— Все ясно?

Последовал хор голосов, каждый разной глубины и тембра.

"Прозрачный."

"Прозрачный."

"Прозрачный."

Люк присел на низкую скамью в трюме для личного состава. Он почувствовал эту старую струйку страха, адреналина, возбуждения. Он проглотил декседрин сразу после взлета, и он начал действовать. Внезапно он почувствовал себя острее и бодрее, чем раньше.

Он знал действие препарата. Его пульс участился. Его зрачки расширялись, пропуская больше света и улучшая зрение. Его слух стал более острым. У него было больше энергии, больше выносливости, и он мог бодрствовать долгое время.

Люди Люка сидели на своих скамьях, глядя на него. Его мысли опережали его способность говорить.

— Дети, — сказал он. «Следите за ними. Мы знаем, что в комплексе есть женщины и дети, некоторые из них являются членами семьи жертвы. Сегодня мы не стреляем в женщин и детей. Копировать?»

Ответили смиренные голоса.

"Скопируй это."

«Копировать».

Это была неизбежность этих заданий. Цель всегда жила среди женщин и детей. Миссии всегда происходили ночью. Всегда была путаница. Дети склонны делать непредсказуемые вещи. Люк видел, как люди не решаются убивать детей, а затем расплачиваются, когда дети оказываются солдатами, которые без колебаний убивают их. Что еще хуже, их товарищи по команде убивали детей-солдат, опоздав на десять секунд.

Люди погибли на войне. Они умирали внезапно и часто по самым безумным причинам — например, из-за того, что не хотели убивать детей, которые и так умирали через минуту.

«Тем не менее, не умирайте там сегодня вечером. И не дай погибнуть своим братьям».

Вертолет мчался дальше, разрывая шипящую, вопящую тьму. Тело Люка качнулось и подпрыгнуло вместе с вертолетом. Снаружи вокруг них летела грязь и песок. Они собирались быть там через несколько мгновений.

— Если мы застанем этих парней дремлющими, нам будет легче. Они точно не ждут нас сегодня вечером. Я хочу зайти, захватить цель в течение десяти минут и снова загрузиться в течение пятнадцати минут».

Вертолет качался и брыкался. Он боролся за то, чтобы оставаться в воздухе.

Люк остановился и вздохнул.

"Не стесняйтесь! Перехватите инициативу и сохраните ее. Нажимайте на них и нажимайте. Заставьте их бояться. Делай то, что приходит само собой».

Это после того, как просто сказали им смотреть за детьми. Он посылал смешанные сообщения, он знал это. Он должен был войти в сценарий, но это было трудно. Темная ночь, безумная пыльная буря, один вертолет упал еще до начала миссии, и командир, который не хотел оборачиваться.

Мысль промелькнула в его голове, молниеносно, так быстро, что он почти не узнал ее.

Прервать. Прервите эту миссию.

Он посмотрел на две линии мужчин. Они оглянулись на него. Нормального энтузиазма, который демонстрировали бы эти ребята, катастрофически не хватало. Несколько пар глаз выглянули в окна.

Песок сыпался на вертолет. Вертолет был похож на подводную лодку под водой, за исключением того, что вода была сделана из пыли.

Люк может прервать миссию. Он мог победить Хита. Эти парни будут следовать за ним через Хита — они были его людьми, а не Хитом. Расплата, конечно, будет адской. Хит придет за ним. Дон попытается защитить Люка.

Но Дон будет штатским.

Обвинения будут в лучшем случае в неповиновении, в худшем — в мятеже. Военный трибунал был практически гарантирован. Люк знал прецеденты — сумасшедший, самоубийственный приказ не обязательно был незаконным приказом. Он проиграет любой военный трибунал.

Он все еще смотрел на мужчин. Они все еще смотрели на него. Он мог видеть это в их глазах, или думал, что мог:

Отзови это.

Люк стряхнул это с себя.

Он посмотрел на Уэйна. Уэйн поднял брови и слегка пожал плечами.

Вам решать.

— Хорошо, мальчики, — сказал Люк. «Бей сегодня сильно и быстро. Никаких махинаций. Мы заходим, делаем свою работу и сразу же возвращаемся обратно. Поверьте мне. Это ничуть не повредит.


ГЛАВА ВТОРАЯ


22:01 по афганскому времени (13:01 по восточному летнему времени)

Рядом с границей с Пакистаном

Камдешский район

Провинция Нуристан, Афганистан

"Идти!" — крикнул Люк. "Идти! Идти! Идти!"

Две толстые веревки спустились с люка вертолета. Люди падали с них, затем исчезали в клубящейся пыли. Они могли быть в тысяче футов над землей или в десяти футах над игровой площадкой.

Ветер выл. Внутрь посыпались едкий песок и грязь. Лицо Люка было закрыто респираторной маской. Он и Хит были последними, кто вышел за дверь. У Хита была похожая маска — они были похожи на двух выживших в ядерной войне.

Хит посмотрел на Люка. Его рот шевельнулся под маской.

«Мы станем легендами, Стоун!»

Люк нажал зеленую кнопку СТАРТ на секундомере. Лучше бы это было быстро.

Он посмотрел под себя. Он ни черта не видел ни там, ни где-либо еще. Все было на вере. Он перевалился через борт и провалился сквозь суровую тьму. Две секунды спустя, может, три, он резко коснулся земли. Приземление вызвало ударную волну по его ногам.

Он отпустил веревку и огляделся, пытаясь сориентироваться.

Хит приземлился секундой позже.

Из мрака появились люди в масках. Мартинес, Хендрикс. Хендрикс указал ему за спину.

«Вот стена!»

Там маячило что-то большое. Ладно, это была стена комплекса. Над ним светилась пара тусклых огней.

Хендрикс что-то говорил, но Люк этого не слышал.

"Что?"

"Они знают!"

Они знают? ВОЗ? Знал что?

Звук двигателей вертолета над их головами изменился, когда он начал подниматься прочь. Внезапно над стеной вспыхнул яркий свет.

Что-то пронеслось мимо с криком.

Миномет.

«Входит!» Люк закричал. «Входит!»

Вокруг него на землю падали смутные тени.

Произошли еще две вспышки света.

Затем еще один.

Затем еще один.

Как они узнали?

В черной тьме неба что-то взорвалось. Он взорвался приглушенным оранжевым и красным цветом. В песчаной буре взрыв прозвучал как раскат отдаленного грома. Измельчитель. Это был удар.

Со своего наблюдательного пункта на земле Люк наблюдал, как он кружит в небе, оранжевая полоса на фоне черного. Он сделал петлю вправо, теперь вращаясь. Его двигатели взревели, и Люку показалось, что он слышит звук его лопастей.

Ух. Ух. Ух. Ух.

Казалось, он двигался в замедленной съемке, вбок и вниз. Он осветил ночь, как трассер, когда прошел над каменной стеной комплекса.

БУМ!

Он взорвался с другой стороны стены, внутри комплекса. Огненный шар взлетел на высоту двух или трех этажей. На мгновение Люку показалось, что все кончено. Вертолет сбит, пилоты мертвы. Поддерживающий измельчитель не работает. Они оказались в ловушке здесь, и талибы, похоже, знали об их приближении.

Но тот вертолет только что взорвался внутри комплекса.

Как бомба.

И это может дать им инициативу.

Рядом лежало несколько мужчин в масках.

Мартинес, Хендрикс, Колли, Симмонс. Его команда.

Хит должен был быть где-то здесь.

"Вверх!" — крикнул Люк. "Вверх! Пойдем!"

Он вскочил на ноги, увлекая за собой ближайшего человека. В мгновение ока все они вскочили и побежали, дюжина мужчин, быстро двигавшихся. Ночное видение было бесполезным. Огни были бесполезны и привлекли бы огонь. Они просто бежали в тотальном, кружа тьму.

Через десять секунд они достигли стены. Люк предположил, что налево, и двинулся в ту сторону, прижавшись к камню. Через несколько секунд он подошел к отверстию. Был вертолет, апокалипсис. На свет от пламени бежали несколько силуэтов, утаскивая от него раненых.

Люк не колебался. Он побежал через отверстие, его MP5 теперь вне. Он дал им очередь из ружья, автоматный огонь. Теперь силуэты убегали, возвращаясь к другой надвигающейся тени, манящие огни в хаосе.

Дом.

Его люди бежали вместе с ним.

Впереди силуэты отступающих мужчин бежали вверх по маленькой лестнице к каменному дому. Люк взбежал за ними по лестнице.

Двое мужчин стояли лицом к дверному проему, снимая с плеч автоматическое оружие. Они носили длинные бороды и головные уборы талибов.

ПОП! ПОП! ПОП! ПОП! ПОП!

Люк выстрелил, не задумываясь. Двое мужчин упали.

Внезапно позади него раздался взрыв. Он оглянулся — невозможно было понять, что происходит. Он переехал в дом. Мгновением позже рядом с ним появились еще четверо — его команда А. Они заняли огневые позиции в каменном холле, лицом к остальной части дома.

Они сняли свои респираторы одновременно, как если бы они были одним человеком. Мартинес подошел к сбитым талибам и выстрелил каждому в голову. Он не коснулся ни одного из них.

"Мертвый!" он сказал.

Здесь было тише.

«Лидер B-Team», — сказал Люк в микрофон своего шлема. "Положение дел?"

Из темноты в дом вбежал Хит.

«Лидер группы Б…»

— Мы удерживаем главные ворота, — сказал голос внутри шлема Люка. Это был Мерфи. Его бронксский акцент был безошибочным. "Камень! Это не выглядит хорошо. Это была засада! Нас ждали!»

— Просто держи ворота, Мёрф. Мы выйдем через пару минут.

— Тебе лучше поторопиться, чувак. Кто-то знал, что мы придем. Скоро их станет больше, а я не вижу на десять футов перед своим носом.

Команда Люка уже продвинулась дальше в дом. Тепло шло прямо за ними.

"Повесить там. Мы внутри.

— Давай быстрее, — сказал голос Мёрфи. «Я не знаю, будем ли мы все еще здесь».

«Мерфи! Держите эти ворота! Мы скоро выйдем.

— Да, да, — сказал Мерфи.

Люк повернулся к темному коридору.

Появился еще один мужчина — крупный мужчина в белом халате. Ему удалось дотянуться до спускового крючка, но он дико выстрелил. Люк встал на колени, прицелился в мужчину.

ПОП! На его груди появился темно-красный круг.

Он казался удивленным, но затем без костей сполз на пол.

Теперь Люк шел по темным коридорам, прислушиваясь к звукам впереди. Ему не пришлось долго слушать.

ХЛОПНУТЬ!

Раздалась светошумовая граната, потом еще одна.

ХЛОПНУТЬ!

Впереди послышались крики и стрельба. Люк медленно двинулся к нему, извиваясь вдоль стены. Теперь позади него послышались звуки — автоматная стрельба и взрывы.

Люк посмотрел на секундомер. Они пробыли на земле меньше четырех минут, а вся миссия уже была фубаром.

"Камень!"

Снова голос Мерфи. "Беда. Варвары у ворот. Повторяю: парадные ворота атакованы. Недружественные сходятся. Мужчины вниз. Гастингс вниз. Бейли вниз. Мы отступаем к дому».

«Э-э, отрицательно, команда Б. Держите эти ворота!

— Здесь нечего держать, — сказал Мерфи. «Они рвут его! Там есть противотанковая пушка.

— Все равно держи. Это наш единственный выход отсюда.

— Черт возьми, Стоун!

«Мерфи! Держите эти ворота!

Люк побежал дальше в дом.

Прямо перед ним раздался крик. Он вбежал в дверной проем, переступил порог…

И наткнулся на сцену полного хаоса.

В большой задней комнате было по крайней мере пятнадцать человек. Полы были покрыты толстыми, перекрывающимися коврами. Стены были увешаны коврами — богато украшенными, богато раскрашенными коврами, изображающими обширные пейзажи — пустыни, горы, джунгли, водопады.

Симмонс был мертв. Он лежал на спине, его тело распласталось, его глаза были открыты и смотрели. Его шлем был снят, и часть его головы над глазами исчезла. Также погибли две женщины. Маленький ребенок, мальчик, умер. Трое мужчин в мантиях и тюрбанах были мертвы. Здесь была бойня. На полу были пистолеты и кровь.

В самом дальнем конце, возле закрытой двери, стояла масса людей. Толпа мужчин в мантиях и тюрбанах держала перед собой детей и наставляла винтовки наружу. Позади мужчин скрывался еще один мужчина — он был спрятан настолько, что Люк едва мог его видеть.

Он должен быть целью.

По всему залу команда Люка присела или опустилась на колени, неподвижно, как статуи, наводя оружие на группу в ожидании выстрела. Подполковник Хит стоял в центре комнаты, его пулемет MP5 был направлен в толпу.

— Хорошо, — сказал Люк. "Все нормально. Никто не делает…

«Брось это оружие!» — крикнул Хит по-английски. Его глаза были дикими. Он был сосредоточен на одном — поймать кита.

«Хит!» — сказал Люк. "Расслабляться. Есть дети. Мы можем-"

— Я вижу детей, Стоун.

— Итак, давайте просто…

Хит выстрелил, автоматная очередь.

Мгновенно Люк упал на землю, когда во всех направлениях раздались выстрелы. Он закрыл голову, свернулся в клубок и повернулся спиной к действию.

Стрельба длилась несколько секунд. Даже после того, как он остановился, несколько выстрелов продолжались, по одному каждые несколько секунд, как последний лопнувший попкорн. Когда все наконец закончилось, Люк поднял голову. Кучка людей у закрытой двери лежала корчащейся кучей.

Хит упал. Люка это не заботило. Хит был причиной этого кошмара.

Еще один из людей Люка был внизу, в углу. Боже, какой беспорядок. Трое мужчин вниз. Неизвестное количество погибших мирных жителей.

Люк поднялся на ноги. Одновременно встали двое других мужчин. Одним из них был Мартинес. Другой был Колли. Мартинес и Колли подошли к кучке людей сзади, медленно двигаясь с оружием наготове.

Люк оглядел комнату. Повсюду были трупы. Симмонс был мертв. Хит… в его голове была пробита большая дыра на месте лица. У человека не было лица. Люк ничего не чувствовал по этому поводу. Это была миссия Хита. Все пошло настолько неправильно, насколько это возможно. Теперь Хит был мертв.

И еще один человек упал.

Это казалось сложной математической задачей, но на самом деле это было простое вычитание, которое мог решить любой. Разум Люка работал неправильно. Он понял это. Сюда вошли шесть человек. Хит и Симмонс были мертвы. Мартинес, Колли и Стоун все еще были в игре. Это означало, что последний человек мог быть только…

Люк подбежал к мужчине. Да, это было. Это был Хендрикс. Уэйн.

УЭЙН.

Он все еще двигался.

Люк встал рядом с ним на колени и снял шлем.

Руки и ноги Уэйна двигались медленно, как будто он топтался на месте.

«Уэйн! Уэйн! Куда ты попал?

Глаза Уэйна закатились. Они нашли Люка. Он покачал головой. Он начал плакать. Он тяжело дышал, почти хватая ртом воздух.

— О, приятель… — сказал Уэйн.

«Уэйн! Поговори со мной."

Лихорадочно Люк начал расстегивать баллистический жилет Уэйна.

«Медик!» он закричал. «Медик!»

Мгновение спустя Колли был там, стоя на коленях позади него. «Симпсон был медиком. Я запасной.

Уэйн был ранен в грудь. Каким-то образом шрапнель попала ему под жилет. Руки Люка искали его. Он также был ранен высоко в ногу. Это было хуже, чем сундук, намного. Его штаны были пропитаны кровью. Его бедренная артерия должна быть поражена. С руки Люка стекала красная капля. Повсюду была кровь. Под телом Уэйна было целое озеро. Это было чудо, что он остался жив.

— Скажи Кэти, — сказал Уэйн.

"Замолчи!" — сказал Люк. — Ты сам ей скажешь.

Голос Уэйна был чуть громче шепота.

"Скажи ей…"

Уэйн, казалось, смотрел куда-то далеко. Он посмотрел, а затем сделал двойной взгляд, как будто сбитый с толку тем, что он видел. Мгновением позже его глаза замерли.

Он уставился на Люка. Его рот был слаб. Никого не было дома.

«О Боже, Уэйн. Нет."

Люк посмотрел на Колли. Он как будто впервые увидел Колли. Колли выглядел молодо — как будто едва успел побриться. Этого не могло быть, конечно. Этот человек был в Delta Force. Он был обученным убийцей. Он был непревзойденным профессионалом. Но его шея выглядела такой же толстой, как предплечье Люка. Казалось, он плавает в своей одежде.

— Проверь его, — сказал Люк, хотя уже знал, что скажет Колли. Он упал обратно в положение со скрещенными ногами и долго сидел в таком положении. Однажды в Школе рейнджеров у них был выходной. Группа ребят устроила пикап в футбол. День был жаркий, и игра была рубашками против скинов. Люк провел всю игру, нанося лазерные удары этому большому, толстому, сквернословящему деревенщине с отсутствующим передним зубом.

«Уэйн».

— Он ушел, — сказал Колли.

Просто так Уэйн был мертв. Кровной брат Люка. Крестный отец будущего сына Люка. Из Люка вырвался долгий, беспомощный вздох.

На войне, Люк знал, так оно и бывает. В одну секунду ваш друг — или ваша сестра, или ваша жена, или ваш ребенок — был жив. В следующую секунду они исчезли. Не было возможности повернуть эти часы вспять, даже на одну секунду.

Уэйн был мертв. Они были далеко от дома. И эта ночь только начиналась.

"Камень!" — сказал Мартинес.

Люк снова поднялся на ноги. Мартинес стоял у кучи трупов, которые когда-то защищали цель. Все они казались мертвыми, все, кроме одного, человека, стоявшего сзади. Он был высок, еще моложав, с длинной черной бородой с проседью. Он лежал среди павших — простреленный, но живой.

Мартинес направил на него пистолет.

«Как зовут парня? Тот, кого мы ищем?

«Абу Мустафа Фарадж аль-Джихади?» — сказал Люк. Это был не совсем вопрос. Ничего, просто набор слогов.

Мужчина кивнул. Он ничего не сказал. Он выглядел так, будто ему было немного больно.

Люк достал из кармана жилета небольшую цифровую камеру. Камера была заключена в жесткую резину. Его можно было оттолкнуть от пола, и он не разбился. Он повозился с ним секунду, а затем сделал несколько снимков мужчины. Он проверил изображения, прежде чем выключил камеру. Они были в порядке — не совсем профессионального качества, но Люк не работал в National Geographic . Все, что ему было нужно, это доказательства. Он посмотрел на лидера террористов.

— Попался, — сказал Люк. "Спасибо за игру."

ХЛОПНУТЬ!

Мартинес выстрелил один раз, и голова мужчины раскололась.

«Миссия выполнена», — сказал Мартинес. Он покачал головой и ушел.

Рация Люка затрещала.

"Камень! Где ты?"

«Мерфи. Каков статус?»

Голос Мерфи прерывался и прерывался. «Здесь кровавая баня. Я потерял трех человек. Но мы захватили одно из их больших орудий и прорубили лазейку. Если мы хотим выбраться отсюда, нам нужно уйти ПРЯМО СЕЙЧАС».

— Мы выйдем через минуту.

— Я бы не стал так долго ждать, — сказал Мерфи. — Нет, если ты хочешь жить.

* * *

Шестеро мужчин бежали через деревню.

После всех этих боев это место было похоже на город-призрак. В любую секунду Люк ожидал, что из крошечных домиков вылетят выстрелы или ракеты. Но ничего не произошло. Кажется, здесь даже не осталось людей.

На том пути, которым они пришли, поднимался дым. Стены комплекса были разрушены. Вертолет все еще горел, пламя потрескивало в жуткой тишине.

Люк слышал тяжелое дыхание других мужчин, бегущих в гору с снаряжением и оружием. За десять минут они добрались до старой передовой оперативной базы на скалистом склоне холма за деревней.

К удивлению Люка, место было в порядке. Там, конечно, не было никаких припасов, но мешки с песком все еще были на месте, и с этого места открывался прекрасный вид на окрестности. Люк видел, как в домах горит свет, а вертолет горит.

«Мартинес, посмотри, сможешь ли ты поднять Баграма по радио. Нам нужна экстракция. Прятки закончились. Скажи им, чтобы прислали подавляющую силу. Нам нужно вернуться внутрь комплекса и вывести оттуда наших людей.

Мартинес кивнул. — Я сказал тебе, мужик. Удача кончается для всех».

— Не говори мне, Мартинес. Просто вытащите нас отсюда, ладно?

— Хорошо, Стоун.

Это была темная ночь. Песчаная буря прошла. У них еще было оружие. Вдоль заваленного мешками с песком вала его люди загружали боеприпасы и проверяли снаряжение.

Не исключено, что….

— Мерфи, пошли сигнальную ракету, — сказал он. — Я хочу посмотреть, с чем мы имеем дело.

— И выдать нашу позицию? — сказал Мерфи.

— Я думаю, они, наверное, знают, где мы, — сказал Люк.

Мерфи пожал плечами и бросил одну в ночь.

Вспышка медленно двигалась по небу, отбрасывая жуткие тени на скалистой местности внизу. Земля, казалось, почти кипела. Люк смотрел и смотрел, пытаясь понять, что он видит. Там было так много активности, что это было похоже на муравейник или рой крыс.

Это были мужчины. Сотни мужчин методично выдвигали себя, свое снаряжение и оружие на позиции.

— Думаю, ты прав, — сказал Мерфи. — Они знают, что мы здесь.

Люк посмотрел на Мартинеса.

«Мартинес, каков статус этой добычи?»

Мартинес покачал головой. «Говорят, что нельзя. Ничего, кроме злых песчаных бурь между базой и здесь. Нулевая видимость. Они даже не могут поднять вертолеты в воздух. Говорят, продержитесь до утра. Ветер должен утихнуть после восхода солнца.

Люк уставился на него. «Они должны сделать лучше, чем это».

Мартинес пожал плечами. «Они не могут. Если вертолеты не будут летать, вертолеты не будут летать. Я бы хотел, чтобы эти бури разразились до того, как мы уехали.

Люк уставился на бурлящую массу талибов на склонах холмов под ними. Он повернулся к Мартинесу.

Мартинес открыл рот, словно собираясь что-то сказать.

Люк указал на него. «Не говори этого. Просто будь готов к бою».

«Я всегда готов драться, — сказал Мартинес.

Через несколько мгновений началась стрельба.

* * *

Мартинес кричал.

«Они идут со всех сторон!»

Его глаза были широко раскрыты. Его пушки исчезли. Он взял АК-47 у талибов и штыками колотил всех, кто перелезал через стену. Люк с ужасом наблюдал за ним. Мартинес был островом, маленькой лодкой в море боевиков Талибана.

И он пошел ко дну. Потом он исчез под грудой.

Они просто пытались дожить до рассвета, но солнце отказывалось всходить. Боеприпасы кончились. Было холодно, и рубашка Люка была снята. Он сорвал его в пылу боя.

Бородатые талибы в тюрбанах перевалили через стены аванпоста. Вокруг него кричали мужчины.

Мужчина перелез через стену с металлическим топором.

Люк выстрелил ему в лицо. Мужчина лежал мертвый на мешках с песком. Теперь у Люка был топор. Он врезался в бойцов, окруживших Мартинеса, дико размахивая. Брызнула кровь. Он рубил их, рубил.

Вновь появился Мартинес, снова вставший на ноги и колющий штыком.

Люк воткнул топорик в череп человека. Это было глубоко. Он не мог вытащить его. Даже с бушующим в его организме адреналином, у него не осталось сил. Он посмотрел на Мартинеса.

"Ты в порядке?"

Мартинес пожал плечами. Он указал на тела вокруг них. «Раньше я был лучше, чем сейчас. Я вам так скажу.

У ног Люка лежал АК-47. Он поднял его и проверил журнал. Пустой. Люк отбросил его и вытащил пистолет. Он обстрелял окоп — он был забит врагами. Цепочка из них бежала сюда. Другие стали скользить, падать, перепрыгивать через стену.

Где были его ребята? Кто-нибудь еще остался жив?

Он убил ближайшего человека выстрелом в лицо. Голова взорвалась, как помидорка черри. Он схватил мужчину за тунику и поднял как щит. Безголовый человек был легким — как если бы труп был пустым костюмом.

Он убил четырех человек четырьмя выстрелами. Он продолжал стрелять.

Потом у него кончились пули. Снова.

Талибан заряжен АК-47 со штыком. Люк толкнул в него труп, затем метнул пистолет, как томагавк. Он отскочил от головы мужчины, на секунду отвлек его. Люк использовал это время. Он шагнул в атаку, скользя по острию штыка. Он глубоко вонзил два пальца мужчине в глаза и потянул.

Мужчина закричал. Его руки потянулись к лицу. Теперь у Люка был АК. Он ударил врага штыком в грудь два, три, четыре раза. Он толкнул его глубоко.

Мужчина выдохнул последний раз прямо в лицо Люку.

Руки Люка блуждали по телу мужчины. У свежего трупа в нагрудном кармане была граната. Люк взял его, потянул и бросил через вал в наступающие полчища.

Он ударился о палубу.

БУМ.

Взрыв был прямо там , разбрызгивая грязь, камни, кровь и кости. Стена из мешков с песком наполовину обрушилась на него.

Люк вскочил на ноги, уже оглох, в ушах звенело. Он проверил АК. Пустой. Но у него все еще был штык.

— Давай, ублюдки! он закричал. "Ну давай же!"

Через стену перелезло еще несколько человек, и он в бешенстве ударил их ножом. Он рвал и рвал их голыми руками. Он стрелял в них из их собственного оружия.

Человек подошел к тому, что осталось от стены. Он не был мужчиной — он был мальчиком. У него не было бороды. Ему не нужна была бритва. Его кожа была гладкой и темной. Его карие глаза округлились от ужаса. Он прижал руки к груди.

Люк встретился лицом к лицу с этим ребенком — парню было около четырнадцати. За ним шли другие. Они соскользнули и врезались в барьер. Проход был завален трупами.

Почему у него такие руки?

Люк знал почему. Он был смертником.

«Граната!» Люк закричал, даже если никто не мог его услышать.

Он нырнул назад, копаясь под одним телом, затем под другим. Их было так много, что он полз и полз, зарываясь к центру Земли, подкладывая одеяло из мертвецов между собой и мальчиком.

БУМ!

Он услышал взрыв, приглушенный телами, и почувствовал волну жара. Он услышал вопли следующей волны умирающих. Но затем раздался еще один взрыв, и еще один.

И другой.

Люк угасал от сотрясений мозга. Может быть, его ударили. Может быть, он умирал. Если это должно было умереть, это было не так уж плохо. Боли не было.

Он подумал о ребенке — худощавом подростке с широкой талией, как у мужчины с бочкообразной грудью. На ребенке был пояс смертника.

Он подумал о Ребекке, круглой с ребенком.

Тьма забрала его.

* * *

В какой-то момент взошло солнце, но тепла в нем не было. Бой каким-то образом прекратился — он не мог вспомнить, когда и как он закончился. Земля была неровной и твердой. Повсюду были трупы. Худые бородатые мужчины лежали на земле с широко раскрытыми глазами.

Люк. Его звали Люк.

Он сидел на груде тел. Он проснулся под ними и выполз из-под них, как змея.

Они были свалены здесь, как дрова. Ему не нравилось на них сидеть, но это было удобно. Она была достаточно высока, чтобы сквозь остатки стены из мешков с песком он мог видеть вниз по склону холма, но удерживал его достаточно низко, чтобы никто, кроме очень хорошего снайпера, не мог выстрелить в него.

У талибов было не так много очень хороших снайперов. Некоторые, но не многие, и большинство талибов здесь, похоже, уже мертвы.

Неподалеку он заметил одного, который полз вниз по холму, оставляя за собой полосу крови, как след слизи, который следует за улиткой. Он действительно должен пойти туда и убить того парня, но он не хотел рисковать, находясь на виду.

Люк посмотрел на себя. Он не выглядел хорошо. Его грудь была окрашена в красный цвет. Он был пропитан кровью мертвецов. Его тело дрожало от голода и усталости. Он смотрел на окружающие горы, которые только появлялись в поле зрения, когда светлел день. Это был действительно прекрасный день. Это была прекрасная страна.

Сколько еще было там? Сколько времени прошло до того, как они пришли?

Он покачал головой. Он не знал. Это действительно не имело значения. Любой вообще, вероятно, было бы слишком много.

Мартинес растянулся на спине неподалеку, низко в окопе. Он плакал. Он не мог двигать ногами. С него было достаточно. Он хотел умереть. Люк понял, что некоторое время не обращал внимания на Мартинеса.

— Камень, — сказал он. «Привет, Стоун. Привет! Убей меня, мужик. Просто убей меня. Эй, Стоун! Послушай меня, мужик!»

Люк был онемевшим.

— Я не собираюсь убивать тебя, Мартинес. Ты будешь в порядке. Мы собираемся выбраться отсюда, и врачи тебя подлатают. Так что отдохни… ладно?

Неподалеку Мерфи сидел на выступе скалы и смотрел в пространство. Он даже не пытался укрыться.

«Мёрф! Спускайся сюда. Вы хотите, чтобы снайпер всадил вам пулю в голову?

Мерфи повернулась и посмотрела на Люка. Его глаза просто… исчезли. Он покачал головой. Выдох воздуха вырвался из него. Это звучало почти как смех. Он остался там же, где и был.

Пока Люк смотрел, Мерфи вытащил пистолет. Невероятно, что у него все еще был пистолет. Люк сражался голыми руками, камнями и острыми предметами за…

Он не знал, как долго.

Мерфи приставил ствол пистолета к своей голове, все время глядя на Люка. Он нажал на курок.

Нажмите.

Он нажал на курок еще несколько раз.

Щелкни, щелкни, щелкни, щелкни… щелкни.

— Вон, — сказал он.

Он выбросил пистолет. Он с грохотом покатился вниз по склону холма.

Люк смотрел, как пистолет отскакивает. Казалось, это продолжалось дольше, чем он мог ожидать. В конце концов, он остановился на осыпи рыхлых камней. Он снова посмотрел на Мерфи. Мерфи просто сидел, глядя в никуда.

Если придет больше талибов, им конец. Ни у одного из этих парней не осталось сил, и единственным оружием Стоуна был погнутый штык в руке. На мгновение он лениво подумал о том, чтобы разобрать среди этих мертвецов оружие. Он не знал, остались ли у него силы стоять. Вместо этого ему, возможно, придется ползти.

Вдалеке в небе появилась полоса черных насекомых. Он сразу понял, что они собой представляли. Вертолеты. Военные вертолеты США, вероятно, «Блэк Хок». Кавалерия приближалась. Люк не чувствовал себя от этого ни хорошо, ни плохо.

Он вообще ничего не чувствовал.


В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ


19 марта

Ночь

Самолет над Европой

— Вам удобно, мужчины?

— Да, сэр, — сказал Люк.

Мерфи не ответил. Он сидел в кресле через узкий проход от Люка, глядя в окно в пустой темноте. Они находились в маленьком самолете, устроенном почти как чья-то гостиная. Люк и Мерфи сидели сзади, лицом вперед. Впереди шли трое мужчин, в том числе полковник отряда «Дельта» и трехзвездный генерал из Пентагона. Там же был мужчина в штатском.

Позади мужчин стояли по стойке смирно двое зеленых беретов.

— Специалист Мерфи? — сказал генерал. "Тебе удобно?"

Мерфи опустил оконную штору. "Ага. Я в порядке."

— Мерфи, ты знаешь, как обращаться к вышестоящему офицеру? — сказал полковник.

Мерфи отвернулась от окна. Он впервые посмотрел прямо на мужчин.

— Я больше не в твоей армии.

«Почему вы в этом самолете, в таком случае?»

Мерфи пожал плечами. «Кто-то предложил мне прокатиться. В наши дни не так много коммерческих рейсов из Афганистана. Поэтому я решил, что мне лучше взять этот».

Человек в штатском взглянул на дверь каюты.

— Если вы не военный, я полагаю, мы всегда можем попросить вас уйти. Конечно, до земли далеко».

Мерфи проследил взгляд мужчины.

"Сделай это. Обещаю, ты пойдешь со мной».

Люк покачал головой. Если бы это была детская площадка, он бы почти улыбнулся. Но это была не детская площадка, и эти люди были предельно серьезны.

— Хорошо, Мёрф, — сказал он. «Снижай планку. Я был на том холме с тобой. Никто на этом самолете не отправлял нас туда».

Мерфи пожал плечами. — Хорошо, Стоун. Он посмотрел на генерала. — Да, мне удобно, сэр. Очень комфортно. Спасибо."

Генерал взглянул на лежащие перед ним бумаги.

— Благодарю вас, господа, за вашу службу. Специалист Мерфи, если вы заинтересованы в досрочном освобождении от своих обязанностей, я предлагаю вам обсудить это со своим командиром, когда вы вернетесь в Форт-Брэгг.

— Хорошо, — сказал Мерфи.

Генерал огляделся. «Как вы знаете, это была трудная миссия, которая пошла не совсем так, как планировалось. Я хотел бы воспользоваться случаем, чтобы ознакомиться с фактами ситуации. У меня есть записи отчета о миссии, когда вы оба вернулись в Баграм. Из показаний и фотодоказательств я сделал вывод, что в целом миссия увенчалась успехом. Вы согласны с этим, сержант Стоун?

«Э-э… если под общей миссией вы подразумеваете найти и убить Абу Мустафу Фараджа, тогда да, сэр. Я полагаю, это был успех».

— Именно это я и имел в виду, сержант. Фарадж был опасным террористом, и мир стал лучше после его ухода. Специалист Мерфи?

Мерфи уставился на генерала. Люку было ясно, что Мерфи больше не существует. Он был лучше, чем утром после битвы, но ненамного.

"Да?" он сказал.

Генерал стиснул зубы. Он посмотрел на мужчин слева и справа от него.

«Какова ваша оценка миссии, пожалуйста?»

Мерфи кивнул. "Ой. Тот, который мы только что сделали?

— Да, специалист Мерфи.

Мерфи не отвечал несколько секунд. Казалось, он думал об этом.

«Ну, мы потеряли девять парней из «Дельты» и двух пилотов вертолета. Мартинес жив, но он омлет. Кроме того, мы убили кучу детей, как мне сказали, и как минимум несколько женщин. На земле валялись груды мертвых парней. Я имею в виду сотни мертвых парней. И я предполагаю, что там тоже был известный террорист, но я никогда его не видел. Так что... примерно в порядке вещей, я думаю, вы бы сказали. Как-то так обстоят дела. Это было не первое мое родео, если вы понимаете, о чем я.

Он посмотрел через проход на Люка.

«Стоун выглядит нормально. И говоря только за себя, я не получил ни царапины на себе. Так что, я бы сказал, что все прошло хорошо».

Офицеры уставились на Мерфи.

— Сэр, — сказал Люк. «Я думаю, что специалист Мерфи пытается сказать, и вы увидите из моих показаний, что я с ним согласен, что миссия была плохо продумана и, вероятно, плохо продумана. Подполковник Хит был храбрым человеком, сэр, но, возможно, не очень хорошим стратегом или тактиком. После того, как первый вертолет разбился, я попросил его прервать миссию, и он отказался. Он также несет личную ответственность за гибель ряда гражданских лиц и, вероятно, за смерть капрала Уэйна Хендрикса».

Нелепо, но произнесение имени своего друга чуть не довело Люка до слез. Он задушил их в ответ. Это было не то время и не то место.

Генерал снова посмотрел на свои документы. — И все же вы согласны с тем, что миссия увенчалась успехом? Цель миссии достигнута?

Люк долго думал об этом. В самом узком военном смысле они достигли цели миссии. Это было правдой. Они убили разыскиваемого террориста и, возможно, где-то в будущем, это должно было спасти жизни. Это может даже спасти гораздо больше жизней, чем было потеряно.

Вот как эти люди хотели определить успех.

— Сержант Стоун?

"Да сэр. Я согласен."

Генерал кивнул. Полковник тоже. Человек в штатском никак не отреагировал.

Генерал собрал свои бумаги и передал их полковнику.

— Хорошо, — сказал он. — Мы скоро приземлимся в Германии, джентльмены, и тогда я попрощаюсь с вами. Прежде чем я это сделаю, я хочу убедить вас, что я считаю, что вы сделали большое дело, и вы должны быть очень горды. Вы, очевидно, храбрые люди и очень искусны в своей работе. Ваша страна в долгу перед вами, который никогда не будет погашен должным образом. Это также никогда не будет признано публично».

Он сделал паузу.

«Пожалуйста, признайте, что миссия по убийству Абу Мустафы Фараджа аль-Джихади хоть и была успешной, но не состоялась. Его нет ни в одном реестре, и никогда не будет. Мужчины, погибшие в ходе этой миссии, погибли в результате несчастного случая на тренировке во время песчаной бури».

Он посмотрел на них, теперь его взгляд стал жестким.

— Это понятно?

— Да, сэр, — без колебаний ответил Люк. Тот факт, что они исчезали с этой миссией, его ничуть не удивил. Он бы тоже исчез, если бы мог.

— Специалист Мерфи?

Мерфи поднял руку и пожал плечами. — Это твое дело, мужик. Я не думаю, что когда-либо был на миссии, которая существовала».


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


23 марта

16:35

Командование специальных операций армии США

Форт-Брэгг

Фейетвилл, Северная Каролина


— Могу я принести вам чашку чая?

Люк кивнул. "Спасибо."

Жена Уэйна, Кэти, была симпатичной блондинкой небольшого роста, немного моложе Уэйна. Люк думал, что ей может быть двадцать четыре. Она была беременна их дочерью — восемь месяцев — и она была огромной.

Она жила в базовом корпусе, в полумиле от Люка и Бекки. Дом представлял собой крошечное трехкомнатное бунгало по соседству с точно такими же домами. Уэйн был мертв. Она была там, потому что ей больше некуда было идти.

Она принесла Люку чай в маленькой богато украшенной чашке, взрослой версии чашек, которые маленькие девочки используют, когда устраивают воображаемые чаепития. Она села напротив него. Гостиная была свободной. Диван представлял собой футон, который можно было раскладывать в двуспальную кровать для гостей.

Люк встречался с Кэти дважды, оба раза на пять минут или меньше. Он не видел ее с тех пор, как она забеременела.

— Ты был хорошим другом Уэйна, — сказала она.

"Да. Я был."

Она уставилась в свою чашку, как будто Уэйн плавал на дне.

— И вы были на задании, где он погиб. Это был не вопрос.

"Да."

"Ты видел это? Ты видел, как он умер?

Люку уже не нравилось, к чему ведут эти вопросы. Как ответить на такой вопрос? Люк промазал выстрелами, которые убили Уэйна, но он видел, как тот умирал. Он отдал бы почти все, чтобы развидеть это.

"Да."

"Как он умер?" она сказала.

«Он умер как мужчина. Как солдат».

Она кивнула, но ничего не сказала. Возможно, это был не тот ответ, который она искала. Но Люк не хотел идти дальше.

— Ему было больно? она сказала.

Люк покачал головой. "Нет."

Она посмотрела ему в глаза. Ее глаза были красными и обведены слезами. Там была ужасная печаль. — Откуда ты это знаешь?

«Я говорил с ним. Он сказал мне передать тебе, что любит тебя.

Это была ложь, конечно. Уэйну не удалось произнести ни единого предложения. Но это была ложь во спасение. Люк считал, что Уэйн сказал бы это, если бы мог.

— Поэтому вы пришли сюда, сержант Стоун? она сказала. — Чтобы сказать мне это?

Люк вздохнул.

— Перед смертью Уэйн попросил меня стать крестным отцом вашей дочери, — сказал Люк. «Я согласился, и я здесь, чтобы выполнить это обязательство. Ваша дочь скоро родится, и я хочу помочь вам в этой ситуации, чем смогу».

Между ними повисла долгая молчаливая пауза. Он тянулся все дольше и дольше.

Наконец Кэти слегка покачала головой. Она говорила тихо.

— Я бы никогда не допустил, чтобы такой человек, как ты, стал крестным отцом моей дочери. Уэйн мертв из-за таких людей, как ты. У моей девочки никогда не будет отца из-за таких мужчин, как ты. Вы понимаете? Я здесь, потому что у меня все еще есть здравоохранение, и поэтому мой ребенок родится здесь. Но после этого? Я буду бежать как можно дальше от армии и от таких людей, как ты. Уэйн был глуп, когда ввязывался в это, и я был глуп, когда соглашался с этим. Вам не о чем беспокоиться, сержант Стоун. У тебя нет ответственности передо мной. Ты не крестный отец моего ребенка.

Люк не мог придумать, что сказать. Он заглянул в свою чашку и увидел, что уже допил свой чай. Он поставил чашку на стол. Она подняла его и подошла к двери крошечного домика. Она открыла дверь и держала ее открытой.

— Добрый день, сержант Стоун.

Он уставился на нее.

Она начала плакать. Ее голос был таким же мягким, как всегда.

"Пожалуйста. Убирайся из моего дома. Вон из моего жизни."

* * *

Ужин был унылым и грустным.

Они сидели за столом друг напротив друга, не разговаривая. Она приготовила фаршированного цыпленка и спаржу, и это было хорошо. Она открыла для него пиво и налила его в стакан. Она делала хорошие вещи.

Они ели тихо, как будто все было в порядке вещей.

Но он не мог заставить себя взглянуть на нее.

На столе рядом с его правой рукой лежал черный матовый девятимиллиметровый «глок». Он был загружен.

— Люк, ты в порядке?

Он кивнул. "Ага. Я в порядке." Он сделал глоток пива.

— Почему твой пистолет на столе?

Наконец, он посмотрел на нее. Она, конечно, была красива, и он любил ее. Она была беременна его ребенком и носила блузку для беременных с цветочным принтом. Он чуть не заплакал от ее красоты и от силы своей любви к ней. Он остро ощущал это, словно волна, разбивающаяся о скалы.

«Э-э, это просто там на случай, если мне это понадобится, детка».

«Зачем тебе это нужно? Мы просто ужинаем. Мы на базе. Мы здесь в безопасности. Никто не может…"

"Это тебя волнует?" он сказал.

Она пожала плечами. Она сунула в рот небольшую порцию куриного филе. Бекка ела медленно и осторожно. Она ела маленькими кусочками, и часто ей требовалось много времени, чтобы закончить свой обед. Она не пристегивала старый мешок с кормом, как некоторые люди. Люку нравилось это в ней. Это было одним из их отличий. Он имел тенденцию вдыхать пищу.

Он смотрел, как она пережевывает пищу в замедленной съемке. Ее зубы были большими. У нее были заячьи зубы. Это было мило. Это было мило.

— Да, немного, — сказала она. — Ты никогда не делал этого раньше. Вы боитесь, что…”

Люк покачал головой. «Я ничего не боюсь. У нас на подходе ребенок, хорошо? Важно, чтобы мы защищали нашего ребенка от вреда. Это наша ответственность. Это опасный мир, Бекка, если ты этого не знала.

Люк кивнул, веря в то, что он говорил. Все больше и больше он начинал замечать опасности вокруг себя. В кухонном ящике были острые обеденные ножи. На прилавке в деревянном блоке стояли разделочные ножи и большой мясной тесак. В шкафчике за зеркалом в ванной были ножницы.

У машины были тормоза, и кто-то легко мог перерезать тормозные магистрали. Если Люк знал, как это сделать, то многие люди знали. И было много людей, которые могли захотеть свести счеты с Люком Стоуном.

Это почти казалось…

Бекка плакала. Она отодвинула стул от стола и встала. Ее лицо побагровело за последние десять секунд.

«Детка? В чем дело?"

— Ты, — сказала она, и слезы текли по ее лицу. — С тобой что-то не так. Ты никогда раньше не приходил домой в таком виде. Ты едва поздоровался со мной. Ты меня совсем не тронул. Я чувствую себя невидимкой. Ты не ложишься спать всю ночь. Похоже, ты совсем не спал с тех пор, как попал сюда. Теперь у вас есть пистолет на обеденном столе. Я немного боюсь, Люк. Боюсь, что-то очень, очень не так».

Он встал, и она сделала шаг назад. Ее глаза расширились.

Этот взгляд. Это был взгляд женщины, которая боится мужчину. И он был этим человеком. Это ужаснуло его. Это было, если бы он внезапно проснулся. Он и представить себе не мог, что она когда-нибудь так на него посмотрит. Он никогда не хотел, чтобы она снова так смотрела, ни на него, ни на кого, ни по какой причине.

Он взглянул на стол. Во время ужина он положил туда заряженное ружье. Зачем ему это делать? Внезапно ему стало стыдно за этот пистолет. Он был квадратным, приземистым и уродливым. Он хотел накрыть его салфеткой, но было поздно. Она уже видела это.

Он снова посмотрел на нее.

Она стояла напротив, жалкая, как ребенок, ссутулив плечи, сморщив лицо, по щекам текли слезы.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Но я так волнуюсь сейчас.

Люк кивнул. Следующее, что он сказал, удивило его.

— Думаю, мне, возможно, придется ненадолго уйти.


ГЛАВА ПЯТАЯ


14 апреля

9:45 утра по восточному летнему времени

Медицинский центр Департамента по делам ветеранов Фейетвилля (Вирджиния)

Фейетвилл, Северная Каролина


— Зачем ты здесь, Стоун?

Голос вырвал Люка из задумчивости, в которую он погрузился. В эти дни он часто блуждал в одиночестве по своим мыслям и воспоминаниям, а после не мог вспомнить, о чем думал.

Он взглянул вверх.

Он сидел на складном стуле среди группы из восьми человек. Большинство мужчин сидели на складных стульях. Двое были в инвалидных колясках. Группа заняла угол большой, но унылой открытой комнаты. Окна у дальней стены свидетельствовали о солнечном, ранней весне. Почему-то свет снаружи не проникал в комнату.

Группа расположилась полукругом, лицом к бородатому мужчине средних лет с большим животом. На мужчине были вельветовые брюки и красная фланелевая рубашка. Живот выпячивался наружу почти так, как будто под рубашкой прятался пляжный мяч, вот только лицо у него было плоское, как будто воздух выходил наружу. Люк подозревал, что если он ударит кулаком по этому животу, он будет твердым, как железная сковорода. Мужчина был высоким, и он сильно откинулся на спинку стула, его тонкие ноги вытянулись по прямой линии перед собой.

"Прошу прощения?" — сказал Люк.

Мужчина улыбнулся, но в этом не было юмора.

"Почему ты здесь?" — сказал он снова. На этот раз он сказал это медленно, словно обращаясь к маленькому ребенку или слабоумному.

Люк посмотрел на мужчин. Это была групповая терапия для ветеранов войны.

Это был справедливый вопрос. Люку здесь не место. Эти ребята были разбиты. Инвалид. Травмированный.

Некоторым из них казалось, что они никогда не вернутся. Парень по имени Чемберс, вероятно, был худшим. Он потерял руку и обе ноги. Его лицо было обезображено. Левая половина была забинтована, из-под нее торчала большая металлическая пластина, стабилизировавшая то, что осталось от лицевых костей с той стороны. Он потерял левый глаз, и его еще не заменили. В какой-то момент, после того как они закончили восстанавливать его глазницу, они собирались сделать ему новый хороший фальшивый глаз.

Чемберс ехал на Хаммере, который наехал на самодельное взрывное устройство в Ираке. Неожиданным нововведением стало устройство — кумулятивный заряд, проникавший прямо вверх через ходовую часть машины, а затем прямо через Чемберса, разрывая его на части снизу вверх. Военные модернизировали старые Хаммеры тяжелой броней днища и переделывали новые, чтобы защититься от подобных атак в будущем. Но это не помогло Чемберсу.

Люк не любил смотреть на Чемберса.

"Почему ты здесь?" — снова сказал лидер.

Люк пожал плечами. — Не знаю, Риггс. Почему ты здесь?"

«Я пытаюсь помочь мужчинам вернуть себе жизнь, — сказал Риггс. Он сказал это, не теряя ни секунды. Либо это был заготовленный ответ, который он приберег, когда люди спорили с ним, либо он действительно верил в него. "А ты?"

Люк ничего не сказал, но теперь все смотрели на него. Он редко говорил что-либо в этой группе. Он просто не хотел присутствовать. Он не думал, что это ему помогает. По правде говоря, он думал, что все это было пустой тратой времени.

"Ты боишься?" — сказал Риггс. — Ты поэтому здесь?

— Риггс, если ты так думаешь, значит, ты плохо меня знаешь.

— А, — сказал Риггс и чуть-чуть поднял свои мясистые руки. «Теперь мы куда-то движемся. Ты хардкор. Мы это уже знаем. Так сделай это. Шаг вперед. Расскажите нам все о сержанте первого класса Люке Стоуне из спецназа армии США. Дельта, я прав? По шею в дерьме, да? Один из парней, которые отправились на ту неудачную миссию, чтобы убить парня из «Аль-Каиды», парня, который предположительно устроил взрыв авианосца « Сарасота »?

— Риггс, я бы ничего не знал о такой миссии. Подобная миссия была бы секретной информацией, а это означало бы, что если бы кто-то из нас знал что-нибудь об этом, мы бы не были на свободе…

Риггс улыбнулся и сделал рукой движение прялки. «Для обсуждения такого высокоуровневого и важного целенаправленного убийства, которого никогда не существовало. Да, да, да. Мы все знаем разговор. Мы уже слышали это раньше. Поверь мне, Стоун, ты не так важен. Каждый мужчина в этой группе видел бой. Каждый мужчина в этой группе хорошо осведомлен о…

— Какие бои ты видел, Риггс? — сказал Люк. «Вы были на флоте. На эсминце. Посреди океана. Ты сидел за партой в этой больнице последние пятнадцать лет.

— Дело не во мне, Стоун. Речь идет о вас. Ты в больнице для ветеранов, в психушке. Верно? Я не в психушке. Ты. Я работаю в психиатрической больнице, а ты живешь там. Но ты не предан. Вы добровольно. Ты можешь уйти отсюда в любое время, когда захочешь. Прямо посреди этой сессии, если хотите. Форт-Брэгг находится в пяти или шести милях отсюда. Все твои старые приятели ждут тебя там. Разве ты не хочешь вернуться к ним? Они ждут тебя, чувак. Рок-н-ролл. Всегда есть еще одна секретная миссия FUBAR».

Люк ничего не сказал. Он просто смотрел на Риггса. Мужчина был не в своем уме. Он был сумасшедшим. Он даже не замедлился.

— Стоун, я вижу, вы, ребята из «Дельты», время от времени проходите сюда. На тебе никогда нет ни царапины. Вы, ребята, типа, сверхъестественные. Пули всегда как-то промахиваются. Но ты напуган. Ты выгорел. Вы слишком много видели. Вы убили слишком много людей. Ты весь в их крови. Его не видно, но он есть».

Риггс кивнул сам себе.

— К нам в третьем часу сюда приходил парень из «Дельты», примерно твоего возраста, настаивал, что с ним все в порядке. Он только что вернулся из сверхсекретной миссии в Афганистане. Это была бойня. Конечно, это было. Но ему не нужны были все эти разговоры. Звучит как кто-нибудь, кого мы знаем? Когда он ушел отсюда, он пошел домой, убил свою жену, свою трехлетнюю дочь, а затем пустил себе пулю в голову».

Между Люком и Риггсом возникла пауза. Никто из других мужчин не сказал ни слова. Парень был нажимателем кнопок. Почему-то он считал это своей работой. Было важно, чтобы Люк оставался хладнокровным и не позволял Риггсу раздражать его. Но Люку это не нравилось. Он почувствовал, как внутри него нарастает волна. Риггс двигался на опасную территорию.

— Это то, чего ты боишься? — сказал Риггс. — Ты боишься, что поедешь домой и взорвешь мозг своей жене…

Люк вскочил со стула и пересек расстояние между ним и Риггсом менее чем за секунду. Прежде чем он понял, что произошло, он схватил Риггса, выбил из-под него стул и швырнул его на пол, как тряпичную куклу. Голова Риггса ударилась о каменную плиту.

Люк склонился над ним и поднял кулак.

Глаза Риггса были широко раскрыты, и на долю секунды на его лице промелькнул страх. Затем его спокойное поведение вернулось.

«Это то, что я хотел бы видеть», сказал он. «Немного энтузиазма».

Люк глубоко вздохнул и расслабил кулак. Он оглядел других мужчин. Ни один из них не сделал ни шагу. Они просто смотрели беспристрастно, как будто нападки пациента на своего терапевта были обычным делом в их будни.

Нет. Это было не так. Они смотрели так, будто им было все равно, что происходит, как будто им было все равно.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, — сказал Люк.

— Я пытаюсь вырвать тебя из твоей скорлупы, Стоун. И похоже, что это, наконец, начинает работать».

* * *

— Я не хочу, чтобы ты был здесь, — сказал Мартинес.

Люк сидел в деревянном кресле рядом с кроватью Мартинеса. Стул оказался на удивление неудобным, как будто он был создан для того, чтобы препятствовать бездельничанию.

Люк делал то, чего избегал несколько недель, — навещал Мартинеса. Мужчина находился в другом корпусе больницы, да. Но все это было в двенадцати минутах ходьбы от собственной комнаты Люка. Люк до сих пор не мог справиться с этой прогулкой.

Мартинес был на длинной дороге, дороге, по которой он, казалось, не хотел путешествовать. Его ноги были разорваны, и спасти его не удалось. Одного не было в области таза, другого ниже колена. Он все еще мог пользоваться руками, но был парализован чуть ниже грудной клетки.

Прежде чем Люк вошел сюда, медсестра прошептала ему, что Мартинес большую часть времени плакал. Он также проводил много времени во сне — он был на большой дозе успокоительного.

— Я просто пришел попрощаться, — сказал Люк.

Мартинес смотрел в окно на яркий день. Теперь он повернулся и посмотрел на Люка. Его лицо было в порядке. Он всегда был красивым парнем и остался им. Бог, или Дьявол, или кто-либо другой, ответственный за эти вещи, пощадил человека его лицо.

«Здравствуйте и до свидания, верно? Хорошо тебе, Стоун. Вы все в целости и сохранности, вы уйдете отсюда, возможно, получите повышение, какую-нибудь цитату. Никогда не увидишь ни минуты боя, потому что ты был в психушке. Садитесь за стол, зарабатывайте больше денег, посылайте других парней. Молодец, чувак.

Люк сидел тихо. Он закинул одну ногу на другую. Он не сказал ни слова.

— Мерфи заезжал сюда пару недель назад, ты знал об этом? Я спросил, собирается ли он встретиться с вами, но он сказал, что нет. Он не хотел тебя видеть. Камень? Стоун подлизывается к начальству. Зачем ему встречаться со Стоуном? Мёрфи сказал, что будет ездить на товарных поездах через всю страну, как бродяга. Это его план. Ты знаешь о чем я думаю? Я думаю, он собирается выстрелить себе в голову».

— Я сожалею о том, что произошло, — сказал Люк.

Но Мартинес не слушал.

— Как твоя жена, чувак? Беременность идет хорошо? Маленький Люк младший в пути? Это очень мило, Стоун. Я рад за тебя."

— Робби, я тебе что-то сделал? — сказал Люк.

Слезы потекли по лицу Мартинеса. Он стучал по кровати кулаками. «Посмотри на меня, мужик! У меня нет ног! Я буду ссать и срать в мешок всю оставшуюся жизнь, хорошо? Я не могу ходить. Я никогда не буду ходить. Я не могу…”

Он покачал головой. «Я не могу…»

Теперь Мартинес заплакал.

— Я этого не делал, — сказал Люк. Его голос звучал тихо и слабо, как голос ребенка.

"Да! Ты сделал это! Вы сделали это. Это был ты. Это была твоя миссия. Мы были твоими парнями. Теперь мы мертвы. Все, кроме тебя.

Люк покачал головой. "Нет. Это была миссия Хита. Я просто…

"Сволочь! Ты просто выполнял приказ. Но ты мог бы сказать «нет».

Люк ничего не сказал. Мартинес глубоко вздохнул.

— Я сказал тебе убить меня. Он стиснул зубы. — Я сказал тебе… убить… меня. А теперь посмотри на это… на этот беспорядок. Ты был тем самым». Он покачал головой. — Ты мог бы это сделать. Никто бы не узнал.

Люк уставился на него. — Я не мог тебя убить. Ты мой друг."

— Не говори так! — сказал Мартинес. "Я не твой друг."

Он повернул голову лицом к стене. "Выйди из моей комнаты."

«Робби…»

— Сколько человек ты убил, Стоун? Сколько, а? Сотня? Двести?"

Люк говорил чуть громче шепота. Он ответил честно. "Я не знаю. Я перестал считать».

— Ты не мог убить одного человека в качестве услуги? Одолжение твоему так называемому другу?

Люк не говорил. Подобное никогда не приходило ему в голову раньше. Убить собственного человека? Но теперь он понял, что это возможно.

На долю секунды он снова оказался на склоне холма тем холодным утром. Он увидел Мартинеса, лежащего на спине и плачущего. Люк подошел к нему. Боеприпасов не осталось. Все, что было у Люка, — это искривленный штык в руке. Он присел рядом с Мартинесом, штык торчал из его кулака, как шип. Он протянул руку над сердцем Мартинеса и…

— Я не хочу, чтобы ты был здесь, — сказал теперь Мартинес. — Я хочу, чтобы ты вышел из моей комнаты. Уходи, ладно, Стоун? Уходи прямо сейчас».

Внезапно Мартинес начал кричать. Он взял с кровати кнопку вызова медсестры и начал нажимать на нее большим пальцем.

«Я хочу, чтобы ты вышел! Убирайся! Вне!"

Люк встал. Он поднял руки. — Хорошо, Робби. Хорошо."

"ВНЕ!"

Люк направился к двери.

— Надеюсь, ты умрешь, Стоун. Я надеюсь, что твой ребенок умрет».

Потом Люк вышел в холл. К нему приближались две медсестры, шагая, но быстро.

— Он в порядке? — сказал первый.

— Ты слышал меня, Стоун? Я надеюсь твои…"

Но Люк уже заткнул уши и бежал по коридору. Он побежал по зданию, теперь уже бегом, хватая ртом воздух. Он увидел знак «ВЫХОД», повернулся к нему и ворвался в двойные двери. Затем он бежал по территории по бетонной дорожке. Тут и там люди оборачивались посмотреть, но Люк продолжал бежать. Он бежал, пока его легкие не начали гореть.

Мужчина шел в другую сторону. Мужчина был старше, но широк и крепок. Он шел прямо с военной выправкой, но был одет в синие джинсы и кожаную куртку. Люк был почти на нем, прежде чем понял, что знает его.

— Люк, — сказал мужчина. — Куда ты бежишь, сынок?

Люк остановился. Он наклонился и положил руки на колени. Его дыхание стало хриплым. Он боролся за большие легкие.

— Дон, — сказал он. «О боже, Дон. Я не в форме».

Он встал. Он потянулся, чтобы пожать руку Дону Моррису, но вместо этого Дон заключил его в медвежьи объятия. Это чувствовалось… У Люка не было слов для этого. Дон был ему как отец. Чувства нахлынули. Он чувствовал себя в безопасности. Это было похоже на облегчение. Казалось, он так долго держал в себе так много вещей, вещей, которые Дон знал интуитивно, без необходимости говорить. В объятиях Дона Морриса я чувствовал себя как дома.

После долгого мгновения они расстались.

"Что ты здесь делаешь?" — сказал Люк.

Он вообразил, что Дон приехал из Вашингтона, чтобы встретиться с начальством в Форт-Брэгге, но Дон развеял эту мысль всего несколькими словами.

— Я пришел за тобой, — сказал он.

* * *

— Хорошая сделка, — сказал Дон. «Лучшее, что вы получите».

Они ехали по усаженным деревьями мощеным улицам центра Фейетвилля в невзрачном взятом напрокат седане. Дон был за рулем, Люк на пассажирском сиденье. Люди сидели в кафе и ресторанах под открытым небом вдоль тротуаров. Это был военный город — многие люди, которые были на улице, были здоровы и здоровы.

Но помимо того, что они были здоровы, они еще и выглядели счастливыми. В этот момент Люк не мог представить, каково это.

— Расскажи мне еще раз, — сказал он.

«Вы выходите в звании старшего сержанта. Почетное увольнение, вступающее в силу в конце этого календарного года, хотя вы можете уйти в бессрочный отпуск уже сегодня днем. Новая оплата вступает в силу немедленно и действует до увольнения. Ваш послужной список не поврежден, пенсия ветерана войны и все другие льготы на месте».

Это звучало как хорошая сделка. Но до этой минуты Люк не думал о том, чтобы уйти из армии. Все время, пока он был в больнице, он надеялся вернуться в свою часть. Тем временем за кулисами Дон вел переговоры о выходе для него.

— А если я захочу остаться дома? он сказал.

Дон пожал плечами. — Вы были в больнице почти месяц. Записи, которые я видел, говорят о том, что вы мало или совсем не добились прогресса в терапии, и вас считают отказывающимся сотрудничать пациентом.

Он вздохнул. — Они не примут тебя обратно, Люк. Они думают, что ты бракованный товар. Если вы откажетесь от пакета, который я только что описал, вас планируют отправить с принудительной выпиской из психиатрической больницы в вашем нынешнем звании и зарплате, с диагнозом посттравматического стрессового расстройства. Я уверен, что мне не нужно рассказывать вам о перспективах, с которыми сталкиваются мужчины с выпиской при таких обстоятельствах.

Люк предположил, что все это не было большим сюрпризом, но все равно было больно это слышать. Он знал дело. Армия даже официально не признала существование Delta Force. Миссия была засекречена — она так и не состоялась. Так что он не надеялся получить медаль во время публичной церемонии. В Дельте вы не делали этого для славы.

Тем не менее, хотя он ожидал, что его проигнорируют, он не ожидал, что его выбросят на свалку. Он отдал много себя армии, и они были готовы бросить его после одного плохого задания. Правда, миссия была более чем плохой. Это была катастрофа, фиаско, но это была не его вина.

«Они выгоняют меня в любом случае», — сказал он. «Я могу идти тихо, а могу пинаться и кричать».

— Верно, — сказал Дон.

Люк тяжело вздохнул. Он смотрел, как старый город катится мимо. Они выехали из исторического района на более современную улицу с торговыми центрами. Они подошли к концу длинного квартала, и Дон свернул налево на стоянку «Бургер Кинг».

Грядет мирная жизнь, нравится это Люку или нет. Это был мир, который он покинул четырнадцать лет назад. Он никак не ожидал увидеть это снова. Что происходило в том мире?

Он смотрел, как толстая молодая пара ковыляет к двери ресторана.

"Что я собираюсь делать?" — сказал Люк. «После окончания этого года? Какую гражданскую работу я могу получить?»

— Это легко, — сказал Дон. — Ты будешь работать на меня.

Люк посмотрел на него.

Дон остановился в пятне рядом со спиной. Других машин здесь не было. «Группа специального реагирования готова к работе. Пока вы лежали в постели и рассматривали свой пупок, я боролся с бюрократами и оформлял бумаги. Я закрепил финансирование, по крайней мере, до конца года. У меня есть небольшая штаб-квартира в пригороде Вирджинии, недалеко от ЦРУ. Пока мы разговариваем, они рисуют буквы на двери. Ко мне прислушивается директор ФБР. И я разговаривал по телефону — должен добавить, кратко — с президентом Соединенных Штатов».

Дон выключил машину и посмотрел на Люка.

«Я готов нанять своего первого агента. Ты это».

Он указал головой на большой знак возле парковки. Люк взглянул туда, куда указывал Дон. Прямо под логотипом Burger King была серия черных букв на белом фоне. В совокупности буквы представляли собой мрачное послание.

Приглашаем на работу. Запрос внутри.

«Если ты не хочешь присоединиться ко мне, держу пари, что для тебя есть много других возможностей».

Люк покачал головой. Затем он рассмеялся.

«Это был странный день, — сказал он.

Дон кивнул. «Ну, это станет еще более странным. Вот еще один сюрприз. Это подарок. Я не хотел давать его тебе в больнице, потому что больницы — ужасное место. Особенно в больницах для ветеранов.

Перед машиной стояла красивая молодая женщина с длинными каштановыми волосами. Она посмотрела на Люка со слезами на глазах. На ней был легкий жакет, из-под которого виднелась мамина рубашка. Женщина была очень беременна.

С сыном Люка.

Люку потребовалась доля секунды, чтобы узнать ее — то, что он никогда никому не откроет, даже под страхом пыток. В последние недели его разум не работал должным образом, и она была неуместна в этом пустыре автостоянки. Он не ожидал увидеть ее здесь. Ее присутствие было нереальным, потусторонним.

Ребекка.

— Боже мой, — сказал Люк.

— Ага, — сказал Дон. — Возможно, ты захочешь пойти поздороваться, пока она не нашла кого-нибудь получше. Здесь? Это не займет много времени».

— Почему… зачем ты привел ее сюда?

Дон пожал плечами. Он огляделся на парковке «Бургер Кинг».

«Это более романтично, чем встретить ее на базе».

Затем Люк вышел из машины. Он словно плыл к ней. Они обнялись, и он долго держал ее. Бесконечно. Он никогда не хотел отпускать ее.

Впервые Люк почувствовал, как по его лицу текут слезы. Он глубоко вздохнул. Было так приятно держать ее. Он не говорил. Он не мог придумать ни единого слова, чтобы сказать.

Она посмотрела на него и вытерла слезы с его лица.

«Разве это не здорово?» она сказала. — Дон сказал, что ты будешь работать на него.

Люк кивнул. Он по-прежнему не говорил. Тогда, казалось бы, все было решено. Дон и Бекка приняли решение за него.

«Я так люблю тебя, Люк, — сказала она. «Я так рад, что эта военная жизнь закончилась».


ГЛАВА ШЕСТАЯ


3 мая

7:15 утра по восточному летнему времени

Штаб группы специального реагирования

Маклин, Вирджиния — пригород Вашингтона, округ Колумбия.

«Думаю, у меня может быть кое-что для вас», — сказал Дон Моррис.

Они сидели в новом офисе Дона. Место начало обретать форму. На столе висели фотографии его жены и детей, ленты в рамках и прокламации на стенах. Сам письменный стол представлял собой широкое пространство из блестящего дуба. На нем стояла телефонная консоль, компьютерный монитор, сотовый телефон, спутниковый телефон и больше ничего. Дон не был большим сторонником бумажной волокиты.

— Кое-что, что поможет тебе немного выйти в поле. Ты казался немного взволнованным с тех пор, как пришел сюда. Это может вылечить это.

Люк уставился на него. Это было почти так, как будто Дон только что прочитал его мысли. Дон оказал ему услугу, дав ему эту работу. Люк это знал. Это был спасательный круг, брошенный утопающему. Но Люк уже медленно приближался к двери. До сих пор это были недели сидения и разговоров. Люку было скучно. Это было нормально. Опасность заключалась в том, что если это будет продолжаться слишком долго, он начнет сходить с ума. Кабинетная разведывательная работа была не для него. Это начало становиться совершенно ясным.

— Я весь в ушах, — сказал Люк.

Дон жестом указал на открытую дверь своего кабинета. — Пойдем по коридору.

Люк последовал за Доном по узкому коридору к ярко освещенному конференц-залу на другом конце. Этот небольшой офисный комплекс еще шесть месяцев назад был вспомогательным офисом Бюро жилищного строительства и городского развития. Дон работал над тем, чтобы немного перетащить здание в двадцать первый век.

Имея это в виду, высокий молодой парень с конским хвостом и в странных круглых очках-авиаторах вешал на одну из стен плоский дисплей. Еще один дисплей уже стоял на дальней стене, провода тянулись к панели управления на длинном столе для совещаний. На парне была красно-бело-синяя футболка, джинсы и красные высокие кроссовки Converse All-Star.

Люк почти не смотрел на него. Он предположил, что был техническим специалистом из государственного подрядчика или, возможно, каким-то техническим специалистом, скрытым глубоко внутри ФБР.

— Люк, ты встречался с Марком Свонном? — сказал Дон, небрежно выбрасывая эти мысли из воды. — Он наш новый системный разработчик и оператор, отвечающий за наши разведывательные сети, Интернет, спутниковую связь… Марку предстоит много работать, по крайней мере, какое-то время. Марк Суонн, это агент Люк Стоун. Люк — наш первый полевой агент, хотя мы собираемся добавить еще парочку».

Парень обернулся. Он был тощим. У него были ноги-дымоходы. Спереди на его футболке с американским флагом было написано: «Мы номер 31!»

Взгляд парня встретился с Люком. Люк быстро оценил его. Он был молод, может быть, чуть за двадцать — выглядел еще моложе. Он был уверен в себе, граничащем с высокомерием. Он был умен. Вероятно, в старшей школе он увлекался компьютерами. Он и Люк собирались работать в разных отделах. Дело этого парня было в оборудовании — разобрать его, собрать обратно, заставить его гудеть. Вероятно, он никогда в жизни не участвовал в моменте насилия и, возможно, не был свидетелем таких моментов.

Они пожали друг другу руки.

— Мы номер тридцать один, не так ли? — сказал Люк. «Сколько у нас тридцать один номер?»

Парень пожал плечами и улыбнулся.

«Я не знаю, чувак. Может быть, вы догадаетесь».

Люк чуть не рассмеялся.

— Не могу предположить, — сказал он. — Может, ты мне немного поможешь.

— Здравоохранение, — сказал парень. «По данным Всемирной организации здравоохранения, мы занимаем тридцать первое место в области здравоохранения. Однако мы лидируем по расходам на здравоохранение, если вам есть чем гордиться».

Люк все еще держал парня за руку.

«Я был бы горд, если бы сломал несколько ваших костей и увидел бы, как хорошо американские врачи собирают их вместе. Но вы, вероятно, предпочтете, чтобы их починили в Мексике.

Суонн отдернул руку. «Куба, может быть. Или Канада».

— Очень мило, Марк, — сказал Дон. «Я уверен, что агент Стоун рад узнать, что все эти годы он рисковал своей шеей ради страны с таким посредственным здравоохранением».

Дон указал головой на аудиовизуальную установку. — Как дела?

Марк кивнул. «Первый дисплей готов к работе. Высокое разрешение, высокоскоростное соединение. Вы можете поднять эту клавиатуру на стол и этот маленький экран и получить доступ к любым своим файлам, просто используя свой логин. Вы можете выбрать все, чем хотите поделиться, и оно появится на большом экране. Я легко могу сделать эту возможность доступной для всех в здании — я просто хотел, чтобы вы сначала протестировали ее, чтобы посмотреть, понравится ли она вам».

Дон кивнул. "Очень круто. А посетители? Кроме того, как насчет обмена информацией с другими площадками?»

Парень Марк Суонн поднял руки, как бы говоря Не стреляйте! "Приближается. Но нам понадобится надежное шифрование, прежде чем мы начнем транслировать разведданные за пределы здания. Вы можете отправить по электронной почте все, что хотите. Но с точки зрения размещения видеоизображений или данных, которые появляются в другом месте, или переноса трансляций сюда? Это будет происходить в индивидуальном порядке с каждым партнером. ЦРУ, АНБ, Белый дом, если уж на то пошло, даже штаб-квартира ФБР. У всех свои процедуры, и мы собираемся следовать их указаниям».

Дон кивнул. «Хорошо, Марк. Мне это уже нравится. Не могли бы вы дать агенту Стоуну и мне минут двадцать, может быть, тридцать? И прислать сюда Труди Веллингтон?

Свон кивнул. "Конечно."

Уходя, Дон посмотрел на Люка.

— Забавный ребенок, — сказал Люк.

«Вундеркинд», — сказал Дон. «Моя цель здесь — нанять лучших. И когда дело доходит до этого, не всегда тот парень подходит лучше всего. С точки зрения технологии, как правило, это не так. Мы здесь ковбои, Люк. Мы дети, которые раскрашивают вне линий. Это то, что они хотят от нас. Это сам директор ФБР сказал.

— Я с тобой, — сказал Люк.

«Вы должны быть. Ты один из лучших спецназовцев, которых я видел за свою долгую карьеру, и с точки зрения нестандартной раскраски… ну…

Внезапно в дверях появилась молодая женщина. Во всяком случае, она была даже моложе парня, который только что ушел. Дон заполнил это место детьми. Однако этот ребенок был прекрасен. У нее были длинные вьющиеся каштановые волосы. Она была одета в классическую рубашку и брюки, которые обтягивали ее изгибы. Она носила большие красные очки, которые придавали ей слегка совиный вид.

"Дон?"

— Труди, входи. Я хочу познакомить тебя с Люком Стоуном. Это человек, о котором я тебе говорил. Люк, это Труди Веллингтон. Она наш новый офицер разведки. Она еще один вундеркинд, в подростковом возрасте окончила Массачусетский технологический институт, провела пару лет на прослушивающих станциях ЦРУ. Теперь она с нами, готовая совершить квантовый скачок на следующий уровень шпионского мастерства».

Люк пожал руку молодой женщине. Она была немного смущенной, не хотела смотреть ему в глаза. Черт, она была еще ребенком.

Люк переводил взгляд с Дона на Труди и обратно. Кое-что о языке тела…

Нет, это было невозможно. Дон был женат тридцать лет. У него были дочь и сын, которые были старше этой Труди.

«Труди проинформирует нас о миссии, которая у нас на палубе».

Труди села прямо за стол переговоров. Люк и Дон сделали то же самое. Она тут же взяла клавиатуру, выдвинула маленький монитор вперед и набрала информацию. Рабочий стол ее офисного компьютера появился на большом плоском дисплее на стене.

— Ты уже знаешь, как этим пользоваться? — сказал Дон.

«Да, ну… У нас, конечно, были подобные AV-материалы в Массачусетском технологическом институте. Не так много в ЦРУ, что я видел, но я думаю, что они где-то есть. Суонн дал мне доступ ранее. Я думаю, он хвастался».

— В любом случае, это довольно круто, — сказал Дон.

Люк кивнул. Он снова чуть не рассмеялся. Он представил себе Дона со стальными глазами, каким он знал его последние несколько лет — прыгающего с парашютом в зону боевых действий, командующего людьми в полевых условиях, безжалостно убивающего плохих парней. Казалось, он почти абсурдно гордился своим маленьким агентством, его офисными штуковинами и молодыми штатскими, которые с такой легкостью ими манипулировали. Что ж, хорошо для него.

На экране появилось удостоверение морской пехоты США. На нем был изображен солдат с короткой стрижкой, широкой челюстью и угрожающим взглядом. Он казался саркастичным, раздраженным и готовым убить кого-нибудь сразу. Он выглядел как человек, который отслужил боевую службу за границей, а потом вернулся домой и провел время, участвуя в драках в барах во время R&R. Грубый клиент.

Люк видел много таких парней. На самом деле, он сбил нескольких из них без сознания.

— Я предполагаю, что ни один из вас не знает предмета или поставленной задачи, — сказала Труди. «Это может сделать наш разговор немного длиннее, чем необходимо, а может и нет. Но это, как правило, гарантирует, что мы все на одной волне. Звук нормальный?»

— Хорошо, — сказал Дон.

— Мне кажется, это нормально, — сказал Люк.

Она кивнула. «Тогда начнем. Человек на экране — бывший сержант морской пехоты Эдвин Ли Парр. Тридцать семь лет, вырос в Кентукки, к югу от Лексингтона. Ветеран боевых действий, участвовавший в боевых действиях как во время вторжения в Панаму в 1989 году, так и во время войны в Персидском заливе. Он также был развернут в роли миротворца в конце Косовская война. Пурпурное сердце и Бронзовая звезда за заслуги перед вторжением в Панаму. Почетное увольнение в декабре 1999 г. после двенадцати лет службы.

«Парр вернулся домой и полтора года после этого колесил по стране, работая в сфере безопасности. У него была лицензия на скрытое ношение, и в основном он был личным телохранителем, в основном для бизнесменов, часто для торговцев алмазами. Он работал в фирме White Knight Security и мотался между Нью-Йорком, Майами, Чикаго, Лос-Анджелесом и Сан-Франциско. Несколько задокументированных поездок в Токио, Гонконг и Лондон, хотя неясно, как в этих случаях применялись правила обращения с огнестрельным оружием».

Люк посмотрел в сердитые глаза мужчины. Казалось бы, неплохая работа для ветерана боевых действий. Не так много действия, но много движения. Это может понравиться даже такому мужчине, как…

— Потом случилось одиннадцатое сентября, — сказала Труди.

— Он повторно записался? — сказал Люк.

Она покачала головой. "Нет. В течение короткого периода времени возник огромный спрос на опытных военных подрядчиков. White Knight Security выделила совершенно новое подразделение под названием White Knight Consultants. Эдвин Парр был одним из первых доступных экспертов по зонам боевых действий. Он побывал в Афганистане и сейчас находится в Ираке двадцать пять месяцев подряд».

Люк начал жалеть, что она не перешла к делу. Люка раздражала мысль об Эдвине Ли Парре на театре военных действий, почти не подчиняющемся субординации и зарабатывающем в десять раз больше денег, чем обычные солдаты. Мягко говоря.

— Двадцать пять месяцев? — сказал Люк. «Что он там делает? Я имею в виду, помимо пополнения его банковского счета?

«Эдвин Парр, похоже, сошел с ума», — сказала Труди.

Она сделала паузу и на мгновение отвела взгляд от клавиатуры и мыши. «Следующие изображения графические».

Люк уставился на нее.

«Думаю, мы справимся», — сказал Дон.

Труди кивнула. «Парр был уволен из White Knight четыре месяца назад, несмотря на пятилетние отношения с ними. Белый Рыцарь отказывается от информации о своей деятельности или местонахождении. Они снимают с себя ответственность за его действия».

На экране появилось новое изображение. На нем было видно около дюжины тел, разбросанных по какой-то рыночной площади. Тела почти нельзя было опознать как человеческие — они были разорваны бомбой или каким-то крупнокалиберным магазинным оружием.

«Парр действует на северо-западе Ирака, в так называемом суннитском треугольнике, вне досягаемости войск коалиции. С ним работает до дюжины бывших или, возможно, действующих контрактников, а также, как мы полагаем, один или два дезертиров из морской пехоты. Считается, что он организовал резню среди гражданского населения, которая произошла на этом рынке под открытым небом в Фаллудже, и считается, что это изображение последствий этой резни. В результате теракта могло погибнуть до сорока человек».

Люк заинтересовался. «Зачем ему это делать?»

На экране появилось новое изображение. На нем были показаны два обгоревших и обезглавленных тела, свисающих с эстакады моста.

«Тела, которые вы здесь видите, идентифицированы как останки бывших американских военных контрактников Томаса Каленса, тридцати одного года, и Владимира Гарсии, тридцати девяти лет. На их джип напали повстанцы-сунниты. Они были схвачены, обезглавлены и сожжены. Когда это произошло, ни один из мужчин не получал зарплату в качестве военного подрядчика. Резня на предыдущем изображении, по-видимому, была расплатой за смерть Каленса и Гарсии в рамках нарастающей серии нападений «око за око». Каленс и Гарсия работали с Парром.

"Что они делали?" — сказал Люк.

Появилось новое изображение, карта так называемого суннитского треугольника.

«Суннитский треугольник был оплотом Саддама Хусейна в Ираке. Юг страны преимущественно шиитский, и Саддам прилагал большие усилия для подавления шиитов, в том числе частыми массовыми убийствами. Север в основном населен курдами, и с курдами обращались даже хуже, чем с шиитами. Но северо-центральный и северо-западный Ирак — сунниты. Саддам родился там, и люди там его сторонники. Американским военным было очень трудно приручить этот регион, и большая его часть до сих пор является запретной зоной. Мы считаем, что Парр действует там, потому что именно здесь спрятана основная часть богатства Саддама.

«Похоже, что Парр систематически находил тайники с деньгами, оружием, бриллиантами, золотом и другими драгоценными металлами, а также роскошными автомобилями. Он находит этот материал с помощью пыток и убийств бывших лейтенантов Саддама и запугивания местного населения. Местные ненавидят Парра и активно пытаются его убить.

— Но Парр собрал небольшую армию крутых парней — военных консультантов, некоторые из них — бывшие спецназовцы, и, как я уже говорил, возможно, двух дезертиров из корпуса морской пехоты. Все его люди закалены в боях, и Парр делает их богатыми до тех пор, пока они могут оставаться в живых. В связи с этим они принимают все более крайние меры, чтобы удостовериться в этом. В настоящее время они похищают женщин и девушек из местных племен. Мы считаем, что они держат их как живые щиты. Также возможно, что некоторые из них продаются «Аль-Каиде» и шиитским племенам с юга».

Труди остановилась.

«Он грабит сокровища Саддама так быстро, как только может, и не позволяет никому встать у него на пути».

«Какова наша роль в этом?» — сказал Люк.

Дон пожал плечами. — Мы из ФБР, сынок. Мы собираемся войти туда, спасти всех, кого удерживают против их воли, и арестовать Эдвина Ли Парра за похищение и убийство.

— Арестуйте его… — сказал Люк. «За убийство. В зоне боевых действий. Где уже погибли сотни тысяч людей».

Он позволил своему разуму обдумать это на минуту.

Дон кивнул. "Правильно. Потом мы вернем его сюда, судим и запрём. Этот человек, Парр, в беспорядке, и его нужно привести в порядок. Он убийца, лжец и вор. Он где-то там, за пределами чьей-либо досягаемости, действует без чьего-либо приказа и стал законом для самого себя. Он совершает злодеяния, в которых иракский народ обвиняет американцев. Если он продолжит, он спровоцирует международный инцидент, который поставит крест на всех наших усилиях в Ираке, Афганистане и во всем мире».

Люк глубоко вздохнул. — Как ты себе это представляешь?

Дон и Труди уставились на него.

Труди говорила. «Если вы возьметесь за это дело, ЦРУ предоставит вам удостоверение личности коррумпированного военного подрядчика», — сказала она. «Вы и напарник отправитесь в одиночку в Суннитский треугольник, найдете штаб Парра в полудюжине подозрительных мест, проникнете в его команду, арестуете его, а затем вызовете эвакуацию вертолетом».

Люк хмыкнул. Он почти рассмеялся. Он посмотрел на юную прелестную Труди, выпускницу элитного университета Восточного побережья. Почему-то он сосредоточился на ее руках. Они были крошечными, безупречными, даже красивыми. Он сомневался, что у них когда-либо было оружие. Они выглядели так, будто никогда в жизни не поднимали ничего тяжелее карандаша и не были запачканы ни унцией грязи. Ее руки должны быть на рекламе Palmolive. У ее рук должно быть свое телешоу.

— Звучит неплохо, — сказал он. «Это ты придумал? Могу сказать, что моя последняя эвакуация с вертолета прошла довольно успешно. Мой лучший друг умер, мой командир умер, вообще-то, почти все погибли. Единственными людьми, которые не умерли, были я, парень, который потерял рассудок, и еще один парень, который потерял обе ноги и рассудок. И… знаете, его способность…

Люк замолчал. Он не хотел заканчивать эту фразу.

«Этот парень больше не разговаривает со мной, потому что он попросил меня убить его, а я отказался».

Труди смотрела на Люка своими большими красивыми глазами. В очках ее глаза казались больше, чем они были на самом деле. В этот момент она выглядела как ученый, глядящий в микроскоп на насекомое.

— Это неловко, — сказала она.

— Это старые новости, — сказал Дон. «Либо ты лезешь обратно на лошадь, либо нет».

Люк кивнул. Он поднял руки. "Я знаю. Мне жаль. Я знаю это. Хорошо? Итак, скажем, я вхожу. Что, если Парр не хочет тихонько входить? Что, если провести остаток жизни в тюрьме ему не очень нравится?

Дон пожал плечами. «Если он сопротивляется аресту, то вы прекращаете его командование и лишаете его группу возможности действовать любыми средствами, доступными вам в то время».

— Ты понимаешь, что мы говорим об американцах? — сказал Люк.

Они оба просто смотрели на него. Никто не ответил. Прошел долгий миг. Это был глупый вопрос. Конечно поняли.

"Ты хочешь это?" — сказал Дон.

Прошла минута, прежде чем Люк заговорил. Хотел ли он этого? Конечно, он этого хотел. Какой у него был выбор? Что еще он собирался делать? Сидеть в этом офисном здании и сходить с ума? Сидеть здесь и отказываться от миссий, пока Дон, наконец, не получит сообщение и не отпустит его? Именно для этого его и наняли. По сравнению с тем, что он делал раньше, это была даже не миссия. Это был практически отдых выходного дня.

Образ Ребекки, уже очень беременной, в хижине ее семьи, промелькнул на экране в его голове. В ней рос его сын. Он скоро будет здесь. Несмотря на эту офисную работу, несмотря на долгие поездки на работу, несмотря на то, что он отсутствовал все пять дней в неделю, последний месяц был самым счастливым из всех, что они когда-либо были вместе.

Что Бекка собиралась подумать об этом?

— Люк? — сказал Дон.

Люк кивнул. "Ага. Я хочу это."


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


18:15 по восточному летнему времени

Округ Королевы Анны, Мэриленд — восточный берег Чесапикского залива.


— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Люк.

Он только что приехал. Он сорвал с себя рубашку и галстук и переоделся в джинсы и футболку, как только вошел в дверь. Теперь у него в руке была банка пива. Пиво было ледяным и вкусным.

Трафик был сумасшедший. Это было в полутора часах езды от округа Колумбия, через Аннаполис, через мост через Чесапикский залив и на Восточный берег. Но все это не имело значения, потому что он был дома.

Он и Бекка остановились в домике ее семьи в округе Королевы Анны. Хижина представляла собой старинное деревенское место на небольшом утесе прямо над заливом. Там было два этажа, все деревянное, везде скрипело и скрипело. Там была застекленная веранда, обращенная к воде, и кухонная дверь, которая с энтузиазмом захлопнулась.

Мебель в гостиной была старой. Кровати представляли собой старые металлические каркасы на пружинах; Кровать в главной спальне была почти достаточно длинной, но не совсем, чтобы Люку было удобно на ней спать. Безусловно, самой прочной вещью в доме был каменный камин в гостиной. Это было почти так, как будто большой старый камин уже был там, и кто-то с чувством юмора построил вокруг него дощатую лачугу.

Чтобы услышать об этом, дом был в семье в течение ста лет. Некоторые из самых ранних воспоминаний Бекки связаны с этим домом.

Это действительно было красивое место. Люку там понравилось.

Они сидели на заднем дворике, наслаждаясь поздним вечером, когда солнце медленно опускалось на запад над широким водным пространством. День был ветреный, и везде были белые паруса. Люку почти хотелось, чтобы время остановилось и он мог просто сидеть на этом месте вечно. Обстановка была потрясающей, и Бекка действительно выглядела прекрасно. Люк не лгал об этом.

Она была хороша, как всегда, и почти такая же миниатюрная. Их сыном был баскетбольный мяч, который она тайком прятала под рубашкой. Она провела часть дня, немного покопавшись в своем саду, и была немного вспотевшей и раскрасневшейся. На ней была большая мягкая шляпа от солнца, и она пила большой стакан воды со льдом.

Она улыбнулась. — Ты и сам не так уж плохо выглядишь.

Между ними повисла долгая пауза.

"Как прошел твой день?" она сказала.

Люк сделал еще один глоток пива. Он считал, что когда назревает беда, нужно сразу к ней приступить. Обычно ходить вокруг да около не было в его стиле. И Бекка заслужила услышать это прямо сейчас.

«Ну, это было по-другому. Дон набирает персонал. И сегодня он бросил мне проект на колени».

— Что ж, это хорошо, — сказала Бекка. «Хорошие новости, верно? Во что можно вонзить зубы? Я знаю, что тебе немного наскучила работа, и ты расстроился из-за дороги на работу.

Люк кивнул. «Конечно, это хорошо. Возможно. Думаю, вы скажете, что это работа полиции. Мы из ФБР, верно? Это то, что мы делаем. Обратной стороной является то, что если я собираюсь взяться за это задание — а на самом деле у меня нет особого выбора, поскольку это моя работа, — то мне нужно уехать из города на несколько дней».

Люк слышал, как он мычит и бормочет. Ему не нравилось, как это звучит. Поедем за город? Это была шутка? Дон не отправлял его в Питтсбург.

Теперь Бекка глотнула воды. Ее глаза смотрели на него поверх стекла. Это были настороженные глаза. — Куда тебе идти?

Вот оно пришло. Могли бы и выложить.

"Ирак."

Ее плечи поникли. «О, Люк. Ну давай же." Она тяжело вздохнула. — Он хочет, чтобы ты поехал в Ирак? Ты только что приехал из Афганистана, и тебя чуть не убили. Разве он не понимает, что у нас скоро будет ребенок? Я имею в виду, он знает это, верно?

Люк кивнул. — Он видел тебя, детка. Помнить? Он привел тебя вниз, чтобы увидеть меня.

«Тогда как он может даже подумать об этом? Надеюсь, вы сказали ему «нет».

Люк сделал еще один глоток пива. Теперь стало чуть теплее. Уже не так вкусно, как минуту назад.

«Люк? Ты сказал ему нет, верно?

«Дорогая, это моя работа. Таких вакансий для меня не так много. Дон бросил мне веревку и спас мою шею. Армия собиралась сказать, что у меня посттравматический стресс, и поставить меня на задницу. Это произошло не из-за Дона. У меня не так много места, чтобы сказать ему нет прямо сейчас. И, судя по всему, это довольно легкое задание».

«Легкое задание в зоне боевых действий», — сказала Бекка. «Что за работа? Убить Усаму бен Ладена?»

Люк покачал головой. "Нет."

"Что тогда?"

«Там находится американский военный подрядчик, который вышел из-под контроля. Он грабит старые убежища Саддама Хусейна и ворует деньги, произведения искусства, золото, бриллианты… Они хотят, чтобы я и мой партнер арестовали его. Это вообще не военная операция. Это работа полиции».

— Кто партнер? она сказала. Он видел в ее глазах, что она думает о том, что случилось с его последним партнером.

— Я еще не встречался с ним.

«Почему бы им просто не поручить это военной полиции?»

Люк покачал головой. «Это не проблема военных. Как я уже сказал, это дело полиции. Подрядчик технически является гражданским лицом. Они хотят, чтобы разница была ясной».

Люк подумал обо всех вещах, которые он упускал из виду. Непоседливый характер региона и ожесточенные бои, идущие там. Зверства, совершенные Парром. Команду крутых оперативников и безжалостных убийц он собрал вокруг себя. Отчаяние, которое они должны испытывать прямо сейчас, чтобы выбраться живыми, невредимыми, со всей своей добычей и не попасть в плен к закону. Мертвецы, обезглавленные и сожженные, повешенные на мосту.

Внезапно Бекка начала плакать. Люк поставил пиво и подошел к ней. Он встал на колени у ее стула и обнял ее.

«О Боже, Люк. Скажи мне, что это не начнется снова. Я не думаю, что смогу это вынести. Наш сын идет».

— Я знаю, — сказал он. "Я знаю это. Это не будет как прежде. Это не развертывание. Меня не будет три дня, может, четыре. Я арестовываю парня, я возвращаю его домой».

— А если ты умрешь? она сказала.

«Я не собираюсь умирать. Я буду очень осторожен. Возможно, мне даже не придется доставать пистолет.

Он почти не мог поверить в то, что говорил ей.

Теперь ее трясло от слез.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — сказала она.

"Я знаю, милая. Я знаю. Но мне нужно. Это будет очень быстро. Я буду звонить тебе каждую ночь. Ты можешь остаться со своими людьми. А потом я скоро вернусь. Это будет так, как будто я никогда и не уходил.

Она покачала головой, слезы стали сильнее. — Пожалуйста, — сказала она. — Пожалуйста, скажи мне, что все будет хорошо.

Люк крепко сжал ее, помня о ребенке, растущем внутри нее. «Все будет хорошо. Все будет хорошо. Я знаю, это."


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


5 мая

15:45 по восточному летнему времени

Объединенная база Эндрюс

Округ Принс-Джордж, Мэриленд

— Ты босс, — сказал Дон.

Он был на пару дюймов выше Люка и немного шире. С седыми волосами Дона, его телосложением, возрастом и опытом… ну, Люк всегда чувствовал себя немного ребенком рядом с Доном.

«Не позволяйте им забыть, кто главный. Я бы пошел с тобой, но я застрял на собраниях. Ты мой представитель. Что касается этой поездки, ты — это я».

Люк кивнул. — Хорошо, Дон.

Они шли по длинному широкому коридору через терминал. Толпы людей, в основном в разной форме, толпились вокруг, двигаясь взад и вперед. Люди стояли и ели в Taco Bell и Subway. Мужчины и женщины обнимались. На телегах проезжали груды багажа. Место было занято. Шли сразу две войны, и во всех вооруженных силах личный состав находился в движении.

— К вам присоединился новый парень. Он твой партнер, но ты старший партнер. Его зовут Эд Ньюсам. Мне он нравится. Он большой, он дерзкий, как черт, и он молод. Я вытащил его из Дельты, хотя он пробыл там всего год.

"Год? Дон…"

«За год он уже очень хорошо зарекомендовал себя. Поверьте мне, вы будете счастливы, что я приобрел этого парня. Он жеребец. Он животное, как и ты в том возрасте.

В свои тридцать два Люк уже начал чувствовать себя старым. Последние несколько недель он вернулся в спортзал, и внезапно ему пришлось подняться в гору, чтобы прийти в форму. Это было грубое пробуждение. Он позволил себе уйти во время своего пребывания в больнице.

— Труди и Суонн путешествуют с тобой, но они не пойдут с тобой в театр. Они останутся в зеленой зоне, где безопасно, и будут давать вам указания и информацию оттуда. Ни в коем случае нельзя подвергать их опасности. Они не военнослужащие и никогда ими не были».

Люк кивнул. "Понял."

Дон остановился. Он повернулся лицом к Люку. Его жесткие глаза немного смягчились. Как будто он был отцом Люка — отцом, которого у него никогда не было. Дон был просто большим, седовласым, широкогрудым папой с лицом, похожим на гранитную скалу.

— Ты справишься, сынок. Вы уже занимали командные должности. Вы уже бывали в зонах боевых действий. Вы уже были на сложных миссиях раньше, невыполнимых миссиях. Это не так. У этого стеклянная челюсть, понятно? Большой Папочка Кронин будет руководить этой операцией на месте. Он прикроет вашу спину и позаботится о том, чтобы нужные вам люди были в воздухе над вами и на шаг позади вас».

Люк был рад это слышать. Билл Кронин был специальным агентом ЦРУ. Он был в этом квартале несколько раз, имел большой опыт работы на Ближнем Востоке. Люк служил под его началом дважды: один раз, когда он был откомандирован в ЦРУ из Delta Force, и один раз во время совместной специальной операции.

Дон продолжал. «Я полностью ожидаю, что вы, ребята, войдете туда, а Парр бросит свое оружие и поднимет руки вверх. Он будет рад, что ты не Аль-Каида. Нам нужна досрочная победа, чтобы показать конгрессменам, что мы серьезно относимся к делу, поэтому я дополнил ваш график возвращения легким нокаутом. Но не говори об этом другим. Они думают, что это самая серьезная вещь на свете».

Люк улыбнулся и покачал головой. — Хорошо, папа.

— Я бы взъерошил тебе волосы, но ты слишком стар, — сказал Дон.

Впереди была небольшая зона ожидания у их ворот. Три ряда по пять кресел в каждом были сгруппированы перед письменным столом, а за письменным столом — дверью на взлетную полосу. Стол был брошен, и никто не сидел на стульях. Это была пустая часть терминала.

Через большие окна Люк мог видеть небольшой синий реактивный самолет Государственного департамента, припаркованный и ожидающий снаружи. Выдвижная лестница вела к открытой двери салона самолета.

У ворот столпилась группа из трех человек. Двое из них были Труди Веллингтон и Марк Суонн. Труди была крошечной и смотрела на каждый ее дюйм. Суонн был высоким и худым, но его явно затмевал третий член их компании, черный парень в джинсах и кожаной куртке. Черный парень стоял один, немного в стороне от Труди и Суонна. У его ног на полу валялся зеленый рюкзак.

— Это тот парень? — сказал Люк. — Ньюсэм?

Дон кивнул. «Это тот парень.

Люк впитывал его, когда они приближались. На вид он был ростом шесть футов пять дюймов. Его плечи были широкими, как и его грудь. Под кожаной курткой он носил белую футболку, которая облегала его массивную фигуру. Было похоже, что кто-то нарисовал его там. Его руки были закрыты курткой, но кулаки были огромными. На его больших ногах были желтые рабочие ботинки. Он был похож на супергероя из мультфильма.

Если не считать его лица — оно было таким же высокомерным и юным, как у любого школьника. На нем не было ни строчки.

«Этот парень уже видел бой?» — сказал Люк.

Дон снова кивнул. "Ах, да."

"Хорошо. Ты босс."

"Да, я."

Дошли до группы. Все трое повернулись. Глаза Труди и Свон были прикованы к Дону, их боссу. Новичок, Ньюсам, уставился на Люка.

«Спасибо, что пришли, всем. Труди и Марк, у вас была возможность встретиться с Люком Стоуном, вашим командиром в этом путешествии. Люк был одним из лучших спецназовцев, с которыми мне довелось служить в армии Соединенных Штатов. Люк, это Эд Ньюсэм, с которым я не служил, но о котором я слышал потрясающие вещи.

Двое мужчин пожали друг другу руки. Люк посмотрел в глаза более крупному мужчине. Ньюсэм не сделал ничего явного — он, например, не пытался раздавить руку Люка своей. Но его глаза сказали все: ты мне не прикажешь.

Люк попросил не согласиться. Но сейчас было не время и не место беспокоиться об этом. Но если бы они собирались работать вместе, особенно в зоне боевых действий, время почти наверняка пришло бы.

Дон сказал несколько слов ободрения, чтобы отправить группу. Но Люк больше не слушал. Он просто смотрел в эти жесткие молодые глаза, как они смотрели на него.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


23:15 по центральноевропейскому летнему времени (17:15 по восточному летнему времени)

Институт Ле Рози

Ролле, Швейцария

Это была самая известная школа в мире.

Ну, во всяком случае, это было самое дорогое.

Но на самом деле, это было просто очень скучно, и она не хотела быть здесь. Ее мама и папа отправили ее сюда на год «окончания» перед тем, как она поступила в колледж. И это был самый унылый, самый одинокий год в ее жизни. Может быть, теперь, когда все почти закончилось, все станет лучше. Осенью ее приняли в Йель.

Конечно, она была. Ее отец был одним из самых известных выпускников Йельского университета, так почему бы им не принять ее? Это была Элизабет Барретт, младшая дочь Дэвида П. Барретта, нынешнего президента Соединенных Штатов.

На самом деле, она заканчивала разговор по телефону со своим отцом прямо сейчас.

«Ну, дорогая, есть ли что-нибудь позитивное, что ты можешь вынести из этого года?»

Это был ее отец, который всегда говорил о «позитивах». Было ли это вообще настоящим словом? Он все время говорил такие слова и фразы — всегда были положительные моменты и выводы, и мы всегда двигались вперед, поднимались по лестнице и строили что-то великое. Она начала подозревать, что он далеко не так оптимистичен, как говорил. Весь акт был подделкой, мошенничеством. Он просто говорил эти вещи, потому что знал, что в его жизни всегда есть кто-то, кто слушает.

Она ненавидела эту часть. Она ненавидела службу безопасности из секретной службы, которая дежурила поблизости двадцать четыре часа в сутки. Ей нравились сами некоторые агенты, но она ненавидела тот факт, что это было необходимо, что из-за этого ее жизнь на каждом шагу мешала. Они, конечно, слушали этот телефонный звонок и никогда не были далеко — мужчина простоял в коридоре всю ночь, пока она спала.

— Не знаю, папа, — сказала она. «Я просто не знаю. Я буду рад выбраться отсюда».

«Ну, тебе же надо покататься на лыжах в Швейцарских Альпах, да? Вы познакомились с людьми со всего мира».

«В детстве мне больше нравились наши поездки в Колорадо, — сказала она. «А люди, которых я встретил? Да, отлично. Дети из России, чьи отцы — гангстеры, укравшие все отрасли промышленности, когда распался Советский Союз. Дети из Саудовской Аравии и Дубая, чьи отцы все принцы или кто-то в этом роде. Все ли в Саудовской Аравии принцы? Я думаю, это главный вывод, папа. Все в Саудовской Аравии принадлежат королевской семье».

Ее отец президент рассмеялся. Это заставило ее улыбнуться. Она не слышала этого от него очень, очень давно. И это заставило ее задуматься о том, как все было раньше, когда ее отец работал в семейном нефтяном бизнесе и был совладельцем профессиональной футбольной команды. Когда-то он был веселым отцом.

Когда они устраивали семейные барбекю, он носил фартук шеф-повара с надписью « Самый веселый папа в мире ». Казалось, что это было давно.

«Ну, дорогая, — сказал он, — я почти уверен, что не все в Саудовской Аравии принадлежат к королевской семье».

— Я знаю, — сказала она. «Некоторые люди — слуги и рабы».

"Элизабет!" — сказал он, но не рассердился. Ему было весело с ней. Она всегда говорила возмутительные вещи, даже когда была молода.

— Правда ранит, папа.

"Элизабет? Это очень смешно. Но я должен бежать. Сделай это для меня, хорошо? У тебя есть всего неделя, чтобы поехать туда. Постарайтесь сделать все возможное. Воспользуйтесь представившимися возможностями и сделайте что-нибудь, что вас волнует, хорошо?»

— Я не знаю, что бы это могло быть, — сказала она, но теперь она лгала ему. — Но я сделаю все, что в моих силах.

"Хороший. Ты прекрасна, дорогая. Мы с твоей мамой любим тебя. Дедушка и бабушка посылают свою любовь. И позвони своей сестре, хорошо?

— Хорошо, — сказала Элизабет. — Я тоже люблю тебя, папа.

Она повесила трубку. В своем воображении она представила всех людей, которые вешают трубку одновременно. Ее отец точно, наверное, в Овальном кабинете. Но также и сотрудники секретной службы, слушающие другие телефоны в Овальном кабинете — два или три из них, кладущие трубку как один. А также люди, сидящие за экранами компьютеров в здании ЦРУ или в штаб-квартире ФБР. Кроме того, ее личный телохранитель стоял в холле с проволокой, идущей к его уху. Он был на телефонном звонке? Она поспорила, что он был.

А также российские и китайские спецслужбы. Ты знал, что они слушают. И российские гангстеры-миллиардеры, отдавшие в эту дорогую школу своих неотесанных детей-хамов. Они слушали? Вероятно.

Кроме того, служба безопасности здесь, в школе. Конечно, они слушали. Обеспечение безопасности было важной частью услуг по присмотру за детьми здесь, и школа рекламировала родителям о том, как «бесшовно школьный аппарат безопасности может согласовываться с вашим собственным, чтобы защитить каждый момент обучения вашего ребенка».

Ей хотелось кричать.

Она села на мгновение на своей кровати. За окном была ночь в Швейцарии. Отсюда она могла видеть огни лодок на Женевском озере и мрак гор, возвышавшихся на другом берегу озера. Она даже могла видеть мерцающие огни деревень высоко на склонах холмов.

На мгновение она посмотрела на себя в зеркало в полный рост напротив ее кровати. Она была хорошенькой. Она знала это. У нее были длинные каштановые волосы и очень красивое тело, даже если ей самой пришлось так говорить. Но ей было восемнадцать лет, и она едва поцеловала мальчика в своей жизни. Ни один мальчик не мог пройти через оцепление вокруг нее.

Ей было скучно! Она попала в ловушку! Она собиралась умереть девственницей!

Она не могла поверить, что это ее жизнь. Она не могла произнести ни слова, чтобы люди не подслушали ее. Она не могла никуда уйти, чтобы крупные мужчины не следовали за ней, не окружали ее, не защищали.

И действительно, она вообще никуда не могла уйти. Везде, куда она хотела пойти, было угрозой безопасности.

Ну, она бы позаботилась об этом, не так ли?

Она встала и прошла через свою квартиру в ванную комнату, которую делила со своей соседкой по комнате. Она прошла через комнату с кафельным полом с подогревом, тропическим душем, туалетным столиком и зеркалом пяти футов шириной — она должна была признать, что это была хорошая ванная. У ее семьи были старые деньги — они не верили в роскошь — и у нее никогда раньше не было такой ванной комнаты.

Она постучала в соседнюю дверь.

"Войдите!" — сказал голос.

Элизабет открыла дверь и вошла. Внезапно она оказалась в другом мире — в квартире Риты Чедвик. Планировка квартир была одинаковой — спальня, небольшая кухня и гостиная, — но Рита индивидуализировала свою. У нее было ощущение богемной культуры хиппи, и это место было увешано драпировками, бусами и тибетскими молитвенными флажками. На одной стене висел гигантский постер под названием «Восход Земли», на котором планета Земля предположительно выглядела с Луны. На другом был плакат в натуральную величину с изображением рэпера Эминема на сцене в футболке и с капающим потом.

На Рите были расклешенные джинсы и рубашка в цветочек. Она была мрачно хорошенькой, с прямыми черными волосами, собранными сзади фиолетовой повязкой.

Разрешение Элизабет иметь соседку по комнате было единственным намеком на нормальность, который ей дали ее отец, Секретная служба и школа. Даже это вряд ли было нормальным. Элизабет и Рита были соседями по комнате и друзьями, но вели очень разные жизни.

Семья Риты владела журналами и газетами на протяжении двух столетий. У нее было богатство, но не было никакой безопасности, о которой можно было бы говорить — ее семья была в порядке с уровнем безопасности, обеспечиваемым школой. Рите ничего не стоило нанять машину, чтобы отвезти ее за двадцать миль в Женеву по вечерам в выходные дни. Она ела в ресторанах и веселилась в танцевальных клубах до раннего утра, затем возвращалась сюда на машине и возвращалась домой на рассвете.

А иногда и вовсе нет.

Иногда в выходные дни, после участия в каких-нибудь глупых групповых мероприятиях, которые предлагались здесь, в кампусе, Элизабет просыпалась рано утром до восхода солнца и прислушивалась, чтобы узнать, вернулась ли Рита домой той ночью.

У Риты была свобода, и много свободы, а у Элизабет ее не было. Секретная служба проверила Риту и сочла, что она не представляет угрозы, главным образом потому, что не было возможности провезти кого-либо в университетский городок. Люди, которых она знала в Женеве, могли навещать ее, но только в дневное время и вообще не могли зайти в здание. После того, как они прошли контроль безопасности, им пришлось отсидеть на территории кампуса.

Рита сидела на своей кровати и рисовала в блокноте толстым черным карандашом. — Привет, детка, — сказала она, не поднимая глаз.

— Привет, детка, — сказала Элизабет.

Эй, детка , это была их фишка. Они называли друг друга малышкой.

Дружба Элизабет с Ритой была одним из немногих хороших результатов этого учебного года. В следующем году Рита собиралась в Браун, в Провиденс, штат Род-Айленд, прямо по дороге из Йеля. Элизабет надеялась, что они останутся на связи и останутся друзьями. Но вы никогда не могли сказать. Многие из этих так называемых дружеских отношений распались после того, как вы больше не были в одном пространстве.

— Как твой папа? — сказала Рита.

— Вы знаете, — сказала Элизабет.

Рита кивнула. "Я знаю. Он президент, и это большая работа».

"Это верно."

Рита перевернула страницу в своем блокноте для рисования. Теперь она что-то писала, а не рисовала.

«Я полагаю, что он занят президентскими делами».

— Он очень занят исполнением обязанностей президента, — сказала Элизабет.

Это был фиктивный разговор. Со временем они разработали систему связи, которую Секретная служба не могла подслушать или перехватить. Они продолжали бы нормально говорить о том или о сем, как школьницы, у которых кружится голова. Все это время они передавали туда и обратно письменные сообщения, которые потом рвали и выбрасывали в мусорные баки столовой.

Рита перевернула блокнот и показала Элизабет написанное.

Вы все еще хотите пойти на это? Режим побега?

Режим побега был планом, который Рита придумала для Элизабет, способом вырвать ее из тюрьмы, в которой она находилась, и дать ей шанс испытать небольшое приключение, немного волнения и ту маленькую ночную жизнь, которую могла предложить Женева. .

План был, мягко говоря, смелым. Захватывающий дух. Смелый. Если бы это сработало, то сработало бы только один раз. Так что любая попытка была разовым шансом, отчаянным захватом всех шариков.

Их комнаты были двухэтажными над землей, но их окна выходили на крышу, спускавшуюся к краю. По словам Риты, там был водосточный желоб, сделанный из твердого металла, вроде стали или железа. Это не было хлипким. Она знала это, потому что пару раз спускалась по нему посреди ночи, чтобы навестить мальчика в одном из других общежитий.

В режиме побега Рита готовилась к поездке в Женеву на выходных. Тем временем Элизабет делала вид, что ложится пораньше, одновременно готовясь к вечеринке. Рита звонила в автосервис, чтобы забрать ее. Когда подъезжала машина, Рита, как всегда, спускалась вниз. Элизабет сидела внутри с включенным погромче телевизором. Элизабет несколько месяцев смотрела телевизор с включенным звуком, надеясь, что у нее когда-нибудь решится попробовать режим побега.

Затем с включенным телевизором Элизабет выскальзывала из окна, которое открыла ранее, бесшумно пересекала крышу, скользила по водосточному желобу, падала на землю и бежала к подъездной дорожке, где должна была быть припаркована машина.

Как только она окажется в машине, они направятся к воротам школы. Окна машины должны были быть затемнены, и, по словам Риты, охрана на выезде из кампуса была небрежной — сквозная — по сравнению с тем, как это было на въезде.

Если они пройдут через ворота, Элизабет впервые в жизни будет свободна. Рита водила ее в Club Baroque, где играли танцевальные ди-джеи, и они танцевали под хаус в переполненном ночном клубе, пока клуб не закрывался. Затем они шли за едой и кофе и возвращались сюда на рассвете.

Это было преступление века. В Женеве жили мальчики — их семьи занимались банковским делом, — с которыми Рита тусовалась. Иногда они приходили в кампус в приемные часы. Одним из них был очень красивый молодой парень из Турции по имени Ахмет. Худощавый, с вьющимися черными волосами и кожей цвета кофе — легким и милым, как назвала это Рита. Он носил одежду в американском стиле. Он говорил по-английски. Он был нормальным — не таким, как многие арабские парни, которые были религиозными фанатиками.

Были ли турецкие парни арабами? Элизабет не была в этом уверена. Но Рита сказала Элизабет, что Ахмет считает ее милой.

Рита протянула Элизабет карандаш. Она постучала по словам «Режим побега?». Элизабет быстро нацарапала в ответ.

Да.

— Ну, знаешь, — сказала Рита, — когда ты лидер свободного мира, тебе есть о чем беспокоиться. Повсюду идут войны, пальцы на кнопке, отец Юры перекрывает поставки природного газа в Европу».

Юрий был идиотским четырнадцатилетним мальчиком из Москвы, который ходил здесь в школу и с удовольствием рассказывал любому, кто готов был его слушать, что его отец контролирует газопровод, идущий из России в Германию. У Юрия еще не было скачка роста. Он не был даже пяти футов ростом.

Элизабет вернула карандаш.

— Это все, что есть у Юрия, природный газ, — сказала она.

Часы тикают, написала Рита. Учебный год закончился. Вечер пятницы?

— И он всем надрал задницу, — сказала Рита.

Элизабет взяла карандаш и обвела первоначальное «Да».

Конечно? Рита написала.

Элизабет снова обвела слово. Теперь это было Да в двух больших черных кругах.

Они оба смеялись над бедным маленьким Юри. Глупый мальчик.

Хорошо, — написала Рита. Это будет весело.

Элизабет кивнула. — Весело, — сказала она. Это было странно говорить, поскольку это не совсем соответствовало тому, что сказала Рита, но это было все, о чем Элизабет могла думать.

Веселье.

И это было все, что было для Риты, которая воспринимала свою огромную свободу как должное. Ее ночи в Женеве, ее случайные поездки в Лондон, Париж и Милан. Но для Элизабет это было что-то другое. Это было огромно, это заряжало энергией, это было ужасно. Все ее тело покалывало, когда она думала об этом. У нее перехватило дыхание.

Сможет ли она пройти через это?

Сможет ли она заставить себя залезть в окно и сползти по водостоку? И что? Поездка через сельскую местность в город. Переполненный клуб с вспыхивающими огнями, звучащей музыкой, телами, прижатыми друг к другу. Напитки? Конечно, она выпила бы, хотя формально она была слишком молода. Просто долго надеялся на ночь приключений. Шанс быть анонимным среди анонимных людей и, возможно, хоть раз повеселиться.

Ну, ее отец сказал ей сделать что-то захватывающее, не так ли?

Кого она шутила? Ее родители убьют ее, если узнают, и они определенно узнают. Escape Mode работал только в одном направлении. Возвращаться обратно не планировалось. Не было никакой возможности вернуться обратно по водосточному желобу. Ей просто нужно будет снова войти в кампус и в здание старомодным способом.

К тому времени сотрудник секретной службы за ее дверью, вероятно, заподозрит телевизор, работающий всю ночь, и войдет внутрь. Поднимется тревога. Возможен даже международный инцидент.

Элизабет почувствовала, как ее охватывает тревога. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. После этого она будет наказана до сорока лет.

Рита написала что-то новое. Она повернула его, чтобы Элизабет могла видеть.

Ахмет будет там.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


18:15 по восточному летнему времени

Небо над Атлантическим океаном

Маленькая голубая струя с логотипом Государственного департамента США пронеслась по небу на север и восток, под ними темная вода.

В самолете Люк и его новая команда впервые приступили к совместной работе — они использовали четыре передних пассажирских сиденья в качестве места для встреч. Они уложили свой багаж и снаряжение на задние сиденья.

Люк огляделся.

Это была молодая команда. Они выглядели как какая-то молодежная группа, собирающаяся на первую ночь.

Труди Веллингтон сидела прямо напротив Люка, время от времени отбрасывая с лица свои кудрявые каштановые волосы. Она была стройной и привлекательной в зеленой толстовке и синих джинсах. Ее голубые глаза прятались за большими очками в красной оправе.

Напротив Люка и слева, лицом к нему, стоял Марк Суонн. Он вытянул свои длинные птичьи лапы в проход, надев старые рваные джинсы и пару красных кроссовок Чака Тейлора, чтобы кто-нибудь не споткнулся. Его очки-авиаторы были окрашены в желтый цвет. Он был одет в черную футболку Ramones, прикрытую красной фланелевой рубашкой.

На сиденье рядом с Люком сидел Эд Ньюсэм. Теперь его куртка была снята, демонстрируя волнистую верхнюю часть тела. У него были стальные глаза, огромный человек-медведь. Он носил аккуратно подстриженную бороду, его волосы были выбриты до нитки по бокам и примерно на дюйм на макушке. И борода, и волосы были черными как смоль.

Все трое пристально смотрели на Люка. Ни один из них не выглядел дружелюбным. Труди и Суонн казались раздражительными, почти пугливыми, как будто недоверие к Люку нервировало их. Ньюсэм, похоже, совсем не нервничал. Он откинулся на спинку кресла, словно в любой момент мог уснуть.

— Так что за история, босс? он сказал.

Люк улыбнулся. Он и этот большой ребенок собирались запутаться. Он уже это видел. — Босс, да?

— Вы бы предпочли, чтобы я звал вас Хот Род? — сказал Ньюсам.

— Почему ты не называешь меня Люком? Или вы также можете попробовать мистера Стоуна».

Ньюсэм хмыкнул на это.

Люк выглянул в окно. День был ясный, но солнце уже было позади. Вскоре, по мере продвижения на восток, небо начнет темнеть. Ирак был далеко, так далеко, что им пришлось бы остановиться в Германии для дозаправки.

"Труди?"

Она кивнула, ее глаза расширились, чем раньше. Люк внезапно вытолкнул ее на сцену. "Да?"

— Вы офицер разведки, верно?

"Да."

Люк пожал плечами. «Ну, мы все что-то знаем об этом деле, но вы, вероятно, знаете больше всего. Я полагаю, у вас есть документы на все это, не так ли?

Она снова кивнула. "Конечно. Конечно."

«Почему бы вам не рассказать нам об этом?»

Рядом с ней на сиденье лежала толстая папка. Она подняла его и открыла. С одной стороны была тонкая папка с тремя кольцами. С другой стороны был рукав с незакрепленными документами. Она открыла папку на несколько страниц от начала.

— Хорошо, — сказала она. «Я собираюсь предположить, что никто из вас не знает заранее о событиях, вовлеченных людях или стратегиях, которые мы планируем использовать».

— Звучит неплохо, — сказал Люк. — Мальчики?

— Хорошо, — сказал Суонн.

— Давай послушаем, — сказал Эд. Он откинулся на свое место.

— Это много информации, — сказала Труди. — Это может занять некоторое время.

Люк пожал плечами. — Это долгий перелет, — сказал он. — У нас есть все время мира.

Он немного послушал, пока она просматривала свои документы, описывая для остальных и для Люка прошлое и настоящее Эдвина Ли Парра. Постепенно Люк начал дрейфовать. Он подумал о Ребекке, одинокой в загородном доме ее семьи, ожидающей его возвращения.

Он мог представить ее стоящей на заднем дворике в обрамлении заката, с большим животом и их ребенком. Больше всего на свете он хотел, чтобы это путешествие произошло быстро. Он знал, что после восьмого месяца этот ребенок может родиться в любое время. Сроки выполнения были больше похожи на предложения или рекомендации, чем на жесткий и быстрый график.

Он подумал о том, как она обедает в большом каменном доме своих родителей в пригороде Вирджинии, возможно, ночует у них. Наверное, ночует. Ее родители были богаты и, насколько Люк знал, не работали ни дня в своей жизни. Он знал, что они не слишком высокого мнения о Люке. Элитные подразделения спецназа их не впечатлили. Люди, которые пошли в армию, были людьми другого класса, чем они, их дочери, их внуки. Он не был уверен, что беспокоило их больше — то, что он умрет во время развертывания, или то, что он вернется домой живым.

— …Люк? — сказала Труди.

«Да, мне очень жаль. Что это было?

Рядом с ним Эд Ньюсэм издал какой-то насмешливый смешок.

— Хочешь, я пройдусь по плану операции? она сказала.

"Конечно. Давай послушаем».

Она пролистала какие-то бумаги. Она указала на него. «Люк, тебя зовут Эдвард Кинг. Они сделали вашу личность легко запомнить. Тебе тридцать два года, столько же, сколько сейчас. Вы служили в рейнджерах 75-й армии, в которой, собственно, и служили. Раньше вы работали в корпорации «Блэкстоун» и так попали в Ирак, но вас уволили за неподчинение. Теперь ты сам по себе и хочешь заработать».

Она повернулась к Ньюсаму. «Эд, тебя зовут Дэвид Делл. Люди называют тебя ДД. Также легко запоминается. Вам двадцать пять лет, и вы когда-то служили в Восемьдесят седьмой воздушно-десантной. Вы также работали в Blackstone, но ваш контракт не был продлен. Вы с Эдом Кингом теперь партнеры.

— Хорошо, — сказал Ньюсам. "Это нормально. Но как нам с большим парнем проникнуть?

Большой парень. Ньюсам пытался быть комиком. Люк не любил комиков.

— Достаточно просто, — сказала Труди. «Есть информатор. У меня нет его личности, потому что это защищенная информация. Он был задержан и арестован отрядом морских пехотинцев на контрольно-пропускном пункте за пределами города Эль-Фаллуджа. Он ехал в Range Rover с тремя молодыми иракскими женщинами. Непонятно, как американец ехал с тремя иракскими женщинами, но они явно были в беде. Что я мало понимаю в ситуации, так это то, что девочки были подростками, и он, возможно, купил их у их семей или, возможно, у кого-то еще за символическую сумму денег».

— Он сутенер, — сказал Ньюсам.

Труди была уклончива. «У меня нет никакой информации о том, что он делал или собирался сделать. Все, что мы знаем, это то, кем бы он ни был, до недавнего времени он был с Парром. Сейчас он находится под стражей ЦРУ, и его допрашивал Билл Кронин».

Люк внутренне содрогнулся при мысли, что кого-то допрашивает Билл Кронин. У парня, которого забрали, вероятно, была тяжелая ночь с Биллом. Что ж, хорошо для него. Такие люди, как Билл Кронин, существовали по какой-то причине, и они не приходили к вам, если вы не отклонялись далеко от пути.

— Теперь он сотрудничающий свидетель, — сказала Труди, рассказывая Люку то, что он уже знал. Мужчины, находившиеся под стражей у Большого Папочки Кронина, неизменно оказывались сотрудничающими свидетелями. Если они были еще живы, они были готовы сотрудничать. «Он в команде Парра, и план состоит в том, что он вернет вас на территорию, контролируемую суннитами, и приведет прямо к Парру».

— Как долго он находится под стражей? — сказал Люк.

Она сослалась на лист бумаги. «Э-э, приблизительно семьдесят два часа с этого момента. К тому времени, как он приведет вас обратно в убежище Парра, рассчитывайте на четыре дня.

— Значит, они будут относиться к нему с подозрением, — сказал Люк.

Она кивнула. "Вероятно. Рассказывают, что его подобрал патруль, провел несколько дней в тюрьме, а потом отпустил вместе с вами двумя.

Эд Ньюсэм покачал головой. «Эта история продлится ровно…»

— Этого должно хватить только на то, чтобы добраться до убежища Парра и войти в дверь, — сказала Труди.

"И что?" — сказал Ньюсам.

— Тогда вы арестуете его.

Ньюсэм уставился на нее, и на его лице мелькнуло слабое эхо ухмылки. Но он ничего не сказал. Люк молча похвалил его за это. Когда Труди впервые предложила Люку идею этой миссии, он не смог молчать об этом.

«Вы все трое будете носить устройства GPS», — сказал Марк Суонн. «В машине, в которой вы едете, будет встроен стробирующий транспондер на крыше — наши ребята будут его видеть с неба, а с земли — нет парней Парра».

«Если только он не управляет спутником или дроном», — сказал Ньюсам.

Свон покачал головой. «Я очень сомневаюсь в этом. Парень стал вне закона. Военные США контролируют это небо. Парр пытается оставаться невидимым. Он ничего не летает.

— За вами будут следовать два «Черных ястреба» с отделениями рейнджеров на каждом, — продолжила Труди. «Кроме того, в случае необходимости будет дежурить боевой корабль «Апач». Вы можете вызвать подкрепление или нанести мощный авиаудар в любое время».

— Итак, вся игра… — начал Люк.

Она кивнула. "Да. Вы следуете за информатором по кроличьей норе и подтверждаете, что он привел вас к Парру. Оказавшись в присутствии Парра, вы опознаете его. В этот момент Парр может сдаться вам или умереть. Выбор будет за ним».

«И мы болтаемся перед ним, как свежее мясо», — сказал Ньюсам.

— Ну, не так много слов, — сказала Труди. "Но…"

— Да, — сказал Марк Суонн.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


6 мая

11:05 по стандартному арабскому времени (4:05 по восточному летнему времени)

Посольство США в Ираке (также известное как Республиканский дворец)

Международная зона (также известная как Зеленая зона)

Кархский район

Багдад, Ирак

— Как прошла поездка из аэропорта? — сказал Большой Папочка Билл Кронин.

Он был человеком-медведем. Высокий, с толстым телом, широкими плечами и руками, с густой рыжей бородой, которая, возможно, сейчас смягчается и становится немного седой. Люк знал Большого Папочку несколько лет. Два года назад Большой Папочка был его куратором в ЦРУ, когда Люк работал под прикрытием здесь, в Ираке.

— Хорошо, — сказал Люк.

И это было хорошо. Если «хорошо» означало ехать на высокой скорости в колонне бронированных «Хаммеров», каждый с пассажирами, набитыми как сардины, вооруженными до зубов солдатами, высовывающимися из окон, целящимися во все подряд на каждом дюйме пути и выкрикивающими проклятия по-арабски в адрес всех без исключения человеческих существ, мимо которых они проходили.

В пути колонна не попала под вражеский огонь, и это было хорошо.

«А приземление? Как это было?"

— Пилоты застряли на посадке, если можно так выразиться, — сказал Люк. «Несколько человек вырвало, но мы пришли целыми и невредимыми». Вторым этапом их путешествия стал перелет из Германии на пассажирском самолете среднего размера. Самолет приземлился в багдадском аэропорту штопором, круто виляя влево и быстро снижаясь на всем пути, чтобы предотвратить любые ракетные обстрелы с земли. Когда самолет ударился о взлетно-посадочную полосу, пилоты резко затормозили, в результате чего самолет резко остановился.

«Очень мило», — сказал Билл Кронин. Он посмотрел на остальную команду Люка.

«Ребята, вам понравился ваш первый спецвыпуск в Багдаде?»

«Я была одной из тех, кого стошнило, — сказала Труди.

— Я тоже, — сказал Суонн.

Кронин улыбнулся. «Это обряд посвящения. Я сам делал это пару раз». Он посмотрел на большого Эда Ньюсама.

"Ты?"

Ньюсэм покачал головой и улыбнулся. — Меня не тошнит, чувак.

Кронин покачал головой. — Ты не знаешь, чего теряешь, приятель.

Билл Кронин был одет в брюки цвета хаки, блестящие черные туфли и рубашку с открытым воротом, которая в это утро начала пропитываться потом. В бывшем республиканском дворце Саддама Хусейна не было кондиционера.

Он быстро шел, ведя их по ряду широких мраморных коридоров, кишащих людьми. Толпы людей петляли и петляли, протискиваясь друг мимо друга в каждом направлении. Люди сидели в офисных креслах на колесиках за импровизированными столами, придвинутыми к каменным стенам, печатая на клавиатуре компьютера или болтая по телефону, их голоса эхом отдавались от округлых, выложенных плиткой потолков двадцати футов высотой. Провода змеились по полу или тянулись вдоль стен, стянутые толстой черной изолентой. Люди в той или иной степени вспотевшие и раздетые пытались поймать несколько минут или часов сна на армейских койках, раскладывавшихся вдоль коридора гуськом, как муравьи.

Кое-где участки были отделены фанерой, некоторые завешены брезентом или брезентом, превращаясь в кабинеты или, может быть, спальни. Фанерные доски были окрашены распылением с серией букв и цифр. Люк устал от поездки, но решил, что обозначения будут иметь для него смысл, если он на мгновение остановится, чтобы подумать о них. Несколько фанерных стен были украшены американскими флагами.

— Старое место выглядит хорошо, — сказал Люк. — Как в Калькутте.

Раньше он провел здесь несколько дней, вскоре после того, как здание было заброшено, а затем разграблено. В те дни здесь почти никого не было, электричества не было, и горстка интернациональных войск удерживала подступы от всех желающих.

Район, который объединился в Зеленую зону, когда-то был самым богатым районом Багдада. Саддам, конечно, жил здесь, во дворце республиканцев. Но весь район был заполнен особняками разных размеров, фешенебельными жилыми домами, модными ресторанами и магазинами. Когда пришло американское вторжение и начались бомбардировки, все жители ушли со всем, что могли унести.

Когда Люк впервые приехал в Багдад в 2003 году, мало кто понимал, что все эти места разыграны. Вы могли бы двигаться прямо, в порядке очереди, если бы у вас было правильное мышление и огневая мощь, чтобы защитить себя. Боевые подразделения патрулировали несколько особняков.

Пара единиц даже взяла Дворец. Поскольку это было одно из самых простых мест для укрепления и защиты, в короткие сроки он превратился в причудливую, грандиозную, но в то же время рудиментарную и деревенскую штаб-квартиру Временного коалиционного правительства. Ни электричества, ни кондиционеров, ни водопровода, только переносные фонари и почти постоянные минометные обстрелы. Похоже, с тех пор все немного успокоилось.

Большой Папа пожал плечами и покачал головой. «Наверняка стало тесно. Что я могу сказать? Это самое безопасное место в городе. Почти никто не может попасть в Зеленую зону, кто ей не принадлежит. Фанатики время от времени проносят контрабандой бомбу или гранату, и люди все еще регулярно взрывают себя на блокпостах, но если вы случайно не стоите за воротами, когда это происходит, то все в порядке. Мы до сих пор иногда подвергаемся минометному обстрелу, но обычно он не достигает цели, а стены в любом случае имеют толщину десять футов. Кроме того, в бассейне сзади теперь есть вода, и он открыт для работы. Все хотят быть здесь, не говоря уже о толпе».

Они прошли мимо толпы людей, делавших записи, пока высокий морпех-капитан читал им лекцию о том или ином.

— У меня впереди зарезервирован конференц-зал, так что все будет в порядке, — сказал Билл. «Мы можем уйти от всего этого шума».

Он свернул в короткий узкий коридор. В конце была тяжелая деревянная дверь, которую он открыл без ключа. Комнату тускло освещали лампы на батарейках, стоявшие на столе, сделанном из толстой деревянной плиты, стоящей на двух козлах. Не было окон. Вместо этого стены были покрыты изразцовой мозаикой, изображающей сцену пустынного оазиса, возможно, из времен на заре цивилизации.

Двое мужчин сидели за столом. Оба встали, когда вошли Билл Кронин, Люк и команда. Первый, высокий мужчина с коротко остриженными седыми волосами, стоял прямо, как шомпол, в камуфляжной форме армии Соединенных Штатов без каких-либо опознавательных знаков. Люк сразу понял, что это значит. Второй мужчина был меньше ростом, моложе, с песочного цвета волосами, изможденным одутловатым лицом и небольшим брюшком. Его кожа была бледной, несмотря на то, что он находился посреди пустыни — он выглядел так, будто редко выходил на улицу. Он курил сигарету и сильно потел. Климат, казалось, ему не нравился.

«Агент Люк Стоун, это полковник Радис из Объединенного командования специальных операций. Это мистер Монтгомери из британского посольства. Кронин сделал пальцами забавный жест «птичьи лапки», когда произнес слова « Посольство Великобритании». Люк тоже знал, что это значит. Этот человек не работал в британском посольстве.

Он представил свою молодую команду двум мужчинам.

— Вы все не присядете? — сказал полковник Радис. «У нас есть вода для всех».

Люк и его группа сели. Билл Кронин остался стоять. Перед ними на столе стояло восемь или девять стандартных пластиковых бутылок с водой. Труди и Суонн потянулись за бутылками. Эд Ньюсэм явно был слишком крут для этого. Люк потянулся и взял одну.

«Мы знаем, что вы только что вошли, и вам, должно быть, не терпится добраться до вашего жилья, поэтому мы сделаем это так быстро, как только сможем», — сказал Рэдис.

«Я думаю, мы знаем большую часть деталей операции», — сказал Люк. «Перед отлетом Труди получила много информации и проинформировала нас о полете».

Рэдис кивнул. "Хороший. У нас здесь есть некоторые секретные материалы, которые, возможно, не были переданы вам из-за их деликатного характера. Чем меньше глаз с возможностью увидеть эту информацию, тем лучше. И я верю, что это улучшит ваше понимание ситуации».

— Хорошо, — сказал Люк. «Ударь нас».

Монтгомери выложил на стол несколько фотографий подряд, одну за другой. Люк взял один, взглянул на него и передал Труди. Потом взял еще один. Это были фотографии заброшенных дворцов, похожих по своей природе на тот, в котором они находились, но в худшем состоянии. Стены были испещрены пулевыми отверстиями или наполовину разрушены минометным огнем. Крепления были вырваны и пропали. Выброшенная мебель и оборудование свалены в кучу. Каменные обвалы пирамидальной формы лежали на разрушенных стенах. Сгоревшие остовы грузовиков и легковых автомобилей стояли рядышком на парковках. На одной фотографии бюст Саддама Хусейна носит на голове средневековый конный боевой шлем — как будто Саддам был конным воином во времена Золотого века ислама.

Люк улыбнулся этому. Саддам выглядел как ребенок, играющий в притворство.

«Как вы знаете, Саддам находился у власти почти двадцать четыре года, — сказал Монтгомери. Он говорил с резковатым английским акцентом. У него был странно высокий голос. Во многих отношениях он казался странным человеком. Призраки часто были.

«И за это время он построил от восьмидесяти до ста дворцов для собственного личного пользования, а также для нужд своей семьи, партийных чиновников Баас, своих друзей и деловых партнеров, а также своих многочисленных любовниц. Он не стеснялся грабить казну Ирака, накапливая бесценные предметы старины, награбленные в его собственной стране, в Иране во время войны в начале 1980-х годов и в Кувейте во время его оккупации в 1990 году. , золото, бриллианты, все, что вы можете себе представить.

«Большую часть этого сокровища он перевез в банки за пределами страны, но часть из них все еще находится здесь, спрятанная в его дворцах, а также на старых оружейных складах, в подземных бункерах и пещерах. Мы считаем, что стоимость его тайного состояния исчисляется многими миллиардами долларов. Действительно, Саддам был, вероятно, одним из самых богатых людей на Земле».

«И этот широко известный факт засекречен, потому что почему?» — сказал Эд Ньюсам.

Монтгомери поднял указательный палец. «Это не так широко известно, как вы думаете. Сотни тысяч военнослужащих — американских и коалиционных — не говоря уже о репортёрах, гуманитарных работниках и международных наблюдателях, которые сейчас бродят по этой стране. Есть миллионы иракцев, многие из них в несанкционированных ополчениях. Если бы все знали размер этого состояния, война стала бы больше похожей на охоту за деньгами, чем сейчас».

— Не хотел бы этого, — сказал Ньюсам. — А мы?

— У наших солдат здесь задание, — сказал Радис. «И это не грабеж и захват».

Эд улыбнулся своей высокомерной молодой улыбкой. Его зубы сияли белизной.

"Нет? Что тогда?"

«Покажи им другие картинки».

Монтгомери принес новую стопку фотографий. Он положил их на стол, одну за другой, в сетку, как он сделал это с остальными. Люк взял первую из них и вздрогнул.

На нем было изображено существо, похожее на пятилетнюю девочку, разорванную на части пулеметным огнем.

«Это настораживает, — сказал полковник Рэдис.

Следующий показал груду тел, женщин и детей, их одежды, пропитанные кровью. Стена позади них была покрыта рябью, как будто ее использовали для расстрела.

«Мы считаем, что это работа Парра и его группы», — сказал Монтгомери. «Все эти фотографии были сделаны в последние несколько дней».

"Почему он это делает?" — сказал Люк.

«Эдвин Ли Парр сошел с ума, — сказал Рэдис.

«Явно сумасшедший, — сказал Марк Суонн. Он смотрел на фотографии из-за ладони, его пальцы разжались на полдюйма.

«Парр и его группа работали с информаторами-суннитами, некоторые из которых были бывшими чиновниками режима Саддама, а некоторые служили в иракских вооруженных силах. Вот как ему удалось найти спрятанное Саддамом сокровище. Наша разведка предполагает, что Парр и его группа в настоящее время владеют сотнями миллионов только американских долларов и, возможно, еще сотнями миллионов в золотых и серебряных слитках и бриллиантах. Местные жители теперь хорошо осведомлены о том, что он делает и что у него есть. Парр попал в ловушку суннитского треугольника, и у него нет выхода из страны. Но страна наводнена оружием, и Парр получил свою долю. Не имея выхода, он держится и поддерживает контроль все более жесткими средствами. Он преследует женщин и детей, особенно женщин и детей местных старейшин, которые противостоят ему. Все чаще он берет женщин в заложники и использует их как живые щиты».

Люк почувствовал, как его сердце упало. Это должен был быть арест. Теперь он был полицией. Но у него был молодой партнер, который не проявлял к нему никакого уважения, а человек, которого он должен был арестовать, был психотиком, совершавшим зверства против гражданского населения.

Потрясающий.

«Мы обеспокоены тем, что Парр попытается бежать к сирийской границе».

— Что хорошего в этом? — сказал Люк.

«Если он зайдет так далеко, вполне возможно, что коррумпированные пограничники и сирийские военные примут от него взятки и переправят его и его людей к турецкой границе. Возможно, они смогут получить новые личности по пути. Если они доберутся до Турции с некоторыми из своих миллионов и с новыми личностями, то в этот момент они вполне могут оказаться в Европе».

Люк посмотрел на Билла. — Каковы шансы, что это произойдет?

Билл пожал плечами. «До сих пор он был довольно хорош. Я предполагаю, что он мог бы это сделать, но для этого потребуется много кровопролития.

«Сколько у него живых щитов?» — сказал Эд Ньюсам. Похоже, это был первый серьезный комментарий или вопрос, который он сделал с тех пор, как Люк встретил его.

«Мы думаем, наверное, не меньше пятидесяти», — сказал Монтгомери. — И он обязательно убьет их всех, если придется. Он в отчаянии, он не испытывает угрызений совести по поводу убийства, и, если уж на то пошло, у него, скажем так, все возрастающий аппетит к этому.

"Ну и что дальше?" — сказал Люк.

«Вы, ребята, немного отдохните и прилично покушаете в желудке», — сказал Рэдис. — Мы немного почистим нашего информатора — это, вероятно, займет несколько часов. У него было несколько длинных сеансов вопросов и ответов, после которых он отсыпается».

Люк снова взглянул на Билла. Большой Папочка сделал гримасу неодобрения или, возможно, отвращения. Большой Папочка был известен как неприятный следователь. Среди этой группы большинство были бесстрастными, почти как ученые, проводящие эксперименты на грызунах. По опыту Люка, Билл, похоже, проявлял активную неприязнь к своим подданным. Чем больше он причинял им боль, тем больше он начинал их ненавидеть.

«Информатор считает, что точно знает, где находится Парр», — сказал Монтгомери. «Это был еще один факт, который мы не хотели передавать. Завтра утром, до рассвета, мы хотели бы, чтобы вы, джентльмены, вошли туда.

— Арестовать Парра? — сказал Люк.

Большой Папочка слегка покачал головой.

— Если он увидит причину, — сказал Рэдис. — Конечно, арестуйте его, если хотите. Мы возьмем его оттуда». Вкратце Люк подумал о секретной базе ЦРУ, существовавшей на авиабазе Баграм в Афганистане. Что-то подсказывало ему, что правосудие, которое предстанет перед Парром, не будет включать в себя судью и присяжных в Соединенных Штатах.

«Эдвин Ли Парр неразумен», — сказал Монтгомери.

* * *

Труди Веллингтон просмотрела какие-то бумаги на столе.

«Мужчину, которого мы сейчас увидим, зовут Дэвис Коул, ему тридцать шесть лет. Бывший морской пехотинец с боевым опытом на нескольких театрах военных действий. Бывший заключенный, отсидевший тридцать месяцев в тюрьме штата Нью-Йорк за непредумышленное убийство. Судя по всему, дело касалось драки, которая началась в баре на Манхэттене — результат спора по поводу результатов профессионального хоккейного матча».

«Думаю, он выиграл этот спор, — сказал Эд Ньюсам.

Все четверо сидели за столом в небольшой комнате. Перед ними была стеклянная перегородка, которую Билл Кронин назвал односторонней. С другой стороны стоял еще один деревянный стол с одним стулом. Когда Коул войдет, они смогут его увидеть, но он не сможет увидеть их. Кроме того, в комнате для допросов был микрофон — голос Коула доносился до этой комнаты, но он не мог их слышать.

«Коул вырос в Филадельфии, — сказала Труди. «Очевидно, это была игра между «Нью-Йорк Рейнджерс» и «Филадельфия Флайерз».

«Это все объясняет, — сказал Марк Суонн.

Люк молчал. Это был человек, который должен был привести их к Эдвину Парру. Люк не возражал против подшучивания над ним, но он также хотел добраться до сути.

— Что он здесь делает? он сказал.

Труди посмотрела свое досье. — Он бывший военный подрядчик Triple Canopy. Как они наняли его с его послужным списком, остается открытым вопросом».

— Это зона боевых действий, — сказал Ньюсам. «Всегда есть место для новых убийц».

«Triple Canopy отпустила его в феврале этого года», — сказала Труди. «Последние несколько месяцев он действовал в Ираке ни под чьим надзором. Возможно, они освободили его, потому что обнаружили, что он работал с Парром».

«Почему мы не знаем этих вещей?» — сказал Люк. «Мы не разговариваем с подрядными компаниями? Нам не отвечают? Похоже, они могут захотеть ответить на запросы правительства, если хотят сохранить свои контракты».

— Коул не арестован, — сказала Труди. — Официально его здесь нет. Ни у кого нет причин спрашивать о его трудовом стаже в Triple Canopy, потому что никто не держит его под стражей.

Люк кивнул. «Ах. В этом есть смысл."

По другую сторону стеклянной перегородки открылась боковая дверь, и вошел крупный мужчина. Он был совершенно лысым. Он был без рубашки, в камуфляжных штанах и армейских ботинках. Его верхняя часть тела была огромной — с массивной грудью и плечами, а шея напоминала пень дуба. Как ни странно, у Коула на шее было что-то похожее на металлический ошейник. У него также был один синяк под глазом — он был полузакрыт и менял оттенки пурпурного и болезненно-желтого. Его нижняя губа была рассечена с левой стороны — она распухла в три или четыре раза по сравнению с нормальным размером, и кто-то был достаточно любезен, чтобы зашить ее для него. Похоже, это было единственное повреждение, которое он получил.

Люк знал, что Большой Папочка Кронин предпочитает оставлять шрамы внутри.

Сам Большой Папа последовал за мужчиной. Коула никак не сдерживали, и он был крупнее Кронина. Хотя разница в возрасте между ними была около пяти лет, Коул выглядел намного моложе Большого Папочки. У Коула повсюду были мускулы, мускулы накладывались друг на друга, а жира на его теле не было ни грамма. Большого Папочки не было.

— Присаживайся, — сказал Большой Папа.

Коул сидел в кресле за столом. На его левой грудной мышце, возле сердца, была татуировка в виде флага Конфедерации. Хорошо выцветший сейчас, он выглядел так, как будто когда-то был ярким полноцветным. Люк также мельком увидел черную тюремную татуировку в виде свастики на правом плече парня.

Люк взглянул на Ньюсама, но Ньюсам никак не показал, что видел что-либо из этого.

— Назови свое имя, — сказал Большой Папочка.

— Дэвис Майкл Коул, — автоматически сказал мужчина низким голосом. «Первая экспедиционная морская пехота…»

Большой Папочка сильно шлепнул его по лысине по затылку. Коул вздрогнул от пощечины.

— Заткнись, — сказал Большой Папа. — Ты не в морской пехоте.

Рот Коула закрылся с щелчком.

Большой Папочка указал на татуировку с изображением флага Конфедерации. Затем он повернул руку Коула к окну, чтобы показать татуировку со свастикой. — Ребята, вы это видите?

Он покачал головой. Он посмотрел на Коула и глубоко вздохнул.

— Ты что-то знаешь, Коул? Знаешь, что я тебе скажу, да? Я ненавижу такие татуировки. Я ненавижу такие вещи . Я НЕНАВИЖУ ЭТО. Это заставляет меня ненавидеть тебя. Нет это не правда. Я не ненавижу тебя. У меня очень сильное желание помочь вам. Чтобы исправить ваше мышление, даже если это означает, что я должен убить вас, чтобы сделать это.

Большой Папа глубоко и медленно вздохнул. "Позвольте мне задать вам вопрос. В армии какой страны вы предположительно служили?

— Американские военные, — сказал Коул ровным и автоматическим голосом.

— А конфедераты были чем для Соединенных Штатов Америки?

Коул не ответил.

Внезапно Большой Папа ударил его по затылку.

— Лучше скажи.

Он снова ударил Коула.

Коул стиснул зубы.

Потом у Большого Папочки в руке был пистолет — он выглядел так, как будто он был фокусником, и заставить пистолет появиться было одним из его самых простых трюков. Это был небольшой револьвер 38-го калибра, который когда-то носили полицейские. Он открыл пистолет и всадил единственную пулю в патронник.

Затем он закрыл его и дал вращение колесу.

Труди попыталась встать со своего места, но Люк положил руку ей на плечо.

— Подожди, — сказал он.

Большой Папочка приставил пистолет к голове Коула.

«Хорошо, так что мы поиграем здесь в небольшую игру», — сказал он. «Это называется игра в историю. Я задам вам вопрос об американской истории, а вы ответите на него. Готовый? Вот оно. Что такое Конфедераты?»

Коул закрыл глаза.

Большой Папочка нажал на курок.

Нажмите.

Все тело Коула дернулось, как будто пуля прошла сквозь его голову.

— Где ты сейчас, Коул?

«Нигде».

Большой Папа кивнул. «Нигде, верно. Ты ведь не в американской тюрьме, не так ли? Или под чьей-либо опекой?

Коул покачал головой. "Нет."

«Ты можешь просто умереть, и никто никогда не узнает, не так ли?»

Коул кивнул. Теперь все его тело тряслось. "Да."

Большой Папочка снова приставил пистолет к голове Коула.

— Так кем же были конфедераты?

— Ты сукин сын! — крикнул Коул. Но он не сделал ни малейшего движения, чтобы встать или защитить себя. Слезы начали течь по его лицу.

Большой Папа не выглядел взволнованным или даже заинтересованным. Он снова спокойно нажал на курок.

Нажмите.

Коул издал стонущий звук.

— Он приближается, Коул. Это будет там. Я уже дважды нажимал на курок. Шансы идут на юг для вас. В следующей камере патрон, я это чувствую. В последний раз, кем были конфедераты?

Он приставил дуло к виску Коула. «Вот оно. Что было…

«Предатели!» Коул закричал. «Они были предателями!»

«Предатели, что ли?» — сказал Большой Папа.

— Предатели, сэр, — сказал Коул. Он глубоко вздохнул.

«Ты тупой ублюдок. Если вы служили в Корпусе морской пехоты США, как вы утверждаете, что, во имя Бога, вы делаете с флагом предателей на груди?»

Коул покачал головой. — Не знаю… сэр.

Плечи Большого Папы поникли, как будто он был учителем, имеющим дело с особенно расстроенным учеником. Он посмотрел сквозь стеклянную стену на наблюдателей и вздохнул. Он пожал плечами.

«Иногда это как вырывать зубы. Ты знаешь что? Мы даже не будем вдаваться в то, чем были нацисты. Сегодня у нас нет времени на этот урок.

Пистолет исчез там, откуда взялся, — магический трюк наоборот.

— Хорошая работа, Коул, — сказал Большой Папочка. «Конфедераты действительно были предателями Америки. Они были защитниками движимого рабства. Они воевали против американских военных и вторглись на суверенную американскую территорию. Американские военные победили их, унизили и вырезали их, победив Соединенные Штаты Америки и все, что хорошо, достойно и правильно».

Он снова ударил Коула по макушке. На этот раз Коул почти не шевелился. Он смирился с этим, понял Люк. Всего за несколько дней Кронин заставил этого крупного свирепого убийцу смириться с таким жестоким обращением.

Большой Папа на мгновение замолчал. — А ты что? он сказал.

— Наемник-мужчина, — сказал Коул. Он предложил этот ответ без каких-либо колебаний. Дэвис Коул, казалось, больше заботился о том, что такое Конфедерация, чем о том, кем мог бы быть он сам.

— Хорошо, — сказал Большой Папа. "Что еще?"

Коул пожал плечами. «Сутенер. Насильник.

"И?"

«Позор для американского флага», — сказал Коул.

Большой Папочка снова вздохнул, а затем улыбнулся. «Хорошо, теперь мы кое-что получили. Что ты собираешься делать завтра утром?»

Коул глубоко вздохнул. «Я собираюсь отвезти двух парней на территорию Эдвина Парра».

— Насколько вам известно, где находится резиденция Парра?

«Когда я уезжал, это было во дворце Аль-Араби в Тикрите. Место хорошо защищено, удобно, и у меня нет оснований полагать, что он передвигался в течение последних нескольких дней. С точки зрения логистики это было бы очень сложно сделать, потому что местные жители относятся к нему враждебно, и они не могут до него добраться. Но если он уйдет… — Коул пожал плечами. — Он будет готов к захвату.

— Когда ты затащишь этих двух парней внутрь, что ты будешь делать?

— Я собираюсь помочь им арестовать Парра или убить его, в зависимости от обстоятельств. Тогда я собираюсь помочь им выбраться снова.

«А если вы не будете сотрудничать, или если вы будете колебаться в выполнении поставленных перед вами задач, или если вы вообще сделаете что-нибудь смешное?»

«Меня убьют».

"Хороший. А если попытаешься сбежать?

«Меня убьют».

— Что это у тебя на шее? — сказал Большой Папа.

Большая рука Коула потянулась и рефлекторно коснулась металлического ошейника. Его пальцы следовали за ним по кругу.

«Это устройство GPS, поэтому вы всегда знаете, где я нахожусь».

"Очень хороший. Что еще?

«Это бомба».

Труди громко ахнула.

«Твой друг — психопат, — сказала она Люку.

Люк кивнул. "Большой папа? Да, возможно. Я так думаю."

Большой Папочка похлопал Коула по голове. "Хорошая собака. Это маленькая зажигательная машина с дистанционным детонатором, не так ли? Взрыва особого не будет, достаточно, чтобы снести голову с плеч. И кто решает, взорвется эта бомба или нет?»

"Вы делаете."

Теперь улыбка Большого Папы стала очень широкой. Он снова посмотрел в зеркальное окно. Он положил собственническую руку на макушку Коула.

«Я предсказываю, что завтра этот очень способный боевой ветеран станет чертовски хорошим проводником для вас, ребята. Он отдаст свою жизнь, чтобы обеспечить успех операции. Это потому, что он знает, что если операция провалится, а он каким-то образом останется жив, я все равно его убью».

Он посмотрел на лицо Коула.

"С удовольствием."


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


20:45 по центральноевропейскому летнему времени (14:45 по восточному летнему времени)

Бур-де-Фур-сквер

Старый город

Женева, Швейцария

Это происходит, читается текстовое сообщение.

Сообщение было от его дорогой подруги Риты Чедвик, паршивой овцы из очень старой и очень богатой издательской семьи.

Ахмет оторвал взгляд от мобильного телефона-раскладушки, наблюдая за происходящим вокруг. Ночь пришла в старейшее место в Женеве. Легенда гласит, что римляне первыми построили это место и что это был рынок под открытым небом для торговли скотом.

Он сидел в уличном кафе на древней площади, потягивая чашку кофе. Ночь была прохладной, и огни города в сочетании с плеском средневековых фонтанов и воркованием богатых молодых любовников создавали прекрасную обстановку. Он был один, как ему и нравилось.

Его крохотная квартирка находилась в нескольких кварталах отсюда, вдоль узких мощеных улочек Старого города. Сыну банкира и подобает жить в одном из самых дорогих районов, в одном из самых дорогих городов планеты.

Его звали не Ахмет, хотя за последний год жизни здесь он почти забыл об этом. Он не был из Турции и не был сыном банкира или кем-то отдаленно подобным. Ему не было и двадцати одного года, как считали его друзья. Ему было двадцать пять, и его юношеская внешность, высокая степень физической подготовки (но не мускулистость, нет — мускулистость представляла угрозу, а Ахмет был кем угодно, только не угрозой) в сочетании с фантастически тонкой косметической хирургией создавали у него впечатление более молодой человек.

Кроме того, его друзья не были его друзьями. Здесь у него не было друзей. Или, точнее, здесь были люди, которые считали его другом. Они были его друзьями, но он не был их другом. Для Ахмета друзья были средством для достижения цели, формой валюты. Они также были орудием войны.

Он был здесь по работе, и ни по какой другой причине. Но он был убедительным актером, и окружающие считали его богатым молодым турком, который просто околачивается здесь, в Женеве, убивает время и тусуется со взрослыми детьми мировой элиты.

Нет. Это был не он.

Его поместили сюда, когда около года назад стало известно, что дочь президента Соединенных Штатов проучится один год в Институте Ле Рози, всего в двадцати милях от города.

Его задачей было совершить невозможное. Он должен был каким-то образом встретиться с девушкой, Элизабет Барретт, и, несмотря на слои безопасности вокруг нее, он должен был очаровать ее, соблазнить и выманить из кампуса, подальше от охраны. Это была вся его работа, остальное сделают другие.

Он должен был сделать это, не вызывая подозрений и не рискуя своим прикрытием. Лучше, чтобы операция провалилась и он целый год болтался по клубам и магазинам Женевы, чем привлекать к себе внимание. Его работа заключалась в том, чтобы быть рыбаком — забросить удочку и ждать, клюнет ли рыба.

Долгое время казалось, что этого никогда не произойдет. Действительно, все учащиеся и преподаватели школы переехали в Гштаад на три месяца зимой. Но Ахмет остался здесь. Рыбаки не были последователями лагеря.

В выполнении этой задачи очень помогла девушка Рита. Она была в списке, который ему дали в начале этой миссии. Конечно, он нацелился на нее и со временем завоевал ее доверие. Она была богатой тусовщицей, гедонисткой и спала с двумя друзьями Ахмета, которые не были его друзьями. Она почти наверняка переспала бы с Ахметом, но Ахмет был джентльменом и не думал о Рите в таком свете. Однако во время посещения кампуса школы он увидел подругу Риты Элизабет.

"Она так красива! Я должен встретиться с ней. Кто она?"

— О, — сказала Рита. — Боюсь, она вне твоей досягаемости, любовник.

«Она не может быть вне моей досягаемости. Кто она?"

— Это Элизабет Барретт.

На лице Ахмета отразилось его замешательство. Имя ничего для него не значило.

— Какая-нибудь знаменитость в вашей стране?

Рита кивнула. «Можно так сказать. Она дочь президента».

«Тем не менее, если я смогу встретиться с ней… где-нибудь в тихом месте, где мы сможем поговорить… может быть, я ей понравлюсь».

— Я думаю, она влюбилась бы в тебя по уши, но тебе придется вырвать ее из лап секретной службы.

— У меня могут быть некоторые идеи на этот счет.

Со временем он и Рита придумали план. Рита поможет Элизабет вырваться из когтей школы и ее службы безопасности всего на одну ночь. Одна ночь веселья, одна ночь разговоров, танцев и смеха. Ахмет и Элизабет получат шанс встретиться вдали от любопытных глаз всего мира.

Но время шло, и учебный год подходил к концу. Вскоре все ученики отправятся в свои следующие тщательно подготовленные приключения. Казалось, юной Елизавете не хватило смелости осуществить задуманное. И так все и стояло, в режиме ожидания, до этого самого момента.

Он глубоко вздохнул и остался спокоен.

Режим побега? он набрал в своем телефоне и нажал ОТПРАВИТЬ.

Он пил кофе и смотрел на людей в легких куртках, которые рука об руку шли по площади.

Прошло несколько мгновений, затем его телефон запищал с ответом.

Да.

Несколько минут он смотрел на это слово. Казалось, у него перехватило дыхание. Было ли это вообще возможно?

Я не верю. Когда?

Прошла вечность, прежде чем Рита снова написала ему.

Хочешь верь, хочешь нет. Завтра вечером.

Ахмет почувствовал, как его сердце бьется в груди. Завтра ночь была очень скоро. Его кураторы давно стали скептически относиться к его способности провести эту операцию. Теперь им придется преодолеть свой скептицизм.

Им нужно было действовать быстро. Мужчин нужно было привести в город из отдаленных мест. Конечно, был план. Всегда был план. Но план нужно было привести в действие немедленно, практически сию же минуту.

Он допил остатки кофе и бросил на стол немного денег. Затем он встал и пошел через площадь к своей квартире. Он должен был передать закодированное сообщение и надеяться, что они смогут действовать вовремя. Ему также приходилось надеяться вопреки всему, что Рита была права, а красавица Элизабет действительно планировала сбежать.

Он печатал в своем телефоне, когда шел.

Я очень рад.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


7 мая

5:35 утра по арабскому стандартному времени

Аль-Араби Палас

Тикрит

Мухафаза Саладин, Ирак

«Ты должен убрать этого парня с моей спины», — сказал Дэвис Коул. — Он хочет меня убить.

— Не волнуйся, я с ним поговорю, — сказал Люк.

Это было незадолго до восхода солнца. Они быстро ехали по пыльным утренним улицам Тикрита, минуя квартал за кварталом низких каменных зданий, многие из которых были повреждены или даже полуразрушены в результате боя.

Вышло немного людей. То здесь, то там они встречали силуэты тощих людей, двигавшихся в темноте. Они могут быть призраками.

Это была страна Саддама Хусейна. Саддам родился и вырос здесь. Люди были ему верны, и многие из его высокопоставленных чиновников были тикритисами. Ранее в том же году был схвачен сам Саддам, который прятался в яме на ферме недалеко от города. Американцы по-прежнему считали эту территорию враждебной.

Коул вел машину, потрепанный черный «Мерседес». Он был задрапирован вторичной броней и имел дымчатое пуленепробиваемое стекло. Ракетную атаку он не остановит, но от него будут отражаться обычные выстрелы. Люк ехал на переднем пассажирском сиденье с автоматом MP5 на коленях. Эд Ньюсэм ехал сзади, вооруженный еще одним MP5 и гранатометом M-79.

Люк не был уверен в том гранатомете, но мужчина настоял на нем, так что…

Прикрытие гласило, что когда Коула арестовали, американцы захватили его «хаммер» и освободили его девушек. После трех дней возражений против следователей, за это время он получил синяк под глазом и разбитую губу, его освободили. Затем он встретил Люка и Эда в баре в Зеленой Зоне. Люк и Эд были подрядчиками, пока не поняли, что фриланс более прибыльный. Они угнали этот «мерседес» три недели назад у иорданского бизнесмена и возились на нем, надеясь заработать.

— Нет, я серьезно, — сказал Коул. «Эта штука у меня на шее… Он может бросить меня в любое время, когда захочет».

Люк заметил, что Коул был одет в застегнутую рубашку, почти доходящую ему до подбородка. Металлический ошейник, который он носил, был скрыт от глаз. Наверное, это было к лучшему. Объяснить подобное может быть сложно.

— Я знаю этого парня несколько лет, — сказал Люк. — Ты можешь не поверить, но ты ему действительно нравишься. Если бы он действительно хотел тебя убить, ты бы уже был мертв.

«Он мучает меня, чувак. Разве ты не понимаешь? Это пытка. Это против законов войны. Эта штука у меня на шее…»

В разговор вмешался низкий голос. Это был Эд Ньюсэм, спокойный, но раздраженный. «Эй, чувак. Лучше заткнись с этим разговором. Я не хочу это слышать. Стоун не хочет этого слышать. Нам плевать на ваши проблемы. У тебя есть работа. Выполняйте работу, и мы дадим этому человеку хороший отчет о вас.

Коул покачал головой. «У этого парня проблемы со мной. Он хочет убить меня. Не знаю, хороший ли отчет…

«Кто в этом виноват? Мой? Стоуна? Заткнись, или я сейчас же позвоню твоему хозяину. Скажи ему, что не сотрудничаешь.

"Мой мастер?"

— Мужчина владеет тобой, не так ли? — сказал Эд Ньюсам. Люк даже не стал оглядываться на него. Вместо этого он смотрел на проходящий мимо город и дорогу впереди. «Называйте вещь так, как она есть. Это моя философия».

Они свернули на широкий бульвар. Когда-то это был большой зал, обсаженный деревьями по обеим сторонам. Большинство деревьев было срублено на пеньки. Сгоревшие автомобили и военные грузовики выстроились вдоль бордюров. Сама дорога была изрыта и изрыта, как будто ее бомбили с воздуха.

В дальнем конце, может быть, в миле от него, казалось, парил в небе высокий дворец с минаретами по обеим сторонам. Когда они приблизились, Люк увидел, что он окружен высокими каменными стенами и воротами контрольно-пропускного пункта. В утреннем сумраке трудно было сказать, из чего сделан блокпост.

«Вот тогда все становится серьезно», — сказал Коул.

— Ты знаешь этих парней, да? — сказал Люк.

Коул рассмеялся. "Ах, да. Настоящие ковбои, все до одного».

— Ну, ты просто убедишь их, что мы на одном уровне, — сказал Эд.

«Я сделаю все возможное».

«Сделай лучше, и, может быть, ты переживешь этот день».

Впереди маячили стены дворца. Теперь все было яснее. Высокая стена была увенчана колючей проволокой с петлями. Сторожевые башни возвышались на двадцать футов над стеной через каждые пятьдесят ярдов или около того. Окна исчезли — их заменили листовым металлом с вырезанными в них бойницами. Было невозможно сказать, в каких башнях были люди, а в каких их не было.

Ближе к земле ворота были больше похожи на стену, чем на ворота. Люк внимательно посмотрел. Это был большой пассажирский автобус, может быть, 1960-х годов, его борт обвешивался листовым металлом. Открытие ворот означало убрать автобус с дороги. За воротами по обеим сторонам стояли два разбитых бронетранспортера. Это были посты охраны.

Когда «Мерседес» подъехал, из-за разбитых грузовиков появились люди с автоматическим оружием. Сначала их было двое, потом четверо, потом пятеро. На крыше автобуса появились двое мужчин. Все мужчины направили свое оружие на «Мерседес».

— Спокойно, — сказал Коул. «Не делай глупостей».

Он опустил окно. Мгновенно дуло АК-47 ткнулось внутрь машины. Человек, владевший им, носил зеленую балаклаву, закрывающую лицо.

Коул покачал головой. «Уоттс, лучше убери пистолет от моего лица, пока я не разозлился».

Парень натянул маску на макушку, открывая лицо. У него была узкая линия подбородка, покрытая свежей щетиной. Его глаза были голубыми. «Коул? Какого черта ты делаешь, мужик? Мы слышали, вас арестовали. Никто не знал, живы вы или мертвы. Как ты узнал, что это я?»

Коул посмотрел на него. «Потому что ты выглядишь как ребенок, играющий в Человека-паука, Уоттс. Вот почему. Ты самый крупный десятилетний мальчик в Ираке. И да, я жив. Взял мои шишки, как мужчина, и не сказал ни слова».

Уоттс полукивал, затем покачал головой. Он взглянул на лицо Коула с болезненным черно-желтым блеском и разбитой губой. Затем он расплылся в улыбке. — Да, ты выглядишь так… хорошо выглядишь, Коул. Это улучшение».

Люк заметил, что два пистолета по-прежнему направлены на машину с пассажирской стороны. Он не опустил собственное окно.

«Значит, я жив, я вернулся и готов к действию. Ты собираешься открыть ворота или что?

Уоттс махнул подбородком. "Кто твои друзья?"

"Эти парни? Пару крутых моментов я подхватил в Багдаде. Некоторое время назад их отделили от Блэкстоуна. Это их колеса. Мою арестовали. Они ищут работу, они слышали о Парре. Слово распространяется. Я сказал им, что возьму их, чтобы увидеть этого человека. Он может решать, брать их или нет. Если нет, то они идут домой. Или покататься на верблюде».

Уоттс рассмеялся. — Ты, — сказал он, глядя на Люка. — У вас есть при себе удостоверение личности?

Люк кивнул. "Ага."

— Опусти окно и передай его стоящему там человеку.

Люк опустил стекло, залез под рубашку и вынул удостоверение личности подрядчика. Он передал его лохматому стрелку за окном.

"Когда у тебя день рождения?" — сказал Уоттс.

Люк не колебался. «23 апреля 1974 года».

Уоттс посмотрел на человека, держащего удостоверение личности. Мужчина кивнул.

"Каков ваш знак?" — сказал Уоттс.

— Мой знак?

"Ага. Ваш астрологический знак.

"Почему? Ты ищешь парня?

Вокруг них смеялись боевики.

— Забавный парень, — сказал Уоттс. «Все знают свой знак, даже если никогда не читали гороскопы. Кроме тебя, видимо.

— Телец, — сказал Люк. "Бык."

Эд Ньюсэм также передал свое удостоверение личности мужчинам за окном.

— Вы там, — сказал Уоттс. "Где ты вырос?"

— В моем удостоверении личности этого нет.

«Все равно подыграй. Просто для удовольствия».

Эд пожал плечами. «Восточный Нью-Йорк».

Уоттс рассмеялся. «Восточный Нью-Йорк? Что это такое? Как в Ист-Сент-Луисе?

«Это район. В Бруклине».

"Ага? Как там?"

Эд перевел взгляд на Уоттса. «Это ямы. Как Тикрит, за исключением того, что люди жестче и стрельбы больше».

— Тогда ты, должно быть, чувствуешь себя как дома.

Эд снова пожал плечами и ничего не сказал.

— Хорошо, господа. Ворота сейчас откроются для вас. Коул, двое твоих приятелей сдадут оружие, как только окажутся внутри. Парр становится немного параноиком в старости. Он не любит, когда люди, которых он не знает, носят оружие по дому».

— Вполне справедливо, — сказал Коул.

Это имело смысл, конечно. Люк мог видеть в этом логику с их точки зрения, и это вызвало бы подозрение, если бы он попытался возразить против этого. Но это также должно было сделать этот арест немного более сложным.

Прямо перед ними двигатель автобуса взревел с отрыжкой и клубами черного дыма, и старый зверь медленно рванул вперед. Ворота были открыты.

— Вот так, мальчики, — сказал Коул.

* * *

Они оставили свое оружие у двух мужчин во дворе за воротами. На одном из них была маска с белым черепом. На другом была черная маска, закрывавшая все, кроме глаз, как у воина-ниндзя.

«Привет, МакДонаф, — сказал Коул человеку в маске-черепе. "Как дела?"

— Коул, — сказал парень. — Я слышал, ты умер.

— Что ж, я воскрес из мертвых, — сказал Коул.

Парни из этой бригады сходили с ума. Для Люка это было ясно. Они больше не пытались представить себя солдатами или даже военными контрактниками. По мере того как их положение становилось все более шатким, а насилие, необходимое для поддержания этого положения, становилось все более экстремальным, их манера одеваться становилась все более причудливой. Они начинали походить на банду из фильма «Безумный Макс» .

Теперь без оружия Люк и Эд следовали за Коулом по широким мраморным коридорам, открытым воздуху. Люк взглянул в высокие оконные проемы в форме минарета — мимо текла темная река Тигр. Дворец был построен прямо на берегу реки.

— Проходите мимо этих окон, джентльмены, — сказал Коул. На плече у него был АК-47, а на поясе — пистолет — друзья позволили ему оставить свое оружие. «Снайперы снаружи иногда стреляют в голову прохожим. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из вас пострадал по понятным причинам.

Его голос эхом отразился от каменной кладки.

— Коул, — сказал Люк.

Коул оглянулся на него.

Люк говорил очень тихо из-за эха. Его голос был едва громче шипения. «Когда я говорю тебе посмотреть на свои шнурки, я хочу, чтобы твой пистолет был в моей руке. Вы понимаете?"

Коул снова обернулся.

— Коул, — снова сказал Люк.

Коул поднял руку. "Понял тебя."

— Быстро, — сказал Люк. «От этого зависит ваша жизнь. Как и наши».

— Сделай мне одолжение, — сказал Эд Ньюсэм.

"Ага?"

«Прежде чем ты это сделаешь, дай мне немного информации. Я не хочу попасть под твой перекрестный огонь».

Люк кивнул. "Хорошо."

"Я серьезно. Не веди себя как белый человек и не вывешивай меня сушиться. Я был на этой дороге раньше. Мне это не нравится».

— Я понял тебя, Эд. Я услышал тебя в первый раз».

Они прошли через ротонду с гигантской висящей люстрой. Свет был выключен, но Люк мог видеть красочную мозаику на потолке. Это было похоже на луны и звезды, но он не был уверен. Столбы в ротонде были из черного мрамора. Разбитый белый рояль наполовину стоял на полу в углу.

Они переехали в другую комнату. Потолок был на три этажа выше их голов. Справа от них был большой бассейн, наполненный мерцающей бирюзовой водой. Слева от них стоял старый Rolls Royce Silver Shadow, только что припаркованный там. Похоже, он все еще был в хорошей форме — по крайней мере внешне, война его не коснулась.

В дальнем конце бассейна стояло что-то вроде трона — широкий диван на вершине трех ступенек в форме лампы Аладдина. На каждом подлокотнике торчала голова льва. На троне могли с комфортом разместиться четверо.

Когда глаза Люка привыкли к тусклому свету в комнате, он заметил человека, сидящего на троне — более точное описание — ссутулившегося на нем. На коленях у него висел автомат.

Эдвин Ли Парр.

У Парра были рыжие волосы, которые он отрастил в хвост. У него также была длинная рыжая борода — он больше не был похож на фотографии морской пехоты США или подрядчика. На нем были камуфляжные штаны, тяжелые ботинки и светло-серая футболка. Он был длинным и худым, как полоска вяленой говядины, а не массивным мускулистым уродцем, столь популярным в наши дни как среди солдат, так и среди наемников.

Ну не каждый мог навесить на себя такие мускулы.

В комнате было еще несколько мужчин, растянувшихся на разных стульях. И в бассейне на спине плавал мужчина. Никто из них не сделал движения или знака в сторону приближающихся гостей. Никто из них, казалось, не заботился.

Должно быть, это штаб-квартира, тронный зал короля. И эти другие люди были его различными придворными и шутами.

— Что ж, Коул. Я вижу, воскрес из мертвых, — сказал человек на троне. В его голосе сквозила легкая интонация, почти как у южного джентльмена.

«Это то, что они продолжают говорить мне», сказал Коул. — Но все было не так уж плохо.

Мужчина кивнул, не ответил.

— Я привел тебе компанию, — сказал Коул.

— Понятно, — сказал Парр. «Незваная компания — не моя любимая вещь. Поповеры, как называла это моя мама. Люди, которые просто заглядывали в наш дом, никогда не были желанными гостями в нашем доме, могу вам это сказать». Он покачал головой и улыбнулся. "Неважно. Кто у вас здесь?

— Друзья, это знаменитый Эдвин Ли Парр, — сказал Коул, выполняя свою работу и определяя тему. Он оглядел большую гулкую комнату на других мужчин. «Эдвин Парр, это Эд Кинг и Дэвид Делл. Пара парней, желающих заработать немного денег, пока они здесь, в божьей стране».

— Заработай немного денег, а? — сказал Парр. — Это то, что вы, ребята, надеетесь сделать?

— Мы слышали, что ты тот человек, которого стоит увидеть, — сказал Люк.

Парр мягко покачал головой. "Не совсем. Если все, что вы хотите сделать, это заработать немного денег, я предлагаю вам вернуться в Зеленую зону и посетить дядю Сэма на призывном пункте морской пехоты. Мы здесь зарабатываем много денег. Больше денег, чем вы когда-либо видели в своей молодой жизни, и, может быть, больше денег, чем вы когда-либо могли себе представить. Но вы рискуете своей жизнью, чтобы получить его.

«Звучит неплохо, — сказал Эд Ньюсэм. «Я рисковал жизнью ради мелочи».

Парр заставил себя встать. Он был побит камнями? Пьяный? Похмелье? Люк не мог сказать.

— Почему я должен тебе доверять? он сказал.

Люк пожал плечами. «Вы не должны. Вы должны поспрашивать и узнать о нас. Мы не торопимся. Мы подождем. Ты узнаешь, что мы настоящие».

Парр улыбнулся. «Я руководствуюсь инстинктом. Это работало на меня все это время».

Один из мужчин, развалившихся на стульях, поднялся и последовал за ним, держа в руках «узи». Парень был невысоким и толстым, по форме напоминавшим большой палец. Его руки были огромными. Его шея была похожа на пень дуба. Его окружала татуировка, похожая на терновое ожерелье. Он был одет в белую футболку, камуфляжные штаны и ботинки. Он был лысым, если не считать низкой трехдюймовой полосы ирокеза на макушке. По его лицу бежал шрам.

— Этот парень — часть твоего инстинкта? — сказал Люк.

— Это Роджер, — сказал Парр. «Он то, что заставляет тебя быть честным. Я доверяю тебе, но я доверчивая душа. Не Роджер. Если ты попытаешься сделать что-нибудь глупое, он убьет тебя. И еще кое-что. Видишь вон ту дверь сзади?

Парр указал на круглый дверной проем в задней части зала.

"Ага."

— Мы собираемся пройти через эту штуку. Это точка невозврата. Вы можете развернуться прямо сейчас и выйти на улицу. Найдите дорогу домой или куда хотите. Нет вреда, нет фола. Но как только ты войдешь в эту дверь и увидишь секреты этого дворца, пути назад уже не будет. Ты либо в деле, либо выбываешь после этого. А если ты не дома, ты мертв».

Он поднял руки ладонями вверх, как бы говоря: «Прости!»

Он долго смотрел на них. Его глаза были настолько налиты кровью, что, казалось, светились в тусклом свете комнаты.

— Так что же это будет, мальчики? Входить или выходить?»

Эд и Люк переглянулись.

«Я в деле, чувак. Меня тошнит от того, что меня бросают на съедение волкам из-за пятаков и десятицентовиков. Это близко к миллионам, я не поверну назад».

Парр кивнул. "Хороший человек." Он посмотрел на Люка.

"Ты?"

Люк кивнул. «Я в деле».

Парр улыбнулся. — Идите по дороге из желтого кирпича, мальчики, и я покажу вам, о чем говорю. Приходи и научись чему-нибудь».

* * *

Парр провел их через дверь.

Теперь по мраморным коридорам двигалась небольшая свита. Парр, его телохранитель Роджер, Коул, Люк и Эд. Люк и Эд были единственными, кто не был вооружен.

— У нас тут бизнес, — сказал Парр. «И мы относимся к этому как к бизнесу. Это означает, что существует пирамидальная структура и цепочка подчинения, где я наверху, а новички внизу. Мы заключаем процентные сделки. Это означает, что если вы хотите зарабатывать, вы должны работать. Что я собираюсь показать вам? Вы ничего из этого не заработали, понятно?

Он остановился и посмотрел на них обоих.

«Вы вкладываете свою работу, приносите хабар, а затем получаете часть действия. Вот как это происходит. Кроме того, если я увижу, что ты работаешь, и мне понравится то, что ты делаешь, я, возможно, сочту нужным подкинуть тебе бонус из тайника, который был до тебя. Но на данный момент? Нада. Это то, с чего вы начинаете. Нуль."

— Хорошо, — сказал Люк. "Я в порядке."

— Ладно со мной, — сказал Эд. «Вы придете, чтобы узнать, что я предприимчивый. Я не хочу ничего, чего не получил».

Парр поднял палец. Его глаза устали. «Сын, когда ты увидишь, что у нас здесь есть, ты можешь изменить свое мнение об этом. Но будь осторожен. Каждый мужчина в этом здании знает свой процент. И они убьют тебя, если ты попытаешься взять его.

Они подошли к массивной деревянной двери. Она была круглой и инкрустирована замысловатой расписной резьбой. Ручка выглядела так, словно могла быть из чистого золота.

— Это дверь номер один, — сказал Парр. — Давай посмотрим, что за этим стоит?

Он открыл дверь, и группа последовала за ним в комнату. Это было длинное и низкое каменное помещение, освещенное встроенными в потолок светильниками. Наиболее заметной особенностью комнаты были груды денег, сложенные на деревянных поддонах. Сваи были почти в человеческий рост, квадраты десять на десять футов. Деньги были разделены на кубики, каждый из которых был дважды обмотан резинкой.

Парр взял кирпич из первой кучи.

«Американские доллары», — сказал он. «Настоящая вещь, я думаю. Каждый кирпич стоит сто штук. Вот что… — Он посмотрел на телохранителя с ирокезом. — Сколько кирпичей в этой куче, Роджер?

Парень пожал плечами. Его голос был низким и мягким. «Я думаю, они сказали четыреста. Что-то вроде того."

Парр бросил кирпич обратно в кучу. «Вы можете сделать математику на этом. Никогда не был моей сильной стороной».

Они передали еще одну стопку долларов, затем еще одну. Оба были примерно того же размера, что и первый. Затем они подошли к четвертой стопке — примерно такого же размера, как и остальные, но на этот раз в другой валюте. Парр взял кирпич.

— Британские фунты, — сказал он. «Мне говорят, что в наши дни каждый фунт стоит около двух долларов. Разве это не что-то? Можно подумать, что все было бы наоборот. Но совсем недавно мир стоял с ног на голову».

Он перешел к следующей стопке.

— Евро, — сказал он, не останавливаясь. «Они говорят мне, что это около доллара тридцать пять за евро. Лично я считаю это позором».

Они прошли еще один поддон с евро. Быстрые подсчеты подсказали Люку, что если то, что говорит Парр, правда, то только в этой комнате было украдено не менее пары сотен миллионов долларов.

Он последовал за Парром в дальний конец комнаты. Здесь было что-то удивительное, чтобы увидеть. Пирамиды из золотых слитков, полдюжины, все четыре или пять футов высотой.

«Мы нашли это под загородным поместьем», — сказал Парр. «Зацементирован за фальшивой стеной в винном погребе. Большая часть вина была испорчена, но некоторые из них все еще были довольно хорошими. Извини. Мы выпили. Эти люди даже не должны пить вино. Это против их религии».

— Кто там жил? — сказал Люк.

Парр пожал плечами. «Богатые люди, наверное, друзья Саддама. Должно быть, убежал, когда начали падать бомбы.

Мужчина Роджер хихикнул на это заявление. В глазах Парра мелькнуло предупреждение.

«Там становится грязно, дети».

— Мы видели это, — сказал Эд.

Парр кивнул. "Ага. Я полагаю, что у вас есть. Но сделал ли ты это? Ты устроил беспорядок?

Он снова повернулся к золотым слиткам. Он махнул им рукой.

«Я не знаю, что тебе сказать. Пятифунтовые слитки, чистое золото… в чем? Восемьсот девятьсот долларов за унцию? Здесь их пара тысяч.

— Как ты собираешься вывозить отсюда все эти вещи? — сказал Люк.

Парр вздохнул. — Сынок, ты еще ничего не видел. У нас около тридцати пяти старинных роскошных автомобилей вишневого цвета, припаркованных внутри этого комплекса. Rolls Royce, Lamborghini, старые гоночные автомобили времен Монако, старые автомобили типа Джеймса Бонда… Я никогда не видел ничего подобного. У нас есть старые советские вооружения на миллионы долларов. Отсюда мы могли бы сбивать реактивные авиалайнеры. У нас есть комнаты, полные старой глиняной посуды и статуй, и я имею в виду тысячи лет. Кто знает, сколько стоит эта штука? У нас есть картины — один парень сказал мне, что, по его мнению, у нас есть настоящий Пабло Пикассо в одной из этих комнат. Ему так кажется. Я не мог сказать.

— И ты полностью окружен врагами, — сказал Люк.

— Да, — сказал Парр. "Мы. Но у нас есть одна козырная карта в рукаве».

Они последовали за Парром через еще один дверной проем и по еще одному длинному узкому коридору. В конце была металлическая дверь.

«Саддам и его люди всегда держали заключенных в этих дворцах, — сказал Парр. «Думаю, когда им стало скучно, и они решили немного повеселиться».

Он открыл дверь.

Сразу же раздался тихий крик — звук, который могло бы издать испуганное животное, — за которым последовал низкий приглушенный плач и стоны.

За дверью была комната. Там было темно. Окон не было, и только один бледно-желтый свет на потолке. По обеим сторонам камеры было несколько камер — круглые двери, завешенные вертикальными железными решетками. Люк быстро пересчитал их. Их было по семь с каждой стороны, всего четырнадцать.

Люк заглянул внутрь камеры. В камере был низкий потолок, и там находились четыре или пять женщин и девушек. Они съежились сзади, женщины присели перед девушками, очевидно, пытаясь защитить их. Он посмотрел на ряд. В каждой камере были люди.

"Кто они?" — сказал Люк.

Парр пожал плечами. «Местные. Жены и дочери имамов и больших шишек. Я не знаю, кто они все. Мне все равно. Все, что я знаю, это то, что до того, как мы начали брать заложников, плохие парни нападали на это место каждый день. Теперь они знают, что у нас есть их женщины, и приходят на переговоры. Пока ничего из этого не вышло, но эти маленькие синицы могут стать нашим билетом отсюда.

— Что вы скажете мужьям? — сказал Эд Ньюсам. — Ты собираешься продать их женщин «Аль-Каиде»?

Парр покачал головой. Он улыбнулся. "Неа. Здесь суннитская страна. Половина этих парней любит Аль-Каиду или состоит в Аль-Каиде. Мы говорим им, что продадим их женщин шиитам».

Люк взглянул на Коула. Коула арестовали с грузовиком, полным женщин и девушек. Большой Папочка научил его говорить, что он сутенер и насильник.

— Ты еще что-нибудь с ними делаешь? — сказал Люк.

Парр приложил палец к губам. «Шшшш. Никогда не говори так. Если бы мужчины за этими стенами хотя бы на минуту подумали, что эти девушки разорены, или что это за варварские арабские понятия, они бы разнесли нас всех на части за полдня. Мы, девочки, жены… мы все были бы мертвы, и им было бы все равно. Из-за стыда. И они тоже могли это сделать. Эти стены толстые, но у наших соседей есть противотанковые средства. Единственное, что поддерживает нас сейчас в живых, это то, что у нас есть заложники, и люди снаружи думают, что они в безопасности и невредимы.

Они вышли из тюрьмы, и Парр закрыл за собой дверь. Он двинулся вперед по коридору. Они прошли в широкий зал с двухэтажным потолком.

— Ты здесь в ловушке, Парр, — сказал Люк.

Парр кивнул, но не стал оборачиваться. "Ага. Ты мог сказать это."

Люк решил, что сейчас самое подходящее время. Он и Эд были здесь с Парром и еще одним мужчиной. Возможно, им больше не представится такой возможности. Судя по тому, что видел Люк, маленькая армия Парра прошла мимо. Их уязвимость, наконец, осознала их. Если Парр сдастся, остальные, вероятно, тоже.

«Даже если бы вы могли как-то торговаться с местными суннитами, вам никогда не удастся вывезти все это добро из страны. Пограничники, Аль-Каида, американские военные контрольно-пропускные пункты, спутники, беспилотники, вертолеты… забудьте об этом».

Парр просто стоял. Он все еще не повернулся.

— У тебя есть какие-нибудь идеи? он сказал. — Я имею в виду, что теперь, когда ты это увидел, ты в деле. Как я тебе и говорил. Я не могу позволить тебе уйти отсюда.

Люк повернулся к Коулу.

— Коул, посмотри на свой шнурок.

Это произошло быстро. Но недостаточно быстро.

Были ли хоть малейшие колебания со стороны Коула? Может быть.

Хуже того, он отстегнул свой пистолет и кинул его на пять футов в сторону Люка, но его прицел был настолько плох, что Люку пришлось сделать шаг вперед и выхватить его из воздуха. Он развернул его и схватил двумя руками. Он указал им на Парра.

Но у телохранителя Парра Роджера уже был свой пистолет, и он выхватил его. Эд Ньюсэм стоял между Роджером и Люком. Теперь «узи» Роджера было направлено прямо в широкую грудь Эда. Эд посмотрел на Люка.

«Черт возьми! Ты должен был предупредить меня.

Люк вздохнул. Он был прав. "Хорошо. Я знаю. Виноват."

Эд покачал головой. « Ты плохой? Мужчина направляет узи на мою грудь. Это именно то, чего я не хотел. Я сказал тебе это заранее, и ты все равно это сделал. Я заметил, что никто не направляет на тебя пистолет. Это не телешоу, чувак. Черный парень не расходный материал».

— Я сделал ошибку, Эд.

— Да, ты это сделал. Ты совершил большую ошибку».

— Роджер, если ты застрелишь этого человека, — сказал Люк, — я вышибу Парру мозги.

«Если он выстрелит в меня… это потрясающе, Стоун».

Роджер пожал плечами. «Я даже не уверен, что Парр меня так сильно волнует».

Парр обернулся.

— Что здесь происходит, милые?

— Эдвин Ли Парр, — сказал Люк, — меня зовут агент Люк Стоун. Я работаю в группе специального реагирования ФБР. Вы арестованы за убийство, похищение людей, преступления против человечности, грабежи, кражу древностей и множество других уголовных преступлений. Вы имеете право хранить молчание. Вы должны знать, что если вы утратите это право, все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет…»

В этот момент Парр начал смеяться.

«Сынок, ты случайно не заметил, что я живу во дворце? Я богатый человек. Думаешь, я не могу позволить себе адвоката?

Люк покачал головой. — Я думаю, ты потеряешь большую часть своего богатства.

Улыбка Парра исчезла. Его лицо стало болезненным. — Вы собираетесь арестовать меня за убийство? В таком месте? Разве это не бьет все?

Краем глаза Люк заметил, что Коул снял с плеча свой АК-47. Он приготовил его, но не направлял ни на кого конкретно.

— Все кончено, Парр, — сказал Люк. «Отсюда нет выхода. Мы твой единственный шанс. Ты сдашься нам, и они отправят тебя обратно в Штаты. Вы получите суд. Ты попадешь в тюрьму». Он пожал плечами. — Может быть, есть какая-то защита — туман войны, временное безумие. Может быть, однажды ты снова увидишь дневной свет. Но если ты останешься здесь…

Люк покачал головой.

«Эти люди вырежут тебе сердце».

Парр посмотрел на Коула.

— Ты сделал это со мной, Коул? Ты привел этих парней сюда? Вы знали об этом?

Коул пожал плечами. «Я был у ЦРУ. Они пытали меня, Парр. Они собирались убить меня. Они все еще могут.

Парр стиснул зубы. Он покачал головой. «Ты предатель-панк. Вам не нужно ждать ЦРУ. Роджер, убей этого человека.

У Роджера был идеальный угол зрения на Коула. Он повернул свой «Узи» на два фута влево и выстрелил коротким выстрелом. В круглом помещении оглушительно грохотали автоматные выстрелы, эхом отражаясь от стен и потолков.

Все тело Эда Ньюсама дернулось, как будто вместо этого он получил пули.

Коул повернулся как раз вовремя, чтобы выстрелить себе в грудь. Его отбросило назад — под одеждой на нем был бронежилет. Коул споткнулся, но устоял на ногах. Роджер снова облил его из шланга. Этот снес Коулу голову выше бровей. Кости, кровь и мозги выплеснулись назад. Выстрелы срикошетили по комнате.

В ушах Люка теперь звенело.

Он повернулся к Роджеру. Спина Большого Эда мешала.

Эд!» он крикнул. "Утка!"

Эд упал, словно под ним открылся люк.

Люк сделал единственный выстрел из своего пистолета. ХЛОПНУТЬ! Она попала Роджеру прямо в лицо, вдавив его черты внутрь. Роджер упал, его Узи загрохотал по полу.

Люк снова повернулся к Парру.

У Парра был собственный пистолет. Он поднял его, чтобы направить на Люка.

Люк направил свой пистолет на Парра.

"Брось это!" — сказал Люк.

Парр покачал головой. — Бросай.

«Парр…»

— Ты глуп, чувак, — сказал Парр. — Все это глупо.

Два орудия подошли ближе. Теперь они были в нескольких дюймах друг от друга, и пасть на конце ружья Парра была похожа на туннель, на пещеру, на саму бездну. Люк уже много раз был под прицелом. Это никогда не становилось легче.

«Брось этот пистолет!» — крикнул Люк.

Руки Парра дрожали. Люк увидел пистолет Парра крупным планом, будто это был гигантский плакат на стене. Палец Парра нажал на спусковой крючок. Орудие приблизилось на дюйм, и теперь два орудия были так близко, что почти могли соприкоснуться. Они были похожи на двух нервных любовников, собирающихся вместе для своего первого поцелуя.

ХЛОПНУТЬ!

Люк нажал на спусковой крючок, и звук ударил в его уши, оглушая. В ушах звенело, и казалось, что его голова находится в шлеме, набитом ватой. Единственным звуком был звон. Это продолжалось и продолжалось, как будто кто-то ударил молотком по колоколу, а затем позволил вибрациям разыграться, как рябь на пруду.

Выстрел попал Парру в центр груди.

Нет бронежилета для Парра. Он был королем этого замка и, вероятно, не планировал сегодня выходить на улицу. Пятно крови появилось на его рубашке, затем начало расползаться. Вскоре оно стало озером.

Он посмотрел на свою грудь, затем посмотрел на Люка. Его левая рука потянулась и коснулась крови на рубашке. Его пальцы покраснели. Его челюсть отвисла. Его глаза расширились от удивления.

Его пистолет все еще был направлен на Люка.

— Не смей нажимать на курок, — сказал Люк.

Парр посмотрел на пистолет в своей руке.

Эд Ньюсэм снова стоял. Внезапно он подошел и забрал пистолет. Парр секунду смотрел на него, а затем упал на пол. Его голова издала шум, ударившись о каменную кладку. Люку казалось, что он почти чувствует удар ногами.

Эд повернулся и направил пистолет Парра Люку в голову. Это был крупнокалиберный пистолет. Конец ствола представлял собой зияющую пасть, туннель, по которому мог проехать грузовик.

Он сделал это так быстро и без колебаний, что на долю секунды Люк действительно подумал, что Эд собирается его застрелить.

«Как ты себя чувствуешь, чувак? Тебе нравится это?"

Теперь они направили свои пистолеты друг на друга, Парр лежал на полу между ними.

Люк указал головой на Парра. «Проверь его».

— Не могу поверить, что ты только что это сделал, — сказал Ньюсам. "Вы с ума сошли? Во-первых, вы никак не сигнализировали мне, что собираетесь произвести арест, хотя я вас об этом просил. Ты поставил мою жизнь под угрозу. Тогда ты чуть не выстрелил мне в голову. Я почувствовал, как ветерок прошелся по моей голове. Я не предмет мебели, понятно? Хочешь рисковать чьей-то жизнью во время операции, рискуй своей жизнью».

Люк посмотрел на него. Он опустил собственное ружье. Если Эд хотел его застрелить, пусть будет так.

«Проверьте тему», — сказал он. — Скажи мне, мертв он или нет.

Пистолет дрогнул.

«Сделай что-нибудь . Проверь его или пристрели меня. Мне все равно."

Ньюсэм опустился на колени и проверил пульс Парра. Он покачал головой.

"Он ушел." Он посмотрел на Люка. — Но нам с тобой нужно поговорить.

Люк уже стоял на коленях, стягивая правый ботинок и вырывая крошечный радиопередатчик из бокового отсека, где он был вшит. Он нажал кнопку, раскрыл передатчик на всю длину и поднес тонкую металлическую антенну ко рту.

— Суонн, ты со мной?

В эфире раздался низкий голос Суонна. Это звучало жестяно, как будто Суонн говорила с ним со дна суповой банки.

"Камень? Будь я проклят. Эта штука работает. Мы прямо здесь. Вы, ребята, живы?

Люк посмотрел на Эда.

«Мы живы. У нас все в порядке. Никаких травм. Парр мертв. Коул мертв. Ньюсам и я захватили заложников и можем их защитить. Принесите вертолеты. Если они воспользуются громкоговорителем и сообщат всем, что происходит, держу пари, они займут это место ровно за пять минут. Сначала они должны вынести главные ворота, которые на самом деле являются автобусом. Как только это исчезнет, эти парни не смогут защитить себя. Они будут искать товарищей, которым можно сдаться».

«Отлично, Люк. Вот идет кавалерия. Над."

"Спасибо. Конец связи."

Люк закрыл антенну. Он снова посмотрел на Ньюсама.

Взгляд Ньюсама был жестким. — Мы с тобой поговорим об этом. Вернёмся на базу, поговорим по-настоящему. Мы больше не на службе. Нам не нужно беспокоиться о рангах.

Люк чуть не улыбнулся, но сдержался. Сначала он подумал, что парень его разыгрывает, но теперь увидел, что это не так. Он был искренне зол.

Операция увенчалась полным успехом. Парр был мертв. Через некоторое время 1-й кавалерийский полк должен был взять этот дворец штурмом, и женщины и девушки вернутся к своим семьям. Деньги и украденные предметы старины будут возвращены.

Ладно, Люк ошибся. На мгновение это поставило Эда в опасное положение. Но это сработало хорошо.

"В чем твоя проблема?" — сказал Люк.

Эд указал на него. «Ты моя проблема. Рок-звезды, такие как вы. Ты мог меня убить. Но миссия в любом случае увенчалась бы успехом. Я много такого повидал в свое время. Мы сделали то, для чего нас послали, но, о да, копьеносец, третий слева, был потрачен впустую. Ну что ж. На самом деле это трагедия, но они собираются похоронить его в Арлингтоне, и его мама будет держать флаг».

Люк покачал головой. "Что ты хочешь чтобы я сделал? Сказать, что я извиняюсь?

Яростные глаза Эда смотрели. "Нет. Я слышал о тебе, чувак. И я собираюсь продемонстрировать вам, что я не тот, кого вы бросаете в яму на пути к славе».

«Приятель, ты знаешь, что они говорят, когда ты выбираешь партнера для танцев, не так ли?»

Эд покачал головой. "Нет. Почему ты не говоришь мне?»

Люк кивнул. «Говорят, выбирай с умом. ”

«Это должно меня напугать? Почему, потому что технически ты мой босс? Потому что ты собираешься пойти выше моей головы и навлечь на меня неприятности? Потому что ты собираешься угрожать моей работе?

— Нет, — сказал Люк. — Потому что я надеру тебе задницу.

Эд полуулыбнулся и покачал головой. «Не могу дождаться».

«Ну, пока вы наслаждаетесь ожиданием, не возражаете, если мы тем временем закончим миссию?»

* * *

«Хорошая работа, мальчики. Ваши мамы будут вами гордиться».

Мужчина разговаривал с Эдом и Люком.

«Это именно тот мусор, который нужно убирать. Они разрушают мою зону боевых действий. Мне это не нравится».

Это был высокий, прямолинейный полковник 1-го кавалерийского полка. Он сошел с «Черного ястреба» в широком дворцовом дворе в ковбойской шляпе, сапогах из змеиной кожи и солнцезащитных очках с запахом. Он закурил победную сигару и улыбнулся.

Люк был прав. Как только вертолеты объявили по громкоговорителям, что Парр мертв, его маленькая разношерстная армия перевернулась. Они не стреляли. Их было меньше двадцати, и они не хотели участвовать в битве с Черными Ястребами и Апачами. Они устали. Они просто хотели пойти домой и отработать свое время. Может быть, они могли бы заключить какую-нибудь сделку о признании вины и снова увидеть дневной свет, прежде чем они станут стариками.

Опять же, может быть, нет.

Люк наблюдал, как их группу загружают в вертолет. Они были соединены вместе гирляндой, скованы наручниками на лодыжках и запястьях. Бородатые, мускулистые, с длинными волосами или с ирокезами, одетые в сумасшедшие одежды и с татуировками по всему телу. Для них это была игра. Они были звездами в кино, которое могли видеть только они.

Теперь они были жалкими в поражении. Их плечи были опущены, головы опущены. Аккуратные парни из 1-й кавалерии вели их вперед, не слишком осторожно.

«То, что поднимается, должно опускаться», — сказал Эд Ньюсэм. Он сказал это достаточно громко, чтобы его услышали люди в цепях. Один из них, крупный парень с густой бородой и длинными светлыми волосами, повернулся и посмотрел на Эда.

"Да мужик. Я с тобой разговариваю. Наслаждайтесь этими тридцатью годами внутри. Я буду думать о тебе, когда буду пить ром с колой на Барбадосе».

Как раз в этот момент на улицу вывели первую группу женщин и девушек. Они щурились от яркого солнечного света. Это было неудачное время. Девушки и так боялись солдат 1-й кавалерии. Но они сжались, когда увидели остатки ополчения Парра.

Все кроме одного.

От группы отделилась пожилая женщина в длинном черном халате и черном платке.

— Мэм? — сказал один из сопровождавших их молодых солдат. «Мэм!»

Она подошла к светловолосому другу Эда и плюнула ему в лицо. Она крикнула ему что-то по-арабски. Она помахала рукой перед его лицом. Две другие женщины подошли и нежно потянули ее за плечи. Она позволила им привести ее обратно к группе.

Руки крупного блондина были прижаты к бокам. У него не было возможности вытереть слюну женщины. Парень, прикованный сзади, наклонился и что-то прошептал ему. Блондин покачал головой.

Эд рассмеялся и кивнул. — У этого парня сегодня день. Он повысил голос и снова обратился к парню. — Развлекаешься, Блонди?

Парень снова посмотрел на Эда. Он что-то сказал себе под нос. Это звучало как «Давай».

Улыбка Эда была шире, чем когда-либо. Он поднял руки, повернул лицо к солнцу и глубоко вздохнул. «Света дня, детка. Дыхание свободы. Пройдет много времени, прежде чем ты снова увидишь или попробуешь их».

Полковник 1-го кавалерийского полка посмотрел на Люка и Эда.

— Вас, ребята, нужно подвезти домой?

Люк посмотрел на Эда. — Ты готов, большой человек? Или ты хочешь еще немного освистать этих парней, прежде чем мы уйдем?

Эд пожал плечами. — Готов, когда будете, босс.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


13:35 по арабскому стандартному времени (6:35 по восточному летнему времени)

Посольство США в Ираке (также известное как Республиканский дворец)

Международная зона (также известная как Зеленая зона)

Кархский район

Багдад, Ирак

Было жарко.

Яркое солнце и жара ударили прямо в голову.

Люк переоделся в штаны цвета хаки, ботинки и футболку. Ему нужна была свобода верхней части тела, которую давала ему футболка, но он все еще хотел удара, который давали ему ботинки. Это был крупный парень, и чтобы прикончить его, нужно было приложить немало усилий.

— Послушайте, — сказал Марк Суонн. "Это нелепо. Вы, ребята, не обязаны этого делать».

Люк махнул головой. "Говорить с ним."

Они стояли в маленьком каменном дворике. Когда-то в этом дворе был фонтан, но в какой-то момент американцы его снесли и замостили цементом. Это казалось позором, но теперь это было идеальное маленькое боевое поле.

Через двор стоял Эд Ньюсэм. Отсюда он выглядел почти невероятно большим, грозным, неуязвимым, как гора. Его будет трудно сбить. Он был одет точно так же, как и Люк — брюки цвета хаки, ботинки и футболка.

«Это необходимо сделать», — сказал Ньюсам. «Этот человек чуть не застрелил меня. Потом он чуть не оторвал мне голову. Вы этого не знаете, потому что живете не в том мире, но у него есть небольшая репутация человека, убивающего людей, отмахивающегося от этого и идущего дальше. Босс — это одно, и это нормально, но все заслуживают уважения. Я не горю желанием продвинуться дальше Хот Рода. Мы просто проясним это».

Люк слышал слова, исходящие из уст Эда, но не мог связать их с собой. Образ Мартинеса, парализованного, с отсутствующими частями тела и плачущего, пронесся в голове Люка.

Мы были твоими парнями. Теперь мы мертвы. Все, кроме тебя.

Люк оттолкнул это. Он был в драке. Если он не позвонит, этот здоровяк оторвет ему голову.

— Я позвоню Дону Моррису, — сказала Труди.

— Продолжайте, — сказал Ньюсам. — Он поймет, что я прав.

Люк и Эд начали кружить друг вокруг друга. Они подошли ближе, ближе... Каким-то образом, должно быть, просочился слух, что идет драка. Люди, в основном мужчины, выходили из здания посольства. Несколько солдат в форме начали собираться вокруг площади. Это было для них старым делом — иногда случались драки. Они использовали свои тела, чтобы скрыть вид от людей, находящихся дальше, особенно от людей, наделенных властью, которые могли преждевременно остановить бой.

Люк взглянул на них. Пара из них была депутатами.

— Пойдем, маленький человек, — сказал Эд. «Нанеси удар и устрой этим людям шоу».

— Это твоя битва, — сказал Люк. "Не мой."

Эд пожал плечами. "Хорошо."

Он бросился вперед, двигаясь со скоростью молнии для такого крупного человека. Его левый кулак нанес удар. Люк проскользнул, метнулся внутрь и нанес свой джеб прямо Эду в лицо. Затем он снова отскочил назад, вне досягаемости Эда. Он сразу же повернул направо.

В толпе поднялся небольшой аплодисменты. Давид нанес Голиафу удар.

Но Люк видел глаза Эда. Это ничуть не повредило ему. Удивил его? Да. Разочаровал его? Конечно. Раздражает его? Вы держите пари. Но причинить ему боль? Не шанс.

— Это все, что у тебя есть? — сказал Эд.

Это была долгая война.

Вдруг кто-то захлопал в ладоши. Звук был ГРОМКИЙ. Раздался мужской голос.

— А, дураки?

Толпа повернулась к мужчине. Люк не сводил глаз с Эда ни на долю секунды. Это был бы рецепт катастрофы. Он, вероятно, проснется в самолете, летя домой.

«Нет, не вы, ребята. Их. Эти манекены. Крутые парни. Остальные идиоты, разве вам негде быть?»

Люк и Эд продолжали кружить.

"Камень!" — закричал мужчина, и Люк понял, кто это, даже не глядя.

Эд посмотрел в ту сторону, и Люк воспользовался возможностью, чтобы попятиться. Он посмотрел направо. Там стоял Большой Папа Кронин.

— Не заставляй меня входить туда. Я убью вас обоих насмерть».

Они уставились на него.

Теперь он улыбнулся.

«Хорошая работа этим утром, мальчики. Красивый. Быстро, чисто, без побочного ущерба, для разнообразия заставляет нас выглядеть хорошими парнями. Мне нравится, что. Более того, это открыло ранее неизвестную зацепку».

Люк заметил, что он вообще не упомянул Дэвиса Коула.

Большой Папа поднял кулак. Его указательный палец вытянулся из верхней части и поманил их.

"Пойдем со мной. У нас гость.

* * *

Люк и Эд следовали за Большим Папой по гулким коридорам. Люк так старался следить за Эдом, что они вошли в комнату, прежде чем он заметил, что Суонн и Труди пошли с ними.

Большой Папочка удивленно посмотрел на Свана и Труди.

— Все в порядке, Билл, — сказал Люк. «Они со мной».

Они вошли в комнату. Это была очень маленькая палата, не похожая на предыдущую, с крепкими каменными стенами.

Агент британской разведки Монтгомери был здесь, стоял в углу.

Мужчина сидел за деревянным столом. Он носил белые одежды и черно-белый клетчатый головной убор. Его борода была черно-седой, переходящей в белую, и он носил очки с толстыми стеклами, из-за чего его глаза казались рыбками, плавающими в двух аквариумах. Он встал, когда группа вошла.

Он взглянул на Большого Папу.

— Это мужчины? — сказал он на идеальном английском.

Большой Папа кивнул. "Да. Это люди, которые сегодня утром спасли твоих племянниц.

Он повернулся к Люку и Эду и протянул руку каждому из них. Руки мужчины были старыми и слабыми, но крепко держались. Какое-то время они стояли нелепым треугольником, держась за руки. Этот человек никак не мог знать, что Люк и Эд только что вернулись после драки во дворе — драки, возникшей в результате той же миссии, которая спасла членов его семьи.

Мужчина крепко сжал их руки. На одной щеке появилась слеза.

«Господа, это имам Мухаммад аль-Барак. Он старейшина племени и лидер религиозного совета в городе Тикрит и его окрестностях. Он приехал сюда сегодня с большим риском для себя и своей семьи».

«Ситуация очень сложная, — сказал он. «Многие в моем регионе являются сторонниками Саддама. Они хотели бы, чтобы американцы были изгнаны, а правительство восстановлено. Многие другие являются экстремистами того типа, которые хотели бы казни Саддама, изгнания американцев и установления суннитского религиозного правительства».

Люк пожал плечами. Мужчина все еще держал их за руки. «Не так много поклонников американцев вокруг».

Мужчина со всей серьезностью покачал головой, упустив иронию в заявлении Люка. — Никаких, — просто сказал он. «Бешеные собаки, которых вы убили сегодня утром, ничем не помогли американскому делу. Моя сестра…"

Мужчина закрыл глаза. Теперь слезы лились ручьем.

Через мгновение он собрался и снова заговорил.

«Моя сестра думала, что ее любимые дочери потеряны для нее. Столько молодняка забрали. Так многие в сообществе думали, что эти животные… И все же казалось невозможным действовать против них. И американское правительство ничего не предпримет».

Большой Папа поднял руку. «Ну, давайте проясним минутку. Эти ребята работают на американское правительство. Я тоже."

Имам бросил злобный взгляд на Большого Папочку.

«Мы несколько месяцев обращались с петициями в ваше посольство и к вашим военачальникам. Мы описали кражу бесценных артефактов, людей, убиваемых по своему желанию, полное пренебрежение к человеческой жизни со стороны этих американских солдат — контрактников, как вы их называете. В посольстве нам сказали, что это не в их руках. Но пришли эти люди, всего двое, и в одно утро закончилась катастрофа. И лидер этой бойни мертв. Хвала Аллаху."

Мужчина наконец отпустил их руки. Он указал на тонкий конверт из плотной бумаги, лежавший на столе.

«В этом конверте мой подарок тебе… и тебе». Он указал на Люка и Эда по очереди. «Со всей искренностью прошу, чтобы только вы, мужчины, открывали его и только вы, мужчины, пользовались тем, что внутри. Я считаю это жестом доброй воли и поверьте мне, когда я говорю, что буду знать, что происходит и кто в этом замешан».

Что предлагал им мужчина — чек? Два билета на круизный лайнер? Билеты на самолет до курорта на Красном море? На мгновение Люк представил себя и разгневанного Эда Ньюсама, лежащих в шезлонгах бок о бок, потягивающих напитки и смотрящих на воду. Это была странная встреча.

— О, мы не можем принимать чаевые, — почти сказал Люк, но не стал.

"Что это такое?" — сказал он вместо этого.

«Это карта места в западной пустыне», — сказал мужчина. «Это территория беззакония, и люди открыто враждебны вашему правительству и его планам. Это лагерь, и людей там обучают тому, что вы бы назвали терроризмом».

«Есть много видов терроризма, — сказал Эд Ньюсам.

Мужчина кивнул. "Да."

«Вы хотите, чтобы мы взорвали это место?» — сказал Люк.

"Нет. Вы должны пойти туда. Есть планы. Я слышал слухи. Что-то должно произойти. Организаторы есть или были. Некоторые из причастных к этому людей проходили там обучение в прошлом — учились выдерживать боль, скуку, экстремальную жару и холод, физические и психологические пытки».

Люк уставился на мужчину. "Что они собираются делать?"

Имам покачал головой. "Я не знаю. Я не могу узнать, и если бы я потребовал подробностей, моя жизнь была бы потеряна. То, что я уже рассказал вам, и карта, которую я вам оставил, уже достаточно, чтобы увидеть меня повешенным в общественном месте и истекающим кровью».

— И только мы можем пойти туда? — сказал Люк.

Мужчина кивнул. «Это моя просьба. Это был мой подарок тебе. Это дар благодарности и общего братства. Я прошу вас почтить его таким образом».

Он долго смотрел на них.

«Ваши товарищи для меня обычные собаки. Хуже собак. Я бы увидел, как весь этот комплекс разбомбили в пыль, а всех его обитателей подожгли бы, чтобы они умерли в агонии, если бы Аллах допустил это. Пусть это произойдет в этот же день. Но вы люди чести. Примите мою вечную благодарность и благодарность моего народа.

Он снова посмотрел на Большого Папу.

"Спасибо. Я должен идти."

* * *

— Вы все слышали этого человека, — сказал Монтгомери со своим резким британским акцентом. Он откинулся на спинку стула и курил ароматную сигарету.

Он посмотрел на Большого Папу. «Эта информация была предложена этим парням и никому больше. Если мы должны послать людей в эту пустыню, то пусть это будут они. Барак сказал, что знает, кто туда пошел, и я ему верю. Почти наверняка будут видеозаписи или записи, показывающие, кто проник в лагерь. Он воспримет это как оскорбление, если уйдут не те люди.

Все они сидели в еще одной комнате — эта комната служила объединенным разведывательным управлением Большого Папочки и Монтгомери. Это было бессистемное место, с толстой фанерой в качестве стен, звукоизоляцией из мягких ящиков для яиц. Там было три стола, все заваленные бумагами, папками, различными обертками от торговых автоматов и пустыми банками из-под кока-колы. Там было два ноутбука Toughbook, и повсюду вились провода.

— Это действительно то место, где вы проводите свои совершенно секретные встречи? — сказал Марк Суонн. «Я имею в виду, посмотри на это место. Ничего об этом не говорит Your Eyes Only. Я слышу, как люди печатают на старых пишущих машинках IBM Selectric через две импровизированные двери. Тут вообще безопасно разговаривать?

Большой Папа пожал плечами. «Обычно мы проводим секретные переговоры на ветреном мосту к югу от Багдада, где армия Мадхи сбрасывает расчлененные трупы своих врагов в реку Тигр. Вы бы предпочли пойти туда?»

Суонн пожал плечами. "Неа. Я дразнил тебя. Все будет хорошо.

Люк откинулся назад. Он пододвинул изображения из конверта поближе. Это были спутниковые фотографии, сделанные издалека, на которых было показано расположение лагеря, наложенное на карту Ирака, затем постепенно увеличивалось, чтобы показать больше топографических деталей и, наконец, больше деталей самого лагеря.

В лагере особо не на что было смотреть — группа палаток, пара низких каменных домиков и несколько строений из рифленого алюминия посреди бесплодной пустыни к северу и западу от Суннитского треугольника. Похоже, это был полигон. Там была вертолетная площадка и старая взлетно-посадочная полоса — взлетно-посадочная полоса была узкой, короткой и в аварийном состоянии, что предполагало, что туда могли попасть только очень маленькие и легкие самолеты, на которых летали люди, не слишком придирчивые к тому, живы они или мертвы. .

— Место выглядит заброшенным, — сказал Люк. «Я не вижу ни одной машины или грузовика. Я не вижу никакого движения. Я не вижу активной дороги. Я не вижу признаков поджога мусора или недавней активности на полигоне. Я не думаю, что там кто-то есть».

Люк не любил смотреть на фотографии. Они ему не нравились, потому что он выполнил порученную ему миссию, и сделал это быстро. Этим утром он убил двух человек, и ему не нравилось убивать. Они пробыли здесь немногим более суток, и ему хотелось домой. Его жена была беременна их первым ребенком. Он хотел вернуться к ней, обнять ее и заверить, что любит ее и хочет быть с ней всегда.

Он также не любил смотреть на них, потому что знал, что произойдет дальше. Он и Эд Ньюсэм собирались полететь на вертолете в пустыню, вероятно, сегодня днем, и они собирались прибыть в этот лагерь до захода солнца.

Что они собирались там найти? Если бы Люку пришлось гадать, он бы сказал, что в этих палатках найдут мертвые тела, разлагающиеся в палящем зное пустыни, кишащие мухами.

Это был подарок, который сделал ему благодарный имам — возможность найти груду трупов боевиков, которые стали расходным материалом, и любую тайну, которая разгадывала или усложняла таких людей, как Большой Папочка Кронин.

— А вы как думаете, мальчики? — сказал Большой Папа. «Ты мог пойти туда, проверить это место, взять что-нибудь интересное и вернуться домой к ужину. Завтра утром вы можете отправиться домой в Штаты. Монти прав. Это на вас. Этот человек предложил его вам в качестве подарка.

«У меня есть подарки получше, — сказал Ньюсам.

* * *

Телефон звонил за полмира отсюда.

Люк сидел в импровизированной кабинке для письменного стола — как и все вокруг, она была сделана из необработанной фанеры. В гулком мраморном коридоре стояла дюжина таких вагонов подряд. За каждым из них сидел человек.

На столе перед Люком стоял офисный телефонный пульт, и после нескольких попыток ему удалось дозвониться до международного оператора, который соединил звонок. Трубка была прижата к его правому уху, и он вставил палец в левое ухо, чтобы заглушить стук и жужжание печатания, разговоры, смех и просто шум вокруг него.

Его сердце пропустило удар.

Поднимите это.

Звонок прекратился.

"Привет?"

Это была она. Бекка. Удивительно, но голос ее звучал ясно, как будто она сидела прямо перед ним. Он представил себе ее стоящей или, скорее, сидящей на кухне загородного дома, со старым телефоном, висящим на стене, с трубкой, прикрепленной к длинному витому черному проводу.

— Как дела, детка? он сказал.

— Люк?

— Тот самый.

Она тяжело дышала. "Боже мой. Я так беспокоился о тебе.

— Все в порядке, — сказал он. "Все в порядке. Это первый шанс, который у меня есть».

В ее голосе был трепет. — Ты уже отправился на задание?

"Ага. Все готово. Мы сделали это сегодня утром. Прошло без заминок. Мы вернулись сюда к обеду, провели пару совещаний и… знаете ли.

Из нее будто вышел воздух. "Какое облегчение. Когда ты приходишь домой?"

«Как только сможем. Может быть, завтра. Надеюсь, завтра».

"Хороший. Не могу дождаться, когда увижу тебя».

— Я тоже, — сказал он. «Не могу дождаться, когда увижу тебя». Он имел в виду каждое слово. Ему не терпелось увидеть свою жену. Ему не терпелось выбраться отсюда. Ему ничего не хотелось, кроме как сесть в самолет. Он бы сделал это прямо сейчас, если бы мог.

В его сознании промелькнула тень: через час они с Эдом Ньюсамом должны были сесть на вертолет в западную пустыню и исследовать этот лагерь. У него было плохое предчувствие по этому поводу. Все, казалось, вызывало у него плохое предчувствие в эти дни. Он задавался вопросом, вернется ли когда-нибудь время до миссии в Афганистане, время до этого ужасного чувства страха, которое, казалось, преследовало его повсюду.

"Как вы себя чувствуете?" — сказал он Бекке.

«Дорогой, я очень, очень беременна сейчас. Это просто поразило меня после того, как ты ушел. Я чувствую, что набрал десять фунтов за последний день. Я ем как сумасшедший. Я думаю, что это будет очень большой мальчик».

— А родовых схваток нет?

Мысль о том, что у Бекки начнутся роды, пока его не будет, была еще одним поводом для страха. Он хотел быть там, когда родился его сын. Он хотел быть с ней и поддерживать ее, и он хотел сам стать свидетелем чуда.

За последние четырнадцать лет он видел много смертей. Было бы очень приятно увидеть, как начинается жизнь.

— Э-э, знаешь… я так не думаю.

так не думаешь ?

«Мне немного неудобно, но я бы не назвала это родовыми схватками».

Больше страха. Мысль о том, что она будет рожать там, в доме, одна, посреди сельской местности Восточного побережья… ему не нравилась. Он хотел, чтобы этот ребенок родился в крупном медицинском центре города, со всеми технологиями и лучшими дежурными врачами. Какой-то сельский врач в поликлинике…

Он покачал головой и глубоко вздохнул. Хорошо, все в порядке. Люди давно пришли в этот мир. Сельские врачи родили много детей.

«Дорогой, если ты думаешь, что у тебя могут начаться роды или что это может случиться в ближайшие день или два, почему бы тебе не поехать к своим маме и папе? Тогда ты будешь рядом с больницей. Я могу встретить тебя там».

— Хорошо, Люк. Если я так чувствую, я так и сделаю. Я ждал, когда ты будешь здесь».

"Хорошо. Что ж, давайте не будем ждать, пока вы почувствуете это. Давайте предвидеть и давайте действовать до того, как это произойдет. Если вы подождете, пока у вас не начнутся роды, чтобы сделать этот шаг, то уже слишком поздно».

Он ненавидел тон своего голоса. Он ненавидел планирование наихудшего сценария, к которому его разум склонялся естественным образом и который навязывался всем и каждому, включая его личную жизнь. Это поддерживало его жизнь все это время, но…

«Люк…»

— Да, детка, я просто пытаюсь…

"Я люблю тебя, милая. Все в порядке. Я не рожаю.

Он остановился.

"Хорошо. Я знаю это. Я тоже тебя люблю. Мне нравится слышать звук твоего голоса».

Кто-то хлопнул его по плечу. Он оглянулся. Это был Марк Суонн. Сван был большим ухмыляющимся аистом, тупицей в желтых очках-авиаторах и с хвостиком, стоящим там.

Позади Свана стояла очередь людей, ожидающих телефонного звонка.

"Как у вас там?" — сказал Люк.

"Как это?" она сказала.

"Ага. Как это выглядит?"

— Что ж, — сказала она. «Это действительно красиво. Весна в полном расцвете. Я сижу за кухонным столом и смотрю на Чесапикский залив, который, как вы бы сказали, залит солнцем. Там есть большой красочный парусник с двумя мачтами».

Он закрыл глаза и представил себе это.

Суонн снова постучал по нему. Если он сделает это в третий раз, Люк оторвет ему руку. В локте.

«Дорогая, мне еще нужно позаботиться о паре вещей, связанных с миссией, до конца дня», — сказал он. «Вы знаете, связывая концы с концами. У меня есть люди, которые хлопают меня по плечу прямо сейчас».

Он собирался лететь на спорную территорию, возможный бой, и он не говорил ей об этом. Он покачал головой. Он ненавидел эту часть. Он лгал, не прямо, а умалчивая, точно так же, как он не сказал ей, что сегодня утром убил двух мужчин.

Она так мало знала о том, чем он занимался. Примет ли она окровавленного убийцу обратно в свои объятия?

— Хорошо, милый, — сказала она. "Ты бежишь. Я рад, что ты в безопасности. Я так счастлив слышать твой голос. Надеюсь, завтра вас оттуда выпустят.

— Я тоже, — сказал он.

— Я люблю тебя, — сказала она.

"Я тебя люблю."

Когда они повесили трубку, он посмотрел на Суонна.

"Что?"

Туповатая ухмылка Свана на секунду дрогнула. Был ли человек высоким? Он легко мог себе это представить. Сван выглядел точно так же, как человек, который, вероятно, ходил на перекуры и курил марихуану вместо сигареты.

— Меня послали за тобой, — сказал он. «Они готовы к запуску этой миссии как можно скорее».


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


17:50 по арабскому стандартному времени (10:50 по восточному летнему времени)

Пустыня Хамад

Западный Ирак

Они назвали его Маленькой Птичкой. Иногда его называли Летающим Яйцом.

Это был вертолет МН-6 — быстрый и легкий, очень маневренный, вертолет, которому не нужно место для посадки. Он может упасть на небольшие крыши и на узкие проезжие части в многолюдных районах. Это был самый любимый вертолет сил специальных операций. Люк и Эд поехали на одном из них в суровую высокогорную пустыню западного Ирака.

Сюрреалистический холмистый ландшафт пустыни под ними был оранжево-желтым с обширными почерневшими, выжженными солнцем областями. Части его выглядели как автостоянка с асфальтовым покрытием. Небо было бледно-голубым, а гигантский оранжевый шар солнца двигался к горизонту. Это был чужой пейзаж. Горячий ветер дул в открытые двери эркера.

Люк знал, что за ними следуют два боевых вертолета «Апачи» — бронированные и вооруженные до зубов тридцатимиллиметровыми пулеметами и ракетами «Гидра». Апачи летели высоко над ними и далеко южнее. Но они были оснащены современными радарами и наземными видеосистемами. Они могли видеть достаточно хорошо.

Люк и Эд не разговаривали.

Эд сгорбился рядом с ним в тесном отсеке. Оба они были в летных комбинезонах и шлемах. Люк носил тяжелый тактический жилет, как и Эд. Вес лег на Люка, заставив его почувствовать, будто гравитация удвоилась. Его штаны были подбиты легкой броней.

Люк был вооружен пистолетом-пулеметом MP5 и помповым ружьем Remington. Он почувствовал тяжесть обоих орудий. Они были тяжелыми. Вес успокаивал. MP5 был снаряжен бронебойными снарядами. Если бы здесь были плохие парни, эти пули пробили бы большинство бронежилетов, которые они могли носить. У Люка было полдюжины полных магазинов, на всякий случай.

В Delta вам позволяли носить с собой то, что вы хотели — то, что вы считали эффективным. Дон сохранил эту традицию.

Звуки лопастей вертолета и ветра были почти оглушительными, но они с Эдом могли поговорить, если бы захотели. До сих пор их не было. Но Люк чувствовал, что должен попытаться немного наладить отношения. Тяжело идти в бой, сидя рядом с человеком, который его ненавидит.

«Эд!» — крикнул Люк.

Эд кивнул, но ничего не сказал.

«У тебя проблемы со мной? Это нормально! Но не заставляй меня убивать здесь! Хорошо?"

Эд посмотрел на него прищуренными глазами. — За кого ты меня принимаешь, мужик?

«Злой ребенок!»

— Я профессионал, — сказал Эд. Он поднял большой кулак в перчатке. «Я причиню тебе боль этим. Но я не позволю этим людям причинить тебе вред. Испортить мне удовольствие?»

Он покачал головой.

— Э-э-э.

Люк кивнул.

"Достаточно хорошо. Просто помни, кто главный».

В наушниках Люка раздался голос пилота.

"Ребята! Расчетное время прибытия две минуты. Две минуты до места высадки. Это прикосновение и вперед, как мы сказали на брифинге. Так что, когда я поставлю его, делай свое дело, или ты будешь висеть на моих рельсах. Пара минут."

Люк и Эд схватили свое оружие и вылезли на деревянные боковые скамейки, болтая ногами в воздухе. Измельчитель приспособлен к перераспределению веса.

Они прошли низко над лагерем, прямо над группой палаток, их входные створки развевались на ветру. Лагерь был больше, чем казался на фотографиях со спутника — большая его часть была намеренно закрыта брезентом песочного цвета. Тем не менее, это место казалось городом-призраком. Никто не выходил.

Пилот Little Bird попал в старую вертолетную площадку прямо посередине. Он приземлился, и оба мужчины соскользнули на утрамбованный гравий пустыни. Через три секунды вертолет снова поднялся в воздух.

Люк и Эд побежали по пыльному лагерю, спрятавшись в тени приземистой пристройки из шлакоблоков. Вертолет резко накренился вправо, поворачивая на север и восток, подальше от опасности. Через несколько секунд это пятнышко поднялось выше и теперь поворачивало к югу. Он будет кружить на безопасном расстоянии, пока его не позовут обратно.

— Хорошо, — сказал Эд. "Ты босс. Что сначала?

Люк махнул головой. «Эти большие палатки посередине. Я бы сказал, что это штаб-квартира.

— А что насчет этих зданий? — сказал Эд.

— Хранилище продуктов и оружия, если я правильно понял.

Эд кивнул, затем пожал плечами, словно не был уверен.

— Как вы думаете, какие они? — сказал Люк.

«Понятия не имею, белый человек. Вам платят за то, чтобы вы думали».

— В таком случае не думайте, — сказал Люк. "Предполагать."

Эд выглянул из-за угла на развевающиеся на ветру палатки. «Эти палатки наполовину развалились, похоже, они простояли здесь на погоде сами по себе уже несколько дней, если не недель. Мое предположение? Если мы не найдем в них мертвецов, это приманки. С воздуха это место кажется заброшенным или будто кто-то его стер с лица земли. Если место все еще активно, то хотя бы одно из этих зданий является входом в бункер или подземный комплекс. Если бы я был плохим парнем прямо сейчас, я бы притворялся мертвым и делал это так, чтобы меня никто не видел. Вы не можете скрыть этот лагерь от спутников, но вы можете сделать так, чтобы он выглядел так, будто никого нет дома».

Люк кивнул. "Хорошо. Мне нравится, что. Что скажешь, если мы перейдем туда, посмотрим, что мы найдем в палатках? Может быть, то, что мы ищем, находится там».

Эд посмотрел через открытую местность в сторону палаток. — Ты собираешься убить меня там?

Люк покачал головой. «Ты прикрываешь меня. Я пойду первым.

Эд слегка улыбнулся. «Понимаете, что я имею в виду? Немного уважения, это все, о чем я прошу. Признайте, что я тоже жив».

Люк ничего из этого не трогал. — Пошли, — сказал он.

Эд немного подождал. Он вздохнул. "Идти."

Люк взлетел. Небо над ним было огромным. Его ноги стучали, а руки тряслись, когда он мчался по открытому пространству, полностью обнаженный. Главная палатка, казалось, была далеко. Через секунду он был там. Он ворвался в подъезд и внутрь.

Внутри было темнее и прохладнее, чем снаружи.

Люк лежал на полу, тяжело дыша несколько секунд. Он огляделся. В палатке ничего не было. Вообще ничего.

Он подошел к проходу, достал ружье и приготовился вести прикрытие.

Эд перебежал разрыв в пятьдесят ярдов. Никто не стрелял. Ничего не двигалось.

Эд присел рядом с ним. Его большое лицо было красным и потным. Там было жарко.

— Угу, — сказал Люк. — Похоже, ты немного…

Внезапно в нескольких футах над их головами сквозь толстый брезент палатки прорвался трассирующий снаряд. На ходу проделала дыру с другой стороны.

«Черт возьми!» — крикнул Люк. "Вниз! Спускаться!"

Эд упал на землю.

Мгновением позже выстрелы прорезали воздух прямо над их головами. Не было смысла даже пытаться дать отпор. Лежат на месте. Их единственным спасением было то, что плохие парни не могли их видеть и не знали точно, где они находятся. Но если бы они оставались здесь очень долго, то были бы мертвецами. Люк вытащил рацию.

«Гадюка-один, Гадюка-один, входите», — сказал он, называя имя ведущего вертолета «Апач».

Техасский протяжный голос ответил ему. «Гадюка-один, конец».

«У нас здесь проблемы!» — крикнул Люк.

— Мы это видим, — сказал техасский, растягивая слова. — Мы на пути к вашей позиции.

"Как это выглядит?" — сказал Люк.

«Э-э, около двадцати… зачеркни это. Тридцать бойцов или около того выходят из двух каменных зданий и собираются у группы палаток.

«Мы в этих палатках!» — крикнул Люк.

"Заметано. Не опускайте головы, мальчики. Там скоро станет жарко».

«Осторожно, палатки!» Эд закричал.

Через несколько секунд раздался звук. Сначала он был низким, нарастал и становился громче, напоминая свистящий звук. Затем раздался вопль, который все еще раздавался, невероятно громкий.

Все еще идет. Это разделило день на части. Люк сорвал с себя шлем и заткнул уши.

Он кричал над головой. Где-то рядом взрыв пронзил воздух.

БА-БУУУМ.

Взрыв жара сотряс воздух внутри палатки.

Люк пополз, как червь, к краю палатки. Он поднял брезентовый лоскут на дюйм от земли.

Снаружи бегали мужчины. Загорелась одна из низких хозяйственных построек. Плохие парни больше не интересовались Люком и Эдом. Они знали, что у них над головой, и знали, насколько это плохо. Бежать было некуда, но они все равно попытались.

Звук лопастей ротора вертолета ударил по земле, когда он сделал низкий проход. Уродливая автоматная стрельба разорвала небо, когда его мини-пушка открыла огонь. Люк видел, как люди разлетались на части на бегу, руки, ноги и головы летели в разные стороны, а фундаменты разбрызгивались кровью перед тем, как упасть на землю.

Он отвернулся.

Зазвучала еще одна ракета «Гидра», ракета засвистела, а затем завизжала.

Люк откатился от края палатки и свернулся в клубок. Он увидел, что Эд уже сделал это.

БА-БУОООУМ.

Теперь еще один мини-пистолет открылся.

Вертолеты были там наверху, прямо над ними, расчищая это пространство. Он молился, чтобы они случайно не очистили эту палатку.

Люк вошел в смутное состояние ума. Ему почти казалось, что он спит. Где-то Бекка лежала на операционном столе, рожая сына. Где-то Мартинес лежал на больничной койке, умоляя Люка убить его. Где-то гигантский белый кит потопил корабль капитана Ахава.

В какой-то момент стрельба и бомбежка прекратились.

Спустилась тишина, и Люк снова услышал шум пустынного ветра. На улице был вечер, и небо было темным, а еще оно было красным, желтым и оранжевым. Он мог слышать треск пламени.

«Сурок…» — сказало радио. «Входи, Сурок. Это Вайпер Один. Гадюка-один зовет Сурка. Стоун, ты жив? Камень!"

Люк подполз к рации.

Напротив Эд все еще свернулся клубочком и смотрел на него. Эд был умен. Он все еще был в шлеме.

Люк взял рацию.

«Гадюка-один, это Сурк. Мы живы и здоровы».

«Сурок, это Гадюка-один», — сказал он, растягивая слова. «Ваша зона очищена от врага. Мы патрулируем над вашим местонахождением и не встречаем сопротивления. У нас есть переданное сообщение от короля. Если вы в рабочем состоянии, то проведите обыск».

— Копируй, — сказал Люк.

Он посмотрел на Эда.

— Я же говорил тебе, чувак, — сказал Эд. «Эти палатки были приманкой».

Они вышли на ночной воздух пустыни. Большая часть лагеря была в огне. По всей земле валялись тела вражеских истребителей, многие из них были разорваны в клочья. На мгновение Люк вспомнил то утро в восточном Афганистане, но это было не так. Большинство из этих талибов погибли в ближнем бою и от огня из стрелкового оружия. Их тела практически не пострадали. Эти люди были выпотрошены апачами.

Пара хозяйственных построек, должно быть, была оружейным складом — их взорвало от попадания ракет, и теперь в небо валялся черный маслянистый дым.

— Не оставили нам много времени на поиски, не так ли?

Люк и Эд подошли к хижине из гофрированной стали, которая почти не пострадала в бою. Он был испещрен дырами размером с кулак от мини-пушек, но помимо этого он был в хорошей форме. Висячий замок держал дверь закрытой.

Эд выбил замок своей винтовкой.

Они отодвинули дверь назад. И Люк, и Эд подошли к своим фарам. Они осветили своим светом всю комнату внутри. Глазам Люка потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к освещению. Тогда он не мог до конца поверить в то, на что смотрел.

— Что эта штука здесь делает?


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


22:45 по центральноевропейскому летнему времени (16:45 по восточному летнему времени)

Институт Ле Рози

Ролле, Швейцария

— Спокойной ночи, детка, — сказала Рита достаточно громко, чтобы ее услышали.

— Спокойной ночи, детка, — позвала Элизабет. "Веселиться."

— Ты тоже, — сказала Рита.

— Ага, — сказала Элизабет. “Как всегда весело.”

Элизабет почти не могла поверить, что ей это удалось.

Рита вызвала автосервис, и он только что проехал через парадные ворота школы. Она оделась и направилась к двери. На ней было обтягивающее мини-платье, облегавшее ее изгибы. Ее длинные волосы свисали прямо вниз. На ней был сильный макияж с черной подводкой для глаз, черная помада и блестящие блестки, рваные чулки и черные туфли на высоких каблуках. Она выглядела сексуально и дрянно, как будто собиралась на бал монстров.

Она подняла лист бумаги перед тем, как распахнуть входную дверь своего номера.

ВЫ МОЖЕТЕ СДЕЛАТЬ ЭТО

Затем она скомкала бумагу и сунула ее в свою крошечную блестящую сумочку.

— Спокойной ночи, — сказала она и открыла дверь.

Элизабет вернулась через ванную в свои комнаты. Она почти не могла дышать, она была так взволнована. Возбужденный, нервный, испуганный. Стены люкса, казалось, смыкались, а затем расширялись, как будто само помещение дышало.

Она проверила свои приготовления. В данный момент на ней были серые спортивные штаны и футболка с длинными рукавами. Футболка была сделана из ткани типа лонгджона — здесь, в горах, ночи были еще холодными. На ногах у нее были кроссовки.

У нее была книжная сумка, набитая ее собственным мини-платьем, высокими каблуками, косметикой и мобильным телефоном. Телевизор в ее гостиной был включен, громко, как будто она включала его уже несколько месяцев, — достаточно громко, чтобы мужчина в холле мог его услышать. Ее окно на крышу было уже открыто.

У нее была привычка игнорировать своего человека из секретной службы по ночам и просто ложиться спать, ничего ему не сказав. Как она играла, она выключала свет и оставляла включенным телевизор. Тогда она будет смотреть в темноте. Это было совершенно нормально.

Она сделала это сейчас.

Какое-то время она сидела в жутком свете телевизора и в ночи. На американской спутниковой станции шла передача — передача о мафиози из Нью-Джерси, которая ей давно нравилась, — но сейчас она не могла сосредоточиться на ней.

Это было сейчас или никогда. Рита собиралась подождать еще пять минут, а потом уйти.

Если это должно было случиться, все было на плечах Элизабет. Как и должно быть. Это не было проблемой Риты. Это не было частью Риты. Она помогла Элизабет придумать план, но Элизабет должна была захватить свободу для себя.

Одна ночь. Одна сумасшедшая ночь веселья, безумия, дерзости и бунта, и она никогда не сможет сделать это снова. С этого момента ее охрана будет настолько жесткой, что ей повезет, если она сможет переходить из комнаты в комнату без большого мужчины в костюме, с наушником, заглядывающего ей через плечо.

Хорошо. Давай сделаем это.

Она молча встала и взяла сумку с книгами.

Она подошла к окну. Ей все еще не нужно было этого делать. Она еще не совершила. Она могла повернуть назад в любой момент. Если вдруг ворвется сотрудник секретной службы, она все равно сможет это объяснить. Она просто… стояла у окна… дышала ночным воздухом… с сумкой в руке.

А в сумке лежала одежда для походов в клубы.

Прекрати это! Просто иди!

Так она и сделала. Она подняла ногу и высунула ее в окно. Крыша здесь была ниже уровня пола, так что ей пришлось на секунду присесть на подоконник. Она упала на крышу с легким стуком.

О Боже! Он это слышал?

Она присела и посмотрела через окно на входную дверь своей квартиры. Под дверью из коридора был свет. Ей казалось, что она почти видит тень своего телохранителя, стоящего там.

Никто не пришел. Мужчина не постучал и не сделал никакого движения, чтобы открыть ее дверь.

Она пожала плечами про себя, повернулась и быстро и бесшумно пошла по шиферной крыше. Он был немного наклонен вниз. Через мгновение она достигла угла. Она опустилась на колени и пощупала под собой. Водосточный желоб был там, как и сказала Рита.

Элизабет посмотрела через лужайку и увидела там, ярдах в сотне от нее, черную машину с включенными фарами, припаркованную в ожидании. Ночью у парадной двери общежития дежурил второй сотрудник секретной службы, и она знала, что примерно каждые тридцать минут он будет прогуливаться по зданию.

Будем надеяться, что прогулка не случится сейчас.

Она накинула рюкзак на плечи. А теперь самое сложное. Она потянулась обеими руками под крышу, затем перевернулась всем телом. Ее ноги последовали за туловищем и сильно ударились о оштукатуренную стену, поцарапав колено.

Было больно, но она держалась — остатки ее гимнастических тренировок в юности все еще были с ней. Теперь она сползла вниз, держа трубку руками, а ногами спускаясь по стене. Это было легко.

У самой земли она упала и покатилась на задницу по мокрой траве. Она лежала там некоторое время, глубоко дыша.

Святая мольба! Она только что сделала это. Это было что-то вроде Джеймса Бонда.

Потом ей пришло в голову, что Рита уже делала то же самое как минимум дважды. Хорошо. Она вскочила, повернулась и побежала через лужайку к ожидающей машине.

Казалось, чтобы добраться до него, потребовалась целая вечность.

Когда она подошла, задняя дверь распахнулась. Она практически нырнула внутрь.

Рита была там, в роскошной черной машине. Она улыбнулась. На ее коленях лежал лист бумаги.

НЕ ГОВОРИТЕ ОБ ЭТОМ

Элизабет кивнула, закрыла дверь и улыбнулась. Теперь они были внутри машины и за дымчатым стеклом. Здесь их никто не видел.

"Вы готовы?" — сказала Рита.

Элизабет запыхалась, но попыталась говорить спокойно. "Окончательно."

Машина медленно катила по кампусу. Элизабет посмотрела на водителя за стеклянной перегородкой. Он вел машину с особой осторожностью — наверное, не хотел задавить ребенка русского гангстера. Он был светловолосым парнем средних лет и, казалось, ни капельки не интересовался ни Элизабет, ни Ритой.

Они подошли к воротам и караулке. Элизабет затаила дыхание.

Дежурный охранник едва взглянул на них. Он был в освещенной караульной, что-то делал с бумагами. Он посмотрел вверх и поднял руку. Кованые ворота скользнули в сторону.

Они вышли!

Когда они отъезжали от кампуса, Рита сжала руку Элизабет.

Водитель приоткрыл окно и закурил.

— Следующая остановка — Женева, — сказал он по интеркому.

Рита посмотрела на Элизабет.

— Это будет веселая ночь, — сказала она.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


23:55 по арабскому стандартному времени (16:55 по восточному летнему времени)

Посольство США в Ираке (также известное как Республиканский дворец)

Международная зона (также известная как Зеленая зона)

Кархский район

Багдад, Ирак

«Это очень странная вещь».

Люк покачал головой. "Я знаю это."

Он сидел напротив Труди Веллингтон и Марка Свана за фанерным столом для совещаний. В центре стола стоял черный пластиковый осьминог, который еще несколько мгновений назад говорил так, как будто это был Дон Моррис. Это был громкий телефон, и Дон подключился к звонку из Соединенных Штатов.

Встреча только что закончилась. Эд Ньюсэм был здесь, но после того, как собрание закончилось, он ушел в раздражении. Они с Люком уже дважды вместе участвовали в боях, успешно завершили две миссии и все еще не были ближе друг к другу. Большой Папочка Кронин и его британское альтер-эго Монтгомери тоже были здесь, но они ускользнули, чтобы пошептаться о возможностях.

Это заставило Люка откинуться на спинку старого деревянного офисного стула, ковыряясь в мозгах молодых агентов разведки, которые все еще находились с ним в комнате.

Гофрированная хижина в лагере в пустыне была набита одеждой. Не просто одежду, а одежду в западном стиле — одежду, которую носят молодые люди в богатых западных демократиях. Европейская мода, американские джинсы и футболки, кожаные куртки и ботинки, солнцезащитные очки и украшения. Драгоценности могли быть очень убедительными бижутерией, а могли быть и настоящими — все это расследовалось, а Люк еще ничего об этом не слышал. Зная Ирак и по тому, что он видел сегодня утром, он предположил, что драгоценности были настоящим золотом, настоящими бриллиантами.

В хижине также были портативные компьютеры, мобильные телефоны, MP3-плееры, видеокамеры и персональные цифровые помощники. Были стопки карт — в частности, карты даунтаунов и кварталов ночных клубов в таких местах, как Нью-Йорк, Сан-Франциско, Берлин, Париж, Мадрид и Лондон, а также множество более мелких городов, таких как Женева, Брюгге, Ливерпуль, Дублин и Прага.

— Это не так уж и странно, — сказал Суонн.

— Хорошо, я рад это слышать, — сказал Люк. "Что это такое?"

Суонн пожал плечами. «Это проникновение. Как я уже говорил все это время. Единственный ноутбук, на который мне удалось взглянуть, был загружен языковым программным обеспечением. французский, голландский, немецкий, английский. Разговорный уровень от новичка до пятого уровня. Как и сказали Дон и Большой Папочка, когда вторая команда спустилась вниз, одна из комнат в бункере, все еще нетронутая, была превращена в классную комнату. Они обучали людей ассимилироваться. Они собирались или уже отправили людей в Европу и Соединенные Штаты, притворяясь студентами по обмену, носителями языка, путешественниками по всему миру, кем угодно».

Лука верил, что это правда. «Я думаю, что эта часть очевидна на первый взгляд. А как же коды?»

Большая часть документов и компьютерных файлов была написана сложными кодами, которые, по крайней мере, за последние несколько часов, никто не смог взломать. Беспокоило, конечно, то, что кротов послали в западные страны для подготовки к какому-то нападению или серии нападений.

Как бы то ни было, лагерь закрыли на карантин вскоре после того, как Люк и Эд захватили его. Их в срочном порядке вывезли оттуда и вызвали группу судебно-медицинских экспертов. Почти все находившиеся на месте материалы были конфискованы и исчезли. Люк предположил, что теперь у ЦРУ или АНБ есть все необходимое. Если Большой Папочка и знал что-то об этом, то он ничего не говорил.

Со своей стороны, Дон похвалил свою команду за хорошо выполненную работу и велел им прилетать домой первым же самолетом.

Люку этого было достаточно. Дважды чуть не умереть было достаточно для одного дня.

Суонн встал, словно собираясь уйти. Он пожал плечами. «Коды объясняют операцию — они дают псевдонимы и местонахождение лазутчиков, а также инструкции, где и когда начинать атаку. Может быть. Или, может быть, это рецепты убийственной табуле. Кто знает? Я думаю, это не наш отдел сейчас. И я счастлив, что большие мозги наверху пытаются разгадать это. Я собираюсь свернуться калачиком на раскладушке где-нибудь в углу и немного поспать».

Он сделал паузу перед уходом. Он посмотрел на Труди и усмехнулся.

— Не хочешь присоединиться ко мне?

Она улыбнулась. — На твоей койке?

— Я найду нам хороший, удобный.

Она покачала головой. «К сожалению, я не думаю, что там будет достаточно места для вас, меня и ваших ног».

Суонн пожал плечами. Его ухмылка дрогнула лишь на мельчайшую часть.

— Ваша потеря, — сказал он и вышел.

Теперь Люк и Труди остались одни. Он некоторое время смотрел на нее. Она выглядела как человек, которому нечего делать здесь, в Багдаде. Она была очень хорошенькая, худенькая, с большими глазами за совиными очками. Она была молода, только что вышла из подросткового возраста, хотя за несколько лет до этого окончила Массачусетский технологический институт. Люк знал, что Дон высоко ценит ее. Дон чувствовал, что у нее есть потенциал стать одним из лучших аналитиков разведки в бизнесе. На самом деле Дон чувствовал, что у нее есть потенциал стать одной из лучших, кем бы она ни захотела стать. Люк подозревал, что Дон был немного влюблен в нее, и не только по-дочернему.

Люк это видел. Если вы смотрели на нее достаточно долго, вы начинали попадать в ее глубокие голубые глаза. Там была загадка.

"А вы?" он сказал.

"А что я?"

«Что вы думаете о лагере? Странное место для обучения молодых метросексуалов тусоваться в парижских ночных клубах. Нет?"

Она на мгновение замолчала, словно собираясь с мыслями. Во время встречи она почти не разговаривала. Она была самой молодой в комнате и единственной женщиной. Дон немного подтолкнул ее, но все еще не получил от нее многого. Большого папу и Монтгомери, похоже, ее мнение не интересовало.

«Ну и да, и нет», — сказала она. «Допустим, этот лагерь существовал во времена правления Саддама. Он был хорошо построен, с разветвленной системой туннелей, кондиционером для защиты компьютерного оборудования и жильем для стажеров. Никто не строил все это на лету с тех пор, как началась война».

Достаточно верно. Люк кивнул. "Кажется справедливым."

«Хорошо, тогда это говорит о том, что это правительство Саддама организовало лагерь, и что они готовили шпионов или, возможно, спящие ячейки для совершения террористических атак или убийств в Европе или Соединенных Штатах. Похоже, набирали молодых людей — из одежды, в основном юношей. Может быть, они выбрали их из-за их уровня интеллекта, или владения языком, или их спортивных способностей, или, может быть, даже просто их внешности или их чувства стиля. Поэтому они привозят их в лагерь далеко от остального общества, в далекой негостеприимной пустыне. Почему?"

Люк пожал плечами и улыбнулся. "Кому ты рассказываешь."

«Кросс-тренинг, например. Они могут проводить большую часть своего времени, учась выглядеть, говорить и вести себя как жители Запада или богатые дети из арабских семей высшего класса. Но они также могут тренироваться с тяжелым вооружением в пустыне, вдали от посторонних глаз. Они могут заниматься выживанием и тренироваться в экстремальных климатических условиях. В любом случае, западный тусовщик — это легенда для прикрытия. Когда дело доходит до драки, они, вероятно, будут призваны убивать людей и быть убитыми, или продолжать действовать, чувствуя себя некомфортно, или раненые и испытывая ужасную боль. Что может быть лучше, чтобы испытывать дискомфорт или боль?»

Люк поднял палец. "Хороший. Мне это нравится. Вы сказали перекрестная тренировка для одного. Что еще?"

Она пожала плечами и улыбнулась. "Легкий. Этот лагерь довольно далеко от цивилизации. Достаточно далеко, чтобы стажеры могли сохранять концентрацию. Но отсюда четыре с половиной часа езды — достаточно близко, чтобы стажеры могли вернуться домой и увидеться с мамой и папой во время перерывов».

Люк вернул улыбку. — Я вижу, что Дон видит в тебе.

Румянец залил лицо Труди. Она покачала головой. Затем она подняла голову и посмотрела прямо на Люка.

— Хочешь посмотреть, есть ли здесь еще место, где можно выпить?

— Ты достаточно взрослый, чтобы пить? он сказал.

Теперь ее румянец усилился. — Спорим, что я, Бастер.

На долю секунды Люк обдумал эту идею. Выпивка с красивой молодой женщиной в далеком и опасном месте. В другой жизни он был бы не прочь посмотреть, к чему может привести такая выпивка. Но здесь, в Ираке, было уже за полночь, а это означало, что на восточном побережье Мэриленда уже полдень.

— Я хотел бы выпить с вами, — сказал он. «Но мне нужно позвонить жене, прежде чем я лягу спать. Она скоро родит нашего сына, и я хочу напомнить ей подождать, пока я не приеду».

Труди пожала плечами и улыбнулась, как когда-то Свон.

— Твоя потеря, — сказала она.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


8 мая

12:30 по центральноевропейскому летнему времени (18:30 по восточному летнему времени, 7 мая)

Барочный клуб

Рю дю Рон

Женева, Швейцария

Ночь сверкала.

Машина медленно мчалась по многолюдным улицам Рю дю Рон — уличным магазинам, теперь уже закрытым, раю самых известных и желанных брендов на Земле. Здесь были и Louis Vuitton, и Prada, и часы Omega, и украшения Tiffany. Там были шоколатье и кофейни, и все красивые люди, гуляющие, общающиеся и смеющиеся в свитерах и шарфах, обмотанных вокруг шеи.

Конечно, Элизабет и раньше бывала на этой улице, но никогда ночью. Они находились в квартале от того места, где Женевское озеро впадает в реку Рону, и она то и дело мельком видела его в переулках и переулках.

«Здесь меня знают, — говорила Рита. — Просто держись рядом, рука об руку. Веди себя естественно и следуй за мной. Море расступится перед нами, и если ты будешь вести себя так, как будто это самая нормальная вещь в мире, у нас не будет никаких проблем.

Элизабет уже разделась до нижнего белья и переоделась на глазах у водителя, который делал вид, что не смотрит, но продолжал посматривать в зеркало заднего вида. После этого небольшого приключения последовать за Ритой в клуб будет совсем несложно.

«Их не волнует наш возраст?» — сказала Элизабет. Она уже знала ответ, потому что Рита, должно быть, объясняла его ей десятки раз, но она хотела услышать его в последний раз. Это может помочь успокоить ее нервы.

Предположительно, возраст, необходимый для входа в эти бары, составлял двадцать один год.

Рита пожала плечами. «Возраст для крестьян. Мы элита. Мы делаем то, что хотим, и идем, куда хотим. Обычные правила не применяются».

Элизабет кивнула, признав это правдой. Идея одновременно тревожила, волновала, тревожила и освобождала. Миллионы людей — миллиарды людей! — вели свою обычную, обычную, повседневную жизнь. А ведь Рита была внучкой издательского миллиардера. А Элизабет была дочерью президента США. В них не было ничего нормального или среднего.

Они были похожи на экзотических птиц, парящих высоко над толпой внизу.

Машина остановилась через дорогу от клуба. Элизабет смотрела на него в окно. Должно быть, сто человек ждали, чтобы попасть внутрь, все выстроились вдоль стены, отделенной от улицы красной бархатной веревкой.

«Рита, там много…»

Рита приложила палец к губам. — Доверься, — сказала она.

Перегородка между ними и водителем съехала вниз. В их секцию проник запах его сигаретного дыма. Рита протянула мужчине пачку наличных. Он не удосужился их пересчитать — он должен был знать, что это было более чем щедро.

— Я позвоню тебе, — сказала она мужчине. «Может, в четыре утра? Может быть позже."

Он пожал плечами и кивнул. "Хорошо. В любой момент. Я буду рядом."

— Эту сумку мы оставим тебе, — сказала Рита, протягивая через отверстие рюкзак Элизабет. Мужчина принял это без выражения.

«Со мной безопасно».

— Там мое удостоверение, — сказала Элизабет. Ее школьное удостоверение личности, техасские водительские права, паспорт — все это было в сумке.

— Лучше, если на тебе его не будет, — сказала Рита. — Так будет меньше вопросов. Ну давай же!"

— Веселитесь, девочки, — сказал водитель.

Они пересекли улицу рука об руку, как велела Рита.

«Смейтесь так, будто мы уже пьяны!» — закричала она, как будто была пьяна и хорошо проводила время.

Элизабет изо всех сил старалась соответствовать изобилию Риты. Они подошли к бархатной веревке. Их заметил крупный мужчина у входной двери клуба. Он потянул веревку в сторону. Не успели они переступить порог, как Рита повернулась и вытащила из очереди трех молодых парней. Глядя на это, Элизабет вдруг поняла, что одним из парней был Ахмет.

Он был одет в черную кожаную куртку и джинсы. На шее у него был голубой шарф. Он посмотрел на нее, а затем быстро отвел взгляд, словно стесняясь. Затем он снова посмотрел на нее и улыбнулся.

Элизабет рассмеялась.

Внезапно они оказались в дверях и внутри клуба, группа из пяти молодых людей, трех парней и двух девушек. Освещение внутри клуба было фиолетовым. Все блестело — бар, танцпол, металлические перила. Пол был переполнен, люди почти не танцевали, но стояли почти щека к щеке.

Громко гремела музыка, под ногами грохотали басы, пульсировал свет.

Элизабет протискивалась сквозь толпу, следуя за Ритой сзади. Там была комната со столами и диванами, VIP-секция, закрученная пурпурным светом. Вот куда они направлялись — к своему личному столику.

Это уже была удивительная ночь. Все в этом было невероятно, невозможно, просто самое… у нее даже слов не было. Она прекрасно проводила время. Ее мать и отец собирались убить ее. Ей бы повезло, если бы об этом маленьком приключении не написали в газетах.

Расслабьтесь… расслабьтесь… получайте удовольствие.

Она старалась не забывать дышать .

* * *

Принесли бутылку водки и бутылку шампанского.

Рита всегда тратила деньги как воду.

Ахмет налил всем, в том числе, прежде всего, себе. Ахмету нужен был алкоголь, чтобы успокоить нервы. Как только у него в кулаке оказалась рюмка водки со льдом, он сделал большой глоток. Огонь с ревом пронзил его горло и живот. Он сделал еще один глоток. Мгновенно он направил свои пальцы в его мозг, разблокировав заклинивший механизм. На мгновение у него закружилась голова, а потом он стал самим собой.

Это было против религии его родителей и, конечно же, против всех принципов его воспитания. Но это не имело значения, когда тебя отправляли за границу. Западные жители пили алкоголь. Западники праздновали. Чтобы вписаться, вот что ты сделал.

А Ахмет любил алкоголь. Это заставило его чувствовать себя расслабленным. Это заставляло его чувствовать себя больше Ахметом, если это было возможно. Как будто он всю жизнь пытался быть Ахметом, но так и не преуспел. И тогда вуаля! Просто так, немного алкоголя попадало в его кровь, и вдруг:

Вот Ахмет! Тот, которого нам не хватало.

Остроумный, уверенный в себе, красивый, убедительный, очень хороший собеседник и отличный танцор. Ахмет пришел в себя, когда выпил. И совсем немного было достаточно, чтобы выполнить трюк.

Ожидая в очереди снаружи, он поймал себя на том, что задыхается. Он почти отчаянно нуждался в выпивке — надо было выпить перед тем, как выйти из квартиры. Эта ночь… это была кульминация года усилий, года лжи. Это была кульминация предшествующего года обучения. Это был момент, для которого он был рожден — весь его потенциал должен был реализоваться сейчас, сегодня вечером. Он не мог позволить этому ускользнуть сквозь пальцы.

Дочь президента США сидела в трех футах от него. И почти никто не знал, что она здесь.

Она была хорошенькой, может быть, даже красивой, на манер крупной, упитанной, с идеальными зубами блондинки Соединенных Штатов. Но ее внешность не имела для него значения. Он не любил ее. Он не хотел жениться на ней или встречаться с ней. Он мог бы попытаться поцеловать ее, но только для того, чтобы успокоить ее и усыпить чувство безопасности.

Но он должен был действовать быстро! Она и Рита ускользнули от охраны, защищавшей ее. Как долго это могло продолжаться? Еще час? Еще пять минут?

Когда служба безопасности обнаружит ее пропажу, они придут со всей мощью империалистов. Вся страна была бы заблокирована. Город был бы закрыт. Границы были бы закрыты. Выхода не будет, и тогда начнутся поквартирные обыски.

При необходимости начнется кровавая баня.

Сейчас. Он должен был перейти к этому сейчас. Все зависело от этого.

Когда он налил ей бокал шампанского, он подсыпал в него немного лишнего. Именно такой прием он отрабатывал все свое время здесь, в Женеве, и все получилось без усилий. Это была всего лишь крошечная таблетка — она выпала из его рукава в его руку, а затем в ее бокал для шампанского. Это не заставит ее уснуть или потерять сознание. Это просто умножит эффект от выпивки, заставит ее чувствовать себя отстраненной и поможет ей немного больше повеселиться. Она может немного смутиться. Она может стать более доверчивой, чем в противном случае.

Он похлопал ее по плечу, очень легко. Это был первый раз, когда он прикоснулся к ней. Она повернулась к нему, как будто ждала этого все время. Он наклонился к ней, но не прикоснулся к ней. Она сделала глоток из флейты шампанского.

"Ты хочешь потанцевать?" — сказал он, не крича, но достаточно громко, чтобы она услышала сквозь стук музыки и болтовню толпы.

Она кивнула.

"Да."

Он протянул ей руку, и она взяла ее. Ее кожа была белой, и ее рука была мягкой в его руке. Он встал и увел ее из-за стола.

Он пробрался сквозь толпу незнакомцев к танцплощадке, дочь президента держала его за руку.

* * *

Шампанское ударило ей в голову.

Всего несколько глотков, полстакана, но она непьющая. Это поразило ее, как БУМ. Ей вроде как нравилось ощущение, которое он давал ей. В руке у нее все еще был стакан. Она сделала еще глоток.

Они вышли на танцпол, где было больше всего толпы. Люди столпились со всех сторон, некоторые танцевали с напитками и целыми бутылками шампанского в руках. Это может быть канун Нового года. Бас накачивался, заставляя дрожать мерцающий фиолетовый танцпол. Они с Ахметом начали танцевать, чуть-чуть двигаясь, на расстоянии более фута друг от друга.

Ха! Ощущение становилось все сильнее. Это удивило ее. Она летела. Она никогда раньше не чувствовала себя так.

Ахмет двигался грациозно для мужчины. Он начал ломать его, двигая руками и ногами. Он умел танцевать! Он был показухой!

Она смеялась. Может быть, он закрутил бы ее.

Внезапно начал мерцать черный свет, и люди, казалось, останавливались в стоп-кадре, а затем исчезали. Танцуют, танцуют, СТОП, затем снова исчезают.

Женщины в толпе кричали и поднимали свои напитки в воздух каждый раз, когда это происходило.

Элизабет собиралась сделать то же самое. Но потом она посмотрела на Ахмета.

Что-то в нем изменилось.

Толпа двинулась вокруг и позади него, ОСТАНОВИЛАСЬ, затем исчезла в темноте. Раздался еще один крик, и через секунду люди снова материализовались из ниоткуда.

Ахмет держал голову. Его красивое лицо казалось страдальческим, страдальческим.

Он ОСТАНОВИЛСЯ, затем исчез.

На этот раз крики были громче. Музыка становилась все более бешеной.

Когда снова появился Ахмет, он, спотыкаясь, шел к задней части клуба. Его напиток кончился. Он наклонился и держался за голову. Он прошел по заднему коридору в сторону ванных комнат. Он повернулся и заметил ее. Он помахал ей рукой.

Элизабет последовала за ним. Он был болен? У него были какие-то проблемы со здоровьем? Он выглядел так, будто его вот-вот вырвет.

Она только что встретила его несколько минут назад. Они почти даже не разговаривали. Они только что начали танцевать. Все шло отлично. Теперь это.

Что случилось?

Перед ним в темном коридоре был освещенный знак выхода. Оно было красным, на нем была изображена мужская фигура, входящая в дверной проем.

СЛУЖБА СРОЧНОСТИ

Запасный выход.

У него был экстренный случай?

Элизабет поставила стакан на деревянную ограду и пошла за ним. Она прошла по узкому коридору. Она догнала его.

Его лицо было поражено.

«Ахмет! Что происходит?"

«Я плохо себя чувствую».

— Мне позвонить кому-нибудь?

Он покачал головой. — Мне нужен свежий воздух, вот и все. Пожалуйста, присоединитесь ко мне снаружи, всего на несколько минут.

Он протиснулся к аварийному выходу и споткнулся вправо.

Не сработала тревога.

Элизабет снова посмотрела на танцпол. Люди подпрыгивали и двигались, теснясь на маленьком пространстве. Она все еще чувствовала себя высоко, как воздушный змей. Она хотела танцевать. Но новое чувство захлестнуло ее. Внезапно она почувствовала себя уверенно и больше, чем жизнь, как будто она была защитником Ахмета. Он не должен быть в переулке, больной, один.

Она была бы сильной. Она последовала за ним в ночь.

Выходная дверь за ней захлопнулась. Снаружи не было ни ручки, ни ручки. Дверь просто закрылась заподлицо со стеной здания. Может быть, она смогла бы открыть его ногтями, а может быть, и нет. Не было времени беспокоиться об этом. Ахмет все еще был впереди, спотыкаясь по переулку, держась за стены вокруг себя.

Здесь стояли мусорные баки и мусорные баки. Это был длинный переулок без окон между зданиями, и в нем пахло гниющей едой. Круглые вентиляторы выпускали пар из задней части ресторанов.

— Ахмет? — крикнула Элизабет. "С тобой все впорядке?"

Он поднял на нее руку.

Она подошла ближе.

— Ахмет?

Он выпрямился и повернулся к ней лицом. Казалось, он плачет. Его глаза были красными. Его рот отвис.

— Мне очень жаль, — сказал он. «У меня мигрени. Ты знаешь, что это?"

Она кивнула. Она как бы знала, что такое мигрень, а как нет.

«Головные боли?» она сказала.

Он кивнул и глубоко вздохнул. "Да. Серьезный. Они могут длиться часами. У меня кружится голова. Иногда меня бросает. Обезболивающие таблетки ничего не делают. Черный свет… Я не ожидал этого. Он покачал головой. "Мне очень жаль."

— Все в порядке, — сказала она. — Пока с тобой все в порядке.

— Я не могу вернуться туда. Я снова провожу вас на фронт. Мы можем послать сообщение Рите. Она позаботится о том, чтобы вас снова приняли.

Элизабет кивнула. "Хорошо." Она должна признать, что это был странный и разочаровывающий конец ее маленького свидания с Ахметом. Но, может быть, что-то хорошее все же могло случиться.

«Может быть, через какое-то время тебе станет лучше», — сказала она.

Он кивнул. Он казался ослабленным и лишенным всякой энергии. "Может быть. Я не знаю. Обычно это длится какое-то время. Приходить. Давай прогуляемся. Давайте выйдем из этого переулка и вернемся на улицу. Лучше."

"Хорошо. Но я думаю, что через несколько минут ты почувствуешь себя лучше».

По крайней мере, единственное, что Элизабет получила от отца и всей семьи, — это оптимизм. Она могла представить себе Ахмета, вернувшегося в мгновение ока. Она почувствовала мгновенную боль, когда подумала о своей семье. Они уже поняли, что она ушла? Чувак, за это придется заплатить адом.

«Я думаю, мы можем начать эту ночь снова», — сказала она.

Ахмет полуулыбнулся. "Я надеюсь, что это так."

Он указал на нее. "Сюда."

Она сделала несколько шагов, прежде чем до нее дошло, что он движется вглубь переулка, а не обратно к улице. В переулке здесь было темно — несколько лампочек, казалось, погасли.

— Это правильный путь? она сказала. Она не могла сказать, где был вход в клуб. Они прошли весь клуб и вошли в VIP-секцию. Потом они вернулись на танцпол, а потом по коридору…

"Да. Улица впереди.

Внезапно из ниши справа от нее вышел мужчина. Он был высоким мужчиной и темноволосым. Он выглядел очень сильным. Он потянулся к ней. Ахмет был в нескольких футах от него и, похоже, ничего не заметил. Он все еще был немного сгорбленным.

«Ахмет!»

Ахмет повернулся, его глаза расширились.

Теперь был еще один мужчина, этот позади нее. Она не могла его видеть, но чувствовала его руки. Он попытался приложить ткань к ее лицу. Она увернулась и вырвалась из их объятий. Третий человек вышел из отверстия слева. Он был одет в черные брюки и черную рубашку с длинными рукавами. Все трое мужчин были одеты в черное.

Она запуталась в них, пинала их.

«Ахмет!» она закричала.

Она мельком увидела его, смотрящего на нее, его лицо исказила гримаса боли, страха, болезни, она не могла сказать.

Почему он не помог ей?

Теперь она била и пинала. Она царапала их. Она разорвала их.

Целый год она занималась женской самообороной. На этом настоял ее отец. Она была хороша в этом, одна из лучших в классе. Она доставала слабые места мужчин — глаза, горло, яйца.

Она и трое нападавших двинулись по переулку как один, размахивая руками и ногами, как гигантский осьминог.

"Помощь! Помощь! ПОМОЩЬ!"

Внезапно ей пришло в голову, что надо кричать, когда тебе действительно нужна помощь. Прохожие часто игнорировали крики о помощи, но никогда не игнорировали одно это слово. Она надеялась, что кто-то был рядом, чтобы услышать это.

"ОГОНЬ!"

Мужчина снова попытался приложить вонючую тряпку к ее лицу. Она снова нырнула, но силы уже были на исходе. Где был Ахмет? Теперь она совсем его не видела — может быть, он был позади них.

Она сделала последний рывок — свой последний, отчаянный вздох…

…и как-то оторвался.

Теперь она бежала по переулку, а за ней шли трое крупных мужчин. Туфли слетели в борьбе — это хорошо. Она бежала по неровной земле в чулках. Она могла слышать мужчин, их тяжелое дыхание почти ей в ухо. Она могла слышать их шаги по тротуару.

"ОГОНЬ!" — снова закричала она.

Впереди темный автомобиль выехал из переулка.

О, слава богу!

Она побежала за ним. Мужчины побежали за ней, хватая ее за руки.

Дверь машины открылась.

Он приближался быстро. Теперь мужчины снова были вокруг нее. Они схватили ее за руки. Они двигались вместе с ее инерцией, позволяя ей увлечь за собой всю группу. Они гнали ее прямо к той открытой двери.

Ждать!

Все как один врезались в машину. Она рухнула на сиденье, с ней был один мужчина. Он был с тряпкой. Он лег на нее сверху, используя свой размер, чтобы заключить ее в тюрьму, задушить ее, утяжелить ее. Тем не менее она боролась с ним.

Мужчина на переднем сиденье что-то кричал на непонятном ей языке. Она едва заметила. Она царапала и царапала мужчину на ней.

Мужчина прижал тряпку к ее лицу. Пахло мерзко и сладко. Она попыталась отвернуться, но не смогла. Теперь тряпка была на ее лице, как маска. Она вдохнула его. Тьма поползла из уголков ее зрения.

Она теряла способность бороться. Ее конечности казались тяжелыми.

Мужчина на ней что-то проворковал ей на этом странном языке, теперь мягко, как будто он был матерью, укладывающей спать ребенка.

Она едва могла видеть его больше.

Она пыталась оттолкнуть его, но он исчезал. Он снова прижал тряпку к ее лицу.

Все почернело.

* * *

— Ах, черт возьми!

«Иди, мужик! Нельзя ли побыстрее?

«Это кривые. Не парься."

Его звали Стивен Мостел, и на кону стояла его карьера. Шестнадцать лет в секретной службе, и все это ушло в трубу прямо у него на глазах. Семь лет на заданиях Первой Семьи, и ничего подобного раньше не случалось.

Он пробил руль.

«Черт возьми!»

На этой работе его усыпили. Элизабет Барретт была девушкой, которая осталась дома. Она уходила из своей комнаты в общежитии на занятия, в столовую, иногда в кинотеатр, а потом обратно в общежитие. Иногда по выходным она ездила за покупками в Женеву. Ему бы и в голову не пришло — ни через миллион лет, — что она вытащит что-то подобное.

«Все в порядке, — сказал его партнер Гленн. "Все в порядке. Мы знаем, с кем она, мы знаем, куда они пошли. Водитель сказал, что девушка Чедвик всегда ездит в одно и то же место, практически каждые выходные. Местные копы и другие агенты собираются там, пока мы разговариваем. Это будет большое ничто. Все будет хорошо».

Агенты секретной службы работали по восемь часов в смену, по два человека в смену. Когда они не дежурили, у них у всех были квартиры в Женеве. Каждый из них — еще восемь мужчин — будут в клубе «Барокко» через несколько минут, если они еще не там.

— На кону не твоя шея, — сказал Мостел.

— Это моя шея, — сказал Гленн. «Я дежурил у дверей. Я должен был слушать. Я ничего не слышал».

«Я был на почве , человек! Они собираются распять меня за это. Я должен видеть все, что происходит за ее окном. Каким-то образом она прошла мимо меня».

— Нельзя ли побыстрее? — сказал Гленн.

Мостел покачал головой.

«Это машина».

Это был Volkswagen, построенный для европейского рынка. Он прекрасно вписывался в изгибы горных дорог, был быстр, но не имел зума.

«Положи на пол».

Мостел вдавил педаль акселератора в пол, и машина немного набрала обороты. Они мчались вниз по склону и на красный свет. Автомобиль, идущий справа, подал сигнал. Они проезжали на окраине города. Он должен был быть осторожен. Несмотря на позднее время, движение здесь увеличилось.

Его челюсть была напряжена. Он был так зол. Он разозлился на себя за тугодум и выписался. Он злился на себя за то, что давал сдачи и полагался на школьную систему безопасности. Он был зол на других агентов за то, что они относились к этому заданию как к скромному отпуску.

Но больше всего он злился на Элизабет. Как она сделала это с ним? Он был приписан к ней более двух лет. Она казалась хорошим ребенком. Он был даже несколько дружелюбен с ней, насколько позволяла работа.

Теперь это.

Она решила устроить Большое приключение Элизабет за его счет.

«Я мог бы просто убить ее», — сказал он.

* * *

Неважно, как звали этого человека. Неважно, откуда он пришел и куда пойдет дальше.

Он был никем, ниоткуда.

Он шел по ночному клубу, вокруг него пульсировали сумасшедшие розовые и пурпурные огни. Музыка гудела и гудела. Позади него, на танцполе, люди аплодировали и кричали. Он направился к VIP-секции.

Он был молод, хорошо одет, высок и блондин. Он выглядел как большой, здоровый, богатый северный европеец, мужчина, который любил кататься на лыжах зимой и проводить лето на пляже. Он был не таким, но неважно, кем он был.

Он был здесь только по одной причине.

Девочку Элизабет забрали. Она ушла. Операция прошла успешно. Теперь его задачей было разорвать последнюю связь между Элизабет и остальным миром. Этот галстук был прямо перед ним.

Это была молодая женщина по имени Рита Чедвик, очень богатая и избалованная девушка. Она совершила ужасную ошибку и отправила свою подругу на верную смерть. Она еще даже не знала этого. Посмотри на нее! Она сидела за столиком в VIP-зоне, разливала шампанское и смеялась в компании своих поклонников.

Она была красивой, с длинными черными волосами, но то, как она открывала рот, когда смеялась, заставило мужчину подумать об акуле.

На ходу он вынул из кармана десятиграммовый шприц, предварительно наполненный пентобарбиталом натрия в жидком виде. Это была большая доза, и она могла убить ее в мгновение ока либо от паралича диафрагмы, либо от сердечной аритмии. Он вытащил из него бумажную обертку.

Он намеревался просто подойти к перилам позади нее, воткнуть шприц ей в шею и надавить на поршень до упора. В прошлом он делал инъекции много раз, и ему не нужно было вводить все десять граммов, чтобы убить ее. Она была маленькой. Десять граммов убили бы ее несколько раз.

После укола он просто выйдет из здания через ближайший запасной выход, а не в двадцати метрах от нее. Ее друзья увидят его, да, увидят. Но все они были пьяны, и его работа будет сделана раньше, чем они успеют пошевелиться.

Позже они опишут его полиции. Только к тому времени он уже не будет выглядеть так, как они их описывали.

Ах. Здесь была Рита. Теперь он приближался к ней. Люди толпились совсем рядом. Это было прекрасно.

Рита никогда и никому не говорила о своей дружбе с Элизабет Барретт.

Она никогда ни с кем не говорила о своем друге Ахмете и о том, как они познакомились.

Она никогда никому не говорила о том, как они с Ахметом придумали план, как помочь Элизабет Барретт сбежать из заточения.

Она никогда ни с кем не заговорит… снова.

Он посмотрел на шприц в своей руке. У него это было прямо на глазах. Такова была обстановка на дискотеках, что человек мог стоять в толпе, размахивая инъекцией яда и чуть-чуть пробуя поршень.

Рита и ее стройная красивая шея теперь были прямо перед ним. Она была к нему во всю шею, как гусь или даже лебедь. Там пульсировала вена.

Он потянулся к ней.

ХЛОПНУТЬ!

Внезапно слева от него распахнулась аварийная дверь. Крупные мужчины ворвались внутрь. Полиция! Они повалили людей на землю, крича и ругаясь. Их прибывало все больше и больше — пять, десять, пятнадцать. У некоторых были дубинки, они держали их в руках, но никого не задели.

Через главный вход в клуб ворвалась еще одна группа.

Рита обернулась и увидела шум. Удивительный! Они искали ее! Трое полицейских перелезли через шлагбаум и вошли в VIP-зону.

Рита отошла от перил. Полиция кричала на нее.

Мужчина уронил шприц на пол.

Миссия прервана.

Он пнул его под столом.

Внезапно полиция набросилась на него, пронеслась мимо него, толкая его к стене и убирая с дороги.

Музыка остановилась. Загорелся свет.

Мужчина позволил себя толкать и толкать вперед, подняв руки вверх, чтобы показать, что они пусты. Он был одним из многих, лицом в толпе, кем-то, кто был здесь просто для того, чтобы хорошо провести ночь, никому не угрожая.

* * *

Она не знала, где находится.

Долгое время Элизабет дрейфовала во тьме, но потом ее мысли начали подниматься вверх и из бездны.

Это были спутанные мысли, безумная смесь образов и идей, ощущений и бестелесных голосов, наложенных друг на друга. Она поправилась медленно. Она почувствовала, как ее легкие наполняются воздухом, а потом стала делать это осознанно и с удовольствием. Она дышала!

Теперь она отчетливее слышала мотор автомобиля и смешанный с ним звук незнакомых голосов. Несколько мужчин говорили на языке, которого она не понимала. Она попыталась открыть глаза. Ее веки, казалось, были плотно закрыты. Они были такими тяжелыми, что было почти неестественно поднимать их.

В первые мгновения ее зрение было не в фокусе. Это было похоже на фотографию, сделанную ночью, через дождливое, запотевшее окно. Все было размыто, туманно и очень темно. Но с каждым последующим моментом сознания ее израненный мозг начинал складывать воедино все кусочки головоломки. Достаточно скоро картина прояснилась — медленно и неумолимо превращаясь во что-то, чего она не хотела видеть.

Она оказалась в машине, полной незнакомцев, и ехала ночью.

Чернильная тьма неслась за ее окном, призрачные пейзажи, бесформенные и пустые. Машина слишком быстро двигалась по ухабистым и ухабистым дорогам, все время вздрагивая и стуча. Она ничего не могла понять о том, где она была. Казалось, машина ехала по безлюдной сельской местности — там вообще не было света. Она находилась на заднем сиденье автомобиля. Весь ужас этого начал доходить до меня.

Что случилось?

Куда меня везут?

Кто эти мужчины?

Словно по сигналу, на этот вопрос был дан ответ. Ахмет сидел на переднем пассажирском сиденье. Он повернулся и снова посмотрел на нее. Какое-то время он смотрел на нее, как будто она была каким-то насекомым или животным, которое собирались препарировать.

Все ее тело онемело. Теперь она заметила свой язык. Во рту было густо. Она издала звук, похожий на крик, но также и на ужасный стон животного.

Мужчины проигнорировали ее. Говорили без умолку, взволнованно, почти в панике. Их язык казался языком затерянного племени в джунглях.

Внезапный приступ страха нахлынул на нее.

Я не могу этого сделать! Я не хочу никуда идти с этими людьми!

Она хотела вернуться домой. Она хотела вернуться! Ее сердце билось с бешеной скоростью, а кровь стучала в висках. Она представила себе мать и отца — ужас, который они испытают. Какой глупой она была!

Кто-то сказал что-то, чего она не поняла. Может быть, они говорили по-турецки, так как Ахмет был турком.

Он точно турок ?

Она поняла, что ничего о нем не знает, только то, что ей рассказала Рита. Он мог быть кем угодно откуда угодно. Ужас внезапно овладел ею.

Он мог быть кем угодно.

Ей так хотелось убежать, убежать и забыть обо всем этом. Она хотела уйти.

— Мне нужно в ванную, — сказала она.

Казалось, никто не обратил внимания.

Что, если они не говорят по-английски ?

Но этого не могло быть. Она точно знала, что Ахмет говорит по-английски.

— Мне нужно в ванную, — снова сказала она.

Мужчина за рулем сказал что-то на иностранном языке. Ахмет вытащил из кожаной куртки бутылку. Он был наполнен темной жидкостью. Ахмет протянул руку, чтобы передать Элизабет бутылку.

«Выпей это».

Его глаза сверкнули на нее. Он был похож на демона.

Она покачала головой. "Нет. Я не буду.

Большой мужчина, который все это время спокойно сидел справа от нее, вдруг повернулся к ней и одной лишь левой рукой прижал ее всем телом к сиденью. Мужчина держал ее тело со своей страшной силой, и в то же время другой рукой он открывал ей рот, сжимая ее щеки, его пальцы болезненно впивались в ее кожу.

Ахмет откинулась назад с переднего сиденья, подняла бутылку над головой и влила спиртное ей в рот — оно обожгло, как лесной пожар.

Пылающая жидкость попала ей на язык и потекла по горлу. Отвратительная жидкость согрела ее изнутри. Волна тепла внезапно окутала ее, как уютное одеяло.

Голоса стихли и начали дрейфовать куда-то далеко. Она чувствовала себя намного лучше. Странные волны ощущений уже уносили ее в темноту.

Снова.

* * *

Они были ей чужды — мужчины с размытыми лицами, обрамленные темными волосами и бородами. Она не понимала, о чем они говорили, и ей было все равно — ей было все равно. Она чувствовала, что парит в воздухе, как воздушный шарик, такая легкая и равнодушная.

Она больше не могла ни думать, ни чувствовать. Она не принадлежала себе. Ее жизнь должны были решить странные и страшные люди. Она не могла сопротивляться ничему. Она ничего не могла сказать. Она вообще не могла говорить.

Одно из расплывчатых лиц заговорило с ней по-английски. Его голос, казалось, доносился эхом издалека. «На мгновение мы будем на открытом воздухе», — сказал он. «Не кричи и не говори ни слова. Тебе никто не поможет».

У нее были галлюцинации? Все мужчины, казалось, имели одинаковые черты лица. Это были просто пустые лица, размытые, пикселизированные, лишенные каких-либо конкретных характеристик, как будто у них вообще не было лиц. Из-за темного обрамления их волос и густых бород их головы казались непропорционально большими. Это были люди с гигантскими головами и одинаковыми лицами.

Сейчас она вышла из машины.

Внезапно тьма снова окутала ее. Но эта новая тьма была другой. Это была не та тьма, в которую мгновенно падаешь, и исчезаешь в глубокой бездне, и которая не дает тебе возможности испугаться ни на долю секунды. Это была не та тьма, которую она уже испытала.

На этот раз это была тьма, когда вы понимаете, что худшее находится всего в нескольких мгновениях или даже секундах. Это была такая тьма, которую испытывает осужденный, когда его приводят на эшафот для казни.

Они накрыли ее голову черным капюшоном.

Один из мужчин нес ее. Она почувствовала, что стала какой-то бескостной глубоководной тварью, медузой, но медузой из хлебного теста, податливой и легкой. Ее дыхание замедлилось, сердце едва билось, мышцы обмякли и бесформенно, а тело повисло на чьем-то плече, как мешок с рисом.

Она знала, что это начало конца. Вскоре ее убьют. Не было бы никакого объяснения чему бы то ни было — только тьма, смятение, а потом смерть.

Она снова увидела отца, ищущего ее, очень испуганного.

Ее отец…

Президент Соединенных Штатов.

Она расскажет им. Это все было ошибкой. Они забрали дочь президента. У них были большие неприятности.

Конечно, они это уже знали. В этом был весь смысл. Груз знаний обрушился на нее с почти слышимым стуком. Это не было ошибкой. Это было похищение, и оно было спланировано задолго до этого.

Рита. Рита сделала это с ней.

Где она сейчас? Она участвовала в этом?

На улице было холодно, и она чувствовала, как они пересекают пропасть, пустое пространство, какой-то порог. Затем она растянулась на мягком сиденье, и ее лицо было открыто.

Они снова двинулись. Она выглянула и увидела, что они плывут на лодке, лодка мчится, прыгает без света по огромной и открытой воде.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


8 мая

3:15 по арабскому стандартному времени (2:15 по центральноевропейскому летнему времени; 20:15 по восточному летнему времени, 7 мая)

Аль-Фаллуджа

45 миль к западу от Багдада

Ирак

Улица, на которой они встретились, была разрушена.

Шесть месяцев назад американцы взяли город в ожесточенных стычках между домами. Все это время спустя ничего не было восстановлено. Здания были просто руинами или были изрыты пулевыми отверстиями. Металлолом завален улицами и переулками. Пресную воду привозили на грузовиках. Канализационная система была разрушена. В половине города по-прежнему не было электричества.

Местные называли это наказанием. Американцы назвали это справедливостью.

Этот человек называл себя Абу Мучеником. Ему было сорок три года, и он давно уже начал седеть. Его борода была пронизана сединой. Его зрение, когда-то такое острое, начало подводить. Читая Священный Коран по вечерам, он был вынужден держать его так далеко от лица, насколько позволяли его руки. Скоро кто-то должен будет поддерживать его для него через всю комнату.

Он пытался стать мучеником более двадцати лет. Он был готов, но Аллах решил не брать его.

«Да будет исполнена его воля, а не моя», — прошептал Мученик.

Он тихо выкурил сигарету и остановился в дверях заброшенного здания. Фасад здания не пострадал. Задняя часть здания представляла собой открытый воздух и груду битых кирпичей. Ракета или ракета попала в это место, очень типичный жилой дом в некогда бедном, многолюдном, но очень типичном жилом районе.

На улице показалась машина с выключенными фарами. Он медленно катился по изрытому асфальту, усыпавшему дорогу. Он опустился в неглубокую воронку от снаряда, а затем поднялся с другой стороны.

Теперь Мученик мог видеть это более ясно. Старый черный бронированный «Мерседес» с затонированными окнами, металл с рытвинами и ямками, побитый после использования в зоне боевых действий. Этот человек был здесь, как он и объявил. Как ему удавалось пересекать американские военные контрольно-пропускные пункты туда и обратно, было загадкой, и ответ был известен только ему.

Как ему удалось открыто пересечь территорию, удерживаемую суннитскими ополченцами, не было загадкой — этот человек был неприкасаемым.

Машина подъехала к дверям. Окно отключилось.

Мужчина был белым, со светло-песочными волосами и английским акцентом. Он был немного полноват, но не неряшлив. Дополнительный вес, который он носил, вероятно, был связан с его любовью к выпивке, а не к еде, и уж точно не к малоподвижному образу жизни. Он был человеком, часто находящимся в движении. Ходили слухи, что он был британским шпионом. Кем еще он мог быть? У него был доступ к информации, которой, казалось, не было ни у кого другого.

Его голубые глаза смотрели пронзительно даже в темноте ночи.

Мученик не сразу отошел от двери. Вместо этого он просканировал улицу вверх и вниз. Всегда было возможно, что за британцем следили. Более чем возможно — вероятно, это было гарантировано. Человек торчал в этих краях, как зеленое растение на поверхности Луны.

— Бог велик, а? — сказал мученик.

Действительно, новость о похищении теперь облетела весь мир. Это был гигантский удар по Великому Сатане, который дал надежду людям веры повсюду.

«Не Боже мой», — сказал мужчина со своим культурным английским акцентом. — И вообще, на твоем месте я бы не стал так рано праздновать.

Мученик почти улыбнулся. "Нет? Почему нет? Дело сделано».

Британец некоторое время осматривал дорогу впереди.

«Возможна проблема, — сказал он.

"Ой?" — сказал мученик. «Что это за проблема?»

— У тебя есть деньги? — сказал британец.

"Конечно."

«Тогда отдайте его мне, и я опишу вам проблему».

Мученик откинулся назад в темные тени дверного проема. В конце коридора, в нише, была спрятана кожаная сумка. В сумке находились неотслеживаемые наличные деньги разного достоинства и в трех разных валютах: американские доллары, евро и британские фунты. Все эти деньги стоили примерно полмиллиона долларов.

Этот человек был дорогим, но со временем он доказал, что стоит своей высокой цены. Мученик метался по открытому пространству, неся сумку между дверным проемом и автомобилем. Ему не нравилось, когда его выставляли напоказ на улице.

«Задняя дверь открыта», — сказал британец. — Положи сумку на пол.

Мученик открыл заднюю дверь и поставил сумку на пол за водительским сиденьем. Он захлопнул дверцу машины и вернулся в укрытие своего дверного проема.

— Не хочешь сосчитать?

Британец покачал головой. "Нет. Я доверяю тебе. Как мужчины могут работать вместе без капельки доверия?»

«Кроме того, ты убьешь меня, если деньги будут неправильными», — сказал Мученик.

Британец кивнул. "Да."

— Так в чем тогда проблема?

«Небольшая группа американских оперативников идет по теплому следу, который вскоре может стать еще теплее. Боюсь, старейшина суннитского племени из-за пределов Тикрита весьма откровенен с информацией.

— Лагерь, на который напали?

Британец снова кивнул. "Да."

— Имя старшего?

Наступила долгая пауза, пока британец сидел тихо. Он, конечно, колебался, потому что братья не проявят пощады к этому так называемому старцу. И они попытаются стереть любую информацию, которой старейшина мог поделиться с другими, включая его семью и клан.

«Это не поможет, если у нас нет имени», — сказал Мученик.

— Имам Мухаммад аль-Барак, — сказал британец. «Боже, помилуй его».

— Благодарю вас, мистер Монтгомери, — сказал Мученик.

Британец посмотрел на него суровее, чем когда-либо. Что-то было в этих глазах, что заставило Мученика задуматься. Это была холодность, как будто британец мог убить Мученика медленно и без эмоций. Это был холод, подобный холоду глубокого космоса. Или, возможно, это была просто пустота. Возможно, дело было скорее в том, что чего-то не хватало, чем в том, что что-то было.

Но через несколько секунд Мученик пришел в себя.

— О да, — сказал он. «Я знаю больше, чем кажется».

Холодный взгляд британца не дрогнул. «В этом мире есть вещи, о которых лучше не знать. Если бы я был тобой, я бы забыл некоторые вещи, которые, как ты думаешь, ты знаешь. На самом деле, я бы начал работать над этим проектом прямо сейчас».

Окно заработало, и машина медленно тронулась с места.

Мученик долго и неуверенно затянулся сигаретой. Британец его не испугал. Ни один человек не сделал. Он отдал себя Аллаху более двадцати лет назад. Он пытался стать мучеником, а Аллах еще не забрал его. Полезно время от времени напоминать себе об этом.

«Пусть ваш бог помилует аль-Барака», — сказал он никому. — Но мы не будем.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


7 мая

22:05 по восточному летнему времени (4:05 по центральноевропейскому летнему времени, 8 мая)

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия

Его худший кошмар сбылся.

Дэвид Барретт, президент Соединенных Штатов, прошел по коридорам Западного крыла к лифту, который должен был спустить его в Оперативную комнату.

С ним шла целая фаланга людей, впереди него, позади него, вокруг него — помощники, стажеры, сотрудники секретной службы, разного рода сотрудники. Он понятия не имел, кто половина этих людей. Все были намного ниже его, многие были на голову ниже или больше. Его начальник штаба Лоуренс Келлер шел рядом с ним.

Он посмотрел на Келлера — невысокий, худощавый мужчина, почти полностью лысый. Дэвид знал, что Лоуренс бегал на длинные дистанции. Ему было под пятьдесят, разведен, имел пару детей. Он всегда был в Вашингтоне и был непревзойденным политическим игроком. Он был вошедшим в поговорку горячим ножом, разрезающим масло. Лоуренс Келлер был единственным утешительным фактом во всей этой катастрофе — рядом был кто-то, кому Дэвид Барретт мог доверять.

Все заговорили одновременно.

«Премьер-министр Турции выражает свои глубочайшие соболезнования и хочет, чтобы вы знали, что если кто-либо из граждан Турции был причастен к этому преступлению, наказанием будет смертная казнь».

«Французские коммандос находятся в режиме ожидания — ждут наших приказов. Вся страна на карантине».

«Поквартирные обыски начались в Женеве, Цюрихе и Берне, а также в небольших швейцарских городах».

Начались обыски по домам ? Что, во имя Бога, задержало их так долго? Он понял, что должен быть в шоке. Голоса вокруг него становились все более и более странным Вавилоном — невозможно понять. Мимо него текли обрывки бессмысленной информации.

«Премьер-министр Великобритании выступил по телевидению, чтобы сказать…»

«Китай предложил использовать спутники-шпионы и слежку…»

«Владимира Путина информируют, пока мы…»

«ЦРУ, АНБ и все станции прослушивания разведки…»

"Замолчи!" — закричал он, прежде чем понял, что собирается это сделать. «Все просто заткнитесь и перестаньте говорить. Я больше не могу этого выносить».

Он повернулся к Лоуренсу Келлеру. — Лоуренс, кто сейчас будет нас инструктировать?

— Генерал Ричард Старк из Пентагона, — сказал Келлер. «Мне сказали, что у него есть самая последняя информация, и все разведданные передаются в его офис и проверяются через него».

Баррет кивнул. — Ты нужен мне, Лоуренс. Я сейчас потерян. Мне нужно, чтобы ты остался с этими людьми. Мне нужно, чтобы это произошло в два раза быстрее, чем сейчас. Мне нужно поразить каждую цель на Земле. Меня не волнует, что нужно делать, или кому наступили на ноги, или, честно говоря, кого убьют. Меня не волнует, если целые страны станут парковками. Я хочу вернуть свою дочь».

Келлер кивнул. «Я собираюсь перевернуть небо и землю для тебя, Дэвид. Это мое обещание».

"Спасибо."

Вся фаланга людей двинулась в лифт. Баррет стоял посреди толпы. Он закрыл глаза. Он видел Элизабет маленькой девочкой на семейном барбекю в старом фамильном доме в Ньюпорте, бегущей к нему на фоне моря. Он мог видеть каждую ее деталь — цветочное платье, свободную зеленую шляпу от солнца, сандалии с пряжками на лодыжках, светлые волосы, широкую улыбку, отсутствие одного переднего зуба.

Он не знал, собирается ли он закричать или потерять сознание.

Вместо этого он глубоко вздохнул. Было бы неприлично потерять сознание перед таким количеством незнакомцев. А Баррет не проявлял слабости.

Всего несколько минут назад он разговаривал по телефону со своим отцом. Его отец, восьмидесятидевятилетний Сильвестр Барретт, посвятил свою жизнь развитию семейного нефтяного бизнеса, который основал его собственный отец. Он был крутым человеком.

— Похороните их, — сказал отец. «Заставь их заплатить. Каждый вонючий последний из них.

Она моя дочь, папа.

Вот что он хотел сказать. Неужели он не мог этого понять? Его дочь похитили. Он любил ее так сильно, словно у него отняли часть его самого. Если бы его можно было взять вместо нее, он бы это сделал. В мгновение ока. Никаких колебаний.

Я люблю ее. Я умираю внутри.

Но ты не говорил таких вещей Сильвестру Барретту.

Во всяком случае, разговор с женой пошел еще хуже. Она просто плакала по телефону, и он не мог придумать ни слова, которое могло бы ее утешить. Он стоял там с комом в горле, его лицо покраснело, когда женщина, которую он любил, начала кричать на него.

— Я верну ее, — прохрипел он, прежде чем повесить трубку. Это было единственное, о чем он мог думать.

Лифт открылся в яйцеобразную оперативную комнату. Он был суперсовременным, созданным для максимального использования пространства, с большими экранами, встроенными в стены через каждые пару футов, и гигантским проекционным экраном на дальней стене в конце стола.

За исключением места Дэвида, все плюшевые кожаные места за столом были заняты — толстяки в костюмах, худощавые и прямолинейные военные в форме. Во главе стола стоял человек в парадной форме. Ричард Старк.

Дэвид не любил Ричарда Старка. Но сейчас он ни о ком особо не заботился. Может быть, Старк бросит ему спасательный круг в этот отчаянный момент — случались и более странные вещи.

Он сел в кресло, отведенное для президента.

В комнате вдруг стало тихо. Дэвид знал, что он известен своим гневом и своими тирадами — многие из его ближайших помощников не любили его. Он знал это о себе, и это была еще одна вещь, о которой он никогда не заботился. В конце концов, он был Барреттом. Если они все сейчас притихли, то потому, что боялись того, что он скажет, если они этого не сделают. Кризис был в самом разгаре, и он был в нескольких дюймах от всепоглощающей ярости.

— Хорошо, Ричард, — сказал он. «Не обращайте внимания на вступления, не обращайте внимания на тонкости и предварительные действия. Просто скажи мне хорошие новости».

Старк надел на лицо пару черных очков для чтения. Он посмотрел на листы бумаги в своей руке.

«Мы развиваем интеллект по нескольким направлениям. Соседка по комнате, Рита Чедвик, все еще находится под стражей ЦРУ и сотрудничает. Ее семья настаивает на том, чтобы ее освободили до прибытия группы юристов из Нью-Йорка. Мы сказали им нет. Главный похититель был идентифицирован как Ахмет Кая из Стамбула, двадцати одного года. Понятно, что это псевдоним, и мы отслеживаем…

"Ричард!"

В комнате не было ни звука. Президент Соединенных Штатов начал кричать. Через мгновение он может закатить одну из своих фирменных истерик.

Нет. Он глубоко вздохнул. Он не собирался этого делать.

Он говорил ровным, ровным тоном.

— Скажи мне, что у тебя есть, — сказал он. «Не то, что вы разрабатываете».

Старк кивнул. Он снял очки. Ему не нужно было смотреть на бумаги в руке. — Хорошо, Дэвид. Как вы знаете, вашу дочь похитили. Наша разведка предполагает, что ее вывезли из Женевы на машине, затем погрузили на лодку, которая пересекла Женевское озеро во Францию, минуя пограничный контроль. Мы ищем спутниковые кадры, чтобы подтвердить это, хотя может быть трудно подтвердить, была ли лодка достаточно маленькой и работала ли она без огней. Мы полагаем, что после того, как лодка приземлилась, ее увезли во французскую сельскую местность».

Дэвид вдруг почувствовал себя очень подавленным.

"А потом?" он сказал.

Генерал Старк покачал головой. «Мы понятия не имеем».

— Вы не знаете, где моя дочь?

— Я буду честен с тобой, Дэвид. Это случилось несколько часов назад. Это было явно спланировано заранее, и они получили значительную фору перед нами. Если бы они добрались до Франции — а мы думаем, что они это сделали — и затем достигли одного из множества маленьких аэродромов в этом регионе…

Президенту Барретту хотелось заткнуть уши от слов, которые, как он знал, должны были прозвучать следующими.

«Они могли забрать ее куда угодно».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


8 мая

6:35 по арабскому стандартному времени (22:35 по восточному летнему времени, 7 мая)

Посольство США в Ираке (также известное как Республиканский дворец)

Международная зона (также известная как Зеленая зона)

Кархский район

Багдад, Ирак

Ночью он ждал нападения.

Он лежал на раскладушке, в серой армейской футболке и боксерах, в душном кабинете, окруженный другими людьми, делающими примерно то же самое. Нет кондиционера, вообще нет воздуха. В ушах у него были шумоподавляющие поролоновые затычки, а лицо закрывала повязка на ремешке. Повязка на глаза была хорошей — не слишком тугой, и она вообще не оставляла ему периферийного зрения. Он был в мире полной тьмы, именно там, где он хотел быть.

В ранние часы возникло внезапное движение, люди приходили и уходили, люди разговаривали шепотом.

Люку было все равно. Он выполнил свою миссию — точнее, две миссии — и завтра собирался домой. Его тело болело, а мозг устал. Он был выжат. Он полагал, что если посольство подвергнется бомбардировке или захватят террористы-смертники, кто-нибудь разбудит его и даст знать.

«Люк! Люк Стоун! Проснуться!"

Он снял с лица паслен, и свет залил его. Был день.

Над ним стояла Труди Веллингтон. Ее волосы были взлохмачены. На ней была голубая футболка и хлопчатобумажные спортивные шорты. Ее одежда практически пропотела. Она выглядела так, будто только что проснулась сама. Она была похожа на завтрак.

Хорошо, что он отказался от этого напитка.

Люк вынул беруши и моргнул. Все койки вокруг него были пусты.

"Труди. Доброе утро."

— Я искала тебя повсюду, — сказала она. «Нам нужно придумать лучшую систему для того, где спят наши люди. Смешно ходить по всему дворцу в поисках всех».

Казалось, немного поздно придумывать систему. Они были на пути отсюда. Система распределения детских кроваток в лучшем случае станет ненужной. Хорошо, Труди была немного раздражена. Вот и все. Она могла бы разработать систему по пути домой, если бы захотела.

— Мы сейчас уходим? — сказал Люк.

Она покачала головой. Ее волосы подпрыгивали вместе с ним. "Нет. У нас встреча. Ты, я, Эд, Марк Суонн, Большой Папочка и Дон по телефону. Как только ты сможешь выбраться из постели.

"Встреча? Я думал, что мы закончили. Сегодня мы едем домой».

Ее большие глаза моргнули, глядя на него. Она вопросительно посмотрела на него.

— Ты не слышал?

Он покачал головой. «Что слышал? Нет, наверное, не видел.

— Мы не пойдем домой.

— Я иду домой, — сказал Люк. «У меня на подходе ребенок. Вы, ребята, можете остаться здесь, если хотите. Он оглядел все деревянные складные койки в пустой комнате с голыми фанерными стенами. — Я имею в виду, здесь хорошо, так что я не виню тебя за то, что ты хочешь остаться, но…

— Люк, — сказала она внезапно суровым голосом. «Никто не уходит. Всем военным и разведывательным средствам приказано оставаться на месте и дежурить до дальнейшего уведомления».

"Почему? Мы на войне?» — сказал Люк, мгновенно поняв, насколько глупо звучит вопрос. Они были на войне? Да, очевидно, они были на войне. Он имел в виду…

— Есть проблема, — сказала Труди. — А у нас прямо сейчас встреча. Как только будете готовы».

* * *

Девушка была одета в ярко-оранжевый комбинезон.

Она встала на колени перед тревожным видео, заложив руки за спину — вероятно, связанные. Ее волосы были завязаны сзади под простой черной косынкой.

Позади нее стояли пятеро мужчин, все в черных масках на лицах. Они были одеты как партизанская армия, с тяжелыми бронежилетами, патронташами на груди, штанами-карго с множеством карманов и армейскими ботинками. Четверо мужчин были вооружены автоматами АК-47. Они стояли перед черным знаменем с белыми арабскими буквами.

Пятый, мужчина в черном капюшоне палача, держал в руках длинный тяжелый нож, похожий на мачете. Он держал его в воздухе и время от времени жестикулировал им.

Эти образы вызывали у Люка тошноту — его тошнило от гнева, от ярости, от чувства беспомощности. Внутри него было животное, запертое в клетке, животное, которое очень сильно хотело вырваться наружу. Если это выйдет наружу, Боже, помоги каждому человеку в этом видео, и всем, кто работал с ними или помогал им каким-либо образом. Боже, помоги целым регионам и целой религии.

Он взглянул на Эда Ньюсама. Огромный правый кулак мужчины был сжат. Его челюсть была сжата. Он стоял у стола в позе, которую можно было принять за расслабленную, за исключением того, что все его тело было наполнено электричеством.

Люк глубоко вздохнул.

«Мой отец — империалист и крестоносец, — говорила девочка. Ее глаза метались, глядя на что-то за пределами экрана. Очевидно, это был сценарий, который ее заставляли читать.

«Он… он придурок и обманщик правящих классов Запада… которые… используют и унижают женщин, и кто… кто намеренно развращает нравы молодежи во всем мире. Они в сговоре с сатаной, и мой отец…»

Тут она повернула голову и заплакала. Через несколько секунд она жалко рыдала, совершенно не в силах продолжать. Видео прыгнуло и обрезалось. Теперь она снова смотрела вперед.

«Они вырезали его, чтобы дать ей время собраться», — сказал Марк Суонн.

— А мой отец — их добровольный слуга, — сказала девушка. «Он трус и беглый пес, который использовал мощь Запада, чтобы вести войну против верных людей Аллаха, даже когда в юности он использовал свое богатство, чтобы избежать своих собственных военных обязанностей и грязных войн своей страны».

— Господи, — сказал Лука.

— Не плачь по мне, — сказала она теперь. «Я молод, но не был наивен. Я умышленно игнорировал страдания, которые мой отец и ему подобные причинили массам верующих по всему миру. Я порождение зла, и я не…»

Она снова начала плакать.

«Я не невиновен».

Она снова потеряла его. Она не могла говорить. Она стояла там на коленях, опустив голову, лицо было скрыто, все ее тело сотрясалось от рыданий.

Экран снова подпрыгнул, показывая еще один бесхитростный кадр. Она снова стояла на коленях прямо. Она больше не плакала.

«Мое пленение и наказание — это слава пророку и подтверждение людям Аллаха, что их вера вознаграждается. Я иду к своему…”

Она остановилась и глубоко вздохнула.

«Я иду на смерть, зная, что виновен в этих ужасных преступлениях не меньше любого крестоносца в Ираке, Афганистане, Африке или на Святой Земле. Пусть люди возрадуются этому акту справедливости, и пусть Аллах со временем навлечет еще большую расплату на моего отца, мою семью и мой народ».

Видео снова запрыгало. Девушка все еще стояла на коленях, но теперь у нее были завязаны глаза. Человек в капюшоне переместился вперед и в центр. Он ткнул ножом в экран, и его рот зашевелился, а над ним заиграла лязгающая музыка. Он закатал правый рукав и показал камере татуировку на плече — черную татуировку в виде полумесяца и звезды, символа бывшей Османской империи и, соответственно, исламского мира.

Когда он говорил, на экране появились арабские буквы, наложенные на него. Потом он и все остальные мужчины исчезли. Теперь это была просто девушка, стоящая на коленях, с завязанными глазами, с опущенной головой, табличка на арабском языке все еще висела позади нее.

Видео закончилось.

Несколько секунд никто не говорил.

«Я убью этого парня, — сказал Эд Ньюсэм. «Я не имею в виду, что хочу. Я имею в виду, я собираюсь. Неважно, сколько времени это займет. Неважно, где он. Неважно, кто там еще».

«Что говорит баннер сзади?» — сказал Люк.

— Там написано « Джамаат ат-Таухид валь-Джихад », — сказала Труди. — По-английски это означает «Организация божьего единства и священной войны». Это группа, основанная Абу Мусабом аз-Заркави, которая присягнула на верность «Аль-Каиде».

— Отлично, — сказал Люк. — И что это за формулировка в конце?

Труди пожала плечами. «Это было требование. У них есть длинный список лиц, которых они хотят освободить из тюрьмы. Список, мягко говоря, исчерпывающий, и из него трудно понять, кто стоит за похищением. Сюда входят палестинцы, содержащиеся в израильских тюрьмах, многочисленные лица, содержащиеся в заливе Гуантанамо и предполагаемых черных точках в Афганистане и других странах — у нас пока нет подтверждения от Пентагона или ЦРУ, что некоторые из этих лиц содержатся под стражей или что они даже существуют. Есть также лидеры террористов, задержанные в Пакистане, на Филиппинах, в Малайзии и Таиланде, не говоря уже о России, Саудовской Аравии и Египте, а также прямо здесь, в Ираке».

— Сколько всего человек? — сказал Люк.

Труди взглянула на лежащие перед ней бумаги. «Двести сорок восемь человек, все мужчины, предположительно задержанные в двенадцати разных странах».

— А если их не отпустят? — сказал Люк, хотя и думал, что знает ответ.

— Первые тридцать заключенных должны быть освобождены к завтрашнему утру, — сказала Труди. — В знак доброй воли и принятия условий. Никакой подготовки — просто откройте ворота и дайте им пройти на волю. И они правы — в некоторых местах это можно было сделать. После этого по крайней мере еще десять должны быть освобождены или переведены в их родную страну каждый день, пока они все не будут освобождены. Вся операция может занять до трех недель».

— А если этого не произойдет?

«Если первые тридцать заключенных не будут освобождены завтра к девяти утра по багдадскому времени, то Элизабет Барретт будет обезглавлена, а видео будет опубликовано в Интернете и на новостных станциях. Если после этого в расписании будет какая-то заминка, то произойдет то же самое. Большинство торговых точек не будут показывать видео, но, конечно, через короткое время некоторые покажут, затем оно будет скопировано, и тогда оно будет повсюду».

"Так…"

Труди кивнула. "Ага. Через двадцать шесть часов, более или менее. Дочь президента будет мертва, и во всем мире будет выпущено видео о вербовке джихадистов».

* * *

— Труди, расскажи нам о своих впечатлениях, — сказал голос Дона.

Они сели за импровизированный стол для совещаний — фанерную плиту, балансирующую на двух козлах. Голос Дона исходил от черного осьминога в центре. Труди, Суонн, Эд Ньюсэм и Люк образовали грубый квадрат.

Большой Папочка Кронин и британский шпион Монтгомери стояли на краю круглой каменной комнаты. Люк с трудом мог себе представить, зачем они здесь — должна быть тысяча других разведывательных групп, которые были ближе к месту действия.

— Ну, Элизабет Барретт еще ребенок, — сказала Труди, начав с чего-то совершенно очевидного. «В какой-то степени из-за своего положения она будет более защищенной, чем средний восемнадцатилетний подросток. Судя по тому, что у нас есть, ее подруга, молодая женщина из семьи Чедвик, устроила ей что-то вроде свидания вслепую и научила, как улизнуть от службы безопасности. Но девушка Чедвик, насколько нам известно, не была замешана в похищении. Для нее это была шутка, безобидная авантюра.

— Хорошо… — сказал бестелесный голос Дона.

Люку казалось, что Труди говорит только для того, чтобы набраться опыта, что она разогревается до настоящей сути происходящего. Как будто она заливала насос, чтобы вода текла. Труди продолжала.

«Турку, однако, было не до шуток. Ахмет Кая, его псевдоним, — человек, которого не существует. В настоящее время мы понятия не имеем, действительно ли он турок. Мы знаем, что он бегло говорил по-турецки, как говорил бы носитель языка, или достаточно близко, чтобы так думали посторонние. Мы также знаем, что он говорил на английском и французском языках на разговорном уровне. Так что у него есть или были языковые навыки на высоком уровне».

"Имел?" — сказал Люк.

Труди кивнула. «Есть большая вероятность, что Ахмет уже мертв. Его посадили в Женеве, рядом с дочерью президента, по крайней мере, на последний год. Его поставили туда для выполнения задания, и как только он успешно выполнил его, он сразу же стал обузой. Если у него нет другого набора навыков, о котором мы не знаем, или он лидер в исламском мире, то сохранить ему жизнь — значит пойти на риск. Половина разведывательных ресурсов на Земле в данный момент ищет его.

— Хорошо, — сказал Люк.

— Но вернемся к языковым навыкам, — сказала Труди. «Отличное знание языков, симпатичный ребенок, который, по общему мнению, отлично одевается. Что это вам дает?»

— Не знаю, — сказал Эд Ньюсэм. "Лагерь?"

— Может быть, — сказала Труди. — Лагерь, на который вы совершили набег, или очень похожий на него. Это далеко, конечно. Но это все, что у нас есть. Есть много кадров с камер наблюдения, на которых Ахмет входит в клуб, внутри клуба и в переулке возле клуба. Есть кадры с камер наблюдения, на которых он целый год бродит по Женеве и окрестностям. Было бы разумно сопоставить эти изображения с изображениями, сделанными в лагере, и посмотреть, получится ли что-нибудь».

Большой Папочка откашлялся. Конечно. Большой Папочка Кронин не просто слонялся по собраниям.

— Привет, Билл, — сказал Люк, не оборачиваясь.

— Всем привет, — сказал Большой Папа. «Спасибо, что пригласили Монти и меня на вашу небольшую встречу. Конечно, мы уже сравнили кадры с Ахметом с фотографиями студентов в лагере».

— Что ты купил, Билл? — сказал Дон.

«У нас есть четырнадцать возможных совпадений. Семь из этих четырнадцати лучше остальных. Никто не идеален».

«Вы должны учитывать, что человек по имени Ахмет, возможно, сделал косметическую операцию», — сказала Труди.

Большой Папа кивнул. "У нас есть. Но мы зашли в тупик. Люди на этих фотографиях идентифицируются кодами — сериями букв и цифр, а не именами».

— Вы передали эту информацию по линии? — сказал Дон.

Большой Папа не ответил на вопрос.

"Счет?"

— Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, Дон.

«Билл, я не думаю, что сейчас время скрывать информацию, чтобы ты мог построить свою маленькую разведывательную вотчину. Здесь есть более серьезные проблемы».

«Дон, я не строю вотчину. Я за результат. Слишком много раз я передавал с трудом добытые разведданные, за которые люди умирали, только для того, чтобы видеть, как они теряются, на них наступают или раздавливают, потому что это политически неудобно. Этот лагерь был передан нам старейшиной суннитского племени конфиденциально и под страхом собственной смерти. Он источник, и я его защищаю. Мы передаем эту информацию по линии, и я гарантирую вам, что он будет разоблачен в течение суток. Я не делаю этого, не здесь. Шепнешь не то слово не тому человеку, и целые группы людей будут задушены».

Большой Папочка позволил этому задержаться в комнате.

Он был странным и переменчивым человеком. Он опирался на разведданные, которые могли спасти, а могли и не спасти дочь президента. Он не собирался выпускать его, потому что защищал некоторых представителей суннитского племени.

«Мы даже не знаем, актуально ли то, что у нас есть. Да, люди, удерживающие Элизабет Барретт, заявляют, что связаны с группой Заркави, но размещение баннера на стене на самом деле ничего не значит. В этом видео нет никаких опознавательных знаков — ни голосов, кроме голоса Элизабет, ни узнаваемых элементов ландшафта, ни даже внутреннего архитектурного стиля. Никаких лиц террористов. У нас есть татуировка, но больше ничего. Этого ребенка мог забрать любой из сотни лидеров террористов и отколовшихся групп. Нет абсолютно никаких оснований полагать, что у нас есть внутренняя информация об этом. Мы могли бы убить людей за зацепку, которая ведет в тупик».

«Если нет оснований верить, то зачем вообще это делать?» — сказал Марк Суонн.

Большой Папа пожал плечами. «Мы должны что-то сделать. Мы не можем просто сидеть здесь. Идет миллион расследований, и большинство из них имеют более высокий приоритет, чем это. Но подавляющее большинство из них не принесет плодов. Этот тоже, наверное, не будет. Но если мы не попытаемся и девушку президента убьют, мне будет трудно с этим жить».

"Что ты посоветуешь?" — сказал Дон.

«Я предлагаю, чтобы мы ткнули в него. Зонд вокруг немного. Вы знаете мой девиз — хватайтесь за свободный конец и тяните. Посмотрим, есть ли у нас что-нибудь на самом деле. Мы действуем быстро и тайно. Если у нас что-то есть, то мы это передаем. Но только тогда».

"Монти?" — сказал Дон.

Монтгомери пожал плечами. На нем была мокрая от пота рубашка. Он выглядел взъерошенным, как будто спал в нем. Он был очень помятым человеком. Даже его лицо выглядело так, как будто оно прошло через какую-то выжимку для одежды.

Он пил кофе и курил сигарету.

«У меня есть доступ к отряду парней из специальной воздушной службы. Если бы ваши ребята и мои все были готовы вернуться, я бы сказал, что мы пойдем и увидим нашего старейшину племени Мухаммада аль-Барака в его семейном комплексе за пределами Тикрита. Он привлек наше внимание к этому лагерю, что для меня означает, что он знает больше, чем хотел сказать. Я чувствую, что он будет готов сотрудничать, если это означает, что он может спасти Элизабет. Естественно, он ожидал чего-то взамен».

— Естественно, — сказал Люк.

Монти продолжал:

«Нам нужно устроить шоу, арестовав его и его людей, а затем, так сказать, их исчезнуть. Мы получаем от него имя, кто-то, кто знает больше, и на кого мы можем оказать некоторое давление. Затем мы продвигаемся вверх по линии и приобретаем этого человека. Мы возвращаем этого человека сюда, не сюда, в посольство, заметьте, а куда-то поблизости, и мы с ним немного болтаем. Полагаю, довольно целесообразная болтовня. Если вы понимаете мою точку зрения, у вас не будет много времени болтать по кругу. Мы получаем имя или место от этого человека. Мы продолжаем делать это до тех пор, пока не разработаем настоящее лидерство. Это немного утомительно, но других вариантов я не вижу».

— А старший? — сказал Дон. «Аль-Барак? Что с ним происходит?

— Он ушел, — сказал Монтгомери. «Для их же безопасности мы берем его и всю его группу и ускоряем иммиграцию в Великобританию или Америку. Ночь их, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Я вижу это, — сказал Дон. — Люк?

Люк уставился на осьминога. Он думал о Бекке дома. Беременность на девятом месяце. Он уже сказал ей, что уезжает сегодня.

«Дон, Бекка может родить в любую минуту».

"Я знаю это."

«Мне нужно выбраться отсюда. Мы можем сегодня пойти к старейшине?»

— Мои люди могут уйти, как только вы будете готовы, — сказал Монтгомери. «Они не спят с четырех утра»

«Если мы это сделаем, ты сможешь посадить меня сегодня на самолет?» — сказал Люк. «Представь, что я журналист, дай мне пропуск в трудности, что-нибудь?»

На линии повисла пауза.

"Дон?"

"Да. Иди приведи старца, и я провожу тебя домой».

Еще мгновение было тихо.

— Эд? — сказал Дон. — Как вы относитесь к этой миссии?

Эд пожал плечами. «У меня свидание с мужчиной из этого видео. Кроме этого, мне негде быть».

По линии Дона раздался визг статики. — Билл, у тебя есть еще что сказать по этому поводу?

Билл кивнул. "Да. Я хотел бы предупредить всех в этой комнате, что, учитывая нынешние обстоятельства и опасность для вовлеченных людей, миссия, которую мы здесь обсуждали, не существует и никогда не будет существовать».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ


8 мая

00:20 по восточному летнему времени (7:20 по арабскому стандартному времени)

Овальный кабинет

Белый дом

Вашингтон

— Дэвид, я думаю, тебе пора спать.

Дэвид Барретт, президент Соединенных Штатов, сидел за столом Resolute. Хотя он был довольно высоким, хорошо сложенным и очень красивым, почти как кинозвезда, сзади он почему-то походил на маленького ребенка.

«Я хочу убить их всех», — сказал он.

«Я знаю это, — сказал начальник его штаба Лоуренс Келлер.

Келлер сидел напротив него, внимательно наблюдая за своим боссом, анализируя его, оценивая. Письменный стол, подаренный британцами, был слишком велик для Дэвида.

Не физически, нет. Но Франклин Делано Рузвельт сидел за этим столом, когда имел дело с последствиями Великой депрессии, атакой на Перл-Харбор, самыми мрачными днями Второй мировой войны. Джон Ф. Кеннеди сидел за этим столом во время кубинского ракетного кризиса, а также во время фиаско в заливе Свиней. Рональд Рейган сидел за этим столом во время ядерных столкновений с русскими в 1980-х годах.

Дэвид Баррет был слишком мал для письменного стола. Он был слишком мал для этой работы. Он был слишком мал для этого момента. Келлер всегда знал это о нем. Их отношения были браком по расчету: Дэвид стал президентом благодаря стечению семейных связей, денег, красивой внешности и ухоженности, а также некоторым довольно вопиющим ошибкам, совершенным противоборствующей стороной. Их собственная группа назначила Келлера начальником штаба Дэвида в надежде, что Келлер сможет провести этого человека через минное поле его собственного ленивого ума и ужасных инстинктов.

— Это кризис, Лоуренс, — сказал Барретт. Он держал голову руками, опираясь на локти. Его рубашка была закатана до локтей. Еще несколько мгновений назад он некоторое время плакал.

Келлер кивнул. "Да. Это. И мы делаем все возможное, чтобы справиться с этим и довести его до положительного завершения».

Баррет поднял голову. Его глаза были красными.

«Они убивают меня, ты знаешь об этом? Пресс. Они убивают меня. Моя дочь ушла. Террористы выставили ее напоказ по телевидению, как пойманного зверя, заставив говорить обо мне ужасные, ненавистные вещи. Они собираются убить ее. Я знаю это. Ты знаешь что. Если они…”

Он покачал головой, не в силах говорить какое-то время. «Если они причинили ей какой-либо вред, я не знаю, что буду делать».

Келлер был спокоен. «Сэр… Дэвид… Вы можете быть уверены, что когда этот кризис закончится, вам придется заплатить адским трудом. Я уже связался с каждым ответственным лицом, ответственным за принятие решений в Пентагоне, с ЦРУ, с АНБ и множеством других организаций, которые обеспечивают нашу безопасность. Вам не нужно беспокоиться о мести. Я собираюсь взять его».

Баррет кивнул и снова заплакал. "Я знаю. Я знаю. Ты хороший человек. Я доверяю тебе. Если они причинят ей вред, я хочу, чтобы весь мир был сожжен».

«И так и будет», — сказал Келлер.

Баррет стиснул зубы. «И это СМИ. Боже мой, Лоуренс! Разве мы не можем остановить их? Моя дочь, моя прекрасная дочь, находится под угрозой смерти, и все эти ублюдки могут сосредоточиться на моем военном послужном списке. Они делают меня проклятым посмешищем. Я так их ненавижу. Я бы их тоже бомбил».

Келлер покачал головой. Никто ничего не мог поделать ни со СМИ, ни с военным послужным списком Дэвида Барретта. Этот человек счел удобным получить пять отсрочек подряд в разгар войны во Вьетнаме. В какой-то момент, в период, когда его призывной статус не был решен — это означало, что армия считала, что он должен явиться на службу, а его отец и дед отчаянно дергали за ниточки, чтобы заставить армию передумать, — Дэвид провел четыре месяца на Французской Ривьере. .

Сам Келлер не испытывал никакого сочувствия по этому поводу, как и по поводу того, что некоторые газеты накидали его на вертел. Келлер совершил два похода во Вьетнам в качестве морского пехотинца Соединенных Штатов, был трижды ранен и видел, как погибло очень много людей. Он сражался улица за улицей во время битвы при Хюэ. После этого его наградой — так сказать, его простоем — было провести год, патрулируя демилитаризованную зону между Северной и Южной Кореей.

Нет. Он не испытывал особой симпатии к Дэвиду и его военному послужному списку.

Потеря дочери была глубокой и ужасной. Келлер решил бы это, если бы мог. Но Дэвида дразнит горстка обиженных репортеров? Быть по сему.

«Дэвид, ты должен пойти наверх в постель. Хорошо?"

— То, что они говорят обо мне, Лоуренс… это несправедливо.

"Дэйвид!" — строго сказал Келлер. — Как ваш друг, а не как ваш начальник штаба, говорю вам. Я командую тобой. Хорошо? Ложиться спать. Да, Элизабет забрали. Да, это ужасная, ужасная новость. Но тысячи людей круглосуточно работают, лучшие люди на Земле, чтобы спасти ее жизнь. Тем временем Кейтлин не забрали, и она все еще с вами. А Мэрилин там, наверху, в постели, плачет, пока не уснет, из-за потери дочери. Будь мужчиной. Будь ее мужем. Будь сильным ради нее, поднимись наверх, успокой ее и скажи ей, что все будет хорошо».

Баррет покачал головой.

— Но что, если все будет не так?

Келлер пожал плечами. — Если ты в это веришь, то солги ей.

Баррет уставился на него.

— Верно, — сказал Келлер. «Настало время утешительной лжи».

Наконец Баррет кивнул головой. "Хорошо. Я могу это сделать. Я все время лгу. Я должен. Это часть работы».

Келлер кивнул, но не ответил прямо.

— Сделай это для нее, — сказал он. — Дай ей понять, что ты будешь для нее мужчиной. Постарайся выспаться, а утром… Обещаю. Это не будет выглядеть так мрачно, как сейчас».

— Я могу принять таблетку, — сказал Барретт. — Я могу немного поспать.

Келлер снова кивнул. Он встал, и теперь Баррет тоже встал. Баррет был намного выше Келлера. Двое мужчин пожали друг другу руки.

— Обещай мне, что поедешь прямо сейчас, — сказал Келлер. — Я вижу себя.

Баррет кивнул. "Я буду. Я обещаю. И спасибо, Лоуренс. Ты моя скала. Я не знаю, как бы я когда-нибудь справился со всем этим без тебя».

«Для меня большая честь служить на этом посту, — сказал Келлер.

* * *

Это было сразу после 1 ночи

Лоуренс Келлер сидел в своей машине, черном седане BMW 325i, который он купил новым в прошлом году. Это была хорошая машина, и он гордился ею. Он также гордился тем, что о нем говорили. Многих людей с высокопоставленными постами в Вашингтоне — а у Келлера была одна из самых высокопоставленных должностей — возили повсюду.

Но не Лоуренс Келлер. Он и слышать об этом не хотел, отчасти потому, что был до крайности самостоятелен, а отчасти потому, что водители были свидетелями происходящего. Они видели вещи, и они слышали вещи. Вашингтон, округ Колумбия, был не тем городом, где вы хотели бы, чтобы люди знали, чем вы занимаетесь. Чем больше людей знали, тем больше людей могли (и почти наверняка сделали бы это, если бы цена была подходящей) вас опрокинуть.

Келлер был припаркован в южной части Джорджтауна. Время от времени по тихим улицам медленно проезжала машина. Келлер любил Джорджтаун. Катастрофы приходили и уходили, скандалы приходили и уходили, известные мужчины и женщины вспыхивали в небе, как римские свечи, а затем гасли, целые правительства годами правили городом и страной только для того, чтобы увидеть, как все, ради чего они работали, уничтожается следующей группой власти. … все это произошло, да. Но Джорджтаун был вечным.

В руке Келлер держал небольшой цифровой диктофон Radio Shack. Он слушал запись последние двадцать минут или около того, быстро перематывая вперед и назад те части, которые хотел слушать снова и снова.

Он слушал, как президент Соединенных Штатов униженно плачет в Овальном кабинете.

Он слушал, как президент произносит определенные строки, строки, которые были золотыми:

«Я хочу убить их всех».

Келлер отметил места, которые ему понравились больше всего. Он мог перейти прямо к ним, просто нажав кнопку. Сейчас пошел к другому.

«Они убивают меня, ты знаешь об этом? Пресс. Они убивают меня».

А потом еще:

«Все эти ублюдки могут сосредоточиться на моем военном послужном списке. Они делают меня проклятым посмешищем. Я так их ненавижу. Я бы их тоже бомбил».

Те были все хороши. Вместе они нарисовали картину мелкого человека, который трещал по швам. Это был человек, командующий величайшими вооруженными силами, которые когда-либо видел мир, с пальцем на ядерной кнопке, который сидел в Овальном кабинете и плакал, выражая желание убить многих людей.

Он также был почти смехотворно поглощен собой во время серьезного кризиса, беспокоясь о своей репутации и о том, что о нем писала пресса. А самообличающие вещи, которые он говорил, становились только хуже. Яма, которую он вырыл, стала только глубже.

Например, было это:

— Если они причинили ей какой-либо вред, я не знаю, что буду делать. Если они причинят ей вред, я хочу, чтобы весь мир был сожжен».

Келлер кивнул и улыбнулся. Дэвид Барретт казался расстроенным, человеком, переживающим личную трагедию, который быстро становился угрозой для всех на Земле. Плюс было вот это:

«Я все время лгу. Я должен. Это часть работы».

Этот человек, казалось, считал, что часть его работы состоит в том, чтобы лгать. Конечно, это было правдой, но это не то, что американцы хотели бы услышать. И затем было это, маленькое тонкое заявление, которое было, пожалуй, самым убийственным из всех:

«Я могу принять таблетку. Я могу немного поспать.

Президент, который плакал, бушевал в средствах массовой информации и угрожал поджечь мир — что было вполне в его силах, — также зависел от лекарств, чтобы заснуть.

Лоуренс Келлер глубоко вздохнул. Это было потрясающе. Он и его союзники хотели, чтобы Дэвид был отстранен от должности почти с того момента, как туда забрел этот болван. Он был слабым, неуверенным президентом. На него повлияли случайные разговоры — Келлер часто встречался с ним по утрам, узнавал его позицию по тому или иному вопросу и не мог быть уверен, что к вечеру она останется прежней.

Было бы хорошо вытащить Дэвида оттуда. Было бы хорошо заменить его кем-то более сильным, например, кем-то вроде его нынешнего вице-президента Марка Бэйлора. Это было бы хорошо для страны, а также для Лоуренса Келлера, не так ли? Да. Это было бы. Быть начальником штаба слабого президента было хорошей работой. Многие бы убили за такую работу. Но это была не лучшая из всех возможных работ, не так ли?

Нет, не было. Какая работа была лучше? Начальник штаба при сильном президенте, безусловно. Но также, госсекретарь, скажем так. Или директор национальной безопасности. Иногда люди совершали такие прыжки.

Лоуренс Келлер был из тех людей, которые могли совершить такой прыжок.

По общему признанию, это было неудачное стечение обстоятельств, которые отстранили Дэвида от должности. Келлер никогда бы не пожелал ничего подобного Элизабет Барретт — он встречался с ней несколько раз и считал ее прекрасным молодым человеком. Привлекательный, но, наверное, не красивый. Достаточно умен, но точно не гений. Просто милая девушка из очень богатой семьи, чей папа оказался президентом.

Элизабет сделала очень глупый поступок. И Секретная служба, вероятно, была слаба в своей защите ее. Они слишком полагались на безопасность школы и недооценили то, что может сделать скучающая девочка-подросток, чтобы испытать немного волнения и немного романтики.

Келлер надеялся, что им удастся вернуть Элизабет в целости и сохранности. Но ее выходки вызвали что-то вроде катастрофы, которая, кстати, могла вызвать цепь катастрофического насилия, которое затронет тысячи невинных людей, людей, которых безответственная юная Элизабет никогда не встретит и даже не вообразит.

И ее выходки открыли возможность сместить с самого высокого поста в стране человека, который не подходил для этого поста. В конце концов, это было хорошо, что бы ни случилось с Элизабет. Это была не та возможность, которую нельзя было упустить.

Хорошо. Это решило это.

Келлер вылез из машины и быстрым шагом пошел пешком. Через несколько мгновений он был у подножия холма и пересек мост Фрэнсиса Скотта Ки по пешеходной дорожке, направляясь через реку Потомак в сторону арлингтонского района Росслин.

На мосту в шести полосах было тихо. Время от времени проезжала машина. Впереди, к югу от него, вырисовывались высокие офисные башни Росслина. Даже в это время ночи горело очень много огней.

На полпути через мост Келлер остановился. Он вытащил маленький сотовый телефон и открыл его. Это был одноразовый телефон — он купил его анонимно за наличные с предоплаченными минутами.

Здесь, на мосту, было ветрено. Кто-то с камерой и мощным телеобъективом мог бы наблюдать за ним, но было бы очень трудно подслушать, как он говорит. Также было бы трудно перехватить телефонный звонок, которого никто не ожидал, с телефона, которым раньше никто не пользовался. И, естественно, невозможно было отследить, откуда пришел звонок.

Он набрал номер, который был у очень немногих.

После пары гудков раздался голос.

"Привет?"

— Привет, — сказал Келлер. — Ты знаешь, кто это?

— Конечно, — сказал голос. «Я не спал, смотрел новости по телевизору и ждал твоего звонка. Я уже начал думать, что этого не произойдет».

Келлер покачал головой и улыбнулся. "Вот."

"Хороший. Что у тебя есть?"

— У меня есть все, что нам нужно. Это все на пленке. Он треснул. Это сломало его».

— Хорошо, — сказал голос. — Ты знаешь, что с этим делать.

Келлер кивнул. "Верно. Но ничего из этого не возвращается ко мне. Согласованный?"

"Согласованный. Мы попросим кого-нибудь сыграть для него главные роли, но он подумает, что его прослушивают. Вы не будете иметь к этому никакого отношения».

— Хорошо, — сказал Келлер. «Я предлагаю вам, чтобы кто-нибудь сыграл для него после того, как он немного поспит, когда он немного придёт в себя. Когда я ушла от него, он уже почти не имел смысла».

— Очень мило, — сказал голос.

Келлер улыбнулся. "Да. Это."

После того, как они повесили трубку, Келлер уронил телефон на землю. Он наступил на него три, четыре, пять раз, пока он не сломался. Он подобрал разбитый пластиковый корпус и бросил его через защитное ограждение в реку. Затем он сделал то же самое с металлическим интерьером, где могли быть конфиденциальные данные.

Он смотрел, как серебристый металл ударился о темную воду, а затем исчез под ней. Затем он разбросал последние куски черного пластика, оставшиеся на тротуаре.

Телефон пропал. Разговор так и не состоялся.

И очень скоро, может быть, уже сегодня утром, Дэвид Барретт оставит свои обязанности президента.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


9:25 по стандартному арабскому времени (1:25 по восточному летнему времени)

Аль-Алам

Рядом с Тикритом, Ирак

— Вот река, — сказал один из молодых британских солдат.

В ушах Люка это звучало как «Тай-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э рива».

Четыре вертолета «Блэк Хок» двигались по бледному ландшафту пустыни к волнистой зеленой полосе. Зеленью отмечены плодородные земли по обе стороны реки Тигр. В некоторых местах это была узкая полоса. В других она казалась шириной в милю. Он змеился в даль.

Люк, Эд и четверо парней из Британской специальной воздушной службы (SAS) ехали в головном вертолете. Во втором вертолете было еще шестеро британцев. Всего в этой миссии участвовало дюжина человек. Все британцы носили черные балаклавы на лицах и очки на глазах. Трудно было понять, кто они. Два последних вертолета были пусты — они предназначались для перевозки арестованных. Казалось, что взять под стражу одного человека и его семью может быть чересчур.

Вблизи в воздух поднялся маслянистый черный дым. Узкая полоска дороги, казалось, вела прямо туда, откуда шел дым.

— Что-то происходит, — сказал Эд Ньюсэм.

Он был прав. Когда вертолет приблизился, Люк увидел, что красное и оранжевое пламя все еще горели, очевидно, выйдя из-под контроля. Пламя достигло неба в нескольких местах.

— Внимание, — сказал пилот вертолета. «Расчетное время прибытия к цели — одна минута. Приготовьтесь к высадке».

— О, отлично, — сказал Люк. «Комплекс горит».

— Похоже, кто-то добрался сюда первым, — сказал Эд.

Первые два вертолета приземлились на дальнем краю комплекса, подальше от реки. Лопасти несущего винта поднимали небольшие пыльные бури. Люк, Эд и SAS выбрались наружу.

Они шли к центру лагеря с винтовками наготове.

За ними отъехали вертолеты.

Сцена была апокалиптической. Горели главный дом, громадное чудовище с двадцатью комнатами, и два меньших флигеля. Группа больших деревьев, посаженных у реки, была в огне, их пылающие ветви тянулись к небу.

Высокое гофрированное здание, которое, должно быть, было гаражом — снаружи было припарковано несколько автомобилей — также горело. Отсюда и шел черный дым. Крайний правый край был в огне. Здания и деревья могли быть обстреляны из минометов, но поля, должно быть, были преднамеренно подожжены, возможно, из огнеметов.

Возле ворот, выходящих на дорогу, стояла вместе пара крупных лошадей, коричневых и белых арабских скакунов. Они топали ногами и беспокойно махали хвостами. По крайней мере, лошадей пощадили.

Около сотни кур бегали туда-сюда по территории. Небо над комплексом потемнело от кружащих стервятников и хищных птиц. Каждые несколько мгновений ястреб падал на землю, хватал обезумевшую курицу и улетал с ней.

Прямо впереди на земле в луже крови лежал труп женщины, ее белая одежда была в красных пятнах.

Вокруг было разбросано еще несколько человеческих тел, видимо, застреленных на бегу.

Водонапорная башня рухнула набок, ее бак разорвало.

Зернохранилище осталось нетронутым. Кроме того, длинный курятник все еще стоял вместе с сараем. Люк заглянул внутрь сарая. Несколько застреленных коров лежали на боку. Тот, кто любил лошадей, не относился к коровам так же.

«Кто-то на шаг впереди нас, — сказал Эд Ньюсам.

Люк уголком левого глаза уловил вспышку движения. Он повернулся в ту сторону, MP5 уже поднял. Он был не единственным. Двое парней из SAS сделали то же самое. На большой скорости Люк прокрутил в уме момент: кто-то в темной одежде и с темными волосами только что вбежал в курятник.

Он и люди быстро двигались к длинному зданию с оружием наготове.

Они лопаются внутри. Внутри здания было сумрачно, в воздухе висели густые пылинки и перья. Слабый свет лился из высоких узких окон в верхней части здания. Кто-то или что-то проскользнуло в дыру в земле, как только они вошли внутрь. Поднялись маленькие руки и задвинули деревянную доску над дырой. Доска представляла собой вырез в деревянном полу в том месте, где кур обычно кормили зерном. На полу все еще лежали разбросанные кучки зерна.

Когда доска вернулась на место, было трудно увидеть, где только что была дыра.

Люк, Эд и двое бойцов SAS выдвинулись на место.

Эд потянулся вниз, поднял доску и метнулся с ней назад.

Подошли ребята из SAS, винтовки наведены на цель, лазерные прицелы включены, налобные фонари ярко светят.

Люк подошел к ним, подняв руку.

"Ждать!" он крикнул. "Устойчивый! Устойчивый!"

В темноте внизу, на дне ямы, прижавшись друг к другу, прижались друг к другу двое маленьких детей, мальчик и девочка.

«Не стреляй».

* * *

"Что он говорит?" — сказал Люк.

Молодой парень из SAS переводил мальчику арабский язык. Парень из SAS снял свою балаклаву, шлем и защитные очки, открыв светловолосого парня с свежим лицом, бледно-голубыми глазами и толстыми щеками. Едва ли это грозный штурмовик, которым он казался в шлеме и маске.

Мальчик лет двенадцати был сильным. Девушка, возможно, вдвое моложе, полностью сдалась. Ее держал другой парень из SAS без шлема, крепко обнимал его, прижимая ее лицо к его груди.

«Он говорит, что группа мужчин пришла незадолго до восхода солнца. Они сразу принялись всех убивать. Они запускали ракеты по домам и расстреливали всех, кто выходил. У реки есть еще тела людей, которые пытались сбежать с черного хода. Старшего имама Мухаммада аль-Барака вывели из главного дома, поставили на колени и выстрелили в голову. Мальчика и его младшую сестру приучили прятаться под курятником, если случится что-то подобное, и они так и сделали. Они добрались туда незамеченными. Когда он услышал вертолеты, он вылез наружу, чтобы посмотреть, что происходит, и тогда мы его нашли».

Люк передавал новости Труди и Суонн по спутниковому телефону. Он вздрогнул при известии об аль-Бараке. Старик, пришедший поблагодарить его и Эда лично, плохо кончил. Подобные вещи случались здесь слишком часто.

— Он хоть знает, кто были эти люди?

Парень из SAS сказал что-то парню по-арабски.

Малыш кивнул, его темные глаза были пустыми и пустыми. Он что-то сказал и указал на север. Он продолжал говорить несколько секунд.

"Да. Он точно знает, кем они были. Они принадлежат религиозной школе и тренировочному лагерю джихада примерно в двадцати милях к северу отсюда, прямо вдоль реки. Его дед-имам хорошо знал школу и учителей. Сам мальчик побывал там с членами семьи. Его дедушка и отец сказали ему, что этого никогда не будет, но он представлял себе, что когда-нибудь, когда станет старше, поедет туда тренироваться. Теперь он говорит, что никогда не присоединится к ним. Их предательство слишком ужасно».

"Труди?" — сказал Люк в трубку.

Ее голос был там. "Да."

«Нам нужна еще одна быстрая встреча с Доном, Большим Папочкой и Монти. Мне нужно разрешение войти туда. У нас есть дюжина парней, хотя мы собираемся отправить двоих с детьми. Мальчик считает, что лагерь, из которого пришли убийцы, находится здесь, вверх по реке. Если мы собираемся ударить их и получить пленника, который может дать нам какую-то информацию, мы должны сделать это до того, как след остынет. Я думаю, мы, вероятно, справимся с десятью парнями».

— Когда ты хочешь это сделать? — сказала Труди.

Люк почти не мог поверить в то, что собирался сказать. Дон уже дал ему зеленый свет домой. Он хотел вернуться домой больше всего на свете. Он хотел увидеть Бекку. Он хотел быть там, когда у них родился мальчик.

Но он также хотел закончить то, что они начали здесь. Ему не понравилось, что эти ребята из ополчения пришли и убили аль-Барака и весь его клан. Что бы ни сделал аль-Барак, это было неправильно. Если у вас были проблемы с мужчиной, то убейте его. Не семья.

— Сейчас, — сказал Люк.

* * *

Зеленый свет.

Три вертолета «Блэк Хок» мчались по бледно-голубому утреннему небу.

Большой Папочка и Дон Моррис пришли к соглашению: приступайте к нападению на лагерь. Монтгомери был вызван по другому делу и не присутствовал на встрече. Но Люк все равно оставил своих парней из SAS.

Люк подключил Марка Суона к рации на своем шлеме. Суонн внимательно изучил доступные спутниковые снимки и, похоже, точно определил лагерь ополченцев, расположение которого совпадало с тем, что описал ребенок.

"Как это выглядит?" — сказал Люк.

«Это похоже на большой кусок ничего», — сказал Суонн.

— Дай мне еще, Суонн.

— Дорога есть, — сказал Суонн. «Он помечен как Безымянная дорога. Он обнимает реку Тигр на несколько миль с западной стороны. Сразу за маленьким кусочком ничего под названием Деревня Салман есть мост через Тигр. Там широкая открытая пыльная равнина и, насколько я могу судить, около тридцати палаток. Там может быть более постоянная структура, но если и есть, то я ее не вижу. Похоже, к востоку оттуда есть артиллерийский полигон, где выстроились несколько орудий. На имеющихся у меня снимках, которые, по общему признанию, старые, около дюжины машин припарковано на территории. Некоторые из них выглядят как пикапы с установленным сзади тяжелым вооружением. Если бы я был на вашем месте, ребята, я бы сначала уничтожил эти штуки, а потом уже стрелял по пушкам.

«Можете ли вы получить более свежие изображения?» — сказал Люк.

"Скорее всего, не. Я не смогу получить контроль над спутником в ближайшие десять минут, и я сомневаюсь, что есть что-то лучше, чем то, что у меня есть. Никто никогда не обращал внимания на это место. Это действительно кусок ничего в середине нигде. Похоже, это очень местная банда. То, что я вам описал, было получено от того, что я сделал общие изображения в этом регионе, а затем увеличил их».

– Есть место для посадки?

«Вся квартира плоская, как блин. Я бы сказал, приземлитесь где угодно.

Люк покачал головой и улыбнулся. — Что-нибудь похожее на вертолетную площадку?

"Нет. Ничего подобного. Эти люди кажутся привязанными к земле. Когда они куда-то едут, они едут туда».

«Насколько свежи ваши снимки?»

— Э… три месяца.

«Сван!»

«Это все, что существует. Это лучшее, что вы получите».

Люк какое-то время смотрел на дверь отсека. Вертолеты быстро двигались над выжженным равнинным ландшафтом. Они собирались напасть на территорию ополчения, но понятия не имели, как это будет выглядеть.

«Эд? Ты слышишь это?

Эд летел на втором вертолете. Он и Люк разделились, чтобы каждый взять на себя командование небольшим отрядом операторов SAS. В конце концов, это было шоу американцев.

"Ага."

"Что вы думаете?"

«У нас есть три вертолета, чувак. Эти птицы вооружены ракетами Hellfire и пулеметами M60. Я говорю, что мы придем и разрушим это место. Сомневаюсь, что все так сильно изменилось. Придерживайтесь приоритетов Суонна. Выбейте машины, затем стационарные пушки. После этого, если у кого-то еще остался бой, мы заходим и убираем их тоже. Сначала стреляй, потом задавай вопросы».

Люк кивнул. Это имело смысл.

«Хорошо, звучит хорошо. Но давайте оставим парочку, чтобы мы могли задать вопросы позже.

Прошло несколько мгновений.

Люк посмотрел на молодых бойцов SAS на своем вертолете.

"Ребята!' он крикнул. «Америка благодарит вас за вашу службу от нашего имени. Мы знаем, что вы, мужчины, лучшие из лучших. Сегодняшняя миссия - разбить и захватить. Мы хотим поймать одного или двух лидеров этого ополчения. Если пехотинцы легли, это нормально. Мы позволяем им жить. Если они хотят драться, мы даем им бой. Нас никто не останавливает, никто не бросает нам вызов. Но мы хотим, чтобы лидеры были живы и невредимы».

— Что ты собираешься с ними делать, Янки?

Люк пожал плечами. «Мы собираемся поговорить с ними. Твердо."

Молодые ребята смеялись над этим.

— Прибытие, — сказал пилот. «Приготовьтесь к маневру уклонения».

Входящий? Это было быстро.

— Угу, — сказал Люк. «Игра начинается».

Мужчины сели и пристегнулись ремнями, а вертолет резко накренился вправо и набрал высоту. Через несколько секунд пролетела ракета.

Затем открылись тяжелые орудия.

Люк слышал, хотя и не видел — металлический лязг автоматной пушки, доносившийся из-под земли впереди.

Ду-ду-ду-ду-ду.

"Камень!" — сказал Эд ему на ухо. — Откуда они знают, что мы идем?

"Я не знаю. Я им ничего не сказал.

Люк подошел и заглянул в кабину.

— Что вы, ребята, здесь видите?

«Вперед и вправо», — сказал один из пилотов. «Транспортные средства, движущиеся по открытой пустыне, в основном быстроходные пикапы, возможно, модифицированные внедорожники. Тяжелое вооружение в кузовах грузовиков. Впереди и влево то же самое. Я насчитал не меньше дюжины машин. Я вижу по крайней мере один грузовик или большегруз, может быть, мобильную ракетную установку. Они разошлись, чтобы усложнить нам жизнь. Но они выходят воевать».

— Убей их, — сказал Люк. «Огонь, когда будешь готов. Сначала возьмите ракетницу. Скажи другим вертолетам.

Вертолеты мчались по пустыне на высоте четырех этажей. Люк высунул голову из люка справа. Впереди справа по открытой местности двигались грузовики. Люк мог слышать грохот их орудий.

Он посмотрел на сложенный дверной пистолет, M134 Minigun. Он имел шесть вращающихся стволов, приводимых в действие электродвигателем. И у него была высокая скорострельность, обычно тысячи выстрелов в минуту без варки. Он едва взглянул на него раньше. Он не ожидал, что это понадобится. С него свисала длинная лента с патронами калибра 7,62 миллиметра.

Он посмотрел на ближайшего парня из SAS. На бирке, пришитой к комбинезону мужчины, было написано «ГИЛМОР».

— Ты, Гилмор. Ты знаешь, как обращаться с этим оружием?

Парень посмотрел на это. Он снова посмотрел на Люка. «Естественно».

«Приступай к делу. Ты мой дверной стрелок. Мы в драке. Пойдем. Порви это."

Парень отстегнул и пошел к оружию. Люк перешел на другую сторону. Пикап мчался прямо на них, бортом к вертолету, грузовой люк был широко открыт. В кузове грузовика находился мужчина, работавший с тяжелым орудием.

«Смотри! Входящий огонь!

Вокруг них вспыхнула стрельба, словно рой разъяренных ос. Люк нырнул на пол. Что-то резко прорезало его правое плечо. Был порез, затем жалящая боль. Металл измельченный. Где-то разбилось стекло.

Люк пополз по полу. Он был ранен в плечо. Он едва мог разглядеть его. Он посмотрел на трех парней из SAS, которые все еще были пристегнуты.

«Как он выглядит?»

Один из них пожал плечами. — Рана плоти, янки.

Внезапный рев минигана сотряс землю прямо над головой Люка. Он ускользнул, мгновенно зазвенев в ушах. Парень из SAS, Гилмор, выдержал отдачу, подпрыгивая руками, его лицо было пустым под маской. Из ствола вырвалась очередь.

Люк выглянул из грузового люка.

Звонили Гилмору. Пикап прошел под вертолетом. Цепь пуль пронзила его заднюю часть. Человек на тяжелом орудии грузовика исполнил танец смерти и развалился на части, как соломенная кукла. Задние шины взорвались, и приваренный металл на заднем ветровом стекле пробился. Пикап остановился.

— Хорошая стрельба, Гилмор.

Гилмор поднял руку в ответ.

Внезапно в вертолет попала еще одна очередь из пулемета. Казалось, это пришло сразу отовсюду. ТУНК ТУНК ТУНК. Тело Гилмора дернулось, и он отвалился от пистолета. Спереди снова разбилось стекло.

Люк снова упал на пол.

Гилмор был с ним, крича. Люк подполз к нему.

Остальные SAS уже отцеплялись.

«Медик!» — крикнул Люк. «Медик!»

Мгновенно медик был там.

Зубы Гилморса стиснули от боли. Его глаза были дикими и безумными. Его дыхание было быстрым. «Меня ударили, — сказал он. «Меня ударили. Черт побери, мужик!»

"Где это?"

"Я не знаю. Повсюду."

Медик разрезал комбинезон Гилмора. Он чувствовал себя под бронежилетом Гилмора.

Гилмор закричал от боли.

— Мы должны снять с него это дерьмо, — сказал медик.

Люк посмотрел на двух оставшихся парней из SAS. Он указал на одного из них. "Ты! Следующий человек вверх! На ружье! Не стреляй!»

В вертолет попала еще одна очередь. Другие пули рвали металл.

"Камень!" — крикнул пилот по интеркому. «У нас сняты инструменты. Мы не можем продолжать принимать такие удары. Мы потеряем эту птицу».

— Примите меры уклонения, — крикнул Люк.

Вертолет резко затормозил. Он сделал крутой подъем и сильно накренился влево. Медик чуть не упал на бок. Люк вцепился в пол, его пальцы вцепились в металлические планки. Послышалась еще одна очередь.

В кабине зазвучала тревога.

БИП, БИП, БИП…

Бестелесный голос пилота сказал: «Слишком поздно. У нас беда. Поврежден ротор. Он шатается. Это не удержит. Мы либо приземлимся, либо разобьемся, но мы падаем».

"Сколько у нас есть времени?"

— Э… нет.

Гилмор кричал.

— Все в порядке, — сказал медик. — Ты ранен, но все в порядке.

Парень с ним сорвал доспехи Гилмора. Повсюду была кровь. Кое-что было порезано на ленточки.

— О, Иисус! — сказал медик.

Вертолет начал бешено вращаться. Пилот пытался восстановить управление — вертолет резко развернулся влево, затем снова резко развернулся вправо. Пустыня приближалась к ним с пугающей скоростью. Вертолет вращался, но, похоже, под контролем пилота.

«Мой руль уходит. Это вздрагивает. Я вот-вот потеряю его».

Все казалось дурным сном. Вертолет двигался горизонтально с фантастической скоростью, возможно, в пятидесяти футах над землей.

"Камень!" — сказал Эд Ньюсэм на ухо Люку. «Ребята, вы попали».

Люк покачал головой. "Я знаю это."

"Положи!" — крикнул один из пилотов. — Просто положи!

Он рухнул с тошнотворным креном, три этажа за одну секунду.

Голос пилота был смиренным. «Майдэй, майдэй. Примите аварийную позицию.

Люк уставился на болтающиеся ремни безопасности. Они никак не могли добраться туда и связать себя вовремя. Он наклонился и изо всех сил вжался в пол. Его пальцы вцепились в металлические планки. Это было его аварийное положение.

Мир мчался с головокружительной скоростью. Они были в двадцати футах от земли.

Голос пилота: «Готовьтесь к удару».

— Спокойно, — сказал низкий голос Эда. «Выглядит нормально».

Очередь попала в хвост вертолета. Тук-тук-тук-тук-тук. Пули рвали металл.

Теперь они были ближе к земле, гораздо ближе.

Вертолет упал с неба.

Упал как кирпич. ХЛОПАТЬ. Удар был сильным, толчок прошел вверх по позвоночнику Люка и через его тело. Его лицо отскочило от пола.

Все остановилось.

Еще одна очередь обстреляла вертолет.

Это было не так уж плохо.

— Он мертв, — сказал медик, качая головой. «Черт возьми!»

* * *

Битва повернулась.

Ополчение начало с элементом неожиданности и всей инициативой. Но в широко открытой пустыне они не могли сравниться с подавляющей огневой мощью двух оставшихся «Черных ястребов». Большой Эд Ньюсэм был стрелком у дверей своего вертолета, стоял там, как гора, разрывая пикапы и джипы.

Люк и бойцы SAS выскочили из сбитого вертолета. Они перебегали от одной разбитой, дымящейся машины к другой, убивая всех противников, с которыми сталкивались. Большинство пеших ополченцев бежали через пустыню на север и запад. Они не уйдут далеко.

Оттуда доносился металлический лязг больших орудий вертолетов.

Ду-ду-ду-ду.

Маленький отряд Люка уже шел с оружием наготове. Группа палаток была прямо впереди, полотнища развевались на пустынном ветру. В дверях самой большой палатки стоял высокий мужчина в развевающейся коричневой мантии и повязке на голове.

— Не убивай его, — сказал Люк. «Он нам нужен».

Борода мужчины была темной, с проседью. Его глаза были пронзительными. Он казался сердитым, уверенным в себе и ничуть не испуганным.

Он сказал что-то по-арабски.

Один из парней SAS развернул винтовку и ударил мужчину в лицо. Мгновенно мужчина упал на землю. Его рука потянулась к челюсти. Злой взгляд на лице мужчины стал еще злее.

Солдаты SAS посмотрели на него сверху вниз.

— Это для Гилмора, — сказал он.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


13:30 по арабскому стандартному времени (5:30 по восточному летнему времени)

Безопасный дом

Багдад, Ирак

Люк наблюдал за лидером ополчения из угла комнаты.

— Через мгновение, — сказал Большой Папа Кронин, — если вы не дадите мне ответы, которые я ищу, я прижму вас к огню. Вы знаете эту поговорку?

Лидер милиции сидел на кованом стуле. Похоже, когда-то у него могла быть подушка для сиденья, но ее уже давно нет. Теперь остался только ржавый металл, из которого сделан стул.

У мужчины были черные волосы в сочетании с длинной черной бородой. Оба были с проседью. Рубашки и штанов у него не было — он был раздет до нижнего белья. Он был худым и очень подтянутым, как человек, который много занимается физическими упражнениями на небольшом пайке. Его сапоги и носки исчезли — ноги были босые. Правая сторона его лица распухла от удара прикладом винтовки.

Руки мужчины были скованы наручниками вокруг спинки стула, цепь протянулась через отверстия в стуле и была туго затянута. Он был пристегнут к сиденью кожаным ремнем. Его ноги были выпрямлены. Его ноги были связаны толстой лентой вокруг лодыжек и удерживались в деревянных колодках, что делало невозможным их перемещение. Кроме того, то, как он был привязан к стулу, и с его ногами, заключенными в дерево, у него не было никакого рычага.

Большой Папочка Кронин подождал, пока иракский переводчик закончит говорить. Переводчик был худощавым, лысеющим мужчиной средних лет в невзрачной зеленой форме с короткими рукавами без каких-либо опознавательных знаков. У него были тонкие, как карандаш, усы. На ногах у него были тяжелые сандалии. Он почти мог бы быть медсестрой или врачом, если бы врачи носили сандалии.

В комнате было пятеро мужчин. Большой Папочка, переводчик, бородатые моджахеды, совсем недавно командовавшие ополчением, Эд и Люк. Люк решил, что будет лучше, если Труди и Суонн будут скучать по Большому Папочке за работой.

Монтгомери здесь не было. Судя по всему, у него возникли проблемы из-за смерти сотрудника SAS Гилмора. Рокки разрешил им пройти на территорию аль-Барака, но не на территорию ополчения. Большой Папочка и Дон Моррис все равно отдали приказ. Что касается Большого Папочки, то люди из SAS были отданы в аренду ЦРУ.

Большой Папочка и Монти больше не были согласны в этом. Ходили разговоры об отзыве Монти в Лондон. Что касается его начальства, смерть Гилмора была на его совести.

Люк сожалел о смерти Гилмора. Он ненавидел то, что это произошло. Но офисная политика, связанная с этой смертью, не была главной заботой Люка.

Начальник милиции начал говорить.

«Да, я знаю эту фразу», — сказал переводчик. «Но я напоминаю вам, что любые формы пыток или принуждения противоречат законам войны».

— Убийство старика и всей его семьи соответствует вашим законам войны? — сказал Большой Папа.

Переводчик говорил несколько секунд, затем выслушал ответ бородатого мужчины, прежде чем заговорить.

— Боюсь, я понятия не имею, о чем вы говорите.

— Как вы узнали, что приближаются вертолеты?

Мужчина пожал плечами. «Люди рассказывают мне вещи. Откуда они это знают, я не могу сказать. Шпионы, я полагаю.

Он оглядел комнату. «Сами стены имеют уши».

Большой Папа кивнул. Он оглядел комнату. Это было маленькое, бесплодное, пустое место. Дом был уродлив, приземистое строение из шлакоблока. Эта комната была идеальным микрокосмом остальной части дома. Стены потрескались и приобрели болезненный оттенок зеленого. От стен тянулись оголенные провода, ни к чему не прикрепленные. Здесь не было электричества. Полы были разорваны до голого цемента. В самой комнате не было окон во внешний мир.

Дом стоял почти в одиночестве в районе, состоящем в основном из щебня. Его бомбили и обстреливали из автоматов. Почти все дома были разрушены. Повстанцы какое-то время удерживались в этом районе. Сейчас здесь вообще никого не было.

— Как вы думаете, где мы находимся? — сказал Большой Папа.

Переводчик говорил. Лидер милиции пожал плечами. Это было одно из немногих движений, все еще доступных ему. Люк был удивлен тем, насколько уверенным он казался. Этот человек видел много смертей. Любой иракец, доживший до войны так далеко, был замешан в убийстве. Он посвятил свою жизнь своему богу и, вероятно, сделал много ужасных вещей во имя этого бога. Возможно, его мало что пугало. Возможно, он уже считал себя мучеником.

Мужчина улыбнулся. «Когда меня привезли сюда, я был в капюшоне. Я не мог видеть. Я понятия не имею, где я».

— Что ж, тогда позвольте мне ввести вас в курс дела, — сказал Большой Папочка. «Ты нигде. Вы не арестованы. Вас никто не авторизовал ни в одной системе. Что касается всех, то сегодня утром ты погиб в бою вместе с остальными своими людьми, зарезанный как свинья. Вы заметите, что я даже не пытался узнать ваше имя. Это потому что мне все равно. Какое мне дело до имени покойника?

Он ждал, пока перевод дойдет до человека. Когда переводчик закончил, мужчина кивнул. Люку показалось, что он заметил едва уловимую перемену в глазах мужчины.

— Они все умерли?

Большой Папа посмотрел на Люка. Люк кивнул.

"Да."

Теперь мужчина смотрел прямо перед собой.

«Меня зовут Абу Айюб Камаль. Я был ранен во время боя. Я требую вызвать врача».

— Ты не выглядишь раненым, — сказал Большой Папочка.

«У меня внутренние повреждения. Со мной жестоко обращались во время плена. Я хотел бы видеть представителей Международного Красного Креста или Красного Полумесяца. Я хочу, чтобы они знали, что я военнопленный, находящийся под стражей в Америке».

— Ты не в американской тюрьме.

"Да, я."

Большой Папа покачал головой. — Ты меня не слушаешь.

Он подошел к маленькому столику в углу. На столе было несколько предметов. Люк до сих пор не рассматривал его внимательно.

Большой Папа вернулся с маленькой металлической канистрой с носиком.

— Это бензин, — сказал он.

Он перевернул канистру, и янтарно-зеленая жидкость потекла мужчине по ногам. Мужчина попытался передвинуть ноги, но колодки не двигались. Они были утяжелены и прикручены к полу. Большой Папочка также пролил немного на ноги мужчины.

Запах сырого бензина заполнил комнату.

Мужчина закричал. Затем он начал кричать.

"Нет! Вы не должны этого делать!»

— Кричи сколько хочешь, — сказал Большой Папочка. «Тебя никто не слышит».

Покорно морщась, переводчик-иракец повторил слова Большого Папочки по-арабски. Переводчик, шиит, работавший на временное правительство, по всей видимости, не любил суннитов, но все же… Работа Большого Папы и то, как он к ней деловито и деловито подошел, заставили бы любого вздрогнуть.

Пустой, невыразительный взгляд на его лице только усугублял ситуацию. Большой Папочка еще даже не злился.

Он достал из кармана большую зажигалку «Зиппо» и зажег ее. Появилось четырехдюймовое пламя, желто-оранжевое и синее у основания.

«Вот что я имел в виду, когда сказал, что буду держать ваши ноги у огня. Как вы думаете, что я имел в виду?

"Нет!" — сказал мужчина. "Останавливаться! Пожалуйста остановись! Я скажу тебе. Я скажу тебе что угодно».

Большой Папа посмотрел на Люка и подмигнул.

«Получает их почти каждый раз», — сказал он.

Люк поднял бровь. "Почти?"

Большой Папа пожал плечами. Он оглянулся на лидера ополчения. «Время от времени вы должны пройти через это».

* * *

— Я знал мальчика, да. Тот, кого ты считаешь Ахметом Турком.

Лидер ополчения Абу Камаль сидел за столом в другой комнате.

Люк наблюдал из-за угла. Он принимал участие во многих допросах, и это сделало его скептиком. Эти ребята всегда знали предмет, о котором идет речь.

Они всегда знали местонахождение секретного убежища. У них было невероятное воображение. Они могли сочинять фантастические истории о том, когда, где и почему. Они могли бы описать встречи на высшем уровне, которые происходили в пещерных комплексах под неприступными горами или в многомиллионных таунхаусах в Лондоне. И когда вы преследовали зацепки, которые они вам дали, это оказалось дымом и зеркалами.

Руки Камаля все еще были в наручниках, но цепь была ослаблена. Она петляла под столом, и стол тоже был привинчен к цементному полу. В результате это дало его рукам гораздо больше свободы движений, чем раньше. Он использовал эту свободу, чтобы выкурить самокрутку.

Его ноги были полностью свободны, а одежда снова была в нем. Его ноги были согнуты. Теперь он казался совершенно спокойным. Он говорил разговорным тоном.

«Возможно, вы думаете, что это мальчик, но он старше, чем кажется. Он из деревни Хаджин в Сирии, прямо за западной границей с Ираком. Он не боец. Он не сильный и не храбрый. Когда он был в лагере, он провалил большинство физических испытаний, которые от него требовали. Он был бесполезен с оружием. Я даже не уверен, что он был призван Аллахом».

— Какой же тогда от него толк? — сказал Большой Папа.

Люк и раньше видел, как работает Большой Папочка. Он все еще пытался расшифровать подход мужчины. Иногда он сразу отвергал то, что говорил собеседник. Иногда он подыгрывал, будто верил в это, а потом вдруг вскакивал на несоответствие. Иногда он просто слушал и вытягивал собеседника, полностью доверяя ему, как будто у него вообще не было никакой стратегии.

У безумия Большого Папы была своя система, но Люк понятия не имел, какая именно.

Камаль пожал плечами и глубоко затянулся сигаретой.

«Каждый приносит свои подарки. Ахмет худой и красивый, по-своему почти женственный — он соблазняет женщин. Он очень умен. Он инженер и ученый, и он очень хорош в языках. В качестве хобби он выучил турецкий и французский языки, когда был подростком. Я полагаю, что он надеялся когда-нибудь переехать в Европу, хотя война разрушила эти надежды».

В ушах Люка это звучало как романтическая история. Война разрушила надежды мужчины.

«Почему война разбила его надежды, если он сириец?» — сказал Большой Папа. «Сирия не воюет».

Камаль посмотрел на Большого Папу. Его лицо было спокойным, но глаза были суровыми. — Я уверен, вы хорошо знаете, что ваша война — грязное дело. Он не признает границ. Два года назад, сразу после начала войны, ваш спецназ провел рейд в Хадите, на западе Ирака. Документы, изъятые в ходе рейда, свидетельствовали о том, что сирийские контрабандисты переключили свое внимание с нефти, драгоценных металлов и простых людей, уезжающих в Европу. Они перебрасывали боевиков из Египта, Туниса, Алжира и Саудовской Аравии через Сирию в Ирак. Я могу засвидетельствовать, что это правда, насколько это возможно».

Большой Папа кивнул. "Продолжать."

«Ваши силы полагали, что сирийские контрабандисты создали оперативную базу в Хаджине и укрывали там десятки моджахедов, прежде чем они переправились в Ирак. Эта часть была неправдой. Это было, как бы вы это описали? Плохой интеллект. Группа солдат на вертолетах совершила рейд через границу в Хаджин. Боевиков они там не обнаружили, но убили не менее десятка мирных жителей. Это была одна из ваших аварий. Когда ваш человек Ахмет присоединился к моджахедам, он только что похоронил своих младших брата и сестру, погибших во время рейда. Он был зол и сломлен, и он хотел отомстить. Он предложил свои навыки. Можно сказать, что эти навыки оказались очень ценными».

"Где девушка?" — сказал Большой Папа.

Камаль покачал головой. «Этого я понятия не имею. Я просто встретил Ахмета в лагерях. В то время его звали Хашан. Он очень старался, но был немного посмешищем. Я ничего не знал об операции, на которую его отправили. Поскольку он не умел драться, я предположил, что из него сделают смертника. Вы можете мучить меня, пока я не умру, но я избавлю вас от хлопот, если буду честен. Я радуюсь, что братья забрали дочь вашего президента. Но я не знаю, куда они ее увезли, и я не знаю, каковы их планы.

«Ты знаешь, где Ахмет или Хашан?»

Камаль покачал головой. "Нет. Мертвый, я бы предположил. Но я полагаю, вы могли бы спросить его родителей.

Люк воспрянул духом. "Его родители?"

«Когда я встретил его, он беспокоился о своих родителях в Хаджине. Они потеряли двоих из своих троих детей из-за американцев, а вскоре потеряют и последнего ребенка. В то время они были в трауре. Я предполагаю, что для них мало что изменилось».

— Вы верите, что родители Ахмета все еще в Хаджине?

Камаль кивнул. "Да. Я так думаю. Где еще они могут быть?

Большой Папа внимательно посмотрел на мужчину.

«Неужели кто-нибудь не переместит их оттуда? Самым главным из всех моджахедов на Земле является их сын. Представляется рискованным оставлять их там».

Камаль сделал еще одну затяжку. «Вы делаете много предположений, не так ли? Кто сказал, что Хашан самый важный моджахед? Ты говоришь это, потому что ты слеп. Дочь вашего президента важна для вас . Ее взятие сенсационно, да. Это даст надежду тем, кто колебался. Он будет набирать новых солдат. Но истинно верующим не нужна сенсация, чтобы пожертвовать своей жизнью ради Аллаха, и у нас есть цели поважнее, чем зарезать эту молодую корову».

Он сделал паузу на мгновение, чтобы это слово дошло до его сознания. Корова.

Большой Папа уставился на свои руки. Его пальцы сделали странное волнообразное движение. Они были похожи на щупальца осьминога. Он проявлял замечательную сдержанность. И снова Люк задумался над своей стратегией допроса. Он видел, как Большой Папа ломал людям зубы за меньшую сумму, чем только что сказал Камаль.

Камаль продолжал говорить. «В любом случае, кто верил, что Хашан когда-нибудь выполнит эту миссию? Я же говорил вам, что он некомпетентен. Я думал, что он погибнет при взрыве на шиитской рыночной площади. Они послали его в Женеву, чтобы похитить дочь президента Соединенных Штатов? Кто бы мог подумать, что такая вещь будет работать? Я могу только предположить, что они сделали это из жалости. Хашан — яркий молодой человек. Он очень добрый. Ему нечего делать в зоне боевых действий».

"Что вы говорите?" — сказал Большой Папа.

Камал пожал плечами. «Похищение произошло прошлой ночью. Это сюрприз для всех».

"Да и?"

«Его родители все еще в Хаджине. Я в этом уверен. Но если вы подождете намного дольше, возможно, их не будет».

Большой Папа посмотрел на Люка. Он поднял бровь.

«Не помешает проверить это».

Люк посмотрел на Эда Ньюсама.

— Пошли, — сказал Эд.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ


7:05 утра по восточному летнему времени (15:05 по арабскому стандартному времени)

Овальный кабинет

Белый дом

Вашингтон


"Это катастрофа."

Дэвид Барретт, президент Соединенных Штатов, вернулся за стол Resolute. Во всяком случае, он выглядел еще менее решительным и маленьким, чем прошлой ночью. Его глаза были темными и пустыми. Он выглядел так, будто совсем не спал.

Лоуренс Келлер кивнул. Он снова стоял перед столом. "Я знаю это. Эти люди - барракуды. У них нет пощады».

За час до этого Дэвид получил аудиозапись того, как накануне ночью он потерял сознание. Он сказал, что не уверен, откуда это взялось. Молодой посыльный, уже работавший в 6 утра, принес ему кассету в манильском конверте.

"Что ты хочешь делать?" — сказал Лоуренс.

Баррет покачал головой. «Я не хочу уходить в отставку».

Лоуренс кивнул. "Нет. Конечно, нет."

— Но я думаю, что мне следует пока отойти в сторону. Он сжал кулаки. «Я понятия не имел, что Марк такой… амбициозный. Что он пойдет на все, чтобы свергнуть меня». Он снова покачал головой. «Может быть, это и к лучшему. Марк — крепкий мужчина. Никто не украл его дочь. Может быть, он сможет… помочь мне… вернуть ее.

«Я думаю, что Марк Бэйлор станет исключительным исполняющим обязанности президента», — сказал Лоуренс, давая Дэвиду срок.

На секунду в глазах Дэвида появилось замешательство. «Промежуточный…»

Лоуренс кивнул. "Конечно. Дэвид, ты мой друг. Я никогда не видел тебя таким. Я никогда не видел тебя таким нерешительным. Вы не можете просто взять отпуск, когда вы президент Соединенных Штатов. Если вы собираетесь уехать, хоть на неделю, хоть на пару дней, вы должны назначить Марка исполняющим обязанности президента. Марку понадобится сила, которая приходит вместе с титулом — как вы думаете, Объединенный комитет начальников штабов будет подчиняться замещающему учителю? Кроме того, американский народ должен быть уверен в своем лидерстве. Им нужно знать, что у них есть президент. Им нужно знать, что кто-то ими руководит. Когда мы вернем Элизабет, после того, как у тебя будет время с семьей, чтобы восстановить силы, тогда, может быть…

Теперь Дэвид смотрел на Лоуренса. Он смотрел, казалось, очень долго. Лоуренс не отводил взгляда. В глазах Дэвида мелькнуло узнавание.

— Ты… ты что-то сделал со мной, Лоуренс? Вы были в деле с ними? Я имею в виду, я полагал, что они прослушивали Овальный кабинет. Это имело смысл, но…»

Эти глаза смотрели и смотрели, умоляя его.

Келлер покачал головой. Теперь, когда секрет был раскрыт, не было смысла плясать вокруг этой темы. Тем не менее, лучше ничего не подтверждать и не опровергать. Никогда нельзя было сказать, кто слушал.

«Дэвид, что бы я ни делал или не делал, все мои действия были на благо Соединенных Штатов Америки. Пожалуйста, поверьте мне в этом. Мы вернем вашу дочь. Потом мы покажем кое-кому, кто здесь главный. Будет демонстрация силы».

Баррет теперь повесил голову. — Пожалуйста, Лоуренс. Пожалуйста, верните ее. Это все, что меня действительно волнует».

Келлер кивнул. — Я знаю это, Дэвид. И мы собираемся сделать все возможное, чтобы это произошло. Это к лучшему. Ты сейчас не ясно думаешь. Ты бы не справился. Никто бы не стал. В такой ситуации невозможно быть объективным. Нет возможности принимать решения. Марк свежий и бдительный. Он может взять на себя ответственность за вас.

Плечи Барретта поникли. Казалось, он увядает прямо на глазах у Келлера. Он тяжело вздохнул.

"Я так устал."

— Я понимаю, Дэвид. Тебе осталось сделать только одно. Затем можно вернуться в постель на несколько часов. Просыпайтесь, может быть, немного освежитесь и побудьте со своей семьей. Вы можете отправиться в Кэмп-Дэвид и остаться в уединении на время. Никаких посторонних глаз. Нет вопросов. Никаких решений».

Баррет поднял голову. "Что мне нужно делать?"

Келлер положил лист бумаги на стол перед собой. «Я подготовил для вас несколько очень кратких замечаний. Все, что они говорят, это все, что мы обсуждали. Ради блага страны вы отходите в сторону на неопределенный срок. Вы назначаете вице-президента Марка Бэйлора исполняющим обязанности президента от вашего имени. Следует считать, что президент Бейлор обладает всеми президентскими полномочиями до дальнейшего уведомления».

Баррет взял бумагу. Он смотрел на него, но, похоже, не читал. Казалось, что все могло быть перевернуто, ему все равно.

«Мы можем записать сегмент прямо здесь, в офисе. Никаких репортеров. Нет вопросов. Простое заявление от вас. Двадцать минут спустя Марк принимает присягу».

Барретт положил газету обратно на стол. Он долго осматривал Овальный кабинет.

— Хорошо, — сказал он.

* * *

Всплеск уверенности был ощутим. Даже пресытившийся старичок вроде Лоуренса Келлера, человека, прошедшего десятилетия политических распрей в Вашингтоне, мог почувствовать разницу.

Новая группа двигалась по коридорам Западного Крыла. Во главе стаи, помощники и помощники, стараясь не отставать, шел исполняющий обязанности президента Соединенных Штатов Марк Бэйлор. Келлер, бегун на длинные дистанции, плавно двигался рядом с ним.

Бэйлор был высоким, как и все они. Он был широкоплечим, чуть шире, чем, вероятно, был в здоровом состоянии. Его волосы были белыми. Он был из богатой семьи, как и Дэвид Барретт, но это был какой-то другой вид богатства.

Восемь поколений назад непутевый предок Бэйлора мужского пола сошел с парусного корабля из Англии и немедленно приступил к захвату обширных территорий северной дикой природы, независимо от того, как относились к этому люди, которые уже жили там. Семья Бейлоров была лесопромышленниками на протяжении двух столетий.

Марк Бейлор посещал подготовительные школы Восточного побережья, как и любой другой представитель правящего класса. Но он не брал отсрочек в армии — его семья и слышать об этом не хотела. Вместо этого он отложил поступление в Йель и присоединился к корпусу морской пехоты в качестве новобранца на Пэррис-Айленде. Он взял свои шишки, отслужил во Вьетнаме и вернулся с двумя Пурпурными сердцами за свои неприятности. Потом он поступил в Йель.

Келлеру все время казалось, что Марк Бэйлор не был вице-президентом. Он был президентом в ожидании. Теневой президент.

Обстоятельства доказали его правоту. Технически Келлер еще не был начальником штаба Бэйлора, но он долгое время был его доверенным лицом и входил в его команду.

«Лоуренс, после этого брифинга я хочу провести небольшую закрытую встречу в Овальном кабинете, где мы сможем откровенно поговорить с соответствующими сторонами о том, что должно произойти и кто должен это сделать. Вы лучше меня знаете, кто эти партии.

Келлер кивнул. «Считай, что дело сделано».

Группа зашла в лифт. Они прижимались плечом к плечу, когда лифт спускался под землю.

«Мы обязаны Дэвиду Барретту вернуть его дочь домой в целости и сохранности», — сказал Бэйлор. «Я хочу сфокусироваться, как лазер, на этом результате».

Двери открылись, и вся свита Марка Бэйлора вошла в овальную ситуационную комнату.

Лоуренс Келлер оглядел комнату.

Плюшевые кожаные кресла за столом были похожи на кресло капитана командного модуля космического корабля, пересекающего галактику. Большие подлокотники, глубокая кожа, высокие спинки, эргономически правильные, с поддержкой поясницы. Почти все стулья были заполнены толстыми телами.

Сиденья вдоль стен — поменьше, красные льняные стулья с более низкими спинками — были заняты молодыми помощниками и еще более молодыми помощниками, большинство из которых прихлебывало из пенопластовых кофейных чашек или бормотало в телефон.

Марк Бэйлор сел в кожаное кресло у ближнего конца продолговатого стола. Келлер стоял рядом с ним и немного позади него. Люди продолжали переговариваться между собой, как будто президент Соединенных Штатов только что не вошел в комнату.

— Генерал Старк, — сказал Бэйлор.

Болтовня продолжалась.

«Генерал Старк!»

Во главе комнаты Ричард Старк из Объединенного комитета начальников штабов взглянул в его сторону. Его лицо было неровным и жестким. Он улыбнулся, увидев Бейлора.

"Мистер. президента», — сказал он.

Бейлор кивнул. «Я принял Клятву пятнадцать минут назад. Не могли бы вы привести эту комнату в порядок? Нам многое предстоит сделать, и я чувствую, что играю в догонялки».

Старк встал. Он хлопнул в ладоши. «Приказ всем! Приходите заказывать, пожалуйста».

Место затихло. Почти. Двое молодых людей в костюмах вдоль стены продолжали перешептываться, склонив головы друг к другу.

Старк посмотрел на них. "Вы двое! Либо заткнись, либо убирайся».

Вздрогнув, двое мужчин подняли головы. Их глаза были широко раскрыты.

Теперь в комнате стало мертво тихо.

Старк кивнул. "Хороший. Добро пожаловать, президент Бейлор. Мы очень рады видеть вас здесь».

Для ушей Лоуренса Келлера генерал задержался на слове « очень». Люди в Пентагоне не были поклонниками Дэвида Барретта. Бейлор, с другой стороны, был частым гостем в Пентагоне. Будучи сенатором, он был последовательным сторонником увеличения военных расходов, увеличения набора и разработки новых систем вооружения.

Бейлор кивнул. «Спасибо, генерал. Введи меня в курс дела. Где мы с поисками Элизабет?

Старк встал. Он сослался на какие-то бумаги, лежавшие перед ним на столе.

«Мы движемся вперед в очень быстром темпе, раскрывая, а затем отслеживая зацепки. За последние восемь часов подразделения специальных операций совершили налеты на десятки известных и предполагаемых баз боевиков по всему Ираку — как в районах, контролируемых суннитами, так и шиитами, в горах северной Сирии и западного Ирана, в Ливии, Египте, Ливане, Тунисе, Алжир и Йемен, а также Афганистан и Пакистан. Турция, Саудовская Аравия, Кувейт и Объединенные Арабские Эмираты уверяют нас, что делают то же самое в пределах своих границ — по понятным политическим причинам мы не можем вторгаться на их территорию.

«До сих пор мы нанесли врагу потери, исчисляемые сотнями, а возможно, и тысячами. Я сожалею, что мы также уже потеряли в этих рейдах более тридцати человек, по крайней мере, еще девяносто были ранены. Пока нам удалось скрыть эти данные о потерях в газетах, но рано или поздно эта информация просочится».

«Каков итог всего этого?» — сказал Бэйлор.

Старк пожал плечами. Это было странно неэффективное движение. «Это иголка в стоге сена, господин президент. Бесчисленные агенты разведки изучают данные, пытаясь найти ключ к разгадке того, где ее могут держать. Существуют сотни подозреваемых боевиков. По понятным причинам к каждому нужно подходить внезапно, неожиданно и хирургически. Поэтому, пока мы движемся быстро, мы также должны двигаться осторожно. У кого бы ни была Элизабет, если мы их запустим, они ее убьют.

«Они, скорее всего, убьют ее в любом случае», — сказал Бэйлор.

Генерал кивнул. "Да. Это правда. А пока мы действуем как можно лучше и так быстро, как можем. Полиция и спецслужбы по всей Европе делают то же самое. Они совершают набеги на известные и подозреваемые убежища террористов, надеясь, что похитители никогда не покидали Европу. В частности, с момента похищения французские спецназовцы нанесли удар по не менее восьмидесяти домам».

— И мы не собираем из этого никакой информации? — сказал Бэйлор. "Мне трудно в это поверить."

«Дело не в том, что мы не собираем информацию. Дело в том, что мы движемся так быстро, что генерируем огромное количество информации. Нас заливают данными. На то, чтобы во всем этом разобраться, могут уйти недели или месяцы. У нас задержаны сотни человек, многие из которых обучены сопротивляться допросам или заучили ложные рассказы, предназначенные для того, чтобы заставить нас гоняться за своим хвостом.

«Тем временем выключаются или уничтожаются целые сети, в том числе те, которые годами находились под наблюдением. Кто есть кто из мошенников и злодеев был убит или взят в плен. Если в этой прискорбной ситуации есть и положительная сторона, так это то, что она зажгла огонь под всеми, и сейчас делается большая уборка дома, которую нужно было сделать давным-давно. Но не бесплатно, как я уже сказал.

— Сколько времени осталось до того, как Элизабет убьют? — сказал Бэйлор.

Генерал взглянул на часы. — Чуть больше семнадцати часов. Но я предостерегаю вас, г-н Президент, не воспринимайте слова террористов как обязательство. Элизабет могла быть мертва даже сейчас.

— А где у нас с освобождением заключенных?

Помощник прошептал Старку на ухо.

Старк покачал головой. «По причинам, в которые я не могу войти, в этом списке заключенных есть много людей, которых мы даже не можем рассматривать как освобождение. Некоторые из них входят в число самых опасных людей на Земле. Есть другие, мы не можем контролировать, будут ли они выпущены или нет, потому что мы не те, кто их держит. Торговля лошадьми, связанная, например, с освобождением террористов из тюрем в Египте, Тунисе или Малайзии, была бы долгой, затяжной и, вероятно, не стоила бы нашего времени с точки зрения того, что мы должны были бы дать. Мне жаль говорить, что с точки зрения разведывательного сообщества и Пентагона обмен освобожденных заключенных на жизнь Элизабет — это беспроигрышный вариант».

При этом заявлении в зале пронеслось несколько тихих вздохов.

Бэйлор только кивнул.

— Вы хотите сказать, что мы лишаем Элизабет жизни?

Генерал покачал головой. «Я говорю, что мы находимся в очень сложном положении, и наша давняя политика заключается в том, чтобы не вести переговоры с террористами».

Бэйлор глубоко вздохнул, а затем вздохнул.

— Вот что я хочу, — сказал он. «Мне нужен список из пяти или шести наиболее вероятных стран или территорий, где Элизабет могла бы находиться под стражей. Затем я хочу знать, как мы можем оказать максимальное давление на население, которое может укрывать террористов».

— Давление, сэр? — сказал генерал Старк. — О гражданском населении?

«Генерал, вы, кажется, верите, что дочь Дэвида Барретта Элизабет умрет, и мы мало что можем с этим поделать», — сказал Бэйлор. «Можете ли вы сказать, что это точная оценка вашего положения?»

— Я бы не стал так формулировать это, сэр.

— Как бы вы это сформулировали, генерал?

— Я бы сказал, что Элизабет, скорее всего, умрет, а мы делаем все, что в наших…

— Меня не интересует семантика, генерал. Чего я хочу после этой встречи, так это меню вариантов, доступных нам. Если Элизабет умрет, я хочу, чтобы люди, укрывающие террористов, — их матери и отцы, их соседи, их дети и близкие, все их сообщества — почувствовали нашу коллективную боль».

* * *

— Каковы ваши идеи, генерал Старк? — сказал Марк Бэйлор.

Мужчины стояли в Овальном кабинете. Там был Лоуренс Келлер и еще несколько человек. Высокие синие портьеры были задернуты, закрывая дневной свет. Двое рослых сотрудников секретной службы стояли у двери. Дэвида Барретта нигде не было. Его не было видно. Это было почти так, как будто он никогда не существовал в первую очередь.

Это не было совещание «давайте успокоимся, всем удобно». Бэйлор никому не предлагал стул. В общепите не было бутербродов или кофе. Было ясно, что Бэйлор будет вести себя серьезно.

Генерал сослался на три листа бумаги, которые ему вручил помощник. "Мистер. Президент, у нас есть целое меню вариантов».

Келлеру понравилось, что генерал уже имел в виду Марка под его новым титулом. Генералы в Пентагоне были не чем иным, как политическими животными — Старк ясно учуял, откуда дует ветер.

Бейлор кивнул. «Давайте послушаем их».

— Их довольно много, — сказал Старк.

— Путешествие в тысячу миль, — сказал Бэйлор.

Генерал кивнул. "Конечно."

Он снова посмотрел на бумаги. «В целом мы предполагаем, что ни один из этих вариантов не вернет Элизабет Барретт живой. Это неприятный побочный эффект ситуации. Как я указал на брифинге внизу, подразделения спецназа всех видов проводят рейды по всему исламскому миру, пока мы говорим. Пока ни один не принес плодов. Мы понятия не имеем, жива ли Элизабет, и по мере того, как все больше и больше контактов происходит с террористическими ячейками, ополченцами и врагами всех мастей, шансы на ее выживание скорее уменьшаются, чем увеличиваются. На самом деле они резко уменьшаются».

— Почему так, генерал? — сказал Бэйлор.

Старк пожал плечами. — Хороший вопрос, сэр. В основном потому, что мы спотыкаемся, как раненый бык в посудной лавке. Работая на такой скорости, у нас нет возможности проверять получаемые разведывательные данные. Многое плохо. Большая часть неполная. Тот, у кого есть Элизабет, видит, что мы делаем, и если мы покажемся, что приближаемся, они, скорее всего, испугаются и просто убьют ее. Или они могут убить ее, потому что сейчас за ней наблюдает весь мир. Для террористов видео с обезглавливанием Элизабет Барретт — мощный инструмент вербовки».

— Замечательно, — сказал Бэйлор. "Так, где это оставляет нас?"

— Если быть откровенным… — начал Старк.

Бейлор кивнул. "Конечно."

«Это оставляет нам возможность. Мы — разъяренный бык, и это вполне оправданно. Если Элизабет умрет, и даже раньше, мы теперь сможем совершенно безнаказанно вступить в бой и уничтожить многих наших врагов. У Хезболлы есть Элизабет? Мы не знаем. Они могли бы. Мы вправе наказать «Хизбаллу» за любую роль, которую они могли сыграть в этом фиаско. А как насчет режима Асада в Сирии? Талибан? Муаммар Каддафи в Ливии и «Братья-мусульмане» в Египте. Мы могли бы решить усмирить суннитский треугольник с воздуха, а не с земли. Мы знаем, что ранее иранцы разрешали боевикам «Аль-Каиды» беспрепятственно пересекать свою территорию».

Бэйлор слушал, но ничего не сказал.

«Прелесть этого, если хотите, в том, что мы можем предъявить ультиматум всем нашим врагам в мусульманском мире. Либо они с нами, либо против нас. Группы и места, которые я назвал ранее, должны дергать за любые ниточки, чтобы добиться безопасного освобождения Элизабет, или мы начнем кампанию открытой войны, подобной которой они никогда не видели.

Он сделал паузу. «У того, кто это сделал, есть спонсоры. И мы можем заставить любого, кого подозреваем в том, что он является спонсором, дорого заплатить».

Бейлор глубоко вздохнул. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, — сказал он. «Но разве Саудовская Аравия не является наиболее вероятным спонсором того, кто осуществил это похищение?»

Старк пожал плечами. "Я не знаю. Никто не может знать этого факта. Спонсирует ли Саудовская Аравия государство и богатые люди как в Саудовской Аравии, так и в других суннитских государствах Персидского залива «Аль-Каиду» и другие суннитские террористические группы? Почти наверняка. Ты знаешь что. Я знаю это. Но Джо и Джейн Сикспак этого не знают. И более того, им все равно. Они просто хотят, чтобы кто-то заплатил за это. Мы можем решить, кто это. Очевидно, что мы не собираемся нападать на саудовцев. Они наши союзники. Но Иран? Сирия? Хезболла? Ливия? Это открытый сезон. Или может быть, если мы захотим.

— Итак, — сказал Бэйлор. «Варианты?»

— Много, — сказал Старк. «Как вы знаете, у нас очень много военных активов в регионе. Десятки тысяч солдат на земле в Ираке. Десятки тысяч военнослужащих, дислоцированных в Дохе. Реактивные истребители и бомбардировщики, которые могут вылететь из Ирака, Дохи и Саудовской Аравии. Пятый флот контролирует Персидский залив, а эсминцы и крейсеры Шестого флота находятся в режиме ожидания в восточной части Средиземного моря. Центральное командование имеет дроны в воздухе двадцать четыре часа в сутки. Я бы предложил публично дать тому, кто удерживает Элизабет, двенадцатичасовой крайний срок, чтобы освободить ее целой и невредимой. В то же время мы указываем нескольким злоумышленникам в регионе, что они также несут ответственность за ее благополучие».

Он сделал паузу. — По прошествии двенадцати часов, если Элизабет не отпустят или если к тому времени она окажется мертвой, мы начнем тотальную атаку с воздуха. Мы уничтожаем, насколько это возможно, укрепления Хизбаллы на юге Ливана. Мы уничтожаем тренировочные лагеря шиитов, которые иранцы создали в северо-западных горах Ирана. Мы также уничтожаем иранский военно-морской флот в Персидском заливе. Все они. Сотрите их с карты. Мы укрепляем все это с помощью ракет, нацеленных на военно-воздушные и военно-морские базы на юге Ирана, вдоль побережья. Если они даже попытаются дать отпор, мы безнаказанно уничтожим эти активы. Мы можем сделать то же самое на севере, с их активами на Черном море».

Старк перевернул страницу и просмотрел следующую.

«И последнее, но не менее важное: мы бомбим президентский дворец Башара Асада в Дамаске и другие его владения по всей Сирии. Разбомбить их в пыль. Мы можем сделать то же самое с Каддафи в Ливии, если захотим».

В комнате стало тихо. Лоуренс Келлер считал, что то, что описывал генерал Старк, вовсе не устраняло проблемы, мучившие Соединенные Штаты в течение некоторого времени, а начало Третьей мировой войны.

Келлер выгнал Дэвида Барретта за дверь. У него появилось странное чувство по поводу этого решения. Старк никогда так не говорил при Барретте.

— А как же русские? — сказал Марк Бэйлор.

Старк покачал головой. «Русские — это тень самих себя. Они слабы. Они сосредоточены на восстановлении своей экономики и своих вооруженных сил. Да, они союзники и с иранцами, и с сирийцами, и с Хезболлой. Но наша разведка показывает, что они не рискнут начать войну, чтобы защитить этих союзников. Не сейчас. Еще нет. Возможно, через десять лет. Тем больше причин предпринять эти шаги сейчас».

Келлеру было ясно, что генерал говорит не спонтанно. Он пришел на встречу с этими идеями в кармане. И он говорил не за себя. Объединенный комитет начальников штабов, вероятно, разработал этот план много лет назад. Келлер должен был признать, что в этом есть определенная мрачная логика. Кроме…

«У русских есть ядерное оружие», — почти сказал Келлер. Но не сделал.

Марк Бэйлор, новый президент, кивал. Все взгляды были прикованы к нему. На его лице появился призрак улыбки. Он не колебался.

— Мне это нравится, — сказал он. "Давай сделаем это. Начинайте расставлять все по местам. Начинайте фиксировать цели и дайте понять, что мы это делаем».

Бэйлор оглядел комнату. Его взгляд упал на Лоуренса Келлера.

«Давайте пригласим сюда съемочную группу и предупредим СМИ, что нам понадобится эфирное время. Мы должны сделать объявление».

«А как насчет союзников и стратегических партнеров?» — сказал Лоуренс Келлер. «Англия, Франция, НАТО, Япония, Австралия… эти люди могут захотеть немного…»

Марк Бэйлор отмахнулся.

«Я не хочу слышать много споров по этому поводу, какими бы благими намерениями они ни руководствовались. Пусть все смотрят по телевизору».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ


16:30 по арабскому стандартному времени (8:30 по восточному летнему времени)

Хаджин

Восточная Сирия

Рядом с иракской границей

«В моем стиле», — сказал Эд Ньюсэм.

Деревня была пыльной и отдаленной, группа лачуг и одноэтажных домов из шлакоблоков, построенных вдоль узкого притока реки Евфрат. Вода здесь была темно-коричневой, а вдоль кромки ручья росли зеленые камыши и кустарники. Земля была насыщенного, тускло-оранжевого цвета, переходящего в коричневый и желтовато-коричневый. Куры гонялись друг за другом по грязным дорожкам. За домами людей рядами были посажены опрятные огороды.

На севере вдали возвышались крутые горные вершины. Ближе к селу окрестности были плоскими и горячими, как сковородка.

— Ты сможешь переехать сюда после того, как мы закончим, — сказал Люк.

Люк и Эд шли по деревне, ловя на себе взгляды местных жителей. Их сопровождал арабский переводчик, веселый молодой парень из пригорода Чикаго по имени Грег Уэлч. Грег работал в «Госдепартаменте».

Он сделал пальцами гусиные лапки, когда произнес слова «Госдепартамент» . Он подумал, что это смешно.

По опыту Люка, сотрудники ЦРУ, которые редко или никогда не участвовали в боевых действиях, казалось, считали многие вещи забавными, особенно их собственный статус и их легенды для прикрытия. Агенты ЦРУ под прикрытием и специальные оперативники, а также люди, работавшие в секретных тюрьмах, как правило, не считали ничего забавным.

— Как твой арабский, Грег? — сказал Люк.

Грег улыбнулся. «Это потрясающе. Я свободно говорю на месопотамском диалекте, как будто вырос здесь. Я могу говорить по-левантийски, но некоторые сленговые фразы немного рискованны. Во мне самой течет ближневосточная кровь, и я очень хорошо загораю. В какой-то момент ходили разговоры о том, чтобы отправить меня под прикрытием.

Люк считал свое время под прикрытием западным джихадистом в Ираке. Окровавленные образы мгновенно пронеслись в его сознании. Он снова взглянул на Грега.

«Не знаю, рекомендую ли я это».

Когда они вошли в деревню, трое мужчин были одеты в повседневную одежду тележурналистов из зоны боевых действий: жилеты, тяжелые ботинки, брюки-карго и футболки. Грег Уэлч носил мягкую шляпу от солнца. У всех было личное оружие, даже у Грега Уэлча, хотя он был всего лишь «сотрудником посольства».

Вертолет высадил их на плоской песчаной равнине в четверти мили от города. Чего они не хотели, так это внезапного появления в полной броне и, возможно, повторения травмы первоначального рейда. Они хотели, чтобы все прошло как можно более гладко.

Сейчас они были в Сирии, а Сирия не участвовала в войне. Они вошли, двигаясь медленно и неторопливо, не пытаясь спрятаться или защититься. Они не вторгались и не проникали в суверенную нацию.

Они были просто посетителями, на самом деле полицейскими, пришли задать несколько вопросов.

Все уже знали.

Люди стояли перед своими маленькими домами, неподвижные, как статуи, и смотрели, как они проходят. В лучшем случае огромные размеры Эда Ньюсама вызывали пристальные взгляды, но это было нечто большее. Словно жители деревни ждали, что кто-то придет.

Как будто они были призраками, призраками самих себя, тех людей, которыми они были до рейда. Те люди ушли, а эти призраки были здесь, и призраки знали, что сделал молодой человек из их деревни, и ждали, когда снова упадет молот.

Они подошли к дому. Это был небольшой дом из шлакоблоков, выкрашенный в бледно-голубой цвет. Краска потускнела и потрескалась. Растения во дворе высохли и погибли. Многое в доме казалось ветхим и обветшалым, как будто люди внутри него сдались. У входной двери стоял ржавый металлический стул. Из него только что поднялся старик.

Мужчина был маленького роста и лысый. Он был худ и, вероятно, ему только за пятьдесят, но что-то в нем казалось древним и тяжелым. Его кожа была темной. На нем была светло-серая куртка поверх чего-то похожего на футболку и какая-то толстая повязка. Он осторожно двигал верхней частью тела, как будто его спина была повреждена и он испытывал ужасную боль.

Внизу его правая штанина была отрезана выше колена. Очень простой металлический протез был прикреплен кожаными ремнями к его колену и бедру. Он опирался на деревянный костыль. Его правая нога была оторвана ниже колена.

Он ждал, пока они пойдут по дорожке.

— Аббас Антар? — сказал Грег Уэлч.

Мужчина кивнул и махнул рукой в сторону открытой двери.

— Входи, — сказал он. "Войдите."

* * *

«Напитки — это сладкий горячий чай, — сказал Грег Уэлч. «В выпечке есть миндаль и мед. Очень приятное, очень традиционное сирийское гостеприимство».

Люк и Эд сидели в маленькой гостиной скромного дома, где вырос Хашан Антар — человек, теперь известный во всем мире как Ахмет. Мебель включала мягкое двухместное кресло с двумя подходящими стульями. На одной стене висел замысловатый красно-золотой ковер. На других стенах висели семейные фотографии. Люк с угрызениями совести заметил, что фотографии двух подростков, мальчика и девочки, в рамках были на видном месте.

Незадолго до того, как Люк сел, его взгляд пробежался по полке с фарфоровыми и керамическими фигурками, чашками и шкатулками для драгоценностей. Это была высокая полка, одна из двух. На том, что ниже, лежало множество книг в твердом и мягком переплете, все с названиями, написанными арабским алфавитом. Верхняя полка была лучше. Среди различных безделушек и мелких вещей, которые обычно не привлекали бы внимания Люка, было что-то необычное. На спине, экраном вверх, лежал плоский темно-синий мобильный телефон в пластиковом корпусе.

Если бы Люку пришлось угадывать, он бы сказал, что это спутниковый телефон. Он очень хотел бы взять этот телефон и просмотреть последние входящие и исходящие звонки.

Жена Аббаса Антара, коренастая женщина в черном платке, которую они знали как Еву Антар, но которую Аббас не представил по имени, принесла раскладной стол и поставила на него керамический чайник и крошечные чайные чашки. Через мгновение она вернулась с тарелкой маленьких слоеных пирожных. Потом она снова вышла. Она ни разу не улыбнулась, не посмотрела в глаза и не заговорила.

Аббас сел на один из стульев.

Грег Уэлч стоял в углу комнаты.

«Пожалуйста», — сказал Аббас, указывая на еду и питье.

Люк сделал глоток чая. Было жарко и очень-очень сладко.

«Мы здесь, потому что хотим задать вам несколько вопросов», — сказал Люк. Он ждал, пока Уэлч переведет.

Старик кивнул. "Я знаю. Вы американцы?

Люк кивнул. "Да."

Аббас Антар говорил несколько секунд. Он говорил без пауз, но голос его был спокоен, а лицо бесстрастно.

«Вы меня простите», — сказал Грег Уэлч по-английски. «Однажды американцы пришли в темноте перед восходом солнца. Большие мужчины, такие же, как вы. Они прибыли на боевых вертолетах, с тяжелым вооружением, крича и выбивая двери. Они забрали моего сына и дочь от меня и от их матери. Они также взяли мою ногу. Они забрали нашу надежду и наше будущее. Они сломали нас, сломали нашу деревню, а потом ушли так же быстро, как и пришли. Ни объяснений, ни извинений. А теперь они — ты — вернулись. И вы хотите задать мне вопросы. Что хорошо, потому что я тоже хочу задать вам вопросы.

«Я сожалею о вашей утрате и о вашей боли», — сказал Люк. «Я отвечу на ваши вопросы, насколько смогу. Но сначала я очень спешу и должен поговорить с вами о вашем сыне Хашане.

Аббас Антар кивнул. "Да, я знаю. Оказывается, мой сын, которого я очень люблю, самый разыскиваемый человек на Земле. Я немного удивлен, что ты так долго не мог прийти ко мне.

— Кто-нибудь еще пришел?

Аббас покачал головой. "Нет. Я думаю, что никто не опознал его до сих пор».

— Как ты узнал, что это он? Ты говорил с ним?

Аббас сделал лицо преувеличенно удивленным. "Нет. Я не разговаривал с Хашаном более восемнадцати месяцев. Его мать тоже. Вы должны понимать, что после американского нападения он уехал отсюда с самоубийственной миссией. Он отомстит не Аллаху, а себе. Он никогда не был религиозным мальчиком. Он верил в науку! Он верил в просветленное мышление! Греческие философы, арабские и европейские астрономы и математики. Никогда не религиозные мудрецы. У него не хватило на это терпения. Но когда умерли его любимые сестра и брат, он тоже пошел умирать».

Голос Антара захрипел и на мгновение затих. Он посмотрел на пол между своей левой ногой и простой металлической платформой, которая функционировала как его правая ступня.

«Его мать и я не были согласны с тем, что хотел сделать Хашан. Мы не верим в войну. Мы верим в мир. Мы хотели лучшего для всех наших детей. Но так как остался только один, мы, конечно, не хотели его терять. Мы надеялись, что он отправится в Иорданию, а затем, возможно, в Англию. Мы сказали ему об этом, и он очень рассердился. Он оторвался от нас и оборвал все контакты».

Взгляд Люка чуть не скользнул по телефону на верхней полке, но он сдержался. Вместо этого он сосредоточился на Антаре. Мужчина рассказывал интересную историю. Это было душераздирающе. Это было красиво, по-своему.

Своенравный сын, трагическая фигура, ушедший умирать на войне.

Когда Антар снова поднял взгляд, в его глазах были слезы.

«До сегодняшнего дня мы думали, что он мертв».

"Как вы узнали?" — сказал Люк. — Как ты узнал, что это он?

Старик пожал плечами. «У наших соседей есть спутниковое телевидение. Его лицо во всех телевизионных новостях. Камеры в Швейцарии зафиксировали его изображение. Они пришли и рассказали нам. Хашан жив! Он сделал великое дело! Когда мы увидели, какое великое дело он совершил, его мать проплакала два часа. Бедная девочка. Сейчас ее убьют фанатики, и это покажут по телевидению. Потому что так повелевает Писание. Глаз нужно принимать за глаз, а зуб за зуб».

Он снова сделал паузу и посмотрел прямо на Люка.

«Жизнь за жизнь. Важная жизнь для многих неважных. Жизнь дочери вашего президента, жизнь моего сына и дочери и многих других. Разве вы не согласны, что это очень мудро? Ты, солдат, должен согласиться.

Люк не знал, что ответить. Да, он был солдатом, но всегда думал о себе как о спасателе жизней. Убейте их сейчас, чтобы потом спасти всех остальных.

Как он мог сформулировать это так, чтобы этот человек понял?

«Нам грустно, что Хашан сделал это», — сказал Антар. «Нам стыдно за нашего единственного сына».

Люк кивнул. "Я понимаю." Он указал головой на полку.

«Мне жаль спрашивать об этом. Вы уже были так приветливы. Но могу я одолжить ваш спутниковый телефон, чтобы позвонить на мою базу? У меня есть учетная запись, которая сделает звонок для вас бесплатным. Я просто…"

Он поднял руки, словно показывая, насколько все это глупо. Он неловко улыбнулся.

«Я случайно оставил свой телефон на базе».

— Спутниковый телефон? — сказал Антар.

— Да, — сказал Люк. — У тебя на верхней полке есть спутниковый телефон.

Антар посмотрел на Люка. Он проследил за взглядом Люка.

«Боже мой! Хашан оставил эту штуку. Это что, телефон? Я думал, что это должна быть компьютерная игра. Я даже никогда не смотрел на это. Я понятия не имею, работает ли это. Думаю, его батареи давно сели.

Антар улыбнулся. Это была улыбка, которая выглядела хрупкой, как будто она вот-вот треснет пополам.

«Не возражаете, если я посмотрю? Батарейки еще могут работать. Мне действительно нужно позвонить».

Люк взглянул на Грега Уэлча. Уэлч перевел то, что только что сказал Люк. Он стоял там, наблюдая за Люком. Как будто температура в комнате только что упала на двадцать градусов.

Уэлч посмотрел на телефон на полке.

Потянулась долгая пауза. Поведение Антара изменилось. Его брови были нахмурены, как будто он думал. Потом он казался рассерженным. Он махнул рукой. Он выплюнул что-то по-арабски. Это звучало злобно, как проклятие.

— Делай, что хочешь, — сказал Грег.

Люк посмотрел на него.

Позади Уэлча в дверях задержалась Ева Антар. Внезапно в ее руке оказался маленький черный пистолет. Она направила его на затылок Уэлча.

"Нет!" — крикнул Люк. «Грег!»

ХЛОПНУТЬ.

Шум был громкий, но не оглушающий. В конце концов, это было маленькое ружье.

Был момент, мгновение, когда Уэлч скривился, его глаза закрылись, вероятно, не от боли, а в предвкушении того, что вот-вот произойдет. Затем его лицо, казалось, выпячилось на долю секунды, прежде чем брызнуть наружу потоком крови, костей, плоти и запекшейся крови.

Люк снова посмотрел на старика. Он разорвал свою куртку. То, что раньше казалось бинтами, оказалось жилетом смертника. Его дрожащие руки пытались потянуть за шнур, который должен был поджечь взрывчатку. Люк заметил, как цепочка их пробирается вокруг туловища мужчины — этого достаточно, чтобы взорвать дом.

Люк почувствовал себя странно замороженным. Казалось невероятным, что этот человек, который минуту назад тихо высказывал свои обиды, свое горе и свою трагедию, собирался…

Затем Люк вытащил пистолет. Это произошло автоматически, по животному инстинкту, без сознательного вмешательства с его стороны. Он выстрелил, не прицелившись.

БУМ!

Голову Антара разорвало на части, если сильно разбрызгать справа от него. Шум был громким. Лицо мужчины стало пустым, руки ослабли, и он без костей сполз на пол.

Затем Эд Ньюсэм был на ногах. Теперь у него в руках был пистолет.

Он повернулся и столкнулся с женой.

Она направила свой маленький пистолет на Эда.

БУМ!

Эд выстрелил, и пуля попала женщине в грудь. Ее руки взлетели вверх, пистолет выпал из ее рук. Она упала на пол, спиной упершись в стену. Ее рот был открыт. Какое-то время она сидела с пустым лицом. Затем ее верхняя часть тела соскользнула боком на пол, оставив на стене красный след, как улитка оставляет после себя след слизи.

Люк встал, наблюдая за кровавой бойней в крошечной гостиной. В воздухе висел запах пороха. Погибли три человека, а могло быть и пятеро.

— О Боже, — сказал он.

Эд посмотрел на него. — Нам лучше уйти.

Люк подошел к полке и схватил телефон. Он взглянул на него. Конечно, это был спутниковый телефон. Это было включено. Заряд батареи был полным. Спутниковая связь была хорошей.

Он глубоко вздохнул. Его бешено бьющееся сердце екнуло, а потом чуть-чуть замедлилось. «Нам лучше вызвать вертолет, чтобы он приземлился прямо здесь», — сказал он. «Это наделало много шума. Сомневаюсь, что мы смогли бы добраться до места встречи и добраться туда живыми.

— Разве мы не должны обыскать дом? — сказал Эд.

Люк огляделся. Комнаты были свободные. Искать было особо нечего. Больше беспокоило то, что дом был маленьким. Ракетная атака, вероятно, прорвется и обрушит все это на них.

«Я беспокоюсь о соседях. Через минуту мы будем в перестрелке, просто держась за это место.

Эд прижался к стене из шлакоблоков, подальше от окон.

"Вы заметили?" он сказал. — Кажется, все знают, когда мы придем.

Люк выглянул в окно. На улице уже собралось с десяток человек. В переулках между домами бегали дети, кричали. Люк не был уверен, но подумал, что мог видеть в чьих-то руках АК-47, который быстро исчез. Люк тоже прижался к стене. Там становилось некрасиво.

Он связался по рации с пилотами вертолета.

Сегодня он впервые встретился с пилотами, но слышал о них раньше. Это была странная пара, женщина и мужчина, Рэйчел и Джейкоб. Это были 160-й авиаполк специальных операций армии США, и они, по-видимому, летали вместе в течение многих лет. Люку это в них нравилось. 160-й SOAR был отрядом пилотов вертолетов Delta Force.

Рэйчел была толстой, мускулистой и такой же жесткой, как и они. Она была похожа на плакат Клепальщицы Рози. Вы не присоединитесь к элитной группе армейских пилотов специальных операций, как женщина. Вы пробиваетесь внутрь. Тем временем Джейкоб был худым и худым, но твердым, как скала. Его спокойствие под огнем было легендарным, почти сюрреалистичным.

«Ребята, нам здесь понадобится выписка», — сказал Люк.

Голос Рэйчел: «Как прошло интервью?»

— Э-э, не совсем так, как планировалось. Переводчик умер. Субъекты мертвы. Туземцы становятся беспокойными.

«Хорошо, у нас есть изображение вашего местоположения. Кажется, собирается толпа».

"Да."

"Не хорошо."

Люк кивнул. — Точно мои мысли.

Послышался голос Джейкоба, спокойный, как всегда.

— Люк, мы будем там через тридцать секунд. Я предлагаю сделать это как раз вовремя. Прикоснись и иди. Мы запрыгнем на передний двор, направив оружие в сторону основной массы толпы, вы, ребята, выходите, запрыгивайте на борт, и через пять секунд мы улетаем. Звук нормальный?»

— Мы выносим тело, — сказал Люк.

— Хорошо, — сказал Джейкоб. «Тогда сделай это шесть секунд».

Они уже могли слышать вертолет.

"Звучит отлично."

Эд Ньюсэм опустился на колени и перекинул тело Грега Уэлча через плечо. С головы Уэлча капала кровь. Это не имело значения. Правило было, ты не оставляешь мужчину позади. Это было правило, которому не всегда удавалось следовать, но в данном случае…

"Понял его?" — сказал Люк.

Эд кивнул. "Пойдем."

Незадолго до приземления вертолета Люк вышел из дома первым, со своим пистолетом в правой руке и пистолетом Эда в левой. Он направил их прямо в толпу. Никто не шевельнулся и даже не вздрогнул. Жесткие глаза смотрели на него.

За ним вышел Эд Ньюсэм, неся свой трагический груз.

Вертолет едва коснулся земли, как снова поднялся в воздух. Люк оглянулся на толпу. Запрокинутые лица смотрели на улетающий вертолет.

Люк уже снова был на радио.

«Сван? Сван, ты меня слышишь?

Вертолет «Маленькая птица» резко повернул налево и направился на юг и восток, прочь от деревни и обратно в сторону иракской территории. Если им повезет, они пересекут границу до того, как кто-либо в сирийском правительстве узнает, что они здесь.

— Три минуты до границы, — сказал Джейкоб. "Три минуты. Держитесь крепче и отправьте небольшую молитву тому, во что вы верите».

Останки Грега Уэлча валялись в крошечном пассажирском салоне. Эд Ньюсэм работал над тем, чтобы засунуть труп Уэлча в мешок для трупов. Голова Уэлча была разрушена. Его лицо казалось таким, как будто гигантский кулак пробил в нем кровавую дыру.

Низкий голос Свана: «Люк? Я здесь."

У Люка перехватило дыхание, как будто он только что пробежал десять миль. «Сван».

"Ага. Как прошло? Вы получали какую-либо информацию от родителей?»

«Была проблема с родителями», — сказал Люк.

Затрещало радио. "Проблема? Как же так?"

— Не беспокойся об этом прямо сейчас. Не хочу забегать вперед, но похоже, что это действительно могли быть родители похитителя. Если да, то это большой прорыв, приятель. И есть способ, которым мы могли бы это подтвердить. У меня есть спутниковый телефон, который я конфисковал. Есть ли способ получить к нему доступ, не возвращаясь в Багдад? В его журнале есть номер, на который он неоднократно звонил в течение нескольких месяцев, и мне нужно знать, где этот номер находился и где он сейчас».

На линии повисла пауза. Люк посмотрел на Эда. Эд расстегнул молнию, застегивая черный пакет на голове Грега Уэлча.

"Ага. Я могу это сделать. Без проблем. Мне нужно, чтобы ты воспользовался телефоном, чтобы позвонить по номеру, который я тебе дам. Ты будешь звонить на мой ноутбук. Как только мы подключимся, я смогу просмотреть запись звонков и отследить, куда эти звонки шли. Это не должно занять у меня много времени».

— Хорошо, — сказал Люк. «Дайте мне номер».

Люк набирал цифры, пока Суонн читал их ему. Телефон долго молчал, затем издал жужжащий, жужжащий звук, подключившись к компьютеру.

— Люк, я прерву тебя на минутку.

— Не заставляй меня перезванивать тебе, — сказал Люк.

«Я не буду. Просто потерпи пять минут, хорошо?

Люк посмотрел на часы. Было 5:35. Осталось, наверное, два часа дневного света. — Пять минут, чувак.

Эд Ньюсэм стоял у открытого люка, сканируя небо в поисках вражеской активности.

"Что-либо?" — сказал Люк.

Эд кивнул. "Ага. Черные пятна на горизонте, приближающиеся низко и резко. По моим подсчетам, их трое.

— Джентльмены, — сказала Рэйчел по интеркому, словно подтверждая их худшие опасения. «Я предлагаю вам пристегнуться. Сирийские истребители приближаются с запада. Они должны обогнать нас менее чем за минуту.

Люк заглянул в кабину.

«Как скоро мы пересечем границу с Ираком?»

— Примерно столько же, — сказала Рэйчел. «Одна минута или меньше».

«Если мы сделаем границу…»

Джейкоб пожал плечами. «Ничего не гарантирует. Мы вторглись в их воздушное пространство. И вообще, у них есть ракеты, которые могут уничтожить нас прямо сейчас, если захотят. Они могут открыть огонь по нам и вывести нас из строя, когда мы будем в двадцати милях от Ирака. Мы двигаемся как шмели по сравнению с ними».

— Черт, — сказал Люк. Он смотрел сквозь лобовое стекло кабины. Перед ними была широкая открытая пустыня.

— Я бы пристегнул тебя, Стоун. Это может стать интересным».

Люк вернулся, сел рядом с Эдом и пристегнулся. Эд вытянул шею за ними, наблюдая за дверью отсека.

"Что-либо?"

«Я вижу одного. Он держит нас прямо у себя на носу. Идет тяжело, как ракета».

Люк глубоко вздохнул. Это должно было произойти быстрее скорости звука.

Эд повернулся и посмотрел вперед. "А вот и он."

Люк посмотрел направо. Через люк позади себя он увидел сирийский самолет. Это была темная тень, размытое пятно, приближавшееся слишком быстро, чтобы его можно было разглядеть. В его сознании возник образ птеродактиля.

Сердце екнуло в груди.

"О чувак."

Истребитель пронесся прямо над их головами, слишком близко. Визг его реактивных двигателей был ГРОМКИМ. На мгновение они были всем. И Люк, и Эд заткнули уши пальцами.

Мгновением позже турбулентность ударила по ним, и крошечный вертолет вздрогнул. Маленькая Птичка летела в неспокойном воздухе, а затем канула вниз. Прошла секунда, затем пролетел еще один самолет. Еще секунда, еще один самолет.

«Аххххххх!» — крикнул Люк. Он ненавидел этих летчиков-истребителей.

Вертолет подпрыгивал над неспокойным аэродромом. Это было похоже на попадание в маслобойку после того, как огромная океанская волна разбивается.

За дверью отсека Люк увидел, как все три самолета резко виляют гуськом, возвращаясь тем же путем, которым они прибыли.

Люк тяжело вздохнул. Теперь он чувствовал свое сердце, бьющееся ровно, сильно, но уже почти как обычно. В ушах звенело.

— Поздравляю, джентльмены, — сказал Джейкоб. «Мы только что пересекли границу и попали в любящие объятия Ирака».

Прошел долгий миг. Эд и Люк сидели неподвижно, их все еще удерживали ремни.

— Это был день, — сказал Эд. Он уставился на мешок с телом бывшего переводчика ЦРУ.

— Аминь, — сказал Люк. «Вчера было плохо, но это…»

— Жестоко, — сказал Эд.

Из рации Люка донесся статический шум. Он поднял его. Свон вернулся.

— Люк?

«Да, Суонн. Как дела?"

Голос Свана дрожал. Просто парень занимался сбором данных, и все же он нервничал. Ему повезло, что он не был там. Сирийские истребители не просто пролетели над его головой.

«Я проверил местонахождение этого номера телефона. Это также спутниковый телефон, и большую часть прошлого года он почти не двигался, все время находясь в Женеве, Швейцария. Похоже, что родители, вероятно, звонили сыну. Это может быть реальная вещь».

Люк понял, что заставило голос Свана дрожать. Он посмотрел на Эда.

Глаза Эда загорелись. «Плати грязь», — сказал он.

— Где сейчас телефон? — сказал Люк в рацию.

— Последние двенадцать часов он находился в горах Синджар, на иракской стороне границы. Телефон, который ты взял у родителей, дважды звонил туда.

Чувство начало набухать в груди Люка. Внезапно появился шанс. Это было все, что он когда-либо хотел, был шанс бороться.

«Синджарские горы?» — сказал Люк. «Можете ли вы быть немного более конкретным? Синджарские горы ничего мне не говорят…

— Примерно в ста двадцати милях к северу от вашего нынешнего положения, — сказал Суонн. «Плюс-минус несколько миль».

Люк считал в уме. Little Bird развивал скорость около 175 миль в час, но на такой скорости сжигал топливо как сумасшедший.

— Каково там?

Позади Свана послышалась болтовня. Труди Веллингтон что-то говорила. Внезапно она оказалась на радио.

— Люк, это Труди.

Люк улыбнулся и покачал головой. "Да. Я знаю это."

«Горы Синджар круты и труднодоступны. Там лоскутное одеяло интересов. Курдские ополченцы контролируют большую часть региона, но некоторые районы гор дикие и открыты для захвата. Считается, что в самых труднодоступных местах прячутся суннитские террористы и боевики. Есть также группы меньшинств, живущие таким образом, например, езиды, которые стараются держаться подальше от всего этого».

Новый визг помех прервал ее голос.

«В двух словах я бы сказал, что эти горы холодные, твердые и хорошо вооруженные».

Люк посмотрел на Эда Ньюсама. Эд пожал плечами.

— Ты знаешь, что делать, — сказал Эд.

Люк расстегнул ремни и вскочил. Он снова засунул голову в кабину.

— Нам нужно идти на север, — сказал он. «Синджарские горы».

"Север?" — сказала Рэйчел. Она посмотрела на индикаторы перед собой. «Прости, Стоун. У нас не осталось такого летного времени. Нам нужно вернуться на базу для дозаправки. Мы не можем отправиться в горы Синджар и рассчитывать вернуться. К тому времени, когда мы туда доберемся, у нас почти кончится топливо.

Люк покачал головой. «Ребята, извините. У нас новые заказы. Мы должны идти на север. Мы найдем топливо по пути. Или не будем. Если понадобится, мы посадим эту птицу и пойдем пешком.

Джейкоб был необычно обеспокоен. «Это дикая страна, — сказал он. — У нас здесь не так много друзей.

— Думаю, нам придется завести новых друзей.

Люк вернулся к своему радио.

— Труди, мне нужно, чтобы ты поговорила с Большим Папочкой и попросила его втянуть в это как можно больше людей. Это может стать прорывом, но нам потребуется около сорока пяти минут, чтобы подняться туда. Когда-нибудь нам придется отказаться от этого вертолета. Я уверен, что Большой Папочка мог бы запустить дрон над этими горами через двадцать минут. Если нужно, мы могли бы пригласить десантную группу с самолета. Если они начнут карабкаться сейчас, они доберутся туда раньше нас.

— Тут небольшая проблема, Люк.

Люк закатил глаза. «Всегда есть проблема. Что это за проблема?»

— Проблема в том, что сегодня утром мы без разрешения захватили солдат британской специальной воздушной службы, и одного из них отправили домой в мешке. Судя по всему, Монтгомери ковбой, играет быстро и свободно, и это стало переломным моментом для его боссов. Они позвали его обратно в Лондон. У Большого Папочки такая же репутация, как у Монти. Произошло то, что британцы назвали бы дипломатическим скандалом, с некоторыми обвинениями. Могут возникнуть проблемы с получением доступа к большему…

— Труди, не думай, что это проблема, ладно? Скажи Большому Папочке, что у нас есть спутниковый телефон, который звонит на другой спутниковый телефон, который уже несколько месяцев находится в Женеве. Человек на другом конце может быть Ахметом, человеком, похитившим дочь президента. Если мы сможем добраться до него раньше, чем это сделает кто-то другой, он может что-то узнать о том, где она сейчас.

«Люк, ты хоть представляешь, как неубедительно звучит эта зацепка? Террористы, вероятно, разместили в Женеве дюжину спутниковых телефонов в качестве тупиков. Насколько это сложно? Даже если это правильный человек, он вполне может быть мертв. Если его нет, то он должен быть. Кто-то, вероятно, взял его телефон. Общеизвестно, что местонахождение спутниковых телефонов — плохая информация. Мы всегда наносим удары дронами по спутниковым телефонам и убиваем не тех людей. Если по какой-то причуде судьбы Ахмет каким-то образом все еще жив и держит в руках этот телефон, он, вероятно, передал Элизабет другим и тут же пошел в другом направлении. Шансы на то, что он знает, где она, мягко говоря, невелики.

— Вы играете в адвоката дьявола? — сказал Люк.

"Нет. Я говорю вам, каким может быть официальный ответ. Особенно после того, что произошло сегодня утром, и раздора, который это вызвало между Большим…

— Труди, это зацепка. Человек умер, чтобы получить его. У тебя есть лучше?»

"Нет."

— Тогда скажи Большому Папочке, что мне нужны войска в Синджарских горах. Ударная группа, предпочтительно специальные операторы, быстрые, легкие и бесшумные. Не посылайте батальон. Еще мне нужен дрон-шпион, хотя бы один. Принесите мне эти вещи, пожалуйста. Если это проблема, чтобы получить их, то старайтесь больше».

— Понятно, — сказала Труди.

"Хороший. Спасибо. Сван еще там?

— Я здесь, — раздался низкий голос худощавого мужчины.

— Суонн, мне нужно, чтобы ты точно определил это место, как…

«Я уже работаю над этим, — сказал Суонн.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


10:05 по восточному летнему времени (18:05 по арабскому стандартному времени)

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия

Лоуренс Келлер начал сожалеть о своем решении.

Он знал временно исполняющего обязанности президента Марка Бэйлора в течение двух десятилетий или думал, что знает. Теперь он начал задаваться вопросом, кого и что он знал.

Келлер был за сильную армию. Он чувствовал, что американцы должны жестко отреагировать на похищение девушки Барретт и на то, что выглядело как ее неизбежная смерть. Он даже видел логику в том, чтобы, воспользовавшись ситуацией, продвинуть на доске несколько фигур вперед.

Марк Бэйлор, с другой стороны, был готов разжечь Апокалипсис. И не было ясно, что кто-то в этой комнате был готов остановить его. Во всяком случае, генерал Старк стремился к этому даже больше, чем Бэйлор.

Келлер оглядел конференц-стол в центре комнаты. Люди выглядели нервными. Но они были карьеристами, которые не раскачивали лодку, или младшими советниками, которые говорили только тогда, когда к ним обращались. В некоторых случаях это были люди, у которых не было оригинальной мысли в голове. Им никогда не придет в голову, что совет, исходящий от кого-то из Пентагона, может быть неправильным. Они не добрались до этого стола, задавая вопросы.

Келлер взглянул на молодых помощников и ассистентов вдоль стен. Они не давали никакой надежды. Они были здесь, чтобы делать именно то, что им было сказано. Ни один из них не смог бы остановить это разворачивающееся крушение поезда, даже если бы захотел.

Нет. Если это остановить, то это ляжет на плечи самого Келлера. Абсолютное политическое животное, хитрый оператор, должен был положить свою шею на плаху. Ему не нравилась эта мысль.

На экране в передней части комнаты была большая карта Ближнего Востока. Перед ним стоял генерал Старк с лазерной указкой. Он указал указкой на различные достопримечательности.

«У нас есть бомбардировщики B-2 в сопровождении истребителей, которые летают на границе иранского воздушного пространства над Ираком, Турцией и Афганистаном. Они готовы в любой момент совершить глубокое проникновение в Иран. Мы также патрулируем истребители на краю иранского воздушного пространства в Персидском заливе. Мы вступаем в контакт с иранскими истребителями, но пока никаких провокаций не было».

Красная точка его стрелки скользнула по Персидскому заливу, затем остановилась на узком Ормузском проливе.

«Американские эсминцы и авианосцы в Персидском заливе находятся в высокой степени готовности. Мы готовы нанести Ирану массированный, сокрушительный удар, который значительно снизит его способность реагировать и отбросит его инфраструктуру на десятилетия назад. Мы также можем нанести целенаправленный обезглавливающий удар по их руководству в Тегеране».

— Что вы посоветуете, генерал? — сказал Марк Бэйлор.

«Лично я бы для начала пошел на забастовку с обезглавливанием. У нас есть сеть кротов, агитаторов, а если нужно, и партизанских ячеек, которые просоливаются через иранское общество. Часть этой сети была свернута в последние годы, но часть все еще функционирует. Раз мы попали в руководство, в Верховный Совет, то я бы призвал к диверсиям и организации уличных демонстраций. Посредством довольно узкой атаки в сочетании с поддержкой сопротивления внутри страны мы можем в удивительной степени дестабилизировать иранское общество».

Он сделал паузу.

«Какова реакция Ирана на наши приготовления?» — сказал Бэйлор.

Генерал пожал плечами. Помощник наклонился к нему и что-то прошептал ему на ухо. «Ну, у нас есть уязвимые места. Как вы знаете, Иран угрожал американской авиабазе за пределами Дохи в Катаре, а также нашему посольству в Багдаде. У нас есть десять тысяч военнослужащих и женщин, дислоцированных на авиабазе в Дохе, а также еще двадцать тысяч членов семей, живущих на базе и поблизости.

«Честно говоря, иранские ракеты могут достичь Дохи за считанные минуты. А станции подслушивания ЦРУ и АНБ сообщают о повышенной готовности всех иранских вооруженных сил, включая их военно-морские силы в Персидском заливе, их военно-воздушные силы, ракетное командование и Стражей исламской революции. Ракетные шахты готовятся к пуску, все время сообщая о состоянии боевой готовности. Они немного нервничают. Это то, что мы слышим».

— Вас это беспокоит, генерал?

Старк покачал головой. "Не совсем. Иранские военно-воздушные силы больше похожи на то, что я бы назвал воздушным фарсом. И хотя у них есть солидный арсенал обычных ракет, несмотря на много бряцания оружием в прошлом, они так и не применили его. Я подозреваю, что их нежелание проистекает из знания того подавляющего, библейского ответа, который они получат от нас, если осмелятся запустить. Я уверен, что мы можем нанести им точечный удар и почти не получить ответа».

Он махнул рукой в знак отказа. «Кроме, знаете ли, обращения в ООН и некоторого заламывания рук и осуждения со стороны обычных подозреваемых. Китай, Куба, Венесуэла и некоторые другие».

У Келлера перехватило дыхание от небрежной уверенности этого человека в собственных оценках. Он предлагал массированное нападение на крупную, хорошо вооруженную региональную державу, ничего не ожидая взамен. Между тем, он беспечно подверг бы риску более 30 000 американских жизней.

«На самом деле, — сказал генерал, — я так хорошо отношусь к этому, что рекомендую точно такой же подход в Сирии, и я говорю, что мы начнем атаки одновременно. Башар Асад, мягко говоря, бешеный персонаж. Он умеет быть неуловимым. Но нам может повезти, а сирийское общество особенно хрупкое. Асад является частью шиитского алавитского меньшинства в стране, преимущественно состоящей из суннитов, и он удерживает власть с помощью насилия и запугивания.

«В настоящее время мы совершаем боевые вылеты над Средиземным морем вблизи Ливана, над Израилем и Западным берегом, над южной Турцией и над западным Ираком. Мы обладаем огромным превосходством в воздухе и полностью окружили Сирию. Наши корабли в Средиземном море находятся в режиме ожидания, чтобы запустить ракеты по президентскому дворцу в Дамаске, а также по полудюжине других известных укрытий, которые использует Асад. Если мы ударим по Асаду, а затем окажем поддержку суннитским экстремистам на местах во время последовавшей за этим неразберихи, есть шанс, что Сирия погрузится в хаос».

«Мне это нравится, — сказал исполняющий обязанности президента.

Лоуренса Келлера это возмутило. Он ненавидел это. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна гнева. Они собирались заставить его рискнуть своей карьерой, изложив факты, которые должны быть до боли очевидны для каждого человека в этой комнате.

— Генерал, — сказал он.

"Да? Мистер.…"

«Лоуренс Келлер. Я начальник штаба президента Барретта.

«Ну, мистер Келлер, я думаю, ваша команда могла покинуть раздевалку».

Марк Бэйлор заговорил. Слава Богу за это. — Лоуренс — старый вашингтонец, генерал. Он ценен в любой администрации. Он останется, чтобы облегчить передачу власти, если уж на то пошло. Между тем, в настоящее время он является представителем президента Барретта на этих собраниях».

Генерал кивнул. "Я понимаю."

«Генерал, — снова начал Келлер, — не суннитские ли экстремисты напали на нас одиннадцатого сентября?»

— Думаю, да. Но они не были сирийцами, насколько нам известно».

«Разве суннитские экстремисты не бомбили авианосец « Коул» ? Разве они не представляют экзистенциальную угрозу будущему иракского общества? И учитывая, что видео, которое мы видели, на котором держат Элизабет Барретт, имеет все признаки видео, ранее снятого Абу Мусабом аз-Заркави, легендарным суннитским террористом, не вероятно ли, что Элизабет удерживают суннитские экстремисты?»

Генерал Старк пожал плечами. «Не знаю, могу ли я назвать Заркави легендарным. Позорный, может быть. Отвратительно, конечно.

Теперь все в комнате смотрели на Келлера. Одной короткой фразой он раскрыл себя. Одна из этих вещей не принадлежала, и он был этой вещью. Это было почти так, как будто он испускал неприятный запах, запах того, кто только что испачкал штаны.

Тем не менее, он бросился дальше.

«Независимо от того, как вы можете описать Заркави, если суннитские экстремисты — это те, кто похитил Элизабет, разрушил Всемирный торговый центр, бомбил Коул и делает иракское общество неуправляемым, то почему, во имя Бога, вы поддерживаете их в Сирии? ”

Ответ генерала был совсем не таким, как ожидал Келлер. Старк указал на него и улыбнулся. — Хороший вопрос, мистер Келлер. И это вопрос, в котором уже заложен ответ. Причина, по которой мы будем поддерживать суннитских экстремистов в Сирии, заключается в том, что они отлично справляются с задачей сделать Ирак неуправляемым. Мы хотим, чтобы Ассад ушел. Мы хотим, чтобы Сирия стала неуправляемой. Если это означает поддержку суннитских экстремистов, пусть будет так».

«Суннитские экстремисты — наши враги, — сказал Келлер.

Старк кивнул. «Асад также является нашим врагом. И он враг суннитских экстремистов. А враг моего врага — мой друг».

— Наши друзья — это те же люди, что напали одиннадцатого сентября?

Генерал покачал головой. «По большей части это были саудовцы. Я говорю о сирийцах. Вы сравниваете яблоки и апельсины.

«И вы, генерал, предлагаете нам атаковать два общества, в которых доминируют шииты, хотя нападения на нас исходят почти исключительно от суннитов, и весьма вероятно, что люди, похитившие Элизабет Барретт, — сунниты».

Он остановился и перевел дыхание. Он и не подозревал, что у него будет такая вспышка. И ему пришло в голову, что он сделал только половину пути.

«Во время вашего планирования задумывались ли вы хотя бы о том, какое влияние окажут все эти атаки на жизнь Элизабет Барретт? Мы даже не знаем, жива она или мертва. Что мы знаем, так это то, что деспотичный ответ поставит ее жизнь под угрозу».

Внезапно до него дошло, что ранее, стремясь убрать Дэвида Барретта с дороги, он был безразличен к Элизабет и ее шансам на выживание. Но теперь ощущение ее человечности, казалось, захлестнуло его. Она была реальным человеком, молодым и, конечно, наивным, но не пешкой в игре.

Генерал Старк долго смотрел на Лоуренса Келлера. Он казался сбитым с толку, словно не знал, что делать со всем, что сказал Келлер. Теперь пустили предателей в Ситуационный зал? Генерал посмотрел на исполняющего обязанности президента, как будто Марк Бэйлор был судьей, а Старк надеялся на объективное решение.

Бэйлор, в свою очередь, посмотрел на Лоуренса Келлера. Он немного нахмурил брови.

"Ты в порядке?" он сказал.

— Не знаю, — сказал Келлер. Он задумался на мгновение. — Нет, я полагаю, я не в порядке. Вместо того, чтобы говорить обо всех способах, которыми мы можем атаковать Иран и Сирию, я предлагаю поговорить обо всех способах, которыми мы можем найти Элизабет Барретт».

Генерал Старк поднял стопку бумаг со стола возле локтя. "Ты знаешь, что это?" он сказал.

Келлер покачал головой. "Нет. Почему бы тебе не просветить меня?»

«Это страницы и страницы зацепок о возможном местонахождении Элизабет. Это списки более двухсот задержанных высокопоставленных лиц, связанных с исламскими экстремистами, которых в настоящее время допрашивают. Это семь десятков тайных операций, проведенных только сегодня с целью найти ее. Это заморозка банковских счетов и полицейские рейды в Швейцарии, в Брюсселе, в Париже, в Мадриде, по всей Германии, в Лондоне и Манчестере, не говоря уже о Бруклине, Балтиморе и Миннеаполисе. Эти данные часовой давности. Все время наводнения.

— Что вы говорите, генерал?

— Я говорю, что Элизабет Барретт — это один человек. Да, она важный человек, но тем не менее один человек. И много, много компетентных людей работают, чтобы найти ее, живой она или мертвой. А пока у нас есть рыба покрупнее».

— Значит, мы, люди в этой комнате, не несем перед ней никакой ответственности? — сказал Келлер.

— Сэр, мы несем ответственность перед ней, — сказал Старк. «По всей вероятности, она уже мертва. И когда появляется видео, на котором террористы-дикари обезглавливают ее, чтобы все увидели, наша задача — отомстить за ее смерть огненной бурей, которую никто никогда не забудет. Для этого у нас должен быть план».

Старк сделал паузу и кивнул, веря в то, что только что сказал.

«Это наша обязанность».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


18:25 по арабскому стандартному времени (10:25 по восточному летнему времени)

Синджарские горы

Ниневия мухафаза

Северо-западный Ирак

У них обоих было мало времени.

Ахмет сел на грязный пол напротив девушки Элизабет. Они находились внутри старого каменного здания, сильно обветшавшего и оставшегося от какого-то далекого прошлого, давно стершегося из памяти. Двери больше не было, и большая часть крыши рухнула. На полу были большие куски разбитого камня.

Они находились высоко на западном краю горного хребта. По предположению Ахмета, до светлого дня оставалось меньше получаса. Как только солнце сядет, здесь должно было стать холодно. Ночь будет холодной, возможно, с пронизывающим ветром.

Моджахеды планировали казнить девушку утром, после молитвы. Ахмет подумал, что она может не прожить так долго.

— Вы должны вытащить меня отсюда, — сказала она тихим голосом.

На ней все еще был оранжевый комбинезон, в который ее одели для видео. На голове у нее был черный платок. Одежда не была теплой. На ней не было ни перчаток, ни шляпы, а на ногах были открытые сандалии.

Ее запястья были связаны кожаными ремнями, соединенными короткой цепью. Прочная цепь была обмотана вокруг ее талии и прикреплена к шипам, вбитым в каменную стену по обе стороны от нее.

Это было импровизированное устройство, давшее ей небольшую свободу передвижения. Действительно, казалось, что она может вывернуться оттуда, но что потом? Она находилась высоко в горах, вдали от какой-либо цивилизации, а за дверью стояли десятки суннитских бойцов, удерживающих эту линию хребта. Бежать было некуда.

Боевики ее вообще не кормили с тех пор, как она приехала. Они не дали ей ничего, кроме нескольких глотков воды. Это было не из-за жестокости или злобы — у них было очень мало еды и почти не было воды для себя. А поскольку курдские боевые отряды бродили по большей части низовьев гор, защищая деревни на севере, востоке и юге, маловероятно, что моджахеды собирались получить больше еды в ближайшее время. Они могли свободно двигаться на запад, за исключением того, что там не было ничего, кроме бесплодной пустоши — ни деревень, ни ферм, на которые можно было бы нападать.

Ахмет тоже ничего не ел, но, как и святые воины, и в отличие от девушки, он привык к этому чувству. В лагерях часто заставляли сутками обходиться без еды. Это было сделано, чтобы закалить тебя. Он предположил, что это сработало. Он провел целый год в Женеве, хорошо питаясь, когда и что ему нравилось. Теперь он не ел со вчерашнего дня и совсем не был голоден. У него немного кружилась голова, но он думал, что это скорее от истощения, стресса и высоты, чем от недостатка еды.

Он понял, что больше никогда не сможет есть. Эта мысль не беспокоила его.

— Меня собираются убить, — сказала теперь девушка.

Ахмет кивнул. "Да. Боюсь, я ничего не могу с этим поделать».

Но так ли это было на самом деле? Неужели он ничего не мог для нее сделать?

Странная вещь начала происходить. Прежде чем он по-настоящему встретил ее, он думал о ней в основном как о вещи, призе, цели, которую нужно достичь. Она была дочерью империалиста, кого-то, кого нужно было преследовать, схватить и убить. Ее следует зарезать, как забивают животное для стола.

Но его чувства начали меняться. Она была человеком. Она была человеком, приспособленным к комфорту и прекрасным вещам, внезапно оказавшимся в чужой среде, в окружении людей, которые ненавидели ее и планировали убить на глазах у всего мира. И все же она пыталась быть храброй. Она пыталась адаптироваться. Она не полностью рухнула перед лицом этих вещей.

Теперь он понял, что ее смерть никоим образом не отомстит за смерть его сестры и брата. Это была трагедия, это было преступление, но еще одна трагедия никогда не исправит ситуацию.

Возможно, он мог сделать для нее что-то еще.

«Возможно, меня тоже убьют, — сказал он.

Эта часть была правдой. Он был немного удивлен, что этого еще не произошло. Бойцы этого ополчения были дикарями. Необразованный, невежественный, злобный и травмированный боем. Да, они были религиозными фанатиками, но они также были похожи на собак, которых слишком сильно избили. Любая привязанность или дружба, которые когда-то были в них, исчезли. Теперь они умели только лаять и кусаться.

Далекий от героя, они видели в Ахмете незнакомца и обузу. Он был хорошо образован в науках и говорил на четырех языках. Он провел время в Европе. Он не был партизаном. Его тело не было создано для здешней пересеченной местности. Если бы дело дошло до сражения с американцами на этих холмах или с курдами, он был бы бесполезен, возможно, даже хуже, чем бесполезен.

«Они поддерживают меня в живых только для того, чтобы общаться с тобой. После этого…"

Он пожал плечами.

— Мне все равно, что с тобой будет, — сказала девушка. «Ты сделал это со мной, так что если ты умрешь, это послужит тебе только на пользу».

Она сказала это спокойно и без злобы. Это была простая констатация фактов, как она их понимала. Девушка, выросшая в окружении богатого богатства и власти западного мира, не могла знать обстоятельств жизни Ахмета. Она не могла представить, какие силы привели их обоих сюда. Он не чувствовал сильной необходимости пытаться объяснить их ей.

Тем не менее:

«Американский спецназ совершил налет на мою деревню на рассвете два года назад. Они убили моего брата и сестру, четырнадцати и одиннадцати лет. Они убили множество других людей. Затем они ушли. Объяснения их действиям не было».

Она покачала головой и снова начала плакать. Она много плакала сегодня. Он был удивлен ее способностью к этому. Он бы подумал, что к этому времени она уже онемела и не могла плакать.

— Я тебе не верю, — сказала она. — Я не верю ни одному твоему слову. Ты должен был быть хорошим, нормальным парнем из Турции. У тебя была мигрень, помнишь? Все о тебе было ложью.

Он кивнул. "Хорошо."

Он оглядел комнату. Полдень действительно угасал. Наступала ночь. Последние желтые лучи дня играли на бетонных стенах. Это было красиво. На мгновение у него возникла мысль, желание…

Но оно было неуловимым и исчезло еще до того, как сформировалось.

— Ахмет, — сказал резкий голос.

В дверях стоял моджахед. Он был крупным мужчиной и сильным. У него была густая черная борода и пронзительные глаза. При нем был автомат АК-47. У него на жилете висели три или четыре гранаты.

Его представили Ахмету как Сиддика Джара'а, псевдоним, если таковой когда-либо существовал. Сиддик имел в виду правдивый. Джара'а означало смелость. Но Сиддик на самом деле не должен был использоваться как настоящее имя. Это был почетный знак, который впервые передал честным людям сам Мухаммед.

Этот человек, называвший себя Сиддиком, был идиотом.

"Да?" — сказал Ахмет.

— У вас есть спутниковый телефон? — сказал мужчина по-арабски.

Ахмет уставился на него. Сиддик был в основном силуэтом, вырисовывающимся в дверном проеме, когда день медленно сменялся ночью. Ахмет не знал, как ответить на этот вопрос. Он не решался что-либо сказать. Никто не спрашивал его об этом раньше, и он не предоставил никакой информации.

"Ты?" — сказал Сиддик.

"Да. Хочешь одолжить?

Сиддик покачал головой. "Ты дурак."

Без предупреждения он вошел в комнату. Он вынул из-за спины ружье, повернул приклад к Ахмету и сильно ударил его по ребрам.

Девушка закричала.

Ахмет поднял руку. "Ждать!"

Сиддик отдернул винтовку и снова ударил его. Затем снова.

Ахмет свернулся в клубок, и Сиддик ударил его по спине. Удар был сильнее других, и Ахмет почувствовал жгучую боль. Мужчина что-то сломал, может быть, ребро. Ахмет перекатился на бок, тяжело дыша.

Сиддик снова ударил его.

«Угу».

"Останавливаться!" сказала девушка. "Останавливаться! Ты собираешься убить его».

Сиддик снова ударил его, на этот раз в бок. Что-то еще сломалось. Боль была нереальной. Сиддик снова ударил его.

Он наклонился вплотную.

— Я должен размозжить тебе череп, идиот. Разве ты не слышишь, как вертолет жужжит над склонами холмов? Конечно нет. Вы не воин. Вы ничего не слышите. Вы ничего не видите. Вы ничего не знаете."

Одной рукой, похожей на тиски, он схватил челюсть Ахмета.

"Посмотри на меня."

Ахмет повернулся лицом к Сиддику. Жесткие, налитые кровью глаза мужчины смотрели на него. Казалось, что они излучают собственный свет. Они были как лазеры.

«Гонец поднялся на гору с новостями от наших шпионов в Багдаде. Он рисковал жизнью, чтобы приехать сюда. Американцы сбрасывают коммандос на нижние склоны. Почему? Потому что они знают, что мы здесь. Они отследили спутниковый звонок от дома ваших родителей до этого места. Твои родители мертвы. Вы счастливы? Их убили американцы. Вы разрушили свою семью и поставили все под угрозу своей собственной глупостью».

Ахмет не ответил. Он просто смотрел на мужчину. Было ли это правдой? Конечно, это было. Теперь он понял, что эта миссия, это приключение, в которое он отправился, никогда не могло бы закончиться иначе.

Его любимые родители…

"Дай мне телефон."

Ахмет полез в карман. Было больно двигаться. Его рука вытащила спутниковый телефон в черном пластиковом корпусе.

Сиддик схватил его, бросил на землю и разнес на куски прикладом АК-47. Он посмотрел на Ахмета.

— У тебя никогда не должно было быть этого.

Он отвернулся от Ахмета и посмотрел на девушку. Он развернул винтовку и приставил ствол к ее виску. Она закрыла глаза. Она дрожала.

— Ты красивая девушка, — сказал ей Сиддик по-арабски.

Ахмет покачал головой. Конечно, она не поняла бы ни слова из того, что говорил мужчина. Сиддику, вероятно, было все равно.

«Мы должны были оставить вас у себя, использовать для себя, а потом продать в рабство».

Трагедия на трагедии. Вся семья Ахмета была мертва. Теперь Сиддик собирался убить девушку. Как только американцы узнают, что девочка мертва, они перебьют всех моджахедов на этой горе. Кто-то из американцев погибнет. Клятвы мести будут даны с обеих сторон. Цикл начнется снова.

Девушка.

Девушка. Ее смерть привела бы к гибели тысяч людей. Повсюду прольется огненный дождь на невинных.

Больше клятв. Больше мести. Еще мертвые девушки.

Там, где упал Ахмет, был большой кусок разбитой скалы. Он дотянулся до него рукой. Он едва мог ухватиться за него пальцами. Он был твердым, с острыми краями. Да. Он поднял его.

Молча, он поднялся на ноги. Он был обожжен болью. Сиддик сломал себе кости. Должно быть внутреннее кровотечение.

Сиддик все еще держал пистолет у головы девушки Элизабет. Он все еще насмехался над ней на языке, которого она не могла понять. Он стоял спиной к Ахмету.

«Прощай, американский пёс, — сказал Сиддик.

Ахмет поднял камень и ударил им по затылку Сиддика. Один удар расколол голову мужчины. Сиддик медленно обернулся. Его глаза были большими и уже пустыми. Его рот был открыт.

Ахмет ударил его по лицу. Зубы полетели.

Сиддик упал на пол, не пытаясь замедлить падение. Его голова отскочила от твердой земли.

Ахмет пошел туда, где цепь девушки была вбита в стену. Он собрался для большого усилия. Будет больно, он знал это. Тем не менее, он бы это сделал. Он заставит себя.

Он дернул тяжелую цепь, пробный рывок.

Шип легко выскользнул из стены и с грохотом упал на пол. Просто так. Ребенок мог бы вытащить его бесплатно.

Он посмотрел на девушку и покачал головой. Затем он рассмеялся.

* * *

Элизабет едва могла понять, что происходит.

— Беги, — сказал Ахмет. «Иди на запад, к последнему лучу солнца».

Элизабет кивнула. — Запад, хорошо.

Голова кружилась. Она была голодна, жаждала и устала. Она боялась смерти, но теперь боялась гораздо меньше. Они заставили ее говорить ужасные вещи об отце, вещи, которые она не имела в виду, вещи, которых она даже не помнила. Она знала, что они ужасны, вот и все. Она ненавидела их за это.

Она попыталась сосредоточиться на том, что говорил Ахмет, на том, что это означало, но это было трудно.

Внезапно вошел боец, заговорил с Ахметом на их языке, а затем начал его убивать. Затем боец отвернулся от Ахмета, и вместо этого Ахмет убил бойца. Ахмет был скользким парнем. Кто мог доверять ему?

Но Ахмет также спас ей жизнь.

— Если я пойду на запад, есть ли путь вниз?

Ахмет покачал головой. "Нет. Я так не думаю. Но запад уведет вас от моджахедов, которые в основном дислоцированы на востоке. Они попытаются удержать линию против врага, идущего в гору. Местность здесь суровая. Американцам негде высадиться».

— Так что там на западе?

«Скалы».

Она уставилась на него.

— На тебе ярко-оранжевый, — сказал Ахмет. «Если тебе повезет, твои друзья увидят тебя с неба. Если вам не повезло, вы все равно можете выбрать свою смерть, а не ту, которую выбрали бы за вас боевики».

Потребовалось несколько секунд, чтобы эта мысль дошла до нее.

"Прыгать?" — сказала Элизабет. — Со скал?

Ахмет кивнул. "Да."

Элизабет не понравилось, как это прозвучало. Возможно, здесь был другой выбор, о котором Ахмет не подумал. Однажды она узнала об этом в бизнес-классе. Ищите третий вариант, тот, который упускают из виду.

"Чем ты планируешь заняться?" она сказала.

Он взял пистолет другого человека и проверил боеприпасы. Теперь он доставал из жилета мужчины что-то похожее на ручную гранату.

— Я умру, защищая тебя, — сказал он.

Она указала на пистолет. — Ты хоть знаешь, как пользоваться этой штукой?

Он похлопал по стволу. На его лице появился призрак улыбки. "Конечно. Меня обучали в лагерях джихада».

Он положил пистолет и начал рыться в карманах убитого. Рядом с головой мужчины в грязь попала кровь. Ее немного шокировало то, как деловито Ахмет кого-то убил, а потом пошел грабить труп. Ахмет был хладнокровен. Все эти люди… они просто…

У нее не было слов для этого.

Ахмет вынул из кармана мужчины складной нож. Он открыл лезвие и сунул его под кожаный ремешок, которым была стянута ее левая рука. Он распилил его, и через несколько секунд нож пронзил ее, выскочив из ее тела. Затем он сделал то же самое с правым запястьем.

Она положила руки на запястья, вложив в них ощущение свободы. Призрачное ощущение тугих кожаных ремней каким-то образом все еще присутствовало.

Ахмет посмотрел на нее. Он взял ее лицо в свои руки.

— Беги, — сказал он. «Беги на запад».

* * *

«Стрельба началась».

Эд Ньюсэм говорил. Он присел возле открытого люка «Маленькой птички», вглядываясь во мрак в мощный бинокль. Вертолет резко вильнул вправо, летя на восток высоко над хребтом Синджарских гор. Позади него лежало тело Грега Уэлча, которое он запаковал в сумку и прикрепил к крепким металлическим крючкам в полу.

Люк был на радио.

«Сван? Суонн, давай!

Затрещало радио.

— Сигнал пропал, Люк. Вот и все. Я не думаю, что это возвращается. Должно быть, они сообразили, что нас привлекает спутниковый телефон, и уничтожили его».

Люк поднял глаза и покачал головой. Они прибыли сюда пять минут назад. Они направились прямо туда, где, по-видимому, находился телефон, и сразу заметили активность милиции. Их заметила и милиция. Они базировались в самых высоких пределах гор. Они находились вдоль острого хребта, драконьего хребта из нагроможденных камней. Негде было даже подумать о посадке. А если бы они сбросили высоту, то их бы зацепило от ополченческих орудий.

Это была Маленькая Птичка. Он был быстрым и маневренным, как вертолеты. Он мог приземлиться в самых узких местах. Но он не мог приземлиться на лезвие бритвы под огнем противника.

«Где снова был сигнал, когда он пропал?» — сказал Люк.

"Я говорил тебе. Я нанес это место на спутниковую карту местности. Я также нанес его на топографическую карту. Это было почти на самой высокой высоте хребта, в тридцати милях от того места, где горы переходят в Сирию. Там какое-то старое поселение. Там есть какое-то маленькое здание такого же цвета, как и все остальное, вероятно, построенное из местного камня. Он очень легко сливается с фоном. Похоже, кто-то когда-то пытался вести там террасное земледелие, но террасы слишком узкие для земли. Похоже, здесь мог быть старый колодец и небольшой родник с пресной водой. Все это находится примерно в полумиле к востоку от каких-то отвесных скал. Найдите это здание. Сигнал исходил изнутри или рядом с этим зданием, когда оно отключилось».

Люк взглянул на Эда. — Ты это слышишь?

Эд пожал плечами. «Я не знаю, чувак. Мы вышли и вокруг. Мне кажется, что мы возвращаемся, приближаясь к скалам с востока. Поговорите с пилотами. У них есть координаты Свана. Кто-то только что начал перестрелку впереди, и, похоже, становится жарко».

— Ребята, — сказала Рэйчел по внутренней связи. Она и Джейкоб, должно быть, подслушали их впереди. «Мы больше не можем играть в эту игру. Некуда поставить эту штуку. У нас почти закончилось топливо. Та перестрелка, которую он упомянул, идет прямо перед нами — практически по координатам, которые дал мне Суонн. Нам нужно доставить эту птицу на курдскую территорию, иначе мы разобьемся. Не знаю, как вы, а я не в настроении для крушения вертолета посреди убежища Аль-Каиды.

Лука ни на кого не поднял руку. — Хорошо, Рэйчел. Хорошо. Сван, кто в кого стреляет?

«Два взвода морских пехотинцев высадились из Хьюиса рядом с дружественными курдскими позициями на нижних склонах около десяти или пятнадцати минут назад. Я предполагаю, что они сориентировались, подготовились и начинают пробиваться в гору».

— Большой папа прислал этих морпехов?

"Да. Он пытается придраться к некоторым морским котикам, но у него их пока нет.

Люк покачал головой.

Это звучало неправильно. Морским пехотинцам предстояло всю ночь наступать на позиции, удерживаемые даже горсткой религиозных фанатиков.

У Люка была идея. Он нырнул головой в кабину.

— Я заключу с тобой сделку.

— Назови, — сказал Джейкоб. И он, и Рэйчел одновременно смотрели в лобовое стекло и следили за приборной панелью.

— Поместите меня прямо над координатами Свана, даже если будет стрельба. Задержитесь в этом положении на десять секунд и дайте мне взглянуть туда. Тогда мы пойдем куда угодно. Звук нормальный?»

Джейкоб взглянул на Рэйчел. Она пожала плечами.

— Звучит неплохо, — сказал Джейкоб. «Только не вините нас, если нам порвут кожу».

Люк выглянул в лобовое стекло кабины. Впереди были вспышки света.

— Я не буду тебя винить, — сказал Люк. Перед его мысленным взором пронесся образ катастрофической миссии в Афганистане. — Я буду винить себя.

— Вполне справедливо, — сказал Джейкоб. — Мы будем над этими координатами через тридцать секунд. Давайте сделаем это быстро».

Люк нырнул обратно в кабину. — Глаз острый, Эд. Мы будем там через полминуты.

— Мы уже там, белый человек. Проходя через эти утесы… сейчас.

Люк вытащил из-под скамьи длинную металлическую коробку. Он оттолкнул тело Грега Уэлча в сторону. Он повернул серебряную ручку слева, затем справа и открыл коробку. Здесь больше оружия. MP5 с тремя коробчатыми магазинами. Гранатомет М-79. Полдюжины гранат.

Недостаточно. Недостаточно.

«Какая конфигурация вооружения у этой птицы?» — крикнул он в кабину.

«Одна цепная пушка М230, две ракеты «Гидра», — последовал ответ.

— А как насчет ракет «Хеллфайр»? — сказал Люк.

— Они не были заряжены, — сказала Рэйчел. — Ты как раз собирался взять у кого-то интервью, помнишь? Нам не нужны были все эти мускулы».

Люк хмыкнул. Урок выучен. Всегда заряжайте оружие. Перегружайте их, если это необходимо. Слишком много было лучше, чем недостаточно.

— О, чувак, — сказал Эд. — Стоун, тебе лучше это увидеть.

Люк подошел к двери отсека. Эд указал на землю справа от них. В лучах уходящего дня Люк увидел, как мимо пробежала крошечная фигурка в ярко-оранжевом, направляясь к скалам. Сразу за этой фигурой началась стрельба.

Другая фигура стреляла в том же направлении, что и оранжевая фигура. С этого направления приближались по меньшей мере две дюжины других. Кто-то быстро бежал, кто-то останавливался и стрелял. Яркие дульные сигнатуры автоматов освещали ночь, как светлячки. Ветер донес до Люка далекие пулеметные очереди.

— О Боже, — сказал он.

— Девушка, — сказал Эд. "Элизабет."

Это было. Это была девушка в оранжевом комбинезоне. Точно так же, как Элизабет была показана в оранжевом комбинезоне в видео.

Люку потребовалась долгая секунда, чтобы обработать информацию. Волна нереальности захлестнула его. Все это время он был сосредоточен на телефоне, находил его, ловил человека, который держал его, а затем задавал новые вопросы. Правильные вопросы, заданные правильному человеку, могли сблизить их с Элизабет. Он и подумать не мог, ни на секунду, что Элизабет окажется там же, где и телефон.

Люк вскочил и заглянул обратно в кабину.

«Вы должны посадить нас туда. Ты это видел? Дочь президента там внизу, бежит к скалам. Они прямо за ней. Ты должен бросить нас. Каким-то образом ты должен поставить нас на землю».

Два пилота повернулись и посмотрели на него.

"Что?"


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


11:05 по восточному летнему времени (19:05 по арабскому стандартному времени)

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия

Безумие накатило. Лоуренс Келлер с нарастающей тревогой наблюдал за происходящим.

— Русские слишком остро реагируют, — сказал генерал Старк. «И они переигрывают».

Старк был сумасшедшим, а Марк Бэйлор всего лишь на шаг отставал от него. Как это произошло? Как сам Келлер так ошибся?

Им было лучше с бездельником вроде Дэвида Барретта.

Подслушивающие станции АНБ и ЦРУ начали улавливать разговоры внутри российского стратегического командования. Вместо того, чтобы просто позволить Соединенным Штатам безнаказанно атаковать своих союзников в Сирии и Иране, Россия была готова пойти на мат. Они вышли из катастрофических 1990-х в ослабленном государстве в геополитическом, военном и экономическом отношении, но у них была последняя карта в рукаве.

У них было ядерное оружие, оставшееся от Советского Союза.

Келлер указал на военного помощника, сидящего слева от Старка. «Можем ли мы еще раз услышать эту оценку, пожалуйста?»

Старк покачал головой и усмехнулся. "Мистер. Келлер, у вас здесь нет авторитета, и у вас нет военного опыта. Я не уверен, что нам нужно…

— Неверно, генерал, — сказал Келлер. "Делай свою домашнюю работу. Я уполномоченный представитель в этой комнате должным образом избранного президента Соединенных Штатов Дэвида Барретта. С 1967 по 1971 год я служил в Корпусе морской пехоты США, во втором батальоне пятого полка морской пехоты, дважды побывал во Вьетнаме. Я провел февраль 1968 года в городе Хюэ, забрав его у Северного Вьетнама. У меня, наверное, такой же боевой опыт, как и у вас, генерал, если не больше.

Теперь Лоуренс Келлер был в полной опасности. Ситуация была сумасшедшей, и в результате он потерял рассудок. Марк Бэйлор внимательно наблюдал за ним. Все смотрели на него. Загнать джина обратно в бутылку было невозможно. Невозможно было слиться с деревом.

«А теперь давайте еще раз послушаем эту оценку», — сказал он.

Помощник посмотрел на бумагу в своей руке. Газету передал ему курьер, спустившийся вниз с последними распечатками.

Помощник откашлялся.

«Э-э… по состоянию на 11:00 по восточному летнему времени, восьмого мая, российское стратегическое командование, похоже, мобилизовало далеко идущие военные силы в ответ на действия американцев на Ближнем Востоке. Российские бомбардировщики и истребители патрулируют границу американского воздушного пространства в Беринговом проливе и проникли через Северный Ледовитый океан, проверяя реакцию британских ВВС в Северном море и пролетая над канадским воздушным пространством над Ньюфаундлендом и Лабрадором.

«Российские бомбардировщики и реактивные истребители были замечены над Японским морем и движутся на восток через Средиземное море к побережью Леванта, огибая контуры Северной Африки. Российские МиГ-21 вошли в воздушное пространство Ирана по приглашению Высшего исламского совета Ирана и в качестве беспрецедентной провокации патрулируют границы между Ираном и Ираком, а также Ираном и Афганистаном. Американские истребители установили визуальный контакт — повторяю, визуальный контакт — с российскими истребителями в обоих этих регионах».

Помощник перевернул страницу и пробежался по следующей, прежде чем читать вслух. На вид это был мужчина лет тридцати пяти. Его лицо покраснело, когда он читал первую страницу разведывательного отчета. Он снова прочистил горло и глубоко вздохнул.

«Возможно, больше всего беспокоит то, что более двухсот ракетных шахт в глубинке России и Сибири сообщают о состоянии боевой готовности. К ним относятся пусковые шахты для межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками, нацеленных на Соединенные Штаты. Стратегическое командование России опубликовало коммюнике, в котором говорится, что любое нападение США или НАТО на Сирию или Иран будет представлять собой акт войны против Российской Федерации и будет рассматриваться соответствующим образом».

Он оторвался от газеты и уставился на Лоуренса Келлера. Он поднял брови, как бы говоря: Доволен?

— Спасибо, — сказал Келлер.

— Они блефуют, — сказал генерал Старк.

— Что заставляет вас так думать, генерал?

Старк поднял переплетенную пачку бумаги со стола перед собой. Старк был человеком, который любил бумажную работу.

«Я привел разведывательную оценку Пентагона относительно российской мощи по сравнению с нашей, которая была разработана за последние восемнадцать месяцев. Я принес его, потому что предвидел возможность того, что они будут проделывать подобные выходки, пытаясь заставить нас сбиться с курса. Если позволите, я хотел бы подвести итоги его выводов.

Марк Бейлор кивнул. "Пожалуйста, сделай."

Старк кивнул. "Спасибо господин президент."

Келлера раздражало то, что Старк называл Бэйлор этим титулом. Ему следует называть его мистером временным президентом , как бы громоздко это ни звучало. Дэвид Барретт был настоящим президентом Соединенных Штатов, и как только эта встреча закончилась, Келлер собирался приступить к реализации плана по его восстановлению.

— Факт, — сказал Старк, подняв палец. «Возможности российских ВВС, военно-морского флота и баллистических ракет значительно ухудшились после распада Советского Союза. По состоянию на декабрь 2003 года более пятидесяти процентов истребителей МИГ в их вооружении — это наследие, оставшееся до краха. Техническое обслуживание их сомнительно, и мы полагаем, что по крайней мере пять процентов, а возможно, и десять процентов на данный момент даже не годны к полетам. В любом случае, МИГи, новые или старые, не ровня нашим современным истребителям F/A-18. Их пилоты не чета нашим пилотам. Российские самолеты, патрулирующие небо, — это сплошная показуха».

Старк едва переводил дыхание. Он поднял второй палец.

— Факт, — сказал он. «Российский флот находится в худшем состоянии, чем их ВВС, если это возможно. Многие российские корабли и подводные лодки представляют собой ржавые громады, которые едва могут покинуть порт. В августе 2000 года, менее пяти лет назад, господа, российская атомная подводная лодка « Курск» взорвалась и затонула во время военно-морских учений в Баренцевом море, первых крупных учений, предпринятых русскими за десять лет. Все сто восемнадцать членов экипажа погибли. Российские системы связи и управления были настолько плохи, что в течение шести часов ВМФ России даже не осознавал, что корабль затонул. Внутренняя оценка, проведенная ВМФ России, которую мы перехватили, предполагает, что боевой дух моряков сейчас настолько низок, насколько это было когда-либо в современную эпоху».

Он поднял третий палец. "Факт. Российские пехотные части действовали так плохо и так хаотично во время двух недавних чеченских войн, что мы не ожидаем, что они будут развернуты против нас на каком-либо театре военных действий в настоящее время. Мы бы приветствовали это, если бы они были. Их руководящий состав состоит из тех же людей, которые несут ответственность за унизительное фиаско в Афганистане в 1980-х годах. Подавляющее большинство их пехотинцев либо молоды, неопытны и плохо обучены, либо прошли через неблагоприятный опыт в Чечне с сопутствующими психологическими травмами».

Он перестал говорить. В комнате было тихо.

— Благодарю вас, генерал, — сказал Марк Бэйлор. Он оглядел лица, собравшиеся там. Последнее лицо, которого он достиг, было Лоуренсом Келлером. «Мне это нравится, — сказал Бэйлор. «Я думаю, нам нужно ковать железо, пока горячо. Давайте продолжим атаки».

Лоуренс Келлер вздохнул.

"Мистер. Временно исполняющий обязанности президента, — сказал он, пробуя титул. Это звучало прекрасно для его ушей. Это звучало почти как кастрация, как будто Бэйлор был смотрителем небольшой некоммерческой организации для детей, в то время как исполнительный директор восстанавливался после операции по замене тазобедренного сустава.

"Мистер. Временно исполняющий обязанности президента, — сказал он снова, на этот раз более решительно. — Это все хорошо, и я уверен, что мы сможем победить русских на любом обычном театре боевых действий. Но мы ничего не слышали от генерала об их ядерных и ракетных возможностях. Общий?"

— Вы уже знаете, что я собираюсь сказать об их возможностях баллистических ракет, — сказал Старк.

«Ну, несколько минут назад этот джентльмен слева от вас сообщил нам, что более двухсот российских ракетных шахт сообщают о полной боевой готовности. Я хотел бы услышать об этом больше, если можно, прежде чем мы начнем войну против другой крупной ядерной державы мира».

Голос генерала Старка внезапно повысился от гнева. — В каком качестве вы действуете, если думаете…

Келлер указал на Старка. «Я уже говорил вам, какая мощность. Я представитель должным образом избранных…

Старк посмотрел на Бейлора. "Мистер. Президент?

Бейлор пожал плечами и кивнул. «Просто дайте ему оценку», — сказал он. — Чтобы мы все могли выбраться отсюда.

— Хорошо, — сказал Старк и вздохнул. Он открыл новую страницу.

«Дайте нам все это», — сказал Келлер. «Не сдерживайся».

Старк уставился на него.

«Российский потенциал баллистических ракет — это тень самой себя», — сказал он. «Многие системы вооружения не обслуживались и не модернизировались с конца 1980-х годов. Командование и управление ухудшились, как и общая система связи. Мы считаем, что некоторые шахты сводятся к установлению телефонной связи с российским стратегическим командованием. Их противоракетная оборона и системы дальнего раннего предупреждения — это пережитки эпохи холодной войны, и они могут быть нефункциональными по любым современным стандартам. Однако сам размер первоначального советского арсенала вызывает некоторую озабоченность. Если хотя бы пятьдесят процентов первоначального арсенала все еще в рабочем состоянии, а мы верим, что это так, то ясно, что равномерный обмен ядерными ударами лицом к лицу станет катастрофой как для них, так и для нас».

Келлер покачал головой. — И вы хотели бы спровоцировать с ними войну, генерал?

Лицо Старка покраснело. Он поднял один палец. «Русские не собираются рисковать ядерной войной из-за Ирана и Сирии».

— Это факт или это ваше мнение?

Глаза Старка горели.

«Сэр, если до этого дойдет, мы можем выиграть ядерную войну против русских. Мои разведданные показывают, что массированный упреждающий первый удар по материковой части России с одновременным пуском из наших баллистических ракетных шахт, а также с наших атомных подводных лодок и эсминцев сокрушит…

«Генерал, вы с ума сошли? Должны ли мы действительно рисковать ядерной войной только потому, что вы хотите напасть на Иран? Напоминаю, что дочь президента похищена. Мы должны просеивать разведывательные данные о ее местонахождении, а не…

Голос Старка поднялся почти до крика. «Полностью сокрушить их возможности противоракетной обороны, что приведет к потере более девяноста процентов их…»

Келлер не знал, что сказать. Он встал и снова указал на генерала.

«Вот бледный конь!» — воскликнул он, цитируя Книгу Откровения. «И звали его всадника Смерть, а Аид следовал за ним! И двоим дана власть над землей, чтобы убивать мечом, и голодом, и чумой, и дикими зверями».

Старк остановился. Он уставился на Келлера.

— Ты только что спросил меня, не сошел ли я с ума? Слушай, что ты говоришь».

Мужчина за столом переговоров встал. Это был высокий мужчина в очках в проволочной оправе. Он был одет в голубую классическую рубашку и брюки цвета хаки. На его сиденье был накинут темно-синий блейзер. Из его правого уха свисала проволока, что свидетельствовало о том, что он прослушивал информацию, приходящую откуда-то еще. Он явно не был военным, но и был одет немного небрежно для обычной государственной службы. Все это время он сидел тихо. Его внешний вид был совершенно невзрачным. Он не был человеком, который выделялся или легко запоминался. Он мог быть кем угодно.

— Господа, — сказал он. — Если позволите, я специальный агент Смит из Центрального разведывательного управления. Меня послали сюда для участия в этих дискуссиях, но до сих пор я не чувствовал, что могу что-то предложить. Я получаю обновления в режиме реального времени, указывающие на то, что за последние несколько минут дочь президента могла быть обнаружена. Никто еще не уверен. Но если это действительно она, то она в горах северо-западного Ирака, она жива, и специальные попытки спасения уже предпринимаются».

Он сделал паузу и посмотрел на Марка Бэйлора.

«Сэр, я хотел бы предложить, чтобы мы временно отказались от ядерной войны и сосредоточили наши обсуждения на…»

Бэйлор кивнул, даже не сбиваясь с ритма. В одну минуту он был готов устроить Армагеддон, в следующую — обсудить спасательную операцию. Он был хамелеоном. Все они были. Это сделало Лоуренса Келлера больным.

— Да, конечно, — сказал Бэйлор. «Это очень хорошая новость. Давай вытащим оттуда Элизабет.

Повисла тишина. Казалось, это длилось долгое мгновение. Келлер все еще стоял, застыв на месте, его палец был направлен на генерала Старка, как пистолет. Рот Старка был открыт, как будто он собирался заговорить.

— Вы согласны с этим, джентльмены? — сказал агент ЦРУ.

«Меня это устраивает, — сказал Келлер. "Конечно. Я приветствую это».

— Генерал Старк? — сказал агент. «Мы должны действовать быстро и помочь спасательной операции любым возможным способом. По крайней мере, нам нужно разместить активы, чтобы обезопасить регион, где, как мы думаем, она может находиться. Нам нужно сделать это сейчас».

Старк пожал плечами. Он перевернул бумагу перед собой.

— Хорошо, — сказал он. «Но я думаю, что мы теряем возможность».


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ


19:12 по арабскому стандартному времени (11:12 по восточному летнему времени)

Синджарские горы

Ниневия мухафаза

Северо-западный Ирак

Бегать!

Мысль повторялась как мантра.

Бегать!

Снова и снова. Это было все, что она могла думать.

Она потеряла сандалии, которые были на ее ногах. Они были слишком большими, а теперь их не стало. Она бежала так быстро, как только могла босиком, спотыкаясь об острые камни. Ноги стучали, руки тряслись, легкие требовали воздуха.

БЕГАТЬ!

На улице было холодно, но ей было жарко. Они были прямо за ней. Ее ноги кричали от боли, разрезанные на ленты о зазубренный камень. Было темно. Скала была где-то впереди. Она скорее сбежит с края, чем позволит мужчинам поймать ее снова.

Ахмет был мертв. Она была в этом уверена. Она видела, как это произошло. После того, как он освободил ее, она выбежала из каменного здания и сразу же направилась на запад. Но мужчины увидели ее сразу. Их была группа вниз по хребту. Они погнались за ней, но тут вышел Ахмет и начал стрелять в них.

Она повернулась и оглянулась, когда мужчины начали стрелять в него. В последних лучах угасающего света она увидела…

Это не имело значения.

Ахмет не имел значения. Он не имел смысла. Он помог им схватить ее, а потом погиб, помогая ей сбежать.

Она не могла об этом думать. Ей пришлось бежать.

Это все, что она могла сделать.

Внезапно сзади ее пронзила вспышка света. Она услышала его свист, когда он проходил. Она споткнулась обо что-то острое и упала на землю.

«Анххх!»

Больно. Она разорвала себе руки, предплечья, колени.

БУУУМ!

Взрыв разорвал ночь, может быть, в сотне ярдов перед ней. Они стреляли в нее ракетами! Боже мой. Они скорее взорвут ее, чем позволят убить себя. Теперь над ней, в небе, раздался звук, громкий и становившийся все громче.

"Вставать!" сказала она себе сквозь стиснутые зубы. «Вставай и беги».

Над ее головой пронеслась автоматная очередь.

Было слишком поздно. Они сейчас стреляли. Она не могла стоять, иначе ей оторвут голову. Так она начала ползать. Она извивалась по камням, как змея. Это было слишком медленно. Она никогда не собиралась делать это.

Сильная рука схватила ее за воротник комбинезона. Ошейник был затянут его хваткой, задушив ее. Мужчина перевернул ее на спину. При приземлении она ударилась головой о твердую землю. Это был мужчина с густой бородой. Его глаза, казалось, светились.

Он что-то сказал, но она не могла понять.

Он поднес пистолет к ее лицу.

"Нет!" она кричала и пинала его.

Внезапно их обоих окутал яркий ослепляющий свет.

* * *

«Убей этого парня!» — закричал Эд Ньюсэм. «Убей этого парня!»

Человек был освещен ярким передним светом вертолета. Он стоял над Элизабет Барретт, направив на нее пистолет.

Люк высунулся через дверь отсека на скамью снаружи. Он позволил этому разорвать с MP5.

Он разрезал мужчину пополам чуть выше талии. Две части, верхняя и нижняя, разделились и развалились.

— Мило, — сказал Эд.

— Нам нужно спуститься туда, — сказал Люк.

«Входит!» — закричал Эд.

Это был не тот ответ, на который Люк надеялся. Он нырнул обратно внутрь вертолета, даже когда тот унесся прочь, сильно виляя, предпринимая действия по уклонению. Из темноты вылетела ракета, ударила в вертолет твердым металлическим ГОНГом и отскочила.

Люк был на полу кабины, рядом с бывшим Грегом Уэлчем.

"Что это было?"

— Не знаю, — сказал Эд. «Должно быть, домашнее».

— Джентльмены, мы больше не можем здесь находиться, — сказал Джейкоб. Он звучал почти спокойно, но не совсем. — Следующий пробьет нас насквозь. Вы хотели заглянуть, и вы его получили. Надеюсь, вы довольны».

«Отрицательно!» — крикнул Люк. Он поднялся на ноги, несмотря на то, что вертолет летел под острым углом. Он доковылял до кабины.

«Мы должны спуститься туда. Она там. Элизабет Баррет. Я знаю, что это она. Это место кишит Аль-Каидой».

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — сказала Рэйчел.

Вертолет двигался быстро, очень близко к земле.

— Хорошо, Стоун, — сказал Джейкоб. "Хорошо. Мы тебя уложим, но ты должен пойти мне навстречу. У нас почти закончилось топливо. Мне не нравится эта местность».

"Это нормально. Приблизь нас. Мы будем прыгать. Тогда убирайся отсюда. Но сделай мне одолжение, запусти этих гидр и обстреляй этих парней из своей пушки, прежде чем уйти.

Джейкоб кивнул. "Хорошо. Удачи. Десять секунд.

Люк шагнул через каюту к Эду. Эд притаился у двери отсека с гранатометом М-79, выискивая цель.

Люк хлопнул его по спине. "Давай, мужик. Мы входим.

— С глаз долой, — сказал Эд. Он вышел через дверь отсека и перелез через внешнюю скамью. Вертолет уже завис. Мгновение спустя Эд исчез.

Люк последовал за ним. Его MP5 все еще был в руке. Он поскользнулся на скамейке. Вертолет завис прямо у края обрыва. Земля была в пяти-шести футах под ним. Прямо впереди Эд Ньюсэм бежал, низко пригнувшись, навстречу происходящему.

Из ночи с воплем вылетела ракета, направляясь прямо к вертолету.

Вертолет дернулся и сильно накренился, когда Люк уже собирался прыгнуть. Его нога зацепилась, и он упал со скамейки. Ракета пронеслась мимо. Его пистолет с грохотом отлетел. Он хватался за что угодно; он падал. Вертолет был ни с того ни с сего. Перевернув голову, он ухватился за шасси вертолета одной рукой и резко качнулся. Скала была далеко там . Небо под ним исчезло во тьме.

"Я все еще здесь!" он закричал. «Джейкоб! Рэйчел!»

Выстрел из пулемета ударил в борт вертолета, разорвав металл.

«Джейкоб!»

Вертолет снова накренился и помчался обратно к горе. Люк болтался, повиснув на одной руке. Его тело бешено закачалось. Другой рукой он взялся за шасси. Вертолет устремился к земле.

Внезапно они миновали скалу и снова оказались на утрамбованной земле.

Еще одна ракета с шипением летела в сторону вертолета.

Люк отпустил. Его ноги сильно ударились, и он подпрыгнул в воздухе, его инерция несла его вперед. Он ударил еще раз, подогнул тело и покатился по каменистой земле. Он лежал, тяжело дыша. Он попытался сделать сканирование тела, но сейчас все болело.

Ударился головой? Нет.

Чувствовал ли он свои ноги? Его руки? Да?

Хорошо, он был в рабочем состоянии. Все, что у него осталось, это личное оружие. Он встал и побежал, направляясь туда, где, как он думал, могла быть девушка, на север вдоль скалы.

Позади него «Маленькая птичка» запустила свои ракеты «Гидра» в сторону «Аль-Каиды». Уууух! Они кричали сквозь ночь, прямо над землей, отбрасывая безумные тени.

БУМ-БУМ! Двойные взрывы, когда они оба попали. Люк же видел, как в воздухе летели останки тела.

Мгновение спустя вертолет выстрелил из своей цепной пушки M230. Музыкой для его ушей звучал уродливый металлический лязг автоматной пушки. Эта штуковина стреляла бронебойными разрывными тридцатимиллиметровыми снарядами, предназначенными для разрушения при ударе — триста выстрелов в минуту.

Ду-ду-ду-ду-ду. Ду-ду-ду-ду-ду.

Люк бежал с пистолетом в руке.

Где-то впереди и правее он услышал предательский глухой выстрел гранатомета М-79. Эд Ньюсэм.

Дунк!

Орудие издало звук запуска, совершенно несоизмеримый с его разрушительной силой. Это звучало так, как будто он только что подал теннисный мяч. Граната скользила в темноте по почти плоской траектории.

БУМ!

Еще один яркий взрыв. Земля тряслась от этого.

Но плохие парни не закончили. Ракета выстрелила, просвистев в этом направлении.

ХЛОПНУТЬ!

Он ударил где-то позади него. Он повернулся. Вертолет был сбит.

— Нет, — сказал он.

У него возник образ, плохая штука, все эти ребята в Афганистане. Уэйн. Мартинес. Лука убедил Иакова и Рахиль остаться. Всегда, он всегда убеждал людей остаться. В этом весь смысл Эда, не так ли?

Иисус.

Автоматическая пушка перестала стрелять. Вертолет завертелся. Он упал с тяжелым металлическим хрустом в темноте, где-то за невысоким хребтом.

Люк повернулся и продолжил бежать. Он ничего не мог сделать ни для вертолета, ни для пилотов. Впереди, слева от него, на земле было ярко-оранжевое пятно. Он направился к ней, карабкаясь по рыхлым камням и неровным краям.

Вот она. Это была она. Она лежала распластавшись, ее тело приняло странную позу, неестественную позу, которую Люк слишком много раз видел в зонах боевых действий.

"Элизабет! Ты жив?"

Ее глаза распахнулись.

— Американец? она сказала.

Люк кивнул. "Ага."

«Я притворяюсь мертвым».

Плечи Люка поникли. Из него вырвалось все дыхание. Он почти рассмеялся.

— Хорошая идея, — сказал он.

Позади него послышался звук дыхания, шагов по гравию. Он обернулся, и это был мужчина — тощий, бородатый — бежавший с винтовкой. Люк выстрелил от бедра и попал мужчине в грудь. Мужчина продолжал приближаться, врезался в Люка, и они упали на землю. Какое-то время они боролись за пистолет, но сила ушла из мужчины.

Он лежал на спине с открытым ртом. Ему могло быть двадцать лет. Эта густая борода, вероятно, была его самым гордым достоянием. Он потянулся рукой к груди. Вышло кроваво. Он посмотрел на Люка, что-то прошептал и умер.

Люк поднял винтовку мужчины. Это был старый АК-47. Он проверил журнал. Загружено. Это был небольшой подарок. Пацан должен был стрелять, а не так заряжаться. Люк покачал головой. Его потеря.

Так или иначе, Люк вернулся в бизнес.

«Элизабет, мне нужно переместить тебя. Я собираюсь спрятать тебя где-нибудь».

Она покачала головой. "Нет. Я никуда не поеду. Я должен остаться здесь с тобой.

«Здесь в любую минуту начнется стрельба, и если это произойдет, вас застрелят. Не один раз, а много раз. Мне нужно переместить тебя в безопасное место, чтобы я мог бороться, чтобы защитить тебя. Мне будет легче это сделать, а тебе гораздо безопаснее, если ты будешь далеко от меня.

Она смотрела на него большими глазами. «Куда я пойду?»

Он покачал головой. "Я не знаю. Мы найдем место.

Где-то слева от него Эд выпустил еще одну пулю из М-79.

Дунк!

Люк посмотрел на часы. 19:35

Это был долгий день. Предстояла долгая ночь.

БУМ!

Граната Эда попала куда-то позади Люка.

Мужчина начал кричать. Он звучал почти как сирена.

Слева от Люка был пожар, где, должно быть, разбился вертолет. Он не хотел думать об этом прямо сейчас.

Он протянул руку Элизабет. Она взяла его, и он поднял ее на ноги.

У Люка была идея. Он проводил Элизабет до скал. Они были всего в пятидесяти ярдах дальше. Иногда скалы были совершенно отвесными, иногда нет. Он посмотрел через край. Это был долгий путь вниз.

Но чуть ниже, футах в четырех вниз и левее, был узкий уступ длиной в несколько футов. Там из стены торчало чахлое дерево. Его корневая система была обнажена, толстая и корявая.

«Элизабет, мне нужно, чтобы ты была храброй. До сих пор ты был очень смелым, но тебе нужно быть еще более смелым, таким же смелым, как раньше. Вы можете сделать это для меня?"

— Не знаю, — сказала она. "Что мне нужно делать?"

«Тебе нужно соскользнуть на этот уступ, крепко ухватиться за ствол дерева и ждать. Я помогу тебе спуститься туда».

Элизабет посмотрела вниз на уступ. Люк мог видеть то, на что она смотрела. Сразу за уступом скалы падали с головокружительной высоты. Было уже темно, но правда была достаточно ясной. Падение отсюда будет бесконечным.

— Боже мой, — сказала Элизабет.

* * *

Люк низко пригнулся и подошел к каменному гребню в тридцати ярдах от скалы. Он укрылся и нацелил пистолет на плохих парней.

Двое мужчин медленно двигались по скалам с оружием наготове, шагая осторожно. Их головы вертели туда-сюда, выискивая девушку, высматривая врага.

Люк выстрелил в них, убил их обоих.

Мгновение спустя из ночи с воплем вылетела ракета.

Люк пригнулся и откатился как раз перед тем, как ракета попала в его хребет.

БАМ!

Звук был более чем оглушительным. В ушах звенело. Он надолго оглох. Осколки камня взлетели в воздух и посыпались на него.

Дунк!

Откуда-то слева Эд открыл им ответный огонь.

БУМ!

Пулеметный огонь обстрелял то место, где была дульная подпись Эда. Надеюсь, Эда там больше не было.

Так и пошло, око за око.

Люк пополз вперед, как червь, и выстрелил в голову еще одному Аль-Каиде.

Где-то впереди него вспыхнула сигнальная ракета. Люк молчал. Ополченцы собирались использовать эту сигнальную ракету и посмотреть, смогут ли они определить местонахождение Эда или Люка. В кратком свете катера Люку показалось, что он увидел около дюжины мужчин, притаившихся у низкой каменной стены.

Вспышка начала свой медленный подъем, освещая ночь.

Мгновение спустя откуда-то с неба упала очередь бомб. Они с криком спустились вниз, сильный дождь, невидимый, хлестал по тому месту, где только что поднялась ракета.

БУМ! БУМ! БУМ! БУМ! БУМ!

Сотня ярдов огня и ярости, поле смерти, ненадолго превратившее ночь в день. Взрывы эхом прокатились по горам и обратно. После этого раздался треск пламени, когда что-то сгорело, возможно, небольшое здание, а возможно, и тела тех, кто только что находился там.

Атака дронов. Красивый.

Прошли часы.

В первых унылых лучах незадолго до рассвета, словно призраки из тумана, появилось отделение морских пехотинцев Соединенных Штатов. Они осторожно двигались по каменистой местности.

Люк снова нырнул за линию хребта. Это было, когда людей расстреливали случайно.

«Американцы!» он крикнул. «Здесь американцы!»

Люк выбросил винтовку. Он слышал, как они бегут к нему. Он держал свои пустые руки в воздухе, где все могли их видеть. Двое морских пехотинцев в касках вышли из-за хребта, нацелив винтовки на Люка.

«Я американец!» — крикнул он снова.

«Не двигайся!»

Морские пехотинцы бросились на него, перевернули на живот и начали обыскивать. Тяжелая нога уперлась ему в спину. Дуло пистолета было у его шеи. Грубые руки бродили по его телу.

— Агент Люк Стоун, — сказал он. «Группа специального реагирования ФБР. Дочь президента в тридцати или сорока ярдах отсюда, на уступе, свисающем со скалы. На ней ярко-оранжевый комбинезон. Не стреляйте в нее».

Краем глаза он заметил, что мимо бегут еще морские пехотинцы.

— Мальчики, я рад вас видеть, ребята.

* * *

Эд Ньюсэм пробирался по зазубренным скалам.

Он был уставшим. Он был грязным. Он был поцарапан.

Если он поднял взгляд, утренний вид на горный хребет был ошеломляющим. Если он посмотрел вниз, вид тоже был по-своему удивительным. Десятки боевиков-террористов валялись на земле. Они были худощавы, у них были густые бороды, они носили головные уборы. Некоторые были живы и двигались. Большинство были мертвы.

Многие глаза были открыты и смотрели, ничего не видя.

Ему было наплевать на этих парней. У них был безошибочный вид. Это были пехотинцы. У Эда было свидание с кем-то еще.

Впереди на твердой пыльной земле сидел парень. Он был одним из немногих, кто не получил серьезных травм. Он сидел, скрестив ноги. Морские пехотинцы сковали его запястья за спиной.

— Ты, — сказал Эд.

Парень посмотрел вверх. Его глаза были истощены. В нем не осталось никакой борьбы.

— Где ваш лидер? — сказал Эд.

Парень уставился на него, его глаза были круглыми и озабоченными. Он покачал головой.

« Айн хузаим? — рявкнул Эд.

Эд немного знал арабский. Слова были правильными. Грамматика и синтаксис могут пойти к черту. Человек на земле все понял достаточно хорошо. В его глазах забрезжил свет. Он старался не говорить в ответ. Он молча указал головой налево. Движение было настолько тонким, что его едва ли можно было назвать движением.

Вон там, примерно в двадцати ярдах, на земле лежал еще один человек. Этот человек тоже был в наручниках, и он прислонился спиной к камням. У него была травма ноги, которую морские пехотинцы любезно зашили ему. Его правая штанина была срезана ниже бедра, а нога была перемотана окровавленной повязкой.

Эд подошел к нему.

Мужчина посмотрел на Эда. У него были черные как смоль волосы и красивое лицо. Его глаза были жесткими и бесстрашными. Ну что ж. В зоне боевых действий было много крутых парней.

"Вы говорите по-английски?" — сказал Эд.

Мужчина кивнул. "Маленький."

"Кто ты?"

Мужчина улыбнулся. "Кто ты?"

Эд протянул руку и разорвал правый рукав рубашки мужчины. Там, на круглом плече мужчины, была татуировка в виде полумесяца и звезды, символа мусульманского мира. Мужчина смотрел на него так, будто видел впервые.

Как это туда попало?

Мгновенно он понял свою ошибку. Единственной отличительной чертой на видео была эта татуировка.

Эд вытащил пистолет. Он указал на голову мужчины. Тем не менее, мужчина не выказал страха. Во всяком случае, его улыбка стала шире.

«Я должен был выпотрошить ее, как свинью», — сказал он.

ХЛОПНУТЬ!

Выстрел раздался эхом по неровным склонам холмов.

Тело мужчины упало на каменистую землю. Вокруг его изуродованной головы начал растекаться ореол крови.

— Ага, — сказал Эд. — Как скажешь.

* * *

Вертолет «Блэк Хок» завис над головой, его корзина была опущена на землю.

Недалеко три боевых вертолета «Апач» патрулировали небо, двигаясь медленными кругами. Дальше их было больше. На самом деле небо было черным от американских вертолетов. Люк начал их считать, но остановился на пятнадцати, потому что их было гораздо больше.

Если бы на этой горе или где-нибудь поблизости еще были живы боевики «Аль-Каиды», они не собирались бросать вызов этим вертолетам.

«Спасибо, что спасли мне жизнь», — сказала Элизабет Барретт.

Она стояла лицом к Люку. Она была на голову ниже его.

"Все нормально. Я просто делал свою работу. Это все, чем занимался каждый из этих людей».

Она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

"Кто ты? Как вас зовут?"

— Люк Стоун, — сказал он. Он думал о том, кто он такой и как это выразить. Он больше не был солдатом, спецназовцем, спецназовцем.

— Я агент ФБР.

Она кивнула. "Камень. Я собираюсь рассказать моему отцу о тебе».

Она повернулась и похромала к корзине вертолета, двое морских пехотинцев помогали ей. Они бы понесли ее, но она настояла на том, чтобы идти пешком. Ее окровавленные ноги были замотаны толстыми бинтами. Руки у нее были изрядно порваны. Она шла с прямой спиной и высоко поднятой головой.

Она была труппером.

С невысокого гребня, на котором он стоял, Люк также мог видеть останки Маленькой Птички. Это было похоже на какую-то скульптуру современного искусства. Шасси погнулось от удара, и вертолет упал на бок. Лопасть винта вклинилась в землю, противоположная сторона торчала вверх и указывала в небо. А сам вертолет сгорел. Его обгоревший каркас напоминал человеческий череп.

Иаков и Рахиль стояли недалеко от него, разглядывая останки. Каким-то образом они выбрались. Это было очень хорошее развитие. Впрочем, он не назвал бы это сюрпризом. Эти двое долгое время вместе выживали в бою.

Эд Ньюсэм шел по хребту с М-79 через плечо. Он пошел на свидание с мужчиной на видео.

— Ты нашел его? — сказал Люк.

Эд пожал плечами. "Я так думаю."

— Ну, ты все еще можешь попробовать меня избить, если хочешь.

В глазах Эда загорелся свет. Это было, как если бы он забыл об этом, и он был рад, что кто-то напомнил ему. Он посмотрел на Люка, прищурился и усмехнулся.

— Нет, — сказал он.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ


9 мая

8:35 по стандартному арабскому времени (00:35 по восточному летнему времени)

Посольство США в Ираке (также известное как Республиканский дворец)

Международная зона (также известная как Зеленая зона)

Кархский район

Багдад, Ирак

«Каждый раз, — сказал Эд Ньюсэм.

Четверо мужчин стояли в круглой комнате из полированного камня. Как бы они ни говорили чуть громче шепота, их голоса, казалось, эхом отдавались от стен. Там был Большой Папочка Билл Кронин, в брюках, подтяжках и классической рубашке с закатанными до локтей рукавами. Марк Суонн был там в джинсах и футболке, с туго стянутым к голове хвостиком. Там были Эд и Люк, все еще грязные, помятые и ободранные после боя.

И Эд, и Люк были похожи на персонажей Свинарника из старых мультфильмов «Арахис» . Они шли по грязным холмам.

Большой Папа посмотрел на Люка.

"Ага?" он сказал.

Люк кивнул. «Мне так показалось. Каждый раз, когда мы куда-то шли, они знали, что мы идем. Этот парень из SAS был раздавлен… Но это были его собственные ребята. Я не думаю, что он бы…”

Он покачал головой.

Большой Папа кивнул. — Да, последние пару месяцев он ведет себя немного странно. Я бы ничего никому не поставил. Это искушение здесь. Вокруг крутится много денег. Вы видели это.

Никто не произнес ни слова, но все говорили об одном и том же человеке: Монтгомери.

— Теперь его отправили домой, — сказал Эд. «Он вне досягаемости. Нет доказательств, что он что-то делал. Что нам делать?

Внезапно дверь с грохотом открылась. Человек даже не постучал.

Это была Труди.

— Люк, я искал тебя повсюду. Я только что говорил по телефону с Доном Моррисом. У вашей жены начались схватки тридцать минут назад. Дон послал к вам домой вертолет SRT, чтобы забрать ее и доставить в Фэрфакс. Они могут приземлиться в больнице. Он говорит, что вы должны вернуться домой прямо сейчас. Вам может повезти. Иногда эти первые роды требуют…

Люк уже встал и направился к двери.

"О чувак. Пятнадцать часов в воздухе. Есть остановка в Германии. Я никогда не собираюсь…

— В аэропорту Багдада заправляется реактивный самолет Государственного департамента. Он ждет вас. Прямой рейс в Вашингтон».

Люк был почти за дверью. Он снова посмотрел на Большого Папу.

"Как насчет…"

Большой Папа покачал головой и махнул Люку. "Монти? Не беспокойтесь об этом. Я поговорю с ним.

Люк посмотрел на Эда и Свана.

— Увидимся, ребята.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ


6:05 утра по восточному летнему времени

Кэмп-Дэвид

Катоктин Маунтин Парк

Турмонт, Мэриленд

«Прекрасное утро».

Лоуренс Келлер шел по тихой лесистой тропе с Дэвидом Барреттом при первых лучах солнца. Небо было бледно-голубым, с оттенками розового и желтого там, где восходило солнце. В воздухе витал легкий холодок, который скоро улетучится. Это был очень хороший день. Где-то закудахтала ворона, а поодаль ответила другая.

Со времен Франклина Делано Рузвельта президенты использовали это место в качестве своего загородного убежища и места для приема иностранных высокопоставленных лиц в непринужденной обстановке, и Келлер понимал, почему.

Он размышлял, что это было бы совсем как стихотворение Роберта Фроста, за исключением шести больших агентов секретной службы, рассредоточенных позади них, перед ними и по бокам. Мужчины бормотали в свои воротниковые микрофоны, пока шли вперед. Их голоса могли быть звуком небольшого ручья.

Дэвид Барретт шел медленно и задумчиво.

— Я никогда не забуду того, что ты сделал, Лоуренс.

Он сказал это достаточно приятно. Но он оставил заявление там и оставил Келлера размышлять о его значении. Это было уместно гулять на природе вот так, и президент бросил ему таинственный дзенский коан.

Что он сделал в глазах Дэвида Барретта? Взяли под контроль во время плохой ситуации, когда Баррет явно вышел из-под контроля? Отставить Барретта в сторону, пока его дочь не окажется в безопасности, и он сможет взять себя в руки? Сорвать ошибочную попытку начать Третью мировую войну?

Или это он предал Дэвида, записывая его в Овальном кабинете в самые уязвимые моменты, а затем используя эту запись против него самого?

Келлер сделал все это. Но что, по мнению Барретта, он сделал?

— Какие у тебя планы, Дэвид? — сказал Келлер.

Баррет глубоко вздохнул. «Это самый счастливый день в моей жизни, так что прежде всего я собираюсь насладиться им. Я собираюсь поблагодарить Бога за мои многочисленные благословения и подвести итоги того, что готовит будущее. Они доставили Элизабет в больницу в Германии, и она все еще находится в пути, но все уверяют меня, что с ней все в порядке. Сегодня утром Мэрилин, Кейтлин и я собираемся полететь туда, чтобы быть с ней. Это будет чертовски воссоединение семьи».

Он остановился и посмотрел на Келлера. "Это то, что вы имели ввиду?"

Келлер пожал плечами. "Конечно. Это, и как вы думаете, когда вы вернетесь к работе? В конце концов, вы президент Соединенных Штатов. Вы нужны стране. Я не совсем уверен, что Марк Бэйлор подходит для этой работы».

В глазах Баррета мелькнул озорной огонек. Он снова начал ходить. «Некоторым людям суждено стать президентами, а некоторым — вице-президентами», — сказал он.

«Я и сам не мог бы выразиться лучше», — сказал Келлер.

«Думаю, я пробуду в Германии несколько дней, пока Элизабет не будет готова вернуться домой. Потом я проведу еще пару дней здесь, в Кэмп-Дэвиде, со всей семьей. Мои мама и папа, вероятно, тоже приедут и останутся».

"Это мило."

— Итак, я выйду из строя еще на неделю или около того. Вчера поздно вечером я разговаривал с Марком, и он готов еще немного подержать вожжи.

— Хорошо, — сказал Келлер. — И я буду там, чтобы заглянуть ему через плечо.

Баррет пожал плечами. — Вот почему я поднимаю эту тему. Марк хотел бы на время перевести вас в отдел по законодательным вопросам. Он считает тебя немного вспыльчивой. И у него есть свой начальник штаба, как вы знаете. Он обеспокоен тем, что ваше присутствие будет наступать на пятки его парню, и я сказал ему, что все будет в порядке.

Келлер кивнул. "Я понимаю. Хорошо."

— Да, я буду честен с тобой, Лоуренс. Я давно обдумывал подобный шаг. Как дела? Я имею в виду, ты кажешься мне немного выгоревшим, как будто тебе это больше не нравится. Я беспокоился о тебе и собирался что-то с этим сделать, но потом случилось все это фиаско с Элизабет.

Келлер почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Румянец начал подкрадываться к его шее.

«Я чувствую себя хорошо. Никогда лучше, правда.

Барретт продолжал так, как будто Келлер вообще ничего не говорил. «Вы знаете Кэти Грумман из State? Она настоящий кнут. Я собираюсь привести ее, чтобы она немного привела вещи в порядок.

— Как начальник штаба? — сказал Келлер.

Баррет кивнул. «Думай о законодательных вопросах как о боковом шаге, Лоуренс. Вы сохраните ту же зарплату, что и сейчас, со всеми теми же льготами. И часы будут лучше. Большую часть времени они обычные с девяти до пяти, если только мы не пытаемся протолкнуть счет. Мне нужно, чтобы ты оседлал нескольких наших упрямых друзей в Доме. Вы будете отчитываться перед Майком Донованом. Ты знаешь Майка? Он работает на Капитолийском холме около десяти лет.

— Я буду отчитываться… перед Майком?

Лоуренс Келлер никогда не встречался с Майком Донованом, но знал, кто он такой. Ему было около тридцати семи лет, сын несносного, лукавого, алкоголика, бывшего конгрессмена из Массачусетса, Микки Донована.

Майк Донован был придурком в подготовительной школе. Он пришел на работу из-за кумовства. И он был на пятнадцать лет моложе Лоуренса Келлера.

Баррет с энтузиазмом кивнул. "Ага. Майк - директор по законодательным вопросам. Мне он нравится. Ты будешь его помощником директора.

Некоторое время они шли по тропинке молча.

"Что вы думаете?" — сказал Баррет.

Что он подумал?

Лоуренс Келлер был уверен в одном: он НЕ собирался работать на Майка Донована в законодательном отделе. Если Дэвид Баррет хотел вытеснить Келлера из-за того, что тот записал на пленку разговор в Овальном кабинете, пусть будет так. Но ему лучше следить за своей спиной. Келлер не добился своего кумовством — он пробрался туда когтями. И он выцарапает глаза Дэвиду Барретту.

«Что я думаю? Я думаю, что ваша дочь Элизабет — очень безответственная молодая женщина, которая стала причиной бессмысленной гибели десятков людей и чуть не спровоцировала мировую войну».

* * *

Красивый.

Дэвид Баррет испытал такой прилив радости, что даже ранняя встреча с Лоуренсом Келлером не смогла его утомить. Келлер был проблемой, это правда. Он был ненадежен. Судя по всему, он взорвался во время совещаний в Ситуационной комнате и накричал на генерала.

Лоуренсу Келлеру костюм не подходил. Низкорослый, злой, некультурный, таков был Келлер в двух словах. На данный момент его сослали в Законодательный отдел, но он почти наверняка попытается вернуться к значимости. Дэвиду придется следить за ним.

Независимо от того. Элизабет была жива, птицы пели, а Дэвид был президентом Соединенных Штатов. Все было в порядке с миром.

Забудьте о Келлере.

Этой следующей встречи он действительно ждал. Он сидел в деревенской, залитой солнцем большой комнате главного дома. Когда он был ребенком, он смотрел на журнальные фотографии Дуайта Эйзенхауэра и Джека Кеннеди, развлекавших глав иностранных государств в этой самой комнате, и думал:

«Однажды это буду я».

Удивительный. Он покачал головой.

Его гость вошел, и Дэвид поднялся, чтобы встретить его. Дэвид был немного выше мужчины, но это не имело значения. Гость был настолько впечатляющим физически, что Дэвид чувствовал себя почти униженным в его присутствии. Мужчина был широкоплечим и мускулистым. Его глаза были острыми, умными и понимающими, а лицо казалось высеченным из гранита. Его тело, казалось, излучало электричество. Он выглядел как человек, который никогда не спал и которому никогда не нужно было спать. Единственными уступками, которые он сделал возрасту, были седина в его короткой стрижке и морщинки вокруг глаз.

Это был Дон Моррис, награжденный боевой ветеран многих войн, пионер самой концепции военных специальных операций и директор совершенно новой группы специального реагирования ФБР. Его агенты спасли жизнь Элизабет.

На нем были классические брюки и темный блейзер. Воротник светло-голубой рубашки был расстегнут. Он встречался с президентом Соединенных Штатов и принарядился! Это было идеально. Человек был легендой.

"Мистер. Президент, — сказал он, протягивая руку. — Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр.

Баррет взял Морриса за руку. Он отметил, что рукопожатие Морриса было крепким, но не слишком крепким. Было ощущение, что человек сдерживал огромную силу, которая могла раздавить руку Дэвида Барретта в мульчу.

Баррет покачал головой. «Ах, Дон. Зовите меня Дэвид, пожалуйста. Вы не сядете? Что мы можем получить для вас? Вообще ничего. Вода, сода? Пиво? Я знаю, что еще рано, но если ты чего-то хочешь, ты можешь это получить. Мы можем попросить их приготовить нам обед.

Моррис покачал головой. "Нет, сэр. Я в порядке. Спасибо. Это очень любезно с."

Они сели.

— Я знаю, что мы уже однажды говорили, не так ли?

Дон кивнул. "Да сэр. Мы кратко разговаривали по телефону всего несколько недель назад».

— Это здорово, — сказал Дэвид. "Я помню это." Он чувствовал себя глупо. Эти шутки были совсем не тем, что он хотел услышать.

«Я хочу сказать вам, как я благодарен, как благодарна моя жена и наши родители. Я думаю, что в данный момент мы самая благодарная семья в Америке. Мы в долгу перед вами, который мы никогда не сможем должным образом погасить».

Дон пожал плечами. «Сэр, я ценю это. Но я имел очень мало отношения к операции по спасению вашей дочери. Произошло это благодаря инициативе и откровенно смелости, проявленной нашими полевыми агентами Люком Стоуном и Эдвардом Ньюсамом. И большую помощь им оказала наша разведывательная группа, тайный агент ЦРУ, лучше если не называть, крутые вертолетчики и десятки наземных войск. Многие люди сделали это возможным».

"Я знаю. Я знаю это, — сказал Дэвид Барретт. «Замечательные люди, которые выполняют эту опасную работу. Но я скажу вам, я очарован вашей карьерой и работой, которую вы делаете. Я очень рад, что вы открыли это новое агентство, и я хочу познакомиться с вашими людьми. Лучшие из лучших, не так ли ты мне сказал? Как гражданский отряд «Дельта»?

Моррис кивнул. «Это именно то, что я сказал. У тебя отличная память.

«Ну, Дон, я надеюсь, что мы все сможем тесно сотрудничать в будущем».

Дон Моррис улыбнулся.

— Я бы хотел этого, сэр. Надеюсь, мы тоже сможем».


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


16:30 по британскому летнему времени (11:30 по восточному летнему времени)

Портобелло-роуд

Ноттинг Хилл

Лондон, Англия

Пора было идти.

Эндрю Монтгомери вышел из своего бледно-голубого дома с террасой викторианской эпохи, неся два чемодана. В чемоданах не было одежды. Его одежда уже была в машине. Нет, в чемоданах не было ничего, кроме денег, и много.

Его время в Ираке было потрачено с пользой.

Сначала его вызвали на ковер из-за смерти парня из спецназа. Но теперь, когда выяснилось, что этот человек был героем, который не погиб напрасно, но сыграл важную роль в обнаружении местонахождения дочери американского президента… что ж, ветер немного повернул в сторону Монти.

Тем не менее, были вещи похуже, чем карьерные неудачи, о которых нужно было беспокоиться. Билл Кронин трижды звонил ему сегодня из Багдада, желая поговорить об операции. В голосе Билла был забавный оттенок. Этот тон не понравился Монти. Монти догадывался, что его маленькое партнерство в разведке с агентом ЦРУ Биллом Кронином подходит к концу.

Они никогда не были друзьями, он и Большой Папочка, и рабочие отношения со временем закончились. Грустно, правда, но это просто часть жизни.

Рокки положил чемоданы в багажник своего старого «Порше 911 Тарга» рядом с двумя одинаковыми чемоданами, тоже плоскими, всего их было четыре. Он положил сумки с одеждой и ракетки для бадминтона поверх чемоданов, скрыв их. Обыск он, конечно, не выдержит, но кто будет обыскивать его машину? Никто его ни в чем не заподозрил, да и не должен был.

Билл Кронин, конечно, немного звонил ему, можно даже сказать, приставал к нему, но это ничего не значило. Билл, вероятно, просто хотел свести концы с концами. Он мог быть довольно напористым, по-своему.

К сожалению, Монти был недоступен. Прямо сейчас он уезжает на несколько дней в свой загородный дом на побережье Уэльса, недалеко от Карнарфона. В доме был телефон, но Рокки очень осторожно давал ему этот номер.

Нет, Монти пока недоступен. На самом деле, он думал о том, чтобы увеличить количество задействованного времени. Период за границей, может быть, в каком-нибудь отдаленном, анонимном месте, может быть тем, что доктор прописал после стольких лет, проведенных в зонах боевых действий.

Сейшелы? Может быть.

Южная часть Тихого океана?

Побережье Никарагуа?

Трудно представить себе такое место на Земле, где Большой Папочка Кронин в конце концов не нашел бы его.

Но ведь он же не был в бегах? Нет, конечно нет. У Большого Папочки могло быть несколько вопросов, но на них было легко ответить.

Рокки захлопнул багажник и сел за руль. Это была красивая кабина для автомобиля — таких больше не делали. Было ощущение, что управляешь самолетом. Это была его любимая машина, одна из лучших, которые у него когда-либо были.

Он повернул ключ в замке зажигания, но со стартером что-то не так. Это была старая машина, и такие вещи могли быть непростыми.

Он снова повернул его и дал немного газа.

Под его ногой вспыхнула искра, а затем вверх взметнулось пламя.

Он знал, еще до того, как понял, что это такое. Он потянулся, чтобы открыть дверцу машины и выйти, прежде чем…

Га-БУУМ!

Земля дрожала.

Кто-то закричал.

Послеобеденные прохожие на живописной Портобелло-роуд в фешенебельном лондонском районе Ноттинг-Хилл внезапно нырнули на улицу и укрылись в магазинах, когда прекрасно отреставрированный Porsche 911 взорвался. В небо поднялся шар черного дыма и оранжевого пламени. Через мгновение огонь дошел до бензобака, и раздался вторичный взрыв.

"Помощь!" — крикнула молодая женщина. «Вот мужчина! Я видел человека!»

Люди побежали к месту взрыва, но никто не подходил слишком близко. Пламя потрескивало. Огонь бушевал. Это было интенсивно.

— В этой машине мужчина!


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


16:55 по восточному летнему времени

Родильный дом женской больницы Инова

Больница Инова Фэрфакс

Вудберн, Вирджиния

— Хорошо, Ребекка, — сказала доктор, женщина лет пятидесяти. «Я думаю, что это все. В последний раз. Дай мне большой. Толкать!"

Бекка закричала, громкий, пронзительный вопль.

Ее рука сжала руку Люка.

«О Боже, Люк, я так тебя люблю!»

"Я тоже люблю тебя, детка. Ты отлично справляешься».

Люк в хирургическом халате, маске и перчатках, как врачи и медсестры, стоял и смотрел. Ради этого он проехал полмира. Он задремал в самолете, но плохо. Он никогда не думал, что доберется до этой операционной вовремя, но каким-то образом он это сделал. Он был почти на ногах.

Слава Богу за долгий труд.

Он положил свою голову прямо рядом с ее. Она вспотела. Ее лицо было красным. Ей было больно. Она была изысканной.

«Ты просто так хорошо справляешься. Я очень горжусь тобой."

Каждое его слово было правдой. Он был в восторге от того, что могло сделать тело Бекки, и силы, которую она показала. Она никогда не была более красивой или могущественной. Люк многое повидал в свое время, но никогда не видел ничего подобного .

Он увидел небольшой клочок светлых волос, торчащий наружу. Ребенок начал короноваться.

Я не буду волноваться. Я не буду волноваться.

— Еще один, Ребекка. Еще один большой. Ну давай же. Толкать!"

«Ахххххх!»

Она снова сжала его руку.

То, что он считал короной, было наименьшей верхушкой верхушки айсберга. Голова появлялась, как в тот момент, когда гигантский перегретый пузырь поднимается на поверхность гейзера. Голова массивная, огромная. Этого не может быть. Что-то должно было быть не так. Это было похоже на то, как пушечное ядро прошло через соломинку для питья.

"В том, что…?"

Он едва мог говорить. Он едва мог дышать.

"Еще один. Толкать!"

Внезапно мальчик вышел. Но он был синим. Ребенок был синим.

Он жив? Почему он синий?

Медсестра вытирала послед, как ни в чем не бывало.

«Стрелок».

Ребенок начал плакать. Он был жив. Боже мой, ребенок был жив.

Кто-то сунул ему в руку ножницы и направил руку к тому месту, где он должен был перерезать шнур. Он сделал это. Он выполнял свою работу как хороший солдат. Ребенок плакал.

Он был завернут в одеяло. Кто-то положил ребенка ему на руки, всего на секунду. Люк был в ужасе, как никогда уязвимым. Затем мальчика не стало, и его положили на грудь Бекки. Ее глаза были закрыты, и она глубоко дышала, ребенок лежал на ней. Люк снова влюбился в нее, но на этот раз по-другому. Он не мог описать это чувство.

В какой-то момент он оказался в коридоре. Его перчатки были сняты. Он опустил маску. Но он все еще был в халате.

Медсестра положила руку ему на плечо. — Хорошая работа, мистер Стоун.

"Спасибо. Ничего не было."

Он смотрел в большое окно на территорию больницы. Был день, и это почему-то удивило его.

Странные мысли пронеслись в его голове, безумная мешанина бессвязных мыслей. Иногда казалось, что вещи не имеют никакого смысла. Он был убийцей, он знал это. Он убил много людей даже за последние несколько дней. Мир часто казался ужасным местом, и все же он только что стал свидетелем чуда.

Он вспомнил свой короткий разговор с Доном Моррисом, что, может быть, час назад? Дон похвалил его за миссию, пожелал ему удачи в родильном зале и сказал, что уверен, что все будет легко.

— В этом нет ничего, — сказал Дон. — Я делал это три раза.

Затем Дон сказал ему, что миссия нанесла SRT на карту. Он встречался с президентом тем утром. Президент был взволнован. Было больше миссий прямо на кране. Как только Люк и Эд были готовы.

Люк не знал, будет ли он снова готов. Мысль о том, чтобы вернуться туда… Но он не сказал об этом Дону.

Люк хотел больше чудес, подобных тому, свидетелем которого он только что стал. Вот что он понял. Он хотел этой жизни, с этой женщиной и с этим маленьким мальчиком. Может быть, впереди еще много чудес. И, возможно, было что-то еще, чем он мог бы зарабатывать на жизнь.

Он покачал головой. Это даже не имело значения. Семья Бекки была богатой. Это была истинная, невысказанная вещь. Почему-то об этом никогда не говорили. Люку, вероятно, не нужно было снова работать. Вероятно, ему больше не нужно было рисковать своей жизнью или убивать кого-либо еще. Во всяком случае, не за деньги.

Но он никогда не делал это ради денег.

Почему?

Этот вопрос занимал его сегодня.

Нет. Не зачем он это сделал?

Почему он был здесь? Почему все было здесь? Почему было что-то, а не ничего? Почему в той комнате была сильная, красивая женщина и новорожденный мальчик, а не ни женщина, ни мальчик, и ничего больше?

Жизнь была загадкой. Что было причиной этого?

— Любовь, — сказал он, удивив сам себя ответом. "Это любовь."

Он молча кивнул. Он огляделся, чтобы посмотреть, не услышал ли его кто-нибудь. Здесь никого не было. Коридор был пуст.

— Любовь, — сказал он снова, на этот раз сильнее.

ТЕПЕРЬ ДОСТУПЕН ДЛЯ ПРЕДЗАКАЗА!


ОСНОВНАЯ КОМАНДА

(Ковка Люка Стоуна — Книга №2)


«Один из лучших триллеров, которые я читал в этом году».

--Книги и обзоры фильмов (любые необходимые средства)

В PRIMARY COMMAND (The Forging of Luke Stone — Book #2), новаторском боевике бестселлера № 1 Джека Марса, 29-летний ветеран элитного отряда «Дельта» Люк Стоун возглавляет группу специального реагирования ФБР, выполняя сложнейшую миссию по уничтожению спасти американских заложников с атомной подводной лодки. Но когда все пойдет не так, и когда президент шокирует мир своей реакцией, на плечи Люка может пасть спасение не только заложников, но и всего мира.

PRIMARY COMMAND — это неотразимый военный триллер, захватывающий приключенческий боевик, который заставит вас листать страницы до поздней ночи. Предвестник бестселлера №1 «ТРИЛЛЕР ЛЮКА СТОУНА», этот сериал возвращает нас к тому, как все начиналось, захватывающему сериалу бестселлера Джека Марса, которого называют «одним из лучших авторов триллеров».

«Триллер в лучшем виде».

--Midwest Book Review (о любых необходимых средствах )

Также доступна бестселлер Джека Марса из серии «ТРИЛЛЕР ЛЮКА СТОУНА» (7 книг), которая начинается с книги «Любые средства необходимы» (книга №1), которую можно бесплатно загрузить и получить более 800 пятизвездочных отзывов!


ОСНОВНАЯ КОМАНДА

(Ковка Люка Стоуна — Книга №2)


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлеров USA Today из серии триллеров «ЛЮК СТОУН», в которую входят детективные триллеры «ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ» (книга № 1), «ПРИВЕТСТВЕННАЯ ПРИСЯТА» (книга № 2), «СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА» (книга № 3), «ПРОТИВ ЛЮБОМ ВРАГУ» (книга № 3). книга №4), ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (книга №5), НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (книга №6) и ДОМ РАЗДЕЛЕН (книга №7). Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, которая начинается с PRIMARY TARGET.

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 800 пятизвездочных отзывов, доступна для бесплатной загрузки на Kobo!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com , чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!

КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2) КЕНТ СТИЛ Шпионский сериал

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)


В погоне за нулем

(ШПИОНСКИЙ ТРИЛЛЕР «АГЕНТ НУЛЬ» — КНИГА 9)


ДЖЕК МАРС


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из шести книг; и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из десяти книг (и их число продолжает расти).

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 800 пятизвездочных отзывов, доступны для бесплатного скачивания на Amazon!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посещать www.Jackmarsauthor.com , чтобы получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!

Copyright No 2020, Джек Марс. Все права защищены. За исключительными случаями, разрешенными Законом США об авторском праве от 1976 г., никакая часть данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме и широко распространена, также сохранена в базе данных или поисковой системе без первоначального решения автора. Эта электронная книга используется только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, приобретите дополнительно для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, но не купили ее или она была куплена не только для вашего пользования, пожалуйста, верните ее и купите полностью обновлена. Спасибо за уважение к труду этого автора. Это художественное произведение. Имена, действующие лица, предприятия, организации, места, события являются либо результатом воображения автора, либо задействованы в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, совершенно случайно.

Изображение куртки Copyright oHyperblaster, используется по лицензии Shutterstock.com.


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ПЕРВИЧНАЯ СЛАВА (Книга №4)

ПЕРВИЧНАЯ ДОблесть (Книга №5)

ОСНОВНАЯ ОБЯЗАННОСТЬ (Книга №6)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)

УБИЙЦА НОЛЬ (Книга №7)

ПРИВЛЕЧКА НОЛЬ (Книга №8)

В погоне за нулем (Книга №9)

МЕСТЬ НОЛЬ (Книга №10)

НОЛЬ НОЛЬ (Книга №11)


Агент Зеро - Резюме книги 8

Сразу же после первого испытания высокотехнологичного и сверхсекретного рельсотрона неизвестные агрессоры похищают это оружие, выясняя использование его в разрушительных целях. В безумной гонке со временем Агент Зеро должен все навыки, чтобы выследить непригодное для оружия защиты и вычислить предполагаемые цели, пока не стало слишком поздно. Но в то же время Зеро узнает о шокирующем событии, которое может помочь с его плохим исходом состоянием, если его изначально не отстранят навсегда.

Агент Зеро: Провалы в его памяти продолжают беспокоить его по-новому, в том числе подвергая опасности жизнь других людей при исполнении служебных обязанностей. Несмотря на свое состояние, Зеро стал частью нового подразделения ЦРУ вместе со своими товарищами по работе и по указанию президента, которое будет контролировать и подчиняться только Овальному кабинету. Он до сих пор не сказал своим близким о своей слабой Ухудшении памяти, хотя и предложил благословения своих дочерей Марии сделать предложение.

Мария Йоханссон: проведя месяцы, тайно навещая Мишу, двенадцатилетнюю девочку, которая была частью заговора с ультразвуковым потреблением и потреблением ЦРУ в обращении на подуровне,

Майя Лоусон: после того, как она пошла даже на бывшего агента ЦРУ, у которого в голове был имплантирован прототип подателя памяти, Майя теперь подозревает, что ее отец также стал жертвой стертой памяти, хотя она не знает степени или если это правда. В результате того, что Майю поймали с секретной информацией, Майе было показано вернуться в Вест-Пойнт, чтобы закончить свое образование, предполагая, что ее подготовка к чему-то большему, чем она знает.

Сара Лоусон: Успешно справилась со своим собственным демоном зависимости, Сара помогла своей подруге Камилле, защитив ее от жестокого торговца наркотиками и отправив подругу в реабилитационный центр. Выбранная Сара выбрала группу поддержки женщин, подвергшихся насилию, несмотря на то, что это новое зародило в ее сознании представление о том, что она способна делать больше, чем просто поддерживать.

Президент Джонатан Ратледж: После успешного достижения соглашения с аятоллой Ирана и королем Саудовской Аравии, отступившим от угрозы, Ратледж почти достиг своей цели по делу мира на Ближнем Востоке. Он создает значительное новое подразделение ЦРУ, сверхсекретное соединение, захватываемое агентом Зеро и его командой.

Джон Уотсон / Оливер Браун: бывший агент Джон Уотсон, нынешний Оливер Браун и убийца покойной Кейт Лоусон, как назначенный, работал убийцей ЦРУ, когда он убил шейха, ответственного за кражу рельсотрона.


СОДЕРЖАНИЕ

ПРОЛОГ

ГЛАВА ОДИН

ГЛАВА ВТОРАЯ

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

ЭПИЛОГ


ПРОЛОГ


«Это», — сказал израильтянин, назвавшийся Ури Дахан. Он причмокнул губами, зачерпнув еще одну ложку блюда перед собой. «Мне очень нравится это». Он говорил по-арабски ради своей собеседницы, язык, предметы он свободно владелец, но не родной, поскольку иврит был его общением предков. "Как это называется?"

Президент занимает Ашраф Дауд. « Маклуба . Это фаворит на Западном берегу». А также его личный фаворит, который часто готовила в детстве.

Ури нахмурился. "С ног на голову?" — определил он, буквально переведя название блюда.

«Мм». Президент Дауд Эдуард. «Жареные помидоры, картофель, баклажаны и цветная капуста, тщательно выложенные слоями с фаршем из баранины, затем перевернутые вверх дном при подаче. достопримечательности — маклуба » .

"Я понимаю." Ури Дахан, дипломат из Израиля, присланный от имени премьер-министра, слегка приподнял бровь. «Кошерный?»

«…Халяль».

"Достаточно близко." Ури весело высыхает. Он настоял на том, чтобы назвать его именно так, а не мистером Даханом или какой-либо похожей формальностью. «Знайте, дайте почти еврейских событий, не соблюдая половину кашрута . Какое-то принятое решение, не так ли? Так же, как, скажем, религиозная идеология, мешающая миру между народами».

— Действительно, — принял Дауд. В ресторане было тихо, если не считать двух их голосов. Это было маленькое место, всего восемь столов, и в настоящее время занят только один. Отнюдь не высококлассный, что рассматривало его места для таких встреч. Еда была простой, но аутентичной и вкусной. Ашраф Дауд этим часто пользовался за ведение в молодые годы, до своего неожиданного подъема в парламенте, отбыв срок до того, как он стал президентом в должности. Они располагаются в трех кварталах от отеля Mövenpick в Рамаллахе, центре верховной национальной администрации, и примерно в десяти километрах к северу от священного города Иерусалима.

Давуд щедро женился на владельцу за то, чтобы он закрылся на вечере, эта встреча могла состояться. Телефонного звонка получилось достаточно, но премьер-министр настоял на личной встрече; не с собой, конечно, еще нет, а с Ури Даханом, усатым депутатом Кнессета , ответственным органом исполнительной власти. У Ури с самого начала были благоприятные перспективы — прямо противоположные факторы, которые ожидали Дауда, которые, если откровенно быть, были весьма подозрительными.

Но сейчас веселость Ури сменилась альтернативой, когда он обнаружил остатки маклубы перед собой. «Я уверен, что говорю от имени премьер-министра, когда, что мы все долго ждали этого дня». Он показан на Дауда. «Но мы должны понимать, что сопротивление будет. Такого рода перемены… осложнения для некоторых».

Дауд Эдд. «И невозможно для других». Сопротивление уже было, особенно в Газе, но когда его не было? Чем шире распространялись слухи о приближении мира между Израилем и отстаивали, тем больше становились несогласных.

— Но… я так понимаю, у вас есть помощники. К Ури вернулась улыбка.

— Вы можете говорить прямо, — заверил его Дауд. «Все присутствующие прошли полную проверку». Кроме двух глав государств, в ресторане было еще только шестеро: два мусульманских охранника, предметы Дауд доверил свою жизнь, и еще больше толстошейх президентских гвардейцев с вечным хмурым взглядом, прижавшихся к стене менее чем в пяти ярдах от стола. ; двое задержанных охранников стояли возле двери, одна из которых, как ни странно, была женщиной с отдаленными территориями и, естественно, проницательным взглядом, который время от времени скользил в сторону президента; повар, который ни разу не видел, но который приготовил роскошную еду; и их официант, молодой человек с обширными ушами, страдающий от нехватки крови и дня более двадцати и пяти, который также оказался востребованным сотрудником с необходимостью внутренней безопасности. Просто в качестве меры предосторожности. В свое время Дауда обвиняет во многих вещах; самая верным была искренность, а паранойя заняла второе место.

— Американский президент, — сказал Ури, вытирая уголок рта. «Что вы думаете о нем? Вы считаете его жестоким?

Дауд погладил подбородок. "Я делаю." Президент Джонатан Ратледж не был человеком, который мог бы стать легендой офиса в начале его бурного периода. Бывший спикер палаты представителей Ратледж оказался на посту президента благодаря скандалу и импичменту своих защитников. Тем не менее, он разработал план и до сих пор пора реализовывать его — укреплять мир не только между Соединенными Штатами и Ближним Востоком, но и всеми между ближневосточными странами. Молодой король Башир из Саудовской Аравии не далее как три недели назад присоединился к соглашению Ратледжа, как и аятолла Ирана, без сомнений перо в шляпе президента США — до сих пор.

Рутледж и Давуд много раз подробно обсуждали за последние несколько месяцев. Дауд даже начал проявляться у государственного деятеля как к другу.

Когда Ратледж обнаружил иллюзию наличия мирового соглашения между официальным и Израилем, это выглядело смехотворным. Слишком оптимистично. Досягаемость, широкая хватка. Но теперь, когда против него обедает член Кнессета и доверенное лицо премьер-министра Ирана, Дауд смог увидеть то, что Ратледж уже видел несколько месяцев назад, когда он ввел предложение о заключении договора: что это не только возможно, но обязательно произойдет.

«Газа?» — уточнил Ури, резко изогнув бровь.

Ему не нужно было уточнять. Дауд знал, что он имел в виду камеры несогласных в Стрипе, очаги фанатичных фракций, которые ни при каких обстоятельствах не были обнаружены в примутном мире и были избраны при любых свойствах, будут убивать других себя и за идеологию, которая выходит за рамки любой политики или даже разума , выходящего за рамки их убеждений. .

«Как подсказывает ваш разум… у меня есть помощь». Дауд поправил галстук и предпочел откровенность. «Небольшое собрание, но очень элитное. Предоставлено подозрительно ЦРУ.

Услышав это, женщина-израильтянка, поставленная у двери, снова оглянулась, всего на мгновение, ее темные глаза искали что-то, чего Дауд не мог определить. Но в мгновение ока она снова повторяется вперед.

Ури удовлетворен, по-видимому, удовлетворен. «Это была очень продуктивная встреча президента, Дауд. Я считаю, что наше дело завершено. Если нет ничего другого…?

— Больше ничего, нет. Давуд встал, как и Ури, оба мужчины застегнули денежную пуговицу пиджака, прежде чем взять за руки через круглый стол. «Спасибо, что пришли, Ури Дахан, и, пожалуйста, передайте премьер-министру, что я с нетерпением жду его звонка».

"Мне нужно. Я не сомневаюсь, что это будет очень благоприятная беседа. Ури снова блеснул своей приятной походкой. — И, пожалуйста, передайте мои комплименты шеф-повару. Спокойной ночи, господин". Ури и пара его охранников вытолкнули дверь в ночь. .

Сердце Дауда сжалось. Как ни странно, он подумал, что неотъемлемый этап истории возникновения происходит в дыре в стене над детской тарелкой. Он был уверен, что эта встреча была проверкой, проведенной премьер-министром Ницани для надежной проверки обоснованности намерений Дауда. И если он был прав, он был уверен, что прошел. Ури очаровательно обезоруживал, но Дауд не мог не обнаружить украдкой взгляды израильтянки.

Моссад, достоверно , догадался Дауд. Он задавался наверняка, действительно ли она провела тест. В любом случае, его не волновал его успех; он был подлинным.

Сердце Ашрафа Дауда, возможно, и опухло, но его мочевой пузырь протестовал. возможности до его дома всего пятнадцать минут езды, быстрее, если он фиксируется, но ненужная задержка, когда здесь есть вполне приемлемые условия.

«Один момент», — сказал он своим охранникам, направляясь к туалету в задней части.

Один из них, мужчина в тюрбане по имени Марван, шагнул вперед, чтобы сопровождать его, но Давуд направил его, посмеиваясь и слегка подняв руку. «Думаю, я справлюсь с этим штрафом один, мой друг».

Марван и вернулся на свое место у стены. Давуд не хотел этого признавать, в случае его появления, но в последнее время простата была не слишком добра к нему, и возникла помочиться рядом с другими симптомами у него покраснение лица.

Он толкнул дверь в уборную, сделал два шага и внезапно столкнулся, увидев человека в серой форме, вытирающего шваброй туалетную кабину. Давуд моргнул, глядя на него — в этот вечер в ресторане не должно было быть, даже если он только чистил туалеты, — и мужчина моргнул в ответ, вероятно, потому что никто не ожидал, что президент его страны ворвется. в мужской туалет.

— Я… извините, сэр, — пробормотал мужчина, глядя в пол. Худощавый, с бритой головой, с непослушной черной бородой. «Они сказали, что я должен оставаться вне поля зрения, я не думал, что ты… я имею в виду…»

— Все в порядке, — заверил его Дауд. — Ты просто делаешь свою работу.

— Я пойду пойду, сэр, я пойду. Дворник сунул свою швабру в его ведро, прикрепленное к тележке для уборки, колесной тележке, нагруженной чистящими средствами, мусорному ведру и другим инвентарем для содержания под стражей.

— Сэр, пожалуйста. Давуд шагнул вперед и положил руку на плечо обезумевшего человека. «Не думай об этом. Исполняй свой долг».

«Д-да. Спасибо. Сэр. Мне нужно." Дворник снова помедлил, но взял швабру с тележкой и снова обратил внимание на прилавок.

Дауд подошел к раковине и плеснул себе в прохладной воде. Было всего пятьдесят три года, но в то время морщины вокруг его глаз обнаруживались. Его борода годами была покрыта сединой, а теперь грозила полностью побелеть. Проплешина на его макушке всего за один год превратилась из пятиагоротской монеты в размер сливы.

Он никогда не был пьяницей — по такому поводу, в связи с этим он был правоверным мусульманином, — но не мог не подняться, почему он бросил курить, когда политика отняла у него еще столько лет.

Давуд вытер руки и обратился ко второй стойлу, единственному, где не было уборщика со шваброй. Он толкнул дверь и вернулся замер.

На мгновение произошло короткое замыкание. Его первая и единственная мысль в тот момент была особо важной, почему в туалетной кабинке зеркало в полном росте, что в ответ на него смотрел… он сам. Точно такой же высоты. Та же седо-белая борода. Такие же морщинки вокруг глаз. Тот же серый пиджак поверх белой рубашки и синего галстука.

За исключением того, что его зеркальное отражение не было той же озадаченной, ошеломленной реакцией, которая, как он сказал, была на его собственном лице. Его изображение ухмыльнулось ему в ответ.

Дауда зафиксировал, что это было. Его удивление сменилось смесью любопытства и потреблением гнева.

— Ты, — сказал он. — Что ты делаешь, х…

Он цветок на затылке. Другой схватился за подбородок. Кто-то позади него. Но прежде чем Дауд успел повернуться, руки плавно дернулись в противоположных направлениях.

Как ни странно, боли не было, но было поразительное ощущение, как мягкие кости поддаются и лопаются. Теперь Дауд оглядывался назад, и искры плясали в его слабом зрении, когда он теперь оглядывался назад, в темные, жестокие глаза дворника, потому что голова Дауда полностью повернулась, а тело — нет.

Потом он падал — рушился. Его мышцы поддались; конечности не обнаружились. Не было ощущения удара о землю. Только падение. Падение навсегда во тьму.

*

— А теперь быстро, хватай его за плечи, — Двойник, сгибая и поднимая ноги Дауда. «Эти идиоты-охранники знают, что он писает всю вечность, но они не получат долгого ожидания».

Убица, загрязненная в серую форму уборщика, была худощавым, но сильнее, чем выглядела. Он поднял исключительный случай Дауда, и вместе они бесцеремонно выбросили были назначенным президентом в мусорном баке тюремной тележки, его глаза все еще широко раскрываются от шока, а голова неестественно повернулась.

Убийца сложил конечности, вывалил мусор из туалета на тело, затем плотно затянул черный мешок для мусора. Дубль повторится в зеркало, поправляя синий галстук. Разглаживание куртки.

Это была легкая часть.

Трудной частью было планирование. Выяснить, где будет встреча. Узнав, во что был одет президент, и быстро закупив необходимый гардероб. Подсадить убийцу уборщиком после того, как ресторан закрылся. И, конечно же, кража наблюдения наблюдения президента, который определил, что он обязательно посетит ванную перед уходом.

Двойник долго смотрел на себя в зеркало. «Сам» — это вызов был смехотворным. Он больше не знал, как он выглядит. Как бы он выглядел, если бы не взялся за роль. Если бы его волосы и борода не были окрашены. Если бы ему не несли воском макушку, чтобы она использовала лизина. Новые складки вокруг его глаз хирургически сложены. Тысячи часов прослушивания кассет, речей, смеха, интонаций и снова и снова, пока он не стал различимым двойником параноидального ближневосточного президента.

«Я президент Ашраф Дауд», — сказал он.

Внезапно вышла дверь в вазую распахнувшуюся, и толстошейный охранник сделал шаг вперед, блокируя дверную проем своим телом. Охранник сердито посмотрел на уборщика и потянулся к шишке под курткой.

— Марван, — сказал Двойник, расплываясь в расслабляющейся улыбке. "Все в порядке. Ну же, пусть человек делает свою работу. Пойдем."

Марван поколебался, но напрягся. "Да сэр." Охранник провел их из ванной, через ресторан и к машине.

Даже в ближайшем окружении президента Дауда из строительной гвардии не удалось ничего найти. Даже жена Дауда сказала не прошла бы. У Двойника был многолетний опыт кем-то другим, и этот кто-то был президентом, который был настолько параноиком в отношении к нападениям на чужую группу, что был слеп к угрозе прямо перед собой, доверив свою жизнь человеку, который он не должен был иметь .

Дворник избавляется от тела и проследит, чтобы никто его не нашел. А тем временем Двойник будет работать над их концом.

Я президент Ашраф Дауд. И Израиль познает покой только в смерти .


ГЛАВА ПЕРВАЯ


— Знаешь, — прошептала Мария, касаясь губами уха Зеро, — это не совсем то, что я имею в виду, когда сказала, что надеялась, что мы станем ближе.

Агент Зеро рассмеялся бы, если бы его так же не беспокоили судороги в конечностях, как и осознание того, что это было не первый раз, когда он запихивал себя в маленькую клетку ради операции.

Может быть, и не последний.

Тем не менее, компания могла быть и хуже. Черт, застрять в ящике с Марией Йоханссон в наши дни практически равнозначно отпуску. Он едва мог видеть, не мог разобрать ни кусочков ее светлых волос, стянутых в практический хвост ради их цели, ни ее грифельно-серых глаз, ни губ, он целовал каждую ночь перед сном и снова перед операцией вместо приближения прощания.

— Я думаю, здесь довольно уютно, — прошептал он в ответ, медленно и мучительно высвобождая руку из-за спины Марии.

«Мне не платят достаточно, чтобы быть посвящённым вашей постельной беседе», — раздался в наушниках голос Пенни с камфордским акцентом. Доктор Пенелопа Леон была двадцатисемилетним вундеркиндом, тайным инженером группы специальных операций ЦРУ, которая заменила друга Зеро Биксби. В настоящее время она находилась в шести тысячах семистах восьми милях от своих положений, но с ними не только духом.

— Где ты, Пенни? — Зеро задано.

«Мне? В настоящее время я нахожусь в La-Z-Boy, который недавно установил в лаборатории. Замша, если тебе интересно.

– возмутился Зеро. — Нет, Пенни, где ты здесь ?

«Ах. Верно. Дрон находится примерно в одной восьмой миле к северо-востоку. Говорю вам, оптика здесь невероятная. Я вижу глаза водителя через лобовое стекло».

"Потрясающий. А теперь скажи нам, где мы ?"

— Вы приближаетесь к комплексу примерно через полмили.

Зеро вздохнул. Еще одно соединение, еще один день.

Не более чем президент за три недели до этого Джонатан Рутледж создал Группу исполнительных операций, отдельные Группы специальных операций ЦРУ, состоящую исключительно из Зеро и его команду из четырех человек. В то время это считается беспроигрышным; Директор Шоу не хотел Иметь с ними дело, а Рутледж хотел. Идея заключалась в том, что эта команда будет работать в условиях абсолютной секретности (ничего нового для них) и подчиняться только президенту или, в его отсутствие, директору национальной томной разведки.

Это отличной идеей. Никто из них не ожидал, что станет прославленным курьером президентом.

«Прославленный» мог быть даже преувеличением; никто никогда не узнает, что они сделали. Но в задержании стремления Ратледжа к миру на Ближнем Востоке они уже успешно исчезли.

Это всегда соединение. Каждая из этих фракций, естественно, читала предполагаемое изолированное место, набор приземистых, невзрачных зданий с заметными крышами, окруженными стенами или забором из мешков с песком, увенчанным колючей проволокой.

Они могли бы также повесить знак. «Остерегайтесь повстанцев».

План был достаточно прост. Обширная сеть собраний Алана Рейдиггера в подполье и преступном мире, который давал им торговцев продуктами питания, распространял взрывчатые вещества этой конкретной группы, связанной с Хамасом. Сделка со стертой записью привела к тому, что в его последней доставке было два ящика, в которых находятся в общей сложности четыре оперативника ЦРУ. Зеро и Мария были в одном. В другой молодой агент и бывший армейский рейнджер Тодд Стрикленд сблизился со своим новым пополнением в поездке, техасским пилотом Чипом Фоксвортом. Была поздняя ночь, достаточно поздняя, чтобы считаться ранним утром, и надеялись, что повстанцы въедут на свой скрытый брезентом грузовик на тяжелых и оставят ящики до рассвета. В этот момент агенты выпутались с помощью потайной защелки, нашли лидера и отрубили змее головы.

Пенни их наблюдения за водопадом с помощью дрона, осматривая планировку и сообщая о изменении или высокой информации. Рейдиггер был их рулевым, который в настоящее время приходится в трех милях к югу на джипе, ожидая сигнала, когда они будут готовы выезжать.

Легкий.

На Зеро обнаружения не упускалось из виду, что желаемый эффект можно было получить еще проще с помощью удара дрона, но природа этой операции была очень скрытой; ДНР, даже министр обороны Колин Крессли, никто не знал, что они были здесь. обнаружение, ранее той же самой женщиной с паспортом Рейда Лоусона пересекла путь с Канадой, чтобы навестить друга. Женщину по имени Мария Йоханссон убили за превышение скорости. Если агенты Зеро или Мэриголд погибнут во время этой операции, это будет списано на случай несчастного случая, а их прах будет передано ближайшим родственникам — в случае Зеро, его дочерям-подросткам, Майе и Саре, в случае Марии — ее отец, директор национальной разведки Дэвид Баррен.

Зеро не хотел знать, откровенным прахом они будут на самом деле.

Заднее колесо грузовика попало в колею, и Зеро подпрыгнул, кряхтя, когда его плечо грубо ударилось о стенку ящика. Ему была знакома боль, тупая и настойчивая или острая и свежая, но он задавался необходимостью, как долго он будет продолжать это делать. Он был в форме для сорока лет, здоров и его силен — если никто не считает его исходным

«Сейчас проезжаем через ворота», — сказала им Пенни через беспроводные наушники. Конечно же, грузовик замедлил ход. Зеро мог слышать голоса, кричащие по-арабски, но, несмотря на то, что он свободно говорил, рокот двигателя грузовика заглушал слова.

Зеро потянулся к бедру, нащупывая знакомую и удобную форму Glock 19 в кобуре. На нейлоновой лямке на груди у него был закреплен Heckler & Koch MP5, пистолет-пулемет Parabellum калибра 9x19 мм с восьмидюймовым глушителем и магазином на сорок патронов.

Другая его рука шарила в ящике, нащупывая плечо, от локоть и скользя вниз, пока не схватит руку Марии в тактической перчатке. Она отпрянула. Каким-то образом развивалась с ней в этом отношении выпуклость, ощущая ее волосы, наполняющий его ноздри, отгоняя обычных предоперационных бабочек. Присутствие Марии было более чем успокаивающим; это усилило. Несмотря на устойчивость в их бурных отношениях — она превратилась из коллеги-агента в ничто, когда его воспоминания о ней были стерты, снова в осторожную коллегу, в любовницу, в девушку, в босса, снова в агента, в лидера его команды. , а затем к сожительнице — не было никого, кого бы он предпочел рядом с собой.

Рев двигателя грузовика стал многочисленным, и голоса стали отчетливее, все еще приглушенные за стенками ящика, но достаточно отчетливые, чтобы Зеро мог разобрать несколько редких голосов.

«Скорее разгрузись!» — командовал резким голосом по-арабски. «Проверьте содержание и уберите его. У Хассада есть случаи массового обнаружения, которые мы можем обнаружить под спутниковым наблюдением.

проверка содержимого Зеро косметический узел неуверенности внутри.

— Пенни? — прошептала Мария в наушниках.

— Я тоже это слышал, — сказал инженер. «Похоже, они собираются разгрузить и открыть их прямо сейчас. Вот вам и план… Похоже, вам импровизируют пулеметы. Я вижу семерых врагов на земле и еще одного в грузовике. Позвольте мне подойти поближе и посмотреть, что еще я могу увидеть».

«Стрикленд? Фоксворт? Заходи." Они на другом канале?»

— Возможно, это помехи от электроники в этих ящиках, — призналась Пенни. — Я не могу быть уверен…

Зеро внезапно дернулся, когда ящик сдвинулся, сопровождаемый хрюканьем по месту происшествия трех мужчин прямо снаружи. Он уперся предплечьем в толстом ящике, пока Мария упиралась в него. Потом было резкое ускорение. Ящик содрогнулся и с грохотом покатился вниз по пандусу с металлическими роликами. Зеро стиснул зубы и держался…

А затем ящик ударился о дно пандуса, случайно опрокинувшись, и упал на бок.

«Идиоты!» — закричал яростный голос снаружи ящика. "Будь осторожнее! Ты хоть представляешь, что у них внутри? Ты можешь нас всех!

Теперь Зеро лежало на спине, а Мария была сверху. Запертая сторона ящика, которая должна была быть над ними, теперь была ближе всего к их головам.

— Ну, открой! — закричал сердитый арабский голос. «Мы предполагаем, что ничего не повреждено».

"Дерьмо." Мария схватила свой MP5 и взвела его. Зеро не мог дотянуться до своего; он был зажат между его телом и ее. «Мы должны сделать шаг здесь…»

Над головой образовалась полоска света, когда кончик лома вонзился в край ящика.

— Я вижу всего семь, — сказала им Пенни с подавленным голосом. «Освободите защелку и выкатитесь лицом на север. Их будет двое на двенадцать, еще двое на три и четыре, и…

«Я не знаю, где прямо сейчас находится север!» — прошипела Мария. — Они вооружены?

Лом вывернулся, и дерево застонало, когда угол начал подниматься.

— Да, вооружен, — подтвердил Пенни. «Но их бдительность ослабла. Иди сейчас!»

— Тебе легко идти первым, — прошептал Зеро. — Я буду прямо за тебя…

Лом снова дернулся. Яркий свет внезапно залил ящик, практически ослепив Зеро, когда крышка поднялась. Проекторы , понял он.

Лицо смотрело вниз. Шок зарегистрирован.

В то же время Мария потянулась к внутренней защелке и щелкнула кожу, открыв верхнюю часть ящика, как дверь. Она свернулась в рулон и оттолкнулась, встав на одно колено и поднеся MP5 к плечу.

Зеро поднял свой пистолет-пулемет и выстрелил из трех выстрелов.

Даже с глушителем выстрелы легко заглушали безумные крики повстанцев, когда голова их потрясающего товарища откинулась назад, оставляя за собой кровавый туман.

Зеро стоял. MP5 плотно прижался к его плечу, как будто всегда был там.

Поп-поп-поп.

Два выстрела в грудь и один в голову сбили еще одного мужчину. В трех ярдах справа один схватился за АК-47, висевший на поясе. Еще одна короткая очередь из Зеро сбила мужчину с ног еще до того, как произошел автомат в захвате.

Он обратился вправо, его ствол пронесся над головой. Это было организовано три; он просто видел падающие тела на периферии.

Спиной к Зеро бежал мужчина в бежевом. Двумя выстрелами позже он споткнулся о собственные ноги, заскользив лицом вперед, и попал в грязь.

А после там не было ничего. Единственным звуком, кроме собственного дыхания Зеро, было жужжание четырех производителей прожекторов, построенных на основе фундаментов вокруг грузовика. Тишина воцарилась на несколько долгих секунд прежде, чем Мария сказала: «Чисто». Жуткая тишина, потому что даже приглушенные выстрелы были достаточно громкими, чтобы разбудить мертвых тихой ночью ночью, и Зеро ни на мгновенье не поверил, что в этом комплексе всего восемь человек.

— Если есть другие, — сказала Мария, как бы читая его мысли, — они подстегивают и вооружаются. Нам нужно действовать быстро».

— У меня есть несколько тепловых сигнатур в строительстве к северо-востоку, — сказала Пенни им в ухо. «Быстро двигаемся. Восемь или несчастные случаи, возможно, больше — каменные стены могли закрывать мне обзор».

— Где, черт возьми, Чип и Тодд? – неожиданно спросила Мария.

Смесь зерораствора паники и стыда. Позор, потому что он был настолько поглощен мини-перестрелкой, что даже не думал о них с тех пор, как началась стрельба. И паника, потому что они не прыгнули на помощь. Проблемы с радио — это одно, а это…

"Прикрой меня." Он вскочил в кузов обтянутого брезентома грузовика. «Стрикленд? Фоксворт? Он отчаянно стучал по каждому из семи ящиков в задней части грузовика, хлопая по бокам, надеясь на признаки жизни.

Тук-тук. Оно пришло издалека. Зеро упало на колени и снова поступило.

Тук-тук. Приглушенный голос изнутри.

Конечно, они не случились, потому что поверх них был поставлен еще один ящик. Зеро застонал; вещь, которую они не предусмотрели, заключена в том, что эти повстанцы были достаточно небрежны, чтобы складывать летучие взрывчатые вещества в кузов ржавого грузовика на разбитых дорожках пустыни.

— Держитесь, ребята. Он обнаружил MP5 повиснуть, прижался к обнаружению его ящика и толкнул. Он сдвинулся едва ли на дюйм. "Мария!" У ящика было тяжелое дно, и он легко весил несколько сотен фунтов.

"Занятый!" она перезвонила. Она встала на колени в заднюю часть грузовика, целясь в темноту за прожекторами, пока до них доносились крики. Морда сверкнула; Мария выстрелила в него с невероятной вероятностью. — вскрикнул мужчина. Она прицелилась вверх и погасила два прожектора, чтобы сделать их менее заметным.

Зеро уперся в него плечом и рванул, стиснув зубы, но ящик не двигался.

Использовать. Мне нужно какое-то влияние , подумал он. Нет… мне нужна инерция.

Откуда-то из темноты раздалась автоматная очередь. Деревянные осколки впились ему в лицо, когда пуля попала в ближайший к нему ящик. Эти люди без газа открыли огонь по грузовику, нагруженному взрывчаткой.

Зеро выпрыгнул из грузовика. В тот же момент Мария снова выстрелила вверх, вырубив два других прожектора и сделав их в мутно-голубую тьму. Он нащупал дверь со стороны водителя и распахнул ее.

Ключи все еще были в замке зажигания. Наконец-то удача.

Двигатель взревел, и Зеро нажал на педаль акселератора. Он откинулся на спинку сиденья, удивившись мощности этого старого ведра. Он быстро ускорился, направляясь прямо к ближайшему приземителю здания песочного цвета, не выпуская газ. В зеркале заднего вида он мельком увидел Марию; она вскочила на кровать, схватившись рукой за брезентовый ремень, чтобы не выпасть, прикрываясь огнем.

Но их позиция была очевидна, грузовик был большой мишенью.

"Тут ничего не происходит." Ноль затаил дыхание и резко дернул руль вправо, поворачивая так сильно, как только мог. Задняя часть грузовик сильно качнуло. Шины подняли песчаную бурю из пыли и гравия, когда резина и сталь протестующе застонали. Он избран, как грузовик слегка накренился, со стороны колеса пассажира оторвались от земли…

Ящик за его спиной сдвинулся с внезапным изменением движения. Он соскользнул, на мгновение ненадежно пошатнулся, а затем свалился с наблюдаемого ящика.

Зеро вздрогнул, когда упал. Пожалуйста, не взрывайтесь.

Ящик с грохотом упал на грузовик, и он вздохнул с облегчением, снова нажимая на педаль газа. Теперь грузовик ехал параллельно построению, обгоняя его. Зеро сделал еще один поворот, сворачивая назад, когда еще больше выстрелов воздух рассекло. Окно со стороны пассажира взорвалось.

Он потянулся к ручке, взял от руля и выбрал фары. Полдюжины мужчины прикрыли глаза от внезапного яркого света, пойманного на пути дальнего света.

У большинства поймано ума отпрыгнуть с дороги. Зеро цветок, как минимум, попал один под массивные шины. Может быть, два; трудно было сказать.

Он выключил свет и ударил по тормозам, замедлив движение грузовика, но не остановившись. Передняя часть грузовика врезалась в одноэтажную поверхность с плоской крышей и разрушила небольшую часть стены. Двигатель заурчал и заглох, прежде чем он успел его выключить.

Зеро чувствительно пригнулся и прикрыл голову, когда выстрелы рассекли воздух прямо за его спиной. Но стреляли не в него. Он осмелился оглядеться и увидел открытый ящик, Чипа Фоксворта и Тодда Стрикленда, стоящих на позициях, стреляющих по еще стоящему нападающему, их пули прошли прямо над головой коленопреклоненной Марии.

И опять потом тишина.

Зеро выбрался из грузовика, его левое колено болело в знак протеста. Болезненное, стесненное, ноющее — это были для него нормальные состояния. Он читатель волноваться.

— Приятного вождения, Маккуин, — сказал голос Пенни ему в ухо.

— Чисто, — объявила Мария, хотя еще не выпустила пистолет. — Пенни?

«Я показываю вашу девятке две тепловые сигнатуры в двухэтажном строительстве», — сказала она им. «Это все, что я вижу. Должно быть, это он и кто-то его охраняет.

Хасад. Лидер этой фракции. Он был того, что они были здесь. Другие — сколько было, семнадцать? — Были они вывезли, были лакеями. Люди, которые отдали бы свою жизнь за дело Хасада. Если только не было Хасада и не было причин. Но теперь у Хасада был только один.

Но одного захвато. Кто-то все равно сделает все возможное, чтобы его владельцы.

Чип Фоксворт вылез из ящика первым, улыбаясь от уха до уха. «Ну, — сказал он со своим техасским акцентом, — это было так круто, как только развивалось, а?»

Фоксворт был бывшим пилотом, который доказал свою храбрость, не подчиняясь прямому приказу директора Шоу и помогая Зеро и отправившись в Аддис-Абебы в прошлом месяце, а затем быстро говоря с границами и был задержан от их имени. После помилования Фоксворта Зеро нанял его в оперативной группе и до сих пор не пожалел об этом. Фоксворт был ровесником Зеро, но почему-то заказывал чувствовать себя старым. Пилот был легок на ноги, даже бодр; подобные операции, естественно, наполняли его юношеским потоком.

«Радиоприемники отключились», — объявил Стрикленд, прыгая с кузова грузовика. — Как вы, наверное, догадались. Тодд был самым молодым в своем начале, ему было всего три года, он был бывшим армейским рейнджером, когда-то поручили охотиться на Зеро, и он это сделал. Только имело смысл сделать из него союзника.

— Мария, — сказал Зеро. "Назови это."

— Тодд, Чип, очистите здание. Она использовала на ближайшее сооружение, в котором бесцеремонно врезался Зеро. «Двигайтесь по часовой стрелке. Зеро, ты со мной. Давай закончим».

Они молча расстались, пригнувшись и быстро двигаясь по грязи к двухэтажному строению впереди. На уровне уровня горел свет.

Осталось только двое. Один был целью. Что самое худшее, что может случиться?


ГЛАВА ВТОРАЯ


— Пенни? — тихо определили Зеро, когда они с Марией заняли позицию в церковной двери.

"Второй уровень. Ни один из них не двигается.

Зеро чувствовал себя неловко. Ему было наплевать на противостояния, несмотря на то, в скольких из них он присутствовал. Обычно это пересылка, что другая сторона имеет значение или, по случаю, думала, что имеет преимущество, встречается им захват. Но сейчас особого выбора в этом вопросе не было.

Он отпрянул и пнул дверь чуть выше ручки, и она распахнулась. Мария была внутри в одно мгновение, направляя свой ствол влево, а затем вправо, чем кивнуть ему.

Там было темно, темнее, чем снаружи без лунного света. Зеро рассматривал фонарик и быстро рассмотрел, прежде чем снова его выключить. Похоже, это место было хранилищем. Оружие, еда и…

"Медикаменты?" — спросила Мария.

«М-м-м. Давайте голову вверх. Я руководитель». Во рту пересохло. Первая ступенька заскрипела под его тяжестью, а на лбу выросла капля пота. Там были знакомые бабочки, почти тошнотворная смесь нервозности, страха и адреналина. Независимо от того, сколько раз он всегда делал что-то, они были там, в конце концов, подпитываемые осознанием того, что в любой момент выстрел может разразиться из какой-то невидимой позиции и убить его в мгновение ока.

Но он достиг вершины лестницы, а ее там не было. Ничего такого. Тишина.

Коридор опустел в дверном проеме в дальнем конце, дверь была лишь слегка приоткрыта, свет из единственной лампочки лился осознан.

Зеро прочистил горло. «Хасад. Мы знаем, что вы там, — крикнул он по-арабски. «Мы знаем, что есть еще один. Опусти свое оружие. Приходите туда, где мы можем видеть вас. Поднимите руки вверх."

Единственным ответом был сухой, хриплый кашель из контекстной комнаты. Зеро бросил растерянный взгляд через плечо. Мария слегка пожаловала адвоката и жестом попросила его продолжать.

Они не собирались просто так. Они никогда не выходили просто так.

Зеро ступал медленно, с пятки на носок, с пятки на носок, диаметра ствола своего MP5 совершенно поперечно человеческого тела, ориентируясь примерно на центр массы шестифутового человека. Выстрелы в голову были, конечно, более эффективными, но по меньшей мере, особенно если эта цель двигалась.

Он подошел к двери и прислонился к плечу нейм. Он мог не видеть ничего в корпусе в несколько дюймов, за исключением изножья корпуса.

Позади него Мария встала на колени с поднятым пистолетом и советником.

Зеро вздохнул. Он распахнул дверь и махнул стволом справа налево.

Он моргнул. В поле его взгляда был мужчина, не старше сорока, но частично представляющий сторону от Зеро. В его руках не было пистолета; вместо этого он держал за руку более старшего мужчину, который опирался на кресла в дальнем конце комнаты. Это было похоже на больничную койку; на его раме были колеса и регулируемые стальные стержни по бокам.

Старик сидел прямо, с белой бородой и совершенно лысой головой. Медикаменты, которые произошли внезапно, внезапно приобрели смысл. Зеро узнал оборудование у медицины.

Химиотерапия. Хасад, естественно, уже умирает.

— Руки вверх, — приказала Мария. «Медленно повернись».

Молодой человек отпустил руку Хассада и медленно повернулся, одновременно поднимая руки.

Дерьмо.

— Я не позволю убить вам моего отца, — тихо сказал им мужчина.

Рубашка мужчины была расстегнута. Под ним был жилет, скрыт С4. В его левой руке был небольшой черный прямоугольный прибор. Детонатор.

Хассад снова закашлялся.

— Мария, — шепотом сказал Зеро. «Резервное вычисление. Убирайся».

— Абсолютно нет, — жестко ответила она.

Она была упряма. Это была одна из вещей, которые ему нравились в ней больше всего. "Отлично. Грудь."

"Рука."

— Подожди, — сказал он ей.

— Ты это он? — спросил сын Хассада, с любопытством глядя на Зеро. — Мой отец сказал, что ты придешь. Мы думали, что он параноик. Он был прав. Но… ты не похож на него. Мне сказали, что он призрак».

— Жаль разочаровывать, — пробормотал Зеро.

Ну давай же. Сделай это снова.

Он ждал на спусковом крючке. Палец мужчины дернулся на выключателе детонатора.

«Я не хочу убивать своего отца», — откровенно сказал террорист.

— Ваш отец — убийца, который совершил три взрыва, унесших двадцать семь невинных жизней, — резко сказала Мария. — В любом случае, он сегодня умрет.

Костлявые пальцы Хассада потянулись к руке сына. «Омар. Я готов, сынок. Я буду приветствовать Аллаха с распростертыми объятиями, и я узнаю, что... Старик внезапно рванул вперед, снова закашлявшись.

В настоящее время. Зеро выстрела из Америки. Оба выстрела попали Омару в грудь, выше жилеты и чуть ниже ключей.

В то же мгновение Мария выстрелила один раз, попав в предплечье Омара и чуть не оторвав его. Мужчина упал обратно. Детонатор вылетел из его уже бесполезной руки и с грохотом упал на пол.

Зеро пригнулся и прикрылся. Не то чтобы это помогло против бомбы.

Но во второй раз за десять минут взрыва не было, и он мог дышать.

Он и Мария ворвались в комнату. Омар задыхался, кровь хлестала изо рта, тело дрожало.

Хассад смотрел на них с чисто жадностью в молочно-белых глазах. — Ты думаешь, это значит, что ты запомнил, — прохрипел старик. «Но мы будем щедро вознаграждены в будущей жизни за наше служение Ему».

Зеро хотел возразить, но слова терялись. Все, что он почувствовал в тот момент, было сокрушительной печалью по этому человеку. И для других, которые были настолько внушены верой и предполагаемой целью, что были готовы убить и пожертвовать своей жизнью ради этого.

Убежден, что долгая жизнь назад была Рейдом Лоусоном, профессором европейской истории. Так много лекций о стольких войнах по религиозным всему. Идеологическое противопоставление, которое никогда не может быть реализовано, но всегда может быть оправдано верующими.

Он ручной на своем плече. Мария слегка жала его.

"Я сделаю это."

Он отошел в сторону, когда она несла MP5 к плечу. Хасад, к его чести, даже не моргнул.

Зеро заметил движение краем глаза. Он быстро развернулся. Омару удалось перевернуться на живот. Его здоровая рука обхватила упавший детонатор.

"Нет!" Зеро обхватил руками талию Марии и, изогнувшись, сбил ее с ног. Он толкнул их вперед всем своим весом, толкая их к окну.

Стекло поддалось. Осколки разорвали его бронежилет, рукава рубашки, кожу.

Он не слышал взрыва, но не видел его. Тепло этого. Ударный взрыв толкал их вперед, даже когда они падали. Вываливается из ничего.

А потом — во что-то врезались. Он поддался под них. Не было ни звука, когда их тела подпрыгнули в тандеме, упало еще немного, а затем ударились о твердую землю.

Звезды танцевали в его видении. Мария была на нем. За ней пылало небо. Он предложил вдохновиться, но воздух был выдавлен из его легких.

Весь второй этаж здания был разрушен, горит. Вокруг них падали пылающие обломки. от него оторвали, а потом руки подобрал его под Мари прыжки, легко подняли его, поставили на ноги, пока он кашлял и отплевывался.

"Нуль!" Голос звучал издалека. В ушах звенело. — Зеро, ты в порядке? — крикнул ему в лицо Тодд Стрикленд.

— Ага, — сказал он, но получилось «Угу » .

— Что-нибудь сломалось?

Он сделал пару неуверенных шагов. Нет, вроде ничего не сломалось. Он был усталым, болезненным, стесненным, больным — как обычно. Завтра утром он проснется со всевозможными новыми болями и болями. Просто больше гостей на вечеринке.

Мария выглядела так, словно жилось ей лучше, чем ему. Он принял удар себя по окну, и она приземлилась на него сверху. он оглянулся; они упали примерно на двенадцать футов и отскочили от крыши автомобиля, припаркованного за зданием. Потолок был обвален, а окно выбиты.

«Нам нужно убрать», — сказал Фоксворт. «Пенни? Позови Алана для эвакуации.

— Уже сделал, — раздался голос в его ухе. Не успела она сказать, как над ними пронеслась пара круглых фар. Джип с визгом убит, и из него вылез здоровый водитель. Он почесал свою непослушную бороду и поправил кепку водителя грузовика, поля которой были в пятнах пота.

"Иисус." Алан Рейдиггер усмехнулся, осматривая то, что осталось от комплекса. «Ребята, вы такие же тайные, как этот чертов парад в честь Дня Благодарения Мэйси».

*

Зеро вздрогнул, когда Стрикленд нанес толстую каплю суперклея на двухдюймовый порез на линии челюсти — временная мера, пока он не зашьет ее должным образом. Было ли это прыжком через окно или падением на машину, он не был уверен, и ему было все равно. Все, что он знал, это то, что это ужалило. И это было хорошо, потому что он все еще мог выбирать.

Солнце только что взошло, когда пятеро из них ждали на скалистом утесе с видом на море, в двух милях от Ашкелона и в четверти мили от предыдущей взлетно-посадочной полосы, которая обслуживала их точку эвакуации. В любой момент должен был прибыть самолет. А до тех пор они сидели, отдыхали и смотрели на безмятежное Средиземное море, когда позади них взошла заря.

доступность была труднодоступной, что все еще тлеющий комплекс подвержен всему в нескольких милях к юго-западу. Если Зеро проигнорировал боль и сосредоточился на восприятии, где оранжево-красный горизонт встречался с морем, он мог почти встретить, что это был отпуск, и он был где-то более экзотическим, более желанным, чем раздираемое войной западного побережья.

Мария сидела на больших плоском камне ярдах в восьми от джипа, подогнув колени и глядя на воду. Он подошел к ней и опустился рядом с ней, сопровождаемый лишь несколькими камнями боли.

"Как ты себя чувствуешь?" он определил.

«Могло быть намного старше». Она улыбнулась, но не наблюдалась на нем. — Рад, что изображение что-то прямо сейчас.

Он был замечен. "О чем ты думаешь?"

"Прямо сейчас?"

"Прямо сейчас. Прямо в этот момент.

«Я думаю… это красиво». Она тяжело вздохнула. «В наличии роде оно того стоит».

— Что?

«Что мы делаем. Рискуя своими жизнями, чтобы помочь установить мир таким образом, о том мало кто когда-либо знает. План Ратледжа. Все это. Все, что мы делаем. Такие моменты… кажется, что оно того стоит. Не только стоит, но и необходимо».

Зеро ничего не сказал. Если Мария и боролась с какой-то внутренней суматохой из-за их заданий в последнее время, она ничего не сказала. Эта мысль не раз приходила ему в голову не только в последнее время, но и за все время в ЦРУ. У него было две дочери-подростка, которые теперь были в основном свободными, но время от времени все еще нуждались в нем. У него было будущее с Марией, каким бы долгим ни было его обеспечение. Или ее, если уж на то пошло. Несмотря на атрофию в его мозгу, он мог так же легко поймать пулю сегодня ночью.

Когда швейцарский невролог, доктор Гайер, сказал ему, что ущерб, внешний подавитель памяти, ухудшил его память и в конечном счете ухудшил его, Зеро дал себе обещание. Жить полной жизнью, оставаться в настоящем. Прошлое было прошлым; будущее было неопределенным. Но сейчас…?

В настоящее время…

В настоящее время.

Сейчас самое время. В настоящее время.

Он расстегнул небольшой передний карман на своем военном жилете и, по очевидным причинам, вытащил небольшой конверт с долларовой купюрой. Он вытряхнул содержимое, единственный предмет, на ладонь. Это ни в коем случае не было роскошным; полкарата, круглой огранки, на кольце из белого золота. Но ясность была безупречной, и в утреннем свете он сверкал сиянием звезд.

— Нуль…? — пробормотала Мария, наблюдая, как он держит кольцо.

Он не мог сдержать улыбку, которая расползлась по его лицу. Он не встал на одно колено и не стал ждать, пока она встанет. Он просто поднял бриллиант, зажал его между большими и указательными органами, уселся рядом с ней на плоской скале в Израиле с видом на Средиземное море и сказал: «Ты выйдешь за меня замуж?»

Она тоже улыбнулась. Затем она фыркнула, чтобы сдержать смех, но не испытать. — Ты делаешь это здесь? В настоящее время?"

"Ага. Здесь и сейчас."

— И ты… ты взял это на компрессор?

"Ага. Я сделал." По правде говоря, он носил кольцо с собой через последние три недели, с тех пор, как получил благословение своих дочерей в День святого Валентина, с тех пор, как купил кольцо меньше, чем через двадцать четыре часа. Он владел собой во время двух последних операций, в которых они участвовали. Он нес его и ждал идеального момента, и вот оно. У него была кровь на шее, вокруг одного лица высохло, а лица были в полосах сажи. Волосы Марии были в конфликте, и они все еще носили тактические жилеты и MP5, перекинутые через их плечи на ремне, и это было прекрасно.

"Ты уверен?" — спросила она внезапно, и улыбка сменилась оценкой. — Я имею в виду, ты думал об этом? Девчонки, и Миша, и команда, и…

— Да, — просто сказал он ей. Да, он думал об этом, даже потерял из-за этого, прежде чем понял, что просто и народ понял себя «а что, если». Его девушки любили ее. Вместе они займутся Мишей. Они были командой, и был один простой факт, который он не мог опровергнуть: «В моей жизни все проще, когда в ней есть ты. Я хочу, чтобы ты всегда был в нем».

"Тогда да." Она усерда. "Да, я согласен." Она снова рассмеялась. "Конечно я буду." Мария протянула левую руку, чем прежде сообразила, что на ней все еще черная кевларовая тактическая перчатка. Она торопливо сдернула его и снова протянула руку.

Зеро надел кольцо. Идеально подходит.

Она потом наклонилась и поцеловала его. Хотел бы он, чтобы они остались так навсегда, прямо здесь, на теплой скале, под лучами утреннего солнца, на чужом берегу, и никого вокруг…

« Кхм ».

Верно. Вокруг были другие.

Зеро и Мария повернулись и увидели, что Чип и Тодд явно притворяются, что разговаривают, и происходят куда-то еще. Но Райдиггер смотрел прямо на них, его толстые руки были скрещены на груди, а кончики бороды были вздернуты в широкой ухмылке.

"Что ж! Уже чертовски пора, — объявил он. " Мазел тов. Полагаю, это делает вас миссис Зеро?

Зеро ущипнул себя за переносицу, но все равно не смог сдержать смех. — Спасибо, Алан.

Он поднялся на ноги и протянул Марии обе руки, помогая ей подняться, а затем крепко обняв ее. Ее волосы пахли шампунем, дымом и порохом. Рев сверху возвестил о приближающемся самолете «Лирджет», их отправке обратно в динамику.

Они собирались домой. Дом, в котором они дели дом, где его девочка, наконец, в восторге от того, что он ушел и задал вопрос, где они скоро будут приветствовать пополнение в их странной маленькой семье.

Ничто в этом не должно было казаться видимым моментом, но все в нем было так.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Майя Лоусон носила шесть книг и планшет, когда Первенец столкнулся с ней.

Он даже не предполагает, что это случайный случай. Высокий рыжеволосый молодой устремился к ней, глядя прямо в глаза, и когда она сделала шаг влево, чтобы избежать его, он шагнул вместе с ней. Он не замедлился и выпятил грудь, когда столкнулся с ней.

Книги разбросаны по полу. Ноздри Майдуи встретились, когда она наблюдала на мальчике, Чада, какого-то там, кадета четвертого курса (или первокурсника), который, конечно же, был из них .

«Ой, простите, Лоусон, — упрекнул он. — Думаю, тебе следует смотреть, куда я иду. Обойдя ее, он притворился, что споткнулся, и пнул ее учебник по физике еще на пятнадцать футов дальше по вестибюлю Вест-Пойнта, пока зрители хихикали над ее счетом.

Кулак сжался рядом с ней. Он мог легко разобрать его на части, если захочет. Но она не могла. Не сейчас. Вместо этого она проглотила гордость и начала собирать свои книги.

Возможно, это было ошибкой.

Ничего из этого, издевательств и издевательств, не было бы, если бы не ее бывший бойфренд, старшеклассник по имени Грег Кэллоуэй, которого Майя пренебрегала выставила перед множеством дураком. Слухи ходили по залам Вест-Пойнта; в зависимости от того, кого из кадетов спрашивали, они могли ожидать что угодно: от отказа Майи переспать с ним (что было неправдой, их отношения так и не дошли до этого) до того, как Майя оставила его брошенным в поездке в Мэриленд без какого -либо возможность добраться до него. обратно в школу (что было правдой, потому что Грег был монументальным осломом и заслужил это).

Но у Греги были друзья. Грег был лучшим в своем классе, на год опережая Майю. У Греги были влиятельные и богатые родители. И поэтому другие в компании встали на его защиту. Всего несколько человек, которые обзывали ее и писали ненормативную лексику на ее шкафчике. Потом ворует ее вещи. Пустые вспышки. Следуя за ней в общежитие. Эскалация.

А потом во время перерыва на День Благодарения дамба прорувалась. Майя решила остаться в кампусе из-за сбора с отцом. После того, как душа в женской раздевалке оказалась загнанной в сознании чувствительных мальчиков, запертыми внутри без всякой помощи. В то время на ней было только полотенце; уязвимость и страх, которые она обнаружила в тот момент, никогда не исчезнут и время от времени все еще жалили ее.

Она не знала, что они собираются сделать, но у них не было шанса. Майя побледнела. Когда она пришла в себя, в ее руках была кровь, кровь на полу. Двоих мальчиков сильнобили. Третий, в конце его жизни. Он был госпитализирован на три недели.

Этот акт самообороны, длинного собрания только усугубил ситуацию. Для мальчиков это была черта на песке, что, когда дело дошло до драки, она была против них. Это была совершенно идиотская логика, которую подростки могли бы выдумать как истину, но кто-то вроде Майи никогда не мог ее понять.

Поэтому она взяла отпуск. Полтора семестра провела с отцом, сестрой и Марией. Все было слишком хорошо, в течение нескольких недель назад Дин Хант не ей лично и не поставил ультиматум: Майя ожидается в Вест-Пойнт, наступает упущенное и закончит своевременно, иначе она никогда больше не поступает в академию.

Выбор был очевиден. У нее были планы. Она собиралась стать самым молодым полевым агентом в истории ЦРУ, и образование в Вест-Пойнте сделало это возможно. Она отказалась от продажи на кумовство.

Майя поплелась к последствиям, где ее книга по физике пнули ногой, и потянулась за ней. В тот же момент на ее руку легла рука, и она резко отстранилась, ее тело напряглось для борьбы.

Мальчик поднял руки в жесте капитуляции. "Привет. Извиняюсь. Просто… пытаюсь помочь.

Он сверкнул движением. Это была добрая улыбка. Слишком добрый, чтобы быть искренним.

— Это Зейн, да? Она наклонилась, чтобы взять книгу сама.

"Ага. У нас был совместный урок истории. Я сидел позади тебя…

"Я помню." Зейн был Коровой — эквивалентом младшего в Вест-Пойнте, как и она. У него была замечательная память, но она не могла не помнить, что они когда-либо были убиты более одного раза. — Однажды ты попросил меня одолжить ручку.

"Я сделал…"

— Я так и не получил его обратно.

— О, э-э… — он смущенно усмехнулся. Неискренне. "Прости за это. Думаю, если я найду его, мне удастся вернуть вам деньги. Может, за обедом как-нибудь?"

Она прищурила на него глаза. Потерял, один из друзей Грега. Если да, то он может заманить ее в ловушку, чтобы унизить ее. Если он не был, ей было все равно. Друзья были нужны здесь не больше, чем враги. Ей необходимо было сосредоточиться, наверстать упущенное в учебе и сохранить свое место среди лучших в своем классе.

— Оставь меня в покое, Зейн. Она повернулась и быстро пошла прочь, увлажняясь вспышкой удивления на его лице, когда она развернулась.

Она должна была передать это ему. Большинство кадетов избегали ее в эти дни. Те, кто обнаружил, что им есть что доказывать, как Чед Что бы там ни было, открыто досаждали ей, потому что знали, что им это сойдет с рук. Один из способов, с помощью Дина Ханта, мог вернуть Майю и сделать так, чтобы это выглядело хорошо, состоялось в том, для того, чтобы явить, что она находится на академически испытательном сроке. Это было неправдой, по всей видимости, на бумаге — очевидно, что у Майи был Китайский союзник в лицее декана, — но тем не менее родители должны быть уверены, что их драгоценные мальчики в безопасности от этой чудовищной девочки, поэтому Майя должна была остаться . прямые и узкие.

Она скучала по своему сестре. поймать Сарает. подстрекала свою старшую сестру выбить Чаду передние зубы, а потом вставала над ним и смеялась.

Майя сделала себе мысленную пометку вернуться позже, когда она пойдет на урок физики. Но когда она приблизилась к лекционному залу, на ее пути встало еще одно тело, и Майя напряглась в ожидании очередного провокатора.

— Лоусон, — резко сказал мужчина, его тело было неподвижным, а парадная форма — безупречной.

«Капрал. Сэр".

— Вольно, кадет, — сказал капрал Брайтон. Единственный намек на ухмылку сыграл на его лицемерие. Он был молод, в лучшем случае чуть за основу, и нравился как персоналу, так и кадетам. Он немного напоминает Майе бывшего рейнджера Тодда Стрикленда, дисциплинированного, но добродушного и представительного. — Дин Хант хочет видеть вас при первой же возможности, Лоусон.

Майя нахмурилась, прекрасно понимая, что ее «скорейшее обслуживание» передано прямо сейчас . Хант довольно внимательно следил за ней с тех пор, как она вернулась в академию, но, за исключительными личными встречами, хранил дистанцию.

Я сделал что-то неправильно? Ей волнует, но она знает, что капрал, вероятно, не знает, а если и знает, то не скажется.

"Да сэр. Спасибо, сэр, — ответила она и разместилась в кабинете декана.

Позади мальчика, который подслушал разговор, ехидно крикнул: «Может быть, Хант сделает нам всем одолжение и на этот раз надерет тебе задницу навсегда».

*

Помощник по административным вопросам провел Майю в кабинете Ханта и закрыл за ней дверь. Майя оставила свои книги на столе снаружи, так что на этот раз ее рука была свободна, чтобы отдать честь. Она стояла по стойке смирно, ожидая, когда декан обратится к ней.

Наконец бригадный генерал Джоанна Хант подняла глаза и отложила ручку. — Присаживайся, Лоусон.

Майя так и сделала, усевшись в одно из удобных мягких кресел напротив стола Ханта, но не обнаружила себе сутулиться или расслабиться. У него и Ханта были легкие отношения, которые иногда встречаются у Майю как «любимицу декана» в глазах некоторых ее сверстников, но приличия по-прежнему была выявлена чертой кадетов Вест-Пойнта.

Дин Хант скрестила руки на дубовом столе и долго рассматривала Майю. Декан была проницательной женщиной, с ярыми глазами, удобной стрижкой и отутюженной униформой. Узел черного галстука на ее шее был виден. Декану было чем удивиться, чего она добилась за свою принадлежность. И все же такая женщина, как Хант, была крайне далека от того, чем хотела стать Майя. Сидеть весь день за столом было так же интересно, как пить хлорную известь.

– Обустраиваешься, Лоусон?

— Прошло три недели, мэм.

Хант поднял бровь. "А также?"

«Я полностью устроился и почти догнал своих товарищей-кадетов второго класса».

«Хороший. Ты трудолюбивый, Лоусон. Ты умный, и у тебя есть цель.

Майя нахмурилась. То, что должно было звучать как комплимент, звучало скорее как какое-то предзнаменование. Или даже предупреждение. Но ответ ее был произведен: «Спасибо, мэм».

«Лусон, я позвал тебя сюда, потому что мне нужна была услуга». Дин Хант наклонился вперед и сгорбил ее плечи. «Недавно установлено, что несколько студентов в кампусе получили убедительные подделки документов. Впервые я узнал об этом через рекомендательное письмо. Я сам читал его и не стал бы представлять сомнению, если бы в нем не утверждалось, что оно исходит от директора национальной разведки, который, как вы знаете, является моим знакомым.

"Да, мэм." Она слишком хорошо помнила тот день, когда Дэвид Баррен и Дин Хант из DNI заговорили ее в самом уголке в этом офисе, чтобы узнать, знает ли она местонахождение ее тогдашнего отца, пропавшего без вести. Они знали, что Майи Лоусон был агентом ЦРУ, представляющим агентом Зеро.

«В другом случае, — продолжился возраст, — двое старших кадетов были пойманы с поддельными военными билетами, в которых был указан их — двадцать один год, чтобы они могли достать алкоголь. У другого были поддельные водительские права, он так и не сдал экзамен и в конце концов студент разбил машину своих родителей во время отпуска».

Майя нахмурилась. Она ничего не слышала о подделках в кампусе или вокруг него. Но опять же, мало кто с ней разговаривал. Куда декан этим клонил с? Пока не…

В груди образовался узел паники. — Мэм, — выпалила она, — уверяю вас, я ничего об этом не знаю и никоим образом не замешана…

Хант поднял руку. — Расслабься, Лоусон. Я знаю, что это не так. Это не допрос. Как я уже сказал, мне нужна услуга.

— Мэм?

— Найди мне фальсификатора, Майя.

Она моргнула, глядя на декана, и забыла о формальностях. "Извини, что?"

— Я хочу, чтобы вы, — назначены на самого декан, — нашли меня ответственным лицом. Я не знаю, студент это или кто-то за пределами кампуса. Если, у них должна быть студенческая связная, которая им, отправляя кадетов к ним. В любом случае, найди их для меня.

— Я… — Майя откашлялась. Зачем декану спрашивать об этом от него? Что еще более важно, как она могла «нет сказать»? «Мэм, вам не кажется, что эта работа лучше подходит для депутатов? Или, если за пределами кампуса, местная полиция?

- Обязательно, - принят декан. — И я бы разговаривал с ними вместо тебя, если бы думал, что они справятся с этим лучше. Я думаю, мы оба знаем, что это просто не так. Мне нужен кто-то там, среди студентов, кто-то, кто мог бы услышать или увидеть что-то, что полицейский или член парламента не услышал бы».

Майя заерзала на стуле. Все в этой просьбе было странным. Она была более чем погружена в то, чтобы наверстать упущенное и сбалансировать это со своей внешней рабочей нагрузкой. Как бы то ни было, она спала в среднем пять часов в сутки. Иногда меньше.

— Мэм, — осторожно сказала она. «Я думаю, вы должны знать, что студенческое население… ну, большая часть из них меня не очень любит». Когда она услышала эти слова вслух, это прозвучало неубедительно, но это была правда. Что-то возможно, конечно, не помогло бы ее значимости или ее полной отсутствию.

«Тогда я предлагаю вам реализовать творческий подход, Лоусон».

Горло Майи сжалось. — Это ведь не то, от чего я добиваюсь, не так ли?

Дин Хант глубоко вздохнула, через нос и через рот, чем прежде она сказала: — Ты хочешь сказать «нет», Лоусон?

Я действительно хочу быть наркомом Ханта?

Странный. Все это было так странно. Должна быть причина, причина застенчивости и оправданий. Она проработала это в уме. К ней подошел Хант. Она упомянула ДНР, который, как знала Майя, знал, кто она такая и чем хочет заниматься. Декан, вероятно, в равной степени знал о ее менее звездном социальном положении. Что передало…

Это тест.

Нет, это миссия.

С какой целью? Чтобы проверить ее способности? Чтобы быть ее лояльностью?

Это имеет значение?

— Нет, мэм, — внезапно сказала Майя. «Я принимаю задание. Я найду их для тебя».

"Хороший. Вот и все, Лоусон. Вы уволены.

— Но подождите, — быстро сказала она. — У вас должна быть какая-то информация, чтобы я мог продолжить. Студенты, которых поймали, случилось быть, что-то дали…»

«Эти студенты уже отправлены домой. Исключен».

Майя удивленно моргнула. Четверых студентов, а может и больше, отчислили тихо, без единого слова и шума в коридорах? Подделка предварительного удостоверения была уголовным преступлением. Неужели действительно нечего было дать?

— Фальсификатор, Майя. Взгляд декана впился в нее, словно читая ее мысли. «Вот о ком мы заботимся. Не студенты с поддельными удостоверениями личности».

"Да, мэм." Майя встала, отсалютовала и присоединилась к двери. Ее разум тут же вошел в ступор. Внешний вид фальсификатора. Сделать это атакло поговорить с людьми. Ученики. Получение лидерства. Никто бы этого не сделал. Не с ней. Нет, если только…

Она неожиданно держала руку на ручке. «Мэм. Мой академический испытательный срок может стать проблемой».

Дин Хант, видимо, задумался об этом на мгновение. «Возможно, ты используешь это в своих ошибках», — небрежно заметила она. — По мере того, как случается, постарайся никому не сломать носы.

— Не могу этого обещать, мэм.

Случайность появления с тех пор, как Майя вошла в офис. "Хороший."

Майя забрала свои книги и поместилась обратно в коридоры, слепая и глухая к кадетам, проходившим мимо него, пока разум бурлил. Ей нужно было бы изменить восприятие себя, если бы она собиралась получать ответы от кого-либо. Завоюйте доверие обманом.

Шаг первый. Она взвесила учебник физики в руке. Он был толстым, наверное, около восьми фунтов. Сердечный текст и грозное оружие, в зависимости от намерения. Покажите Чада Как-его-там и преподайте ему урок физики.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Президент Джонатан Ратледж провел пальцами по краю стола Resolute в Овальном кабинете Белого дома. Это был его любимый предмет мебели во всем комплексе и единственная вещь в этом офисе, которая никогда не менялась. Диваны, стулья для гостей, кофейные столики, даже портреты на стенах, естественно, менялись фестивально, но этот стол — он всегда был здесь.

Решительный. Как и его тезка.

Конечно, это было великолепное мастерство, но его любовь к неудержимому проистекала из значительно большего. Ратледж был любителем истории, и у этого стола была невероятная история. Он был назван в честь HMS Resolute , британского корабля, построенного для исследования Арктики, который был брошен, когда застрял во льдах в 1854 году. Два года спустя корабль был обнаружен китобойным судом.

Этот стол, за которыми сидели все со времен Джимми Картера, был построен из бревен застрявшего арктического корабля и, таким образом, получил название «Решительный стол». Некоторое время он даже выбирался в Смитсоновском институте, между погибшим Джона Кеннеди и реинтеграцией его Картером в Белый дом.

Решительный . Больше, чем президент его мастерство, больше, чем его история, больше, чем то, что он постоянно присутствует в его кабинете, это было напоминанием. Решительный. Ратледж был спикером палаты представителей, когда разразился возникший скандал с участием бывшего президента Сэмюэля Харриса. История была сделана несколько раз за головокружительно короткий промежуток времени: процедура импичмента. Его вице-президент был свергнут вместе с ним за участие в предательстве России. Спикер палаты неожиданно заметил, что его просят стать главнокомандующим.

Первые месяцы его наблюдения в должности были встречены с чем-то постоянным, чем рвение. Сколько раз он сомневался в своей способности играть? Сколько раз он предполагал уйти в отставку? Но затем он получил спасительную милость.

"Сэр."

Ратледж слегка подпрыгнул на своем месте. Затем он усмехнулся, увидев ее, стоящую сразу за двустворчатой дверью в кабинете, с аккуратно сложенными руками перед черной юбкой-карандаш.

"Джоанна. Пожалуйста, входите. Присаживайтесь. Ты такой тихий, или этот старик просто оглох?

— Возможно, понемногу и того, и другого, сэр. Выражение лица Джоанны Баркли не изменилось; какое-то время Ратледж не мог понять, шутит ли она сухо или говорит совершенно искренне. А потом она оказалась себе легкую ухмылку, и он повернул голову.

Вице-президент Джоанна Баркли была молодой женщиной-сенатором в истории США в возрасте тридцати двух лет. Она была его заместителем. Назначение ее его вице-президентом вызвало столько же аплодисментов и одобрений, сколько и споров и насмешек, но Баркли произошло это соскользнуть с ее спины, как будто она была встречена в грозу. присутствие, ничто не распространилось проникнуть под кожу женщины. Это поведение было таким замечательным, а с умом чрезвычайно важным, что Ратледж на короткое время подумал о том, чтобы немедленно уйти в отставку и передать ключи от королевства.

Но он был вдохновлен смертью. Не только операция, но и новое устройство. Агент Зеро. Его буквально секретное оружие в Газе.

Баркли сел на один из параллельных диванов, стоящих друг напротив друга за столом Решительного, а Ратледж присоединился к ней на другом диване. Она сидела, согнув колени и немного вбок, указывая на широкое окно, не закидывая ногу на ногу. Ратледж тяжело сел, широко раздвинув колени, — потом он вспомнил, как дочь говорила ему, что такое «разведение мужчин» и как это не подобает президенту, и быстро сомкнул колени.

— Джоанна, — сказал он ей. «Это происходит. Я хотел, чтобы вы узнали об этом первом, и телефонного звонка было бы недостаточно».

Она медленно говорила, как будто это произошло. Может быть, она и сделала. У Баркли был замечательный ум; на протяжении всей ее карьеры однократно выделяется вирус. Она не видела проблем, а скорее видела ряд шагов, полезных для решения. В то время как другие могли смотреть на невероятно запутанный клубок веревки, Баркли видел каждый узел, каждую петлю как последовательность, над которой необходимо кропотливо работать, по одному за раз. В то время как другие в отчаянии отбрасывали его и называли непреодолимым, Баркли терпеливо дергала за каждую ниточку, пока не осталась одна-единственная струна.

Так было и здесь. Когда Ратледж сказал ей, что его цель – это мир между странами Ближнего Востока и Сообщением Штатами, она не смеялась над ним. Она не называла это невозможным или пустой тратой времени. Она просто сказала: «Хорошо, Джон. Ближний Восток».

Это звучало невозможно. Непреодолимый.

Но до сих пор пора каждый, с животными они сталкивались, развязывался.

«Не более сорока минут назад, — сказал он, — я разговаривал с премьер-министром Ницани. Он отправил президенту посла на встречу с Даудом, и все прошло, цитирую, «чрезвычайно предстоящее». Они готовы сделать это, Джоанна. Он вздохнул и добавил: «Я лично буду посредником в Соглашении о мировом соглашении между Израилем и представительной властью».

Когда он сказал это, он украшен головокружением и покалыванием в груди. Происхождение этого вслух каким-то образом сделало его более чем реальным.

Баркли широко распространен. «Это невероятно хорошая новость, Джон. Саудовская Аравия согласилась на наши условия, как и Иран. Израилю принадлежит несколько частей головоломки».

Ратледж поднялся в ответ. «Безусловно, это прогресс».

«Просто помни обо мне, когда будешь получать Нобелевскую волну мира…»

— Когда мы это примем, — поправил он ее. «Не будет никакого признания меня без твоего имени на одном дыхании, Джо. Это так же твое, как и мое». Однажды она станет президентом, в этом он не сомневался. Но он не сказал этого вслух; он не хотел результатов творящим. И она, вероятно, уже знает это.

"Когда?" она указана.

«Скоро. Очень скоро. В течение недели. Это происходит быстро.

Он замолчал, когда Джоанна нахмурилась и подняла руку. — Мне очень жаль, — сказала она. «Но Иерусалим? Почему не здесь, на территории США? Подписание такой сделки здесь, в Вашингтоне, не является чем-то необычным».

Ратледж эд. Он ожидал, что у него есть мысли по этому поводу. «Истинный. Но это совсем не типичная ситуация. Президент Дауд был настойчив. Он считает, что это будет символично, поможет противостоять людям, и, честно говоря, я того же мнения.

Джоанна больше ничего не сказала, но выражение ее беспокойства говорило о многом. Ратледж встал, его колени слегка подкосились, и он взял одну ее обеими руками. — Это совершенно безопасно, Джо. Это в остановке мира, и это будет мирно. Это огромная и необходимая победа. Весь мир будет смотреть, и, если повезет, другие по следам этого примера». Он слегка усмехнулся и добавил: «Кроме того, у меня самая лучшая охрана. Поверь мне в этом».

Баркли поднял бровь. «Ваша новоиспеченная исполнительная команда?»

Ратледж эд. Безусловно, Баркли был его самым большим союзником. Но у него была другая, и такая же важная. Если Джоанна была терпеливыми руками, распутывающими клубок, то Агент Зеро и его команда были ножницами, готовыми разрезать непослушные устройства, которые опасны для борьбы с прогрессом.

Зеро будет в Иерусалиме за соглашением. Ратледж позаботится об этом.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Миссис Зеро.

Это была шутка. Мария Михайловна, что это была просто шутка, и что Алан не видел ничего большего. Но тем не менее, с этим комментарием пришла масса мыслей, навязчивых, непрошенных.

Что значит быть руководителем его команды и его женой?

Что подумают его девочки? Они знали, что она не собиралась заменить их спокойную мать Кейт. Но они были такими же волевыми, как и человек, который их клеток, а может быть, даже больше.

Что бы это значило для Миши? Будет ли это передавать больше стабильности или больше хаоса?

Она ерзала на пластиковом стуле с жесткой спинкой перед кабинетом директора Шоу. нижняя часть спины свело супердорогой; она сидела там уже скоро, и почти была уверена, что ее ждет нарочно.

Так что она сидела и ждала, и она сидела там, наполовину испуганная, и ее назойливые мысли. .

Миссис Зеро.

Что, если между ними снова что-то пойдет не так, как было, и раньше не раз?

Что, если его проблемы с памятью вернутся? Он утверждал, что держит их под контролем, но ей всегда кажется, что он строго оберегает эту часть себя.

Само было кольцо зрения. Он сказал ей два дня назад, сразу после того, как сделал предложение, что выбрал ее, потому что она напоминает ему о ней: яркая и красивая, но не показная. Именно это слово он употребил — «показушный». Она могла бы случиться с профессором из класса, но…

Но что, если он решит, что хочет снова уйти из агентства?

Что, если он стал презирать ее за то, что она предназначила вернуться? Когда он стал мошенником и помог переводчику Карине Павло, у Марии не было другого выбора, кроме как задним числом возобновить его работу в качестве агента, он мог избежать длительного наблюдения. Теперь у него не было выбора, кроме как продолжать быть агентом Зеро. Этого ли он хотел?

Что, если она не может быть Кейт Лоусон? Или Карина? Или агент случайного Моссада Талия Мендель, которая не скрывает своего явного влечения к неприятию…

«Йоханссон». Директор ЦРУ Эдвард Шоу рассмотрел на нем сверху вниз, его позвоночник был прямым, как будто он был сделан из дерева, рот скривился. Она только сначала увидела, как мужчина улыбался, и тогда он собирался уволить всю ее уверенность и предъявить обвинение им.

Она встала и молча растворилась за ним в его кабинете. Он опустился в кожаное кресло с высокой спинкой; она осталась.

— Ваша команда в порядке? — предположил он натянуто.

Она знала, что ему все равно. Хотя технически они по-прежнему работали в ЦРУ, это было защищено только то, что их зарплата была получена за счет финансирования агентства. Теперь они подчинялись Ратледжу, и между ней и Шоу не было утраченной любви.

— Опустим любезности, — прямо сказала она. — Ты и так слишком долго разбирался с этим.

Горло Шоу дрогнуло, но он сохранил любую колкость, которую мог заготовить. — Эти вещи требуют времени, — вместо этого сказал он и толкнул ее через стол толстой папки. «Не очень легко изобрести нового гражданина».

За три недели президент до этого Рутледж объявил о массе исполнительных операций. В тот же день — точнее, на той же встрече — Мария угрозла директору ЦРУ. Он отдаст девочку под опеку, или Мария расскажет ее президенту и прессе, что имеет привычку случайно задержать агентство несовершеннолетних без надлежащей процедуры в секретных подземных камерах Центр разведки Джорджа Буша в некорпоративном сообществе. Лэнгли, Вирджиния.

Она дала ему неделю. Он взял три. Само собой разумеется, ее терпение лопнуло.

— Продолжайте, — сказал Шоу. «Убедитесь, что все это есть».

Мария потянулась к папке и открыла ее.

На первой странице было свидетельство о рождении, выданное в штате Вирджиния пресвитерианским госпиталем, в том числе о том, что была оставлена маленькая девочка. Мать неизвестна. Название: Работа для системы защиты детей от детей неизвестного происхождения. «Ребенок-подкидыш».

Следующие несколько страниц были задокументированы из приюта, который содержал девочку, пока ей не исполнилось лет. Там ей дали имя Миша.

В выданной карточке социального сообщения было указано полное имя Миши Доу, потому что у него не было родителей. Она жила в трех приемных семьях в возрасте от девяти до двенадцати лет. Были табели возобновляемости из школы. Записи об иммунизации. Даже паспорт с единственной записью о поездке в Германию, скорее всего, результат отпуска в приемной семье.

Единственным словом, которое было настоящим, было имя Миша.

В случае необходимости он был стопроцентно изготовлен. Но в то же время это было так же реально, как и собственные документы Марии. ЦРУ позаботилось об этом. Как сказал Шоу, из девушки выдумали гражданина.

Последняя пачка бумаги была самой неожиданной, по следам, для неё. Документы об усыновлении из Содружества Вирджинии, передающие Мишу на попечение некой Марии Йоханссон, что делает ее полноправным законным ребенком двенадцатилетнего ребенка. И, на последней странице, официальное разрешение на смену имени.

Миша Йоханссон.

Это вдруг стало чрезвычайно реальным, что Марии смахнуть слезу. Ни за что, черт возьми, она не собиралась пролить его на глазах у Шоу.

— Все вас взял? он определил.

Она усерда. "Это." Несмотря на себя и несмотря на то, как долго он это делал, она добавила: «Спасибо».

«Нет пути назад, — предупредил ее Шоу. — Как только она уйдет отсюда, она станет полностью твоей болезнью. Мы будем отрицать любое знание…

— Я знаю, как это работает, — коротко вставила Мария. — Я занимаюсь этим дольше, чем ты.

«Тогда, если нет ничего другого…»

"Нет." Мария развернулась на каблуках и быстро вышла из кабинета, зажав папку под мышкой. Далее отложить не было смысла. Она двигалась целеустремленно, входя в лифт, как будто Шоу мог передумать и броситься за ней. Она провела ключ-картой ЦРУ через вертикальную прорезь в панели ниже чуть кнопок на этаже и нажала последовательность 4-2-3. Код, который унесет ее вниз, в подвал, даже ниже уровня исследований и разработок, где Пенни будет усердно работать над каким-то новым новым или гаджетом.

Как бывший заместитель директора, Мария Михайловна, что под Лэнгли есть как минимум четыре подуровня — по мере четырех, потому что она была уверена, что есть и другие, о том, что она не была разрешено знать. У них была поговорка, шутка, что на каждую тайну, которую ты узнаешь, приходится десять еще, которые ты не узнаешь. Мария Мария много секретов. Но после короткого дня будет на одного меньше.

Двери лифта открылись в выложенном шлаком коридоре, выкрашенном в ослепительно белый цвет, над головой жужжали яркие люминесцентные лампы. Стук ее ботинок отозвался эхом, когда она подошла к верхней стальной двери справа, еще раз взмахнув ключ-картой и ожидая, пока тяжелый электронный болт соскользнет в сторону.

Бен, седовласый охранник, советник. Его должности, по-видимому, заключались в том, чтобы сидеть за бежевым столом и читать прошлые выпуски Sports Illustrated . «РС. Йоханссон. Рад снова тебя видеть».

Она обнаружила папку. — В последний раз за долгое время, я думаю.

— Ты не имеешь в виду…? Он широко ухмыльнулся, сбрасывая ноги за стол. «Ну, будь я проклят. Позвольте мне получить мои ключи.

"Подожди. Я хочу сначала поговорить с ней. Всего на минутку.

Бенджед. «Вперед, продолжай. Просто крикни, когда я понадоблюсь».

"Спасибо." Мария прошла мимо его стола через альтернативную стальную дверь с окном с защитным стеклом, которое вела в коридор, по обеим сторонам которого стояли камеры. Каждая камера имеет размеры двенадцать на двенадцать футов, пол и потолок были из бетона. Вместо этого решеток стены произошли из двухдюймового армированного стекла с сеткой полудюймовых отверстий на стороне, гнездовой в коридоре. Окон не было — они ведь были под землей, — но еще хуже было то, что в движении, вероятно, не было никакой двери. Это был эмоциональный манифест, вызывающий взаимодействие, что выхода нет. Никто не мог бы даже увидеть средства для этого.

Мария Михайловна, что камеры заимствованы через скрытую панель в одном из стеклянных фасадов, защищены скрытой оптическим обманом и искусной инженерией. Заключенных сюда привозили под появление снотворного и будили в неизбежной опасности.

Эта мысль снова родилась ее сердце разбиться, как это случалось каждый раз, когда она оказалась здесь. Прошло всего три дня с ее последней визитой. Черт, на планете было меньше дюжины людей, хотя и знали, что она там, внизу.

Мария неожиданно оказалась перед последней камерой в левой части коридора, концом которой была просто еще одна бетонная стена. В переносе была небольшая койка с одеялом и подушкой; портовая открытая ванная комната с раковиной, унитазом и насадкой для душа с металлической решеткой этажом ниже; стальной стул, единственный привинченный к полу; а в этом кресле — двенадцатилетняя девочка, светловолосая, зеленоглазая, с таким жеровным и пассивным выражением лица, как всегда, когда она листала потрепанный экземпляр «Записок из подполя» Достоевского в мягкой обложке .

Должно быть, она перечитала его раз десять с тех пор, как Мария принесла ей. При каждом посещении большое место занимают девушки.

— Я мог бы съесть тебе еще одну книгу, знаешь ли. Голоси звучал громче, чем советский бы, в пустом помещении Мари, в коридоре, в пустующем тюремном корпусе.

«Мне нравится эта книга». Миша огляделся. Выражение ее лица не изменилось с чистоты, пассивного, но не направленного. — Привет , Мария.

Привет. использование такого неформального приветствия. Миша бегло говорил по-английски, по-русски, по-китайски и по-украински — те, которые большая Мария, — и мог не только безукоризненно переключаться между ними, но и при необходимости мог изобразить не менее подходящий акцент. Языковые навыки были настолько убедительны, что было невозможно, откуда она, собственно, приехала, какой язык мог выучить первым.

очень вероятно, что она была воспитана, изучая их всех.

Миша был невольным террористом. Мария Младшая это, потому что девушка умерла и убила ее, и Зеро. Она входила в состав китайско-российского отряда, который инициировал атаку на территории США с применением ультразвукового оружия. Но Мария и ее команда договорились об этом ни слова на своем брифинге. У ЦРУ не было на ней ничего, кроме предположений. Они ничего не смогли найти. Миша так же молчал, но не из солидарности, а в силу индоктринации и обучения. Что касается остальных, то это была невинная двенадцатилетняя девочка, которую последние четыре месяца держали в недрах Лэнгли.

Миша был смертельно опасен. Она могла драться. Она могла убить. Одной рукой она могла завести пистолет, другой водить машину. Но она была всего лишь ребенком, у которого никогда не было возможности узнать другую жизнь.

— Миша, — сказала она, — ты сегодня уедешь отсюда.

Брови девушки дернулись. Это было почти незаметно, но судя по выражению лица Миши, у девушек отвисла челюсть.

— Ты планируешь навестить меня, куда меня отправят? она указана.

Ответ ошеломил Мария. Она ожидала, что первой наверняка будет, куда она идет, что с ней будет. Как будто девушка обрекла себя на эту стеклянную судьбу.

Я не понимаю.

Боже, почему это так сложно?

В прошлые визиты Мария старалась не упоминать о Мише, отданном под ее опеку. Ей не хочется сглазить, возлагать какие-либо надежды только на то, чтобы столкнуться с какой-нибудь бюрократической засадой. Тем не менее, она так много раз записала об этом моменте, о том, что она скажет, и теперь слова, язык, подвели ее.

Она откашлялась и подавилась снова. — Я имею в виду, что ты возвращаешься домой. Со мной. В мой дом. Наш дом."

Мария неизведанная, чего ожидала. Не то чтобы девушка собиралась прыгать от радости, плакать или даже благодарить ее. Но меньше всего она ожидала, что на ее юном лице появится глубокая хмурость.

"Почему?"

И тут Мария осознала свою роковую ошибку. Она случайно прошла ЦРУ через осмотр осмотра, чтобы сделать это, и ни разу не подумала спросить Мишу, хочет ли она этого. Она просто предположила, что все может быть лучше, чем это.

— Потому что… я хочу, чтобы ты это сделал, — прямо сказала Мария. «Я хочу, чтобы ты ушла отсюда и поселилась со мной и…» Все шло не так хорошо, как она надеялась. «Миша, ты помнишь, в которую мы играли? «Никогда не было»?»

Девушка

«Тогда ты сказал мне, что хочешь играть в футбол. И имеет друзей. Верно?"

"Да. Хочешь увидеть Багамы и разбить сад".

Мария улыбнулась. Мария добавила: «Ты тоже? Хочу?»

Миша оглядела свои стеклянные стены. Она закрыла книгу и держала ее обеими руками.

«Да. Я пойду к тебе домой».

Мария вздохнула с облегчением, потому что не ощущала, что держится. — Хорошо, — сказала она. «Я обещаю… это будет хорошо для тебя. Для нас обоих. И она позвала Бена и его ключи.

*

Двадцать минут спустя Мария и Миша вышли из Лэнгли через передние двери. Никто не смотрел на них в мире. никто не занимается их арестом. Мише разрешили забрать одежду, в которую она пришла, зеленый свитер, джинсы и черные кроссовки. На улице было холодно, но светило солнце, и Миша остановилась на крыльце, запрокинув голову, чтобы лучи на мгновение осветили ее лицо.

Они забрались в голубые Мари седаны, и Миша покорно пристегнула ремень безопасности. Это было недалеко; маленькое ремесленное бунгало, которое они с Зеро вместе купили, находилось в пригороде Лэнгли, в округе Фэрфакс.

Это было реально. Это было реально. Миша сидел рядом с ней, в ее машине, уже не в стеклянном корпусе, в бумажной проблеме и босиком.

И Мария снова испугалась.

Что, черт возьми, мне теперь делать?

— Гм… так что сначала мы отправимся домой, — сказала она, обнаружила обнаружение так, словно у себя все спланировано, — и позволим тебе устроиться. Посмотри на это место. Мы должны достать тебе одежду. Выясните, какая еда вам нравится. Ой! Говоря о. У тебя есть какая-нибудь одежда?"

"Да. Клубника.

Мария не экспериментировала сдерживать смешок. "Действительно? Клубника?

"Да."

«Хорошо. Хорошо знать. , заметив, что Миша смотрит прямо на него.

«Яйду пойду в американскую школу?»

«Ну да. Образование важно».

«Я получил образование».

— Нет, ты… — Она резко убилась.

Индоктринация . Вот что она собиралась сказать. Вы подверглись индоктринации . — Есть и другие вещи, которые тебе нужно знать, — сказала она вместо этого. «Забудь пока. Мы встречаем этот мост, когда подойдем к нему.

— Какой мост?

Мария сдержала короткий смешок. «Это идиома. Это означает, что этим мы займемся позже, когда придет время.

«Ах. Мы пересекаем мост, когда подойдем к нему. Миша сказала, что это так, как будто бы примеряла новую рубашку, а потом позвонила, вроде бы довольная.

Еще несколько минут они ехали молча. Мария отчаянно надеялась, что Сары не будут дома, когда они приедут. Майя уехала в Вест-Пойнт, и она посоветовала Зеро ненадолго заблудиться… но, похоже, Сара всегда приходила и уходила, и Мария предпочла бы познакомить девушку со своим новым домом, пока там были только она и Миша. .

Ваш новый дом. Это звучит так странно, даже в ее голове.

"Что это?"

Мария осмотрелась. Миша открыл папку от Шоу и указал на строчку в документах об усыновлении.

— О… это моя фамилия. Йоханссон. Что ж, теперь это и твоя фамилия. Это то, как тебе теперь нужно говорить себя.

«Йоханссон. Это удобно?

Мария рассмеялась. Девушка была не только куда сообразительна, но и неожиданно стала более любознательной и даже болтливой после того, как вышла из камеры. "Да. Это обстановка.

Через несколько минут она подъехала к бунгало его Ремесленника — так назвал риелтор — дома, в чем она жила, Зеро и Сара. Это был одноэтажный, но просторный дом с белыми ставнями и темно-коричневым сайдингом, сделанным под дерево. Наконец, спустя несколько месяцев, они закончили цокольный этаж, и Сара переехала туда, оставив запасную спальню открытой для их новоприбывших.

— Здесь ты живешь? — предположил Миша. Она слегка наклонилась вперед. За исключительный день, когда Мария принесла книгу Достоевского, она впервые увидела, чтобы девушка искренне-то интересовалась.

"Да. Там и ты сейчас живешь". Она сделала паузу.

— Это… — Миша, похоже, изо всех сил выбирает слово. "Хороший."

Пойдем, я покажу тебе, что внутри». Мария шла впереди, отпирая три замка на двери и набирая шестизначный код безопасности, чтобы обеспечить сигнализацию. для паники в подвале и семиспрятанных заряженных огнестрельных оружий по всему дому.

«Так вот оно что. Довольно простой. Фойе, кабинет, кухня, столовая и ванная там сзади, гостиная… моя комната там, и…

Мария внезапнолась. Миша сделала два ожидаемых шага в фойе, растерянно оглядываясь по сторонам — или, по необходимости, так, как ей очевидно смущенным, но она быстро поняла, что это было что-то другое, что-то совершенно чуждое обнаружение.

Миша просто не умело смотреть на что-то.

— Я… теперь буду жить здесь?

"Вот так. И, э-э, если вы пойдете сюда… Мария провела ее по фойе, через кухню и в другую комнату. — Это твоя спальня.

"Моя спальня." Миша, естественно, не решился переступить порог. — Моя спальня?

— Я знаю, что это немного, — быстро сказала Мария, — но это твое личное пространство, делай, что хочешь. Если хотите, это не проблема…

— Мне нравится зеленый, — тихо сказал Миша. — Кто такая Сара?

"Ой. Верно. Э-э… здесь живут и другие люди.

Черт возьми, Мария, ты действительно запуталась в этом вопросе.

"Как много?" Миша поднял бровь. Прежде чем Мария успела ответить, она быстро спросила: «Каков их возраст? Пол? Отношение к вам?

«Вау». Мария подняла руку. «Помнишь, что я говорил о пересечении мостов?»

«Когда мы прибудем к ним. Да. хорошо."

"Хороший. Гм… — Мария уже оказалась опустошенной. Что она знала о воспитании двенадцатилетних детей, не говоря уже о тех, кого воспитали как шпионов бывших русских и китайцев?

Уйди со своего пути , сказала она себе. Просто поговори с ней, как со всеми.

«Итак, на свежие простыни. В комоде есть кое-какая одежда, какие-то старые вещи Сары, из которых она выросла. Должность подойдет тебе, пока мы не купим тебе что-нибудь свое. Что-то еще? Ой! У меня есть кое-что для тебя." Мария поспешила к шкафу.

«Этого более чем достаточно. Мне больше ничего не нужно».

— Я знаю, — сказала Мария, открывая дверцу шкафа. "Это подарок."

Миша нахмурился. — Нравится книга?

"Ага. Что-то такое." Вот он — футбольный мяч, который она купила вчера. "Здесь. Для тебя. Чтобы, вы знаете. Играй в футбол, если хочешь".

Миша положил книгу и папку на кровати и обеими руками потянулся к мячу, беря его осторожно, это был воздушный шарик, который вот-вот лопнет. "Это мое?"

"Вот так."

«Хм». Звук, который издала девушка, был не пытливым или растерянным, а ритмичным. В данном случае это звучало так, будто она сдерживала смех, каким бы он ни был.

Это было далеко за пределами любой реакции, которую Мария могла бы ожидать. Она прикусила часть щеки, чтобы не пролить слезу.

"Тогда ладно!" – неожиданно сказала Мария с большим увлечением, чем необходимо. «Ванная прямо за углом, белье там. Бьюсь об заклад, после всего этого времени вы хотели бы хотя бы освежиться, может быть, принять душ или ванну в уединении, а? Возьмите все время, которое вам нужно. Я буду на, э-э, кухня.

Она быстро отошла, предоставив девочке немного уединения и пространства для себя, чего у нее не было уже несколько месяцев, если она когда-либо перемещалась. Оказавшись на кухне одна, Мария случайно всхлипнула, всего один раз, а потом быстро вытерла глаза и засмеялась над собой.

Это был долгий путь в гору. Чтобы приспособить эту девушку к какой-либо естественной реальности жизни, естественно, столь же очевидным, сколько научить кроманьонца пользоваться сантехникой в доме. Но ее неожиданность на футбольном мяче была реальной и более высокой, чем все, что она услышала от Миши за месяцы посещений камер в Лэнгли.

Это было реально. Это обслуживает. У Марии не было шансов родить ребенка восемь лет, но у него были инстинкты. И вот Миша был там.

Как она справится с работой и проблемой одновременно, она еще не была уверена. Черт, она даже не знает, как собирается ей Сару и Зеро.

Но мы встречаем этот мост, когда подойдем к нему.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Зеро сел за руль своего внедорожника, припаркованного всего в трех минутах от его дома.

« Просто заблудись ненадолго. Это то, что сказала Мария. « Я просто не хочу ее запугивать. ”

Зеро уважает ее решение самой забрать Мишу из Лэнгли. Это была хорошая идея.

Но чем я пугаю?

Он определил ее об этом. Она не ответила. Она только посмеялась над ним, поцеловала его в щеку и сказала: «Просто пропади ненадолго».

— Пенни? — сказал он в трубку. — У тебя есть что-нибудь?

«Ты не можешь торопить гения, агент Зеро», — ответила Пенни. — Вы сказали, что его зовут Коннорс?

— Коннорс, да. Сет Коннорс.

Заблудиться на время. Конечно, это было достаточно легко. Обычно это произошло в том, чтобы зайти в гараж на Третьей улице, где Алан Рейдиггер открыл магазин, запивая пару кружек пива и поболтать о «старых добрых временах». Или, может быть, он попал бы на стрельбище. Или просто покататься какое-то время.

Но на самом деле он не терялся по-немецки. Вместо этого он проехал небольшое расстояние, припарковался и вытащил защищенный и замаскированный спутниковый телефон, который платил ему на случай, если ему потребовалась конфиденциальная и неотслеживаемая связь.

По указанию его друга и презираемого инженера ЦРУ Биксби, Сет Коннорс был известным агентом, помимо Зеро, у которого в голове был установлен подавитель памяти. Однако было одно ключевое отличие: Коннорс вызвал участие в процедуре, ранний прототип глушителя все еще был в его голове. Лучший друг Зеро, Алан Рейдиггер, украл микросхему-подавитель, маленькую, как рисовое зернышко, и нанял для ее установки швейцарского невролога доктора Гайера. А чип Зеро был бесцеремонно вырван из его головы иракским членом ныне выступающей за протестой организации «Амон».

— Черт возьми, — пробормотала Пенни. «Мы тратим миллиарды на безопасность, и я могу взломать эту систему менее чем за две минуты…»

Зеро хотел подбодрить ее, но придержал язык. Он ждал так долго; не было никакой пешки.

В прошлом месяце, когда он, Мария и команда преследовали саудовских повстанцев по всему миру, его старшая дочь Майя взяла на себя поиски Коннорса. Все, что она искала его, и у нее была единственная зацепка о его местонахождении. Она сделала это, как позже призналась, из-за какой-то потребности, или выяснила, что-то самой себе.

Ей не нужно было этого говорить. Он точно знал, что она оказалась: ей нужно было узнать себе, что она так же хороша, как ее отец. Что она может быть таким же агентом, как и он.

И будь он проклят, если бы она не пошла и не выследила парня до конспиративной квартиры ЦРУ в Колумбусе.

Он вздохнул. Почему она не хочет стать врачом?

«Бинго!» — воскликнул Пенни. «Коннорс, Сет. Ранее агент Кондор. Кондор? Не так уж и далеко…»

«Пенни».

"Верно. Посмотрим. Похоже, его перевели в другое убежище, в округе Колумбия. Примерно в двадцати пяти метрах от вашего местанахождения. Я сообщу вам адрес".

"Ценить это."

— Да, ты должен мне пинту. Она повесила трубку. Мгновение спустя зазвонил телефон, и пришел адрес, и Зеро завел машину.

Заблудиться на время.

Он не торопился туда добраться. Он не разгонялся на желтых светофорах и даже не пытался обогнать кого-либо на многополосных дорогах.

По правде говоря, он не очень торопился увидеть своими глазами, какой судьбе он мог подвергнуться, если бы глушитель не был удален. С одной стороны, наиболее вероятное нарушение лимбической системы. Потеря воспоминаний, завершение потери сознания и, если верить оценке Гайера, неизбежная смерть. Будет ли это через два года? 20? Без наблюдения за функциями его мозга и скорости ухудшения состояния ничего нельзя было сказать.

Но Коннорс, с другой стороны, его глушитель все еще был в черепе. И судя по тому, что увидела Майя, она терпела неудачу. Как и предполагают Биксби, это исход через пять-шесть лет.

Что было хуже? Восстановить все только для того, чтобы потерять его понемногу? Или восстанавливаете воспоминания о жизни, о которой вы никогда не знали, и думаете, что сошли с ума?

Зеро сделал мыслительную пометку, свяжитесь с Гайером. Несмотря на то, что доктор получил за несколько тысяч миль, у него были коллеги, доверенные лица в норме, которые могли просканировать мозг Зеро и отправить результаты в Цюрих. Мысленно он уже ждал, почему так долго ждал.

Ну и дела, док, я бы заразил голову раньше, но я была так занята.

Две недели у него не было ни одного эпизода. В прошлых сериях он забывал свою жену спокойной примерно на шесть минут. Однажды он забыл лицо Сары. Он чуть не вышел из строя, когда забыл, как перезарядить «Глок» случается перестрелки. Последний случай двухнедельной давности — при воспоминании об этом у него по спине побежали мурашки.

Сара была в художественном классе. Мария, в гостях у Миши. И он был дома, нарезал лук для чили. Насвистывание мелодии. Нож в руке. Как вдруг, как мгновение, он не свой собственный дом. понятия Он не был, где находится и как сюда попал. Но он был вооружен; у него был нож.

Он ходил из комнаты в комнату, молча крался с ножом наготове, сердце колотилось, когда он открывал двери и втыкал лезвие в шкафы. Он очистил подвал. Только когда он вошел во владение своей дочери, пахнущие ее духами, ее акриловыми красками, меловым макияжем и неизвестными подростковыми ароматами, он вырвался из нее.

Потом, когда он понял, что с произошло, он просто… вернулся к приготовлению чили. И никогда никому об этом не говорил.

Одному достоверно известно, что это произошло бы, если бы кто-нибудь был дома.

Телефон зазвонил и сообщил, что пункт назначения находится в двухстах футах справа. Зеро вытряхнул из своих мыслей; он уже был там, следуя указаниям GPS на каком-то ментальном автопилоте. он огляделся; он не знал этого района, но он довольно выглядел просто. Тихий пригород столицы страны, красиво вымощенная двухэтажная колониальная дорога, заканчивающаяся тупиком.

Это место не походило ни на одно убежище, которое он когда-либо видел. Может быть, у кого-то в агентствах внезапно возникло совесть, и он понял, что Коннорс возможен скорее после того, что они с ним сделали.

Он припарковался прямо перед белым домом с номером улицы, который ему дала Пенни. Прятаться было бесполезно; если Коннорса охраняли, они уже наблюдали. Если бы он не был, не было бы смысла скрывать или краситься.

Так почему ты просто сидишь здесь?

Ему было трудно двигаться. Чтобы выйти из машины и сделать логическую вещь — прийти к двери и вернуться к звонку. Он хотел ответов.

Не так ли?

почему его руки так крепко сжимали руль, что костяшки пальцев побелели?

Ну давай же. Он вырастил себя отпустить руль. Вынуть ключи из замка зажигания. Чтобы открыть дверь автомобиля. Одна вещь за один раз. Затем его ноги двинулись вверх по тротуару.

Он сделал паузу. Перед ним стояла входная дверь дома.

Что, если пути назад уже не будет после того, как я слышал, что хочет сказать этот человек?

Он не мог этого сделать. Он не должен быть здесь. Он повернулся, чтобы уйти, чтобы поспешить обратно к своей машине…

Входная дверь за его спиной открылась.

"Я могу вам помочь?" — позвал мужской голос.

Зеро направлен и повернулся, натянув на улыбку.

В дверном проеме стоял рыжеволосый мужчина, щурясь на него. Он был босиком, в джинсах и футболке. В его деле отмечалось, что он был на несколько лет моложе Зеро, но мешки под его глазами были глубже, а его живот имел небольшой лишний вес.

"Привет. Эм… вы Сет Коннорс?

Мужчина колебался. Затем его взгляд быстро скользнул влево и вправо, как будто он искал других. — Они… говорят мне, что я. Да. Ваше отправлено агентство?

— Нет, сэр, — быстро ответил Зеро. «Меня зовут Рид Лоусон. В прошлом месяце моя дочь Майя нашла вас в Колумбусе. Они привезли ее и тебя обратно сюда. Ты ее помнишь?

Он сказал, что выражение его лица было нерешительным. "Я делаю."

— Я просто хочу… должен… поговорить с тобой. Всего несколько минут. Если все в порядке.

Сет Коннорс на мгновение задумался. — Думаю, тебе следует войти. Он отступил в сторону, чтобы Зеро мог войти, а затем еще раз взглянул налево и обратился, прежде чем закрыть дверь.

Зеро огляделся. Дом был очень хорошим, современным, не старше двадцати лет. Вся мебель выглядела новой, хотя и немного пресной, в бежевых и коричневых тонах. Стены в основном белые. Декор был спартанским, ничего не предлагается индивидуальности или вкусу.

Это не похоже ни на одно убежище, которое Зеро когда-либо видел.

Потому что это не безопасный дом , он тяжело понял. Это дом для выздоравливающих.

"Вам что-нибудь из напитков?" Коннорс позвал из кухни. "Вода? Пиво?"

"Я в порядке. Спасибо. Но мы можем поговорить где-нибудь в более... уединенном месте? Он не сомневался, что это место чертовски прослушивается.

"Конечно. Сюда." Коннорс открыл раздвижную стеклянную дверь, и они вошли во внутренний дворик, где молодой человек опустился в адирондакское кресло, прежде чем открыть счет на пивоварне.

Зеро вытащил свой телефон. Пенни установила для него приложение собственной разработки, которое сканировало наличие радиочастот, передающий сигнал, — средство быстрого поиска жучков. Тридцатисекундный осмотр внутреннего дворика показал, что там нет никаких угроз, поэтому он опустился в кресло напротив Коннорса.

-- Я думаю, вам все это очень тяжело, -- начал он.

Сет Коннорс закатил глаза. — Ты говоришь как психотерапевт. Это ты?»

"Нет." Зеро вздохнул. «Сет, никто не может знать, что я собираюсь сказать тебе. У меня есть твое слово?

Коннорс слегка сузил глаза, но прямо. — Хорошо, мистер Лоусон. Даю слово.

Зеро наклонил голову набок и прищурился к шее, за ухом и чуть линии ниже роста волос. Он не мог ее видеть, но точно знал, где она находится. Медленно он провел неровным белым шрамом там, где его позвоночник встречался со стволом мозга. Там, где Амон разрезал его, чтобы вырвать глушитель.

Коннорс наклонился вперед, его лицо превратилось в пустую маску, когда два чувства чувствительно коснулись одного и того же места на его собственном шее. У него не было шрама. Но он знал.

— Иисусе, — прошептал он. "Ты тоже?"

Зеро прям.

— И он… вышел?

"Да. Не по своей воле, поверь мне. Он быстро поднял руку и уточнил: "И не ими тоже. Это был кто-то другой."

Коннорс потер подбородок. — Ты их вернул?

Воспоминания. Но в конце концов. И теперь я снова их теряю».

"Мне жаль." Коннорс сделал большой глоток пива. «Я не знал, что есть еще кто-то вроде меня. Черт, до недавнего времени я не знал, что было таким, как я. Я думал, что схожу с ума. Эти воспоминания… они возвращаются ко мне понемногу. Словно несколько кадров из фильма. Пара секунд». Коннорс смотрел вперед в никуда. «Это похоже на воспоминание, за исключением того, что я никогда раньше не видел. Но это был я. Я представляю это. Почувствуйте, что я оказался в тот момент. Это был я." Он смотрел вверх. — Так вы тоже были агентом?

Зеро прям. "Ага."

«Мне говорят, что я вызвался на это добровольно. А ты?

«В каком-то смысле».

"Дерьмо." Коннорс покачал головой. «Послушай, чувак, я ценю твой визит — я не вижу много людей в эти дни. Но я не знаю, чем могу вам помочь. Я не знаю, кто я, не говоря уже о том, кто ты. Так что, если вы пришли искать ответы, поверьте мне, это самое место, где вы их найдете.

Зеро проверено, как будто понял или даже принял это, но это не то, что он услышал. «Сет, то, что я собираюсь тебе сказать, будет грубым. Может быть, трудно принять. Мне жаль."

Коннорс нахмурился. "Что это?"

"Хорошо." Зеро глубоко вздохнул. «В ЦРУ, вероятно, сказали вам, что они держали вас в этом конспиративном доме, потому что вы вызвались на это добровольно и хотели жить спокойной жизнью — и эта часть правды. Они могли бы также сказать вам, что часть их эксперимента заключалась в том, чтобы посмотреть, как долго продержится глушитель, если он возникнет из строя и когда».

— Да, — подтвердил Коннорс.

«И это тоже правда. Но есть еще кое-что, о чем, держу пари, они тебе не сказали. У меня есть обоснование, что другая причина, по которой они держали вас рядом, - посмотреть, можно ли восстановить этот процесс вспять. Они поняли, как это сделать; им нужно было знать, как это отменить».

Коннорс покачал головой. "Что ты говоришь?"

— Я говорю, что, по-моему, над тобой ставили эксперименты. О тех, кого они не давали тебе вспомнить. Но теперь они не могут сказать, что ты помнишь, а что нет…

— Достаточно, — тихо сказал Коннорс.

Но Зеро продолжалось. Мужчине нужно было это услышать. «Они беспокоились, что технология может попасть не в руки, а в руки. Кто-то урал более совершенный глушитель. Алан Рейдиггер урал его — для него. Но ЦРУ этого не знал. По мнению агентства, это могли быть русские, северокорейцы, китайцы. «Они боялись, что это может быть воспроизведено и использовано против них, и которые были их обнаружены подопытным, нашли способ бороться с этим…»

"Достаточно!" Коннорс внезапно встал и швырнул банку пива. Он ударился о стену и брызнул белой пеной в окно. «Останавливаться. Пожалуйста, если это правда, то я рад, что не помню».

Зеро дало ему время успокоиться. Он пробовал прямой подход; что ему сейчас было нужно, так это эмоциональный удар. «Сет. Я не хотел тебя расстраивать. Мне жаль. Но мне нужно, чтобы ты понял. Я знаю человека, который его создал. Он был там, когда они вбили тебе это в голову. Сейчас его нет, он в бегах от них за то, что он сделал. Но он сказал мне, почему ты вызвался добровольцем. Он также сказал мне, что они взяли от тебя гораздо больше, чем удерживалось. Не только ее; они забрали всю вашу совокупность. Твои друзья, твоя семья. Все, что сделало тебя тобой».

Коннорс отвернулся от него, наблюдая, как пенистое пиво стекает по окну. Внезапно его плечи вздрогнули, и изнутри вырвался тяжелый всхлип. Он стоял так долго, всхлипываясь в своих руках, и Зеро переживал его.

И снова медленно опустился в кресло. — Я слышу ее, ты знаешь. Ночью. Она говорит со мной. Или поет, иногда. Он грустно возвышается, глядя куда-то вдаль. «Я тоже помню ее имя. Элисон. Он покачал головой. «Это был плохой день, когда тот вернулся. Плохой день."

Зеро не мог сказать ничего, что могло бы утешить этого человека. Зеро тоже любил и терял, и именно поэтому он знал это лучше, чем многое. Слова утешения или даже сочувствия в такие моменты казались пустыми. Лучше всего просто ему дать выговориться.

Коннорс вызвался добровольно, как узнал его Зеро, вскоре после появления маленькой дочери в автокатастрофе. Зеро принял на это после убийства своей жены Кейт Лоусон от рук другого агента ЦРУ, которого он оценил.

— Ты прав, — признал Коннорс. Его голос был едва выше шепота. «Они сделали со мной что-то. Мне в голову. Я в этом уверен. Я получаю эти маленькие…, воспоминания краткие воспоминания об этом, они тыкают и тыкают в мой череп. Но у меня нет никаких подробностей. У меня нет для вас никакой информации. Мне жаль."

Руки мужчины на коленях дрожали. Зеро выглядит, что Коннорс был на грани срыва, и он ничего не мог для себя сделать. Он не мог забрать его отсюда, не предупредив агентство и не отправив их по своему личному следу. Самое меньшее, что он мог сделать, это самое большее, что он мог сделать: именно это, беспомощно сидеть здесь и слушать.

«Все время больше смотрю. И каждый раз, когда это происходит, это предоставление только к большему количеству вопросов. Нет ответов. Никогда не отвечает. По эпизоду, не те, которые я хочу услышать. Коннорс поднял взгляд, и его взгляд встретился с взглядом Зеро. «Я думаю, что я был плохим человеком. Я думаю, что убивал людей».

— Ага, — тихо принял Зеро. «Более вероятный. У нас у всех руки в крови».

Коннорс протяжно вздохнул, немного рвано, но в основном снова контролируя себя. — Прости, у меня для тебя ничего нет. Как я могу связаться с вами?

— Нет, — сказал Зеро. "Я приду к вам. Если это нормально. Я буду заходить время от времени, так часто, как торговля".

Коннорс Эд. «Я был бы признателен за это. Было бы хорошо, если бы рядом был кто-то, с кем можно общаться. Кто может понять».

Зеро ухмыльнулся. «Друг, Сет. Вы описываете друга.

«Думаю, я. Ну ладно, Рид. Коннорс встал и пожал руку Зеро. Потом он немного усмехнулся про себя. "Я тебя запомню."


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


«Я сделала все, что должна была сделать», — молодая женщина. «Я сделал то, что моя семья сказала мне, что я должен делать. Что копы сказали, что я должен делать.

Сара наклонилась вперед на складном металлическом стуле, перев локти в колени, и посмотрела на лицо молодой женщины. Говорившей было двадцать четыре года, ее каштановые волосы были собраны в хвост. Почти никакого макияжа, как будто она только что провела кистью по щекам и покончила с этим. Когда она говорила, ее руки ерзали на коленях. У нее была привычка невольно улыбаться, чуть-чуть, когда она говорила что-то, чего ей было стыдно.

Большинство присутствующих здесь женщин, сидящих среди избранных на одних и тех же потертых складных стульях, не наблюдали за собеседником в кругу кровопролития. Они смотрели на свои руки, или на пол, или даже на рубашку говорящего. Но никогда не их глаза.

Сара сделала. Это был единственный способ, который они почувствовали.

— Он все равно нашел меня. Молодую женщину, рассказывающую свою, звали Лиза. «Я не знаю как. Я переехал. Я заменил работу. Я начал говорить Элли. Но он все равно нашел меня. Прошлая неделя. И он сделал так, чтобы я его увидел. Я был в продуктовом магазине, купил яйца, и… он был там. Прямо там, в молочном отделе. Он мне ничего не сказал. Он просто посмотрел на меня, а когда я оглянулся, он ушел». Затем следует маленькая грустная улыбка. «Я повредил коробку с яйцами. Мне было очень жаль мальчика, который должен был прибраться».

Лиза долго замолчала. Здесь, в этой группе поддержки, было не так много правил. Обыкновенные облигации, так это называлось. Делиться травмой, надеждой населения . Это был лозунг. Это была группа поддержки, место для любой женщины, пережившей трудные времена. Насилие в семье. Эмоциональное или психологическое руководство. Наркотическая зависимость. ПЦР. Депрессия. Они поделились своим опытом и через друга нашли… ну, общие связи.

И правило номер один заключалось в том, что ты не перебиваешь. Иногда кто-то ломался из-за своей истории. Или им можно сделать паузу и взять себя в руки. Но ты не прервал.

Это было тяжело для Сары, потому что у нее было много вопросов.

Как сейчас. Почему ты не подошла и не пнула его под зад?

— С тех пор я увидел его еще в Европе, — наконец вернулась Лиза. — Я знаю, о чем ты думаешь. — Почему бы тебе не вернуться в полицию, Лиза? Я пробовал это. Они сказали, что даже с судебным запретом они могут арестовать его только в том случае, если его поймают слишком близко ко мне или если я смогу объяснить, что он был там. Он подлый. Он просто обнаруживается, что я его вижу, знаю, что он здесь, а потом уходит. Он издевается надо мной…»

— Он преследует тебя. Она ничего не могла с собой сделать; она просто выпалила это.

"Сара." Лидер и организатор группы поддержки Мэдди сделала мягкий выговор и подняла руку. «Мы не мешаем».

"Верно. Извиняюсь."

Трудно было общаться, что Мэдди когда-либо пережила-какую-либо травму. Ее кожа была безупречной и здоровой, в отличие от остальных. Даже в отличие от Сары. Их волосы всегда были идеально уложены на голове. Кроме того, было трудно определить ее возраст. Мэдди выглядела как пчелиная матка из семейной элиты пригородного футбола. Сара давно задавалась особым, почему она два раза в неделю валялась в среднем, похоже на классную комнату общественного центра, с подобными им, местами с меламиновыми столами и неудобными складными стульями и запахом кедровой стружки.

Но время от времени удавалось мельком увидеть. Вот почему Сара всегда смотрела им в глаза. Время от времени на лице Мэдди мелькала тень, что-то за пределами сочувствия или сострадания — это было понимание.

"Ага." Лиза поверила в сторону Сары. И я знаю, что это он, из-за этой дурацкой машины. Она издала короткий горький смешок. «У него есть этот «ребенок». Красный Мустанг, но не такой красивый. Он держит его в рабочем состоянии. дорогу от моего дома.

Лиза вздохнула. Она разжала сцепленные руки. Между ними была морская ракушка, самая простая, оранжево-белая раковина морской гребешка. Она встала и вернула его Мэдди, чтобы показать, что она закончила говорить.

«Спасибо, Лиза. Спасибо, что поделились, — сказала Мэдди своим нежным матронным голосом.

«Спасибо, Лиза», — повторила группа.

«Это похоже на ситуацию, — вернулась Мэдди. «Большинство травм, о которых здесь рассказывают, — это наблюдается в прошлом, но то, что вы переживаете, здесь, сейчас, в настоящем. Если полиция не так полезна, как вам было бы задержано, я бы заметил вас в местном приюте для женщин. У кого есть ресурсы, которые могут помочь в назначении. Если он снова придет, они помогут вам и обрести бдительность. Я дам вам контактную информацию парочки из них в этом районе.

Лиза Эдед. "Спасибо."

снова Сара цветочная неловко. Она заерзала на металлическом сиденье, но проблемы не было. Нет, заключалась проблема в правилах номер два: участники не вмешивались лично в травму друга друга. Они могли поделиться. Они могли и поговорить, и подружиться, и даже обменяться информацией, но напрямую не вмешивались.

И что это перешло для Лизы, так это то, что она должна была сказать свое слово, но она все еще ушла отсюда одна и вышла в мир незащищенной от своего преследователя-бывшего. Это не у заключено Сару. Это родилась ее эрзать.

У нее была своя справедливая доля принадлежащей ей доли, и она разделяла чужие. Дважды похищали. Видела, как на ее глазах убивали людей. Бросила отца и обратилась к наркотикам. Однако она вернулась к нему — или, точнее, он пришел за ней. Она снова поскользнулась. В это время там была Майя. И Сара была рядом со своей бывшей соседкой по комнате Камиллой, когда ей это было нужно.

Если люди не могли вмешаться в травму друга друга, как, черт возьми, они должны были пережить это?

— На сегодня у нас все, — объявила Мэдди. «Спасибо всем, что пришли. Увидимся на подходящей земле."

Группа поднялась, покорно сложила свои стулья и поставила их на полку в задней части комнаты с линолеумным полом. Сара подняла свой рюкзак. Сегодня было тяжелее, чем обычно.

"Сара?" Мэдди позвала ее.

Она сделала паузу. "Ага."

Мэдди понизила голос, когда другие женщины встретились из комнаты. — Ты приезжаешь сюда уже три недели, верно? Улыбка не ходила с ее губ. — Но ты еще не поделился. Она быстро подняла руку и добавила: «Конечно, спешить некуда. Вы предложены, когда будете готовы. Все, о чем я вас спрашиваю, это обдумывали ли вы что-нибудь, что хотели бы сказать.

Сара ответила на улыбку женщин самой широкой и фальшивой походкой, на какой только была возможность. «Мэдди, поверь мне, я хочу сказать многое».

"Ой. Замечательно! Может быть, на такую сумку?"

"Конечно." Сара пренебрежительно махнула вручную, уходя. Ей нужно было торопиться.

Выйдя в холл, она наполовину пробежала к стеклянным двустворчатым дверям общественного центра и вышла на свежий мартовский день. Ее велосипед был прикован к стойке; несмотря на то, как холодно было этой зимой, она по-прежнему предпочитала ездить на велосипеде, когда это было возможно.

Но это не то, куда она направлялась.

— Эй, — позвала она, торопясь догнать Лизу. Брюнетка преодолела половину парковки, направляясь к хэтчбеку, который мог быть таким же старым, как и Сара. — Привет, Лиза.

"Да?" Молодая женщина внезапно оказалась и обернулась.

— Послушай, я… мне жаль, что все это с тобой происходит. Все эти вещи с твоей бывшей. Вам известно?"

Лиза переминалась с ноги на ногу. "Ага. Спасибо." Эти двое никогда раньше не разговаривали. И Сара была уверена, что пожилая женщина не упустила из виду, что Саре было всего семнадцать и (насколько насчитывается большинство взрослых) она имеет слабое представление об ужасах мира.

Если бы они только знали.

«То есть, ты думаешь, этот парень переехал, чтобы преследовать за тобой?» Она накрутила прядь своих светлых волос на телефоне. Пусть думают, что ты просто глупый ребенок .

Лиза покачала головой. «Я не знаю. Я так не думаю. У него есть приятель в Колумбия-Хайтс.

"Ага. Полностью. В любом случае, извините. Думаю, увидимся на следующей неделе, да?

"Ага." Лиза немного нахмурилась, вероятно, озадаченная этой странным подростком, и поспешила к своей машине.

Сара слегка помахала и превратилась в велосипед. Она поправила рюкзак на бедрах.

Сегодня было тяжелее, чем обычно.

*

Ей длинновось сорок пять минут, чтобы доехать до Колумбии-Хайтс от общественного центра. К тому же времени, как она добралась туда, ее пальцы промерзли до костей, а нос стал ярко-красным, но ей было все равно.

Это был не очень хороший район, даже по меркам округа Колумбия. Но она проведена больше года в одном из палестинских аэропортов Джексонвилля и выжила. Время от времени она ловила хмурый взгляд и тут же хмурилась в ответ.

Смотрите им прямо в глаза. Никогда не отводите взгляд, не смотрите вниз и не притворяйтесь, что их нет. Это показывает ваш страх .

Она петляла вверх и вниз по улицам. После двадцати минут торопливой езды она начала падать духом. Может быть, Лиза ошиблась, и парень не остался в Хайтс. Может, и был, но сейчас его здесь не было. Может быть, она даже ошиблась на счете машины…

резко Сара внезапнос. Вот оно. Квадратный вишнево-красный «Мустанг» припарковался на узкой гравийной дороге рядом с ветхим зеленым одноэтажным домом. Она чуть не рассмеялась; она была похожа на машину из древнего музыкального клипа «Ice Ice Baby», только красную, а не белую.

Сейчас или никогда. Ты сдесь. Нет пути назад.

Она сглотнула комок в горле, подняла подножку и сбросила рюкзак с плеч. Внутри, среди альбомов для рисования, ручек, кистей, карандашей и используемых контейнеров для косметики, молоток.

Было светло. Она была на виду у соседей, дома и всех, кто проезжал мимо, но ей было все равно.

Через четыре шага она оказалась рядом с машиной. И на четвертом шаге она отступила назад и разбила молотком заднее боковое стекло водителя.

Ощущение, что стекло поддается, вызвало у него возникновение трепета.

Она снова отпрянула и разбила окно со стороны водителя, стекла посыпались на сиденье. Несколько лет назад ее продали вместе с ней и Майей. Сара, как ее застрелили в грязи.

Она даже не знает своего настоящего имени.

Молоток с рожденным врезался в окно со стороны пассажира, когда Сара подумала о своем сестре и подозрительных шрамах на ногах, где она вырезала послание их отцу как раз перед тем, как те же торговцы наркотиками накачали ее.

Когда заднее стекло треснуло, она подумала о Камилле, которая в настоящее время находится в реабилитационном центре по настоянию Сары, и о парне-сумасшедшем, который преследовал ее от Флориды до Мэриленда и предполагал взять ее и Сару в заложники.

Потом она увидела ветровое стекло, и холодная ярость пронзила ее. Он был таким чистым, таким настраиваемым. Молоток не годился. Она огляделась и заметила во дворе большого плоского камня.

Он был тяжелее, чем выглядел. Она подняла его обеими руками, подняв над головой, готовая обрушить гнев тех, кого последовательно презирают и оскорбляют…

— Какого хрена ты делаешь с моей машиной?! — взвизгнул голос. Мужчина практически провалился в сетчатую дверь дома. Он был тощим, в одних носках, баскетбольных шортах и белой майке. Он попал к ней, но попал как вкопанный, когда увидел скалу. "Не. Не… не делай этого, черт возьми…

Сара улыбнулась, а оттуда швырнула камень вниз так сильно, как только можно было подумать. Звук был таким, что у нее побежали мурашки. Он не пробил, но опутал все лобовое стекло белыми трещинами и застрял там, о обязательной вмятину.

«Ты пострадавшая сука!» Мужчина быстро двинулся к ней, сжав кулаки и глядя в ярость.

Сердце Сары заколотилось, когда она схватила свой молот. Когда он был всего на расстоянии вытянутой руки, она качнулась. Он отпрыгнул назад, его глаза внезапно расширились от страха. Она снова качнулась, промахнувшись всего на дюйм, когда он прыгнул. Она не сдерживала ударить его, на самом деле… но если она это сделала, то это была его вина, что он не убрался с дороги.

На первом взмахе он споткнулся о собственные ноги и упал на грязный газ. Он съежился, прикрыв голову и ожидая, когда упадет молот.

«Лиза!» — крикнула Сара.

Мужчина осмелился писать на пальцах. — Ч-что?

«Лиза. Ты знаешь ее?"

— Д-да?

— Ты оставишь ее в покое. Ты соберешься свое дерьмо и вернешься туда, откуда пришел. Понял?"

"Ты кризисий!" — закричал мужчина.

Сара перевернула так, чтобы когти были против иммунитета, и откинулась назад. "Понятно?!"

"Да!"

Она не стала ждать. Она быстро отошла, отодвинулась назад, все еще держала молоток на берегу океана, пока не добралась до своего велосипеда. Когда мужчина поднялся на ноги и следил за ней. Когда она была в квартале от него, он выкрикнул обличительную речь с примесью ненормативной лексики, которая не терялась, пока он не оказался вне пределов слышимости.

Она крутила педали быстрее, опасаясь, что мужчина каким-то образом найдет способ догнать ее, хотя все окна в его любимой машине разбиты. Она не просто боялась; она была в ужасе . Ее сердце колотилось, а адреналин струился по венам.

Но она не могла сдержать улыбку, которая возникла на ее губах и осталась там. Страх, трепет, расплата, взгляд в его глаза… это был коктейль, и она изящна кайф, не похожая ни на что, что она видела раньше.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Зеро проделал долгий путь домой, извиваясь по проселочным дорогам и пригородным застройкам. Он выключил радио и телефон, чтобы думать.

Он думал о том, что сказал ему Сет Коннорс. Он подумал о том, что показал Сет ему Коннорс. Но более того, он думал о том, что Сет Коннорс не показал. Мужчина сломался перед ним. Такие люди, как Коннорс и Зеро, не раскрывают всей правды. Воспоминания или нет, такое поведение было укоренившимся, подсознательным. Коннорс Иегова значительно больше боли и страданий, чем пожелал.

Зеро поклялся вернуться, и он это делает; не только для получения любой информации, которая может быть завершена в памяти Коннорса, но и для проверки этого человека. Ему нужна была поддержка, и не было никого, кроме Зеро.

Когда он приблизился к маленькому дому, который они с Марией делили в Фэйрфаксе, ему вдруг захотелось поговорить об этом, узнать ей, куда он ушел и что случилось. У Марии был способ прояснить такие сценарии. Она либо подтвердит, либо успокоит его опасения. Она скажет ему, что он поступил правильно, и что будет правильно в следующем разе.

Но когда он заметил ее машину на подъездной дороге, он вдруг вспомнил, почему вообще посоветовали ненадолго заблудиться, и нахлынула целая новая волна тревожных мыслей.

Он был здесь. Не было никакой задержки.

Зеро вышел из машины и тихонько вошел в дом. К счастью, сигнализация была отключена, поэтому они не слышали контрольных гудков, сигнализирующих о том, что кто-то входит. Из кухни до него доносились тихие голоса с ароматным запахом чеснока.

«Поэтому я буду варить частицы всего или двух, — услышал он слова Марии, — прежде всего, чем добавить помидоры и пасту…»

Он выскользнул из наблюдения и обратился в фойе, в то же время задаваясь особенно, что именно, по его мнению, он делает.

Подкрадывается к ним? Почему?

Тем не менее он тихонько прошел по фойе и нашел Марию у плиты, где на прилавке смешалось множество ингредиентов для ее домашнего соуса для пасты, а в высокой кастрюле кипела вода.

И вот она заметила за спиной, внимательно наблюдая за Марией. Прежде чем Зеро успел сказать хоть слово, она резко развернулась, ее маленькое жилистое тело напряглось, но лицо превратилось в бесстрастную маску.

Зеро сделал шаг назад, нервничая. Она выглядела так же, как в последний раз, когда он видел ее. Когда она была обнаружена на другой стороне проявления, обнаружена и помогла российскому двойному агенту обнаружить Самаре расплавление реактора Калверт-Клиффс. Но нервировало не это. На ней была розовая футболка и вельветовые брюки — старая одежда Сары. Она почти могла сойти за его младшую дочь несколько лет назад, если бы не выражение радости или веселья.

— Привет, — осторожно сказал Зеро, за неимением лучшего слова. Он знал, что это Конституция, и все же теперь это было здесь. Она была здесь, в их доме. Здесь, чтобы остаться.

— Привет, — ответил Миша. Напряжение в ее плечах немного ослабло, но не полностью.

— Привет, с возвращением. Мария быстро подошла к нему и поцеловала в щеку, скорее всего, это была тактика разрядки ситуации, а не демонстрация привязанности. «Мы готовим макароны».

"Да. Я вижу это. Прекрасно пахнет". Зеро прочистил горло. Девушка смотрела, как он вешает ключи на крючок и сбрасывает куртку. — Итак, ты здесь. Это хорошо. Ты хорошо устроился?

Ему нужно ударить себя по лбу. Он культурел двух девочек, обе были исключительны и погибли, если не чертовски упрямы. Внезапно стало так тяжело?

— Да, — сказала девушка. Она осмотрела его, от носков до линии роста волос. — Ты выглядишь так же.

"Ой. Я?"

Позади неона губами придумала: «Я думаю, это комплимент».

«Эм, спасибо. Вы тоже. Похоже, одежда подходит».

"Да." Миша осмотра на себя. «Я не очень люблю розовый. Но если я теперь буду американкой, полагаю, мне следует научиться любить это». Она проверена на Марию. "Это правильно? Американские девушки любят розовые?

Мария улыбнулась. «Американским девушкам нравятся любые цвета, которые они хотят».

Господи, мне нужно выпить. Зеро открыл холодильник и достал пиво. Он открыл крышку и сделал большой глоток.

«Скажите, вы все еще работаете оперативником ЦРУ?»

Зеро закашлялся, чуть не подавившись полным ртом пива. Он бросился к раковине и выплюнул ее, кашляя несколько мгновений.

Мария похлопала его по спине и прошептала: «Да, день прошел». Пока Зеро кашляла, она повернулась к Мише и сказала: «Да, это он. Как и я. Но вы понимаете, как и ваша история потеряна, это не то, что мы обсуждаем открытие.

— Конечно, — ответил Миша. «Я предположил, что мы разговариваем конфиденциально. Я буду осторожен».

Когда он вернулся, девушка все еще смотрела на него. Это было жутко; она была как маленький автомат. Как будто она даже не была человеком.

Он выбрал укол стыда при этой мысли. Это было несправедливо по отношению к другим. Она была девушкой и заслужила шанс на жизнь. Это просто успех некоторых достижений. Кроме того, она знает секрет о нем и Марии — в следующем случае, один из секретов, — так что имеет ее здесь и в их доверии было лучше, чем где-либо еще.

Входная дверь открылась и через мгновение снова захлопнулась. Зеро молча поблагодарил всех богов за столь важное прерывание.

"Я дома!" – позвала Сара. И оттуда: «Маленький псих уже здесь?»

Мария вздрогнула. Зеро только покачала головой, когда его младшая повернулась за угол и направлена как вкопанная.

"Ой. Привет, — смущенно сказала она. — Думаю, да…

— Я не псих, — тихо сказал Миша.

— Да, нет, конечно, нет, — ответила Сара. «Это просто то, что говорят подростки. Например, «закурил» или «заболел». Вы знаете, «психо».

— Господи, Сара, — пробормотал Зеро.

"Хорошо. Так что, если я кому-нибудь понадоблюсь, я просто буду в другой комнате, засуну ногу в рот…

— Сара , — отругал Зеро.

"Отлично." Она повернулась к Мише. "Мне жаль. Я не заметил этого. Давай сначала начнем. Привет, я Сара". Она протянула руку.

Миша потом осторожно посмотрел на него. — Я Миша. Затем она оглянулась через плечо на Марию и сказала: «Миша Йоханссон».

"Рад встречи." Сара бросила на Зеро широкоотражающий взгляд и поставила рюкзак на пол. Он лязгнул, как будто внутри было что-то тяжелое — скорее всего, художественные принадлежности.

"Где ты был?" — определила ее Зеро.

«Художественный класс в общественном центре». Сара скользнула на стул у стойки. — А потом покатался на велосипеде.

Зеро собирался продолжить расспросы — на улице было холодно, — но Сара быстро спросила: «Итак, Миша, чем ты любишь заниматься в свободное время?»

По большей части Зеро вычислений, что необходимо быть честным со своими дочерьми. Но были некоторые вещи, которые он не мог им сказать. Итак, насколько известно, Саре, Миша получил в психиатрической больнице и получил скорое разрешение на освобождение. У нее не было присутствия семьи, и Мария решила ее усыновить. Конечно, было много уточняющих вопросов, но Зеро уклонилась от них с использованием внешнего намека на то, что есть вещи, которые ей лучше не знать.

— Весело, — задумчиво сказал Миша. — Я еще не знаю. Я хотел бы попробовать себя в футболе».

«И она любит читать», — добавила Мария.

«Хм. Вы с Майей должны хорошо поладить, — сказала Сара.

— Кто такая Майя? — спросила девушка.

Сара бросила взгляд на Зеро. — Моя старшая сестра, — объяснила она. — Она сейчас в школе. Надрать задницу в Вест-Пойнте».

— Сара, — пробормотал Зеро, — язык, пожалуйста.

— Вест-Пойнт, — повторил Миша. «Американская военная академия в Нью-Йорке».

«Это будет тот самый, ага». Сара провела руками по своим волосам, и что-то малюсенькое выпало из них, издав звук — тьфу! — против плитки. Керамика, сказал себе Зеро. Более вероятный. — В любом случае, я думаю, когда эти двое поженятся, мы с тобой будем сводными сестрами.

Миша слегка нахмурился. — В этом заявлении я многого не понимаю.

«Ну, «неженатый» означает женатый. Видишь ли, мой папа и твоя новая мамочка помолвлены…

"Сара!" Зеро в раздражении развел руками. — Не мог бы ты хотя бы немного потренироваться ?

У плиты Мария поджала губы, чтобы сдержать смех, и вылила томатную пасту на сковороду.

— Значит, мы будем… сестрами? — предположил Миша.

«Ага. Через брак, — сказала Сара. «Сумасшедший, да? Как раз тогда, когда я подумал, что эта семья не может стать еще более странной, вот и мы».

"Почему? Разве это не нормально?"

Мария повернулась к девушке. «Да, это совершенно нормально. Люди постоянно женятся, а иногда у людей есть дети от других отношений. Так новые последствия семьи. Как усыновление».

Миша ред. — Так чем ты развлекаешься? — спросила она Сару.

«О, старые подростковые штучки. Я хожу в группу поддержки для своего посттравматического стресса, разбиваю окна автомобилей для катарсиса…»

— Сара Джейн Лоусон, — твердо выругался Зеро, наклоняясь через стойку к своей ухмыляющейся дочери. — Нам с тобой нужно поговорить? Не связывайся с ней, понял?

«Сара — художница, — сказала Мария. «Она рисует».

"Ой." Миша на мгновение задумался. "Я хотел бы посмотреть."

"Действительно?" Сара казалась ошеломленной. — Э… тогда ладно. Ну давай же».

Зеро подождал, пока звук шагов стихнет вниз по лестнице, прежде чем вздохнуть больше всего вздохнет за год. — Мне так жаль ее, — сказал он Марии. «Иногда я не знаю, что творится у него в голове».

"Это отлично." Мария улыбнулась и отмахнулась ложкой, испачканной соусом. «Честно говоря, это, наверное, самый нормальный разговор, который у нас был за весь день».

Зеро тоже ухмыльнулся. — Это безумие, да?

— О, совершенно пострадавших.

— И как ты держишься?

"Мне?" Мария издала короткий смешок. «Я так далеко зашел, что не знаю, где верх».

Зеро обняла ее, пока она помешивала кастрюлю. «Все будет хорошо. Это будет здорово. Мы справимся с этим вместе. Это был правильный выбор, и вы это знаете».

"Ага." Мария вздохнула ему в плечо. — Итак, куда ты сегодня ходил?

Зеро лишь пожалми плечами. Он хотел сказать ей, но это было далеко не подходящее время. «Ничего важного. Просто… заблудился ненадолго.

В кармане зазвонил телефон. Это было текстовое сообщение от Тодда Стрикленда. Обнаружить новости.

Зеро нахмурился, когда открыл телефон и перешел на CNN. Невладельцев много времени, чтобы определить, что было в виду Тодд; это был главный заголовок: «ПРЕЗИДЕНТ РАТЛЕДЖ БРОКЕРУ ИСТОРИЧЕСКИЙ ДОГОВОР МЕЖДУ ИЗРАИЛЕМ И ПАСТИЛЕНОЙ».

— Ха, — мягко сказал он.

Мария оглянулась через его плечо. — Боже мой, — выдохнула она. «Он действительно сделал это. Это невероятно!"

— Ага, — пробормотал Зеро. "Уверенный."

"Это? Тогда почему ты выглядишь таким подозрительным?

Он покачал головой. Он знал все цели Ратледжа на Ближнем Востоке и о том, что их работа в Газе проложила путь к такой цели, но… но это слишком исходно. слишком удобно. Он хорошо разбирался в истории региона; После арабо-восстановительного конфликта 1948 года между Израилем и часто вызывали агрессивные разногласия. За последние семьдесят лет предприниматели предполагали возникновение права на мир, но ни одна из них не увенчалась даже полупостоянным успехом. Предлагаемый мир не может даже говорить за объединенную должность; это будет между независимостью независимости и независимостью национальной администрации при президенте Ашрафе Дауде. Были бы несогласные. Было бы больше преступлений.

И скорость, с которой это наблюдается… он не ожидал увидеть результаты своих многомесячных наблюдений. Значит ли это, что Ратледж вежливо попросил, устранил пару нарушителей спокойствия, и лидеры двух стран были очень довольны, что были готовы пожать друг другу руки и расписаться прямо на линии?

Не говоря уже о том, что за кулисами Рутледжу, известно как, не везло в отношениях с непостоянными внешними державами. Саудовцы, русские, китайцы… любой из них при первой возможности воткнул бы ему в спину нож, и только совместными усилиями не было ни одной из проблем с тех пор, как плазменный рельсотрон был украден из Южной Европы.

"Привет." Мария нежно взяла его за руку, отгоняя от мыслей. «Теперь к вам прислушивается президент. Если у вас есть опасения, он выслушает вас».

Но не может не вызывать сомнений, не был ли это его собственный опыт и цинизм, вызывающий у него такие сомнения. Это была победа, что и говорить. Но что-то в нем вызвало в нем ноту недоверия.

— Позвони, — попросила Мария. — По месту происшествия, миру сообщение его людям. Я уверен, он вас выслушает…

Телефон Зеро зазвонил. Входящий звонок. В то же время зазвонил телефон Марии из сумочки на прилавке. На его экране было написано «Частный номер».

Она перевела взгляд с него на открытую дверь подвала. Они оба знали, что это значит. Зеро не нужно было звонить. Их вызывают.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Зеро всегда ходил в секретную службу немного забавной. В общем, это были обычные выходные, чем большинство. Но при исполнении служебных обязанностей всегда все они были деловыми, с прямыми спинами, торжественными и молчаливыми, пока трое из них провожали Марию и Зеро в западном крыле Белого дома.

Забавно, но большинство людей думали, что единственной обязанностью является Секретной службы охраны, в частности, президента и вице-президента, но их деятельность была значительно шире, включая работу на местах, связи с незначительными территориями, исследование финансовых и технологических махинаций и многое другое. .

Люди в закрытых очках, которые стояли рядом с президентом в темных костюмах, солнцезащитных очках и прозрачных наушниках.

— Ты уверен, что с ними все будет в порядке? — спросила Мария тихо и уже в четвертый раз.

— Да, — снова заверил ее Зеро. «Они будут в порядке. Сара достаточно ответственна, чтобы кормить и присматривать за двенадцатилетним ребенком в течение часа».

Мария тяжело вздохнула. Она больше ничего не сказала, но он сказал, что она хочет; это был не обычный двенадцатилетний ребенок, и Сара не имеет значения, кто такой Миша на самом деле и на что она способна.

Но до этого не дойдет , заверил себя Зеро.

Частный звонивший был помощником Овального кабинета с предварительным сообщением: машина уже в пути, чтобы забрать его и Марию, и они должны быть готовы к встрече через десять минут. Они сразу же ушли в тот суд, в котором были обнаружены; для Зеро это переносло джинсы, полосатую рубашку на пуговицах и коричневую кожаную куртку. Конечно, это не лучший выбор его гардероба для посещения Белого дома, но это было далеко не первый раз. Он был там больше раз, чем мог вспомнить — буквально — и за последние два года бурной истории США пожал руки в этих залах трем президентом: Эли Пирсону, Сэмюэлю Харрису и Джонатану Ратледжу.

«Сюда, пожалуйста», — сказал один из агентов секретной службы, когда они вели их по коридору к лифту.

— О, — покорно сказала Мария. "Конечно."

Зеро уже догадался, что они пришли не для посещения Овального кабинета, а для чего-то немного… более глубокого.

Так назывался подвал Западного Крыла, но он не был похож ни на один подвал, который обычно приходил на ум. Это был скорее президентский комплекс, собирающийся из конференц-залов, зона ожидания, боулинга, парикмахерского и дантиста, а также конференц-зала имени Джона Ф. Кеннеди, площадь командного центра тысячи квадратных футов, известная большинству как «Ситуация». Номер.

Поскольку ни одному из них не требуется корневой канал, он мог догадаться, куда они направляются.

Они наблюдались еще из лифта, и их сотрудники наблюдали за входом в коридор, чем прежде они подошли к двустворчатым дверям, которые вели в командный центр, где президент и его сотрудники проводили самые важные встречи. Именно в этой комнате делались объявления войны, обсуждалась операция, где самая секретная информация в Америке передавалась в высшие дела страны.

Их ввели, и агенты секретной службы закрыли за ними двери, без подозрений, связанных с другой стороной. Зеро уже раньше было в этой стране, по случаю, трижды в предыдущих случаях национальной безопасности. Обычно это влечет за собой сообщение о какой-то новой или зловещей угрозе, но у него уже было ощущение, что он знает, почему они здесь — и что их хотят сделать.

Президент Рутледж встал, когда Зеро и Мария вошли в комнату. Он действительно сидел на дальнем конце длинного стола, во главе. Слева от него находятся два человека: вице-президент Джоанна Баркли и глава аппарата Белого дома Табита Халперн.

Справа от него был одиноким мужчиной, его каштановые волосы поседели, живот стал плотным от старости, но глаза оставались твердо же прочными, как всегда. Директор национальной разведки Дэвид Баррен был назначен начальником директора ЦРУ Шоу, за пределами Ратледжа, и встречается с другим начальником, перед имуществом Зеро и его команда занимает место в должности президента.

Он также оказался отцом Марии.

"Г-н. Президент, — поприветствовал Зеро, пожимая Рутледжу рукой. "РС. Заместитель президента. Мисс Халперн. Режиссер Баррен.

— Зеро, мисс Йоханссон, спасибо, что пришли так быстро, — сказал Рутледж веселее, чем Зеро мог представить в Оперативной комнате.

Мария Эдуарда ДНР. «Директор».

«РС. Йоханссон».

Это был очень странный обмен для внешних сторон, такой как Зеро, чтобы быть свидетелем; очень немногие люди в иерархии знали об этих отношениях, и Мария, и ДНР хотели, чтобы это было так. Но все это стало еще более странным из-за того, что она родилась Кларой Бэррен, названной в честь ее бабушки по отцовской линии. За время своего недолгого пребывания на посту директора ЦРУ она официально заменила свою жизнь псевдонимом ЦРУ Марии Йоханссон, подтверждая, что это было проще, поскольку больше людей в этом знали ее под именем, чем под Кларой.

Зеро было трудно даже увидеть в ней Клару, во многом так же, как он не мог, что большинство людей, которые знали его только как Зеро, когда-либо думали о нем, Рид. И забавно, несмотря на то, что ее новая тезка была шведкой, а Мария использовала этот счет физически, на самом деле она была украинкой и немкой по происхождению.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — сказал Ратледж, опускаясь обратно в кресло. «Я хочу не отнимать у вас много времени. Мы придерживаемся этого мнения и предполагаем. Я уверен, что вы уже слышали эту новость.

"Да сэр." Зеро прям. Он был прав; он знал, почему они были там, и это пришло только с опустошением, когда он сел рядом с ДНР. Мария села напротив, рядом с Табби Халперн.

«Хороший. Теперь, чем мы занимаемся в деталях, вы должны знать, что после фиаско с аятоллой в прошлом месяце мы собираем в процессе проверки каждого агента полной секретной службы и всех сотрудников Белого дома».

Разгром. Это был интересный способ выразить это. Лояльность одного агента секретной службы была куплена саудовцами за восьмизначную сумму, чтобы убить аятоллу Ирана. Мария столкнулась с его точным выстрелом. Но «фиаско» поставило под вопрос каждого человека, который мог приблизиться не только к президенту, но и к любому иностранному высокопоставленному лицу во время неустанной кампании Ратледжа по объединению Восточного Востока.

«При этом президент, — вернулся, — я хочу, чтобы вы и ваша команда были там в качестве дополнительной безопасности. Вы будете под прикрытием, в штатном, в толпе при подписании договора».

И вот оно. Именно так, как думал и боялся Зеро. В Группе специальных операций они назначают изрядную долю свободы и часто совершают что-то на своих условиях, пока выполняют свою работу. Они никогда не ожидали сделать что-то вроде работы охранников.

Под Исполнительной служебной группой они занимались тем, что им велел. Период. И, судя по легкому раздуванию ноздрей Марии, она думала о том же: это было намного ниже их уровня заработной платы.

- И где это была девушка, сэр? — спросила Мария. «Овальный кабинет? Лужайка Белого дома?

Ратледж поднялся, хотя и покачал головой. — Нет, мисс Йоханссон. Это происходит в Иерусалиме».

Мария умела скрывать свои реакции, когда это было необходимо. Слабое поддергивание ее левого глаза позволяет запустить отказ от Зеро. «Сэр, осторожно, — сказала она, — при всем уважении к вам и лидерам этих двух стран, я бы лично порекомендовала как руководитель исполнительной оперативной группы подписать договор на территории США».

Сидевший напротив него вице-президент Баркли бросил на Ратледжа многозначительный взгляд, как будто она сказала то же самое.

«Ваш вклад ценен и ценен», — сказал ей Ратледж, отмахнувшись от нее. — Но это уже решено. Подписать договор между Израилем и судебной властью в Иерусалиме было бы символично. Многие люди с изъятиями по-прежнему презирают Авиасообщение. Мы хотим, чтобы было как можно более ясно, что это соглашение между двумя правительствами, а я просто выступаю в качестве посредника. Я считаю, что это правильный сигнал, и мы делаем это более благосклонно к обеим странам и их лидерам».

Баркли заговорил. «Я считаю, что, учитывая недавние события, это не лучшее время для лидера свободного мира, продвигающего в политически нестабильном городе, расположенном так близко к региону таких угроз безопасности».

— Прикомандирован, — признала Табби Халперн.

«И ваши опасения были приняты, — сказал им Ратледж. Он повернулся направо. "Нуль? Ты волнуешь молчишь. Есть мысли по этому поводу?"

"Да сэр." Ему не очень нравилось вот так находиться на побегушках у президента, хотя он и не собирался этого говорить. Он поступил с почетной оценкой вице-президента, но и говорить об этом не собирался. Потому что, в конце концов, он знал, что Ратледж был прав. «Эти две нации и так достаточно разделены. Подписание договора в Иерусалиме имеет смысл».

Он обнаружил на себе взгляд Марии, прожигающий дыру его в голове, но не ответил на ее взгляд. Он точно знал, о чем она думает. Она привезла Мишу домой всего три часа назад, и теперь они должны были вылететь в Иерусалим. Даже если это будет всего день или два, она не захочет уезжать так скоро.

— Сэр, — сказала она, обращаясь к президенту. «Другие четыре члена этой моей команды позволяют использовать экстрактор без меня. С вашего позволения, я хотел бы извиниться по очень важному личному делу».

Ратледж нахмурился. Но прежде чем он успел ответить, вмешался Дэвид Баррен. Йоханссон, вы руководитель группы исполнительных операций, не так ли?

"Я. Но в моем отсутствии агент Зеро допускает руководителя…

— Вы готовы раскрыть этот характер личных дел? надавила ДНР.

— Нет, сэр.

Зеро взглянул на директора Бэррена, но его внимание было приковано к кольцу с бриллиантом на левой руке Марии.

Она не сказала отцу о помолвке. Она, конечно же, не говорила ему об удочерении двенадцатилетней девочки, и она абсолютно не говорила ему о происхождении этой девочки, если вообще когда-либо собиралась.

«Мне очень жаль», — сказал DNI Barren без малейшего раскаяния. «Если вы не можете указать причину, которую мы можем счесть уважительной, мы не можем вызвать вас от такой серьезной проблемы».

Мария не стала спорить. Ее челюсть согнулась, и она почувствовала раздражение.

— Вот именно, — сказал Ратледж. — Тогда я передам это Табби для деталей.

Начальник штаба открыл перед ней папку. — Вы должны подготовить свою команду сегодня вечером к отъезду завтра в восемь часов утра. На обычной взлетно-посадочной полосе в Даллесе будет ждать самолет Gulfstream. Будет одна остановка для дозаправки. исключительные различия во времени, вы должны обнаружить в аэропорту Бен-Гурион в Тель-Авиве около шести утра по допустимому времени. Договор будет подписан в десять утра. Вы будете в штатном, без удостоверений ЦРУ и без оружия. Особенно огнестрельное оружие…

— Извините, — вмешался Зеро. Мысль о том, чтобы идти без оружия, была смехотворной. — Мы должны быть президентской охраной без оружия?

«От вас ожидают, что вы будете видеть и ушами в толпе», — разъяснил Халперн. «Охрана будет жестко ограничена. Там будет президент президентской полиции, секретная служба и большая часть гвардии, предоставленная Даудом и принадлежащая национальной администрации. Думайте о крупных клиентах, как о страховых ставках. Скорее всего, вмешательство с вашей стороны будет совершенно ненужным. Однако… «Наши агенты секретной службы будут проинформированы о том, что в телеэфире будет тайная служба безопасности США. Каждый из них будет носить дополнительный пистолет. Если вы имеете дело, что безопасность находится под угрозой — и мы преследуем цель, — что вы заявляете о внедрении, — вы иногда можете указать агенту секретной службы и указать ему кодовое слово.

"Который?" — спросила Мария.

Ратледж не мог не усмехнуться. "Ревень."

— Ревень, — ровно повторила Мария.

«Выбрал президента сам», — сказал. Очевидно, ему нравилось быть так близко к скрытым аспектам их работы.

Но это не фильм , подумал Зеро. Те, кто относился к этому так, как будто это было так, часто оказывались в лучшем случае жестоко разочарованными, а в нежелательнем — мертвыми.

«Мы хотели бы подписчика на место проведения мероприятия передм», — сказал он.

— Боюсь, это невозможно, — ответил Халперн. — Это уже строго запрещено гражданским до подписания договора, и вы войдете как таковой. У нас есть схемы для вас, трехмерное изображение макета и список официальных лиц, которые часто встречаются. Они будут ждать вас в самолете».

Мне это не нравится , хотел он сказать. Но он ничего не сказал.

Зеро наблюдения через стол и встретился взглядом с Марией. Он ничего не мог прочесть в ее синевато-серых глазах. Что бы ни творилось у нее в голове, она этого не выдавала. Что произойдет, не здесь и сейчас.

"Любые вопросы?" — уточнил ДНИ Баррен.

— Нет, сэр, — сказал Зеро.

— Нет, — согласилась Мария.

"Тогда все в порядке." Ратледж снова встал и застегнул миллион пуговиц. «Уволен. Ты увидишь меня в Иерусалиме. Надеюсь, мне не нужно будет тебя видеть.

Зеро тоже встал, и они с Марией констатировались к двери, больше не оглядываясь.

Постоянные подтверждения, что их присутствие, скорее всего, не совсем, совсем не вызывает беспокойства. Когда их двоих провожали обратно к ожидаемому внедорожнику, у него в голове крутилась только одна мысль.

Мне это совсем не нравится.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


— Мне это совсем не нравится, — сказала Мария.

Обратный путь до дома прошел в тишине, ни один из них не хотел говорить в черном внедорожнике, который вез их домой. Мария изложила свое мнение, и Зеро не мог не согласиться.

— Я тоже, — сказал он. «Но, может быть, мы должны просто написать об их чрезмерной осторожности. Они думают о том же, что и мы, и не хотят этого признавать…

"Ты уверен?" – прервала Мария. — Потому что вы там довольно быстро договорились с президентом.

– возмутился Зеро. «Только то, что это имело смысл для меня. Я не говорил, что мне это нравится или что я этого хочу». Он сделал паузу, чем прежде спросил: «Почему ты не сказал отцу о помолвке?»

Мария покачала головой. "Пожалуйста. Он знает, что мы живем вместе. Я уверен, что он сложил два и два".

«А как же Миша? Ты собираешься слежке быть в темных условиях, он знает о ней тоже?

— Миша его не касается, — парировала Мария. «Точно так же, как мои отношения с вами не являются вами. И раз уж мы заговорили об этом, что я должен сказать той маленькой девочке? «Эй, я знаю, ты, наверное, напуган и совсем не привык ко всему этому, но мне сейчас нужно убежать в другую страну»?

«Миша умна и независима, — заверил ее Зеро. — И Сара будет здесь. У меня есть всякая вера… — Он замолчал, когда Мария громко усмехнулась. Его лицо запылало. "Какая? Вы не думаете, что Сара может действовать ответственно?

«Конечно, май. Сара отличный ребенок, но…”

"Но что?" Зеро воспитывает себя спокойствие. — В любом случае, говори, что у тебя на уме.

"Отлично." Мария с вызовом скрестила руки. «Сара отсутствует в половине случаев. Она всегда отсутствовала на уроках рисования, и я думаю, мы оба знаем, что она не всегда отсутствует на уроках рисования.

Зеро сузил глаза. — Что ты предлагаешь?

«Я ничего не предлагаю. Я говорю это. Я хочу не оставлять Мишу одного. Сара постоянно отсутствует. И мы не можем забыть, что она бывшая наркоманка».

Зеро вскинул руки. «Вот оно. В комнате слон. Эта девушка никогда не выберется из-под него, не так ли? Она пошла на реабилитацию…

«Она сбежала из реабилитационного…»

— Она была чиста, — возразил он.

— Мы этого не знаем! Мария практически закричала. Затем она закусила губу и сделала небольшой шаг назад по темной лужайке. — Прости, — быстро сказала она. — Но мы этого не делаем.

Зеро вздохнул. Так или иначе, утром они садились в самолет. — Тогда нам лучше узнать. Он переходит к двери.

— Подожди, что ты собираешься делать?

— Я сам у нее спросу. С тобой в комнате. Ты лучше меня читаешь лица.

— Господи, Зеро, не ставь ее так в тупик. Она только разозлится…

Но для этого было слишком поздно. Мария бросила перчатку, и был только один способ поднять ее. Зеро отпер три замка на входной двери, набрал защитный код и зашагал по фойе…

"Ой. Привет, пап."

Зеро замер на месте. Мария тоже. Сара сидела, скрестив ноги, на диване напротив Мише. По телевизору что-то играло на малой плотности, пока она красила ноги младшей девочки в блестящем зеленом цвете.

«Надеюсь, все в порядке», — сказала Сара, не отрываясь от своей работы. « Ужасно , как эта девушка может сидеть сидя».

— Что такое «жуткий»? — предположил Миша.

— Э-э, значит, страшно, как хорошо ты в этом разбираешься.

«Ой. Да. Это логично, — ответил Миша. «Когда я был моложе, мне часто приходилось держать в руке полные стаканы воды, не проливая их в течение нескольких часов».

Крошечная кисть направлена на среднюю мазку, когда глаза Сары расширились от этого.

Миша нахмурился и посмотрел на Марию. — Это нормально говорить?

— Я… — Мария нечасто теряла дар речи, но сейчас она только покачала головой, глядя на Зеро. — Я поговорю с малышом. Ты говоришь с большим. И я не допускаю, что вы могли быть правы.

Зеро подавил удовлетворенную ухмылку и сделал неуверенный шаг в гостиную. "Сара? Мы говорим поговорить минутку?

"Прямо сейчас?"

"Ага. Прямо сейчас." Он вернулся в столовую, а Сара встала с диваном.

— Ничего не трогай, — сказала она Мише. Когда она присоединилась к отцу в столовой, она понизила голос. — Не волнуйся, это всего лишь её ногти…

— Нам нужно идти, — сказал он. «Мария и я. Завтра утром».

«Рабочее дело?» — спросила Сара.

"Ага. Не могу выбраться из этого. Включая время в пути, это должно быть максимум два дня".

«И тебе нужно, чтобы я присмотрела за манчкином», — со знанием дела сказала его дочь.

"Мы делаем. Да. Пожалуйста. Мария прямо сейчас говорит ей, что нам нужно идти.

Она усерда. "Хорошо."

Зеро сразу же заподозрил неладное. "Хорошо? Вот и все? Никакого противодействия, никакого отношения?"

— Конечно нет, — сладко сказала она. «Но… вы должны знать, что моя текущая ставка — пятнадцать в час».

Зеро застонал.

— Если тебя не будет сорок восемь часов, это будет… известно, у меня могли быть планы, так что давай округлим до семисот пятидесяти. Она лениво ковыряла кутикулу. — Если только ты не имеешь в виду кого-то другого?

«Это вымогательство».

— Это капитализм, — возразила Сара.

«Ты боль». Он ценится, несмотря на себя.

«Меня воспитали лучшие из них».

Его улыбка исчезла. «Хорошо, это сделка. Но ты должен ответить на это серьезно, хорошо? Она только что приехала. Она еще не привыкла ко всему этому. Ты должен быть здесь».

Могу я ездить на машине, пока тебя нет?

Зеро поднял бровь. "Для чего?"

«Продукты?»

Он использовал на своего младшего. — Не вези ее никуда, куда бы я тебя не взял.

Сара подняла руку. "Клянусь."

"Отлично." Он поцеловал ее в лоб. — Иди заканчивай. Но когда Сара повернулась, чтобы уйти, он сказал: «Подождите секунд». Он не знал, как спросить об этом, не разозлил ее, как сказала Мария. — Эм… ты в порядке? Знаешь, со всеми экспертами?

Боже, это прозвучало глупо.

Сара долго смотрела на него. Его дочери, обе, почти так же хорошо научились скрывать свои мысли. Он не мог сказать, что она прекрасно знает и решила, как понять.

Наконец она улыбнулась. "Ага. Я в порядке." Она связалась обратно в гостиную.

Он поверил ей. По случаю, он хотел ей верить. На данный момент у него не было выбора.

Зеро вошел на кухню и заметил, что Сара отстраняется, а Мария в соседней гостиной опустилась на колени перед Мишей. — … Всего пару дней, — говорила она. — А пока ты остаешься здесь с Сарой, и она позаботится о том, чтобы у тебя было все необходимое. Нет причин для беспокойства.

— Я не беспокоюсь, — сказал Миша. «Я часто проводил дни без присмотра взрослых».

Сара бросила на отца бесстрастный взгляд.

— Хорошо, — медленно ответила Мария. — Но это не то, чем мы здесь занимаемся. На самом деле это неожиданно».

"Почему?" — предположил Миша. «Могут ли американские дети не позаботиться о себе?»

Сара немного фыркнула. Мария обратилась к Зеро в поисках помощи, и он поднял обе руки в судебном порядке: « Я не прикасаюсь к этой».

Затем он удалился в спальню, прежде чем она заверила его. Кроме того, ему нужно было перезвонить. Он достал защищенный спутниковый телефон из ящика для носков.

«Агент Зеро», — ответил доктор Леон после второго звонка. — Чему я обязан этим удовольствием?

— Пенни, ты еще в офисе?

Она издала небольшой смешок. «Мне установили койку в задней части лаборатории. Я даже забыл, как выглядит моя квартира».

— Хорошо, — сказал он. — Увидимся через минуту.

*

Несмотря на час, охрана ворот в Лэнгли пропустила его без проблем. Высокий клиренс окупался, хотя Зеро знал, что ему еще далеко до вершины. И, честно говоря, не хотел знать.

Оказавшись внутри, он спустился на лифте в подуровень исследований и исследований и провел удостоверение личности у массивного стального входа в лабораторию. ЦРУ регистрировало каждое движение ключ-карты, но ему было все равно. Они могли знать, что он пошел навестить Пенни в ее лаборатории. И камеры увидят, как он снова уходит с пустыми руками.

Место никогда не переставало его впечатать. Лаборатория обнаружила просторную пещероподобную комнату с мышцами потолка и достаточно, чтобы в ней можно было припарковать самолет. Стены были чисто белыми, и от них отражались мощные галогенные лампы, вероятно, для имитации дневного света. Стеллажи большой величины со складом были установлены в форме «Н» и содержат всевозможные гаджеты, устройства, войны ожидания, шпионское оборудование, точно промаркированные и каталогизированные таким образом, что Зеро не мог и не обследоваться.

Он исключил угрызения совести из мыслей о своем старом другом, бывшем главном отделе исследований и исследований. Каждый раз, входя сюда, он на мгновение думал, что Биксби может появиться из-за угла в своих очках в роговой оправе и живете с наблюдаемыми пуговицами. Хотя это уже было не так. В последний раз он видел Биксби в районе Саскачевана после того, как выследил его в начале февраля, и знал, что, скорее всего, больше никогда его не увидит. Гениальный инженер не обнаружил бы себя разыскать во второй раз.

Классическая музыка доносилась до него из-за существующих полок. Хотя это было главное помещение подземной лаборатории, здесь были ответвления, залы и небольшие лаборатории, чистые комнаты, серверные блоки и черт знает что еще.

Он нашел Пенни на рабочем месте в задней части лаборатории. Она напевала под музыку — Вагнера, если Зеро не ошибся, — пока возилась с отражением трех ощущений в чувстве, с визуальными пропеллерами на руках и парой изогнутых крыльев.

«Это дрон из операции в Газе?» он определил.

— Это действительно так, — сказала она, не поднимая глаз. Похоже, она что-то прикрепляла к его корпусу.

— Ты… приставляешь к нему пистолет?

«Воистину я». Наконец она подняла глаза и ухмыльнулась. — Хотя это слишком просто. Это миниатюрная пушка с малой отдачей. Спроектировал сам. В нем используется электронный механизм стрельбы, немеханический, который питается от батареи дрона. Нет необходимости использовать порох или зажигалку, что также делает его значительно тише. Он стреляет этим.

Она бросила что-то маленькое по дуге, и он ловко это поймал. Это был идеально круглый стальной шар, чуть меньше мрамора.

«Нелетальный?» он определил.

Она пожала плечами. «Зависит от того, насколько далеко. И где он побеждает, я полагаю. Несмотря на ее высокий интеллект и высшее английское образование, она носила ремень с заклепками и фиолетовую футболку Hard Rock Café. — Что я могу сделать для вас сегодня вечером?

— Мы уезжаем утром, — сказал он ей. «Мне не мешала бы пара вещей».

Пенни нахмурилась. «Меня не проинформировали об операции».

"Я знаю. Это в последнюю минуту, и мы идем с пустыми руками.

Она ухмыльнулась. — Вы имеете в виду, что вас ждут с пустыми руками. Дай угадаю: Иерусалим?

"Вот так."

Пенни цокнула. «Осторожно, Зеро. Похоже, ты становишься одеялом безопасности.

Без шуток. Что будет дальше — ожидается, что его будет сопровождать его в каждой зарубежной команде поездке? Сколько времени пройдет, пока EOT просто не превращается в Секретную службу?

— Подробности, — добавила Пенни.

"Верно. Строгий режим. Металлоискатели, я уверен. Вероятность, палочки и обыск. Так что никакого нападения, ничего явного.

Она нахмурилась. — Ты не облегчаешь мне диски. Пенни на мгновение потерла подбородок. — Ну, есть обычная защитная экипировка — рубашки и куртки с пропиткой из графена. Металлоискателями не распознается. Он останавливает пулю размера от девяти миллиметров и такой же мощности, как AR, если только она не направлена в упор. За обиду… ах! Пойдем со мной."

Пенни отправилась через лабораторию вместе с Зеро к другому рабочему столку. «Какой у тебя размер обуви?»

«Одиннадцать с половиной? Почему?"

Она вытащила из-под рабочего стола черный сундучок и порылась в нем. «У меня двенадцать. Примерь это». Она вытащила пару коричневых сапог и протянула их ему.

Он даже не стал спрашивать, что такого особенного в этих, естественно бы, обычных коричневых сапогах. Он выскользнул из кроссовок и натянул их. Они были немного свободны, но было достаточно, чтобы он мог это свободно шевелить пальцами ног. «Хорошо, они включены. Что это, реактивные ботинки или что-то на этом роде?

Пенни ухмыльнулась. — Как хочешь, Зеро.

"Подожди." Он переминался с ноги на ногу. Что-то в них было неровным. — Левый ботинок немного тяжелее?

"Может быть. Давай, ударь левой пяткой.

Он мгновение смотрел на нее. "Извиняюсь? Ударить?

"Как это." Она подняла свою начальную пятку, откинув ногу назад и согнув колено, и в то же время опустила кулак, имитируя удар одного ярко-розового Чаку заболевания.

— Конечно, — пробормотал он. «Ударь». Он сделал то же самое, подняв ботинок и опустив кулак, один раз сильно ударив по пятке.

Пятидюймовое лезвие вырывалось из носка, мерцающая сталь, заточенная до смертоносного острия.

Он усмехнулся. «Сапожный нож. Какая Облигация с твоей стороны.

«Стали лучше. Теперь ударьте пяткой вниз, направив пальцы ног вверх».

«Хорошо…» Он поднял пальцы под углом и топнул вниз. Пятка слегка поддалась под давлением — и рванулось вперед с ошеломляющей скоростью, вонзившись в стену на два дюйма глубже.

— Баллистический нож, — многозначительно сказал он. "Сейчас мы говорим."

«Лезвие не втягивается, поэтому, как только оно, вы должны выстрелить из него. Но там три лезвия, — сказала она ему. «Я перезаряду это для вас. Если вам необходимо пройти через металлоискатель, получите ботинки и скажите им, что они со стальным носком. Которые они есть.

Зеро поднял правую ногу и шлепнул по противоположной пятке. Но лезвие не выскочило.

"Что делаешь?" Пенни нахмурилась. «Лезвия только в левой сапоге. Вот почему он тяжелее». Она покачала головой. — Я думал, ты когда-то был профессором.

Он проигнорировал джеб. «Почему только левых?»

«Потому что они появились для правшей», — сказала она, как это произошло, было совершенно очевидно.

— Эм… ладно. Он снял сапоги. — Спасибо, Пенни. Если повезет, мне ничего из этого не понадобится, но все же.

— Но все же, — повторила она. «Если и есть президент какая-то черта, которую вы разделяете с известным прославленным, так это всего лишь капля паранойи». Пенни подмигнула. «Просто хотелось бы больше помочь. Ой! Ты можешь взять дрон».

— Тот, что с пушкой? Зеро покачал головой. «Не думаю, что я пронесу эту штуку через охрану…»

«Нет, ты балбес. Как только вы окажетесь в Иерусалиме, разверните его где-нибудь в операции и скрытом месте. В идеале где-нибудь на крыше. Если что-то пойдет не так, я подключаюсь через спутник и могу твоими глазами в небе».

— Угу, — ровно сказал он. — А ты еще хочешь это проверить…

— А еще я хочу это проверить, да.

Он не мог не рассмеяться. Наставник Пенни, Биксби, был таким же. Вот, доставка этой высокоэкспериментальной упаковки, которая никогда не тестировалась в полевых условиях, и, как ожидается, спасет ли она вашу жизнь. И не раз так и было.

— Еще одно, — сказал он ей. «Это должно выглядеть как светский звонок…»

"Больше ни слова. Время отправления?"

«Восемь утра»

— Все это будет ждать у перечисления, — обещала она тебя. — Удачи, Зеро.

«Спасибо, Пенни. Спокойной ночи".


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


«По одному эпизоду, — пробормотала Мария, — я никогда не устану смотреть на этот самолёт».

Зеро и Мария прибыла на взлетно-посадочную полосу международного аэропорта имени Даллеса в половине седьмого утра такого дня и ощущали, что их ждут знакомые Gulfstream G650, весь белый и сияющий в лучах раннего солнца, с черными и полированными окнами. Это был частный самолет стоимостью шестьдесят миллионов долларов, который ЦРУБИЛО и поддержал для международных операций по закупкам пяти. И его сиденья были действительно оценены.

Зеро был прав насчет недосыпа. Его ночь была беспокойной, заканчивались с перерывами, естественно бы, бесконечными, когда он ерзал и ворочался, не в силах заканчивался период из собственной головы. Он не знал, почему так беспокоился об этом поезде; это не похоже на то, что они были первой линией обороны в этом. Черт, они даже не ограничивали линию обороны. Они были наихудшим сценарием.

Может быть, это было потому, что кто-то обдумал этот сценарий, тот, в котором они были бы необходимы, и это реализовало его в бешенство.

На рассвете он, наконец, сдался и встал только для того, чтобы свойства, что Сара и Миша уже проснулись, а первая готовила яйца. Он, конечно, заподозрил неладное, но решил не смотреть дареному коню в зубы. Скорее всего, Сара просто думала свою точку зрения. Она была упряма, как Майя, и ее убеждение в том, что она на что-то не способна, только заложило ее желание объяснить это еще больше.

Вечно пунктуальный Тодд Стрикленд уже был там, болтая с молодым темноволосым пилотом, который послушно стоял у трапа. Он предложил, увидев их приближение, и взволнованно потер руки.

«Я могу сказать, что это здорово», — сказал он вместо приветствия. Тодд был умным, способным и таким же образом, как и они; он был разведчиком-орлом, квотербеком средней школы и армейским рейнджером. Увидеть, как подписывается исторический мировой договор, для него, наверное, было все равно, что наступить раньше Рождества.

Зеро подошел к пилоту и вышел. "Утро. Доставка была?

Пилот ответил в ответ. "Да сэр. Уже загружено.

"Хороший. Спасибо." Пенни прошла. Теперь все, что он мог, это ожидать, что она сделала права, и страдать позже от нескольких уколов по поводу своей паранойи.

Чип Фоксворт прибыл через минуту в обычном формате: черная куртке-бомбере и пятичасовой тени. — Всем доброе утро, — объявил он. До сих пор Фоксворт был хорошим дополнением к игре; он был бывшим пилотом Tomcat, который несколько лет назад подал заявку на участие в группе специальных операций, но получил отказ. Зеро и Мария быстро перевели его в EOT, и у них не было причин сомневаться в этом. У него была хорошая меткость, лучшие чувства и техасская манера говорить, что добавило очарования их маленькой компании.

— Еще раз привет, детка, — проворковал Чип, проводя рукой по фюзеляжу «Гольфстрима». "Вы пропустили меня? Я знаю, что ты это сделал.

Мария поморщилась. — Когда он такой, он твой наемник, — прошептала она Зеро.

Алан, как всегда в моде, прибыл за пять минут до подъема колес. Его ржавый пикап с грохотом въехал на взлетно-посадочную полосу, из выхлопной трубы вырывался черный дым, и звук был таким, как будто грузовик издал предсмертный хрип. Глядя на него, можно было заподозрить, что он вот-вот развалится в любой момент, но на самом деле пикап мог обогнать и перехитрить полицейский перехватчик.

Алан Рейдиггер припарковался и вылез из кабины, лениво почесывая бороду. Выпало несколько крошек. «Остановился на датском», — признался он.

— Ты действительно собираешься оставить это там? — спросила Мария.

Он оглянулся на грузовик. — Мм, — сказал он. «Они хотят, чтобы его перенесли, они могут его передвинуть». Презрение Рейдиггера к агентству было хорошо задокументировано. Даже перед временным освобождением от присутствия за помощью Зеро в несанкционированной операции он по-прежнему сопротивлялся предложению Марии и решил вернуться в ЦРУ только в качестве «агента» — расплывчатый термин, который в основном вызывал, что он д., вызывается по мере необходимости. Но когда была сформирована EOT, перед Аланом стоял выбор: стать полноправным полевым агентом или разориться. Он выбрал агента ради Зеро, решил остаться на своей стороне друга, но имел любую возможность, чтобы показать, как сильно ему это не нравится.

Зеро подозревал, что это было не только для него, но и для Марии, и даже для Тодда. А может быть, даже потому, что Алан пропустил это, хотя бы немного. Хотя он бы никогда не признался.

Он сел в самолет и опустился на кремовое сиденье. Всего их было восемь, с учетом подлокотников и жестких подголовников. Еще четыре сиденья можно было раскладывать из многоместных сидений в передней и задней части салона, чтобы при необходимости разместить до двенадцати человек. Толстый черный сундучок стоял в задней части салона, загораживая эти сиденья; без сомнений доставка Пенни. Мария сидела в кресле напротив него, между ними была раскладывающаяся столешница и коричневая кожаная папка на ней.

Через минуту пандус был поднят, дверь заперта. И через десять минут после этого они были на побережье, побережье Вирджинии исчезло под ними и уступало место бескрайней синеве Атлантики.

Мария обратилась к нам за час. Его сиденье повернулось с выключателем в основание, так что она могла всех видеть.

«Это просто», — сказала она им, открывая коричневый портфель. «Мы там в качестве расширенных глаз и ушей. Безопасность в толпе. Мы будем там под наблюдением пресс-группы. Все проходят здесь, вместе с удостоверениями…

— Господи, — пробормотал Алан. Зеро точно знал, о чем он думал; если бы они знали, что идут в качестве прессы, они могли бы подготовиться лучше. Возможно, даже спрятанное оружие в фальшивых видеокамерах. Они могли бы оправдать оборудование для наблюдения, наушники, целую девятку.

— У нас было меньше суток на подготовку, — возразила Мария. Она тоже думала, о чем он думает. «Поверьте, ребята, это настолько просто, насколько это возможно, хорошо? Заходим. Смотрим, слушаем, выходим». Она обнаружила планшет и открыла CAD-программу, приложила два случая к экрану и открыла их, чтобы увеличить трехмерную схему здания. «Это здание Генерали в Иерусалиме. Административное здание, в котором расположены государственные учреждения…

— Не путать с генерали в Милане баш, — вставил Зеро.

Мария бросила на него взгляд и повернула экран планшета так, чтобы все видели. «Вот главный атриум, где металлодетекторы и первая волна охраны. Охранники у дверей конференц-зала, которые пользуются услугами выставки, будут случайным образом останавливаться и обыскивать. Так что не пытайся ничего пронести контрабандой, ладно? Израильская полиция будет размещена на всех точках выхода». Она показала, как она объяснила. — И назначенная президентская гвардия вместе с секретной службой будут выставлены на всю сцену, которую они здесь возводят. Пресс-линия уже здесь, так что мы займем место в первом ряду». Она используется на Тодда. «Но мы здесь не для того, чтобы наблюдать за президентом. Мы здесь, чтобы наблюдать за всеми специалистами ».

"Да, мэм." Он прямо.

«Это старая школа, насколько это возможно», — вернулась она. «У нас будут телефоны, но не радио. Никаких пушек. Никакого оружия».

Зероотделение что-то — стыд или что-то близкое к нему — при мыслях о ботинках, спрятанных в сундучке.

«Это классическая ситуация «если что-то увидишь, скажи что-нибудь». Мы будем последовательно соединять друг друга на нашей периферии. Тодд, присмотри за Чипом. Чип, на Алана. Алан на мне, а я на Зеро…»

— А я на Тодда, понял, — сказал Зеро. Если-то из команды заметит что-то неладное, он точно не сможет кричать об этом подписании договора, не вызывая хаоса. Следить за другом было бы первостепенной задачей.

— Именно, — согласилась Мария. — Алан, будь начеку. Тодд, будь внимателен. Чип, не делай никаких движений новичка.

Трое мужчин обменялись взглядами и пожаловали плечами, как будто такие понятия были совершенно не по плечу. Зеро чуть не рассмеялся; если бы кто-то, кто доверился выполненным операциям, мог быть причастен к этой встрече, он, вероятно, быстро потерял бы верующих. Но когда падение упало, они были едины, и при этом эффективно.

Тогда почему бабочки уже начинаются?

— И новости, — сказала им Мария. «Если вы абсолютно уверены в угрозе и вам необходимо огнестрельное оружие, запишите кодовое слово на ближайшем агенте секретной службы».

— Верно, — пробормотал Алан. «Подойди президенту из одних болванов и скажи им «ревень». Они точно не сочтут тебя жертвим.

— Их проинформировали, — пренебрежительно сказала Мария. «Поверьте, если мы не можем доверять межведомственному взаимодействию, тогда нам нет смысла ввязываться в нечто необходимое…»

— Согласен, — сказал Алан с поддельным расходом.

Мария проигнорировала его. «Итак, это все. После этого я передам агенту Зеро, чтобы он сказал нам, что в коробке.

Конечно, все это заметили. Пенни и вернулся домой с пустыми руками.

Он пожаловался на плечи. «Непредвиденные процессы».

— Непредвиденные процессы, — повторила Мария с легким намеком на улыбку на губах. "Конечно. Будем ожидать, что до ящика дело не дойдет, а?

Он предложил и даже предложил улыбнуться в ответ, но не получилось. Вместо этого он отвернулся и поймал взгляд Алана. В нем было внимание, даже под бородой и тенью его кепки дальнобойщика. Он был уверен, что Алан тоже это на свою собственную личность, видел в зеркале, и подумал, а не думает ли Райдиггер, почему он так себя представил. В таких ситуациях ни у кого не было лучшей интуиции, чем у Алана, за исключением, может быть, Зеро.

И эта мысль не помогла тревожному чувству, которое он обнаружил внутри, когда они мчались на восток, к Средиземному морю.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Локти должны оставаться вне стола.

Правильная осанка: сидеть прямо, не сутулиться.

Прожевать порцию надлежащего размера с закрытым ртом.

Это были правила прямо из учебника курса. Может быть, их наглядность и множество других — правильное расположение столовых приборов, поднесение еды ко рту, а не непосредственно к тарелке, и так далее, и, как оказалось, и так далее. Правила. Бесконечные правила.

Она склонилась над своей тарелкой, обхватив ее рукой, похоже, кто-то мог ее у нее отобрать, а другой, подперев локтем, оторвав зубами кусок хлеба.

Если бы кто-нибудь за пределами Вест-Пойнта услышал правила, то подумал бы, что это священное место — и во всех смыслах так оно и было. Время потребления пищи было важным в военной академии. Но более того, здесь также собрано собрание, церемония награждения и другие собрания.

«Лусон!» Комендант стола, сидевший за столом, рявкнул в ее сторону. «Локать со стола. Сидеть прямо."

Она убрала локоть с края стола, но не исправила осанку. Комендантом был младший лейтенант по фамилии Коллинз, не старше двадцати одного или двадцати двух лет. Он был недавним выпускником Пойнта, который должен был быть начальником в армии, командовать пехотинцами в Форт-Драме, если бы он не порвал мениск во время приступов рутинных экспериментальных тренировок. Теперь он был здесь, присматривал за курсантами-подростками в столовой, и его угрюмость иллюстрировала позор такого случая.

Проще говоря, Коллинз не очень нравился кадетскому корпусу, и Майя не была необычной.

Кунжутное семейство застряло у него в зубах, и она поковыряла его мизинцем.

— Ради бога, Лоусон! — прорычал Коллинз. "Что с тобой? Продемонстрируйте приличия…

Майя ударила ладонью по столу, достаточно сильно, чтобы кадеты вокруг не подпрыгнули. — У меня тяжелый день, — сказала она, глядя на стиснутые зубы. — Так, может быть, ты отступишь? Сэр? ”

Несколько студентов за ее встречу широко раскрыли глаза. Двое из них ухмыльнулись, ожидая увидеть, как Коллинз сорвется с ней.

Но вместо этого он закипел и сказал тихо, но стойко: «Встань. В настоящее время."

Майя сделала вид, что обработана на его колене. "Ты первый."

"Вот и все!" Коллинз встал из-за стола, чуть не опрокинув стул. "Пойдем. Или я звоню депутатам…"

Кунжутное семейство наконец выпало из ее коренного зуба. Поэтому она встала и плюнула ему в лицо.

Коллективный вздох окружающих был почти такой же особенностью, как смотреть, как семья отскакивает от носа Коллинза. Его щеки покраснели, и, несмотря на его молодость, Майя боялась, что он может лопнуть волокнистый сосуд на лбу.

Он проигнорировал металлический костыль, прислоненный к столу, и потянулся к ней, протягивая руки. Майя сделала быстрый шаг в сторону за мгновение до того, как его руки успели схватиться за ее лацканы, и он ни за что не схватился. Коллинз какое-то время беспокойно шатался, чем прежде его поврежденное колено не выдержало, и он рухнул на столовой.

К их чести, большинство кадетов проявляют самообладание. Но некоторые захихикали и зашипели, не в силах сдержать смех.

Майя усмехнулась и повернулась к своему преступлению — и чуть не врезалась в грудь очень сурового капрала Брайтона.

— Кабинет декана, — сказал он низким голосом. "В настоящее время. Вам нужно сопровождение?

Она отмахнулась от предложения. "Я знаю, где это."

*

«Это совсем не то, что я заметил, когда говорил об использовании академического испытательного срока в своих задержаниях». Дин Хант вздохнула и повернула голову через стол, глядя на Майю.

«Это сработает», — добавила она. «Поверьте, мне никто не доверяет. Они думают, что я ступач. Мне нужно было немного изменить ситуацию».

Думать как шпион, подумала Майя.

В течение последних двух дней она корпела над кадетами для каждого класса, выслеживая четырех правонарушителей, которые были уволены из академии за использование подделок. Опознав их, она изучила их круг общения, отдельных людей, достаточно близких, чтобы поделиться таким секретом, как местонахождение фальсификатора, — и она опознала одного, товарища Корову по имени Джеймс Брэдли. Джимми своими друзьями.

Брэдли даже не оказался бы наблюдателем на его стороне, если бы подумал, что она что-то замышляет. Так что ей нужна была чертовски веская причина, чтобы поговорить с ним, и теперь она у нее была.

«Что я должен сказать Коллинзу? Или капрал Брайтон? — предположил Хант. «Такого рода вещи не могут оставаться безнаказанными, и вы уже должны быть испытаны на достоверном сроке».

«Расскажите им все, что я думаю», — добавила Майя, прежде чем добавить: «мэм. Скажи им… Я провожу ночи в одиночке. Просто дай мне день или два, и я решу эту проблему».

Дин Хант смотрел, не моргая. — Я пожалею, что обещал тебе сделать это, Лоусон?

Потеря.

Но она не могла этого сказать.

— Вы дружите с ДНР, верно? — вместо этого она указала. — Я уверен, что он рассказал тебе пару встреч о моем отце.

Хант настаивал, но не стал вдаваться в подробности. Майе это тоже было не нужно; они оба знали, что она имеет в виду. Любая история о ее отце как агент привела бы к монументальному террору, но дело было бы сделано.

— Хорошо, — наконец сказал декан. — Я дам тебе день или два. Идти. Найти их."

"Спасибо тебе, мама." Майя быстро поднялась, чем Хант успел передумать.

Но когда ее рука потянулась к дверной ручке, декан позвал ее. «Кто твой ведущий?»

"Извиняюсь?"

— Ваша зацепка, — повторил Хант. — Ты бы не действовал так опрометчиво, если бы у тебя не было зацепки.

Майя ухмыльнулась. Хант был проницателен. — При всем уважении, мэм, я не собираюсь вам этого говорить. Я не могу допустить, что-то поставило под маслоотделитель. Когда это будет сделано, уверяю вас, вы получите все, что я знаю. Но не раньше, чем это будет сделано».

Хант вернул ухмылку. — Таким же, как и вы, кадет.

Майя выскользнула в холл, изо всех сил стараясь выглядеть так, словно ей только что сделали строгий выговор. К собственному удивлению, ей даже удалось немного кормить глаза. Всякий пройдет мимо и взглянет на него — а таких было много, — вероятно, подумает, что она исчезнет навсегда после зрелища в столовой.

Было 13.30. Где его найти. Она вышла через пару двойных дверей и была встречена внезапным и почти захватывающим дух холодом. Март в северной части штата Нью-Йорк был морозным — черт возьми, май в северной части штата Нью-Йорк был еще холодным. Но она стиснула зубы и вытерпела, выйдя на трассу в длинном рукаве, но без куртки.

Несколько мальчишек бегали трусцой в серых толстовках и брюках с эмблемой Вест-Пойнта. Она подошла к дороге, скрестив руки на груди, не обращая внимания на взгляды нескольких мальчиков, пробежавших мимо.

Затем она заметила его, приближающегося к последнему повороту. Брэдли. У него были каштановые волосы, коротко остриженные, как обычно для кадетов, что не подходило к его строению лица с костлявыми щеками и крючковатым носом. Проходя мимо, он обнаружил ее на стороне со смесью любопытства и веселья — он узнал ее.

Когда он прошел.

Майя боролась с желанием вздрогнуть за то время, что охватило его, чтобы снова собраться в себя. Четверть мили в минуту сорок пять. Неплохо, хотя могло бы быть и лучше.

На мгновение она считает, что он просто фиксирует и проигнорирует ее во второй раз. Но нет; он замедлял шаг, приближаясь к последнему повороту, и к тому времени, когда он достиг ее, он уже шел, тяжело вздымающаяся грудь. Пот возник на горловине серой толстовки, собрал ее на несколько тонов темнее.

— Лоусон, — сказал он, слегка кивнув.

"Джимми".

«Только мои друзья зовут меня Джимми».

— Тогда давай дружить.

Он усмехнулся. "Вы не мой тип." Он повернулся к дорожке.

"Ждать." Она сделала шаг к упору. "Мне нужна помощь. Вы слышали, что случилось?

Джимми Брэдли усмехнулся. «Все слышали, что произошло. Что, ты сорвался или что-то в этой роде?

Она покачала головой. «Как я уже сказал Коллинзу, у меня был плохой день. Он взялся за мое дело. Я просто сделал то, что все остальные хотели бы сделать».

Он прямо. "Конечно. Так какое мне до этого дело?"

Джимми не дружил с Первыми, которые присоединились к Грегу и любили делать жизнь Майи несчастной, но это не переносило, что он будет добр к ней или покажет ей какие-то услуги. Она должна была играть осторожно.

«Я уже был на испытательном сроке», — сказала она. «Я уйду, если не получится что-то с этим поделать. Мне нужно подписанное письмо от моего врача, в котором говорится, что я пропустил лекарство и не был в том настроении. Какая-то страховая неразбериха помешала мне пополнить свои счета».

Джимми пожалми. «Жаль, что я не ваш доктор». Он снова повернулся, чтобы уйти.

— Нет, но ты его знаешь, — крикнула она вдогонку. — И держу пари, он не из плоти.

Джимми внезапнося. Он вздохнул. — Кто говорил?

«Никто не разговаривал. Я понял."

— А откуда мне знать, что ты не наркоман?

Майя усмехнулась. «Я плюнул Коллинзу в лицо. Я испытательный срок. Джимми, они собираются принять меня. И тогда мой отец убивает меня. Три года здесь насмарку. Моя жизнь, какая я ее знаю, подходит к концу».

«Ага. Думаю, ты прав. Джимми ковырял ноготь. — Знаешь, здесь много кадетов, которые не возражали бы против твоего ухода.

"Для одного? У меня есть деньги. Назовите цену. Два?" Она смотрела ему прямо в глаза, как могло быть мрачнее. — Если вы мне откажете, я отправлюсь к Ханту с тем, что знаю, и занимаюсь использованием этого как рычаг. Вероятно, это не сработает, но ты тоже упадешь».

Джимми вырос хладнокровным, но Майя определенно заметила, как на мгновение на его лице промелькнул страх. «У тебя ничего нет. Нет доказательства."

Она пожала плечами. — Нет. Но это не мешает им заглянуть глубже. По случаю, поговорив со всеми возможными приятелями. Может быть, даже начать расследование. Ты действительно хочешь, чтобы они дышали тебе в затылок? Она дала ему время, чтобы обдумать это. — Но… если ты поможешь мне здесь, я подразумеваю. Если ты упадешь, ты можешь назвать меня, и я тоже упаду».

«Мне это нравится». Джимми потер подбородок. — Хорошо, Лоусон. Пятьсот. Вы готовы к этому?

Она обнаружила скрытое удивление. Она думала, что цена будет намного выше. "Не проблема."

Он ухмыльнулся. "Нет нет. Пятьсот — это моя плата за то, чтобы вам сказать, куда идти. Настоящая вещь будет намного больше, чем это".

Должен был догадаться. Она уже предположила, что Джимми был не фальсификатором, а посредником между ними и кадетами. Теперь она знает это. Это была лишь одна из причин, по которой она не отдала его Ханту; Она не хотела, чтобы декан отправил собаку по его запаху, чем прежде она сама предоставит ответы.

— Конечно, — сказала она. Она потянулась за сумкой за человечеством.

— Не здесь, — быстро сказал он. — Ты знаешь Грэма? Он называется радиостанция». Она усерда. — Отдай ему его в ближайшие два десятилетия. Он передаст это мне. Есть ручка?

Она вытащила одну из сумок и протянула ее. Он взял ручку, затем схватил ее за руку. Она инстинктивно отстранилась и сжала его в кулак.

«Остынь, Лоусон. Дай мне руку.

Она ругала себя внутренне и протягивала руку. Он нацарапал адрес синими микробами на ее коже. «Запомните его, а затем сразу же смойте. Понял? Иди туда. Скажи ему, что тебя прислал Джей Би. Не говорит никому ни об адресе, ни обо мне.

— Я не…

— Я серьезно, — сказал Джимми, и его голос озвучил резче, чем Майя думала, что он может выдержать. «Если кто-нибудь придет ко мне и скажет, что вы их отправили, я буду все отрицать и выдам вас».

«Я не заинтересован в том, чтобы передать вам рекомендации, — ответила она холодно. «Я делаю это только для того, чтобы спасти свою задницу. Я не понимаю, почему мы должны когда-либо снова заниматься спортом.

Он ухмыльнулся. — Когда увидимся. Джимми сделал два шага назад к дорожке и остановился. — Эй, это правда, что два дня назад ты сломал Чаду нос учебником? За спортзалом?

Она усерда. "Ага."

Джимми рассмеялся. "Хороший. Этот парень задница. Удачи, Лоусон. Он добрался до дорожки и пустился трусцой.

Майя обнаружила на адресе, зараженный раком на ее руке. На кратчайший миг ее мысли вернулись к воспоминанию о поезде. Потеря сознания, когда наркотики, которые навязывали торговцы людям, подействовали. Вырезала буквы на своей голени заостренной металлической скобой, вырванной из сандалии. Сообщение для ее отца, в котором она была уверена только наполовину, придет…

Она стряхнула эту мысль с головы. Это было давным-давно. Тем не менее, это пострадавшая почва для того, где она стояла сейчас. После ее спасения было, когда она сделала дело о своем будущем, что теперь она стояла рядом. Шрамы все еще были на месте, белые, почти неразборчивые. Но они были там.

Она по-прежнему избегала короткого замыкания, когда это было возможно.

Адрес: 817 Butler St, PK.

ПК? Ах, Покипсис, поняла она. Примерно в тридцати милях к северу от академии.

Было бы намного проще, если бы фальсификатором был Джимми Брэдли. Но, конечно, не он. Было бы так же легко, если бы он привлекался к другому кадету, кого-то в кампусе — но, конечно же, он этого не сделал. Нет, фальсификатор был за пределами кампуса. Гражданский.

Когда она возвращалась к зданию, слегка дрожала от холодного ветра, ей пришла в голову идея, которая могла решить дилемму и ее, и Дина Ханта. Чтобы все выглядело так, пришлось испытать карательные судьи.

Майя лизнула два раза и стерла адрес с тыльной стороны ладони. Она могла просто передать его Ханту вместе с именем Джимми Брэдли. Но нет. Ей было поручено найти фальсификатора, и это то, что она собиралась сделать.

Вооружившись новым направлением и чувствами, она приблизилась к кабинету декана, чтобы попросить ее отстранить от академии.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Зеро натянула синий блейзер и расправила лацканы. Он немного обтягивал плечи, но в остальном сидел хорошо. Пенни была тщательной, не только следя за тем, чтобы их расшитая графеном одежда была достаточно деловой для своих целей, блейзеров и рубашек с воротником, но и подбирая посадку в основном правильно.

Он должен был сказать «в основном», потому что в тот момент Алан изо всех сил застегнул хотя бы одну пуговицу твидового спортивного пиджака на довольно солидном животе.

Он хмыкнул. — Держу пари, она сделала это нарочно.

Зеро ухмыльнулся. — Может, считать это намеком?

Полет в аэропорту Бен-Гурион в Тель-Авиве был изнурительным. Итого почти двенадцать часов с остановкой на дозаправку в Цюрихе. Он подумал о своем друге, докторе Гайере, и подумал, что он не находится в его кабинете. Но, конечно, не было времени на посещение, общественное или медицинское.

Из-за разницы во времени они вылетели из Даллеса утром сразу после восхода солнца и приземлились на следующий день не приговора к восходу солнца. Поджидающая машина отвезла их в отель, высококлассное и по общему признанию, красивое место в восьми кварталах от здания «Дженерали», где должен был быть подписан договор. Их псевдонимы проверялись там уже два дня; ключи от их комнат сопровождают фальшивые значки прессы в досье Марии.

В гостиничном номере их ожидала магнитная видеокамера, два телефона и микрофон — инструменты, которые еще больше подтвердят их прикрытие. Алан взглянул на них и вздохнул.

«Там легко поместится LC9», — сказал он, указывая на цифровую камеру.

— Конечно, — возразила Мария. «Можете ли вы представить, какая была бы вся иностранная пресс-конференция, если бы предполагаемые репортеры начали вытаскивать оружие из камеры?»

Чип и Тод находятся в соседней комнате, примыкающей к их комнате смежной двери. Они попали в шикарную одежду, которую им удалось найти в Южном округе Пенни, и посмотрели на весь мир так, будто собрались на саммит в Силиконовой долине.

"Время?" — оценка Зеро Стрикленда, натягивающая очки с оценочными ножами, спрятанными в левой носке.

— О-девятьсот, — ответил Тодд. «Шестьдесят минут до занавеса».

— Что с сапогами? — уточнила его Мария, втыкая маленькую серебряную заклепку в мочку уха. Она была одета в угольно-серый блейзер с белой блузкой. То, что она действительно могла бы быть ведущей новостей.

— Э… они очень стильные? он ответил.

— Конечно, — сказала она ровно. — Ты хочешь мне сказать что-нибудь?

"Да." Он встал и нежно поцеловал ее в лоб. «Ты потрясающе выглядишь в сером. Действительно ваши глаза вызывают сиать».

— Давай приостановим прелюдию, пока это не будет сделано, — проворчал Алан. Он поднял камеру.

— Пошли, — объявила Мария. Группа двинулась к двери. Кроме Зеро, который задержался. "Вы идете?" — сказала она через плечо.

"Ага. Будьте прямо позади вас. Просто… нужно ударить по голове. Он потер живот и вздрогнул. "От всех полетов меня немного тошнило".

— Угу, — сказала она так, что это было передано, что она ни на секунду не поверила ему. — Мы подождем в вестибюле. Сделай это быстро."

"Конечно." Он подождал полных две минуты после того, как дверь закрылась, пока не убедился, что они по мере необходимости в лифте, направляющемся вниз, если не в вестибюле. Потом он поспешил к сундуку и открыл его.

И какое-то время он просто смотрел на объект. Он знал, что должен был знать, что это было, но его форма просто сбила его с толку. Он был угловатым, но гладким, с видимыми пропеллерами и странным бочонком на днище…

— Не сейчас, черт возьми! Он схватился за лоб, как будто мог выжать знание, как апельсин. Он так долго ходил без происшествий. И сейчас? Когда он уже оказался совершенно неуверенным в том, что они должны там делать? Последнее, о чем ему нужно было поговорить, так это о том, забудет ли он, где он находится, или почему он здесь…

Успокоиться. Просто подышите минутку.

Он закрыл глаза и сделал глубокое вдох, вдох через нос и выдох через рот. А потом снова. Потом третий.

Он открыл глаза и сделал четвертый вдох — на этот раз тяжелый вздох облегчения.

— Дрон, — сказал он вслух. «Ты дрон. У меня есть это. Он схватил и поспешил из комнаты, направляясь к лифту.

Это было, по случаю, серебряной подкладкой, что это не с кем другим случилось в комнате. Алан знал, что что-то не так, с тех пор, как он стал свидетелем того, как Зеро забыл, как заряжать пистолет в перестрелке. Алан рассказал об этом Марии — не из стукачества, а из искреннего беспокойства. Она, в свою очередь, сказала ему, что если у нее были случаи обнаружения, что он может поставить под выделение, она вытащит его из нее в мгновение ока.

Будущая жена или нет, но она была не прочесть поговорить с ним прямо, когда дело касалось его безопасности или безопасности любого другого члена команды.

Из лифта он нашел лестницу на крышу и разместился вверх. К счастью, тяжелая стальная дверь не была заперта. На улице было приятно удивление, температура около шестидесяти градусов при ясном небе. Или почти ясно — он слышал гул лопастей вертолетов и видел, по случаю, два из них в небе, несомненно, кружившихся возле здания Генерали.

Он нашел место в глубине крыши, где дрон был прилично скрыт от любого, кто мог подняться, за большим квадратным вентиляционным отверстием. Он отправил Пенни короткое сообщение по спутниковому телефону — « Размещено », вот и все, что было сказано, — а затем поспешил в вестибюль, чтобы встретиться с командой.

"Все хорошо?" — указала Мария, когда он присоединился к ним.

Он показал большой дисплей вверх.

Дорога до места была похожа на похоронную процессию. Они шли гуськом, чтобы избежать прохожих с окружающим пешеходным движением. Никто из них не говорил, и они держали головы опущенными. На самом деле в этом не было необходимости, потому что никто не знал, кто они здесь. Но, обнаружение Зеро, возможно, остальные думают так же, как и он. Что, несмотря на тайный характер их визита в Иерусалим, все это выглядит естественно… нормальным по сравнению с тем, что обычно просили сделать. Одевайтесь красиво, притворяйтесь прессой и наблюдайте за подписанием договора. Даже город вокруг них был, за неимением лучшего слова, нормальным; в культурном и архитектурном штурме не мог притвориться, но это, конечно, было далеко от пустынного комплекса, который они несколько дней назад.

Когда они происходят в двух кварталах от здания «Дженерали», все стало выглядеть куда менее нормально. Грохочущие вертолеты, летающие по периметру центра Иерусалима, только добавили к месту перед зданием. На обнаружение от парадного входа были установлены козлы, частично перегородившие улицу и ограничившие ее одну полосу. Два офицера руководили замедленным движением транспорта, в то время как другие еврейские полицейские, которые собрали толпу в стройную линию.

Зеро и команда встали на место с этой линией. большинство присутствующих были встречены лучше, чем он; выглядели высокопоставленными лицами и членами парламента, а также атташе и свита, но с точки зрения полиции и службы безопасности они были просто еще органом, который смог проникнуть внутрь здания.

Первым пунктом безопасности была проверка личности. Офицер с суровым лицом в черном бронежилете и каске заразился журналистским значком Зеро и американское удостоверение личности, подняв его и несколько раз переведя взгляд с лица на удостоверение личности. Наконец он вернул его и махнул рукой.

Второй контрольно-пропускной пункт находится прямо внутри светлого атриума. Металлоискатели. Зеро снял часы и ремень, а из карманов достал мобильный телефон и бумажник, в котором было его поддельное удостоверение личности и немного наличных. Наконец он выскользнул из ботинок и сложил все вещи в серый мусорный бак вместе с магнитофоном в кармане.

Он прошел через детектор без происшествий. С другой стороны парень в черном костюме поднял руку, призывая его остановиться. Второй агент заглянул в мусорное ведро и посмотрел его.

Зеро затаил дыхание, когда агент поднял один из ботинок. Левый. Он прикусил выделение части щеки, когда агент провел рукой в латексной перчатке по слизистой, по контуру стороны нижней и по носку ботинка.

Если бы этот нож выскочил прямо сейчас…

Но это не так. Агент снова опустил ботинок и передвинул серый лоток к нолю.

Натянув ботинки, он переходит к третьему контрольно-пропускному пункту. немедленной президентской гвардии, судя по их внешнему виду, в официальных формах и черных беретах. Они стояли у дверей в аудиторию и внимательно следили за проходившими мимо посетителей, время от времени отводя кого-то в сторону для короткого обыска, проверяя сумочки и размахивая жезлами безопасности.

Зеро прошло их без происшествий, и оставшаяся часть души растворилась за ним внутрь.

Зрительный зал был невелик. На приподнятом помосте в дальнем конце территории находится подиум с печатью президента. Три стула по требованию, где вскоре должны были состояться почетные люди для подписания.

Непосредственно перед помостом находился пресс-яма, отрезок открытого зала только для стоячих мест, где уже были обнаружены более дюжины камер, требовавшихся к помосту, когда репортеры проводили вступительные доклады и обменивались информацией со своими коллегами из любой студии, они приветствовали. из. За ямой для прессы были ряды сидений для приглашенных, высокопоставленных лиц, дипломатов и парламентариев, председательствующих на изогнутых возвышенных рядах, как амфитеатр.

Пятеро из них прошли в зонах прессы и заняли позицию в порядке, который ранее продиктовала Мария. Он действует на часы; менее чем за десять минут до начала церемонии. Другие представители прессы встали в ряды вместе с ними, заняв их должность почти к плечу. Там было множество СМИ из разных стран, и каждый хотел иметь хорошую точку зрения, четкий снимок и получение передышку, когда ее было немного.

Зеро осознал изъян в их плоскости; как пресса, они будут сидеть в первом ряду, чтобы получить, что с президентом ничего не будет, но маневрировать там будет сложно.

— Как сардины здесь, — сказал Алан низким рокочущим голосом. В такие моменты он умеет читать мысли Зеро. Часто говорят, что они думают одинаково. Инстинкты Алана в ситуации, похожей на то, что у него такой же вкус, как и у него самого, и ему было интересно, о чем в данный момент его думает друг. Если бы у него были такие же бабочки в животе, скорчивающиеся в нервных коконах.

Алан поднес цифровую камеру к сознанию и медленно повернулся, как будто получил панорамный снимок толпы позади себя, но, вероятно, осматривая толпу в поисках кого-либо подозрительного или встревоженного — кроме Зеро, то есть.

Весь персонал проверен , он напомнил себе. Безопасность тщательная и жесткая . По обеим сторонам возвышения имело место представительной функции президентской гвардии, возможно, еще больше в других местах, он не мог видеть, примерно в восьми футах друг от друга, сцепив руки перед собой и глядя прямо перед собой, с автоматическими пистолетами на поясах за плечами . …

Зеро нахмурился. Это естественный выбор оружия для обеспечения безопасности в такой ситуации. Он изо всех сил думает о табличном оружии палестинцев.

— Алан, — сказал он тихо. — Ты знаешь, что…

Громкоговоритель загудел, чем раньше он закончил связь, и мужской голос воспринял через громкой системы: «Дамы и господа». В толпе возвратилась повторилась тишина, когда приветствие было на арабском и иврите. «Президент соединения Америки».

Аплодисменты раздались сзади и вокруг него, но Зеро к ним не присоединился. Его мышцы были слишком напряжены для этого.

Вот так.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Стефан Краусс не любил просить о помощи. Он предположил делать как можно больше самостоятельно, и ни с кем не делился своими идеями и планами. Однако он обнаружил, что иногда требуется помощь, и, выздоравливая в хижине с соломенной крышей на белом песчаном берегу на краю мира, он заметил, что обнаружил несколько заметных уступок своей независимой природной.

Тридцатишестилетний убийца из Германии полулежал на белой койке со стальными прутьями по бокам и смотрел на маленький телевизор, стоявший на столике у изножья кровати. Спутниковое телевидение — это еще одна вещь, за которую он был благодарен.

Это и есть живые.

Он был настоящим агентом Зеро. Этот человек просто казался ему таким… строгим. Слишком много закаленных мужчин в кошмарах. И все же он преошел Краусса, выстрелил ему в спину — пуля прошла мимо его позвоночника на полтора пальца — и взорвал лодку, применив против собственного заряда, плазменный рельсотрон.

Шейх Салман, последний работодатель Краусса, был обусловлен предполагаемым огнестрельным ранением, возможным для самого себя. Аятолла Ирана был жив. Но так было и с Крауссом.

Агент Зеро точно не поверил бы, что это возможно. Крауссущно было бы чудом, чтобы выжить после взрыва, взрыва и погружения в ледяные воды Атлантики без всякой надежды на спасение.

Но Штефан Краусс выявил эти уступки, предусмотрев уголовную ответственность, непредвиденные последствия, на случай неудачи. Тем не чужды были неудачи, и он не был настолько надменным или высокомерным, чтобы верить в невозможность вещей. Такого рода высокомерие лучше оставить кинематографическим злодеям и людям, которые скоро умрут.

Краусс был жив .

Стефан Краусс не было его настоящим именем; он ушел от этого давным-давно, в четырнадцать лет, когда был вынужден бежать из прежней жизни за погибшего отчима-насильника. Его первое прошлое. Неаккуратно, эмоционально, можно даже сказать неэффективно. Там был настоящий Штефан Краусс, немецкий футболист дортмундского клуба. Нынешний Краусс хорошо помнил его с детства, даже несмотря на то, что он сыграл всего один сезон, чем прежде погиб в автокатастрофе под Дюссельдорфом.

По телевидению выступила американская песня, посвященная представителю президента США. «Приветствую вождя», — звали его. он увеличивает; у них был гимн для всего, у американцев.

Президент сказал несколько слов, даже процитировал Эйнштейна. Товарищ немец. Краусс предположил, что это должно было вдохновить, но не смог понять. Мирный договор? Любой, кто использовал в договорах, не обращал на это внимания. Разве история не доказывала снова и снова, что это более быстрый и гораздо более быстрый путь к миру? У американцев были все необходимые инструменты, чтобы быстро и сокрушительно положить конец насилию и междоусобицам в основных случаях, но они высказали дипломатию и мировые опасения. Такие вещи были мимолетными. Они искренне считают, что это продлится? Или они просто баловались?

Он согнул пальцы левой руки, и их пронзила боль. Он имел случаи повышенной частоты нервов из-за того, что так долго встречается в воде. Скорее всего постоянный.

Краусс должен был быть мертв, но он был жив. Благодаря его непредвиденным изменениям. Да, заметил, что ранее его застрелили неделями, и он был на лодке, когда рельсотрон был направлен на ее нос и выстрелил. Его выбросило на много метров и бросило в 35-градусную воду Атлантики, в ста шестидесяти милях от берегов Америки.

Под одеждой на нем был неопреновый сухой костюм полярного класса. Такие костюмы носили водолазы для стандартных подводных экспедиций в Арктике.

Если бы он потерял сознание при ударе о воду, то, несомненно, утонул бы. Но он не потерял сознания, а уцепился за изогнутый обломок корпуса, перевернул его вверх дном, создал не укрытие, но и небольшой темный карман, из-за которого ему удавалось сформировать лицо и руки достаточно теплыми, своим дыханием и жаром собственной головы.

Костюм достаточно защитил его от ледяной воды, но Агент Зеро проделал в нем дыру. Вода просачивалась медленно; он мог обнаружить это, хотя он больше не обнаружил пулевого ранения, когда скорчился под обломком корпуса, медленно поддавшись переохлаждению. Замерзнуть насмерть.

Второй моляр в его верхней правой части был имплантатом. Он потянулся к нему с дрожательными органами, слегка повернув, вытащил, хотя и не без труда и нескольких острых болей. В конце концов искусственный зуб расшатался. Она была сделана не из эмали, а из керамики — он наблюдал за тем, чтобы не жевать твердую пищу для полости рта, — и он сильно прикусил ее своими левыми коренными зубами, чтобы активировать портовое устройство внутри. Маяк, сигнал GPS.

Стефан Краусс не любил просить о помощи, но квалифицирован, что иногда требуется помощь. Когда-нибудь он умрет, возможно, раньше, чем ему бы хотелось, но он скоро умрет за дело Салмана. Так что он дрожал в своей темной, водянистой, холодной лачуге на корпусе и в оценках. Минуты тянулись, как часы, и он считал, потому что не было ничего лучше, чем дрожать и истекать кровью в океане. Прошло восемьдесят четыре минуты и двадцать семь секунд, прежде чем он услышал гул вертолетных винтовок. Это могли быть американцы, приехавшие посмотреть на его обломки и взять в плен. Но нет.

Одна вещь, которую Стефан Краусс усвоил, заключалась в том, что рано люди готовы на все, лишь бы цена была под приходом. Он жил этим представлением. Он заключал контракты по этому назначению. Он принял это решение. И в тот день, с посиневшими губами, истекающий кровью и почти мертвый, он выжил благодаря этому представлению.

Его спасение координировало богатый белорусский доход, который Краусс сделал невероятно богатым, устранив двух своих самых яростных участников в торговле кокаином. У благодетеля была яхта с вертолетной площадкой, а в стах двух сорока милях от Америки был дежурный лоцман, как и запросил Краусс. Он никогда до конца не считал, что рельсотрон доберется до места назначения.

Его неопреновый костюм был скроен на вертолете, и его лечили от переохлаждения и от пулевого ранения в спину, когда его доставили в безопасное место, сначала на, на лодке и, наконец, на гидросамолете.

Мальдивы были архипелагом без выдачи, более чем в семистах милях от материка азиатского континента, но ни одна из причин не нарушила его выбор. Меньше пяти человек в мире знали, что он был там. Нет, расположение было удобным; на Мальдивах было более одиннадцати сотен островов, некоторые из них были сильно ограничены, что едва ли можно было бы назвать их таковыми или дать право на то, чтобы им дали присвоить имя. Владелец этого острова был еще одним человеком, на которого работал Краусс; он убил старшего брата этого человека, чтобы унаследовать состояние их семьи. А вместо оплаты Краусс устроил здесь конспиративную квартиру, маленькую крытую соломенную гигиену с нескоропортящимися продуктами, медикаментами, диванами, удобствами и спутниковым сигналом.

Его опекуном была медсестра на пенсии, коренной мальдивец из Мале, куда он прилетел. никаких вопросов не было задано.

Хижина оказалась меньше, чем в тридцати метрах от полосы белого песка. Он может слышать шум прибоя прямо за, колыбельная, который успокаивает его мысли и помогает ему заснуть каждую ночь. Мальдивская медсестра спала в соседней комнате и проверяла его каждый час. Она кормила его едой до тех пор, пока он не справился сам. Она помогла ему встать с должностью, чтобы сходить в туалет, когда он снова смог ходить, и вытирала его губкой до тех пор, пока он не смог помыться.

Он не оказался позора из-за своего положения. Это было необходимо. Считать возмущающим правильное развитие лучше оставить тем, кто скоро умрет.

В прямом эфире из Иерусалима президент США объявил о немедленном задержании лидера Ашрафа Да. Его встречали аплодисменты, и он тоже сказал несколько слов. Камера наклонилась, просматривая зал, ожидая реакции различных присутствующих высокопоставленных лиц.

Стефан Краусс внезапно и с интересом наклонился вперед. Он игнорировал боль в спине, в конечностях.

Он только что увидел лицо Агента Зеро?

Нет; это была уловка его ума. должно было быть. Хотя было бы не так уж трудно общаться, что он может быть там. Но на виду? Среди прессы? Вряд ли.

Скорее всего, его фиксация приведет к его ошибке в выражении лица. Обычно это были вендетты его клиентов. Однако во что он не вникал, так это в месте. Это была глупая идея — преследовать и мстить, о неизбежности наступления причинить вред за зло, причиненное их руками.

Кроме. В нем не было денег.

Краусс предпочитал искусство тонкой манипуляции. У него были полученные сведения, и он доносил информацию до тех, кто еще не знал, что она им нужна. Он обнаружил воздействие на него, что его обнаружение было их собственным, и что план, который уже был очевиден для него, выявил их с самого начала. Показательный пример: именно он наблюдал южнокорейскую разработку плазменного рельсотрона. Это он обманным путем пробрался в исследовательскую группу в качестве охранника. Оттуда нужно было определить человека, который больше всего платит за свои усилия. Когда умер король Саудовской Аравии, стало совершенно очевидно, кому это было нужнее всего. Этому человеку было достаточно, чтобы вызвать его общение, что это была его работа, и его план был прост. Теперь Салман был мертв. И Краусс был жив .

Нет, Штефан Краусс не встречал в месте. Ему это было не нужно. Вот почему, как только он станет достаточно здоровым, он окажется в мире и найдет человека, который заплатит ему за то, чтобы он нашел и нашел агента Зеро.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


«Дамы и господа, — принял голос из громкоговорителя, — президент принял решение принять Америку».

Затем президент заиграла «Приветствую вождя» под вежливые аплодисменты, когда Джонатан Рутледж прибыл на помост из-за занавеса в задней части зала. Дверь, как понял Зеро, скрытая завеса.

Ратледж слегка помахал рукой, подходя к подиуму. Он держался хорошо, достойно, его костюм был идеально выглажен и украшен булавкой в виде американского флага. На щеках у него был макияж, заметил Зеро, и в льстивом коже он выглядел на десять лет моложе.

— Доброе утро, — сказал Рутледж в микрофон. «Дамы и господа, для меня большая и скромная честь быть свидетелем моментов в истории. Альберт Эйнштейн сказал: «Мир недопустимости установки; Это может быть достигнуто только путем проникновения. Я говорю, что понимание — это только первый шаг. Понимание порождает сострадание. Сочувствие. Товарищество. Благодаря взаимопониманию мы можем повысить границы и убеждения; мы объединяем наши различия и понимаем, что мы все едины. Хотя это всего лишь один из шагов к осознанию осознания, он является решающим, решающим, и он будет записан в анналы истории и создаст прецедент для грядущих поколений».

Зеро немного поморщился, не только из-за того, что спичрайтеры президента вставили цитату из Эйнштейна, но и из-за того, что он ошибся — это было «мир нельзя сохранять ресурсы», — но он быстро напомнил себе, что необходимо быть начеку .

«Без религиозной церемонии, — вернулся Ратледж, — за большую честь объявить президента государственной администрации, президента Ашрафа Дауда».

Занавес снова двинулся, и Давуд вернулся под сдержанные аплодисменты. Давуду, как знал Зеро, было пятьдесят три года, он был вполне здоров для человека своего возраста, но смягчился за последние несколько лет. В его точности президент подстриженной седой бородой мелькнула седина, а когда он слегка повернулся лицом к США на трибуне, Зеро мельком увидел блестящую лысину на его макушке.

Давуд тепловыделения, когда двое мужчин взялись за руки.

Средний разряд пронзил мозг Зеро. Боли не было; это больше похоже на вспышку молнии в его голове, силовую, внезапную и яркую. Воспоминание вырвалось на поверхность океана, который был лимбической системой.

Ты встречал Дауда заранее , понял он. Много лет назад, арестованный до того, как Ашраф Дауд стал президентом, когда он был представителем в Законодательном совете освобождены. Зеро был контактным лицом ЦРУ, участвовавшим в многонациональной тайной операции по поиску и уничтожению террориста, связанного с ХАМАСом, а Давуд был его представителем в парламенте.

Он уже встречался с Даудом раньше — стоял перед ним, пожимал ему руку.

Зеро заметил, как два президента пожаловали другу руки прямо на повышение, и отточил это. Он вспомнил, как это только что произошло, что у Дауда было уникальное рукопожатие. Это был единственный раз в жизни Зеро (насколько мог он вспомнить), когда мужчина согнул мизинец. Он помнит странное ощущение костяшек пальцев на своей ладони и держит себя, чтобы не проявлять никакой реакции.

Здесь, сейчас, на помосте, Давуд пожалел руку Ратледжа, дважды пожалел ее, все пять пальцев сжимая руку президента США.

Что это значит?

Ничего такого. Он знал это. Это была предполагаемая идиосинкразия прошлых лет. Развернутый мизинец ничего не значил.

По случаю, так сказал его мозг. Этот чертов логичный комок жира и ткани в его черепе посылают электрические импульсы вниз по позвоночнику, даже когда он активно участвует. Это, по большей части, служило хорошей службе для всей жизни, воспитания и выживания.

Но так же было и его сердце, и оно билось с удвоенной скоростью.

Что это значит?

Давуд приблизился и сказал несколько слов на трибуне, но они были потеряны для Зеро, когда он подошел ближе. Это что-то значило. Так сказало ему сердце.

Было слишком много людей. Он сделал малейший шаг вперед, столкнувшись с мужчиной с камерой и вызвав резкий хмурый взгляд.

— Ноль, — сказала Мария шипящим шепотом позади него.

На возвышении Ратледж снова заговорил в микрофон. «Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне и поприветствуйте премьер-министра Джейкоба Ницани».

Больше аплодисментов. Еще одно взъерошивание занавески. Зеро двинулся или управляется. Слишком много людей. Он не свернул глаз с помоста и наткнулся на кого-то. Какой-то предмет с грохотом упал на пол. Женщина выругалась на него себе под нос. Он подкрался ближе. Он услышал, как позади него снова прошипело его имя.

Ницани был стройным мужчиной в коричневом костюме и очках в форме совы, которые стали такой же яркой чертой внешности, как и точность усы, она повторяется на протяжении всей своей политической карьеры. Он нежно помахал толпе присутствующих, прежде чем повернуться к Ратледжу. Он пожаловался президенту на руку и пожаловался на плечо Ратледжа левой в тонком жесте признательности.

Зеро рванулся вперед. Это было неправильно, он считал это. Он втиснулся между двумя репортерами, и оба закричали. Глаза были направлены в его сторону, такого внимания он не хотел. Члены президентской гвардии. Два агента секретной службы нахмурились.

Секретная служба…

Ницани повернулся и пожалел руку Дауда.

Двое мужчин обменялись выражением между собой. Улыбки на их лицах. Надежда на будущее.

Мизинец не сложился.

Зеро снова нажал. Агент секретной службы, стоявший перед возвышением, встречался с ним взглядом и шагнул вперед, рукой потянувшись к кобуре, спрятанной под курткой.

У него не было выбора.

"Ревень!" он крикнул. Это звучало совершенно нелепо. Но у него не было выбора. "Ревень!"

Агент на мгновение замолчал, на лице появилось его недоуменное выражение. Очевидно, его проинформировали о кодовом слове, но когда пришло время действовать, он замер.

Но чего я ожидал? Что он бросит мне пистолет?

На возвышении Дауд отпустил руку Ницани. Улыбка не сходила с его лица, когда правая рука важного президента потянулась к изнанке его пиджака.

"Ревень!" — крикнул он еще раз.

"Нуль!" – крикнула Мария позади него.

"Остановить там!" — заорал на него агент секретной службы.

Ратледж обращения вниз. Его взгляд встретился с взглядом Зеро, искажённое замешательство сменилось паникой. Он видел, что что-то не так. Ницани тоже наблюдался на внезапный взрыв.

Однако Дауд президент не сводил глаз с премьер-министром Израиля. Рука снова высунулась из куртки, сжимая маленький серебристый пистолет. Он поднес его ко лбу Ницани и нажал на курок.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Тело премьер-министра Ницаничало рухнуло. Он был мертв еще до того, как упал на землю. Выстрел не получил ни единого экземпляра в собрании, прежде чем встречались крики. Тела внезапно нахлынули на Зеро, их море, конечности на лице и крики в ушах.

Президент только что убил премьер-министра Израиля по делам всего мира. Прямо перед…

Ратледж.

Доберитесь до Ратледжа.

В фильмах было то, что обычно называют «реакцией», момент после большого события, который, кажется, замирает во времени, чтобы дать актерам возможность проявить эмоции, показать свой ужас, шок или решимость. На самом деле такой момент редко встречается. Ужас подпитывал адреналин, и мало что вызывало неподдельный, дрожащий от страха ужас, как невозможно громкие звуки выстрела в щуп. Это как смотреть, как человек умирает у тебя на глазах.

Толпа нахлынула на него, все обнаружив протиснуться назад, к выходу, пока Зеро боролся вперед. Быстрый взгляд через сказал ему, что его команда обнаружила его пример и столкнулась с составом же проблем. Фоксворт был сбит с ног. Люди на приподнятых рядах толкались, расталкивали друга друга, падали с краев, несомненно, топтались под ногами.

Доберитесь до Ратледжа. Это было все, что имело значение.

Воздух пронзила автоматная очередь. За этим последовали новые крики. Зеро пригнулся и закрыл голову. Он рассказывает о том, чтобы найти Марию, Стрикленда или Алана, но больше никого не видел. Только вздымающиеся тела.

Когда он снова осмелился поднять взгляд, агент секретной перед помостом схватился за грудь, а на его белую рубашку из нескольких мест брызнула служба крови.

Еще одна очередь огня. Члены президентской гвардии окружили помост с автоматическими пистолетами в руках. Они боксировали с агентами Секретной службы и казнили их за считанные секунды.

Зеро оттолкнул человека с дороги и мельком увидел Рутледжа. Его лицо было белым как полотно, руки его боролись с Даудом, который держал его сзади, одной рукой обвивая шею президента и прижимая пистолет к виску.

Нет…

Но он не стрелял. Вместо этого он маленькими шажками потянул Ратледжа назад… к занавеске. К двери, через которую они вышли.

Черная президентская униформа внезапно закрыла ему обзор, когда членской гвардии направила оружие прямо на толпу журналистов.

"Вниз!" — крикнул он никому и всем, пригнувшись и прикрыв голову.

Пули пронзали окружающие. Тела падали. Еще выстрелы, на этот раз из задней части помещения. Охрана в атриуме, пытается открыть ответный огонь. Но Зеро знал, что они поразят столько же невинных, сколько и повстанцев.

Он увидел дорогу. Президентский гвардеец открыл обойму пистолета и потянулся за других. Для него Зеро был прессой. Не угроза.

Он поднял левую пятку и ударил ее. Через два длинных шага он был там, достаточно близко, чтобы вскочить. Носок ботинка попала мужчине в живот, чуть ниже пупка. Пять дюймов стали вонзиться в него, когда Зеро вырвал пистолет у него из рук.

Он развернулся, пригнувшись, и выстрелил. Пули пробили еще двух глубин в черных палестинцев. Если бы они были даже палестинцами.

За его спиной раздались выстрелы, когда на его спину обрушилось сильнейшее давление. Шок получил его лечь на землю, выдавил воздух из легких. обнаружено, что в него выстрелили — в него выстрелили, — но графен выдержал. Он стиснул зубы от болида и перевернулся, как раз вовремя, увидел, как Алан схватился за мужчину, заставив пистолет подняться и выбив колено.

Другой подошел слева, подняв пистолет. Зероплавным движением скинул ботинок, покрутил его в руке и ударил кулаком по одной подошве.

Лезвие вылетело и скользнуло по шее мужчины. Из пореза хлынула кровь, и его руки тут же прилетели к ране. Зеро снова ударил пяткой, и выскочило новое лезвие. он перекатился, быстро оценивая расстояние между ними, и один раз ударил лезвием стражника в сердце.

Алан лечение на него вниз сверху, тяжело дыша. Шея другого человека был сломан, а его пистолет был в руке Рейдиггера. Собственные руки Зеро были в крови, а спереди торчал ботинок с ножом.

— Были и другие, — выдохнул Алан. — Куда они пошли?

Голова Зеро закружилась. Он увидел раненую Марию, помогающую представителям прессы подняться из-за зала и вывести их к выходу. Стрикленд поднял Чипа на ноги. У бывшего пилота была кровь на лбу.

Их было больше.

Алан был прав; ранее он попал в комнату не менее восьми президентских гвардейцев. Пятеро из них лежат мертвыми. Они с Аланомы убили троих. Секретная служба сделала несколько выстрелов? установлено, что у них не было времени на рукопашную. Дружественный огонь, наверное? Или же…

Или они действительно не были президентами гвардейцами.

Остальные просто исчезли. Занавес все еще слегка шевелился.

Дверь. Дауд ушел. Рутледж ушел. Они исчезли за занавеской.

Зеро вскочил на ноги и бросился к нему. "Пойдем-"

«Замри!» — прогремел голос.

Он повернулся. Большинство присутствующих разбежались или, по некоторым данным, добрались до задней части зала, в то время как эвакуационные полицейские и агенты секретной службы в атриуме пробрались внутрь. На них были вытащены пистолеты.

Зеро поднял руки. Окровавленные, все еще держащие ботинок и нож.

«ЦРУ!» — крикнул Зеро в ответ.

«Брось оружие!» — командовал ведущий агент.

Мария шагнула вперед и быстро заговорила, несмотря на то, что запыхалась. «Группа исполнительных операций. Вам дали кодовое слово. «Ревень». Мы должны пойти за президентом, его взяли в заложники и…

Внезапно отключилось. Внезапно все огни в этом месте погасли, произошло их в почти полной темноте. Стрельба из орудий, дульные вспышки охватили долю секунды, невероятно прерывистый стробоскоп.

Нулевой урон ботинок и ударился о палубу, прыгнув на живот на случай, если кто-нибудь выстрелит в его сторону. Он не знал, были ли это израильтяне, секретная служба или то, и другое, но он не хотел стать жертвой дружественного огня.

Он встал на четвереньки и пополз вперед, в версиях, максимально приближенных к последствиям, где он только что видел Марию. Это было единственное, что имело смысл в тот момент, найти какой-то оазис среди этого хаоса. Кто-то в темноте взвизгнул; снова выстрелил из пистолета, и он вздрогнул.

Его рука потянулась к полу и вместо этого приземлилась на что-то мягкое и податливое. Он дернул его обратно. Тело было еще теплым, но не реагировало на его прикосновения.

Сколько умерло сегодня? И почему?

Справа от него что-то шаркнуло. Зеро замер, а через мгновение мужчина с кряхтением врезался прямо в него. Это был не один из его товарищей по игре, в этом он был уверен. Человек-невидимка ударил Зеро по плечу и у руки возможно у коленей и пошатнулся, спотыкаясь и падая.

Зеро потянулся в сумерках к упавшему человеку, схватился и нашел плечо. Руки закончились руками, руки держали оружие, а оружие не убили того человека в такой момент, как этот. Он скользнул рукой по всей структуре рук, пока не наткнулся на пистолет, сжатый в кулаке, и получил его поднятие.

Агент заключает в себе два выброса, звук был чрезвычайно громким, а дульные вспышки оставляли пятна в поле зрения Зеро. Но он все еще держался за кулак, когда он развернулся и поднес руку агента к сознательному бедру в броске. Как только он услышал глухой удар и свист дыхания, выходящего из легких, он вырвал пистолет из рук мужчины и встал.

Свет вспыхнул так же внезапно, как и погас. Зеро потом вздрогнул… а понял, как это выглядело. Он стоял, вооруженный, направив пистолет в землю. Но на полуоткрытом складе агента секретной службы, безоружный, на спине, с руками перед лицом, как будто это удалось остановить пулю.

Зеро быстро бросили пистолет и подняли руки. На него было направлено внимание с разных сторон. И другие на его товарищах по игре.

«ЦРУ!» — повтор Марияла. «Оперативная группа! Стой!»

"Я БЫ?" — предположил ведущий агент.

— Мы под прикрытием, — быстро объяснила она. — Вас проинформировали о кодовом слове, верно? Ревень. Президент выбрал его сам. Вот так, за кулисами, его забрал Дауд…»

— И кое-кто из президентской гвардии, — добавил Алан. У него шла кровь из одной ноздри из-за обрывка в темноте, но ближайший к нему не реагировал на полубез сознания.

— Мы должны пойти за ним, — добавил Зеро.

Ведущий агент поднял руку и нахмурился. — Вы пятеро остаетесь здесь, вы меня поняли? У нас есть протоколы. Каждый выход из этого здания охраняют полдюжины человек, у нас на вершине вертолета. Мы можем дать им повод сделать то, о чем мы все потом очень пожалеем.

— Безрассудство? Чип Фоксворт усмехнулся.

Зеро держалось куда более сильным упрек. Его детективом было преследовать их, каждого из них и доставить Ратледжа в безопасное место. Но агент был прав. Одна-единственная пуля, которая может привести к концу жизни президента Ратледжа, и в последний раз он видел президента с пистолетом, приставленным к его голове другим.

«Заблокируйте его», — сказал ведущий агент. «Никто не входит и не выходит. И объявите это: POTUS — заложник срочного президента».

— Не ожиданий президента, — пробормотал Зеро. Он думал об этом с самого момента рукопожатия со светоотражающим мизинцем. Были только два возможных решения президента: либо Ашраф Дауд полностью сошел сума, либо тот, кто стоял на возвышении, кто бы ни убил Ираного премьер-министра, не был президентом Ашрафом Даудом.

И несмотря на то, что впервые возникли проблемы, более правдоподобным для большинства, правдоподобие никогда не было очень серьезной проблемой в его работе.

— Вы пятеро, — рявкнул ведущий агент. "Оставайся на месте. Считай себя тоже запертым. Ты не выходишь из этой комнаты. Я чист?"

— Ясно, — сказала ему Мария, стиснув зубы.

«Я хочу тщательно обыскать каждый этаж», — скомандовал свою группу ведущий агент. «Начнем с верхнего этажа и спустимся вниз. Не вступай». Он подвел своих товарищей-агентов к занавеске, которую они отодвинули, чтобы открыть темную деревянную дверь, ведущую в черт знает какую часть здания Генерали. «Хендерсон, находившийся в посольстве в Иерусалиме, чтобы узнать, кого они могут выделить. Нередко с бортом номер и приготовьте специальную бригаду президента…

Зеро пнул микрофон возле своей ноги. Он откатился, пока не уперся в женщину-тело-репортера, которая ругала его в толпе. Он покачал головой. По меньшей мере президент дюжина мирных жителей была мертва, а может, и больше, не занимала должности секретной службы, находившейся внутри в то время, и президентских гвардейцев, где он и Алан убрали, — если они вообще были гвардейцами. Два предполагаемых офицера взяли с помошью скатерть и аккуратно положили ее на тело премьер-министра Ницани.

И здесь Зеро со своей командой попал в тупик по протоколу. Сделанный бессильным из-за иерархии. Он поднял ботинок, который уронил, и натянул его. Лезвие все еще было вытянуто; он прибыл на пятку, и она вылетела, очистив комнату и отскочив от дальней стены зала.

— Просто ботинок, да? — сказала Мария позади него.

«Просто отказоустойчивость», — сказал он.

Безотказный. Правильно — он развернул дрон, как и попросила Пенни. Он быстро вытащил из кармана спутниковый телефон и увидел, что уже получил от него сообщение.

Инициирован, вот и все, что было сказано. Хороший; по эпизоду, у них были глаза на водопаде.

— Все в порядке? – указала Мария у команды.

— Нет, — откровенно ответил Стрикленд. Молодой агент, естественно, не мог оторвать взгляд от накрытого тела премьер-министра. — Мы должны пойти за ним.

— Это буквально их работа, — напомнила ему Мария. «Не наш».

— Мы его команда, — возразил Стрикленд.

— По вопросам исполнительных распоряжений, — твердо сказала Мария. — Не быть его личной охраной…

«Вот почему мы были здесь», — вмешался Фоксворт, присоединяясь к драке.

— Они правы, — добавил Зеро.

Мария бросила на него суровый взгляд. — Принять их сторону в этом?

«Не притягательной стороны. Просто — они правы. Мы его команда». Но он не, перед кем мы отвечаем . Нулевой баланс и приложенный телефон к уху.

"Нуль!" Пенни практически кричала на него по телефону. «Боже мой, я все видела… что сейчас происходит?»

— Я думаю, ты знаешь больше, чем я, — ответил он. "Что это за слово?"

— Хаос — это слово, — категорично сказала Пенни. «У меня дрон в водопаде. Здание Generali было эвакуировано и заблокировано. По общему мнению, президент-держатель в заложниках внутри…

— Да, мы все еще внутри, — сказал Зеро. "Что-то еще?"

« Иерусалим заблокирован, пока мы говорим. Все выезды, проезжие части, аэропорты временно закрыты и заблокированы. Полиция установит периметр в два квартала от вашего местанахождения и прекратит его опустошить». Она остановилась на мгновение. « Священник, президентии на самом деле сделал это сам. Зеро, это было опасно…

«Пенни, — перебил он, — мне нужно, чтобы ты соединила меня с DNI Barren».

Она коротко вздохнула. — Я сомневаюсь, что он свободен в данный момент.

«Сделайте его средним. Я знаю, что ты можешь".

Она помолчала. — Вы хотите взломать сотовый телефон директора национальной разведки?

Зеро взглянул на Марию. «Либо так, либо я позвоню его дочери, и я представлю, что твой путь будет быстрее».

«Ага. Хорошо. Дай мне минуту или две».

«В ожидании», — сказал он. Ни один из них, даже равнодушный Рейдиггер, не был из тех, кто стоял и ждал, пока кто-нибудь другой сделает за них работу. А если Рутледж был недоступен, они должны были получить заказы откуда-то еще…

"Почему ты это сказал?" — спросил его Алан.

Зеро нахмурился. "Чего-чего?"

— Когда секретная президентская служба предположила, что это захват заложников, вы сказали: «Не оставит». Алан долго разглядывал его из-под теней полей шляпы дальнобойщика. — И ты предупредил их внимание как раз перед тем, как Дауд начал действовать. Почему?"

Зеро прям. "Хорошо. Не смейся. Это прозвучит безумно…"

Но когда это было не так?

Итак, он рассказал им о рукопожатии, о встрече с Даудом несколько лет назад, о сложенном мизинце и о том, что этого Дауда нет. Дважды.

«Я знаю президента, как это звучит, — он вспомнил, — но я не думаю, что это был Дауд».

Никто не смеялся. Это был не совсем повод для веселья.

«Господи, Зеро». Мария потерла переносицу. «Вы собирались прервать транслируемую по факту телевидению договорную конференцию из-за органов чувств ?»

— Эй, он был прав, — возразил Алан.

— О том, что что-то идет не так? — сказал Фоксворт. "Ага. Но насчет того, чтобы быть убедительным фальшивым президентом? Я не знаю, вы все".

Зеро покачал головой. Его не нужно было их обнаруживать. В случае возникновения, не сейчас. Из-за Дауда или нет, но преследующий был человек, застреливший премьер-министра.

"Это кто?" — раздался внезапный и хриплый голос в трубке. «Откуда у тебя эта строчка? Ты хоть представляешь, что происходит…

— Сэр, это Зеро.

"Нуль! Христос Вседержитель. Он жив?

— …Неясно, сэр.

— Говорят, он все еще где-то в строительстве.

— Слишком непонятно, сэр.

— Как, черт возьми, непонятно? — предположил Баррен. «Здесь со всеми сторонами окружают десятки полицейских и агентов!»

Зеро ответил не сразу. Его мысли переворачивались снова и снова. Почему так пропало электричество? Не прошло и минут, как он снова исчезнет. Ясно, что это не дело рук секретной службы или этой израильской полиции, и по должной причине. Отвлечение…

Чтобы как-то вывезти президента. Неработающая сигнализация, наверное? Или скрыть их место назначения от всех, кто мог бы последовать за ними?

«Сэр, — сказал он внезапно, — у меня действительно было такое совпадение, что президента Рутледжа больше нет в доме».

— Здание и весь чертов город заперты, — коротко ответил Баррен.

«И мы тоже. По приказу секретной службы. Вы, кто может предложить нам действовать прямо сейчас. Давайте попробуем. Мы не наступим ни на какие пальцы ног».

«Мир уже шатается, Зеро. Пока мы разговариваем, избирательная исполнительная власть принадлежит вице-президенту Баркли на случай выборов. Баррендохнул. «Но я могу сделать чертовски хорошо обоснованное предположение о том, что он хотел бы в этой ситуации. Найди его, Зеро. Верни его. жив . И если кто-то встанет у вас на пути, скажите им, чтобы они связались со мной в офисе.

"Да сэр. Спасибо, сэр." Он закончил звонок.

Менее чем в десяти футах от него руководил упавший агент секретной службы, один из первых застреленных, когда президентская гвардия открыла огонь. Он опустился на колени, извинился перед мужчиной и восстановил его от полного пистолета. Один из них был постоянным Glock 19. Другой — черный Walther PPK.

"Что ж?" — спросила Мария.

Он бросил ей вальтер. «Мы получили разрешение. Пойдем, вернем его».


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Джонатан Ратледж не мог видеть, едва мог дышать не только потому, что был на грани гипервентиляции, но и потому, что похитители надели ему на голову черный капюшон. Внутри пахло затхлостью и сыростью — или, может быть, это был запах снаружи, он не мог сказать.

Злые, настойчивые голоса окружили его. Грубые руки неприятно подталкивали его. Его руки были скованы за спиной. Его ноги двигались как бы сами по себе, естественно, единственная его часть тела, которая знала, что, если он остановится, он тоже может умереть. Его ноги были как желе. Каждый шаг грозил свалить его с ног.

Ницани был мертв. Это стало ясно в том единственном, мучительно ужасающем моменте на помост. В какой-то момент Рутледж стоял прямо, с гордостью, чем когда-либо в своем карьере, чувствуя легкость на сердце и в ногах, как будто он каким-то образом сбросил десять лет. Они собирались войти в историю.

Тогда… ну история, тогда Дауд вошел , хотя и не так, как хотелось бы или на том, что кто-то надеялся.

Почему? Это была единственная мысль, которая воспринимала его от собственной, естественно бы, неминуемой смерти. Почему? Зачем координировать мировые преступления и визиты только для того, чтобы убить премьер-министра? Дауд мог послать убийцу. Вместо этого он сделал это сам. Лидер, убивающий лидера, по факту телевидению. Перед миром.

О Боже. Мир . Что обслуживается там прямо сейчас?

Голоса вокруг него резко перешептывались друг с другом на языке, на котором он не был технически оснащен, пока двигались. Земля под его ногами казалась неровной. Или, может быть, это была его неустойчивая походка, заставляющая чувствовать себя так.

Несмотря на свое положение, у него была идея позвать Дауда. Попытаться дипломатии. Поговорить с ним, заставить его увидеть, что это не так…

"Шаг!" — прорычал резкий голос по-английски. Что-то тонкое и неподатливое ударило его по ребрам. Ствол пистолета. Рутледж взвизгнул и ускорил шаг.

Не было бы никакой дипломатии. Он знал это. Давуд застрелил Ницани с приходом на лице. Затем он повернулся к США и приставил пистолет к тексту. В тот момент тот Ратледж был уверен, что это его последний раз. Но нет. Давуд забрал его обратно через дверь за занавеской. Его люди появляются за ним.

После убийства моего.

Затем появился капот, затем серия сбивающих с толку поворотов, поворотов и изгибов. В какой-то момент его подняли, а потом опустили, а потом по месту происшествия другие взялись за руки…

Под землей , понял он. Мы ушли в подполье.

Но у него не было возможности отправить сообщение. Нет возможности связаться с его людьми. Тем не менее, они придут за ним. Секретная служба будет неустанно работать, чтобы найти его. Баркли допускает возможные исполнительные полномочия, и она допускает возможность возглавить эту работу. И другие. Он втянул в это других.

«Ревень», — прошептал он про себя.

*

Двойник был доволен. Кто-то вроде американского президента мог бы даже сказать, что он был «доволен как пунш». Он не понял этой поговорки и, откровенно говоря, счел ее смешной, но теперь до него дошло. По иронии судьбы он узнал об этом от Ашрафа Дауда, вернувшегося из Нью-Йорка после визита в ООН.

У Двойника было странное увлечение Нью-Йорком, хотя бы по той случайности, что он сам стал свидетелем этого странного зрелища. Но нет, он был там просто как инструмент паранойи Дауда и провел два дня в ожидании, спрятавшись в самолете.

Пилот уже был мертв. Он был хранителем конфиденциальной информации из очень узкого круга, которого необходимо было раскрыть, потому что они знали. Давуд охранял тайну своего двойника — он должен был сделать это, иначе люди могли бы иметь его параноиком. Еще одна ирония. Тринадцать человек должны были унести секрет в могилу, включая доктора, который не раз хирургическим путем изменял Двойника, когда это было необходимо.

Здесь, в туннелях, Двойник был доволен как пунш. Да, они понесли потери. Этого ожидаем. Только он и трое вооруженных людей в лице президентских гвардейцев поспешно сопровождали президента США, когда они теперь шли по туннелю, беспорядочная цепочка фонарей на батарейках смутно указывала им путь.

Сменить охрану негласо труда. Паранойя Дауда была хорошо задокументирована теми, кто попадает в его ближайшие окрестности, поэтому мало кто удивился, когда он заявил, что будет менять людей на только что проверенных. Но Двойник должен был быть осторожен; он не может заменить всю деталь или рискнет появиться подозрения. Остальные стали первыми мишенями, когда началась стрельба.

Это началось с него. Он никогда раньше не убивал и надеялся, что по воле Аллаха ему стреляли только еще раз. Но все же было выявлено ликование в том, что он лишил жизни Ницани. Не за буквальный акт убийства, а за то, что он доступен.

Мир. Идея была смехотворной. Арабам и евреям суждено быть избранным до тех пор, пока не станет очевидным победителем. Те из его группы знали это. И тем не менее политики болтали о мире. ОниГосударство о мире. Они говорят о пустых президентских чувствах, как этот американский, цитирующий немецкого физика Эйнштейна.

Ирония цитирования человека, имевшего тесные связи с атомной бомбой, не ускользнула от Двойника.

У его группы и их членов не было названия. Это было важно. Имена сделали их реальными. Имена присваивали им значение в окрестностях. Имена конвертись в шепот и слухи, а потом и в мишени.

ХАМАС руководитель как политическая партия. ИГИЛ как восстановительное движение. И теперь эти имена были опасны, они произносились с язвительностью и ненавистностью. Из-за того, что имена были предлоги для совершения гибели и сброса бомбы.

Вполне уместно, что у них не было имени, потому что Двойник давно ушел от своего. У его сообщников были псевдонимы, но они тоже отказались от своих имен. Единственное название, под которое они теперь назывались, была освобождена от власти, самоуправляемая и чисто арабская нация, свободная от внешнего исследования, которая могла бы вырасти в глобальной державе по всей милости и силе Аллаха.

Мир? Мир продлился только до следующей войны.

Он задавался наверняка, были ли еще какие-либо объявления войны в мире. Прошло всего несколько минут после нападения, но обсуждение будет столь же быстрым, как и желание возмездия.

Мир. Они говорили о мире только до тех пор, пока снова не началось.

Ему было интересно, что люди с существующим о президенте Ашрафе Дауде. Неужели он потерял рассудок? Был ли он тайным арабским фанатиком? Им манипулировали, промывали ему мозги, шантажировали, терроризировали, гипнотизировали или как-то иначе причинили?

Ни один из вышеперечисленных. Давуд был мертв, а на место его пришел непостижимый Двойник. Он одурачил кабинет, парламент, гвардейцев, а теперь и весь мир.

Странно, одурачить их всех было непросто. В конце концов, это была его работа. Даже казнить Ницани и сбежать было относительно просто — но только потому, что они так опасны. Трудной частью была координация.

Первым этапом стала черная плесени в системе здания вентиляции Generali за несколько недель. Достаточно, чтобы временно использовать его для очистки и очистки ультрафиолетовым светом. Во время принятия их мнения проникли в здание под видом ремонтной бригады и под прикрытием ночи пробурили пол, пока не наткнулись на Вену, один из бесчисленных редких туннелей, извивающихся и проникающих под Иерусалимом.

Из этой сети многовековых подземных туннелей туннель Стены Плача был, пожалуй, самым известным. Но их было больше, значительно больше — иудейские туннели, римские каменоломные туннели, ханаанские водные каналы, вероятность высокой плотности, что не встречалось карт, на которых можно было бы обозначить их все. Многие рухнули, другие были опасно нестабильны. Группа Двойника скрупулезно работала над тем, чтобы проследить маршрут в качестве пути отхода, пронизав его единственным огнем, занимая должность от здания Генерала до окраины города, где их след должен был закончиться на отколовшемся этаже безымянного дома. панельный фургон.

Но Двойник не мог недооценивать тех, кто будет преследовать президента. Это был лишь вопрос времени, когда кто-нибудь обнаружит, что их больше нет в строительстве. Пришло время приступить к следующему этапу плана.

Двигаясь полубегом, он обратился к ближайшему к нему мужчине и сказал по-арабски: «Радиируйте водителей. Время пришло».


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


Зеро вошел в дверь первым, удерживая в плену «Глок» и нацелившись на центр масс. Дверь за занавеской зрительного зала выходила в коридор, несколько дверей тянулись к нему, чем прежде он повернул налево.

— Ясно, — сказал он тихо.

«Чип, Алан, очистите эти помещения по одной, — сказала им Мария. — Зеро, Стрикленд, вы двое идите вперед, будьте уверены, что нас не ждут сюрпризы. Я полагаюсь на связь с секретной службой и…

Внезапная какофония шагов привлекла их внимание. Зеро схватил пистолет наготове, когда четверо мужчин в черных костюмах выбежали из-за угла.

Зеро быстро опустил пистолет. "В чем дело?"

— Мы мобилизуемся, — быстро сказал один из агентов секретной службы. «Автомобиль протаранил баррикаду к северу отсюда, выберусь из города».

«Закончить зачистку здания!» — крикнул им через ведущего агента, когда они проходили мимо.

— Конечно, — хмыкнул Алан. — Теперь мы все друзья.

— Что вы об этом думаете? — спросила Мария.

Зеро покачал головой. Люди, которые это сделали, тщательно все спланировали. Они должны были знать, что здание и город будут заблокированы. Совершать такой рискованный маневр, как протаранить баррикаду, видимо… ну, глупым, понять все, что они сделали до сих пор.

— Отвлечение, — сказал Зеро. Он огляделся. — Либо они все еще где-то здесь, либо нашли другой выход.

Мария Эдуарда. «Хорошо, новый план. Алан и Чип, поднимайтесь на второй этаж. Я пойду к третьему. Зеро и Тодд, вот этот. У нас нет радио, поэтому, если вы что-то увидите, вам будут доступны эффекты».

— Я должен пойти с вами, — предложил он.

"Пожалуйста. Если кто-то и девица в беде, то это обычно ты . Она подмигнула и добавила: "Позаботься о нем, Тодд", чем прежде попешила к лестнице.

«Давайте сначала очистим коридоры, — сказал ему Зеро, — а затем вернемся назад, комнату за вниманием». Он шел впереди, сворачивая на перекрестке налево и продолжая путь мимо офисов, конференц-залов, небольшой столовой. В некоторых дверях были небольшие окна из армированного стекла; они наблюдали за каждым в поисках признаков движения.

"О чем это?" Стрикленд применяют на полоску желтой ленты, прикрепленную к ближайшей двери и крепко приклеенную к косяку, прямо над ручкой. Каждая дверь, через которую они прошли, имеет подобную полосу, включая туалеты.

— Виниловая лента, — понимающе сказал Зеро. «Перед церемонией, после той как секретная служба провела зачистку и очистку каждой комнаты, они наклеили на дверь кусок этой записи. Оборванная лента означает, что там кто-то был, очевидно же. И материал невозможно отклеить, не порвав».

В его кармане зазвонил спутниковый телефон. — Что у тебя есть, Пенни? он ответил.

«Черный внедорожник только что протаранил баррикаду на выезде из города», — сказала она ему.

"Я слышал." Он жестом сценариста Тодда идти впереди него.

— Нет, я имею в виду еще одну, — сказала Пенни. «Пока всего четыре, врезались прямо в полицейские машины и через козлы. Сбили двух пешеходов».

Зеро застонал. «И ни в одном из них не было президента».

«Единственное, что в них было, это мертвый водитель. Выстрелили себе в голову до того, как к ним добралась полиция».

Он был прав. Отвлечение внимания, согласованные усилия по вытягиванию ресурсов в нескольких странах.

«Спасибо, Пенни. Мы сейчас зачищаем здание Генерали. Если будет что-то еще, дайте мне знать…

«Есть еще одна вещь. Агенты Моссада уже на пути к вам. И я думаю, мы оба знаем, что с ними будет не очень приятно.

Благословение и проклятие, подумал Зеро. Полное название ликвидационной организации, отвечающей за секретные операции и требования по терроризму, было «Ха-Моссад ле Модиин уле Тафкидим Меюхадим» , что переводится как «Институт разведки и специальных операций». Известная большей части мира просто как Моссад, ее совет часто называют своей группой «Институтом». Это было одно из самых секретных агентств в мире, ответственное за ряд успешных футбольных и антитеррористических операций.

И хотя они не были бы в восторге от убийства своего премьер-министра, у Зеро был там друг.

«Пенни, следите за болтовней и дайте мне знать, если слышали имя Талии Мендель», — сказал Зеро.

"Бывшая девушка?" — пошутил Пенни.

— Что-то вроде этого, — пробормотал он. «Заходите еще раз, когда будут новости». Он закончил разговор и побежал, чтобы догнать Тодда, который ушел далеко по коридору и направился перед открытой дверью. "Что у тебя?"

— Обрыв ленты, — сказал ему Тодд. — Но это всего лишь… шкаф.

Зеро заглянул. Это была кладовая, достаточно широкая, чтобы в ней могли находиться четвероногие мужчины, благодаря чему в стенах стояли полки с имеющимися у меня средствами, большим запасом бумажных полотенец, туалетной бумаги и мыла для рук. На полу стояли швабра и ведро на колесиках, пылесос, который выглядел так же стар, как Сара, и напольный буфер.

— Что вы об этом думаете? — предположил Стрикленд.

Он не был уверен. Он шагнул на расчищенное место на полу за дверью и посмотрел вверх. Люка в потолке не было, только гладкий белый гипсокартон. Он дернул стальные полки; они были прочно ввинчены в стены. Не было никаких признаков того, что винты были недавно удалены, никакой пыли…

Никакой пыли.

— Давайте двигаться дальше, приглашайте — Стрикленд. "Здесь ничего нет. Наверное, еще одно отвлечение. Он пошел дальше по коридору, но Зеро не пошел.

Он смотрел в пол.

"Нуль? Что ты думаешь?"

«Я думаю…» Он думал, что в шкафу слишком чисто. Слишком организованно. А то место на полу, за дверью, было вообще ничем не зачищено. Почти правильный квадратный метр…

Я знаю, как они вышли. Эта мысль поразила его внезапно, почти резко, и ему стало стыдно, что он не подумал об этом раньше.

Он упал на колени и практически закричал: «Туннели!» Его пальцы скользнули по гладкому бетону в поисках шва. «Черт возьми, я должен был подумать об этом раньше. Туннели под Иерусалимом. Древние, целая их сеть. Из ряда цивилизаций. римляне. Хананей. Как катакомбы под Парижем, только больше. Он разглагольствовал, но ему было все равно. Его пальцы не обнаружены, ни швов, ни краев. Он надавил на бетон ладонями, даже шлепнул по нему от досады, но безрезультатно.

— Ноль… — сказал Стрикленд за его спиной. — Вы знаете, это звучит…

«Я знаю, как это звучит!» Это звучит безумно. Это звучит так же безумно, как двойник казненного президента, убивший израильского премьер-министра на глобальной платформе.

Он встал на пустое место и прыгнул всем своим весом, зайчиком на площади. Его не волновало, что это выглядело безумием. Ему было все равно, пока это переносло…

Угол плиты сместился, лишь слегка, обнажив тонкие, как бритва, шов.

"Там!" Тодд схватил метлу и упал на колени. «Сделай это снова!»

Зеро прыгнул в том же месте, в дальний правый угол, а противоположный угол, ближайшей к двери, чуть подпрыгнул, ровно настолько, чтобы Тодд засунул под него кончик ручки метлы. Зеро тяжело чтобы дышал, но не от напряжения, а от нервного возбуждения, когда они вдвоем выровняли идеально квадратную, бетонную плиту толщиной в два роста, которая была точно обработана, соответствует получулана.

А под круглой дырой, едва ли более двух футов, по предположению Зеро. Отверстие, естественно, шло прямо вниз на короткое расстояние, затем наклонялось. Где-то внизу виднелся тусклый желтый свет.

— Ты был прав, — выдохнул Тодд. «Напомни мне никогда больше не называть тебя жертвой…»

«Я приберегу потом «я же говорил» на». Зеро сел у края ямы и засунул туда ноги.

"Ждать! А как посчитать загрузки?"

— Тодд, — быстро, но мрачно сказал Зеро. «У нас нет радиоприемников. Дауд и его люди опережают нас на несколько минут. Если вы хотите сбежать и найти оставшуюся часть команды, идите прямо сейчас. Но я иду туда».

— Тогда я с вами, — сказал Стрикленд без вибрации.

Зеро опустился в дыру. Ему не за что было держаться, и у него не было выбора, кроме как возможно себе упасть. Перепад был всего около восьми футов, и оттуда туннель шел вниз, потолок был настолько низким, что ему приходилось прислушиваться, когда он был подозрительным, около пятидесяти пяти градусов. Через несколько ярдов она открылась достаточно высоко, чтобы ему было удобно находиться.

Он понял, что они прорыли кладовую техобслуживания и вошли в этот туннель. На это ушло, наверное, неделя, если не больше.

Через несколько секунд к нему присоединился Тодд. — Вау, — прошептал он.

«Похоже на старый тоннель карьера», — сказал ему Зеро. Потолок над головой был сводчатый, его поддерживали обветренные кирпичи и деревянные столбы, давно поседевшие от времени.

Стрикленд потянулся, чтобы коснуться одного, но Зеро схватил его за руку. — Не надо, — предупредил он. «Эти туннели очень старые. Ничего не трогай». Он вел себя. На стенах висели тусклые желтые фонари, судя по всему, круглые сенсорные фонари. «Мы следим за светом и движемся быстро. Пойдем."

Они сразу бросились в бег. Зеро заметил, чтобы прямо перед ними грязные следы — Рутледжа, как ему казалось, заставляли двигаться по старому заплесневелому туннелю, — но не целился, смотрел их. Они были на правильном пути, он знал это.

Не прошло и двухсот ярдов по туннелю, как у него начало болеть колено — старая травма, вспыхнувшая в тяжелое неподходящее время. Стрикленд же был молод и казался неутомимым. Он немного замедлит свой шаг, чтобы приспособиться к Зеро.

— Как вы думаете, куда они ведут? Голос Тодда даже не был напряженным.

— Не… уверен, — сказал ему Зеро. «Но там, где гаснет свет… туда мы идем». Он должен был набрать темп. Им нужно было быть достаточно быстрыми, чтобы догнать их. Похитители были созданы столь же быстро, как и их самый медленный человек, и Ратледж не будет бежать. Это переносло, что они должны были быть.

Вот почему они отключили электричество , понял он. У них должен быть кто-то снаружи, способный построить в здании Дженерали, а может, и во всем городском квартале, ровно на время, достаточное для того, чтобы они смогли сбежать через кладовую незамеченными.

«Как вы думаете, к чему подключаются эти лампы?» — внезапно спросил Тодд.

"Хм?"

«Эти фонари. Они доступны вместе, чтобы увидеть? Это означает, что они откуда-то черпают энергию. Если бы мы знали, куда, это должно было бы дать нам представление о том, куда они направляются… Зеро, ты в порядке?

Зеро перешел на рысь, а затем бросился, тяжело дыша. Он видел, что экспериментировал Тодд; у каждого из фонарей была тонкая серебряная линия нити накала, соединяющая один с другим. Он потянулся к одному из них и осторожно выдернул его из стены туннеля. Он легко снялся; клей на задней части круглого светильника был непрочным, а пластиковое крепление весило всего несколько унций.

Но нить не была прикреплена к фонарю с батарейным питанием. Он был прикреплен к маленькому устройству заднего фонаря.

Паника захлестнула грудь Зеро и его грозила подтолкнуть к горлу желчью.

— Это взрывчатка ? Стрикленд сделал шаг назад.

«Мы должны вернуться. В настоящее время!"

Откуда-то издалека, дальше, чем долетали тусклые желтые огни, до них донесся грохот, похожий на гром.

Потом еще один.

И другой.

"Идти!" — крикнул Зеро. Ему не нужно было повторять это в Америке. Стрикленд показал скорость и за секунду опередил Зеро на десять ярдов. Потом двадцать. Зеро проигнорировал жгучую боль в коленях, когда цепная гремела позади них, как раскаты грома в его груди.

Мы можем это сделать, говорил его мозг, и он хотел верить в это, потому что в тот момент не было мысли более ужасной, чем смерть под тоннами камней и обломков в обрушившемся туннеле под Иерусалимом.

«Зеро, пошли!» — закричал Стрикленд позади него. Как будто слова ободрения могли заставить его двигаться быстрее.

Мы можем это сделать.

Стрелы были ближе всего за пару секунд. Зеро не хотел оглядываться назад, но он сделал это и увидел темное облако пыли и смерть менее чем в пятидесяти ярдах позади себя.

Туннель скрипел и стонал, грозя развалиться вокруг них в любой момент.

Он может это сделать, понял Зеро.

Я не собираюсь это делать.

Стрикленд достиг склона и преодолел его со скоростью и грацией олимпийца. Вот так вот, он ушел, на поверхность, и Зеро остался один, мчась навстречу взрыву, который буквально шел ему по пятам.

Он почувствовал усиливающийся жар позади себя. Резонирующий гул, который он любил, чем услышал. Его ноги коснулись склона, и он вскочил, пригнувшись, один шаг, два шага. Там была рука Стрикленда, вытянутая, тянущаяся вниз.

Он вскочил. Его пальцы сомкнулись на пальцах Стрикленда. Последний заряд взорвался позади него, когда его чуть-чуть приподняло, а затем бросило вперед, после чего он полностью потерял чувство направления. Его рука потеряла хватку. Пыль душила его. Тьма окутала его. Что-то твердое прижалось к нему. Боли не было, и когда он потерял сознание, то смутно осознавал, что боли может больше никогда не быть.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


проснулась со стоном от ревущего звука будильника на ее Сара переключателе телефона. Она выругалась, выключила его и увидела, что у него есть. Сообщение от ее подруги Камиллы, которая находилась в реабилитационном центре на берегу.

Текст гласил: Омг, ты видел новости? Дело в Израиле?

Сара бросила оскорбительное устройство на ковер. Она не была обнаружена среди людей и тем более жаворонком. Никогда не был. Во-первых, это была святость, которую она проверяла, хотя ее и сестра, судя по всему, не ведает этого. Они часто вставали до восхода солнца. язычники.

На мгновенье, чтобы пришла в голову мысль перевернуться на другой бок и вернуться в постель — в подвале было только одно окно, и она закрыла его плотными занавесками, естественно, что в любое время дня, когда она хочет, там внизу. Но она потом вспомнила, зачем вообще поставила будильник, и еще с стоном, и еще с проклятием одного из самых одиноких встать.

Она обязала отцу присматривать за девочкой. Что еще более важно, она договорилась о том, чтобы ей платили, и сумму, которая продвинет ее более чем на полпути к ее цели — совершенно новому электрическому велосипеду, моторизованному движению, для которого не нужно крутить педали, если она этого не хочет. .

Сара поплелась вверх по лестнице, обнаруживаясь, ходя в ванную для своего утреннего ритуала чистки зубов, вычесывания спутанных светлых волос и смывания макияжа с глаз, о чем она постоянно вспоминала, что носила его тело. Но сегодня утром она упала наверху лестницы в подвал.

Миша проверила ее с диваном с блокированной книгой на коленях. Девушка выглядела свежей, как ромашка, полностью одетой, с расчесанными волосами и пробором.

"Привет."

— Э-э, доброе утро, — сказала Сара. — Давно не спал?

Миша просмотр на настенных часах. «Один час сорок три минуты».

"Ага. Майя просто полюбит тебя, — пробормотала Сара, направляясь на кухню варить кофе. "Что ты читаешь?"

«История мадьяр. Я нашел его на полке в той комнате…

— Логово, — сказала ей Сара. — И тебе это интересно?

Миша ред.

«Знаешь, ты мог включить телевизор или что-то в этом роде. Пульт прямо на столе, — предложила Сара.

— Американское телевидение — это пропаганда, — сказал просто Миша.

Сара фыркнула. Она собиралась сказать, что предполагала, что американское телевидение — это пропаганда, само по себе звучит как пропаганда. Но это слишком напоминает ее старшую сестру. Поэтому вместо этого она сказала: «Конечно. Что не так в наши дни?

Она приготовила себе чашку кофе — две порции сахара, без молока — и присоединилась к Мише в гостиной, сев в кресле напротив нее. «У меня есть машина. Что вы хотите сделать сегодня?»

— Я хотел бы прочитать эту книгу, — просто сказал Миша. Кому-нибудь удалось собраться с мыслями о пассивно-агрессивном отмахивании, и поначалу так и было с Сарой, но что-то в тоне будущего девушки ее Европы задумались. Это был просто факт; она хотела прочитать эту книгу.

"Конечно. Хорошо." Сара прибыла наблюдаемой по чашке. Она полагала, что могла просто оставить девушку там, чтобы она читала, а сама занималась своими делами. Может быть, займусь живописью. Смотрите телевизор в подвале на маленьком плоском экране.

Она взглянула на часы. В то утро, меньше чем через час, состоялось собрание Common Bonds. Ей бы очень хотелось на нем быстро. В основном, чтобы узнать, были ли у Лизы ограниченные требования с владением «Мустанга». Или, если бы он сказал, что-нибудь о дефекте, который выбил окно и угрожал ему молотком.

Но она обязана отцу присматривать за Мишей. чтобы не оставлять ее одну. Что сказал ее отец?

Не бери ее никуда, я бы не взял тебя.

— Привет, — сказала Сара. «Мне этим нужно где-то быть утром. Хочешь пойти? Ты можешь использовать книгу».

*

Сара поехала на отцовском внедорожнике в общественный центр, который приходится всего на двенадцати минутах езды от дома, а не на сорока пяти минутах езды на велосипеде, как это обычно бывает. Миша сидела на пассажирском сиденье, глядя в окно, выражение ее лица было таким же бесстрастным, как всегда, но время от времени она задавала вопросы.

Сару задумалась об этой девушке.

"Тот человек." Миша показал, пока они нацелены на красный свет. "Что он делает?"

— Э-э… он готовит украшения ко Дню Святого Патрика, — сказала ей Сара.

Девушка нахмурилась.

«Тебе известно. Лепреконы? Зеленое пиво? Повезло ирландцам?

— Лепреконы ненастоящие, — тихо сказал Миша.

"Ну нет. Ни Санта-Клауса, ни Пасхального кролика, но это нас не останавливает". Она тут же вздрогнула. Эта девочка все еще ощущала в Деда Мороза? Ты… извини, ты веришь в Деда Мороза?

«Конечно нет. Санта-Клаус — это фикция западно-христианской культуры, основанная на Конгрессе голландского Синтерклааса и германского бога Водана, возглавившего Дикую Охоту на Рождество».

Сара слегка повернулась лицом к окну со стороны водителя, чтобы Миша не увидел, как она придумала слово « вау» . Для всего, что эта девушка знала, но не должна была знать, естественной, природной копии, которую она не знала, но должна была знать. Это было так, как будто… ну, это было так, как будто большая часть своей жизни была защищена только книгами. И как только у нее возникла эта мысль, она внезапно обрела большой смысл.

«Миша, — определила она, — как это было? В…." Она удержалась от слов «психушка» или «сумасшедшая палата», но даже «психиатрическая больница» почему-то не подходила. — В том месте, где ты был?

Девушка вздохнула, глядя в окно. «Было тихо. И одинокий. Там был только один мужчина, который заботился обо мне, и он не часто со мной разговаривал. Мария была единственной, кто навещал меня. Я сначала не поверил. Но я полюбила ее. Я полагаю, в каком-то смысле имел смысл, что я буду жить с ней. Не найдено. Впрочем, теперь это так».

Настала очередь Сары вздыхать. — Вау, — на этот раз сказала она вслух. — Звучит… ну, мне жаль, что с тобой это случилось.

Остаток пути они проехали молча. Когда они прибыли в общественный центр, Миша воспринял все это с любопытством животных, встречающихся с окружающей средой обитания. Когда они вошли, остальная часть уже выглядела, включая Мэдди, которая, несмотря на время, выглядела как группа обычно раздражающе идеальной.

— Доброе утро, Сара! — сказала она так, что подростку хочется вздрогнуть. — А кто эта очаровательная барышня?

— Это Миша, — представилась Сара. "Мой…"

Блин, можно и к этому привыкнуть.

«Моя сводная сестра».

— Очень приятно познакомиться, Миша. Я Мадлен, но все зовут меня Мэдди». Она обменивалась рукопожатием с девушкой. "А сколько тебе лет?"

— Мне двенадцать, мэм.

"Я понимаю. Так вежливо!" Улыбка не ходила с лица Мэдди, когда она понизила голос и сказала: «Сара, мы уверены, что Миша должен быть здесь?

— Она очень зрелая для своего возраста, — играла Сара. И она не врала, на самом деле. «Кроме того, она принесла книгу. Она даже не обратила внимания».

На лице Мэдди промелькнуло сомнение, хотя улыбка осталась. Сара могла видеть, что она уже занята своими местами в кругу. — Хорошо, — наконец сказала Мэдди. — Миша, почему бы тебе не присесть вон там, милый.

Сара отвела ее к уголку и поставила на свой стул. — Просто сиди здесь, хорошо? Это не ожидание много времени».

— Что такое «милая»? — тихо спросил Миша. — Это нежное обращение?

— Боже мой, — пробормотала Сара. "Да, это так. Просто сиди здесь и читай свою книгу, ладно?

Она присоединилась к профессиональным женщинам в кругу стульев, бросив взгляд на Лизу. Молодая женщина заметила изменения. На ней по-прежнему не было много косметики, но сегодня ее щеки были более румяными. Больше блеска волос. И если ничего Сара не знала, она сидела в кресле прямо, внимательнее.

— Добро пожаловать, — поприветствовала Мэдди. «Сегодня у нас новый член. Группа, это Стефани. Она использовала на молодую женщину, сидящую рядом с ней. Стефани была поразительно хорошенькой, со светлыми светлыми цветами клубников и в пухлой белой зимней жилетке. На пару лет старше Сары. «А теперь, Стефани, я хочу поблагодарить вас за то, что присоединились к нам. Это работает очень просто. Кто держит ракушку, тот и говорит. Мы изо всех сил взлома не прерывать, пока они рассказывают о своем опыте в группе».

Сара изо всех сил старалась не закатить глаза от комментария, явно адресованного ей.

«Когда спикер закончит, мы спросим у группы, поделился ли-нибудь кто-нибудь опытом, преодолением сессий, похожими на их собственных, — пояснила Мэдди. «Таким образом, мы формируем общие связи через наши общие маршруты. По нашей новой традиции посетители получают возможность высказаться первым, но это полностью зависит от вас».

Она не будет. Новички никогда не убивали. Они сидели и слушали, и если они возвращались, то в конце концов делились. Но не в первый раз. Сама в том числе.

— Конечно, какого черта. Стефани пожаловалась на плечи. — Я поговорю. Мэдди протянула ей ракушку с гребешком, и девочка скрестила ноги. «Ну, ладно. Я Стефани, привет. В следующем месяце мне исполнится двадцать. Я, э-э… Наверное, я здесь, потому что не могу себе позволить терапевта. Она нервно рассмеялась, хотя больше никто этого не сделал. «Хорошо. со мной хорошо… в основном.

Ее голос понизился, когда молодая женщина беспокойно заерзала на своем месте. «Дело было в том, что когда он хотел… ну, «этого»… он это получает». Стефани уставилась в пол и добавила: «Так или иначе». Она откашлялась. «Я еще учился в старшей школе, когда мы познакомились. Я думал, что это было… нормально. Было так. Поэтому я всегда как бы сдался. Но не так давно я встретил новых друзей, и они помогли мне понять, что это не так. Нормально, значит. И я порвал с ним. Он угрожал мне и моей семье. Отрежь меня полностью. У меня сейчас ничего нет».

Стефани долго замолчала. «Хотел бы сказать, что избавился от него. Но он все равно звонит. Напишите мне в моих социальных сетях. Моя мама говорит, что он уже припарковался возле их дома. Я просто… я не знаю, как от него избавиться. Она покачала головой, а затем поспешно сунула ракушку обратно в руки Мэдди. «Я думаю, что на данный момент достаточно поделиться».

«Спасибо, Стефани. Спасибо, что поделились своим опытом». У Мэдди была манера всегда казаться независимой от истории или искренности. «Теперь я знаю, что здесь есть несколько женщин, которые пережили очень похожий опыт и даже преодолели его. Поэтому я предлагаю их поделиться сейчас, чтобы мы могли наладить эти общие связи…»

Голос Мэдди стал далеким в голове Сары, когда знакомое, но свежее ощущение ярости нарастало в ее животе, согревая ее, поднимаясь, заставляя ее уши гореть.

Эти мужчины.

Как бывший парень Лизы за рулем Мустанга.

Они были животными.

Как старший мужчина Стефани, который считает ее собственником. Его игрушка.

Эти люди, они объективировали. Они превратили женщин в исламскую низменную версию, чем, по их мнению, они должны быть. Они только что могли отнять у них.

Как торговцы люди, которые похитили ее и Майю. Намерение продать их детской проституции.

Они заслужили все, что им предстояло, и даже больше.

Сара увидела что-то на периферии. Это был Миша. Она не читала свою книгу; она указана на коленях, ее указательный указатель занимает ее место между страницами.

Подслушивала ли она? Она слышала эту историю?

Она не была уверена. Но Миша смотрела не на Стефани, или Мэдди, или женщину, которая сейчас держала ракушку и говорила.

Она смотрела на нее. Прямо на Сару. Выражение ее лица было непроницаемым.

*

— Зачем ты ходишь в то место?

Вопрос застал Сару врасплох. До сих пор дорога была тихой, и она уже собиралась предложить взять гамбургер или что-то в этом роде, когда Миша выбрал об этом.

«Думаю, я пойду, потому что надеюсь, что часто встречалась помощь кому-то, у кого есть проблема, похожая той, что была у меня».

Миша покачала головой. — Я не думаю, что это все. Она сделала паузу, чем прежде: «Вы хотели навредить этому человеку из этой истории».

— Извините, что ?

Откуда она могла это знать?

— Я видел это по твоим глазам, — пояснила Миша так просто, похоже, какая-то новость или рецепт шоколадного печенья. «Я уже видел это раньше, этот гнев. Вы хотите причинить ему вред за то, что он сделал.

внезапно всплывающего гнева, хотя и не замеченного, было ли это из-за того, что Миша говорила так просто, или из-за того, что она так легко обнаружила себя. «Что бы вы знали? Тебе двенадцать.

«Возможно, я не так много знаю об этой жизни и этом мире, как ты, но я знаю этот взгляд. Я видел это на лицах людей, потому что они причинили боль мне».

— Боже, — выдохнула Сара. — Откуда ты взялся ?

"Я не знаю. Но вы должны. Навредить ему, то есть.

"Почему? Почему я злюсь?" «Люди постоянно злятся по Сара глупым образом».

Эдмунда Бёрка: «Чем больше власти, тем опаснее злоупотребление». эта цитата относилась к политике и важным выборам в миддлсексе.

Почти.

«Мне может быть только двенадцать. Но я знаю о злоупотреблениях и обидчиках. Они не просто просыпаются утром и решают больше не злоупотреблять. Иногда их нужно уговаривать. Так что, может быть, вам стоит убедить его.

— Это реальный мир, — пробормотала Сара. «Это так не работает».

Но в уме она думала о другом. Может быть, так и должно быть.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


"Нуль?" голос позвал его.

Катя? Он хотел сказать это, но не мог. Его рота не работала. Его голосовые связки отказывались издавать звук. Его тело обнаружило себя так, как будто оно было в коробке, которая была специально создана для него, плотно прислушиваясь к нему. И темно. Просто темно.

"Нуль?"

Катя! Где ты? Была ли она здесь, с ним, в этой сжимающейся темноте? Уже не в первый раз его спокойная жена, мать его детей, великая потерянная любовь всей его жизни напряжение переманить его на другой берег. Это должна была быть она, где-то здесь, в этом стигийском аду, ожидающая, когда он протянет руку и возьмет ее руку за. Но его рука не могла двигаться…

"Нуль! Господи, он там, вытащите его!

Нет. Не Кейт. Она никогда не знала его как Зеро; он скрыл от себя эту часть своей жизни, и она умерла за это…

Его темный гроб сдвинулся. Тогда над ним появился свет, туннель, открывающийся, манящий. Сильные руки схватили его под плечи, более совершенные, чем его руки. Рык напряжения. Он двигался. Была боль. Боль в руках и спине и в голове.

Затем обнаружен взрыв света, не только над ним, но и вокруг него, и нечеткие очертания в его поле зрения, голоса, кричащие на него, спрашивая, слышимые, ли они его и не сломанные, ли что-нибудь, и он нашел да сказать, а потом нет, но он только кашлял и кашлял.

— Он вдохнул много пыли. Это был голос Тодда, он был в этом уверен. — Положите его на запах и вынесите наружу. Поторопись, эта земля нестабильна.

Туннель. Он был в туннеле, когда он взорвался. Как давно это было? Час? Неделя?

Потом он оказался на спине, но двигался, подпрыгивал, хотя все, чего он хотел, это встать и потратить чертову минуту и выпить немного воды.

Но у них не было ни минут. Президент был взят. Был ли он еще жив? Он тоже был в туннеле, когда тот взорвался?

Его зрение потемнело по краям, угрожая потерей сознания. Часть его желала туда, чтобы Кейт наконец пришла и отвела его. Они могли бы быть снова вместе. Девочки будут в порядке. Это были предпочтения молодых женщин. Они бы знали, что он счастлив и с ней…

Он сел. Он сильно закашлялся в руку и сплюнул на ладонь, когда скорая помощь кричала на него на иврите и заставила его лечь. Он оттолкнул мужчину.

"Нуль!" – выругалась Мария. "Успокоиться!" Она тоже была там, в машине скорой помощи. Задние двери были открыты и выходили в здание Генерали.

Из здания поднимался дым. И за ним. И за его пределами.

— Вода, — прохрипел он. Во рту у него пересохло.

Затем в его руке появилась охлажденная бутылка. Он выпил слишком много слишком быстро и подавился, сплюнув себе на колени. Он попробовал еще раз, медленнее, и он пошел вниз. Он сложил ладонь, налил немного и протер лицо. Его ладонь лицо снова стало розовой, потому что его снова было в крови.

— Что… — снова разразился Сил Кашель. "Получилось?"

«Просто откиньтесь на одну чертову минуту…»

«Мария». Он снова закашлялся.

Она вздохнула и коснулась его лица. — Они взорвали туннель, Зеро. Три мили от него. Иерусалим… улицы в руинах. Здания рухнули. Машины, которые обнаруживают бегство, протаранивают баррикады, были ложными целями».

Они ушли. Трех переходов туннелей было достаточно, чтобы выйти за пределы города, за баррикады и контрольно-пропускные пункты.

— Единственная причина, по которой ты жив, в том, что ближайший заряд был размещен достаточно далеко от входа в туннель, чтобы не разрушить его полностью, — сказала ему Мария. — Тодд почти вытащил тебя, но взрыв засосал обратно. Нам пришлось выкопать тебя. Вы были загрязнены мелкими камнями».

— Ага, — только и смог выдавить он. Он выпил еще воды, а затем решил сказать «Ратледж?» Но больше получилось похоже на «Relish?»

К счастью, Мария это заметила. К несчастью, она покачала головой. «Известные выходы из туннеля были обысканы и находятся под охраной. Но никаких признаков его.

Он знал, во что это выходит: похитители и их заложники давно ушли. Он так и подозревал; они не взорвали бы туннели, если бы не были свободны от них. Если бы это был его план, он бы ожидал транспорта на другой стороне для быстрого бегства и взорвал бы туннели в предельный возможный момент в качестве визуального маневра.

"Помощь." Он поднял руку, и Мария подняла его на ноги. Взяв его за руку, она помогла ему выбраться из машины скорой помощи на дневной свет заблокированной улицы. Только тогда, когда его чувства, кажется, полностью регистрируются вокруг него. Крики раненых мирных жителей, погибших под обрушением улиц и строений. Огнестрельные жертвы нападения на подписание договора. Толпы, которые угрожают опрокинуть козлы, злые из-за природы реакции со стороны бесчисленных машин скорой помощи, полицейских, машин скорой помощи и пожарных машин, которые строятся по периметру из двух кварталов вокруг здания Дженерали.

Он не хотел думать, что это его вина. Это не так. Он знал это. Но это было единственное чувство, которое пришло в тот момент, кроме боли.

Кто-то протянул ему еще одну бутылку воды. Это был Алан, и его другая рука лежит на плече Зеро. "Ты выглядишь беспокойным."

— Смотри, кто… Он снова закашлялся, не так сильно, как раньше, но во рту снова появилась жидкость. Он содрогнулся при мысли о том, что вдохнул в легкие.

Чип и Тодд тоже были рядом, помогая собирать раненых. Благородный. Но их приоритеты должны быть в другом месте.

Но где? Куда они собирались забрать Рутледжа?

В его кармане зачирикал спутниковый телефон.

— Дай мне, — приказала Мария. Он передал ее, и она насчитывает громкую связь. — Пенни, это Мария. Поговори с нами."

— Зеро жив? — быстро определила она.

— Он жив, — подтвердила Мария, — просто не в болтливом настроении. В чем дело?"

«Можешь выйти в интернет? Вам нужно кое-что увидеть». Настойчивость, с которой Пенни сказала это, нотки страха в ее голосе были достаточной помехой для беспокойства. Пенни было следствием себя.

На спутниковом телефоне не было. Ни у кого из них не было личных мобильных телефонов, а Мария забыла планшет в отеле. Зеро повернулось к еврею в задней части открытой машины скорой помощи. "Телефон?"

— Телефон, — повторил мужчина по-английски. "Телефон. Да." Он вытащил из кармана мобильник и бросил его Зеро.

"Спасибо." Односложные слова было достаточно легко выговорить.

— Пенни, что мы ищем? — спросила Мария.

— Новости, — просто сказала она. « Нет новостей».

Зеро приступа приступа паники, когда открылся и перешел на CNN. Вот он, главный заголовок — и, к его удивлению, это было не премьер-министром Ницани.

«Появился веб-сайт», — объяснила Пенни, пока Зеро параллельно просматривал статью. «В тот же момент взорвались туннели, активировался веб-сайт. Через минуту URL-адрес был передан всем новостным сетям в развитии мира. Сотни учетных записей ботов в социальных сетях поделились на страницах влиятельных деятелей».

— Обратный отсчет, — выдавил Зеро. Он коснулся ссылок в статье и попал на сайт, о котором говорила Пенни. URL-адрес содержит непонятную строку с цифрами и буквами, оканчивающуюся на .cy вместо .com.

Страница была достаточно простой. Белый фон с флагом поднимается вверх. На экране доминировал обратный отсчет жирными красными буквами, отсчитываемый с 23:35:12.

23:35:11…

23:35:10…

23:35:09…

— Считать до чего? — спросил Алан, заглядывая Зеро через плечо.

— Посмотри видео, мрачно — сказала Пенни.

Зеро немного прокрутил наблюдателя вниз и увидел встроенное видео. Он нажал на настройку.

На экране Дауд сидел за столом, аккуратно прикрепляясь к немым рукам. Если это вообще был Дауд.

«Я президент государственной администрации Ашраф Дауд», — заявил мужчина. «Я убил премьер-министра Джейкоба Ницани. Мы взяли в заложники американского президента Джонатана Ратледжа».

Зеро нахмурился. На видео было заметно предварительное тестирование; Давуд (так он был в сознании человека в своей голове, Давуд или нет) в этот самый момент явно подвержен в движении, а не сидел где-то за столом. Это не только было гарантировано спланировано, но они были достаточно уверены, что это сработает, чтобы сделать это видео, рекламирующее их успех.

«Мира нет и никогда не было», — заявил Дауд. «Израиль произошло это и всего остального. Америка заслужила это своей гордыней. Мы не даем права на свободу по поводу жизни президента. Мы не просим выкупа и не будем вести профиль. Наши условия просты: по расчету 24-часового обратного отсчета президент Рутледж будет казнен, а видео будет распространено. Это неизбежно. Президент будет казнен. Если какое-либо объявление войны будет сделано до истечения двадцати четырех часов, президент будет казнен. Президент будет казнен без промедления. Это неизбежно. Это неизбежно. Это воля Аллаха, хвала Ему».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


Мария несколько мгновений смотрела на экран после того, как видео закончилось.

По случаю, Рутледж был жив. В этом она была уверена; вся ее карьера была построена на общении с производителями мужчин, а они редко блефовали. Они выполнили данные обещания, какими бы мучительными они ни были.

Но они так или иначе обвиняются Ратледжа. И они хотели, чтобы это было зрелищем.

Но почему обратный обратный счет? Зачем ждать? Они должны занять некоторое время для чего-то. Что это было?

Она выполняется на лица Зеро и Алана. Их хмурые взгляды были почти заслуженными, а у Зеро более закопченными, и она могла бы рассказать, что они задаются тем же самым, что и она.

— Пенни, ты еще здесь?

"Я босс. Вы должны знать, что директор Шоу попросил меня немедленно закрыть веб-сайт".

— Нет, — твердо сказала Мария. «Синхронизируйте с ним таймер, но не отключайте его. Собрать об этом все, что назовут…»

— Уже на нем, — сказал техник. «Сайт активно отслеживает и обновляется с сервером в Никосии, владеющей Кипром в Средиземном море. Но я также отследил несколько учетных записей ботов и их общий IP-адрес. Они были активированы с микрофоном в Софии, Болгария».

— Звучит как охота на гуся, — пробормотал Алан.

— Это единственные зацепки, которые у нас есть. Мария на мгновение задумалась. «Нам раньше транспорт. Алан и я поедем в Софию и отследим устройство. За это стоит человек, и он что-то знает. Стрикленд и Фоксворт отправляются на Кипр и расследуются, кто контролируется за сайтом».

"И я?" — Зеро задано.

Она вздохнула. «Ты ранен. Ты останешься здесь.

— Как черт… — Он снова закашлялся и сплюнул в грязь. «Черт возьми, я такой».

Она знала, что спорить с ним было проигрышной битвой. Но с этим она все равно будет бороться, в надежде, что он действительно действительно соблюдает, вместо того, чтобы мчаться на полной скорости в горящее здание…

"Привет!" — крикнул позади ее суровый голос. "Ты!"

Мария обернулась и увидела, что в ее направляются четыре агента секретной службы. Ведущий агент выглядел разгневанным, имел ослабевшие на шее пятна, а грязь была в пятнах на черной куртке. Его глаза были жестко посажены и выглядели так, как будто они часто имели ощущение, что вокруг них гусиные лапки, но в остальном его черты были странно мальчишескими. У него было круглое лицо (и в настоящее время были красное), а темные волосы больше не были аккуратно причесаны, а как будто какой-то елейный дядя только провел что по ним рукой.

— Вы представитель исполнительной активной группы? — спросил он.

"Мы."

Он наблюдал за клубящимся дымом в городе позади него. — Что, черт возьми , ты сделал?

Зеро выступило вперед, встав между агентом и Марией. — Мы ни черта не сделали… Но он снова закашлялся, чуть не согнувшись пополам.

— Мне сказали, что они взорвали туннели, потому что ваши люди преследовали их, — сердито сказал агент. «Откуда мы знаем, что эти люди не были самоубийцами? Откуда мы знаем, что президент сейчас не внизу?»

Он не знает. Эти агенты, должно быть, были слишком задержаны преследованием диверсионных машин, прорвавшихся через баррикады, чтобы увидеть обратный отсчет и видео.

"Как вас зовут?" — спросила Мария.

Мужчина ощетинился. «Я заместитель штатного агента Мик Чабб…»

Алан фыркнул позади себя. Она бросила на него взгляд.

«И это официально раскрыто », — добавил этот агент Чабб. — Если ты собираешься участвовать в этом, ты будешь отчитываться передо мной и делать то, что я прикажу…

Мария неожиданно его пренебрежительным взмахом руки. «Есть два человека, животные я подчиняюсь. Ты не один из них, Чабб. Здесь." Она сунула телефон врача скорой помощи в руку.

Она повернулась на каблуках и отошла на несколько ярдов, чаще чем чаще к спутниковому телефону. «Пенни, соедини меня с ДНР».

"В теме."

— А ты, — она указала на Зеро. Его чертовски упрямый будущий муж. «Посмотри, есть ли в машине скорой помощи пара уколов трамадола. Похоже, они скоро произойдут».

Спутниковый телефон щелкнул, и через мгновение знакомый голос сказал: «Бесплодная».

Она вздрогнула от того, как он назвал свое имя. Это слишком напомнило ей о том, как он ругал ее в детстве.

"Это я. Это Мария. Я обратный отсчет. У нас есть направление".

Наступила короткая, но насыщенная пауза, прежде чем он спросил: «Что у тебя есть?»

«У нас есть мобильное устройство в Болгарии. Сервер на Кипре. И DSAC Чабб с массивным комплексом превосходства. Чего у нас нет, так это запасного записан».

«Мария, правительство находится в полном кризисе», — сказал он ей с той же суровостью в голосе, от которого она снова исключила себя маленькой. «Межведомственное сотрудничество как никогда важно. Я не могу принимать решения за тебя. У меня и так руки заняты. Вам нужно лучшее решение здесь. Если вы не можете этого сделать, то доверьтесь агенту Чаббу. Я чист?"

Она стиснула зубы, но сказала: «Ясно, сэр».

"Хороший. Справиться. Сейчас . Он повесил трубку.

Ему нужно наше лучшее обсуждение? Хорошо. Я могу это сделать.

"Так?" — Зеркало позади него. В кулаке он держал два обернутых пластиковым шприцем.

«Нам только что разрешимо действовать независимо от DNI и федерального ограничения из-за ограничения протокола», — сказала она ему.

— В самом деле, — сказал он ровным голосом, явно не веря этого ни на секунду.

Она пожала плечами. «Это была моя интерпретация. У нас есть «Гольфстрим», но нам нужен еще один самолет. Любые идеи?"

«Возможно, сейчас неподходящее время», — сказал телефон.

«Пенни!» — воскликнула Мария. — Вы все еще на связи?

"Я. И некий агент Моссада только что прибыл на место встречи".

Мария нахмурилась. — Некий агент Моссада?.. Она повернулась к Зеро, который смущенно пожалми.

Конечно , подумала она раздраженно. Мендель.

*

— Тебе нужен самолет? Английский язык Талии Мендель был назначен и лишь с легким акцентом. К сожалению, это была лишь одна из нескольких вещей в ней, которые казались обязательными.

— Да, — сказала ей Мария. Они стояли в двух кварталах от здания «Дженерали», где она нашла Менделя, осматривающего настоящую линию разлома на разрушенной улице, образовавшуюся в результате обрушения туннеля. "Если вы можете."

— О, я могу. У Мендель были острые черты лица, белые подбородок, черные волосы, коротко остриженные на лоб. Она была очень умна, хороша в бою и не раз заигрывала с теперь уже женихом Марии. "Куда ты пойдешь?"

— У нас есть зацепка, — просто сказала Мария. Остальная часть встречи произошла с ними, на небольшом расстоянии, пока Мария вела серьезную опасность с последующим шпионом.

— И ты возьмешь с собой своих друзей из секретной службы?

— Думаю, они опоздают на рейс, — просто сказала Мария. — Они скоро узнают то, что знаем мы. Слишком много поваров на кухне можно испортить бульон».

Талия Мендель ухмыльнулась, но улыбка быстро исчезла. «Моя страна в ярости. Уже говоря о войне. они эмоциональны; объявление войны к досрочной казни американским президентом и смертью к разногласиям Израиля между м и Америкой».

Мария позвонила, но в голове у нее было встревожено, что она еще не решила это для себя. Дауд был не только в Израиле; он активно допускал отмену то, что Рутледж добился до сих пор.

Это то, для чего на самом деле нужен обратный отсчет? — указала она. Дать достаточно времени, чтобы кто-то впал в отчаяние и принял опрометчивое решение?

— Тем больше причин помочь нам, — предложила Мария. «Мы можем вернуть его. Вы уже работали с нами ранее; ты знаешь, что мы можем это сделать».

Мендель ред. «Но вы бываете, мисс Йоханссон, что когда я работал с вами раньше, я тоже был там».

Ноздри Марии раздулись. Она знала, что будет дальше.

«Я предоставлю вам ваш самолет. И оружие. Оборудование. Но я иду».

— Нет, — ответила Мария. Чабб был ослом; если она выпустит его, он захватится для захвата власти, и начнется сбор. Она работала с таким будущим мужчиной, как он, и она будет лучше в одиночестве. Секретная служба, скорее всего, скоро узнает, что Пенни уже присутствует.

Мендель, с другой стороны, был бы активом. Марии она просто не очень нравилась.

«Вот в чем дело», — сказала Талия. «Я не хочу войны. Я помогу вам найти вашего президента. Либо я приду, либо ты не получишь от меня помощи.

— Хорошо, — натянуто сказала Мария. Им нужен был самолет. Им нужно было оружие. И они были буквально тиканье часов.

«Бен-Гурион, один час. Это лучшее, что я могу сделать». но не раньше, чем сверкнул Зеро застенчивой походки. — Будет приятно снова поработать с вами, агент Зеро.

"О, нет." Мария сама блеснула мстительной походки. Она подняла руку и сделала вид, что поглаживает волосы, убедившись, что Талия Мендель увидела кольцо с бриллиантом на ее пальце. «Агент Мендель, вы пойдете со мной ».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ


— Значит, ты учишься в академии? — уточнил водитель Убера. Это был толстый мужчина лет тридцати, проникший в бейсболку «Нью-Йорк Джайентс» и ругавшийся себе под нос несколько минут, направляясь в сторону Покипси.

— Верно, — сказала Майя с заднего сиденья. На ней не было формы, но она попросила его забрать ее сразу за пределами кампуса.

— Не думал, что вам, кадетам, разрешат уйти, когда вы используете. Ты же не… как это называется… в самоволку, да? Он усмехнулся про себя.

"Нет. Меня отстранили". Дин Хант избран на двухдневное отстранение, которое предложила Майя, позволивей ненадолго покинуть кампус, но не вернуться туда, если она скоро.

— Угу, — сказал водитель. — Что ты сделал?

— Я бы предпочла не говорить об этом, — коротко сказала Майя.

"Конечно конечно."

Батлер-стрит, 817. Это был адрес, который дал Джимми Брэдли. После того, как Хант объявил об отстранении от занятий, Майя собрала рюкзак, забрала свой телефон (кадетам не разрешалось оставлять свои телефоны в кампусе) и вызвала Uber. Согласно картам Google, адрес находится в двух кварталах от пиццерии, поэтому она сообщила водителю о своем назначении.

— Итак, вы последние новости в последнее время? он определил. — Сумасшедший, да?

«Я не обращал внимания на новости. Был занят."

Он издал низкий свист. «Ну, ты кое-что пропустил, позволь мне сказать тебе…»

Майя наклонилась вперед в своем кресле. «Послушайте, я не из тех пассажиров, с вами вам нужно поговорить. Тишина — это нормально. Даже предпочтительнее.

Парень пожаловался плечами. "Одевают."

Они молчали. За окном было уже темно, но ехать было недолго. Вскоре в поле зрения появились огни Покипси, сам город относительно небольшой, но обширный. Несмотря на относительную близость к столичному району Нью-Йорка, это место выглядело довольно сельским, где деревья и красочные фасады предпочитались небоскребам и цементу.

«Вот мы и приехали», — сказал водитель, въезжая на ограниченную парковку за одноэтажным бежевым зданием. «Фиеста Пицца».

"Спасибо." Майя вышла из машины и не торопясь побрела к передней части здания, где через широкое яркое окно было видно, как внутри обедает множество людей. От запаха у нее потекли слюнки, и он, как ни странно, напомнилей о доме. Пицца всегда нравилась ее отцу, когда он был в стрессе.

Она подождала, пока водитель убера не отедет, чем прежде отвернется от маленького ресторана и направится на запад в двух кварталах на Батлер-стрит.

Потом она прибыла к месту назначения, к дому под номером 817, и громко обругала Джимми Брэдли.

Это был, или когда-то был узким двухэтажным домом, втиснутым между более просторными домами. Но в какой-то момент его переделали в две отдельные квартиры. Нижний уровень оказался 817А, верхний — 817В.

Джимми Брэдли получил свой сот баксов, Майю отстранили от занятий, и не похоже, что у него был его номер телефона, а у него даже не было при себе телефона в академии.

Большой. Думаю, мне легко заняться шпионажем.

Она спряталась в тенях рядом с домом, где бетонная дорога вела к берегу заднего двора, занимая всего несколько футов между двумя зданиями. К счастью, наружного освещения не было, поэтому она кралась из окна к окну, пока не нашла одно с задернутыми шторами.

Она заглянула внутрь. Это была маленькая столовая, свет был выключен. Но под своим углом она могла частично заглянуть в соседнюю комнату, которая казалась гостиной, где на диване сидела женщина, которая, по случаю, была под шестьдесят, на ее лице мерцали цвета телевизионного экрана.

Майя нахмурилась, сразу засомневавшись, что фальсификатором была эта старуха, но не желая полностью сбрасывать со счетов это. Кто бы это ни был, он зашел так далеко, не так ли? Было бы логично, если бы это был кто-то вне подозрений.

В темную столовую вошел мужчина, и Майя быстро пригнулась. Он не видел ее. Когда она осмелилась снова подписчиком, он уже прошел через столовую и вошел в свою – на кухню, как она догадалась, – и тут она услышала предательское хлопанье попкорна из микроволновки.

Майя маневрировала в задней части дома. Занавеска над окном задней двери была прозрачной, и потому она знала, что мужчина тоже был старше, вероятно, муж женщины, и смотрел, как в микроволновке надувается пакет с попкорном.

Его, может быть? Фальсификатор такого калибра должен быть опытным.

Она думала о том, чтобы отправиться в дверь — в конце концов, Джимми отправил ее сюда, — но сначала решила посмотреть, что находится за дверью номер два. За домом была деревянная лестница, ведущая к задней двери на уровне защиты. Она взяла их осторожно, задерживая каждый раз, когда один из них дышал скрипом под ее весом.

Она открыла окно со слегка приоткрытыми жалюзи и заглянула внутрь. Там был молодой человек — мальчик, практически не старше ее, — он сидел в кресле-мешке в скудно обставленной квартире и возился с контроллером видеоигры. У него были длинные волосы, но на подбородке была густая борода. Он носил спортивные шорты и майку поверх своей худощавой фигуры, у него была татуировка на левом плече, что-то похожее на изображения рисунка, и…

И он взглянул, всего на мгновение, прямо в окно.

Майя быстро пригнулась. Видел ли он ее? Нет, конечно нет. Внутри горел свет, а снаружи было темно. Он бы увидел отражение в стекле, не более того. По случаю, она сказала себе.

Она сосчитала до тридцати, присела под окном и дрожала, несмотря на куртку, а потом еще разглянула. Молодой парень вернулся к своей видеоигре.

Он не видел меня.

Этот ребенок тоже не был похож на фальсификатора. На самом деле, она положила свои деньги на старшего по этому поводу мужчину, приговоренного к мальчику. Лучше всего было бы пройти в дверь 817A и сказать им: «Меня прислал JB».

Но если они ответили с замешательством, что тогда? Мало того, что она выбрала не ту дверь, так еще и соседи фальсификатора основы могли подумать, что их соседка сверху что-то замышляет. Торговля наркотиками или что-то в этом роде, в чем пожилые люди обычно подозревают молодых.

Внутри квартиры молодой парень медленно встал со своим креслом-мешком и потянулся. Он прошел в носках по комнате и выбрал свет. Ванная комната. Затем он закрыл за собой дверь.

Я просто подожду здесь еще немного, она решена. Понаблюдайте немного. Может быть, мальчику обеспечен телефонный звонок, который предупредит ее, или что-то в этом роде…

Щелчок-щелк.

Майя замерла. Это слишком хороший звук. Взведение пистолета позади себя и слева. Это было не в первый раз, но по ее позвоночнику все равно пробежала дрожь страха.

— Не двигайся, — тихо предупредил он.

Она подчинилась, оставаясь замороженной. Она очень не хотела, чтобы ее жизнь оборачивалась от рук кого-то в отделочных шортах.

Лестница снаружи, как она поняла, огибала большую часть дома. Он выскользнул прямо из окна ванной и приблизился к ней.

— Меня прислал Джей Би, — быстро сказала она, ее голос был на октаву выше, чем хотелось бы.

«Это так? Тогда почему ты крадешься, шпионишь за мной?

— Я настроен эмоционально, — начала она объяснять, но поняла, как глупо это прозвучит. И что этот мальчик собирался сделать — застрелить ее прямо возле своей квартиры? Нет.

Вместо этого она подняла руки и медленно повернулась к нему. Его глаза сузились, и он все еще был одет только в майку, шорты и носки, в которых она его видела.

— Должно быть холодно, — сказала она.

«Я не против. Что ты хочешь?"

Она сохраняла хладнокровие, несмотря на пистолет. «Мне нужно письмо. Подпись от моего врача. Тот, который утверждает, что я на антипсихотических препаратах, и они закончились.

Он оглядел ее с ног до головы, а затем покачал головой. «Я так не думаю. Убирайся отсюда».

— Пожалуйста, — категорично сказала она. — Мне нужно это письмо …

"Получить!" Он был потрясен пистолетом перед ее лицом, и она вздрогнула.

Но она тоже кое-что заметила. Палец парней был на спусковом крючке. Она вспомнила слова отца, которые неоднократно говорили: никогда, никогда не кладите на спусковой крючок, если вы не предполагали его нажимать.

Этот молодой парень, он знал, что справится. И Майя поняла.

Она бросилась вперед, быстро поднялась в сторону, в то же время пистолет подняв начал и толкнул свою руку вместе с ней. Направив дуло в сторону, она подошла к нему и ударила коленом ему в грудь — не сильно, не чтобы поранить, но чтобы выбить из него дыхание. Он застонал и согнулся пополам, и Майя упала вместе с ним, всю дорогу до самой палубы, увлекаясь за собой своим плечом. Он согнулся в талии и не направил его, когда она привела к инерции осуществления выброса кубарем.

Парень с трудом стуком приземлился на спину, и она быстро освободила его от пистолета. Это был безударный 38-й калибр, курносый и серебристый, и — она заразила барабан — не заряжена.

Она отбросила пистолет в сторону. «Я никуда не пойду .

Мальчик сел и, кряхтя, на плечо. "Ага. Думаю, да. Он посмотрел на него и ухмыльнулся. — Хочешь пива?

«Вода в порядке».

В квартире этого парня пахло дешевым спреем для тела и спортивными носками. Он провел ее на маленькую кухню и дал бутылку воды из холодильника.

— Меня зовут Макс, — сказал он ей. «Но мои друзья зовут меня Басбой».

Она нахмурилась. «Почему они называют тебя официантом?»

«Потом что я официант в Fiesta Pizza».

"...Ой." Она оглядела узкую кухню. На стене висела доска объявлений, кусок пробки с треснувшей деревянной рамой. На нем были разные наклейки, булавки, календарь и пара фотографий.

На одном из них был тот самый мальчик, без бороды, в кадетской форме.

Черт.

— Ты не тот парень, которого я ищу, — сказала она вслух.

Басбой ощетинился. "Я смог бы."

Она покачала головой. — Нет. Вы бывший курсант. Она используется на фотографии. «Я предполагаю, что настоящий парень использует более одного уровня защиты. У него Джимми Брэдли внутри, он дает отчаявшимся кадетам этот адрес. Потом они приходят к вам, они говорят вам, что им нужно. Но ты не тот парень. Вы идете к парню, он делает то, что им нужно, и выдаете это, как и вы». Она наблюдала Басбою прямо в глаза. "Как я поживаю?"

Он моргнул первым. «За что вас протоколирует? Быть умником?

"Нет. Мне нравится бить мальчиков. И я плюнул в лицо лейтнанту".

Басбой ухмыльнулся. "Ага. Это сработает. Я сам не был там целый год. Я был замечен кадетом. Почти лучший в моем классе. десять они даже не отслеживают за производителями вещами .

— Меня это не беспокоит, — откровенно сказала Майя. «Они все равно собираются дать мне пинка. Это радуйся, Мария с моей стороны».

«Это недешево», — предупредил он.

Я говорю о моей жизни . .

— Потом исчезнет, — просто сказал Басбой.

Горло Майи сжалось. Она сопротивлялась желанию схватить тощего мальчика за горло и заставить ее ему сказать, где находится фальсификатор.

Нет. Будь умнее.

— Хорошо, — сказала она вместо этого. Она сделала два шага из кухни в обшарпанную гостиную и многозначительно огляделась. — Хотя было бы неплохо, если бы ты мог себе позволить патроны для этого пистолета. Среди оснащения».

Она переходилась к двери, намеренно не торопясь.

Ну давай же. Возьми наживку…

"Ждать." Голос официанта за ее спиной звучит остро. "Подожди секунд."

Она неожиданно и повернулась, но ничего не сказала.

— Я… ты прав. Я мог бы использовать деньги. Он вздохнул. — Мне нужно сначала поговорить с ним, хорошо? Вам есть где затаиться?

— Я найду место.

Он протянул ручку. «Оставь мне свой номер. Я свяжусь с вами. Если он не против встречи, мы это делаем. Если нет, то больше сюда не пойдешь. Ага?"

Майя записала, записывая номер своего сотового.

«И это будет стоить дополнительно», — добавил он. «Премия с моей стороны за то, что я вот так выставляю».

"Отлично." Майя бросила ручку и снова подключилась к двери. «Просто сделай это, и мы оба будем счастливы».

Она вышла из квартиры и, не оглядываясь, спустилась по деревянной лестнице. Ей нужно было найти место, где можно убить время. Может мотель рядом. И деньги могут быстро стать проблемой, особенно если завтра ожидается, что настоящие будут продаваться из рук в руки. На кредитный счет отца, который дал ей пять долларов, был лимит на выдачу наличных в две тысячи долларов.

Но она была ближе. Шаг ближе, еще одна часть головоломки на месте.

Ваш сотовый телефон зазвонил в переднем кармане ее рюкзака. Это был частный номер. Может быть, ее отец звонит с какой-то горелки?

— Привет, — осторожно ответила она.

«Лусон. Это Хант. Жду обновления».

Майя чуть не застонала вслух. Прошло всего несколько часов с момента ее отстранения; чего Хант ожидал от нее? «Я ближе. Я должен вернуть это к завтрашнему дню…

«Смотрите, что вы делаете», предупредил Хант. «Многие из моих сотрудников недовольны отстранением и призывают к вашей вероятности. Единственное средство, которое я вижу, это найти фальсификатор, чтобы я мог показать, что это я подтолкнул вас ко всему этому. Если вы их не найдете, я не могу сделать, иначе мы рискуем потерять преступника».

Лицо Майи покраснело. — Я найду их, — пообещала она.

И я не думаю, что мне нужно напоминать вам, что официальное изгнание из Вест-Пойнта меняется как позорное строение.

— Но мэм… — по расслаблению возразить Майя.

«Разберись. Я должен принять решение завтра. До свидания, Лоусон.

Декан закончил разговор, и Майя опрокинула мусорный бак.

"Блядь!" — кричала она ночью.

Почему она вообще взялась за это? Она прекрасно справлялась сама по себе, наверстывая упущенное в своей работе, быстро возвращаясь к вершине. А теперь она играла воображаемого секретного агента, выслеживаемого этого фальсификатора — для чего? Чтобы Дин Хант хорошо выглядел? Делать за них работу депутатов?

Она глубоко вздохнула. Было слишком поздно возвращаться. Теперь она была в этой неразберихе, и единственном, что она могла сделать, это довести дело до конца. Внешний вид фальсификатора. Приведи его. И верни ей жизнь.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


"Нуль? Ты хорошо себя чувствуешь? Стрикленд хмуро обращается на него с противоположного сиденья «Гольфстрима».

«Да, Тодд. Я в порядке." Он вырастил себя улыбнуться. "Хорошо" — общий ответ. "Хорошо" было уклончиво.

Правда была в том, что у него все болело. В этом не было ничего нового. Он сделал себе укол трамадола, относительно мягкого болеутоляющего средства, к которому у него достаточная переносимость, и оно сняло остроту, не вызывая сонливости. Тем не менее, завтра его тело будет в основном фиолетовым, он был в этом уверен. Приступы кашля многочисленны; естественно, что большая часть пыли вышла из его легких. Он надеялся вздремнуть во время короткого перелета из Бен-Гуриона на остров Кипр, но, закрыв глаза, не дал передышки своему бурлящему разуму.

Ратледж был заложником в руках убийцы. Часы отсчитывают каждую секунду микроу. Просто находиться на побережье, сам акт необходимости путешествовать из одного места в другое казался расточительным и бездеятельным.

Чип Фоксворт был у руля. Они вежливо освободили своего бывшего пилота от его всякий раз, отправив его обратно в США на коммерческом рейсе, пока они конфисковывали самолет. Теперь они неслись над Средиземным морем со скоростью около шестисот миль в час. А учитывая, что на Кипр приходится всего два стах сорока миллионов к северо-западу от Тель-Авива, это был бы короткий перелет.

— Как бы то ни было, — сказал Стрикленд, — мне очень жаль.

Зеро нахмурился. "Для чего?"

— За то, что бросил тебя в туннеле. Тодд нервно усмехнулся, выглядя значительно более тревожным, чем Зеро мог когда-либо его видеть. — Я просто… побежал прямо перед тобой. Даже несмотря на кодекс «Рейнджерс».

Ни один мужчина не остался позади . Зеро знал это. Это не всегда соответствовало этому, по крайней мере, не всегда. — Тодд, если бы ты не опередил меня и не решил вытащить — если бы ты решил дождаться меня — мы бы оба там замерли.

Молодой человек пожаловался, но ничего не сказал. Было ясно, что это утомило его с тех пор, как туннель обрушился. И хотя Зеро не мог этого понять, это напомнило цитату, которую он часто повторял своим дочерям: « Все, кого вы встречаете, с целью в битве, о чем вы ничего не знаете».

Тодд этим боролся с, примиряя предполагаемую ситуацию с вопиющим пренебрежением правилом, по дому он прожил большую часть своей жизни.

— Думаешь, мы его вернем? он определил.

"Ага." Зеро прям. — Мы собираемся вернуть его.

Громко трещала акустическая система, и в маленькой каюте громко гудело техасское производство Чипа. «Дамы и господа, мы примерно в десяти минутах от Никосию, столицу Кипра. Пожалуйста, пристегните ремни и зафиксируйте столик в вертикальном положении».

Уже почти. По мере того, как пройдет еще девяносто минут, прежде чем Мария, Алан и Талия доберутся до Софии в Болгарии. Девяносто минут, которые отсчитывают часы, когда-либо идущие.

Вернувшись в Бен-Гурион, Талия приобрела Learjet для своей команды. Забавно, как ни странно; Американское промышленное производство, принадлежность к израильским гражданам, предоставлено в ответ на чувствительность. Она также дала им чистые и безопасные телефоны, радиоприемники, оружие, одежду. Все внутри часа.

Перед уходом Мария очистила рукавом немного грязи с его лица, поцеловала и пожелала удачи.

«Дой встречи», — сказали они скоро другу. Не до свидания. Никогда не прощай.

А потом Талия Мендель подмигнула, но он постарался не справиться с этим моментом.

Его пропитанная графеном одежда была испорчена обрушением туннеля, поэтому он заменил ее на черный тактический жилет, серый свитер и бежевую куртку, которая хорошо скрывала под ней жилет. Это не даст ему такой же защиты, но произойдет захват.

«Пенни заблокирована в месте, откуда ведется наблюдение за сайтом». Тодд повернул телефон в руку, чтобы показать GPS-карту столицы Кипра и синюю точку, захватывающую пункт назначения. «Она сказала, что за ним постоянно и регулярно отслеживают с тех пор, как…»

— С тех пор, как обратный отсчет, — закончил за него Зеро. Такие люди не хотели бы ничего оставлять на обнаружение или обнаружение машин. Он не сомневался, что какие-то головные боли или их группа будут ждать их, тщательно отслеживая за тем, чтобы с обратным отсчетом ничего не пошло не так.

Он пристегнул ремень безопасности, когда самолет начал заболевать. «Пойдем посмотрим, кто смотрит».

*

В эти дни международных аэропортов Никосии в основном не использовались, поскольку он был в рамках ограниченного использования трех других аэропортов на Кипре. С 2013 г. предполагаемые события в промышленной сфере, однако серьезные подвижки на этом фронте не произошли.

Но взлетно-посадочные полосы все еще функционировали, и Чип смог посадить «Гольфстрим» без происшествий и помех со стороны пустой башни. Они высадились со своим снаряжением и направили к главному терминалу, который был бы пуст, если бы не небольшая бригада обслуживающего персонала, которая не давала этого вреда рухнуть и быть захваченной водой.

Зеро молча извинился перед тем, чью фиат они засекли на стоянке. На стоянке было всего пять машин, а поблизости не было «Энтерпрайза».

Чип вел машину, а Зеро машинувел, пока они ездили пять миль на восток, в сторону самого города.

«Чувак, — сказал Фоксворт, глядя в окно, — я знаю, где проведу свой следующий отпуск».

— Давайте не смотреться, — напомнил ему Зеро. Хотя он должен был ожидать, что город был прекрасен. Никосия была постоянно заселена более четырех тысяч лет. Он видел ассирийцев, византийцев, османов и римлян. Пальмы тянулись вдоль улиц, на которых были как современные дома, так и исторические руины. Замки делили проспекты с архитектурой из стали и стекла. Никосия выглядела так, как чувствовал кто-то прорвал дыру во времени и охватил летнюю цивилизацию в один город, и то, как голубое небо встречается с тихим морем почти естественным образом, создавалось ощущение, что это действительно сформировалось правдой. .

Движение было легким даже в городе. Они добрались до места всего через двадцать шесть минут после выхода из аэропорта и медленно проехали мимо него.

— Ты уверен, что это оно? — предположил Фоксворт.

— Уверен, — подтвердил Стрикленд. — Что ты думаешь об этом, Зеро?

Это была вилла цвета песчаника, которая выглядела так, как будто она должна быть калифорнийским загородным домом, двухэтажным домом и плоской крышей. С этой крышей, вероятно, был бы хороший вид на сверкающее море.

Это выглядело… необычно, но не так, как ожидалось Зеро. Обычно он врывался в заброшенный склад, или в бандитский гараж, выходящий на ремонтную мастерскую, или в подземное сооружение. Не вилла на средиземноморском острове.

"Нуль?"

— Продолжай, — приказал он. «Припаркуйся в следующем квартале».

— Да, да, — подтвердил Чип. Через минуту он припарковал угнанный «Фиат» перед кипрским кафе.

— Только пистолеты, — сказал им Зеро. «Скрытый. Мы не хотим бить тревогу, если это очередная диверсия».

Может ли это быть ловушкой? Могла ли Пенни ошибаться? Могли ли похитители президента играть с нами? В его голове пронеслась тысяча мыслей, и ни одна из них не заключалась в том, что именно здесь находится таинственный монитор.

Они вышли из машины и поспешно обратились обратно к вилле. «Веди себя так, как будто тебе здесь место», — сказал им Зеро, скользя по стене стены и направляясь к задней части. В глубине был мощеный внутренний дворик и низкий забор, который перешел в соседнюю виллу за ним.

Окна были завешены, но была дверь. Зеро осторожно дернул ручку; заблокирован. Он встал с одной стороны двери и вытащил из куртки «глок-19». Чип стоял в корпусе, задержанном в руки задержания «Зиг Зауэр» от Менделя.

Он обратился к Стрикленду, который вздохнул, поднял ногу и пнул дверь. Она распахнулась, осколки от косяка полетели, и Зеровернулось внутри, а Чип прикрыл его.

Он стоял на кухне. Было пусто. Свет был выключен.

«ЦРУ!» — крикнул он, так как об их прибытии уже объявлено. «Если кто-то здесь, выходите медленно и с поднятыми руками!»

— Они когда-нибудь так делают? — прошептал Чип.

«Тише. Прикрой меня." Зеро продвинулся дальше вглубь виллы. Весь первый этаж был пуст, свет выключен, никаких признаков жизни.

Но над собой он услышал слабое гудение. Он появился на двух других и начал подниматься по лестнице.

Ловушка, подсказывала ему его инстинкты. Это ловушка. Но это был не первый раз, когда он входил в него. Кроме того, у него не было другого выбора, кроме как ожидать, что это не так, или заметно перехитрить его, чем прежде он набросится на него.

Он достиг вершины лестницы и очистил коридор. Гул теперь стал громче, определенно электронное оборудование. Он прошел мимо любви. Небольшая гостевая комната, кровать заправлена идеально.

В конце зала. Еще одна комната. Дверь лишь частично открыта.

Чип был у него за плечом, Стрикленд за ним. Он поехал им и вошел в комнату.

«ЦРУ!» он крикнул.

Мужчина в комнате не обернулся, не ответил. Он сидел за столом, перед ним стояла установка с двумя мониторами. На одном из экранов Зеро увидел обратный отсчет. Он прочитал 20:51:19.

20:51:18…

20:51:17…

На другом экране длинной строки компьютерного кода с зеленым текстом, который никак не мог расшифровать.

Зеро развернулось, очищая оставшуюся часть помещения. Здесь не было никого, кого он мог бы видеть. За столом стояли высокие полки с мигающей электроникой, которые Зеро видел только в отделе исследований и исследований в Лэнгли. Банки серверов, предположил он. В комнате не было ни стула, ни какой-либо другой мебели, кроме пульта стола, стула и компьютерной техники.

«Пожалуйста, уходите», — коротко ответил мужчина по-английски с акцентом в голосе.

"Вы один?" — спросил он.

"Да."

«Вставать. Руки за голову».

— Я не могу, сэр. Голос мужчины дрожал, как будто он извинялся, но он все еще сидел в черном кресле с высокой спинкой.

Зеро осторожно окружил его, не сворачивая с пистолета. Мужчина был лысым, в серебряных очках, из-за того, что его испуганные глаза казались плоди, на оливковом лбу блестел пот. Акцент, если Зеро не ошибся, был турецкий.

— Пожалуйста, просто иди. Его голос был почти шепотом. «Вы не знаете, что это такое…»

— Тогда объяснимо, — сказал Фоксворт позади него. «Потому что, как я вижу, у нас есть оружие, а у вас нет».

— Потише, Чип. Зеро пистолета в пол, подальше от мужчины, но не убрал его. "Как вас зовут?"

— Омер, — сказал мужчина. «Омер Саррафи».

— Хорошо, Омер. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что здесь происходит».

«У меня есть работа». Омер выглядел так, словно удерживал слезы. «Я должен следить за обратным отсчетом. Держите его от закрытия. Отслеживайте нарушенную систему безопасности. Я… я должен держать его активным. Или же…»

— Или что, Омер? Ноль нажал.

— Или они убьют меня, — сказал Омер почти шепотом.

— Их здесь и близко нет, — завершите его Зеро.

«Они не должны быть». По лбу Омера скатилась густая капля пота. — Пожалуйста… просто уйди. Тебе слишком опасно здесь находиться».

Он понял , что этот человек не с ними . Он был заложником. Но что они сделали, чтобы вселить в него такой страх?

"Нуль!"

Он обернулся и увидел Стрикленда, стоящего на четвереньках и осматривающего что-то низкое.

«Не волнуйтесь или что-то в этом роде… но этот человек сидит на достаточном количестве C4, чтобы взорвать все это здание. Может быть, половина квартала.

Грудь Зеро сжалась, когда он тут же упал на четвереньки. Тодд был прав; нижняя сторона кресла Омера с мягкой подкладкой была проложена проводами, провода тянулись к стопке желтых блоков пластиковой взрывчатки, установленной рядом с самым дальним сервером.

— Я уже видел такие установки, — сказал Тодд, его голос ранее произносил какие-то темные ощущения. «В Афганистане. Бьююсь об заклад, Омер сидит здесь на нажимной плите, и если он двинется, это взорвется.

Испуганный мужчина в кресле головы, краска сошла с его лица.

— Идите, — сразу сказал им Зеро. — Вы оба, вон.

— Как черт, — сказал Чип.

— У меня в этом больше опыта, чем у вас, — возразил Стрикленд.

Упрямые ослы.

— Омер, — сказал он спокойно. — Мне нужно, чтобы ты не двигался.

— Вам не о чем думать, сэр, — тихо сказал мужчина. «Но вы должны знать, что если обратный отсчет прервется, он взорвется».

Зеро вдруг вспомнил, что сказала Пенни, что ЦРУ хочет закрыть сайт. Он задавался неожиданно, если она была заблокирована контрпопытками Омера.

"Хорошо." Он не обращал внимания на быстро стучащее сердце, когда убрал пистолет в кобуру. — Чип, позвони Пенни — скажи, что она ни при каких обстоятельствах не должна была добиваться обратного отсчета. Стрикленд, я хочу, чтобы ты был здесь со мной. Омер. Он рассмотрел мужчину в глазах и решил придать ему невероятный вид. «Мы размещаемся обезвредить эту бомбу из-под вас».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


Нулевой баланс на спине, изучая часть стула Омера и путаницу проводов там. «Тодд? Ты видишь то же, что и я?»

Стрикленд разочарованно выдохнул. "Ага." Он опустился на колени рядом с небольшой стопкой C4, спрятанной за массивом серверов. «Либо это была поспешная работа, либо…»

«Или они сделали это, чтобы усложнить диски». Схема проводки казалась достаточно простой, но проводки были на три больше, чем должно было быть, они были припаяны к серебряным выводам на небольшой печатной плате, которая должна была послать сигнал на детонатор и взрывчатку.

В кино всегда был цвет, который нужно вырезать. На самом деле цвет проводов не имел значения. Красные, синие, желтые — это всего лишь пластиковые покрытия на линиях. Единственное, что использовало значение, это то, какой из них послал сигнал на детонатор. Но в коробке было несколько зацепок. Что вызвало несколько сигналов. Может быть обнаружен предохранитель, предназначенный для взрыва, если был перерезан не тот провод.

Омер немного поморщился. Зеро вздрогнул.

— Привет, Омер. Он говорит правду, пока Стрикленд описывает структуру проводки карты. — Почему бы вам не рассказать нам, как вы сюда попали?

— Без обид, сэр, но вряд ли сейчас время для светской беседы. Голос мужчины был задыхающимся, как будто он был на грани панической атаки. Вполне оправданно.

По случаю, если мы ошибаемся, это будет быстро, сказал себе Зеро. Бомбы было достаточно, чтобы испепелить их всех в мгновение ока и, вероятно, разрушить видимость нейтронов. Это переносло, что погибло не только Омер, но и другие невинные жизни.

— Пошути надо мной, — подтолкнул Зеро.

— Пенни, — сказал Чип в трубку позади него. — Это Фоксворт. Не останавливайте обратный отсчет. Ты меня слышишь? У нас тут ситуация с бомбой…»

Омер глубоко вздохнул, сохраняя спокойствие. «Я… я полагаю, я тот, кого вы бы назвали «хакером». Я родом из Турции. Я работал в области кибербезопасности в Istanbul Bankasi . В свободное время я бы…”

"Воровать?" Пред Зеро положил.

— Ну да, — признал Омер. «По общему признанию, это была проверка моего собственного мастерства. Но я бы взламывал системы безопасности банковских синдикатов. Нацелены в основном на Каймановы острова».

— И ты украл не у того парня, — догадался Зеро.

— Сократил до двух строк, — объявил Стрикленд.

— Верно, — сказал Омер. «Он нашел меня. Или, скорее, его люди нашли меня. Они избили меня, накачали наркотиками и не слышали…»

"Где?" — Зеро задано. Он надеялся, что этот человек был Даудом или фальшивым Даудом.

— Каир, — сказал ему Омер. «Белый бизнесмен в Каире. Я не верю, что он был египтянином. Он звучал как-то иначе. Армянин, наверное? Он назвал себя по имени. 'Г-н. Оттенок.'"

— Звучит совсем не зловеще, — пробормотал Чип.

«Он сказал мне, что убьет меня, если я не приду сюда и не сделаю то, что они просят. Здесь был человек, у которого был пистолет. Он вырос меня сесть. Я не знал о бомбе до тех пор».

Мистер Шейд. «Бизнесмен» в Каире.

— Хорошо, — сказал Тодд. «Хорошо… кажется, я понял».

— Думаешь ? — Зеро задано.

Тодд проигнорировал его. «Полосатая синяя линия и зеленая линия», — сказал он. «Мы собираемся разъединить их одновременно».

"Как?" У Зеро не было кусачек, не говоря уже о двух парах.

«Это проволока пятидесятого калибра. Он очень тонкий. Вы должны быть в состоянии вытащить его очевидцами.

— Господи, — пробормотал позади них Чип.

Но Зеро Эд. Какой у них был выбор? Он осторожно протянул руку и зажал между большими и указательными пальцами каждой руки, готовый сильно дернуть за то, что Тодд.

— На счет три, — сказал Стрикленд. «Один два…»

"Нет!" — внезапно закричал Омер.

Зеро просмотра вверх. Как и Стрикленд.

Обратный отсчет случился в 20:43:51.

Зеро закрыл глаза, ожидая, когда взорвется бомба.

Электронная плата в отдельных случаях от его лица вспыхнула желтыми искрами.

«Ой!» Он потер щеку. Пахло горелым пластиком.

Стрикленд рассмеялся. «Неудачник. Это чушь. Проводка вышла из строя».

Фоксворт издал торжествующий вопль — несмотря на то, что он ничего не сделал, чтобы помочь, с иронией заметил Зеро, — и он не мог не усмехнуться.

— Дурак, — повторил он. Было достаточно тревожно, что кто-то обошел Пенни и обратился с обратным счетом. Но бомба оказалась неразорвавшейся.

Зеро выкатился из-под стула. — Ты уверен, Тодд?

"Я уверен. Эта печатная плата только что сгорела. Один из проводов, должно быть, свернулся на собственном петле. Омер, ты можешь встать.

Мужчина слегка покачал головой, все еще напуганный, но Зеро протянул руку. Омер взял его, и, хотя Зеро доверял Тодду, он все же поймал себя на том, что затаил дыхание, когда мужчина медленно поднялся с сиденья.

Ничего не произошло. Ни одна бомба не взорвалась. Омер широко распространен и глубоко вздохнул облегчением, так как удерживал это несколько часов.

«Давайте выбраться отсюда», — сказал Зеро загрузки. — Омер, мы можем доставить тебя к… — он замолчал, когда его глаза встретились с монитором компьютера.

Обратный отсчет рейтингов снова, переход к условиям положения.

20:43:36…

20:43:35…

20:43:34…

"Что за черт?" — прошептал Стрикленд.

Осознание ударило Зеро как кирпич в голову. Кто-то выключил обратный отсчет — потому что тот самый кто-то сказал, что бомба должна взорваться, когда она перестанет действовать. Но бомба была неисправна. Что передало…

За нами следят.

Но как? Камеры были? Или, может быть, через…

Окно слева от Зеро внезапно взорвалось, осколки стекла отскочили от него. Пуля вошла Омеру в череп, и тот изменил рухнул на землю.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ


«Снайпер!» — крикнул Зеро. Но его заглушил второй выстрел, на этот раз развернувшийся Фоксворта и швырнувший его на пол. «Чип!»

Стрикленд стоял на одном колене, выпал выпустив пистолет, направленный в окно. Зеро вытащил «Глок-19» и увидел его — человека с винтовкой на плоской крыше соседней виллы.

Проводка бомбы, потребление обратного отсчета, снайпер наблюдает. Отказоустойчивость к отказоустойчивости к отказоустойчивости.

Стрикленд выстрелил несколько раз, когда снайпер откатился и скрылся из виду.

— Ты ударил его? — крикнул Зеро.

«Я так не думаю. Омер?

"Мертвый." Он вернулся к Чипу. — Фоксворт?

«Я ранен». Чип со стоном сел, держась за плечо. «Это больно. Я истекаю кровью, но не сильно».

Зеро нахмурился. Пуля, достаточно сильная, чтобы пробить графеновую одежду Чипа, была крупного калибра — факт, который он уже знал по состоянию черепа Омера.

— Останься с ним! — приказал он Стрикленду. Им нужно было добраться до этого человека. Им нужно было знать то, что знал он.

Зеро убрал «Глок» в кобуру, отшвырнул осколки разбитого стекла из разбитой оконной рамки и встал на нее, упираясь в края. Он обращения вверх; край плоской крыши был вне досягаемости. Мультипликаторы прыгнуть за это.

Он обращен вниз. Если он и промахивался, то лишь с высотой восемнадцати футов или около того. Прямо на бетон. Все еще достаточно высоко, чтобы сломать обе ноги.

Он вздохнул, выбросил из головы изуродованные конечности и прыгнул, потянувшись — кончики пальцев задели, а затем захватили край крыши. Мгновение он просто болтался там, брыкаясь ногами, пульс стучал в напряженных местах.

С ворчанием и геркулесовым усилием он подтянулся и перекатился на плоскую крышу виллы. Пистолет вернулся выстрелил, прицелился, но снайпера на соседней крыше он не увидел.

Нет, мужчина уже сбежал через две виллы.

Пролет был максимум восемь футов. Невозможна, но прыжок в восхождение выше среднего для человека. И он был неподходящим форматом, какой мог бы быть.

«К черту». Он быстро отступил на несколько шагов, разбежался и прыгнул.

Его сердце выпрыгнуло из груди, когда носки его ботинок ударились о соседние крыши. Его руки на мгновение качнулись, а затем он переместил свой вес вперед — сначала бедрами, затем туловищем, пока плечи не подтолкнули его вперед в перекатывании.

Потом он снова вскочил на ноги и побежал. Еще один скачок. Еще одна возможность позже поздравить себя с сорокалетними способностями к погоне на крыше.

Но снайпер опережал его и, естественно, стоял на ногах быстрее. Зеро поднял «глок», безопасность прицелился. Он был всего в пятидесяти ярдах от него.

Он нажал на курок. Один раз. потом Выстрелы трещали в его барабанных перепонках. Снайпер вскрикнул и упал вперед при втором выстреле.

Следующая крыша, к счастью, была ближе остальных, практически касаясь другого друга, и Зеро голоса всего несколько секунд, чтобы догнать упавшего человека. Он был молод, двадцать пять лет, с черной вьющейся бородой и ухмылкой на губах.

— Не надо, — Зеро случая с пистолетом, когда молодой человек думал о том, чтобы взять винтовку, упавшую в несколько футов от него. «У меня есть вопросы к тебе, и мне будет трудно ответить на них с двумя пулями в тебе».

Молодой снайпер застонал от боли, медленно поднимаясь на ноги. «Я ничего вам не скажу», — сказал он по-арабски.

«Я думаю, ты удивишь себя… эй! Останавливаться!"

Молодой человек отступил на несколько шагов, приблизившись к краю в опасной зоне.

Зеро подошел ближе, обеими руками сжимая пистолет. «Не…»

Не говоря больше ни слова, снайпер развернулся и спрыгнул с головой вперед в лебедином прыжке.

Звук удара будущего желудок Зеро переворачивается. Он не хотел смотреть, но должен был, и когда он это сделал, не было абсолютно никаких сомнений, что человек мертв. Он слышал вопли и вопли прохожих, одни кричали по-английски, другие по-гречески, и знал, что в любой момент вызовут полицию. Нет времени искать снайпера или везти в ожидание с ожиданием доставки.

Через две минуты он вернулся к «фиату» и обнаружил Стрикленда и Фоксворта, ожидающих его внутри. Они сразу отстранились, увеличили расстояние между собой и ревущими сиренами позади них.

— Мертвые, — сказал Зеро, прежде чем они успели спросить. «Прыгнул с крыши, чем прежде я смог получить какие-либо ответы. Были в контакте с ним. Кто-то… кто-то сделал обратный отсчет в надежде, что бомба взорвется.

"Почему?" — предположил Стрикленд. — Просто чтобы убить того, кто нашел Омера?

Зеро покачал головой. Действительно, почему? Потому что…

Потому что им все равно, останавливается ли обратный отсчет или закроют сайт.

Это была еще одна диверсия. Они знали, что первый способ отследить их — найти источник сайта и того, кто за ним стоит. Омер был простофилей. Мир уже видел обратный отсчет; Случайные, забытые в реальном времени следили за просмотром веб-сайтов и СМИ. Даже если первоначальный обратный отсчет был остановлен, он регистрировался в другом месте.

Все это было для того, чтобы мы зашли в тупик.

Но они этого не сделали. Не совсем.

"Куда?" — указан Чип.

— Вернемся к самолету, — ему сказал Зеро. — Как плечо?

«Я буду жить. Едва проник».

Зеро вытащил спутниковый телефон. — Вы получили сообщение с Марией и ее командой?

«Попытался и потерпел неудачу», — сказал Тодд. — Они уже должны быть в Софии. Скорее всего замолчал.

Он покачал головой. Если их опыт был похож на тот, что был в Никосии, его друзья могли попасть в подобную ловушку.

Он баланс Пенни.

«Я вижу экстренные службы рядом с вами», — ответила она вместо приветствия. — Ребята, вы в порядке?

«У нас все хорошо. Но Марии, Алана и Менделя может и не быть. Я хочу, чтобы вы передали им сообщение, дайте им знать лов, чтобы они были в курсешек. Особенно бомбы.

«Конечно. Куда ты направляешься?"

— Каир, — сказал Зеро. «Какие новости о нашем друге Чаббе и секретной службе?»

— Пока мы разговариваем, они на пути в Никосию, — ответила Пенни. «Должен ли я предполагать, что они будут убирать беспорядок?»

«Два конфликта. И совершенно тупиковый путь — по местам, для них. На мгновение его охватило ощущение. Было бы полезно иметь больше рук на палубе. Он не был готов раскрывать свои планы неизвестным. Кроме того, он раньше работал с менеджерами парней, как Чабб. Они были жесткими, обоснованными и предполагаемыми в справедливости — а это вызывало, что они были из тех, кто вваливается в наручники, швыряет выбросы и требует ответов.

То, что он запланировал, потребовало еще немного уловок.

«Пенни, мне нужно все, что вы можете найти на подпольного бизнесмена, который известен под именем «мистер». Шейд в Каире. Кажется, у него есть какие-то владения на Кайманах.

«Я начну копать как можно скорее», — подтвердила Пенни. — Какое ему до этого дело?

— Пока не уверен, — сказал Зеро. «Но у меня есть подозрение, что он может финансировать этот компрессор».

И мы собираемся с известными визитками.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ


Мария не могла сдержаться. Она взглянула на экран телефона, должно быть, в четвертый раз за минуту.

Она синхронизирована обратным счетом веб-сайта с приложением таймера на телефоне, который находится в городе Мендель. Она этого не делала. Каждая секунда была еще одной песчинкой в существующих песчинках, которые никогда не перевернутся.

20:19:22…

20:19:21…

20:19:20…

Она оторвала от него взгляд и затемнила экран. Впереди ее выехала Талия Мендель на черном седане, захваченная напрокат у ее пассажира Аланы Рейдиггера.

На днях Мария села бы с Аланом и долго поболтала бы о том, как он наладил отношения с половиной мира за два года наблюдения в темноте. На данный момент она была благодарна за это. У него была машина, ожидающая их до того, как колеса «Лирджета» коснулись земли.

София была великолепным городом. Забавно, что так много американцев считают частью земного шара, Восточной Европы, страной третьего мира. Здесь было так много истории и культуры, от до сих пор стоящих римских амфитеатров до богатой музейной сцены. Собор Святого Александра Невского был особенно поразителен, многослойные купола цвета морской волны возвышались один над другим в небе.

Зеро бы понравилось здесь.

Она надеялась, что с ними все в порядке, и что Никосия сообщила о месте отправления президента. никто не связывается с ней. Она позвонит им после того, как это будет сделано.

Она поймала себя на том, что задается наверняка, понравится ли Мише здесь. И потом была ли девушка в отпуске? На пляже? Ходила ли она когда-нибудь по музею или обедала в ресторане?

Сосредоточься, Йоханссон.

"Алан?" она указана. "Расположение?"

«Все еще статично», — сообщил он. Он отследил за отметкой GPS на смартфоне в руке. Это было мобильное устройство, с которого были запущены учетные записи ботов, когда обратный отсчет. С тех пор, по словам Пенни, через, естественно, механические промежутки отдельных частей вышло еще несколько сообщений. Но положение устройства не изменилось. Кто бы ни стоял за этим, он занял место до последнего… что это было? Три часа сорок две минуты?

«Не смотри на это снова, — сказала она себе.

Время еще было. Много времени.

Мендель замедлил машину, когда они подъехали к их нахождениям. Даже сквозь деревья Мария могла видеть колокольню и купол центрального собора.

— Мы уверены, что это то самое место? она указана.

— Мы уверены, — подтвердил Алан.

Света Троица , так называлось это место. Болгарский православный монастырь девятнадцатого века превратился в церковь, а музей превратился в историческую достопримечательность.

И тот, кого они искали, был внутри.

— Как ты думаешь, во что они превратятся, прячась в старой церкви? — сказала она вслух.

— Если бы мне пришлось угадывать? Алан повернулся на своем месте с быстрой ухмылкой. «Я предполагаю, что они не думают, что мы будем делать то, что собираемся делать в таких местах».

Мендель вышел первым и открыл багажник. Мария присоединилась к ней как вовремя, чтобы увидеть, как агент Моссада держит в руках израильский IWI Tavor-21, массовую штурмовую винтовку типа «булл-пап», которая применялась Армией обороны Израиля.

«Эй, — сказала ей Мария, — мы здесь, чтобы получить информацию, а не отбиваться от батальона».

«ЛучшеБывает и не нуждаться, да?» Мендель использовал на длинный черный ящик перед ней. — У меня есть два, если хочешь.

"Нет. Спасибо." Под курткой у нее был спрятан «зиг-зауэр», и она надеялась, что ей даже это не скоро. Они искали одного мужчину с мобильным приобретением. И хотя он мог быть вооружен, их целью было допросить, а не продырявить его.

Они подошли к церкви с запада. Архитектура могла бы быть красивой, если бы не причина их посещения, но сейчас не время останавливаться и восхищаться. Мария не ожидала встретить кого-то, кроме их преступника и его друзей; церковь ждала финансирования государственного реставрационного проекта уже три года.

— Мендель, — сказала она. «Позади. Алан, со мной.

Талия отделилась, Тавор баюкал в руках, а Мария и Алан подошли к главному входу. Она встала рядом с дверью и вытащила Зиг-Зауэра, а затем забрала Алана.

Он потянулся к двери. К их удивлению, она легко открылась. Разблокирован.

По ее позвоночнику побежали мурашки. Открытое аварийное приветствие, а приветствие — в таких случаях — часто вызывающие проблемы.

Тем не менее, она развернулась и вошла в атриум с пистолетом вверх, быстро двигаясь слева направо. "Чистый."

Алан следует за ней, обойдя ее и указывая на второй ряд дверей. Они обработали, обнаружили снова, что они не заперты, а Мария очищает длинные неф.

Оно итальянским.

Тем не менее она медленно шагнула вперед по ковру центрального прохода, проверяя левые ряды скамеек, в то время как Алан шагал в такте с ней, проверяя правый.

Витражи орнаментли святых и ангелов. Потолок обнаруживает себя богато украшенной фреской с изображением различных библейских проявлений. Передний алтарь и апсида несли статую естествознания в натуральную величину на кресте. Но они ничего не слышали, никого не видели в похожем на пещеру соборе.

Мария опустилась на одно колено и заразилась под скамьями, не прячется ли кто. Там никого нет.

Она услышала шаги и обернулась, держа пистолет наготове. Мендель появился из двери северного трансепта.

"Чистый." Израильтянин сказал это тихо, но эхом отдалось в комнате.

— Сюда, — объявил Алан. Две женщины поспешили к его приходу, уставившись на скамью примерно в двух третях от переднего алтаря.

Там лежит сотовый телефон.

Мария быстро развернулась. «Кто бы это ни был, он уже сбежал. Или он скручивается. Я проверяю выходы. Алан, ты докажи…

«Подождите один момент». Талия взяла мобильник и вышла на экран.

— У нас нет на это время, — возразила Мария.

"Просто подожди." Мендель прокрутил, нахмурившись. — Ага, — сказала она через мгновение. "Очень умный."

"Что такое?!" – голоса Мария. — Он мог уйти…

«Нет никакого «он». На этом телефоне открыты приложения социальных сетей. Сообщения, которые были отслежены до этого места, были созданы заранее и настроены для публикации через защиту промежутки времени». Она повернула экран, чтобы показать им список составленных, но еще не отправленных сообщений.

Мария покачала головой. Она не хотела признавать, что не совсем в основных социальных сетях, и не имеет в виду, что кто-то может это сделать. — Тогда это значит…

"Да. Тупик."

— Они хотели, чтобы мы пришли сюда, — проворчал Алан. «Чтобы провести время на погоню за кем-то».

Марии хотелось пнуть что-нибудь, возможно, скамью, но это было нехорошо. — Хоть заткнись.

— Уже есть, — сказал Мендель.

«Возьмем с собой. Мы можем посмотреть, что еще может быть на нем». Она вытащила свой телефон, чтобы вызвать сообщение с Зеро и его команду, надеясь, что у Никосии получилось лучше, чем у Софии. Она взяла его телефон и нажала зеленую кнопку доступа. Но все, что она получила, было предупреждением.

"Режим полета?" Она громко фыркнула и помахала телефоном перед лицом Менделя. «Ты дал мне телефон, который был в авиарежиме ?»

Мендель только пожалел плечами. — Вы не заразились сначала?

Мария тихо выругалась, выключая его. А потом передумал, когда пришло несколько новых голосовых сообщений. «Боже, они дозвонились до меня…»

Алан рядом с ней внезапно напрягся, как ищейка, почуявшая лисицу. Она тоже доверилась его инстинктам, и через мгновение услышала визг шин рядом с церковью.

Потом захлопнулись дверцы машин, и на витражи упали тени. Тени торопливых мужчин с необходимостью в руках.

— Ты отключил аккаунты СМИ, — прошептала Мария.

"Да." Хватка Менделя на «Таворе» усилилась.

«И это привлекает их к нам».

"Казалось бы."

Они были поблизости. Жду, пока кто-нибудь придет за телефоном.

«Алан, фланг левый! Мендель, прикрой вход…

Ближайший к ним витраж взорвался внутрь. Мария попала на скамью, повернувшись при этом, и дважды выстрелила из «Зиг-Зауэра» в грудь человека, пролезавшего через нее.

Как только она это сделала, взорвалось еще одно окно. Двери в неф были выбиты ногой. «Тавор» Талии взревел быстрым визгом.

Мария перекатилась на пол и быстро поползла к проходу. Прямо на пути Алана Рейдиггера. Он выбросил в нападающем, схватил его за черный жилет и выбросил обратно в окно.

Как много? Она неизвестна. Но там был черный ход, и кто-то должен был его прикрыть…

Поздно. Когда Мария встала, она увидела себя лицом к лицу с очевидцами мужчин, которые ворвались в дверь трансепта, направив в ее сторону оружие.

"Вниз!" — закричал Мендель, и чем раньше Мария успела удариться о ковер, Тавор снова завопил, когда агент Моссада разрядил обойму в троицу.

Снаряды загрохотали по полу и скамейкам, а потом стихли.

"Чистый?" — спросила Мария.

— Ясно, — фыркнул Алан.

— Ясно, — сказал Мендель. Она подперла «Тавор» одним плечом. — Я только что спас тебе жизнь, ты знаешь это.

Мария закатила глаза. «У меня все было под контролем…»

Где-то в нефе застонал от боли мужчина.

«О, смотри, одна жизнь», — небрежно заметила Талия. Она взглянула на мужчину, который с большим трудом пытался проползти на локтях к атриуму.

— Алан, берегись. Мария подошла к мужчине, даже когда он продолжал бороться. Она перевернула его на спину ногой, а затем поставила ему на грудь.

Он закричал от боли. Похоже, это он разбил окно, в нем она выстрелила в Европу. Похоже, он жил не обоим ударом.

"Арабский?" — определена она его на языке, который, как она его полагала, был родным, предполагая, что он был с группой, захватившей Ратледжа.

«Иди к черту, собака!» он плюнул на том же языке.

Мария покачала головой. У них не было времени на обычную тактику допроса. «У меня есть вопросы». Она слегка повернулась и выстрелила ему в правую коленную чашечку. Он закричал, изо всех сил бьясь о ногу, стоящую у него на груди, но большую часть сил удалила его тело. «У вас есть ответы. Отдай их мне, и ты будешь жить. Да?"

Его дыхание сбивалось всеми стиснутыми окровавленными зубами. Но потом — он рассмеялся. Это был болезненный смех, наполовину гримаса и наполовину ухмылка, но безошибочно узнаваемый смех.

— Я не знаю ничего ценного для тебя, — выдохнул он. «Я всего лишь певец…» Он просто нал, зажмурив глаза. Выстрел, пробитый жилетом, должно быть, поразил жизненно важными органами. Он умирает.

— Ты должен кое-что знать! Мария склонилась над ним, крича в его искаженное лицо. "Вы должны!"

Потом он что-то пробормотал, что-то, что сначала прозвучало неразборчиво, но она разобрала слова. Это было описание из Кораны.

Он молится? Это не было похоже ни на одну молитву, которую она слышала раньше.

И тут его грудь перестала вздыматься, а мышцы лица расслабились. Он был мертв.

— Нам пора идти, — сказал Алан. – Время идет, Мария.

Она убеждена, все еще заинтригована и сбита с толку склонности к высказываниям мужчин.

«Я не разобрал, что он сказал», — признался Мендель. — А ты?

Мария покачала головой. «Что-то проклятии. Бред умирающего. Больше ничего." За помощь. Давай ходить."

Все трое поспешили из церкви, подальше от разбитых окон и изрешеченных пулями скамеек, обратно к машине.

Болгария была тупиком. Они сообщили о передаче в социальные сети, но вряд ли это можно было назвать победой. Время продолжало тикать. Тикает. Тикает.

19:58:41…

19:58:40…

19:58:39…

Ей нужно было перезвонить Пенни, узнать, где Зеро и его команда, что они нашли. Но когда они умчались от Светы Троицы , она никак не могла выкинуть из голов последних мужчин слова.

Их проклятие , сказал он. Народ скитался сорок лет, пока не умер род человеческий.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


«Мы не ведем переговоры с террористами, — выступил министр обороны Колин Крессли. — Участие в переговорах узаконивает их…

— Это неважно, — перебила Джоанна Баркли. Она сидела за столом переговоров в Ситуационном зале Белого дома. На данный момент, пока Рутледж не выздоровела — она не вылетела себе думать о каком-либо другом исходе — ее должность была исполняющим обязанности президента Баркли. «Есть разница между необходимостью и состоянием, генерал Крессли, и мы хотели бы ее раскрытия».

Если бы такие люди, как Крессли, добивались своего, он уже был бы кратером на карте. Он возглавил атаку на объявление войны. И Джонатан будет…

Нет. Даже не думай.

Она знала, что Иерусалим — плохая идея, с самого начала это осознавалось. Но время этого признания прошло. Здесь и сейчас, в Оперативной комнате Белого дома, где собрались члены совета директоров, включая министра обороны, ДНР, начальника штаба Халперна и других стран, она должна была действовать в отсутствие Джонатана.

Но она не была Джонатаном. И притворяться она не стала.

Табита Халперн откашлялась. «РС. Вице-президент, еврейская разведка предполагает, что они организуют скоординированный ракетный удар по важнейшему пункту, в том числе по штаб-квартире ПНА в Рамаллахе».

«Несмотря на то, что президента Дауда там нет, — вмешался Баркли.

«И, — продолжил Табби, — США просят, чтобы они присоединились к ним в отношении сторон, и просят, чтобы мы ответили на санкционированные «стороны», которые могут потребовать…»

— Ракетный удар — это акт войны, — спокойно сказал Баркли. «Мы не будем санкционировать это. Тем более, что это нападение было совершено горсткой людей…

«Это поступок человека, который представляет страну!» Крессли вмешался. — Мэм, эти люди держат нас в заложниках так же, как и своим президентом нелепыми уступками. Нам нужно показать нашу силу…

Джоанна внимательно исследовала его. «Показывая то, что вы считаете безопасным, генеральным, мы оцениваем жизнь президента Рутледжа без потерь».

«Его жизнь уже подвергается ненужному риску!» — чуть ли не кричалминистр обороны. «У нас нет гарантий, что они будут верны своим «условиям». К черту их обратный отсчет! Он у них, и в любой момент, вне зависимости от наших действий, они могут пустить ему пулю…

«Генерал Крессли». Баркли встал. По натуре она не была шумной женщиной, но в зале Сената ее научили, что в некоторых моментах нужно научиться управлять своей диафрагмой в своем использовании. «Вы уволены».

Он моргнул, и его лицо быстро порозовело. "Какая?"

— Уволен, — сказал я. Пожалуйста, покиньте эту комнату».

— Н-ты не можешь…

"Я могу. Я. Было ясно, что вы уволены с этой встречи.

Все взгляды были прикованы к Крессли, когда его горло сжалось в неслышном глотке. — Да, — пробормотал он. «Мэм». Он резко встал на свое место, сунул шляпу под мышку и быстро ушел из оперативной комнаты.

Баркли медленно опустилась на свое место. Крессли не был плохим человеком, не злодеем и не хулиганом. У него просто была близорукая перспектива. Он был здесь, чтобы предложить это, когда другие не хотели или не могли, но навязывать ей планы было просто неприемлемо.

«Мы можем осудить действия президента Дауда, не осуждая нацию», — сказала она в зале. «И мы можем сделать это без объявления войны. Лично я считаю, что это было спланировано и реализовано на небольшой диаграмме. Если бы это было не так, мы бы обнаружили мобилизацию военнослужащих. Мы предполагаем случаи заражения на границах. И пока я не ошибаюсь, это наша позиция. Мы не подвергаем опасности ни в чем не повинные жизни, гражданские или будущие граждане, американцы или палестинцы, из-за действий нескольких человек. Вместо этого мы сосредоточим наши усилия на поиске больных мужчин».

Она сделала эффектную паузу, чем прежде всего добавила: «Если кто-то из присутствующих не согласился, разделяет или рассматривает точку зрения генерала Крессли, готовую пожертвовать единственной жизнью, которая находится на кону в данном моменте, в использовании официального заявления, пожалуйста, говорит сейчас» .

Никто не говорил. Они не будут. Дело было не в высокомерии или превосходстве; она просто знала, что ее окружают люди, которые верны Ратледжу и, соответственно, ей, и хотели, чтобы он благополучно вернулся домой.

«РС. Халперн».

«Было отправлено несколько команд, — сообщил Табби, — но они не продвинулись вперед. Тем не менее мы связались с одним зараженным заместителем специального агента, отвечающего за безопасность президента в Иерусалиме. Агент Чабб был на месте происшествия, когда был Джон — простите, когда развернулся кризисными заложниками. У них была наводка на источник сайта обратного отсчета на Кипре, но… — Она вздохнула. «Но ничего этого не дало. Они возникли на случай возникновения ситуаций самоубийства. Наша лучшая догадка - это наследование соперничающей части. Хотя мы не уверены. Все, что мы знаем, это то, что это был тупик».

Баркли на мгновение задумался. Убийство-самоубийство, в результате которого была завершена эта отступническая фракция, всего за несколько мгновений до открытия Секретной службы? Это звучало не совсем правдоподобно.

— Директор Баррен, — неожиданно сказала она, обращаясь к ДНР. «А как насчет группы исполнительных операций? Они тоже были на месте».

«Да. Были, мэм. Баррен поерзал на своем месте. «Мы ненадолго поддерживали связь после аварий.

— И где они сейчас? — уточнил Баркли.

— Я, э… — Баррен взглянул на Табби Халперн, ища помощи, но она слегка слегка пожалела плечами.

Ясно, что EOT не был с Секретной службой.

— Я выясню, мэм, — быстро сказал директор Баррен. "Как можно быстрее-"

— Нет, — просто сказал Баркли.

Она не была Джоном Ратледжем. И она не будет пытаться или притворяться. Но он часто упоминался в EOT, высоко отзывался о них — временами почти до раздражения, как мальчик мог бы говорить о супергерое из комиксов.

Но она сказала DNI Баррену «нет» не поэтому. Она вспомнила, как в прошлом месяце был украден южнокорейский корабль с плазменным рельсотроном, и понятия не было, где он находится. В то же время никто не знал, где находится команда ЦРУ, впоследствии ставшая EOT.

И Джон тогда что-то сказал, то, что Джоанна Баркли повторила сейчас: «Если мы ничего не слышим от них, надеюсь, это потому, что они пригодились для своей работы».

Они сделали свою работу. Они были где-то сейчас. И чем меньше Баркли и Баррен знали об их действиях или обнаружении вмешаться, тем, вероятно, было лучше.

Баррен Эд. "Да, мэм."

В комнате повисла долгая тишина.

Наконец молодой помощник, стоявший сзади, прочистил горло и шагнул вперед. «Мисс, э-э… Президент, у меня есть информация, которую я считаю, мы должны просмотреть. После передачи исполнительной власти в СМИ было много болтовни, и я думаю, что мы должны заняться изображением и общим мнением…

Баркли махнул рукой и замолчал. — Это сейчас не важно.

"Верно." Он снова прочистил горло. "Конечно нет."

"РС. Халперн, где сейчас идет обратный отсчет?

Начальник штаба кратко ответил на ее телефон. «Восемнадцать часов пятьдесят семь минут».

Джоанна вздохнула. Было ощущение, что у них есть время.

Но они этого не сделали. Израиль поглощает давление. До сих пор хранила полное молчание. Они были так же сбиты с толку, как и все остальные, и возможно отчаянно обнаруживали найти Дауда. Или рвутся в парламенте. А если бы летели ракеты…

— Давайте ненадолго прервемся, — объявила она. «Десять минут. Вытяните ноги».

Когда люди выходили из Ситуационной комнаты, зашевелились кресла и раздалась тихая болтовня. Но Табби Халперн остался сидеть справа от Баркли.

— Далее следует небольшой отдых, Джоанна. Она положила свою руку на руку Баркли.

Но она покачала головой. «Я буду здесь. Пожалуйста, держите меня в курсе всех новых событий».

Она не двигалась. Она будет сидеть там, на месте, где будет наблюдать Джонатану Ратледжу, пока он не придет и не сядет на него самого.

И она надеялась, что не будет получено известий от EOT.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


Зеро подавил желание вколоть себе в бедро еще одну дозу трамадола. Не прошло и пяти часов, а оно уже стиралось. Боли в голове, шее, плечах и… ну, везде, вплоть до щиколоток.

Это просто потому, что ты отдыхаешь , сказал он себе. Как только он сойдет с сознанием и снова заболеет, он почувствует себя лучше. Заставь кровь течь. Но даже сидеть в самолете не давало результатов; он заерзал. Он барабанил явно по подлокотнику. Его левое колено быстро подпрыгнуло само по себе.

Каир приходится в трехстах семидесяти трех милях от Кипра по прямому маршруту. Даже на таком быстром реактивном самолете, как G650, их время в пути составляет час и пять минут, включая максимальную скорость и посадку, которые на чипе Фоксворт могут вычислять.

Почти четыреста миль пути. Еще шестьдесят пять минут на таймере.

18:55:17…

18:55:16…

Где сейчас Ратледж? За пять часов они могли доставить его в бесчисленное множество мест. Поиск был бы бесполезен. Им нужна была достоверная информация. Ведет.

Он не может больше просто сидеть там. Он встал, колени тряслись, а поясница протестовала, и переходился к кабине.

— Чип, как дела?

Фоксворт мельком осмотрелся через плечо. — Мы скоро приземлимся. Тебе действительно стоит встать.

"Хорошо." Зеро опустился в пустое кресло второго пилота и застегнул пряжку на груди. Сквозь ветровое стекло позади него разошлись частицы облака, сверкающее синее море уступило место египетскому побережью. — Как плечо?

«Налепил на него лейкопластырь, как новенький». Чип ухмыльнулся. «У меня было и хуже. Но эй, первый раз стреляют на этой работе. За такие вещи должна быть какая-то лента или медаль, верно?

Зеро хмыкнул. — Мы купим тебе торт, когда вернемся домой.

Фоксворт нахмурился и слегка наклонил голову; он что-то слышал через наушники. Зеро потянулся за запасным и надел его на уши как раз вовремя, чтобы услышать голос с акцентом, говорящий по-английски: «…назовите, пожалуйста».

«Каир, это ноябрь-семь-девять-восемь-Чарли-Альфа, американская авиация общего назначения, везет посла доброй воли в Эр-Рияд». Фоксворт отбарабанил ложь так же легко, как заказал меню. «У нас небольшая механическая проблема с официальным указателем курса. С вашего позволения, мы хотели бы ее опустить, проверить и, может быть, убедить.

Он подмигнул, и Зеро подавил смешок.

Последовала долгая пауза, откуда снова раздался голос, указывающий им на второстепенную взлетно-посадочную полосу за пределами прилегающей территории и даже собирающуюся машину для их краткой остановки.

«Вот оно, гостеприимство», — пошутил Фоксворт.

«Хорошо, что они говорили по-английски», — заметил Зеро. Он не думал, что у него это получится, а арабский язык Чипа был ржавым.

Бывший пилот пожалми плечами. «Английский — международный язык авиации».

"Это так?"

Он прямо. «Все страны, входящие в состав международной организации гражданской авиации, требуют, чтобы их пилоты и авиадиспетчеры стали гражданами Германии».

"Хм." Зеро сняло гарнитуру и остановилось на сиденье в первом ряду, пока они затрагивались в международном аэропорту Каира.

Как только колеса случились на земле, Зеро вскочил со своего места и разговаривал по телефону с Пенни. — Надеюсь, у вас есть хорошие новости.

— Не то чтобы у меня было много времени, — она начала, и его плечи поникли. Он поручил ей найти все, что возможно, об этом загадочном финансисте, мистере Шейде, и о его местонахождении. — Но… кажется, у меня что-то есть.

"Вы думаете…?" Зеро хотел сказать, что у них нет времени на входе, но сдержался. Она находилась под таким же давлением, как он и его команда. "Что это?"

«Во-первых, мистер Шейд, очевидно, является псевдонимом, поэтому отслеживание счетов на Кайманах было бесполезным. Его цифровой след почти нулевой — почти. Я очень часто встречался в темной сети и нашел упоминания о событии, нормальном сегодня в связи с «Тенью». Описание было закодировано, но вероятно на какой-то аукцион. Это происходит в пентхаусе отеля Nile Ritz примерно через три часа.

Три часа? Значит, в шесть вечера по выезду. "Ни за что. Мы не можем тратить три часа на догадки.

— Это все, что у меня есть, Зеро. Мне жаль. Если вы думаете, что можете сделать больше старомодным способом, дерзайте».

— Старомодным способом было бы выбить дверь пентхауса прямо сейчас, — признал он.

— Я бы не советовал этого, — предупредила Пенни. «Я могу ошибаться, но мне кажется, что природа этого аукциона может быть… людьми».

Люди. Торговцы люди. Аукцион людей. Девушки, скорее всего. Вспышка одной ярости вспыхнула внутри него, как спичечная головка, от только мыслей. Он уже имел дело с производителями типов, когда они обнаруживали забрать его дочерей. Нет, они забрали его дочерей, чтобы вернуть их, длина гонка через всю Восточную Европу и борьба с плотным поездом.

— Если я не ошибаюсь, — вернется Пенни, — безопасность будет усилена. Это место будет похоже на крепость. Но вы можете попасть на аукцион. За три часа я могу достать тебе фальшивые документы, приличную одежду и легенду для прикрытия. Хороший повод сблизиться с ним. А дальше героизм зависит от тебя».

Зеро вздохнул, когда «Гольфстрим» выстрелил на взлетной полосе. Других зацепок у них не было. Больше некуда идти. Они были не обнаружены, кто искал президента. Ему это не нравилось, но это был их лучший выбор.

— Хорошо, — сказал он ей. «Мы возьмем одежду. Ты справишься с аллерги.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


Джонатан Рутледж потел под капотом, подпрыгивая на своем сиденье от каждой колеи на дороге с ямами. Если бы они были даже на дороге. Капли пота катились по его щекам, пересохшим губам, промокли видели рубашку и попали в носки. Везде, где они были, было жарко, с капюшоном было еще жарче. Ему не потребовалось воды, и началось обезвоживание. Они вообще не сняли капюшон, ни разу, с его тех пор, как впервые надели на голову.

Как давно это было? Часы, конечно. Уже день? Он не мог сказать. Время было потеряно для него под капотом.

Машина снова подпрыгнула, и он вскрикнул. Или он действует; едва звук вырвался из его пересохшего горла. С каждым отскоком сталь наручников, сковывающих его воспаленные запястья сзади, впивалась в его плоть.

Они поехали без остановок. Это прошло через это затхлое пространство на его ногах. Потом был автомобиль, стойкий запах кожи, сосновый освежитель воздуха и оружейное масло. Потом был самолет, маленький, тревожно трясшийся от турбулентности. Потом было еще одно транспортное средство, это транспортное средство. У него не было верха, но ветер, хлеставший капюшон, не давал передышки от жары. Даже с капюшоном он мог сказать, что солнце палило прямо на него.

По сюжету, ветер заглушал голоса. Похитители не обменивались ни словом по-английски; они разговаривали друг с другом исключительно по-арабски, и Рутледж сказал лишь несколько фраз приветствий и добрых пожеланий. Единственным разом, когда речь шла о по-английски, были резкие слова в его адрес, когда он шумел или недостаточно быстро двигался из одной машины в другой.

Ужас и паника не спасают его, но немного притупились, как острая боль, переходящая в ноющую. Возможно, он просто привык к этому, подумал он. Потерял чувствительность к мысли о том, что его похитит, увезут в какой-нибудь уголок мира и неизбежно убьют.

Очевидно, это был эндшпиль этого мужчины. Другого быть не сформировалось. Американское правительство не вступало в серьезную борьбу с террористами, и он не ожидал, что они будут торговать его жизнью. Однако он не может не вызывать сомнений, какие требования эти люди предъявляют ему взамен.

В то же время он был рад не знать. Последнее, что он хотел, так это знать, какую цену возложили на его голову.

Наконец машина была задержана, и его вытащили из кресла. Он подчинился как из-за слабости конечностей, так и из-за боязни физической расправы. Двое мужчин обменивались иностранной валютой, а затем его захватили за две пары рук.

Его первым побуждением было вырваться, закричать, когда они грубо схватили его железной хваткой. Это было оно. Это был момент, когда…

Но потом он обнаружил себя сзади приподнятым, и снова опустел на поверхность. Под ним было мягко и… и подвижно. Появился запах, который он уже почувствовал раньше, из глубокого фырканье.

Лошадь. Меня посадили на лошадь. Или, может быть, верблюд?

Наступил ли этот бред от обезвоживания? Неужели он потерял рассудок? Был ли он в муках лихорадочного сна? Неужели он уже умер, и это был какой-то странный эпизод загробной жизни?

Это было все это и ничего из этого под капотом. Времени не прошло, но человек рявкнул приказ, и под ним начало плестись вперед. Его тело ритмично качалось вместе с слегка ним покачиваясь. Больше ничего не имело смысла, да и не нужно было.

Это то, что я получаю. Я подлетел слишком близко к солнцу. Я слишком хотел многого.

Ему стало очень стыдно за эту мысль, как только она пришла ему в голову. Это была не его вина. Он предполагает, что-то изменить, осуществить настоящие изменения в мире. И злые люди сопротивлялись этому собиранию. Они продемонстрировали свою оппозицию с ненавистью и ужасным насилием.

Разве они оба не были продуктами одного и того же мира? Те, кто хочет, кто мира, и те, кто бросает ему вызов?

Вот тогда он понял. По случаю, он так думал. С ним ставили пример. Эти люди хотели показать миру, что случилось с теми, кто мог вдохновиться по стопам Рутледжа. Очевидно, кому они принесли большой вес, чтобы получить доступ к весу президента — и если они смогли добраться до него, то к они не могли добраться?

Он не станет мучеником; он станет явным. Как повешенный на перекрестке, чтобы отогнать коварных разбойников. Как головы на пиках средневековых укреплений.

И эта мысль была гораздо более мучительной, чем любая другая, которая у него была до сих пор, потому что это переносило, что его похитители, возможно, ничего не требовали. Никаких соглашений об освобождении его не будет. Если он был прав, его действительно было безнадежным положением.

За раскрытием капюшона должно было пройти время, потому что в конце концов ожидалось восемь событий. Он снова фыркнул, но Ратледж остался лежать на спине даже в неподвижном состоянии. Тогда были звуки, не только диалоги, но и работа звуков, хрипы результатов и лязг металла. Под капюшоном шло время, и Ратледж вспотел, шатался и старался не упасть.

Руки схватили его. Они спустили его со спины зверя. Пальцы на его горле. Он отшатнулся в страхе. Потом был воздух, так же внезапно, как удар сердца, появился свежий воздух, и жара солнца стала намного больше, и свет ослепил его.

Снова прошло время, капюшон сорвался с его головы, и целую минуту он не мог ничего разглядеть, кроме белоснежного света. Постепенно вещи начали фокусироваться. Вместо сурового, хмурое лицо человека в форме перед ним. В его руках пистолет. Двое других, обнаружений так же.

И Дауд. Давуд был там, но не хмурился. Он завышен.

«Ты не будешь говорить», — сказал он по-английски. «Ты не будешь пытаться бежать. Вы не будете двигаться, пока вам не будет двигаться. Если вы это сделаете, вам будет больно. Ты понимаешь?"

Ратледж не смог бы ответить «да», если бы даже хотел, а он не хотел, потому что его об этом предупредили, поэтому он просто искал.

Дауд что-то сказал человеку перед ним. Что-то блеснуло в руке мужчины. Оружие? Бутылка.

Мужчина поднес бутылку воды к губам Ратледжа и слегка опрокинул ее. Прохладная, чудесная, вкусная вода плескалась его по губам, щекотала язык, заливала горло.

Слишком быстро его оттащили. Недостаточно. Недостаточно.

Потом его дали отпустить на стул позади него, его руки все еще были неудобно скованы за спиной, плоть на его запястьях была натерта и, вероятно, кровоточила.

И теперь он заметил, где они были.

Их нигде не было.

Вокруг них не было ничего, совсем ничего, насколько мог видеть глаз. Пейзаж был серым, бежевым, скалистым и песчаным.

Они наблюдали его пустыни.

Животное, которое отнесло его, действительно было лошадью, одной из трех, которые паслись на память от полыни. И звуки работы, которые он слышал, были обнаружены в местах обитания. Над головой брезент, наличие шести шестами. Две куполообразные палатки с бежевым верхом, почти под цвет песка. Под брезентом газовый генератор.

Камера.

Стол с компьютерной техникой.

Новая паника охватила его грудь, знакомое, но новое ощущение. Они принесли его в глушь. Он собирался умереть. И эти люди собирались это снимать.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ


Зеро завязал галстук на шее у взрослых виндзорским узлом и снова подумал о том, как мало ему нравится этот план. Костюм был черный, облегающий, двубортный, немного тесный в талии, но времени на пошив не было. В нем не было никакой защиты, ни графена, ни кевлара, ни места, где можно было бы спрятать оружие, которое не нашла бы охрана Шейда. Он был уверен, что там будут охранные жезлы и вооруженные люди.

По крайней мере, у него все еще были ботинки, которые не сочетались с костюмом, но давали ему хотя бы одну незначительную меру защиты. Это было немного. Это должно быть сделано.

— Ты выглядишь на миллион баксов, — упрекнул Чип с кровати в гостиничном номере. Они располагались на четвертом этаже отеля Nile Ritz-Carlton, четырнадцатью этажами ниже того места, где должен был состояться аукцион Шейда. Они закупили костюмы для него и Тодда; Чип родился в ожидании не только из-за своего ожидания, но потому, что было бы безрассудно учитывать их всех в такой неизвестной ситуации. Если вдруг, Чип вышибет дверь из еврейского автомата.

Он просто надеялся, что до этого не дойдет. Все может быстро запутаться.

Пенни забронировала номер на имя Рода Айверсона, американского эмигранта, который является владельцем эксклюзивных магазинов в амстердамском квартале красных фонарей и приехал в Каир, чтобы изучить «агрессивное расширение». Это также было его прикрытием для личной беседы тет-а-тет с г-ном Шейдом, чтобы представить возможность обнаружить по доставке его «товаров» г- значительному Айверсону без необходимости ехать в Египет.

Если бы Шейд был заинтересован, он бы рассмотрел его для личной беседы. А потом…

И тогда нам импровизировать. Кроме того, у него не было возбуждения дела об аресте. Он не мог быть уверен, что Шейд расскажет, что он хочет знать, и знает ли он вообще что-нибудь. Все это время таймер продолжал тикать.

15:37:01…

15:37:00…

15:36:59…

— Пора идти, — сказал он Стрикленду, который вышел из соседней влюбленной в темно-синем пальто и светло-голубой рубашке с расстегнутым воротником и без галстука. — Чип, подожди.

"Сделаю. Удачи, господа".

Нам это некогда , снова сказал он себе.

Он и Стрикленд поднялись на лифте на уровне пентхауса. Обычно к нему нельзя было получить доступ только с ключом-картой, но совет Пенни оказался верным — функция отключена на этом вечере и на высокопоставленных гостях была мистера Шейда.

— Позвольте мне говорить, — сказал Зеро. В нем не было ничего личного, но все в назначении Тодда кричало «всеамериканский», а не исключено «гость аукциона торговцев людьми».

Двери открылись, и он вздохнул. Он и раньше бывал в пентхаусах, видел и даже испытывал на себе смехотворный уровень роскоши подобных мест, но верхний этаж отеля Nile Ritz-Carlton был просто ошеломляющим.

Когда они вышли из лифта, их встретила приемная, похожая на голливудскую гостиную. Полы из темного дерева под ногами с двух сторон встречались с окнами от пола до потолка, из которых открывался прекрасный вид на египетский город внизу. Мебель была белоснежной, безупречной, современной. Напротив них был небольшой дубовый мини-бар, вокруг него слонялось несколько человек, пока мужчина в белом курилке с напитками. Гости здесь щеголяли в сознании, из-за чего Зеро почувствовал себя так, будто пришел в текстуру штанах. Бриллиантовые серьги ближайших женщин, без сомнений, стоили больше, чем машина.

Зеро шел впереди, когда они шли через комнату к паре двойных дверей, которые вели в сам номер. Вход охраняется трое мужчин, все в черных водолазках под серыми блейзерами под строгим выражением лица.

Один поднял руку, останавливая их. "Цель?" — уточнил он, хотя из-за сильного акцента это звучало как « Морская свинья? ”

Зеро сверкнул движение, направляя свое прикрытие, и…

И это исчезло. В этот момент он забыл, кем он должен быть, почему он здесь. Не настоящая причина, легенда для прикрытия, которую Пенни сфабриковала для него.

Не сейчас. Христос, не сейчас.

Улыбка не ходила с его губ, даже когда он открывал рот, надеясь, что личность найти. Но этого не произошло, и он просто произошел с событием, а охранник перед ним подозрительно поднял бровь.

« Извините ». Стрикленд шагнул вперед между Зеро и охранником. «Мой работодатель не имеет объяснения себя или своих мотивов тем, кого он не знает. не помощь .

Зеро моргнул, ошеломленный тем, что Тодд взял ситуацию под контроль.

«Я мистер Мэлоун, — сказал он им, — а это мистер Айверсон». Он используется на Зеро.

Айверсон. Конечно. Род Айверсон из Амстердама.

— Мы все знаем, почему мы здесь, — вернулся Тодд, в опасной обстановке от лица охранника. — И я не думаю, что ваш босс из тех людей, которые требуют, чтобы мы несли это вслух. Так почему бы тебе не взмахнуть своей маленькой палочкой, открой эти двери и осуществи моему боссу несколько больших успехов, что сделает твоего босса очень успешным. Капиш ?

Хмурый взгляд Но он молча отошел в сторону, когда второй человек вышел вперед. Каждый из них поднял руки, когда он провел над ними металлоискатель, в то время как Зероосновным пассивом и старался не сомневаться в своей правоте.

Парень с палочкой, и третий мужчина открыл двойные двери и впустил их в святилище за ними.

"Что это было?" — тихо спросил Тодд, когда они вошли.

«Мне жаль потом. Я забыл имя, а замер…»

— Ты никогда не забудешь это имя, — бросил вызов Тодд.

"Я знаю. Это больше не повторяется, — пренебрежительно сказал Зеро. "Кстати, это было хорошо обработано. Может, ты слишком много времени проводишь в Фоксворте.

"Ага. Может быть." Тодд огляделся. «Мужчина. Посмотри на это место».

Он сделал. Люкс в пентхаусе был не чем иным, как великолепным современным дизайном в просвете с высотой потолка. Главный зал был пропуском от входа до дальнего конца высоких окон, занимая весь верхний этаж отеля. Мужчина у маленького ребенка Стейнвея играл легкую классическую музыку для гостей, охвативших Зеро мог видеть, случившееся, двадцать пять человек, событий и сгруппированных событий. Мужчины в белых курящих раз несли шампанское и закуски, и было еще по меньшей мере четверо вооруженных охранников, таких же, как у дверей, — опять же, их Зеро мог видеть. От главной комнаты было несколько дверей и других комнат.

«Это не похоже на аукцион, — заметил Тодд. — Похоже на вечеринку.

"Ага." Он только что думал о том же. Были ли они в нужном месте? Пенни ошиблась? Он сомневался в этом; она еще не ошиблась. "Разделить. Посмотрим, не придумал ли ты найти этого мистера Шейда. Осторожно.

"Понятно." Тодд двинулся налево, к кухне люкса, а Зеро двинулся вперед. Он схватил фужер с шампанским у остаточной лакеи, не замедляя шага. Он пожалел, что не предусмотрительно сделал вторую инъекцию трамадола перед этим.

Но задним числом двадцать двадцать.

Он протиснулся дальше в номер, улавливая обрывки разговоров на французском, английском, фарси, арабском и других обслуживаемых женщин в хромых и шифоне и мужчинах в отутюженных, сшитых на заказ костюмах. Стрикленд был прав; это не могло быть ни на каком аукционе, который он когда-либо видел.

Однако он заметил, что большая часть населения посещается периметром широкой территории… и, естественно, окружили ее вокруг. Потребовалось всего мгновение, чтобы понять, почему; на стенах висели произведения искусства, маленькие, требующие внимательного осмотра. Он подошел к ближайшему из них, который в настоящее время привлекает внимание четырех гостей, и обратил внимание на себя.

Это была фотография, простая, но художественная. Строгий принт восемь на десять с изображением молодой женщины — девушки, на самом деле, не старше его возможной дочерей. Она была поразительно красивой, стоя в профиль, повернув голову к захвату. На ней было простое желтое платье, которое выглядело еще ярче на фоне ее светлых волос и абсолютно черного света.

Но что было сделано по-настоящему красивой, даже по-настоящему навязчивой, так это выражение ее глаз. Это был заунывный взгляд, может быть, и одухотворенный, но более указывающий ему на глубокую скорбь, настоящий колодец в ее глазах...

Ой.

О, нет.

Вот он, знакомый комок страха в жизни, когда он пришел к ужасному осознанию.

Рядом с фотографией была небольшая белая карточка. Если бы это было произведение искусства, здесь было бы имя его художника, название произведения, год создания. Цена, наверное.

Но нет. Карта гласила:

Лот 12241

170 см.

48 кг.

Шведский

Нет видимых шрамов

Узел страха внутри него вспыхнул яростным пламенем. Это был аукцион, но Шейд не был настолько глуп, чтобы носить сюда свои товары лично. Это было невиданное зрелище с аукциона, и эти люди — все они, все до единого — они разглядывали витрины.

Четверо охранников внутри, которых он мог видеть. Вместе с ним и Тоддом они могли убить из них. Получить их оружие. Убейте двух других. Остальные просто пишутся. Если кто-то из монстров будет ранен в бою…

Рука, связанная с его. Он напрягся, готовий к драке, когда знакомый голос промурлыкал ему в ухо. «Отвратительно. Это не?"

Он в шоке оглянулся.

— Но помни, почему мы здесь. Это не для них, — напомнила она ему.

Это была Талия Мендель.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ


— Пойдем, — Талия, все держала его за руку. Она увела от стены, от фотографии, от светловолосой шведки с затравленным взглядом, которая отчаянно нуждалась в его помощи, чьей-либо помощи…

Но Талия была права. Они пришли не поэтому. Разоблачение их прикрытия сейчас может стать угрозой смерти Ратледжа. Тем не менее, есть такая вещь, как два зайца может выстрелом, и он найдется одним шансом.

— Как ты здесь? — Зеркало задано низким голосом.

— Твой друг с работой, — просто сказала она.

Пенни. Конечно, Пенни сказал им, где найти Зеро и его команду, но не сказал ему, что они будут там. На случай, если они облажаются. Он хотел рассердиться на это, но потом напомнил себе, что на самом деле чуть не облажался у дверей.

На Талии было черное платье без бретелек, ее такие же темные волосы были уложены густыми локонами на макушке. — Твой бородатый друг этажа ниже нас, — сказала тихо она ему. — Он связался с другим, с глупым именем.

«Чип».

— Это был бы он, да. Она рассмеялась, фальшиво и хихикая, но не неприятно, как будто Зеро только что рассказал анекдот. Она была признана лучшим актером, чем он.

— А Мария? он определил.

"Посмотреть на себя."

Он оглядел комнату. Потребовалось всего полсекунды, чтобы найти ее, блондинку-бомбу в красном платье, с высоким разрезом на одной ноге, с шампанским в левой руке и сверкающим бриллиантом.

Она была под прикрытием, но не сняла обручальное кольцо.

— Я предполагаю, что у тебя есть план лучше, чем у меня, — спросил Зеро.

"Верно. Видишь вон те двери? Она размещает его своим взглядом. — Тогда за ним спальня. Я вызываю отвлечение.

Зеро, когда Талия высвободила свою руку из его рук. "До скорого."

Потом она споткнулась или сделала вид, что споткнулась, рванулась вперед и с мужчиной за столом в белом курении, несущим полный поднос шампанского. Поднос опрокинулся; очки полетели и разбились. И Талия всплеснула руками и завизжала, вся в шампанском.

«Ты безвкусный, неуклюжий, глупый человек!» — крикнула она. "Как ты смеешься!"

Все взоры внезапно обратились на взрыв и звук разбитого стекла. Гости собрались, чтобы рассмотреть поближе, а Зеро отошло назад, к закрытой двери и комнате за ней.

*

— Ты неуклюжий, слабоумный, слабоумный! — крикнул Мендель над заключением вечеринки. «Это платье стоит больше, чем твоя жалкая жизнь!»

Мария небрежно отхлебнула из своего бокала, изо всех сил сдерживая улыбку. Не только потому, что Мендель хорошо восприняла свою роль, но и потому, что она была облита шампанским, что приемлемо для нее.

— Простите, мэм, — пробормотал бедный официант. «Это был случайный случай…»

"Несчастный случай?! У тебя будет авария, когда я сброшу тебя с балкона!" «Кто отвечает за эту болвану?»

Мария не двигалась. Она не ответила. Но ее глаза проследили за мужчиной, который шагнул вперед. Он был в белом курении, как и официанты, но восемнадцатикаратный «Ролекс Челлини» на его запястье охранвал обпром.

Умный . Мистер Шейд пришел инкогнито на чистую вечеринку.

Мужчина довольно выглядел незаметно непримечательным, и Мария не могла не думать, что это было сделано намеренно. Ему было чуть за сорок, но он был худым, его темные волосы были зачесаны назад, и в остальном он совсем не бросился в глаза. Хамелеон в собственном личном мире.

«Мадам, — сказал он с французским акцентом, — мои искренние извинения. такое поведение просто недопустимо, и последствия будут незамедлительными». Шейд щелкнул глазами в ближайшем охраннике. «Ты. Пожалуйста. Избавься от него».

— С-сэр, — запротестовал официант, — пожалуйста…

Мария закусила губу. Она еще не могла пошевелиться. Но внешний маневр Талии должен быть только проявлением Шейда, а не убить человека.

"Ждать." Мендель поднял руку, закатив глаза, как будто это вызвало большое негодование, чтобы раскрыть: «Я… возможно, слишком быстро отреагировала. Возможно , я споткнулся о него» .

Мгновение Шейд покинуло ее, а затем на его лице появилась улыбка. "Я понимаю. Я ценю вашу честность, мадам. Хорошую помощь очень трудно найти". Он повернулся к официанту. "Очисти это".

"Да сэр."

Талии он спросил: «Могу ли я что-нибудь предложить вам как моей уважаемой гостье?»

Она махнула рукой. "Нет. У меня здесь есть комната; Мне просто нужно переодеться". Она шагнула к двери на каблуках, высоко подняв голову.

Шейд смотрел, как она отсутствует, а остальные гости вечеринки, вероятно, вернулись к своим обычным делам. Но на глазах у Марии французы подошел к одному из своих охранников, наклонившись…

Чтобы за ней не следили. Он подозрительный.

Она сделала движение, шагнула по полу и нежно положила руку на плечо Шейда. — Простите меня, сэр.

Он повернулся, на мгновенье казавшись раздраженным, но его хмурый взгляд быстро превратился в улыбку, когда он по-волчьи рассматривал дальше вниз сверху. — Да, мадам? Или это мадемуазель?

— Можешь звать меня Джейн. Мы можем поговорить наедине?

— По какому делу? — спросил он прямо.

На этот раз она улыбнулась и наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо. «Я представляю видного члена европейской королевской семьи, который заинтересован в партнерстве с брокером, как вы. Тот, кто может обнаружить достаточную концентрацию… «…Предметы».

Она сделала шаг назад и подняла бровь.

"Какая страна?" — определил он ее.

— Если бы я хотел, чтобы ты знал, я бы сказал. Она повернулась. "Буду ждать." Не говоря ни слова, она закрывалась к закрытой двери, ведущий в главной спальню, надеясь, что проворачивается число и заманчивое сашай. Удивительно и немного забавно, что в своей работе под прикрытием она редко использовала сексуальность в качестве тактики. Это просто рождает ее чувство себя… отвратительной.

Она вошла в комнату и быстро закрыла за собой дверь. Был ли Зеро уже на месте? Если и был, то не издал ни намека, ни звука. Комната была широкой, со сводчатым потолком, калифорнийской королевской кроватью, изогнутым белым шезлонгом и французскими дверями, размещенными на каменном балконе.

Но не Зеро. Должна ли она позвонить ему? Просить сигнал?

Прежде чем она успела принять решение, дверь позади открылась, и Шейд не проскользнул внутрь.

— Вы возбудили мое любопытство, — признался он. — У тебя есть пять минут моего времени.

Она медленно села на край тела и скрестила ноги, разрез на платье высоко поднялся до бедра.

— Возможно, десять минут. Шейд возвышения.

Мария цветочная тошнота. Этот человек был торговым человеком. Худший из нежелательних. Глядя на него. Без сомнения, мысленно ценит ее. Она сама ломает ему шею, если им не нужно то, что он знает. Если бы от этого не зависела жизнь Ратледжа.

Он сел рядом с ней, ближе, чем ей задержаны бы. "Так. Какая страна, моя дорогая?

Где ты, черт возьми, Зеро?

— Вас бы удивило, если бы я сказал «Франция»? — дразнила она.

— Нет , — сказал он со смехом.

"Нет, это не так." Она тоже рассмеялась, надавив на один из них, надеясь, что это прозвучит искренне.

Не торопитесь здесь…

«Прежде чем я скажу вам, — Мария ухватилась за соломинку, — мне нужно, чтобы вы сказали, что мы по-прежнему будем иметь полную свободу действий, если мы решим не продвигать соглашение».

Шейд положил руку на сердце. «Осторожность — второе имя — ак! ”

В одно мгновение что-то прошло перед лицом Шейда, скользнуло вокруг его головы и сжалось. Зеро был там, за его спиной, его развязанный галстук обвивал горло француза, когда он тянул его обеими руками.

— Не двигайся, — тихо сказал Зеро. «Не из давайте ни звука, или я убью вас быстрее, чем ваши люди прибывают сюда».

Лицо Шейда покраснело, но он все еще улыбался Марии, когда она вставала в больницу.

— Что-то смешное? — указала она.

Он хотел что-то сказать, но участвовал в своем горло. Зеро ослабил галстук на долю населения.

"Кто ты?" он определил. «Интерпол? ЦРУ?

Сукин сын. Он американец. Французский акцент исчез. Ничто в Шейде не естественно искренним.

— Думаешь, это первый раз, когда такие люди, как ты, угрожают мне? Он усмехнулся. «Это всеполитический театр. Вы изменили меня, я назову им четыре или имена, более важные дела, чем пять моих, и вернулись сюда завтра к этому времени. Он пожаловался на плечи и увеличился еще больше. «Я никто, который имеет дело со всеми. Никому не нужны гольяны, когда можно поймать окуня».

— Вы финансируете фракцию, похитившую президента Ратледжа, — сказал Зеро позади него, еще сильнее затягивая галстук.

— Конечно, — признался Шейд напряженным голосом. «Они и некоторые другие. Война выгодна. Если они добьются успеха, им понадобится оружие. Если нет, на их место поднимется другая фракция, вдохновленная их неудачей. В долгосрочной перспективе мои инвестиции вернутся десятикратно». Он снова проверяется прямо на Марию. «Это все игра чисел».

Она обменялась быстрым взглядом с Зеро, который тоже заметил странный акцент. Но Шейд был просто подонок. Она стряхнула эту мысль с головы. «Вот в чем дело. Мы не примем тебя, Шейд. Ты расскажешь нам, куда его взяли, или мы убьём тебя прямо здесь.

Он покачал головой. — Нет, ты не такой. Он казался тревожно невозмутимым из-за угрозы своей жизни, и Мария была полностью уверена, что он уже был в такой ситуации, возможно, не раз. «У меня есть информация, которая вам нужна. Даже если я скажу вам, что ничего не знаю и что они не поделятся со многими подробностями своих планов, вы мне не поверите. Ты заберешь меня оттуда, а… ну, это я тебе уже сказал. Он слегка усмехнулся. — Вам это не понравится, но вашему начальству понравится. Они получают более крупную рыбу. Это заставит выглядеть хорошо».

— Мы говорим о президенте Связи, — прошипел Зеро ему на ухо. «Нетрыба крупнее. Если ты не расскажешь нам то, что знаешь, мы отправим тебя куда, чем в ад…

Шейд снова рассмеялся, хотя смех закончился с подавленным звуком. "Это так?"

Он тормозит.

Мария резко обращена вниз. Его руки были на коленях, слева вверху справа.

Его левая рука ерзала. Покрытие чего-либо. Она шлепнула его.

Ролекс Челлини. На циферблате мигала маленькая красная точка.

Она поняла, что это были не просто часы. Это была тревожная кнопка.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ


Зеро туго натянул галстук на шее Шейда и в замешательстве наблюдал, как Мария прыгнула к двери спальни. Она повернула замок, а затем сунула стул под ручку.

"Что это?" — настойчиво задан он.

"Часы. Это тревожная кнопка. Быстрее балконные двери!

Как бы Зеро ни хотел душить торговцев людьми, он ослабил хватку на шее мужчины и распахнул французские двери на балкон.

«Что я…» Ищу , хотел он сказать, когда к нему донесся крик сверху.

"Нуль!"

Он обращен вниз. Этажем ниже пентхауса был еще один балкон, поменьше, и на семнадцатиэтажном этаже было лицо Чипа Фоксворта. "Ловить!"

Чип подбросил что-то вверх обеими руками. Зеро потянулся к ней дальше, чем ему хотелось бы, всем своим весом прислонившись к перилам.

Но ловко поймал пистолет. Израильский пистолет-пулемет Tavor, заряженный, взведенный и готовый.

Теперь, как, черт возьми, мы выберемся отсюда? Стрелять смотреть охрану? Отбиться от гостей? Все с Шейдом на буксире?

Он вернулся в комнату и увидел, что Мария срывает простыни с сознанием. — В любой момент, я уверен, они…

Громовой грохот сотряс дверь в раме. Зеро прижал случайный автомат к плечу, и стал ждать.

Мария связала концы двух простыней вместе и крепко потянула. «Египетский хлопок. Надеюсь, выдержит».

— Что ты задумал?..

Дверь снова хлопнула. Косяк треснул, но стул удержал его. На данный момент.

"Ты! Иди сюда." Мария схватила Шейда за воротник и потащила к стеклянным дверям. Он боролся с ней, и она ткнула его в лицо быстрой локтем — раз, два. Мужчина пошатнулся, истекла кровью изо рта, и выглядел так, словно вот-вот потерял сознание.

Затем выстрелы попали в дверь и замок. Крики с другой стороны сопровождались глухим топотом ног. Гости бегут, он мог себе представить.

Тем не менее он ждал.

Вероятно, охранникам стало известно, что у их босса были проблемы.

Последний удар с другой стороны, и стул опрокинулся. Сломанная дверь распахнулась, повиснув всего на одной петле. С другой стороны стояли трое вооруженных мужчин, готовых ворваться.

И встретил полностью автоматический выстрел из Тавора.

Брызнула кровь. Ни у кого из них не было шансов. В дверях валялись тела. Но он знал, что их было больше.

Он обернулся всего на мгновение и увидел, как Мария закрепляет конец простыни вокруг лодыжки Шейда.

"Что делаешь?" — закричал он, хотя ему не нравилась догадка, уже сложившаяся у него в голове.

Испуганное выражение лица Шейда наводило на мысль, что он задавался тем же вопросом.

— Просто прикрой меня! Мария сказала ему.

Зеро повернулся к двери и выстрелил еще раз. Снаружи снова послышались крики, панические крики, визги боли, когда гости вечеринки разбежались, наезжая друг на друга в своих причудливых одеждах и роскошных украшениях. Если-то из них и произошли от рикошета или случайного выстрела, то они заслужили это тем, что были там.

Он увидел мелькнувшую темную куртку, когда один из охранников попал за стеной, ожидая возможности выстрелить в комнату.

В конце концов, мужчина получит это. У Зеро не было запасного магазина. Сколько патронов он сделал? Он не был уверен.

Он переключился на полуавтоматический режим и выстрелил еще два, просто чтобы скрыть человека на месте, и рискнул еще раз оглядеться назад. Другой конец веревки от простыни Мария привязала к перилам балкона.

И тут Зеро узнал. — Подожди, это выдержит?..

Мария толкнула Шейда через перила. Зеро услышал его пронзительный крик ужаса на полсекунды, который оборвался так же быстро, как натянулись простыни.

Псих. Это безумие. Логичный голос в его голове подсказал ему, что это должно быть место на Земле, где он хотел бы быть, но он был приглушен, далеко. Это было то, ради чего он жил. Теперь боли не было. Инстинкт и адреналин взяли верх.

Он завершил еще три выстрела, предварительно попав в дерево дверного косяка, разбросав осколки.

"Ну давай же!" — крикнула она позади него. Он попятился к балкону, а Мария на каблуках перелезла через перила. Она вцепилась в простыню и в следующее мгновение исчезла, скользя по ним, как по канату.

Зеро попятился к перилам, «Тавор» все еще был прижат к плечу.

Он переключил его обратно на полностью автоматический режим. Он опустошил магазин, ворвавшись в открытую дверной проем.

Затем он бросил «Тавор» и перелез через перилу так быстро, как только мог.

Только не смотрите вниз.

Он обращен вниз. Между ним и нижней улицей были почти двести футов, и с его высотой были обнаружены огни машин, прибрежных, как насекомые. Если бы он упал прямо с опасностью, ветер, вероятность его, хотя бы раз сдул в стену отеля вниз по пути.

Это была неприятная мысль.

Он схватил простыню обеими руками. Вот оно.

Его ноги оторвались от перил. Он скользил. Но открытой через дверной проем вышел охранник. Пистолет поднят. Произошел выстрел.

Боль пронзила левое плечо Зеро, когда охранник пистолета, и люкс исчезли из поля зрения, а затем мимо него пролетел балкон. Он скользил вниз, держась одной правой руки, а левая висела на боку. Его захвата было недостаточно, чтобы арестовать его. Простыня продолжала скользить и вскоре закончилась.

Одна нога коснулась балкона под, но этого было недостаточно, чтобы его остановить. В его правой руке закончилась простыня. Его левая вертелась на поверхности океана, как будто он каким-то образом мог плыть против темноты. Он падал назад…

И тут его туловище ударилось о перила. Он был вверх ногами, уставившись в пустоту, зияющую между ним и улицей, но не падая. Почему он не падал?

Зеро просмотра вверх. Алан Рейдиггер держал его ногу обеими руками в крепких медвежьих объятиях. Он поймал ногу Зеро, ногу, которая ударилась о перила.

— Понял тебя, — прохрипел он. — Здесь мало помощи?

Стрикленд был там, схватив чужую ногу. Фоксворт протянул руку. дель с удовольствием наблюдал, как Мария держала за воротник белоснежного Шейда.

Над ним охранник перегнулся через балкон и прицелился вниз. Зеро бросилось вперед, на балкон, когда сверху посыпались выстрелы. Все четверо рухнули в кучу.

Не было времени благодарить или даже признать, что он жив. Никто не должен был выкрикивать поддержку или напоминать, чтобы удалить к черту. Они вернулись вскочили на ноги, вышли из комнаты, по коридору, по лестнице. Стрикленд вел, затем Мария с Шейдом, заставляя его двигаться вперед, Мендель шел в тылу, прикрывая их сиг-зауэром в захвате рук, проверяя ее шесть случаев несколько секунд.

С начала стрельбы прошло меньше двух минут. Он не знал, какое время отклика было в Каире, но надеялся, что оно было достаточно долгим.

К тому же времени, как они добрались до седьмого отравления, они догнали гостей Шейда, тех, кто спасался бегством, выбрав лестницу, и несмотря на то, что хозяин в курении Америки предпринял попытку позвать на помощь, прежде чем Мария резким ударом под ребра будущего его замолчал . , его крики затерялись среди панических визгов и хрипов.

Затем они случаются в вестибюле, среди небольшой убегающей толпы, еще больше выходивших из лифтов, другие гости в вестибюле застыли в замешательстве и тревоге. Они не были внезапно вызваны и выбежали на улицу, когда с близкого расстояния завыли сирены, Шейд на самом буксире, когда они убежали из отеля и места, что неожиданно полиция застанет в разгаре.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


Внизу, в подуровне исследований и исследований без окон в Лэнгли, штат Вирджиния, доктор Пенелопа Леон беспокойно шагала взад-вперед.

Она была не одна там внизу, под ярким светом и чистыми белыми стенами, уполномоченными в какой-то степени имитировать дневной свет. Она редко была. Команды техников и инженеров сновали вокруг, координируя действия с другими полевыми командами ЦРУ и разрабатывая проекты. Это был термин, который они использовали, «проект», будь то оружие, коммуникация, вирусная культура или замена лампочек в туалетах. Всегда проект.

Кто-то использует ее блокнот и ручку для подписки на каком-то разрешении, и она нацарапала свое имя, не читая его. Что бы это ни было, сейчас это было не важно.

Пенни ходила взад-вперед, потому что сделала все, что могла. Невзирая на все случаи, которые могут привести к превышению, и нити, которые могут тянуть, прибавки и отклонения, которые могут быть исключены, она достигла предела своей полезности, по случаю возникновения, на данный момент. EOT был в лове льва, и у нее не было возможности отследить их или Рассказать, что происходит на территории отеля Nile Ritz-Carlton.

Практически невозможно их отследить. На открытой рабочей станции стоят два портативных компьютера в прочных корпусах-раскладушках. На одном из них отображался веб-сайт обратного отсчета.

15:14:41…

15:14:40…

15:14:39…

Она оторвала от него взгляд. Смотреть, как последовала секунда, было бесполезно. Так же бесполезно, отметила она, как и ходьба.

Второй экран ноутбука активно отслеживал 1-2-2 в Каире, аварийный эквивалент 9-1-1, специально отыскивая звонки в «Ритц». Это был единственный способ, который наблюдался в тот момент, когда Зеро и команда захватили на аукционе мистера Шейда. До сих пор в отеле не было никакой активности.

Так она шагала. У нее была сотня других вещей, которые она могла бы делать, другие обязанности, но их серьезное бледнела по сравнению с этим, даже если «это» ждало ее. На кону состоялась жизнь президента, и она могла сделать все необходимое и тогда, когда это было необходимо.

Она на мгновение подумала о Биксби, ее бывшем преподавателе, человеке, который обучал, готовил и проверял ее для самой этой должности, чтобы взять на себя лабораторию, которую он собрал и взрастил. Она особенно задавалась, был ли он когда-нибудь на ее месте, расхаживал и беспокоился о загрузке Зеро, пока они были в поле. Это кажется маловероятным; Биксби не беспокоил. Никогда не был.

Но она выбросила эту мысль из головы. Биксби исчез, спрятавшись где-то там, в мире. Он никогда больше не занимается в эту лабораторию…

На экране ноутбука замигало предупреждение. Пенни чуть не споткнулась о собственные ноги, дернувшись к нему, наклонившись к нему.

Стрельба по отелю Nile Ritz-Carlton. Полиция, пожарная и скорая помощь отправлены.

Рука Пенни инстинктивно потянулась к спутниковому телефону в кармане. Нет; подождите, пока они позвонят. Но предупреждение было тревожным. Зеро и его команда вошли безоружными. Так кто стрелял?

«Доктор. Леон, — прогремел позади него голос.

Пенни быстро захлопнула ноутбук, на котором отображалось предупреждение службы экстренной помощи, когда директор Шоу приблизился к ее рабочему месту происшествия. Она фальшиво улыбнулась, несмотря на тревогу, сковав ее внутри. Шоу здесь не образовалось хорошей знакомой. С тех пор, как она начала работать, он только начал входить в отдел исследований и исследований, и это было в ее первый день, чтобы поприветствовать ее.

«Директор Шоу. Чем мы обязаны этому удовольствию?»

Улыбка, которую он ответил, была такой же мучительно фальшивой, как и ее выброс. «Я хотел приехать сюда, чтобы представить лично коммюнике. Отдан официальный приказ о закрытии сайта».

Пенни не сводила взгляд с режиссера, но его глаза мельком скользнули через ее плечо, где открытый ноутбук показывал обратный отсчет.

— Не думаю, что это рационально, сэр. Прямо сейчас это единственная президентская связь, которая у нас есть с шестью людьми иом». Что еще более важно, это была единственная прямая связь, которая у нее была, и, несмотря на то, что до сих пор она говорила о двух тупика, она все еще хотела верить, что из нее можно извлечь какую-то подсказку.

«Доктор, я бы хотел с вами согласиться, — сказал он льстивым тоном, — но этот приказ исходит не от меня и даже не от ДНР. Исполняет обязанности президента, что это будет символический жест, пусть и небольшой, перед активной войной или дальнейшей опасностью жизни президента».

Приказ Белого дома. Она может бросить вызов Шоу или, по крайней мере, ближайшему времени, но не Овальный кабинет.

«И, — продолжает Шоу, — понимаете, что вы поглощаете широкое распространение безнаказанности, когда дело доходит до неповиновения прямым приказам, я буду стоять здесь и наблюдать, как вы это реализуете». Улыбка на его лице больше не была фальшивой.

Челюсти Пенни сжались так сильно, что у нее заболели зубы, но спорить было нельзя. Она сразу же повернулась к операции по переносу ноутбука. Она пододвинула стул, стараясь делать это, села и медленно нажала пальцы на пальцы.

— В любое время, когда будут готовы, — подтолкнул Шоу за ее спину.

"Ждать." Пенни хмуро отображение на экране. — Подожди, посмотри…

— Без театральности, пожалуйста, доктор…

Пенни проигнорировала его. Под обратным отсчетом было встроенное видео Дауда, сидящего за столом, то самое, которое запустилось вместе с обратным отсчетом. Второй прямоугольный видеобокс.

Новое видео. Они загрузили новое видео всего несколько секунд назад.

Шоу тоже это видел. Он склонился над ее плечом. "Что ж? Сыграй."

Она сделала. И она тут же втянула воздух, как это началось.

На видео президент Ратледж сидит на деревянном стуле, закрепив руки за спину. Он выглядел изможденным, усталым, но живым. Невредимы, даже по большей части. Он смотрел не на камеру, а скорее на точку на земле перед ней, как будто отказывался доставлять своим похитителям удовольствие видеть выражение его глаз.

Они были где-то снаружи, кажется, в сумерках. Или, может быть, в темной комнате. Нет, снаружи; Председатель президента стояло на простом бежевом фоне, простыне или брезенте, и слегка колыхалось от легкого ветра.

На заднем плане были звуки. Тихо, но есть. Что-то шуршит? Или низкие голоса? Она не могла сказать.

В кадре появился мужчина. Его лицо было безошибочно узнаваемым. Ашраф Дауд — или кто-то, кто выглядел в ценности как он, если верить Зеро.

— Осталось пятнадцать часов и закончилось минут, — сказал он по-английски с акцентом.

Пенни взглянула на обратный отсчет. Это было в 15:09:17.

«Американский президент все еще жив», — вернулся Давуд замогильным и ровным тоном. «Но он умрет, когда дойдет до нуля».

Видео стало черным.

Вот и все; Всего пятнадцать секунд и повторение ожидающих сообщений.

— Доказательство жизни, — тихо сказал Шоу, на его лице отражалась глубокая хмурость. «Они Ирани нам уверены в жизни. Почему?"

Пенни неизвестна. Она не хотела производить это вслух, но это производство было запущено с той же отметкой времени, которую Давуд упомянул в видео. Но естественно, что где бы они ни находились, наступила ночь, а в той части мира, куда увезли президента, уже наступили сумерки.

Пенни не знала, верь ей полностью или нет, но она знала одно.

«Сэр, я не могу с чистой совестью закрыть этот веб-сайт, пока не буду уверен, что исполняющий обязанности президента не рассматривает это видео и не издал приказ».

Шоу прочистил горло и выпрямился. — Я… я полагаю, это рационально. Директор, без сомнений, сообщил, что будет в кипятке, если эта разработка не будет доведена до сведения администрации. «Я… сообщу им об этом и приму меры». Он без лишних слов повернулся на каблуках и сошел с ума.

Пенни немедленно принялся за работу. Она скопировала видео, сделала резервную активацию, схватила наушники, а затем еще в Европе прокрутила его на полную громкость с ревом в ушах.

Были и другие звуки. Голоса, на заднем плане.

Она делает полный анализ. Выделите каждый фоновый звук на отдельных звуковых дорожках, усилите их как можно лучше. Проанализируйте видео со всех сторон.

Зеро и его команда должны были разобраться во всем, что происходит в Каире. В данный момент она не могла им помочь. Но это, видео, было чем-то, что она могла сделать. Она вернулась в игру.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


— Ты истекаешь кровью.

Зеро сравнения на свое левое плечо. Пуля, чуть не свалившая его с балкона своего отеля, разорвала плечи куртки и плоть под ней, но не попала в кость.

— Просто царапина, — заверил он Марию. он увеличивает; она по-прежнему носила красное платье и туфли на каблуках, хотя волосы ее были растрепаны и взлохмачены.

Они не останавливались, пока не достигли взлетно-посадочной полосы в Каире, где стоял «Гольфстрим». «Лирджет», который вез Марию и команду ее, был недалеко. Все четверо — он, Мария, Стрикленд и Фоксворт — слонялись по взлетно-посадочной полосе рядом с собой, а Алан и Талия Мендел присутствовали в салоне с мистером Шейдом.

Он наполовину ожидал, что кавалькада полицейских с воем пронесется по взлетно-посадочной полосе в любой момент. Но в то же время у него было ощущение, что никого из гостей Шейда не будет особенно касаться его происхождения, и он не признается, что знает о нем полиции в Ритце.

— Что мы делаем? — Зеро задано.

Мария показала экран телефона. Приложение таймера было на 14:42:23.

14:42:22…

14:42:21…

Позади него раздалось ворчание, когда из появился хмурый Алан Рейдиггер. Мендель появляется за ним. Она заменила свое залитое шампанским платьем и теперь носила джинсы и мотоциклетную куртку, которая почему-то подходила ей значительно больше, чем черное платье без бретелек.

"Что ж?" — не терпеливо задано Зеро.

— Ну ничего. Алан заломил руки, и Зеро заметил, что на них нет крови. Очевидно, допрос получился не таким творческим, как он ожидал. «Как только парень понял, что мы не отдаем его никому, с кем он мог бы торговаться, он разозлился. Выдал все имена на свою маленькую вечеринку, а еще и кое-что. Алан покачал головой. — Но ничего он не знает о том, куда они взяли Ратледжа.

Зеро покачал головой. Он не мог этого принять. — Мендель, ты эксперт в чтении людей. Ты ему веришь?

Она мрачно настроена. "Я делаю."

"Дерьмо." Прошло почти десять часов, и они вернулись к исходной продукции. Они зря отправились в Египет.

Ну… не совсем ничего. Просто не то, за чем они пришли.

«Как бы мне ни хотелось выпустить эту пару пулю в голову, он знает гораздо больше о других вещах», — сказал Зеро. «Мы не можем передать его никому, с кем он может вести важное дело. Он слишком опасен. Он знает, где встречаются эти жертвы торговли людьми, и, вероятно, положил руку и к большому количеству другого грязного белья».

"Что ты предлагаешь?" — предположил Стрикленд.

«У нас шесть человек и два объединённые. Я думаю, что один из нас должен отвести его на Н-6.

H-6 было установлено, что база стала секретной ЦРУ в Марокко, полностью скрытая операция, которая выглядела как значительный военный аванпост, но на деле была тюрьмой, где дыры в случайно возникших домах для женщин из Бельгии. «Адской шестеркой», как ее назвали те, с ней знаком, руководил кто сержант Джек Флэгг и команда отставных спецназовцев, которые не совсем подходили к гражданской жизни.

Флэгг не стал вести себя особо. Он будет тискать мистера Шейда, пока тот не расскажет всю историю своей жизни.

— Мы не должны отказываться от произнесенного, — возразила Мария. — Возможно, нам несколько раз расстаться…

«У нас нет зацепок, — возразил Зеро. — Даже не один, не то что два. Он взял ее руку в свою. «Мария, эти девушки».

Она закрыла глаза и глаза. "Ага. Я знаю." Все взгляды были прикованы к ней; как руководитель группы, она должна решить, кого послать. — Не думаю, что есть добровольцы.

«Это должно быть я или Фоксворт», — сказал Рейдиггер. «Никто другой не может летать».

— Я лечу, приглашаю — Мендель.

— Но Флэгг тебя не знает, — возразил Зеро. — Чип ранен, так что, возможно, ему стоит…

«Эй, сейчас». Фоксворт поднял руку. — Я не более «ранен», чем ты.

— Я сделаю это, предложил — Алан.

Зеро резко повернулся к нулю. Алан остался бы рядом с ним.

«Если кто-то соберет его информацию, так это я», — сказал Рейдиггер. «У Фоксворта это не достаточно смелости, и вы это знаете. Кроме того, он может быть не лучше в бою, но у него определенно больше рвения к этому, чем у меня. Он подмигнул. «Я возьму его и останусь рядом достаточно долго, чтобы он запел. Если я получу что-нибудь полезное, ты узнаешь первым.

Ноль результатов на Марию в поисках ее одобрения, его надежда, что он не получил. Но она умница.

"Хорошо. Алан, возьми мистера Шейда на "Лирджете". Чип, ты летишь с нами на "Гольфстриме".

Как только нам будет куда лететь , подумал Зеро.

Талия Мендель вытащила дрожащего мистера Шейда из «Гольфстрима» и практически утащила его вниз по лестнице, пока он протестующе стонал.

«Подожди, подожди, у меня есть деньги, я могу тебе заплатить… или что-то еще? Что-либо. Оружие? Имущество? Вы можете родиться на завтра, никто не должен знать…»

"Замолчи." дель грубо толкнул его в сторону Алана, которая схватила меньшего мужчину за Менту затылок.

Алан Зеро. "Быть в безопасности. До скорого."

"Ага. Увидимся."

"Ждать!" Шейд взвизгнул, когда Алан потащил его к ожидающему «Лирджету». "Куда мы идем? Не оставляй меня с ним… подожди!

— Подонок, — пробормотала Мария. «Я собираюсь измениться. Я представляю себя нелепо в этом». Она шагнула в Гольфстрим.

— Дай-ка я посмотрю на это. Талияназначена на его раненое плечо.

"Это отлично-"

— Дай-ка я посмотрю , — добавила она.

Зеро закатил глаза, но снял пиджак, расстегнул под ним рубашку и спустил ее с бедра. Кровоточило обильно, пропитав половину рукава, но было не очень больно. Такие раны часто вызывают кровоточивость.

Талия достала из произнесенной аптечки вместе с бутылкой воды и промыла рану. Затем это ужалило, и Зеро втянул воздух в зубы от прикосновения.

Двигатели «Лирджета» загрохотали с соседней взлетно-посадочной полосы, когда она накладывалась на нее повязку. К ним присоединилась Мария, теперь уже в черном свитере и куртке, и он не упустил из виду, что прищурил глаза в виде Талии, чистя его плечо. Если он заметил намек на ухмылку, играющую на ее губах.

Сделав это, Зеро снова застегнул рубашку, и все пятеро молча наблюдали, как самолет с Аланом и его пленником взмыл в небо и исчез из поля зрения. Зеро подумал, что молчат, потому что думают о том же, что и он.

Что, черт возьми, мы делаем сейчас? Куда мы идем?

Время еще было, хотя это окно происходило с каждым мгновением, когда они закрывались по взлетно-посадочной полосе. Но какой смысл что-то делать, идти куда-то без направления? Что в этот момент делала Секретная служба? Где Рутледж и что с ним стало?

— Чип, — внезапно сказал он. — У вас есть спутниковый телефон? Он оставил его в гостиничном номере, когда они со Стриклендом поднялись на уровень пентхауса.

Фоксворт вытащил его из кармана и бросил Зеро. Его ждало сообщение: « Позвони как можно скорее».

Это была Пенни.

"Нуль!" — крикнула она в трубку, как только было установлено соединение. "Где ты? Что случилось? У тебя все нормально?"

"Каир. У нас есть Шейд. Мы все в порядке. Но Пенни — это был тупик. Он финансист, но ничего полезного не знает.

— Хорошо, — быстро сказала она. Зеро нахмурился. «Теперь слушай. Около двадцати пяти минут назад было новое видео, и я проследил его назначение до юга Франции, или, по случаю, его загрузку, но я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что это…

— Ого, подожди, Пенни, — вмешался Зеро, у которого закружилась голова от внезапного потока слов. "Какое видео?"

«Второе видео было загружено на сайт обратного отсчета!» она в раздражении. «Старайтесь не отставать. Я проследил его загрузку на юге Франции, но это, скорее всего, очередная диверсия. Однако Секретная служба не слушает, а команда агента Чабба направляет туда, пока мы разговариваем…

«Есть второе видео», — сказал Зеро загрузки. Мария сразу же вытащила свой планшет, чтобы найти его. «Пенни, мы можем перейти к той части, где Шейд — это тупик — это хорошо?»

"Верно. Итак, на видео видно, что Рутледж жив или был на момент его загрузки. Сейчас я проанализировал это видео со всех сторон, разделив звуковые дорожки, и нашел несколько разных слоев. он говорит о том, что это, скорее всего, генератор, а это значит, что они где-то без электричества, скорее всего, далеко…

Пока Пенни говорила, Мария воспроизводит видео на планшете. Он смотрел, слушая телефон, обращал внимание и обращал внимание на видео. Он украшен странным облегчением, увидевшим Рутледжа живым, хотя и очевидным и выглядевшим совершенно изношенным. Тем не менее, это передано, что у них еще есть время.

«Видите, как фон слегка шуршит?» Пенни возвращается. «Это предполагает ветер, который, по моему мнению, является восточным ветром, и что они происходят на поверхности океана, на открытой местности, а не в лесу, или под землей, или что-то в этом роде». Она говорила быстро и взволнованно, как будто наткнулась на что-то большое, но пока Зеро не имеет профессионального значения того, что она нашла. Это может быть десять тысяч разных мест.

— И, наконец, — сказала Пенни, — на заднем фоне слышны голоса. Говорит очень тихо и по-арабски, кажется. Большинство слов неразборчивы, даже усилены. Однако было одно слово, которое мне удалось выделить. За камерой кто-то произносит слово «Синай».

— Синай? — повторил Зеро. "Ты уверен?"

« Я уверен? Не совсем. Но программа моя для богатых голосов уверена на девяносто два процента, так что это лучшее, что я могу дать вам.

— Синай, — повторил он снова, его мысли мутились. Первое, что пришло на ум, — это Синайский полуостров, находится в той стране, в которой он и его команда находятся в данный момент. Египетский участок Синая была не только близко, но и его северо-восточная граница касалась Израиля. Достижение, когда-то он был собственностью Израиля, а затем оспариваемой территорией, пока соглашение 1989 года окончательно не сделало его собственностью Египта.

Кроме того, он был огромен, его площадь составляет более двадцати трех тысяч квадратных метров.

«Как вы думаете, это организовало передачу Синай в Египет?» он определил.

— Может быть, — признал Пенни. «Именно поэтому у меня уже есть спутники, направленные вверх и сканирующие местность. Конечно, это обеспокоено тем, что время…»

Что-то не давало этому результату. Всякая нить, за которую они тянули до сих пор, приводила к ловушкам, опасениям и тупикам. Теперь они были здесь, в Египте, и в их руках оказалась последняя подсказка, свидетельствующая о том, что они были близки. Это очевидно… ну, слишком закрытом. слишком удобно. Обыскивать весь Синайский полуостров было бы уже иголкой в стоге сена, но было бы совершенно бесплодно, если бы там вообще не было иголки.

— Я тебе перезвоню, — коротко сказал он и закончил разговор.

Он расхаживал, быстро сообщая новости о своей поездке. «Пенни уверена, что уловила слово «Синай», задуманное на видео. Нам нужны идеи. Давайте их послушаем».

«Есть много больниц, осужденных в честь Синайского полуострова», — предположил Тодд. — Может быть, они где-то на крыше?

— Возможно, — признал Зеро. «Но вряд ли они захотят быть эффективными».

— Это гора Синай, — сказал Фоксворт.

«Верно, но на самом деле никто не знает, где находится библейская гора Синай», — сказал Зеро. «Хотя распространено мнение, что это египетская гора под названием Джебель-Муса». Который, безусловно, располагался на Синайском полуострове, и он почти не сомневался, что это было одно из первых мест, где Пенни начал искать спутники.

— Синай означает «ненависть», — предположила Талия Мендель, пожав плечами.

Зеро перестал ходить. "Какая?"

«Да. В раввинистической традиции слово «Синай» происходит от еврейского слова sin-ah , что означает «ненависть», — объяснила Талия. .

Зеро моргнул, пораженный. Но что это значит? Скорее всего ничего; они хватались за ответы и сжимали кулаки вокруг пустого воздуха. Не было никаких причин, по которым носитель арабского языка использовал бы слово на иврите для чего-либо, кроме местоположения.

Синайский полуостров. должно быть, не так ли? Это имело смысл. Но и с этим была проблема…

Он взглянул на Марию, которая еще ничего не сказала, и заметил, что ее руки крещены на груди, на лице застыло выражение тысячеярдового взгляда.

"Мария? Что ты думаешь?"

«Я думаю…» Что-то переворачивалось в ее мозгу, он мог сказать. «Я думаю о Болгарии». Она проверена на него. «Один из мужчин, напавших на нас как Света Троица , перед смертью сказал что-то странное. Я думал, что это встречаетсяно. Но сейчас…»

"Что он сказал?" — подтолкнул Зеро.

«Что-то проклятии». Она покачала головой. «Он сказал: народ странствовал сорок лет, доколе не умер род человеческий».

Зеро нахмурился так сильно, что головная боль от напряжения грозила бунтовать в его черепе. Это звучало как цитата — нет, это звучало как стих , конкретно представляющийся израильтянам, блуждающим по природе.

Сорок лет.

Тем временем отсчета шел своим чередом. 14:21:12…

14:21:11…

14:21:10…

Числа. Бесконечные числа.

Это все игра чисел .

Так сказал Шейд. В тот момент, когда он сделал такой акцент на слове «числа». И это все еще было.

Числа.

"Сукин сын." Шейд встретил их. Он знал, куда идут люди, где они держатели президента. И все же он притворился испуганным, даже обмочился, чтобы избежать мучительной тактики допроса. Точно так же, как он оделся как официант и изобразил французский акцент. Этот человек был искусным манипулятором, и он манипулировал ими.

Но теперь ему не нужен был Шейд. Мужчина увяз в собственной игре и дал им подсказку.

Числа.

Телефон был у его уха в одно мгновение.

— Иди за Пенни, — ответила она.

«Есть библейский стих из книги Чисел, в котором упоминается Синай и израильтяне», — быстро сказал он, включив для нее громкую связь. — Мне нужно, чтобы ты рассмотрел его. Дословно».

— Извините, что ?

— Пенни, пожалуйста…

— Хорошо, дай мне минутку. Она сказала ему: «Понятно. В Числах 10:12 говорится: «Идут израильтяне из Синайской пустыни и странствуют с места на место, пока облако не отправлено в пустыню Фаран».

И скитались они сорок лет, пока не умерло целое поколение людей.

Сердце Зеро колотилось, несмотря на то, что оно стояло неподвижно.

«Считается, что библейская «Синайская пустыня» — это Синайский полуостров, — предположила Мария. — А это значит, что у нас есть правильное место. Не так ли?

— Я так не думаю. Синай был слишком легким. Он просто почувствовал это. — Я думаю, они в беде Паран.

— … Который тоже в Египте, — арестована Талия.

«Где, черт возьми, вы все ходили в воскресную школу?» — недоверчиво указал Фоксворт.

Зеро проигнорировал его и повернулся к Менделю. «Да — в христианской и иудейской конфессиях». И в этом заключалась проблема.

Синай. Ненависть. Проклятый.

Они не могли возникнуть к этой с христианской или иудейской точки зрения, потому что их преступники не были бы такими.

«В исламе, — сказал им Зеро, — считается, что пустыня Паран находится в Ливии». Это была погоня за дикими гусями, предназначенная для того, чтобы сбить их с толку на каждом шагу — до тех пор, пока они думали, как они сами, а не как люди, за ожиданием они охотились.

Но это все. Я понял это. должно было быть. Это имело смысл, особенно по большей части, о котором он еще не говорил.

Пенни сказала это вслух через динамик телефона. — Ты думаешь, они в пустыне Сахара.

— Да, — подтвердил он. Но это был не его призыв.

Мария встретила взгляд и задержала его на долгое мгновение. Он обнаружил, что она увидела в этом убеждение, а не сомнения, которые он начал чувствовать с тех пор, как придумал это вслух.

— Пенни, — сказала она наконец. «Включите в поиске все доступные ресурсы. Если Зеро прав, им нужен был сигнал для загрузки этого видео. Давайте найдем это. Чип, включи струю. Мы едем в Ливию».

Когда остальные быстро поднялись на борт «Гольфстрима». Если он прав, они окажутся на правильном пути открытия после взрыва туннеля.

Но если он ошибался, они брали ресурсы из того места, что кажется более возможным, для поиска в совершенно не той части мира.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ


Саре было нетрудно найти его.

У новой девушки из Common Bonds, Стефани, было впечатляющее присутствие в социальных сетях. Все ее сообщения были рассмотрены, изобиловали хэштегами и против тома, чтобы «жить своей высшей жизнью», как бы это ни значило. Саре приходилось пролистать страницу около минуты, прежде чем она нашла пост с пометкой «бывший». Она перепрыгнула на его профиль, который был гораздо менее активным и естественным, использовал только для празднования вех. Смена карьеры, новая машина… Она прокрутила страницу назад, почти на два года, и нашла пост, на который он позирует перед большим домом, который только что купил.

Поиск по обратному изображению дома дал ей список на сайте рынка недвижимости и вуаля. У нее был адрес. Это было недолго, и в ее распоряжении была машина отца.

Было не очень поздно, но уже давно стемнело. на цыпочках подошла к двери Миши и заглянула Сара внутрь. Держатель расположен на спине, на голове, с закрытыми глазами, держась указателем за место в учебнике истории, который она почти закончила.

Сара могла бы рассмеяться вслух. Девушка прочитала себя до изнеможения. Она выключила свет и прошла в фойе.

Да, она обещала отцу, что не останется Мишу одного. Но девушка крепко спала. И даже если она проснется, что она будет делать? Иногда она решает, что Сара спит в своей подвальной комнате, и сразу же оказывается в постели. Она не собиралась из домов и бродила по окрестностям среди ночи.

К тому же, несмотря на молодость, Миша был прав. Насильники не проснулись ранее утром и не решат больше не насиловать. Их нужно было уговорить. И Сара должна была это сделать.

Она как можно тише надела туфли и куртку. Она схватила телефон, ключи и молоток и как можно украдкой открыла входную дверь. Она вздрогнула, когда американский будильник пропищал в режиме ожидания. Миши, Сара снова заперла за собой дверь и поспешила к машине.

Это будет быстро, сказала она себе. Иди туда, напугай парней до чертиков и возвращайся домой. Сама поездка вызвала у него покалывание страха, смешанного с волнением, точно так же, как в прошлый раз, когда она выскочила к чертям из красного Мустанга. Что будет на этот раз? Он был похож на человека, который держит свои машины в гараже. Так может тогда окно его дома?

Пятнадцать минут спустя она припарковала внедорожник в двух кварталах от адреса. Пока она шла, удерживая молоток в руке и засунув руки в карманы пальто, она сдерживала наметить альтернативный путь, обратясь к машине, выискивая дворы без забора или те, легко перепрыгнуть, если ей нужен более быстрый и прямой путь. уходи.

А, потом вот оно. Дом был не таким уж впечатляющим, учитывая все изменения. Он большой был, больше, чем нужно одному человеку. Три высоты высотой с каменным фасадом и высокой входной дверью, не менее восьми футов. Сара вспомнила, как во время своего долгого периода недомогания после того, как увидела одно из тех глупых шоу о ремонте дома, в том, что хорошая входная дверь приносит домой большие микробы.

Может, мне сломать? Она не была уверена, что сможет использовать простую молотку.

Его общий план состоялся, чтобы поднять шум, сломать что-нибудь, вытащить его том осознания. Опасите Бегите потом за ним. Как и в прошлый раз. Легкий.

Она обошла дом с правой стороны. Не было забора; Это было хорошо. Внутри не горел свет; также хорошо. На стороне той дома она заметила два высоких узких окна в рамах, обрезанных под углом, пропорциональным скату крыши.

Пользовательские окна. Их было дорого заменить.

Вот так. Наэлектризованный трепет вызвал ее слегка похолодание, когда она отпрянула назад с молотом, а затем взмахнула им вперед.

Звук разбитого стекла был для него же благозвучным, как если бы кто-то сидел на фортепиано. Она могла бы рассмеяться вслух, но ей нужно было работать. Она поспешила к следующему окну и ударила молотком и в него.

Затем она побежала, бросилась к задней части дома, где спряталась и ждала, пока парень в пижаме, спотыкаясь, неизбежно, моргая туманом видения сна и замешательства…

Внезапно вспыхнул яркий свет, такой яркий, что на мгновение ослепил ее. Сара закрыла глаза одной рукой, чтобы прикрыть лицо, но перед глазами уже появились пятна.

Датчик движения. Сукин сын! Ей пришлось спрятаться. Она стояла на видном месте в заднем дворике парней. Но она ничего не увидела, шаг вперед, споткнулась о стул, спутала ноги и упала на четвереньки.

Дверь открылась. Ноги застучали по осени.

— Кто ты, черт возьми? — задан мужской голос.

Молот. Где был молоток? Он был там, всего в нескольких футах, но вне досягаемости. Сара перевернулась на локтях, обращенных к парню. И электрическое покалывание тут же сменилось ужасом.

Лицо парня было закрыто тенью яркого прожектора скрытого глаза, но его рука была протянута к ней, а револьвер в руке был прост как день, блестя так, будто злорадствовал над ней.

— Ну-ну, — сказал парень с явным удовольствием в голосе. "Что это? Просто девчонка. Ты пришел один?

Он быстро обнаруживается налево и обращается во внутренний дворик, пистолет его отслеживает движение. Как только дуло было снято с ее рук, Сара по подавлению отползти назад, чтобы увеличить расстояние между ними, но он резко развернулся с револьвером на ней.

— Нет, нет, — сказал он. — Ты оставайся там. Теперь, почему ты ходишь и разбиваешь мое окно? Вы знаете, сколько они стоят? Что это было, вызов?

Сара ничего не сказала. В горле пересохло. Все, что он мог видеть, это пистолет, его ствол, похожий на темный рот, уставившийся на него. Это был не первый ее раз, когда она оказывалась лицом к лицу с настоящей. Но она поступила глупо, позволив ему стать случайным.

— О, — сказал медленно парень. Его губы изогнулись в волчьей ухмылке. — О, кажется, я знаю, что это такое. Ты один из друзей Стеф, не так ли? Ты выглядишь как тип. Один из либеральных сучек из колледжа, которые убедили ее, что я плохой парень. Он склонился над ней. "Скажи мне что-нибудь. Стеф когда-нибудь говорила тебе, чем я занимаюсь?

Сара по-прежнему ничего не говорила, просто смотрела в ответ, ее сердце колотилось в груди.

Ты был глуп, что пришел сюда. Ты стал неаккуратным.

— Видите ли, я юрист, — сказал мужчина. — И позволь мне сказать тебе, это выглядит не очень хорошо, ты шляешься вокруг моего дома, разбиваешь мои окна и… «Возможно,помешать напасть на меня. Итак, что вам сказать. Почему бы тебе не зайти в дом, и, может быть, мы сможем решить эту проблему. Только между нами.

Ужас, смешанный с паникой при этой мысли. Она ни за что не войдет в его дом. Она оказалась в ловушке еще хуже, чем сейчас.

Наконец она заговорила. "Нет."

"Нет?" Он усмехнулся. "Хорошо. Это могу нормально. Как я понимаю, я так же легко пристрелил тебя сейчас. Что делать парню?

Сара закрыла глаза. Она хотела, чтобы ее отец был там. Или Майя. Кто угодно вообще.

— Так что, если вы не дадите мне чертовски эту вескую причину не делать, я не понимаю, почему я не должен…

Потом раздался звук, плоский шлепающий звук, похоже пыль выбивали из подушки.

« Уф! " она услышала.

Она открыла глаза и увидела, что мужчина согнулся пополам. Пистолет был направлен в землю. Какая-то фигура, маленькая тень, быстро кружилась вокруг него, как хищное животное. Однако не животное; подошла нога, отбросила пистолет. Он несся через внутренний дворик.

Что за черт?

Яркий свет прожектора осветил лицо тени, и рот Сары открылся.

Это был Миша.

Девушка прыгнула выше, чем это было возможно, и обхватила мужчину за шею обеими ногами. Его тело изогнулось в водопаде, а затем она обнаружилась вверху, ее ладони касались земли, как будто она делала стойку на руках. Она сложилась, ноги опустились на землю, а вместе с ними и головами мужчин. Его тело оторвалось от земли, кувыркаясь из стороны в сторону, и приземлилось с поразительным стуком.

Миша схватил одну из его рук и получил ее выпрямиться, выгибая спину, а ее ноги все еще были прочно обвиты вокруг его входа, скручивая его в болезненный вид замка.

Сара просто сидела в ошеломленной тишине, неуверенная в том, что то, что она видела, действительно лечила. Но это было; маленькая девочка держала мужчину, его шея и конечности были сцеплены, с пассивным выражением лица, что потребовало очень мало внимания, чтобы удержать его.

Внезапно Сара вскочила на ноги, и молоток оказался у него в руке. Она даже не поняла, что схватила его, но была рада, что сделала это, ей нужно было чувствовать себя в безопасности в этой безумной ситуации.

— Давай, — сказал Миша. Мужчина заметил что-то сказать, но только бормотал, его лицо покраснело. — Делай то, зачем пришел сюда.

У нее в голове была тысяча вопросов. Но только один смысл имелся в данный момент.

Что я пришел сюда делать?

Разбить окно? Угрожать? Нет. Более того. Положи конец этого, и ему его путям. Она оказалась на молоток в своей руке. Это было не так.

«У меня есть идея, есть получше», — сказала она вслух, вытаскивая из кармана телефона.

Миша крепче сжала шею мужчины между своими бедрами. Его голова опустилась, и он потерял сознание, когда Сара набрала 9-1-1.

*

Когда прибыла полиция, они обнаружили мужчину без сознания, заряженный револьвер и двух перепуганных девушек на лужайке перед домом. Сара была так же впечатлена актерскими способностями Миши, как и тем, как она справилась с парнем; каким-то образом девушка выбрала густые, полные слезы, струившиеся по обеим щекам, и для пущей справедливости подбежала к первому ответившему начальнику и обняла его за талию.

В их отчете произошло, что две сводные сестры вернулись к своей машине из дома друга, когда услышали крик о помощи. Думая, что у кого-то проблемы, они исследовали внутренний дворик и нашли человека, ожидающего их с ружьем. Он предложил заманить их внутрь. Но Сара нашла молоток и отбивалась, лишив мужское сознание, и вызвала полицию.

Мужчина хрипло кашлянул, когда пришел в себя, и заметил, что на нем наручники. — Подожди одну чертову минуту! он пытается протестовать. «Эта девушка разбила мне окно! А малышка, малышка, она…

— Что она? — брошен вызов производственному назначению начальника сурового вида.

-- Ну, она... она меня избила, -- сказал он сбивчиво и снова закашлялся.

"Ага. Вы можете рассказать нам об этом подробнее на станции.

— Вас двоих нужно отвезти домой? — квалифицированный мужчина на месте встречи.

Сара вытерла со своих щек крокодиловые слезы. "Нет. Спасибо. Наша машина припаркована в двух кварталах от нас. Мы будем в порядке. Спасибо, — снова сказала она. «Я не знаю, что было бы, если бы… если бы…»

"Привет хотите. Все в порядке. Этого не произошло, и вы двое в безопасности. Он покачал головой. Но мне нужен ваш номер телефона и адрес, так что мы можем связаться завтра.

"Хорошо. Спасибо, сэр." Сара всхлипнула, сообщила ему свою информацию, мысленно отметив, что она взялась за серьезное обсуждение, когда ее отец попросил домой, а обняла Мишу, когда они шли обратно к машине.

Они молчали, пока оба не селились во внедорожники. Но Сара еще не читатель. У нее в голове была тысяча вопросов. Но только один смысл имелся в данный момент.

— Ладно, кто ты, черт возьми , такой? — указала она.

— Я не должен говорить, — просто ответил Миша.

— Как ты узнал, где меня найти?

— Я спрятался в багажнике.

«Ты что ? Как? Ты спал…

— Я притворялся, что сплю, когда ты меня проверял, — четко объяснил Миша. «У меня было подозрение, что вы поглощаетесь кое-что сегодня вечером. Пока ты надевал туфли и куртку, я выскользнул через заднюю дверь и спустился на балкон. Ты оставил машину незапертой, но я ничего не сказал, чтобы прокрасться в багажник до того, как ты туда доберешься.

— Господи, — пробормотала Сара. Как она могла быть такой быстрой? Такая тишина? И эти движения… «Итак, это возвращает меня к позднему вопросу: кто ты? И не говорите мне это дерьмо "я не могу сказать". Мы будем сестрами. Семья доверяет другу другу».

Она прекрасно совершенна, как изящно это звучит, учитывая, сколько секретов они скрывают друг от друга на протяжении многих лет. Но Миша просто смотрел вперед.

— Семья, — повторила она. "Отлично. Я скажу тебе. Но только если ты расскажешь мне о себе и о том, почему ты ходишь на эти собрания.

Эдвард Сара. "Иметь дело."

«Я не знаю, где я родилась», — сказала девушка. «Я не знаю, кем была моя мать и даже из какой я страны. Изменился культурал и обучил бывший русский шпион, перешедший на сторону китайцев. Вместе мы контрабандой провезли в США ультразвуковое оружие и обнаружили расплавление ядерного реактора Калверт-Клиффс. Твой отец и Мария преследуют нас. ЦРУ калиброло меня три месяца, пока Мария меня официально не усыновила».

Сара моргнула. Пришлось многое переварить, и девушка сказала это прямо, словно декламировала хорошо отрепетированное стихотворение.

— Хорошо, — только и прошла она. "Ух ты."

Большинство семей просто принесли домой бездомную собаку или кошку. Предварительно в природе мне удалось добраться до смертоносного ребенка-шпиона.

Миша посмотрел на нее. — Я пойму, если ты больше не захочешь быть сестрами.

Сара хихикнула. Несмотря на себя и несмотря на жалкое безумие, она рассмеялась. «Миша, твоя история дикая, но поверь мне, когда я говорю, что в этой семье это верхушка айсберга странностей». Потом она замолчала; она не собиралась отказываться от своего слова.

«Меня забрали», — сказала она Мише. «Пару лет назад. Прежде чем я узнал, кем был мой отец — кем он был. Пришел парень, который преследовал его, и похитил меня и Майю. Он… продал нас торговцам людям. Чтобы отомстить моему отцу. Были и другие девушки. Они убили одного из них прямо у нас на глазах. Нас посадили в поезд, где были мужчины, которые платили…»

Нет . Не та часть.

Он вернулся к нам. И были другие вещи, после этого, но это был большой момент, изменивший жизнь. Я не хожу на эти собрания, чтобы говорить об этом, потому что мне не нравится об этом говорить. Но есть и другие, и… я не знаю.

— Мне… жаль, что с тобой случилось, — тихо сказал Миша.

"Ага. Я тоже." Она завела машину. "Тем не мение. Пойдем домой и разберемся в нашей истории". Еще один вопрос. Ты можешь научить меня так драться?

— Нет, — сказал Миша. «Я начал учиться, когда мне было два года. «Обучение, укоренившееся во мне, повсеместно распространено среди самых больных воспоминаний».

«Ой…»

— Но я могу научить тебя кое-чему. Чтобы таких ситуаций больше не повторилось». Она сделала паузу на мгновение, чем прежде добавила: «Я предполагаю, что вы снова можете оказаться в такой ситуации».

— Ага, — тихо согласилась Сара, заводя машину. — Я думаю, что мог бы.

Ей еще предстояла работа.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ


Майя букета, что дрейфует. Они показали, как были обнаружены потери, как следствие. Как только они были закрыты, стало очень хорошо. Настолько хорошо, что она не видела их снова, независимо от того, сколько раз ее мозг говорила об этом.

Прошли часы с тех пор, как она покинула дом Басбоя и пустое обещание, что он увидит, если фальсификатор встречается с ней лично. Она нашла детский мотель менее чем в десяти минутах езды от квартиры и взяла там такси.

Это было так давно, что можно было бы считать это вчерашним днем. Хотя на улице было еще темно, примерно через час расцветало утро, плюс-минус. Майя настояла на том, чтобы не спать на случай, если позвонит Басбой, опасаясь, что ее рингтон не разбудит ее.

Но он не беспокоился, и теперь она сидела на желтом покрывале перед старым квадратным потреблением, который не работал, в номере мотеля, который стоил случайно за ночь и пах плесенью. С приближением рассвета ей пришло в голову, что он никогда не говорил, что это будет той ночью. Или даже завтра. Просто расплывчатое обещание «скоро», если вообще когда-либо.

Она разочарованно вздохнула. В данный момент ничего не нравилось больше, чем заснуть. Через день и до вечера. Но если бы она это сделала, ее бы исключили к тому времени, когда она проснется. Ожидалось, что Дин Хант примет решение о ее будущем сегодня, и она уже ясно дала понять, что без излучения вышвырнет Майю из академии, если она не справится с этой задачей, и все во имя адреса лица…

У нее зазвонил телефон. Она прыгнула. Ее глаза распахнулись, и волна раздражения захлестнула ее, прежде чем она схватила устройство. Номер был указан как «неизвестный», но на самом деле это было не так, когда она ждала звонка.

— Да, — ответила она.

— Ты проснулся, — сказал Басбой, как бы удивленный. — Я не был уверен.

"Я. А также?"

— И… он принял. Он встречается.

"Когда?"

"В настоящее время. Если вы можете."

"Я могу." Майя встала с постели. "Где?"

«Адрес — Коттонтейл Драйв, 23. Не записывай».

— Я это запомню, — заверила она его. — Скажи ему, что я скоро буду. Она повесила трубку, открыла GPS и обнаружила. На севере, на окраинах округа, как правило, в частых поездках на севере, на окраинах,

Что вы ожидали? Что профессиональный фальсификатор будет жить на чердаке в центре города или что-то в этом роде? Нет. Было логично, что кто-то вроде этого хотел бы немного в стороне от проторенной дороги, в тупике.

Она назвала себя Uber — нелегкий подвиг в это время ночи или утраты, в зависимости от того, как на это посмотреть. Это должно было стоить ей премии, но ее было все равно. На кредитной карте это пошло. Потом она собрала свои вещи в рюкзак и стала ждать снаружи, пока подъедет машина. Она потеряна вперед за одну ночь и не придет.

*

Тридцать шесть минут спустя Майя стояла рядом с грязно-белым почтовым ящиком, не в порядке на своей стойке, в конце темной дороги, окруженной длинными деревьями. Она подождала, пока машина, которая ее доставила, не уехала, а затем подождала еще немного. На улице было еще темно, и казалось еще темнее, потому что здесь не было уличных фонарей, проходящих дорогу.

Наконец ее глаза привыкли достаточно, чтобы иметь право очертания, и она двинулась по подъездной дороге к маленькому дому и единственному свету, который горел внутри, направляя ее, как маяк.

Она осмотрела свое окружение, когда подошла. Похоже, это место было на приличном участке земли, в основном в деревьях. Подъездная дорожка была просто утоптана в грязи под ногами. Дом, когда она подошла поближе, оказался немногим больше, чем одноэтажный модульный дом в стиле ранчо, как будто кто-то купил участок и построил на нем дом.

Это естественно... ну, нормальным, если она была честной, но что-то ей не нравилось. Возможно, это произошло так поздно ночью. Она собиралась столкнуться. В конце концов, чего она ожидала — что фальсификатор будет жить на чердаке в центре города или что-то в этом роде? Нет, быть здесь, в глуши, было больше смысла.

Жалюзи на окнах были закрыты, но за ними горел тусклый свет. Она затаила дыхание, не различая другого выбора, кроме как постучать в дверь, и надеялась, что это было правильное место.

"Привет? Это Майя Лоусон. У нас… встреча.

Пауза. Она подняла кулак, чтобы снова постучать, когда изнутри раздался хриплый голос: «Открыто».

Вот оно. Она повернула ручку и вошла в маленький домик, оказавшись в темной гостиной. Единственный свет исходил из коридора, к задней части дома.

"Привет?" — позвала она.

— Секунду, — отозвался хриплый голос.

Место выглядело деревенским, даже уютным, и приятно пахло лавандовым попурри.

Но было еще кое-что. Другой аромат, например… одеколон?

Внезапно руки обвили ее сзади, до предела. Ее первым побуждением была борьба с ними, но напавший был выше и сильнее ее.

— Привет, Лоусон, — прошипелей на ухо голос.

Еще одна фигура двинулась к ней в темноте. Она обмякла, позволив рукой удержать ее, и оттолкнулась обеими ногами. Она поймала мальчика в грудь и вырастила его растянуться. Потом она уперлась ногой и запрокинула голову назад. Задняя часть ее черепа соприкоснулась, и разошелся крик боли, когда хватка вокруг нее ослабла.

Она обернулась.

Это был Чад Какой-то там, мальчик, которой она сломала нос своим учебником по физике. Судя по всему, она только что снова сломала его.

Это была подстава.

Еще руки на тыльной стороне. Пара схватила за руку. Другая пара схватила ее другую руку и вывернула ее вверх под углом.

«Сделай ход, и я сломаю его!» — сказал резкий голос.

Майя, этот голос и поверила ему. Она перестала сопротивляться, тяжело дыша через нос, глядя на лицо мальчика, держащего ее. Это был Грег Кэллоуэй, ее что-то вроде бывшего, которого она превзошла в учебе и физически и выставила дураком перед всем студенчеством Вест-Пойнта.

Грег. Чад. И, судя по всему, здесь ее ждали еще трое Первенцев.

Шестой мальчик вышел из задней комнаты. Он выключал свет в гостиной. Грубый голос был уловкой. Все это было уловкой.

— Ты, задница , — прошипела она Басбою. «Ты обманул меня…»

— Я обманул тебя ? — усмехнулся он. — Я знал, что с тобой что-то не так. Требовать встречи с ним вот так. Забавно, он был прямо у тебя под носом… — рассмеялся Басбой.

Прямо под моим…?

Сукин сын.

Она знает, кто фальсификатор. Но сейчас она мало что могла с этим сделать.

— Видишь ли, я ошибаюсь в друзьях. Басбой ухмыльнулся. — Он связал меня с множеством парней, и предполагалось, что они были готовы за то, чтобы вы были на едине, гораздо больше, чем я собирался просить у вас. Поэтому я выдержал наступление». Он взглянул на Чаду и повернул голову. "Давай, мужик. Мои родители убьют меня, если найдут кровь на ковре в следующем разе, когда окажутся здесь.

«Она сломалась снова мне чертов нос!» Чад сказал гнусаво до слез. Он побрел на кухню, капала кровью с его ладони, когда он поднес ее к лицу.

Так что теперь пять . Он не наблюдался вблизи этого бойца, не с Грегом, выкручивающим руку.

"Чего ты хочешь от меня?" — указала она.

— Ну, — усмехнулся Грег, — для начала, мы хотим, чтобы ты ушел. И маленькая птичка сказала мне, что Хант вынужден сегодня принять тебя. Мы все знаем, что ты ее маленький питомец, поэтому мы не хотим, чтобы у тебя была возможность осуществить апелляцию.

— Что подводит меня ко второму пункту: мы хотим просто навредить тебе. Он наклонился достаточно близко, чтобы его кислое дыхание проникло в ее ноздри. «Помнишь Рэндольфа? Дуг? Тим? Те трое, которые находятся на хранении? Наших друзей, когда-либо из-за тебя? Он цокнул общения. «Я слышал, что у Тима необратимая часть рук, которую ты сломал. Не может даже правильно держать ручку.

Майя с отвращением поручила голову при упоминании их имен. «Они напали на меня в раздевалке. Они заслужили все, что получили, и даже больше — ой! ”

Она вскрикнула, когда Грег сильнее скрутил ее руку, мышцы закричали от боли. Еще дюйм, и он сломается.

— Как ты думаешь, Майя? Рука за руку?

— Нет, — сказал один из других мальчиков. — Мы не хотим, чтобы она вернулась в кампус. Мы должны сломать ногу.

— Обе ноги, — сказал другой мальчик, которого она не узнала.

"Ты." Грег щелкнул очевидцами, вызванными на Басбоя. — Что у вас здесь есть такого, что поможет?

«Гм… есть лопата сзади. Может, лом?

«Хороший. Принесите оба».

Официант бросился прочь, а в груди Майи сгустилась паника. Они действительно собирались это сделать. Они собирались сломать ей ноги и бросить здесь, в этой жизни хижине в лесу, где никого нет, телефон без сигнала, и все для того, чтобы ее выгнали из их. Она даже не любила двоих из них. Они действительно знали ее? Или эти жалкие хрупкие мальчишки беспрекословно следовали за своим потоком? Полагаясь на то, что они должны были сделать, чтобы сохранить свою фарфоровую мужественность?

Но теперь Басбой ушел за свой инвентарь. Чад лечил свой нос.

А было потом четверо.

— Возьми ее телефон, — голос Грег. Один из парней швырнул свой рюкзак на пол.

Все еще слишком много, чтобы отбиться. Один только Грег был достаточно крут, чтобы заботиться о ней.

Мальчик нашел телефон и топнул ногой.

Она быстро огляделась. На стене висел телевизор. Диван и кресло. Журнальный столик, на кого, как она и догадалась, стояла чаша с лавандовым попурри. Торшер в зоне, его лампочка — источник света в единственной комнате.

У нее была идея. Сумасшедший, но единственный способ, предметы, которые она могла видеть из этого.

Майя слегка повернулась, абсолютно настолько, чтобы оказаться лицом к лицу с Грегом. Квадратная челюсть, взгляд кинозвезды. Ни волоска лишнего. И она рассмеялась прямо в его лицо.

Это был фальшивый смех, натянутый, натянутый. Но этого было достаточно, чтобы его, по общему признанию, красивые черты лица исказили до уродливого хмурого взгляда.

— Во всем этом есть что-то смешное, Лоусон?

— Да, — сказала она. Я так сильно избил тебя, во всех смыслах…

— Заткнись, — предупредил он ее взгляд стиснутые зубы.

— И ты так привык быть золотым мальчиком, со своими богатыми родителями и своими маленькими защищенными местами, что не знаешь, как пережить побои девушки…

— Я сказал, заткнись! Грег отпрянул назад и ударил ее кулаком по животу.

Дыхание вырывалось из ее легких. Долгое время она не видела дыхания, так как боль паутиной тянулась от места удара и обнаруживалась, распространяясь, обжигая.

Но… он отпустил бы ее руку, чтобы ударить ее.

Она стояла там, согнувшись пополам, и кашляла, когда Грег тоже наклонился. — Назови мне ненормальную причину, — прошептал он. — В этом раз это будет твое лицо…

Майя быстро выпрямилась и приподнялась, восстановив кулак вверх, прямо вверх, и соединила его прямо под подбородком Грега. Его зубы щелкнули друг о друга, как у щелкунчика. Его голова откинулась назад.

Мальчик, державший ее за другую руку, потянулся к ней, и вместо того, боролся с ним, она шагнула к нему, скрестив руку, и ее локоть врезался ему в дыхательное горло. Она прижала его к стене, и из его горла вырвался влажный сдавленный звук.

Два других мальчика прыгнули к ней, но Майя уже перепрыгнула через кофейный столик, поставив его между ними. Она схватила его за край и перевернула, рассыпав попурри по полу.

«Нашел лопату!» Официант позвонил из задней части дома. «Надеюсь, это сработает».

Майя схватила торшер и отбила абажур, размахивая им перед собой, как копьем, лампочкой вперед, когда мальчики сплотились. Грег уткнулся в подбородок, сердито глядя на нее. Мальчик в глубине схватился за горло. Двое других держались на расстоянии, выискивая лазейку. Официант вышел из-за угла и застыл, сбитый с толку.

В настоящее время. Сделай это сейчас.

— Просто хватай ее! — крикнул Грег.

Майя взмахнула торшером. Два мальчика отпрыгнули назад. Затем она опустила его, разбив лампочку на крышку.

Лампочка сломалась. Нить лопнула и зашипела ослепительной белой вспышкой.

И пропитанные лавандовым маслом чипсы, разбросанные по полу, загорелись.

"Дерьмо!" Басбой завизжал. Лопата выпала из его рук. "Положить его!"

Майя рванулась вперед, столкнув мальчика с Грегом, встала на колени и подобрала нож, выпавший из ее рюкзака. Она резко открыла ее и поставила заднюю к двери.

Двое мальчишек побежали к задней двери. Она услышала голос Чада, который кричал им, чтобы они подождали, пока он следовал за ними. Официант бросился к дивану и схватил вязаное одеяло. Он бросил его на горящее попурри, и оно загорелось. Он вскрикнул и отпрыгнул назад.

«Ребята, помогите мне это выложить!» — взмолился он.

Грег проигнорировал огонь и Басбоя, перевод взгляда с помощью ножа. Страх мелькнул в глазах, пока он не обнаружил его.

— Попробуй, — пригрозила она. — Ты знаешь, что я это сделаю.

Он сделал шаг назад. «Это еще не конец!» Затем он тоже повернулся и побежал к задней двери, его последний дружок убежал за ним по пятам.

"Помоги мне, пожалуйста!" Басбой умолял ее. Он выглядел так, словно вот-вот расплачется. «Здесь могу нет сигнала, я никому не позвоню!»

«Дайте мне ваши ключи! Я пойду за помощью!» Майя сказала ему.

Этот идиот полез в карман и выбросил ключи от машины.

— Где ты припарковался?

«Налево в конце подъездной дороги!» — сказал он, обнаружив потушить пламя кроссовками. «Быстрее… эй! Подожди секунд!"

Но Майя уже вышла за дверь. Она помчалась по подъездной дороге, все еще держала нож в кулаке на случай, если кто-нибудь дождется ее в темноте.

«Не оставляй меня здесь!» — крикнул официант позади нее. "Ждать…"

Она нашла машину, старое потрепанное купе, и села за руль. Двигатель перевернулся, когда Басбой догнал ее, хлопнув по окну со стороны пассажира.

"Впусти меня! Пожалуйста?"

Она показала ему сигнал, а затем показала его на педаль газа, о том, что выясняется с горящим домом.

*

Наступил рассвет, когда Майя поехала обратно в центр Покипси. Она проехала мимо пиццерии, проехала еще два квартала и Америки припарковалась у дома 817 по Батлер-стрит.

Квартира наверху, 817В, был домом Басбоя. Но она собиралась не туда.

Она подошла к двери 817А и изо всех сил ударила кулаком и не останавливалась, пока пожилая женщина не открыла дверь, одетая в халат, выглядя усталой и очень злой.

"Что это?" — отрезала она. "Кто ты?"

Майя протиснулась в свою квартиру.

"Извините меня!" — выпалила женщина. "Кто ты, по-твоему, такой?!"

Майя проигнорировала ее и прошла через гостиную. Старик, тот самый готовый, самый заметный попкорн, вышедший из спальни, затягивающий узел на синем халате. Он замер в дверях, когда увидел ее.

— Мы можем вам помочь? — осторожно он.

Он был прямо у тебя под носом.

— Вы фальсификатор? — указала она.

"Извиняюсь? Какая?" Он изобразил замешательство. Но его глаза скользнули немного влево, когда он сказал это.

— Фальсификатор, — повторила Майя. Она показала ему нож. Она не держала его, не махала им и вообще не делала никаких опасных жестов. Она просто показала это ему.

Его глаза расширились, и он поднял руки. — А теперь подожди, нам не нужны неприятности…

«Я звоню в полицию!» – взвизгнула женщина сзади.

— Марта, подожди. Мужчина глубоко вздохнул. "Да. Я, — сказал он Майе. — Вам что-то нужно? Мы можем договориться… эй!

Майя схватила его за воротник халата и дернула. Она наполовину потащила мужчину к двери, оттолкнула с дороги визжащую женщину, слова которой стали неразборчивы. Или, может быть, Майя просто не слушала в тот момент. Она собиралась посадить его в машину, отвезти прямо в Вест-Пойнт и забрать в кабинет декана…

На тротуаре женщина продолжала кричать позади себя, даже когда подъехали машины. Мод за машиной Потом внедорожник, который загнал ее внутрь.

Из внедорожника вылезли двое мужчин в черных костюмах. Майя замерла.

Федералы?

"РС. Лоусон, — сказал один из них. — Пожалуйста, убери нож.

У них не было оружия. Или, по случаю, они не убрали их, если они это сделали.

"Мы возьмем его отсюда", сказал другой.

Майя отпустила фальсификатор, который просто стоял, подняв руки и дрожа. Один из агентов взял его за руку, а другой надел на него наручники.

Что, черт возьми, происходит?

Никто не вышел из черного автомобиля. Но заднее стекло лицо опустилось, и знакомое за ним сказало: «Садись, Лоусон».

Майя устала. Слишком устал, чтобы протестовать. Пока агенты ФБР увозили фальсификатора, Майя села в машину рядом с Дином Хантом.

«Отлично сделано», — сказал декан, когда машина отъехала от дома.

"Ты знал. Ты знал, кто он такой.

«По общему признанию, нет. Мы следили за вами. Мы потеряли тебя там ненадолго, но у нас было предчувствие, что ты вернешься сюда.

— Мы, — повторила Майя. «Кто мы?»

Но Дин Хант проигнорировал ее вопрос. — В тридцати поблизости езды к северу отсюда горит дом. Мы отправили пожарных».

— Великолепно, — категорически сказала Майя, отбрасывая на ветер почтительную помощь и вежливость. — Поверьте, вы не представляете, через что я прошел сегодня вечером. Я действительно хотел немного поспать. Итак, мы закончили? Могу ли я вернуться к работе?»

— Нет, — сказал Дин Хант. — Боюсь, ваше время в Вест-Пойнте подошло к концу, мисс Лоусон. Вступает в силу немедленно."

Майя уставилась на нее, открыв рот. Она не боялась, что только правильно расслышала слова декана. «Я сделал то, что вы просили. Я нашел фальсификатор. Менее чем двадцать четыре часа. Ты сказал мне, что у меня есть время. Ты сказал мне-"

— Я знаю, что говорил тебе, — резко сказал декан. — Но дело в том, что Вест-Пойнт — это место, где мы готовим офицеров. Проще говоря, ты не офицер, Лоусон.

Майя громко усмехнулась. Все, через что она прошла, все, что она сделала, не только для того, чтобы поймать фальсификатора, но и для того, чтобы догнать ее, когда она отставала, чтобы преуспеть при этом, все было напрасно. Ее будущее катилось по спирали, и все из-за того, что она не была «офицерским талантом»?

— Ты — материал для агента, — сказал Дин Хант.

Майя открыла рот, чтобы разгадать, но тут же закрыла его. Правильно ли она расслышала декана? Что это значит? Лицо Хант было бесстрастным, но, видимо, в ее глазах был лишь намек на улыбку. "Извини, что?"

«Ваша стенограмма показывает, что вы выполнили задание, которое пропустили, и удалось сдать экзамен после четвертого года обучения в Вест-Пойнте», — сказал Дин Хант.

Майя покачала головой. «Я не знал, что это вариант…»

"Это не. Ты будешь первым, и только на бумаге. Не то, чтобы кому-то когда-нибудь возможно это увидеть. Программа для младших агентов Баррен и я начинаю новую программу.

Майя в шоке моргнула. — Программа для младших агентов? Вы имеете в виду с…”

— Да, мисс Лоусон. С ЦРУ».

— Итак… это был тест. Все тест. И она прошла. — Значит, я в деле?

«В агентстве? Господи, нет». Хант усмехнулся. «Это обучающая программа. Пройди его, и ты будешь внутри».

Все это было испытанием. Она плюнула в лицо лейнанту, чуть не добилась исключения, чуть не сломала себе конечности и подожгла дом.

Столило ли?

Конечно, это было.

Младший агент. Вот и все, это был ее шанс воплотить мечту в реальность. На шаг ближе.

— Не могу не заметить, — сказал Хант, — что вы ни словом не обмолвились о Греге Кэллоуэе и его друзьях, тайком условно встречающихся академии.

— О, неужели? — небрежно определила Майя.

— Мм, — подтвердил Хант. «Я думаю, сегодня пожарные подойдут к подожогу в этом доме. Начальник пожарной охраны уверен, что он найдет доказательства их защиты там.

"Что ж. Ты же знаешь, какие мальчики. Они просто играли с пламенем".

Дин Хант покачал головой. «Считается, что он жив. Но нет, он еще не вылечился».

Майя покачала головой. — Мы знаем, кто там? Ищешь его?

— Много людей, — загадочно сказал Хант. «Много организаций. Много авторитетов». Декан сказала, о чем спрашивала Майя, и намеренно вел себя скромно. — Знаешь, когда я потерял тебя там ненадолго, я особо не волновался. У меня было предчувствие, что ты снова появишься, и когда ты это сделаешь, у тебя будет решение. И ты прошел. Она взглянула на Майю. «Я полагаю, что теперь всем нужно верить, что это принадлежит по наследству».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


"Черт побери!" Зеро швырнул ручку в дальнюю стену разваливающегося строения. Он быстро терял веру.

Не в его теории; нет, это доказало свою надежность. Рейдиггер прибыл на H-6 с мистером Шейдом на буксире и быстро применил несколько творческих приемов допроса. Как и было обещано, Шейд запел как птицу; он знал, что план состоялся в том, чтобы доставить Ратледжа в Ливийскую пустыню, но конкретное место не было определено. Подобно израильтянам, Дауд и его группа бродили там, бесцельно, если не считать своей веры, и обосновались где-то в стране площадью почти семьсот тысяч квадратных миль.

Теория была здравая. Но найти их было все равно, что иголку в кукурузном поле.

«Нам нужно воспитанный позитивный настрой», — сказала Мария, но ее голос был напряженным. Она повторяла эту фразу не меньше дюжины раз за ночь и заметно изо всех сил старалась ее соблюдать.

— Мы теряем время, — возразил Зеро.

— Не будет напрасно, если мы его найдем…

«И полная потеря, если мы этого не заказали!» Зерочувствительные встал и зашагал. Он устал, у него болели глаза, болело тело. Он был раздражителен, тем более, что знал, что остальные члены команды тоже, и не хотел этого, каким был он.

Накануне вечером они пересекли путь из Египта, в самолете были отключены огни, чтобы не попасть под обстрел ливийского правительства. Чип посадил «Гольфстрим» на заброшенной десантно-посадочной полосе, которая не использовалась во время гражданской войны в Ливии в 2011 году. Они открыли магазин в старом строительстве рядом с взлетно-посадочной полосой, однокомнатной квадратной постройке, в которой все еще стояло несколько ржавых столов скрипучих стульев. , все это покрывает толщину песка, занесенного ветром через разрушенные отверстия.

Они немедленно приступили к работе. Пенни разделил участки Ливийской пустыни на части вового числа жизни и точно просканировал живые спутниковые снимки в поисках признаков. Были десятки попаданий, будь то попадание, кочевники или даже живущие там люди, каждое из которых тщательно просматривалось Марией и Стриклендом через планшет. Зеро отмечалось на чувственной карте ручкой, которая теперь была в его отчаянии через переживания.

Было утро. Рассвет пришел и ушел. Минуты шли.

05:41:17…

05:41:16…

05:41:15…

Возможно, единственное их спасение, единственная вещь, которая удерживала их, заключена в том, что их поиск не был полностью случайным. Во-первых, они знали, что это место будет находиться в пределах того, что насчитывается легендарной территории Паран в исламской вере, которая граничит с египетской границей. Они также знали, что второе видео было загружено менее чем через несколько часов после поимки Ратледжа. Включая большое количество времени в пути, они могли привлечь внимание, что это место заняло не более чем в семи часах езды на автомобиле от взлетно-посадочной полосы.

Осталось еще несколько десятков тысяч квадратных миль для кропотливой и ручной проверки.

Иголка в кукурузном поле.

Американский президент все еще жив . Это то, что Дауд сказал на втором видео. Но он умрет, когда до нуля дойдет .

Зеро просмотрел видео еще по мере пяти раз, найти какую-нибудь дополнительную подсказку, которую Пенни упустила, и ничего не нашло. Теперь на часах достигается меньше шести часов, и не было абсолютно никакой вероятности, что даже если они найдут его, то он достигнет своего времени.

Фоксворт и Мендель еще не вернулись. Они вдвоем отправились пешком в город-оазис примерно в пятнадцати милях к северо-востоку, чтобы раздобыть машину. Означало ли это воровство, обмен или покупку, Зеро не знал и не спрашивал. Все, что он знал, это то, что даже если они обнаружат место, где находится держатель Ратледжа, у них не будет возможности добраться туда.

Безнадежно , подумал он. Это безнадежно.

Как и ожидалось, во Франции команда секретной службы во главе с агентом Чаббом зашла в очередной тупик. Больше видео не публиковалось. Нет сигналов из пустыни для рекламы. Они были приговорены к спутниковым снимкам, программному исследованию Пенни для обнаружения движения и туманным невооруженным глазам.

«Послушайте, ребята, — сказала Пенни по спутниковому телефону. Батарея умирала; она не спала с ними всю ночь, регулярно проверяя, как удаленная им посылки с пустынью и обновлениями. «Я знаю, что ты не хочешь слышать, но, может быть, пришло время сообщить кому-нибудь то, что нам известно. Привлеките к этому других».

Зеро покачал головой. Он и раньше думал так же, в других Операциях, только для того, чтобы все полетело к чертям, когда какой-нибудь горячий головной мозг вроде Чабба внезапно решил взять на себя ответственность или сделать что-нибудь глупое.

— Мы не можем этого сделать, — сказал он, стараясь, чтобы его голос не раздражался и не раздражался. «Любимые сторонники, через которые мы пройдем, предупредят ливийское правительство. Так или иначе, они захотят вмешаться, а это прямой путь к катастрофе. Наши люди захотят сыграть в воздух дроны, если не вертолеты или самолеты. Они пришлют кого-то человеческого. И эти при первых признаках неприятностей обратные отсчеты… ну, он ничего не значить.

Он почти не сомневался в том, что люди, стоящие за, хранят свое слово и покончат с жизнью Ратледжа до того, как она ощущает нулевой уровень, если посчитают, что их план может быть сорван.

— Полагаю, ты прав, — тихо сказала Пенни. «Появляется еще одно обнаружение движения».

"Полученный." Мария потерла покрасневшие глаза.

Я ошибаюсь? – удивился Зеро. Утаивали ли они информацию, которая может оказаться жизненно важной для спасения президента? Или они охраняли его от тех, кто подвергся ненужному риску?

— Надеюсь, Лучы, — сказал Пенни. «Похоже, Баркли успешно договорился с израильтянами об отсрочке ракетного удара до окончания обратного отсчета».

— Значит, это будет возмездие за двух мертвых вождей, — пробормотала Мария.

Зеро и Стрикленд потрясающе обработаны на ней.

«Прости, прости». Она ущипнула переносицу. «Это было неуместно. Я просто бегу на пустом месте». Она передала табличку Стрикленду. «Проверю это. Я не могу больше смотреть на это прямо сейчас».

Тут Зеро услышал звук, урчание, которое становилось все громче. Он перестал расхаживать и наблюдал через разбитое стекло, как снаружи с визгом попал наполовину ржавый, грохочущий джип.

— Ты, должно быть, шутишь. Он вышел им навстречу, когда Чип и Талия вылезли наружу. — Это было лучшее, что ты мог получить?

Фоксворт поднял руку. На виске у него была тонкая струйка крови. На лице Мендель были полосы сажи.

— Вы не представляете, что нам пришлось сделать, чтобы получить это, — коротко сказал он.

"При удаче?" — предположил Мендель. Она вздрагивала при каждом шаге, отдавая предпочтение ограничению бедру.

Зеро покачал головой, когда они втроем обращались обратно.

Безнадежный. Это безнадежно.

По мере того, как они говорили, они не могли, что не старались изо всех сил. Кипр, Болгария, Египет, Ливия; они пробежали сотни миллионов людей, чтобы уйти так далеко, и даже если это было недостаточно далеко, они все равно могли спасти жертв торговли людьми из Шейды. Они еще могут увеличить финансирование дюжины повстанческих группировок. Они понятия не нужны, жив ли Ратледж вообще сейчас…

О Господи. Я уже увольняюсь. На часах еще есть время, и я выбросил полотенце.

Его лицо потеплело от стыда при этой мысли.

Стрикленд уронил планшет на изрытый рабочий стол. "Это ничто. Просто еще один участок песка и камней.

Зеро подняло его и внутреннее изображение. Тодд был прав; это, вероятно, еще один бесплодный участок пустыни. Он два раза обнаружил на экране и растопырил их, увеличивая изображение, но так и не увидел ничего примечательного.

«Пенни, что это за зона?» Он не мог сдаться. На часах еще было время. — Я отмечу.

«Это будет… E-17 на карте».

Он сверился с картой, которую распечатал на «Гольфстриме», на которой был указан самый восточный участок Ливийской пустыни. Затем он нахмурился. «Е-17 уже проверена».

«Должно быть, это снова сработало обнаружение движения», — ответила Пенни по телефону, зевая.

— Может быть, это территория какого-нибудь животного, — предположил Стрикленд. «Я ничего не вижу. Ни машин, ни людей, ни оборудования».

— Я тоже, — пробормотал Зеро. «Пенни, проверил, когда Е-17 запустился, хорошо раньше?»

"Конечно. Один момент." Она сделала паузу, а затем сказала: «На самом деле, это уже было в Европе. Однажды ночью. Три семнадцать утра по ливийскому времени. Потом снова сразу после рассвета. Но ничего куплено не было. Ни огней ночью, ни форм днем».

«Наверное, животное», — принял Фоксворт.

Какое животное? Что-то ночное сейчас не будет активным. Что-то не ночное не образовалось активной ночью. «Пенни, можешь точно, определить, где было зафиксировано движение?»

«Конечно, май. Прибытие... сейчас. На экране планшета открылся новый диалог. Зеро щелкнул по нему, и появилось то же изображение, теперь с маленьким цветным кружком, показывающим точку движения.

Зеро увеличило его настолько, насколько мог. Там что-то было? Трудно было сказать; изображение териалоразрешение по мере увеличения. Но он мог бы поклясться, что там видел что-то. Это просто не сложилось тем, что он думал…

Затем Талия оказалась рядом с ним, положив руку ему на плечо, когда она тоже наклонилась и углубила изображение. «Это может быть следствием безумия», — сказала она. — Но мне кажется, что это голова лошади.

— Да, — принял Зеро. "Я тоже."

Внезапно все пятеро столпились вокруг стола, устав на увеличенное изображение, серую продолговатую массу, удивительно похожую на голову на длинной шее.

Как лошадь. Вытягивает шею, чтобы поесть…

— Из-под навеса, — пробормотал он вслух. "Сукин сын. Они под навесом! Они установили навес песочного цвета!"

Тогда это было видно, как головоломка Magic Eye, складывающаяся в трехмерное изображение. Примерно квадратный участок, всего в нескольких тенях от окружающей пустыни. Лошадь под ним дала им самую большую подсказку, добытую до завтрака.

«Пенни!» Зеро уже потянулся к ближайшим сумке с принадлежностями. "Где это?"

— E-17, — быстро сказала она, — находится в пятидесяти семи милях к юго-востоку от вас!

— Чип, лучше бы в этом ведре был бензин, — сказал он, задыхаясь.

— Больше беспокоит то, что он насчитывает пятьдесят семь миллионов миль, — признал Чип.

«Возьмите снаряжение. Пойдем!"

Все пятеро выскочили из полуразрушенной предыдущей взлетно-посадочной полосы и залезли в джип. Он ожил с Чипом за рулем, подбрасывая на ходу песок и мелкие камни.

Они были у них.

Они были у них.

Теперь им просто нужно было добраться туда вовремя, составить план и уничтожить их, и все это без какого-либо вреда для Ратледжа.

Если бы он был еще жив.

05:31:57…

05:31:56…

05:31:55…


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


Амортизаторы старой джипы протестовали против каждой колеи на песке. Каждый маленький камень застраивался на своих местах. Загрохотал двигатель; тормоза ужасно визжали при всех легком прикосновении.

С каждой проходящей минутой Зеро беспокоился, что джип не успеет. Так Чип едва мог разогнаться до сорока пяти миллионов в час, чтобы машина не тряслась, грозя развалиться по швам.

С каждой колеей в пустыне он боялся, что его не успеет, протестующе болело. Он порылся в кармане в поисках пластикового мешочка. Второй трамадол выстрелили из машины скорой помощи в Иерусалиме. Нет времени лучше настоящего . Он ткнул себя им в бедро.

Им нужно было ехать быстрее. Но они не могли себе этого позволить. У них не было воды. Солнце случайно палило над головой. Они застряли бы в пустыне, и им предстояло пройти много жизни и вернуться еще больше.

04:09:15…

Зеро сидел на пассажирском сиденье, держался за дугу безопасности, так как не было ремня безопасности. Позади него Стрикленд был зажат между Марией и Менделем, последний проверял оружие. Он даже не был уверен, что у них есть в наличии, но, взглянув через плечо, он понял, что Мендель взяла с собой разборную винтовку, которую она сейчас собирала.

«Пенни!» — сказал он в спутниковый телефон, практически перекрикивая ветер пустыни, который хлестал по ветровому стеклу. «Когда мы прибудем, я хочу, чтобы вы дали нам десять минут на подготовку, а потом тревогу!»

"Кому?"

«В Баркли. Прямо к Баркли. другой!"

"Понятно. Вы всего в двух милях…

Голос Пенни пропал. "Привет? Пенни? Спутниковый телефон был мертв в его руке. "Блин! Я ее потерял. Мы темные. Но она сказала, около двух миль…

Раздался выстрел, и Зеро охвативно прикрыл голову. Он выбросил, как джип замедлился, когда Чип громко выругался.

Это был не выстрел. Белый дым валил из-под капота джипа.

«Насколько мне известно, это была наша прокладка головки блока цилиндров», — сказал Фоксворт.

— Ты все еще можешь его водить? — спросила Мария из-за них.

«Технически? Да, но в двигателе не потребляется охлаждающая жидкость. Еще немного…»

Но он был прав. Не прошло и минут, в лучшем случае еще полмили, как джип замедлился до ползания, а затем направлен, отказываясь ехать дальше.

"Это отлично." Выскочил Зеро. — Мы все равно не хотим подходить слишком близко. Вероятно, нам известно, что они слышали хлопок». Звуки путешествовали по такому случаю, примерно так же, как в сухую жару видимость намного была яснее, чем во влажную. В некоторых из самых плоских мест можно было видеть невооруженным глазом десять офицеров, хотя на самом деле разобрать детали было бы невозможно.

— Талия, — сказал Зеро. «Винтовка». Она передала его.

"Что делаешь?" — встревоженно задана Мария.

Он прибыл по прицелу, который Мендель прикрепил к крышке. «Просто присматриваюсь. Оставайся здесь". не хотел, чтобы кто-нибудь увидел подозрительного снайпера на расстоянии — даже если выстрел с полутора миль был для него абсолютно невозможен.

Зеро медленно сканировал слева направо. Ливийская пустыня.

Он заметил движение.

Вот ты где.

Формы были удобны для различения из-за ряби в солнечном свете и пота на глазах, но он определенно видел движение. Там — он разглядел фигуру. Потом два. Минимум три всего. Один из них сидит…

Ратледж.

Он увидел лошадь. Однозначно лошадь. Нет, двое из них. И что-то толстое и куполообразное. Палатка? Чем дольше он смотрел, тем больше мог разобрать. Один из мужчин стоял рядом с Ратледжем. Форма его рук безошибочно напоминает винтовку. А другой, поднеся что-то к лицу, медленно поворачивается, как Зеро…

Бинокль.

Он быстро выпал на песок, крепко прижимая винтовку.

Он видел меня?

Нет. Он не мог. Потому что если бы он это сделал, все бы закончилось, не успев начаться.

Зеро соскользнул с песчаной насыпью и присоединился к своей игре. «Я их видел. Они там.

— Дауд? — спросила Мария.

«Я его не видел. Но там была палата.

«Итак, как мы будем играть в это?» — предположил Фоксворт.

Мария открыта Зеро, подчиняясь ему. — Хорошо, — сказал он, опускаясь на одно колено. Он нарисовал на песке небольшой круг. «Вот они. Вот мы. Рутледж там, смотрите в этом файле. Кто здесь лучший стрелок?»

— Да, — ответили одновременно Стрикленд и Мендель.

— Это плато, —место Зеро, — должно было поставить кого-то в пределах четырехсот пятидесяти-пятисот ярдов от целей. И под углом, который может или не может быть слегка затенен их навесом».

Стрикленд поднял руки, сдаваясь. — Тогда это все ты. Я не могу сделать этот выстрел».

Зеро передал винтовку Талии, хотя та тоже выглядела сомнительно. «Занять близость на плато. Вы трое — берите остальные пушки и рассыпайтесь веером. Он чертил на песке направления, широкие полукруги вокруг лагеря. «Используйте дюны и плато в качестве укрытия. Оставайтесь на низком уровне, но двигайтесь быстро. Появляются как можно ближе и готовы».

"А что ты будешь делать?" — с тревогой спросила Мария.

Он не хотел говорить ей. Он хотел, чтобы они просто пошли, заняли позиции, были готовы.

Но этого не произошло. Поэтому он вытащил Глок 19 и протянул ее. «Я собираюсь войти в их лагерь безоружным и ожидать, что они просто не пристрелят меня».

— Или президент, — добавил Стрикленд.

«Это полное безумие, — заметил Мендель.

— Не бывает, — согласилась Мария.

Зеро в раздражении развел руками. — Какой у нас есть выбор?

— На часах чуть меньше четырех часов, — сказала Мария. — Пенни сказали дать нам десять минут, потом кавалерию…

— Верно, — возразил Зеро. — И что, по-твоему, они получают? Сколько времени им нужно, чтобы спланировать и добраться сюда? Они придут сюда вовремя . Может быть , они пришлют людей, кто бы это ни был, это не мы. Они не будут посылать беспилотники, вертолеты и самолеты. Черт, может быть, мы даже заметили один или два отличных выстрела, которые легко поразят цель на пятьсот ярдов. Вы хотите сидеть и ждать, и рискнуть? Мы здесь, прямо сейчас…

«Это лучше, чем рисковать, что они застрелят его тебя, а потом и!» — возразила Мария.

Он взял ее обеими руками своими. «Они не будут».

— Откуда ты знаешь ?

«Потом что… я думаю, им нужна аудитория. Подумай об этом. Вы действительно думаете, что они проделали весь этот путь только для того, чтобы дождаться нулевого дня, вы вытащили путь, а затем собрали вещи и отправили домой? Нет. Нам дали время не просто так. Чтобы понять это. попасть сюда.

— Прислать кучу пушек, — сказал Стрикленд, подхватывая то, что Зеро пробовало. «Что это выглядело так, как будто мы навязали им руку».

— Как будто мирного решения быть не может, — признал Мендель.

"В яблочко. И вот парень один выходит из пустыни, безоружный, с поднятыми руками? Зеро покачал головой. «Это не то, чего они хотят. их отвлекает, вы четверо — найдёте место и найдёте способ.

— Мне это не нравится, — тихо сказала Мария.

«Это никогда не было требованием работы».

Она усмехнулась. Затем она схватила его за шею и поцеловала. Когда она отстранилась, выражение ее лица было напряженным, и ему показалось, что он заметил легчайший блеск в ее глазах. — Ты вернешься, — сказала она ему. Не просьба, а требование, ее голос срывался.

— Скоро увидимся, — сказал он ей. "Обещать." Остальным потомком группы он сказал: «Я пойду медленно. Ты двигаешься быстро.

Он повернулся и начал взбираться по песчаной насыпи позади них.

Это безумие. Это абсолютно безумие.

Но теперь было слишком поздно поворачивать назад. Он достиг вершины кургана и встал в полный рост, слегка подняв руки на уровень локтей, на случай, если разведчик с биноклем наблюдает.

Он сделал шаг вперед…

И так сделал кто-то еще.

«Фоксворт! Что, черт возьми, ты делаешь?"

Чип стоял рядом с ним, тоже слегка приподняв руки, и смотрел на лагерь вдалеке. — Не позволю тебе войти в один, вот что я сделаю.

Зеро фыркнул. «Сейчас не время быть благородным…»

«Да, ну, если они могут видеть тебя, они могут видеть и меня. Слишком поздно».

«Сукин сын…» Упрямая техасская ошибка наемного работника. "Что ж. Давай же."

Они двинулись вперед, держа руки вверх. — Эй, смотри, — сказал Чип. — С из нас они узнают, что ты пришел не один. Но если нас двое, они могут подумать, что здесь только ты и я.

«Они так не думают».

«Тогда мы можем направить их внимание в двух направлениях…»

— Мы стоим рядом с другом с другом, — возразил Зеро.

"Хорошо. Тогда, если они нас расстреляют, ты не умрешь в одиночестве.

Зеро вздохнул. "Ага. Я думаю, что это так".

Они шли молча, их шаг был медленным, пот капал им в глаза, лагерь становился все больше по их мере приближения.

Если они застрелили его до того, как он успел что-то сделать, по прибытии, он их нашел. В этом было небольшое утешение. С ним была его команда. Его мозг в любом случае собирался убить его в конце концов; смерть в бою казалась странным образом предпочтительнее, чем медленнее смерть от атрофии.

Но что, если моя память снова подведет? Внезапно он обрадовался, что Чип рядом с ним. Его резервная копия. Фоксворт не заслуживал такого конца, если уж на то пошло, но он сказал, на что подписался, когда делал первый шаг.

Кроме. Разве вы не поступили бы так же, будь вы на его месте?

Вскоре они увидели, что человек с биноклем наблюдает за ними, время от времени осматривая то влево, то вправо. Два других держателя штурмовых винтовок, подняв приклад к плечу и прицелившись.

Мы в их остатках. В любой момент они могут превратиться в спусковой крючок и оборвать две жизни. Он никогда не увидит свою вечеринку с Марией. Он никогда не увидит, как ни одна из его дочерей расцветет во взрослую жизнь, когда-нибудь у них будет свадьба. Но он мог снова видеть ее . Каким-то образом он просто знал, кто его ждет, чтобы увидеть его на другой стороне. Терпелово ждет, всегда рядом.

— Знаешь, — сказал Чип, — я начинаю думать, что это была плохая идея. Его воротник и подмышки промокли.

Теперь Зеро почти не ощущал жара, сердце его колотилось в груди. Позади вооруженных людей был Ратледж, в кресле на бежевом фоне, закрепив руки за спину. Голова свесилась, подбородок прижат к груди.

Он не выглядел взрослым.

Он жив. Он должен быть.

Не было признаков никаких Дауда.

"Останавливаться!" — крикнул один из мужчин по-арабски. Так и случилось, примерно в двадцати ярдах от края лагеря. Достаточно близко, чтобы распознать в мужчинах президентских фальшивых гвардейцев с момента подписания договора. Достаточно близко, чтобы увидеть видеокамеру на штатном и компьютерном массиве рядом с ней на двух опрокинутых ящиках.

Двое мужчин с автоматами нацелились на них. Два агента стояли с поднятыми руками. Восточный ветер мягко дул. Человек с биноклем долго осматривал горизонт. Затем он сказал что-то через плечо, Зеро не мог разобрать.

Зашумела куполообразная бежевая палатка. Его сотворка открылась, и вышел суррогатный Ашраф Дауд. Он позаботился о том, чтобы его тело было скрыто за двумя вооруженными охранниками. Но это было прекрасно; на данный момент у Ратледжа не было нападения.

Дауд широко распространен. — Джентльмены, — сказал он по-английски. "Добро пожаловать. Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне в тени.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


Мария держалась низко, приседая на бегу, радуясь сотне приседаний в день. Она бросилась на совокупность скал, примерно в два раза выше ее и достаточно широко, чтобы скрыть ее, и вычислила совокупность на счет три.

Затем она выглянула из-за него.

Она была примерно в сотне ярдов от лагеря. Может быть, немного больше. И, судя по всему, раскрытий больше не было. Между ними были открытые пески. Тела были слишком близко друг к другу, чтобы стрелять без разбора, и даже безопасное прицеливание из «Глока» или «Зиг-Зауэра» выглядело к дружественному огню.

Ей приближается поближе. И она не могла этого сделать, пока не появилась возможность осуществления безудержного рывка вперед.

Будь готов. Это то, что Зеро сказал. Так она сидела, и она ждала, и она будет.

*

Тупое плато. Талия Мендель подтянулась на плоскую скалистую вершину, перекинув винтовку через плечо. Почему я настоял на собственном добровольном фестивале в этом?

Ее бедро все опасен еще болело после короткой захватки с ливийскими кочевниками, которые сначала согласились продать им джип, а затем образовались ограбить ее и Фоксворта. Он проявил себя в бою. Привлекательный даже. По случаю, в большей степени после той совместной встречи. Она надеялась, что он не умер сегодня.

Сосредоточься, Мендель.

Она осторожно легла на живот и медленно переместилась на край каменной поверхности, обращенную к лагерю. Потом вытерла пот из-под глаза, поднесла винтовку к плечу и обнаружила в прицел.

Зеро и Фоксворт добрались до лагеря. Их вели вперед, под навес. Жара сотрясала воздух; формы стали туманными. Как думал Зеро. Она даже не могла видеться за пределами американского президента.

Выстрел, вероятность, будет невозможным.

*

— Вы не Ашраф Дауд, — холодно сказал Зеро, когда человек в бинокль ощупал их под навесом. Двое других держали свои винтовки, набитые на голову, в упор. "Он умер?"

Не-Дауд снова выбросит. Зеро отметил, что на нем все еще был костюм, в котором он был на мирном договоре, хотя теперь он был грязным и помятым. — Мертв, — сказал мужчина. «Или переродиться. Это имеет значение?"

Почему-то они еще не умерли. Зеро был прав; им нужна была аудитория.

— Вы, должно быть, принесли успех, чтобы найти нас, — сказал Нот-Дауд. — Скажи, мы окружены? Он рассмеялся тогда.

— Да, — солгал Зеро. Была ли это ложью? Нет, если три человека могут окружить четырех других. «У нас на плато есть снайперы, способные стрелять на тысячу ярдов. Ты и твои люди могли умереть в мгновение ока.

Дауд, этой природной средой, наслаждался. «Конечно, вы осуществляете!

— Верно, — сказал Зеро. «Разговор о мировом урегулировании».

«Ни одного не будет!» Дауд вдруг зарычал. «Не для Израиля, не для президента и не для вас!» Мужчина успокаивающе вздохнул и снова заболел. "В настоящее время. У меня есть догадка, почему ты здесь. Я думаю, что ты здесь, потому что ноль достиг. Хм? Я прав?"

Зеро и Фоксворт обменялись взглядами. — Нет, — сказал Чип. — Нет, на пром отсчете еще как минимум три часа.

Он даже не обращал внимания на свой обратный отсчет? – удивился Зеро. Было ли это все уловкой? Если да, то с какой целью?

— О, — сказал Дауд, медленно идя позади своих двух охранников. Президент Рутледж представляет собой борьбу с терроризмом, но многие считают ее предвестником мира. Они говорят об этом в последние минуты. Предвестник смерти. Как бы вы сказали? кто посоветовал против его предложений «мира».

Ой.

Нет.

Он слишком поздно понял, что попал в ловушку.

«Мы спасем все улики…»

Он думал, что разобрался. Но это была еще одна ловушка.

«Надеясь, что никто, кроме него, не найдет панировочные сухари».

Для него придумали ловушку .

Американский президент все еще жив . Это то, что Дауд сказал в видео. Но он умрет, когда до нуля дойдет .

Не ноль. Не тогда, когда обратный отсчет закончился. Когда Зеро уменьшилось.

Обратный отсчет окружающихл. Заставить его спешить, происходит панику, доставить его туда быстрее, чем кто-либо другой.

"Я прав?" — радостно спросил Дауд. «Если так, пожалуйста, скажите мне. Кто из вас великий Агент Зеро?»

Неужели он что-то понял? Знали ли они, что его арест высокомерие будет содержаться в других сторонах, препятствовать приходу помощи, привлечь его тем, кто бросится сюда, безоружным и предполагая, что он знает счет?

"Я."

Прежде чем Зеро понял, что происходит, Фоксворт шагнул вперед с дерзкой ухмылкой на лице. — Я агент Зеро.

— Чип, какого черта ты…

— Этот парень, — громко сказал он, указывая на Зеро, — всего лишь напарник. Старик рассеянный. Но я раскрываю твои подсказки. Я понял тебя. Я агент Зеро, я здесь, и теперь я собираюсь надрать вашу двойнику задницу до самого…

Дауд небрежно поднял руку. Слишком поздно Зеро увидел серебряную вспышку. Слишком поздно он обнаружил крепкий пистолет в своей руке. Тот самый, что убили Ницани.

И быстрым применением на курок он пустил пулю в голову Чипа Фоксворта.


ГЛАВА СОРОК


В фильмах есть то, что обычно называют «реакцией», момент после большого события, который, кажется, замирает во времени, чтобы дать актерам возможность проявить эмоции, показать свой ужас, потрясение или решимость. На самом деле такой момент редко встречается. Ужас подпитывал адреналином, и мало что вызывало неподдельный, дрожащий от страха ужас, как невероятно громкий звук выстрела в ближнем бою. Это как смотреть, как человек умирает у тебя на глазах.

Но на самом деле, как бы редко это ни было, иногда этот момент действительно существует. Он появился сейчас, когда Зеро застыл в шоке, наблюдая, как тело Чипа Фоксворта падает назад. Мгновенно мертв. Кровь окрашивает песок.

Для меня. Из-за меня. Утверждая, что я.

Он не мог дышать, не мог двигаться.

Но это был не фильм. Те, кто относился к этому так, как будто это было так, часто оказывались в лучшем случае жестоко разочарованными, а в нежелательнем — мертвыми.

Он хотел бросить на фальшивого президента. Медленно задушить в нем жизнь и смотреть, как гаснет его свет в глазах.

«Убей того, — услышал он слова Дауда по-арабски, — а потом включи камеру…»

Воздух рассекающий винтовочный треск. У ног Дауда взорвался шлейф песка.

Двое охранников схватились за винтовки и выстрелили очередями в сторону плато, когда Зеро упал на палубу с песком во рту. Теперь снова выстрелы слева от него, когда Мария сбежала из пистолета в каждой руке.

Два ее выстрела попали в спину одному из охранников. Он застонал и упал вперед.

Но он в жилете.

Мужчина застонал, снова поднимаясь на ноги. Зеро прыгнул на него, навалившись на него всем своим телом. Они упали обратно на песок, когда распался еще один громкий одиночный треск.

Песчаный перья; Дауд вскрикнул и упал. Рикошет в ногу.

Зеро предложил вырвать автомат у охранника, но тот дернулся и отшвырнул его. Зеро ударилось обратной о песок.

Издалека грянула автоматная стрельба. Где-то Стрикленд с Тавором. Он вернулся разорвал охрану.

Дауд положил на боку в песке, серебряный пистолет в Марию. Она бросилась вниз. Двое оставшихся охранников во что-то стреляли, а «Тавор» молчал.

На локтях и коленях Зеро пробрался к Давуду. Фальшивый президент предложил направить на него пистолет, но Зеро добрался до него первым. Он поймал руку, отпрянул назад и ударил его по лицу кулаком. А потом снова.

Он выдернул серебряный пистолет и отправил его на себя, прижав к голове.

« Я агент Зеро, — сказал он, — и вы только что убили моего друга».

Он нажал на курок.

Нажмите.

Пистолет был пуст.

Еще одна металлическая вспышка. Жгучая боль. Давуд держал нож и полоснул Зеро на руке. Он поморщился и отступил, а Давуд ковылял к Ратледжу.

Нет . Он зашел так далеко не для того, чтобы потерпеть неудачу. Он проигнорировал свою кровоточащую руку, своих друзей, о которых он не знал, были ли они на ногах или упали, и рванул к Давуду. Он схватил ногу, штанина была порвана и кровоточила там, где рикошет Талии попала в него.

Он вытащил. Дауд взвыл. Он снова взмахнул ножом, но Зеро соскользнул в песок. Треснула винтовка. Загремело опасное оружие. Зеро пригнулся и боролся с Даудом за ножом, выворачивая его из рук.

Он услышал крик боли. Мария.

Он повернулся посмотреть. Всего на секунду. Она положила на песке, на боку, все еще стреляя из пистолета одного.

Давуд повернул голову вперед и жестоким ударом головой ударил Зеро по лбу.

Он пошатнулся. Яркие звезды плыли в его глазах. Он видел двойника, Дауда и идентичность Дауда. Еще один, второй. Двойной.

Зеро увидел две руки, каждая с ножом. Два ножа, сверкающие на солнце. Его качало от головокружения. Он не знал, что из них задержана одна ночь.

Плюх!

Странный звук. Резкий вопль боли от Дауда.

Зеро стряхнул туман с головы, как только мог, когда звук повторился.

Плюх!

Один из охранников упал. Оставшийся стрелял вверх, под углом…

К небу?

Зеро взглянул вверх и увидел маленькую темную фигуру, порхавшую, как колибри, на фоне голубого неба.

Дрон. Дрон Пенни. Должно быть, Мария развернула его из джипа.

Доктор Пенелопа Леон в настоящее время находился в пяти тысячах двухстах двадцати восьми милях от их местоположения, но с ними не только духом.

Плюх! Маленькая электронная пушка на нижней части дрона выстрелила, и охранник закрыл лицо, когда от промаха посыпался песок. Потом он прицелился и разрядил магазин в воздух.

По некоторым данным, один удар попал в один из пропеллеров дрона. Он раскачивался в водопаде, лениво летая по кругу, пушка давила отследить цель.

Охранник повернулся и бросил автомат на землю. Зеро стояло на коленях. Голова пульсирующая. Его конечности не хотелось.

Вставай, старик.

Охранник вытащил изогнутый нож из-за пояса и сделал шаг к нему.

Вставить.

Вы зашли слишком далеко, чтобы это закончилось сейчас.

Одна нога упирается в песок. Со стоном он встал. Охранник отпрянул ножом.

Винтовка треснула. Голова охранника дернулась, и его тело боком упало в песок.

Зеро событий себе упасть на четвереньки. — Спасибо, Талия, — пробормотал он. Она сделала выстрел.

На долгое время он закрыл глаза и просто дышал. Ему нужно было проверить Марию. Ему нужно было проверить Ратледжа и Стрикленда. И набери чертовой воды.

Но это было сделано. Охранники были мертвы. Пенни убила Дауда с помощью дрона.

Он открыл глаза и нахмурился. Там что-то было в песке. Он потянулся за ним; Портовый, идеально круглый стальной шарик. Как шариковый подшипник или мрамор.

Справа — удары, выпущенные дроном. Он вспомнил, как Пенни заказала свою лабораторию перед Иерусалимом.

Нелетальный? — определил он ее.

Зависит от того, насколько близко. И куда падает .

Он резко обернулся. Этот снаряд отскочил от чего-то. Или кто-то.

Стул Рутледжа был пуст.

Зеро, пошатываясь, вскочил на ноги и рванул вперед, едва не упав снова. Он обогнул куполообразную палату и увидел Дауда, тяжело дышащего, но все еще стоящего на ногах, кряхтя от результатов, случаи взбирались на одну из лошадей.

Он жив.

Он перекинул обмякшего президента в наручниках через спину лошади, когда тот сел позади Ратледжа. Зеро бросился вперед, раскинув руки.

« Адхаб! — закричал Дауд, и лошадь рванулась вперед.

Зеро споткнулся и упал в песок, где только что были лошадь и два президента.

Вставить.

Он вскочил на ноги и с немалым усилием перекинул ногу через спину ближайшей железы, серо-черно-тигрового жеребца с черной гривой.

У него не было седла. Зеро никогда не ездил без седла — он вообще не помнил, когда последний раз ездил верхом на лошади, — но все же схватил две горсти гривы и вонзил пятку в бок.

«Да!»

Лошадь не двигалась.

"Идти! Бежать! Легкомысленный до!"

Зверь фыркнул на него. Дауд продвигался вперед по песку.

Арабская лошадь , напомнил он себе.

« Адхаб! — крикнул он, снова ударив его ногой в бок. Лошадь рванулась вперед с арабской командой, и Зеро на мгновение ненадежно пошатнулся, чем прежде бросил вес своего тела вперед, почти лежа на спине.

Он случайно подпрыгивал, каждый шаг грозил сбросить его с ног, но он крепко держался бедрами и лодыжками и крепко сжимал гриву обеими руками.

На его коне было меньше веса. Он набрал. Но понятия он не имел, что делать, когда его догнали.

« Адхаб! — закричал он снова, и лошадь пустилась во всю опору.

Зеро прыгал с вертолетов на движущихся поездах. Он прыгал с мостов в реки. Он нырял с головой в перестрелки, осиные гнезда и львиные логова, но ничто не было так ужасно, как езда на лошади без седла на полной скорости. Его костяшки пальцев побелели на фоне черной кожи, дыхание стало частым и судорожным.

Давуд был всего в нескольких ярдах впереди, и расстояние сокращалось, когда две железы мчались через открытую пустоту к теням высокого шпиля плато.

Куда он идет? Куда бы он повел Ратледжа, если мог бы просто быстро его убить?

Никуда он его не уведет , понял Зеро. Он у меня нашелся. План Дауда состоялся не только в том, чтобы ликвидировать Ратледжа, но и в самом деле. И, вероятно, он все еще обнаружил это сделать.

Тогда его лошадь оказалась на уровне головы. Еще несколько футов, и он может протянуть руку, схватить Дауда и дернуть его...

Блеснуло что-то серебристое. Не пистолет; У Дауда все еще был нож. Он ударил, не достаточно близко для Зеро. Стремление к лошади.

Зверь отшатнулся, и лезвие промахнулось в нескольких дюймах.

Зеро дернул гриву, на велосипеде лошадь снова приблизиться. Давуд держал нож в одной руке, а гриву в другом, снова подталкивая их ближе, пока Рутледж подпрыгивал, все еще не выглядя в мыслях.

"Ну давай же!" — Зеро задано, лошадь хотела выслушать разочарование.

Он услышал позади себя пронзительный гул и рисковал оглянуться через плечо. Это был дрон, летевший неровно с обнаруженными пропеллерами и изо всех сил пытавшихся не отставать.

Плюх!

За спиной лошади Дауда взвился шлейф песка.

Плюх!

Еще один промах, с большим отрывом. Поврежденный пропеллер сбивал Пенни с цели.

Затем дрон пролетел широко, но не позади них, под углом.

У нее закончились патроны? Она отслаивается?

Он должен был подойти ближе. Остановите Дауда и уберите нож. Это все, что ему нужно, чтобы быстро уничтожить их лошадь.

« Адхаб! — скомандовал он, упираясь правой пяткой. Лошадь, очевидно, поняла и приблизилась к Давуду, когда они убежали почти бок о бок.

Он зарычал на Зеро. Нож был готов. Зеро не был уверен, что можно отпустить хотя бы одну руку и остаться на спине животного. Но у него не было выбора…

Тень пробежала по лицу Дауда. Зеро обзора вверх и увидел, как дрон летит по дуге, летя под углом с востока. Слишком далеко для оценки выстрела. Он качнулся потом один раз, а…

Плюх!

Песок засыпал, когда копыта лошади Дауда заскользили. Зверь заржал от боли и показывал большую высоту, когда стальной шар отскочил от его глубины.

Нелетально на таком расстоянии.

Его передние ноги слегка приподнялись, а затем он взбрыкнул, высоко подняв задние конечности.

Дауд прыгнул прямо вперед над головой лошади, кувыркаясь в океане. Рутледж, обмякнув, несколько раз перекатился на песок.

"Останавливаться!" Зеро дернул коня за гриву. «Останавливаться! Каф! »

Лошадь быстро замедлила ход, и Зеро спрыгнул. Его ноги были как желе и отказали, отправив его на колени в тени высокого плато.

Вставить.

Он пошатнулся на ногах, но остался прямо, пока качался в сторону Ратледжа.

Пожалуйста, живи.

Рядом жужжал шаткий дрон, пушка безвольно висела у него под боком. Закончились доходы, положил он. По сюжету, последний выстрел был забыт.

Но потом он увидел его. Давуд поднялся из пустыни, как зверь из моря, всего в двадцати ярдах от Зеро, между ними лежит бесчувственный Ратледж. Песок прилип к крови на лице Двойника, и одна рука свободно свисала с его бока.

Но другой все еще держал нож.

Давуд, пошатываясь, двинулся вперед, к Ратледжу, так же шатаясь на ногах, как и Зеро. Он споткнулся, упал на колени и пополз так быстро, как только мог с одной здоровой рукой.

Зеро решил выйти, но его ноги наткнулись на мягкую песчаную насыпь и провалились под его вес. У него не было сцепления даже в ботинках.

Эти сапоги.

Ему не нужно было бежать. Ему требуется только прицелиться.

Зеро поднял левую пятку и ударил ее тыльной стороной ладони. Лезвие выскользнуло из виду. Последний из трех, которые загрузила Пенни.

Давуд подполз ближе, прыгая и бесполезно размахивая рукой.

Уговорного на фальшивого президента, Зеро поднял ботинок, а потом топнул им.

Ничего не произошло. Лезвие остается там, выступая на ощупь ноги. Песок был слишком начал.

Он предположил снова, наступая сильнее, но песок рассыпался, взрывное натяжение исчезло. Его колено подкосилось, и он упал на бок.

Давуд обнаруживает всего в нескольких футах от Ратледжа, его лицо обнаруживает себя окровавленной, окровавленной, ухмыляющейся случаями безумия.

Зеро сорвал с ноги ботинок. Он повертел его в руке пяткой вверх. Он целился, как из пистолета.

Дауд подошел к распростертому президенту США и склонился над ним. Но он смотрел вперед, прямо на Зеро, его глаза были полны ярости, но рот скривился в ухмылке.

Он поднял нож.

Зеро изо всех сил ударил кулаком по пятке.

Баллистический нож выстрелил и попал Давуду в горло, примерно на дюйм выше грудной вырезки, и застрял там. Его рот открылся, но из него не вырывалось ни звука. Кровь струилась по песку. Потом Двойник упал навзничь, все еще держал нож в здоровой руке.

Зеро отбросил ботинок и прополз оставшуюся часть пути до Ратледжа. Он перевернул президента на спину. Его глаза были закрыты, лицо было задержано от теплового удара, кожа опухла от обезвоживания.

Но у него был пульс. Оно было престижным, но оно было там и постоянно.

"Г-н. Президент? Со стоном Зеро усадил его прямо и удержал. — Джон?

Его веки распахнулись. Он дважды кашлянул.

"Нуль?" Это был не более чем каркающий шепот.

"Ага. Это я."

Ратледж оглядывался по сторонам, его глаза были остекленевшими и налитыми кровью. — Это настоящее? он справился.

Зеро ухмыльнулся, несмотря ни на что. "Да. Это реально. Ты жив."

«Никогда…» Ратледж закашлялся, глубоко, с хрипом в легкие. «Никогда не сомневался. На секунду."

Затем послышался знакомый звук вдалеке, становившийся все громче. Зеро встал и прикрыл глаза от горизонта, чтобы увидеть фигуру — сначала две, затем четыре, затем десять точек, усеивающих небо, когда они строем летели над пустыней.

Вертолеты.

Кавалерия была здесь.

И как-то он просто сказал, что они пришлют вертолеты.


ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ


Джонатан Ратледж никогда не был счастлив снова поступить на американскую землю.

Агент Чабб помог ему спуститься по лестнице, а внизу он помахал и поднялся на большой толпе, собравшейся за баррикадами, чтобы увидеть, как президент США благополучно вернулся на объединенную территорию США.

Он не раскрывает бинты на запястьях от вгрызшихся в кожу наручников. Его лицо и шея все еще были довольно красными, несмотря на то, что ему вводили жидкость внутривенно и лечили от теплового удара на Air Force One.

Он был измотан, болел, болел, и его эго приняло на себя сильный удар. Но он был жив.

И EOT может вызвать адского обращения.

Ратледж не был вызван ни на какие случаи, несмотря на количество присутствующих в прессе. Говорит по-прежнему уверен, что было трудно, и он не хотел, чтобы такие звуковые фрагменты циркулировали в средствах массовой информации.

Вертолеты доставили его и EOT в обмен на Египет, а увезли в Иерусалим, где их ждал Air Force One. Он предложил подарить Зеро и его команду до дома, но, по-видимому, у них был свой собственный самолет, который они просто не могли не вернуть.

К сожалению, им пришлось пилотировать из-за потери множества людей. Чарльзу Джону Фоксворту предстояло посмертное награждение, и Ратледж поклялся лично позаботиться о том, чтобы о его близких позаботились.

Он еще раз помахал толпе, когда секретная служба провела его в кузов укрепленного внедорожника кортежем. Он был рад, но не слишком удивлен, увидев, кто ждет его внутри.

"Г-н. Президент". Джоанна Баркли улыбнулась, когда он сел напротив себя на сиденье, преследующее назад.

«Просто будь нежным». Она быстро обняла его, подчеркнув это легким пожатием, а затем откинулась на спинку сиденья и разгладила лацканы. — Я понимаю… — Он прочистил горло, его голос все еще был хриплым. «Я так понимаю, тебе пришлось понравиться… быть президентом всего один день».

«Наслаждайтесь» может быть сильно сказано, — призналась она. «Возможно, когда-нибудь. Может через несколько лет. А до тех пор мы будем признательны, если вы останетесь здесь.

Он завышен. Джоанна заслужила большую похвалу, чем эта, и в конце концов она ее ждет — когда он сможет дать. Он был полностью сформирован о полете обратно в округ Колумбия, и он знал, что она в одиночку отговорила Израиль от ракетного удара, который, безусловно, спровоцировал бы новую войну. Она игнорировала массу информации, сохраняла хладнокровие под давлением, противостояла Крессли и другим, кто ощущал конфликт, и руководствовалась своей моралью.

Однажды она стала президентом великим. Он просто был очень рад, что это было не сегодня.

— Так скажи мне, — сказал он.

Она усерда. «Прежде всего, ДНК и анализ крови окончательно определили, что человек, взявшийся вас в заложниках, не был Ашрафом Даудом. В настоящее время в настоящее время ведется наблюдение за крупномасштабной охотой на настоящем Дауда, но, к сожалению, он обнаруживается мертвым. Еще тринадцать близких ему людей, в том числе шофер и пилот, также были убиты, и существует версия, что двойник убил всех, кто знал о нем».

Ратледж эд. Ходили слухи о паранойе Дауда, но он понятия не имел, что они были реализованы всеобъемлющими. Иметь двойника, который выглядит, говорит и считает себя точно таким же, как он, было немыслимо.

«Никто из ответственной группы не был идентифицирован, за исключением тех, кто был вовлечен в ход операции», — вернулся Баркли. «Если они там, они скручиваются».

— Совершенно верно, — сказал Ратледж. — Теперь они знают… — Он положил руку ко рту и закашлялся. Теперь они ожидают, подумал он, что, на что бы они ни были готовы пойти, есть попытки помешать миру, были другие, готовы пойти еще дальше, чтобы помешать им .

«Назначенный премьер-министр Леви заверил меня, что Израиль вступил в брак, родной о двойнике», — сказала ему Джоанна. «И он готов продолжить обсуждение договора…»

«В Вашингтоне, округ Колумбия»

Она улыбнулась. — Верно, сэр. Инициатива этой миссии выдвинула предложение. Совместная оперативная группа трех стран преследует цель найти и уничтожить воинствующие группировки, угрожающие миру».

Ратледж эд. И у него уже был на примете тот, кто возглавил его — некий агент Моссада, оказавшийся бесценным для EOT.

Мир нельзя устанавливать устойчивость; это может быть достигнуто только пониманием . Теперь он понял, что неправильно цитировал Эйнштейна в своем адресе. Эйнштейн сказал: «Мир нельзя сохранять ресурсы».

Хотя, возможно, он не так уж и ошибался. Одной устойчивости жизни неисчерпаемости. Но иногда применялась сила против силы сопротивления по заданной силе.

И он должен быть сильнее.

*

У человека не было имени. Однажды он это сделал, но исчез из этого ради дела.

Была ли еще причина? Можно было бы утверждать, что был. Пока надежда на истинную, чистую арабскую нацию бьется в сердце одного человека, она остается делом.

Но что хорошего в том, что у этого человека не было имени? У его группы тоже не было названия. Имена сделали их реальными. Имена присваивали им значение в окрестностях. Имена конвертись в шепот и слухи, а потом и в мишени.

Но что такое группа из одного человека? Он не знал, выжили ли другие. Он знал только, что Двойник и остальные, причастные к поимке президента США, мертвы. Он знал, что жив. Он знал, что происходит в аэропорту Каира с поддельными документами и собирается сесть на самолет в Анкару, в Турции, где они происходят убежище для таких ситуаций.

Импульс уйти в подполье. На сколько долго? Пока он не убедился , что не ищет его. Фантом. Ищейка. Тот, кого они называли Зеро.

Двойник переусердствовал. Он может быть убит американским президентом и войти в систему. Он мог бы разрушить надежды и пустые обещания ложного мира перед всем миром. Но нет; Двойник хотел и палача президента. Он заманил хладнокровного, тихого убийцу и был за это убит.

При мысли об этом мужчина оглянулся через плечо. Высокий белый мужчина в деловом костюме, потягивающий кофе, вполне мог быть агентом Зеро. Слишком загорелый мужчина, сидевший через три места у выхода на посадку, вполне мог быть Зеро.

А может быть, он вообще никогда не увидит Зеро, и ему во сне перережут горло…

Мужчина немного вздрогнул от внезапного звонка телефона. Он раздраженно нахмурился из-за того, что тот, кому он наблюдал, не отвечает, а потом понял, что это его телефон, звонящий из сумки.

Горелка? Он только когда-либо звонил с ним, ни одного не получил. Кто это мог быть? Возможно, выживший. Другое, кто мог бы стать невосприимчивым и перестроиться.

— Ало осторожно, — ответил он.

"Английский?" — спросил мужчина. «Ничего личного, я просто предположил это».

Он глубоко нахмурился, в его груди сгустилась паника от того, как был получен этот номер. Но он все равно перешел на английский. "Это кто?"

— Я мог бы задать тот же вопрос, — сказал мужчина. Его акцент был европейским. Немецкий, кажется. — И ты бы сказал мне «никто». Хотя в значимой жизни ты был Аль-Наджаром, не так ли?»

Повесить трубку. Завершите вызов. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Но его любопытство победило его панику. "Что ты хочешь?"

— Деньги, — просто сказал немец. «Я знаю, что ваша организация финансировала бизнесмена, называвшего себя мистером Шейдом. Мои источники говорят о том, что Шейд сейчас находится в Связи — это мягко сказано. Но я также знаю, что у вас все еще есть доступ к средствам, которые он ценит вашим и… бывшим партнером. Пусть они ожидаются с миром".

Человек, который раньше был Аль-Наджаром, колебался. Откуда европеец узнал о Шейде или о деньгах?

— Ты все еще здесь, урожденная Аль Наджар?

"Я. Продолжать."

«Я хочу двадцать пять миллионов евро», — сказал немец. «И за эту цену я убью для вас агента Зеро».

Аль Наджар рассмеялся. он не может помочь себе; Сама идея была жалким безумием, и серьезностью, с которой немец ее изложил, только сделала ее еще более смешной.

— Вы смеетесь, — заметил немец.

"Ты безумец. И я вешаю трубку…

— Краусс, — быстро сказал он. — Вы слышали это имя?

Мужчина сделал паузу. — …У меня есть, — признался он.

— Я — это он, — сказал немец.

Краусс. Он слышал, как это упоминалось в некоторых кругах в связи с некоторыми случаями смерти, которые не были раскрыты с точки зрения каких-либо правительств или органов власти. Смерти, которые свергли режимы и молодежные империи.

Но он допускает, что Краусс — это название организации, а не отдельного человека.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду? — спросил он у немца.

— У тебя есть только мое слово. Но у меня есть твой номер телефона, не так ли? Ваше прежнее имя. Имя вашего финансиста. Его местоположение. Имена, от которой он исчез. И… я знаю имя, которое преследует вас по ночам.

Мужчина покачал головой. «Ничего из этого не имеет значения. Даже если бы я вам поверил, у меня нет двадцати пяти миллионов. Далеко не до этого».

"Нет, ты не. Но, как я уже сказал, у меня есть имена. Мистер Шейд финансировал несколько групп, создающих вашу. И, как и ваши, они тоже боятся американской пугала.

"Как?"

«Езжай в Бейрут. Там есть киви по имени Голландец…

— Киви?

— Новозеландец, — сказал немец. «По имени Голландец. Он поставит вас на путь. Я буду на связи. И когда вы получите двадцать миллионов, я выследю и убью Агента Зеро пять. Удачи».

Немец разговор закончил.

Человек, который когда-то был Аль-Наджаром, долго сидел там, все еще держал телефон в руках. Он знал, что должен проигнорировать это, забыть о звонке. Продолжайте движение в Анкару. Скрыть.

Но что, если клерком в дьюти-фри был агент Зеро? Что, если пассажир позади него в самолете был Зеро? Что, если он уже там, в Анкаре, поджидает?

Ему было не стыдно чувствовать страх, а очень стыдно жить в страхе. Так что он встал и попал в билетной кассе, чтобы пересесть на рейс в Бейрут.


ЭПИЛОГ


"Что ж. Это просто грустно, — вздохнула Мария.

"Это что?" — спросил Зеро, но не поднял глаз от кухонного стола. Он тщательно фаршировал болгарский перец смесью томатного соуса и колбасы, исследуя этот раз правильный рецепт. В прошлом раз он просто использовал говяжий фарш, и он получился слишком пресным. Он решил, что итальянская колбаса — лучший вариант.

Он взял на себя большую часть готовки, с периодической помощью Сары, так как левая рука Марии была на перевязи, где пуля попала в нее три дня назад в Ливийской пустыне.

Воспоминание об этом уже было похоже на сына. Ратледж был дома и в безопасности; заговор был сорван. Война была обращена. И они сразу же вернулись к неизбежности так же легко, как переодеться. Странно, как просто. Хотя очень помогло то, что у него была и Мария, и Сара, и даже Миша, к ней можно было вернуться домой.

«Наш список гостей». Мария сидела на острове с блокнотом перед ней и ручкой, касающейся нижней губы. она была ограничена физически, она тем временем занялась планированием свадьбы. «Это восемнадцать человек, и мне трудно думать о ком-то еще».

Зеро пожалил плечами. «Восемнадцать звучит красиво. Маленький и уютный.»

— Это плюсы включает.

Он смеялся. "Хорошо. Может быть, это немного грустно. Вы уложили тетю Линду девочки?

Глухой треск заметно прервал его. Зеро вздохнул, распахнул дверь в подвал и крикнул вниз по лестнице. — Что там происходит?

— Мы рисуем, — ответила Сара.

— Да, — принял Миша. «Картина».

— Тогда что это было за крушение только что? он определил.

— …Мы агрессивно рисуем, — ответила Сара, явно сдерживая смех.

Он снова закрыл дверь. "Знаешь что? Я не хочу. Было обнаружено, что эти двое сдружились за время, проведенное наедине.

— Остается большой вопрос, где, — сказала Мария.

— Пляж на Багамах, — сразу сказал Зеро.

Она смеялась над ним. «Мы не можем пожениться на пляже на Багамах».

"Почему бы и нет?"

— Потому что… — Она снова постучала ручкой по губе. — Знаешь, я на самом деле не знаю, почему бы и нет.

Тут зазвонил его сотовый телефон, и на нем появилось его имя старшей дочери. — Одну минуту, — сказал он Марии. "Эй сладкая. Как дела?"

— Я в порядке, — ответила Майя, ее голос звучал более бодро, чем обычно.

"Как школа?"

«Школа… отлично. Эй, пап, тебе звонил декан?

Он нахмурился. "Нет. Почему? Должна ли она? Все нормально?"

"Ах, да. Все отлично. Просто… гм, была возможность, — сказала она ему. «Помнишь, когда я смог сдать экзамен в старшем классе старшей школы? Ну, они предложили мне такой же шанс сделать это здесь. я сделал… и я прошел».

Зеро нахмурился. У него появились морщины вокруг глаз. «Ты хочешь сказать, что прошел тестирование после последнего года обучения в Вест-Пойнте?» С острова Мария слегка ухмыльнулась и покачала головой. «Я не знал, что это разрешено».

— Это совершенно новое, — сказала Майя. «Они только начали. Но так или иначе, у нас с Дином Хантом была встреча, и у нас была еще одна возможность для меня. Повышение квалификации, в округе Колумбия. Так что… я вернусь домой уже на такую дорогу.

Зеро моргнул. — Повышение квалификации, — повторил он. "Ага."

Он не поверил ни на секунду.

Но вы знаете, что? Пока никто не вернулся, мне не нужно знать.

— Так тебе нужно, чтобы я приехал за тобой? он определил.

"Неа. Обо всем позаботятся. Я позвоню тебе, когда буду возвращаться…

— Всего один быстрый вопрос, — вставил он. «Это как-то связано с тем, что вы взяли аванс в тысячи долларов наличными на свою кредитную карту?»

— … Плата за тестирование, — сказала она ему.

«Сборы за тестирование».

Неа. Не хочу знать.

«Тогда ладно. Увидимся на лошади».

"Люблю тебя, пока!" Майя положила трубку.

Зеро хмуро отображение на телефоне.

«Секреты?» — спросила Мария.

— Секреты, — подтвердил он. — Кстати говоря, у меня завтра обеденное свидание.

Мария подняла бровь. — Тот, о кто мне не разрешено знать?

Он завышен. «Просто в гостях у друга». Это не было ложью. Он дал обещание и исследовал его.

"Хорошо. Только не забудь, у нас есть… — Мария замолчала. — Другое дело, завтра днем.

«Я не забуду».

Они оба замолчали. Похороны Чипа были завтра.

Его тело было похищено с места встречи, крем и отправлено его сестре и племяннику в Остин. Маловероятно им известно, Чип погиб в авиакатастрофе. Неисправность двигателя в небольшом пригородном самолете. Он был обнаружен на пороге. Производитель урегулировал с семьей изрядную сумму, которая, как Зеро, действительно поступила не от какого-либо производителя самолетов, а вышла из федерального размера.

— Я должен… — Он задержан на недоеденный поднос с фаршированными перцами позади себя.

Мгновение спустя он ювелир, как здоровая рука Марии обвилась вокруг его талии, а ее голова легла ему на спину. — Знаешь, — сказала она ему, — это был не твой…

"Не." Он сказал это тихо, без принуждения, но все же не хотел этого слышать. "Пожалуйста. Не говори об этом.

Она уже говорила ему, что это не его вина, наверное, раз десять. Это сказал Стрикленд. Рейдиггер сказал это. Это даже президент сказал.

И он знал, что это не так. В тот день он не попросил Чипа пойти с ним. Он не просил его выйти вперед и выдать себя за агента Зеро.

Но просто заключался в том, что Зеро был жив, а Чип — нет. Это была не его вина, не его вина, но это было из -за него.

И ему с этим жить.

*

На следующий день Зеро оделся в темный костюм и засунул галстук в карман, чтобы потом сразу отправиться на похороны. Это будет символическая церемония в церкви, но без гроба или тела. Люди, знавшие его, говорили о нем хорошие вещи. Ноль не будет. Мария не хотела. Тодд и Алан этого не сделали, потому что, как известно, всем стало известно, что они не участвовали в тайной операции по спасению президента.

Если-нибудь спросит, откуда они познакомились с Чипом, он несколько раз был их пилотом. Очаровательный парень. Всегда приятно. Всегда шутит. Делать исключительные впечатления и сочинять дикие истории.

Но сначала у него было обещание, которое он держал.

Наибольшее число двадцати восьми минут, чтобы добраться до тупика и двухэтажного колониального дома. Вчера утром Зеро написал сообщение о визите, и Сет ответил первым сообщением: «С нетерпением жду этого».

Он прибыл в дверь и стал ждать.

Он прибыл во второй раз.

После третьего заседания без ответа он подергал ручку и наблюдал, что она заперта, так что он обошел заднюю часть, во внутренний дворик, где они неоднократно разговаривали. И не там.

Он дернул раздвижную дверь внутреннего дворика и заметил, что она легко открывается.

Может быть, он в душе или что-то в этом роде , подумал Зеро, уже непривычно, что это неправда.

Он нашел Коннорса в гостиной. Он не был уверен, откуда у него пистолет, но по роду деятельности его оружия было нетрудно достать. На конце был глушитель, чтобы заглушить звук. Отдельные выстрелы в собственном висок. Сет лежал пластик на пол и на диван, где он упал так, что мог бы быть бездельничать, если бы его глаза не были все еще открыты.

Зеро вздохнул и повернул голову. Каким образом они полностью преследовали фрагментарные ощущения о сознании жизни, о которых он почти ничего не знал.

— Прости, — прошептал Зеро. «Я знаю, что это было тяжело».

Он знал, что должен сообщить об этом, но он не хотел быть здесь, когда он это сделает. Немного выше по дороге был мини-маркет с работающим телефоном-автоматом; он может быть анонимным оттуда ...

Он сделал паузу. На кофейном столике лежит записка, маленький простой желтый квадратик, прилипший к стеклу.

Это было коротко.

Мне жаль.

Вернулось больше. Больше немог.

Спасибо, что были рядом, когда могли. Диллард.

Он прочитал его еще раз, а затем в третий раз. обнаружено, что это было предназначено для него, но последнее слово «Диллард» было незнакомо. Это было похоже на расписку. Псевдоним ЦРУ, который пришел ему на ум? Неужели Коннорс был слишком сбит с толку, чтобы вспомнить, кто он такой? Или был ли расчетный получатель, кроме Зеро?

Он не был уверен. Он сунул записку в карман и осторожно закрыл глаза. Он стер дверные ручки со своих отпечатков, а потом вернулся в свою машину. Какое-то время он просто сидел там. Неожиданное событие произошло и прибыло на похороны.

Он был жив.

Сет не был.

Чипа не было.

Он ударил кулаком по рулю. Потом еще и еще, пока костяшка его среднего возраста не треснула. Он схватился за руль обеими руками и с поднятыми окнами, кричал так долго и громко, как только мог, ни на кого и ни на что, кроме всего. Он рухнул в пустоту, его крик, как и все остальное, что он когда-либо делал, ничего не значило, пока вокруг него продолжалась умирать жизнь.

Затем он сделал глубокое вдох, вдох через рот и выдох через нос. Он вытер сустав салфеткой из бардачка. Он достал из кармана скомканную записку и еще раз перечитал ее.

Спасибо, что были рядом, когда могли.

Диллард.

Имя ничего для него не значило.

Но… может, в этом и был смысл.

Вспомнил ли Сет Коннорс что-то еще, что-то, что получилось бы помочь Зеро? Был ли это его способ оставить подсказку, но загадочно, на тот случай, если кто-то, кроме Зеро, найдет его первым?

Зеро был жив.

Сет не был.

Чипа не было.

Был Диллард? Он не знал. Но, заводя машину и отъезжая от колониального дома на тупике, он поклялся.


ТЕПЕРЬ ДОСТУПЕН ДЛЯ ПРЕДЗАКАЗА!


МЕСТНОСТЬ НОЛЬ

(Шпионский триллер «Агент Зеро» — Книга №10)

«Вы не уснете, пока не закончите с АГЕНТОМ НУЛЯ. Работа по множеству представлений, которые полностью реализованы и очень приятны. Описание экшн-сцены переносит нас в реальность, почти как в кинотеатрах с объемным звуком и 3D (из этого получился бы невероятный голливудский фильм). Я с нетерпением жду продолжения».

--Роберто Маттос, Обзоры книг и фильмов

VENGEANCE ZERO — книга № 10 в продаваемой серии «АГЕНТ самой НОЛЬ», которая начинается с «АГЕНТ НУЛЬ» (книга № 1), которую можно скачать бесплатно и которая получила почти 300 пятизвездочных отзывов.

Когда незначительная наблюдаемая группа, стремясь оставить свой след, включает в себя уничтожение «мягкой цели» в связи с сохранением — относительно незащищенной, но которая может иметь значительную значимость США — начинается гонка за агентом Зеро, чтобы свойства их цели. и остановить их, пока не стало слишком поздно.

Тем не менее, Зеро оказывается со своими собственными битвами: когда он становится мишенью для убийства, а кто-то из его близких вместо этого становится жертвой, это отправляет его жизнь в нисходящее вращение и отражает ему курс действий: месть.

Сможет ли он спасти цель — и себя — до того, как он выйдет из-под контроля?

VENGEANCE ZERO (Книга №10) — это неотразимый шпионский триллер, который заставит вас листать страницы до поздней ночи.

Книга №11 (НОЛЬ НОЛЬ) также доступна.

«Триллер в лучшем виде».

--Midwest Book Review (о любых пищевых средствах )

«Один из лучших триллеров, которые я читал в этом году».

--Книги и обзоры ( любые полезные фильмы )

Также доступна серия бестселлеров Джека Марса «ТРИЛЛЕР ЛЮКА СТОУНА» (7 книг), которая начинается с книги «Любые средства необходимы» (книга №1), которую можно бесплатно загрузить и получить более 800 пятизвездочных отзывов!


МЕСТНОСТЬ НОЛЬ

(Шпионский триллер «Агент Зеро» — Книга №10)


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из шести книг; и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из десяти книг (и их число продолжает расти).

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 800 пятизвездочных отзывов, доступны для бесплатного скачивания на Amazon!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посещать www.Jackmarsauthor.com , чтобы получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ПЕРВИЧНАЯ СЛАВА (Книга №4)

ПЕРВИЧНАЯ ДОблесть (Книга №5)

ОСНОВНАЯ ОБЯЗАННОСТЬ (Книга №6)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)

УБИЙЦА НОЛЬ (Книга №7)

ПРИВЛЕЧКА НОЛЬ (Книга №8)

В погоне за нулем (Книга №9)

МЕСТЬ НОЛЬ (Книга №10)

НОЛЬ НОЛЬ (Книга №11)


АГЕНТ НОЛЬ

(ШПИОНСКИЙ ТРИЛЛЕР «АГЕНТ НУЛЬ» — КНИГА 1)


ДЖЕК МАРС


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из трех книг (и их количество растет); и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из шести книг (и их число продолжает расти).

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (книга №1), который имеет более 800 пятизвездочных отзывов, доступен для бесплатной загрузки на Amazon!

Джек любит слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, подключиться к Facebook и Twitter и оставаться на связи!

Copyright No 2019, Джек Марс. Все права защищены. За исключением случаев, разрешенных Законом США об авторском праве от 1976 г., никакая часть данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме и любыми средствами, а также сохранена в базе данных или поисковой системе без предварительного разрешения автора. Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, приобретите дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, но не купили ее или она была куплена не только для вашего пользования, пожалуйста, верните ее и купите собственную копию. Спасибо за уважение к труду этого автора. Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, совершенно случайно.

Изображение куртки Copyright GlebSStock, используется по лицензии Shutterstock.com.


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)


СОДЕРЖАНИЕ


ГЛАВА ОДИН

ГЛАВА ВТОРАЯ

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ЭПИЛОГ


“ Жизнь мертвых помещается в память живых. ”

— Марк Туллий Цицерон


ГЛАВА ПЕРВАЯ

Первый урок дня всегда был самым трудным. Студенты ввалились в лекционный зал Колумбийского университета, словно неподвижные зомби с мертвыми глазами, их чувства были притуплены ночными учебными занятиями, похмельем или какой-то их комбинацией. Они носили спортивные штаны и вчерашние футболки и сжимали пенопластовые чашки с соевым мокко-латте, кустарным жареным блондом или чем-то еще, что пили дети в эти дни.

Работа профессора Рейда Лоусона заключалась в том, чтобы преподавать, но он также осознавал необходимость утренней подпитки — умственного стимулятора в дополнение к кофеину. Лоусон дал им время занять свои места и устроиться поудобнее, а сам снял свой твидовый спортивный пиджак и накинул его на стул.

— Доброе утро, — сказал он громко. Объявление встревожило нескольких студентов, которые внезапно подняли глаза, как будто не осознавая, что забрели в класс. — Сегодня мы поговорим о пиратах.

Это привлекло внимание. Глаза смотрели вперед, моргая сквозь слякоть недосыпания и пытаясь определить, действительно ли он сказал «пираты» или нет.

— Из Карибского моря? пошутил второкурсник в первом ряду.

— На самом деле, Средиземноморья, — поправил Лоусон. Он медленно ходил, сцепив руки за спиной. «Сколько из вас посещали занятия профессора Труитта по древним империям?» Около трети класса подняли руки. "Хороший. Тогда вы знаете, что Османская империя была крупной мировой державой в течение почти шестисот лет. Чего вы, возможно, не знаете, так это того, что османские корсары, или, в просторечии, берберийские пираты, большую часть того времени рыскали по морям, от побережья Португалии, через Гибралтарский пролив и большую часть Средиземного моря. Как вы думаете, что они преследовали? Любой? Я знаю, что ты жив там».

"Деньги?" — спросила девушка в третьем ряду.

— Сокровище, — сказал второкурсник спереди.

"Ром!" — раздался крик ученика в задней части комнаты, вызвав смешок в классе. Рид тоже ухмыльнулся. В конце концов, в этой толпе была какая-то жизнь.

— Все хорошие предположения, — сказал он. — Но ответ — «все вышеперечисленное». Видите ли, берберийские пираты в основном нацеливались на европейские торговые суда, и они забирали все — я имею в виду все . Обувь, ремни, деньги, головные уборы, товары, сам корабль… и его команда. Считается, что за два столетия с 1580 по 1780 год берберийские пираты захватили и поработили более двух миллионов человек. Они вернут все это в свое североафриканское королевство. Это продолжалось веками. И что, по вашему мнению, сделали в ответ европейские народы?»

«Объявлена война!» — крикнул студент в спину.

Мышеобразная девушка в очках в роговой оправе слегка подняла руку и спросила: — Они договорились?

— В каком-то смысле, — ответил Лоусон. «Силы Европы согласились платить дань варварским народам в виде огромных сумм денег и товаров. Я говорю о Португалии, Испании, Франции, Германии, Англии, Швеции, Нидерландах... все они платили пиратам, чтобы те держались подальше от их лодок. Богатые становились богаче, а пираты в основном отступали. Но затем, между концом восемнадцатого и началом девятнадцатого века, что-то произошло. Произошло событие, которое стало катализатором конца берберийских пиратов. Кто-нибудь хочет высказать предположение?»

Никто не говорил. Справа от себя Лоусон заметил ребенка, пролистывающего свой телефон.

"Мистер. Лоуэлл, — сказал он. Малыш обратил внимание. — Есть предположения?

«Эм… Америка случилась?»

Лоусон улыбнулся. — Ты спрашиваешь меня или говоришь мне? Будьте уверены в своих ответах, и остальные по крайней мере будут думать, что вы знаете, о чем говорите».

«Америка случилась», — сказал он снова, на этот раз более решительно.

"Это верно! Америка случилась. Но, как вы знаете, мы тогда были только молодой нацией. Америка была моложе большинства из вас. Нам пришлось наладить торговые пути с Европой, чтобы поднять нашу экономику, но берберийские пираты начали захватывать наши корабли. Когда мы сказали: «Какого черта, ребята?» они требовали дань. У нас почти не было казны, не говоря уже о чем-либо в ней. Наша копилка была пуста. Итак, какой у нас был выбор? Что мы могли сделать?

"Объявить войну!" раздался знакомый крик из задней части зала.

"Именно так! У нас не было выбора, кроме как объявить войну. Так вот, Швеция уже год боролась с пиратами, и вместе, между 1801 и 1805 годами, мы взяли гавань Триполи и захватили город Дерн, фактически положив конец конфликту». Лоусон прислонился к краю стола и скрестил руки перед собой. «Конечно, многие детали умалчиваются, но это урок европейской истории, а не американской. Если у вас будет возможность, вы должны почитать о лейтенанте Стивене Декейтере и военном корабле USS Philadelphia. Но я отвлекся. Почему мы говорим о пиратах?»

«Потому что пираты крутые?» сказал Лоуэлл, который с тех пор убрал свой телефон.

Лоусон усмехнулся. «Не могу не согласиться. Но нет, не в этом дело. Мы говорим о пиратах, потому что Триполитанская война редко встречается в анналах истории». Он выпрямился, осматривая комнату и встречаясь глазами с несколькими учениками. По крайней мере, теперь Лоусон мог видеть свет в их глазах, проблеск того, что большинство студентов этим утром были живы, если не внимательны. «На протяжении буквально веков ни одна из европейских держав не хотела противостоять варварским народам. Было проще просто заплатить им. Потребовалась Америка, которая в то время была шуткой для большей части развитого мира, чтобы изменить ситуацию. Потребовался акт отчаяния со стороны нации, которая до смешного и безнадежно проигрывала в вооружении, чтобы вызвать сдвиг в динамике власти на самом ценном в мире торговом пути в то время. И в этом урок».

«Не связываться с Америкой?» кто-то предложил.

Лоусон улыбнулся. "Ну да." Он ткнул пальцем в воздух, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. «Но, кроме того, это отчаяние и полное отсутствие жизнеспособного выбора могут и исторически привели к некоторым из величайших триумфов, которые когда-либо видел мир. История снова и снова учит нас, что нет режима, который был бы слишком велик, чтобы его можно было свергнуть, и страны, которая была бы слишком мала или слаба, чтобы что-то изменить». Он подмигнул. «Подумай об этом в следующий раз, когда почувствуешь себя не более чем пылинкой в этом мире».

К концу урока была заметна разница между волочащимися, уставшими студентами, которые вошли, и смеющейся, болтающей группой, которая вышла из лекционного зала. Девушка с розовыми волосами остановилась у его стола, чтобы уйти, чтобы улыбнуться и прокомментировать: «Отличный разговор, профессор. Как звали того американского лейтенанта, которого вы упомянули?

«О, это был Стивен Декейтер».

"Спасибо." Она записала его и поспешила из зала.

"Профессор?"

Лоусон поднял глаза. Это был второкурсник из первого ряда. — Да, мистер Гарнер? Что я могу сделать для вас?"

«Интересно, могу ли я попросить об одолжении. Я подаю заявку на стажировку в Музее естественной истории, и мне не помешало бы рекомендательное письмо.

"Конечно, без проблем. Но разве ты не специализируешься на антропологии?

"Ага. Но я подумал, что письмо от тебя может иметь больший вес, понимаешь? И, э-э… — Парень посмотрел на свои туфли. «Это мой любимый класс».

«Твой любимый класс на данный момент». Лоусон улыбнулся. «Я был бы рад. У меня есть кое-что для вас завтра — о, вообще-то, у меня сегодня важное мероприятие, которое я не могу пропустить. Как пятница?

«Никакой спешки. В пятницу было бы здорово. Спасибо, профессор. До встречи!" Гарнер поспешно вышел из зала, оставив Лоусона одного.

Он окинул взглядом пустой зал. Это было его любимое время дня, между занятиями — настоящее удовлетворение от предыдущего смешивалось с предвкушением следующего.

Его телефон зазвонил. Это было сообщение от Майи. Домой к 5:30?

Да , он ответил. Не пропустил бы. «Важным мероприятием» в тот вечер была игровая ночь в доме Лоусон. Он дорожил временем, проведенным со своими двумя девушками.

Хороший , — ответила его дочь. У меня есть новости.

Какие новости?

Позже был ее ответ. Он нахмурился, услышав расплывчатое сообщение. Внезапно день покажется очень длинным.

*

Лоусон собрал сумку, надел пуховое зимнее пальто и поспешил на стоянку, так как его учебный день подходил к концу. Февраль в Нью-Йорке обычно был очень холодным, а в последнее время еще хуже. Малейший ветерок прямо-таки дул.

Он завел машину и дал ей прогреться в течение нескольких минут, прикрывая рот ладонями и обдувая замерзшие пальцы теплым дыханием. Это была его вторая зима в Нью-Йорке, и не похоже было, чтобы он акклиматизировался к более холодному климату. В Вирджинии он думал, что сорок градусов в феврале — это мороз. По крайней мере, снег не идет , подумал он. Серебряные накладки .

Дорога от кампуса Колумбийского университета до дома составляла всего семь миль, но движение в это время дня было интенсивным, и соседи по пригородной зоне, как правило, раздражали. Рид смягчил это с помощью аудиокниг, к которым его недавно подтолкнула старшая дочь. В настоящее время он прорабатывал «Имя розы » Умберто Эко , хотя сегодня едва расслышал слова. Он думал о загадочном послании Майи.

Дом Лоусона представлял собой двухэтажное бунгало из коричневого кирпича в Ривердейле в северной части Бронкса. Он любил пасторальный пригородный район — близость к городу и университету, извилистые улочки, переходящие на юг в широкие бульвары. Девочкам это тоже нравилось, и если Майю приняли в Колумбийский университет или даже в школу безопасности Нью-Йоркского университета, ей не пришлось бы уходить из дома.

Рид сразу понял, что что-то не так, когда вошел в дом. Он чувствовал его запах в воздухе и слышал приглушенные голоса, доносившиеся из кухни дальше по коридору. Он поставил свою сумку и тихонько снял свою спортивную куртку, прежде чем осторожно на цыпочках выйти из фойе.

«Что, черт возьми, здесь происходит?» — спросил он вместо приветствия.

"Привет папа!" Сара, его четырнадцатилетняя дочь, подпрыгивала на ступнях, наблюдая, как Майя, ее старшая сестра, совершала какой-то подозрительный ритуал над формой для запекания из пирекса. «Мы готовим ужин!»

— Я готовлю обед, — пробормотала Майя, не поднимая глаз. « Она — зритель».

Рид удивленно моргнул. "Хорошо. У меня есть вопросы». Он заглянул через плечо Майи, пока она наносила пурпурную глазурь на аккуратный ряд свиных отбивных. «Начнем с… да? ”

Майя по-прежнему не поднимала глаз. — Не смотри на меня так, — сказала она. «Если они собираются сделать домашнее хозяйство обязательным курсом, я собираюсь использовать его как-то». Наконец она посмотрела на него и тонко улыбнулась. — И не привыкай к этому.

Рид поднял руки, защищаясь. "Во всех смыслах."

Майе было шестнадцать, и она была опасно умна. Она явно унаследовала интеллект своей матери; в следующем учебном году она будет старшеклассницей из-за того, что пропустила восьмой класс. У нее были темные волосы Рида, задумчивая улыбка и склонность к драматизму. Сара, с другой стороны, полностью унаследовала свою внешность от Кейт. Когда она стала подростком, Риду иногда было больно смотреть на ее лицо, хотя он никогда этого не показывал. Она также приобрела вспыльчивый характер Кейт. Большую часть времени Сара была настоящей милашкой, но время от времени она взрывалась, и последствия могли быть разрушительными.

Рид с изумлением наблюдал, как девушки накрывают на стол и подают ужин. «Это выглядит потрясающе, Майя», — прокомментировал он.

«О, подождите. Еще кое-что." Она достала что-то из холодильника — коричневую бутылку. — Бельгийский — твой любимый, верно?

Рид сузил глаза. "Как ты…?"

— Не волнуйся, я попросил тетю Линду купить его. Она открыла крышку и налила пиво в стакан. "Там. Теперь мы можем есть».

Рид был очень благодарен за то, что сестра Кейт, Линда, находилась всего в нескольких минутах ходьбы. Без нее было бы невыполнимой задачей получить звание доцента, одновременно воспитывая двух девочек-подростков. Это был один из основных мотивов переезда в Нью-Йорк, чтобы девушки имели рядом с собой положительное женское влияние. (Хотя он должен был признать, что Линда не была в восторге от того, что покупала пиво его дочери-подростку, независимо от того, для кого оно предназначалось.)

«Майя, это потрясающе», — сказал он после первого кусочка.

"Спасибо. Это глазурь чипотле.

Он вытер рот, отложил салфетку и спросил: «Хорошо, я подозрительный. Что ты сделал?"

"Что? Ничего!" — настаивала она.

— Что ты сломал?

«Я не…»

— Тебя отстранили?

«Папа, давай…»

Рид мелодраматически схватился за стол обеими руками. «О Боже, только не говори мне, что ты беременна. У меня даже нет дробовика».

Сара хихикнула.

— Ты бы остановился? Майя хмыкнула. — Мне позволено быть милой, знаешь ли. Они ели в тишине около минуты, прежде чем она небрежно добавила: «Но раз уж вы упомянули об этом…»

"О, парень. Вот оно.

Она откашлялась и сказала: «У меня вроде как свидание. На День святого Валентина».

Рид чуть не подавился свиной отбивной.

Сара ухмыльнулась. — Я же говорил тебе, что он будет вести себя странно.

Он оправился и поднял руку. "Подожди подожди. Я не странный. Я просто не думал… Я не знал, что ты, мм… Вы встречаетесь?

— Нет, — быстро ответила Майя. Затем она пожала плечами и посмотрела на свою тарелку. "Может быть. Я еще не знаю. Но он хороший парень, и он хочет пригласить меня на ужин в город…»

— В городе, — повторил Рид.

«Да, папа, в городе. И мне нужно платье. Это причудливое место. Мне действительно нечего надеть».

Было много раз, когда Рид отчаянно желал, чтобы Кейт была там, но это могло превзойти их. Он всегда предполагал, что его дочери в какой-то момент начнут встречаться, но надеялся, что не раньше, чем им исполнится двадцать пять. В такие моменты он прибегал к своему любимому родительскому акрониму, WWKS — что сказала бы Кейт? Как художник и решительно свободный дух, она, вероятно, справилась бы с ситуацией совсем иначе, чем он, и он старался не забывать об этом.

Должно быть, он выглядел особенно обеспокоенным, потому что Майя немного рассмеялась и положила свою руку на его руку. — Ты в порядке, папа? Это просто свидание. Ничего не произойдет. Это не имеет большого значения».

— Ага, — медленно сказал он. "Ты прав. Конечно, это не имеет большого значения. Посмотрим, сможет ли тетя Линда сводить тебя в торговый центр на этих выходных и…

— Я хочу, чтобы ты взял меня.

"Вы делаете?"

Она пожала плечами. — Я имею в виду, я бы не хотел получить что-то, с чем ты не согласен.

Платье, ужин в городе и какой-то мальчик… это не было чем-то, с чем он на самом деле думал иметь дело раньше.

— Тогда ладно, — сказал он. «Мы поедем в субботу. Но у меня есть условие — я выбираю сегодняшнюю игру».

— Хм, — сказала Майя. «Вы ведете жесткую сделку. Позвольте мне посоветоваться с моим партнером. Майя повернулась к сестре.

Сара кивнула. "Отлично. Пока это не Риск.

Рид усмехнулся. «Вы не знаете, о чем говорите. Риск лучше всего».

После ужина Сара убрала посуду, а Майя приготовила горячий шоколад. Рид создал одну из своих любимых игр, Ticket to Ride, классическую игру о построении железнодорожных маршрутов по Америке. Раскладывая карты и пластиковые вагоны, он поймал себя на том, что задается вопросом, когда же это произошло. Когда Майя успела так быстро вырасти? В течение последних двух лет, с тех пор как Кейт не стало, он играл роли обоих родителей (с весьма ценной помощью их тети Линды). Они оба все еще нуждались в нем, по крайней мере, так казалось, но вскоре они отправятся в колледж, затем на карьеру, а потом…

"Папа?" Сара вошла в столовую и села напротив него. Словно прочитав его мысли, она сказала: «Не забудь, в следующую среду вечером в школе у меня художественная выставка. Ты будешь там, верно?

Он улыбнулся. "Конечно, дорогая. Не пропустил бы». Он хлопнул в ладоши. "Сейчас! Кто готов к сносу — я имею в виду, кто готов играть в семейную игру?»

— Давай, старик, — крикнула Майя из кухни.

"Пожилой человек?" — возмутился Рид. «Мне тридцать восемь!»

«Я стою на своем». Она рассмеялась, входя в столовую. «О, игра с поездом». Ее ухмылка превратилась в тонкую улыбку. — Это было мамино любимое, не так ли?

"Ах, да." Рид нахмурился. "Это было."

"Я синий!" — объявила Сара, хватаясь за куски.

— Апельсин, — сказала Майя. «Папа, какого цвета? Папа, привет?

"Ой." Рид вырвался из своих мыслей. "Извини. О, зеленый.

Майя толкнула несколько кусочков в его сторону. Рид выдавил из себя улыбку, хотя его мысли были обеспокоены.

*

После двух игр, обе из которых выиграла Майя, девочки легли спать, а Рид удалился в свой кабинет, маленькую комнату на первом этаже, сразу за фойе.

Ривердейл был недешевым районом, но Риду было важно, чтобы у его девочек была безопасная и счастливая среда. Там было всего две спальни, поэтому он объявил кабинет на первом этаже своим кабинетом. Все его книги и памятные вещи были забиты почти на каждом доступном дюйме комнаты размером десять на десять на первом этаже. С его письменным столом и кожаным креслом виднелся только небольшой лоскут потертого ковра.

Он часто засыпал в этом кресле после ночных заметок, подготовки лекций и перечитывания биографий. Это начало доставлять ему проблемы со спиной. И все же, если он был честен с самим собой, спать в собственной постели не становилось легче. Место могло измениться — он и девочки переехали в Нью-Йорк вскоре после смерти Кейт, — но у него все еще был королевский матрас и каркас, которые принадлежали им , ему и Кейт.

Ему казалось, что к этому моменту боль от потери Кейт, возможно, утихла, хотя бы немного. Иногда это случалось, временно, а затем он проходил мимо ее любимого ресторана или мельком смотрел один из ее любимых фильмов по телевизору, и все повторялось так свежо, как будто это произошло вчера.

Если у кого-то из девочек было то же самое, они не говорили об этом. На самом деле, они часто говорили о ней открыто, чего Рейд до сих пор не мог сделать.

На одной из его книжных полок стояла ее фотография, сделанная на свадьбе друга десятилетием ранее. Большую часть ночей рамку переворачивали назад, иначе он проводил весь вечер, глядя на нее.

Каким поразительно несправедливым может быть мир. Однажды у них было все — хороший дом, замечательные дети, отличная карьера. Они жили в Маклине, штат Вирджиния; он работал адъюнкт-профессором в соседнем университете Джорджа Вашингтона. По работе он много путешествовал, посещал семинары и саммиты, а также выступал в качестве приглашенного лектора по европейской истории в школах по всей стране. Кейт работала в реставрационном отделе Смитсоновского музея американского искусства. Их девочки процветали. Жизнь была идеальной.

Но, как сказал Роберт Фрост, ничто не может остаться золотым. Однажды зимним днем Кейт потеряла сознание на работе — по крайней мере, так думали ее коллеги, когда она внезапно обмякла и упала со стула. Вызвали скорую, но было уже поздно. Ей объявили DOA в больнице. Эмболия, сказали они. Сгусток крови попал в ее мозг и вызвал ишемический инсульт. В своих объяснениях врачи везде, где только можно, использовали малопонятные медицинские термины, как будто это могло как-то смягчить удар.

Хуже всего то, что Рида не было дома, когда это произошло. Он был на студенческом семинаре в Хьюстоне, штат Техас, и выступал с докладами о Средневековье, когда ему позвонили.

Так он узнал, что его жена умерла. Телефонный звонок рядом с конференц-залом. Затем последовал полет домой, попытки утешить своих дочерей в разгар собственного опустошительного горя и, наконец, переезд в Нью-Йорк.

Он поднялся со стула и повернул фотографию. Ему не нравилось думать обо всем этом, о конце и последствиях. Он хотел запомнить ее такой, на фото, Кейт во всей красе. Вот что он решил запомнить.

Было что-то еще, что-то прямо на краю его сознания — какое-то смутное воспоминание, пытающееся всплыть на поверхность, пока он смотрел на картинку. Это было похоже на дежа вю, но не в настоящий момент. Как будто его подсознание пыталось что-то протолкнуть.

Внезапный стук в дверь вернул его к реальности. Рид колебался, пытаясь понять, кто бы это мог быть. Было около полуночи; девочки были в постели в течение нескольких часов. Резкий стук повторился. Опасаясь, что это может разбудить детей, он поспешил ответить. В конце концов, он жил в безопасном районе, и у него не было причин бояться открыть дверь, в полночь или нет.

Суровый зимний ветер не был тем, что заморозило его. Он удивленно уставился на троих мужчин с другой стороны. Они явно были выходцами с Ближнего Востока, все со смуглой кожей, темной бородой и глубоко посаженными глазами, одетые в толстые черные куртки и сапоги. Двое, стоявшие по обеим сторонам выхода, были высокими и долговязыми; третий, стоящий позади них, был широкоплечим и неуклюжим, с якобы вечно хмурым взглядом.

— Рид Лоусон, — сказал высокий мужчина слева. "Это ты?" Его акцент звучал как иранский, но не сильный, что говорит о том, что он провел приличное количество времени в США.

У Рида пересохло в горле, когда он заметил у них за плечами серый фургон, стоящий у обочины с выключенными фарами. «Гм, мне очень жаль, — сказал он им. «Должно быть, вы ошиблись домом».

Высокий мужчина справа, не сводя глаз с Рида, показал сотовый телефон своим коллегам. Человек слева, тот, кто задавал вопрос, кивнул.

Без предупреждения громадный человек рванулся вперед, обманчиво быстро для своего роста. Одна мясистая рука потянулась к горлу Рида. Рид случайно отвернулся, просто вне досягаемости, споткнувшись назад и чуть не споткнувшись о собственные ноги. Он пришел в себя, коснувшись кончиками пальцев кафельного пола.

Когда он отшатнулся, чтобы восстановить равновесие, трое мужчин вошли в его дом. Он запаниковал, думая только о девушках, спящих в своих кроватях наверху.

Он повернулся и побежал через фойе на кухню, обогнув остров. Он оглянулся через плечо — мужчины бросились в погоню. Сотовый телефон , в отчаянии подумал он. Оно было на его столе в кабинете, и нападавшие преградили ему путь.

Он должен был увести их подальше от дома и от девушек. Справа от него была дверь на задний двор. Он распахнул ее и выбежал на палубу. Один из мужчин ругался на иностранном языке — он предположил, что на арабском, — когда они бежали за ним. Рид перепрыгнул через перила палубы и приземлился на маленьком заднем дворе. От удара его лодыжку пронзила резкая боль, но он проигнорировал ее. Он обогнул угол дома и прижался к кирпичному фасаду, отчаянно пытаясь успокоить свое прерывистое дыхание.

Кирпич был ледяным на ощупь, и легкий зимний ветерок прорезал его, как нож. Пальцы на ногах уже онемели — он выбежал из дома в одних носках. Мурашки побежали вверх и вниз по его конечностям.

Он мог слышать, как мужчины шепчутся друг с другом, хрипло и настойчиво. Он сосчитал отчетливые голоса — один, два, а затем три. Они были вне дома. Хороший; это означало, что они охотились только за ним, а не за детьми.

Ему нужно добраться до телефона. Он не мог вернуться в дом, не подвергая опасности своих девочек. Он не мог очень хорошо стучать в дверь соседа. Подождите, там была желтая будка экстренного вызова, установленная на телефонном столбе в конце квартала. Если бы он смог добраться туда…

Он глубоко вздохнул и побежал через темный двор, осмеливаясь войти в ореол света, исходящего от уличных фонарей наверху. Его лодыжка протестующе пульсировала, а от холода ноги пощипывали, но он заставил себя двигаться так быстро, как только мог.

Рид оглянулся через плечо. Один из высоких мужчин заметил его. Он крикнул своим соратникам, но не погнался за ним. Странно, подумал Рид, но не остановился, чтобы задаться вопросом.

Он добрался до желтой будки экстренного вызова, разорвал ее и надавил большим пальцем на красную кнопку, которая должна была отправить сигнал тревоги в местную диспетчерскую службу 911. Он снова оглянулся через плечо. Он не мог видеть ни одного из них.

"Привет?" — прошипел он в интерком. — Меня кто-нибудь слышит? Где был свет? При нажатии на кнопку вызова должен был загореться свет. Это вообще работало? «Меня зовут Рейд Лоусон, меня преследуют трое мужчин, я живу в…»

Сильная рука схватила Рида за короткие каштановые волосы и отдернула назад. Слова застряли у него в горле и вырвались лишь хриплым хрипом.

Следующее, что он помнил, была грубая ткань на его лице, ослепляющая его — мешок на голове — и в то же время его руки были заведены за спину и закованы в наручники. Он попытался сопротивляться, но сильные руки крепко держали его, выворачивая запястья почти до перелома.

"Ждать!" ему удалось выкрикнуть. «Пожалуйста…» Удар ударил его в живот так сильно, что воздух вырвался из легких. Он не мог дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Головокружительные цвета поплыли в его глазах, когда он чуть не потерял сознание.

Потом его тащили, его носки царапали брусчатку тротуара. Они втолкнули его в фургон и захлопнули за ним дверь. Трое мужчин обменялись друг с другом гортанными иностранными словами, которые звучали обвинительно.

"Почему…?" Риду наконец удалось задохнуться.

Он почувствовал острый укол иглы в предплечье, а затем мир исчез.


ГЛАВА ВТОРАЯ

Слепой. Холодный. Урчание, оглушение, толчки, боли.

Проснувшись, Рид первым делом заметил, что мир стал черным — он ничего не видел. Едкий запах топлива заполнил его ноздри. Он попытался пошевелить пульсирующими конечностями, но его руки были связаны за спиной. Он замерз, но ветерка не было; просто холодный воздух, как будто он сидит в холодильнике.

Медленно, словно сквозь туман, к нему возвращались воспоминания о случившемся. Трое ближневосточных мужчин. Мешок на голове. Игла в руке.

Он запаниковал, дергая свои оковы и размахивая ногами. Боль пронзила его запястья там, где металл наручников врезался в кожу. Его лодыжка пульсировала, посылая ударные волны вверх по левой ноге. В ушах было сильное давление, и он не мог слышать ничего, кроме ревущего двигателя.

Всего на долю секунды он почувствовал, как в животе что-то сжалось — результат отрицательного вертикального ускорения. Он был в самолете. Судя по звуку, это был не обычный пассажирский самолет. Грохот, очень громкий двигатель, запах топлива… он понял, что должен лететь на грузовом самолете.

Как долго он был без сознания? Чем стреляли в него? Были ли девочки в безопасности? Девочки . Слезы щипали его глаза, когда он вопреки всему надеялся, что они в безопасности, что полиция достаточно наслушалась его послания и что в дом выслали власти…

Он заерзал на своем металлическом сиденье. Несмотря на боль и охриплость в горле, он осмелился заговорить.

— П-привет? Это вышло едва слышным шепотом. Он прочистил горло и попытался снова. "Привет? Любой…?" Тут он понял, что шум двигателя заглушит его для всех, кто не сидит рядом с ним. "Привет!" он пытался кричать. — Пожалуйста… кто-нибудь, скажите мне, что…

Грубый мужской голос зашипел на него по-арабски. Рид вздрогнул; мужчина был близко, не более чем в нескольких футах от нее.

— Пожалуйста, просто скажи мне, что происходит, — умолял он. "Что происходит? Зачем ты это делаешь?"

Другой голос угрожающе закричал по-арабски, на этот раз справа от него. Рид вздрогнул от резкого выговора. Он надеялся, что грохот самолета скроет дрожь в его конечностях.

«Вы ошиблись человеком», — сказал он. «Чего ты хочешь? Деньги? У меня немного, но я могу… подожди! Сильная рука сомкнулась на его предплечье, словно в тиски, и через мгновение его сорвало со стула. Он пошатнулся, пытаясь встать, но шаткость самолета и боль в лодыжке взяли верх. Его колени подогнулись, и он упал на бок.

Что-то твердое и тяжелое ударило его в живот. Боль пронзила его туловище паутиной. Он пытался протестовать, но его голос вырывался только в неразборчивых рыданиях.

Другой ботинок ударил его в спину. Еще один, в подбородок.

Несмотря на ужасающую ситуацию, Рида осенила странная мысль. Эти люди, их голоса, эти удары — все наводило на мысль о личной мести. Он не просто чувствовал себя атакованным. Он чувствовал себя ненавистным . Эти люди были в гневе, и их гнев был направлен на него, как острие лазера.

Боль утихла, медленно, и уступила место холодному онемению, охватившему его тело, когда он потерял сознание.

*

Боль. Жжение, пульсация, боль, жжение.

Рид снова проснулся. Воспоминания о прошлом… он даже не знал, сколько времени это было, и не знал, день сейчас или ночь, и где он находится, что может быть день или ночь. Но воспоминания пришли снова, бессвязные, как отдельные кадры, вырезанные из киноленты и оставленные на полу.

Трое мужчин.

Аварийный ящик.

Фургон.

Самолет.

И сейчас…

Рид осмелился открыть глаза. Это было сложно. Крышки как будто приклеились. Даже сквозь тонкую кожу он мог сказать, что с другой стороны его ждал яркий резкий свет. Он чувствовал его тепло на своем лице и видел сеть крошечных капилляров сквозь веки.

Он прищурился. Все, что он мог видеть, был неумолимый свет, яркий и белый, обжигающий его голову. Боже, голова болела. Он попытался застонать и через электрическую дозу новой боли обнаружил, что его челюсть тоже болит. Его язык был толстым и сухим, и он почувствовал во рту полный пенни. Кровь.

Он понял, что его глаза было трудно открыть, потому что они, по сути, были приклеены. Часть его лица была горячей и липкой. Кровь потекла по его лбу и попала в глаза, несомненно, из-за того, что в самолете его безжалостно били ногами до потери сознания.

Но он мог видеть свет. Мешок был снят с его головы. Было ли это хорошо, еще предстоит выяснить.

Когда его глаза привыкли, он снова тщетно попытался пошевелить руками. Они все еще были связаны, но на этот раз не наручниками. Толстые, грубые веревки удерживали его на месте. Его лодыжки тоже были привязаны к ножкам деревянного стула.

Наконец его глаза привыкли к резкости света и сформировались туманные очертания. Он находился в маленькой комнате без окон с неровными бетонными стенами. Было жарко и влажно, достаточно, чтобы пот выступил на затылке, хотя тело было холодным и частично онемевшим.

Он не мог полностью открыть правый глаз, и ему было больно пытаться. Либо его пинали там, либо похитители продолжали избивать его, пока он был без сознания.

Яркий свет исходил от тонкой процедурной лампы на высокой тонкой подставке на колесиках, приспособленной примерно к его росту и направленной вниз, прямо ему в лицо. Галогеновая лампа ярко светила. Если и было что-то за этой лампой, он не мог этого видеть.

Он вздрогнул, когда по маленькой комнате разнесся тяжелый щелчок — звук отъезжающего в сторону засова. Петли застонали, но Рид не увидел двери. Она снова закрылась с нестройным лязгом.

Силуэт блокировал свет, купая его в своей тени, стоя над ним. Он дрожал, не решаясь поднять глаза.

"Кто ты?" Голос был мужским, немного более высоким, чем у его предыдущих похитителей, но все еще с сильным оттенком ближневосточного акцента.

Рид открыл было рот, чтобы заговорить — сказать им, что он всего лишь профессор истории, что они выбрали не того парня, — но быстро вспомнил, что в прошлый раз, когда он пытался это сделать, его заставили подчиниться ногой. Вместо этого с его губ сорвался тихий стон.

Мужчина вздохнул и отошел от света. Что-то заскребло по бетонному полу; ножки стула. Мужчина отрегулировал лампу так, чтобы она была направлена немного в сторону от Рида, а затем сел напротив него в кресло, так что их колени почти соприкасались.

Рид медленно поднял взгляд. Мужчина был молод, в лучшем случае лет тридцати, со смуглой кожей и аккуратно подстриженной черной бородой. Он носил круглые серебряные очки и белый куфий , круглую кепку без полей.

Надежда расцвела внутри Рида. Этот молодой человек оказался интеллигентом, не таким, как дикари, которые напали на него и вырвали из дома. Возможно, он мог бы договориться с этим человеком. Возможно, он руководил…

— Начнем с простого, — сказал мужчина. Его голос был мягким и непринужденным, как психолог может говорить с пациентом. "Как вас зовут?"

— Л… Лоусон. Его голос сорвался с первой попытки. Он закашлялся и немного встревожился, увидев капли крови на полу. Мужчина перед ним брезгливо сморщил нос. «Меня зовут… Рид Лоусон». Почему они продолжали спрашивать его имя? Он уже сказал им. Он кого-то невольно обидел?

Мужчина медленно вздохнул, вдыхая и выдыхая через нос. Он уперся локтями в колени и наклонился вперед, еще больше понизив голос. «Есть много людей, которые хотели бы оказаться в этом зале прямо сейчас. К счастью для тебя, здесь только ты и я. Однако, если ты не будешь честен со мной, у меня не будет выбора, кроме как пригласить… других. И им, как правило, не хватает моего сострадания». Он сел прямо. «Итак, я снова спрашиваю вас. Как вас зовут?"

Как он мог убедить их, что он тот, за кого себя выдает? Сердцебиение Рида удвоилось, когда внезапное осознание поразило его, как удар по голове. Он вполне может умереть в этой комнате. "Я говорю тебе правду!" — настаивал он. Внезапно слова полились из него, как прорвавшаяся плотина. «Меня зовут Рид Лоусон. Пожалуйста, просто скажи мне, почему я здесь. Я не знаю, что происходит. Я ничего не сделал…

Мужчина ударил Рида тыльной стороной руки по рту. Его голова дико дернулась. Он задохнулся, когда жжение пронзило его только что расколотую губу.

"Ваше имя." Мужчина вытер кровь с золотого кольца на руке.

— Я т-сказал тебе, — пробормотал он. «М-меня зовут Лоусон». Он подавил всхлип. "Пожалуйста."

Он осмелился поднять глаза. Его следователь смотрел в ответ бесстрастно и холодно. "Ваше имя."

«Рид Лоусон!» Рид почувствовал, как его лицо вспыхнуло жаром, когда боль переросла в гнев. Он не знал, что еще сказать, что они хотели, чтобы он сказал. «Лоусон! Это Лоусон! Вы можете проверить мой… мой…» Нет, они не могли проверить его удостоверение личности. У него не было с собой кошелька, когда его схватили трое мужчин-мусульман.

Его следователь цокнул, а затем вонзил свой костлявый кулак Рейду в солнечное сплетение. Воздух снова вырвался из его легких. Целую минуту Рид не мог перевести дух; он наконец пришел снова в рваном вздохе. Его грудь яростно пылала. Пот стекал по его щекам и обжигал разбитую губу. Его голова безвольно повисла, а подбородок был между ключиц, когда он боролся с приступом тошноты.

— Ваше имя, — спокойно повторил следователь.

— Я… я не знаю, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал, — прошептал Рид. «Я не знаю, что вы ищете. Но это не я». Он сошел с ума? Он был уверен, что не сделал ничего, что заслужило бы такое обращение.

Мужчина в куфи снова наклонился вперед, на этот раз мягко взяв Рида за подбородок двумя пальцами. Он поднял голову, заставляя Рида посмотреть ему в глаза. Его тонкие губы растянулись в полуулыбке.

«Мой друг, — сказал он, — будет намного, намного хуже, прежде чем станет лучше».

Рид сглотнул и ощутил привкус меди в задней части горла. Он знал, что кровь вызывает рвоту; от двух чашек его стошнило бы, а он уже чувствовал тошноту и головокружение. — Послушайте меня, — умолял он. Его голос звучал дрожащим и робким. «Трое мужчин, которые забрали меня, пришли на Айви-лейн, 22, в мой дом. Меня зовут Рид Лоусон. Я профессор европейской истории в Колумбийском университете. Я вдовец, двое подростков… — Он остановился. Пока его похитители не дали никаких указаний на то, что они знали о его девочках. — Если это не то, что вы ищете, я не могу вам помочь. Пожалуйста. Это правда."

Следователь долго смотрел, не мигая. Затем он резко рявкнул что-то по-арабски. Рид вздрогнул от внезапного взрыва.

Засов снова скользнул назад. Через плечо мужчины Рид мог видеть только очертания толстой двери, которая распахнулась. Похоже, он был сделан из какого-то металла, железа или стали.

Он понял, что эта комната была построена как тюремная камера.

В дверях появился силуэт. Следователь крикнул что-то еще на своем родном языке, и силуэт исчез. Он ухмыльнулся Риду. — Посмотрим, — просто сказал он.

Раздался предательский скрип колес, и снова появился силуэт, на этот раз толкая стальную тележку в маленькую бетонную комнату. Рид узнал в конвейере тихого массивного зверя, который пришел к нему домой с вечно хмурым взглядом.

На тележке стояла архаичная машина, коричневая коробка с дюжиной ручек и циферблатов и толстыми черными проводами, подключенными к одной стороне. С противоположного конца тянулся свиток белой бумаги с прижатыми к нему четырьмя тонкими иглами.

Это был полиграф — возможно, почти такой же старый, как и Рейд, но тем не менее детектор лжи. Он вздохнул с полуоблегчением. По крайней мере, они будут знать, что он говорит правду.

Что они могут сделать с ним потом… он не хотел думать об этом.

Следователь приступил к намотке сенсоров-липучек на два пальца Рида, манжеты на его левый бицепс и двух шнуров на грудь. Он снова сел, достал из кармана карандаш и сунул в рот розовый конец ластика.

— Ты знаешь, что это такое, — просто сказал он. «Вы знаете, как это работает. Если ты скажешь что-то кроме ответов на мои вопросы, мы причиним тебе боль. Вы понимаете?"

Рид кивнул. "Да."

Следователь щелкнул выключателем и покрутил ручки машины. Нахмуренный зверь стоял у него за плечом, блокируя свет процедурной лампы и глядя на Рейда сверху вниз.

Тонкие иголки слегка затанцевали на свитке белой бумаги, оставив четыре черных следа. Следователь пометил лист каракулями, а затем снова перевел свой холодный взгляд на Рида. «Какого цвета моя шляпа?»

— Белый, — тихо ответил Рид.

«Какого ты вида?»

"Человек." Следователь устанавливал основу для будущих вопросов — обычно четыре или пять известных истин, чтобы он мог отслеживать возможную ложь.

— В каком городе ты живешь?

"Нью-Йорк."

"Где вы сейчас?"

Рид почти усмехнулся. «В… в кресле. Я не знаю."

Следователь делал прерывистые пометки на бумаге. "Как вас зовут?"

Рид изо всех сил старался, чтобы его голос звучал ровно. «Рид. Лоусон».

Все трое смотрели на машину. Иглы продолжали оставаться невозмутимыми; в каракулях не было значительных гребней или впадин.

"Кем работаете?" — спросил следователь.

«Я профессор европейской истории в Колумбийском университете».

— Как давно вы стали профессором университета?

— Тринадцать лет, — честно ответил Рид. «Я был доцентом пять лет и адъюнкт-профессором в Вирджинии еще шесть. Последние два года я работаю адъюнкт-профессором в Нью-Йорке».

— Вы когда-нибудь были в Тегеране?

"Нет."

— Вы когда-нибудь были в Загребе?

"Нет!"

— Ты когда-нибудь был в Мадриде?

— Н-да. Однажды, года четыре назад. Я был там на саммите от имени университета».

Стрелки оставались ровными.

— Разве ты не видишь? Как бы Рейду ни хотелось кричать, он старался сохранять спокойствие. «Вы ошиблись человеком. Кого бы вы ни искали, это не я».

Ноздри следователя раздулись, но в остальном никакой реакции. Зверь сцепил руки перед собой, его вены вздулись на коже.

«Вы когда-нибудь встречали человека по имени Шейх Мустафар?» — спросил следователь.

Рид покачал головой. "Нет."

"Он врет!" В комнату вошел высокий долговязый мужчина — один из двух других мужчин, напавших на его дом, тот самый, который первым спросил его имя. Он вошел широкими шагами, его враждебный взгляд был направлен на Рида. «Эту машину можно победить. Мы знаем это».

— Будет какой-то знак, — спокойно ответил следователь. «Язык тела, пот, жизненно важные органы… Все здесь говорит о том, что он говорит правду». Рид не мог отделаться от мысли, что они говорят по-английски для его блага.

Высокий мужчина отвернулся и прошелся по бетонной комнате, сердито бормоча что-то по-арабски. — Спроси его о Тегеране.

— Я, — ответил следователь.

Высокий мужчина в ярости повернулся к Риду. Рид затаил дыхание, ожидая нового удара.

Вместо этого мужчина возобновил свои шаги. Он что-то быстро сказал по-арабски. — ответил следователь. Зверь уставился на Рида.

"Пожалуйста!" — громко сказал он, перекрывая их болтовню. «Я не тот, кем вы меня считаете. Я ничего не помню о том, о чем ты спрашиваешь…

Высокий человек замолчал, и его глаза расширились. Он чуть не хлопнул себя по лбу, а потом взволнованно заговорил со следователем. Бесстрастный мужчина в куфи почесал подбородок.

— Возможно, — сказал он по-английски. Он встал и взял голову Рейда обеими руками.

"Что это? Что ты делаешь?" — спросил Рид. Кончики пальцев мужчины медленно ощупывали кожу головы вверх и вниз.

— Тихо, — сказал мужчина ровным голосом. Он ощупал волосы Рида, его шею, уши — «Ах!» — резко сказал он. Он что-то пробормотал своим соратникам, которые бросились к Риду и яростно дернули его голову в сторону.

Следователь провел пальцем по левому сосцевидному отростку Рида, небольшому участку височной кости сразу за ухом. Под кожей была продолговатая шишка, размером чуть больше рисового зернышка.

Следователь что-то рявкнул высокому мужчине, и тот быстро вылетел из комнаты. Шея Рида болела от странного угла, под которым они держали его голову.

"Что? Что происходит?" он спросил.

— Вот эта шишка, вот, — сказал следователь, снова водя по ней пальцем. "Что это?"

— Это… это просто костная шпора, — сказал Рид. «У меня это было после автомобильной аварии, когда мне было двадцать».

Высокий мужчина быстро вернулся, на этот раз с пластиковым подносом. Он поставил его на тележку рядом с полиграфом. Несмотря на тусклый свет и странный угол наклона головы, Рид мог ясно видеть, что было внутри подноса. Узел страха сжался в его животе.

На подносе лежало несколько острых серебряных предметов.

— Для чего они? Его голос был паническим. Он извивался на своих оковах. "Что ты делаешь?"

Следователь отдал короткую команду скотине. Он шагнул вперед, и внезапная яркость процедурной лампы чуть не ослепила Рейда.

"Подожди подожди!" он крикнул. — Просто скажи мне, что ты хочешь знать!

Зверь схватил голову Рейда своими большими руками и крепко сжал ее, заставляя его замереть. Следователь выбрал инструмент — скальпель с тонким лезвием.

«Пожалуйста, не… пожалуйста, не…» Рид прерывисто дышал. Он почти задыхался.

— Тсс, — спокойно сказал следователь. «Вы захотите остаться на месте. Я бы не хотел отрезать тебе ухо. По крайней мере, не случайно».

Рид вскрикнул, когда лезвие вонзилось ему в кожу за ухом, но зверь удержал его. Каждый мускул в его конечностях напрягся.

До его ушей донесся странный звук — тихая мелодия. Следователь напевал мелодию на арабском языке, разрезая Риду голову.

Он бросил окровавленный скальпель в поднос, а Рид неглубоко зашипел сквозь зубы. Затем следователь потянулся за плоскогубцами.

— Боюсь, это было только начало, — прошептал он Риду на ухо. «Эта следующая часть будет действительно больной».

Плоскогубцы сжали что-то в голове Рида — была ли это его кость? — и следователь дернул. Рид закричал в агонии, когда раскаленная добела боль пронзила его мозг, пульсируя в нервных окончаниях. Его руки дрожали. Его ноги шлепали по полу.

Боль усиливалась до тех пор, пока Рид не подумал, что больше не выдержит. Кровь стучала у него в ушах, а собственные крики звучали так, словно были где-то далеко. Потом процедурная лампа погасла, и края его зрения потемнели, когда он потерял сознание.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда Риду было двадцать три года, он попал в автомобильную аварию. Светофор загорелся зеленым, и он вырулил на перекресток. Пикап вылетел на светофор и врезался в переднее пассажирское сиденье. Его голова ударилась об окно. Несколько минут он был без сознания.

Его единственной травмой была трещина в височной кости черепа. Это зажило хорошо; единственным свидетельством аварии была небольшая шишка за ухом. Врач сказал ему, что это костная шпора.

Самое забавное в этом несчастном случае было то, что, хотя он мог вспомнить событие, он не мог вспомнить никакой боли — ни тогда, когда это произошло, ни после.

Но сейчас он это чувствовал. Когда он пришел в сознание, маленький участок кости за его левым ухом мучительно загудел. Процедурная лампа снова светила ему в глаза. Он прищурился и слегка застонал. Малейшее движение головы вызвало новую боль в шее.

Внезапно в его голове что-то мелькнуло. Яркий свет в его глазах вовсе не был лампой.

Полуденное солнце ярко светит на фоне голубого безоблачного неба. Над головой пролетает A-10 Warthog, виляющий вправо и опускающийся в высоту над плоскими тусклыми крышами Кандагара.

Видение не было текучим. Оно пришло вспышками, как несколько последовательных фотографий; как смотреть, как кто-то танцует под стробоскопом.

Вы стоите на бежевой крыше частично разрушенного здания, треть которого взорвана. Вы подносите приклад к плечу, смотрите в прицел и смотрите на человека внизу…

Рид дернул головой и застонал. Он находился в бетонной комнате, под проницательным взглядом процедурной лампы. Его пальцы дрожали, а конечности похолодели. Пот струился по его лбу. Скорее всего, он был в шоке. Краем глаза он мог видеть, что левое плечо его рубашки было пропитано кровью.

— Костяная шпора, — сказал спокойный голос следователя. Потом сардонически усмехнулся. В поле зрения Рейда появилась тонкая рука, сжимающая остроносые плоскогубцы. Между его зубами было зажато что-то крошечное и серебристое, но Рейд не мог разобрать деталей. Его зрение было нечетким, и комната слегка наклонилась. "Ты знаешь, что это?"

Рид медленно покачал головой.

«Признаюсь, я видел такое только один раз», — сказал следователь. «Чип подавления памяти. Это очень полезный инструмент для людей в вашей уникальной ситуации». Он бросил окровавленные плоскогубцы и мелкую серебряную крупинку в пластиковый лоток.

— Нет, — буркнул Рид. "Невозможный." Последнее слово прозвучало почти как шепот. Подавление памяти? Это была научная фантастика. Чтобы это сработало, необходимо воздействовать на всю лимбическую систему мозга.

Пятый этаж отеля Ritz Madrid. Вы поправляете свой черный галстук, прежде чем выбить дверь твердым каблуком прямо над дверной ручкой. Человек внутри застигнут врасплох; он вскакивает на ноги и выхватывает из бюро пистолет. Но прежде чем мужчина успевает навести его на вас, вы хватаете его руку с пистолетом и выкручиваете его вниз и прочь. Сила легко ломает запястье…

Рид вытряхнул из головы путаную последовательность, когда следователь сел на стул напротив него.

— Ты что-то сделал со мной, — пробормотал он.

— Да, — согласился следователь. «Мы освободили вас из ментальной тюрьмы». Он наклонился вперед с натянутой ухмылкой, ища что-то в глазах Рейда. «Ты вспоминаешь. Это увлекательно смотреть. Вы запутались. Ваши зрачки ненормально расширены, несмотря на свет. Что реально, «профессор Лоусон»?

Шейх. Любыми средствами.

«Когда наши воспоминания подводят нас…»

Последнее известное местонахождение: Убежище в Тегеране.

"Кто мы?"

Пуля на всех языках звучит одинаково… Кто это сказал?

«Кем мы станем?»

Вы сказали, что.

Рид почувствовал, что снова соскальзывает в пустоту. Следователь дважды ударил его пощечиной, оттолкнув обратно в бетонную комнату. «Теперь мы можем продолжать серьезно. Поэтому я снова прошу вас. Как вас зовут?"

Вы входите в комнату для допросов в одиночестве. Подозреваемый прикован наручниками к болту с петлей в столе. Вы лезете во внутренний карман костюма, достаете обтянутый кожей значок и открываете его…

«Рид. Лоусон». Его голос был неуверенным. «Я профессор… европейской истории…»

Следователь разочарованно вздохнул. Он поманил одним пальцем грубого, хмурого человека. Тяжелый кулак врезался Риду в щеку. Коренной зуб подпрыгнул на полу в следе свежей крови.

На мгновение не было боли; его лицо онемело, пульсируя от удара. Затем наступила новая, туманная агония.

— Ннгх… — он попытался подобрать слова, но его губы не шевелились.

— Я спрашиваю вас еще раз, — сказал следователь. "Тегеран?"

Шейх скрывался в конспиративной квартире, замаскированной под заброшенную текстильную фабрику.

— Загреб?

Двое иранцев задержаны на частной взлетно-посадочной полосе перед посадкой на чартерный рейс в Париж.

"Мадрид?"

«Ритц», пятый этаж: активированная спальная камера с чемоданной бомбой. Предполагаемый пункт назначения: Пласа-де-Сибелес.

— Шейх Мустафар?

Он торговался за свою жизнь. Дал нам все, что знал. Имена, места, планы. Но он знал так много…

— Я знаю, что вы помните, — сказал следователь. «Твои глаза выдают тебя… Зеро».

Нуль. В голове промелькнул образ: мужчина в солнцезащитных очках-авиаторах и темной мотоциклетной куртке. Он стоит на углу улицы в каком-то европейском городе. Двигается вместе с толпой. Никто не знает. Никто не знает, что он там.

Рид снова попытался стряхнуть с себя видения. Что с ним происходило? Образы плясали в его голове, как кадры из покадровой анимации, но он отказывался признавать их воспоминаниями. Они были ложными. Как-то имплантировано. Он был профессором университета, имел двух девочек-подростков и скромный дом в Бронксе…

— Расскажите нам, что вам известно о наших планах, — категорически потребовал следователь.

Мы не разговариваем. Всегда.

Слова эхом отдавались в пещере его разума снова и снова. Мы не разговариваем. Всегда.

«Это слишком долго!» — крикнул высокий иранец. «Принудить его».

Следователь вздохнул. Он потянулся к металлической тележке, но не для того, чтобы включить полиграф. Вместо этого его пальцы задержались на пластиковом подносе. «В целом я терпеливый человек, — сказал он Риду. «Но я признаю, разочарование моего помощника несколько заразно». Он взял окровавленный скальпель, инструмент, который использовал, чтобы срезать маленькую крупинку серебра с головы, и осторожно прижал кончик лезвия к джинсам Рейда, примерно на четыре дюйма выше колена. «Все, что мы хотим знать, это то, что вы знаете. Имена. Даты. Кому ты рассказал о том, что знаешь. Личности ваших коллег-агентов на местах.

Моррис. Райдиггер. Йоханссон. Имена мелькали в его голове, и с каждым появлялось лицо, которого он никогда раньше не видел. Молодой человек с темными волосами и дерзкой улыбкой. Круглолицый приветливый парень в накрахмаленной белой рубашке. Женщина с распущенными светлыми волосами и стальными серыми глазами.

— И что стало с шейхом?

Каким-то образом Рейд вдруг понял, что упомянутый шейх был задержан и доставлен в нелегальное место в Марокко. Это было не видение. Он просто знал.

Мы не разговариваем. Всегда.

Холодный озноб пробежал по спине Рида, когда он изо всех сил пытался сохранить хоть какое-то подобие здравомыслия.

— Скажи мне, — настаивал следователь.

"Я не знаю." Слова странно слетали с его распухшего языка. Он встревоженно поднял глаза и увидел, что другой мужчина ухмыляется ему в ответ.

Он понял иностранный запрос… и ответил на безупречном арабском языке.

Следователь воткнул кончик скальпеля в ногу Рейда. Он закричал, когда нож вонзился в мышцу его бедра. Он инстинктивно попытался отдернуть ногу, но его лодыжки были привязаны к ножкам стула.

Он сильно стиснул зубы, его челюсть болела в знак протеста. Рана на ноге сильно жгла.

Следователь ухмыльнулся и слегка наклонил голову. — Признаю, ты круче большинства, Зеро, — сказал он по-английски. «К сожалению для вас, я профессионал». Он протянул руку и медленно стянул один из уже грязных носков Рида. «Я не часто прибегаю к этой тактике». Он выпрямился и посмотрел Риду прямо в глаза. «Вот что будет дальше: я отрежу от вас маленькие кусочки и покажу вам каждый. Мы начнем с пальцев ног. Потом пальцы. После этого… мы увидим, где мы стоим». Следователь встал на колени и прижал лезвие к самому маленькому пальцу правой ноги.

— Подожди, — взмолился Рид. — Пожалуйста, просто подожди.

Двое других мужчин в комнате собрались по обе стороны, с интересом наблюдая.

В отчаянии Рид перебирал веревки, которые удерживали его запястья на месте. Это был линейный узел с двумя противоположными петлями, завязанными полуузлами…

Сильная дрожь пробежала от основания позвоночника к плечам. Он знал. Почему-то он просто знал . У него было сильное чувство дежа вю, как будто он уже был в такой ситуации раньше — или, скорее, эти безумные видения, каким-то образом внедрившиеся в его голову, сказали ему, что он был.

Но самое главное, он знал, что должен делать.

"Я вам скажу!" Рид задыхался. — Я скажу тебе то, что ты хочешь знать.

Следователь оглянулся. "Да? Хороший. Однако сначала я все же собираюсь удалить этот палец. Я бы не хотел, чтобы вы поверили, что я блефую.

Позади стула Рид сжал большой палец левой руки другой рукой. Он затаил дыхание и сильно дернулся. Он почувствовал хлопок, когда большой палец вывихнулся. Он ждал острой, сильной боли, но это было не более чем тупая пульсация.

Его поразило новое осознание — это случилось с ним не в первый раз.

Следователь порезал ему кожу на пальце ноги, и он вскрикнул. Поставив большой палец напротив его нормального угла, он высвободил руку из пут. Когда одна петля открылась, другая поддалась.

Его руки были свободны. Но он понятия не имел, что с ними делать.

Следователь поднял голову и недоуменно нахмурился. "Что…?"

Прежде чем он успел произнести хоть слово, правая рука Рида метнулась вперед и схватила первое орудие, на которое она наткнулась, — высокоточный нож с черной рукоятью. Когда следователь попытался встать, Рид отдернул руку. Лезвие пронзило сонную артерию мужчины.

Обе руки метнулись к его горлу. Между его пальцами выступила кровь, когда следователь с широко раскрытыми глазами рухнул на пол.

Неповоротливый зверь взревел от ярости, бросившись вперед. Он схватил Рида за горло обеими мясистыми руками и сжал. Рид попытался думать, но страх охватил его.

Следующее, что он помнил, это то, что он снова поднял точный нож и воткнул его во внутреннюю часть запястья зверя. Он покрутил плечами, когда толкнул, и открыл проход по всей длине предплечья мужчины. Зверюга вскрикнул и упал, схватившись за тяжелое ранение.

Высокий худощавый мужчина недоверчиво уставился на него. Как и раньше, на улице перед домом Рида он, казалось, не решался подойти к нему. Вместо этого он нащупал пластиковый поднос и оружие. Он схватил изогнутый клинок и ударил Рейда прямо в грудь.

Рид отбросил вес тела назад, опрокинув стул и едва избежав удара ножа. В то же время он изо всех сил выставлял ноги наружу. Когда стул ударился о бетон, ножки оторвались от рамы. Рид встал и чуть не споткнулся, его ноги подкосились.

Высокий человек крикнул о помощи на арабском языке, а затем без разбора полоснул воздух ножом, широкими взмахами вперед и назад, чтобы держать Рида в страхе. Рид держался на расстоянии, гипнотически наблюдая за взмахом серебряного клинка. Мужчина рванулся вправо, и Рид сделал выпад, зажав руку — и нож — между их телами. Его инерция гнала их вперед, и когда иранец рухнул, Рейд изогнулся и аккуратно перерезал бедренную артерию на задней части бедра. Он поставил ногу и взмахнул ножом в противоположном направлении, пронзив яремную вену.

Он не знал, откуда он это знал, но он знал, что у человека осталось около сорока семи секунд жизни.

Ноги застучали по соседней лестнице. Трясущимися пальцами, Рид бросился к открытой двери и прижался к одной стороне. Первым было ружье — он сразу определил, что это «Беретта 92 FS», — затем рука, а затем и туловище. Рид развернулся, поймал пистолет сгибом локтя и скользнул точным ножом в сторону между двумя ребрами. Лезвие пронзило сердце мужчины. Крик сорвался с его губ, когда он сполз на пол.

Потом была только тишина.

Рид отшатнулся. Его дыхание стало неглубоким.

— О боже, — выдохнул он. "О Боже."

Он только что убил — нет, он только что убил четырех человек за несколько секунд. Еще хуже было то, что это было коленным рефлексом, рефлекторным, как езда на велосипеде. Или вдруг говорящий по-арабски. Или зная судьбу шейха.

Он был профессором. У него были воспоминания. У него были дети. Карьера. Но его тело явно знало, как бороться, даже если он этого не делал. Он знал, как вырваться из оков. Он знал, где нанести смертельный удар.

"Что происходит со мной?" — выдохнул он.

Он ненадолго прикрыл глаза, когда его захлестнула волна тошноты. На его руках была кровь — буквально. Кровь на рубашке. Когда адреналин спал, боль пронзила его конечности от столь долгого неподвижного состояния. Его лодыжка все еще болела после прыжка с палубы. Он был ранен в ногу. У него была открытая рана за ухом.

Он даже не хотел думать о том, как могло бы выглядеть его лицо.

Убирайся, его мозг кричал на него. Может прийти больше.

— Хорошо, — сказал Рид вслух, как будто соглашаясь с кем-то еще в комнате. Он успокоил свое дыхание, насколько мог, и огляделся. Его рассеянный взгляд упал на некоторые детали — «беретту». Прямоугольный комок в кармане следователя. Странная отметина на шее скотины.

Он опустился на колени рядом с неуклюжим мужчиной и уставился на шрам. Он был около линии подбородка, частично скрыт бородой, и не больше десяти центов. Похоже, это было какое-то клеймо, выжженное на коже и похожее на глиф, на какую-то букву в другом алфавите. Но он не узнал его. Рид рассматривал его в течение нескольких секунд, врезаясь в его память.

Он быстро порылся в кармане мертвого следователя и нашел древний блок сотового телефона. Вероятно, горелка , сказал ему его мозг. В заднем кармане высокого мужчины он нашел клочок рваной белой бумаги, один угол которой был запачкан кровью. Корявым, почти неразборчивым почерком была длинная серия цифр, начинавшаяся с 963 — код страны для международного звонка в Сирию.

Ни у кого из мужчин не было никаких документов, удостоверяющих личность, но у предполагаемого стрелка была толстая пачка банкнот евро, легко несколько тысяч. Рид прикарманил и его, а затем, наконец, взял «Беретту». Вес пистолета в его руках казался странно естественным. Девятимиллиметровый калибр. Магазин на пятнадцать патронов. Ствол сто двадцать пять миллиметров.

Его руки искусно выбросили обойму плавным движением, как будто ими управлял кто-то другой. Тринадцать раундов. Он толкнул его обратно и взвел его.

Потом он свалил оттуда.

За толстой стальной дверью находился темный холл, который заканчивался лестницей, ведущей наверх. Наверху было свидетельство дневного света. Рид осторожно поднялся по лестнице, держа пистолет в воздухе, но ничего не услышал. Когда он поднимался, воздух становился прохладнее.

Он очутился в маленькой грязной кухне, со стен облупилась краска, а в раковине была свалена запекшаяся посуда. Окна были полупрозрачными; они были смазаны жиром. Радиатор в углу был холодным на ощупь.

Рид расчистил остальную часть домика; кроме четырех мертвецов в подвале никого не было. Единственная ванная была в гораздо худшем состоянии, чем кухня, но Рейд нашел, казалось бы, древнюю аптечку. Он не смел смотреть на себя в зеркало, смыв столько крови, сколько смог, с лица и шеи. Все с ног до головы болело, болело или горело. Срок годности крохотного тюбика с антисептической мазью истек три года назад, но он все равно использовал ее, морщась и перевязывая открытые порезы.

Затем он сел на унитаз и обхватил голову руками, на короткое время, чтобы взять себя в руки. Ты можешь уйти , сказал он себе. У тебя есть деньги. Отправляйтесь в аэропорт. Нет, у вас нет паспорта. Идите в посольство. Или найти консульство. Но…

Но он только что убил четырех человек, и его собственная кровь залила весь подвал. И была другая, более ясная проблема.

— Я не знаю, кто я, — пробормотал он вслух.

Эти вспышки, эти видения, которые преследовали его разум, они были с его точки зрения. Его точка зрения. Но он никогда, никогда не сделал бы ничего подобного. Подавление памяти, сказал следователь. Это вообще было возможно? Он снова подумал о своих девочках. Были ли они в безопасности? Они были напуганы? Они были… его?

Эта мысль потрясла его до глубины души. Что, если каким-то образом то, что он считал реальным, вовсе не было реальным?

Нет - сказал он себе непреклонно. Они были его дочерьми. Он был там при их рождении. Он поднял их. Ни одно из этих причудливых, навязчивых видений не противоречило этому. И ему нужно было найти способ связаться с ними, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Это было его главным приоритетом. Он никак не мог использовать одноразовый телефон, чтобы связаться со своей семьей; он не знал, отслеживается ли это или кто может подслушивать.

Внезапно он вспомнил про клочок бумаги с номером телефона. Он встал и вытащил его из кармана. Окровавленная бумага уставилась на него. Он не знал, о чем это было или почему они думали, что он был кем-то другим, чем тот, за кого он себя выдавал, но под поверхностью его подсознания была тень настойчивости, что-то подсказывало ему, что сейчас он невольно вовлечен в что-то, что был намного, намного больше его.

Трясущимися руками он набрал номер на горелке.

На втором тоне ответил грубый мужской голос. "Готово?" — спросил он по-арабски.

— Да, — ответил Рид. Он пытался как можно лучше замаскировать свой голос и изобразить акцент.

— У вас есть информация?

«Мм».

Голос долго молчал. Сердце Рида колотилось в груди. Они поняли, что это был не следователь?

«Сталинградская улица, 187», — наконец сказал мужчина. «Восемь вечера». И он повесил трубку.

Рид закончил разговор и глубоко вздохнул. улица Сталинград? он думал. Во Франции?

Он еще не был уверен, что собирается делать. Ему казалось, что он пробил стену и обнаружил совершенно другую комнату с другой стороны. Он не мог вернуться домой, не зная, что с ним происходит. Даже если бы он это сделал, сколько времени пройдет, пока они снова не найдут его и девушек? У него была только одна зацепка. Он должен был следовать за ним.

Он вышел из домика и очутился в узком переулке, вход в который выходил на улицу под названием Рю Марсо. Он сразу понял, где находится — в пригороде Парижа, всего в нескольких кварталах от Сены. Он почти рассмеялся. Он думал, что выйдет на раздираемые войной улицы ближневосточного города. Вместо этого он нашел бульвар с магазинами и рядами домов, скромные прохожие наслаждались своим обычным днем, укутавшись на прохладном февральском ветру.

Он сунул пистолет за пояс джинсов и вышел на улицу, сливаясь с толпой и стараясь не привлекать внимания ни к своей окровавленной рубашке, ни к бинтам, ни к явным синякам. Он крепко прижал к себе руки — ему нужна была новая одежда, куртка, что-нибудь потеплее, чем просто рубашка.

Ему нужно было убедиться, что его девочки в безопасности.

Тогда он получит ответы.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Прогулка по улицам Парижа была похожа на сон — просто не так, как можно было бы ожидать или даже желать. Рейд добрался до перекрестка улицы Берри и Елисейских полей, который, несмотря на холодную погоду, всегда был популярным местом для туристов. Триумфальная арка вырисовывалась в нескольких кварталах к северо-западу, центральная часть площади Шарля де Голля, но ее величие было потеряно для Рида. Новое видение вспыхнуло в его сознании.

Я был здесь раньше. Я стоял в этом месте и смотрел на этот уличный знак. В джинсах и черной мотоциклетной куртке, цвета мира приглушены поляризованными солнцезащитными очками…

Он повернул направо. Он не был уверен, что найдет таким образом, но у него было жуткое подозрение, что он узнает это, как только увидит. Это было невероятно странное ощущение — не знать, куда он направляется, пока не доберется туда.

Казалось, каждое новое зрелище вызывало какую-то виньетку смутных воспоминаний, каждое отдельное от другого, но все же каким-то образом совпадающее. Он знал, что в кафе на углу подают лучшие пастисы, которые он когда-либо пробовал. От сладкого запаха кондитерской через дорогу у него потекли слюнки от вкусных ладоней. Он никогда раньше не пробовал пальмир. Был ли он?

Даже звуки раздражали его. Прохожие лениво болтали друг с другом, прогуливаясь по бульвару, изредка украдкой поглядывая на его забинтованное, в синяках лицо.

«Я бы не хотел видеть другого парня», — пробормотал молодой француз своей девушке. Они оба усмехнулись.

Ладно, не паникуй «, — подумал Рид. Судя по всему, вы знаете арабский и французский языки. Единственным другим языком, на котором говорил профессор Лоусон, был немецкий и несколько фраз на испанском.

Было и еще кое-что, что труднее определить. Под его расшатанными нервами и инстинктом бежать, вернуться домой, где-то спрятаться, за всем этим скрывалась холодная, стальная сдержанность. Это было похоже на тяжелую руку старшего брата на его плече, а голос в глубине его сознания говорил: « Расслабься». Вы все это знаете.

В то время как этот голос мягко возвестил его из глубины его сознания, на переднем плане были его девочки и их безопасность. Где они были? О чем они тогда думали? Что бы для них значило, если бы они потеряли обоих родителей?

Он никогда не переставал думать о них. Даже когда его избивали в грязном подвале тюрьмы, даже когда эти вспышки видений вторгались в его разум, он думал о девушках — особенно о последнем вопросе. Что было бы с ними, если бы он умер там, в том подвале? Или если бы он умер, совершив тот самый безрассудный поступок, который собирался совершить?

Он должен был убедиться. Он должен был как-то протянуть руку.

Но сначала ему нужна была куртка, а не только для того, чтобы прикрыть окровавленную рубашку. Февральская погода приближалась к пятидесяти градусам по Цельсию, но все еще слишком холодно для рубашки. Бульвар служил аэродинамической трубой, и дул сильный ветер. Он нырнул в следующий бутик одежды и выбрал первое попавшееся ему на глаза пальто — темно-коричневый бомбер, кожаный с флисовой подкладкой. Странно, подумал он. Он никогда бы не выбрал такой жакет раньше, учитывая его чувство стиля в твиде и клетке, но он его тянул.

Куртка-бомбер стоила двести сорок евро. Независимо от того; у него был полный карман денег. Он также выбрал новую рубашку, грифельно-серую футболку, а затем пару джинсов, новые носки и крепкие коричневые ботинки. Он приносил все свои покупки к прилавку и расплачивался наличными.

На одной из купюр был отпечаток большого пальца в крови. Тонкогубый клерк сделал вид, что не заметил. Вспышка, подобная стробоскопу, в его сознании —

«Парень заходит на заправку весь в крови. Он платит за топливо и начинает уходить. Сбитый с толку дежурный кричит: «Эй, мужик, ты в порядке?» Парень улыбается. 'О да, я в порядке. Это не моя кровь».

Я никогда раньше не слышал этой шутки.

— Могу я воспользоваться вашей раздевалкой? — спросил Рид по-французски.

Продавец указал на заднюю часть магазина. За все время сделки он не сказал ни слова.

Перед тем, как переодеться, Рид впервые осмотрел себя в чистом зеркале. Господи, он выглядел ужасно. Его правый глаз сильно распух, а повязки были залиты кровью. Ему придется найти аптеку и купить приличные средства первой помощи. Он натянул свои уже грязные и немного окровавленные джинсы на раненое бедро, морщась при этом. Что-то с грохотом упало на пол, напугав его. Беретта. Он почти забыл, что он у него есть.

Пистолет оказался тяжелее, чем он мог себе представить. Он знал , что девятьсот сорок пять граммов без патронов . Держать его было все равно, что обнимать бывшего любовника, знакомого и чужого одновременно. Он поставил его и закончил переодеваться, сунул свою старую одежду в сумку для покупок и сунул пистолет за пояс своих новых джинсов, на пояснице.

Выйдя на бульвар, Рид опустил голову и быстро пошел, глядя на тротуар. Ему не нужно было больше видений, отвлекающих его прямо сейчас. Он бросил мешок со старой одеждой в мусорное ведро на углу, не промахнувшись.

"Ой! Excusez-moi , — извинился он, грубо наткнувшись плечом на проходящую мимо женщину в деловом костюме. Она посмотрела на него. "Так жаль." Она фыркнула и пошла прочь. Он засунул руки в карманы пиджака вместе с сотовым телефоном, который вытащил из ее сумочки.

Это было легко. Слишком легко.

В двух кварталах от него он нырнул под навес универмага и достал телефон. Он вздохнул с облегчением — он нацелился на бизнесвумен не просто так, и его чутье оправдалось. У нее был установлен Skype на телефоне и учетная запись, привязанная к американскому номеру.

Он открыл интернет-браузер на телефоне, нашел номер «Папс Дели» в Бронксе и позвонил.

— быстро ответил молодой мужской голос. — Пап, чем я могу тебе помочь?

— Ронни? Один из его учеников годом ранее подрабатывал в любимом гастрономе Рида. — Это профессор Лоусон.

— Эй, профессор! — весело сказал молодой человек. "Как дела? Хочешь сделать заказ на вынос?

"Нет. Да… типа того. Послушай, мне нужна очень большая услуга, Ронни. Закусочная «Папс» находилась всего в шести кварталах от его дома. В хорошие дни он часто ходил пешком, чтобы купить бутерброды. «У тебя есть Skype на телефоне?»

"Ага?" — сказал Ронни с замешательством в голосе.

"Хороший. Вот что мне нужно, чтобы ты сделал. Запишите этот номер…» Он велел парню быстро сбегать к нему домой, посмотреть, кто там был, и перезвонить по американскому номеру в телефоне.

— Профессор, у вас какие-то неприятности?

— Нет, Ронни, я в порядке, — солгал он. «Я потерял свой телефон, и милая женщина разрешила мне воспользоваться своим, чтобы мои дети знали, что со мной все в порядке. Но у меня всего несколько минут. Так что, если можно, пожалуйста…»

— Ни слова больше, профессор. Рад был помочь. Я ударю тебя в ответ через несколько минут. Ронни положил трубку.

Пока он ждал, Рид прохаживался по короткому пролету навеса, каждые несколько секунд проверяя телефон на случай, если он пропустит звонок. Казалось, прошел час, прежде чем он снова зазвонил, хотя прошло всего шесть минут.

"Привет?" Он ответил на звонок по скайпу с первого звонка. — Ронни?

— Рид, это ты? Неистовый женский голос.

"Линда!" — задыхаясь, сказал Рид. — Я рад, что ты здесь. Слушай, мне нужно знать…

— Рид, что случилось? Где ты?" — спросила она.

— Девочки, они в…

"Что случилось?" — прервала Линда. «Девочки проснулись сегодня утром, взбесившись из-за того, что тебя не было, поэтому они позвонили мне, и я тут же приехал…»

«Линда, пожалуйста, — попытался вмешаться он, — где они?»

Она говорила над ним, явно обезумев. У Линды было много чего, но хорошего в кризисе не было. «Майя сказала, что иногда утром идешь гулять, но и парадная, и задняя двери были открыты, и она хотела позвонить в полицию, потому что сказала, что ты никогда не оставляешь свой телефон дома, и вот этот мальчик появляется из гастронома. и дает мне телефон?..

"Линда!" — резко прошипел Рид. Двое пожилых мужчин, проходивших мимо, подняли глаза на его вспышку. "Где девочки?"

— Они здесь, — выдохнула она. — Они оба здесь, в доме со мной.

— Они в безопасности?

"Да, конечно. Рид, что происходит?

"Вы позвонили в полицию?"

«Пока нет, нет… по телевизору всегда говорят, что нужно ждать двадцать четыре часа, чтобы сообщить о пропаже… У тебя какие-то неприятности? Откуда ты мне звонишь? Чей это счет?»

— Я не могу тебе этого сказать. Просто послушай меня. Пусть девушки упакуют сумки и отвезут их в отель. Нигде близко; выехать за город. Может быть, в Джерси…

— Рид, что ?

«Мой бумажник лежит на моем столе в офисе. Не используйте кредитную карту напрямую. Получите аванс наличными на любые карты и используйте их для оплаты проживания. Держите его открытым».

«Рид! Я не собираюсь ничего делать, пока ты не скажешь мне, что… подожди секунду. Голос Линды стал приглушенным и далеким. «Да, это он. Он в порядке. Я думаю. Подожди, Майя!

"Папа? Папа, это ты?» Новый голос на линии. "Что случилось? Где ты?"

"Майя! У меня, мм, кое-что придумалось, очень в последнюю минуту. Я не хотел тебя будить…

"Ты шутишь, что ли?" Голос у нее был пронзительный, взволнованный и встревоженный одновременно. — Я не дурак, папа. Скажи мне правду."

Он вздохнул. "Ты прав. Мне жаль. Я не могу сказать тебе, где я, Майя. И мне не следует долго разговаривать по телефону. Просто делай то, что говорит тётя, ладно? Ты ненадолго выйдешь из дома. Не ходи в школу. Никуда не бродить. Не говорите обо мне по телефону или компьютеру. Понимать?"

«Нет, я не понимаю! Вы в какой-то беде? Должны ли мы вызвать полицию?»

— Нет, не делай этого, — сказал он. "Еще нет. Просто… дай мне немного времени, чтобы кое-что уладить.

Она долго молчала. Затем она сказала: «Пообещай мне, что с тобой все в порядке».

Он вздрогнул.

"Папа?"

— Да, — сказал он слишком сильно. "Я в порядке. Пожалуйста, просто сделай то, что я прошу, и иди со своей тетей Линдой. Я люблю вас обоих. Скажи Саре, что я так сказал, и обними ее за меня. Я свяжусь с вами, как только смогу…

"Подожди подожди!" — сказала Майя. «Как вы свяжетесь с нами, если не знаете, где мы находимся?»

Он задумался на мгновение. Он не мог просить Ронни еще больше вмешиваться в это. Он не мог позвонить девушкам напрямую. И он не мог рисковать, зная, где они, потому что это могло быть рычагом против него…

«Я создам поддельный аккаунт, — сказала Майя, — под другим именем. Вы это узнаете. Я проверю это только с гостиничных компьютеров. Если вам нужно связаться с нами, отправьте сообщение».

Рид сразу понял. Он почувствовал прилив гордости; она была такой умной и гораздо более спокойной под давлением, чем он мог надеяться быть.

"Папа?"

— Да, — сказал он. "Это хорошо. Позаботься о сестре. Я должен идти…"

— Я тоже тебя люблю, — сказала Майя.

Он закончил звонок. Потом понюхал. Опять пришел, жалящий инстинкт бежать к ним домой, беречь их, собрать все, что можно, и уйти, уйти куда-нибудь…

Он не мог этого сделать. Что бы это ни было, кто бы ни преследовал его, однажды он уже нашел его. Ему в высшей степени повезло, что они не преследовали его девочек. Может быть, они не знали о детях. В следующий раз, если бы был следующий раз, может быть, ему не так повезло бы.

Рид открыл телефон, вытащил SIM-карту и сломал ее пополам. Он бросил осколки в канализационную решетку. Когда он шел по улице, он выбросил батарею в один мусорный бак, а две половинки телефона — в другие.

Он знал, что идет в общем направлении улицы Сталинград, хотя понятия не имел, что будет делать, когда доберется туда. Его мозг кричал ему, чтобы он изменил направление, пошел куда-нибудь еще. Но это хладнокровие в его подсознании заставляло его продолжать.

Похитители спросили его, что он знает об их «планах». Места, о которых они спрашивали, Загреб, Мадрид и Тегеран, должны были быть связаны, и они явно были связаны с людьми, которые его похитили. Какими бы ни были эти видения — он по-прежнему отказывался признать их чем-то иным, кроме — в них было знание о чем-то, что либо произошло, либо должно было произойти. Знание, которого он не знал. Чем больше он думал об этом, тем больше он чувствовал, что чувство безотлагательности гложет его разум.

Нет, это было нечто большее. Это было похоже на обязательство.

Его похитители, казалось, были готовы медленно убивать его за то, что он знал. И у него было ощущение, что если он не узнает, что это такое и что он должен знать, погибнет больше людей.

— Месье. Рида вырвало из размышлений, когда статная женщина в шали нежно коснулась его руки. — Ты истекаешь кровью, — сказала она по-английски и указала на собственную бровь.

"Ой. Мерси . Он коснулся двумя пальцами правой брови. Небольшой порез там промочил повязку, и капля крови стекала по его лицу. — Мне нужно найти аптеку, — пробормотал он вслух.

Затем он глубоко вдохнул, когда его осенила мысль: в двух кварталах вниз и в одном вверху есть аптека. Он никогда не был внутри — во всяком случае, насколько он сам не заслуживал доверия, — но он просто знал это так же легко, как знал дорогу к Папиной Гастроном.

Холод пробежал от основания позвоночника к затылку. Другие видения были интуитивными, и все они проявлялись из-за каких-то внешних раздражителей, образов, звуков и даже запахов. На этот раз не было сопутствующего видения. Это было простое знание, точно так же, как он знал, куда повернуть на каждом уличном указателе. Точно так же он знал, как заряжать «беретту».

Он принял решение до того, как загорелся зеленый свет. Он пойдет на это собрание и получит любую информацию, которую сможет. Затем он решит, что с ним делать — возможно, сообщит об этом властям и очистит свое имя от четырех мужчин в подвале. Пусть производят аресты, пока он уехал домой к своим детям.

В аптеке он купил тонкий тюбик суперклея, коробку бинтов-бабочек, ватные тампоны и тональную основу, которая почти соответствовала тону его кожи. Он отнес свои покупки в туалет и запер дверь.

Он снял бинты, которые случайно прилепил к лицу еще в квартире, и смыл запекшуюся кровь с ран. На небольшие порезы он накладывал повязки-бабочки. Для более глубоких ран, которые обычно требуют наложения швов, он сжал края кожи вместе и выдавил каплю суперклея, все время шипя сквозь зубы. Затем он задержал дыхание примерно на тридцать секунд. Клей сильно горел, но по мере высыхания утихал. Наконец, он сгладил контуры своего лица, особенно новые, созданные его бывшими похитителями-садистами. Не было никакой возможности полностью скрыть его опухший глаз и ушибленную челюсть, но, по крайней мере, так на улице будет меньше людей, уставившихся на него.

Весь процесс занял около получаса, и дважды за это время посетители стучали в дверь уборной (во второй раз женщина кричала по-французски, что ее ребенок чуть не лопнул). Оба раза Рид просто кричал в ответ: « Окупай! ”

Наконец, когда он закончил, он снова посмотрел на себя в зеркало. Это было далеко не идеально, но, по крайней мере, не было похоже, что его избили в подземной камере пыток. Он задавался вопросом, не должен ли он был использовать более темную основу, что-то, что сделало бы его более чужеродным. Знал ли звонивший, с кем он должен был встретиться? Узнают ли они, кто он такой — или кем они его считают? Трое мужчин, пришедших к нему домой, не казались такими уверенными; они проверили по фотографии.

"Что я делаю?" — спросил он себя. «Ты готовишься к встрече с опасным преступником, который, скорее всего, является известным террористом» , — сказал голос в его голове — не этот новый навязчивый голос, а его собственный, голос Рида Лоусона. Это был его собственный здравый смысл, насмехающийся над ним.

Затем заговорила эта уравновешенная, напористая личность, та, что скрывалась под поверхностью. Ты будешь в порядке , сказало оно ему. Ничего такого, чего бы ты не делал раньше. Его рука инстинктивно потянулась к рукоятке «беретты», спрятанной сзади в штанах, скрытой под новой курткой. Вы все это знаете.

Прежде чем покинуть аптеку, он взял еще несколько вещей: дешевые часы, бутылку воды и два шоколадных батончика. На тротуаре он проглотил обе плитки шоколада. Он не был уверен, сколько крови он потерял, и хотел поддерживать уровень сахара на высоком уровне. Он осушил всю бутылку воды, а затем спросил у прохожего время. Он поставил часы и надел их на запястье.

Было половина седьмого. У него было достаточно времени, чтобы добраться до места встречи пораньше и подготовиться.

*

Уже почти стемнело, когда он дозвонился до адреса, который ему дали по телефону. Закат над Парижем отбрасывал на бульвар длинные тени. Улица Сталинграда, 187 — бар в 10-м округе под названием «Фелин», забегаловка с закрашенными окнами и треснутым фасадом. Он располагался на улице, населенной художественными студиями, индийскими ресторанами и богемными кафе.

Рид остановился, держа руку на двери. Если он войдет, пути назад уже не будет. Он еще мог уйти. Нет, решил он, не может. Куда он пойдет? Вернуться домой, чтобы снова найти его? И жить с этими странными видениями в голове?

Он вошел внутрь.

Стены бара были выкрашены в черный и красный цвета и покрыты плакатами пятидесятых с мрачными лицами женщин, мундштуками и силуэтами. Было слишком рано или, возможно, слишком поздно, чтобы это место было занято. Немногочисленные посетители, которые слонялись вокруг, говорили приглушенно, сгорбившись над своими напитками. Меланхоличный блюз тихо играл из стереосистемы за барной стойкой.

Рид просканировал это место слева направо и обратно. Никто не смотрел в его сторону, и уж точно никто не был похож на тех, кто взял его в заложники. Он занял небольшой столик в задней части и сел лицом к двери. Он заказал кофе, хотя кофе в основном стоял перед ним и дымился.

Сгорбленный старик соскользнул с табурета и заковылял через стойку к туалету. Рид обнаружил, что его взгляд быстро прикован к движению, сканирующему мужчину. Поздние шестидесятые. Дисплазия тазобедренного сустава. Желтоватые пальцы, затрудненное дыхание — курильщик сигар. Взгляд его, не двигая головой, скользнул в другую сторону бара, где двое грубых мужчин в комбинезонах вели приглушенный, но задорный разговор о спорте. Заводские работники. Тот, что слева, не высыпается, вероятно, отец маленьких детей. Мужчина справа недавно дрался или, по крайней мере, нанес удар; его суставы в синяках. Недолго думая, он поймал себя на том, что изучает манжеты их брюк, рукава и то, как они держат локти на столе. Кто-то с ружьем защитит его, попытается скрыть, даже бессознательно.

Рид покачал головой. Он становился параноиком, и эти настойчивые чужие мысли не помогали. Но тут он вспомнил странное происшествие с аптекой, воспоминание о ее местонахождении одним лишь упоминанием о необходимости ее найти. Академик в нем заговорил. Может быть, из этого можно чему-то научиться. Может быть, вместо того, чтобы бороться с этим, вам следует попытаться открыться ему.

Официантка была молодой усталой женщиной с узловатой брюнеткой. « Стило? — спросил он, когда она проходила мимо него. « Ты мелок? Ручка или карандаш? Она полезла в спутанные волосы и нашла ручку. « Мерси ».

Он разгладил коктейльную салфетку и приложил к ней кончик ручки. Это не было каким-то новым навыком, которому он никогда не учился; это была тактика профессора Лоусона, которую он много раз использовал в прошлом, чтобы вспомнить и укрепить память.

Он вспомнил свой разговор, если его можно было так назвать, с тремя арабскими захватчиками. Он старался не думать об их мертвых глазах, о крови на полу или о подносе с острыми предметами, предназначенными для того, чтобы выбить из него всю правду, которую, по их мнению, он имел. Вместо этого он сосредоточился на словесных деталях и написал первое имя, которое пришло на ум.

Затем он пробормотал это вслух. «Шейх Мустафар».

Марокканский черный сайт. Человек, который провел всю свою жизнь в богатстве и власти, наступая на тех, кому повезло меньше, чем он, раздавливая их своим ботинком — теперь напуган до смерти, потому что он знает, что его можно закопать по шею в песок, и никто никогда не найдет его кости. .

— Я рассказал вам все, что знаю! — настаивает он.

Ту ту. — Мои данные говорят об обратном. Говорит, что ты можешь знать гораздо больше, но можешь бояться не тех людей. Вот что, Шейх… мой друг в соседней комнате? Он становится нервным. Видите, у него есть этот молоток — это всего лишь маленькая штука, каменный молоток, которым пользуется геолог? Но он творит чудеса с маленькими костями, суставами...

"Клянусь!" Шейх нервно заламывает руки. Вы распознаете это как теллс. «Были и другие разговоры о планах, но они были по-немецки, по-русски… Я не понял!»

«Знаете, Шейх… пуля звучит одинаково на всех языках».

Рид резко вернулся к дайв-бару. В горле пересохло. Воспоминание было интенсивным, таким же ярким и ясным, как и все, что он знал на самом деле. И это был его голос в его голове, небрежно угрожающий, говорящий то, что он никогда бы не подумал сказать другому человеку.

Планы. Шейх определенно говорил что-то о планах. Что бы ужасное ни грызло его подсознание, у него было отчетливое ощущение, что этого еще не произошло.

Он сделал глоток уже теплого кофе, чтобы успокоить нервы. «Хорошо, — сказал он себе. "Хорошо." Во время его допроса в подвале они спрашивали о коллегах-агентах на местах, и в его голове промелькнули три имени. Он написал один, а затем прочитал его вслух. "Моррис."

Перед ним сразу же предстало лицо мужчины лет тридцати, красивого и знающего это. Дерзкая полуухмылка только одной стороной рта. Темные волосы, уложенные так, чтобы он выглядел моложе.

Частная взлетно-посадочная полоса в Загребе. Моррис бежит рядом с вами. У вас обоих наготове пистолеты, стволы направлены вниз. Вы не можете позволить двум иранцам добраться до самолета. Моррис целится между шагами и делает два выстрела. Один подстригает теленка, и первый мужчина падает. Вы догоняете другого, жестоко сбивая его с ног…

Другое имя. «Рейдиггер».

Мальчишеская улыбка, аккуратно причесанные волосы. Немного пузо. Он бы лучше носил вес, если бы был на несколько дюймов выше. Приклад сильно ребристый, но берет это добродушно.

Ритц в Мадриде. Рейдиггер прикрывает зал, а вы выбиваете дверь и застаете террориста врасплох. Мужчина идет за пистолетом на бюро, но ты быстрее. Вы ломаете ему запястье… Позже Рейдиггер скажет вам, что слышал звук из коридора. Свернул живот. Все смеются.

Кофе уже остыл, но Рид почти ничего не заметил. Его пальцы дрожали. В этом не было никаких сомнений; что бы с ним ни происходило, это были воспоминания — его воспоминания. Или чей-то. Похитители вырезали что-то из его шеи и назвали это подавителем памяти. Это не могло быть правдой; это был не он. Это был кто-то другой. Чужие воспоминания смешались с его собственными.

Рид снова положил ручку на салфетку и написал последнее имя. Он сказал это вслух: «Йоханссон». Образ всплыл в его сознании. Длинные светлые волосы, кондиционированные до блеска. Гладкие, округлые скулы. Полные губы. Серые глаза, цвета сланца. Вспыхнуло видение…

Милан. Ночь. Гостиница. Вино. Мария сидит на кровати, подогнув под себя ноги. Три верхние пуговицы ее рубашки расстегнуты. Ее волосы взлохмачены. Раньше вы никогда не замечали, какие у нее длинные ресницы. Два часа назад вы видели, как она убила двух мужчин в перестрелке, а теперь это Санджовезе и Пекорино Тоскано. Ваши колени почти соприкасаются. Ее взгляд встречается с вашим. Никто из вас не говорит. Вы можете видеть это в ее глазах, но она знает, что вы не можете. Она спрашивает о Кейт…

Рид вздрогнул, когда началась головная боль, расползшаяся по его черепу, как грозовая туча. В то же время зрение расплывалось и тускнело. Он зажмурил глаза и сжал виски целую минуту, пока головная боль не отступила.

Что это было?

Почему-то казалось, что воспоминание об этой женщине, Йоханссон, вызвало кратковременную мигрень. Однако еще более тревожным было странное ощущение, охватившее его после головной боли. Это было похоже на… желание. Нет, это было нечто большее — это было похоже на страсть, подкрепленную волнением и даже некоторой опасностью.

Он не мог не задаться вопросом, кто эта женщина, но стряхнул ее. Он не хотел спровоцировать еще одну головную боль. Вместо этого он снова положил ручку на салфетку, собираясь написать последнее имя — Зеро. Так назвал его иранский следователь. Но прежде чем он успел написать или продекламировать ее, он испытал странное ощущение. Волосы на затылке встали дыбом.

За ним наблюдали.

Когда он снова поднял глаза, то увидел человека, стоящего в темном дверном проеме Фелин, его взгляд был прикован к Риду, как ястреб, следящий за мышью. Кровь Рида похолодела. За ним наблюдали.

Это был человек, которого он должен был здесь встретить, он был в этом уверен. Он узнал его? Арабские мужчины, похоже, этого не заметили. Ожидал ли этот мужчина кого-то другого?

Он отложил ручку. Медленно и незаметно он скомкал салфетку и бросил ее в полупустой холодный кофе.

Мужчина кивнул. Рид кивнул в ответ.

Затем незнакомец потянулся за спиной в поисках чего-то, засунутого сзади его штанов.


ГЛАВА ПЯТАЯ

Рид встал с такой силой, что его стул чуть не опрокинулся. Его рука тут же обхватила текстурированную рукоятку «беретты», теплую от поясницы. Его разум отчаянно кричал на него. Это общественное место. Здесь есть люди. Я никогда раньше не стрелял из пистолета.

Прежде чем Рейд выхватил пистолет, незнакомец вытащил из заднего кармана бумажник. Он ухмыльнулся Риду, явно забавляясь его нервным характером. Казалось, никто в баре этого не заметил, кроме официантки с крысиным гнездом волос, которая просто подняла бровь.

Незнакомец подошел к бару, швырнул через стол банкноту и что-то пробормотал бармену. Затем он направился к столу Рида. Он долго стоял за пустым стулом с тонкой ухмылкой на губах.

Он был молод, в лучшем случае тридцать, с коротко остриженными волосами и пятичасовой тенью. Он был довольно долговязым, с изможденным лицом, из-за чего его острые скулы и выступающий подбородок выглядели почти карикатурно. Больше всего обезоруживали черные очки в роговой оправе, которые он носил, глядя на весь мир так, словно Бадди Холли вырос в восьмидесятых и открыл для себя кокаин.

Рид мог сказать, что он правша; он держал левый локоть близко к телу, что, вероятно, означало, что у него висел пистолет в наплечной кобуре в подмышечной впадине, так что он мог стрелять правым в случае необходимости. Его левая рука застегивала черную замшевую куртку, чтобы спрятать пистолет.

« Могу сджедити? — наконец спросил мужчина.

Могу…? Рид не сразу понял, как у него с арабским и французским языками. Это был не русский язык, но он был достаточно близок, чтобы он понял значение из контекста. Мужчина спросил, может ли он сесть.

Рид указал на пустой стул напротив него, и мужчина сел, все время держа левый локоть поджатым.

Как только он сел, официантка принесла стакан темно-янтарного пива и поставила перед ним. — Мерси , — сказал он. Он ухмыльнулся Риду. «Твой сербский не так хорош?»

Рид покачал головой. "Нет." Сербский? Он предполагал, что человек, с которым он встретится, будет арабом, как его похитители и следователь.

— Значит, на английском? Оу, француз? ”

«Выбор дилера». Рид был удивлен тем, насколько спокойно и ровно звучал его голос. Его сердце чуть не вырывалось из груди от страха и… а если быть честным, по крайней мере, толики тревожного волнения.

Ухмылка серба стала шире. «Мне нравится это место. Темно. Тихо. Это единственный известный мне бар в этом округе, где обслуживают Franziskaner. Это мой любимый». Он сделал большой глоток из своего стакана, его глаза были закрыты, и из его горла вырвался стон удовольствия. « Очень вкусно. Он открыл глаза и добавил: «Ты не такой, как я ожидал».

В животе Рида поднялась волна паники. Он знает , кричал ему разум. Он знает, что ты не тот, с кем он должен встретиться, и у него есть пистолет.

Расслабляться, сказала другая сторона, новая часть. Вы можете справиться с этим.

Рид сглотнул, но каким-то образом сумел сохранить ледяное выражение лица. — Как и ты, — ответил он.

Серб усмехнулся. "Это честно. Но нас много, да? А ты… ты американец?

«Эмигрант», — ответил Рид.

"Не являемся ли мы все?" Еще один смешок. «До тебя я встречал еще только одного американца в нашем, эм… как бы это сказать… конгломерате? Да. Так что для меня это не так уж и странно». Мужчина подмигнул.

Рид напрягся. Он не мог понять, шутка это или нет. Что, если он знал, что Рид был фальшивкой и обманывал его или выигрывал время? Он положил руки на колени, чтобы скрыть дрожащие пальцы.

— Можешь звать меня Юрий. Как я могу называть тебя?

"Бен." Это было первое имя, которое пришло на ум, имя наставника, когда он был доцентом.

"Бен. Как вы пришли работать на иранцев?»

— С, — поправил Рид. Он сузил глаза для эффекта. «Я работаю с ними».

Мужчина, этот Юрий, сделал еще один глоток пива. "Конечно. С. Как это произошло? Несмотря на наши взаимные интересы, они, как правило, э… закрытая группа.

— Мне можно доверять, — сказал Рид, не моргая. Он понятия не имел, откуда исходили эти слова и с какой убежденностью они исходили. Он произносил их так легко, словно репетировал.

— А где Амад? — небрежно спросил Юрий.

— Не смог, — ровным голосом ответил Рид. «Передает привет».

— Хорошо, Бен. Вы говорите, что дело сделано.

"Да."

Юрий наклонился вперед, его глаза сузились. Рид чувствовал запах солода в своем дыхании. — Мне нужно услышать, как ты это скажешь, Бен. Скажи мне, человек из ЦРУ мертв?»

Рид на мгновение замер. ЦРУ? Как в ЦРУ ? Внезапно все разговоры об агентах на местах и представления о задержании террористов на аэродромах и в гостиницах обрели смысл, даже если дело в целом не имело смысла. Затем он вспомнил серьезность своего положения и понадеялся, что не дал никаких намеков, чтобы выдать свой фарс.

Он тоже наклонился вперед и медленно сказал: — Да, Юрий. Сотрудник ЦРУ мертв».

Юрий небрежно откинулся назад и снова ухмыльнулся. "Хороший." Он поднял свой стакан. «А информация? У тебя есть это?"

«Он рассказал нам все, что знал, — сказал ему Рид. Он не мог не заметить, что его пальцы больше не дрожат под столом. Словно кто-то другой теперь контролировал ситуацию, как будто Рейд Лоусон отодвинулся на задний план в своем собственном мозгу. Он решил не бороться с этим.

«Местонахождение Мустафара?» — спросил Юрий. — И все, что он им сказал?

Рид кивнул.

Юрий несколько раз моргнул в ожидании. "Я жду."

Осознание ударило Рида тяжелым бременем, когда он собрал воедино то немногое, что у него было. ЦРУ было вовлечено. Был какой-то план, который должен был убить много людей. Шейх знал об этом и рассказал им — рассказал ему — все. Этим людям нужно было знать то, что знал шейх. Вот что хотел знать Юрий. Что бы это ни было, оно казалось большим, и Рид наткнулся на него… хотя ему определенно казалось, что это было не в первый раз.

Он долго не говорил, достаточно долго, чтобы улыбка испарилась с губ Юри и превратилась в выжидающий взгляд из-под тонких губ. — Я тебя не знаю, — сказал Рид. «Я не знаю, кого вы представляете. Вы ожидаете, что я расскажу вам все, что знаю, уйду и поверю, что все попадет в нужное место?

«Да, — сказал Юрий, — именно этого я и ожидаю, и именно это является причиной этой встречи».

Рид покачал головой. "Нет. Видишь ли, Юрий, мне приходит в голову, что эта информация слишком важна, чтобы шептаться и надеяться, что она дойдет до нужных ушей в правильном порядке. Более того, насколько вам известно, он существует только в одном месте — прямо здесь. Он постучал по своему левому виску. Это было правдой; информация, которую они искали, по-видимому, была где-то в тайниках его разума, ожидая, когда ее разблокируют. «Мне также приходит в голову, — продолжил он, — что теперь, когда у них есть эта информация, наши планы должны измениться. Я закончил быть посыльным. Я хочу. Я хочу настоящую роль».

Юрий просто смотрел. Затем он издал резкий, ревущий смех и в то же время хлопнул по столу с такой силой, что несколько ближайших посетителей вздрогнули. "Ты!" — воскликнул он, грозя пальцем. «Вы можете быть эмигрантом, но у вас все еще есть эти американские амбиции!» Он снова засмеялся, очень похожий на ослиный. — Что ты хочешь знать, Бен?

«Начнем с того, кого вы здесь представляете».

«Откуда ты знаешь, что я кого-то представляю? Для того, что вы знаете, я мог бы быть боссом. Мозги, стоящие за генеральным планом!» Он поднял обе руки величественным жестом и снова рассмеялся.

Рид ухмыльнулся. «Я так не думаю. Я думаю, вы в том же положении, что и я: переправляете информацию, обмениваетесь секретами, устраиваете встречи в дерьмовых барах. Тактика допроса — относитесь к ним на их уровне. Юрий явно был полиглотом, и, похоже, ему не хватало такой жесткой манеры поведения, как у его похитителей. Но даже если он был низкого уровня, он все равно знал больше, чем Рид. «Как насчет сделки? Ты скажи мне, что знаешь, а я скажу тебе, что знаю». Он понизил голос почти до шепота. — И поверь мне. Ты хочешь знать то, что знаю я».

Юрий задумчиво погладил щетину на подбородке. — Ты мне нравишься, Бен. Что, как бы это сказать, эм… противоречиво, потому что от американцев мне обычно становится плохо. Он ухмыльнулся. «К сожалению для вас, я не могу сказать вам то, чего не знаю».

— Тогда покажи мне, кто может. Слова лились из него, как будто они миновали его мозг и попали прямо в горло. Его логическая часть (или, точнее, часть Лоусона) протестующе завопила. Что ты делаешь?! Бери все, что можешь, и убирайся отсюда!

— Не хочешь ли ты прокатиться со мной? Глаза Юри сверкнули. — Я отведу вас к моему боссу. Там ты можешь рассказать ему все, что знаешь.

Рид колебался. Он знал, что не должен. Он знал, что не хочет. Но было это причудливое чувство долга и стальная сдержанность в глубине его сознания, которая снова сказала ему: « Расслабься». У него был пистолет. У него был какой-то набор навыков. Он зашел так далеко, и, судя по тому, что он теперь знал, это гораздо больше, чем несколько иранцев в парижском подвале. Был план и участие ЦРУ, и каким-то образом он знал, что в финале будет много людей, которые пострадают или того хуже.

Он кивнул, крепко сжав челюсти.

"Большой." Юрий допил свой стакан и встал, все еще держа левый локоть прижатым к груди. — До свиданья . Он помахал бармену. Затем серб направился в тыл Фелин, через маленькую обшарпанную кухню и наружу через стальную дверь, выходящую на мощеный переулок.

Рид последовал за ним в ночь, удивившись, увидев, как быстро стемнело, пока он был в баре. В конце переулка стоял черный внедорожник, медленно работавший на холостом ходу, с тонированными стеклами, почти такими же темными, как краска. Задняя дверь открылась до того, как Юрий дошел до нее, и из нее вылезли двое головорезов. Рид не знал, как еще о них думать; каждый был широкоплечим, внушительным и ничего не делал, чтобы спрятать автоматические пистолеты ТЕС-9, свисавшие с ремней у них под мышками.

— Расслабьтесь, друзья мои, — сказал Юрий. «Это Бен. Мы ведем его к Отцу .

Отец. Фонетический русский для «отца». Или, на самом техническом уровне, «производитель».

— Пойдем, — любезно сказал Юрий. Он хлопнул Рида по плечу. «Это очень хорошая поездка. По дороге выпьем шампанского. Приходить."

Ноги Рида не хотели работать. Это было рискованно, слишком рискованно. Если он сядет в эту машину с этими людьми и они узнают, кто он такой, или даже то, что он не тот, за кого себя выдает, он вполне может оказаться покойником. Его девочки останутся сиротами, и они, вероятно, никогда не узнают, что с ним стало.

Но какой у него был выбор? Он не мог вести себя так, словно внезапно передумал; это было бы слишком подозрительно. Вероятно, он уже сделал два шага за точку невозврата, просто следуя за Юри. И если бы он мог поддерживать этот фарс достаточно долго, он мог бы найти источник — и выяснить, что происходит в его собственной голове.

Он сделал шаг вперед к внедорожнику.

«Ах! Моментально, в пользу. Юрий погрозил пальцем своим мускулистым сопровождающим. Один из них заставил Рида поднять руки по бокам, а другой погладил его. Сначала он нашел «беретту», спрятанную за джинсами сзади. Затем он порылся в карманах Рейда двумя пальцами, вытащил пачку евро и одноразовый телефон и передал все три Юрию.

— Это ты можешь оставить себе. Серб вернул ему деньги. «Однако мы будем держаться за них. Безопасность. Вы понимаете." Юрий сунул телефон и пистолет во внутренний карман замшевой куртки, и на мгновение Рид увидел коричневую рукоять пистолета.

— Я понимаю, — сказал Рид. Теперь он был безоружен и не мог позвать на помощь в случае необходимости. Я должен бежать , подумал он. Просто начинай бежать и не оглядывайся…

Один из головорезов опустил голову и толкнул его вперед, в заднюю часть внедорожника. Они оба забрались за ним, и Юрий последовал за ним, прикрыв за собой дверь. Он сидел рядом с Ридом, а сгорбленные головорезы, почти плечом к плечу, сидели на специальном заднем сиденье напротив них, прямо за водителем. От переднего сиденья автомобиля их отделяла тонированная темная перегородка.

Один из пары двумя костяшками пальцев ударил в перегородку водителя. — Отец , — хрипло сказал он.

Тяжелый предательский щелчок запер задние двери, и с ним пришло четкое осознание того, что сделал Рид. Он сел в машину с тремя вооруженными мужчинами, понятия не имея, куда едет, и очень плохо представлял, кем он должен быть. Обмануть Юрия было не так уж сложно, но теперь его везут к какому-то боссу… узнают ли они, что он не тот, за кого себя выдает? Он подавил желание прыгнуть вперед, рывком открыть дверь и выпрыгнуть из машины. От этого не было спасения, по крайней мере, в данный момент; ему придется ждать, пока они прибудут в пункт назначения, и надеяться, что он сможет выбраться оттуда целым и невредимым.

Внедорожник катился вперед по улицам Парижа.


ГЛАВА ШЕСТАЯ

Юрий, который был таким разговорчивым и оживленным во французском баре, во время поездки был нехарактерно молчалив. Он открыл купе рядом со своим сиденьем и достал изрядно потрепанную книгу с рваной обложкой — « Государь » Макиавелли . Профессору в Рейде хотелось громко посмеяться.

Двое головорезов напротив него молча сидели, глядя прямо перед собой, как будто пытаясь высмотреть дыры в Риде. Он быстро запомнил их черты: мужчина слева был лысым, белым, с темными усами и глазами-бусинками. У него был TEC-9 под плечом и Glock 27, спрятанный в кобуре на щиколотке. Рваный бледный шрам над левой бровью указывал на некачественный пластырь (не так уж сильно отличающийся от того, что Рид, вероятно, должен был сделать после того, как его вмешательство суперклея зажило). Он не мог определить национальность мужчины.

Второй головорез был на несколько тонов темнее, с окладистой нечесаной бородой и внушительным брюшком. Его левое плечо, казалось, слегка провисло, как будто он отдавал предпочтение противоположному бедру. У него тоже был автоматический пистолет под мышкой, но никакого другого оружия, которое Рид мог различить, не было.

Однако он мог видеть отметину на его шее. Кожа там была сморщенной и розовой, слегка приподнятой от ожога. Это было то самое клеймо, которое он видел на арабском скотине в парижском подвале. Он был уверен, что это какой-то глиф, но не тот, который он узнал. У усатого мужчины, похоже, их не было, хотя большая часть его шеи была скрыта рубашкой.

У Юри тоже не было клейма — по крайней мере, того, что Рид мог видеть. Воротник замшевой куртки серба был высоко поднят. «Может быть, это символ статуса» , — подумал он. Что-то, что нужно было заработать .

Водитель направил автомобиль на A4, оставив позади Париж и направляясь на северо-восток в сторону Реймса. Тонированные окна делали ночь еще темнее; как только они покинули Город огней, Риду было трудно разглядеть ориентиры. Ему приходилось полагаться на указатели маршрута и знаки, чтобы знать, куда они направляются. Пейзаж медленно сменился с яркого городского пейзажа на праздную пасторальную топографию, с пологим шоссе и фермами, растянувшимися по обеим сторонам.

После часа езды в полной тишине Рид прочистил горло. — Это намного дальше? он спросил.

Юрий приложил палец к губам и усмехнулся. « Уи ».

Ноздри Рида раздулись, но он больше ничего не сказал. Он должен был спросить, как далеко они заведут его; насколько он знал, они направлялись прямо в Бельгию.

Маршрут A4 стал A34, который, в свою очередь, стал A304, поскольку они поднимались все дальше на север. Деревья, усеивающие пастбищную местность, становились все гуще и теснее, широкие ели, похожие на зонтики, поглотили открытые сельхозугодья и превратились в неразличимые леса. Уклон дороги увеличивался по мере того, как пологие холмы превращались в небольшие горы.

Он знал это место. Скорее, он знал местность, и не из-за какого-то вспыхнувшего видения или имплантированной памяти. Он никогда не был здесь, но из своих исследований он знал, что они достигли Арденн, гористой полосы леса, разделенной между северо-восточной Францией, южной Бельгией и северным Люксембургом. Именно в Арденнах немецкая армия в 1944 году попыталась ввести свои бронетанковые дивизии через густые леса в попытке захватить город Антверпен. Им помешали американские и британские войска у реки Маас. Последовавший конфликт получил название «Битва за Арденну» и стал последним крупным наступлением немцев во Второй мировой войне.

По какой-то причине, несмотря на то, что его положение было или может вскоре стать ужасным, он находил некоторое утешение в размышлениях об истории, своей прежней жизни и своих учениках. Но затем его мысли снова переключились на то, что его девочки были одиноки и напуганы и не имели ни малейшего представления, где он был и во что ввязался.

И действительно, Рид вскоре увидел знак, предупреждающий о приближении к границе. Бельгия , гласила вывеска, а ниже — Бельгия, Бельгия , Бельгия. Менее чем через две мили внедорожник остановился у единственной небольшой будки с бетонным навесом над головой. Из машины выглянул человек в толстом пальто и шерстяной шапке. Безопасность границы между Францией и Бельгией была далекой от того, к чему привыкло большинство американцев. Водитель опустил окно и заговорил с мужчиной, но слова были приглушены закрытой перегородкой и окнами. Рид прищурился сквозь тонировку и увидел, как водитель протянул руку, передавая что-то пограничнику — счет. Подкуп.

Мужчина в кепке махнул им рукой.

Всего в нескольких милях по N5 внедорожник съехал с шоссе на узкую дорогу, которая пересекала главную улицу. Знака выхода не было, а сама дорога была едва заасфальтирована; это была подъездная дорога, вероятно, созданная для лесозаготовительных машин. Машина толкалась по глубоким колеям в грязи. Двое головорезов столкнулись друг с другом напротив Рейда, но продолжали смотреть прямо на него.

Он проверил дешевые часы, которые купил в аптеке. Два часа и сорок шесть минут они ехали. Прошлой ночью он был в США, потом проснулся в Париже, а теперь был в Бельгии. Расслабься , уговаривало его подсознание. Нигде вы не были раньше. Просто будь внимателен и держи рот на замке.

Обе стороны дороги, казалось, были ничем иным, как густыми деревьями. Внедорожник продолжил движение, взбираясь по склону изогнутой горы и снова спускаясь вниз. Все это время Рид смотрел в окно, притворяясь бездельником, но выискивая какой-нибудь ориентир или знак, который подскажет ему, где они находятся, — в идеале, что-то, что он мог бы рассказать позже властям, если понадобится.

Впереди были огни, хотя под своим углом он не мог видеть источник. Внедорожник снова замедлил ход и плавно остановился. Рейд увидел черный забор из кованого железа, каждый столб которого был увенчан опасным шипом, растянувшимся в обе стороны и исчезнувшим в темноте. Рядом с их автомобилем стояла небольшая сторожка из стекла и темного кирпича, внутри которой отражался флуоресцентный свет. Появился мужчина. На нем были широкие брюки и бушлат, воротник был поднят на шею, а на шее был завязан серый шарф. Он не пытался спрятать MP7 с глушителем, висевший на ремне через правое плечо. На самом деле, шагая к машине, он схватился за автоматический пистолет, но не поднял его.

Heckler & Koch, серийный вариант MP7A1 — сказал голос в голове Рида. Глушитель на семь и один дюйм. Рефлекторный прицел Элькан. Магазин на тридцать патронов.

Водитель опустил стекло и разговаривал с мужчиной всего несколько секунд. Затем охранник обогнул внедорожник и распахнул дверь со стороны Юрия. Он наклонился и заглянул в кабину. Рид уловил запах ржаного виски и почувствовал укол холодного потока воздуха, который пришел с ним. Мужчина посмотрел на каждого из них по очереди, его взгляд задержался на Рейде.

« Коммуникатор », — сказал Юрий. « Чтобы увидеть начальника ». Русский. Посланник, чтобы увидеть босса.


Охранник ничего не сказал. Он снова закрыл дверь и вернулся на свой пост, нажав кнопку на маленькой консоли. Ворота из черного железа с жужжанием откатились в сторону, и внедорожник проехал.


Горло Рида сжалось, когда на него навалилась вся серьезность его ситуации. Он отправился на собрание с намерением получить информацию обо всем, что происходит, — не только к нему, но и со всеми разговорами о планах, шейхах и чужих городах. Он сел в машину с Юрием и двумя головорезами, пытаясь найти источник. Он позволил им увести себя из страны в самый центр густого леса, и теперь они были за высокими охраняемыми воротами с шипами. Он понятия не имел, как выпутаться из этого, если что-то пойдет не так.


Расслабляться. Вы делали это раньше.


Нет! — отчаянно подумал он . Я профессор колледжа из Нью-Йорка. Я не знаю, что я делаю. Почему я это сделал? Мои девочки…


Просто поддайтесь этому. Вы будете знать, что делать.


Рид глубоко вздохнул, но это не успокоило его нервы. Он выглянул в окно. В темноте он едва мог разглядеть их окрестности. За воротами не было деревьев, а скорее ряды крепких лиан, карабкающихся и переплетающихся через решетку высотой по пояс… Это был виноградник. Был ли это на самом деле виноградник или просто фасад, он не был уверен, но это было, по крайней мере, что-то узнаваемое, что-то, что можно было увидеть с вертолета или пролетевшего дрона.


Хороший. Это пригодится позже.


Если есть позже.


Внедорожник медленно проехал по гравийной дороге примерно еще милю, прежде чем виноградник закончился. Перед ними было роскошное поместье, практически замок, построенный из серого камня, с арочными окнами и плющом, вьющимся по южному фасаду. На кратчайшее мгновение Рид оценил красивую архитектуру; ему, вероятно, было двести лет, а может и больше. Но они не остановились на достигнутом; вместо этого машина кружила вокруг большого дома и позади него. Еще через полмили они въехали на небольшую стоянку, и водитель заглушил двигатель.


Они прибыли. Но куда они прибыли, он понятия не имел.


Головорезы вышли первыми, а затем вылез Рид, а за ним Юрий. От резкого холода у него перехватило дыхание. Он сжал челюсти, чтобы зубы не стучали. Их двух больших эскортов, похоже, это совершенно не беспокоило.


Шагах в сорока от них стояло большое, приземистое строение, в два этажа высотой и в несколько раз шире; без окон и из гофрированной стали, окрашенной в бежевый цвет. Какое-то помещение, рассудил Рид, возможно, для виноделия. Но он сомневался в этом.


Юрий застонал, потягивая конечности. Затем он ухмыльнулся Риду. — Бен, я понимаю, что теперь мы очень хорошие друзья, но все же… — Он вытащил из кармана пиджака узкий отрезок черной ткани. — Я должен настаивать.


Рид кивнул один раз, напряженно. Какой у него был выбор? Он повернулся, чтобы Юрий смог завязать ему глаза. Сильная мясистая рука сжала его предплечье — без сомнения, один из головорезов.


— Итак, — сказал Юрий. «Вперед в Отец». Сильная рука потянула его вперед и направила, пока они шли в направлении стальной конструкции. Он почувствовал, как другое плечо коснулось его собственного с противоположной стороны; два больших головореза окружили его с фланга.


Рид ровно дышал через нос, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Слушай , сказал ему разум.


Я слушаю.


Нет, слушать. Слушай и сдавайся.


Кто-то трижды ударил в дверь. Звук у него был глухой и глухой, как бас-барабан. Хотя он и не мог видеть, Рид представил мысленным взором Юрия, бьющего ладонью кулака по тяжелой стальной двери.


Са-кусок. Засов скользит в сторону. Свист , порыв теплого воздуха, когда дверь открылась . Внезапно смесь звуков — звон стекла, выплескивание жидкости, жужжание ремней. Оборудование Винтернера, судя по звуку. Странный; он ничего не слышал извне. Наружные стены здания звукоизолированы.


Тяжёлая рука ввела его внутрь. Дверь снова закрылась, и засов встал на место. Пол под ним был похож на гладкий бетон. Его ботинки шлепнули по небольшой луже. Уксусный запах брожения был сильнее всего, а под ним — более сладкий знакомый запах виноградного сока. Здесь действительно делают вино.


Рид считал свои шаги по помещению. Они прошли через еще одну группу дверей, а вместе с ней и набор новых звуков. Механизм — гидравлический пресс. Пневматическая дрель. Звенящая цепь конвейера. Запах брожения сменился жиром, моторным маслом и… Порошком. Здесь что-то производят; скорее всего боеприпасы. Было что-то еще, что-то знакомое, помимо масла и порошка. Он был сладковат, как миндаль… Динитротолуол. Они делают взрывчатку.


— Лестница, — произнес голос Юрия рядом с его ухом, когда голень Рида ударилась о самую нижнюю ступеньку. Тяжелая рука продолжала вести его, пока четыре пары шагов поднимались по стальной лестнице. Тринадцать шагов. Тот, кто построил это место, не должен быть суеверным.


Наверху была еще одна стальная дверь. Как только она закрылась за ними, звуки механизмов заглушились — еще одна звукоизолированная комната. Рядом играла классическая фортепианная музыка. Брамс. Вариации на тему Паганини. Мелодия не была достаточно богатой, чтобы исходить от настоящего фортепиано; стерео какое-то.


«Юрий». Новый голос был строгим баритоном, слегка хриплым от частого крика или слишком большого количества сигар. Судя по запаху в комнате, это был последний. Возможно оба.


— Отец, — подобострастно сказал Юрий. Он быстро говорил по-русски. Рид изо всех сил старался повторять акцент Юрия. «Приношу вам хорошие новости из Франции…»


"Кто это мужчина?" — спросил баритон. Судя по тому, как он говорил, русский язык казался ему родным. Рид не мог не задаться вопросом, какая связь может быть между иранцами и этим русским — или головорезами во внедорожнике, если уж на то пошло, и даже сербом Юрием. Может быть, сделка с оружием , сказал голос в его голове. Или что-то хуже.


— Это посланник иранцев, — ответил Юрий. — У него есть информация, которую мы ищем…


— Ты привел его сюда? — вмешался мужчина. Его глубокий голос перешел в рык. «Ты должен был ехать во Францию и встречаться с иранцами, а не таскать ко мне мужчин! Ты поставишь под угрозу все своей глупостью! Раздался резкий треск — твердый удар слева по лицу — и Юрий вздохнул. «Должен ли я написать описание вашей работы на пуле, чтобы она пробила ваш толстый череп?!»


— Отец, пожалуйста… — пробормотал Юрий.


"Не называй меня так!" — яростно закричал мужчина. Пистолет взведен — тяжелый пистолет, судя по звуку. «Не называй меня никаким именем в присутствии этого незнакомца!»


«Он не чужой!» Юрий вскрикнул. «Он Агент Зеро! Я привел вам Кента Стила!


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Кент Стил.


Тишина воцарилась на несколько секунд, которые показались минутами. Сотни видений быстро промелькнули в голове Рида, как будто их кормила машина. ЦРУ. Национальная секретная служба, Отдел специальных операций, Группа специальных операций. Психологические операции.


Агент Зеро.


Если вы разоблачены, вы мертвы.


Мы не разговариваем. Всегда.


Невозможный.


Его пальцы снова дрожали.


Это было просто невозможно. Такие вещи, как стирание памяти, имплантаты или подавители, были предметом теорий заговора и голливудских фильмов.


Впрочем, сейчас это не имело значения. Они знали, кем он был все это время — от бара до поездки на машине и на всем пути в Бельгию. Юрий знал, что Рид не тот, за кого себя выдает. Теперь ему завязали глаза, и он оказался запертым за стальной дверью вместе с как минимум четырьмя вооруженными людьми. Никто больше не знал, где он и кем он был. Тяжелый узел страха образовался глубоко в его желудке и грозил вызвать тошноту.


— Нет, — медленно произнес баритон. «Нет, вы ошибаетесь. Глупый Юрий. Это не сотрудник ЦРУ. Если бы это было так, вы бы здесь не стояли!»


— Если только он не пришел сюда, чтобы найти тебя! – парировал Юрий.


Пальцы схватили повязку и сорвали ее. Рид прищурился от резкости флуоресцентных ламп над головой. Он моргнул и увидел мужчину лет пятидесяти, с седыми волосами, густой бородой, коротко остриженной до щеки, и острым, проницательным взглядом. Мужчина, предположительно Отец, был одет в угольно-серый костюм, две верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, и из-под него выглядывали вьющиеся седые волосы на груди. Они стояли в кабинете, стены которого были выкрашены в темно-красный цвет и украшены безвкусными картинами.


— Ты, — сказал мужчина на английском с акцентом. "Кто ты?"


Рид судорожно вздохнул и поборол желание сказать мужчине, что он просто больше ничего не знает. Вместо этого дрожащим голосом он сказал: «Меня зовут Бен. Я посыльный. Я работаю с иранцами».


Юрий, стоявший на коленях позади Отца, вскочил на ноги. "Он лжет!" — взвизгнул серб. «Я знаю, что он лжет! Он говорит, что его послали иранцы, но они никогда не поверят американцу!» Юрий ухмыльнулся. Тонкая струйка крови потекла из уголка его рта, куда Отец ударил его. — Но я знаю больше. Видишь ли, я спрашивал тебя об Амаде. Он покачал головой, обнажив зубы. — Среди них нет Амада.


Риду показалось странным, что эти люди, похоже, знали иранцев, но не знали, с кем они работают или кого могут послать. Они определенно были как-то связаны, но что это может быть за связь, он понятия не имел.


Отец бормотал себе под нос ругательства по-русски. Затем по-английски он сказал: «Ты скажи Юрию, что ты посыльный. Юрий сказал мне, что вы сотрудник ЦРУ. Что мне верить? Вы, конечно, не выглядите так, как я представлял Зеро. И все же мой идиот-мальчик на побегушках говорит одну правду: иранцы презирают американцев. Это не выглядит хорошо для вас. Скажи мне правду, или я прострелю тебе коленную чашечку». Он поднял тяжелый пистолет — Desert Eagle серии TIG.


У Рида на мгновение перехватило дыхание. Это была очень большая пушка.


Сдавайся , - подгонял его разум.


Он не знал, как это сделать. Он не был уверен, что произойдет, если он это сделает. В последний раз, когда эти новые инстинкты взяли верх, четверо мужчин оказались мертвыми, а у него буквально были руки в крови. Но для него, то есть для профессора Рейда Лоусона, выхода из этого не было. Но Кент Стил, кто бы это ни был, может найти способ. Возможно, он не знал, кто он такой, но это не имело бы большого значения, если бы он не прожил достаточно долго, чтобы узнать.


Рид закрыл глаза. Он кивнул, молча соглашаясь с голосом в своей голове. Его плечи расслабились, а пальцы перестали дрожать.


— Я жду, — категорически сказал Отец.


«Вы бы не захотели стрелять в меня», — сказал Рид. Он был удивлен, услышав собственный голос таким спокойным и ровным. — Выстрел в упор из этого пистолета не вышибет мне колено. Это оторвет мне ногу, и я истеку кровью на полу этого офиса за считанные секунды».


Отец пожал одним плечом. «Что вы, американцы, любите говорить? Вы не можете приготовить омлет без…


«У меня есть информация, которая вам нужна», — оборвал его Рид. «Местонахождение шейха. Что он мне дал. Кому я его подарил. Я знаю все о вашем заговоре, и я не единственный.


Уголки рта Отец изогнулись в ухмылке. «Агент Зеро».


"Я говорил тебе!" сказал Юрий. — Я хорошо справился, да?


— Заткнись, — рявкнул Отец. Юрий сжался, как побитая собака. — Отведи его вниз и добудь все, что он знает. Начните с удаления пальцев. Я не хочу терять время».


В любой обычный день угроза отрезать ему пальцы вызвала бы у Рида шок. Его мускулы на мгновение напряглись, маленькие волоски на затылке встали дыбом, но его новый инстинкт боролся с этим и заставил его расслабиться. Подожди , сказало оно ему. Подождите возможности…


Лысый головорез коротко кивнул и снова схватил Рейда за руку.


"Идиот!" – рявкнул Отец. — Свяжи его первым! Юрий, иди в картотеку. Там должно быть что-то».


Юрий поспешил к дубовому шкафу с тремя ящиками в углу и стал рыться в нем, пока не нашел свернутый кусок грубой бечевки. — Вот, — сказал он и бросил его лысому зверю.


Взгляды всех инстинктивно устремились вверх, к крутящемуся в воздухе мотку бечевки — и головорезов, и Юрия, и Отца.


Но не Рида. У него был шанс, и он выстрелил.


Он сложил левую руку чашечкой и выгнул ее вверх под острым углом, ударив мясистой стороной ладони по дыхательному горлу лысого мужчины. Он почувствовал, как горло сжалось под рукой.


Когда пришелся первый удар, он оттолкнул пятку левого ботинка за собой и ударил бородатого головореза в бедро — то самое бедро, которое мужчина предпочитал во время поездки в Бельгию.


Влажный сдавленный вздох сорвался с губ лысого мужчины, когда его руки метнулись к горлу. Бородатый зверь застонал, когда его большое тело развернулось и рухнуло.


Вниз!


Шпагат шлепнул по полу. Как и Рид. Одним движением он присел на корточки и выдернул «глок» из кобуры на щиколотке лысого. Не поднимая глаз, он прыгнул вперед и свернул в перекат.


Как только он подпрыгнул, по маленькому кабинету пронесся грохот, невозможно громкий. Выстрел из Desert Eagle оставил внушительную вмятину на стальной двери офиса.


Рейд вышел из кувырка всего в нескольких футах от Отеца и рванулся вперед, к нему. Прежде чем Отетс успел повернуться, чтобы прицелиться, Рейд схватил руку с пистолетом снизу — никогда не хватайтесь за верхний затвор, иначе можно потерять палец — и толкнул его вверх и в сторону. Пистолет снова выстрелил, пронзительный выстрел всего в паре футов от головы Рида. В ушах звенело, но он не обращал на это внимания. Он повернул пистолет вниз и в сторону, направляя ствол в сторону от себя, пока подносил его к бедру, а вместе с ним и руку Отеца.


Пожилой мужчина запрокинул голову и закричал, когда его палец щелкнул спусковым крючком. Звук вызвал у Рида тошноту, когда «Пустынный орел» с грохотом упал на пол.


Он развернулся и обхватил одной рукой шею Отеца, используя его как щит, когда целился в двух головорезов. Лысый вышел из строя, напрасно хватая ртом воздух из-за раздавленного горла, но бородач расстегнул свой ТЕС-9. Не колеблясь, Рид произвел три выстрела подряд, два в грудь и один в лоб. Четвертый выстрел избавил лысого от страданий.


Совесть Рида кричала на него из глубины его разума. Вы только что убили двоих мужчин. Еще двое мужчин. Но это новое сознание оказалось сильнее, оттеснив его тошноту и чувство самосохранения.


Вы можете паниковать позже. Вы не закончили здесь.


Рид резко развернулся, Отет перед ним, как будто они танцевали, и направил Глок на Юрия. Незадачливый посыльный изо всех сил пытался освободить Sig Sauer от плечевых ремней.


— Стой, — скомандовал Рид. Юрий замер. "Руки вверх." Сербский посыльный медленно поднял руки ладонями наружу. Он широко ухмыльнулся.


«Кент, — сказал он по-английски, — мы очень хорошие друзья, не так ли?»


«Выньте мою «Беретту» из левого кармана пиджака и поставьте ее на пол», — скомандовал Рейд.


Юрий слизнул кровь с уголка рта и пошевелил пальцами левой руки. Медленно он полез в карман и вытащил маленький черный пистолет. Но он не поставил его на пол. Вместо этого он держал его стволом вниз.


«Знаете, — сказал он, — мне пришло в голову, что если вам нужна информация, вам нужен хотя бы один из нас живым. Да?"


«Юрий!» – зарычал Отец. — Делай, как он просит!


— На полу, — повторил Рид. Он не сводил глаз с Юри, но беспокоился, что другие в комплексе могли услышать рев «Пустынного орла». Он понятия не имел, сколько людей было внизу, но офис был звукоизолирован, а в другом месте работало оборудование. Возможно, его никто не слышал, а может быть, они привыкли к этому звуку и мало о нем думали.


«Может быть, — сказал Юрий, — я возьму этот пистолет и выстрелю в Отца. Тогда я тебе нужен » .


«Юрий, нет !» — воскликнул Отец, на этот раз скорее ошеломленный, чем рассерженный.


«Понимаешь, Кент, — сказал Юрий, — это не Коза Ностра . Это больше похоже на… э-э… рассерженного сотрудника. Ты видишь, как он ко мне относится. Так что, может, я его пристрелю, а мы с тобой что-нибудь придумаем…


Отец стиснул зубы и прошипел на Юрия шквал ругательств, но посыльный только шире ухмыльнулся.


Рид терял терпение. — Юрий, если ты сейчас же не опустишь пистолет, я буду вынужден…


Рука Юри шевельнулась, чуть-чуть намекая на то, что она поднимается. Инстинкт Рида сработал, как двигатель, переключающий передачи. Недолго думая, он прицелился и выстрелил, всего один раз. Это произошло так быстро, что выстрел из пистолета напугал его.


На полсекунды Риду показалось, что он промазал. Затем из дыры на шее Юрия хлынула темная кровь. Он первым упал на колени, одной рукой слабо пытаясь остановить поток, но для этого было слишком поздно.


Кровотечение из разорванной сонной артерии может занять до двух минут. . Он не хотел знать, откуда он это знает. Но чтобы потерять сознание от потери крови, требуется всего семь-десять секунд.


Юрий наклонился вперед. Рид немедленно развернулся к стальной двери, нацелив «Глок» на центр масс. Он ждал. Его собственное дыхание было ровным и ровным. Он даже не вспотел. Отец сделал резкий, судорожный вдох, баюкая здоровой рукой сломанный палец.


Никто больше не пришел.


Я только что застрелил троих мужчин .


Сейчас нет на это времени. Вали отсюда.


— Останься, — прорычал Рид Отетсу, отпуская его. Он пнул Desert Eagle в дальний угол. Он метнулся под картотечный шкаф. Ему не нужна была такая пушка. Он также оставил имевшиеся у головорезов автоматические пистолеты ТЕС-9; они были в значительной степени неточными и подходили не более чем для распыления пуль по большой площади. Вместо этого он оттолкнул тело Юрия ногой и схватил «беретту». Он держал Глок, засунув пистолет и руки в каждый из карманов пиджака.


«Мы убираемся отсюда, — сказал Рейд Отетсу, — ты и я. Ты пойдешь первым и будешь делать вид, что все в порядке. Ты проводишь меня на улицу и до приличной машины. Из-за этих? Он указал на свои руки, каждая из которых была засунута в карман и обернута вокруг пистолета. «Они оба будут нацелены на ваш позвоночник. Сделай один-единственный неверный шаг или скажи слово не по правилам, и я всажу пулю между твоими L2 и L3 позвонками. Если вам посчастливится выжить, вы останетесь парализованным на всю оставшуюся жизнь. Понимать?"


Отец уставился на него, но у него хватило ума кивнуть.


"Хороший. Тогда веди вперед».


Русский мужчина остановился у стальной двери кабинета. «Тебе не выбраться отсюда живым, — сказал он по-английски.


— Тебе лучше надеяться, что я это сделаю, — прорычал Рид. — Потому что я прослежу, чтобы и ты тоже.


Отец распахнул дверь и вышел на площадку. Мгновенно раздались звуки механизмов. Рид последовал за ним из офиса на маленькую стальную платформу. Он посмотрел вниз через перила, глядя на цех внизу. Его мысли… мысли Кента? - были правильными; двое мужчин работали на гидравлическом прессе. Один у пневматической дрели. Еще один стоял у короткого конвейера, осматривая электронные компоненты, пока они медленно катились к стальной поверхности в конце. Двое других в защитных очках и латексных перчатках сидели за меламиновым столом, тщательно измеряя какие-то химические вещества. Как ни странно, он заметил, что они были разных национальностей — трое были темноволосыми и белыми, вероятно, русскими, но двое определенно были ближневосточными. Человек у бура был африканцем.


До него донесся миндальный запах динитротолуола. Они делали взрывчатку, как он понял ранее по запаху и звукам.


Всего шесть. Скорее всего вооружен. Никто из них даже не взглянул на офис. Они не будут стрелять здесь — не с Отетом на открытом воздухе и летучими химикатами вокруг.


Но и я не могу «, — подумал Рид.


— Впечатляет, не так ли? — сказал Отец с ухмылкой. Он заметил, что Рид осматривает пол.


— Двигайся, — приказал он.


Отец шагнул вниз, его ботинок лязгнул о первую металлическую ступеньку. — Знаешь, — небрежно сказал он, — Юри был прав.


Выйди на улицу. Доберитесь до внедорожника. Разбейте ворота. Управляй им, как будто ты его украл.


— Тебе нужен один из нас.


Вернитесь на шоссе. Найдите полицейский участок. Привлечь Интерпол.


«И бедный Юрий умер…»


Дайте им Отец. Заставьте его говорить. Очистите свое имя в убийстве семи человек.


«Итак, мне приходит в голову, что вы не можете убить меня».


Я убил семерых мужчин.


Но это была самооборона.


Отец достиг нижней ступеньки, Рид следовал за ним, засунув обе руки в карманы куртки. Его ладони были потными, каждая сжимала пистолет. Русский остановился и слегка оглянулся через плечо, не совсем глядя на Рида. «Иранцы. Они мертвы?"


— Четверо, — сказал Рид. Грохот машин почти заглушал его голос.


Отец цокнул языком. "Стыд. Но опять же… значит, я не ошибаюсь. У вас нет зацепок, больше не к кому идти. Я тебе нужен."


Он раскрыл блеф Рейда. В груди поднялась паника. Другая сторона, сторона Кента, боролась с этим, как с глотанием пилюли. — У меня есть все, что дал нам шейх…


Отец тихо усмехнулся. «Шейх, да. Но вы уже знаете, что Мустафар знал так мало. Он был банковским счетом, агент. Он был мягким. Вы думали, что мы доверим ему наш план? Если да, то зачем ты пришел сюда?»


Пот выступил на лбу Рида. Он пришел сюда в надежде найти ответы не только на этот предполагаемый план, но и на то, кем он был. Он нашел гораздо больше, чем рассчитывал. — Двигайся, — снова потребовал он. — К двери, медленно.


Отец сошел с лестницы, двигаясь медленно, но к двери не пошел. Вместо этого он сделал шаг в сторону цеха, к своим людям.


"Что ты делаешь?" — спросил Рид.


«Разоблачение вашего блефа, агент Зеро. Если я ошибаюсь, вы меня застрелите». Он усмехнулся и сделал еще один шаг.


Двое рабочих оглянулись. С их точки зрения, Отец просто болтал с каким-то неизвестным мужчиной, возможно, деловым партнером или представителем другой фракции. Нет причин для тревоги.


Паника снова поднялась в груди Рида. Он не хотел расставаться с оружием. Отец был всего в двух шагах от него, но Рид не мог схватить его и принудить к двери — не без того, чтобы не насторожить шестерых мужчин. Он не мог рисковать стрелять в комнате, полной взрывчатки.


« Делайте свидания , агент». Отец усмехнулся. Не сводя глаз с Рида, он крикнул по-английски: «Стреляйте в этого человека!»


Еще двое рабочих подняли головы, в замешательстве переводя взгляды друг с друга на Отца. У Рида сложилось впечатление, что эти люди были чернорабочими, а не пехотинцами или телохранителями, как пара мертвых головорезов наверху.


«Идиоты!» Отец взревел над машинами. «Этот человек из ЦРУ! Пристрели его!"


Это привлекло их внимание. Двое мужчин за меламиновым столом быстро встали и потянулись за наплечными кобурами. Африканец у пневматической дрели потянулся к своим ногам и поднял АК-47 к плечу.


Как только они двинулись, Рид прыгнул вперед, одновременно выдергивая обе руки — и оба пистолета — из карманов. Он развернул Отца за плечо и приставил «беретту» к левому виску русского, а затем направил «беретту» на человека с АК, рука которого лежала на плече Отца.


— Это было бы не очень разумно, — сказал он громко. — Ты же знаешь, что может случиться, если мы начнем стрелять здесь.


Вид пистолета у головы их босса побудил остальных мужчин действовать. Он был прав; все они были вооружены, и теперь у него было шесть пушек, а между ними был только Отец. Мужчина с АК нервно посмотрел на соотечественников. Тонкая капля пота скатилась по его лбу.


Рид сделал небольшой шаг назад, увлекая Отец за собой толчком «беретты». — Красиво и легко, — сказал он тихо. «Если они начнут стрелять здесь, все это место может взорваться. И я не думаю, что ты хочешь умереть сегодня.


Отец стиснул зубы и пробормотал ругательство по-русски.


Мало-помалу, крошечными шажками, они отступали к дверям учреждения. Сердце Рида грозило выскочить из груди. Его мышцы нервно напряглись, а затем ослабли, когда другая сторона тела заставила его расслабиться. Избавьтесь от напряжения в конечностях. Напряженные мышцы замедлят вашу реакцию.


На каждый крошечный шаг, который они с Отец делали назад, шестеро мужчин делали один шаг вперед, сохраняя между собой небольшую дистанцию. Они ждали удобного случая, и чем дальше они отходили от машин, тем меньше вероятность непреднамеренного взрыва. Рид знал, что только угроза случайного убийства Отетса удерживала их от стрельбы. Никто не говорил, но позади них бубнили машины. Напряжение в воздухе было ощутимым, электрическим; он знал, что в любой момент кто-то может занервничать и начать стрелять.


Затем его спина коснулась двойных дверей. Еще шаг, и он распахнул их, подтолкнув Отец за собой толчком ствола «Беретты».


Прежде чем двери снова захлопнулись, Отец зарычал на своих людей. «Он не уйдет отсюда живым!»


Потом они закрылись, и они оказались в соседней комнате, в винодельне, где звенели бутылки и сладко пахло виноградом. Как только они закончили, Рид резко развернулся, нацелив «Глок» на уровень груди, продолжая держать «Беретту» направленной на Отца.


Работала машина для розлива и укупорки, но в основном она была автоматизирована. Единственным человеком во всей широкой комнате была одинокая усталая русская женщина в зеленом платке. При виде ружья, Рида и Отца ее усталые глаза расширились от ужаса, и она вскинула обе руки.


— Выключи их, — сказал Рид по-русски. "Вы понимаете?"


Она энергично кивнула и дернула два рычага на панели управления. Машины с жужжанием затормозили и остановились.


— Иди, — сказал он ей. Она сглотнула и медленно попятилась к выходной двери. "Быстро!" — резко закричал он. "Убирайся!"


— Да , — пробормотала она. Женщина поспешила к тяжелому стальному выходу, распахнула его и выскочила в ночь. Дверь снова захлопнулась с гулким грохотом.


— Что теперь, агент? Отец хмыкнул по-английски. — Каков твой план побега?


"Замолчи." Рид навел пистолет на двойные двери в соседнюю комнату. Почему они еще не прошли? Он не мог продолжать идти, не зная, где они. Если в комплексе есть черный ход, они могут ждать его снаружи. Если они последуют за ним, он никак не сможет посадить Отца в внедорожник и уехать, не получив выстрела. Здесь не было угрозы взрыва; они могли бы сделать выстрел, если бы он у них был. Рискнут ли они убить Отца, чтобы добраться до него? Расшатанные нервы и пистолет не были идеальным сочетанием ни для кого, даже для их босса.


Прежде чем он успел решить, что делать дальше, мощные люминесцентные лампы над головой погасли. В одно мгновение они погрузились во тьму.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Рид ничего не видел. В учреждении не было окон. Рабочие в другой комнате, должно быть, бросили какие-то выключатели, потому что даже звуки машин в соседней комнате стихли и стихли.

Он быстро потянулся к тому месту, где, как он знал, находился Отец, и схватил русского за воротник, прежде чем тот успел сбежать. Отец издал тихий кашель, когда Рид дернул его назад. В тот же момент загорелся красный аварийный свет, просто голая лампочка, торчащая из стены прямо над дверью. Он заливал комнату мягким, жутким свечением.

— Эти люди не дураки, — тихо сказал Отец. — Ты не выберешься отсюда живым.

Его разум метался. Ему нужно было знать, где они, или, что еще лучше, нужно, чтобы они пришли к нему.

Но как?

Это просто. Вы знаете, что делать. Перестаньте с этим бороться.

Рид глубоко вдохнул через нос, а затем сделал единственное, что имело смысл в данный момент.

Он застрелил Отца.

Резкий выстрел «Беретты» эхом разнесся по тихой комнате. Отец закричал от боли. Обе руки метнулись, чтобы схватить его за левое бедро — пуля только задела его, но обильно кровоточила. Он выплюнул длинную гневную ругательство на русском языке.

Рид снова схватил Отеца за воротник, дернул его назад, чуть не сбив с ног, и заставил спуститься за конвейер розлива. Он ждал. Если бы мужчины все еще были внутри, они бы обязательно услышали выстрел и прибежали. Если никто не приходил, значит, они где-то снаружи, затаились в засаде.

Через несколько секунд он получил ответ. Качающиеся двойные двери были выбиты с другой стороны с такой силой, что ударились о стену позади них. Первым прошел человек с АК, быстро двигая стволом влево и вправо широким взмахом. Двое других были прямо за ним, оба вооружены пистолетами.

Отец застонал от боли и крепко сжал ногу. Его люди услышали это; они обошли угол разливочной машины с поднятым оружием и увидели Отеца, сидящего на полу и шипящего сквозь зубы с распростертой раненой ногой.

Рида, однако, не было.

Он быстро обошел машину с другой стороны, оставаясь на корточках. Он сунул «беретту» в карман и схватил с конвейера пустую бутылку. Прежде чем они успели даже повернуться, он разбил бутылку о голову ближайшего рабочего, выходца с Ближнего Востока, а затем вонзил зазубренное горлышко в горло второму. Теплая кровь потекла по его руке, когда мужчина зашипел и упал.

Один.

Африканец с АК-47 крутился, но недостаточно быстро. Рид использовал свое предплечье, чтобы оттолкнуть ствол в сторону, даже когда залп пуль пронзил воздух. Он шагнул вперед с глоком, прижал его к подбородку мужчины и нажал на курок.

Два.

Еще один выстрел прикончил первого террориста — поскольку он явно имел дело именно с этим, решил он, — все еще лежавшего без сознания на полу.

Три.

Рид тяжело дышал, пытаясь заставить свое сердце замедлиться. У него не было времени ужаснуться тому, что он только что сделал, да и думать об этом он действительно не хотел. Как будто профессор Лоусон впал в шок, и другая часть полностью взяла верх.

Движение. Направо.

Отец вылез из-за автомата и схватился за АК. Рид быстро повернулся и ударил его ногой в живот. Сила этого заставила русского перевернуться, держась за бок и застонав.

Рид взял АК. Сколько патронов было отстреляно? Пять? Шесть. Это был магазин на тридцать два патрона. Если обойма была полной, у него оставалось еще двадцать шесть патронов.

— Оставайтесь на месте, — сказал он Отец. Затем, к большому удивлению русского, Рид оставил его там и вернулся через двойные двери на другую сторону объекта.

Комната для изготовления бомб была залита таким же красным светом от аварийного освещения. Рид пинком открыл дверь и тут же упал на одно колено — на случай, если кто-нибудь приставил пистолет к входу — и метнулся влево и вправо. Там никого не было, а значит, должен быть черный ход. Он нашел ее быстро: стальная защитная дверь между лестницей и южной стеной. Скорее всего, он открывался только изнутри.

Остальные трое были где-то там. Это была авантюра — у него не было возможности узнать, ждали ли они его прямо за дверью или попытались обойти вокруг здания. Ему нужен был способ подстраховаться.

В конце концов, это завод по изготовлению бомб…

В дальнем углу на противоположной стороне, за конвейером, он нашел длинный деревянный ящик размером примерно с гроб, наполненный упаковочным арахисом. Он просеивал их, пока не нащупал что-то твердое, и вытащил это. Это был черный матовый пластиковый футляр, и он уже знал, что в нем.

Он осторожно поставил ее на стол из меламина и открыл. К своему огорчению, а не удивлению, он сразу же узнал в нем бомбу-чемодан, установленную с помощью таймера, но которую можно было обойти с помощью выключателя мертвеца в качестве предохранителя.

Пот выступил у него на лбу. Я действительно собираюсь это сделать?

В его голове вспыхнули новые видения — у афганских изготовителей бомб отсутствуют пальцы и целые конечности из-за плохо построенных зажигательных устройств. Здания превращаются в дым от одного неверного движения, единственного неправильно подключенного провода.

Какой у вас есть выбор? Либо это, либо тебя расстреляют.

Выключатель мертвеца представлял собой маленький зеленый прямоугольник размером с перочинный нож с рычажком на одной стороне. Он поднял его левой рукой и затаил дыхание.

Потом сжал.

Ничего не произошло. Это был хороший знак.

Он убедился, что рычаг зажат в кулаке (если его отпустить, бомба немедленно взорвется), и установил таймер чемодана на двадцать минут — в любом случае ему это не понадобится. Затем он схватил АК в правую руку и убрался оттуда к черту.

Он вздрогнул; задняя защитная дверь заскрипела на петлях, когда он толкнул ее. Он прыгнул в темноту с наведенным АК. Там, за зданием никого не было, но предательский скрип двери они наверняка слышали.

В горле у него пересохло, а сердце все еще стучало, как литавры, но он держался спиной к стальному фасаду и осторожно пробирался к углу здания. Его рука вспотела, он мертвой хваткой сжимал выключатель мертвеца. Если бы он выпустил его сейчас, то наверняка был бы мертв в одно мгновение. Количество C4, упакованное в эту бомбу, взорвет стены здания и расплющит его, если он не будет сожжен первым.

Вчера моей самой большой проблемой было удерживать внимание моих студентов в течение девяноста минут. Сегодня он нажимал на рычаг бомбы, пытаясь ускользнуть от российских террористов.

Фокус . Он дошел до угла здания и заглянул за его край, стараясь изо всех сил держаться в тени. На восточном фасаде стоял часовой силуэт мужчины с пистолетом в руке.

Рид убедился, что крепко держит переключатель. Вы можете сделать это. Затем он вышел на всеобщее обозрение. Мужчина быстро развернулся и начал поднимать пистолет.

— Привет, — сказал Рид. Он поднял свою руку — не ту, что держала пистолет, а другую. "Ты знаешь, что это?"

Мужчина остановился и слегка наклонил голову. Затем его глаза так расширились от страха, что Рид смог разглядеть их белки в лунном свете. — Переключи, — пробормотал мужчина. Его взгляд метался от переключателя к зданию и обратно, казалось, придя к тому же выводу, что и Рид, — если он отпустит этот рычаг, они оба умрут в мгновение ока.

Изготовитель бомб отказался от своего плана застрелить Рида и вместо этого побежал к фасаду здания. Рид поспешно последовал за ним. Он услышал крики по-арабски: «Переключайся! У него есть переключатель!

Он свернул за угол к входу в помещение с АК, направленным вперед, приклад лежал на сгибе локтя, а другой рукой он держал переключатель мертвеца высоко над головой. Бегущий производитель бомб не остановился; он продолжал бежать по гравийной дороге, ведущей от здания, и кричать до хрипоты. Двое других бомбометчиков собрались у входной двери, явно готовые войти и прикончить Рейда. Они смотрели в недоумении, когда он вышел из-за угла.

Рид быстро осмотрел сцену. Двое других мужчин держали пистолеты — Sig Sauer P365, емкостью тринадцать патронов, с полностью выдвинутой рукояткой , — но ни один из них не направил их. Как он и предполагал, Отец скрылся через парадную дверь и в данный момент находился на полпути к внедорожнику, ковыляя, держась за больную ногу и поддерживаемый под одним плечом невысоким дородным мужчиной в черной кепке — водитель, предположил Рид.

«Оружие вниз, — скомандовал Рейд, — или я его взорву».

Изготовители бомб аккуратно втыкали свое оружие в грязь. Рид мог слышать крики вдалеке, еще голоса. Были и другие, идущие со стороны старого поместья. Скорее всего, русская женщина их предупредила.

«Бегите», — сказал он им. — Иди и скажи им, что сейчас произойдет.

Двух мужчин не нужно было повторять дважды. Они быстро побежали в том же направлении, в котором только что ушла их когорта.

Рид обратил свое внимание на водителя, помогавшего хромому Отцу. "Останавливаться!" — взревел он.

"Не!" Отец закричал по-русски.

Водитель колебался. Рид бросил АК и вытащил из кармана пиджака «глок». Они прошли чуть больше половины пути к машине — около двадцати пяти ярдов. Легкий.

Он подошел на несколько шагов ближе и крикнул: «До сегодняшнего дня я не думал, что когда-либо стрелял из пистолета. Оказывается, я действительно хорошо стреляю».

Водитель был благоразумным человеком — или, может быть, трусом, а то и тем и другим. Он выпустил Отца, бесцеремонно уронив своего босса на гравий.

— Ключи, — потребовал Рид. «Брось их».

Руки водителя тряслись, когда он доставал из внутреннего кармана куртки ключи от внедорожника. Он бросил их себе под ноги.

Рид махнул дулом пистолета. "Идти."

Водитель побежал. Черная кепка слетела с его головы, но он не обратил на это внимания.

"Трус!" Отец плюнул на русский.

Рейд первым достал ключи, а затем встал над Отец. Голоса вдалеке становились все ближе. Поместье было в полумиле отсюда; Русской женщине понадобилось бы около четырех минут, чтобы дойти до него пешком, и еще несколько минут, чтобы мужчины спустились сюда. Он прикинул, что у него меньше двух минут.

"Вставать."

Отец в ответ плюнул ему на ботинки.

«Будь по-твоему». Рид сунул «глок» в карман, схватил Отеца за спину его пиджака и потащил к внедорожнику. Русский вскрикнул от боли, когда его простреленная нога волочила по гравию.

— Садись, — приказал Рид, — или я прострелю тебе другую ногу.

Отец ворчал себе под нос, шипя от боли, но залез в машину. Рид захлопнул дверь, быстро развернулся и сел за руль. Его левая рука все еще держала переключатель мертвеца.

Он включил внедорожник и вдавил газ. Колеса закрутились, подняв за собой гравий и грязь, а затем машина резко рванулась вперед. Как только он свернул на узкую подъездную дорогу, раздались выстрелы. Пули врезались в пассажирскую сторону с серией тяжелых ударов. Окно — прямо справа от головы Отца — раскололось паутиной треснувшего стекла, но устояло.

«Идиоты!» Отец закричал. «Хватит стрелять!»

Пуленепробиваемый «, — подумал Рид. Конечно, это является. Но он знал, что это ненадолго. Он вдавил педаль акселератора в пол, и внедорожник снова дернулся, промчавшись мимо трех мужчин на обочине, которые стреляли по машине. Рид опустил окно, когда они пронеслись мимо двух бомбометчиков, все еще спасая свою жизнь.

Затем он выбросил выключатель в окно.

Взрыв потряс внедорожник даже на их расстоянии. Он не столько слышал детонацию, сколько чувствовал ее глубоко внутри, сотрясая внутренности. Взгляд в зеркало заднего вида не показал ничего, кроме интенсивного желтого света, как если бы вы смотрели прямо на солнце. На мгновение в его глазах поплыли пятна, и он заставил себя смотреть вперед, на дорогу. Оранжевый огненный шар взмыл в небо, подняв вместе с собой огромный столб черного дыма.

Отец издал прерывистый, стонущий вздох. — Ты понятия не имеешь, что только что сделал, — тихо сказал он. — Вы мертвец, агент.

Рид ничего не сказал. Он действительно осознавал, что только что сделал — он уничтожил значительное количество улик по любому делу, которое могло бы быть построено против Отца, как только его доставили к властям. Но Отец был не прав; он еще не был мертвецом, во всяком случае, еще не умер, и бомба помогла ему уйти.

Во всяком случае, так далеко.

Впереди виднелся поместье, но на этот раз никто не остановился, чтобы оценить его архитектуру. Рид смотрел прямо вперед и пронесся мимо него, когда внедорожник подпрыгивал на дорожных колеях.

Блеск в зеркале привлек его внимание. Две пары фар качнулись в поле зрения, отъезжая от подъездной дорожки дома. Они были низко над землей, и он мог слышать пронзительный вой двигателей сквозь свой рев. Спортивные автомобили. Он снова нажал на газ. Они были бы быстрее, но внедорожник был лучше приспособлен для работы на неровной дороге.

Еще больше выстрелов сотрясло воздух, когда пули врезались в заднее крыло. Рид вцепился в руль обеими руками, его вены вздулись от напряжения мышц. У него был контроль. Он мог это сделать. Железные ворота не могли быть далеко. Он делал пятьдесят пять по винограднику; если бы он мог поддерживать свою скорость, этого могло быть достаточно, чтобы разбить ворота.

Внедорожник сильно закачало, когда пуля попала в заднее боковое колесо водителя и взорвалась. Передняя часть дико виляла. Рид инстинктивно повернул назад, стиснув зубы. Заднюю часть вынесло, но внедорожник не покатился.

— Боже, спаси меня, — простонал Отец. «Этот сумасшедший станет моей смертью…»

Рейд снова вывернул колесо и выровнял машину, но ровный, глухой стук шины сказал ему, что они едут по ободу и клочкам резины. Его скорость упала до сорока. Он снова попытался дать газу, но внедорожник затрясся, угрожая снова развернуться.

Он знал, что они не смогут поддерживать достаточную скорость, чтобы сломать ворота. Они бы сразу от него отскочили.

Это электронные ворота , вдруг подумал он. Его контролировал охранник снаружи, который, без сомнения, в этот момент должен был знать о его попытке побега и быть наготове с опасным MP7, но это означало, что должен быть другой выход из этого комплекса.

Пули продолжали стучать по крылу, когда двое его преследователей открыли по ним огонь. Он включил дальний свет и увидел быстро приближающиеся железные ворота.

— Держись за что-нибудь, — предупредил Рид. Отец схватился за ручку над окном и пробормотал себе под нос молитву, когда Рид резко дернул руль вправо. Внедорожник занесло боком на гравии. Он почувствовал, как две пассажирские шины оторвались от земли, и на мгновение его сердце подскочило к горлу при мысли, что они могут перевернуться.

Но он справился с управлением, и шины снова сели. Он надавил на педаль акселератора и въехал прямо в виноградник, врезаясь в тонкие деревянные шпалеры, словно они были зубочистками и скручивающими виноградными лозами.

"Что, черт возьми, ты делаешь?!" Отец завизжал по-русски. Он тяжело подпрыгивал на своем сиденье, пока они ехали по засеянным грядкам. Позади него пара спортивных автомобилей с визгом остановилась. Они не могли следовать за ним через поле — но они, вероятно, знали, что он ищет, и знали, где это найти.

— Где другой выход? — спросил Рид.

— Какой выход?

Он выдернул «беретту» из кармана куртки (нелегкий подвиг, учитывая яростное подпрыгивание машины) и прижал ее к уже простреленной ноге Отеца. Русский закричал от боли. "Сюда!" — воскликнул он, указывая кривым пальцем на северо-западный край комплекса.

Рид затаил дыхание. «Пожалуйста, держитесь вместе» , — отчаянно подумал он. Внедорожник был прочным, но пока им повезло, что они не сломали ось.

Затем, к счастью, виноградник внезапно кончился, и они снова оказались на гравийной дороге. Фары освещали вторые ворота, сделанные из того же кованого железа, но на колесах, скрепленные одним звеном цепи.

Это оно. Рид стиснул зубы и еще раз надавил на газ. Внедорожник дернулся. Отец выл какое-то неразборчивое ругательство. Передний конец столкнулся с железными воротами и разбил их, сбив одну сторону прямо с петель.

Рид глубоко вздохнул с облегчением. Потом в его заднем обзоре снова вспыхнули фары — машины вернулись. Они свернули назад и пошли по другой дороге, вероятно ответвляющейся от противоположной стороны поместья.

— Черт, — пробормотал Рид. Он не мог продолжать так вечно, и если они прострелят второе заднее колесо, он погибнет в воде. Дорога здесь была прямой и, казалось, уходила вверх. Кроме того, она была лучше заасфальтирована, чем за воротами, а это означало только то, что спортивные автомобили догонят ее намного быстрее.

Деревья редели по правой стороне дороги. Взгляд Рейда переместился с дороги на пассажирское окно. Он мог бы поклясться, сквозь треснувшее стекло он увидел мерцание, как… как вода.

На него нахлынул поток воспоминаний, но не вспыхивающие видения его нового разума. Это были настоящие воспоминания, воспоминания профессора Лоусона. Мы в Арденнах. Здесь произошла Битва за Арден. Американские и британские войска удерживали мосты от немецких танковых дивизий на реке…

— Маас, — пробормотал он вслух. — Мы на реке Маас.

"Что?" — воскликнул Отец. — О чем ты болтаешь? Затем он инстинктивно пригнулся, когда пули раскололи их заднее ветровое стекло.

Рид игнорировал его и пули. Его разум метался. Что он вспомнил, когда читал о Маасе? Он прорезал горы, да. И они были на склоне, направляясь вверх. Здесь были карьеры. Карьеры красного мрамора. Отвесные скалы и крутые обрывы.

Внедорожник протестующе вздрогнул. Тяжелый и очень сбивающий с толку глухой звук вырвался из его нижней части живота.

"Что это такое?" — крикнул Отец.

«Это наша ось сломалась», — ответил Рид. Он сосредоточился на дороге впереди. У них было очень мало времени…

Очередной удар потряс внедорожник и грозил оторвать его от дороги. Не пуля , подумал Рид. У них лопнуло другое заднее колесо. Он был вне времени и бежит из дороги. Он поискал достаточно широкий просвет в деревьях.

Спортивная машина сразу за ним, должно быть, заметила взрыв. Он подкрался к его задней части и врезался в их крыло. Внедорожник слегка вильнул. На мгновение Рид подумал о том, чтобы ударить по тормозам, позволив машине врезаться в них. Благодаря мгновенному отвлечению он мог получить элемент неожиданности. У него по-прежнему было два пистолета. Но нет; вполне вероятно, что у двух преследователей было такое же пуленепробиваемое покрытие, как и у внедорожника.

У него был только один способ выбраться отсюда.

Но это невозможно , подумал он . Это безумие.

Нет, это не так. Вы все еще не понимаете? Вы были обучены для любой ситуации. Вы были в каждой ситуации. Посмотрите, что вы сделали до сих пор. Вы еще не поняли? Ты Кент Стил.

— Я, — пробормотал он. "Я." Он не знал, как это возможно, и его мозг все еще был в полном беспорядке, но он знал, что это правда. И голос в его голове был прав. Был способ.

Он дернул руль вправо. Внедорожник завизжал и застонал, когда его занесло вбок. Рейд вел его между двумя узкими деревьями прямо к реке. «Тебе захочется выпрыгнуть из машины, когда я скажу прыгать».

"Что ты делаешь?!" Отец закричал. "Вы ненормальный?"

"Я могу быть." Машину тряхнуло с лязгом зубов, когда сломалась ось, но к тому времени их инерция была слишком велика, чтобы ее остановить. Рид одной рукой схватился за ручку двери, а другой рулил. — Но если ты не хочешь умереть, ты прыгнешь.

Отец прохныкал себе под нос еще одну молитву, зажмурив глаза.

Рид крепко сжал челюсти. Вот так. Спортивные автомобили позади него с визгом остановились, водители с недоверием наблюдали, как внедорожник перелетел через край карьера из красного мрамора и рухнул на шестьдесят футов в темноту Мааса.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Падение казалось невероятно долгим.

Когда передние колеса внедорожника потеряли землю под собой и покатились в никуда, Рейд распахнул дверь со стороны водителя и в приливе адреналина выпрыгнул из машины. За полсекунды до этого он крикнул «Прыгай!» Он услышал пронзительный стон страха Отеца, когда тоже распахнул дверь.

А затем они упали сквозь тьму к бурлящей внизу воде. В тот момент Риду показалось странным, что не было ни гипнотического рывка, ни ощущения падения, когда они быстро падали к Маасу, а затем подумал, что еще более странно, что его разум может быть таким сознательным и ясным, когда он падает со скалы.

Они ударились о поверхность реки за полсекунды до внедорожника и в нескольких футах от него. Удар электрическим током опалил все тело Рида, когда они ударились о холодную воду. Каждая мышца напряглась, как резиновые ленты, натянутые до предела. Воздух вырвался из его легких так быстро, что он чуть не потерял сознание. Тяжелый автомобиль на мгновение качнулся, а затем затонул; его всасывание заставляло их обоих кувыркаться в темноте, пока он не понял, где верх.

Наконец его голова пробилась сквозь поверхность. Он судорожно вдохнул, его тело уже было готово сдаться в ледяной воде. Он огляделся в поисках Отца, но не увидел ничего, кроме пузырей. Было бы слишком темно для него, чтобы видеть под поверхностью. Если бы Отец утонул вместе с машиной, если бы он не выбрался вовремя, Рейд ничего бы не смог сделать. Он был бы уже мертв…

Что-то прорвалось сквозь воду в нескольких футах от него. Он потянулся к нему и схватил промокшую одежду. Тело русского обмякло. Он потерял сознание — по крайней мере, надеюсь, это все, что было. Он потащил Отца к себе и убедился, что его голова не в воде. Было бы трудно добраться куда-либо с человеком без сознания.

Не паникуйте. Двигайте конечностями.

Рейд переместился в баттерфляй назад и обвил ногами торс Отетса. Он двигал руками широкими кругами, медленно и методично — он не хотел слишком много плескаться и потенциально выдавать свое положение любому, кто смотрит сверху вниз. Он сомневался, что спортивные машины и люди Отца просто сдадутся и отправятся домой.

Течение было сильным, но он позволил им унести их на юго-восток, пока они шли к берегу. Это заняло несколько минут, но вскоре стало достаточно мелко, чтобы он мог стоять. Он взвалил тело Отеца на плечи в переноске пожарного и вытащил его на узкий участок каменистого пляжа.

Холод был хуже вне воды. Слабый ветер дул насквозь и сковывал мокрую одежду. Он уронил Отетса и проверил, дышит ли тот еще, зажав один палец прямо под ноздрей. Он чувствовал поверхностное, неровное дыхание — Отец был жив, но, вероятно, проглотил большое количество воды.

Рид скорчился, ритмично потирая грудь обеими руками. Ему нужно найти для них какое-нибудь убежище, и быстро, пока они оба не умерли от переохлаждения. По его оценкам, у него было от пяти до десяти минут, прежде чем они оба умрут. Он стиснул зубы, чтобы они не стучали, и снова поднял Отца. Чтобы отвлечься от пронзительного, пронизывающего холода и подозрения, что он может замерзнуть за считанные минуты, он попытался думать о чем-нибудь другом, о чем угодно. Теплые пляжи. Горячий душ. Уютный камин. Его мысли обратились к его девочкам, которые сидели где-то в гостинице и беспокоились о том, где может быть их отец и что происходит. Он думал о Кейт, его покойной жене и матери его детей, и о том, что она будет делать в этой ситуации. Он чуть не горько рассмеялся — Кейт никогда бы не попала в такую ситуацию. Он едва понимал, как попал в такую ситуацию.

Кент знал. Где-то в тайниках его разума хранилось это знание, знание Кента, о том, что произошло и почему на какое-то время он больше не был Кентом Стилом. Теперь ему стало яснее; это было невозможно отрицать. Это были воспоминания, и они не были ложными имплантированными воспоминаниями, как какой-то сверхсекретный проект ЦРУ по контролю над разумом или прочая городская мифологическая чепуха. ЦРУ, эти вспыхивающие видения… они были его. Это были его инстинкты, его голос, его тренировки. Никакие имплантированные воспоминания не могли имитировать интуицию, принуждение и ситуационную осведомленность, которые он демонстрировал в учреждении или в подвале с иранцами.

Он не знал как, но он был Кентом Стилом. Агент Зеро. Он не знал почему, но он — или, может быть, кто-то другой — отнял у него все это. Внезапно профессор Рид Лоусон почувствовал, что это ложь. Та другая жизнь, тихая жизнь в Бронксе, походы в гастрономы и лекции о пиратах — все казалось имплантированным и фальшивым.

Нет , сказал он себе. Это была и твоя жизнь. Девочки - это ваши дети. Кейт была твоей женой. Это было все твое.

Но так было и это.

Рид даже не понял, что добрался до дороги, пока перед его глазами не вспыхнули фары. Он прищурился, паникуя, словно полузамороженный олень в свете фар. Люди Отца нашли его. Должно быть, там был мост или какой-то быстрый путь через реку, и он неосторожно споткнулся прямо перед ними. Он не мог бежать — даже если уронит Отец, так мало сил осталось в его замерзающих конечностях.

Машина резко остановилась и несколько секунд простояла на холостом ходу. Затем дверь со стороны водителя распахнулась. Рид не мог видеть никого, даже силуэта, кроме фар.

« Алло? Женский голос, сдавленный нервозностью. « Heb je hulp nodig? ”

В голове Рида не возникло никаких воспоминаний о ее словах. «Гм, D-deutsche ?» — пробормотал он. «Е-английский? Франсе? ”

— Francais, oui , — сказала она в ответ. « Как-ту беседу с адъютантом? " Вам нужна помощь?

— Oui , si'l vous plait , — сказал он, затаив дыхание. Да, пожалуйста. Он сделал пару маленьких шагов к ее машине. Он услышал, как она удивленно вздохнула — должно быть, он выглядел ужасно. Иней пророс на его воротнике и волосах, и, вероятно, его губы были насыщенного синего оттенка. Он сказал ей по-французски: «Мы упали в реку…»

"Быстро!" — сказала она срочно. «В машину! Проходи, садись». Ее франкоязычный акцент что-то уловил в нем — не сторону Кента Стила, а сторону Рейда Лоусона. Она была фламандкой, и ее первая попытка заговорить с ним, должно быть, была голландкой.

Она открыла заднюю дверцу и помогла ему уложить Отца на сиденье. Теплый воздух ворвался в Рида, как желанный бриз. Женщина достала из багажника тонкое одеяло. Вместо того, чтобы положить его на русского, Рейд скомкал его и использовал, чтобы подпереть ноги Отетса, чтобы помочь крови циркулировать к его сердцу и избежать шока. Затем он забрался на переднее сиденье и поднес руки к вентиляционным отверстиям.

Фламандка вернулась в машину и потянулась включить обогреватель. — Подожди, — сказал Рид по-французски. «Медленнее лучше». Он знал, что если они попытаются слишком быстро согреться даже после малейшего начала переохлаждения, они оба могут впасть в шок — особенно Отец, если он уже этого не сделал.

«Я должна отвезти вас в больницу», — сказала женщина, пристегивая ремень безопасности. "Это не далеко-"

— Никаких больниц, пожалуйста. У него было предчувствие, что люди Отца могут проверить госпитали. Кроме того, он не хотел, чтобы его допрашивали, — на самом деле, он собирался допросить, как только будет в состоянии это сделать.

— А как же твой друг? — запротестовала она. — Он мог умереть!

— Никаких больниц, — твердо сказал Рид.

Она взглянула на него, и ее взгляд встретился с его. Он мог видеть неуверенность, мерцающую в ее зеленых глазах, конфликт между желанием поступить правильно и потенциальной опасностью.

Он быстро осмотрел ее; ей было около сорока, некрасивая, с мозолями на пальцах и легкими отпечатками на тыльной стороне ладоней. Фермер. Скорее всего ячмень, учитывая местность.

Остальная часть их разговора была на французском языке. Риду было странно говорить на нем, внезапно узнавать слова по-английски, когда они приходили ему в голову, но еще страннее было слышать иностранный язык и мгновенно понимать его, когда на нем говорят.

«Мы пили, — объяснил он. «Мы не смотрели, куда едем, и въехали на машине в реку…»

«Ваша машина в реке?!» — воскликнула она. «Вам повезло, что вы живы!»

Рид потер грудь. Его конечности уже согрелись, хотя одежда еще не остыла от морозного ночного воздуха. Сняв мокрую куртку, он сказал: «Да, но мы не ранены. Во всяком случае, не плохо. Если мы пойдем в больницу, они будут задавать вопросы. И если они узнают правду, им придется вызвать полицию».

Она покачала головой. — Это было крайне глупо с твоей стороны.

"Я знаю. Но пожалуйста, никаких больниц. Есть ли место, где мы можем остаться на ночь? Возможно, гостиница или общежитие.

— Но ваш друг, — снова сказала она, — похоже, ему нужна помощь…

«Он будет в порядке. Он просто очень пьян». Рид надеялся, что она не заметила рану на ноге Отетса, где его задела пуля.

Женщина вздохнула и покачала головой. Она пробормотала что-то по-голландски, а затем по-французски сказала: — У меня недалеко отсюда ферма. Есть кабина. Ты можешь остаться там на ночь. Ее нерешительный взгляд снова встретился с его взглядом, когда она добавила: «Было бы очень хорошо, если бы я потом не сожалела об этом».

«Вы не будете. Я обещаю. Спасибо."

Несколько минут они ехали молча. Отец время от времени издавал тихий стон, а в какой-то момент его вырвало на пол машины небольшое количество речной воды.

Наконец женщина спросила его: «Вы американец?»

"Да."

"И твой друг?"

«Тоже американец». Рейд не хотел, чтобы женщина оказалась на чьей-либо линии огня, если мужчины из учреждения Отец отправятся осматривать местность в поисках американца с русским мужчиной.

Цифровые часы на ее автомобильном радио сказали ему, что уже почти час ночи. — Могу я спросить, что вы делали так поздно ночью? — рискнул он.

«Моя мать болеет в Брюсселе, — сказала она ему. — Я как раз возвращался с визита.

"Мне жаль слышать это."

«Врачи говорят, что она будет жить».

Остаток пути прошел тихо. У Рида сложилось отчетливое впечатление, что женщина знала, что он лжет, но не хотела спрашивать. Это была хорошая идея с ее стороны — правдоподобное отрицание — и, кроме того, он не собирался делиться правдой, какой бы гостеприимной она ни была.

Примерно через пятнадцать минут они вышли на грунтовую дорогу, которая вилась через поле короткостебельного озимого ячменя. В конце узкой дороги стояла маленькая хижина, одноэтажная из камня и дерева с высокой остроконечной крышей. Она припарковала машину перед ним.

— Тебе нужна помощь, чтобы отнести его внутрь? она спросила.

"Нет нет. Я достану его. Вы сделали более чем достаточно». Риду не хотелось покидать тепло машины, но он снова заставил свои ноги двигаться. Нервная боль пронзила его бедра, как иглы, но ему удалось еще раз перекинуть Отца через плечо и отнести его в каюту.

Фламандка шла впереди, открывая им дверь. Она щелкнула выключателем, и над головой зажглась единственная голая лампочка. Рид усадил Отетса на маленький зеленый диванчик, который мог быть старше его. В каюте пахло затхлостью, и выглядело так, будто ею давно не пользовались; на каждой поверхности был тонкий слой пыли, и когда она включила электрическую плиту в углу, это сопровождалось легким запахом гари.

— Этот запах исчезнет, — сказала она ему. «Кровать в задней комнате, несколько полотенец в ванной. В буфетах может быть немного еды — угощайтесь чем хотите. Она закусила губу, как бы раздумывая, спрашивать или нет. — Ты уверен, что с тобой все будет в порядке? Не каждый день найдешь на обочине двух замерзших мужчин… —

Все будет хорошо, — заверил он ее. «Я не могу отблагодарить вас в достаточной мере». Я мог бы хотя бы попытаться , подумал он. У него все еще была пачка евро в кармане. Они были мокрые и мокрые, но он снял две купюры по сто штук и протянул ей. «За твои хлопоты».

Она покачала головой. "Нет проблемы. Я рад помочь нуждающимся».

— Тебе не нужно было. Он сунул купюры ей в руку. "Пожалуйста."

Она взяла их и милостиво кивнула. Затем она указала на окно. «Видишь тот свет над полем? Это мой дом». Она быстро добавила: «Я там не одна».

«Мы не будем проблемой. Я дал тебе слово. Мы уйдем утром».

Женщина кивнула и поспешила из каюты. Мгновение спустя Рид услышала звук двигателя ее машины, которая тронулась с места по грунтовой дороге.

Как только она ушла, он задернул шторы и снял мокрую обувь и одежду. Это было нелегко, они закостенели от мороза и цеплялись за его кожу. Он осознал, насколько истощены его мышцы, насколько он вообще измотан. Когда он в последний раз спал, не будучи под действием наркотиков или не потеряв сознание? Он едва мог вспомнить.

Он накинул свою одежду на каминную полку над электрической плитой, а затем простоял перед ней несколько минут в одних трусах-боксерах, медленно согревая свое тело и работая конечностями, чтобы восстановить полноценный кровоток.

Затем он обратил свое внимание на Отца.

Сначала он вытащил русского из его угольно-серого костюма. Он стянул туфли на высоких каблуках, холодные мокрые носки, куртку, брюки и, наконец, белую рубашку. Когда он перевернул Отетса, чтобы вытащить из-под себя рубашку, Рид заметил, что его спина была покрыта бледно-розовыми вертикальными шрамами, каждый длиной от четырех до шести дюймов. Это были либо неглубокие удары ножом, либо удары хлыстом; он не мог сказать какие, но они выглядели так, будто им десятки лет, приобретенным в юности.

Отец изредка невнятно бормотал себе под нос. Рид не мог понять, говорит он по-русски или по-английски, но, судя по его оскалу, что бы он ни говорил, это было не очень приятно. Он бесцеремонно свалил промокшую одежду в кучу, а Отеца скатил с дивана и потащил к электроплите, уложив перед ней на протертый ковер.

Кухня каюты представляла собой небольшой коридор со стальной раковиной, плитой, разделочным блоком и двумя ящиками. Рид наполнил стакан водой из-под крана. Когда он принес его обратно, Отец успел немного приподняться, опираясь на локти.

— Ты, — слабо сказал он по-английски. «Ты сумасшедший. Вы знаете это?"

— Я начинаю это понимать, — сказал Рид. "Напиток."

Отец не спорил; он выпил весь стакан, а когда допил, сделал несколько глотков воздуха. Он посмотрел на себя, как будто только сейчас заметил, что раздет до трусов. — Что это ты делаешь? он спросил.

— Мне нужно, чтобы ты был связным. В учреждении Отец план Рида состоял в том, чтобы вывести оттуда русского и передать его властям. Но ему нужно было знать, что происходит — с ним и, возможно, со многими другими, если его убедительная догадка об угрозе была верна. Он уже не раз слышал упоминания о каком-то плане. И он, в конце концов, Кент Стил, агент ЦРУ. Он понял это раньше, или, по крайней мере, отчасти. Он выяснит, что сможет, а потом сдаст Отца властям и вернет себе жизнь.

— Я ничего тебе не скажу. Голова Отца слегка поникла. Его глаза были полузакрыты и затуманены. Он был не в том положении, чтобы дать отпор, не говоря уже о побеге.

"Посмотрим." Рид достал из кармана пиджака «глок». «Беретты» больше не было; скорее всего, он потерял его в реке. Он вернулся на кухню, поставил стакан в раковину и разобрал пистолет. Он знал, что он все равно будет нормально стрелять, несмотря на погружение в реку, но вода в патроннике может разъесть ствол. Он положил кусочки на кухонное полотенце, а затем открыл каждый из двух ящиков.

Все в порядке , спросил он себя, что мы можем использовать?

Содержимое ящиков было скудным, но среди них он нашел зазубренный нож для стейка — старый, но крепкий и острый. Он поднял его и посмотрел на свое отражение в лезвии. Его желудок перевернулся при одной мысли о том, чтобы использовать его на человеке.

Он решил, что пришло время изменить его аббревиатуру. Со своими девочками он спрашивал себя: «Что бы сделала Кейт?» Буквы были те же — WWKD? — но имя было другим.

Что бы сделал Кент?

Ответ пришел мгновенно: вы уже знаете ответ.

Он немного вздрогнул. Было странно иметь в голове другой голос — нет, не другой голос, поскольку голос Кента был его собственным. Это была другая личность в его голове, которая настолько сильно отличалась от Рида Лоусона, что он думал, что это он, что это почти вызывало тошноту.

Кент убивал людей.

В целях самообороны.

Кент работал под прикрытием в известных террористических ячейках.

Необходимо для безопасности нашей нации.

Кент водил машины по скалам.

Из необходимости. Кроме того, это было весело.

Рид склонился над стальной раковиной обеими руками, пока легкое чувство тошноты не прошло. Это было из-за того, что он проглотил речную воду, и ничего больше — определенно не медленно подкрадывающееся безумие, сказал он себе.

Он отчаянно нуждался в информации, которую знал Отец, или даже в информации, которую знал Кент, но он не мог избавиться от ужасного чувства, что, возможно, он сделал это с самим собой. Казалось, это не имело смысла, не исходя из того, что он знал на данный момент, но все же он не мог выкинуть эту мысль из головы. Что, если он наткнулся на что-то настолько опасное и потенциально разрушительное, что ему нужно забыть об этом? Что, если ему, как Кенту Стилу, имплантировали подавитель памяти для его собственной безопасности или для безопасности его семьи?

"Почему?" — тихо спросил он себя. "Почему это случилось?" Никаких воспоминаний. Видения не вспыхивали.

Он вздохнул и собрал свои припасы. Из ящиков он достал нож для мяса и старый коричневый удлинитель с двумя штырьками. Он нашел в буфете чайник и наполнил его водой, а затем достал полотенце из крошечной ванной в задней части каюты. Потом он всех привез обратно в Отец.

Русский выглядел так, будто восстанавливал часть своих сил или, по крайней мере, часть своего здравого смысла. Он спокойно смотрел на Рида, раскладывая все четыре предмета на полу между ними.

«Вы намерены мучить меня», — сказал он по-английски. Это был не вопрос.

— Я намерен получить ответы.

Отец пожал одним плечом. «Делай, что хочешь».

Рид долго молчал. Действительно ли получение информации стоило того, о чем он думал?

Если это означает сохранение жизни людей — особенно моих девочек — тогда да.

«Буду с вами честен, — сказал Рид. Отец удивленно взглянул вверх, но глаза его оставались узкими и подозрительными. "Ты знаешь кто я. Кент Стил, Агент Зеро из ЦРУ, верно? Проблема в том, что… я этого не знаю. Я не знаю, что это значит. Или, по крайней мере, я этого не делал до недавнего времени». Он указал на повязку в виде бабочки на шее, где иранский следователь вырезал подавитель памяти. «Кажется, у меня изменилась память. Я не знаю почему. Я знаю некоторые вещи — они возвращаются вспышками — но недостаточно».

Зачем я ему все это рассказываю?

Ты знаешь почему. Потому что он не может покинуть эту комнату живым.

Я не буду убивать раненого, безоружного человека.

Вам придется.

— Я тебе не верю, — твердо сказал Отец. — Это… гм, как бы это сказать… уловка. Это уловка».

— Это не так, — просто сказал Рид. — И мне не нужно, чтобы ты мне верил. Мне нужно разобраться с этим для себя, правда. Я что-то понял — точнее, Кент что-то понял. Люди, которых мы задержали в Загребе, Тегеране, Мадриде... У меня было ощущение, что они были связаны, и теперь у меня отчетливое впечатление, что они были связаны с вами. Шейх, Мустафар, знал кое-что. Он дал нам эти вещи, но он не знал достаточно. Я строил дело против какого-то плана, может быть, нападения, но я недостаточно знаю, чтобы понять, что это такое.

Отец ухмыльнулся половиной рта. «Шейх ничего не знал».

«Шейх дал нам вещи, — ответил Рид. Он видел это в своих воспоминаниях. «Имена, даты, места…»

Ухмылка превратилась в злобную ухмылку. «Шейх знал ровно столько, чтобы вовлечь его. В этом прелесть нашей операции. Каждый из нас — всего лишь кусочек головоломки, не более важный, чем следующий. Пытайте меня, если хотите, агент, но я не могу сказать вам, чего я не знаю, и я знаю ровно столько, сколько нужно, чтобы участвовать в этом.

«Иранцы, которые меня захватили, — сказал Рейд. — И Юрий, и серб, и американец, которого он упомянул, и ближневосточные мужчины в вашем учреждении… вы все работаете вместе. Какая связь?

Отец ничего не сказал. Он просто смотрел с вызовом, его рот был прямой линией.

Рид небрежно взял удлинитель и отмерил его отрезками, каждый на ширине руки. — Ты знаешь, для чего нужны эти вещи? Он взял нож для мяса и разрезал удлинитель на две части.

— ГУЛАГ, — сказал Отец. — Вы знаете это слово «гулаг»?

«Русский лагерь для военнопленных», — сказал Рид.

"Да. Ваше правительство считает, что все ГУЛАГи были закрыты после распада Советского Союза. Но нет." Отец провел большим пальцем через плечо, указывая на заштрихованные шрамы на спине. «Вы не можете сделать мне ничего хуже того, что уже сделано».

"Посмотрим." Рука Рида вытянулась и схватила Отетса за запястье. Русский пытался вырваться, бороться с ним, но был еще слишком слаб. Рид выставил противоположный локоть и быстро ткнул Отеца в лоб. Удар оглушил его ровно настолько, чтобы Рид крепко связал оба запястья разорванным удлинителем. Другой кусок он обвязал вокруг обеих лодыжек.

Он заставил Отетса лечь на спину, а затем Рейд оседлал его на груди, сел на него и всем своим весом прижал его руки к плечам.

Представьте, если бы эта женщина вошла сюда прямо сейчас , - сказала его кентская сторона. Что, по ее мнению, происходит?

Замолчи. Я не хочу этого делать. Даже когда он подумал об этом, его руки потянулись к полотенцу.

Это единственный способ. Кроме ножа. Или пистолет. Вы бы предпочли один из них?

Тошнота снова поднялась у него в животе, но он сделал глубокий вдох через нос и заставил его отступить.

Отец пассивно посмотрел на него снизу вверх. Он знал, что у него нет сил бороться. — Делай, что хочешь, — сказал он. — Я ничего тебе не скажу.

Рейд обернул полотенце вокруг лица Отетса, сложив концы за головой и туго натянув его. Он крепко сжал его одним кулаком под головой русского.

— Последний шанс, — сказал он. «Какой сюжет? Какая связь между вами, иранцами и шейхом?»

Отец ничего не сказал. Его дыхание стало быстрым и тревожным.

"Отлично." Рид схватил чайник и полил полотенце водой.

Некоторые назвали бы пытку водой методом допроса. Большинство назвало бы это просто пыткой. Это стало известно общественности в 2004 году, когда просочившиеся отчеты ЦРУ подробно описали его использование против подозреваемых террористических ячеек. Рид знал все это, но он знал еще больше, и это нахлынуло на него, когда он обильно лил воду на лицо Отетса.

Катание на воде имитирует эффект утопления. Пористая поверхность — в данном случае полотенце — становится пропитанной и непроницаемой. Пленник не может дышать; вода заполняет их проходы.

Средний взрослый мужчина может задержать дыхание менее чем на минуту.

Через несколько минут наступит гипоксия — недостаток кислорода в мозге — и пленник потеряет сознание. Конечно, вы хотите попытаться остаться в пределах этого порога.

Потенциальные побочные эффекты - повреждение легких. Повреждение головного мозга. Экстремальная боль. Долговременные психологические последствия. А иногда и смерть.

Мышцы на шее Отца напряглись, резко выделяясь на фоне его белой кожи. Он попытался дернуть головой, но Рид крепко его удержал. Ему все равно было некуда идти, некуда бежать от воды. Он хмыкнул и задохнулся под полотенцем. Его связанные конечности корчились под Ридом.

Он сосчитал до шестидесяти и снял полотенце.

Отец судорожно вздохнул. Его склеры были выпуклыми и красными — несколько мелких кровеносных сосудов лопнули в глазах. Его плечи вздымались.

«Какой сюжет?» — снова спросил Рид. «Какая связь?»

Отец уставился на него снизу вверх, стиснув зубы и свистя. Тем не менее он ничего не сказал.

«Будь по-твоему». Рид снова прижал полотенце к лицу, туго затянув его. Отец крякнул и попытался дернуться, но не мог пошевелиться. Рид налил воды. Отец задохнулся и задохнулся под полотенцем.

Рид снова пересчитал, глядя в стену. Он не хотел, чтобы воспоминание о том, что он делал, врезалось в его разум, но видение все равно пришло.

Черный сайт ЦРУ. Пленник, привязанный к столу на небольшом наклоне. Капюшон на голове. Вода, заливка. Не останавливаясь. Пленник так сильно бьется, что ломает себе руку…

Он вздрогнул и снова сдернул полотенце. Отец сделал глубокий, хриплый вдох. С его выдохом выступили маленькие капельки крови; он прикусил язык.

— Мы оба знаем, — пробормотал Отец, — я не выйду из этой хижины живым.

— Может быть, и нет, — сказал Рид. — Но у нас есть часы до утра. Мы можем делать это снова и снова и снова. И это может стать намного, намного хуже. Ты скажешь мне то, что я хочу знать. Вам решать, сколько времени это займет».

Отец сглотнул и поморщился. Он смотрел в потолок. Он думал — и Рид знал, что даже если он убийца, даже если он террорист, внутри все равно есть разумный человек. Он знал, что Рид был прав.

— Юри использовал слово «конгломерат», — спокойно сказал Рид. "Что он имел в виду под этим?"

Отец ничего не сказал. Рид снова махнул полотенцем.

"Ждать!" — хрипло закричал он. "Ждать." Отец сделал несколько судорожных вдохов. — Нас… много, — сказал он наконец. Он не встречался взглядом с Ридом, а продолжал смотреть в потолок. «Когда-то мы были независимы друг от друга, работали в своих регионах и странах. Мы называли себя освободителями и активистами. Вы называете нас экстремистами, фанатиками и террористами».

— Что это значит, многие? — спросил Рид. — Ты говоришь о разных фракциях, ячейках, работающих вместе? Внезапно в его голове снова промелькнули слова шейха: «Были и другие разговоры о планах, но они были по-немецки, по-русски… Я не понял!»

-- Объединены, -- сказал Отец, -- под властью Амона.

— Амон? — повторил Рид. «Кто такой Амон?»

Отец усмехнулся. «Амон не кто. Амон это что. Как я уже говорил вам, каждый из нас знает ровно столько, сколько необходимо для участия. Амон обещает новый мир. Ниши для всех. Амон свел нас вместе.

Рид покачал головой. Это имя, Амон, что-то вспыхнуло в его памяти, но не его новые воспоминания о Кенте Стиле. Это было в его академическом уме, со стороны профессора Лоусона. — Ты говоришь об Амоне-Ра? Египетский бог?

Отец злорадно усмехнулся. — Ты ничего не знаешь об Амоне.

— Вот тут ты ошибаешься. Он действительно знал об Амоне, или Амоне-Ра, как звали древнеегипетского бога после основания Нового царства. Но у бога была легендарная история задолго до этого. Рейд понятия не имел, имеет ли этот бог Амон какое-либо отношение к тому, что описывал Отетс, но его мозг бурлил.

«Амон начинал как небольшое божество в городе Фивах, — сказал Рейд. «По мере роста города росло и влияние Амона. В конце концов Фивы стали столицей империи, а Амон на протяжении веков стал провозглашаться «царем богов», творцом, очень похожим на греческого Зевса. По мере того как Египет рос, обожествление Амона поглотило других богов, таких как тибетский бог войны Монту и бог солнца Ра… отсюда его переименованный тезка в Новом царстве как Амон-Ра.

«Восемнадцатая династия Египта принесла некоторые изменения в режим Амона. Фараон Аменхотеп IV перенес столицу из Фив и продвигал культовое монотеистическое поклонение богу по имени Атон, наряду со многими строгими изменениями в правительстве, лишившими власть верховных жрецов Амона. Это длилось недолго; сразу после смерти Аменхотепа жрецы вычеркнули имя фараона из большинства записей, отменили его бюрократические поправки и восстановили поклонение Амону.

«Они даже убедили нового фараона, сына Аменхотепа, изменить свое имя на Тутанхамона, что буквально означало «живой образ Амона».

«Более двух тысяч лет Амон был верховным божеством Египта, но постепенно его влияние уменьшалось по мере распространения христианства и Византийской империи. То есть примерно до шестого века, когда последний из «культа Амона», как они стали известны к тому времени, вымер».

Рид слегка ухмыльнулся, говоря, что отвел Отец в школу. Короткая лекция на самом деле заставила его снова почувствовать себя Рейдом Лоусоном — и, как ни странно, она казалась ему почти чуждой. Он сделал мысленную пометку, чтобы оставаться осторожным с этим.

Отец же лишь недоверчиво приподнял бровь. — Вы знаете факты, — сказал он. — Но не правда.

— А что есть правда? — спросил Рид.

«Амон объединяет нас, но каждый из нас всего лишь винтик. Мы знаем только другие винтики, которые мы крутим, — мы никогда не видим часов».

Рид усмехнулся. «Вы говорите мне, что вы и другие стремитесь к какой-то неизбежной цели, но вы не знаете, что это такое?»

Отец попытался засмеяться, но у него вышло сдавленным кашлем. «Это блестяще, не так ли? Мои люди, у нас одна работа — делать взрывчатку и отдавать иранцам. Они, в свою очередь, работают с другими, которые работают с другими. Полного плана никто не знает. Мы не знаем ни имен, ни тех, кто еще причастен». Его голос хрипел. «Мы знаем только голоса и числа. В этом и есть разница — в часах убери шестеренку, и вся машина перестанет работать. В Амоне нет настолько важного винтика, который мог бы нас разлучить.

— Значит, Амон — это группа?

«Амон гораздо больше. Амон — сила. И скоро этот мир узнает об этом».

— Нет, — сказал Рид. Организовать несогласных со всего мира под единым знаменем? То, что описывал Отец, было бы невозможно. Среди них было бы слишком много разногласий, слишком много разных идеологий. Но… если правда, что он знал очень немногих из причастных к делу людей… — Шейх сказал…

— Я же говорил, шейх почти ничего не знал, — выплюнул Отец. «Информация, которую он вам дал, к настоящему времени уже будет изменена. Он был слаб; он был для нас банковским счетом, не более того. Местная фракция назначила награду за голову Мустафара. Мы согласились на защиту, уничтожили их в обмен на его финансирование».

Новая мысль заставила Рида похолодеть: что, если это то, что я обнаружил? Осознал ли Кент, что его одурачила ложная информация, что он нарисовал мишень у себя на спине? Было ли это причиной подавителя памяти? С тех пор, как он сбежал из парижского подвала, он чувствовал сильное чувство долга продолжать идти, что-то делать с этим и открывать то, что он уже открыл, но если Кент сделал это с собой, то, может быть, потому, что знал, что никогда не отступайте в противном случае.

— Ты назвал меня Зеро, — сказал Рид. «И иранцы тоже. Откуда ты знаешь это имя? Что это значит для вас?"

— Агент Зеро, — медленно произнес Отец. «Многие из нас знают вас как Кента Стила, но все знают об Агенте Зеро. Как легенда — городской миф. Имя, которое внушает страх самым стойким».

"Почему?"

— Из-за того, что ты сделал.

Рида все больше раздражали короткие ответы. «Что я сделал?»

— Ты действительно не помнишь, не так ли? Русский усмехнулся. Кровь окрасила его зубы. — Это вам предстоит узнать. Давай, убей меня. По большому счету, я не имею никакого значения.

— Посмотрим, — сказал Рид. Он уронил мокрое полотенце на пол. «Я не собираюсь убивать тебя. Я позвоню в Интерпол и привлеку ЦРУ. Я собираюсь сдать тебя. Я расскажу им все, что ты мне рассказал. Но сначала я хочу узнать, как иранцы нашли меня в Нью-Йорке. Ты знал, что они пришли, чтобы найти меня. Ты послал Юрия на это собрание, чтобы убедиться, что я мертв, и узнать, есть ли у меня информация о тебе. Разве это не так?

— Конечно, — прямо сказал Отец. «Я должен был убедиться, что мой объект не был скомпрометирован».

— Но как они узнали, кто я и где меня найти?

Наконец Отец встретился взглядом с Ридом и злобно усмехнулся. — Подумайте об этом, агент. Вы уже знаете ответ. Единственные люди, которые знали, где вас найти, были ваши люди.

"Мои люди?" Рид покачал головой. — Вы имеете в виду кого-то из ЦРУ, работающего с вами? С Амоном?

— Кто- нибудь ? Отец хрипло усмехнулся. "Нет. Как я уже сказал, нас много.

Мысли Рида вернулись к встрече с Юрием. — До тебя я встречал еще только одного американца в нашем, эм… как бы это сказать… конгломерате?

Рид схватил промокшее полотенце и зажал его в кулаках всего в нескольких дюймах от лица Отетса. Русский инстинктивно отдернул голову. — Имена, — потребовал Рид. «Мне нужны имена, или мы идем снова».

— В кармане куртки, — сказал Отец. Его глаза расширились от страха, глядя на полотенце.

Рид отбросил его в сторону и встал. Он рылся в мокром угольно-сером пиджаке. В его карманах не было ничего, кроме сотового телефона, и он был полностью затоплен рекой. Но SIM-карту, скорее всего, можно было бы спасти, если бы он смог найти…

На его периферии было движение. Он выронил трубку и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Отетс бросается на него с ножом для мяса.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Рид прыгнул вправо, чтобы избежать стремительного лезвия. Кончик ножа промахнулся в нескольких дюймах от него, но он перестарался и споткнулся о зеленый диван.

Ноги Отца были свободны; пока Рид сидел на нем верхом, он не заметил, что повязка на его лодыжках ослабла. Русский держал нож обеими руками, все еще связанными в запястьях. Его глаза были широко раскрыты и налиты кровью — стоя в одних трусах, он выглядел как маньяк.

Рид вскочил на ноги и поднял обе руки ладонями наружу. — Не надо, — сказал он. — Ты все еще слаб от реки. Просто брось нож. Никто не должен пострадать».

Отец энергично замотал головой, стряхивая воду с мокрых волос. — Ты все еще не понимаешь. Я же говорил тебе, я не могу уйти отсюда живым. Если Амон узнает, что я дал тебе информацию, я все равно мертвец.

— Полиция поместит вас под стражу в безопасное место, где никто не сможет добраться до вас…

Отец дико расхохотался. "Не будь глупым! Ты действительно думаешь, что нас заботило то, что мог сказать тебе Мустафар? Конечно, нет! Мы только хотели знать его местонахождение… чтобы мы могли найти его и убить за предательство».

"Ждать-"

Отец бросился вперед, нанося удар прямо в грудь Рейда. Он повернул туловище влево и, не успев даже сообразить, что делает, опустил локти Отеца вниз. Его запястья, прямо вверх. Движением более быстрым, чем собственные потрясенные мысли Рида, он вонзил нож в горло Отеца, управляемый двумя руками русского.

С губ сорвалось бульканье. Тонкий фонтан крови пронесся по кабине, забрызгав стены и пол. Отец рухнул кучкой, обильно протекая по тонкому ковру.

Рид судорожно вздохнул. Это произошло так быстро, что его тело просто отреагировало, не задумываясь. И снова на его руках была чужая кровь. Он тяжело сел на диван, вытянув перед собой обе руки. На этот раз его пальцы не дрожали.

Теперь у него не было пленника, которого можно было бы передать властям, и некому было подтвердить его слова. Завод Отца по производству бомб был уничтожен, и он сомневался, что русский был достаточно безрассуден, чтобы оставить улики или бумажный след. У него было четыре мертвых тела в подвале Парижа, огромная дыра в земле в Бельгии, а теперь еще и возможность того, что кто-то — или больше, чем один кто-то — активно работает против него в ЦРУ.

Я не делал этого для себя , он решил. Это было сделано со мной. Чтобы заставить меня забыть то, чему я научился… чтобы я не мешал.

Он был в этом уверен. Кент нашел то, что не должен был найти, возможно, в Шейхе Мустафаре, и его собственные люди подавил его память. Эта организация, Амон, должно быть, узнала, что он еще жив, от крота (или кротов) в ЦРУ. Они нашли его местонахождение и передали его иранцам.

Он никогда не чувствовал себя таким одиноким, как в тот момент, сидя в крошечной хижине в Бельгии с мертвым телом русского террориста у его ног. Где ему будет безопасно? Мог ли он доверять каким-либо авторитетам — или вообще кому-либо, если уж на то пошло?

Он понятия не имел, что собирается делать, по крайней мере, в долгосрочной перспективе, но знал, что делать дальше. Сначала он снова оделся в одежду, уже высушенную и согретую электроплитой. Он натянул крепкие коричневые ботинки и куртку-бомбер. На кухне он снова собрал «Глок» и сунул его в карман. Он разобрал телефон Отца, сохранил SIM-карту, а остальное тщательно раздавил пяткой. Осколки он смыл в унитаз.

Он положил нож, удлинитель и чайник туда, где их нашел. Он проверил карманы брюк Отец, но не нашел ничего, кроме телефона. Не было ни кошелька, ни удостоверения личности, ничего.

Рид использовал влажное полотенце, чтобы стереть как можно больше крови со стен и пола. Затем он катал тело Отеца по протертому ковру вместе с его еще мокрой одеждой.

В ящике тумбочки в задней спальне была Библия, а в одном из кухонных ящиков он нашел ручку. На внутренней стороне передней обложки Библии он нацарапал записку — в каюте он не нашел бумаги.

Наконец, он взял шерстяное одеяло из спальни каюты. Он выключил свет и электрическую плиту и оставил Библию на крыльце, прямо за дверью. Утром бельгийка придет проверить их, и, надеюсь, она усомнится в размещении книги и, по крайней мере, откроет переднюю обложку, где найдет еще несколько купюр в сто евро и записку Рейда, написанную по-французски:

Мне жаль.

Я дал тебе слово, что мы не причиним тебе неприятностей, но я был вынужден нарушить его. Пожалуйста, не заходите в кабину. Человек, который пришел сюда со мной, мертв внутри. Вы должны позвонить в полицию. Попросите их привлечь Интерпол. Скажите им, что этот человек носит кодовое имя «Отец». У него был виноградник через Маас. Его объект взорвался прошлой ночью. Если они копнут немного глубже, они найдут больше.

Мне жаль, что это произошло. Я никогда не собирался вовлекать тебя.

*

Самые первые лучи рассвета выглянули из-за горизонта, когда Рейд прибыл в Брюссель. Он начал с того, что пошел от ячменной фермы к дороге, накинув на плечи и вокруг себя шерстяное одеяло. Это было немного колючим, но, по крайней мере, это согрело его в морозную ночь. Мимо проезжала случайная машина, и Рид остановился и выставил большой палец — он не был уверен, было ли это универсальным жестом автостопа или нет, и Кент, по-видимому, тоже не знал, так как память не вспыхнула. В конце концов перед ним остановился пикап. Водитель говорил по-голландски и немного по-немецки, но понимал две вещи: Брюссель и пригоршню евро, которую предложил ему Рейд.

Языковой барьер позволил спокойно доехать до города за два часа. У Рида было много времени подумать. Он ужасно чувствовал себя из-за того, в какое положение поставил фламандку, но у него не было выбора; он не мог хорошо спрятать тело Отеца. Он не мог закопать его, не с промерзшей землей, и даже если бы он мог, если бы это когда-либо было обнаружено, женщина взяла бы на себя вину. Решение попросить ее привлечь Интерпол было логичным, исходя из дел Отца. Вполне вероятно, что кто-то видел или слышал взрыв на объекте и сообщил об этом. Он не мог быть уверен, что местная полиция сможет отделить компоненты бомбы от заводского оборудования и механизмов.

Он ненадолго подумал о том, чтобы оставить свое имя — или, вернее, имя Кента. Идея была не ради какого-то надменного заявления или насмешки, а скорее в надежде, что она может дойти до ушей ЦРУ и пошатнуть некоторые клетки. Если предположить, что Отец сказал правду, крот или кроты в организации, скорее всего, занервничают и сделают что-нибудь дерзкое. Сделать оплошность. Кроме того, он не хотел, чтобы бельгийка влюбилась в то, что он сделал. В конце концов, однако, он решил против этого. Ему нужно было оставаться инкогнито как можно дольше.

Он также не упомянул имя Амона в своей записке, просто потому, что еще не был полностью уверен, что оно означает и что это такое. Если не те люди подумают, что он знает, это может вызвать панику, а ответы нужны ему больше, чем уклонение от новых пуль.

Он попросил водителя подбросить его где-нибудь в центре. Он вышел на Халленстраат и заплатил этому человеку. Когда он огляделся, в его голове не промелькнуло никаких видений. Никаких воспоминаний. Очевидно, Кент никогда не был в Брюсселе, по крайней мере, в этой его части.

От центра города у него перехватило дыхание. Архитектура была ошеломляющей; количество истории в каждом блоке было просто впечатляющим. Когда-то он так же думал о Нью-Йорке, когда впервые туда переехал, но лишь немногим строениям в США было больше двухсот лет. Здесь, в Бельгии, он стоял в центре более чем тысячелетней западной цивилизации. Со стороны профессора Лоусона в нем было бы совершенно головокружительно исследовать такой исторически богатый город.

С этой мыслью пришел оттенок легкой паники. Он даже не осознавал этого, но чем дальше он углублялся в этот сюжет, тем меньше он все еще чувствовал себя профессором Ридом Лоусоном. С каждым новым развитием событий, с каждой опасной для жизни ситуацией и со всеми возвращающимися воспоминаниями он все больше и больше чувствовал себя Кентом Стилом.

Он стряхнул эту мысль с головы. Здесь, в Брюсселе, у него было две цели, и обе они могли быть достигнуты в одном месте. Он остановился у уличного торговца и спросил ее по-французски, где он может найти ближайшее интернет-кафе, а затем последовал ее указаниям на расстояние шести кварталов до места под названием «Кибер-путешественники».

Кафе как раз открывалось, когда он приехал. Клерк, молодой человек в круглых серебряных очках, зевнул и спросил что-то по-голландски.

"Английский?" — спросил Рид.

«Да, английский. Я могу вам помочь?"

Рид заказал кофе и вытащил из кармана SIM-карту. «Я уронил свой телефон на дорогу, и его переехала машина. Но мне удалось сохранить симку. Вы можете получить информацию об этом?»

«Это не должно быть проблемой, пока он не поврежден. Дай мне пару минут." Молодой человек унес карту в подсобку.

Пока Рейд ждал, он отхлебнул кофе и сел за компьютер, чтобы выполнить вторую задачу. Сначала он создал новую учетную запись электронной почты с безобидным адресом, а затем вошел в Skype.

« Я создам поддельный аккаунт , — сказала ему вчера Майя, — под другим именем. Вы это узнаете ».

Он создал свою фальшивую учетную запись, используя новый адрес электронной почты и имя Алан Мун. Это было первое имя, которое пришло ему в голову — имя на боковой стороне настольной игры, в которую он в последний раз играл со своими дочерьми, прежде чем его взяли в заложники. Потом искал.

— Ты это узнаешь, — пробормотал он про себя, поглаживая щетину на подбородке. «Давайте попробуем…» Он искал имя Кейт Лоусон. Это казалось наиболее вероятным выбором поддельных имен для Майи. Подошли несколько Кейт Лоусон, но он был уверен, что Майя включит какую-нибудь идентифицирующую деталь, которая подскажет ему, что это она. «Слишком очевидно, — ругал он себя. — Она умнее этого. Он попробовал девичью фамилию Кейт, Шёнингер. Еще ничего. Он пробовал Кэтрин Лоусон и Кэтрин Шёнингер, но безрезультатно.

Потом чуть не ударил себя по лбу. Это должно было быть видно сразу. Второе имя Кейт было Джоанн, как и имя Майи. Он напечатал «Кэтрин Джоанн» и чуть не расхохотался. На одном из результатов был изображен крошечный красный пластиковый человечек с винтовкой в руках. Это был игровой элемент, солдат из Риска.

Он щелкнул по профилю, чтобы отправить сообщение, но слова давались с трудом.

Я параноик?

Он закрыл глаза.

Нет. Ты в безопасности. Давайте обдумаем это.

Если я прав, и ЦРУ сделало это со мной, тогда они знают о моих девочках. И если бы Отец не лгал, а в агентстве есть кроты, им не составило бы труда найти бронь в гостинице на имя Лоусон.

Он напечатал сообщение: Мне нужно, чтобы ты ушел оттуда. Никаких вопросов не было задано. Не говори мне, куда ты идешь. Не говори тете Линде. Никому не говори. Не используйте свои настоящие имена.

Рид сглотнул ком в горле, когда полностью понял, о чем просит Майю. Он просил свою шестнадцатилетнюю дочь взять младшую сестру и просто уйти, уйти куда-то, никому ничего не сказав. Но они должны были быть в безопасности. Если бы с ними что-то случилось, он никогда бы себе этого не простил.

Помнить , — напечатал он, — телефонов нет. Нет полиции. Садитесь в автобус и отправляйтесь туда, где вы никогда не были. Если бы они сделали, как он просил, и взяли авансы наличными по его кредитным картам, у них должно было быть достаточно денег, чтобы продержаться какое-то время. Заходите сюда с сообщением хотя бы каждые двенадцать часов, чтобы я знал, что с вами все в порядке. Я буду проверять его так часто, как только смогу.

Он хотел сказать больше. Он хотел сказать Майе, что с ним все в порядке и что он скоро будет дома. Но он не мог заставить себя напечатать слова, зная, что они вовсе не соответствуют действительности. Он был далеко не в порядке. Он понятия не имел, увидит ли он их когда-нибудь снова.

Я люблю вас обоих.

Рид не стал ждать ответа. Майя сказала ему, что время от времени будет проверять счет с гостиничных компьютеров, и он не ожидал, что она будет сидеть перед одним из них и ждать, пока он протянет руку (по крайней мере, он определенно надеялся, что это не так). Он вышел из системы, а затем очистил историю браузера компьютера.

Молодой человек вышел из задней комнаты, хмурясь и зажимая SIM-карту между двумя пальцами, как если бы это было противное насекомое. «Извините, — сказал он Риду, — но, похоже, возникла проблема».

Сердце Рида упало. — Вы ничего не могли получить от этого?

Клерк покачал головой. "Почти ничего. Никаких контактов, никаких фотографий… только одно текстовое сообщение. Возможно, карта была повреждена…

— Текстовое сообщение, — перебил Рид. — Что он сказал?

— Это адрес, — сказал мужчина. — Но это все.

— Все в порядке, — быстро сказал Рид. — Ты можешь это записать? Возможно, SIM-карта была повреждена в реке, но он подумал, что более вероятно, что Отец был достаточно умен, чтобы не хранить контакты и конфиденциальную информацию в телефоне. У него, вероятно, была где-то под замком адресная книга (хотя теперь она точно сгорела). Рид почувствовал сокрушительный укол разочарования в животе. Количество неопровержимых доказательств, которые он уничтожил во время того взрыва, могло положить конец всему этому или, по крайней мере, дать ему лучшую зацепку, чем один адрес, отправленный в текстовом сообщении. — Полагаю, у вас нет номера телефона, с которого оно было отправлено? он спросил.

Клерк покачал головой. «Он был заблокирован». Он нацарапал адрес на обратной стороне квитанции, сложил ее и передал Риду, который, в свою очередь, сунул через прилавок купюру в пятьдесят евро.

— Ты меня никогда не видел, — сказал он. — И адрес ты точно не записал.

Клерк торжественно кивнул и положил записку в карман. — Я уже забыл.

Рид сел за столик в дальнем углу, чтобы допить кофе, хотя кофе в основном остывает, пока он взвешивает варианты. Он едва мог переварить все, что произошло за последние десять часов.

Попробуйте разбить его , сказал ему его академический мозг. Возьмите эти отдельные части и объедините их в единую концепцию. Затем приходите к логическому завершению.

Прежде всего, решил он, было то, что если все, что он знал, было правильным, то его девушки не были в безопасности. Надеюсь, он позаботился об этом своим сообщением, но это также означало, что он больше не мог просто сдаться и вернуться домой.

После смерти Отца ему некого было передать властям. У него не было веских доказательств; только местонахождение тел, сожженных, расстрелянных или зарезанных, и все в его руках. Как бы это выглядело? И затем, конечно, была большая проблема, что он не был уверен, что может доверять даже властям.

Наконец, появился он сам — не тот, кого он знал, а этот новый аспект, который медленно просачивался в его сознание, как опрокинутый нефтяной танкер. Его чувство безотлагательности, долга становилось все сильнее. Часть мозга Кента Стила заставляла его продолжать.

И в этот момент он не видел другого выхода.

Рид развернул квитанцию, которую дал ему клерк, и проверил адрес, надеясь, что он находится поблизости. Он глубоко вздохнул, когда увидел, что это в Цюрихе.

Как, черт возьми, мне попасть в Швейцарию?

Полет займет всего час, но у него не было ни паспорта, ни удостоверения личности; даже если бы он мог оплатить авиабилет наличными, его не пустили бы в самолет. То же самое применимо и к поезду. У него не было машины, хотя внезапное воспоминание пронеслось в его мозгу, сообщив ему, что он знает, как отключить сигнализацию и подключить машину. Тем не менее, не каждая граница будет такой небрежной, как Франция/Бельгия, и если машину объявят украденной, у него будут большие проблемы.

Он вышел из кафе и прошелся по кварталу, останавливаясь, чтобы купить булочку, чтобы перекусить. Он сел на скамейку и медленно ел, размышляя. Мимо него прогрохотал грузовик, украшенный желтым логотипом компании по доставке... и это натолкнуло его на мысль.

Он вернулся в пекарню и спросил, где ближайший супермаркет. Женщина за прилавком сказала ему, что примерно в двенадцати минутах ходьбы есть рынок Карфур. Он поблагодарил ее и направился на юго-восток по улице Гретри. Он легко нашел рынок — он занимал почти половину городского квартала, — но вместо того, чтобы зайти внутрь, он пошел в тыл, к погрузочным площадкам.

Это заняло около сорока пяти минут, но грузовик наконец въехал в погрузочную площадку и медленно подъехал своим прицепом к вращающейся стальной двери в задней части рынка. Дородный водитель в котелке вылез наружу и зашел внутрь на несколько минут, а затем вышел со своими документами и закурил, пока сотрудники внутри выгружали его груз.

Рид подошел и улыбнулся. « Немецкий? " он спросил.

— Джа , — сказал мужчина несколько подозрительно.

— Я ищу попутку, — сказал Рид по-немецки. Он показал несколько купюр. «На юг».

Водитель грузовика сделал долгую затяжку сигаретой. "Ты американец?"

"Да. Я потерял паспорт, и у меня нет другого пути назад».

Мужчина ухмыльнулся. «Выпил слишком много, а? Оказался в Брюсселе?

Что не так с американцами, что все так считают? Рид подумал. Тем не менее, это было достаточно приличное алиби. — Да, — сказал он, пытаясь выглядеть застенчивым. «Моя семья ждет меня в Цюрихе».

Водитель выпустил струйку дыма через ноздри. «Из-за этого я могу потерять работу».

«И я могу застрять в Бельгии на несколько недель, ожидая помощи от посольства», — возразил Рид. "Пожалуйста."

Водитель хмыкнул и пнул небольшой камень, отбросив его через стоянку. — Я направляюсь на юг, — сказал он, — но недостаточно далеко для того места, куда ты хочешь. На пути есть автобаза. Мы можем заехать, и я помогу вам подвезти еще раз.

"Спасибо." Рид передал ему счета.

Мужчина указал на квартал. «За этим зданием находится парковка. Подожди меня там».

Рид сделал, как его попросили, поспешив на меньший участок рядом с деловым комплексом и ожидая, пока водитель его заберет. Грузовик с грохотом въехал на стоянку минут через десять. Водитель приподнял заднюю дверь трейлера ровно настолько, чтобы Рид смог проскользнуть внутрь.

Трейлер был рефрижераторным, чтобы защитить продукты, которые он перевозил, но Рид не возражал. У него все еще было шерстяное одеяло, и он накинул его на себя и прижал колени к груди. Всего несколько часов назад он перенес более сильную простуду. Кроме того, это было намного лучше, чем быть остановленным на границе без паспорта или удостоверения личности.

Когда грузовик с грохотом мчался на юг по E411, он натянул одеяло на голову, чтобы создать очаг тепла. Он понял, насколько устал, и попытался задремать, но каждый раз, когда грузовик попадал в колею, он вздрагивал настороже. Он еще не привык к этим новым инстинктам; его мускулы напряглись, как стальные тросы, а глаза искали угрозы. Ему приходилось постоянно напоминать себе, что он один в кузове грузовика и едет по шоссе.

Он подумал о том, что может найти по этому адресу в Цюрихе. Если все, через что он прошел до сих пор, было каким-то признаком, он был уверен, что ничего хорошего в этом не будет. На самом деле, он не мог избавиться от ощущения, что могла быть причина, по которой это был единственный фрагмент данных в телефоне Отеца.

Он не мог не чувствовать, что может попасть в очередную ловушку.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Риду не терпелось оценить красоту чудесного города. Забавно, подумал он, что почти две тысячи лет назад он был центром сбора налогов римских провинций, а теперь является одной из мировых финансовых столиц. Если мы доживем до сегодняшнего дня, может быть, мы когда-нибудь вернемся и увидим его снова . Голос Кента — это был его собственный внутренний голос, но с кентской стороны — дразнил его.

Поездка в Цюрих заняла около семи часов, с одной лишь короткой остановкой в Люксембурге, где водитель грузовика, как и обещал, организовал для Рида поездку в Швейцарию. Второй грузовик (к счастью) не был рефрижераторным, но в прицепе все еще было холодно из-за зимней погоды. Он оставил свое шерстяное одеяло в трейлере, когда они приехали в город.

Он еще раз проверил адрес и остановился, чтобы спросить, как пройти на улицу. Это было в двадцати минутах ходьбы от того места, где его высадил грузовик. Погода стояла бодрая, поэтому он засунул руки в карманы куртки-бомбера, правым кулаком сжал «глок», пытаясь сформулировать план. Он понятия не имел, что найдет там, но предполагал худшее. Еще одна агрессивная фракция, скрывающаяся у всех на виду, как иранцы в Париже? Может быть, склад по изготовлению бомб, как у Отца? Он не мог просто так ворваться с пистолетом наизготовку. Притворяться членом в прошлый раз у него не очень получалось. Нет, он должен был сначала изучить его. Он не мог идти вслепую.

Адресом была квартира в южной части города, с видом на Лиммат, на третьем этаже белого здания, похожего на гостиницу. Год, выгравированный на краеугольном камне, подсказал ему, что ему около трехсот пятидесяти лет, но стальные ступени, ведущие к северной стороне сооружения, были определенно новее. С уровня улицы ему был виден вход в квартиру на площадке третьего этажа, белая краска на двери потускнела от времени.

Рид подошел к берегу реки и сел на скамейку. На периферии он мог видеть здание и квартиру. Оттуда он сможет принять к сведению, если кто-нибудь пришел или ушел. Он любовался видом на реку. Через дорогу стоял высокий каменный собор с острым ржавым шпилем, упирающимся в небо. Горстка гусей приземлилась на воду. Все это время он держал квартиру в поле зрения, но движения не было. Никто не пришел и не ушел. Дверь так и не открылась.

Через двадцать минут он поднял флисовый воротник куртки. Было холодно; температура была за двадцать, может меньше. Те немногие, кого он видел снаружи и вокруг, спешили к месту назначения. Начал падать легкий снежок.

Прошел час, прежде чем он больше не мог терпеть. Ожидание и холодный воздух действовали на него, а признаков жизни не было.

Рид поднялся по стальной лестнице на третий этаж, одной рукой сжимая пистолет в кармане. У меня будет элемент неожиданности , сказал он себе. Не так, как на объекте Отца. И даже тогда они думали, что на него напали и он сбежал, не так ли?

Несмотря на прохладу в воздухе, он почувствовал, как крошечные капельки пота выступили на его лбу, и…

И он кое-что понял. Он не испугался. Он нервничал, и тревожился, и даже немного волновался, но не боялся того, что мог найти. Это было очень странное прозрение — потому что, хотя эта мысль пугала его, идея войти в квартиру с неизвестными факторами внутри — нет.

Мысль о том, чтобы не бояться, была пугающей.

Он остановился у двери и приложил к ней ухо. Он ничего не слышал изнутри. Ближайшее окно было в нескольких футах от входа, но слишком далеко от лестничной площадки. Отсюда было только два пути: внутрь или вниз по лестнице.

Он постоял за дверью, что показалось ему слишком долгим.

Вы уже знаете ответ - сказал голос в его голове. Теперь нет пути назад. Там нечего найти позади вас. Здесь может быть что-то.

Рид протянул руку и очень осторожно подергал ручку. Он был заперт. Он отступил назад, поднял правую ногу и сильно ударил ногой, поставив пятку ботинка прямо над замком. Косяк треснул, и дверь распахнулась. Он мгновенно поднял «Глок», тренировал центр масс и механически поворачивался влево, вправо и снова влево.

Он смотрел на маленькую, но уютную кухню с плитой с железной решеткой, вишневыми шкафчиками, белой раковиной с одной раковиной и телом на полу.

Запах смерти поразил его сразу. Его желудок перевернулся как от вида тела, так и от того факта, что он узнал запах крови и раннего разложения. Он лежал наполовину в кухне, его нижняя половина лежала над порогом под таким углом, что туловище и верхняя часть туловища были скрыты за дверным проемом в соседнюю комнату.

Рид подавил порыв заткнуться и держал пистолет в воздухе. Убийцы обычно не задерживаются , сказал он себе, но даже в этом случае он пока проигнорировал тело и перешагнул через него, очищая остальную часть квартиры, которая, как оказалось, была всего лишь еще одной комнатой. За кухней находилась прилично большая гостиная с небольшим круглым обеденным столом в углу и кроватью в стенной нише у стены. Справа была чистая белая ванная с ванной на ножках.

Квартира была пуста. Ну, в основном.

Рид спрятал «глок» в карман и опустился на колени рядом с телом. Это был мужчина лицом вниз в белой рубашке с воротником, черных брюках и черных носках. Он был без обуви. И он лежал в широкой, обильной луже темной, липкой крови.

Запах смерти был сильным; это не было недавним убийством. Риду не хотелось прикасаться к телу, поэтому он опустился на четвереньки, стараясь не допустить попадания крови, и всмотрелся в одутловатое, опухшее лицо. Этот человек был мертв по крайней мере двадцать четыре часа, может быть, чуть больше.

И тут — воспоминание вспыхнуло в его голове, как молния. Он увидел то же лицо, но живое… мальчишеская улыбка, аккуратно причесанные волосы, несущие немного лишнего веса на подбородке и шее.

Ритц в Мадриде. Рейдиггер прикрывает зал, а вы выбиваете дверь и застаете террориста врасплох. Мужчина идет за пистолетом на бюро, но ты быстрее. Вы ломаете ему запястье… Позже Рейдиггер скажет вам, что слышал звук из коридора. Свернул живот. Все смеются.

— Господи, — прошептал Рид. Он знал этого человека, он знал этого человека. Нет, это было даже больше…

Номер в отеле в Абу-Даби. Два часа ночи Рейдиггер выглядит измученным, лениво ест кусок холодной пиццы. Он предлагает вам один. Ты занят чисткой пистолета.

"Нет, спасибо."

«Кент, — говорит он, — я знаю, что это тяжело, но…»

«Нет, — говорите вы ему. — Ты не знаешь.

— Мы беспокоимся о тебе…

— Я собираюсь найти его, Алан. И я собираюсь убить его. Если ты не собираешься мне помочь, то держись подальше».

Рид фыркнул. Его эмоции были сбивающими с толку и подавляющими. Слезы жгли глаза, и он едва знал, почему. Этот человек был другом, но едва ли мог вспомнить больше, чем несколько воспоминаний.

Твоя свадьба. Ты стоишь рядом с Кейт и держишь обе ее руки. Она никогда не выглядела более красивой. Вы оба говорите: «Да». Вы идете по проходу, держась за руки и улыбаясь. Сканирование толпы, как они аплодируют.

Рядом со спиной вы замечаете его. Он не должен был приходить — мог раскрыть твое прикрытие — но все равно пробрался. Он должен был увидеть. Он улыбается вам и слегка кивает, прежде чем выскользнуть через заднюю дверь…

Рид закрыл лицо руками и вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Он знал, что этого человека звали Алан Рейдиггер. Он был другом. И он был агентом ЦРУ.

Вам нужно осмотреться. Проверьте его карманы. Найти что-то. Или это тупик.

«Я не хочу прикасаться к телу». Он едва осознавал, что разговаривает сам с собой.

Рейдиггер буквально ненавидел пачкать руки. Проверьте раковину.

В кухонном шкафу под раковиной с одной раковиной Рид нашел пару желтых резиновых перчаток. Он натянул их до локтей, а затем, поколебавшись, осторожно приподнял Рейдиггера за плечо.

— Боже мой, — прошептал он. Передняя часть рубашки агента была полностью пропитана кровью. Его ударили ножом, и не один раз. На бедрах, животе, на обеих руках были небольшие колотые раны…

Это не была быстрая смерть. Кому-то нужна была информация от него.

Рид быстро встал и прошелся по гостиной, глубоко дыша, чтобы успокоиться. Набравшись смелости, он проверил карманы Райдиггера. Они были пусты. Он осмотрел остальную часть маленькой квартиры, но не нашел ни кошелька, ни ключей, ни сотового телефона, ни табельного оружия. Они забрали все это.

Рид разочарованно застонал. Он приехал так далеко, из Франции в Бельгию, в Швейцарию, и для чего? Найти старого друга, которого он едва помнил, мертвым на кухонном полу без документов?

Зазвонил телефон. Это так напугало Рида в тихой квартире, что он развернулся и присел в оборонительную стойку. Он снова зазвонил. Он последовал за звуком к серому фаэтону в углу. Он поднял подушку и обнаружил под ней черный беспроводной телефон.

Стационарный телефон? Телефон продолжал звонить в его руке, пока он решал, отвечать ему или нет. На маленьком дисплее телефона было написано, что звонил неизвестный. Он знал, что не должен, но других зацепок у него не было. Некуда идти отсюда.

Он нажал зеленую кнопку на телефоне и поднес его к уху, но ничего не сказал.

Кто-то на мгновение выдохнул на другом конце провода. Затем мужской голос сказал: «Там должно быть холодно».

Но вы не можете победить вид. Слова мгновенно пронеслись в его голове, так же инстинктивно, как он мог сказать «будь здоров», когда услышал чих.

Это был код. Это был звонок из ЦРУ — точнее, от кого-то из ЦРУ. Это был код, и он знал его. Но он ничего не сказал.

"Ты меня слышал?" Голос показался чем-то знакомым, но никаких новых воспоминаний он не вызвал. «Я сказал: «Там должно быть холодно…» Алан, ты там?»

— Алан мертв. Он сказал это тихо, но не пытался маскировать свой голос. Он уже ответил на звонок. Теперь он хотел посмотреть, узнают ли они его. Кроме того, он хотел, чтобы они знали, что произошло.

"Что? Кто это?" — спросил голос.

— Тебе следует послать кого-нибудь. Рейдиггер заслуживал того, чтобы его привезли домой и похоронили.

Наступила очень многозначительная пауза. — Господи, — выдохнул голос. «Ты говоришь почти как…» И затем: «Кент?»

Рид молчал.

— Я не верю в это, — сказал голос. «Вы были убиты… это действительно вы? Это невероятно. Слушай, стой там, ладно? Мы пошлем команду, чтобы найти Райдиггера и вытащить вас…

— Нельзя здесь оставаться, — сказал Рид. — И я не могу тебе доверять.

«Кент, подожди, просто послушай меня секунду. Не вешай трубку. Мы приедем… Рид закончил разговор. Он приглушил звонок телефона и бросил его обратно на шезлонг.

Знал об этом таинственный звонивший или нет, но он только что передал Рейду три важные части информации. Во-первых, он узнал голос Кента, что подтвердило многое из того, что он уже узнал. Во-вторых: человек на линии, казалось, был не так обеспокоен смертью Рейдиггера, как тем, что услышал, что Кент Стил все еще жив, что вызвало у Рида подозрения, что со стороны агентства дела обстоят не так уж хорошо. .

Третье и самое главное: они думали, что он умер. Голос сказал, что он погиб в бою. Они действительно так думали или это был обман? Если агентство считает его мертвым, это будет означать, что не они вставили ему в голову подавитель памяти.

Я не мог сделать это с собой. Я бы не стал. Даже его кентская сторона согласилась с этим. Кто-то должен был это сделать. В его голове промелькнуло видение — гостиничный номер в Абу-Даби. Холодная пицца. « Мы беспокоимся о тебе. ”

Может, это было не злонамеренно.

Его взгляд медленно пробежался по комнате, к телу, лежащему на полу.

Возможно, это был акт милосердия.

Сердцебиение Рида удвоилось. Одна рука закрыла ему рот, когда он пришел к пониманию. Кто-то еще, кроме Кента, должен был знать о подавителе памяти. Список людей, о которых Кент знал, что они на его стороне, должно быть, был коротким.

Рейдиггер был другом. Он был заслуживающим доверия. Он был бы в этом списке.

Иранцы получили информацию из другого источника. Они пытками выбили это из этого человека, Рейдиггера. Они пытали и убили его, чтобы узнать местонахождение Кента в Нью-Йорке.

Алан Рейдиггер умер из-за него.

Он почувствовал, как что-то вспыхнуло в его груди, чувство, которого он никогда раньше не испытывал, а может быть, просто не мог вспомнить. Это был жар, поднимающийся, как постоянно подпитываемый огонь. Гнев… нет. Это было нечто большее. Это был гнев, и это было желание, и его разжигало знание и ответственность, что он может что-то с этим сделать. Это не было то холодное, механическое чутье, которым он убивал иранцев и пытал Отца. Наоборот, это была дикая ярость, смешанная со страстью, чтобы обхватить руками шеи людей, которые это сделали, и смотреть, как медленно гаснет свет в их глазах.

Вы должны выбраться отсюда, и поскорее. На этот раз его уговаривала часть разума Рейда Лоусона. Теперь, когда ЦРУ узнало, что он там, они, несомненно, пошлют кого-нибудь, может быть, даже команду, в квартиру. Но, несмотря на несколько новых открытий, у него не было зацепок; никуда отсюда не деться.

Он быстро бросил это место в поисках каких-либо подсказок о том, что мог преследовать Райдиггер, на какой операции он был в Цюрихе. Он обшарил все шкафы и ящики. Он проверил историю звонков на беспроводном телефоне и даже поднял крышку бачка унитаза. Ничего не было, даже чемодана — убийцы забрали все, кроме окровавленной одежды на спине Рейдиггера. Похоже, они не хотели облегчить задачу любому, кто мог бы найти его, опознать тело и сообщить в соответствующие органы.

Но он был агентом. И умный при этом. Здесь что-то есть.

Если бы это был я, где бы я его спрятал?

Рид провел руками по сплошным оштукатуренным стенам, выискивая места, где они могли быть вскрыты и залатаны. Он осмотрел потолок с лепниной из попкорна. Он искал вентиляционные отверстия или подпольные пространства и ничего не нашел.

Вниз , он думал. Под.

Он прошел по всей длине пола, начиная с одного конца и осторожно переминаясь с ноги на ногу на паркете. Время от времени скрипела доска, и он вставал на колени, проводя кончиками пальцев по краям, чтобы проверить, не болтаются ли половицы.

Их не было.

Он начинал расстраиваться. Может быть, там нечего было найти, кроме беспроводного телефона.

Или, может быть, телефон был там, где он был по какой-то причине.

Он нашел его под подушкой на шезлонге. Он не мог сказать, становился ли он параноиком или был ли он дотошным, но в любом случае, он вытолкнул тяжелую шезлонг из угла и проверил пол под ним.

Может быть, ваша паранойя делает вас тщательным , подумал он с мрачным смешком, поднимая болтающуюся половицу. И действительно, в промежутке между двумя толстыми параллельными балками стоял маленький черный рюкзак. Он сразу узнал его.

ХОРОШАЯ сумка.

Для любой долгосрочной операции у агента должна быть подготовлена ХОРОШАЯ сумка — сумка «Убирайся из уловок», или, как некоторые ее называли, сумка для отпугивания. В случае чего приходилось хватать свои вещи и бежать. ХОРОШАЯ сумка будет содержать все необходимое на срок до семидесяти часов вне сети и (в случае агента) средства, чтобы быстро добраться до другого места или убежища.

Он вытащил сумку и расстегнул ее. Сумка Рейдиггера была методичной и полной. Внутри он нашел две бутылки с водой, два MRE, аптечку, термосвитер, сменные носки и трусы, фонарик, клейкую ленту, швейцарский армейский нож, отрезок нейлоновой веревки, две дорожные сигнальные ракеты. и мешок для мусора. В единственном переднем кармане были два американских паспорта, большая пачка наличных в евро и американских долларах (за что Рид был очень благодарен, так как его собственный стек становился все меньше) и курносый Вальтер ППК.

Он достал маленький серебристо-черный пистолет. В руке у него был крошечный пистолет, меньше четырех дюймов в высоту и один дюйм в ширину. Магазин на шесть патронов, калибр .380 ACP, с нескользящим покрытием затвора. Также в переднем подсумке была запасная обойма.

Рид положил пистолет обратно в сумку и достал два паспорта. Он был уверен, что они оба будут носить какое-то вымышленное имя и фотографию Райдиггера. В первом фигурировал бывший агент с пятнистой бородой по прозвищу Карл Фредерикс из Арканзаса. Он открыл второй паспорт.

Он упал на спину и стукнулся о половицы, в шоке глядя.

На него смотрела его собственная фотография.

Его лицо — лицо Рейда Лоусона — безмятежно смотрело со страницы паспорта. На фото он был по крайней мере лет на пять моложе, а то и больше, но отрицать этого было нельзя. Это был он. Имя в паспорте было Бенджамин Косгроув.

Бен. Тот самый псевдоним, который он дал Юрию, первый, который пришел в голову Риду, когда ему понадобилось фальшивое имя, был здесь, в этом паспорте.

Как?

Он пролистал страницы, чтобы посмотреть, есть ли там местные марки, и оттуда выпорхнула маленькая сложенная бумажка. Он схватил ее и открыл — это была рукописная записка, и как только он ее увидел, то сразу понял, что это почерк Райдиггера.

Привет Зеро , — начиналась записка.

Если вы читаете это, то это потому, что то, что мы сделали, аукнулось нам в задницу. Я всегда думал, что это возможно, поэтому с тех пор ношу это с собой. И если я не читаю это через ваше плечо прямо сейчас, что ж… надеюсь, это было быстро. Возьми сумку и ХОРОШО. Делай то что должен. Я должен был позволить тебе закончить это тогда. Я надеюсь, что вам не пришлось платить за это сейчас. - Алан

Рид прочитал записку во второй, а затем в третий раз. Что это значит, «что мы сделали»? Что он должен был сделать? Очевидно, он — как Кент Стил — что-то понял. Он арестовал шейха. Он узнал о заговоре и, возможно, даже об Амоне. Но что он знал тогда, чего не знает сейчас? Он отчаянно желал, чтобы Райдиггер был еще жив, чтобы рассказать ему что-то еще, дать ему хоть какой-то ключ к тому, что он должен делать дальше.

Может быть, он был. Рейдиггер был умен.

Если бы Алан на секунду подумал, что с ним что-то случится и Кент вернется, чтобы найти это, он бы понял, что расплывчатой записки будет недостаточно. Он должен был дать Риду что-то большее, чтобы продолжить.

Он сунул записку и паспорт обратно в сумку и на всякий случай вытряхнул поддельный паспорт Райдиггера. Конечно, из него тоже что-то выпало. Это была фотография, сложенная вчетверо на шесть, края потерты, а центральная складка побелела от того, что ее складывали и разворачивали десятки раз. Это была фотография их двоих, его и Райдиггера, улыбающихся и стоящих перед богато украшенным фонтаном.

Зачем Рейдиггеру это? Он всегда был сентиментальным парнем, который нарушил бы протокол ради фотографии. Или рискнуть раскрыть собственное прикрытие, чтобы проникнуть на свадьбу друга.

Нет, решил он, дело не только в этом. У Алана должен был быть более веский мотив, чтобы сохранить именно эту фотографию и оставить именно эту записку. Он разглядывал его, глядя сквозь лица…

Я знаю это место. Фонтана делле Тартаруге — Черепаший фонтан на площади Маттеи. Район Сант-Анджело в Риме, Италия.

Он знал это — он знал это как профессор Рейд Лоусон, поскольку это был знаменитый фонтан эпохи Возрождения, построенный архитектором Джакомо делла Порта, — но это было нечто большее. Он знал его как Кент Стил. Он был там, что было видно по фотографии, но место имело большее значение.

Это было место встречи. Если бы кому-то пришлось уйти в тень, мы бы снова собрались здесь. В его сознании мелькнуло видение четырех человек — его самого, Рейдиггера, молодого человека с дерзкой улыбкой и таинственной женщины, сероглазой Йоханссон. Они провели разведку местности. Решил, что это хорошее место для убежища. Рядом с площадью стоял многоквартирный дом. Там тихо, пешеходов мало. Хорошее место, чтобы затаиться.

Он снова сложил фотографию, сунул ее в паспорт и засунул обратно в сумку для жучков. Он поставил на место половицу и поставил шезлонг на место, а затем перекинул одну лямку сумки через плечо.

— Прости, — пробормотал он телу Райдиггера. — Я не знаю, что мы сделали, но я уверен, что ты этого не заслужил. Я собираюсь выяснить. И я собираюсь все исправить».

Он захлопнул сломанную дверь, как мог, и поспешил вниз по стальной лестнице на улицу. Zurich Hauptbahnhof, центральный железнодорожный вокзал города, находился в нескольких минутах ходьбы от отеля. И тогда он будет на пути в Рим.

Фотография должна быть чем-то большим, чем просто ностальгией, решил Рид. Это был компас. Он не знал, что он там может найти, но Рейдиггер хотел, чтобы он последовал за ним.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Заместитель директора Шон Картрайт глубоко вздохнул, прежде чем дважды постучать в дубовую дверь кабинета. Сообщение, которое он получил несколькими мгновениями ранее, было недвусмысленным: идите прямо в кабинет директора. АСАФП.

Он еще даже не допил свой кофе.

Он приоткрыл дверь на несколько дюймов. «Директор Маллен? Вы хотели меня видеть, сэр?

— Картрайт, да! Входите. Присаживайтесь. Маллен сидел за своим столом и улыбался, но его ноздри раздувались. Это никогда не было хорошим знаком — шутка, скорее всего, была уловкой.

Картрайт вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. В сорок четыре года он считался относительно молодым в иерархии Центрального разведывательного управления — по крайней мере, у него все еще были все волосы, хотя в прошлом году он и покрасил их в черный цвет, чтобы скрыть приближающуюся седину. Он провел пять лет, возглавляя Группу специальных операций, что (как он любил шутить) было причудливым способом сказать, что ему не разрешено рассказывать жене, как прошел день. Восемнадцать месяцев назад его повысили до заместителя директора, курирующего отдел специальной деятельности по всем международным вопросам. Он был человеком, который построил свою репутацию на эффективности, хотя его предшественник так плохо напортачил с просочившимися документами и разоблаченными полевыми агентами, что ему было легко выглядеть хорошо.

Несмотря на свое продвижение по службе и общий успех, Картрайт с некоторым трепетом относился к директору ЦРУ Маллену. Его начальник был мастером уловок и притворства, скрывая свои эмоции, читая чужие. Дни Маллена в полевых условиях давно прошли, но он все еще оставался в тонусе в своих повседневных взаимодействиях. Картрайт должен был прибегнуть к малейшим чертам характера и манерам, чтобы уловить текущее настроение режиссера — отсюда и раздувшиеся ноздри и чувство замирания в животе, когда он сел напротив Маллена.

— Доброе утро, — сказал Маллен. Каким-то образом ему удалось сделать так, чтобы приветствие звучало бодро и безрадостно одновременно. Он сжал пальцы. Это был проницательный мужчина пятидесяти шести лет, его лысина блестела, начищена воском и была окружена гребнем седых волос от уха до уха. — Вы случайно не слышали шепота сегодня утром, Картрайт?

— Шепот, сэр? Он действительно слышал шепот в лифте, и не было смысла скрывать это от Маллена. — Возможно, я слышал какой-то… грохот. Что-то о взрыве в Бельгии — возможно, о военном заводе?

— Зажигательные, — поправил Маллен. «По крайней мере, так сейчас говорит Интерпол. Адский взрыв; люди видели это за много миль, на шоссе. Заведение выглядело как винодел...

— Виноградарь, сэр?

«Винодел».

«Ах».

— И это все, что ты слышал? — небрежно спросил Маллен.

— Да, сэр, это все, что я слышал.

Маллен поджал губы и кивнул. — Тогда, полагаю, мне придется рассказать вам о мертвом русском, найденном на ферме в двенадцати милях отсюда. Удар ножом в горло.

— Господи, — сказал Картрайт. "Связанный?"

— Несомненно, — ответил Маллен. Картрайт изо всех сил пытался понять, почему эта встреча была только между ними двумя, а не командным брифингом, когда Маллен добавил: «Это еще не все. Алан Рейдиггер мертв».

Картрайт смотрел в ошеломленном шоке. «Рейдиггер? Христос." Когда Картрайт возглавлял группу специальных операций, Рейдиггер был одним из его полевых агентов. Алан был не самым физически крепким парнем и даже не самым хитрым, но он был симпатичным, крепким телом и очень умел сливаться с окружающими. — Как?

— Я рад, что вы спросили, — сказал директор Маллен. Он коснулся экрана лежащего перед ним планшета и открыл аудиоприложение. «Это пришло от Стива Болтона, нынешнего главы спецназа, около восьми минут назад. Рейдиггер не появлялся более суток, так что он рискнул и позвонил ему. Вот, послушай».

Маллен нажал кнопку воспроизведения. — Алан мертв, — произнес мужской голос, металлический и далекий. «Нельзя оставаться здесь. И я не могу тебе доверять».

Картрайт в замешательстве покачал головой. — Сэр, я не уверен, что понимаю.

"Нет?" — сказал Маллен. "Попробуйте еще раз." Он нажал кнопку воспроизведения аудиоклипа.

— Алан мертв.

«Нельзя оставаться здесь. И я не могу тебе доверять».

Голос звучал знакомо, но Картрайт никак не мог понять его. Маллен снова прокрутил клип, внимательно наблюдая за заместителем директора. Он снова сыграл.

В четвертый раз глаза Картрайта расширились от осознания и явного страха.

— Нет… — сказал он тихо. «Нет, это невозможно». Он избегал проницательного взгляда Маллена. "Он мертв. Зеро мертв».

— Он определенно должен быть таким, — согласился Маллен. — Твоей работой было следить за этим.

— И я это сделал, — настаивал Картрайт. «Это должен быть кто-то другой, кто-то, кто знал его, или, может быть, хочет, чтобы мы думали, что он жив…»

«Мы проводим полный анализ голоса», — сказал Маллен. — Но я не думаю, что нам это нужно. Директор скрестил руки и наклонился вперед в своем кресле. — Картрайт, ты знаешь, сколько тел уже вытащили из того пожара в Бельгии? Шесть. И судмедэксперты говорят, что каждый из них уже был мертв. Затем у нас есть следы, которые привели к внедорожнику на дне реки — чертово шестидесятифутовое падение! И последнее, но не менее важное: мертвый русский с перерезанным горлом. Это звучит как кто-то конкретно для вас, заместитель директора?

Картрайт ничего не мог сделать, кроме как покачать головой и тупо уставиться на кофейное кольцо на столе Маллена. Это определенно походило на кого-то, кого они знали — кого-то, кого они знали. Ближе к концу Зеро стал безрассудным, непредсказуемым, даже диким. Кто-то из начальства назвал его «диким».

— Но он мертв, — только и смог сказать Картрайт.

«Ну, все это просто титьки вверх». Маллен вздохнул. — Так почему бы тебе не пройтись со мной побыстрее? Потому что эта необходимость знать только что стала очень необходимой». В то время Маллен не хотел никаких подробностей. Он просто хотел, чтобы это было сделано. И мысль о том, чтобы рассказать об этом испытании, у Картрайта скрутила желудок.

"Все в порядке. Я поставил Морриса и, э-э… — Он вздохнул. «Я добавил Морриса и Райдиггера…»

Маллен недоверчиво усмехнулся. — Своих парней? Господи, Картрайт.

«Они вызвались добровольцами!» — сказал он, защищаясь. «Они знали, как он себя чувствует. Они оба пришли ко мне по отдельности со своими проблемами. Его собирались застрелить или убить, или и то, и другое, и его безрассудство могло скомпрометировать и их. А потом, после… ну, вы знаете, что случилось… и Зеро стало хуже, они вернулись ко мне. Они знали, что мы все равно собираемся это сделать, поэтому они вдвоем предложили быть теми, кто это сделает. Они были его друзьями. Они хотели, чтобы это было сделано быстро и чисто».

«И они сделали это», — сказал Маллен.

"Да сэр."

— А теперь один из них мертв.

"…Да сэр."

«И у нас есть довольно веские основания полагать, что Зеро был там».

Картрайт сглотнул. — Похоже на то, сэр.

— У ваших агентов есть доказательства того, что они его устранили? — осторожно спросил Маллен.

Заместитель директора резко поднял голову. — Доказательства, сэр? Боже мой, что имел в виду директор, что он должен был попросить своих агентов принести ему ухо? «С каких это пор спецназ получает доказательства? Нет, его закопали и отправили на дно реки».

— По крайней мере, так тебе сказали, — сказал Маллен.

«Я доверял своим ребятам». Директор или нет, Картрайт начинал раздражаться.

— Другой, Моррис. Он все еще работает под вашим началом, да? Где он сейчас?"

Картрайт на мгновение задумался. «Гм… Моррис — Калифорнийский университет где-то недалеко от Барселоны. Он должен зарегистрироваться где-то в ближайшие шесть часов. Что ты хочешь чтобы я сделал? Позови его?

"Нет." Маллен погладил подбородок. — Но оторвите его от операции. Я хочу, чтобы он был готов к полету в любой момент. Кто-то убил агента, и как только этот парень снова появится — неважно, Зеро это или нет, — вы получите Морриса. Прозрачный?"

— Ясно, сэр.

«Позаботься об этом на этот раз. Я не буду впутывать в это Болтона или кого-либо еще. Это зависит от вас. Мы не можем позволить этому выйти наружу. Мы не можем допустить, чтобы здесь рыскала служба внутренних дел. И мы, конечно же, не можем рисковать тем, что история станет достоянием широкой публики».

— Понятно, сэр.

"Хороший. Идти."

Картрайт встал и застегнул пиджак. Его ноги ослабли. Если Стил был еще жив… ну, он не хотел думать о том, что может случиться.

Взявшись за дверную ручку, Маллен снова позвал. — А Картрайт? Это стрелять на поражение. Вы понимаете? Я не позволю ему снова буйствовать по Европе. Это было бы очень плохо для меня… и для тебя.

"Да сэр."

Картрайт поспешил обратно в свой кабинет, кивая проходившим мимо коллегам и выдавливая из себя улыбку. Как только он оказался внутри с закрытой и запертой дверью, он вздохнул и позвонил Моррису по защищенной линии.

Он не стал утруждать себя приветствиями или светскими беседами. «У нас есть основания полагать, что агент Зеро все еще может быть жив», — сурово сказал он. — Мне нужно, чтобы ты сделал это не так.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Рид заметил, что у бизнес-леди через проход от него в поезде была большая сумка, из которой торчал уголок ноутбука. — Извините, — он наклонился и тихо сказал, — вы говорите по-английски?

Она подозрительно приподняла бровь, но кивнула. "Да."

«Я знаю, что это может быть заранее, но могу я одолжить ваш компьютер на минутку? Я просто хочу проверить своих детей».

При упоминании о детях женщина заметно смягчилась. "Во всех смыслах." Она вытащила компьютер из сумки и протянула ему.

"Спасибо. Я буду через несколько минут.

Поездка на поезде из Цюриха в Рим заняла почти десять часов. Полет занял бы всего около полутора часов, а теперь, когда у Рида был паспорт, он мог бы прыгнуть в самолет, но это означало бы выбросить и Глок, и Вальтер, а он был против идея идти вперед безоружным. Поэтому вместо этого он сел на поезд на вокзале Цюриха и отправился в ночную поездку в Италию.

Сиденья были достаточно удобными, чтобы спать, но все, на что он был способен, это вздремнуть по двадцать-тридцать минут за раз. Ему было трудно успокоить свой разум. Найдется ли что-нибудь у фонтана? Он должен был проверить квартиру, бывшую конспиративную квартиру его команды, но он сомневался, что она все еще используется. Он прекрасно понимал, что это может оказаться еще одним тупиком, и что тогда он будет делать? Сдаться? Сдаться ЦРУ?

Точно нет. Не тогда, когда они думают, что ты должен быть мертв. Нет, пока они подозревают, что ты мог убить Райдиггера. Последнее, что вы хотите, это оказаться в тюремной камере черного сайта, как шейх. Смерть была бы предпочтительнее.

Он должен был поверить, что у фонтана что-то есть. Ему приходилось постоянно твердить себе, что Рейдиггер был его другом и что у него была причина сохранить фотографию.

Рид включил компьютер и зашел на сайт Skype. Он ждал сообщения со счета Кэтрин Джоанн.

Всего четыре простых слова: Мы в опасности??

Его сердце чуть не разбилось при мысли о его девушках, запертых в гостинице, едва ли представляющих, почему они там или что происходит, только расплывчатые инструкции, что они должны покинуть это место, отправиться туда, где они никогда раньше не были, избегать использования свои телефоны и никому не говорить, куда они идут. Еще хуже было то, что он не мог ответить на вопрос Майи, потому что понятия не имел, подвергались ли девочки какой-либо реальной опасности или нет. Единственное, что он мог сделать, это предположить, что те же самые люди, которые знали о нем, знали и о них — и этого было достаточно, чтобы он усомнился в их безопасности.

Он решил, что честность — лучшая политика. Майе было всего шестнадцать, но она была умна и способна, и он многого от нее требовал. Слишком. Она заслуживала чего-то большего, чтобы продолжить.

Он напечатал: Это возможно. Я не знаю наверняка. Мне жаль, что я не могу рассказать вам больше. Я просто хочу, чтобы вы оба были в безопасности. Пожалуйста, позаботься о сестре. Я люблю вас обоих.

Когда он переместил курсор, чтобы выйти из системы, появился значок, показывающий, что Кэтрин Джоан находится в сети. Появилось новое сообщение: Вы продолжаете это говорить. Как будто ты не вернешься.

Он подождал еще мгновение, его горло сжалось, но больше ничего не последовало. Он напечатал ответ, я буду. Я обещаю. А затем он быстро вышел из системы, прежде чем желание рассказать ей больше стало слишком сильным. Он, конечно, хотел — они оба были такими умными и, может быть, даже достаточно взрослыми, чтобы вынести правду, особенно Майя, — но он просто не мог рисковать и дальше подвергать их опасности. Он задавался вопросом, знал ли Амон вообще о девочках, или они просто решили оставить детей в стороне. Если второе, то как долго это продлится, пока они не попытаются использовать девушек против него? Он надеялся, что дети нашли безопасное место за городом, как он и просил. Он надеялся, что их тетя Линда сопротивлялась желанию привлечь полицию. Он надеялся, что девушки держатся подальше от телефонов. Больше всего он надеялся, что Рейдиггер ничего о них не сказал, несмотря на очевидные пытки, через которые он прошел.

Рейд безучастно смотрел на экран выхода, а в его воображении роились невообразимо ужасные мысли — одна мысль о том, что такие же мужчины, которые пришли за ним, доберутся до его девушек, заставляла его дрожать.

Я бы убил каждого из них, если бы они коснулись волос на голове.

Он не мог сказать, была ли это мысль Кента или Рида — готовность убивать, делать ужасные вещи, чтобы защитить свою семью. Это не имело значения, понял он; они оба были отцами. Кроме того, они оба были одним и тем же человеком. Мысли Кента, мысли Рида… они оба были его частью. Чем дальше он продвигался, тем больше узнавал Кента, и тем менее различимыми становились две личности. Они были им , простыми и понятными. Теперь он знал это. Один был просто более расплывчатым и нечетким, чем другой.

Было что-то еще, какое-то маленькое ноющее представление, мягко тянущее за край его подсознания, как ребенок, натягивающий юбку своей матери. Он уже чувствовал это раньше; это было похоже на дежа вю, но у него не было ощущения, что он уже ехал поездом из Цюриха в Рим раньше. Как будто его разум хотел, чтобы он вновь пережил какое-то воспоминание, о котором он знал, что он там был, даже если он этого не делал.

Он увидел Кейт. Он видел ее в белом свадебном платье в день, когда они произнесли клятвы. Он видел ее на пляже в Мексике во время их медового месяца. Он видел, как она улыбалась, склонившись над кроваткой Майи.

Он видел ее окаменевшей, слишком далекой, чтобы он мог дотянуться вовремя, ее рот открылся в безмолвной зевоте крика…

А потом мысленный образ Кати расплылся, став аморфным и неразличимым. Его лоб пульсировал, когда быстро и болезненно началась головная боль. Он взялся за виски и сделал ровный вдох.

Женщина через проход наклонилась. "Ты в порядке?"

— Ага, — пробормотал он. «Мигрень».

Головная боль медленно отступала в течение минуты. Странно , подумал он. Он стряхнул это.

Он уже собирался выключить компьютер и вернуть его женщине, когда ему пришла в голову еще одна идея. Он открыл новую вкладку браузера и выполнил поиск в Интернете по запросу «Амон». Неудивительно, что первые несколько страниц результатов были связаны с одним и тем же предметом — древнеегипетским богом.

Рид понятия не имел, какая может быть связь между египетским богом и террористической организацией. Но тем не менее он просматривал страницы и читал все, что мог, о возвышении и возможном закате Амона. Он уже знал большую часть этого. Он попытался сузить свой поиск до «культа Амона» шестого века, последней сохранившейся группы, поклонявшейся древнему богу до того, как христианство задушило и уничтожило последователей старого божества. И все же он нашел о них мало информации, и еще меньше того, что было для него новым. Он просмотрел несколько веб-сайтов в поисках деталей, какой-то связи или возможного объяснения.

Потом он увидел это, и его кровь похолодела.

На сайте, посвященном египетскому наследию и культуре, он увидел символ — иероглиф, несколько грубый, но основанный на найденных при археологических раскопках. Оказалось, что это перышко, а рядом с ним прямоугольник, а под ним зигзагообразная линия, как ребенок рисует горы.

Он уже несколько раз видел этот глиф, выжженный на шеях трех человек, которых он убил. Это был иероглиф Амона.

Что это значит? Фанатики? Остатки секты? Но почему?

Он потер лицо. Он слишком устал, чтобы думать прямо, не кидаясь на дикие догадки. Кроме того, ему нужны были настоящие зацепки, а не истории о древних богах и давно умерших фараонах. Он закрыл компьютер и вернул его женщине, уселся на свое место и с перерывами вздремнул до конца поездки на поезде.

Они прибыли в Рим, когда снова взошло солнце. Рид далеко не отдохнул, но, по крайней мере, ему удалось немного поспать. Он купил эспрессо на вокзале и, пока ждал, изо всех сил пытался вспомнить, какой сегодня день, сколько времени прошло с тех пор, как его похитили из дома. Неужели прошло всего два дня? Казалось, что это было намного дольше, как будто это могло быть несколько недель назад.

Как и в Париже, воспоминания Кента вели его по улицам Рима. Казалось, он хорошо это знал; уличные знаки и достопримечательности зажигали его лимбическую систему, как живой автомат для игры в пинбол. Ему даже не пришлось прерывать свой быстрый шаг, чтобы найти площадь Маттеи, а вместе с ней и Фонтана делле Тартаруге.

Фонтан не был особенно большим или даже таким грандиозным по сравнению со многими другими фонтанами, которые мог предложить Рим, но он был довольно красив. В нем четверо бронзовых мужчин держали сосуд, каждый с поднятой рукой, как будто тянулся к очень реалистичным черепахам по краю мраморной чаши.

Он долго стоял там, любуясь им, борясь с желанием сардонически хихикнуть. Сколько раз Рейд Лоусон говорил себе, что совершит такое же путешествие? Как часто он обещал, что однажды он с девочками посетит Италию, Испанию, Францию, Грецию? И теперь он стоял здесь не для отдыха, а по необходимости, потому что от этого буквально зависела его жизнь.

Вспыхнуло видение — мысленно он увидел четырех человек, стоящих вокруг фонтана и любующихся им, как туристы. Он был среди них. Рейдиггер был там. Молодой человек с темными волосами и дерзкой улыбкой. Моррис. И блондинка из его воспоминаний, та, что с грифельно-серыми глазами. Йоханссон.

Мы вчетвером планировали операцию здесь, в отеле напротив площади. Мы провели разведку местности и установили здесь наше убежище. Мы встали перед этим фонтаном и попросили азиатского туриста сфотографировать нас. Это была идея Райдиггера. Моррис сделал вид, что ему это не нравится. Мы знали, что не должны. Но мы все равно это сделали.

Он посмотрел мимо фонтана на высокое здание из белого кирпича за ним. Это была бывшая усадьба семьи Маттеи, давно переоборудованная в роскошные апартаменты. Он сразу понял, что убежище находится за каменной аркой, во дворе и вверх по лестнице, самой маленькой части второго этажа в конце коридора. В нем было окно, выходящее на фонтан.

Рид взглянул вверх на окно. В лучах утреннего солнца он не видел ничего, кроме белых занавесок, подвязанных поясом изнутри.

Он думал о том, стоит ли ему идти вверх. Найдет ли он там что-нибудь? Был ли это вообще безопасный дом, или он врывался туда, чтобы найти семью, завтракающую?

Зачем я вообще пришел сюда? Это было глупо с моей стороны, подписаться на старую фотографию без уважительной причины. Я должен был все обдумать. Мне следует иметь…

Он почувствовал знакомое, но отчетливое ощущение, точно такое же, как в парижском пивном баре, — за ним наблюдают. Он был в этом уверен; Инстинкты Кента кричали на него. Он вел себя небрежно, делая вид, что восхищается фонтаном, кружась вокруг него и проверяя периферию. Насколько он мог судить, он был один на площади, но также был окружен со всех сторон несколькими этажами окон.

Мне нужно двигаться.

Он сунул руку в карман пиджака и обхватил «глок». У него был только один путь; он не собирался уходить, сдаваться после такого далекого путешествия. Итак, он пересек площадь и прошел под куполообразным каменным сводом многоквартирного дома во двор, желая выбраться из всех этих окон.

За садами во дворе хорошо ухаживали — вспыхнуло новое воспоминание о весне в Риме, о ярких цветах, растущих безупречными рядами, — хотя сейчас было слишком холодно для этого.

Он прошел по мощеной дорожке к каменной лестнице, ведущей вверх и внутрь здания. Прямо внутри фойе, слева от него, была еще одна лестница, которая вела в коридор с двумя дверями с каждой стороны. Рид провел левой рукой по стене, тихо идя по коридору. Штукатурка казалась грубой, старой и неровной, но в этих стенах была богатая история. Когда-то он был ее маленькой, почти незначительной частью, помнил он это или нет.

Он остановился у последней двери слева. За ним будет убежище, квартира, которую его команда оборудовала как место встречи.

Рид поправил сумку на плече и щелкнул предохранителем «Глока-27». Он не вынимал пистолет, а направил ствол на любую потенциальную угрозу, которую мог обнаружить по ту сторону двери.

Он хотел верить, что Рейдиггер послал его туда не просто так. Ему хотелось верить, что Алан был на его стороне. Он хотел предположить, что фотография была подсказкой, указывающей ему на безопасное место, еще одной зацепкой, следующим шагом в этом причудливом путешествии.

Он попробовал ручку, сжав ее всего двумя пальцами и медленно, очень медленно поворачивая.

Он повернулся в его руках.

Он приоткрыл дверь на несколько дюймов и осторожно заглянул в квартиру.

Он заглянул в маленькую гостиную. Почти все в нем выглядело старым, вплоть до водопровода и изношенных открытых балок над головой. Кто-то немного приукрасил это место по сравнению с образом, который был у него в голове; на журнальном столике стояли свежие цветы, а на диване лежало несколько ярких декоративных подушек, но в остальном все стены и предметы мебели были белыми или серыми. Это была причудливая дихотомия, как будто какая-то яркая форма жизни пыталась прорваться сквозь нейтральное, пресное существование.

Рид случайно толкнул дверь еще немного. Он осторожно шагнул через порог, повернулся боком и проскользнул внутрь. Не похоже, что там кто-то был.

Затем — предательский звон стеклянной чашки. Мойка работает. Кто-то зевнул.

Рид замер. Он мог видеть только край кухни, за углом гостиной. Но кто-то был там, двигался вокруг. Он затаил дыхание и сделал еще один шаг, полностью переместившись в квартиру. Он медленно, медленно закрыл за собой дверь.

Петли заскрипели.

"Привет?" Женский голос. Она подошла из-за угла.

У нее была светлая кремовая кожа и светлые взлохмаченные волосы, собранные в свободный хвост. Было еще рано; она была в пижамных штанах и майке, как будто только что проснулась.

Но ее лицо говорило о другом. Ее аспидно-серые глаза были широко раскрыты от шока, а рот разинут, когда она смотрела прямо на Рейда.

Чайная чашка выскользнула из ее рук и разбилась об пол.

Это была она. Женщина из его воспоминаний.

Йоханссон.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

«Кент Стил жив».

Слова пронеслись в его голове, как мантра, снова и снова. Кент Стил жив. Кент Стил жив . Как странно было то, что четыре, казалось бы, простых слова могли вызвать такую невероятную ярость, могли заставить его кровь закипеть, а губы невольно скривиться в яростном рычании.

Раис стоял перед зеркалом в грязной ванной, без рубашки, наброшенной на душевую штангу. Две из четырех лампочек перегорели в туалетном столике над раковиной, когда он смешивал пластиковой ложкой хлорный порошок и перекись в маленькой миске из нержавеющей стали.

Амон связал агента-перебежчика с ним напрямую. Раис не знал имени агента; внутри Амона они называли его только Агентом Один, легкомысленным кодовым именем, основанным на его бывшем товарище по команде, печально известном Агенте Зеро. Раис отказался называть Кента Стила чем-либо, кроме его настоящего имени. Агент Зеро был бугименом, чудовищным медвежатником, который мог стать тенью и быть где угодно. Это имя шептали со страхом и трепетом даже среди членов Амона. Но Раис слишком хорошо знал, что Кент Стил всего лишь человек из плоти и крови.

До сегодняшнего дня разведданные Агента Один всегда были надежными. В прошлом это помогало Амону оставаться на шаг впереди ЦРУ, снабжая их ложной информацией и тупиками, сбивая с толку других агентов. Но теперь Кент Стил был жив.

Двумя пальцами Раис нежно коснулся темного неровного шрама, который шел по диагонали чуть ниже его левого соска, вниз по грудине, почти до самого пупка. Почти два года назад ему лично поручили убить Стила. Но не в тот раз у него все пошло не так. Его братья нашли его полумертвым и держащимся в собственных внутренностях. Врачи Амона несколько часов пытались сохранить ему жизнь. Пять месяцев потребовалось Раису, чтобы восстановиться.

Он начал наносить осветляющую смесь на участки своих коротких темных волос с помощью щетки.

Информация Агента Один всегда была надежной, за исключением одного случая: когда он сказал Амону, что Стил мертв. Он пообещал, что позаботится об этом сам.

И все же Кент Стил был жив.

Если бы это был кто-то другой, даже Раис, Амон действовал бы быстро и беспощадно. Агент Один будет мертв в течение часа за свой проступок. Но он им был нужен, и агент знал это.

Звонок поступил меньше часа назад.

«Кент Стил жив», — сказал ему Агент Один по телефону вместо приветствия.

Раис гордился тем, что умеет контролировать свои эмоции, но обнаружил, что колеблется, когда его захлестнули шок и ярость. Как странно, что четыре, казалось бы, простых слова могли вызвать такую жажду крови. Его рука рассеянно коснулась шрама на груди.

Раис долго молчал. — Это было бы невозможно, — сказал он наконец ровным голосом, стараясь, чтобы его голос не выдавал презрения. — Потому что ты убил его.

— Думал, что сделал, — просто сказал агент, как если бы просто мысль о том, что кто-то сделал что-то, означала желание этого сделать. «Казалось, ему помогал кто-то другой, кто-то, кто, как я думал, был на моей стороне. Но этот парень уже мертв благодаря вашим людям.

"Ты уверен?" — спросил Раис. Он усмехнулся так легко, что это было похоже на свистящее дыхание. — Кажется, у тебя есть проблемы с определением разницы между мертвыми и живыми.

Агент Один усмехнулся по телефону. «Послушай, твои люди сказали мне, что ты парень, который делает такие вещи, верно? И я слышал, что у вас есть что-то вроде личных отношений со Стилом.

— Ты знаешь, где он? — спросил Раис.

— Нет, но я думаю, что знаю, где он будет, — сказал агент. «Ему есть только одно место, и я собираюсь поймать его там. Но если он достаточно умен, чтобы не идти туда, то тут в дело вступишь ты».

— Как я узнаю, где его найти? — спросил Раис.

— Есть способ выманить его. Мне это не очень нравится, но может быть необходимо».

"Который?"

— Черт возьми, — отрезал Агент Один. «Это только крайняя мера. Если мне не удастся заполучить его, я скажу вам. Я просто предупреждаю вас. Затем он повесил трубку.

Раис минут двадцать держал краску, сидя на закрытой крышке унитаза и размышляя. Смесь отбеливателя вызывала у него зуд на голове, но он не обращал на это внимания. После звонка агента Раис немедленно принялся менять свою внешность, чтобы Кент Стил не узнал его. Когда они в последний раз встречались, у Раиса была тонкая борода, которую он сбрил. Он осветлил свои темные волосы и, ожидая, пока цвет схватится, надел на глаза синие контактные линзы, чтобы скрыть изумрудные радужки.

Чего язвительный Агент Один не знал, так это того, что Амон уже насторожил Раиса. Четверо иранцев были найдены мертвыми в парижском подвале после того, как не зарегистрировались в назначенное время. О взрыве на российском объекте сообщили во всех новостях, хотя, по данным СМИ, причиной разрушения виноградника стал газопровод. Не было никаких упоминаний о производстве бомб или связях с какими-либо радикальными экстремистскими группировками.

Раис поменял телефоны, раскрыл древнюю Нокию и позвонил. В любой день он использовал до пяти разных телефонов и регулярно их менял. Он полностью осознавал, что некоторые могут назвать его параноиком. Он считал себя основательным.

Мужчина на другом конце провода ответил, но ничего не сказал.

— Мы отслеживаем передвижения Агента Один? — тихо спросил Раис.

— Да, — раздался хриплый шепот.

— Я хочу знать, куда он идет. Раис выключил телефон. Он был уверен, что агент снова потерпит неудачу, а когда это произойдет, Раис найдет Стила и убедится, что тот мертв.

Он коснулся символа на правом бицепсе. Он был прямоугольным, не больше четверти, с приподнятой кожей и розовым там, где символ был выжжен на его плоти. Быть отмеченным глифом Амона было невероятной честью. Физические и умственные испытания, которые нужно было пройти, чтобы стать членом внутреннего круга, часто приводили и приводили большинство мужчин к безумию или самоубийству.

Однако отметина на руке Раиса была не так заметна, как многие другие. Было обычным делом носить глиф на шее, носить и демонстрировать его с гордостью, но положение Раиса требовало некоторой уловки, способности сливаться с толпой и не быть легко узнаваемым. Его начальство понимало это и допустило клеймо на руке, а не на шее.

Некоторые из его сверстников, с другой стороны, не понимали, а некоторые даже зашли так далеко, что издевались над ним и подвергали сомнению его преданность делу. У Раиса было элементарное решение наказания: он засунул оба больших пальца в глазницы последнего человека, сомневавшегося в его лояльности.

Как только отбеливатель застыл, Раис вымыл волосы в грязной ванне с кольцами. Он задавался вопросом, куда Стил может пойти дальше. Было бы невозможно отследить его местонахождение, если бы надоедливый агент не сделал первый ход. Раису ничего не оставалось, как ждать. Он был терпеливым человеком — черта, которую не часто разделяют многие из его окружения. Другие, осуждавшие культуру и наследие своего места рождения, возможно, были бы склонны забыть об этом, выбросить из памяти и сосредоточиться на настоящем, но не Раис. Ему было важно помнить, откуда он родом. Это напомнило ему о его мотивах и укрепило его решимость.

Раис заслужил свою метку, хотя его положение внутри Амона заставляло его скрывать ее, когда это было необходимо. Его формирующие годы военной подготовки и последующее время, проведенное воровством на улицах Египта, одинаково хорошо послужили ему как убийце. Он приобрел известность среди своих братьев. Он нашел цель.

И тут на сцену вышел Кент Стил.

Это было эпическое противостояние. От одной мысли об этом у Раиса волосы на руках встали дыбом. Он чуть не победил агента — посадил его на спину с приставленным к голове пистолетом. Но это дало осечку. Неисправный штифт спускового крючка, всего лишь крошечный продолговатый кусок металла, принял за него решение между жизнью и смертью. У Стила в сапоге был нож, и он вскрыл Раиса от пупка до груди, а затем оставил его медленно умирать, держась за свои внутренности.

Пять месяцев понадобилось ему, чтобы полностью восстановиться. Пять мучительных, изнурительных месяцев лечения ран отрицательным давлением и закрытия с помощью вакуума, медицинских корсетов и некротических тканей.

Раис взглянул на себя в зеркало, довольный своими чисто выбритыми щеками, белилами и голубыми глазами. Для него он по-прежнему выглядел как он сам, как Раис, но он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы одурачить Стила, хотя бы на время — достаточно, чтобы он приблизился и вонзил нож агенту между ребрами. На этот раз он не потерпит неудачу.

Он натянул черную футболку и вышел из ванной. В гостиной снова пахло дымом; остальные трое сидели за маленьким круглым столом, делили сигареты и играли в домино. Раис нахмурился. Эти люди, это трио сербов, они не были Амоном. Они были фракцией какого-то освободительного движения, которое Амон собрал в лоно, чтобы помочь в их грандиозном замысле. Раис был назначен в это место, в этот деревенский ветхий дом на востоке Испании, чтобы следить за этими тремя. Они отвечали за отслеживание и запись траекторий полета на Сион и обратно, но Амон считал их несколько ненадежными — и, судя по тому, что до сих пор видел Раис, они были правы в своих опасениях.

Эти глупцы думали, что они Амон. Это было обещание: присоединяйтесь к нам, станьте нами и наслаждайтесь плодами нового мира вместе с нами. Закрепиться на земле. Часть для всех, и каждый является частью.

Эти люди понятия не имели.

Самый крупный из троих, бородатый, импозантный мужчина по имени Никола, взглянул вверх и тут же фыркнул на изменившуюся внешность Раиса — его чистые щеки, светлые волосы и голубые глаза.

— Что это ты делаешь? — спросил он по-английски с акцентом. — Ты выглядишь, э-э, как кинозвезда. Две его когорты засмеялись.

Раис ухмыльнулся. «Я собираюсь убить кого-то. Поэтому я должен восстановить свои западные полномочия».

Никола нахмурился. "Что это значит?"

Рейс подошел к их маленькому круглому столу и взял с собой молчащий Зиг Зауэр, стоявший в центре. Не колеблясь ни секунды, он произвел три быстрых выстрела, каждый резким ударом сжатого воздуха, в лоб трем сербам.

— Бесполезно, — пробормотал он. Он стер свои отпечатки с пистолета и поставил его в центре стола. Он взял SIM-карты с каждого из их телефонов и раздавил их. Затем он принялся стирать с места все признаки того, что он там был.

Он позвонил, чтобы предупредить Амона о прискорбной кончине трех сербов. Затем он схватил свою сумку и вышел из дома, направляясь в сторону Барселоны. Амон выслеживал агента, а агент выслеживал Стила. Раздражающий агент-перебежчик, снабжающий их информацией, — он потерпит неудачу. Последний удар нанес Раис.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Кент?

Разбитые остатки чайной чашки лежали между ними — Ридом, как раз за дверью в квартиру, и женщиной, сероглазой Йоханссон, которую он помнил, сразу за маленькой соседней кухней. Ее лицо побледнело. Ее нижняя губа дрожала.

— Ты… — Она покачала головой, и ее светлые волосы задрожали вместе с ней. "Вы умерли."

Люди продолжают говорить мне, что , подумал он, но ничего не сказал. Он не знал эту женщину. Может быть, когда-то и было, но не сейчас.

— Я не… я просто… — пробормотала она, не находя слов. — Это действительно ты?

Он не знал, что сказать. Он решил единственное, что имело для него смысл в данный момент: «Да. Это я."

"Бог. Ты выглядишь чертовски». Она издала короткий смешок. «Кент, я просто не могу в это поверить!» Она хотела сделать шаг вперед, но Рид поднял обе руки. Она замерла, приподняв бровь.

Он указал на пол. "Стекло." Ее ноги стояли босыми на кафельном полу.

Она вопросительно посмотрела вниз, как будто только сейчас заметила, что чашка разбилась, а затем ловко перепрыгнула через осколки к нему. Прежде чем он успел вытащить руку из кармана, она обвила его руками и притянула к себе, уткнувшись головой ему в шею.

«Боже, я не могу в это поверить! Ты жив! Почему ты не связался, не пытался связаться со мной? Господи, ты жив!»

Рид позволил ей обнять себя, но не обнял ее в ответ. Тем не менее, было что-то в ней, просто вид и ощущение ее, что что-то всколыхнуло его внутри. Раньше это были страсть и азарт. На этот раз это было тепло, чувство, граничащее с радостью, как будто старый друг входит в ворота аэропорта, а может быть, и больше. Он чувствовал запах ее волос, фруктового шампуня, лавандового лосьона для кожи и…

Вы двое сидите в баре в забегаловке на Мальте. Место переполнено, но никто другой не имеет значения. Свет неоновой вывески в окне танцует в ее серых глазах. Ваши пальцы едва соприкасаются. Ты наклоняешься к ней. Она тоже…

Он застонал, когда снова заболела голова. Это было похоже на сильное давление в голове, как будто что-то было в его черепе и пыталось вырваться.

Йоханссон отстранилась. "Ты в порядке?" — спросила она в тревоге. "В чем дело?"

— Это… какая-то длинная история, — простонал он.

— У тебя какие-то неприятности?

— Ага, — просто сказал он.

— Вас здесь преследовали? Вы видели кого-нибудь из других…

"Ждать." Боль утихла, и он вырвался из ее объятий. «Просто подождите секунду. Откуда мне знать, что я могу тебе доверять?»

Она сделала шаг назад и нахмурила брови. "О чем ты говоришь? Это я. Мария. Конечно, ты можешь доверять мне. Ты меня знаешь."

"Нет. Я не." Он покачал головой. "Мне жаль."

"Я не понимаю."

"Как я и сказал. Это длинная история."

— Что ж, я хочу это услышать, — настаивала она.

Он осмотрел ее. Она казалась искренней как в своей заботе о нем, так и в желании помочь. Рид Лоусон, возможно, не был так уж хорош в чтении людей, но он верил, что Кент Стил был таким, и в его голове не было никаких тревожных сигналов.

Тем не менее, у него были вопросы. — Ты говоришь, что я могу тебе доверять, но ты прячешься в конспиративной квартире?

— Это не то, что ты думаешь, — сказала она. «Я… ну, я сижу на корточках на деньги правительства США». Она нахмурилась. — Ты не помнишь?

"Нет." Рид оглядел ее сверху донизу. На ее худощавой фигуре не было места, где она могла бы спрятать пистолет. В то же время он не мог не заметить, что ее кожа была безупречной, нигде не было заметного шрама. Ее волосы падали блестящими волнами на плечи, такие яркие и идеально светлые, что казалось, что они почти светятся. Чувство снова зашевелилось внутри него — желание, желание.

Вырваться из этого - отругал он себя.

— Ты, — сказал он. — Вы из ЦРУ.

"Я был. Уже нет. Я не был в течение некоторого времени. Вскоре после того, как ты… ну, после того, как ты умер, я был дезавуирован.

Отклонено. Она стала мошенницей. Агентство отрицало всякую ответственность или даже знало о ней как об агенте.

"Почему?"

Она толкнула дверь, полностью закрытую за ним, перешагнула через стеклянные остатки чайной чашки и махнула ему внутрь. — Я пошла искать то, что искали вы, — неопределенно сказала она. «Потом я отказался возвращаться, когда меня позвали. Так что я был дезавуирован».

Йоханссон на мгновение исчезла в кухне и снова появилась с тонкой метлой и пластмассовым совком. Она встала на колени, чтобы убрать разбитую чашку.

Рид решил доверять ей, по крайней мере, до тех пор, пока она не дала ему повод не доверять. Он медленно вытащил руку из кармана и вошел в гостиную. — И ты уверен, что мы здесь в безопасности? — спросил он, оглядываясь.

— Никто, кроме нас четверых, об этом не знает.

— Остальные, Рейдиггер и Моррис… они не искали?

Йоханссон фыркнул. — Нет, Кент. Disavowed означает, что активные агенты забывают ваше лицо. Да, они были друзьями, но они до сих пор на работе, насколько я знаю. Если бы агентство узнало, что они нашли меня, они тоже были бы в дерьмовом ручье.

Рид покачал головой. Ему очень хотелось рассказать ей о Рейдиггере, но он чувствовал, что сейчас неподходящее время. Сначала он хотел получить ответы.

Но и она тоже. Когда она снова встала, она сказала: «Господи, Кент, где ты был? А что у тебя с головой? Почему ты ведешь себя так, будто ничего не помнишь?

— Потому что я этого не делаю. Он бросил сумку Райдиггера на диван, а затем осторожно снял с шеи повязку-бабочку и слегка повернулся, чтобы показать ей рану, в которой иранский следователь вырезал из него маленькое, похожее на зерно устройство.

— Боже мой, — выдохнула она. «Похоже, он заражается. Пойдем со мной." Она схватила его за руку и повела в небольшую ванную комнату с окнами из матового стекла и белой сантехникой. "Сидеть." Он так и сделал, сев на крышку унитаза, пока она рылась в шкафчике в поисках предметов первой помощи. «Я приберусь, — сказала она, — но ты должен будешь мне все рассказать».

— Я буду, — пообещал он.

*

Он начал с самого логичного места, с самого начала. Рид рассказал ей о том, как сидел в своем кабинете в Нью-Йорке около полуночи, когда за ним пришли трое иранцев. Он рассказал ей, как они накачали его наркотиками и посадили на грузовой самолет в Париж. Он рассказал ей о подвале, о следователе и о том, как срезал крошечное устройство, похожее на рис, у себя на шее.

«Он назвал это подавителем памяти». Он вздрогнул, когда Йоханссон приложила к ране теплую влажную тряпку.

— Господи, — прошептала она. — Как ты вообще заполучил одну из них?

Он резко поднял взгляд. — Вы знаете об этом?

"Я знаю, немного. Я слышал кое-что. Она стерла засохшую кровь с краев раны, а затем выжала розовую воду с мочалки в раковину. «Агентство было одержимо контролем памяти с тех пор, как кто-то себя помнит. Подавление воспоминаний, изменение воспоминаний, доступ к воспоминаниям… Я уверен, что где-то в какой-нибудь подземной чистой комнате происходят какие-то действительно странные вещи.

«Но это реально, — сказал он, — очевидно. Я вообще ничего не помнил о том, что был Кентом.

— А воспоминания не вернулись, когда вырезали? она спросила.

"Нет. Я имею в виду, немного. Сначала они были нечеткими, странными и бессвязными. Они возвращались понемногу, особенно когда я что-то вижу или слышу определенные слова, это вызывает видение в моей голове. Это похоже на переключение каналов на телевизоре и краткий обзор того, что идет». Он посмотрел ей в глаза. Она этого не сделала. — Что вы об этом слышали?

Она вздохнула. «Я знаю, что это было очень экспериментально, потенциально опасно. Предположительно, это работает на основе когнитивной терапии…

"Что это значит?"

«Это означает, что после того, как они вставили его в вас, кто-то должен сказать вашему мозгу, что нужно забыть», — объяснила она. «Что-то вроде гипноза — сила внушения и тому подобное». Она выдавила немного мази на ватный тампон и приложила к его шее.

— Значит, ты говоришь, что я не мог сделать это с собой.

— Нет, — ответила она. — Это было бы невозможно.

— Вся эта ситуация невозможна, — пробормотал он. «Три дня назад я думал, что я профессор европейской истории, живущий в Бронксе со своими детьми. Теперь я агент ЦРУ, убитый в бою за попытку раскрыть террористический заговор. Как это может быть?"

Йоханссон пожал плечами. — У всех нас есть прикрытие, Кент. По мнению большинства в мире, я дипломированный бухгалтер из Балтимора. Я даже могу сделать ваши налоги. Мы хорошо обучены. Мы ведем две жизни. Так было всегда».

Он покачал головой. «Но у меня были бы пробелы в памяти. Если бы я был здесь раньше, как Кент, где бы я мог подумать, что я был как Рид?»

— Твой разум заполняет его, — просто сказала она. «Наши мозги довольно удивительны. Мы думаем с точки зрения реальности. Вы, должно быть, где-то были, поэтому ваш мозг придумывает для вас детали». Она разорвала бумажную упаковку свежего бинта. «Это похоже на то исследование, которое было проведено несколько лет назад по страховым случаям. Эта компания опросила дюжину свидетелей автомобильной аварии, и они спросили: «Какого цвета была кепка водителя?» Только пара человек действительно помнила, но ни один человек не сказал: «Я не знаю». Их мозг заполнял детали, и все они были уверены в себе. Страховая компания получила пять разных ответов».

— Значит, ты хочешь сказать, что у меня есть не только воспоминания Кента, но и некоторые из моих воспоминаний как Рида, возможно, даже не настоящие? Господи , подумал он, это последнее, что мне нужно, чтобы начать сомневаться в том, что я считал несомненным.

«У меня нет ответов на все вопросы. Я просто говорю вам то, что слышал». Она прижала повязку к ране на его шее и разгладила края кончиками пальцев. Ее руки были теплыми. Что-то снова шевельнулось глубоко внутри него. Он определенно заметил, что она склонилась над его плечом, низкий вырез ее майки создавал тени между ее грудями. Он чувствовал ее мягкое дыхание возле своего уха.

«Эти видения… у тебя были какие-нибудь обо мне?» — спросила она, пытаясь говорить непринужденно.

— Не совсем так, — сказал он откровенно. — Я знаю, что ты был частью моей команды. Может быть, даже… друг.

"Вот и все?"

"Вот и все. Мне жаль. Я не знаю почему, но каждый раз, когда вы приходите мне на ум, воспоминания исчезают, и у меня возникает сильная головная боль, похожая на мигрень, которая длится всего минуту или около того».

"Хм." Она выпрямилась и закусила нижнюю губу, размышляя. «Может быть, это побочный эффект того, как они вырезали это из тебя. Я не могу представить, что это было хорошо для вашей лимбической системы. Надеюсь, это не навсегда». Затем тихо добавила: «Я хочу, чтобы ты помнил меня».

Несколько секунд они молчали, уставившись в белый кафельный пол. Затем Йоханссон откашлялась и сказала: «Сними штаны».

"Что?"

"Сними штаны." Она указала. Небольшое количество крови пропитало его джинсы. Очевидно, суперклей, которым он заклеил ножевую рану на бедре, не выдержал.

"Ой. Ага. Хорошо." Он выскользнул из своей куртки-бомбера, а затем снял джинсы, накинув их на ванну. Он снова сел на унитаз, а Йоханссон встала перед ним на колени на пол, тыкая в рану.

— Суперклей, Кент? Она усмехнулась. «В любом случае, вернемся в Париж. Иранцы в подвале. Что с ними случилось? Как ты выбрался?

— Я убил их. Он просканировал ее в поисках какой-либо физической реакции на его заявление, но ее не было. Она была невозмутима.

— Для этого мне понадобится пинцет, — пробормотала она. "А потом…?"

— Потом я пошел в бар. Он рассказал ей о встрече с Юрием, поездке на машине в Бельгию и побеге из лагеря Отца.

Она слегка усмехнулась. — Знаешь, когда я услышал об этом, моя первая мысль была о тебе. На нем было написано «Кент Стил».

Он поднял бровь. — И как вы узнали об этом?

«Я читала об этом в новостях, в Интернете», — просто сказала она.

Она прочитала о взрыве на винограднике и подумала обо мне? Странный.

«Когда я вошел, я не видел компьютера, — возразил он.

Йоханссон закатила глаза. "На моем телефоне. Боже, ты параноик».

Не рассказывай ей о Рейдиггере. , - нашептывал ему разум. Об этом знали только Амон и ЦРУ. Если бы она заговорила об этом, он бы знал, что она все еще внутри.

— Так как ты узнал, что пришел сюда? она спросила.

Он вздрогнул, когда она вытащила засохший суперклей из его пореза пинцетом. «Я видел фонтан в Бельгии», — солгал он. «Это вызвало воспоминание».

— Странно, — сказала она. — Ты бы не знал, что я здесь.

— Но я знал, что конспиративная квартира там. Кстати, почему ты здесь?

— Как я уже сказал, я сижу на корточках. Она ухмыльнулась. «Вы с Райдиггером устроили это некоторое время назад, — объяснила она. «Мы были на операции, которая должна была привести нас в Милан. Вы двое подписали договор аренды на пять лет под псевдонимом богатого предпринимателя из Калифорнии. Вы спрятали это в авансовом отчете как бронетранспортер и боеприпасы.

Ладно, — медленно сказал он, — но я имел в виду, как ты здесь оказался? Ты сказал, что пошел искать то, что искал я.

— Я предполагаю, что ты не помнишь эту часть, — тихо сказала она. — Вы искали кого-то, члена Братства…

— Братство?

«Вот как мы их называли. Террористический коллектив».

Должен ли я рассказать ей об Амоне?

Нет, не сейчас. Подожди и сначала увидишь, что она узнает.

— Ты нашел его? он спросил.

— Нет, — сказала она, не скрывая разочарования в голосе. — Парень — призрак.

— Что в нем такого важного? Рид настаивал.

"Тебе? Он был ведущим. Мне?" Она помолчала. — Он тот, кто, по их словам, убил тебя.

— Ну, очевидно, нет, если я здесь — ау! Он зашипел, когда Йоханссон вытащил последний кусочек клея из пореза. — Как давно я мертв?

— Эм… — Она снова закусила губу и посмотрела вверх. — На следующей неделе будет девятнадцать месяцев.

— Девятнадцать месяцев, — с тоской повторил он. Было, конечно, странно, что она знала дату его смерти с точностью до недели. У него было отчетливое ощущение и подозрение в памяти, что эти двое были больше, чем просто товарищи по команде или друзья. «Я что-то понял — мы что-то поняли», — сказал он. — Сюжет этого «Братства», над которым работали какое-то время… пару лет, может, больше. Что вы знаете об этом?

Она пожала плечами, протирая рану на его бедре. — Только то, что мы узнали вместе.

"Напомни мне."

Йоханссон вздохнула. "Все в порядке." Она взяла из шкафа еще один бинт и размотала его. «Немногим более двух лет назад АНБ перехватило несколько подозрительных электронных писем. Они принадлежали инженеру иранского происхождения, живущему в Вирджинии. Парень был чист, но электронные письма — нет — инженер пытался отговорить брата от чего-то, умолял его вернуться домой, а ответы были битком набиты угрозами и типа «смерть во имя Аллаха». вещей. Мы вмешались и отследили ИС до Испании…»

— «Ритц» в Мадриде, — со знанием дела сказал Рид. «Чемодан-бомбардировщик». Видение снова промелькнуло в его голове. Вы выбиваете дверь и застаете террориста врасплох. Мужчина идет за пистолетом на бюро, но ты быстрее. Вы ломаете ему запястье… Позже Рейдиггер скажет вам, что слышал звук из коридора. Свернул живот.

«Точно», — сказала Йоханссон, когда она осторожно прижала повязку к его бедру. — Ты был тем, кто схватил его. Парень был молод и напуган до смерти. Он был спящим в исламской радикальной группе, которую только что приняли в Братство, но мы еще этого не знали. Он смог назвать нам только два имени, пару своих соратников. Нам потребовалось некоторое время, но мы отследили их до взлетно-посадочной полосы в Загребе…»

«Пытаюсь сесть в самолет». У Рида тоже было такое видение, как они с Моррисом преследуют двух иранцев на летном поле.

— …Правильно, — медленно произнес Йоханссон. — Ты уверен, что потерял память? Кажется, ты много об этом знаешь.

«В подвале, в Париже, расспрашивали обо всех этих местах, — объяснил Рид. «Некоторые из них вернулись ко мне. Но, как я уже сказал, все было бессвязно и беспорядочно». Но сейчас начинает собираться.

«В любом случае, — продолжила она, — эти двое были более крепкими орешками. Поверьте, мы старались».

Еще одно знакомое видение вспыхнуло в голове Рида, то же самое, что пришло к нему, когда он пытал водой Отец — черный сайт ЦРУ. Пленник, привязанный к столу на небольшом наклоне. Капюшон на голове. Вода, заливка. Не останавливаясь. Пленник бьется так сильно, что ломает себе руку… Он стряхнул с себя ужасное зрелище.

«В конечном счете сам самолет дал нам следующую зацепку», — сказал ему Йоханссон. С чистой раной она села на пол перед ним, подтянув колени к груди. «Он принадлежал холдинговой компании из Тегерана. Немного покопавшись, мы выяснили, что это подставная корпорация, используемая для отмывания денег. Владелец был богатым шейхом…

«Мустафар». Знаешь, Шейх... пуля на всех языках звучит одинаково. Он сказал это на секретной базе ЦРУ в Марокко.

"Верно. Он финансировал иранцев, которые направляли деньги Братству — мы впервые о них слышим, и здесь они совершили ошибку. Шейху было что терять, и он раскрылся. Он назвал нам имена, места, даты…»

«Но они оказались ложными следами, верно?» — вмешался Рид. — На самом деле у шейха не было ничего ценного.

«То немногие вещи, которые он знал, были тупиками в буквальном смысле. Братство знало, что мы добрались до шейха, и они быстро свели концы с концами, — сказал Йоханссон. «Это был след холодных тел без улик. Потом стало хуже. Тот первый парень, террорист-чемодан из Мадрида? Кто-то добрался до него. Члену Братства удалось проникнуть в секретную зону только для того, чтобы убить его. Она покачала головой. «Я имею в виду, что этот парень уже дал нам ту небольшую информацию, которая у него была. Но они все равно хотели его смерти. Рисковать так сильно только для того, чтобы заставить одного человека замолчать… это безумие.

— А два других? — спросил Рид. — Будущие пилоты из Загреба?

"Такой же. К тому времени, когда мы обнаружили мертвого первого парня и подняли тревогу, они уже закончили. И у тебя было предчувствие на этот счет.

"Я сделал?"

Она кивнула. «Все трое были убиты одним и тем же способом — двое в грудь, один в голову из Зиг Зауэра с глушителем. Мы думали, что это общий приказ для убийц из Братства, но вы проанализировали пули. Оказалось, что они из одного пистолета. Один и тот же парень сделал все три за шесть часов».

Теперь у Рида появилось другое предчувствие, хотя он не поделился им с Йоханссон. Основываясь на том, что он теперь знал, ему казалось, что Амон использовал иранцев как козлов отпущения, чтобы сбить ЦРУ с их собственного следа. Это имело определенный смысл, учитывая послужной список Америки на Ближнем Востоке. Возможно, сам шейх был для них не более чем отвлекающим маневром.

Вместо этого он спросил: «Значит, это была зацепка, которую я преследовал? Убийца?"

"Ага. Ты пошла одна, не сказав нам. Вы, должно быть, нашли его… потому что последнее, что я слышал, это то, что он убил вас.

«Зачем мне идти без тебя? Я имею в виду, без команды». Он думал, что, возможно, уже знает ответ — потому что я не думал, что могу тебе доверять , — но он хотел услышать, как она это сделает.

— Не знаю, — просто сказала она. «К тому моменту вы были, э-э, лично заинтересованы».

"Что это значит?"

Она пожала плечами. «Если честно? Вы стали одержимы. Ты стал безрассудным. Вы оставляли тела без каких-либо объяснений и вероятной причины. Агентство было в шаге от того, чтобы отречься от вас, но потом стало известно, что вы убиты».

Рид потер лицо и вздохнул в обе руки. — Но я не был. И, как ты сказал, я не мог сделать это с собой — кто-то вставил мне в голову этот чип подавления.

— Ты думаешь, это были они. Это звучало не столько как вопрос, сколько как утверждение. «Агентство, вы думаете, они сделали это с вами? Было бы намного проще просто убить тебя.

Он моргнул в шоке. "Иисус. Мы… они делают это?

«Это не неслыханно».

Он покачал головой. Он понятия не имел, верить ей или нет; в конце концов, Рейдиггер, очевидно, знал, что Кент все еще жив, даже планировал это, и он все еще был ЦРУ, вплоть до своей безвременной смерти. Йоханссон могла ему соврать. И все же каждый физический признак, каждый ответ, который она давала, казались искренними. Она казалась искренне потрясенной, увидев его живым, и искренне намеревалась помочь.

Но она была хорошо обучена. Обман, несомненно, был частью этого.

— После моей смерти, — сказал он, прекрасно осознавая, как странно звучит эта фраза, — вы сказали, что пошли искать то, что искал я. Убийца?"

"Ага. Но я так и не нашел его».

— Какие-нибудь зацепки отсюда? он спросил.

«Ничего достаточно существенного, чтобы следовать».

Ее глаза, ее большие серые радужки, они мелькнули вправо всего на долю секунды, почти незаметно. Почти. Она лгала, Рид знал. Если только… если она не подсказывает вам очевидное, чтобы вы поверили всему остальному.

Черт.

Это сложные вещи. Либо она была полностью честна в своей истории вплоть до того, что нашла зацепку, либо она была чрезвычайно хитра и намеренно вводила его в заблуждение. Он действительно надеялся, что это первое; у нее уже была нога на него просто в силу ее памяти. Она знала его гораздо лучше, чем он ее, а это было почти совсем не так.

Йоханссон поднялась на ноги и смочила ватный тампон в перекиси водорода. — Дай-ка я взгляну на порез над твоим глазом. Она нежно погладила его. Он вздрогнул от резкого укола химикатов. — Ты был в бегах несколько дней, — тихо сказала она. — Тебе действительно нужно немного поспать.

— Я не могу оставаться здесь. Я даже не уверен, что могу тебе доверять.

"Да, ты можешь. Ты доверял мне раньше. Даже если ты не помнишь, я знаю, что ты это чувствуешь. Поверь мне снова». Она коснулась его огрубевшей щеки, приподняла щетинистый подбородок и посмотрела ему в глаза.

— Йоханссон, я…

— Мария, — сказала она. "Меня зовут Мария." Она наклонилась и поцеловала его. Ее губы были мягкими, влажными и… знакомыми. Внутри него бушевала тоска, но она не была новой или неизвестной. Он вспомнил ощущение ее губ на своих. Его руки исследовали изгиб ее бедер, ее мягкие бедра, запах ее волос…

Он отстранился. — Я не знаю тебя, — сказал он тихо.

— Но я знаю тебя. Она провела пальцами по его волосам, вниз по его затылку, ее ногти мягко скользнули вниз по его шее. Приятное покалывание пробежало по его позвоночнику. Прошло много времени с тех пор, как кто-то близко прикасался к нему — по крайней мере, насколько он мог вспомнить. «Просто постой немного. Давайте разберемся с этим вместе».

Она снова поцеловала его, на этот раз более страстно.

Он не отстранился.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Моррис посмотрел в прицел винтовки. Движения по-прежнему не было.

Он зевнул, рассеянно поглаживая гладкий приклад модифицированного HTR 2000. Это была действительно красивая машина, ошеломляющая его, как самая красивая женщина. Затвор американского производства, 28-дюймовый ствол, 0,8 угловой минуты и эффективная дальность стрельбы 800 футов — не то чтобы ему нужна была такая дистанция для этой работы, но он определенно не собирался использовать винтовку. Барретт или Армалит, чтобы стрелять в окно.

Он приобрел винтовку у бывшего члена израильского спецназа и сам модифицировал ее с помощью глушителя и штатива. Он назвал его Бетси в честь своей первой школьной подруги, длинноногой чирлидерши, лишившей его девственности в постели Ford F-150.

Ему было интересно, как дела у Бетси в эти дни.

Потом он понял, как невероятно ему скучно.

Моррис прибыл несколько часов назад, когда еще было темно. Когда ему позвонил заместитель директора Картрайт и сказал, что Кент Стил каким-то образом считается живым, он сразу же сел на самолет из Барселоны в Рим. Нет, это было не совсем так; сначала он громил свой гостиничный номер в приступе слепой ярости, выкрикивая непристойности, проклиная собственную глупость и ломая все, что можно было сломать. Потом он сел на самолет в Рим. Нет, это тоже было не совсем так; после припадка он позвонил и насторожил дикую собаку Амона.

Потом он сел в самолет.

Он разместился в комнате на четвертом этаже отеля Mattei и настоял на стойке регистрации, что ему нужна комната с видом на Фонтана делле Тартаруге. Его первым планом действий был напиток из мини-бара, а вторым - установка штатива и прицеливание на Бетси в окне квартиры на втором этаже прямо напротив площади.

Конечно, он знал, что Йоханссон там. Он знал об этом несколько месяцев, но к тому времени, как он обнаружил, что она ночевала в их бывшем конспиративном доме, она больше не представляла угрозы. Она отменила свою охоту. По общему признанию, Моррис всегда любил ее. Она была жесткой, мастером уловок и, вероятно, умнее любого из них. Что еще более важно, она не позволяла ничего из этого до тех пор, пока ей не понадобится. Он уважал это.

Когда наступило утро, он посмотрел в прицел и увидел, что Йоханссон не спит. Он смотрел, как она проходила мимо окна в его поле зрения. Она заваривала себе чай.

Затем, всего несколько мгновений спустя, он был там. Человек часа. Сам агент Зеро.

Кент Стил сделал именно то, о чем думал Моррис, и по глупости вернулся в конспиративную квартиру.

Моррис четко видел Стила, когда тот вошел на площадь и стал бродить по ней, изо всех сил стараясь выглядеть небрежно. Но Моррис знал лучше. Кент чувствовал на себе ствол. У этого человека всегда было большое чутье, инстинкт, который, казалось, граничил с предвидением.

Моррис мог бы пустить Кенту пулю в череп прямо сейчас. Он мог бы перезарядить оружие, прицелиться в кухонное окно и выстрелить в Йоханссон еще до того, как она узнала бы, что Кент находится рядом с ее квартирой.

Но воздержался.

Через несколько минут у него появилась еще одна возможность через окно, когда Кент вошел в квартиру. Йоханссон свернула за угол и застыла в шоке. Она уронила чашку. Она стояла спиной к Моррису, а за ее плечом, в дверном проеме, стоял Кент — четкая центральная бусина от Бетси к его почему-то все еще бьющемуся сердцу.

Но все же Моррис воздержался.

Затем они вдвоем скрылись в задней части квартиры, где, как знал Моррис, находились ванная и маленькая спальня, и с тех пор не появлялись. Возможно, он немного поспал, предположил Моррис. Или догонять друг друга.

Моррис очень хотел сделать снимок, но инструкции заместителя директора были кристально четкими: подождите. Наблюдайте и сообщайте. Перезвоните, когда будет активность, и вы сможете подтвердить, что это действительно Стил. По телефону, до того, как взошло солнце, Моррис притворился удивленным, обнаружив Йоханссон в квартире. Он подозревал, что именно по этой причине Картрайт сказал ему повременить. Если бы Стил был один, он был бы уже мертв.

Тот звонок был уже несколько часов назад, и Моррис был вне себя от скуки.

Он и раньше был на множестве долгих и утомительных операций — дни и ночи проводил в наблюдении, ожидании, прослушивании прослушиваемых телефонных линий и перехвате мессенджеров, но у него всегда был по крайней мере еще один человек, с которым можно было перестрелять дерьмо, кто-то, кто сделать время более терпимым. Учитывая его угрызения совести, он каждый день гонялся за горячими следами и задерживал преступников, террористов, диссидентов. Это было то, что ему нравилось больше всего. Это был образ жизни секретного агента, о котором он мечтал с детства, мечта, от которой он пообещал себе никогда не отказаться. Он перенес это во взрослую жизнь. Все те скептики, которые говорили ему, что он нереалистичен, включая его собственную семью, должны были съесть большую ворону в тот день, когда его наняло ЦРУ.

Реальность, конечно, заключалась в том, что эта работа была далека от фильмов о Бонде или невыполнимых миссий. Но иногда это было достаточно близко.

Агент Клинт Моррис был самым молодым человеком, когда-либо принятым в группу спецопераций. В двадцать девять лет он был назначен в команду Кента Стила, почти четыре года назад. Как же он был взволнован работой с легендарным агентом Зеро. Тогда ему нравился Стил. То, что другие воспринимали в Моррисе как дерзость и высокомерие, Стил видел в нем уверенность в себе и компетентность. Он обращался с Моррисом как с равным.

Но потом Моррису пришлось убить его.

После смерти жены Кент стал импульсивным, беспечным. Он полностью погрузился в расследование, пожертвовав своим физическим и психическим здоровьем в погоне за Амоном (или «Братством», как его называло ЦРУ). Он убивал преступников без разбора, не слушая приказов и отказываясь от помощи своей команды.

Когда из Лэнгли поступил приказ остановить Кента любыми средствами, Рейдиггер вызвался добровольцем. Моррис всегда питал слабость к своему круглолицему, веселому товарищу по команде, но на самом деле он ни на секунду не подумал, что Алан может нажать на курок Кента, поэтому он тоже вызвался поддержать его. Картрайт согласился.

А потом наступила та ночь на мосту Гогенцоллернов в Кельне, Германия. Моррис и Рейдиггер потратили три недели, пытаясь догнать Стила, и когда им это наконец удалось, противостояние оказалось не таким, как ожидал любой из них.

Они заметили его на пешеходной дорожке моста, задумчиво глядящего на Рейн. Моррису казалось, что он думает о прыжках.

И он, дерзкий и тщеславный, каким только мог быть, попался на уловку Райдиггера.

«Я сделаю это, — сказал Рейдиггер. "Он мой лучший друг. Я чувствую ответственность. Вы отступаете; мы не хотим его спугнуть, иначе он снова сбежит».

И Моррис согласился. Алан казался таким искренним, таким разбитым горем по поводу того, что он должен был сделать, что Моррис удержал свою позицию, примерно в пятидесяти ярдах по ветру от Кента. Рейдиггер медленно подошел к нему, раскинув руки, словно приближался к дикому жеребцу. Кент не пытался бежать. Несколько минут они с Аланом тихо разговаривали. Когда Моррис начал терять терпение, Алан обратился к нему.

Рейдиггер всегда был медленным. Кент мог бы защитить себя. Он мог бы вырвать пистолет из рук Алана и разобрать его на части.

Но он этого не сделал. Он вообще не двигался.

Раздался одиночный выстрел. Моррис побежал вперед, расстегивая на бегу свой Glock 27. Он не успел и на полпути, когда тело Кента перевалилось через перила и рухнуло во тьму реки внизу.

Когда Моррис добрался до Алана, тот стоял, опершись обеими руками на перила, и смотрел вниз, на Рейн.

Один раз понюхал. — Готово, — сказал он.

Официальное сообщение ЦРУ заключалось в том, что убийца Амона, которого выслеживал Кент, убил его.

После этого команды не было. Йоханссон стала мошенницей, тщетно пытаясь преследовать убийцу, который убил их пленников (и который, по ее мнению, убил Кента). Рейдиггер потребовал переназначения и был отправлен в Швейцарию, чтобы помочь в расследовании сети торговли людьми, движущейся через Цюрих. Но Моррис продолжал заниматься делом Братства, даже работая под прикрытием в Отделе специальных операций, пытаясь внедриться в их ряды.

Прошло около полутора лет с тех пор, как Кент Стил упал с моста Гогенцоллернов. И теперь он был жив. Моррис понятия не имел, как им это удалось, ему и Райдиггеру. Не было сомнений, что Алан был замешан в этом, тем более что Амон узнал от него местонахождение Кента. Теперь он тоже был мертв. Моррис чувствовал себя ужасно из-за этого; Алан всегда был хорошим человеком. Но он не был чужд смерти, а такие вещи были средством для достижения цели.

Моррис снова посмотрел в прицел. По-прежнему никакого движения через окно. Он мог ясно видеть белые шторы, подвязанные поясом, раковину из нержавеющей стали на кухне, мраморную столешницу и угол маленького обеденного стола. Это была его точка зрения, его возможность сделать попытку — если Картрайт позволит. Он надеялся, что так и будет. Моррис действительно не хотел, чтобы в этом участвовала собака Амона.

Убийце не очень понравилось известие о том, что Кент жив. Моррис не знал его, никогда не встречался с ним — он даже не знал ни его имени, ни убийца — своего. Он ненавидел разговаривать с убийцей; он знал, что именно он убивал их пленников на черных площадках. Он был тем, кого призвал Амон для выполнения самой грязной грязной работы, чтобы позаботиться о предателях, ренегатах и всех, кто не справился со своей работой.

Моррис искренне сожалел, что даже упомянул по телефону, что у него есть еще один способ выманить Кента Стила из укрытия. Он на мгновение забыл, с кем разговаривает — не с агентом, живущим по правилам и протоколу, а с человеком, который убивает, потому что кто-то шепчет ему на ухо имя. Он ни за что не расскажет Амону о детях Кента. Это определенно был способ добраться до него, но Моррис абсолютно не собирался этого допускать. Он уже сказал слишком много, просто упомянув другой способ.

Но вскоре ему не придется беспокоиться об этом. Как только Картрайт даст слово, он и Бетси позаботятся о Кенте, а если потребуется, и о Йоханссоне, то вся эта неразбериха будет закончена. Моррис вернется к своей операции в Калифорнийском университете — во всяком случае, если это касается ЦРУ.

Он снабжал Амон информацией около семи месяцев. Его тайные попытки внедриться в меньшую фракцию организации в течение года оставались безрезультатными; никто из них не подпустил бы к себе американца. Когда начальство дышало ему в затылок и угрожало вернуть его в Лэнгли, Моррис впал в отчаяние и попал в плен.

Его похитители не убили его, как он подозревал. Его даже не пытали. Вместо этого, когда они обнаружили, что он из ЦРУ, они привели его к человеку со странной меткой, выжженной на его шее. Мужчина назвал себя Амоном и предоставил Моррису выбор.

Один из вариантов заключался в том, чтобы предоставить их группе информацию и скормить ЦРУ ложные версии. Взамен он будет щедро вознагражден.

Другой вариант — умирать очень медленно.

Моррис выбрал дверь номер один. В его книге это был беспроигрышный вариант. ЦРУ показалось, что его операция UC внезапно увенчалась успехом; он дал им зацепки в виде козлов отпущения, меньших фракций диссидентов, которые выглядели как след хлебных крошек, который мог привести к вершине. Конечно, никогда. Амон, как и обещал, перевел деньги на свой оффшорный счет. Когда он разговаривал с ними, они называли его только Агентом Один.

Но Моррис не был Иудой. Он согласился только для того, чтобы остаться в живых, и у него был план. Он был близок к разгадке эндшпиля Амона. Это произойдет скоро, насколько он знал, и как только у него будет полная картина, он организует массированный удар по террористической организации и уничтожит их одним махом. Он остановит их и станет настоящим американским героем.

Как только они исчезнут, он проработает в ЦРУ еще два-три года, чтобы избежать пристального внимания, а затем, когда ему будет за тридцать, уйдет на пенсию в тропический рай и будет жить на две с половиной миллиона, которые он накопил в своем швейцарском доме. банк. Может быть, он купил бы себе виллу на берегу моря.

Он считал это очень хорошим планом. Была только одна загвоздка, одна палка в его спицах, одна заноза в боку — Кент Стил был еще жив.

Скоро снова стемнеет. Моррис потянулся и зевнул. Он не спал полночи и весь день. Он посмотрел в прицел Бетси, приспосабливаясь к меняющемуся дневному свету… и увидел их. Кент. Йоханссон. Они стояли на маленькой кухне и разговаривали, пока она наливала выпивку.

Он быстро сделал звонок, потянувшись к телефону и нажав кнопку, не отрывая глаз от прицела.

«Картрайт».

— Сэр, — сказал Моррис, — у меня на прицеле Стил и Йоханссон. Скажи только слово, и они оба превратятся в пятна быстрее, чем ты успеешь спросить меня, что на ней надето.

"Что они делают?" — спросил Картрайт.

Моррис был потрясен вопросом. "Делает? Э-э… они на кухне, разговаривают.

«Отойди».

"Сэр?" — спросил Моррис.

— Отойди , — твердо сказал Картрайт. — Кент может располагать информацией о Братстве. Если он это сделает, Йоханссон вытянет из него это. Дайте им время».

Что? — подумал Моррис. Йоханссон была дезавуирована. Разве не она? Если только… Он почти усмехнулся. Он не поверит никому в агентстве, чтобы сделать такое заявление только для того, чтобы следить за полевыми агентами. Мне действительно нужно перестать верить людям на слово, подумал он.

Но он ничего этого не сказал. Вместо этого он просто спросил: «Приказы, сэр?»

«Удерживайте свою позицию. Наблюдайте и сообщайте. Если Стил попытается уйти, примените любую необходимую силу. С первыми лучами света проникните и убейте его.

Моррис ухмыльнулся. "Да сэр."

« Тихо , Моррис. Никакой стрельбы из окон отеля. Ты понял?"

Он нахмурился. "Да сэр."

— И Моррис — убери его . Только его." Картрайт закончил разговор.

Моррис застонал. — Похоже, это будет долгая ночь, Бетси. Он погладил приклад пистолета. Затем он резко вытянулся с внезапным осознанием. Если у Кента действительно была информация об Амоне, и он передал ее Йоханссону, и если Йоханссон действительно все еще был агентом… это могло обернуться для него большими неприятностями со всеми его ложными следами и дезинформацией.

Он покачал головой. Ему это не нравилось, и Картрайту это точно не понравится, но ему придется убрать их обоих. И он должен был сделать это так, чтобы казалось, что Йоханссон попал под перекрестный огонь.

Но у него была вся ночь на планирование. И хотя он уже устал, он был уверен, что мысль об убийстве Кента Стила утром поддержит его.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Ты держишь ее на руках. Ты вдыхаешь ее запах. Ты чувствуешь ее кожу на своей. Это так знакомо, как часть тебя. Например, влезть в свой любимый свитер.

Она улыбается. Она говорит тебе, что любит тебя.

Катя.

Ты никогда не был так счастлив. Но когда смотришь ей в глаза, они становятся большими, испуганными. Ее рот растягивается в зияющем безмолвном крике.

Она ускользает из ваших рук. Она отпадает. Ты пытаешься поймать ее, добраться до нее, но тьма вокруг тебя густая, вязкая. Ты цепляешься за воздух, но едва двигаешься.

В отчаянии ты нажимаешь, напрягаешься и тянешься… и твои пальцы находят ее. Ты крепко хватаешься. Прижми ее к себе. Скажи ей, что она в безопасности. Ничто не может повредить ей.

Но запах, он теперь другой. Ощущение не такое знакомое. Ты смотришь ей в глаза — они серые, цвета сланца.

Мария крепко держит тебя. — Останься, — мягко говорит она. «Просто постой немного…»

Рид проснулся. На мгновение он забыл, где находится. Косой дневной свет лился сквозь окна квартиры, когда солнце взошло на площади снаружи. Правильно — Рим. Безопасный дом. Остатки сна все еще звучали в его голове. Всего лишь сон , подумал он. Это ничего не значит. Он сел и протер глаза. Он предпочел спать на бежевом диване. Это было немного тесно, но все же это был один из лучших отдыхов, которые он когда-либо получал. Он проспал всю ночь и половину дня до этого.

Ложка звякнула о керамическую кружку. Мария была на кухне, помешивая чашку. «Доброе утро, Зеро». Она улыбнулась. «Ты все так же пьешь кофе? Два сахара, без молока?

«Мм-хм». Ему не нравилось, что она так много знала о нем, в то время как он знал о ней так мало, почти ничего. — Ноль, — пробормотал он. — Почему они меня так называют?

«Это позывной. Кодовое имя. По крайней мере, так все началось». Она поставила дымящуюся кружку на кофейный столик. «Вы руководили нашей командой и умели преследовать худших из худших. Нам часто приходилось темнеть. Так что у нас были коды и имена, чтобы избежать проверки. У тебя был Зеро. А Зеро заслужил немало дурной славы в криминальном подполье».

Он отхлебнул кофе. Именно так, как ему нравилось. — Что было у тебя?

Она улыбнулась. «Мариголд».

Он не мог не заметить, что она уже была одета, в джинсах, белой рубашке с V-образным вырезом и кроссовках. В ушах у нее были маленькие серебряные кольца, а на правом запястье — тонкие часы.

"Куда-то собираешься?" он спросил.

— Рядом есть рынок, — сказала она. — Я собирался заглянуть туда, взять кое-что, что-нибудь поесть… или, если хочешь, вниз по улице есть прелестное маленькое кафе…

— Я здесь не для того, чтобы играть с тобой в дом, — сказал он. Она нахмурилась. Он не хотел, чтобы это звучало так раздражительно, как получилось. Он все еще был немного дезориентирован; в странном сне у него закружилась голова. «Я имею в виду, что мне нужно оставаться сосредоточенным на текущей задаче».

— Конечно, — просто сказала она. — Тем не менее, ты должен что-нибудь съесть…

«Кем мы были?» — спросил он прямо.

Она моргнула. "Что?"

Рид потянулся к своей футболке и натянул ее. «Я знаю, что мы были коллегами. Товарищи по команде. Друзья. Но было ли что-то еще?» Конечно, было ощущение, что их больше. Накануне она поцеловала его. Он поцеловал ее. Он остался на ночь, но спал на диване. Он не знал ее. И все же у него было отчетливое впечатление, что эти двое действительно были чем-то большим.

Она глубоко вздохнула. «Можно сказать, что между нами всегда было какое-то, э-э, напряжение. Мы оба хотели, чтобы их было больше».

Он слегка кивнул. Казалось, что каждый раз, когда она оказывалась близко — достаточно близко, чтобы почувствовать ее запах, посмотреть в ее серые глаза, — вспыхивало короткое видение. Они вдвоем на пляже. В баре смеются и стреляют выстрел за выстрелом. Гонки на Vespas по итальянским проспектам.

Но каждый раз, когда вспыхивало видение, оно быстро расплывалось и вызывало головную боль во лбу. Он поймал себя на том, что заставляет свой разум избегать мыслей о ней, активно стараться не вспоминать.

Тем не менее, ему нужно было задать единственный вопрос, который у него на уме. — Значит, мы никогда…? Он чуть было не сказал «подцепил», фразу, которую он перенял от своих учеников, но она казалась совершенно неуместной в данной ситуации.

Она тонко улыбнулась. — Я этого не говорил.

"Ой." Это был расплывчатый ответ, и он ему не очень понравился. По крайней мере, это объясняет, почему Мария казалась ему такой знакомой. "Когда?"

Она застенчиво пожала одним плечом. — Ты действительно хочешь поговорить об этом?

Рид не был уверен. У него были и другие вопросы: если это произошло, то где? Была ли Кейт еще жива в то время? Если нет, то как долго они ждали после ее смерти, чтобы действовать в соответствии со своими импульсами? Было ли это случайностью, подпитываемой страстью или алкоголем, или это было взаимное признание давно наступившего? Какими бы тривиальными эти вещи ни казались обычно, ему внезапно стало важно знать подробности интимной встречи, потому что это дало бы ему некоторое представление о том, что за человек Кент Стил. Каким человеком он когда-то был.

Но в то же время без подробностей или воспоминаний о них это могло бы и не случиться. Он больше ничего не спрашивал, отчасти потому, что боялся вспомнить воспоминание, которое ему не понравится, а отчасти потому, что не был уверен, что сможет вспомнить это воспоминание, и ему придется поверить Марии на слово. Он не был уверен, что ему понравятся ответы.

Его внутренняя борьба, должно быть, была запечатлена на его лице, потому что Мария мягко предложила: «Ты всегда был верен ей, если ты об этом спрашиваешь».

Рид ничего не сказал. Он полностью осознавал, что Мария могла просто сказать ему то, что он хотел услышать, но все же от этого ему стало немного лучше. Кейт была любовью всей его жизни. Он не мог вынести мысли о том, что обидел ее.

Она села на диван рядом с ним. Их бедра почти соприкасались. — Ты… Ты помнишь ее, да?

"Конечно, я делаю."

— И… э… конец?

"Да. Конечно, — сказал он. Он так долго боялся произнести это вслух, заговорить об этом. Но теперь было необходимо столкнуться с этим лицом к лицу. «Кейт умерла от эмболии в мозгу, вызвавшей обширный инсульт. Да, я все это помню».

— Верно, — пробормотала Мария. "Удар."

Внезапный дискомфорт в воздухе был ощутим. В комнате было на несколько градусов слишком жарко. Рид встал и натянул джинсы, носки и ботинки. — Ты прав, — сказал он слишком громко. «Мы должны поесть. Но сначала я хочу, чтобы вы рассказали мне, какие зацепки вы нашли, когда выслеживали убийцу.

Мария нахмурила брови. "О чем ты говоришь?"

— Вчера, когда мы разговаривали, вы сказали, что выслеживаете убийцу из Братства, но не нашли ничего существенного. Ты лгал. На самом деле он не знал этого наверняка, но решил разоблачить ее блеф. Он не мог продолжать оставаться там с ней и делиться тем, что знал, если не верил, что может доверять ей — а в данный момент он этого не делал. Не в полной мере.

Мария на мгновение закусила нижнюю губу. «Я лгала», — призналась она. — Но только потому, что я не хочу, чтобы ты следовал за ним. Есть причина, по которой я отказался от погони.

Рид подождал, пока она продолжит, но она молчала. — Ты собираешься рассказать мне, что это было? — нетерпеливо спросил он.

— Я думала, ты умер, — пробормотала она. «Мы все это сделали. Теперь ты здесь. Но я боюсь, что если ты будешь продолжать в том же духе, ты умрешь».

Просто останься ненадолго. Ее голос из его сна эхом отозвался в его голове.

— Скажи мне, — потребовал он.

И все же она ничего не сказала. Ее серые глаза отказывались встречаться с его. В его сознании снова промелькнуло видение: Кейт, обезумевшая и напуганная, растворилась в Марии, обняла его, умоляла остаться…

Рид почувствовал, как жар прилил к его лицу. "Скажи мне!" Его рука дернулась, казалось бы, сама по себе, и швырнула кружку со стола. Мария вздрогнула, когда он разбился о стену, темный кофе оставил следы на белой штукатурке.

— Вот ты где, — тихо сказала она. — Вот Кент, которого я знаю. Ее взгляд медленно поднялся, чтобы встретиться с ним. — Держу пари, ты с каждым днем чувствуешь себя все больше похожим на него.

Рид быстро отвернулся — не столько от гнева, сколько от смущения. Он никогда раньше так не набрасывался, по крайней мере, как Рейд Лоусон. Она была права. Эта новая личность — или, так сказать, старая личность — возвращалась в него понемногу. Он понятия не имел, как помешать себе снова стать Кентом, и хотел ли он этого.

Он смотрел в кухонное окно. На площади внизу журчала вода из черепашьего фонтана. Через дорогу из-за отеля Mattei выглянуло солнце.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Это не похоже на меня.

Она встала с дивана и встала рядом с ним, тоже глядя в окно. "Да, это. Вы просто этого еще не знаете. Ты снова становишься одержимым».

«Я ничего не могу с собой поделать. Я просто… мне нужно сделать это, довести это до конца. Приближается. Это скоро произойдет, я чувствую. И прямо сейчас я даже не знаю, что это такое, не говоря уже о том, как это остановить».

«Ты не можешь».

Рид резко посмотрел на нее. "Что ты имеешь в виду?"

Мария задумчиво прикусила нижнюю губу. «Хотите знать, что я узнал? Я вам скажу. Эта штука, это Братство… Оно большое, Кент. Слишком большой, чтобы справиться с ним в одиночку. Я потратил месяцы на поиск потенциальных клиентов. Половина из них были поддельными. Другая половина, я бы получил имя. Просто имя, а иногда и место. И если это не тупик, то это просто приведет к другому имени — еще одному звену в очень-очень длинной цепи. Они потратили годы , собирая фракции со всего мира. Это не только Европа. Это не только Ближний Восток. Это освободительные движения в Африке. Это партизаны в Южной Америке. Это даже дома...»

— Наши люди, — закончил он. "Ага. Я тоже это слышал.

«Это было тогда, когда я остановился, когда я узнал об этом. Я зашел слишком глубоко, и Братство пронюхало об этом. Они изо всех сил старались добраться до меня. Я был уверен, что меня собираются убить. Я был дезавуирован — я был одним человеком, за моей спиной никого не было, и никому я не мог доверять, даже агентству».

— Так ты просто сдался? Спрятался здесь? И снова его слова прозвучали резче, чем предполагалось.

Она повернулась к нему, ее взгляд был сердитым и жестким. «Я не просто так сдался!» — твердо сказала она. «Я спас себе жизнь! Я понял, что ты был слишком чертовски упрям, чтобы понять! Вы были одержимы погоней за одним человеком, вашей следующей зацепкой. Но чего ты не понял — то, из-за чего, как мы все думали, тебя убили, — так это того, что даже если ты найдешь его, это будет не что иное, как разочарование. Единственное, что он мог дать тебе, если что, так это еще одно имя. Еще одно звено в цепи. Как ни больно мне это признавать, Братство устроило это блестяще. Никто не знает, кто наверху; все, что они знают, это то, с кем они работают напрямую. Все как было раньше, два года назад… мы можем отследить каждую зацепку, и в конце концов у нас все равно не будет ничего, кроме другого имени».

«В конце концов, эта цепочка должна закончиться», — возразил он. «Кто-то есть наверху. Всегда есть. Рано или поздно мы его найдем».

«Вечный оптимист». Мария покачала головой и грустно улыбнулась. "Ты прав. Но это будет намного позже, чем раньше. Было бы слишком поздно. Вот что они сделали». Она усмехнулась. «Помнишь ту штуку восьмидесятых, ту рекламную акцию под названием «Руки через Америку»? Это было что-то около шести миллионов человек, все держались за руки, образуя живую цепь по всей стране. Представьте, что вы стоите в Нью-Йорке, и у вас есть человек слева от вас, и человек справа от вас. Это все, что вы знаете. Это все, что имеет значение для вас. Вы делаете свою часть. Вы связываете цепочку. Вы понятия не имеете, кто имеет связи в Иллинойсе, Арканзасе или Калифорнии. Неважно, как их зовут, или в чем могут быть ваши отличия, что они за люди, но вы знаете, что они здесь, делают то же самое, что и вы. Связывание цепи. Все вы, объединенные единым делом. Как будто. Вот что они сделали. И вот что я понял, Кент. Они никогда не позволят вам добраться до вершины. Ты умрешь задолго до этого.

Рид вздохнул и потер лоб. — Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал? Ее слова из сна снова пришли к нему. Просто останься ненадолго. «Мы не можем просто позволить этому случиться. Люди умрут, Мария. Я буду продолжать следить, с вашей помощью или без нее. И это не из-за одержимости или чувства долга Кента. Это потому, что у меня дома две девушки, которые сейчас напуганы до смерти, прячутся и понятия не имеют, увидят ли они меня снова или нет. Никто не должен так жить, никогда. И если бы у Амона был свой путь…

Мария резко подняла голову. — Амон?

Черт возьми! он ругал себя. Его язык соскользнул, и в спешке, чтобы убедить ее дать ему преимущество, он показал свою руку.

— Откуда ты знаешь это имя? — спросила она.

«Я…» Он уже проговорился; он мог бы также быть честным. «Я слышал это от русского в Бельгии. Это то, что они называют себя, Братство. Я думаю, что это своего рода ядро группы, как клей, скрепляющий их всех…

Мария шлепнула его по руке так сильно, что он вздрогнул. — Господи, Кент, почему ты не сказал этого раньше?!

— Потому что я не думал, что могу тебе доверять! — выпалил он.

Она в отчаянии вскинула руки и направилась в заднюю спальню.

"Куда ты идешь?"

Через мгновение она снова появилась с мобильным телефоном в руке. «Моя последняя зацепка, прежде чем я уйду, — объяснила она, прокручивая экран, — исходила от бандита низкого уровня в Иордании. Он считал себя крутым, но после того, как я оторвала несколько ногтей…

«Господи, Мария…»

— …он дал мне адрес и имя «Амон». Он сказал, что я узнаю, что это он, по шраму, следу от ожога на шее…

«Бренд», — подтвердил Рид. «Я видел это несколько раз. Это иероглиф древнеегипетского бога.

Она подняла взгляд достаточно быстро, чтобы метнуть на него раздраженный взгляд из-за того, как много он скрывал от нее, а затем продолжила прокручивать. «В любом случае, место парня должно быть прослушивалось, потому что меня перехватили в пути. Вот тогда мне и рассказали о кротах в агентстве. Их сеть. Я сдался, я пришел сюда. Но если этот парень — Амон, то… боже, я мог быть намного ближе, чем думал!

«Из того, что я узнал, — сказал ей Рид, — Амун — это не один человек. Это группа. Сказать, что он Амон, может быть эквивалентно тому, что кто-то скажет, что он американец, католик или республиканец. Что с телефоном?

«Я сохранила все адреса в своих контактах под вымышленными именами», — объяснила она. «Этот был в Восточной Европе. Словения, насколько я помню…

У нее не было возможности найти его.

Резкий треск напугал их обоих, когда дверь в квартиру раскололась и распахнулась.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Инстинкты Рида сработали мгновенно. У него не было времени взглянуть на нападавшего; как только он увидел черный ствол пистолета с глушителем, он прыгнул вправо. Мария прыгнула влево, к кухне.

Пистолет дважды резко грянул, оба выстрела попали в окно, выходившее на Фонтану. Рид подвернулся, чуть не врезавшись в стену, промахнувшись в крошечной гостиной. Он подошел и подобрал самый большой осколок разбитой кофейной кружки, осколки которого все еще были разбросаны по ковру.

Раздались еще два выстрела. Рид бросился на пол как раз вовремя, и пули ударились о штукатурку, осколки которой полетели ему в лицо. Он схватился за край журнального столика, подбросил его вверх и спрятался за ним. Он использует девятимиллиметровые патроны. Это два с половиной дюйма дерева. Он должен держать. Как только он подумал об этом, выстрел расколол дерево прямо перед ним, центр масс.

К счастью, стол устоял.

Нападавший произвел еще два выстрела, но не в Рида. Мария задохнулась от боли. Рид вздрогнул; она была поражена.

— Рад снова тебя видеть, Зеро, — произнес насмешливый, но знакомый мужской голос. «Выходи оттуда, и я не убью ее».

Рид рискнул выглянуть из-за края журнального столика. Нападавший направил пистолет на Марию, но смотрел на Рида. Ему было немного за тридцать, квадратная челюсть, пятичасовая тень и дерзкая полуухмылка на лице. Моррис , сказал ему мозг. Ваш бывший товарищ по команде.

Левой рукой Мария держала правый бицепс с кровью между пальцами. Похоже, пуля только задела ее.

— Не надо, — сказала она ему.

Рид крепко сжал керамический осколок, спрятав его в ладони, и вышел из-за перевернутого журнального столика.

— Вот он. Ухмылка Морриса стала шире. — Ты хорошо ищешь мертвого парня.

"Почему?" — спросил Рид. Он уже знал ответ — или, по крайней мере, возможности. Либо Моррис был кротом Амона в ЦРУ, либо агентство послало его убить Кента. Он просто не знал, какой.

Моррис закатил глаза. — Пойдем, Кент. Мы не собираемся стоять здесь и вести большой монолог. Я просто хотел хорошенько на тебя взглянуть». Он покачал головой, и на мгновение его взгляд смягчился, как будто он был искренне разочарован. «Алан был таким дураком. Ничего этого не должно было случиться».

Он нацелил пистолет на Рида.

Как только пистолет был снят с нее, Мария потянулась к заднему карману. В тот же момент она рванулась вперед, подняв тонкое изогнутое лезвие — филейный нож с черной ручкой.

Прежде чем Моррис успел выстрелить, Мария взмахнула лезвием вверх и пронзила мышцу его предплечья примерно в пяти дюймах выше запястья.

«Ах! Сука!" Моррис закричал в агонии, когда пистолет выскользнул из его рук. Мария пнула пистолет, но не в Рида. Он пронесся по плитке и под кухонным столом.

Моррис взмахнул здоровой рукой и сильно ударил Марию по щеке. Рид рванулся вперед и ударил молодого человека локтем вверх, в солнечное сплетение. Такой удар должен был оглушить его, вышибить из него дух, но Моррис был натренирован. Он прогнул свое туловище внутрь, двигаясь с ударом так, что он едва коснулся его ребер, и ответил тем же яростным правым хуком.

Рид получил удар в подбородок. Его голова дернулась назад. Звезды поплыли в его глазах. Какое-то мгновение он едва замечал здоровую руку Морриса, возвращающуюся для второго удара, направленного ему в трахею.

Он едва успел поднять руку, чтобы слабо отразить атаку. Он попятился назад. Моррис потянулся за чем-то за поясом — предположительно, у него был еще один пистолет.

Соберись! — спросил голос в его голове. Это не то, как вы выходите.

Рид стиснул зубы и снова вздрогнул. На этот раз он схватил Морриса за руку — его правую руку, которую ранила Мария, — и крепко сжал ее.

Моррис запрокинул голову и взвыл от боли.

Другая рука Рида все еще сжимала керамический осколок. Он взмахнул ею по дуге и поверхностно полоснул Морриса по лбу. Рана кровоточила обильно и быстро, кровь попала Моррису в глаза, прежде чем он успел ее вытереть.

Рид схватил молодого человека за воротник и ремень и опустился на одно колено, в то же время используя свой рычаг, чтобы опустить одну руку и оттолкнуться другой. Моррис перевернул чайник; на кратчайшее мгновение его тело полностью оторвалось от земли, и в эти полсекунды невесомости Рейд изогнул его тело, толкнув Морриса в дзюдоистском броске.

Тело ударилось о кухонное окно. Стекло разбилось на тысячу осколков, когда Моррис вылетел из ниоткуда. Рука дернулась и каким-то невероятным образом схватила оконную раму.

Моррис снова взвыл. Он поймал себя на этом, но маленький осколок стекла пронзил ему руку. Другая его рука бешено моталась, все еще тянясь к запасному пистолету на пояснице.

Женщина закричала. Внизу, на площади, пара туристов средних лет стала свидетелем этого испытания — разбитое окно, Моррис спохватился. Мужчина быстро вытащил мобильный телефон, предположительно, чтобы позвонить в полицию. Рид на мгновение задумался — он мог одним ударом сбросить Морриса с оконной рамы и сбросить его на тротуар. Падение не могло быть больше шестнадцати футов или около того — вероятно, недостаточно, чтобы убить его, но, вероятно, достаточно, чтобы сломать ему ноги. Но он хотел ответов. Он хотел знать, кто его послал.

Мария поднялась на ноги с того места, где она упала на кухонный пол. Ее щека уже распухла, а бицепс сильно кровоточил, но, похоже, порез был поверхностным. "Сделай это!" — сказала она срочно. "Брось его. Иначе он не остановится».

Рид покачал головой. — Мне нужно знать, зачем он пришел, что он знает…

Мария раздраженно застонала. — Тогда каков твой план Б?

Уведите его отсюда. Вдали от Марии. В более людное место, где он не может просто стрелять в открытую.

"Я должен идти." Рид схватил с дивана сумку и свою куртку-бомбер. «Не следуй за мной. Он преследует меня. Я отвлеку его внимание, уведу в другое место…»

Выстрел сотряс воздух. Оба инстинктивно пригнулись. Моррис выпустил другой пистолет и беспорядочно выстрелил в квартиру. Он не видел, куда стрелял. Внизу на площади два туриста с криками бросились спасать свои жизни.

Мария сильно толкнула Рида через открытую дверь в холл. Он отшатнулся и ударился о противоположную стену. — Я пойду с тобой, — сказала она. «Мы можем пойти вместе, отследить следующую зацепку…»

Он покачал головой. "Нет. Мне лучше быть одному…

Еще один выстрел прогремел, как гром. Мария укрылась за углом и прижалась к стене. Рид рискнул заглянуть в квартиру как раз в тот момент, когда в оконной раме показалась голова Морриса. У него был демонический вид, как у одержимого, зубы стиснуты, глаза полны ярости, по лицу текла кровь.

«Стил!» он выл. Он прицелился, но ствол трясся. Рид пригнулся. Пуля попала в гипс. Рука Марии обхватила угол дверного косяка и вытащила его обратно в холл вместе с ней.

"Возьми это." Она сунула ему в руки свой мобильный телефон. Ее кровь размазалась по экрану. «Адрес там. Словения. Найди это."

— Я буду, — пообещал он. Он быстро открыл сумку и вытащил «Вальтер ППК» Райдиггера. Он подарил его Марии. — Вот, на всякий случай. Как я снова найду тебя?»

Она указала на окровавленный сотовый телефон. «Я найду тебя . Теперь иди!"

Он побежал. Спускаясь по коридору и поднимаясь по лестнице по две за раз, он накинул на плечи куртку-бомбер и сжал в кулаке черный нейлоновый рюкзак. Над ним раздались новые выстрелы. Если бы туристы не вызвали полицию, кто-то еще в здании наверняка бы это сделал.

Он добрался до двора, но не замедлился. Когда он вышел на площадь, его ботинки стучали по тротуару, он рискнул оглянуться через плечо.

Моррис тоже, все еще держась одной рукой за оконную раму. Кровь текла по костяшкам пальцев и промокла рукав. Его правая рука будет разрушена, предплечье порезано, а ладонь проткнута. Другой сжимал серебряный пистолет — судя по всему, «Ругер LC9».

Он сердито посмотрел на Рида с такой глубокой жадностью, что чувствовал ее в глубине души. Рид ожидал, что он прицелится, попытается выстрелить через площадь, но этого не произошло.

Вместо этого Моррис отпустил.

Внезапно и быстро перед глазами Рида промелькнуло видение — мост. Ночь. Воздух ударяет в уши, когда вы ныряете в воду внизу…

Моррис согнул ноги, когда он ударился о бетон и подвернулся. Он встал на одно колено и прицелился левой рукой. Ствол трясся, его хватка дрожала, но у него была четкая линия прицеливания.

Рид метнулся вправо, когда в его ушах раздался раскат грома. Он был почти вне площади, петляя влево и вправо по змеиному узору. Раздался еще один выстрел. Мраморная черепаха на вершине Фонтаны взорвалась.

Ему нужно было уйти с площади, добраться до публичного места, где он мог бы затеряться в толпе. Где-то, что Моррис не мог открыть огонь.

Рид еще раз оглянулся через плечо, прежде чем свернуть за угол на улицу. Моррис поднялся на ноги и бросился в погоню.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Рид покинул Piazza Mattei и пробежал небольшое расстояние по улице Via dei Funari. Несмотря на холодную февральскую погоду, людей было довольно много, и многие из них либо остановились, озадаченные звуками выстрелов неподалеку, либо поспешили в укрытие. Куда бы он ни посмотрел, в руках были сотовые телефоны. Очень много.

Он понятия не имел, как Моррис мог вообще ходить после того, как вот так выпал из окна, не говоря уже о том, чтобы бежать за ним. Ему пришлось напомнить себе, что это был не пехотинец и не прихвостень террористов, а скорее хорошо обученный полевой агент — возможно, не менее хорошо обученный, чем он сам.

Рид замедлил шаг до быстрой ходьбы, пытаясь казаться незаметным. Но его пульс не замедлился. Ему казалось, что оно вот-вот вырвется из груди. Моррис был активным агентом и пытался их убить. Или, по крайней мере, он пытался убить Кента — он не был уверен, что Мария тоже была целью.

Я, наверное, привел этого маньяка прямо к ней , мрачно подумал он. Он поймал себя на том, что надеется, что с ней все в порядке. Мог ли он полностью доверять ей или нет, она сопротивлялась и помогла ему сбежать. Она дала ему свой телефон, на котором был адрес Амона в Словении.

Но…

Но она пинала пистолет под кухонным столом, а не ему.

Это был жаркий момент. Она не думала прямо.

И она не появилась, когда Моррис начал стрелять на площади.

Возможно, ее ударили.

Его кентская сторона хотела доверять ей. У них была история. Но Рид этого не сделал. Вопросов по-прежнему было больше, чем ответов.

Он засунул руки в карманы куртки… и в замешательстве прервал шаг. Он вывернул оба кармана наизнанку. Глок — его больше нет.

"Сукин сын!" — закричал он в гневе. Она взяла его; в его уме не было никаких сомнений. Он подарил ей «вальтер», а она взяла «глок». Он был безоружен.

Он рывком открыл сумку, чтобы убедиться, что все остальное на месте: деньги, паспорта, одежда, запасная обойма для ППК. Все было учтено, даже швейцарский армейский нож, который он вынул из сумки и сунул в карман. Не то, чтобы это было очень хорошо против оружия.

– возмутился Рид. Как он мог быть таким глупым? Он ослабил бдительность, и она забрала пистолет, пока он спал.

И она запросто могла убить тебя им во сне. Но она этого не сделала.

Может быть, она доверяла ему не больше, чем он ей.

Где-то вдалеке завыли сирены, когда на площадь были отправлены сотрудники полиции и скорой помощи. Он вырвался из задумчивости, перекинул сумку через плечо и поспешил дальше.

Он предположил, что Морриса на улице не будет. Он сильно истекал кровью; он оставит след и, несомненно, привлечет к себе внимание. Младший агент спрячется где-нибудь, обработает свои раны и на следующий день нанесет удар по Кенту.

Несмотря на это, Рид хотел уйти с улицы. Он решил повернуть направо на Виа ди Амброджо и направиться на юг к библиотеке, где он мог бы спрятаться на несколько часов. Пусть жар немного уляжется, прежде чем он снова попытается пошевелиться. Он сошел с тротуара, чтобы перейти улицу…

Треск чуть не разорвал его барабанные перепонки, невероятно громкий и сокрушительно близкий. Пуля задела дорожный знак позади него. Рид присел на корточки; если бы он не повернул направо именно в этот момент, его череп был бы открыт.

Проспект превратился в хаос, когда прохожие кричали и бежали в разные стороны к укрытию. Толпа расступилась, как Красное море, когда Рейд огляделся влево и вправо.

— Не верю, — пробормотал он.

Моррис быстрым шагом направился к нему. Его квадратная челюсть была стиснута в суровой гримасе, и он слегка прихрамывал на левую ногу. Его правая рука беспомощно свисала, капая кровью на тротуар. Левой рукой он снова поднял пистолет.

Рид выбежал на улицу. Свет был зеленым; машины резко остановились. Красный «фиат» чуть не сбил его, отъехав боком всего в нескольких дюймах от него. Рид прыгнул и перепрыгнул через маленькую машину. Он не мог поверить, что Моррис все еще на охоте, на открытом месте. Это отчаянный человек. Это человек, которому есть что терять. И это делает его еще более опасным.

У Ruger LC9 обойма на семь патронов. Сколько выстрелов он сделал? Пять? Шесть? Он не мог вспомнить, сколько раз Моррис стрелял в квартиру, вися на подоконнике.

Рид пробежал следующий квартал, огибая паникующих людей, спешащих покинуть улицу. Должно быть место, куда он мог бы пойти, место, где он мог бы быстро исчезнуть.

Метро. Поверни на лево.

В очередной раз он наехал на перекресток со встречными автомобилями. Водители сигналили, тормозили и громко ругались по-итальянски. Он оглянулся через плечо. Моррис был похож на злодея из слэшера восьмидесятых, шагая бодро, не бегая, но и не останавливаясь. Рид установил между ними некоторую дистанцию. Агент не стрелял в него, но не потому, что он не мог выстрелить.

Может быть, он закончился.

Или, может быть, он знает, что у него остался только один.

Он добрался до входа в туннель римского метро и поспешил вниз по лестнице. Он перепрыгнул через турникет, не обращая внимания на широко раскрытых глаз итальянцев, которые презрительно кричали о карточках в метро. Поезда на платформе не было, и он не мог стоять и ждать его.

Туалет , он думал. Он поспешил немного дальше по платформе, нашел мужской туалет и распахнул дверь плечом. Внутри никого не было, но и замка на двери не было.

я загнал себя в угол , подумал он уныло.

Нет. Вы заманили его в ловушку. Близкое расстояние.

— Хорошо, — пробормотал Рид. — Хорошо, успокойся. Он изо всех сил пытался контролировать свое дыхание. Моррис был хорошо обучен, возможно, почти так же хорошо обучен, как и Кент, но он был ранен. У него либо кончились патроны, либо остался только один. Это были достаточно хорошие шансы.

Рид вытащил швейцарский армейский нож и щелкнул лезвием. Он был крошечным, всего три дюйма в длину, но в нужном месте все же мог быть смертельным.

Сначала разоружить его. Затем идите в яремную вену, в горло. Или бедренный, в бедро.

Он прижался к стене за дверью и стал ждать, держа нож у бедра, готовый воткнуть его вперед.

Кто-то медленно толкнул дверь. Он широко открылся и чуть не попал в Рида. Он крепче сжал нож, ожидая увидеть, как дуло ружья вонзится внутрь. Но ружья не последовало.

"Ой!" — сказал пораженный мужчина, когда дверь закрылась, и за ней показался Рид. — Извини, не видел тебя там.

Рид быстро спрятал нож, чтобы скрыть его из виду. У мужчины не было акцента, точнее, у него был американский акцент. Волосы у него были неправдоподобно светлые, результат очевидного и недавнего обесцвечивания. Его глаза были холодного синего цвета. В любой другой день Рид мог бы рассмеяться. Парень не мог бы выглядеть более американцем, даже если бы он держал хот-дог и был одет в звезды и полосы.

Он еще раз вопросительно взглянул на Рида и направился к писсуару. Было что-то в его лице, что-то смутно знакомое, как если бы вы увидели на публике кого-то, кто был бы вашим другом или двоюродным братом, но при втором взгляде вы понимаете, что это просто незнакомец, почти двойник.

Рид не хотел вызывать подозрений, поэтому снова сунул нож в карман, оставив лезвие открытым, и пошел к раковине. Он повернул ручку холодной воды на одном из трех кранов и осмотрел свое лицо в заляпанном зеркале. Его лицо было еще немного опухшим в паре мест от того места, где его избили иранцы. По крайней мере, Мария наложила свежие повязки. Он по-прежнему выглядел как ад. На его подбородке была двухдневная щетина, и он мог поклясться, что она имела сероватый оттенок. Должно быть, это просто плохое флуоресцентное освещение, решил он.

Он следил за дверью на периферии. Может быть, Моррис и не подумал бы заглянуть в ванную. Конечно, хотел. Он высококвалифицированный агент. Он может быть в отчаянии, но он не идиот. Он, должно быть, видел, как сюда спускались.

— Привет, приятель, — сказал светловолосый американец у писсуара. — У тебя есть время?

"Хм?" Рид почти не слышал его.

"Время?" — повторил парень, застегивая молнию.

— О, э… да. Он взглянул на дешевые часы, которые купил еще в Париже. Он почти забыл, что даже носил его. Лицо было разбито, а часы остановились — вероятно, после того, как он и Отец искупались в холодной реке. "Извини я-"

Если бы он не стоял перед зеркалом и не смотрел на свою периферию, он бы этого не увидел. Но он это сделал — он увидел движение локтя, который полез в карман пиджака.

В то же мгновение зеркало разбилось от удара двух заглушенных выстрелов.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Двигаться! Инстинкты Кента сработали так быстро, словно его толкнула невидимая сила. Он отбросил свое тело назад и ударился о белую стену ванной, когда зеркало взорвалось. Осколки серебристого стекла посыпались дождем на раковину и кафельный пол.

Реакция блондина была такой же быстрой, как и у Рида. В одно мгновение он снова навел на него пистолет, палец на спусковом крючке.

Рид замер. Незнакомец заставил его замолчать.

В этот момент в его голове вспыхнул образ его девушек. Как новорожденные, спят у него на груди, пока он лежит на диване. В детстве играл в пятнашки с Катей на заднем дворе. Будучи подростком, рос так быстро, что едва успевал за ним.

Через полсекунды они станут сиротами. Они никогда не узнают, что их отец умер в туалете метро в Италии, его мозги разлетелись по белой плитке.

Дверь в ванную распахнулась.

Взгляд потенциального убийцы метнулся к дверному проему, всего на мгновение. Но это было все, что нужно Риду. Он пнул приоткрытую дверь кабинки слева от себя. Он широко размахнулся, и стальной край ударил блондина прямо в лицо. Его голова откинулась назад, и из носа хлынула кровь.

Новым пришельцем оказался дородный итальянец в плохо сидящем костюме с газетой под мышкой. Он стоял в дверях с открытым ртом, когда Рид прыгнул вперед и схватил белокурого незнакомца за горло и правое запястье, заставив ствол пистолета опуститься на пол.

"Убирайся!" Рид рявкнул на итальянца. Пухленькому мужчине не нужно было повторять дважды; он уронил газету и выбежал из ванной.

Рид толкнул блондина к стене, зажав его между двумя писсуарами и частично перекрыв дыхательные пути. Незнакомец не вскрикнул и даже не выказал никаких признаков беспокойства; он просто смотрел на Рида стоическим и ровным взглядом.

Это лицо «, — подумал Рид. Это кажется таким знакомым. Но ничего не вспыхнуло в его памяти.

"Кто ты?" — спросил он. «ЦРУ? Амон?

Губы блондина изогнулись в насмешливой ухмылке. — Ты меня знаешь, — прохрипел он.

"Я не." Рид ударил мужчину запястьем по верхнему краю писсуара. «Брось пистолет».

"Нет."

Он сжал сильнее, блокируя трахею. «Я сломаю тебе трахею, и ты умрешь», — предупредил он.

— Сделай это, — выдохнул мужчина. Его взгляд оставался стоическим. Его лицо приобрело впечатляющий оттенок малинового.

«Просто брось…» Рид замолчал, когда его взгляд на мгновение упал на пистолет. Он сразу узнал его, и тут в его голове промелькнуло воспоминание. Это было не новое видение, а скорее воспоминание о вчерашнем разговоре с Марией, когда она рассказала ему об их пленниках.

« Все трое были убиты одним и тем же способом », — сказала она. « Два в грудь, один в голову, от Sig Sauer с глушителем ».

— Ты Амон, — тихо сказал Рид. — Ты… ты убийца, за которым я гнался. Тот, который якобы убил меня.

Мужчина попытался выдавить несколько слов. Рид на мгновение ослабил хватку. Белокурый убийца втянул воздух, а затем прохрипел: «Это то, что они сказали вашим людям? Что это сделал я?»

Дверь в ванную заскрипела на петлях, когда снова распахнулась, но Рид не сводил глаз с белокурого незнакомца.

— Отпусти его, Зеро, — сказал позади него Моррис. — А ты, Блонди, опусти пистолет.

— Ты пуст, — случайно заметил Рид.

— Ты хочешь узнать это наверняка? Моррис пригрозил. — Отпусти его и медленно отойди, или клянусь Христом, я разорву тебя пополам.

— Ты все равно меня застрелишь, — возразил Рид.

— Верно, — согласился Моррис, — но я бы не хотел, чтобы он был сзади. Давай же. От него.

Блондин ухмыльнулся. Ноздри Рида раздулись. Он медленно ослабил хватку на трахее мужчины, а затем отпустил его запястье.

— Руки вверх, вы оба, — приказал Моррис.

Рид поднял руки к ушам. Убийца этого не сделал и не уронил пистолет.

"Вы глухи?" — крикнул ему Моррис. «Брось пистолет, или я прикончу тебя!»

Убийца усмехнулся так легко, что сквозь зубы едва слышно было шипение. «Вы, должно быть, Агент Один. Как приятно познакомиться с вами лично».

В глазах Морриса вспыхнула паника. "Как вы меня нашли?" — пробормотал он.

Убийца бросил на него плоский взгляд. — Нас много, — просто сказал он.

Моррис нацелил свой трясущийся ствол на убийцу. Рид знал, что может что-то сделать, прыгнуть и убрать его, но он решил, что Моррис здесь меньшее из двух зол. Агент потерял много крови. Его хватка дрожала. У него определенно был один или меньше патронов в обойме, и его дилемма была очевидна: должен ли он застрелить убийцу или использовать свою последнюю пулю на Кенте Стиле? В нынешнем виде его внимание было приковано к убийце Амона, поэтому Рейд просто сделал небольшой шаг назад и ничего не сделал.

Белокурый убийца тоже понял это. — Что вам делать, агент? — медленно сказал он. «Ты и я, мы оба здесь по одной и той же причине. Мы оба хотим смерти Кента Стила. Мы, как говорится, играем за одну команду».

Моррис работает с Амуном. Это казалось очевидным. Однако было также ясно, что Моррис не доверял убийце и уж точно не хотел встречаться с ним с пустой обоймой.

— Моррис, — сказал Рид, — это не имеет значения, хорошо? То, что вы делаете прямо сейчас, определяет вас. Я знаю тебя — или знал. Ты бы не был в моей команде, если бы не был хорошим человеком. Если ты не хотел поступать правильно».

На мгновение взгляд Морриса стал пустым, словно он вспомнил что-то давно забытое. Его палец слегка напрягся на спусковом крючке.

Но убийца снова тихо усмехнулся. — Моррис, — сказал он задумчиво. «Агент Моррис. Хорошо знать."

Моррис заметно сдулся. Убийца не знал его имени. Рид только что принял решение за него.

Агент нажал на курок.

Убийца был быстрым. Он предвидел это. Он отклонил свое тело в сторону, чтобы избежать пули, которая наверняка попала бы ему в сердце. В то же время он поднял Sig Sauer и выстрелил три раза менее чем за две секунды.

Двое в грудь. Один в голову.

Кровь и мозговое вещество забрызгали то, что осталось от разбитого зеркала позади него. На мгновение показалось, что Морриса держат на невидимых нитях — его руки подняты, но запястья безвольно свисают, голова склонена под странным углом.

Рид прыгнул вперед, как будто собирался поймать своего бывшего друга, своего старого товарища по команде. И он сделал, в некотором роде. Он схватился за Морриса, когда тот упал назад, и использовал тело агента как щит. Импульс падения Морриса подтолкнул их обоих ближе к двери.

Убийца хмыкнул и сделал еще четыре выстрела. Три удара Морриса; четвертая попала в цельную деревянную дверь, когда Рейд распахнул ее. Он услышал, как незнакомец в ярости зарычал, выскочив на платформу.

Там был поезд.

Двери закрывались.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Рид бежал так быстро, как только мог, преодолев короткое расстояние всего за шесть широких шагов, и буквально прыгнул в узкий проем дверей, когда они со свистом закрылись. Он чуть не столкнулся с молодой парой, схватившейся за стальные ручки над головой.

Но двери не закрывались. Он сработал датчик в верхней части двери, и они снова открылись. Рид поднял глаза, его глаза расширились от отчаяния, когда он увидел, как убийца вышел из ванной, кровь текла из его ноздрей и он держал свой Sig Sauer на уровне талии и немного позади себя, чтобы скрыть его от прохожих.

Его взгляд был прикован к Риду. Он мог сказать, что убийца взвешивал варианты — сесть в поезд и преследовать его или просто стрелять в открытые двери.

Блондин начал поднимать пистолет. Рид отпрыгнул в сторону, вылетев из дверного проема, но знал, что это мало поможет. Он мог пробить оконное стекло , подумал Рид, и, возможно, поразить невинных людей .

Потом раздался крик, и по платформе сбежались двое полицейских. Дородный бизнесмен, тот самый, что ворвался в ванную, показал пальцем и закричал по-итальянски. "Там! Это он!"

Белокурый убийца бросил на Рида еще один насмешливый, ненавистный взгляд, пряча пистолет за карман куртки. Последнее, что увидел Рид, когда поезд отъехал от платформы, был его светловолосый затылок, когда он убегал от полиции.

Рид сбросил сумку с плеч и положил ее на колени, а сам опустился на свободное место. Он вздохнул с облегчением — трижды за последние несколько минут он был уверен, что вот-вот умрет. Он не мог не задаться вопросом, была ли жизнь Кента Стила всегда такой. Если бы это было просто частью того, чтобы быть агентом Зеро.

Когда его сердцебиение наконец и милосердно замедлилось, Рид заметил, что другие пассажиры в поезде, казалось, избегали его; люди слева и справа от него покинули свои места, и никто даже не хотел стоять рядом. Сначала он подумал, что это было просто для того, чтобы держаться подальше от сумасшедшего, прыгнувшего в поезд.

Но тут он заметил, что на его пальто, на рукавах и лацкане была кровь. Не его собственное; это была кровь Морриса.

Моррис был мертв. Рейдиггер был мертв. Мария может быть мертва. Казалось, что все, кто был с ним связан — то есть с Кентом Стилом, — быстро выходили из строя. Это было почти маленьким благословением, что он почти не помнил их как друзей. По крайней мере, так было немного легче справляться со всем бессмысленным насилием, которое, казалось, окружало его как Зеро.

Моррис и белокурый убийца знали друг друга; эта часть была ясна. После того, чему он только что стал свидетелем, Рид не сомневался, что Моррис был кротом в ЦРУ. Но там не было доверия; молодой агент выстрелил в члена Амона, предпринял попытку убить его. Может быть, это было против его воли , подумал Рид. А может быть, это была просто жадность. Теперь он может никогда не узнать.

Он достал из кармана сотовый телефон, который дала ему Мария. Несмотря на вопросы, которые у него были об их отношениях, как прошлых, так и настоящих, он обнаружил, что надеется, что с ней все в порядке. К счастью, телефон остался цел после всего этого испытания. Он лениво пролистал контакты. Там было запрограммировано более сотни, но ему не потребовалось много времени, чтобы найти зацепку.

Внезапно телефон в его руках завибрировал. Он чуть не выронил его, пораженный внезапным ощущением.

Звонивший был неизвестен.

Мария , он думал. Она жива. Она в безопасности. Она тянется.

Он нажал зеленую кнопку, чтобы ответить, но ничего не сказал.

Кто-то выдохнул на другой линии. Затем мужской голос сказал: «Там должно быть холодно».

Холод пробежал по его позвоночнику. Это был код, такой же, как в квартире Райдиггера в Цюрихе. Это был звонок из ЦРУ.

Зачем им ей звонить? Откуда у них этот номер?

Она была дезавуирована.

Разве не она?

«Но вы не можете превзойти вид», - тихо ответил Рид.

Мужской голос прошипел долгий вздох. — Привет, Зеро, — сказал он. Затем: «Она жива?»

"Я не знаю."

"Моррис?"

"…Нет."

Еще один вздох. "Проклятие. Ты хотя бы скажешь нам, где?

«Пол туалета в римском метро, недалеко от улицы Виа ди Амброджо». К тому времени, когда они доберутся до тела Морриса, Рида уже не будет.

— Господи, если это не позорный конец…

— Он работал с ними, — перебил Рид. «Моррис работал с Амоном».

«Ни за что», — сказал мужчина. «Моррис работал под прикрытием более года, выслеживая их. Его работа заключалась в том, чтобы заставить их думать, что он работает на них. Должно быть, он был достаточно убедителен…

«Убийца, которого послали за мной, знал, что он агент», — снова вмешался Рид. «Он называл его «Агент Один».

— А откуда мы знаем, что ты чист? — спросил голос. «Вы внезапно всплываете через полтора года, и теперь вся ваша бывшая команда либо мертва, либо пропала без вести? Откуда мы знаем, что ты на правильной стороне?»

«Ты не знаешь». Он закончил разговор и выключил телефон.

Мария все еще с ними, решил он. Она все еще работала в агентстве, иначе у них не было бы ее номера. Они бы не использовали код. Она бы не вела себя так странно и дважды пощадила жизнь Морриса, когда у нее была возможность убить его. Она никогда не была дезавуирована. Она солгала о том, что у нее нет зацепок. Она забрала его пистолет. О чем еще она солгала? Были ли они когда-нибудь по-настоящему вместе? Или, что еще хуже, их свидание было чем-то большим, чем она предполагала?

Ему было все равно, жива Мария или мертва. Но он не мог остановить другую сторону себя, близость к ней и странное желание быть рядом с ней. Подобно необъяснимой волне непреодолимой печали, охватившей его при виде тела Райдиггера, он просто не мог ничего с собой поделать.

Он решил, что надеется, что она жива — не только из-за невоспоминаемой истории между ними, но и для того, чтобы получить ответы.

Он проехал на метро еще три станции, прежде чем выйти. По пути он вскрыл телефон Марии, вынул аккумулятор и сим-карту. Вернувшись на уровень улицы, он бросил две половинки и батарею в отдельные угловые мусорные баки, а затем спросил у прохожего, как добраться до ближайшего магазина беспроводной связи. Он держал глаза открытыми, а его чувства были готовы к любым потенциальным угрозам. Белокурый убийца все еще был где-то там, и Моррис, возможно, был не единственным, кого послали за агентом Зеро.

Он решил, что первым делом Рид должен получить контактную информацию с SIM-карты Марии. Получив адрес, он найдет способ попасть в Словению. Найдите следующую зацепку, этого скрывающегося члена Амона. Заставьте его говорить. Получите реальные ответы. Больше никаких ложных выводов и обмана.

Любыми средствами.

И если Мария жива — если она найдет нас и окажется не тем, за кого себя выдает, — вам, возможно, придется убить ее, прежде чем она убьет вас.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Заместитель директора Картрайт спрятал свой телефон в карман. Линия оборвалась. Стил повесил трубку. По крайней мере, теперь сомнений не было — Зеро жив. И он убил Морриса. Вероятно, Рейдиггер. Двое мужчин, которых послал за ним сам Картрайт. И, может быть, даже Йоханссон тоже, по-видимому, для ровного счета.

Картрайт потер виски. Последнее, что он хотел сделать в данный момент, — это долгая прогулка до офиса директора Маллена, чтобы сообщить ему, что Моррис мертв. Он уже мог предвидеть, что скажет Маллен, что прикажет.

Хотя… может быть, ему и не нужно было говорить об этом самому Маллену.

Он позвал через полуоткрытую дверь своего кабинета своего помощника. «Линдси, позови сюда Стива Болтона как можно скорее, хорошо?»

— Немедленно, сэр.

Болтону потребовалось четыре минуты, чтобы добраться туда. Начальник группы специального назначения был высоким мужчиной с острыми чертами лица и короткой стрижкой. У него была манера стоять, от которой большинству людей было некомфортно, он скрестил руки и выпятил грудь, словно хотел стать крупнее или внушительнее, чем был на самом деле. Картрайт всегда считал, что Болтон больше похож на школьного учителя физкультуры, чем на начальника ЦРУ; как будто у него должен быть свисток на шее, а не пистолет на бедре.

"Сэр?" — сказал Болтон вместо приветствия, скрестив мясистые руки и стоя в дверном проеме.

«Болтон, входи. Нужна услуга. Закрыть дверь." Картрайт не удосужился смягчить слова. Как только дверь закрылась, он сказал: «Клинт Моррис мертв».

Черты лица Болтона обмякли, как и напряженные мышцы предплечий. — Господи, — пробормотал он. "Нуль?"

Картрайт кивнул. — И мне нужно , чтобы вы доложили об этом директору Маллену.

"Мне? Моррис был вашим человеком.

— Верно, — сказал Картрайт, — но у меня нет времени на политические споры. Я уже знаю, что он скажет. Я сажусь в Цюрих первым доступным самолетом. Если мы хотим, чтобы с этим справились должным образом, мне нужно быть там, а не здесь».

Болтон явно был недоволен такой перспективой, но Картрайт был его начальником, поэтому спорить не стал. Вместо этого он несчастно вздохнул и спросил: «Что ты хочешь, чтобы я ему сказал? Кроме смерти Морриса.

— Вот и все, — сказал Картрайт, надевая черную куртку.

Болтон усмехнулся. «У нас должно быть что-то еще, чтобы продолжать. Каков угол Зеро? С кем он работает?

"Работать с?" Картрайт фыркнул. Болтону не приходилось проводить много времени в Кенте; его повысили до группы спецопераций, чтобы заменить Картрайта, когда его отправили заместителем директора. — Готов поспорить на всю мою зарплату, что он ни с кем не работает.

«Но…» Мозг Болтона, казалось, работал сверхурочно. — Нет, — сказал он. — Он всего лишь один парень.

— Ага, — пробормотал Картрайт, сжимая портфель. "Это проблема. Он всего лишь один парень». Выходя из офиса, он дважды похлопал Болтона по плечу. «Если Маллен спросит, я буду в Цюрихе, попытаюсь выяснить, кто еще жив и почему умершие мертвы».

*

Premio Insurance представляла собой небольшой магазин, располагавшийся в старом узком здании на Виа да Винчи в Риме. Он состоял из тесной приемной и двух столь же крошечных служебных помещений. Стены были деревянными панелями, а ковры раньше были белыми.

Женщина на стойке регистрации, ее звали Энн. Ей было тридцать три года, и она из Омахи. Это была отличная работа — ей платили приличную зарплату за то, что она жила в Риме и проводила восемь часов в день, сидя за столом, отворачивая людей.

Она ничего не знала о продаже страховки.

Звонок над дверью зазвенел, и Энн изобразила свою лучшую улыбку. — Доброе утро, — сказала она. — Боюсь, мы не берем новых клиентов в… о, боже.

Женщина, вошедшая в магазин, была высокой, светловолосой, довольно хорошенькой, с яркими грифельно-серыми глазами. В данный момент ее рот превратился в тонкую линию на лице. На ней была белая рубашка с V-образным вырезом, довольно пропитанная кровью, особенно с правой стороны. Черная засохшая кровь покрывала рану на ее руке, но она, казалось, почти не замечала этого.

Она также не пыталась спрятать маленький серебристый пистолет Walther PPK, заткнутый за пояс джинсов.

— Я хочу поговорить с Картрайтом, — категорически сказала женщина.

Энн несколько раз быстро моргнула. — Мне очень жаль, мэм, но я не знаю, кто…

— Послушайте, леди, — отрезала женщина. «У меня было очень плохое утро. Я очень зол. У меня есть еще четыре кадра в этом клипе. И я хочу поговорить с Картрайтом. Сейчас."

Энн медленно облизнула губы, размышляя. Когда люди приходили в магазин — не за страховкой, конечно, — они должны были сказать: «Извините, мисс, но у меня сломалась машина, и мне нужно позвонить по телефону». Она должна была вежливо кивнуть и направить их в служебные помещения. В этом была вся ее работа.

Ей также никогда раньше не угрожали оружием.

— …Один момент, — медленно сказала Энн. Она взяла трубку на столе. Это было похоже на старый телефон с дисковой клавиатурой, но ей не нужно было поворачивать ручку; он автоматически подключился к оператору в Лэнгли. Энн быстро прошептала о странной, окровавленной женщине, появившейся в офисе.

Затем она прижала трубку к плечу и спросила: «Кто, я должна сказать, спрашивает?»

Блондинка склонилась над столом. — Скажи им, что это Мария Йоханссон. И что Картрайт хочет ответить на этот звонок.

*

Секретарь направила Марию в один из двух вспомогательных офисов, а затем вернулась к своему столу. Мария закрыла за собой дверь и с отвращением сморщила нос от безвкусного декора. Это было больше похоже на то, что можно найти на Среднем Западе Америки, чем в Риме — стены, обшитые деревянными панелями, поддельные сертификаты за отличное обслуживание клиентов, даже дрянной мотивационный плакат с изображением кота, цепляющегося когтями за бельевую веревку, с надписью: « Повесить там!"

В офисе никого не было. В другом кабинете тоже никого не будет; регистратор был единственным человеком, который работал здесь, обычно единственным обитателем этого места, за исключением редких случаев, когда полевой агент нуждался в помощи и не имел другого выхода. «Приходит с холода», — так они это называли. Иногда агенту приходилось на какое-то время скрываться, если операция шла не так или кто-то следил за ним. Это могло длиться несколько дней или даже недель, но в конце концов они появлялись на одной из назначенных станций — например, в страховой конторе в Риме — и докладывали.

Для всего был код, метафора. И от Марии не ускользнуло то, что большинство этих кодов включало в себя такие термины, как холод, тьма, тени и тишина.

В центре офиса стоял простой дубовый стол, на нем были разложены бумаги, ручки и разные канцелярские принадлежности, как будто кто-то просто ушел пообедать посреди работы. С одной стороны стояло вращающееся кресло без подлокотников, а с другой — два гостевых сиденья с зелеными подушками. Но Мария не села. Вместо этого она прошлась по двенадцатифутовой комнате, с тревогой ожидая.

Обычно она никогда бы не пришла сюда. До сегодняшнего дня она сочла бы это опасным, даже безрассудным. Если бы в агентстве были кроты, как она подозревала, они могли бы положить глаз на это место. Но ей нужно было знать, что произошло и почему. И если бы Кент был еще жив.

На столе зазвонил проводной телефон. Она быстро схватила трубку, на полпути к первому звонку.

Человек на другом конце долго дышал ровно. Затем он сказал: «Тени становятся длиннее».

Мария вздрогнула, зажмурив глаза. Она возненавидела коды, метафоры, обман. Но она их всех знала и хорошо помнила. — Скоро стемнеет, — тихо сказала она.

«Здравствуйте, агент Йоханссон». Заместитель директора Картрайт не выглядел довольным.

— Просто Йоханссон, помнишь? — категорически поправила она. — Картрайт, какого черта это было?

"Извини?"

— Не надо, — предупредила она. «Не играй в эту игру. Не со мной." Отрицать. Отказаться. Отклонить. Это был их способ, начальство — они знали все, пока дерьмо не попало в вентилятор, а потом вдруг ничего не знали. «Кент жив. Или он был. Вы послали за нами Морриса.

Картрайт долго молчал. «У нас есть основания полагать, что агент Моррис мог работать на Братство…»

— Ерунда, — прошипела она. «Я не верю в это ни на секунду. Ты послал его убить… подожди. Что вы только что сказали? Он "может быть"? Моррис мертв?

— Да, — вздохнул Картрайт.

— А Кент?

"Жив здоров. На самом деле, я только недавно разговаривал с ним по телефону. Ваш телефон.

Йоханссон покачала головой. Моррис был мертв, а Кент жив, что могло означать только одно. Кент убил активного агента ЦРУ. Это может обернуться для него большими неприятностями.

— А раньше? она спросила. «Когда Кент был убит? Это действительно было Братство, или ты и об этом мне солгал?

— Мария, — мягко сказал Картрайт. — Мы оба знаем, почему ты стоишь там, где стоишь, почему ты разговариваешь со мной. Лично мне плевать на твои чувства. Мне важны факты. А дело в том, что Кент Стил представляет опасность для себя и окружающих. Он опасен для нас…

— Он преследует Братство, — возразила Мария. — Он делает свою работу, или то, чем должна была быть его работа…

— И снова вернуться к старым привычкам, — прервал его Картрайт. — Он рассказывал вам о заводе по изготовлению бомб, который он взорвал? Четверо иранцев, брошенных мертвыми в парижском подвале? Никаких допросов, никаких допросов… просто бойня. Он не на задании. Он на тропе войны. Ему все равно, кто встанет у него на пути. Теперь у меня на руках два мертвых агента…»

"Два?"

Картрайт усмехнулся. — Он тебе не сказал? Нет, конечно нет. С чего бы это? Он вздохнул. «Мария, Алан Рейдиггер мертв».

"Нет." Она покачала головой, как будто отрицание этого просто сделало бы это не так.

"Он. Он был убит в Цюрихе, множественные ножевые ранения — множественные, я имею в виду десятки …

— Стой, — выдохнула она. Она не хотела думать об этом, не об Алане. — Даже если это правда, это было не от рук Кента. Они были друзьями… — Она замолчала. Ее горло сжалось.

Он не знал ее. Он потерял память. Может, он и Рейдиггера не помнил. Может быть, он думал, что у Алана есть информация. Может быть. Она не хотела в это верить. Ей отчаянно хотелось довериться ему.

Но ты не , она думала. Не полностью. Иначе вы бы не взяли его пистолет, пока он спал.

— Он опасен, Мария. Вы знаете, что он есть. Помогите нам помочь ему. Мы можем привести его.

"Нет. Вы послали Морриса. Ты убьешь его, если представится шанс.

— Не буду, — настаивал Картрайт. «Я сказал Моррису применить нелетальную силу. Должно быть, он стал изгоем. Слушай, я сейчас в самолете. Я буду в штаб-квартире в Цюрихе через несколько часов. Встретимся там, расспросим, под запись, и я дам тебе команду. Вы можете получить его самостоятельно. Приведите его в целости и сохранности. Он сделал паузу, прежде чем добавить: «Разве ты не этого хочешь?»

— Я не знаю, куда он идет, — солгала Мария. Адрес в Словении она знала наизусть. «Когда Моррис напал на нас, мы разошлись. Он может быть где угодно».

— Ты знаешь его лучше, чем кто-либо, — возразил Картрайт. "Ты мне нужен. Ты лучший из тех, кто у меня есть в этой области».

— Я не в поле, — быстро сказала она.

Картрайт усмехнулся. "Верно. Конечно, нет. Это защищенная линия, Мария. Мы можем говорить свободно. Мы с тобой единственные, кто знает. Даже Моррис не знал о вас.

Конечно, Моррис не знал. Как и Рейдиггер. Все агентство, кроме Картрайта, думало, что ее отреклись. Это правда, что испытания с Кентом и Братством потрясли ее, но она никогда не сдавалась.

"Хорошо?" — сказал Картрайт. — Ты внутри или нет?

Йоханссон прикусила нижнюю губу. Ее варианты не были идеальными. Либо она могла пойти одна, попытаться найти Кента и позволить агентству отправить других, чтобы выследить его. Или она могла принять предложение Картрайта, возглавить команду и лично следить за тем, чтобы ничего не запуталось.

Она знала, что если она выберет первое, они первыми выстрелят в Кента. А если она будет с ним, то у нее будут неприятности, как это было с Моррисом.

«Я не поеду в Цюрих, — сказала она ему. — На все это нет времени. Пошлите двух агентов в Любляну».

«Что есть в Любляне?» — спросил Картрайт.

"Аэропорт. Я встречусь с ними в четвертом терминале. Мне нужны парни, которых я знаю… дайте мне Уотсона и Карвера».

— Карвер на операции…

— Тогда тяни его, — отрезала Мария.

— Должен ли я напомнить вам, с кем вы разговариваете…

— Иначе сделки не будет, — твердо сказала она. «Ватсон и Карвер. В штатском и в темноте.

Картрайт усмехнулся. "Будь благоразумен. Я ни за что не отправлю двух агентов в темноте…

«Никаких телефонов, никакого отслеживания или никакой сделки», — сказала она. — Я могу заполучить его, и ты не можешь позволить себе еще один беспорядок на руках, как в прошлый раз.

Картрайт хмыкнул. "Отлично. Они будут в Любляне к 13:00. Будь там." Он повесил трубку.

Йоханссон заменил трубку на подставке. Она не доверяла ему ни на секунду — но это пришло вместе с территорией. В тот момент она никому в агентстве не доверяла. И она знала, что это чувство было взаимным. Картрайт не стал бы ей доверять; он пошлет своих ребят с разными приказами, она была уверена. Но, по крайней мере, она будет там. Она бы знала, где они. Как бы ей не хотелось это признавать, Картрайт был прав в одном: Кент был опасен, но особенно для себя. Она не хотела, чтобы заместитель директора знал о его потере памяти; они будут использовать это только в своих интересах.

Она знала, куда направляется Кент. Адрес был склад в Мариборе, Словения. Ей нужно было добраться туда быстро; Кент, несомненно, уже был в пути, и, если она не будет действовать быстро, она пойдет по следу тел, чтобы найти его.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

— Привет, приятель. Долговязый парень лет двадцати с небольшим в кепке с плоскими полями заговорщицки склонился над проходом. — Вы американец?

— Ага, — пробормотал Рид. "Почему?"

«Мы только что взяли золото в сноуборде. Видел в сети». Малыш ухмыльнулся.

"Что?" Рид в то время просматривал бумаги и понятия не имел, о чем говорит ребенок.

"Олимпийские игры?" — сказал малыш. «Мы только что взяли золото».

"Ой. О, здорово. Рид заставил себя улыбнуться. Он забыл, что игры вообще продолжаются. Он хотел бы, чтобы он мог волноваться о чем-то вроде спортивного события в данный момент. На самом деле, в своей обычной жизни он мог бы следить за ним со своими девушками, смотреть и скандировать «США!» Он не был большим любителем спорта — он следил за баскетболом, хотя редко смотрел игры, — но было что-то в Олимпийских играх, что вдохновляло вездесущий патриотизм, каким бы кратким он ни был.

Выйдя из метро в Риме, Рид нашел ближайший магазин беспроводной связи и попросил их снять для него информацию с SIM-карты Марии. Они отправили копию по электронной почте на установленный им адрес, и он распечатал печатную копию, состоящую из нескольких листов с именами и адресами. Находясь там, он использовал один из их телефонов с дисплеем, чтобы войти в свою учетную запись Skype. Было единственное сообщение от Майи, отметившееся, как он и просил.

Безопасный , - сказал он. Вдали от Нью-Йорка. Никому не сказал.

Его сердце екнуло, когда он увидел, что сообщение было датировано почти четырнадцатью часами ранее. Он быстро подсчитал в уме, учитывая разницу во времени; это было около четырех часов дня накануне. Он попросил ее приходить каждые двенадцать часов.

В груди поднялась паника. С ними что-то случилось? Если бы это было так, как бы он узнал? Как он мог их найти?

Успокоиться. Там еще рано.

Они могли просто спать.

Он напечатал короткое сообщение — Прошло более 12 часов. Зарегистрируйтесь, пожалуйста. Он ждал десять минут. Потом двадцать. Продавец в магазине беспроводной связи закончил вытягивать контакты из телефона Марии и распечатал их для него, но Майя так и не ответила. Рид был в отчаянии, но он знал, что не может оставаться здесь. Не тогда, когда белокурый убийца Амона все еще был на свободе. Он должен был покинуть Рим как можно скорее.

Хотя его сердце разрывалось от мысли, что с его девушками мог случиться какой-либо вред, он заставил себя покинуть кафе и забрел в туристическое агентство в нескольких кварталах отсюда, где заплатил сто пятьдесят евро за билет на туристический автобус. который направлялся в Любляну, столицу Словении, с пересадкой в Венеции.

Другими пассажирами были американцы, канадцы, англичане, несколько французов и пара средних лет из Австралии. Они взволнованно болтали друг с другом о своих путешествиях по Европе, о том, что они видели и что им еще предстоит увидеть, и о том, как их страны поживают на зимних играх.

Рид держался особняком — если не считать долговязого парня через проход, который информировал его о сноуборде, — пока он корпел над распечатанными контактами, которые получил из телефона Марии. Он не узнал ни одного имени. Ни один из них не вызывал никаких видений или воспоминаний. Он знал, что она умна; возможно, все они были фальшивыми, или в основном фальшивыми, чтобы сбить со следа любого, кто мог заполучить телефон. В телефоне, указанном в графе «Словения», не было ни одного адреса, но при втором просмотре документов он наконец нашел его — улицу и номер квартала, за которыми следовали буквы «MBX».

Код аэропорта Марибора, города на востоке Словении.

Контактное имя, указанное в адресе, было Элене Стек. Что это за имя? — спросил он. Венгерский язык? Голландский? Что-то казалось одновременно странным и знакомым в этом имени. Он смотрел на него несколько минут, прежде чем понял.

Это была анаграмма его собственного имени, точнее, одного из его имен. Не может быть совпадением, что имя Элен Стек также пишется как Кент Стил.

Но Мария думала, что я умер. Зачем ей скрывать мое имя в этом конкретном контакте?

Он пришел к двум возможным выводам. Либо она солгала ему и об этом, и знала, что он все еще жив, еще до того, как он появился… или она сделала это после того, как он прибыл в Рим, а это означало, что она намеревалась дать ему телефон задолго до того, как он появился. Моррис когда-либо приходил за ним.

Его мысли прервала громкая женщина через два ряда позади него в автобусе, желавшая другим пассажирам счастливого Дня святого Валентина. Рид не считал дни. Его мысли снова обратились к его девушкам, особенно к Майе — у нее сегодня было свидание в городе с каким-то мальчиком. Казалось, что это было много лет назад, в тот вечер она приготовила ужин и призналась, что ей нужно купить платье. Его сердце снова разрывалось из-за девочек, но он заставил себя думать о другом.

Его мысли вернулись к убийце Амона в туалете метро в Риме. Этот опыт потряс его; светловолосый незнакомец был быстрым, хорошо обученным и бесстрашным. Но больше всего Рида беспокоило то, что у него возникло странное ощущение, что он вовсе не чужой. Его лицо казалось на грани знакомства.

— Ты меня знаешь , — усмехнулся убийца.

Рид закрыл глаза и попытался вызвать в воображении образ лица убийцы. Он представил себе светлые волосы, голубые глаза, острые черты лица, стриженные щеки. Кровь текла из его носа, когда Рид ударил его дверью киоска. Рычание на его губах, когда он пытался убить его. Все это казалось таким личным, как будто у этого человека была вендетта. Но образ не вызвал никаких воспоминаний. Вместо этого оно расплылось и потускнело, что вызвало новую головную боль, пульсирующую в висках.

Рид разочарованно застонал и потер лоб. Если Мария была права и эти головные боли и поблекшие воспоминания были побочными эффектами вырывания имплантата, то должен ли он был беспокоиться о долговременном повреждении? Насколько полезным он был бы для себя или кого-либо, если бы не мог вспомнить детали, которые могут оказаться решающими?

Как ни старался он сосредоточиться на поставленной задаче, он поймал себя на том, что колеблется между мыслями о своих девушках, о насмешливом убийце, о Моррисе и о Марии.

Автобус прибыл в Любляну в сумерках и остановился на станции, примыкающей к аэропорту имени Йоже Пучника . Дисплей времени и температуры рядом с автовокзалом сообщил ему, что на улице всего девять градусов. Рид нырнул в уборную и надел термосвитер из спасательного мешка Рейдиггера под куртку. Затем он пошел в аэропорт, в агентство по аренде и оформил мотоцикл под псевдонимом Бенджамин Косгроув. Клерк там неплохо говорил по-английски и настаивал на том, что Риду нужна действующая кредитная карта для аренды автомобиля, пока он не сунул через прилавок купюру в пятьдесят евро. Он подписал от имени Бена контракт, в котором говорилось, что он не покинет с ним пределы города.

Потом он полтора часа ехал в Марибор.

Он никогда раньше не водил мотоцикл — по крайней мере, Рейд Лоусон, — но Кент Стил умело управлялся с мотоциклом. Февральский ветер был холодным и пронизывающим, но куртка-бомбер на флисовой подкладке и термосвитер согревали его. Машина могла быть лучше для погоды, но велосипед было бы гораздо легче спрятать и спрятать куда-нибудь.

Он вошел в город с юго-запада. Марибор был просто потрясающим городом; его часть Старого города была деревенской и очаровательной, состоящей из хорошо освещенных вилл с оранжевыми крышами, расположенных вдоль реки Драва, красочных и ярких даже ночью. Это был крупный культурный центр не только Словении, но и всей Европы. В его центре были высокие серые шпили, многовековые соборы и ландшафт с богатой и легендарной архитектурой.

Но это не то, куда направлялся Рид.

Прежде чем покинуть Марибор, он припарковал велосипед в общественном парке и сел на скамейку. Он голодал; он ничего не ел весь день, поэтому он вынул одну из MRE из ХОРОШЕЙ сумки Райдиггера и разорвал ее. «Еда, готовая к употреблению» была легким, автономным пайком, используемым американскими военными, когда объект был недоступен. В данном конкретном случае это была мука в пакетиках, которая утверждала, что это говяжья грудинка, но оказалась едва съедобной. Тем не менее, ему нужно что-то в животе. Он быстро съел пластиковой ложкой, входящей в комплект, а потом выбросил остатки в мусорное ведро.

Пока он ел, он планировал.

Он прекрасно осознавал, что, если не считать трехдюймового швейцарского армейского ножа, он совершенно безоружен. Он должен был бы сыграть это очень осторожно. Обдумав свои варианты и посоветовавшись с Кентом, разбирающимся в самодельном оружии, он вернулся на велосипед и поехал в торговый район, где остановился в хозяйственном магазине и купил два баллончика аэрозольного спрея-смазки, европейской подделки WD-40. .

Седовласый продавец хозяйственного магазина был родом из Словении, но в школе достаточно выучил немецкий для простого разговора. Рид притворился туристом, путешествующим по стране на мотоцикле. Он показал клерку адрес и спросил, как проще всего туда добраться.

Старик нахмурился. — Почему ты хочешь пойти туда? он спросил.

«Повидаться с другом», — ответил Рид.

Клерк пожал плечами и сделал неопределенное предупреждение. «Крепче держи рюкзак». Он не знал точного адреса, но смог дать Риду направление к улице, которую он искал.

Он снова сел на велосипед и поехал на восток, почти к черте города. Величие самого Марибора испарилось, когда Рид оказался в районе, который любой назвал бы трущобами — потрескавшийся бетон и осыпающийся фундамент, фасады, усеянные граффити, и неутомимые купе на шлакоблоках. Словно приподнялась завеса; как будто великолепие Старого города Марибора было прикрытием, скрывающим бедные кварталы, гетто, покосившиеся здания, которые выглядели так, будто их беспорядочно поставили друг на друга. Людей в это время ночи было немного, а у тех, кто был, лица были мрачные, и они угрюмо смотрели в землю. Тем не менее, ему казалось, что кто-то поблизости смотрит на него — возможно, замечая, что он американец, и помечая его как потенциальную цель для кражи.

Адрес, указанный в телефоне Марии, привел его к плоскому, широкому, двухэтажному промышленному зданию с большими стальными гаражными воротами, выходящими на улицу. Фундамент, что неудивительно, осыпался, и Рид мог поклясться, что восточная сторона здания из коричневого кирпича заметно провисла. Он поставил велосипед за ржавый мусорный бак в квартале от него и под покровом темноты пробрался вдоль обвисшего фасада склада в переулок.

Соседнее серое здание выглядело так, будто когда-то это были апартаменты для малоимущих, но теперь оно казалось заброшенным. Он рискнул и вошел в сломанную дверь на уровне земли, выходящую в переулок.

В салоне сильно пахло плесенью и мочой. В деревянном полу были дыры, зияющие отверстия с зазубренными краями, зияющие во тьму внизу. Он осторожно ступил и направился к совершенно ненадежной на вид лестнице. Проверив свой вес на нескольких нижних ступеньках, он рискнул и тронулся с места.

На втором этаже он нашел позицию возле разбитого окна и наблюдал за складом через узкий переулок. Его точка обзора находилась чуть более чем в десяти футах; он мог ясно видеть единственное освещенное окно, казалось, единственный свет во всем здании. Отсутствовало оконное покрытие. Рид подошел к окну поближе и скорректировал свое положение с учетом параллакса. В противоположном здании он мог видеть троих мужчин, играющих в карты — судя по всему, в покер — и четвертого человека, наблюдающего через их плечо. Они находились в бывшем офисе, который, по-видимому, бессистемно превратили в нечто вроде жилого помещения; за ними была кухонька, и он мог видеть край ветхого дивана из своего поля зрения.

Трое мужчин были белыми, двое бородатыми, один лысым и четвертый арабом. Должно быть, в здании было не так много тепла; все четверо были в куртках, без сомнения, спрятав под ними оружие. Рид не мог сказать, кто из них был Амоном, если таковые вообще были. Даже если бы у него был бинокль, чтобы разглядеть их шеи, высокие воротники их пальто скрыли бы клеймо.

Они, казалось, были в покое. По крайней мере, на его стороне будет элемент неожиданности.

Рид расстегнул сумку и достал моток изоленты и две дорожные сигнальные ракеты, которые упаковал Рейдиггер, а затем два баллончика аэрозольного масла, которое он купил в Любляне. Он открыл банки и прикрепил скотчем к каждой из них по сигнальной ракете. Затем он положил их обратно в сумку и снова осторожно спустился по лестнице на уровень земли. Оттуда он быстро прокрался по переулку и обогнул стальную защитную дверь на западной стороне.

Он остановился, держа пальцы на ручке, и вздохнул. Что бы ни случилось, пообещал он себе, ему придется сделать все необходимое, чтобы получить информацию. Как сказала Мария еще в Риме, он был единственным человеком, за спиной которого никого не было, и никому он не мог доверять, даже агентству.

Любыми средствами.

Я буду. Я должен.

Он распахнул дверь. Он пронзительно завизжал на петлях.

Прямо внутри была небольшая площадка, стальная лестница, ведущая вверх, и одинокий мужчина, сидящий в складном шезлонге и читающий газету. Как только Рейд сделал хоть один шаг внутрь, головорез отшвырнул бумагу в сторону и вскочил, глубоко нахмурившись. Он был крупным, больше толстым, чем мускулистым, с длинными темными волосами, собранными в тугой хвост.

"Кто ты?" — рявкнул он по-русски, когда его рука потянулась к револьверу в кобуре на бедре.

Рид не ответил — по крайней мере, не словами. Как только он распахнул дверь, он сделал два быстрых шага и быстро ткнул правым кулаком. Он попал мужчине прямо за подбородок, в ту часть челюсти, которую бойцы обычно называют «кнопкой нокаута» или «выключателем». Рычаг, стоящий за ударом, сотряс голову головореза достаточно сильно, чтобы сотрясти его мозг. Его большое тело обмякло, и он рухнул на пол.

Рид сначала освободил его от револьвера - MP-412 REX с ломаным затвором, российской модели, калибра .357 Magnum. Пистолет казался тяжелым и громоздким в его руке, но он был в затруднительном положении. Это должно было бы сделать. Он резко открыл камеру. Он был полностью загружен.

Рид снова наклонился, чтобы проверить шею бандита, когда тот застонал и зашевелился. Его глаза открылись, и он перекатился на предплечья, пытаясь подняться. Рид быстро обвил рукой шею русского и крепко стиснул его. Бандит боролся. Он восстанавливал свои силы — и он был сильным.

Рид слегка сдвинул руку, ровно настолько, чтобы увидеть шею мужчины. Бренда там не было. Но пока его взгляд был отведен, головорез вытащил из кармана запирающийся нож и распахнул его.

Рид вывернул обе руки в противоположные стороны и сломал бандиту шею. Крупный мужчина рухнул обратно на пол, его глаза были широко раскрыты, рот застыл в широкой гримасе.

Требуется всего семь фунтов давления, чтобы сломать подъязычную кость.

Рид успокаивающе вздохнул.

все, что нужно , напомнил он себе.

Он направился вверх по лестнице.

На площадке перед их дверью он как можно тише открыл сумку и достал одну из своих импровизированных светошумовых гранат, аэрозольную смазку с сигнальной ракетой, приклеенной сбоку. Он приложил ухо к двери; он мог слышать голоса внутри, которые болтали друг с другом на русском и словенском (он не узнал его). Время от времени другие выкрикивали проклятия и смеялись, когда кто-то выигрывал или проигрывал в покере.

Они были в покое. Они ничего не слышали. Они ничего не подозревали.

Он убедился, что швейцарский армейский нож находится в кармане куртки с открытым лезвием и наготове.

Затем он выбил дверь.

При этом расколол косяк, лопнул засветку. Четверо мужчин за столом вскочили, крича по-словенски и по-русски, перекрывая друг друга. Рид бросил свою маленькую бомбу в дверной проем. Он вспыхнул в воздухе. Мужчины прищурились от внезапного ослепительного света фосфорного наконечника ракеты, вспыхнувшего ослепительно белым светом. Рид нырнул за угол, зажав руками оба уха и зажмурив глаза.

Аэрозольный баллончик один раз отскочил от стола и взорвался.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Выстрел был мгновенным и впечатляющим, громче пыхтения дробовика. Оранжевый огненный шар просуществовал всего полсекунды, но распространил волну палящего жара по офису, ставшему жилым помещением. Четверо мужчин либо спрыгнули на пол, либо были вынуждены сделать это, пошатнувшись от импровизированной светошумовой гранаты.

Рид завернул за угол и вошел в импровизированную квартиру. Туман дыма заполнил комнату. Взрыв расколол тонкий карточный стол пополам. Горело несколько небольших костров, разбросанные игральные карты превращались в пепел. Один из мужчин стоял, шатаясь на ногах, — лысый мужчина, которого он видел в окно. Из каждого уха потекла тонкая струйка крови. Казалось, он даже не заметил, что кто-то вошел в квартиру, прежде чем Рейд ударил его локтем в солнечное сплетение, согнув его пополам. Быстрый удар коленом в лоб лишил его сознания.

Рид развернулся с поднятым револьвером и осмотрел комнату. Арабский мужчина лежал на полу, не шевелясь. Третий человек делал слабую попытку вытащить пистолет из наплечной кобуры, но был дезориентирован. Его глаза были налиты кровью. Его лицо было ярко-красным, а брови исчезли. Быстрый огненный шар, должно быть, попал ему прямо в лицо.

Он вытащил пистолет, но тот с грохотом упал на пол в его трясущейся руке. Он пошатнулся. Рид ударил его ногой по бедру, и мужчина упал на пол. Он проверил шею мужчины. Нет бренда. Он осмотрел двух мужчин без сознания. Брендов там тоже нет.

Их было четыре. Он определенно видел четырех мужчин через окно. Он поспешил к задней части квартиры, ведя за собой пистолет, и вошел в грязное помещение со стенами из голого гипсокартона. На полу лежали два матраса и лампа без абажура, но никого не было. Он услышал стук из-за закрытой двери слева от себя. Он открыл ее ногой. Это была ванная, грязная и сильно пахнувшая плесенью и палеными волосами.

Четвертый мужчина взломал окно и пытался вылезти из него, но ширина проема едва превышала фут. Он был примерно на треть пути, его голова и руки были пробиты, но его живот нависал над ванной, а ноги болтались в воздухе.

Рид схватил его сзади за ремень и потащил обратно в ванную. Мужчина рухнул в ванну с желтыми кольцами. У него был впечатляющий ожог на левой стороне лица, и большая часть его бороды была обожжена.

Мужчина посмотрел на Рида с маской ненависти. В этот момент он мог ясно увидеть клеймо, глиф Амона, четко выделяющийся на ярко-красной коже шеи мужчины.

— Амон, — сказал Рид.

На мгновение в глазах мужчины мелькнул проблеск страха. Этот незнакомец знал, кто он такой. — Ноль, — пробормотал мужчина.

Затем Рид перевернул пистолет в руке и резко ударил мужчину в висок. Он рухнул в ванну, потеряв сознание.

Рид поспешил в гостиную. Единственный мужчина, все еще находившийся в сознании, полз на четвереньках к двери. Рид схватил его за лодыжку и потащил обратно, пока он визжал и протестовал по-русски. Он вытащил изоленту из сумки для жучков и связал мужчине запястья и лодыжки, а затем оторвал короткую полоску и заклеил ему рот.

Он быстро сделал то же самое с двумя бессознательными мужчинами. Скорее всего, они скоро проснутся и не будут вечно дезориентированы.

Вернувшись в ванную, он обмотал запястья мужчины-Амона длинной полосой изоленты. Он поднял его и несколько раз ударил по щеке. Мужчина застонал и застонал, приходя в себя.

"Английский?" — спросил Рид. "Хм?"

— Черт с тобой, — пробормотал мужчина. Его акцент было трудно понять; Румын, кажется, или, возможно, болгарин. — Я ничего тебе не говорю. Вы можете также стрелять в меня. Его голос был слабым, а слова слегка невнятными.

Рид покачал головой и положил револьвер «РЕКС» на заднюю стенку унитаза. «Я не собираюсь стрелять в тебя, — сказал он. Он вынул из кармана швейцарский армейский нож. "Видеть это? Вы знаете, что это такое? Это удобный маленький инструмент. Я был бойскаутом несколько десятилетий назад, и у меня был точно такой же. Посмотрим… у него есть отвертка. Консервный нож. Нож, конечно. Он открывал каждое орудие, демонстрировал его, а затем снова запирал. «Пинцет. Вот маленькое лезвие пилы… вообще-то, я думаю, оно для чистки рыбы. Рид открыл штопор и слегка усмехнулся. "Штопор. Разве это не смешно? Как будто кто-то использует швейцарский армейский нож, чтобы открыть бутылку каберне».

Это были слова Кента Стила. Тактика Кента. Кентский менталитет любой ценой.

Ноздри террориста раздулись, а губы скривились в рычании. — Делай все возможное, — усмехнулся он. «Я Амон. Мы обучены. Готов ко всему».

— Что угодно, — тихо повторил Рид. "Нет. Не для меня." Он схватил связанного запястья мужчины и выпрямил их, заставив предплечья поперек края ванны. Он прижал кончик штопора к левому предплечью мужчины. Мужчина попытался отступить, но был ослаблен, и Рид крепко его держал. — Что ты здесь делаешь?

- Черт с тобой, - снова выплюнул мужчина.

Рид разочарованно вздохнул. Он крутил штопор, когда нажимал. Кончик его проткнул кожу. Кровь собралась вокруг него и стекала по стенке желтой ванны. Мужчина зашипел сквозь зубы, брызгая слюной на треснувший кафельный пол.

«Амон готовит тебя ко всему. Для таких как я. Другие агенты. Наши черные сайты. Что мы можем сделать с тобой. Кент вступил во владение, и на этот раз его сторона Рейда Лоусона не протестовала. Это было необходимо, Рид знал. Хотя мысль о том, чтобы мучить другого человека, обычно вызывала у него тошноту, это была его единственная зацепка. Это было так, иначе люди умрут. «Но видите ли, все эти приготовления просто заставляют меня проявлять больше творчества».

Он снова повернулся, надавливая вниз, когда штопор проник в мышцу. Мужчина снова стиснул зубы, быстро зашипел, зажмурив глаза.

— Пожалуйста, просто скажи мне то, что я хочу знать. Он снова повернулся. Мужчина вскрикнул. «У меня нет ничего, кроме времени. Отсюда больше некуда идти».

— Тогда… — выдохнул мужчина. — Тогда это делает тебя… моим пленником. Уголки его воспаленного рта изогнулись в ухмылке, губы дернулись от боли.

Рид покачал головой. — Вот тут ты ошибаешься, друг. Потому что я скоро доберусь до костей». Он снова повернулся. Мужчина издал сдавленный звук, отчаянно пытаясь не закричать. «Чтобы проникнуть в кость, требуется большое давление — поверьте мне, я знаю. Кости крепкие; одно из самых сильных веществ, встречающихся в природе».

Он снова нажал на штопор. На этот раз мужчина закричал.

— Но это всего лишь вопрос физики. Давление и рычаги. Это проникнет в кость. Это будет намного больнее. Когда она доберется до мозга, эта боль будет в десять раз сильнее. Если он пройдет весь путь, он расколет кость в центре. Даже если ты каким-то образом вернешь себе эту руку, она уже никогда не будет прежней.

Кончик штопора заскреб по радиусу предплечья. Мужчина взвыл в агонии.

Рид блефовал; штопор и давление вниз были недостаточно сильны, чтобы пробить кость, но он знал, что сочетание боли и страха с правильной угрозой может быть сильнее, чем сила.

— К черту… — прохрипел мужчина. Рид изогнулся еще немного, и слова застряли у него в горле, вырвавшись болезненным всхлипом.

— У тебя две руки, — сказал Рид. "Две ноги. И много позвонков… вы знаете это слово «позвонки»? Ваш позвоночник. Существует тридцать одна пара спинномозговых нервов. Вы думаете, это плохо? Становится намного хуже».

— Я слышал… истории, — прохрипел мужчина. — Но я не… считал их правдой.

"Истории? Которого?"

"Ты." Глаза мужчины встретились с Ридом. Его зрачки были почти полностью расширены. Он боялся. — Ты дьявол.

— Нет, — тихо сказал Рид. «Я не дьявол. Я просто человек в углу. И ваши люди посадили меня туда. Теперь… давайте начнем. Он встал и поставил одну ногу на ванну, словно готовясь к необходимому усилию, чтобы вонзить штопор в кость. Он глубоко вздохнул —

"Грузовики!" мужчина хмыкнул. "Грузовики!"

Рид сделал паузу. — А грузовики?

«Приезжают грузовики». Его голос дрогнул, дыхание стало быстрым и неровным. Кровь обильно стекала по краю ванны. "Они приходят. Разгружаем груз. Поставь его на другой грузовик.

"Вот и все? Вы разгружаете один грузовик и загружаете другой? Рид покачал головой. — Что на грузовиках?

— Не знаю, — прошипел мужчина.

Рид покачал головой. Он снова поднял ногу, готовясь вывернуться.

"Я не знаю!" — закричал мужчина. "Я не знаю! Я не знаю!"

Рид поверил ему. Он уже слишком хорошо знал, что МО Амона как можно чаще держало людей в неведении. «Некоторые из тех мужчин там говорили по-русски. Вы когда-нибудь слышали имя Отец?

Мужчина слабо кивнул. "Да."

«Водители этих грузовиков, кто они были?»

Мужчина покачал головой. Его подбородок опустился. «Я не знаю… Ближний Восток…»

Бомбы , подумал Рид, собирая это в уме. Отец сделал бомбы. Отдал их иранцам. Они гнали их сюда. Сменил грузовики. Почему? Чтобы за вами не следили или не отслеживали? Нет… это было бы слишком просто. Мария сказала ему, что след Амона был тщательным, и они упорно трудились, чтобы их члены не знали слишком много. Они меняют грузовики, чтобы никто не знал, откуда они приехали и куда едут. Он бы не удивился, если бы узнал, что на любом маршруте есть несколько подобных складов.

— Это все, что я знаю, — сказал мужчина, затаив дыхание. "Клянусь."

— Нет, — возразил Рид. — Ты Амон. Вы должны знать кое-что еще. Где остальные в вашей организации? Где их штаб-квартира?

Мужчина ничего не сказал. Он уставился в пол и слабо покачал головой.

Рид знал, что только так далеко он мог зайти с угрозами. Он слегка повернул руку мужчины и снова закрутил штопор. Он вонзился глубже в мышцу, скользнув между лучевой и локтевой костями его предплечья.

Мужчина запрокинул голову и завыл в агонии.

"Где?"

— Нет… нет… одного места… — отрывисто сказал он. «Мы… везде…»

— Дай мне что-нибудь, — пригрозил Рид. — У нас есть часы, чтобы сделать это. Это тоже было неправдой; трое мужчин в другой комнате были связаны только клейкой лентой. В конце концов они выберутся из этого.

Он снова повернулся. Мужчина попытался закричать, но вышло хриплое шипение воздуха.

— Ты должен что-то знать, — сказал Рид.

— Этот… тот… — пробормотал мужчина.

"Что?"

«… Шейх…»

— Шейх? Рид нахмурился. «Мустафар? Что насчет него?"

«Он знает… он знает…» Мужчина снова тяжело дышал. Половина его лица была ярко-красной от взрыва; другой полностью потерял цвет. "Он знает."

Знаешь, Шейх... пуля на всех языках звучит одинаково.

«Нет, у нас есть шейх. Мы уже допросили его, — сказал Рид. «Он ничего не знает. Он был простофилей. Козел отпущения.

— Шейх, — снова сказал мужчина. Его голос был едва выше шепота. — Он не… он не… — Его глаза закатились, и он рухнул вперед. Его лоб слегка ударился о край ванны, прежде чем Рейд успел его поймать. Рейд предположил, что он потерял сознание либо от шока, либо от потери крови.

Он застонал от разочарования. Шейх не что? Не правду говоришь? Шейх ничего не знал; он узнал это уже из сработавшей памяти. Он был ложной зацепкой, утерянным следом. Этот человек был членом Амона — для него имело смысл попытаться сбросить Рейда, скормить ему ложную информацию.

Но что, если это было не так? он думал. Что, если он пытался рассказать мне что-то о Мустафаре? Мужчина находился под сильным давлением. Тем не менее, шейха держали в тайной базе ЦРУ в Марокко. Не было никаких шансов, что Рейд сможет добраться до него, не будучи обнаруженным.

Он медленно поднялся и смыл кровь с рук в грязной раковине. Он оставил штопор в руке мужчины, пока тот обыскивал его карманы. Был сотовый телефон, и, как и раньше у Отца, не сохранялась информация, не было ни истории звонков, ни контактов.

Рейд набрал по телефону 112 — номер экстренной службы, 911 Европейского Союза. Женщина категорически ответила на словенском языке.

"Английский?" — спросил Рид.

— Да, что у вас за чрезвычайная ситуация? она сказала.

«Пожар». Он дал ей адрес склада. Затем он резко прервал разговор и бросил телефон в ванну. Он достал револьвер с унитаза и перекинул сумку через плечо.

В гостиной один из мужчин освободился от пут на запястьях и лихорадочно дергал изоленту на лодыжках. Когда он увидел Рида, он перевернулся и потянулся за пистолетом. Рид уже держал его в руках. Он выстрелил один раз. Отдача .357 была значительной, почти волнующей. Выстрел попал мужчине в лоб и оставил внушительную дыру.

Он спрятал револьвер за штаны. Потом, кряхтя от усилия, оторвал плиту от стены, залез за нее и выдернул газовую магистраль.

Двое других мужчин лежали на полу в сознании, их рты все еще были заклеены скотчем, и они смотрели на него широко раскрытыми глазами.

Он знал, что не может оставить их в живых, особенно члена Амона. Они бы сообщили об этом немедленно. Они бы узнали след, по которому шел агент Зеро.

Рид стоял в дверях, доставая из сумки второй аэрозольный баллончик с приклеенной к нему скотчем сигнальной ракетой. Он поджег сигнальную ракету, швырнул ее на пол и спрыгнул вниз по лестнице.

Спустя три секунды первый взрыв, взрыв аэрозольного баллончика, произошел всего за мгновение до второго, гораздо более мощного взрыва. Вся квартира сгорела в мгновение ока. Окна вылетели наружу; стены обвалились. Огненный шар вылетел через открытую дверь и заполнил лестничную клетку, но к тому времени Рид уже был на первом этаже, пробиваясь через стальную защитную дверь и выбегая в холодную ночь.

Он быстро зашагал по кварталу, внимательно следя за своим периферийным зрением на предмет тех, кто мог видеть, как он выходит из здания. Вокруг никого не было. Когда он подъехал к мусорному баку, то совсем не удивился, обнаружив пропажу мотоцикла. Он усмехнулся. Вероятно, какая-то невидимая пара глаз из соседнего здания наблюдала, как он спрятал его, и украла его, как только он вошел на склад.

Рид развернулся и поскользнулся по узкому переулку, когда квартира горела. Пылающая игральная карта слетела вниз и приземлилась рядом. Вдалеке выли сирены, когда машины скорой помощи мчались к огню, прежде чем он перекинулся на ветхих соседей по зданию.

В конце переулка Рид свернул налево. Он замедлил шаг и засунул руки в карманы куртки-бомбера, чтобы выглядеть небрежно. Просто вышел на вечернюю прогулку — нет, офицеры, я не слышал ни выстрела, ни взрыва.

Волосы на затылке встали дыбом.

За ним наблюдали.

Фонарей в этой части города не было. На бульваре было темно; он был бы не более чем силуэтом для нападавшего. Он медленно потянулся к пистолету за спиной, когда услышал приближающиеся шаги позади себя.

Его первой мыслью был убийца Амона из метро — что этот человек каким-то образом выследил его здесь или предположил, что он придет. Рид вытащил револьвер, развернувшись, выравнивая его на уровне плеча, готовый выстрелить из настоящей пушки в любую угрозу, которая окажется на его пути…

«Кент!» Она замерла, когда увидела размер пистолета в его руке.

"Мария." Он удивленно моргнул — не от того, что она была здесь, а от собственной реакции на то, что увидел ее живой. Это было ощущение облегчения, утешения.

Тем не менее, он не опустил пистолет. У него было отчетливое ощущение, что она пришла не одна.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Раис был в ярости.

Он был у него. У него был Кент Стил на рабочем конце его Sig Sauer, и ему снова удалось выскользнуть из его рук.

Черт бы побрал этого толстого итальянца за то, что он вломился в самый неподходящий момент.

Черт бы побрал этого Агента Один — агента Морриса, как оказалось, — за то, что он встал на пути.

Это было немалое облегчение, что, по крайней мере, на этот раз это не закончилось вскрытием грудины Раиса, но сам факт того, что агент Зеро все еще дышал, вызывал у него такую ярость, что это проявлялось в виде бури мигрени напряжения, что затрудняло ему думать прямо.

Если бы этот безвкусный агент Моррис не встал на пути… если бы не появилась полиция… если бы этот поезд не был там именно в этот момент… если бы только.

Хуже всего — хуже, чем то, что Стил сбежал, хуже, чем Амон, потерявший их актив ЦРУ, — было то, что Стил, казалось, даже не узнал его. Несмотря на то, что он покрасил волосы в светлый цвет и носил синие контактные линзы, Раис был близко, лицом к лицу. Учитывая их историю, не было причин, по которым Стил не мог полностью осознать, кто он такой. Но он просто этого не сделал.

Это был не акт. Раис мог сказать, что в глазах Стила не было ни проблеска узнавания.

Он никогда не чувствовал себя более ничтожным.

Ускользнув от полиции на станции метро, Раис нырнул в универмаг и быстро купил зеленую куртку и бейсболку, чтобы скрыть свои светлые волосы. Он вынул синие контакты и бросил их в мусорное ведро вместе со своим коричневым пальто. Затем он обыскал город в поисках Кента Стила, проверив все станции метро, которые смог найти на маршруте. Он знал, что это бесполезно; Стил был профессионалом. Его уже давно не было, возможно, к тому времени он уже был вне Рима.

Раис знал, что у него нет другого выхода. У него не было возможности выследить агента, пока Стил не начал действовать снова. Тем временем он должен будет доложить Амону и сказать им, что они потеряли Агента Один. Быть Амоном означало, что он дал клятву никогда не лгать и не обманывать своих братьев. Ему придется сказать им, что это было сделано его собственной рукой, и он должен будет принять последствия.

Он достал телефон и позвонил контактному лицу Амона, который мог быстро составить планы полетов. Безымянный человек на другом конце провода — для Раиса он был просто номером телефона — направил его на частную взлетно-посадочную полосу к северу от Рима. Менее чем через час он был единственным пассажиром четырехместного Cessna 210, летевшего из Рима в Берн, столицу Швейцарии.

По прибытии Раис взял такси до отеля Palais. Он был так назван, потому что это было буквально роскошное поместье с видом на тщательно обустроенные сады и лес за его пределами. Дворец был швейцарским учреждением, местом встречи дипломатов и политиков, самопровозглашенным «гостевым домом» швейцарского правительства.

Дураки «, — подумал Раис, входя в отель и пересекая вестибюль с мраморным полом. Вы понятия не имеете, кто среди вас. Сводчатый потолок был полностью стеклянным, открывая вид на чистое голубое небо. От всего этого Раису стало плохо. Богатство этого. Высокомерие. Расточительство. Но это был путь Амона — прятаться у всех на виду, сливаясь с элитой, распутниками и бесправными.

Он поднялся на лифте на третий этаж и по роскошному алому ковру добрался до углового люкса, где, как он знал, несколько амонов выдавали себя за филиал некоммерческой группы путешествующих педиатров. Он дважды резко постучал в дверь, подождал целых три секунды, а затем постучал еще три раза подряд. Это был его личный код, его идентификатор для братьев. Через мгновение дверь приоткрылась, и ответил остролицый немец, немного похожий на крысу.

Он молча впустил Раиса. Гостиничный номер выходил в просторную гостиную с огромными окнами и белой мебелью. Гауди , с отвращением подумал Раис. Показной.

На белой мебели сидели трое мужчин, двое на диване и один в кресле, так что они образовали треугольник вокруг стеклянного журнального столика, заставленного душистым чаем. Они были одеты в костюмы, каждый с высоким воротником, чтобы скрыть клеймо Амона на шее. Номер, костюмы, даже чай были уловкой, конечно, на случай, если они будут прерваны горничными, администрацией отеля или полицией. Каждый из троих мог предоставить полную документацию о своих медицинских документах. Они могли бы предоставить номера телефонов для ссылок, которые могли бы обосновать их заявления. При необходимости они могли даже ответить на сложные медицинские вопросы.

Один из троих на самом деле был хирургом и входил в команду, которая спасла жизнь Раису после того, как Стил вскрыл ему живот. Раис не знал его имени; только то, что он был немцем, и поэтому в уме он называл его просто немецким доктором. Подхалим с крысиным лицом, открывший дверь, был его помощником. Второй мужчина в комнате был непосредственным начальником Раиса, человеком, которого он называл Амоном. Раис знал, что он не Амон , но не знал его настоящего имени.

Третьего мужчину в комнате можно было узнать мгновенно, несмотря на западный костюм и галстук. Раньше Раис видел шейха только в мусульманской одежде; было несколько странно видеть его в лацканах и очках, но приличия нужно было поддерживать.

Раис кивнул каждому по очереди. "Врач. Амон. Шейх Мустафар».

Никто из них ничего ему не сказал. Единственным, кто даже посмотрел в его сторону, был Амон, который медленно поднялся с кресла. Он был египтянином; его кожа была светло-коричневой, а борода черной, но тонкой. Он был не более чем на год или два старше Раиса.

"Нуль?" — просто спросил он.

Взгляд Раиса упал на пышный ковер. Он слегка покачал головой.

Амон быстро ударил его тыльной стороной руки. Гранат в его кольце на мизинце глубоко врезался в губу Раиса, когда его голова дернулась в сторону.

Раис ничего не сделал в ответ.

— Ты хоть представляешь, чего нам стоило собрать тебя обратно? Голос Амона был едва слышен шепотом. «Напомни мне, почему мы потратили впустую наши усилия».

У Раиса не было подходящего ответа. Вместо этого он сказал: «Агент Один мертв».

"Разочарование!" — прошипел Амон. " Отказ. американец ». Он выплюнул последнее слово, как будто это было ужасное проклятие. "Идти. Подожди меня. Я решу, что с тобой делать».

Раис сглотнул кровь, отступил в заднюю спальню номера и закрыл за собой дверь. Он чувствовал себя глубоко пристыженным. Он потерпел неудачу — уже дважды. И он слишком хорошо знал путь Амона, сам много раз проделывал его. Он был уверен, что эта встреча закончится пулей в его черепе.

Когда-то он был американцем. Но не больше; он убил эту часть себя. Теперь он был Амоном. Он не имел эмоциональной связи со своим наследием. Ему не на что было с любовью оглядываться в первые двадцать лет своей грязной жизни.

*

Раис родился и вырос в пригороде Олбани, штат Нью-Йорк, в семье самодовольной, робкой матери и отца-алкоголика, почти не работающего. Его детство не было приятным. Его отец был озлобленным человеком, убежденным, что этот мир объединился исключительно против него, особенно в тех случаях, когда его зависимость приводила к потере очередной работы, что случалось каждые несколько месяцев. Цикл был порочным: занятость; мимолетное, фальшивое счастье; отклонить; увольнение; все перерастает в пьянство, насилие и отключения электроэнергии. В эти последние недели мрачных времен его отец набрасывался на свою жену и маленького сына с ремнем, хлыстом, руками, всем, что у него было под рукой. Когда-то это был кожаный ремень для бритья.

В восемнадцать лет Раис поступил на службу в армию США. Следующие два года он провел в основном в Форт-Драме недалеко от Уотертауна, штат Нью-Йорк, всего в двух шагах от канадской границы. По иронии судьбы, это был чрезвычайно освобождающий опыт; в то время как большинству молодых людей было трудно приспособиться к строгому, регламентированному образу жизни армейского пехотинца, Раис упивался им. По сравнению с его семейной жизнью, армия была легкой прогулкой. Он научился драться, стрелять и бегать; как передовой наблюдатель, он узнал о боеприпасах, быстром вмешательстве и радиовызовах. Ему не нужно было учиться выполнять приказы. Это было заложено в нем с рождения.

Он провел короткое время в Японии, Германии и Южной Корее, а потом это случилось. Через два года после его шестилетнего контракта события 11 сентября 2001 года развернулись в трехстах милях к югу от его базы. Через несколько месяцев его подразделение было переброшено в Афганистан. Команда Раиса из трех человек провела разведку в районе Кандагара, который считается последним известным местонахождением известного изготовителя бомб из «Аль-Каиды». Раису было приказано нанести удар по зданию, которое, как предполагалось, было их штаб-квартирой. Он ясно видел, что там было полно женщин, детей и семей, не имевших никакого отношения к конфликту.

Раис отказался.

Бомбы все равно упали.

В тот день погибло сто двенадцать человек. Афганского производителя бомб среди них не было. Насколько было известно Раису, никто из погибших в пожаре не имел никакого отношения к терроризму.

Он сбежал. В двадцать один год он дезертировал из армии и укрылся на нефтяном судне, которое путешествовало через Персидский залив и Красное море, пришвартовавшись в Египте. Он спрятался, месяцами жил на улице, выживая за счет объедков и редкой благотворительности других. Спустя немногим более года он попал в группу молодых людей, которые называли себя активистами, хотя более подходящим термином были политические диссиденты. Он научился обчищать карманы, оставаться незамеченным в толпе, смешивать самодельные зажигательные вещества и уклоняться от властей.

Восемь месяцев спустя в каирском дайв-баре он встретил человека, назвавшегося Амоном. Это была счастливая встреча; мужчина искал кого-то, кто хотел бы украсть динамит из соседней танталитовой шахты. Раис искал цель.

Они долго говорили; скорее Раис говорил, а человек по имени Амон задавал вопросы и слушал. Раис рассказал о своем опыте, своем мнении о Соединенных Штатах, своих мотивах дезертирства. Он обнаружил, что стал более честным с этим человеком, чем когда-либо прежде, с кем бы то ни было. Амон очень мало рассказывал о своем собственном опыте. Он казался очарованным историей Раиса.

Раис снова увидел этого человека на следующей неделе и еще через неделю. Каждый раз, когда они встречались, этот человек, называвший себя Амоном, говорил немного больше. Он давал Раису книги для чтения. Он спросил его мнения о мировых державах, политике и так называемой «войне с терроризмом». Потом, наконец, после двух месяцев периодических визитов, он попросил Раиса пойти с ним. Он отвез его на территорию в пустыне. Он представил его другим.

Раис сразу заметил, что у всех на шее шрам — какой-то странный символ. Глиф.

После продолжительного разговора с несколькими руководителями организации Раиса пригласили жить в комплекс. Он прошел суровые испытания, чтобы проявить себя. Они обучали его, внушали ему идеологию, учили его… но никогда не приказывали ему. У него всегда был выбор. По крайней мере, так ему сказали, что он может уйти в любое время, когда пожелает. До сих пор он сомневался, что это правда, но это не имело значения. Он не хотел уходить.

К тому времени он уже отрекся от своей бывшей родины, по крайней мере, мысленно, но когда пришло время сделать это официально и быть принятым в святилище Амона, он выбрал себе новое имя — Раис, в честь печально известного Мурата Раиса. У этого имени была длинная и легендарная история, которую разделяли несколько мужчин, хотя наиболее известным для него был шотландец восемнадцатого века Питер Лайл, который обратился в ислам и стал османским корсаром, приняв имя Мурат Раис от другого. В конце концов Лайл получил должность гранд-адмирала флота Триполи.

Раис заслужил свою метку, хотя его положение в Амоне требовало, чтобы она была скрыта, когда это возможно. Его годы воровства на улицах Египта и обучение стрельбе в армии США одинаково хорошо послужили ему как убийце, и он быстро завоевал известность среди своих братьев. Те немногие, кто знал его имя, знали, что он выполнял свои обязанности с величайшей торжественностью — свои обязанности по уничтожению, очищению нового мира Амона.

И вот, казалось, настала его очередь очиститься.

*

Раис ждал в спальне номера, когда закончится собрание и решится его судьба. Он не пытался подслушивать, но все еще мог слышать обрывки приглушенного разговора между немецким доктором, шейхом и Амоном.

— Змеи уже начали прибывать, — услышал он слова Амона. Змеи, как знал Раис, были кодовым именем глав государств и других нежелательных для их дела лиц.

Шейх сказал что-то невнятное, и немецкий врач ответил.

«Почти все на месте. Осталась только одна заключительная часть». Он перешел на немецкий, вероятно, из-за своего помощника, и сказал: «Иди. Ты знаешь свой долг.

«Мы не ждем. Мы не колеблемся, — сказал Мустафар. «Как Амон, мы терпим».

Раис не знал всего масштаба заговора; он знал только пьесы, хотя, по общему признанию, больше, чем большинство других членов Амона. Он знал, что план предусматривает однократный удар в централизованном месте, где будут присутствовать не только десятки глав государств, но и представители почти всех развитых стран мира. Он знал, что вторая фаза включала в себя сеяние разногласий в рядах видных правительственных организаций через высокопоставленных агентов Амона.

Американское ЦРУ было одной из таких организаций.

Были и другие фазы, он знал, но не знал их подробностей. План тщательно разрабатывался годами. Наконец-то оно будет введено в действие — хотя Раиса уже не будет в живых, чтобы увидеть это.

Наконец собрание прервалось. Через дверь Раис услышал, как Амон попрощался со своими гостями напутственной фразой: «Как Амон, мы терпим».

Пока он ждал, он опустился на колени и пробормотал молитву, которую выучил в первый день своего пребывания в лагере в Западной пустыне Египта.

«Амон, который слышит молитву, который отвечает на вопль бедных и страждущих… Повторяй его сыну и дочери, великому и малому».

Раис закрыл глаза. «Отнеси его к поколениям поколений, которые еще не возникли; соотнеси его с тем, кто его не знает, и с тем, кто его знает».

Он услышал, как открылась дверь в спальню, но все еще держал глаза закрытыми, бормоча: «Хотя может быть, что слуга имеет право поступать неправильно, но Амон имеет право быть милосердным. Что касается его гнева - в завершение мгновения нет остатка. Как Амон, мы терпим».

Царила тишина. Дверь открылась, но Раис не знал, один он или нет. Он ожидал, что пуля вонзится ему в лоб в любой момент. Он задавался вопросом, услышит ли он это, или мир просто исчезнет.

— Вставай, — мягко сказал Амон.

Раис открыл глаза. Египтянин стоял перед ним, опустив руки по бокам — и, что удивительно, ни в одной руке не было пистолета.

«Я потерпел неудачу, — сказал Раис. Он поднял глаза и встретился взглядом с Амоном. «Я лучше других знаю наказание за неудачу. Я готов».

Амон вздохнул. Он протянул руку и вытер кровь с уголка рта Раиса подушечкой большого пальца. «Твоя жизнь не принадлежит мне, — сказал он. — Он принадлежит Амону.

Раис растерянно нахмурился.

— Да, ты потерпел неудачу, — сказал Амон. «Агент Зеро все еще дышит — но и ты тоже. Амон выбрал твою судьбу. То, что сегодня считается неудачей, может стать не более чем препятствием на более длинном пути. У тебя есть только одна задача, Раис, — устранить Зеро из этого мира. Амон наклонился так близко, что Раис почувствовал запах чая в его дыхании. — Только тогда тебе позволено умереть.

Раис медленно кивнул. Он мысленно подготовил себя к тьме, которая обязательно последует за концом его жизни, но теперь он видел только свет и возможность.

«Мир изменится через два дня, — продолжил Амон. «Нельзя позволить Зеро вмешиваться. Оперативная группа ЦРУ отправлена, чтобы забрать его и доставить сюда, в Швейцарию.

— Как ты… — остановил себя Раис. Он отчаянно хотел узнать, откуда у Амона может быть эта информация, но он уже знал, что ему не разрешат это знать. Однако он понял, что есть только один возможный ответ: Агент Один не был их единственным кротом в американском ЦРУ.

— Я найду его, — пообещал Раис, поднимаясь на ноги. "Я его убью."

Амон открыл ящик комода, достал одноразовый телефон и отдал его Раису. «Мы будем информировать вас по мере получения информации. Теперь иди."

Раис взяла трубку и, не сказав больше ни слова, вышла из спальни. Он вышел из номера, поднялся на лифте на первый этаж и поспешил из отеля «Пале». Ему дали второй шанс, новую жизнь — и на этот раз ничто не удержит его от убийства Кента Стила.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

"Мария."

Она стояла всего в нескольких шагах от него на темной улице Марибора, а в нескольких кварталах от нее с ревом сирены становились все громче, направляясь к горящему складу. Ее черты стали очевидны, когда его глаза привыкли к темноте — светлые волосы, фарфоровая кожа, ее запах на легком ветерке.

Кент держал револьвер направленным на нее.

Он хотел спросить ее, как она нашла его, но уже знал.

— Вы знали адрес, — сказал он. — Ты запомнил это. Ты дал мне свой телефон только для того, чтобы они могли отследить меня».

— Нет, — сказала она. — Я дал тебе телефон на случай, если мне понадобится отследить тебя.

— Я бросил это.

— Я думал, ты сможешь. Она ухмыльнулась и указала на MP-412 REX в его руке. «Это очень большая пушка. Не могли бы вы его понизить, пожалуйста?

— Я так не думаю. Он не сводил с нее цели. — Ты взял мой пистолет…

— Ты должен был умереть. Я не был уверен, что могу тебе доверять…

— Я все еще не уверен, что могу тебе доверять , — возразил он. "Ты солгал мне. Ты с ними».

«Все гораздо сложнее, — сказала она.

— Тогда объясни мне.

Она вздохнула. — Я сказал тебе правду — большую часть правды. Я действительно шел по следу Амона, и они пронюхали об этом. Они нанесли мне удар. Трижды я имел дело с их убийцами. Они всегда, казалось, знали, где я был, или где я собирался быть. Но… Меня никогда не дезавуировали. Я подозревал кротов в агентстве. Поэтому я отключился и спрятался в конспиративной квартире. Картрайт организовал это. Он распространил информацию о том, что меня дезавуировали. Я не знал, что меня перестали искать. Каждый день я ожидал, что кто-нибудь придет — кто-нибудь из них. Она надолго замолчала. — Но они этого не сделали. Ты пришел."

— Это был Моррис, — сказал Рид. — Он работал с ними.

— Картрайт сказал то же самое. Мария покачала головой. — Я не хочу в это верить.

"Это правда. В Риме, когда я сбежал, был убийца. Они знали друг друга, он и Моррис.

«Этот убийца, он…? Или ты…?»

— Да, — подтвердил Рид. «Он убил Морриса. Не я."

Ее взгляд упал на улицу. — А как же Алан?

Рид тихо вздохнул. Конечно, она знала бы об этом. Ему было нехорошо, что он скрывал это от нее. «Это был не я. Я нашел его мертвым в Цюрихе. Я думаю, что Амон пытал и убил его, чтобы добраться до меня.

"Почему?"

— Потому что он… — Рид замолчал. Он был почти уверен, что Рейдиггер помог ему вставить имплант в его голову, но он не собирался снова протягивать ей руку; не раньше, чем он был уверен, что может доверять ей. Он опустил пистолет на уровень бедра, но не убрал палец со спускового крючка. Это отчетливое чувство, волосы на затылке, никуда не делись. — Ты пришел не один.

— Со мной еще двое, — прямо сказала она. «Ватсон и Карвер. Вы их знаете. Или вы это сделали.

«И они здесь для чего? Ожидая в тенях возможности нанести удар?

— Нет, — сказала Мария. — Я взял их оружие. Очень медленно она потянулась за спиной и вытащила два пистолета — каждый стандартный Глок 27. Она подняла их, чтобы Рид увидел, а затем осторожно положила их на тротуар. — Они следят, чтобы убедиться, что ты не причинишь мне вреда. Затем громче сказала: — И они были бы очень глупы, если бы попытались что-то сделать. Они знают тебя. Они знают, на что ты способен.

Рид заметил, как тени сместились на его периферии. Он слегка повернулся и увидел, как из входа в переулок показался высокий афроамериканец в длинном пальто. Ватсон , он знал. На другой стороне улицы, в темном подъезде многоквартирного дома, стоял второй человек в бейсболке — предположительно, Карвер. Оба показали себя, но ни один не продвинулся дальше.

«Свинец», — сказала Мария. "Что ты нашел?"

— Ничего, — солгал Рид. "Тупик."

Она подозрительно подняла бровь. — Так ты его взорвал?

"Они сделали. Там была бомба. Я едва успел вовремя».

"Хм." Она явно не поверила ему, но не стала настаивать дальше.

— Ты действительно этим здесь занимаешься, Мария? По наводке? он спросил. — Или ты пришел сюда из-за меня?

— Я пришла сюда, чтобы помочь тебе, — неопределенно сказала она.

"Помоги мне." Он усмехнулся. «Помогите мне как? Мы снова станем командой? Ты, я и эти двое?

— Нет, Кент. Я хочу помочь тебе… и, как бы странно это ни звучало, я думаю, что лучший способ сделать это — если ты пойдешь со мной. Приходи с холода».

Он почти рассмеялся. «Ты думаешь, что лучший способ для меня не попасть в руки людей, которым я не доверяю, — это пойти прямо в логово людей, которым я не могу доверять?»

"Да." Она сделала небольшой шаг к нему. — Потому что прямо сейчас я знаю тебя лучше, чем ты знаешь себя. Я знаю, что ты можешь никогда больше им не доверять, не полностью. Она сделала еще один шаг ближе. Его хватка крепче сжала револьвер. «Но у нас есть ресурсы. Вы можете быть восстановлены. Мы можем помочь тебе." Она сделала еще один шаг, пока не оказалась достаточно близко, чтобы он мог протянуть руку и коснуться ее.

С такого близкого расстояния он мог видеть напряженность в ее аспидно-серых глазах. Она казалась искренней; ему пришлось снова напомнить себе, что она очень хорошо обучена. Обман был второй натурой.

Но ему нужно было добраться до шейха, если он собирался следовать потенциальной наводке, которую дал ему член Амона. Возможно, даже вероятно, что это тупик, но ему не за чем больше следовать, некуда больше идти оттуда. А так как Мустафара держали в тайной базе ЦРУ, он не приблизился к шейху ближе, чем на полмили, прежде чем был застрелен.

Но он ничего ей об этом не сказал. Вместо этого он сказал: «Мне нужно нечто большее. Вы правы, я не могу им доверять. Мне нужно, чтобы ты дал мне одну вескую причину доверять тебе .

Она долго думала. — Ты меня не помнишь. Но я помню тебя. Я забочусь о тебе, Кент... больше, чем ты думаешь. Я не хочу видеть, как тебе больно».

Он покачал головой. «Без воспоминаний для меня это просто слова».

"Тогда ладно." Она говорила тихо, чтобы Уотсон, стоявший примерно в двенадцати футах справа от Рида, не мог ее услышать. «Как насчет этого: у тебя дома две девочки. Я знаю, ты достаточно умен, чтобы отправить их куда-то, но это не может длиться вечно. Агентство знает о них, а значит, может знать и Амон. Мы можем поставить на них охрану. Я не знаю, кто может быть плохим, но я знаю нескольких, которые определенно хороши. Люди, которых я знаю, которым мы можем доверять».

Рид нахмурился. «Что это значит, ты не знаешь, кто может быть плохим?»

Почти шепотом она сказала ему: «Я не думаю, что Моррис был единственным. У меня никогда не было причин подозревать его; как и Картрайт. И Моррис не знал бы, где я был до конспиративной квартиры. У него не было доступа к этой информации. Но каким-то образом Амон это сделал. Есть кто-то еще — может быть, больше одного и повыше. Заходи и помоги мне найти их. Мы не можем сделать это извне».

«Если вы правы, и это кто-то выше в агентстве, возможно, именно они пытались убить меня раньше», — рассуждал Рид. «Что помешает им повторить попытку?»

«Мы официально записываемся», — сказала она. — Мы можем пройти через голову Картрайта. У меня есть контакт, кому я могу позвонить. Вы рассказываете свою историю — покушение на убийство, имплант памяти, Париж, Бельгия, Рим… и мы отправляем ее по цепочке, даже мимо директора Маллена. Убедись, что все знают, что Кент Стил не просто жив, а восстал из мертвых. Привлеките к этому Совет национальной безопасности. Черт, если они попытаются сделать что-нибудь глупое, мы отправим это в прессу. Сделайте это публичным. Мы защищаем ваших девочек. Мы побеждаем Амона. Мы находим кротов.

Рид долго думал. Вернуться с холода казалось монументально глупой идеей на первый взгляд, но аргументы Марии были весомы. Это может помочь избавиться от кротов в агентстве. Его девочки могли быть защищены.

И самое главное, он смог добраться до шейха. Иначе что бы он сделал? Это будет либо погоня за дикими гусями, либо ему придется сообщить о своем местонахождении, чтобы попытаться уговорить Амона выйти из укрытия. Несмотря на это…

«Это рискованно, — сказал он.

"Вы можете справиться с этим." Мария ухмыльнулась. — Вы сталкивались с вещами похуже бюрократии.

Рид оглянулся через плечо. Агент Ватсон не двигался. Как и Карвер. Если бы агентство действительно хотело его смерти, они бы предоставили этим двоим метод получше, чем пара табельных пистолетов. Он был под открытым небом на темной улице в трущобах Словении; они бы уже попробовали что-нибудь.

Девочки будут в безопасности.

Вы можете добраться до шейха.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Ты говоришь, что заботишься обо мне. Ты говоришь, что я могу доверять тебе. Это твой шанс доказать это». Он перевел курок револьвера в безопасное положение и засунул его за штаны. «Я пойду с тобой. Но я не брошу пистолет».

— Я бы не стал просить тебя об этом. Она нагнулась и подобрала с улицы два «Глока». Затем она махнула головой, и два агента, Карвер и Ватсон, вышли из своих темных позиций. Ни один из них не сказал ни слова, когда они вчетвером направились к черному внедорожнику, припаркованному в следующем квартале.

"Куда мы идем?" — спросил Рид, пока они шли.

«Цюрих, — ответила она, — в европейскую штаб-квартиру ЦРУ». Она тихо усмехнулась.

— Что смешного?

— О, на самом деле ничего, — сказала Мария. — Я как раз думал о выражении лица Картрайта, когда он увидел тебя. Он не поверит своим глазам».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Заместитель директора Картрайт в абсолютном шоке заглянул через двустороннее стекло в комнату для допросов. Агент Зеро, восставший из мертвых.

Йоханссон сидела рядом с ним на жестком пластиковом стуле, и они вдвоем тихо болтали друг с другом.

Это было хлопотно. Он не ожидал, что Йоханссон на самом деле приведет Зеро. Он дал Уотсону и Карверу четкие инструкции: ничего не предпринимать, если Зеро не попытается сбежать. Картрайт полностью ожидал, что Зеро сбежит. Йоханссон вонзила в него свои когти, это было несомненно.

Заместитель директора Шон Картрайт не пробыл в Цюрихе и шести часов, как ему позвонили и сообщили, что Йоханссон убедила Кента Стила прийти с холода и без единого выстрела (к его большому огорчению, поскольку она помогла агентам Уотсон и Карвер их служебных пистолетов). В то время Картрайт спал в отеле Hilton недалеко от аэропорта. Получив звонок, он вскочил с кровати, чтобы одеться, и потребовал, чтобы за ним немедленно прислали машину.

Штаб-квартира ЦРУ в Европе располагалась на пятом этаже американского консульства в Цюрихе, в современном серо-белом здании, больше похожем на небольшую гостиницу, чем на правительственное здание. Во дворе развевался большой американский флаг. Прочный стальной забор окружал периметр, попасть в который можно было только через электронные ворота с караульным помещением и круглосуточной охраной.

Картрайт показал охраннику свой значок, и ворота перед ним открылись. Было почти два часа ночи; Йоханссон и Стил сели в самолет в Словении и полетели прямо в Цюрих, где их забрала ожидающая машина и доставила в консульство. Они прибыли в консульство раньше него. Картрайт не очень заботилась об этом — Йоханссон подождала, пока самолет почти опустит колеса, прежде чем позвонить и сообщить, что везет Стила. из его головы, напугав его дважды — сначала, когда он разбудил его, а затем снова с новостями.

Он предъявил удостоверение личности еще три раза, прежде чем ему разрешили подняться на пятый этаж: один раз у входа в здание, еще раз у лифтов и в третий раз сидящему охраннику, который приветствовал его, когда двери открылись.

Они знали его лицо, но оно было протокольным. Это тоже раздражало.

Помощник руководителя провел его в комнату для совещаний, где он мельком увидел Йоханссон и Стила через двустороннее стекло. Он сказал ассистенту включить камеру и все зафиксировать.

Затем он вздохнул, изобразил свою лучшую улыбку и вошел в комнату. Два агента резко замолчали и посмотрели на него. Сначала Зеро, казалось, не узнал его, но через несколько мгновений он сузил глаза и кивнул.

— Заместитель директора, — сказал он.

Улыбка Картрайта стала шире. Лицо Зеро было в синяках и опухло. На его шее и лбу были повязки. Он выглядел как ад. — Рад тебя видеть, Зеро.

Кент покачал головой. — Не называй меня так.

"Отлично." Картрайт опустился на стул напротив Кента и сложил руки на столе. — Привет, Кент. Он повернулся к Йоханссон. — Оставьте нас, пожалуйста.

Она взглянула на Кента, как будто ожидая его одобрения — неужели она забыла, кто здесь главный? — но он снова кивнул, и она вышла из комнаты.

Как только дверь закрылась, Картрайт откашлялся и начал. «В обычных условиях вы бы знали, как работают такие вещи — вы рассказываете нам все, от начала до конца, и мы подтверждаем это всеми имеющимися у нас доказательствами. Но сначала у меня есть вопросы, так что давайте начнем с них». Он указал на камеру в верхнем углу напротив своего места. «Все, что здесь сказано, записано. Мы не собираемся связывать вас с детектором лжи, потому что, честно говоря, мы знаем, что вы можете победить его. Мы просим вас быть полностью честными. Относитесь к этой комнате как к любому суду. Наказание за лжесвидетельство — тюремное заключение, и вы слишком хорошо знаете, куда мы отправляем агентов, которые отворачиваются от нас».

Кент снова кивнул, ничего не говоря. Картрайт с трудом читал его. Знал ли Стил, что именно он послал за ним Рейдиггера и Морриса? Если и знал, то не показывал этого.

— Ну ладно, — сказал Картрайт слишком громко. — Я думаю, хорошо известно, что вопреки тому, во что мы верили, ты не умер. Так где ты был эти последние девятнадцать месяцев?

— Ривердейл в Бронксе, — просто сказал Кент. «Я преподаю европейскую историю».

Картрайт смотрел пустым взглядом. — Это шутка?

"Нет."

— Под каким псевдонимом?

«Рид Лоусон».

"Действительно." Картрайт почти усмехнулся. В последующем отчете после того, как Зеро был объявлен убитым, они проверили все его псевдонимы, но не удосужились проверить его имя при рождении. Даже сам Картрайт никогда бы не подумал, что он будет таким очевидным. И все же он был там, прячась у всех на виду все это время. — А ваши девочки? Как они?"

Глаза Кента сузились. — Не в Нью-Йорке, если ты об этом спрашиваешь.

— Хорошо, — мягко сказал Картрайт. — Я бы не хотел, чтобы с ними что-нибудь случилось. Он никогда не встречал девушек Стила, но знал о них. Ему было трудно представить холодного, казалось бы, равнодушного Агента Зеро любящим отцом.

— Я тоже хочу ответов. Кент наклонился вперед, его стальной взгляд не мигал. — Вы послали за мной агента Морриса?

Картрайт глубоко нахмурился. "Нет. Нет, конечно нет. Фактически, при дальнейшем расследовании оказалось, что вы были правы — агент Моррис работал на Братство. Мы немного покопались и обнаружили банковский счет на Каймановых островах с более чем двумя миллионами долларов. Это было под названием фальшивой холдинговой компании. Генеральный директор был указан как бабушка Морриса, за исключением того, что она умерла семь лет назад. Картрайт был потрясен, обнаружив причастность Морриса к Братству, но для него это было удачей, так как это сняло внимание с неудавшегося покушения Морриса на жизнь Зеро. "Мой ход. Ты убил Клинта Морриса?

— Нет, — сказал Кент. — Но я был свидетелем этого. Он был убит убийцей Амона…

— Амон?

— Так Братство называет себя.

Картрайт нахмурил брови. "Что это значит?"

«Амон был древнеегипетским богом, — объяснил Кент. «У меня пока нет всех подробностей, но я считаю, что эта группа основана на фанатичном культе, вымершем в шестом веке».

— Чего они добиваются?

«Я не совсем уверен. Какое-то расплывчатое представление о «возвращении к старому».

Картрайт ухмыльнулся. — Что, вроде фараонов и пирамид?

— Не будь педантичным, — сказал Кент. Ухмылка Картрайта исчезла. «Я не уверен, чего они хотят достичь, но я знаю, что на пике своего влияния жрецы Амона были сильны. Они контролировали режимы. Они шептали фараону на ухо, и он слушал. Я считаю, что они снова хотят сделать что-то подобное — контролировать. Но, как и в случае с восемнадцатой династией Египта, если они хотят восстановить контроль, им сначала придется разрушить установленную иерархию».

Картрайт никогда бы не признался в этом вслух, но он был немного впечатлен. Этот Агент Зеро, сидящий напротив него, был далек от самоуверенного, почти надменного Кента Стила, которого он знал раньше. «Когда они планируют это сделать? У нас есть расписание?»

Кент пожал одним плечом. «Вот что я пытаюсь выяснить. Вот почему я здесь — мне нужна помощь, чтобы добраться до них.

— И мы дадим его вам, — сказал Картрайт. Это была откровенная ложь. Его намерение состояло в том, чтобы взять допрос Стила, возложить на него убийства Рейдиггера и Морриса, а затем бросить его в секретную камеру на всю оставшуюся жизнь — которая будет довольно короткой, поскольку они устроили несчастный случай, который должен был случиться с ним. . — Но сначала еще несколько вопросов. Ты убил Алана Рейдиггера?

"Нет. Он был мертв, когда я нашел его в квартире здесь, в Цюрихе.

— А зачем ты поехал в квартиру в Цюрихе?

«У русского изготовителя бомб в телефоне был адрес Райдиггера. Я считаю, что кто-то дал адрес россиянину, который, в свою очередь, дал его иранцам — тем же людям, которые забрали меня из моего дома в Нью-Йорке четыре дня назад».

«А кто этот кто-то? У Морриса не было бы доступа к этой информации. Глаза Картрайта сузились, когда он понял намек Кента. — Вы предполагаете, что кто-то из ЦРУ…?

Прежде чем он успел закончить свой вопрос, кто-то дважды постучал в дверь, а затем толкнул ее, не дожидаясь ответа. Это была исполнительная помощница, женщина в сером деловом костюме с волосами, собранными в тугой пучок.

— Простите меня, сэр, — вежливо сказала она. "Есть-"

«Извините , — резко сказал Картрайт, — это закрытое совещание, и мы еще не закончили».

Женщина протянула сотовый телефон. — Но у вас звонок, сэр. Это директор Маллен. Он сказал, что это срочно».

В горле Картрайта пересохло.

Кент Стил откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Тебе захочется взять это, — сказал Кент.

Картрайт взял трубку. — Спасибо, — коротко сказал он. Он подождал, пока женщина уйдет, а затем поднес телефон к уху. Кент поднял бровь, но в остальном не выказал никаких эмоций.

— Директор, — сказал Картрайт.

— Картрайт, — рявкнул Маллен в трубку. — Тебе нравится твое положение?

— Большую часть времени, сэр. Хотя это был не один из тех случаев , с горечью подумал он.

«Тогда тебе лучше иметь одно чертовски хорошее объяснение, почему проклятое DNI только что позвонило мне напрямую!» — крикнул Маллен.

Краска отхлынула от лица Картрайта. ДНР? Как?

Маллен, возможно, был директором ЦРУ, но его начальником был директор национальной разведки, а единственным человеком, перед которым отвечало ДНР, был сам президент.

Картрайт не находил слов. — Сэр, я… я не знаю…

— Сохрани, — рявкнул Маллен. «Директор только что созвал экстренное совещание…» — продолжил Маллен, но Картрайт едва его услышал, потому что в то же время Кент Стил поднялся со своего места и направился к двери.

Картрайт опустил трубку и прошипел: «Ты куда идешь? Мы не закончили здесь! Садиться!"

"Вы уверены?" — спросил Кент. — Похоже, здесь мы закончили.

«Картрайт? Картрайт! Ты меня слушаешь?" Голос Маллена звучал тихо и отдаленно.

Картрайт снова приложил трубку к уху, когда Стил вышел из комнаты. «Сэр, да. Извини. Экстренная конференция. Когда?"

"Прямо сейчас." Маллен повесил трубку.

Картрайт сглотнул.

Он поспешно вышел из комнаты и обнаружил, что Стила нет. Но кто-то ждал снаружи в холле — Мария Йоханссон прислонилась к гладкой стене, скрестив руки на груди, и на ее лице играла довольная ухмылка. — Кажется, экстренное совещание, — небрежно сказала она. — Я пойду с тобой.

Картрайт возмутился. Он сердито сжал кулаки по бокам, но сохранял спокойное выражение лица, пока они бок о бок шли по коридору.

"Как?" — тихо спросил он. «Как, черт возьми, вы связались напрямую с ДНР?»

Йоханссон пожал плечами. — Вы не успеваете за своими политическими назначениями, не так ли, заместитель директора?

"Какое это имеет отношение к чему-нибудь?"

«Мой отец, — сказал Йоханссон, — шесть месяцев назад был назначен членом Совета национальной безопасности. Я слышал, что рекомендацию исходил от самого Джона Хиллиса».

Картрайт был ошеломлен. "Твой отец…?" Она была права; он не уделял должного внимания. Его глаза расширились от внезапного осознания. Ее отец был бывшим сенатором, ранее заседавшим в Совете внутренней безопасности. И за то время, пока Картрайт добирался от отеля до консульства, она успела связаться с DNI. Что означало…

Это означало, что отчет Стила был не более чем попыткой выиграть время, пока конференция будет организована. Они сыграли его, просто и ясно.

— Я не верю в это, — пробормотал он.

— Тебе следует привыкнуть к этому. Йоханссон снова ухмыльнулся. «Я думаю, что следующий час или около того будет весьма поучительным».

*

Свет в конференц-зале С, самом маленьком в помещении, был приглушен. Присутствовало шесть человек — Картрайт, Стил, Йоханссон, два других заместителя директора и директор по операциям в Цюрихе, который контролировал повседневную деятельность европейской штаб-квартиры. По обеим сторонам стола для совещаний были наспех установлены два широких ЖК-экрана. На одном был директор ЦРУ Маллен, его лысая голова сияла сильнее, чем обычно, в ярком свете его домашнего офиса.

На другом экране был пожилой мужчина лет шестидесяти. Кожа под его подбородком свисала челюстями, но глаза были такими же острыми и наблюдательными, как у хищной птицы. Директор национальной разведки Джон Хиллис не выглядел довольным.

Молодой техник-мужчина подключил два кабеля к задней панели монитора Хиллиса. "Сэр?" он сказал. "Вы нас слышите?"

"Да. Спасибо, сынок».

— Я буду снаружи, если понадоблюсь. Техник ушел в спешке.

Взгляд Хиллиса скользнул по столу, прежде чем он заговорил. «Я созвал эту экстренную конференцию, чтобы попытаться обосновать утверждения, которые совсем недавно привлекли мое внимание», — строго сказал он. «Эти заявления связаны с потенциальным терроризмом в Центральном разведывательном управлении. Я считаю, что это серьезно отрезвляет, и крайне важно, чтобы мы немедленно докопались до сути». Его проницательный взгляд упал на Кента. «Агент Стил».

"Да сэр."

«Вам слово. Я напомню вам, что все, что вы говорите, записывается, записывается и будет передано как в Совет национальной безопасности, так и в Совет внутренней безопасности».

— Понятно, сэр. Спасибо." Кент Стил поднялся со своего места. «У нас не было времени для полного подведения итогов до созыва этой конференции, поэтому я хотел бы сделать это сейчас, в протоколе. Некоторые части того, что я собираюсь вам рассказать, могут показаться невероятными. Все, о чем я прошу, это чтобы вы были непредвзяты. Учитывая наш выбор карьеры и то, что мы все видели, я думаю, вы согласитесь, что события последних четырех дней не лишены правдоподобия. Он глубоко вздохнул. Картрайт заметил, что Йоханссон уверенно кивнула в его сторону. «Девятнадцать месяцев назад было объявлено, что Кент Стил, также известный как агент Зеро, погиб в бою. И все же я здесь. Последние полтора года я живу в Нью-Йорке с двумя дочерьми, преподаю европейскую историю в Колумбийском университете. Еще четыре дня назад я не помнил, что когда-либо был агентом ЦРУ».

Нет памяти? Картрайт удивленно моргнул. Какой у него здесь угол?

Стил рассказал им все. Он начал с его похищения из его дома в Бронксе тремя иранскими мужчинами. Очнулся в подвале Парижа. Из его черепа вырван чип подавления памяти. При этом Картрайт был в полном шоке. Подавитель памяти… он знал, что такие вещи существуют. Если это правда, то это была блестящая уловка, и он нисколько не сомневался, что Алан Рейдиггер приложил к этому руку. Алан обманул Картрайта с того самого момента, когда тот вызвался убить своего лучшего друга, и до его безвременного убийства.

Кент рассказал им о заводе по производству бомб в Бельгии. Он рассказал им о том, что нашел тело Райдиггера в Цюрихе вместе с фотографией, которая привела его в Рим. Он объяснил, как он воссоединился с Йоханссоном, и о последующем нападении Морриса.

Когда Стил говорил, мысли Картрайта сотрясались со скоростью мили в минуту. Если он честен, и его память действительно пропала, возможно, он не помнит, кто пришел за ним девятнадцать месяцев назад. Если Зеро и помнил, то не говорил. Но это тоже имело бы смысл; было бы глупо тут же звать Картрайта. Если он помнил, у него был козырь. Даже если он действительно этого не сделал, с этого момента заместителю директора все равно придется действовать крайне осторожно.

«Агент Йоханссон приехал за мной в Марибор, — сказал Стил, приходя к выводу. «Она убедила меня, что лучше всего мне прийти, несмотря на мое недоверие. Вместе мы пришли к выводу, что эта организация, Амон, не могла получить всю информацию от агента Морриса. Он не знал бы о местонахождении агента Райдиггера или Йоханссон, и уж точно не знал бы, что Рейдиггер знал о моем местонахождении. Следовательно, у нас есть веские основания полагать, что кто-то выше уровня полевого агента в ЦРУ снабжает Амон разведданными.

Стил замолчал. В конференц-зале царила гробовая тишина. Картрайт мог сказать по их выражениям, что другие директора были столь же ошеломлены. Даже Маллен, который обычно полностью контролировал тонкости своих реакций, был явно поражен.

— И последнее, директора, — сказал Кент. «Я понимаю, что мои действия в последнее время никоим образом не были санкционированы ЦРУ или правительством США. Только за последние двадцать четыре часа я, наверное, нарушил дюжину законов. Я полностью осознаю это и приму любые карательные меры, которые вы сочтете необходимыми». Он пробормотал: «Спасибо» и снова занял свое место.

Директор Хиллис прочистил горло. «Простите меня, агент Стил, но я считаю, что нам всем нужно время, чтобы обдумать то, что вы нам только что сказали». Он сложил пальцы перед ртом и вздохнул в них. — Если все это правда, то это чрезвычайно странное стечение обстоятельств, но, как вы сказали, не совсем неправдоподобное. Это очень серьезные обвинения, и мы должны тщательно их рассмотреть».

Взгляд DNI упал на экран Маллена в дальнем конце стола для совещаний. «Директор Маллен, вступаю в силу немедленно, я заручусь помощью АНБ для отслеживания всех сообщений каждого члена ЦРУ в роли наблюдателя. Это будет включать личную электронную почту и мобильные телефоны».

— Сэр, — осторожно сказал Маллен, — я не уверен, что разумно…

Хиллис бросил на него опасный взгляд, и Маллен замолчал. Картрайт мог сказать, что директор ЦРУ хотел продолжать спор, но не осмелился.

— Да, сэр, — натянуто ответил Маллен.

— А вы, агент Стил, — сказал Хиллис. «Вы упомянули, что считаете, что этот теракт произойдет в ближайшее время. Как скоро и на каком основании вы в это верите?

— Боюсь, у меня нет ответа ни на один из этих вопросов, сэр. Стил покачал головой. «Прежде всего это ощущение — как будто я обнаружил что-то до подавителя памяти, чего еще не помнил».

Чувство. Картрайт едва не усмехнулся вслух.

— Что ж, агент, — сказал Хиллис, — вам лучше вернуться туда и выяснить.

Картрайт вытянулся. Он вскочил на ноги еще до того, как осознал, что встал. — Сэр, если позволите…

Хиллис нахмурился. Картрайт почувствовал, что увядает под этим свирепым взглядом. — Эм, извините, сэр. Заместитель директора Картрайт, Отдел специальной деятельности. Агент Стил был полевым агентом под моим наблюдением, когда я возглавлял группу специальных операций, во время его предполагаемой смерти. Я хорошо его знал, вернее, хорошо знаю. Я считаю, что, учитывая его потерю памяти и личную привязанность к этому делу, его следует считать скомпрометированным.

— Картрайт, да? Директор Хиллис какое-то время спокойно смотрела на Картрайта. «Отдел специальной деятельности. Хм. Судя по всему, что этот человек только что рассказал мне, он добился большего прогресса за четыре дня, чем вся ваша дивизия за два года. С какой стати нам его тянуть?

Потому что он может узнать обо мне. О нас. Что мы пытались с ним сделать. — Ну, сэр… э-э, я полагаю, что он может представлять опасность для, э-э…

— Ты болтаешь, Картрайт. Садиться."

"Да сэр." Картрайт смиренно сел.

«Директор Маллен, я хочу немедленно восстановить агента Стила и предоставить ему доступ ко всем ресурсам ЦРУ. Все, что ему нужно, он получает».

«Сэр, если позволите, я хотел бы стать партнером агента Йоханссон», — сказал Стил. Он взглянул на нее через стол напротив него. «Она единственная, кому я могу доверять в данный момент».

— Готово, — сказал Хиллис. «И пока вы делаете то, что должно быть сделано, вы можете быть уверены, что мы сделаем все возможное, чтобы найти тех, кто может снабжать этих экстремистов информацией. Давай приступим к работе. Уволен». Когда заместители директора и два агента поднялись со своих мест, DNI добавил: «Кроме вас, Маллен. И Картрайт. Я хочу поговорить с вами двумя».

Картрайт ощутил легкую панику, когда медленно опустился обратно в кресло. Лицо Маллена побледнело, когда остальные четверо вышли из конференц-зала.

Хиллис раздраженно потер переносицу. «Подавители памяти? Агенты-мошенники? Родинки? И мы ничего этого не знали? Он покачал головой. «Это твоя возможность, прямо сейчас, рассказать мне все, что ты можешь знать обо всем этом, что еще не было сказано».

Ни один мужчина не говорил. Картрайт уставился на деревянную столешницу.

— Хорошо, — сказал Хиллис. «К счастью для вас, мы должны исправить эти утечки и положить конец этому заговору в первую очередь. Но можете поспорить, что как только это будет сделано, мы начнем полное расследование того, что случилось с этим человеком девятнадцать месяцев назад. Если я узнаю, что вы двое имели к этому какое-то отношение, это будет гораздо больше, чем просто ваши рабочие места. Я чист?"

— Да, сэр, — пробормотали они.

"Хороший. Идти." Директор Хиллис выключил камеру, и экран погас.

Маллен взглянул на Картрайта и пренебрежительно покачал головой. Не говоря больше ни слова, он тоже наклонился вперед и выключил камеру, оставив Картрайта одного в конференц-зале.

Он сильно облажался с собакой. Мало того, что Стил был жив, так еще и ЦРУ было у него над стволом. У него через плечо заглядывал директор национальной разведки. Звонки, электронные письма и даже текстовые сообщения Картрайта будут тщательно отслеживаться.

У него не было другого выбора, кроме как работать с агентом Зеро, давать ему все, что он просил, и надеяться, что он никогда не обнаружит, что Картрайт и Маллен приказали убить его двум агентам ЦРУ.

Наконец он поднялся со стула и вышел из конференц-зала. Разумеется, Стил и Йоханссон ждали его в холле. Картрайт хотел сказать им тысячу вещей, хотел бы сказать, но в конце концов просто выдавил из себя улыбку. «Отличная работа, агенты. Просто звездный. Я хочу, чтобы вы знали: что бы ни случилось, я буду рекомендовать вас обоих для награждения за доблесть…

— Я хочу, чтобы к моим девочкам был приставлен охранник, — прервал его Кент. "Сразу."

«Уотсон и Карвер», — добавил Йоханссон. «Они могут забрать детей в безопасный дом».

— У нас есть ресурсы в Штатах, которые мы можем использовать… — начал Картрайт.

«Странно, я почти уверен, что только что слышал, как директор национальной разведки сказал, что все, что нужно Кенту, он получит». Йоханссон подняла бровь.

Картрайт улыбнулся, крепко стиснув зубы. "Конечно. Где ваши девочки?

— Нет, — сказал Кент. «Вы посадите агентов в самолет, и я скажу вам, куда их отправить, после того, как договорюсь об этом со своей стороны».

«Конечно». Челюсть Картрайта болела от натянутой улыбки. — Уотсон и Карвер вылетят следующим рейсом. Он сделал мысленную пометку, чтобы Стив Болтон в Лэнгли организовал транспортировку и доставку агентов.

— И нам понадобится реактивный самолет, — добавил Стил. «Быстрый. Нам нужно добраться до Марокко сегодня вечером.

Картрайт нахмурился. Даже Йоханссон резко подняла голову. «Что есть в Марокко?» она спросила.

«Шейх Мустафар».

«Мы уже допросили шейха, — сказала она. «Он сидит в черной яме уже больше полутора лет. Ты сказал мне, что помнишь это.

— Я помню, что он нам сказал, — сказал Кент. — Я хочу знать, что он нам не сказал.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

«Забавно, — сказала Мария, — я помню, ты говорил мне, что не нашел никаких зацепок в Словении». Она села напротив Рида на плюшевое сиденье кремового цвета. Они были единственными двумя пассажирами Gulfstream G650, самолета стоимостью шестьдесят пять миллионов долларов, летевшего со скоростью 0,86 Маха в направлении Марокко.

Я не был уверен, что могу доверять тебе , он думал. Он все еще не был уверен, хотя после того, что она сделала для него, связавшись с ДНР и позволив сделать его заявление, он считал, что приближается.

— Прости, что скрыл это от тебя, — просто сказал он. — На самом деле, я должен поблагодарить вас. Без твоей помощи я бы не справился ни с чем».

«Ваши дети будут в безопасности», — пообещала она. «Уотсон и Карвер заслуживают доверия. Даю вам слово. Она легко рассмеялась. «Вы должны признать, что это немного иронично, что мы берем роскошный самолет, чтобы отправиться в одно из худших мест на Земле».

"Хм. Я не уверен, что это можно назвать иронией; должно произойти изменение ожиданий. Типа если бы мы приехали туда и обнаружили, что черный участок снесен, а на его месте построена пятизвездочная гостиница.

— О, мои извинения, профессор. Йоханссон улыбнулась. Рид обернулся и увидел, что она смотрит на него.

"Что это такое?"

«Теперь ты другой. Ты знаешь что?"

"Нет. Я не знаю. Чем я отличаюсь?»

«Трудно определить». Она задумалась на мгновение. «Кент всегда был таким самоуверенным, иногда даже высокомерным. Он был яростно умен, как и ты. Он был смелым. Бесстрашный. У него был адский характер». Она снова слегка рассмеялась. «Я не должен так говорить. Ты все еще он. Или он ты. Я не должен говорить, будто он был кем-то другим… но в некотором смысле это так».

«Значит… по-другому — это хорошо, верно?»

"Ага. Разное - это хорошо. Я имею в виду, что менее высокомерным будет хорошо». Она тихо рассмеялась. «Ты просто кажешься более спокойным сейчас. Раньше по делу Кент становился… одержимым. Он будет фокусироваться, как лазер. Работа была единственным, что имело значение. Обычно это хорошо, но в жизни есть нечто большее. Кажется, теперь ты понимаешь это лучше».

Он кивнул, но ничего не сказал. Она говорила о Кенте, старом Кенте, с каким-то тихим благоговением, но в то же время в ее голосе слышалась легкая напряженность, которая наводила на мысль, что в том, кем он когда-то был, было много такого, что оставляло желать лучшего.

Затрещал интерком, и раздался голос пилота. «Агенты, мы достигли крейсерской высоты».

Рид немедленно включил ноутбук. Ему не терпелось связаться со своими девушками.

Менее получаса назад они стояли в консульстве Цюриха и разговаривали с Картрайтом. Им дали смену одежды, хотя Рид предпочел оставить свои ботинки и бомбер; он полюбил их. Он отказался от громоздкого револьвера REX в пользу знакомого Glock 27 с LC9, привязанным к его лодыжке. Сумку от жучков он тоже оставил в шкафчике вместе с револьвером и своей старой одеждой. Швейцарский армейский нож он сунул в карман пиджака. Он сохранил его не из-за его полезности или потому, что думал, что он ему понадобится, а скорее потому, что он стал для него чем-то вроде сувенира от старого друга, которого он едва мог вспомнить.

Затем его и Йоханссон быстро доставили к взлетно-посадочной полосе, где они сели на «Гольфстрим» по пути в Марокко.

Он вошел в свою учетную запись Skype, чтобы увидеть сообщение, ожидающее от учетной записи Кэтрин Джоанн. Мы в безопасности , сказал он. Извините, я не мог добраться до компьютера раньше.

Рид вздохнул с облегчением. Майя пропустила свою последнюю регистрацию, но сообщение успокоило его. Он положил пальцы на клавиатуру, но не знал, что сказать. Он хотел быть честным, не вдаваясь в подробности. Наконец он напечатал:

Слушай внимательно. Вы заслуживаете некоторых ответов, но я не могу дать их вам все. Могу сказать так: я не в стране. Я помогаю некоторым важным людям делать очень важную работу, и я должен довести ее до конца. Это намного больше меня. Но знать, что вы двое в безопасности, моя главная забота. Я посылаю двух мужчин, чтобы защитить вас. Они отвезут вас куда-нибудь и обеспечат безопасность. Мы можем доверять им.

Он сделал паузу и взглянул на Марию, которая читала расшифровку их последнего допроса шейха. Она верила в двух агентов, которых Картрайт послал за своими девушками, и в данный момент этого должно было быть достаточно для него. Рид решил, что он тоже. Это было лучше, чем если бы девушки были где-то одни, а он понятия не имел, что может произойти.

Он напечатал: Я не хочу, чтобы ты говорил мне, где ты. Я хочу, чтобы вы дали мне ориентир, где-нибудь в общественном месте, где эти двое могут вас встретить. Он не должен быть рядом. Это просто должно быть где-то, куда вы можете добраться без каких-либо проблем.

Еще до того, как он нажал клавишу ввода в своем длинном сообщении, появилась зеленая иконка, сообщающая ему, что Майя вошла в систему. Он подождал несколько секунд, пока она прочтет сообщение, а затем, в свою очередь, получил еще одну.

Майя напечатала: Скажи мне что-нибудь, чтобы я знала, что это ты.

Тонкая улыбка изогнула его губы. Она была так же осторожна, как и умна. Рид был невероятно горд — и в то же время он отчаянно надеялся, что у нее никогда не возникнет в голове идеи присоединиться к ЦРУ.

Мне жаль, что ты пропустил свидание Валентина в городе , он напечатал.

Прошло целых две минуты, прежде чем пришло ее следующее сообщение. Пирс Страны Чудес , сказал он. Рядом с обезьянами. Запомни это?

Рид чуть не рассмеялся. Пирс Страны Чудес был крошечным парком развлечений на берегу Джерси, недалеко от Оушен-Сити. Он водил туда девочек, когда они были моложе. У входа в парк, недалеко от пирса, была выставка аниматронных обезьян, играющих на музыкальных инструментах. Сара, которой тогда было всего десять лет, так их боялась, что тут же расплакалась.

Он немедленно позвонил Картрайту. — У меня есть место — пирс Страны Чудес, Оушен-Сити, Нью-Джерси, у входа в парк.

— Понятно, — подтвердил Картрайт. — Расчетное время прибытия Уотсона и Карвера составляет около одиннадцати часов. Сейчас будет, сколько, почти десять вечера по восточному поясному времени? Так что пусть дети будут там к девяти утра. Скажи им, чтобы не паниковали, если они не появятся сразу, но и не ждали больше часа».

— Хорошо, — сказал Рид. Затем, хотя было странно говорить это Картрайту, он добавил: «Спасибо».

"Конечно. Спецификации?

«Спецификации, да. Саре четырнадцать, рост около четырех футов девяти дюймов, светлые волосы до плеч. Майе шестнадцать, пять-три, брюнетка, длинные волосы. Скажи агентам, чтобы они обращались под именем Кэтрин Джоанн, чтобы они знали, что это правильные ребята.

При упоминании Кейт Мария подняла глаза, но ничего не сказала.

"Большой. Не волнуйтесь, мы их достанем, — сказал Картрайт. «Я согласую с вами лично, когда это будет сделано». Заместитель директора положил трубку.

Рид передал Майе сообщение Картрайта: «Будь там к 9 утра». Не ждите больше часа. Не ищите их. Они будут искать тебя. Их зовут Уотсон и Карвер. Они попросят ваш идентификатор Skype. Если кто-то обращается к вам под любым другим именем, вы бежите за помощью.

Хорошо - подтвердила Майя.

Я люблю вас обоих.

Мы тебя тоже любим.

Рид вышел из системы и закрыл компьютер. Некоторое время он смотрел в пространство, его мысли возвращались к приятным воспоминаниям о его девочках и Кейт на берегу. Прогулка по пирсу. Игра в мини-гольф и катание на карусели.

Он даже не понял, что заблудился, пока не почувствовал руку Марии на своей.

— С ними все будет в порядке, — успокаивающе сказала она. «Если они чем-то похожи на вас, они могут справиться с большим, чем вы думаете».

— Ага, — сказал он отдаленно. Он вырвался из своего тумана. «Давайте сосредоточимся. Я хочу просмотреть эту расшифровку после вас. Тогда мы посмотрим, что нам не говорит наш друг шейх.

*

Мария была права в двух вещах: самолет Gulfstream, приземлившийся в черном месте в марокканской пустыне, был действительно ироничным. И это действительно было одно из худших мест на Земле.

Было восемь утра по местному времени, когда они прибыли на черную площадку. Он был организован так, чтобы выглядеть как FOB армии США или передовая оперативная база. Периметр был обнесен неровным, наспех возведенным забором из сетки-рабицы с колючей проволокой поверху. Территория состояла из рядов полупостоянных брезентовых палаток, прерываемых приземистыми куполообразными стальными конструкциями. Казалось, все, от грузовиков до палаток и стальных куполов, было окрашено в тусклые цвета, гармонирующие с песком вокруг.

На импровизированной взлетно-посадочной полосе рядом с местом происшествия их встретил сотрудник спецназа в солнцезащитных очках Oakley и оливково-серой бандане, обернутой вокруг головы. У него была густая черная борода, и он носил AR-15 на ремне через плечо.

«Агенты, я сержант SFO Джек Флэгг. Добро пожаловать в «Ад Шесть». Он коротко пожал им обеим руки. Обращаясь к Риду, он добавил: «Похоже, вы прошли через отжим, сэр».

Рид проигнорировал комментарий — он прекрасно понимал, что его лицо знавало лучшие времена. «Почему вы называете это «Адской шестеркой»?» — вместо этого спросил он.

«Это место имеет обозначение H-6», — ответила Мария.

«Но я думаю, вы поймете, почему мы называем это тем, чем мы занимаемся», — сказал Флэгг. В его голосе была легкая техасская протяжность. — Мне уже сказали, почему ты здесь. Сюда."

Когда Флэгг вел их через лагерь, дул порывистый ветер. Рид плотнее закутался в куртку. Такое пустынное место всегда ассоциировалось у него с жарким засушливым климатом; он не мог поверить, что в пустыне может быть так холодно.

Сержант распахнул стальную дверь одного из множества невзрачных, удручающе скучных стальных куполов и ввел их внутрь. В нем не было ни окон, ни других выходов, и его освещала только одна голая сорокаваттная лампочка на вершине десятифутового потолка. Пол был утрамбован из глины, песок был выкопан для размещения конструкции.

Других людей внутри не было, но в центре пола была квадратная железная решетка, а на дальней восточной стене висели цепные наручники, прочно закрепленные на стальном фасаде толстыми железными шипами.

— Секундочку, — сказал Флэгг. С усилием он открыл железную решетку на петлях; это был люк в земле. Он открывался в маленькую подземную комнату с земляными стенами примерно в восьми футах ниже, с наклонной деревянной лестницей, ведущей вниз. Он снял свой AR и протянул Риду за ремешок. — Подожди минутку, а? Сержант расчехлил пистолет, коричневый, как пустыня, Sig Sauer XM17, и спустился по деревянной лестнице.

«Пошли», — услышали они его слова. «Вверх и в них. У тебя гости.

Прошла почти целая минута, прежде чем снова показалась голова Флэгга. Одной рукой он держал пистолет в воздухе, а другую повесил на бок, пока что-то поднимал — или кого-то.

Шейх был далек от того, что показало ему видение Рида двадцатью месяцами ранее. Тогда шейх был напуган, но, по крайней мере, выглядел здоровым — румянец на щеках, легкое брюшко, тонус мышц рук и ног.

Мрачная фигура, которую Флэгг вытащил из ямы, была совершенно другим существом. Его руки и ноги были тонкими, как кость, и узловатыми в суставах, напоминающими сучковатые ветки деревьев. Его щеки ввалились, скулы заметно выступали, из-за чего глаза казались слишком большими для его лица. Ему обрили голову налысо, но борода у него была длинная, седая и всклокоченная. Он был одет в коричневую тунику без рукавов, перетянутую на талии веревкой, и коричневые шорты, которые казались комично большими на его худых ногах.

На вершине лестницы сержант разжал хватку шейха, и тот упал в грязь у их ног. Его глаза, как заметил Рид, были остекленелыми и стоическими, не глядя ни на что конкретное.

"Что случилось с ним?" — спросила Мария. «Он выглядит кататоническим».

— О, не дайте ему одурачить вас, — сказал Флэгг. «Он там. Он часто такой; мало двигается. Почти не ест. Большую часть дней он просто спит или сидит с пустым взглядом в глазах. Но мы слышим, как он бормочет себе под нос почти каждый день.

"Что он говорит?" — спросил Рид.

«В большинстве случаев мы даже не можем его понять, — признался Флэгг. «Но было несколько раз, когда он был более связным, я слышал его хорошо и ясно. Он говорил одно и то же снова и снова. Я не помню всего, но это звучало как какая-то молитва. Не похоже ни на одну молитву, которую я когда-либо слышал раньше, но так оно и было».

— Вы помните что-нибудь из этого? — спросил Кент.

— Всего одна часть, — признался Флэгг. «Это было так: «Из-за его гнева, в данный момент нет останков» или что-то в этом роде. Имеет ли это какой-то смысл для вас?»

Рид покачал головой. "Нет извините." Он никогда не слышал такой молитвы ни в христианской, ни в мусульманской идеологиях. — Вы дадите нам несколько минут с ним?

«Конечно». Флэгг указал на AR-15 в руках Рида. «Ты хочешь зацепиться за это? Ты выглядишь так, словно знаешь, что с этим делать.

Он почти забыл, что держит его. Винтовка в его руках казалась такой знакомой. Когда он посмотрел вниз, то заметил, что держит приклад вверх, ствол направлен вниз под углом сорок пять градусов, его указательный палец упирается в спусковую скобу.

— Э-э, нет, спасибо. Мы будем в порядке." Он вернул его Флэггу. Он не думал, что Мустафар доставит им какие-то проблемы. Мокрый шейх весил не более девяноста фунтов.

"Тогда все в порядке. Я буду снаружи, если я вам понадоблюсь.

Как только Флэгг вышел, Рид встал на колени рядом с шейхом. Мустафар стоял на четвереньках в грязи, его глаза смотрели на тысячу ярдов.

— Шейх Мустафар, — сказал он громко. "Ты меня знаешь?"

— Пуля… — Голос шейха был хриплым и хриплым. Он сильно закашлялся, а затем сделал несколько восстанавливающих вдохов. «Пуля звучит одинаково на всех языках».

"Да. Я сказал что. Ты меня помнишь?

Медленно, очень медленно остекленевший взгляд шейха поднимался вверх, пока не встретился со взглядом Рейда. — Агент Зеро, — тихо сказал он.

"Это верно. Я здесь, чтобы задать вам несколько вопросов».

— Вы уже задавали вопросы, — сказал шейх хриплым голосом. Он откинулся на корточки. Затем он поднял левую руку ладонью наружу. «Вы задавали вопросы, и вы взяли». Медленно он повернул руку так, чтобы ее тыльная сторона была обращена к Риду и Марии.

На его руке не было ногтей. Просто сухая, потрескавшаяся кожа.

— Вы задавали вопросы, на которые у меня не было ответов. Потом ты взял. Что вы пришли забрать на этот раз, агент? Мустафар широко улыбнулся. У него не было больше половины зубов.

Рид отвел взгляд. Если он и сделал это, то не помнил об этом.

Все, что нужно. Помнить?

Он заставил себя снова оглянуться на шейха и его улыбку, напоминающую фонарь из тыквы. — У тебя еще многое есть, что я могу вынести. Поверь мне, когда я скажу, что ты захочешь быть честным». Рид встал и стал ходить вокруг шейха. «Недавно я допрашивал человека, который предположил, что вы могли что-то знать. У него не было возможности рассказать мне то, что вы могли бы знать, из-за его смерти. Он называл себя Амоном».

Рид внимательно следил за какой-то реакцией, каким-то проблеском узнавания со стороны Мустафара. Но не было ни одного.

— Что, по его мнению, ты знаешь?

Шейх ничего не сказал.

Рид мысленно пересказал разговор. Он знает . Так сказал человек Амона в Словении. Он знает. Затем, прежде чем он потерял сознание, он пробормотал еще две расплывчатые фразы: Шейх… он не…

— Я спрошу тебя еще раз, — сказал Рид. — Что, по его мнению, ты знаешь?

Мария покачала головой. «Откуда мы знаем, что этот парень в Словении не просто пытался сбить нас со следа, попусту теряя время?»

— Мы не знаем, — ответил Рид. — Но мы здесь, и я собираюсь это выяснить.

Тем не менее шейх ничего не сказал. Он смотрел в грязь и что-то бормотал себе под нос.

"Что это такое? Что вы говорите?" — спросил Рид. "Высказываться."

Шейх снова ухмыльнулся ему, но замолчал.

"Плоскогубцы?" – предложила Мария.

Рид кивнул, не сводя глаз с Мустафара. "Плоскогубцы. И что-нибудь острое.

Когда Мария направилась к двери за инструментами, Рид еще раз прокрутил в голове сцену, допрос члена Амона на складе. Он знает , сказал мужчина.

Он знает.

Шейх…

Он - нет…

Шейх…

Он - нет…

— Сукин сын, — задыхаясь, сказал Рид. — Мария, подожди. Она остановилась у двери. — У меня есть предчувствие. Он потянулся к бороде шейха.

Внезапно Мустафар двинулся, и гораздо быстрее, чем любой из них мог бы предположить, в его состоянии. Он отдернул голову, вырвавшись из рук Рида, и его почти беззубый рот изогнулся в рычании.

«Йоханссон, — сказал Рейд, — держите его».

Мария шагнула вперед, чтобы схватить его. Шейх замахнулся, словно собираясь ударить ее, но она легко схватила его за руку и скрутила за спину. Он закричал от боли. Она поймала его другую руку и крепко держала.

Рид схватил горсть своей седой грязной бороды и дернул ее вверх, заставив Мустафара посмотреть в потолок. "Где это?" – прорычал Рид. Он тянул влево и вправо, голова шейха болталась на его тонкой шее.

"Что ты делаешь?" — спросила Мария.

Рид не ответил. Он не… шейх. Это то, что член Амона пытался сказать ему, когда он впал в шок.

Рид двумя большими пальцами разделил густые, жесткие седые волосы — и тут он их увидел. Прямо под подбородком мужчины, там, где он переходил в челюсть, было клеймо, хорошо скрытое его густой бородой. Это был символ Амона.

Он не шейх.

Они обрили шейху голову, но не коснулись его бороды. Многие мужчины-мусульмане считали религиозным долгом носить бороды, и, несмотря на то, что он был заключенным, тюремщики черного участка уважали это. Даже в заливе Гуантанамо заключенным-исламистам давали молитвенные коврики и направляли в Мекку.

Амон знал это. И они использовали это в своих интересах, чтобы скрыть клеймо.

Рид сделал шаг назад. "Отпусти его." Мария отпустила его, и мужчина рухнул в грязь. «Ты не он. Ты не Мустафар.

Рот Марии слегка приоткрылся. "О чем ты говоришь? Мы получили его сами. Мы были теми, кто пришел за ним, привел его сюда…»

«И они были на шаг впереди нас». Рид разочарованно вздохнул. «Крот в агентстве, должно быть, пронюхал, что мы преследуем шейха. Они предупредили Амона, который заменил шейха двойником. Этот человек не Мустафар. Он Амон.

— Не верю, — пробормотала Мария.

"Думаю об этом. Настоящий Мустафар был богат и могущественен, но он не был Амоном. Если бы мы привели его сюда, он бы сразу сломался под давлением. Ему было что терять. Кроме того, он был их банкроллом; шейх финансирует заговор Амона. Они не могли рисковать его захватом, зная то, что он должен знать. И они не могли потерять свою копилку».

"Христос." Мария дважды прошлась по короткой бетонной комнате. «Но у нас все еще есть этот парень. Он Амон. Он должен что-то знать.

Рид покачал головой. "Скорее всего, не. Зная то, что я знаю о них, они не рассказали бы этому парню ничего стоящего. Они бы знали, что мы собираемся пытать его ради информации. Отец был прав; «шейх» был просто козлом отпущения. Он ничего не знал. Только не так, как ожидал Рид.

Он встал на колени так, что оказался почти лицом к лицу с суррогатным шейхом. — Разве это не так?

В ответ мужчина усмехнулся своей злобной, зияющей ухмылкой. Он тихо усмехнулся.

"Что смешного?" — отрезала Мария. — Ты все равно проведешь остаток своей короткой жалкой жизни в этой дыре.

Его смешок превратился в смех, переросший в дикое кудахтанье. Он перекатился на спину, смеясь, как сумасшедший.

Он начал кричать. «Хотя может быть, что слуга и прав в том, что делает зло, но Амон прав в том, чтобы быть милосердным!» Он сделал паузу, чтобы снова дико расхохотаться. «Что до гнева Его — в завершении мгновения нет остатка! Как Амон, мы терпим!»

Мария нанесла ему быстрый удар ногой по ребрам. Мужчина застонал и перевернулся, схватившись за живот.

— Кент, это был тупик, — пробормотала она. «Нам нужно пойти в другое место, найти новую зацепку».

Он был более чем обескуражен. Он был подавлен. Он чувствовал себя побежденным. Они прошли весь этот путь только для того, чтобы узнать, что они совершили серьезную ошибку больше года назад.

"Ты прав. Пойдем." Рейд направился к двери, собираясь позвать Флэгга, когда заключенный Амона на земле окликнул его своим хриплым голосом.

— Агент Зеро, — грубо сказал он. "Подождите одну минуту."

Рид остановился, медленно повернувшись.

— Тот человек, с которым ты говорил. Он не лгал. Я знаю кое-что, чего не сказал тебе.

Рид осторожно шагнул к нему. Это был трюк, он был уверен. Ни один член Амона не мог добровольно отказаться от знаний. "Что ты знаешь?"

Фальшивый шейх перевернулся и со стоном опустился на колени. «Мне сказали, что однажды ты вернешься. Я им не поверил…»

"Что ты знаешь?" — спросил Рид.

«Они сказали, что если вы это сделаете, я должен рассказать вам то, что знаю…»

Рейд схватил его за воротник грязной туники и поднял. "Скажи мне!" — крикнул он в грязное лицо мужчине.

Мужчина-Амон широко ухмыльнулся, показывая пустые глазницы во рту.

«Я знаю, агент Зеро, что у вас две дочери. И мы знаем, как их найти».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Рид увидел красный. Он потерял контроль.

Позже, когда его попросили рассказать об этом событии, он не помнил, что произошло дальше. Дело было не в том, что Кент взял верх. Это была слепая ярость, затемнившая его память. Сила и мастерство Кента, защитная натура Рида, а также их любовь и преданность своим детям превратились в жгучую, чистую ненависть к ухмыляющемуся, кудахчущему, истощенному заключенному.

При упоминании своих дочерей Рид нанес сильный правый кросс, который точно попал в челюсть фальшивого шейха. Даже когда он смеялся, зубы вонзились в грязь. Рид поднес правое колено к вогнутому туловищу мужчины. Ребра подогнулись под сокрушительным ударом.

Мужчина попытался упасть, но Рид схватил его за горло, легко поднял и нанес жестокий удар головой верхней частью черепа. Широкий нос члена Амона взорвался каскадом крови. Рид отпустил его, поднял локоть, а затем ударил им по надгрудинной выемке, сломав обе ключицы.

Руки обвились вокруг него. Он смутно ощущал крик, знакомый запах, но мысли его были затуманены. Он набросился на того, кто пытался его увести.

Мария схватила его за руку и потянула за собой, используя его инерцию, чтобы швырнуть Рида на землю. Он тяжело приземлился на спину в грязь, тяжело дыша.

Она стояла над ним, выражение ее лица было одновременно строгим и встревоженным.

— Стой, — твердо сказала она ему. — Это им не поможет.

Рид закрыл глаза и попытался успокоиться. Мы знаем, где они. Ему хотелось вскочить на ноги и убить человека перед ним.

— Не надо, — сказала Мария, словно могла видеть это в его глазах. — Его убийство ничего не даст девочкам. Мы должны идти сейчас. ”

Она права. Вставать. Найди их.

Мария помогла ему встать. Не-шейх лежал в грязи, изо всех сил пытаясь дышать через сломанный нос и кровь во рту. Риду пришлось отвести взгляд, пока желание растоптать голову не стало слишком сильным.

Он открыл дверь стального купола и обнаружил Флэгга снаружи.

— Вашему заключенному нужна медицинская помощь, — пробормотал Рид.

— Спасибо, сержант, — быстро сказала Мария. — Нам нужно идти немедленно.

Пока два агента спешили к ожидавшему их самолету, Флэгг заглянул в полутемную комнату, задаваясь вопросом, что, черт возьми, произошло.

На обратном пути к «Гольфстриму» Мария позвонила Картрайту и включила громкую связь. Она говорила быстро. «Это не шейх. Заключенный у нас не Мустафар. Они знали, что мы пришли за ним, и поменяли его на кого-то из Амона, на кого-то, готового взять на себя ответственность за их дело. Он сказал, что они знают, где девушки Кента…

«Вау, вау, подождите», — сказал Картрайт. — Он не шейх?

«Старайтесь не отставать!» — отрезала Мария. — Амон сказал ему, что если Кент когда-нибудь вернется, он должен сказать ему, что они знают, где его девочки. Они небезопасны, Картрайт.

Они поднялись по короткой лестнице и вошли в самолет. Пилот ждал их в кабине с закрытой и запертой дверью. Рид прошелся по короткому пролету самолета и подышал себе на руки. Все, о чем он мог думать, это Сара и Майя. Если бы с ними что-нибудь случилось, вообще что угодно, он никогда себе не простил бы. Если бы он только мог предупредить их. Он мог бы послать сообщение, но на Восточном побережье США было около четырех утра. Кроме того, он не знал, были ли они в большей безопасности на месте или в движении. Наблюдал ли за ними Амон прямо в тот момент? Они следили за ними все это время? Его кровь стыла в жилах от такой перспективы.

«Этот парень провел в яме двадцать месяцев, — сказал Картрайт. — Как, черт возьми, он мог знать, где дети? Он блефует».

— Нет, — внезапно сказал Рид, — я так не думаю. И даже если бы он был, я не хочу рисковать». Они все время знали о его девушках. Но они не взяли их, когда пришли за ним — им нужен был только Кент Стил. Он должен был умереть в том подвале в Париже.

Но почему сейчас? он думал. Если они не причиняли вреда девушкам раньше, потому что хотели использовать их как рычаг, зачем ждать до сих пор, когда я узнал, что пленником был не Мустафар?

— Это их козырь в рукаве, — сказал он, затаив дыхание. «Они никогда не думали, что я зайду так далеко, но они планировали это на случай, если я это сделаю».

«Смотрите, Уотсон и Карвер уже в пути», — сказал Картрайт. — Примерно через пять часов…

«Все может случиться за пять часов!» – возразила Мария.

«У Амона должны быть люди в США, люди поблизости», — сказал Рид.

— Как они вообще их найдут? — спросил Картрайт.

«Может быть, они наблюдали все это время. С тех пор, как меня забрали. С тех пор они могли преследовать их… — Рид замолчал. Учитывая самоотверженность, которую он до сих пор видел от Амона, вполне возможно, что они охраняли его дом, следовали за девушками до отеля, а затем туда, где они сейчас находились. От одной мысли об этом у него скрутило желудок.

— Вы сказали, что общались с ними через онлайн-сообщения, верно? — спросил Картрайт. «Вот что мы можем сделать: дайте мне информацию об учетной записи. Я попрошу своих техников отследить IP по их последнему сообщению. Мы предупредим местную полицию, и я немедленно отправлю отряд. Мы позаботимся о них в течение следующих тридцати минут, хорошо? Просто сохраняй спокойствие».

Успокойся. Рид почти усмехнулся. Он находился почти в четырех тысячах миль отсюда и понятия не имел, где именно могут быть его девушки. Надеюсь, они где-то спали, в безопасности в своих постелях. Его мысли невольно мелькнули темные фигуры, бродящие по коридорам отеля, пока его девушки дремали.

Он яростно замотал головой, выгоняя эту мысль из головы.

«Кент? Ты меня слышал? Мне нужна информация об учетной записи».

"Верно. Извини. Мы использовали Skype». Он дал Картрайту учетную запись и пароль. «Это единственный контакт, который у меня есть, под именем Кэтрин Джоанн».

«Стойте рядом с телефоном. А пока пусть пилот вернется в Цюрих, чтобы мы могли переоценить ситуацию с шейхом и определить наш следующий шаг. Картрайт повесил трубку.

Рид закрыл лицо руками. Его начинало тошнить. Он не мог ясно мыслить.

Мария поручила летчику вернуться к ним в Цюрих. Затем она села рядом с Ридом, положила руку ему на спину и нежно потерла. — Они их найдут, — уверенно сказала она. «Я знаю, что они будут. Нам просто нужно немного подождать».

— Подожди немного, — тихо повторил Рид. Он никогда не чувствовал себя таким бессильным.

Следующие полчаса показались вечностью. Как только самолет снова поднялся в воздух, он поднялся со своего места и прошелся по нему вдоль. Он сел, потом встал, потом снова сел. Он пошел в ванную и плеснул в лицо холодной водой. Каждый раз, когда он пытался мыслить ясно, его разум уходил в самое темное место. Он вспомнил обо всем, через что прошел за последние несколько дней — пытки в подвале, офис с головорезами Отеца, туалет в метро с убийцей Амона, грязный склад в Словении. Но каждый раз он представлял себе своих девочек в этих местах, переживающих то же, что и он. Ужасающие образы неудержимо крутились в его воображении. Как он ни старался, он не мог их выдернуть.

Он попытался войти в свою учетную запись Skype в отчаянной надежде, что Майя каким-то образом проснулась, сидит перед компьютером и ждет от него вестей. Но учетная запись была заблокирована, вероятно, технической командой ЦРУ, когда они отследили сообщения до их источника.

Прошло тридцать минут. Потом сорок пять. Рид дважды пытался дозвониться до Картрайта, но заместитель директора не отвечал.

Наконец, почти через час зазвонил сотовый телефон. Рид схватил его и ответил так быстро, как только мог. «Картрайт? Они у вас есть?

Долгая, жалкая пауза сказала все.

«Кент, — осторожно сказал он, — мы отследили интеллектуальную собственность до Holiday Inn в Нью-Джерси. Местная полиция и пожарные эвакуировали здание под предлогом пожарной тревоги. Они проверили каждого гостя, обыскали каждую комнату. Кент… их там нет.

Руки Рида тряслись. В его желудке образовалась яма отчаяния, грозящая пробраться к горлу. Он не мог подобрать слов.

— Кент? Голос Марии звучал отдаленно, глухо. «Кент…»

— Нам нужно идти, — внезапно сказал Рид. «Мы должны вернуться. Нам нужно ехать, ехать в Нью-Джерси». Это было единственное, что имело для него смысл в данный момент. Подойди к девчонкам. Найдите их как-нибудь. Держите их в безопасности. Он сунул телефон в руки Марии и быстро подошел к двери кабины, хлопнув по ней ладонью. "Привет!" — крикнул он пилоту. «Нам нужно вернуться!»

— Кент, у нас нет топлива для такого путешествия, — мягко сказала Мария.

— Тогда найди! — сердито крикнул он.

«У них будет восемь часов опережения на нас, по крайней мере…» — сказала она.

— Что нам делать, Мария?! Просто сидеть в конференц-зале в проклятом Цюрихе, пока моих девочек пытают или убивают? Он уже кричал, его лицо покраснело.

— Я уже отправил команду, — сказал Картрайт по громкой связи. «Мы сопоставляем каждого гостя, который был в отеле за последние три дня, с нынешними гостями, и мы будем использовать эти данные для поиска в этом районе…»

«И пока это происходит, моих девочек увозят оттуда все дальше и дальше! Эти люди не теряют времени даром, Картрайт! Они увезли меня во Францию на гребаном грузовом самолете! Я не могу…» Его разум сосредоточился на видении Сары и Майи, с капюшонами на головах, со связанными руками, подпрыгивающими в трюме самолета.

Рид снова хлопнул дверью кабины. "Привет! Я знаю, что ты там!» Он даже не понял, что вытащил свой Глок, но вдруг тот оказался у него в правой руке, а левая постучала в дверь.

— Кент, убери пистолет, — осторожно сказала Мария.

"Иисус." Картрайт вздохнул. — Вот этого я и боялся, — пробормотал он. «Йоханссон… Протокол Дельта».

— Сэр… — начала она.

— Это приказ, Йоханссон, — отрезал Картрайт.

Рид развернулся. «Что такое Протокол Дельта?»

Мария вздохнула. — Это… временная мера.

"Что черт возьми, это значит?"

Она говорила медленно. «Это мера, чтобы предотвратить повторение того, что произошло в прошлый раз».

"Что? О чем ты говоришь?" Рид был совершенно сбит с толку. Им нужно было добраться до его девочек — почему никто другой не мог этого увидеть? — Что случилось в прошлый раз?

Она покачала головой и уставилась в пол. — Кент, когда умерла твоя жена, ты… вот тогда ты взбесился. Ты стал мошенником. Это был ужасный, кровавый след. Мы не можем допустить, чтобы это повторилось».

Его ноздри раздувались, когда он кричал. — Что такое Протокол Дельта, Мария?

Она потянулась к боковому отделению рядом со своим сиденьем и вытащила папку с файлами. «Вот, смотрите сами».

Он выхватил у нее папку с файлами и открыл ее. Он нахмурился; она вручила ему стенограмму допроса шейха двадцатью месяцами ранее. "Что это? Что я выгляжу, блядь?»

Он почувствовал острый укол иглы в шею.

Рид инстинктивно набросился, развернулся и ударил Марию по рту тыльной стороной руки. Ее голова мотнулась в сторону. Она не кричала; она просто печально посмотрела на него и вытерла немного крови с уголка губы.

Зрение Рида затуманилось. Его желудок завязался узлом. Его дыхание стало затрудненным и медленным. Она накачала его наркотиками.

— Мне очень жаль, — сказала она. — Мне очень, очень жаль, Кент.

Края его зрения почернели. Его колени ослабли и подогнулись.

Его последней мыслью перед тем, как он упал на ковер, были его девушки, их улыбающиеся красивые лица и тот факт, что он никогда их больше не увидит.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

Зазвонил телефон.

«Мм». Майя застонала, когда перевернулась, чтобы ответить.

— Мисс Беннет? — сказала веселая молодая женщина, слишком веселая для такого раннего утра. «Это твой звонок для пробуждения в семь утра».

— Спасибо, — пробормотала она и повесила трубку. Рядом с ней на большой кровати пошевелилась Сара.

— Давай, Писк, — подтолкнула Майя. — Нам нужно вставать.

— Не называй меня так, — пробормотала Сара, сунув голову под подушку.

Майя встала и пошла в ванную. Она прищурилась; флуоресцентные лампы были резкими и непривлекательными. Она воспользовалась туалетом, вымыла руки и лицо и почистила зубы. Затем она вернулась в спальню и снова ткнула Сару двумя пальцами. "Привет. Вверх. Мы должны скоро идти.

— Но мы только что приехали, — простонала Сара.

Накануне вечером, почти в десять часов, они были в гостинице «Холидей Инн», находящейся в шести милях отсюда. Майя решила еще раз проверить компьютер в холле перед сном — и была рада этому, так как получила странное сообщение от отца о встрече с двумя мужчинами, которые отвезут их в безопасное место.

Несмотря на то, что ее отец доказал, что это был он, что-то в этом все еще казалось ей неправильным. Она и так уже не чувствовала себя в безопасности, а после известия о том, что их, возможно, придется защищать, инстинкты Майи подсказали ей, что им следует снова двигаться. Она собрала их вещи и свою сестру, и они взяли такси до гостиницы «Хэмптон», расположенной немного дальше по шоссе. Она заплатила наличными и зарегистрировалась по поддельному удостоверению личности на имя Миранды Беннетт, восемнадцати лет. Она получила его всего несколько месяцев назад под давлением друзей, но никогда раньше им не пользовалась. Если бы ее отец узнал, что у нее поддельное удостоверение личности на прошлой неделе, он бы взорвался и посадил ее на месяц, но, учитывая нынешние обстоятельства, она должна была представить, что он действительно может быть этому рад.

— Писк, если ты не встанешь с постели в следующие тридцать секунд, я тебя вытащу, — строго сказала Майя. — Мне нужно, чтобы ты принял душ, оделся и собрал вещи. Пойдем." Она ненавидела звучать как мать — в конце концов, она была всего на два года старше Сары, — но иногда это было необходимо.

Пирс Страны Чудес находился в тридцати минутах езды от их отеля. — спросила Майя на стойке регистрации накануне вечером. Автобусная остановка была примерно в четверти мили от них, и они высадили их прямо на пирс. Там они будут ждать двоих мужчин, Ватсона и Карвера, как и велел ее отец.

Она предположила, что двое мужчин, с которыми они встретятся, были полицейскими. Она понятия не имела, в какие неприятности попал ее отец; поначалу она боялась за него, особенно в то первое утро, когда она спустилась вниз и обнаружила, что и передняя, и задняя двери широко открыты, а отца нет.

Но она не вызвала полицию. Вместо этого она позвонила тете Линде.

Майя не была глупой — совсем наоборот. С тех пор, как она была маленькой, она была гораздо более проницательной, чем средний ребенок ее возраста. Она знала, что ее отец много путешествовал по работе, выдавая себя за профессора… и возвращался домой со шрамами, с бинтами, иногда с шинами. Он говорил что-то вроде: «Папа просто очень неуклюжий и споткнулся о какую-то лестницу». Однажды он действительно пытался сказать, что его сбила машина.

Но она не была глупой. Она не знала, чем обычно занимался ее отец, и знала, что лучше не спрашивать, но предположила, что это больше, чем чтение гостевых лекций и посещение семинаров. Затем, после смерти мамы, они переехали из Вирджинии в Нью-Йорк. Он перестал путешествовать и начал преподавать полный рабочий день. Жизнь была хороша — она отчаянно скучала по матери, но жизнь в Нью-Йорке была к ним благосклонна, вплоть до четырех дней назад, когда пропал их отец.

Тем не менее, она знала, что лучше не звонить в полицию. Тетя Линда, с другой стороны, нет.

Майя провела большую часть последних дней, не выходя из дома и смотря телевизор. Она и Сара послушались указаний отца и оставили дома мобильные телефоны и планшеты. Без интернета делать было нечего, кроме как смотреть телевизор. К счастью, шли зимние Олимпийские игры, и этого обычно было достаточно, чтобы отвлечь их, по крайней мере, ненадолго. Майя также следила за новостями как можно чаще, надеясь найти хоть какие-то указания на то, чем может заниматься ее отец, но не было никаких сообщений, что она могла бы связаться с ним.

Однако она была немного удивлена, когда два дня назад настроилась на новости и увидела свое собственное лицо и лицо Сары, смотревших в ответ. Тетя Линда послушалась ее и не вызвала полицию, когда ее отец пропал без вести, но как только Майя и Сара покинули свой первый отель, не сказав ей, их тетя, похоже, немедленно позвонила властям. Линда предоставила полицейским фотографию, на которой они вдвоем сняты прошлым летом на барбекю, сидят бок о бок за столом для пикника и улыбаются над тарелками с едой.

Майя и ее сестра официально считались пропавшими без вести.

Сначала это испугало ее; это были два подростка, еще дети, бродившие в бегах, и ни один взрослый не знал, где они. Они были потенциально в опасности от неизвестной угрозы. Но потом Майя подумала о своих родителях — что они будут делать? Ее отец, скорее всего, предупредит власти, независимо от предупреждения. У него была склонность к чрезмерной опеке (хотя до исчезновения казалось, что он работал над этим).

С другой стороны, ее мать… ее мать сохраняла бы хладнокровие в этой ситуации. Она бы сделала то, что было необходимо. Так вот, что Майя решила, что она тоже будет делать. Она должна была мыслить ответственно, быть взрослой и оберегать свою младшую сестру.

В конце концов Сара выкатилась из постели и минут тридцать тащилась в ванную, в конце концов выйдя из душа, одетая и почти готовая.

"Куда мы идем?" она спросила. Майя старалась не рассказывать младшей сестре больше, чем ей нужно было знать. — А когда мы поедем домой?

— Скоро, — заверила ее Майя. — Мы скоро пойдем домой, я обещаю. Но сначала мы встретимся с парочкой людей, которые могут нам помочь, хорошо? Папа послал их. Они обезопасят нас».

Сара нахмурилась. «Зачем их прислал папа? И в безопасности от чего?

если бы я знал , подумала Майя. Но она выдавила из себя улыбку и сказала: — В общем, в безопасности, так что нам не придется оставаться наедине. Все будет хорошо, Писк… эм, Сара.

Еще через полчаса они собрались — у каждого был только рюкзак, наспех набитый несколькими сменными вещами, — а затем выписались из номера, расплатились наличными и нашли автобусную остановку, которая доставит их до пирса.

Майя прекрасно знала, что «Страна чудес», небольшой парк развлечений на пирсе, не будет открыт в феврале, но будут открыты некоторые другие магазины и аттракционы. Оглядываясь назад, она пожалела, что выбрала другое место. Пирс был совершенно людным, но народу там было немного. Хотя, подумала она, двоим мужчинам будет легче их найти.

Девушки вышли из автобуса в конце Шестой улицы в Оушен-Сити, примерно в трех кварталах пешком по пирсу до места встречи. Майя посмотрела на часы; было без четверти девять. Двое мужчин скоро будут там.

Она была права. Вышло не так много людей. Мало того, что было рано и в будний день, на улице было очень холодно, а бриз, дувший с океана, делал воздух густым и влажным. Она обняла сестру за плечи, пока они быстро шли от автобусной остановки к пирсу. Большинство небольших приземистых зданий вдоль променада — сувенирные магазины, пиццерии, кафе-мороженое, поля для мини-гольфа — были закрыты, но несколько подающих надежды предприятий продолжали работать. Майе стало немного легче, когда она узнала, что вокруг, в пределах слышимости, есть по крайней мере несколько человек.

Они были почти у входа в Страну Чудес, когда она увидела его. По пирсу быстрым шагом шел мужчина, засунув руки в карманы черной кожаной куртки. Он был примерно того же возраста, что и ее отец, высокий, белый, с квадратными плечами и пятичасовой тенью. Волосы у него были темные и подстрижены близко к голове.

Майя держала руку на плече Сары, но замедлила шаг, когда мужчина приблизился. Он определенно смотрел прямо на них, хотя время от времени поглядывал то налево, то направо.

Подойдя достаточно близко, он сказал: «Привет, девочки. Я рад видеть, что вы благополучно добрались сюда. Меня зовут Ватсон. Кажется, тебе сказали пойти со мной.

Майя ничего не сказала. В его голосе было что-то странное; он говорил на простом английском, но это звучало странно, почти натянуто… как будто он пытался изобразить акцент. Но опять же, ее отец не упомянул конкретно, что мужчины, пришедшие за ними, будут американцами.

У нее была отличная память, и она дословно помнила наставления отца. Будь там к 9 утра , сказал он . Не ждите больше часа. Не ищите их. Они будут искать тебя. Их зовут Уотсон и Карвер.

— Вас должно было быть двое, — сказала Майя.

"Да." Человек, назвавшийся Ватсоном, безмятежно улыбнулся. «Моего партнера задержали. Но я обещаю, это нормально. Мы встретимся с ним. Пожалуйста, мы должны поторопиться. Приходить." Он указал головой вниз по пирсу, туда, откуда они пришли. «Моя машина здесь». Он шел впереди, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что девушки идут за ним.

Майя колебалась. Как и в отеле прошлой ночью, что-то было не так, но она не могла понять, на что именно.

Они попросят ваш идентификатор Skype , - сказал ее отец в своем сообщении . Если кто-то обращается к вам под любым другим именем, вы бежите за помощью.

Майя пошла за мужчиной, подталкивая Сару за собой, но шла вяло, намеренно замедляя шаг. — Ты должен был дать нам имя, — сказала она.

Мужчина остановился и снова улыбнулся. "Я говорил тебе. Это Ватсон».

— Нет, ты должен был назвать мне мое имя.

— Назови тебе свое имя? Ватсон усмехнулся. «Ты Майя. А это Сара. Да? Можем мы пойти?"

Горло Майи сдавило. В ее мозгу зазвенели тревожные звоночки. Это было совершенно неправильно.

«А мой отец? Его имя?

Мужчина нетерпеливо вздохнул, но сохранил свою веселую (и совершенно фальшивую) улыбку. Майя ничуть не упустила из виду, что он еще не вынул руки из карманов пальто.

— Имя твоего отца, — сказал мужчина, — Кент.

Челюсти Майи сжались так сильно, что она боялась сломать коренной зуб, но заставила себя мило улыбнуться. "Тогда ладно. Прокладывай путь».

Они должны были уйти от этого человека, и быстро.

Она позволила ему провести их немного вниз по пирсу, прежде чем снова заговорила. "Подожди подожди. Мне жаль. Мне необходимо воспользоваться ванной комнатой."

Из горла Ватсона вырвался раздраженный стон. — Куда бы мы ни пошли, там будут туалеты…

— Это чрезвычайная ситуация, — настаивала Майя. — Смотри, они там. Она указала на соседнее здание, в котором находилась пара общественных туалетов. «Мы будем быстрыми, хорошо? Тридцать секунд». Она схватила сестру за руку и потащила в ванную, прежде чем мужчина успел ответить. Он хмыкнул, но спорить не стал. Вместо этого он возобновил наблюдение, с тревогой оглядываясь по сторонам.

Как только за ними закрылась дверь, Майя быстро проверила киоски, чтобы убедиться, что они одни.

— Майя, мне это не нравится, — мягко сказала Сара.

"Я знаю. И я нет. Сара, мне нужно, чтобы ты очень внимательно меня выслушала . Она держала сестру за одно плечо и смотрела ей прямо в глаза. «Ты вылезешь через заднее окно…»

"Что?" Глаза Сары расширились.

"Просто послушай! Я помогу тебе выбраться через заднее окно. Я хочу, чтобы ты бежал так быстро, как только сможешь, два квартала вниз в ту сторону. Помните мини-гольф с инопланетянами, с лазерами, НЛО и прочим?

Сара кивнула, слегка приоткрыв рот.

"Хороший. В прошлом году в заднем заборе была дыра. Если они еще не исправили это, вы можете проскользнуть внутрь. Идите к двенадцатой дыре и спрячьтесь там. Не выходи ни за кого и ни за что, кроме меня. Понимать? Беги туда, прячься и оставайся там, пока я не приду за тобой.

Краска побежала от лица Сары. Майя могла сказать, что она окаменела.

"Что происходит?" — робко спросила она. "Кто этот человек?"

«У нас нет на это времени. Тебе нужно идти. Подожди меня…"

— А если ты не придешь?

Майя закусила губу. "Я буду. Я обещаю. Ты оставайся там, пока я не сделаю этого. Понятно?" Ее сестра ничего не сказала. — Сара, ты поняла?

"Понятно." Голос Сары был почти шепотом.

Майя поцеловала ее в лоб, а затем помогла поднять на высоту окна, где Сара открыла замок и распахнула стекло наружу. Это заняло почти целую минуту, но ей удалось выбраться наружу.

«Хорошо, — сказала себе Майя. Она понятия не имела, что собирается делать оттуда, но, по крайней мере, Сара будет в безопасности. Она изобразила свою лучшую фальшивую улыбку и направилась обратно к ожидающему «Ватсону».

— Так жаль, — весело сказала она. «У моей сестры проблемы с желудком. Она сейчас очень взволнована и напугана. Она выйдет через минуту…

«У нас нет ни минуты!» — прорычал мужчина. — Ты хоть представляешь, в какой опасности ты находишься?

— Да, у меня есть идея, — пробормотала Майя.

Мужчина сузил глаза. Он улавливал. Он вынул левую руку из-под куртки, схватил Майю за руку и потащил в ванную.

— Эй, отпусти! — крикнула она. "Что ты делаешь?"

Мужчина что-то буркнул себе под нос — что-то резкое, гортанное и непонятное для нее. Это был не английский. Он распахнул дверь ванной и потащил Майю за собой, пока проверял пустые кабинки.

Он громко выругался на иностранном языке. "Где она?!" — спросил он, шипя Майе в лицо.

— Подожди, подожди, я скажу тебе, — отчаянно сказала она. — Только не делай мне больно. Она вылетела в окно».

"Окно?" мужчина вопросительно взглянул через плечо на маленькую прямоугольную дверь, возможно, задаваясь вопросом, как Сара смогла протиснуться через нее.

Майя отпрянула и оттолкнулась изо всех сил, приземлившись носком кроссовок прямо в промежность мужчины.

От силы удара из него вырвались дыхание и слюна. Он тут же согнулся пополам, его лицо стало ярко-красным, когда он опустился на колени. Однако Майя ничего этого не видела — как только ее удар пришелся на землю, он выпустил ее из рук, и она бросилась бежать. Она распахнула дверь и выбежала на пирс, двигая ногами так быстро, как только могла.

Последние два года она была в женской команде по легкой атлетике, ни в коем случае не звезда, но по-прежнему легко двигалась. Она не была хороша на дистанциях, но короткие промежутки были ее специальностью. Ее длинные ноги толкали ее вперед с каждым прыжком, поскольку она требовала, чтобы они шли быстрее.

Она услышала тяжелое дыхание позади себя и рискнула оглянуться через плечо. Паника застряла глубоко в ее желудке; мужчина быстро выздоровел или боролся с болью. Его лицо по-прежнему было ярко-красным, но теперь это была маска гнева, из-за чего он выглядел почти демоническим.

Он был быстр и быстро сокращал разрыв между ними.

Она снова смотрела вперед, не смея оглянуться на него, пытаясь заставить себя ускориться. Она почувствовала пальцы в своих волосах. Она не могла обогнать его…

Тогда перестань пытаться , сказал ей ее мозг.

Она резко остановилась и в то же время присела на корточки. Ее преследователь этого не предвидел. Он сильно столкнулся с ней, споткнулся о ее скрюченное тело и полетел по воздуху. На мгновение он парил над ней.

Затем он ударился о доски пирса лицом вперед с тошнотворным грохотом.

Майя снова встала. У нее болели ребра там, где он столкнулся с ней, но она, как могла, проигнорировала это и рванула в противоположном направлении.

я не могу продолжать бежать , сказала она себе. Нужно найти место, чтобы спрятаться. Один из открытых магазинов был бы идеальным. Мужчина не посмеет напасть на нее на глазах у кого-то еще… не так ли?

я не могу этого сделать , она думала. Я не могу из-за меня подвергать невиновного человека опасности. Она замедлила шаг и посмотрела налево. Она была у входа в Страну Чудес… аниматронных обезьян. Она оглянулась и увидела мужчину примерно в пятидесяти ярдах от пирса. Он только сейчас пошевелился, пытаясь встать. Он не смотрел в ее сторону.

Она быстро обогнула выставку обезьян, играющих на музыкальных инструментах, и спряталась за ней. Он ожидал, что она сбежит, найдет кого-нибудь и вызовет полицию. Он не ожидал, что она спрячется в том же месте, где и должна была быть.

Майя изо всех сил пыталась контролировать свое прерывистое, тяжелое дыхание, когда осмелилась выглянуть из-за края маленькой эстрады. Мужчина прошел мимо, всего в нескольких шагах от нее. Его лицо все еще было красным — теперь темно-красным, когда кровь текла из широкого пореза у линии роста волос вниз по щеке и шее. Его глаза были яростными и дикими. В правой руке он держал…

Майя замерла от ужаса. На мгновение она забыла дышать. Мужчина держал серебряное ружье, пистолет, крепко прижимая его к боку, но палец на спусковом крючке.

Она никогда раньше не видела настоящего ружья, и один его вид заставлял ее дрожать. Она не могла пошевелиться, не осмеливалась дышать…

Внезапно чья-то рука грубо схватила ее за волосы. Она вскрикнула и инстинктивно попыталась вывернуться, но рука крепко держала ее, яростно отдергивая ее голову назад.

Был и второй мужчина с кожей насыщенного цвета мокко. Она могла видеть его крупную фигуру, но не лицо. Он толкнул ее голову вперед, и ее тело последовало за ним, спотыкаясь, когда он вытолкнул ее из-за дисплея.

— Она у меня, — крикнул он первому нападавшему. Он развернулся, наполовину спрятав пистолет за тело. Воротник его белой рубашки был пропитан кровью. Он убийственно посмотрел на нее. — Где другой? — проворчал новый нападавший.

— Сбежал, — сказал тот, у кого было окровавленное лицо. «Я могу найти ее. Мы можем заставить этого говорить…

— Нет, — сказал второй мужчина. «Мы потеряли достаточно времени. Мы должны идти, сейчас же. У нас есть один. Ее будет достаточно.

Достаточно для чего? — подумала Майя в панике. Она попыталась вырваться из его хватки. Ее кожа на голове горела, когда несколько волосков были вырваны с корнем, но мужчина крепко держал ее. Он начал тащить ее вниз по пирсу в том направлении, где, по словам мужчины, его ждала машина. У нее было отчетливое ощущение, что, попав в эту машину, назад уже не вернуться. Она не видела другого выхода.

"Помощь!" она закричала. Так громко, как только могла, она закричала: «Меня похищают!»

Мужчина, державший ее, потянулся за чем-то, а потом показал ей. Нож со злобно изогнутым лезвием потянулся к ее горлу. — Заткнись, девочка, — прошипел он, — если не хочешь, чтобы тебя открыли.

Майя втянула воздух и задержала дыхание. Она не осмелилась окликнуть снова. Но ей не пришлось. Из ближайшего магазина, где продавали новые футболки, вышла дородная женщина, озабоченно нахмурив брови. Она скрестила свои толстые руки от зимнего холода и посмотрела на двух мужчин, держащих за волосы девочку-подростка.

"Боже мой!" — воскликнула она. «Отпустите эту девушку прямо сейчас, или я вызову полицию!» Сказав это, женщина вытащила из заднего кармана телефон и положила большой палец на клавиатуру.

Человек с пистолетом снова хмыкнул на иностранном языке. Он вынул из-за спины пистолет, поднял его…

"Нет, подождите!" Майя услышала собственный крик.

Два громоподобных хлопка раскололи воздух, громче и реальнее, чем она могла себе представить. Кровь брызнула в воздух из двух отверстий в груди женщины. Сотовый телефон с грохотом упал на пирс, а через мгновение тело женщины глухо шлепнулось о доски, но Майя этого не слышала. В ушах зазвенело от внезапных оглушительных выстрелов.

"Идиот!" — прошипел мужчина, держащий ее.

— Она собиралась вызвать полицию! — сказал в защиту первый мужчина.

«Теперь они все равно придут! Приходить. Торопиться!" Он снова потянул Майю за волосы, толкая ее вперед, но она почти не чувствовала этого. Ее ноги были резиновыми. Они не хотели нормально работать.

Она только что стала свидетельницей убийства. Невинный человек. И это была ее вина.

В горле пересохло, а лицо онемело. В глубине ее разума возникло осознание — эти двое мужчин были готовы сделать все, что бы они ни сделали, чтобы забрать ее отсюда. Полиция за ней не приехала. Никто не был здесь, чтобы спасти ее.

Ее единственная спасительная милость, ее единственная мысль об утешении заключалась в том, что по крайней мере Сара была в безопасности. Майя вопреки всему надеялась, что ее сестра останется там, спрятавшись в большом пластиковом НЛО двенадцатой дыры…

"Двигаться!" мужчина рявкнул ей в ухо. Ее ноги бесполезно волочились по пирсу. — Иди, иначе я…

Над пристанью Страны Чудес прокатились еще две сильные трещины. Тело человека, держащего пистолет, дернулось и упало назад. Майя в шоке моргнула. Она понятия не имела, что только что произошло, но мужчина, державший ее, казалось, знал. Он размахивал ножом взад-вперед, дико оглядываясь по сторонам.

"Не!" он крикнул. — Я разрежу ее, я… — Он двинулся было, чтобы приставить нож к горлу Майи, но прежде чем лезвие достигло ее, третий выстрел расколол ей барабанные перепонки. Голова мужчины дернулась назад. Пальцы в ее волосах судорожно сжались, выдергивая новые фолликулы с корнем… затем они ослабли и отпали.

Дыхание Майи сбилось. Слезы защипали глаза. Сквозь размытое зрение она увидела фигуру, взбирающуюся на пирс со стороны пляжа. Она вытерла глаза. Это был афроамериканец, держащий пистолет обеими руками, ствол которого был направлен вниз, когда он поспешил к ней, глядя то налево, то направо.

— Кэтрин Джоанна, — сказал он ей.

— Ч-что? — пробормотала она. В ее мозгу словно произошло короткое замыкание.

«Майя, я агент Ватсон. Кэтрин Джоан — это учетная запись, с которой вы связались со своим отцом. Есть еще?»

— Агент? Агент чего?

"Майя." Ватсон посмотрел ей прямо в глаза. — Есть еще, или ты видел только двоих?

— Два, — сказала она дрожащим голосом. "Только два."

"Хорошо." Ватсон опустилась на колени рядом с телом загорелого мужчины, который держал ее. Он дернул воротник пальто мужчины и осмотрел его шею. Затем Ватсон прижал палец к уху и заговорил. «У меня есть Майя. Двое нападавших убиты. Они не Амон; они должны быть из одной из фракций, находящихся под их контролем». Он снова взглянул на Майю. "Где твоя сестра?"

— Она… прячется…

"Где?"

– указала Майя. "Сюда. Около двух кварталов в ту сторону.

"Хорошо. Мне нужно, чтобы ты показал мне, где. Он снова приложил палец к уху — Майя увидела, что на нем была проволока, а в ошейник спускался прозрачный провод. — Карвер, подгони машину ко входу на Девятую улицу. Мы встретимся там». Он осторожно взял Майю за плечо. — Мне нужно, чтобы ты показал мне, хорошо? Не волнуйся. Теперь ты в безопасности.

Майя вздрогнула от его прикосновения. Ее глаза угрожали новыми слезами. Она только что видела, как в течение минуты застрелили трех человек. Этот новый человек — агент Ватсон? — сказал, что она в безопасности, но пока он держит пистолет, она не чувствует себя в полной безопасности.

Они оба внезапно обернулись на звук болезненного стона. Первый нападавший, тот, что с пистолетом, был еще не совсем мертв. Он лежал на спине, истекая кровью на доски, корчась в агонии. Он кашлянул каплями крови на рубашку.

— Неважно, — пробормотал он. — Ты все равно опоздаешь.

Агент Ватсон нацелил пистолет на упавшего нападавшего, хотя не было похоже, что этот человек когда-нибудь снова встанет. — Слишком поздно для чего? — спросил Ватсон.

Мужчина каким-то образом сумел ухмыльнуться. «Земля расколется… от пяток… их ног». Он рассмеялся, а потом скривился от боли.

Пока Майя смотрела, мышцы мужчины ослабли. Он перестал двигаться. Его глаза, тем не менее, оставались широко открытыми, и намек на ухмылку оставался на его губах, когда он умирал.

Она вздрогнула и отвела взгляд.

— Пойдем, — тихо сказал Ватсон. — Покажи мне, где твоя сестра, и мы уйдем отсюда.

Майя кивнула и направилась вниз по пирсу к полю для мини-гольфа, где пряталась Сара. Она все еще не была полностью уверена, что происходит. Но по мере того, как ее мозг снова начал бурлить, оправляясь от шока от того, что она только что увидела, она начала формировать гораздо лучшее представление о том, во что может быть вовлечен ее отец.

Им определенно будет о чем поговорить, когда она снова увидит его — хотя, если то, что она пережила с двумя потенциальными похитителями, было каким-то признаком, она не могла быть уверена, что когда-нибудь снова увидит своего отца .


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Рид медленно приходил в сознание. У него была сильная головная боль в передней части черепа, и он не был уверен, где находится. Он спал, если можно было это так назвать. Он слышал голоса своих дочерей, счастливых и хихикающих. Он слышал звуки волн, мягко разбивающихся о прибой. Он услышал легкий, чудесный смех Кейт, а затем легкую нервозность в ее голосе, когда она позвала Майю следить за ее опорой на волнорезе. Он слышал все звуки семейной прогулки к берегу много лет назад, но ничего не видел. Только темнота. Он как будто был слеп. Ему отчаянно хотелось увидеть восторженные лица своих девочек, довольную улыбку на губах Кати. Но он ничего не видел, только черное.

Потом он проснулся, и голова его раскалывалась, и он на мгновение забыл, где находится. Он сидел в кремовом кресле в узкой кабине — правильно. Он был на борту «Гольфстрима». Они все еще были в воздухе, он мог сказать это по давлению в ушах. Он попытался потереть голову, но его правое запястье напряглось всего через несколько дюймов.

Он был прикован наручниками к плюшевому подлокотнику.

Его зрение было нечетким, и он чувствовал легкую тошноту. Несмотря на множество вопросов, крутившихся у него в голове, он на мгновение откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, ожидая, пока это чувство пройдет.

"Здесь." Голос Марии. Он слегка приоткрыл глаза и увидел, что она протягивает бутылку с водой. «Тошнота пройдет». Она говорила тихо. Она звучала почти стыдно.

Он взял воду левой рукой без наручников, открыл ее и осушил половину бутылки. Потом спросил: «Почему?»

«Поверьте мне, — сказала она, — это было последнее, что я хотела делать. И хотя Картрайт меня сейчас мало волнует, он был прав. Мы не могли допустить, чтобы ты снова потерял контроль. Протокол Дельта был необходим».

Его рот был словно набит ватой. Он выпил оставшуюся воду. Его голова начала проясняться, и он внезапно вспомнил об опасности, которая заставила Марию накачать его наркотиками. Он быстро сел, не обращая внимания на новую волну головной боли. «Девочки? Что ты слышал?

— Они в безопасности, Кент. Мы нашли их».

Он вздохнул с огромным облегчением. "Скажи мне, что произошло."

«Они встретили Уотсона и Карвера на месте встречи. Были… осложнения, но ни один из них не пострадал», — пояснила Мария. — Они в конспиративной квартире на северо-востоке Мэриленда.

— Я хочу поговорить с ними.

— Я только что отправила сообщение Картрайту, что ты очнулся, — сказала она. — Он должен соединить вас по защищенной линии, которая проходит через Лэнгли. Это всего на минуту. Затем она добавила: «Но они в безопасности, Кент».

Рид сделал несколько глубоких вдохов. Тошнота проходила. Его зрение тоже прояснилось. Он хотел разозлиться на Марию, но у него не было ни сил, ни, честно говоря, мотивации. — Я не терял контроль, — просто сказал он. «Я больше не тот парень. Я просто делал то, что сделал бы любой родитель». Он посмотрел ей в глаза. "У вас есть дети? В твоей… другой жизни?

Она покачала головой. "Нет."

Тогда ты бы не понял , хотел он сказать.

Вместо этого он спросил: «Как долго меня не было дома?»

— Около пяти часов, — сказала ему Мария. «Мы все еще на пути к возвращению в Цюрих. Мы должны быть там в ближайшее время. Зазвонил сотовый телефон. Мария ответила, пробормотала несколько слов и передала Риду. — Кто-то хочет с тобой поговорить.

Он поднес телефон к уху.

"Папа?"

Рид закрыл глаза, пытаясь сдержать слезы. Одно это слово, всего лишь звук голоса Майи, и все его волнения и душевные муки словно выдыхались из него. — Так приятно слышать твой голос, дорогая. Ты в порядке?"

Она долго молчала. "Я не знаю. Я думаю, что я буду. Я… видел кое-что.

— Мне так жаль, детка. Он хотел спросить ее, что она видела, но сейчас было не время. Они поговорят позже, когда снова будут вместе. Она заслужила это.

— Когда ты вернешься домой? Ее голос дрогнул, когда она задала вопрос, и его сердце снова разбилось.

— Не знаю, — честно сказал он. "Скоро, я надеюсь. Но ты в безопасности, и это самое главное для меня. Могу я поговорить с твоей сестрой?

— Она спит, — сказала Майя. — Э-э, утренние события действительно истощили ее.

— Дай ей поспать, — сказал Рид. — Позовите Ватсона к телефону, хорошо?

"Конечно." Она натянуто добавила: «Я люблю тебя, папа».

— Я тоже люблю тебя, Майя.

Через мгновение ответил низкий мужской голос. — Это Ватсон.

— Что ты можешь мне сказать? — спросил Рид.

Ватсон понизил голос — для удобства Майи, предположил Рид. «Двое нападавших, оба мертвы. Мы проверили их признание. Один был турецкий, другой афганский. Как и Амон, но я уверен, что они работали с ними.

— Ты знаешь, как они добрались до девушек? — спросил Рид. — Они все время наблюдали или их послали?

«Это самое странное, — сказал Уотсон. «Первый подошел к девушкам и попытался завоевать их доверие… выдавая себя за меня».

Рид сразу понял, что это значит. У Амона были люди в Соединенных Штатах, но более того, кто бы ни сливал информацию из ЦРУ, он все еще каким-то образом делал это. Это было единственным объяснением того, как Амон мог узнать, что Уотсона и Карвера отправили на пирс в то утро. — Понятно, — сказал он. «Стой на цыпочках. Если бы они знали об этом, они могли бы знать местонахождение конспиративной квартиры.

— Никто не войдет, — заверил его Уотсон. — У нас за спиной целый отряд.

Рид кивнул. «Спасибо, что позаботились о них».

— Подожди, Зеро, есть еще кое-что, — сказал Ватсон. «Турецкий парень, прежде чем ударить его ногой, он что-то сказал. Меня бы это не зацепило, если бы не было так странно. Он сказал: «Земля расколется от пяток их ног». Это что-нибудь для тебя значит?

Рид моргнул. В словах был проблеск узнавания, как будто он уже слышал их где-то раньше, но не мог сразу определить. — Не совсем, — сказал он. «Но я посмотрю на это. Еще раз спасибо, Ватсон». Он повесил трубку, нахмурив брови.

Мария заметила. — Ты выглядишь не очень спокойно для парня, который только что узнал, что его дочери в безопасности.

Рид покачал головой. "Это не то. Это… — Он замолчал. Где он уже слышал эту странную фразу? Земля расколется от пяток их ног. Это звучало так, как будто он уже читал это раньше или, может быть, даже цитировал в классе.

В его руке зазвонил телефон. Он ответил.

— Это Картрайт, — поздоровался заместитель директора. — Ты в порядке, Зеро? Ты спокоен?

— Я в порядке, — коротко сказал Рид. У него было несколько слов, которыми он хотел поделиться с Картрайтом о своем Протоколе Дельта, но он придержал язык. — Вы слышали отчет Уотсона?

— Да, — уныло сказал Картрайт.

— Тогда ты знаешь, что это значит. Кто-то все еще передает информацию Амону. АНБ начало отслеживать корреспонденцию ЦРУ?

– возмутился заместитель директора. «Я предполагаю, что они уже это сделали, но они не собираются говорить нам:« Эй, мы начали прослушивать ваши личные разговоры »».

— Что ж, кто бы это ни был, он нашел другой способ получить информацию. Мы должны сообщить об этом директорам Маллену и Хиллису. Нам нужно присмотреться к вышестоящим. А нам с Йоханссон, возможно, придется уйти в тень».

Земля расколется пятками их ног . Он не мог выкинуть это из головы. Он определенно слышал это раньше. Но где?

Картрайт вздохнул. «Давайте не будем торопиться ни с чем. Возвращайтесь в Цюрих, и мы во всем разберемся.

Рид покачал головой. «В Цюрихе нам делать нечего. Нам нужно найти следующую зацепку». Единственная проблема заключалась в том, что с фальшивым шейхом Мустафаром они потерпели неудачу, и он понятия не имел, куда идти дальше. Он не хотел возвращаться в Цюрих с пустыми руками и начинать заново с нуля. Он не хотел сидеть в конференц-зале и обсуждать варианты с начальством. Он хотел найти Амона и раскрыть их заговор, но единственной возможной зацепкой, которая у него была, было найти убийцу, белокурого незнакомца, который напал на него на станции римского метро. Если бы существовал способ выманить убийцу из укрытия, Рид бы рискнул. Но он понятия не имел, где может быть этот человек или по каким каналам он получает информацию.

Крот ЦРУ, возможно, Рид подумал. Если Картрайт поможет ему раскрыть свое местонахождение, возможно, это поможет выманить убийцу из укрытия. Это было бы чрезвычайно рискованно и потребовало бы сделать себя уязвимым…

Земля расколется пятками их ног . Это снова дернуло его в глубине сознания.

— Агент Стил, — строго сказал Картрайт. — Я даю тебе прямой приказ вернуться в Цюрих, так что, если ты не назовешь мне вескую причину, почему ты не…

— Тебе нужна веская причина? — прервал Рид. «Потому что я не совсем уверен, что утечки исходят не от вас». Он повесил трубку.

Мария моргнула, и на ее губах появилась легкая ухмылка. «Держу пари, это было довольно приятно», — сказала она. — Ты действительно думаешь, что это мог быть он?

Рид покачал головой. «Я полагаю, что это возможно, но это не складывается». Он, конечно, не доверял Картрайту, но заместитель директора пытался добиться, чтобы его отстранили от дела, и сказал Хиллису, что Зеро скомпрометирован. Это не похоже на то, что он стал бы делать, если бы работал с Амоном.

Земля расколется от пяток их ног. Это могло быть отсылкой к богу или титану… возможно, что-то из мифологии?

Мария нахмурилась. "В чем дело? Ты выглядишь задумчивым.

— Мне просто нужно время, чтобы подумать. Рид расхаживал по маленькой хижине. — Земля расколется, — пробормотал он. «Пятками ног своих…»

Боги. Титаны. Божества. Он прокручивал в голове базовые словесные ассоциации, пытаясь освободить память. Полубоги. Герои. Эпосы…

Внезапно щелкнуло.

Когда они кружились по кругу, гора Ермон и Ливан разделились.

— Гора Хермон, — пробормотал он.

"Что?"

«Гора Хермон!» — почти крикнул он. «Слушай, скажи мне, если это отслеживается. Один из головорезов, посланных Амоном за моими девочками, умирая, сказал: «Земля расколется от пяток их ног». Я подумал, что это звучит знакомо». Он говорил со скоростью мили в минуту, жестикулируя руками. «Это строка из « Эпоса о Гильгамеше» , шумерской поэмы… Остальная часть идет так: «Когда они кружились, гора Хермон и Ливан раскололись». Это относится к битве Гильгамеша с Хумбабой. Спасибо, профессор Лоусон , подумал он. Причина, по которой это звучало так знакомо, заключалась в том, что он преподавал его однажды, много лет назад, когда был адъюнкт-профессором в Университете Джорджа Вашингтона.

Мария лишь покачала головой. "Мне жаль. Я не понимаю».

«Это была насмешка», — взволнованно сказал Рид. «Умирая, террорист процитировал строчку из эпоса — вероятно, ту, которую он услышал от члена Амона. Это звучит как угроза, но это насмешка, и она указывает прямо на гору Хермон, гору, которая находится на границе между Сирией и Ливаном. Наверху находится буферная зона ООН, аванпост…

— И вы думаете, что они планируют напасть на пост ООН?

"Я не знаю. Но я знаю, что это зацепка. Нам нужно добраться туда сейчас же».

— В Сирию? Мария выглядела сомнительно. — Звучит как натяжка, но… ладно. Сначала нам нужно дозаправиться. Она быстро подошла к передней части салона и взяла пластиковый проводной телефон, прямая связь с кабиной пилотов. Она рассказала пилоту их план, а затем слушала, как он передал сообщение в ответ.

«Он сказал, что пройдет не менее тридцати минут, прежде чем мы сможем приземлиться и дозаправиться», — сообщила Мария Рейду. — Мы слишком близко к бесполетной зоне, поэтому нам придется обойти ее и отправиться в Берн для дозаправки…

— Какая бесполетная зона?

«Над Сионом, на зимние игры».

"О верно." Зимние Олимпийские игры проходили в юго-западном швейцарском городе Сионе. Он совершенно забыл, что они происходят. «Подожди секунду…» Сион. Это слово застряло у него в голове, как будто оно было приковано к месту. Он снова прошелся по самолету, вверх и назад, а Мария безучастно смотрела на него.

"Что теперь? Мы приземляемся или…?

Рот Рида приоткрылся, когда новое осознание поразило его, как вспышка молнии. — Олимпийские игры в Сионе, — тихо сказал он.

— Да, мы это знаем. Мария теряла терпение. "Что насчет этого?"

«В оригинальной еврейской Библии, — медленно объяснил он, — гора Хермон называлась по-другому. Она называлась горой Цион — в написании буквой «тц», но позже переводчики опустили букву «т» и назвали ее просто Сион. Но это оригинальное написание на иврите звучало бы как…»

Вздох изумления застрял у Марии в горле. — Как Сион.

"Точно. Насмешка не имела отношения к горе Хермон. Мария, это была прямая подсказка о готовящемся нападении. Сион является целью. Зимние Олимпийские игры».

Он бросился к белому телефону в передней части салона.

"Ждать! Как мы можем быть уверены?»

— Мы не можем, — сказал он, — но подумать об этом. Это густонаселенный район, тысячи людей практически из всех наций на планете. Это вполне может стать крупнейшим терактом в истории».

— Господи, — выдохнула Мария. «Мы должны были увидеть это раньше».

Рид взял трубку. — Не садитесь в Италии, — настойчиво сказал он пилоту. — Нам нужно приземлиться в Сионе.

— Агент, я не могу приземлиться в Сионе, — сказал пилот. — Мы не допущены к этому…

«Тогда вам нужно убраться сейчас же », — предупредил Рид. Террорист, напавший на его девушек, никогда не дал бы им такой подсказки, если бы атака еще не началась. «Скоро произойдет что-то ужасное, и мы, возможно, уже слишком поздно, чтобы остановить это».


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

— Мы должны сообщить Картрайту, — настойчиво сказала Мария. «Отправьте всех доступных агентов в Сион, заблокируйте место, оцените наличие угроз…»

«Нет, — перебил Рид, — я не думаю, что это правильный ход». Он был почти уверен, что Картрайт не был тем, кто сливал информацию, но в любом случае крот ЦРУ будет в состоянии повышенной готовности, как только Олимпиада будет закрыта. «Амон все еще знал, где мои девочки, и имена агентов, которые пришли за ними. Даже если это не Картрайт, то это кто-то из его близких, кто-то достаточно близкий, чтобы пронюхать о нашем плане. Если мы подключим к этому агентство, ничто не помешает этому случиться снова».

Мария покачала головой. «Мы говорим о потенциальных сотнях, может быть, тысячах потерянных жизней в международном масштабе. Мы должны кому-то рассказать. Мы должны предупредить их».

— Интерпол, — внезапно сказал Рид. «Мы предупреждаем Интерпол и заставляем их уведомлять швейцарских официальных лиц и Олимпийский комитет. Скажи им, чтобы начали протоколы эвакуации. Позвони, Мария.

«И что мы им скажем о себе? Мы два агента ЦРУ, которые не могут отчитываться перед собственным начальством из-за предполагаемых утечек?

Рид быстро соображал, его глаза бегали туда-сюда. «Нет… Мы проходим через голову агентства. Свяжитесь с вашим отцом и Советом национальной безопасности. Скажи ему, что тот, кто поставляет информацию Амону, все еще находит способ сделать это. Нам нужна санкция ДНР, чтобы действовать в этом направлении».

— Даже в этом случае ЦРУ может потерять доверие… — начала Мария.

— Как ты и сказал, мы говорим о сотнях, может быть, тысячах жизней. Я думаю, что это стоит немного доверия».

Рид мог сказать, что Марии совсем не нравилось держать ЦРУ в стороне, но она напряженно кивнула и вытащила телефон. Она сделала два звонка; первый был в Интерпол, чтобы предупредить их о возможной угрозе и привести в действие олимпийскую безопасность. Рид услышал в ее голосе напряженную тревогу, когда она упомянула, что ЦРУ потенциально скомпрометировано. Второй раз она позвонила отцу, чтобы держать Совет национальной безопасности и директора национальной разведки в курсе ситуации и получить их согласие действовать.

Почти сразу же, как она повесила трубку, в салоне затрещал интерком. «Нам разрешено приземляться, и мы быстро идем», — объявил пилот. «Пристегнитесь, агенты. Десять минут до посадки.

Мария села рядом с Ридом и пристегнулась ремнями. «Итак, — сказала она, безуспешно пытаясь скрыть тревогу в голосе, — просто чтобы внести ясность, мы собираемся прервать то, что, возможно, является самым важным. спортивное событие в мире и остановить его, что, вероятно, будет стоить миллионы долларов дохода, искать иголку в стоге сена по наитию террориста, который погиб в Нью-Джерси, и мы делаем все это без знание агентства, которое дает нам лицензию на подобные вещи».

— Да, — подтвердил Рид. "Это в значительной степени подводит итог."

"Как в старые времена." Он почувствовал, как ее пальцы сомкнулись вокруг его. Они были теплыми и желанными; знакомый, но чужой. Это было такое странное чувство быть рядом с ней, одновременно ощущать себя старой подругой и одновременно чувствовать электрическое покалывание чего-то нового и захватывающего.

Он почти скучал по тому, что не доверял ей.

Рид ощутил это в животе, когда «Гольфстрим» опустился на несколько сотен футов. Мария крепче сжала его руку.

— Прежде чем мы это сделаем, — сказал он, — я хочу кое-что узнать. Это о том, что произошло раньше, почему вы с Картрайтом решили, что Протокол Дельта был необходим.

— Ты хочешь поговорить об этом сейчас ? — недоверчиво спросила Мария.

«Это важно для меня, — настаивал он. — Все, что я знаю, это то, что Кент пошел… нет, это не так. Я сделал это. Ты сказал, что я сошел с ума. Что я оставил ужасный, кровавый след. Но я не могу этого вспомнить и не знаю, почему я это сделал. Я не могу избавиться от ощущения, что есть еще что-то, о чем мне не говорят». Он оглянулся и посмотрел ей в глаза, все еще держа ее за руку. — Я доверяю тебе, Мария. Я могу сказать это сейчас. Пожалуйста, расскажи мне, что случилось».

Она покачала головой. «Я действительно не думаю, что сейчас подходящее время, Кент…»

«Послушайте, если я чему-то и научился, преподавая историю, так это тому, что мы обречены повторять ошибки прошлого, если не научимся на них. Я не могу учиться на чем-то, чего не помню, и я не хочу снова быть тем парнем. Я не хочу никого подвергать опасности, и я не хочу подвергать опасности все, что поставлено на карту. У нас всего несколько минут до приземления, и я не знаю, что произойдет. Возможно, это единственный шанс узнать, почему я перестал быть Кентом Стилом».

Мария ровно вздохнула. — Хорошо, — сказала она. "Я вам скажу." У нее перехватило дыхание, когда «Гольфстрим» быстро снизился еще на несколько сотен футов. «Когда Кейт умерла, ты был безутешен. Вы были на операции, когда это случилось. Тебя там не было, и ты винил себя. Более того… ты был уверен, что Амон имеет к этому какое-то отношение.

Рид нахмурился. «Но она умерла от эмболии», — сказал он. «Это вызвало инсульт. Никто ничего не мог сделать, даже парамедики».

«Мы пытались сказать вам, что вы ничего не могли сделать, но вы этого не слышали. Вы отправились на охоту за Амоном. Вы были одержимы. Агентство пыталось перезвонить вам, но вы отключились. Они послали остальных из нас — меня, Морриса и Райдиггера — за тобой. Я отделился от них, чтобы пойти по другому следу…»

— И ты нашел меня?

— Да, — сказала она. «Вот тогда мы… проводили время вместе. Когда агентство узнало об этом, они пригрозили дезавуировать нас обоих. Я вернулся. Вы этого не сделали. А через несколько недель вас объявили погибшим».

В голове Рида вспыхнуло видение — мост. Тьма. Вода мчится далеко внизу. Ощущение падения…

«Гольфстрим» снова пошел ко дну. Через окно Рейд мог видеть приближающийся аэропорт, а за ним город Сион. Не было ни небоскребов, ни стеклянных зданий, ни ярко освещенных главных проспектов; Сион выглядел так, будто древняя деревня раскинулась, как лужа, приютившаяся у подножия горного хребта и затмеваемая пиками.

Далеко вдали, на противоположной стороне города, виднелась грандиозная Олимпийская деревня, построенная специально для игр. В огромных куполообразных сооружениях проводились мероприятия в помещении, а санная трасса и лыжные трассы были тщательно возведены вокруг пары небольших гор, на вершинах которых стояли каменные замки, построенные сотни лет назад. Дихотомия была поразительной.

У него все еще было ощущение, что Йоханссон не все ему рассказала, но сомневаться в этом было слишком поздно. Через мгновение они будут на земле.

— Спасибо, — сказал он. «За честность».

Она отвернулась.

«Колеса вниз через две минуты», — объявил пилот по интеркому.

— Боже, надеюсь, мы не опоздали, — пробормотала Йоханссон.

«Что бы мы ни нашли, мы это найдем», — сказал Рейд. Он пытался говорить как можно увереннее, но его голос дрогнул.

Дверь в Gulfstream была открыта до того, как самолет полностью остановился на взлетно-посадочной полосе. На взлетно-посадочной полосе аэропорта Сиона ждали три машины швейцарской полиции с мигающими фарами. Рида и Марию посадили в заднюю часть одного из них, и кортеж немедленно тронулся, вырулив на шоссе и устремившись к Олимпийской деревне.

Мужчина в угольно-сером костюме повернулся и обратился к ним с пассажирского сиденья. «Меня зовут агент Висенте Бараф, я из Интерпола», — сказал он, показывая свой значок. У него был итальянский акцент, и он щеголял черными усами толщиной с карандаш. — Мое начальство связалось с вашим директором национальной разведки. Мы понимаем ситуацию и получили указание не связываться с вашим ЦРУ, кроме вас двоих».

— Мы ценим сотрудничество, агент Бараф, — дипломатично сказала Мария. «Можете ли вы рассказать нам, какие меры принимаются в настоящее время?»

«Интерпол отправляет сюда более дюжины наших агентов с экономического форума в Давосе, — сказал им Бараф. «Но даже на самолете это займет пару часов. А пока надо работать с тем, что есть. Олимпийская охрана и швейцарская полиция эвакуируют весь парк. Однако речь идет о тысячах людей. Это медленный процесс».

«Медленно не годится», — сказал Рид. «Мы не хотим, чтобы Амон беспокоился и делал что-то опрометчивое».

Мобильный телефон Марии зазвонил в ее кармане. Она не ответила; на самом деле, она даже не смотрела на него. Они оба знали, что это, скорее всего, Картрайт. К этому моменту ЦРУ должно было пронюхать о том, что происходит. На самом деле, с огромным объемом освещения Олимпийских игр в СМИ, был хороший шанс, что большая часть развитого мира была в курсе.

Агент Бараф возился с сенсорным экраном на приборной панели полицейской машины. — Я собираюсь соединить вас с брифингом, — сказал он. «У нас нет времени на личную встречу, поэтому через мгновение вы будете выступать перед аудиторией, полной агентов Интерпола, сотрудников олимпийской службы безопасности и Федерального управления полиции Швейцарии». Он включил Bluetooth в машине, и из динамиков автомагнитолы внезапно послышался гул голосов. — Внимание всем, — громко сказал Бараф. «У меня в пути агенты ЦРУ Стил и Йоханссон, и они собираются поделиться тем, что знают, так что слушайте внимательно». Шепоты стихли.

Рид взглянул на Йоханссон, которая кивнула. Внезапно он осознал, что ему никогда раньше не приходилось инструктировать комнату агентов — по крайней мере, насколько он мог вспомнить, — и был глубоко благодарен за то, что его не было там лично.

Он откашлялся, наклонился вперед и громко сказал: «Это агент Стил из ЦРУ». Как только слова начались, они пришли к нему, как будто он делал это уже сто раз — и он не упустил из виду, что он, вероятно, сделал это. «Как вы знаете, у нас есть веские основания полагать, что террористическая организация замышляет нападение на зимние Олимпийские игры. Наша информация предполагает, что они планировали это в течение некоторого времени, поэтому вполне вероятно, что мы говорим не об отдельном происшествии, а о чем-то, что нацелено на максимально широкую территорию и максимально возможное количество людей».

Он вспомнил объект Отеца, бомбы, которые он видел. «Все имеющиеся бомбы и клыки должны быть направлены на обнаружение динитротолуола, химического соединения, используемого в качестве активного зажигательного вещества. Каждая из этих бомб будет иметь радиус взрыва примерно от сорока до шестидесяти футов, но, как я уже сказал, мы не должны полагать, что это будет изолировано; Я ожидаю, что будет несколько мест, возможно, предназначенных для цепной реакции, так что один взрыв может затронуть большую территорию.

«Агент Бараф сообщил нам, что процедура эвакуации уже началась. Продолжайте эти усилия, но действуйте с осторожностью. Мы не хотим разжигать панику или давать повстанцам повод взорвать раньше времени».

В динамике раздался мужской голос. «Сэр, есть ли конкретная национальность, к которой принадлежит эта организация, которую нам следует искать?»

«К сожалению, нет», — ответил Рид. «В эту конкретную группу входят члены со всего мира, и они хорошо обучены. Маловероятно, что они будут выглядеть соответствующе и не будут вести себя так, чтобы вызвать подозрения».

Мария похлопала его по плечу и указала на свою шею.

Верно «, — подумал Рид. Бренд.

«Когда вы опустошите парк, сделайте обязательным, чтобы каждый эвакуированный показывал свое лицо и шею», — сказал Рид в зале для брифингов. «Эта организация называется «Амон», и ее члены отмечены клеймом, прямоугольным ожогом в форме египетского иероглифа. Задерживать всех, у кого есть какие-либо подозрительные отметины на лице или шее». Он прекрасно понимал, что Амон мог не посылать своих членов для взрыва; более вероятно, что они завербовали какую-то группировку террористов-смертников, чтобы сделать это за них, но это было единственное, что ему оставалось делать.

— Расчетное время прибытия — восемь минут, — объявил Бараф.

«И последнее, — сказал Рид в зале. «Действовать с особой осторожностью. Эти люди, Амон, не колеблясь отнимут жизни — свои и чужие — за свое дело. Их следует считать чрезвычайно опасными. Если преступники будут установлены, не медлите с применением силы на поражение».

— Спасибо, агент, — сказал Бараф. — У вас у всех есть задания. Уволен». Он выключил громкую связь.

Сквозь лобовое стекло был виден Олимпийский парк Сиона; высокие искусственные склоны, извилистая санная трасса, огромное здание с куполом, в котором, вероятно, располагались катки. Несмотря на мигалки и воющие сирены, полицейский кортеж из трех автомобилей был вынужден замедлить ход, приближаясь к поразительному потоку людей.

Бараф был прав; там были тысячи представителей всех национальностей и национальностей, большинство из которых были одеты в цвета своей родной страны, с лицами, раскрашенными в цвета их знамени, и с маленькими флагами в руках. Они толпились рядом с Олимпийским парком огромными группами, блокируя улицы и тротуары. Большинство были сбиты с толку и выглядели раздраженными эвакуацией. Многие были откровенно разгневаны, махали руками или кричали на швейцарскую полицию.

— Агент Бараф, — заговорила Мария, — мы должны убрать этих людей на безопасное расстояние от парка и зданий. Амон достаточно умен, чтобы понять, что мы можем эвакуироваться, и, возможно, принял меры против этого.

Бараф кивнул и передал сообщение по рации. «Проблема, — сказал он им, — в рабочей силе. У нас есть полный штат службы безопасности и все доступные агенты, но людей слишком много».

Снаружи машины Рид мог видеть по меньшей мере дюжину съемочных групп, а может и больше, которые снимали в прямом эфире олимпийские аттракционы за спиной. Он был прав; мир знал, что на зимних играх ожидается террористическая атака… а это значит, что Амон тоже знал.

Ему пришла в голову мысль, что они могут взорвать свои бомбы дистанционно. В конце концов, это то, что он сделал на объекте Отца, используя чемоданную бомбу. Им не обязательно был нужен человек на месте нападения. Однако самым важным вопросом в его голове было не то, как они это сделают, а то, почему они еще этого не сделали. Стадионы и площадки пустели. Было похоже, что большинство зрителей уже вышли. Любых спортсменов и глав государств выпроводили бы из помещения одними из первых.

Чего ждал Амон? — спросил он. Иллюзия безопасности? Или они отказались бы от своего плана, если бы он был сорван?

Нет , он думал. Они бы не сдались. Они потратили на это слишком много времени. Они бы предусмотрели этот случай. Но как?

Его взгляд сканировал толпы, строения, камеры новостей, выискивая все, что могло показаться неправильным, по мере того как кортеж приближался.

«Чем мы можем помочь?» — спросила Мария у Барафа.

«Во-первых, — ответил агент Интерпола, — мы можем вывести отсюда эти журналистские бригады. Они могут сообщать откуда угодно. Их присутствие заставляет людей поверить, что их близость безопасна. Тогда мы сможем установить баррикады на подходящем расстоянии…

Бараф продолжал говорить, но Рид почти не слышал его. Он пристально смотрел, его глаза сузились, когда он тщательно выискивал любую деталь, которая могла бы им помочь.

Он не нашел ни одного.

— Агент Стил? Бараф скрючился в кресле, глядя прямо на него. «Как вы сказали, насколько велик был потенциальный радиус взрыва?»

— О, эм, извини. Приблизительно от сорока до шестидесяти футов, если исходить из производства взрывчатки, которую я видел.

— Значит, двадцать пять метров минимум, — сказал Бараф Марии. «Баррикады на всех трех улицах вокруг входа в Олимпийский парк…»

Голос агента Интерпола снова стал фоновым шумом для мыслей Рида.

Здесь что-то есть.

Нет, не что-то. Кто-то. Амон не доверил бы свой главный удар какой-то другой фракции. Они не взорвутся дистанционно. У них здесь будет кто-то, а может быть, и больше одного, чтобы убедиться, что все сделано правильно.

— Мне нужно в парк, — сказал он вслух.

«В парк? Почему?" — спросила Мария. — Бомбардировщики внутри, проводят зачистку. Здесь от нас будет больше пользы…

— Останови машину, — настаивал он. Они не успели проползти по забитым людьми улицам.

Бараф кивнул водителю, и кортеж остановился прямо посреди улицы и в полуквартале от входа в Олимпийский парк. Рид толкнул дверь и вышел. На мгновение он постоял рядом с машиной, его взгляд осторожно метался, когда он разглядывал толпу.

— Кент? Вышла и Мария. — Каков план?

Он не ответил. Он просто смотрел куда-то в толпу.

На кратчайшее мгновение он мог поклясться, что увидел мелькнувшие обесцвеченные светлые волосы, угловатый подбородок — знакомое лицо.

— Кент, что случилось? – настаивала Мария.

"Я не знаю." Он покачал головой. «Я мог бы поклясться, что видел…»

Убийца Амона из метро в Риме . Но, возможно, его глаза играли с ним злую шутку, заставляя его видеть то, что он хотел видеть. Если он действительно видел его, убийца исчез, растворился в толпе.

Он смутно осознавал, что Мария продолжала говорить. «Кент? Вы слышали, что я только что сказал?

«Извините, нет…» Он отключился, глядя на толпу людей, ища белокурую голову.

«Я сказал, что мы должны разделиться, занять разные стороны парка и…»

Там.

Рид сделал двойной дубль. Он вообще ничего не воображал.

Примерно в пятидесяти ярдах от него, прислонившись к телефонному столбу и ухмыляясь прямо ему, стоял убийца Амона.

Рид недоверчиво посмотрел в ответ, а блондин повернулся и начал пробираться сквозь толпу тем же путем, которым пришел, — обратно в Олимпийский парк.

Он осмелился заставить Кента Стила пойти за ним.

И он сделал.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

«Оставайся с Барафом!» — крикнул Рид Марии. "Помоги ему!"

— Куда ты? Кент, подожди! Мария закричала ему вдогонку, но ее слова были быстро заглушены, когда он бросился вперед, расталкивая людей в стороны и пробираясь сквозь толпу, насколько это было возможно.

Он заметил убийцу. Он был в этом уверен.

Единственным общим входом в Олимпийский парк была единственная двухполосная дорога, проходящая прямо через его центр, между высокой небесно-голубой современной скульптурой, возведенной по этому случаю, и приемным центром. Рид заметил мерцание светлых волос, исчезающих за скульптурой, и погнался за ним. Его правая рука инстинктивно тянулась к пистолету, спрятанному под курткой, и ему приходилось напоминать себе, что он находится в густой толпе и старается не сеять панику.

Сразу за подъездной дорогой находились четыре контрольно-пропускных пункта, наспех организованные Федеральным управлением полиции и Интерполом, из которых выходили длинные очереди людей — на каждом контрольно-пропускном пункте офицеры бегло осматривали лицо и шею каждого гостя, когда они покидали объект, многие из они угрюмы или угрюмы.

Он бы не попытался пройти через блокпост с вооруженной охраной , — рассуждал Рид. Слева от него, вокруг огромной скульптуры из синей проволоки, был боковой вход для сотрудников на небольшой стадион, где располагались катки.

Это был единственный другой путь, по которому он мог уйти.

Он поспешил и дернул дверь. Он был открыт, но за ним была тьма.

Рид вошел внутрь. Как только за ним закрылась дверь, он вытащил из наплечной кобуры «глок-27» и осторожно шагнул в полутемный коридор. По сравнению с дневным светом снаружи было темно, но аварийные огни у пола освещали ему путь.

Звуки недовольных зрителей были почти заглушены изнутри здания. Было почти совсем тихо. Он подумал, что его дыхание было слишком громким, и точно выдавало его местонахождение. Каждый шаг может стать землетрясением для затаившегося в засаде убийцы.

Я должен был сказать Марии следовать за мной. У меня должна быть резервная копия. Я не должен был приходить сюда один . У убийцы будет сотня мест, где он сможет спрятаться, поджидать Рида.

Несмотря на все эти мысли, он продолжал идти дальше по коридору доступа, пока он не выходил на главный этаж. Слева и справа от него были передние ряды сидений, расставленные большим овалом вокруг катка. Центральный лед освещался сверху мощными люминесцентными лампами, заливая каток жутким голубым светом. Однако все остальное было темно.

Лед был пуст; что он мог видеть. Единственный путь был вверх. Он поднялся по лестнице осторожно, медленно, по одной, наведя пистолет на предполагаемый центр масс убийцы.

— Этого достаточно. Голос гремел, эхом разносясь по рядам сидений, так что Рейд не мог определить, откуда он исходил. "Опусти пистолет."

Рид подавил желание развернуться, чтобы попытаться отследить голос. Вместо этого он держал руку неподвижно, а его взгляд метался влево и вправо в поисках любого признака движения.

«Зачем мне это делать?» он перезвонил. — Значит, ты можешь меня застрелить?

— Я мог бы пристрелить тебя прямо сейчас, — сказал голос как ни в чем не бывало. «У меня прямая видимость».

— Тогда почему бы и нет? Рид бросил вызов.

Мягкий смешок. — Потому что уже дважды я пытался убить тебя из ружья, и оба раза какая-то удача спасла тебя от меня. Убийца ненадолго замолчал. «Ты вскрыл меня ножом и оставил умирать. Думаю, я должен отплатить тем же.

Рид усмехнулся. — Ты сумасшедший.

«Нет, агент. Я гораздо больше, чем это. А теперь… опусти пистолет.

Рид тихо выругался себе под нос. Он не видел другого выхода — либо он мог сохранить пистолет, попытаться найти убийцу и, возможно, получить пулю… либо он мог опустить ружье и, возможно, получить пулю.

Он медленно присел на корточки и поставил «глок» на ступеньку.

— И еще один, — сказал эхом голос.

— У меня нет другого…

« Не лги мне!» — громко залаял убийца. — Ты должен мне больше, чем это.

— Я тебе ничего не должен, — прорычал в ответ Рид.

Убийца снова усмехнулся. "Где это? Кобура на щиколотке? Карман куртки? Покончим с этим.

Рид разочарованно хмыкнул, но снова присел и вытащил свой второй пистолет, маленький LC9, из кобуры на щиколотке. Он поставил его рядом с Глоком и встал.

"Хороший. А теперь вверх по лестнице.

Рид так и сделал, пока не вышел к широкому центральному проходу примерно на полпути вверх по стадиону, проходу между секциями катка.

— Оставайся здесь, — сказал убийца.

Из темноты возник силуэт. Сначала в тусклом свете это была просто форма, но когда глаза Рида привыкли, он превратился в мужчину, а затем в мужчину со светлыми волосами, острым подбородком и квадратными плечами. Он держал что-то вверху — пистолет.

Риду не нужно было его видеть, чтобы понять, что это Зиг Зауэр с глушителем.

Убийца сделал его мертвым во второй раз, когда он мог вспомнить. Если он нажмет на курок, между Рейдом Лоусоном и Кентом Стилом больше не будет путаницы, потому что они оба перестанут существовать.

— Я понял тебя, — сказал Рид, пытаясь говорить уверенно. «Ваш план провалится. Как долго ваши люди планировали это? Два года? Может больше?"

— Ничего не подвело, — спокойно сказал убийца.

"Это так? Тогда почему ты еще не взорвался?

— О, мы будем, — ответил белокурый незнакомец. "Очень скоро. Просто… не там, где ты думаешь.

Выражение лица Рида померкло. Он почувствовал, как этот уже знакомый комок ужаса сворачивается в его животе.

"О чем ты говоришь?"

Рид не видел его улыбки, но слышал ее в голосе убийцы. «Вы попались на приманку. Мы привели вас сюда. Амон отдал тебя мне.

Я был неправ. Сион вообще не цель.

Террорист в Нью-Джерси, его предсмертные слова не были подсказкой. Они были отвлекающим маневром, способом спровоцировать международную панику, в то время как реальная угроза маячила где-то в другом месте, игнорируемая, и ловушкой, чтобы заставить Кента Стила остаться в одиночестве.

Он потерпел неудачу.

Из-за хриплого хохота убийцы тошнотворное ощущение тяжести в желудке усилилось. — Ты собираешь это воедино, — насмехался он. — Видите ли, агент, Амон учит нас, что у каждого человека есть цель. Мы делаем много вещей в своей жизни, но у всех нас есть единственная причина для существования. Мы можем игнорировать нашу цель, но это не значит служить Амону. Мне дана цель. И моя цель, проще говоря, убить тебя.

Этот человек психопат «, — подумал Рид. Или просто полностью индоктринированы.

Он медленно покачал головой. — Если это мой конец, то и твой тоже. Для тебя нет выхода. Это место кишит агентами, полицией и охраной. Даже если ты убьешь меня, ты никогда не выберешься.

«Агент, в этом суть. Я убью тебя. Меня убивают в ответ. Я не приму взятия в плен. Я буду служить Амону в своей высшей цели». Убийца поднял пистолет, показал его Риду, а затем положил на ближайшее сиденье. «Разве ты не видишь? Ты моя судьба. А я… я твоя расплата. Он полез в куртку и достал изогнутый охотничий нож. Лезвие сверкнуло серебром в тусклом свете.

Теперь, когда с него сняли пистолет, первым побуждением Рида было бежать, броситься к выходу, чтобы предупредить Барафа и Марию, что Сион вовсе не был предполагаемой целью. Но «Зиг Зауэр» все еще был в пределах досягаемости убийцы. Рид не успел пройти и пяти ярдов, как ему выстрелили в спину. Он должен был отвести незнакомца от пистолета, по крайней мере, настолько, чтобы он мог убежать от него.

«Моя расплата? Это то, кем ты себя считаешь?» Рид заставил себя рассмеяться. — Я даже не помню тебя. Что бы между нами ни произошло, ты, должно быть, не произвел на меня особого впечатления. Ты не мой расчет. Ты просто еще одно тело, которое мне придется оставить по пути.

Его насмешки сделали свое дело. Убийца издал гортанный крик и бросился на Рейда. Он перевернул нож и нанес удар сверху. Рид инстинктивно заблокировал его предплечьем, изогнулся, пригнувшись, и перекинул убийцу через плечо.

Блондин приземлился на одно колено и снова поднялся, взмахнув ножом по широкой дуге назад. Рид отпрыгнул назад, едва избежав лезвия, и споткнулся, опрокинув ряд сидений перед проходом. Он сильно ударился о землю. Боль пронзила его локоть.

Убийца снова оказался рядом с ним в одно мгновение. В его волосах были пальцы. Его голова была откинута назад. Он знал, что в любую секунду нож будет у его шеи.

Рид поднял руку, чтобы заблокировать его, и поймал лезвие ладонью. Он закричал от боли, когда его ладонь была перерезана, но это было предпочтительнее горла. Он толкнул клинок вверх, когда нырнул под него, а затем уперся обеими руками в землю и ударил ногой назад со всей силой, на которую был способен.

Белокурый убийца хмыкнул, нанося удар ногой мула в грудь. Его тело на мгновение оторвалось от земли, а затем рухнуло на два ряда жестких пластиковых сидений. Он застонал, медленно подтягиваясь.

Рид увидел свой шанс. Он бросился вниз по ряду к лестнице и взял их по две за раз. Ему нужно было вернуться наружу, на открытое пространство, обратно к Марии, рассказать ей то, что он теперь знал…

Он оглянулся через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть убийцу, стоящего на лестнице и отступающего с охотничьим ножом, намеревающегося метнуть его.

Рид свернулся калачиком.

Нож пролетел едва над его головой, но он просчитался с крутизной лестницы и не справился с управлением, кувыркаясь вниз. Его ребра ударились о край ступеньки, и у него перехватило дыхание.

Охотничий нож со звоном упал на лед и остановился.

Рид скривился от боли и снова попытался поймать дыхание. На данный момент убийца потерял свой нож, но, возможно, он все еще был вооружен. Рид поднял глаза и увидел, что блондин спускается за ним по лестнице. Падение с сидений, должно быть, ранило его.

Хороший. Это замедлит его. Хотя мне не намного лучше.

Его ребра наверняка были в синяках. Его ладонь сильно кровоточила. Его левое колено пульсировало. Он не был уверен, что сможет обогнать убийцу по коридору, через который он вошел в здание, а это был единственный известный ему выход.

Нож. Доберитесь до ножа.

Рид заставил себя встать, спрыгнул на последние несколько шагов и выпрыгнул на лед. Он скользнул на коленях по недавно открывшемуся катку и схватил охотничий нож за рукоятку из слоновой кости.

Убийца колебался у порога катка. Рид надеялся, что он недостаточно устойчив, чтобы выступить на льду. Он осторожно встал, удерживая равновесие, вызывая убийцу присоединиться к нему.

Белокурый незнакомец сделал осторожный шаг вперед. Он слегка покачивался, вытянув руки для равновесия. Рид мог ясно видеть его лицо в свете мощных ламп, освещавших лед. Снова его поразило странное знакомство, хотя он и не мог его точно определить.

Затем он посмотрел убийце в глаза.

Любопытно — Рид был уверен, что в метро в Риме они были холодного, ледяного синего цвета. Но теперь они были зелеными, темно-зелеными, как цвет густого леса.

Это узнавание поразило его, как удар высокого напряжения по мозгу. Мелькнуло видение — лицо, то самое лицо, на которое он смотрел, но с темными волосами, тенью бороды, угловатым подбородком и такими зелеными глазами.

Вокзал в Дании.

Имя пришло к нему. — Раис, — пробормотал он вслух.

Убийца широко улыбнулся. Это не было ни приятно, ни угрожающе; во всяком случае, это было триумфально. — Вы помните, агент.

Раис. Вспыхнуло новое видение: убийца стоит над ним, ликуя, направив дуло пистолета в лоб Рейда.

«Тогда мое лицо было другим, — сказал Раис. — Но я знал, что ты вспомнишь.

— Ты та, за кем я охотился, — тихо сказал Рид. «Когда я… назад, когда…»

Когда он был на тропе войны, вскоре после смерти Кейт. Когда агент Кент Стил отправился в свое веселье, оставляя за собой след из тел, убитый горем и отчаянно пытающийся заблудиться на охоте. Воспоминания нахлынули на него, а с ними пришла сильная головная боль в передней части черепа. Он пытал всех, у кого могла быть информация. Обещал им амнистию за разведданные, а потом все равно убил.

Агентство пыталось вызвать его обратно. Он проигнорировал их.

Он преследовал убийцу и…

Другое видение — вокзал в Дании. Он выследил убийцу и нашел его прямо перед тем, как тот сел в поезд, направляющийся в Мюнхен. Они сражались. Они оба были окровавлены; они избили друг друга до полусмерти. Но в конечном итоге Раис посадил его на спину с пистолетом у головы.

Убийца нажал на курок, но пистолет дал осечку. Кент вынул из ботинка нож. Ударил своего потенциального убийцу ножом в живот и вытащил нож, разрезая его.

Он оставил Раиса там умирать.

«Я нашел тебя… Я убил тебя».

Но это не принесло ему ни удовлетворения, ни ответов, и Раис не умер.

На губах убийцы играла довольная ухмылка. Это было все, что он хотел, чтобы Рид помнил его.

«Как Амон, мы терпим», — сказал Раис. — Как я уже сказал, моя судьба — убить тебя.

— Ты постараешься.

Хватка Рида на охотничьем ноже крепче сжалась, когда убийца ринулся вперед. Он ожидал, что Раис будет колебаться на льду, но его ботинки каким-то образом придавали ему устойчивости на скользкой поверхности.

Рид понял это слишком поздно. Раис это спланировал, специально заманил сюда, на каток. На убийце были какие-то тяговые ботинки, а Рейд безнадежно шатался.

Он взмахнул ножом вверх, когда Раис приблизился, но его движения были отрывистыми. Его замах пошел широко, и Раис легко его заблокировал. Кулак убийцы врезался в челюсть Рейда в яростном апперкоте. Звезды поплыли в его глазах. Он едва заметил приближающийся удар, слишком отвлекаясь на сохранение равновесия.

Рид едва почувствовал, как второй кулак коснулся его щеки. Он услышал стук — нож выскользнул из его руки.

От удара его пошатнуло, и он пошел вместе с ним, толкаясь пятками и отталкиваясь назад. Он сильно ударился об лед и проскользнул примерно в десяти футах. Раис был готов нанести третий удар, но он не попал в цель, и его инерция гнала его вперед. Он пошатнулся и упал на конечности на лед.

Мне нужно поставить этот бой на твердую почву, если я когда-нибудь одержу верх. Он перевернулся, встал на ноги и толкнул себя вперед, как в бейсбольном мяче, как раз в тот момент, когда Раис вставал на ноги. Рид столкнулся с убийцей и схватил его на ровную платформу, где начиналась лестница. Двое мужчин упали в переплетении конечностей.

Раис оказался на вершине. Он оседлал Рида и ударил кулаками вниз, один за другим, избивая его. Рид поднял обе руки, пытаясь блокировать удары, но они продолжали наноситься снова и снова. Лицо убийцы было красным, его выражение выражало чистую ярость, когда он раскачивался снова и снова. Кулак скользнул по его руке и разорвал губы. Другой связан с его правым виском. Зрение Рида поплыло. Если бы он ничего не сделал, то потерял бы сознание. Он попытался вывернуться, но Раис сжал его бедра вместе, заманивая Рейда в ловушку.

Убийца схватил Рида за голову с обеих сторон и попытался прижать большие пальцы к его глазам. Рейд дернул бедрами изо всех сил, лишив Раиса равновесия. Убийца запнулся, и Рид выстрелил кулаком и ударил убийцу в горло. Влажный задыхающийся звук сорвался с его губ. Рид оттолкнул его в сторону и перевернулся, чтобы не мешать.

Он вздрогнул, когда что-то тупое и твердое врезалось ему в бок.

Он забыл обо всем этом. Он вовсе не был безоружен.

Рид полез в карман пиджака и быстро вытащил швейцарский армейский нож. Он выхватил трехдюймовое лезвие. Раис изо всех сил пытался отдышаться, но в то же время поднимался на ноги.

Прежде чем он успел это сделать, Рид вонзил нож в бок убийцы до красной рукояти.

Раис запрокинул голову и закричал от боли, когда нож пронзил его почку. Рид выдернул лезвие и издал первобытный крик, когда снова нанес удар, на этот раз в мышцы спины. Раис взвыл и упал на четвереньки.

Раис попытался отползти, но Рид схватил его сзади за ремень и дернул назад. Затем он снова вонзил тонкое лезвие себе в бок.

Раис кричал с каждым ударом. Сила покинула его конечности. Он не мог ползти вперед. Он едва мог двигаться.

Рид нанес еще один удар в поясницу и повернул лезвие. — Передай Амону мой привет, — прошипел он на ухо убийце. — Может быть, на этот раз он позволит тебе остаться мертвым.

Раис больше не мог даже кричать; его рот безмолвно зевнул, охваченный агонией.

Рид внезапно почувствовал себя измотанным. Он позволил себе откинуться на пластиковое сиденье, когда Раис рухнул на локти. Ему везде больно. Он не был уверен, что сможет собраться с силами, чтобы снова встать, не говоря уже о том, чтобы убить этого человека.

Мы обречены повторять ошибки прошлого, если не научимся на них.

Слова, сказанные им Марии менее получаса назад, пронеслись у него в голове. Теперь он знал ошибки своего прошлого; по крайней мере некоторые из них. Убийство Раиса раньше или мысль о том, что он убил Раиса, не принесли ему ни удовлетворения, ни удовлетворения.

Но дело было уже не в удовлетворении. Он собирался убить Раиса. Он не мог оставить такого человека в живых.

И все же теперь он понял то, чего не мог понять раньше.

«Ннгх…» Убийца тихо застонал, тщетно взмахнув рукой, словно мог уползти, но он был слаб и быстро терял кровь. Ему было некуда идти. С продолжительным ворчанием он перевернулся на спину. Он уставился на Рида широко раскрытыми и полными страха глазами цвета лесной зелени.

— Теперь я понял, — сказал ему Рид. "Я понимаю. Ты… твой народ… вся твоя организация, Амон… ты боишься меня. Вы боитесь Агента Зеро. Дело никогда не было только в сюжете».

Амон обнаружил, что Кент Стил жив, и отправили иранцев, чтобы найти и убить его. Они послали за ним Морриса. Послали за ним Раиса. Они пытались добраться до его девушек. А теперь ложная зацепка о нападении на Олимпиаду.

Дело было не только в сюжете, дело было в нем самом. Многое из того, через что он прошел, должно было помешать ему добраться туда, где он должен был быть. Они боялись Агента Зеро, потому что по предыдущему опыту знали, что он способен их остановить. Они пошли на многое, чтобы попытаться убить его или, по крайней мере, удержать в страхе. Агент Зеро был их призраком, навязчивым призраком, от которого они не могли избавиться.

Рид поддерживал зрительный контакт с Раисом. Он хотел смотреть, как жизнь утекает из его глаз.

— Ты проклятый дурак, — тихо сказал Рид. «Это никогда не касалось судьбы. Для них ты просто пешка. Кто-то, кто сделает свою грязную работу».

С кряхтением он слез со стула и опустился на колени. Он наклонился вперед, близко к лицу Раиса. Он почувствовал запах обильной крови на полу под ними. Он увидел жалкий страх смерти — или, скорее, неудачи — в глазах своего противника.

«Перед тем, как ты умрешь, — сказал ему Рид, — я хочу, чтобы твоей последней мыслью было следующее: что бы ни произошло между нами, что бы ты ни думал о судьбе или расчете, для меня ты все еще просто еще одно тело, которое я придется уйти по дороге».

Он вонзил нож между ребрами Раиса, направив его в сердце.

Убийца тяжело вздохнул, его глаза расширились и налились кровью. Он медленно выдохнул, когда его веки закрылись.

Рид оставил там нож, воткнутый в грудь Раиса, и встал. Он не знал, был ли Раис тем, кто забрал жизнь Рейдиггера, но все же это было похоже на некую форму поэтической справедливости.

Рид был в плохой форме. Ему везде было больно, но ему нужно было двигаться.

Тот факт, что ложный след отправил его на зимние Олимпийские игры, должен был означать, что атака была не только в другом месте, но и неизбежна. Это должно было случиться, если это уже не произошло.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

— Господи, Кент, что с тобой случилось? Мария заметила его, когда он, хромая, выходил из стальной двери на каток. Она поспешила к нему и перекинула его руку себе на плечи, чтобы помочь ему устоять.

— Это не Сион, — сказал он, затаив дыхание. Убив Раиса, Рейд забрал свое оружие, а затем направился обратно по темному коридору так быстро, как только мог — что было совсем не так быстро. Его колено болело с каждым шагом все больше; должно быть, он что-то порвал, когда падал с лестницы. Его правый глаз снова опух. Обе губы были рассечены и опухли. Его левая рука была покрыта кровью там, где ладонь была порезана, и все это объясняло только видимые порезы и синяки. Он знал, что под его одеждой будет гораздо больше.

Он распахнул служебный выход с катка и заморгал от неожиданно яркого дня, взволнованно желая предупредить Марию и Барафа.

— Это не Сион, — повторил он. «Это было отвлечением, еще одним ложным следом. Разжигать панику, создавать сенсационную новость для всего мира. Заставить людей смотреть не в ту сторону…»

Мария удивленно моргнула. — Это не объясняет того, что с тобой случилось!

— Ну, это тоже была попытка убить меня. Он застонал от боли, когда она помогла ему добраться до выхода из парка.

Мария вытащила телефон и нажала кнопку свободной рукой. — Бараф, — быстро сказала она, — я нашла его. Встретимся у входа».

«Подумай об этом», — сказал Рид, как только она повесила трубку. «Каждое новостное агентство в развитом мире сейчас освещает эту историю. Никто не обращает внимания на других. Мария, нападение происходит сегодня, но не здесь.

Она застонала от разочарования. «Как мы можем остановить это, если мы не знаем, где?»

Итальянский агент Бараф подбежал к ним, еще больше нахмурившись, когда увидел состояние Рейда. — О, Дио , — пробормотал он. "Что случилось…?"

— На стадионе тело, — объяснил Рид. «Вы должны сообщить службе безопасности, прежде чем туда войдет кто-то еще».

"Что?" Глаза Барафа расширились от шока.

— Атака происходит не здесь, — сказала ему Мария. — Это было отвлечением.

— Это не в стиле Амона, — быстро сказал Рид, прежде чем агент Интерпола успел что-то спросить. Он ругал себя за то, что не подумал об этом раньше. Он так увлекся своим убеждением, что разгадал загадку, что это должны быть Зимние Олимпийские игры, что даже не остановился, чтобы подумать о том, чего на самом деле добивался Амон. «Атака здесь могла быть крупномасштабной, но они хотят гораздо большего, чем что-то такое простое, как большое количество убитых. Если эта группа основывает свою идеологию на том же культе Амона, который существовал раньше, то они не просто хотят убивать людей. Они хотят посеять политическое инакомыслие с намерением в конечном итоге установить контроль. Они хотят убрать конкретных людей для определенной цели; такие люди, как лидеры, главы государств, законодатели…»

Но где это будет происходить?

Агент Бараф в отчаянии вскинул руки. «Значит, все это было зря? Я не могу в это поверить! Мы эвакуировали тысячи! А теперь весь мир считает, что террористы нацелились на Олимпиаду!»

«Эй, — парировала Мария, — мы обязаны довести дело до конца! Что, если бы произошло нападение, а мы ничего не сделали?

Их горячие голоса стали не более чем фоновым шумом, пока Рид пытался это осмыслить. Почему отвлечение в Швейцарии? Олимпийские игры, вероятно, были самой большой сценой, о которой мог просить Амон. С сотнями представителей СМИ слухи разошлись бы быстро. Но должно было быть что-то большее. Они могли просто взорвать несколько бомб где угодно и временно отвлечь внимание.

Сион был фальшивой целью, предназначенной для того, чтобы ввести их в заблуждение, скрыть настоящую предполагаемую цель. Он корил себя за то, что не узнал его; тактика обмана часто использовалась на протяжении всей истории. Его мысли переносились на Вторую мировую войну, на вторжение в Нормандию в 1944 году, а точнее на операцию «Телохранитель», одну из крупнейших военных афер всех времен. Союзные силы, казалось, сделали Па-де-Кале своей основной целью, вынудив немецкие войска защищать это место, а затем застали врасплох армии Оси, когда они вместо этого вторглись во Францию с северного побережья.

— Та же самая страна, — пробормотал Рид. Союзники спланировали операцию «Телохранитель» и нацелились на место, которое находилось не только в той же стране, но и не так далеко от намеченной цели. «Это была одна и та же страна». Его бормотание было потеряно из-за настоящей перепалки между Марией и Барафом.

«…Вытащил более дюжины агентов с международного саммита!» — сказал Бараф, когда Рид вернулся к реальности. — Не говоря уже о Федеральной полиции Швейцарии и…

«Бараф!» — прервал Рид. Агент Интерпола удивлённо моргнул, услышав внезапную вспышку. «Какой международный саммит? Вы сказали, что ваших агентов вытащили с форума?

«Да, Всемирный экономический форум в Давосе».

Рид слышал об этом раньше. Это была ежегодная встреча мировых лидеров и магнатов индустрии, проходившая на горном курорте в Швейцарских Альпах, в городке Давос.

Бараф нахмурился. Казалось, он совсем забыл о своем гневе. — Ты не веришь?..

«Сколько людей присутствует, — спросил Рид, — и кто?»

«Э-э… всего почти две тысячи гостей. Приблизительно семьдесят являются главами государств, а остальные - лидерами бизнеса со всего мира. Кроме того, где-то от четырех до пятисот представителей СМИ».

Рид повернулся к Марии. — Нам нужно идти, прямо сейчас.

— Думаешь, это форум? Бараф покачал головой. «Амон был бы безрассудным, если бы попробовал что-то там. Безопасность была усилена в свете недавних нападений…

— Амон планировал это более двух лет, — прервал Рид. «Существует множество исторических прецедентов для чего-то подобного. Создание отвлекающих факторов так близко к форуму отвлечет швейцарские силы от швейцарского мероприятия. Разве ты не видишь? Амон не безрассудный. Они готовы.

Мария поддержала его под одним плечом, пока они торопливо выходили из парка через вход, прокладывая путь сквозь все еще ожидающих олимпийских зрителей к полицейской машине, которая доставила их сюда с ближайшей взлетно-посадочной полосы. Колено Рида гневно пульсировало, но он изо всех сил старался не обращать на это внимания.

«Агенты, подождите!» — крикнул Бараф, бросаясь за ними. «Форум даже не начнется до завтра. Мы должны предупредить сотрудников службы безопасности в Давосе; они могут оценить ситуацию и…

«У нас нет времени на оценки, — вмешался Рейд. «Амон не будет ждать. Сегодня у них есть окно возможностей, пока все смотрят на Олимпиаду». Его разум работал со скоростью мили в минуту. Амон спровоцировал панику и отвлек внимание в той же стране, где они планировали совершить нападение. Это было смело, но он понял почему; любые ресурсы, которые Давос мог выделить, были бы отправлены на Сион. Всемирный экономический форум еще не начался; в данный момент никто не заподозрил бы никакой угрозы. Амон вскоре предпримет атаку, вероятно, в тот же вечер, когда на альпийский курорт прибыло большинство глав государств.

«Даже если форум начнется не раньше завтрашнего дня, — продолжил он, — вы говорите о двух тысячах человек — я полагаю, что большинство из них уже прибыли или находятся в пути».

«Ну, да, — подтвердил Бараф, — они, вероятно, уже были на курорте, в своих апартаментах, и…» Он замолчал, когда до него дошло осознание.

"Точно." Любой, кто мог бы представить себе забастовку на Всемирном экономическом форуме, предположил бы, что это произойдет во время трехдневного форума, а не накануне.

Они подошли к полицейской машине и забрались внутрь, агент Бараф ехал на дробовике, а Рид и Мария следовали за ним. — Отвезите нас обратно на взлетно-посадочную полосу как можно быстрее, — попросил Рид офицера.

«Агент, это нам мало поможет», — сказал Бараф. «В Давосе нет аэропорта, и он находится более чем в четырехстах километрах. Ближайший аэропорт — Цюрих, да и то на вертолете час полета».

«Просто доставьте нас на взлетно-посадочную полосу», — настаивал Рид.

Офицер включил фары и сирены в машине и помчался обратно к ожидающему «Гольфстриму».

«Агент Бараф, — сказал он, — не могли бы вы связаться с Интерполом по телефону и попросить их отправить своих агентов обратно?»

— Конечно, — ответил он. «Должен ли я предупредить охрану Давоса?»

— Да, сразу, — ответил Рид. Затем ему пришла в голову мысль. — Но… не рассказывай о характере угрозы.

Бараф удивленно моргнул.

«Я уверен, что у них есть свои собственные протоколы безопасности для подобных случаев, — объяснил Рид, — и я предполагаю, что это предполагает быструю и немедленную эвакуацию. Нам нужно, чтобы они справились с этим осторожно. В противном случае это может вызвать подозрения и заставить Амона действовать раньше». Он знал, что это было чрезвычайно рискованно — возможно, даже смертельной авантюрой, но у Амона был план, и он был уверен, что они будут его придерживаться, если им не дадут понять, что этого делать не следует. «Если они должны начать эвакуацию, они должны делать это медленно. Сделайте так, чтобы это выглядело естественно. Посадите людей в машины и отправьте их прочь. Ради всех присутствующих это не может выглядеть как эвакуация».

Бараф понял. — Я расскажу.

"Мария." Рид повернулся к ней. «Для этого нам понадобятся все руки на палубе».

Она кивнула, достала телефон и позвонила, включив громкую связь.

— Вам двоим лучше бы иметь чертовски хорошее объяснение тому, что вы затеваете. Голос Картрайта был напряженным, сердитым и более чем обезумевшим. «Директор Маллен хочет, чтобы ваши головы лежали на тарелке за то, что вы снова на него наткнулись. Не говоря уже об одном из самых больших ложных срабатываний в новейшей истории! Что вы думали…

— Картрайт, у нас сейчас проблемы посерьезнее, — перебил Рид. Он быстро изложил свою теорию о новой цели: гости Всемирного экономического форума.

— Как ты можешь быть уверен? — спросил Картрайт. «Нам нужны доказательства, а не догадки. У нас уже есть международный кризис, а вы хотите создать второй?»

«Он идеально подходит», — твердо сказал Рид. «Мы говорим здесь не только о политических лидерах, но и о главах промышленности, генеральных директорах, высших руководителях… мы говорим о возможности для них устранить сотни самых влиятельных людей в мире».

Картрайт долго молчал. Рид точно знал, о чем думал заместитель директора: если он проигнорирует Рида и выдаст это за догадку, а угроза будет реальной, последствия могут быть астрономическими.

— Господи, — пробормотал он. «Зеро, тебе лучше быть уверенным в этом…»

"Я уверен." Рид старался говорить как можно увереннее. «Это не зацепка от Амона. Это обучение на ошибках прошлого. Сион был обманом. Давос — цель».

Картрайт застонал. "Что вам нужно?"

«Цюрих находится в часе полета на вертолете, — сказал Рейд. — Мне нужно, чтобы вы немедленно прислали любого доступного агента. Мы встретимся с ними там».

— Кент, — заговорила Мария, — мы не сможем добраться до Давоса меньше чем за час.

— Да, можем, — сказал ей Рид. — А Картрайт? — сказал он в трубку. «Мы должны держать это в секрете, насколько это возможно. Если Амон догадается, что мы на них напали, они могут сделать что-нибудь опрометчивое.

«Что-то опрометчивое кажется невероятным преуменьшением», — сказал Картрайт. — Хорошо, Зеро. Я приведу их в движение через десять минут.

Мария положила трубку. — Ты думаешь не о том, о чем я думаю, что ты думаешь… не так ли?

«Да, — сказал Рид, — я думаю, что да».

Бараф поерзал в кресле. За ним, через лобовое стекло, виднелась взлетно-посадочная полоса. «Агенты Интерпола возвращаются в Давос, — подтвердил он. — Мы можем лететь прямо в Цюрих, и меня может ждать вертолет, который доставит нас…

— Мы не поедем в Цюрих, — сказал Рид.

"Что?" Бараф вопросительно взглянул на Рида, затем на Марию, а затем снова на Рида. "Тогда где?"

Полицейская машина с визгом выехала на взлетно-посадочную полосу, и пилот в белой форме и солнцезащитных очках спустился по трапу самолета, чтобы поприветствовать их. Однако его улыбка исчезла, когда он увидел трех бегущих к нему агентов.

— Ты заправился? — спросил Рид.

— Да, сэр, всегда готов.

— Нам нужно, чтобы ты отвез нас в Давос.

Пилот нахмурился. «Сэр, в Давосе нет аэропорта».

"Я знаю." Рид бросился вверх по лестнице и влился в Гольфстрим, а за ним Мария и Бараф. Растерянный пилот плелся за ними.

«Какова максимальная скорость G650? Около шестисот миль в час? — спросил Рид.

«Шесть десять». Пилот мог догадаться, чего добивался Рейд, поскольку выглядел он немного больным.

— Значит, вы могли бы доставить нас туда за тридцать минут?

"Сэр-"

— А сколько места вам понадобится для посадки?

— Я… мне нужна взлетно-посадочная полоса. Сэр."

— А если бы у тебя его не было?

Пилот побледнел. "…Сэр? Ты не можешь быть серьезным».

«Мария, звони». Она сунула камеру Риду в руку, и он показал ее пилоту. «Твоим приказом было доставить нас туда, куда мы хотим. Если хотите, я могу позвонить директору национальной разведки прямо сейчас, и мы объясним ему, что вы тратите время впустую и потенциально ставите под угрозу буквально тысячи жизней. Или вы можете отвезти нас туда, куда мы хотим.

Пилот сглотнул. — Э… четыре, — кротко сказал он. «Четыреста футов, плюс-минус. Пять на всякий случай.

"Спасибо. Колеса вверх, сейчас же.

Когда пилот убежал, Рид вернул телефон Марии. На ее губах играл намек на ухмылку, но она изо всех сил старалась ее скрыть.

"Что?" он спросил.

«Я знаю, что это очень серьезная ситуация, но… прямо сейчас ты стопроцентный Агент Зеро».

Он не сказал этого вслух, но странным было то, что он не был полностью Зеро. Если бы не профессор Лоусон, он бы не понял насмешку умирающего террориста о Сионе. И он сомневался, что стал бы задумываться о Всемирном экономическом форуме. Он был и тем, и другим, точнее, они были им.

И он прекрасно понимал, что ему просто придется с этим жить.

Мария достала аптечку из отсека наверху и открыла ее на раскладном столике перед ним. — Дай мне взглянуть на эту руку, — сказала она. Он протянул свою окровавленную левую руку ладонью вверх, чтобы показать длинный разрез, разрезанный ножом Раиса. «Мне особо не с чем работать, но мы можем хотя бы перевязать его».

— Спасибо, — тихо сказал он, пока она стирала кровь с раны. Ее прикосновение вызвало приятное покалывание вверх и вниз по его руке, почти заглушив боль.

— Не упоминай об этом.

— Нет, я имею в виду… — Он не совсем знал, как сформулировать ей свои мысли, главным образом потому, что ему было трудно разобраться в них самому. Для кого-то, кому он не доверял всего два дня назад, теперь он относился к ней скорее как к партнеру. Друг. Нет, это было нечто большее. По крайней мере, он думал, что это может быть.

Она взглянула на него, ее аспидно-серые глаза терпеливо встретились с его глазами, пока она ждала, когда он закончит свое высказывание.

— За все, — сказал он наконец. — Без тебя я бы не зашел так далеко.

"Как я и сказал." Она улыбнулась. — Не упоминай об этом.

Телефон снова зазвонил, как только «Гольфстрим» поднялся в воздух.

— Агенты на вертолете, — сказал Картрайт. «Господи, Зеро, я смотрю на этот список гостей, и он ошеломляет. Кент, там вице-президент. Наш собственный вице-президент. Не говоря уже о президенте Китайской Народной Республики. Премьер министр. Более сотни миллиардеров мира». Картрайт вздохнул, прежде чем добавить: «Это гораздо больше, чем вопрос национальной безопасности. Мне нужно немедленно сообщить об этом по цепочке».

«Заместитель директора, — сказал Рид, — я понимаю вашу позицию, но если хоть слово станет известно — если СМИ начнут сообщать об этом, или у Амона будут какие-то основания полагать, что их план не сработает…»

— …Потом начинают взрываться бомбы, — закончил Картрайт с побежденным вздохом.

«Амон наблюдает. Поверь мне в этом». Он вспомнил свой собственный опыт. Амон был там на каждом шагу. В подвале с иранцами он впервые увидел клеймо Амона на шее ближневосточного зверя. На объекте Отетса еще два члена Амона, каждый с выжженным на коже глифом. И когда Моррису не удалось убить его, там был убийца Амона Раис.

— Амон наблюдает, — снова сказал он. «Это их грандиозный план, и если они поймут, что мы на них напали, они поймут, что мы знаем об их заговоре. Если Давос начнет поспешную эвакуацию или если какие-либо СМИ будут предупреждены об этом…»

«Кент, на кону стоит не только наша работа, — возразил Картрайт. «АНБ, вероятно, записывает этот звонок. Если дело пойдет не так, они узнают, что мы знали. Вы знаете, куда они ставят таких людей, как мы, в такой ситуации?»

"Я делаю." Ад Шесть , подумал он. В дыре в земле на всю оставшуюся жизнь. «Просто успокойся минутку и оставайся на телефоне». Он включил громкую связь Картрайта и положил трубку. «Бараф, вы сказали, что в Давосе усилены меры безопасности. Как долго эта охрана работает на месте?

Агент Бараф покачал головой. «Я не совсем уверен, но по крайней мере две недели».

"Хорошо. Тогда это означает, что Амон заложил свои бомбы до этого, а это значит, что они вряд ли будут работать по таймеру. Бомбы, которые он видел на объекте Отца, имели мощность, исчисляемую двузначными числами в часах, минутах и секундах, но не в днях. И не было никакой возможности, чтобы Амон поставил под угрозу расположение их взрывчатки, чтобы установить таймеры. — Столь же маловероятен и мертвый переключатель — никто не собирается удерживать курок две недели. Значит, они должны быть на дистанционном подрыве. Из того, что я видел, это не сложные устройства; они представляют собой довольно простой обход удаленного передатчика».

— И радиус действия передатчика должен быть близок, — сказала Мария. – В пределах чего, в четверти мили?

Рид кивнул. «Может быть, даже меньше, если они хотят, чтобы все прошло без сучка и задоринки. Но, учитывая разрастание курорта, нам нужно рассмотреть любое место в пределах четверти мили от люксов. Это наш периметр». Он обратился к агенту Интерпола. «Бараф, скажи службе безопасности Давоса, что им нужно сосредоточить свои усилия на поиске бомб. Если они собираются начать эвакуацию, это нужно делать медленно, осторожно. Паники быть не может».

Бараф напряженно кивнул. «Давос проведет тщательную проверку перед прибытием гостей. Где бы Амон ни спрятал свою взрывчатку, может быть труднее найти, чем у нас есть время.

"Я знаю." Рид попытался поставить себя на место Амона. Где бы я их спрятал? Он вспомнил квартиру Рейдиггера в Цюрихе, когда проделал то же самое, чтобы найти сумку под половицами.

Но перед этим он проверил стены на наличие каких-либо признаков беспокойства.

«Прежде, чем кто-либо прибыл, — сказал он вдруг, — я уверен, что курорт сделал некоторые ремонтные работы, верно? Все необходимые ремонтные работы будут завершены…»

«Ты был бы прав, — сказал ему Бараф. «На самом деле, ремонт был завершен всего несколько недель назад».

«Это должно быть так. Бьюсь об заклад, они так и прятали свои бомбы — они могли прислать туда своих членов, выдававших себя за строительные бригады. Это дало бы им доступ к любой части курорта».

«Это правда, — сказала Мария, — но любая работа, которую они делали, должна была быть впоследствии проверена и одобрена, верно? Так что у Давоса должен быть журнал или какая-то запись…

Глаза Барафа расширились. «Что означало бы, что если повезет, они сообщили нам местонахождение своих бомб!»

Скрытие на виду «, — подумал Рид. Если бы это было правдой, это была бы самая жестокая из возможных насмешек. Если бы их атака могла начаться, Давос в конце концов понял бы, что у них было все необходимое, чтобы предотвратить ее.

«Бараф, вы можете связать все это с безопасностью в Давосе?» — спросил Рид.

Агент Интерпола кивнул. Телефон был уже у его уха.

— Картрайт, ты еще с нами?

"Я здесь." Голос замдиректора звучал устало.

«Нам нужна услуга. В Давосе нет аэропорта. Нам нужно, чтобы вы связались по телефону со Швейцарским федеральным управлением полиции и узнали, сможем ли мы расчистить около пятисот ярдов шоссе за пределами города и по крайней мере в миле от курорта. Мы не хотим, чтобы нас видели входящими».

— Как в старые добрые времена, — вздохнул Картрайт. — Хорошо, я это сделаю.

Двадцать три минуты спустя Gulfstream G650 сел на проезжей части Парсенбан, на прямом участке шоссе, которое Федеральное управление полиции быстро и временно заблокировало. Как только трое агентов высадились, небольшой самолет с некоторым трудом свернул на шоссе и снова взлетел, чтобы избежать пристального внимания со стороны СМИ. Они были достаточно далеко от альпийского курорта, чтобы их не заметили, но Рид понял, что вполне возможно, что кто-то был свидетелем их стремительного спуска. Без аэропорта было бы очень странно увидеть какой-либо самолет, летящий низко над Давосом.

Он мог только надеяться, что Амон этого не заметил.

Его, Марию и Барафа посадили в ожидавшую их полицейскую машину. «Никаких огней и сирен», — сказал он офицеру на водительском сиденье. — И если есть обратный путь, отведи нас туда.

Им потребовалось менее двух минут, чтобы добраться от Парсенбана до альпийского горного курорта. Рид не мог не восхищаться его красотой; место проведения Всемирного экономического форума в Давосе больше походило на раскинувшуюся деревню из невысоких кондоминиумов и вилл, каждая крыша которых была покрыта снегом и окружена высокими елями, на фоне которых окружавшие их здания казались карликами. Весь курорт находился в тени швейцарских Альп. Он был живописен, безмятежен и, скорее всего, вот-вот будет разрушен.

Они вышли из полицейской машины, и их тут же встретил худощавый мужчина с острыми глазами, черными волосами и в хорошо сшитом черном костюме. Он не терял времени, чтобы выразить свое неудовольствие.

«Агенты, — сказал он на резком английском с немецким акцентом, — я Буркхальтер, генеральный директор курорта. Мне не нравится, когда меня держат в неведении относительно безопасности моих гостей».

— Мы искренне извиняемся, сэр, — дипломатично предложил Бараф, — но на это мало времени. Если я смогу проинструктировать вашу службу безопасности, мы сможем оценить…

Буркхальтер прервал его, резко подняв руку. «Я должен настаивать на том, чтобы вы немедленно сообщили подробности и законность любой потенциальной угрозы!»

— И мы будем, — вмешался Рид. — Мы можем говорить на ходу. Не могли бы вы показать нам ближайшие постройки, которые были недавно отремонтированы?»

Менеджер открыл было рот, чтобы заговорить — скорее всего, чтобы оспорить просьбу Рида, — когда из внутреннего кармана его пальто зазвонил телефон. Он выдернул его и поднял один палец, показывая им, чтобы они подождали.

— Буркхальтер, — ответил он. Его раздраженное выражение лица смягчилось, уголки рта ошеломленно нахмурились. — Я… я понимаю, — пробормотал он. «Ждите инструкций». Он опустил трубку и уставился на Рида. «Кажется, ваша подсказка верна, агент. Моя служба безопасности обнаружила зажигательное устройство».


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Желудок Рида инстинктивно сжался. Они нашли бомбу, но только одну, а у него было ощущение, что на курорте спрятано гораздо больше.

"Где?" — спросил он.

— Гостевые комнаты, — сказал им Беркхальтер. Краска сошла с лица менеджера. «Шале со свежим ремонтом.»

Рид выхватил у него телефон и включил громкую связь. «Это агент Кент Стил из ЦРУ. С кем я говорю?»

В трубке раздался хриплый голос. — Это капитан Хегг, глава службы безопасности.

— Что вы можете нам сказать?

«Как и предполагалось, устройство было запечатано в стене», — сказал Хегг. «Похоже, они использовали легкий композитный материал из древесной массы, а не гипс».

— Максимальный ущерб, — со знанием дела сказала Мария. «Таким образом, радиус взрыва не так сильно пострадал».

Шок Беркхальтера наконец, казалось, прошел, когда он нетерпеливо махнул рукой. «Ничего из этого не важно. Это официально кризисная ситуация, которая требует протокола немедленной эвакуации».

— Подожди, — настаивал Рид. Беркхальтер удивленно моргнул. "Просто подожди. Послушай меня. Люди, которые это сделали, давно планировали это. Я не сомневаюсь, что они получили информацию о том, какие главы государств находятся в каких апартаментах. Они здесь. Они смотрят. И если мы дадим им хоть какие-то основания полагать, что мы о них знаем, они взорвутся».

Беркхальтер громко усмехнулся. — Тогда что вы хотите, чтобы мы сделали, агент? Эта поэтапная эвакуация может занять несколько часов. Некоторые из наших гостей будут настаивать на том, чтобы узнать природу угрозы. И если вы ошибаетесь и эти террористы все равно взорвали свои бомбы, мы можем нести ответственность за сотни потерянных жизней. Важные жизни». Он покачал головой. «Давос не пойдет на поводу у фанатиков. Мы должны доставить людей в безопасное место».

— Я считаю, что он прав, агент Стил, — тихо согласился Бараф. «Это, как вы могли бы сказать, уловка-22».

Рид провел рукой по волосам, отчаянно обдумывая потенциальное решение. Он понятия не имел, сколько бомб может быть на месте. Чтобы найти их всех, может потребоваться несколько дней. Они не могли эвакуировать всех, пока Амон не понял. Они были где-то здесь, по крайней мере, один из них, а может и больше, держал палец на спусковом крючке, ожидая своего момента. И они могут быть где угодно…

— Подожди, — пробормотал Рид. Вот и все , подумал он. Кто-то здесь держал палец на спусковом крючке бомб, но они не могли быть нигде.

— Этого вполне достаточно, — проворчал Беркхальтер. — Мы немедленно доставим этих людей в безопасное место…

— Буркхальтер, — резко сказал он, — вы продолжите тщательную эвакуацию курорта. Не разжигайте панику. Не привлекать внимание СМИ. Бомбардировщик находится где-то здесь, на территории, и есть ограниченное количество мест, где он может находиться. Если вы начнете опустошать это место, смерть ляжет на ваши плечи. Вы понимаете?"

Беркхальтер твердо стиснул зубы. Он выглядел так, как будто у него есть несколько слов для Рида, но вместо этого он кивнул один раз, напряженно.

— Капитан Хегг, — сказал Рид в трубку. «Ваша команда в настоящее время ищет бомбы?»

— Верно, сэр, — подтвердил Хегг. «Мы вызвали саперов из Федерального управления, чтобы помочь…»

— Боюсь, у нас нет на это времени, — перебил Рид. «Я понимаю, что это очень опасно, но нам нужно найти как можно больше устройств. Эти конкретные бомбы активируются радиопередатчиком. Это маленькая черная коробка размером со спичечный коробок с одним синим проводом от нее. Если они уберут это, бомбы станут бесполезными для Амона…

"Должен?" — спросил Хегг.

«Это лучший шанс, который у нас есть. Сообщите своей команде: немедленно удалите передатчики со всех обнаруженных устройств. Держите Буркхальтера в курсе вашего прогресса».

"Я буду." Хегг закончил разговор, и Рид вернул трубку менеджеру.

— Хочешь подсказать нам, о чем ты думаешь? — спросила Мария.

«Тот, кто управляет бомбами, должен быть неподвижен», — сказал Рид. «Они должны быть где-то установлены. Они не мобильные».

"Что заставляет вас думать, что?" — спросил Бараф.

— Для каждой бомбы нужен свой детонатор, — объяснил Рейд, вспоминая устройства, которые он видел на объекте Отеца, — если только они не связаны физически, а это место слишком растянуто для этого. Даже отдаленно, если бы все бомбы были на одном детонаторе, это потенциально могло бы ослабить сигнал до такой степени, что помешало бы их потенциальному успеху».

Беркхальтер выглядел так, будто заболел. «Как вы думаете, сколько устройств скрыто?»

Рид покачал головой. «Мы не знаем».

«Хорошо, — сказал Бараф, — тогда мы ищем кого-то, кто создал временную базу операций где-нибудь, где их никто не будет беспокоить».

— Возможно, помещение для персонала? — предложил Беркхальтер. — Подвальные уровни?

«Есть слишком много мест, которые могли бы быть», — пренебрежительно сказал Бараф.

— Подожди, — вдруг сказала Мария. «Мы у подножия Швейцарских Альп». Она указала вверх, на огромную гору за Давосом. «Горы наносят ущерб радиоприему».

— Ты прав, — согласился Рид. «Чем толще материал, тем выше вероятность того, что он будет поглощать радиоволны… а это значит, что бомбардировщику потребуется некоторая высота, место с достаточно четким сигналом для передачи через курорт». Он повернулся к Буркхальтеру. «Где кто-то может быть изолирован, но при этом получать четкие сигналы?»

— Я… гм… — Худощавый менеджер потер подбородок. — Воронье гнездо, я полагаю?

«Что такое воронье гнездо?»

«Это прозвище бывшей диспетчерской в конференц-центре», — быстро объяснил Беркхальтер. «Оборудование устарело много лет назад. Теперь мы используем его только как будку для трансляций, так как он выходит на главный зал…»

«И им еще никто не воспользуется, потому что форум еще не начался», — закончила Мария.

— Я знаю, как туда добраться, — настойчиво сказал Бараф. "Подписывайтесь на меня. Мистер Беркхальтер, пожалуйста, соберите всех сотрудников службы безопасности, которые не работают напрямую с капитаном Хеггом над поиском бомб, и пусть они начнут обыскивать любые изолированные участки помещения. Нам понадобится вся помощь, которую мы можем получить».

«Но опять же, — напомнил ему Рид, — убедитесь, что они делают это осторожно. Мы не можем допустить, чтобы это было очевидно».

"Мне нужно." Генеральный директор снова кивнул и поспешил в штаб штаба, чтобы собрать людей, которых, как надеялся Рид, будет достаточно, чтобы вовремя найти бомбардировщик. Трое агентов направились в противоположном направлении, Бараф впереди. Итальянский агент помчался вперед, а Мария и Рид следовали за ним по пятам. (Его поразило, как быстро Бараф мог передвигаться в кожаных мокасинах.) Они пересекли заснеженный двор и протиснулись между рядом А-образных шале и блочным трехэтажным зданием апартаментов.

Колено Рида гневно пульсировало, когда он хромал так быстро, как только мог. Несмотря на все его усилия, его темп замедлился, и вскоре Мария и Бараф опередили его.

«Кент!» она перезвонила. "С тобой все впорядке?"

— Просто продолжай, — выдохнул он. «Не жди меня. Нам нужно… — Он заметил предмет на периферии и посмотрел вверх, между шале. «Бараф, подожди. Что это такое?" Он указал на горизонт.

Бараф перешел на бег трусцой и посмотрел в том же направлении, на четырехэтажный белый шпиль за А-образными конструкциями. "Что? Это, ну, как бы это сказать... шпиль. Церкви».

— Он используется?

Бараф остановился и нахмурился. «Это достопримечательность, которой много веков. Курорт был построен вокруг него, и… — Он простонал. "Нет. Он не используется».

У Рида перехватило дыхание, когда он взвешивал их варианты. Теория вороньего гнезда Беркхальтера идеально соответствовала всем требованиям — так же идеально, как неиспользуемый шпиль в древней церкви.

— Мы разделились, — приказал он. — Бараф, ты можешь пройти в диспетчерскую?

Агент кивнул. "Мне было бы приятно."

— Мария, иди с ним. Я проверю шпиль.

Она усмехнулась. — Ты идешь один, на больной ноге? Ни за что. Ты нуждаешься во мне больше, чем он».

— Бараф? — спросил Рид.

Он свирепо ухмыльнулся. «Не позволяйте костюму обмануть вас. Я вполне способен сам по себе. Удачи, агенты. Он снова побежал, направляясь к конференц-центру.

Мария взяла Рида за руку и закинула себе на плечи. — Пошли, — сказала она. «Ты никуда не денешься быстро, и я не буду ждать тебя».

Он не мог не усмехнуться, когда она помогла ему так быстро, как они могли. «Так ли это было в старые времена? Подбираешь мою слабину?

«О, определенно. Подбираю свою халтуру, убираю за собой бардак… ты даже не представляешь, сколько ты мне должен.

«Если я этого не помню, значит, этого не было». Он тихо хмыкнул, когда они приблизились к церкви. Боль в колене усиливалась.

Бараф был прав; церкви, должно быть, сотни лет, но она выглядела прочной, каменный фасад едва обветрился. Очевидно, жители Давоса хорошо заботились об этой достопримечательности.

Мария вытащила свой «Глок» и распахнула двери. Она очистила неф, а затем провела Рида внутрь. — Тебе это не понравится, — сказала она.

Внутри церковь была на удивление тесной — сомнительно, чтобы на скамьях поместилось более пятидесяти человек. В задней части здания, сразу за трансептом, было начало башни шпиля и винтовая деревянная лестница, ведущая на вершину.

конечно есть лестница — с горечью подумал Рид. Торопясь найти бомбардировщик, он не учел, что между ними и вершиной тянутся четыре этажа, и вдруг пожалел, что не выбрал вместо этого диспетчерскую.

Он взглянул вверх, но не увидел ничего, кроме деревянного потолка наверху лестницы, который служил бы полом для маленькой круглой комнаты наверху. Это было маленькое благословение — оно означало, что если бомбардировщик будет там, он тоже не увидит их приближения.

Должно быть, Мария думала о том же, потому что с сомнением взглянула вверх. — Только один путь наверх, — тихо сказала она. — Нам бы сейчас действительно не помешало отвлечься.

«Нет времени», — сказал Рейд, хотя и согласился с тем, что идти вслепую было далеко не идеально. «Кроме того, любая диверсия, которую мы можем сделать, может заставить их действовать преждевременно. Если он там наверху, он не будет нас видеть. Давай просто сделаем это».

Он пошел первым. Даже первые несколько деревянных шагов заставили его колено гореть от боли. Он приложил палец к губам, чтобы предупредить Марию, чтобы она молчала; каждый тихий звук, казалось, эхом отдавался в башне. В ответ она закатила глаза, уже убедившись в этом.

Пока они осторожно поднимались, стараясь не издавать шума, который мог бы послужить предупреждением на пещерном шпиле, нога Рида словно горела. То, что он сначала подумал, было сильно растянутой мышцей, теперь он понял, что это, скорее всего, была слеза. Еще не дойдя до середины, его нога начала дрожать от угрозы не выдержать.

Протолкните это — настаивал он на своем теле. На карту поставлены жизни.

Конечно, не помогало и то, что он едва держался на перилах — они были с левой стороны, рука, которую Раис разрезал. Он снова стал отставать от Марии.

Примерно две трети пути вверх по винтовой лестнице, ведущей к вершине шпиля, его нога подогнулась под ним, угрожая подкоситься. Он ухватился за перила для поддержки и удерживал себя от падения.

Мария инстинктивно протянула руку и схватила его за руку. "Ты в порядке?"

— Иди без меня, — прошептал он. — Я буду прямо за тобой.

"Вы уверены?"

"Все будет хорошо. Просто будь осторожен."

Она мгновение колебалась, но затем кивнула и поспешила вверх, удвоив темп, шагая с пятки на носок по каждой ступеньке, пытаясь свести к минимуму любой шум, который она могла издавать. Рейд следовал за ней изо всех сил, но вскоре она исчезла из виду за следующим поворотом винтовой лестницы. Всего через несколько мгновений, подумал он, она окажется в маленькой круглой комнате наверху на вершине шпиля.

— Пойдем, — хмыкнул он, опускаясь на колено, подтягиваясь еще на одну ступеньку.

Резкий треск расколол воздух и эхом прокатился по шпилю, напугав его. Единственный выстрел.

Рид затаил дыхание. Это была Мария , сказал он себе. Она получила его. Она подстрелила бомбардировщика и в любой момент объявит отбой.

Никаких криков он не слышал. Вместо этого он услышал гулкий удар по деревянному потолку всего в нескольких футах от него.

Не было никакой ошибки. Тело только что упало на пол.

Рид стиснул зубы и заставил себя подняться. Он даже не понял, что вытащил свой Глок, но вот он, сжатый в здоровой правой руке, изо всех сил старается игнорировать обжигающую боль в ноге и порезанной руке, когда он поддерживает половину своего веса на перилах. .

Пожалуйста, подожди — взмолился он у своего тела.

К счастью, так оно и было. Он добрался до конца лестницы, где открытая арочная дверь вела в маленькую круглую комнату. Подняв пистолет, он вздохнул и вошел, сразу же отведя ствол влево и вправо.

Его взгляд поймал несколько вещей сразу: Мария, вниз. Кровь на ней. Светловолосый мужчина. Пистолет в руке. Ориентирован на Рида.

У него не было времени все обработать. Он быстро прицелился и выстрелил.

Бомбардировщик тоже.

В то же мгновение колено Рида решило, что с него наконец-то хватит. Незадолго до того, как его палец нажал на спусковой крючок, его левая нога вылетела из-под него, и он в полувращении упал на пол. Его собственный выстрел сошел с ума и попал в потолок.

Выстрел бомбардировщика пролетел мимо его головы на несколько дюймов.

Рид скривился от боли, рухнув на пол под своей задницей. Бомбардировщик набросился на него в одно мгновение, пересек комнату в два длинных шага. Он пнул Рида по руке, и «глок» вылетел из нее, с грохотом покатившись по деревянной лестнице.

Рид уставился на него снизу вверх. В кулаке он держал уродливый черный пистолет — Luger P08. Бомбардировщик был непритязательно невысоким с рыжеватыми волосами. Его темные глаза, заметный неправильный прикус и острый нос со слегка крючковатым кончиком придавали ему общее сходство с крысой. На его шее Рид мог ясно видеть клеймо Амона.

— Агент Зеро, — прошипел он. «Должен сказать, эта встреча горько-сладкая». Его английский был с едва уловимым оттенком швейцарско-немецкого акцента. «С одной стороны, это честь встретить такую легенду. Однако я должен предположить, что наш общий друг потерпел неудачу в Сионе.

Рид проигнорировал его и повернулся к Марии, которая застонала от боли, опершись на локоть. Ее рука держала противоположное плечо, куда ее подстрелил террорист.

"Ты в порядке?" он спросил.

— Этот ублюдок на меня напал, — проворчала она. — Но я буду жить.

"Это так?" — с ухмылкой сказал бомбардировщик с крысиной мордой.

«Придут другие, — сказал ему Рид. — Они бы услышали выстрелы.

«Несомненно. И я увижу, как они придут». Он указал на стол позади себя, где рядом стояли три плоских монитора, на каждом из которых было черно-белое изображение. Рид узнал в одном вход в церковь, а в другом — внутреннюю часть церкви. На последнем мониторе была видна спиральная лестница, ведущая к шпилю.

— Вы видели нас, — пробормотал он. — Ты все это время смотрел.

«Скрытые камеры. Очень маленький и очень аккуратный. Амон продумал все, агент Зеро. Времени, которое потребуется любому, чтобы добраться до нас здесь, более чем достаточно для того, чтобы я взорвался, если потребуется.

На столе рядом с мониторами стоял пистолет Марии, а рядом — трапециевидный черный ящик толщиной в несколько дюймов, с более чем двумя десятками хромированных тумблеров в ряд. Рядом с каждым переключателем был небольшой красный светодиод. Из задней части коробки тянулось множество проводов, каждый из которых заканчивался в черной прямоугольной коробке меньшего размера — радиопередатчики, как знал Рид, уникальные для каждой бомбы, спрятанной по всему Давосу.

Он наблюдал за нами «, — подумал Рид, но не взорвался. Почему?

«Вы видели, что я был ранен», — рассуждал он вслух.

Бомбардировщик злобно усмехнулся. «Я рискнул, да. Мои братья вряд ли бы одобрили. Но я увидел возможность и не смог устоять. Скоро, Агент Зеро, ты умрешь. Однако перед этим вы увидите разрушение Давоса и сотен мировых лидеров». Он указал на единственное окно в шпиле, большую раму в форме замочной скважины с темным стеклом в железной раме. «У нас есть идеальная точка обзора для этого».

Рид принял сидячее положение. Бомбардировщик отпрыгнул назад, указал Люгер, явно не желая больше рисковать. Колено Рида закричало в знак протеста против этого движения; он никак не мог вернуться на него.

Хотя, может быть, мне и не нужно , он думал. У него все еще был маленький серебристо-черный LC9, привязанный к его лодыжке. Агент Бараф наверняка уже добрался до диспетчерской и понял, что это тупик. Он либо возвращался в церковь, либо пытался связаться с ними по телефону, а когда это не удавалось, приходил искать.

Он решил, что как только кто-нибудь еще войдет в церковь и внимание террориста будет отвлечено, он пойдет за кобурой на щиколотке. У него будет лишь крошечная возможность, но он должен попытаться.

Подрывник взглянул на свои наручные часы. — Боюсь, наше расписание сдвинулось на несколько часов, — вздохнул он, — но вы вынудили нас, агент Зеро. А теперь, пожалуйста, обратите внимание на курорт внизу… — Его рука опасно зависла над тумблером.

"Ждать!" — воскликнул Рид. «Амон не все предусмотрел». Он должен был как-то выиграть время, и у него был только один способ сделать это — доказать бомбардировщику, что Амон не так безупречен, как он думал.

Человек с крысиным лицом поднял бровь. — В нашем плане нет изъяна.

"Там есть один. Ты недооценил меня. Я вычислил местонахождение ваших бомб.

Лицо бомбардировщика медленно расплылось в широкой ухмылке. — Ты медлишь.

"Я не. Вы послали людей в качестве строителей во время ремонта курорта. Они спрятали бомбы за стенами и прикрыли их легким композитным материалом, который не мешал взрыву».

Ухмылка бомбардировщика померкла. "Как…?"

— Ты не так умен, как думаешь, — просто сказал Рид.

— Они уже… нашли несколько, — медленно добавила Мария. Рид с легкой паникой заметил, что ее лицо стало пепельным; она быстро теряла кровь.

Давай, Бараф.

"Нет." Бомбардировщик энергично замотал головой. — Нет, не нашли. Его губы дрожали от гнева и трепета. Он сделал еще шаг назад, и снова его рука повисла в пространстве над тумблерами. «Если бы они были, то, я полагаю, есть шанс, что это ничего не даст». Он задержал взгляд на Риде, когда его палец коснулся случайного переключателя.

— Нет, не надо! Рид услышал собственный крик.

Бомбардировщик щелкнул выключателем.

Рид затаил дыхание, ожидая услышать взрыв, почувствовать детонацию внизу, увидеть оранжевый огненный шар, поднимающийся в небо через замочную скважину окна.

Ничего не произошло.

Маленький красный светодиод рядом с тумблером погас с щелчком выключателя, но в остальном в маленькой круглой комнате на вершине шпиля воцарилась тишина.

Рид вздохнул с облегчением. Должно быть, сработала бомба, которую команда Хегга уже нашла и обезвредила. Но его утешение было недолгим.

Руки террориста тряслись от безмолвной ярости, а лицо покраснело от возмущения. Он повернулся к Риду. — Ты все испортил! он закричал. Его глаза были дикими и убийственными, когда он нацелил дрожащего Люгера, но не на него.

Он указал им на Марию.

— Выбирай, — прошипел он. «Либо я застрелю эту женщину прямо у вас на глазах, либо щелкну другим выключателем. Выбирать."

"Что?" – в ужасе воскликнул Рид. "Я не. Я не могу. Я не буду.

"Выбирать!" — крикнул бомбардировщик. Он протянул левую руку и положил палец на переключатель.

Рид недоверчиво уставился на него. Если Раис и фальшивый шейх были опасными фанатиками, то этот человек был просто монстром. Он никак не мог сделать такой выбор. Он отказался.

"Выбирать."

— Послушайте меня, — быстро сказал Рид. « Ты тот, у кого есть выбор. Заговор Амона провалился, понимаете вы это или нет. Вы все еще можете уйти от этого. Дайте нам информацию, и мы амнистируем вас. Даю слово.

Бомбардировщик медленно покачал головой. — Как Амон, — сказал он тихо, — мы терпим.

Он щелкнул выключателем.

Рид вздрогнул.

Ничего не произошло. Детонации не произошло. Слава богу , подумал он.

— Еще раз, — заявил бомбардировщик. "Выбирать."

Ты меня разыгрываешь. На плате оставалось еще около двух десятков переключателей. Давосу никак не могло везти дальше.

— Не буду, — настаивал Рид. «Я не буду выбирать».

"Я буду." Голос Марии был слабым, ее глаза были полузакрыты, все краски слились с ее лица. Рид удивленно взглянул на нее. Большая часть ее рубашки была пропитана кровью, и она больше не держала рану — она потеряла силы держать руку поднятой. «Я выберу».

— Мария… — начал он.

— Все в порядке, Кент. На ее губах мелькнула улыбка. — Мы здорово побегали, ты и я. Слезы наполнили ее глаза. «Я действительно любил тебя. Ты знаешь что?"

Рид кивнул, чувствуя жжение в собственных глазах. Он хотел что-то сказать, что угодно, но вместо этого смотрел в пол. Он не мог смотреть, как Мария умирает у него на глазах.

Бомбардировщик склонился над ней. — Это не твой выбор, — сказал он ядовито. "Это его." Он хотел опозорить Агента Зеро, помучить его, прежде чем убить. Рид прекрасно понимал, что этот сумасшедший убьет его и Марию и взорвет бомбы — только не обязательно в таком порядке.

И тут ему пришла в голову мысль. Мария тоже прекрасно это понимала. У нее не было причин жертвовать собой.

— Я это знаю, — слабо сказала она бомбардировщику. — Я… задерживаюсь. Она указала подбородком на мониторы позади них.

На центральном мониторе Бараф и трое офицеров службы безопасности ворвались в церковь, переместившись на крайний правый монитор, когда они мчались вверх по спиральной лестнице.

"Нет!" — закричал бомбардировщик. Он бросил «люгер» на пол и рванулся к коммутатору.

Всплеск адреналина пронесся через Рида, притупив его боль, когда он увидел свою возможность. Он наклонился вперед, выдернул LC9 из кобуры на щиколотке и нацелил его на бомбардировщика. Он сделал два выстрела, центральная масса, в спину человека, когда тот потянулся к спусковым крючкам.

Тело террориста сотрясало судорогой, когда в него попали пули. Он промахнулся через распределительный щит и упал на стол, резко кашляя кровью на окно в форме замочной скважины.

Когда его ноги ослабели и подогнулись под ним, его руки отчаянно хватались за что-нибудь, за что-нибудь, за что можно было бы ухватиться.

Палец нашел покупку на переключателе, и потянул его.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Рид почувствовал, как оглушительный взрыв сотряс доски под ним. Он услышал поразительно громкий взрыв. Он закрыл глаза, чтобы не видеть столб серого дыма, который поднимался на фоне голубого неба над Давосом, но это не заглушало крики и вопли тех, кто был снаружи.

Он потерпел неудачу. Даже единичный взрыв все равно считался терактом. Он не смог остановить это.

Когда он снова открыл глаза, Мария лежала на боку, не шевелясь. Он подполз к ней и проверил ее пульс. Она была жива, хотя ее дыхание было поверхностным.

— Подожди, — сказал он ей. — Просто держись.

Ноги застучали по лестнице за пределами комнаты. Через несколько секунд туда ворвались Бараф и трое офицеров с оружием наготове и более чем шокированные тем, что они обнаружили.

«Ей немедленно нужна медицинская помощь», — потребовал Рид.

Никто из силовиков не шевельнулся. Казалось, они пытались собрать воедино то, что произошло на церковной колокольне.

"Помочь ей!" Бараф рявкнул на них. Двое офицеров поспешили вперед, осторожно подняли Марию и быстро понесли ее вниз по лестнице.

Третий офицер проверил бомбардировщик. — Он жив, сэр.

— Хорошо, — бесстрастно сказал Рид. «Сделай так, чтобы он оставался таким. Я хочу знать все, что знает он. И я хочу убедиться, что он, черт возьми, знает, что делал здесь сегодня.

Офицер немедленно связался по рации, чтобы запросить медицинскую переброску по воздуху.

Бараф протянул руку и осторожно помог Риду подняться на ноги. Он поморщился от обжигающей боли в колене и оперся на плечо итальянского агента. Некоторое время они стояли так, бок о бок, оба смотрели в замочную скважину, а густой серый дым продолжал подниматься в воздух.

— Конференц-центр, — тихо сказал Бараф. «Жизни, безусловно, были потеряны». Он повернулся к Риду. «Но вы должны гордиться тем, чего вы смогли достичь. Сегодня вы спасли сотни — возможно, тысячи».

— Все еще недостаточно, — пробормотал Рид. Он не чувствовал себя героем и уж точно не хотел стоять там и смотреть на дым или слышать сирены, которые завыли где-то поблизости, когда к месту с ревом мчались машины скорой помощи. Несмотря на все, через что он прошел, все, что он сделал, каким-то образом — возможно, очень маленьким, но тем не менее — он все еще чувствовал, что Амон победил.

Агент Зеро действительно , — с горечью подумал он, повернувшись и болезненно прихрамывая, вышел из комнаты, чтобы начать свой медленный путь вниз по лестнице.

*

Заместитель директора группы специальных операций Стив Болтон отсутствовал на обеде, когда услышал эту новость. Менее чем в десяти минутах от Лэнгли был спорт-бар, где подавали превосходные сырные стейки, и по крайней мере раз в неделю он пропускал столовую и баловал себя.

По телевизору за барной стойкой показывали фрагменты вчерашнего хоккейного матча, победы «Вашингтон Кэпиталз» над «Баффало Сейбрз» со счетом четыре к одному, когда его прервал экстренный выпуск новостей из Давоса, Швейцария.

Болтон перестал жевать и просто смотрел.

Сюжет провалился. Зеро, должно быть, понял это. Взорвалась только одна бомба.

Он почувствовал тугой узел паники в груди. Недоеденный чизстейк угрожал вернуться.

Он слишком хорошо знал, что Амон делал с людьми, которые их подвели.

Они не посмеют , он думал. Он был сотрудником ЦРУ. Они нуждались в нем. Кроме того, не он ли дал им Алана Рейдиггера?

Алан совершил серьезную ошибку. Несколько месяцев назад он воспользовался базой данных ЦРУ, чтобы проверить некоего Рейда Лоусона. Болтон отслеживал действия всех своих полевых агентов; стороннему наблюдателю могло показаться, что он просто абсолютный босс, но его склонность следить за своими агентами была побочным продуктом его собственной паранойи. Однако в то время он мало думал об этом. Рейдиггер был на операции по торговле людьми. Это не имело ничего общего с Амоном.

Но затем Алан снова проверил то же имя несколькими месяцами ранее. Болтон заподозрил неладное; Рейдиггер не упомянул это имя в своем отчете, несмотря на то, что уже дважды проверял этого человека. Еще более странным было то, что в базе данных не было никакой информации об этом человеке — ни биографии, ни адреса, ни номера телефона, ничего. Просто имя.

Было странно, что у ЦРУ был пустой файл данных на кого-то, но это было еще более странно, потому что Алан постоянно просматривал его без каких-либо пометок в своем брифинге. И когда всего несколько недель назад Рейдиггер в третий раз просмотрел базу данных, Болтон решил проверить ее сам. Интернет-поиск Рейда Лоусона дал десятки результатов; невозможно было точно сказать, кто из них Лоусон Рейдиггера.

Тогда Болтон понял: именно в этом и был смысл. Рейдиггер не проверял базу данных, чтобы найти Рейда Лоусона. Он проверял его, чтобы убедиться, что нет никакой доступной информации. Кто-то изменил файл, запутал данные, и Болтон был почти уверен, что это был сам Рейдиггер. Удаление из записей ЦРУ, безусловно, вызвало бы недоумение у некоторых, но файлы изменялись или дополнялись ежедневно.

Болтону не нравилась мысль о том, что кто-то из его агентов может хранить от него какие-то секреты — ирония судьбы, поскольку его собственные секреты могут привести к гибели его самого и других, — поэтому он копнул глубже, проверив архивы ЦРУ на предмет каких-либо упоминаний о Риде Лоусоне.

И он нашел один.

Заместитель директора Стив Болтон был потрясен, узнав, что Рейд Лоусон — это имя при рождении одного Агента Зеро. Мало того, что Кент Стил был жив, он еще и ускользнул от ЦРУ под псевдонимом, который никто никогда не думал, что он на самом деле будет использовать… свое настоящее имя. И Рейдиггер знал это.

Болтон передал Рейдиггера, своего агента, Амону. Его пытали за местонахождение Кента Стила, а потом убили.

Заместитель директора сделал все, что они просили. Они не посмеют тронуть его.

Тем не менее, он достал из кармана куртки ручку, снял с подставки чай со льдом, перевернул ее и быстро набросал заметку. Картрайт проговорился, что АНБ отслеживало всех членов ЦРУ, выполняющих надзорные функции, поэтому ему приходилось быть осторожным со своей корреспонденцией.

я не знал , он написал. Они потемнели.

Это было плохое оправдание, но тем не менее это было оправдание. Это единственное, что имело для него смысл; Картрайт и Зеро, должно быть, потемнели. Как глава группы специальных операций, он должен был знать об ударе по Давосу, но ничего не слышал, кроме возможного нападения на зимние Олимпийские игры.

Где-то в спорт-баре с ним был член Амона. Болтон понятия не имел, кто это мог быть и было ли их больше одного, но он знал, что они наблюдают за ним, следят за ним и забирают его корреспонденцию, когда он их оставляет. Они перехватят каботажное судно и увидят его записку. А потом… Ну, он понятия не имел, что оттуда может произойти.

Но он знал, что оставил свое личное оружие в ящике стола, когда ушел на обед.

У него зазвонил телефон, но он проигнорировал его. Вместо этого он бросил двадцатку на стойку бара, встал с табурета и надел пальто. Он быстро подошел к двери и, толкнув ее, увидел движение на периферии. Он не повернулся. Он знал.

Кто-то шел за ним. Они проигнорировали его сообщение, каботажное судно, и последовали за ним на дневной свет. Они даже не пытались скрыть тот факт, что следили за ним.

В горле пересохло. Они не посмеют , сказал он себе.

Стив Болтон вышел на дневной свет, а за ним человек из Амона.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

«Агент Стил? Ты слышал, что я сказал?

Рид вырвался из своих мыслей и взглянул на молодого агента, сидящего у его постели. Она была одной из агентов Картрайта, одного из агентов, которых он отправил на вертолете для помощи в Давосе. Ей не могло быть больше двадцати пяти. Давос, вероятно, был ее первой крупной операцией.

Она также дважды назвала ему свое имя, и он все еще не запомнил его. Не от невнимания. Просто у него был большой вес.

«Мм, извините. Я был отвлечен. Можешь повторить?»

«Я сказал, что агент Йоханссон поправляется», — ответил агент. «Ей сделали переливание крови, и ее жизненно важные органы стабильны».

"Большой. Когда я смогу ее увидеть?»

— Скоро, — пообещал агент. — Она еще не проснулась.

Рид кивнул в знак благодарности. После взрыва на Всемирном экономическом форуме в Давосе он и Мария были немедленно доставлены на вертолете в больницу в Цюрихе, где она попала в отделение интенсивной терапии, а он — в общую госпитализацию. Он был прав насчет ноги — частично разорванный мениск. Это будет по крайней мере несколько недель медленного передвижения.

Но не поэтому он погрузился в свои мысли. Не поэтому он не мог спать всю ночь, даже из-за болеутоляющих, которые ему давали. Это была другая новость, отчет, на котором он настаивал, чтобы быть в курсе, несмотря на то, что он был в другом городе и вдали от места происшествия.

Единственный взрыв на альпийском курорте унес жизни девяти человек и ранил еще семнадцать. Среди погибших были делегаты из Бразилии, Японии и Мексики; руководитель инициативы по чистым выбросам; и три представителя СМИ.

После поспешного отъезда его и Марии Бараф и Интерпол взяли на себя расследование с помощью агентов, посланных Картрайтом. Когда приемник бомбардировщика был отключен, остальные взрывчатые вещества были обнаружены быстро и полностью обезврежены — всего двадцать три.

По мнению большинства, атака Амона потерпела неудачу. Им удалось взорвать только одну бомбу. Но для Рида им все же удалось взорвать одну бомбу.

Телефонный звонок от Картрайта ранее тем утром сообщил ему, что последующее безумие СМИ началось еще до того, как пыль осела, прежде чем сотрудники службы безопасности завершили полную эвакуацию курорта. Через несколько минут после взрыва мир был в курсе. Предстоящее нападение на зимние Олимпийские игры отвлекло внимание от реальной цели — экономического форума в швейцарских Альпах, на котором присутствовали десятки мировых лидеров и отраслевых гигантов.

— А бомбардировщик? — спросил Рид у молодого агента.

«Он жив, — сказала она ему, — и разговаривает».

Рид изо всех сил пытался сесть на своей больничной койке. — Что сказать?

Она отвернулась. — Заместитель директора сказал, что вы спросите. Он также сказал, что тебе следует отдохнуть…

— Пожалуйста, — настаивал он. «Это важно для меня».

Она медленно кивнула. "Все в порядке. Его допрос привел к обнаружению трех мужчин, выдававших себя за врачей, в швейцарском отеле. Федеральные правоохранительные органы прибыли сегодня утром, когда они пытались бежать. Двое из них были задержаны — один немецкий хирург, чья медицинская лицензия была лишена из-за уголовных обвинений, а другой идентифицирован как шейх Мустафар из Тегерана».

Рид удовлетворенно вздохнул. Шейх — настоящий шейх — несомненно, проведет остаток своих дней в той же дыре, что и его ненормальный двойник в Адской Шести.

— А третий? он спросил.

«Третий мужчина сумел уклониться от властей достаточно долго, чтобы добраться до крыши», — сказал ему агент. "Он вскочил."

"Он вскочил?" Рид смотрел пустым взглядом. "Иисус. Он умер?"

Она кивнула. "Становится хуже. Полицейская нательная камера запечатлела все происходящее, а также его последние слова. Он сказал: «Как Амон, мы терпим». Затем он прыгнул. Эти кадры уже просочились в прессу».

— Значит, мир знает об Амоне, — медленно сказал он. — А если и не сделают, то скоро сделают.

"Да. И вы знаете, каковы основные средства массовой информации. Это главная история везде. Так что… агентство решило смириться с этим. Символ Амона распространяется среди правоохранительных органов по всему миру с предупреждением быть бдительным для всех, у кого на коже есть клеймо».

Рид знал, что он должен был быть хотя бы немного доволен результатами. Вскоре о террористической организации узнают все, и ее членам будет некуда бежать. Но даже в этом случае цель Амона посеять страх в мире в некотором роде сработала, даже если их более масштабный план провалился.

Агент поднялась со своего места. — Я попрошу медсестер сообщить вам, когда вы сможете навестить агента Йоханссон.

— Спасибо, — сказал он ей, когда она вышла из его комнаты.

— О, есть еще кое-что. Она остановилась у двери. «Это как бы затерялось в мешанине всего, что произошло, но все же, вы должны знать. Тот человек, что в Сионе, был найден живым.

«Человек в Сионе?» Риду потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она ему говорила. Сион уже чувствовал себя давным-давно. — Какой человек в… — Он замолчал, как будто это он. — Убийца? Блондинка?

Она пожала плечами. — Если это тот парень, то да. Он не в лучшей форме, но он жив. Впрочем, не беспокойтесь о нем. Он находится под усиленной охраной и будет взят под стражу, как только поправится.

Рид не мог поверить в то, что услышал. Он был уверен, что пронзил сердце убийцы, но Раис каким-то образом выжил .

«Агент?» он сказал. «Пожалуйста, сделайте мне одолжение и передайте туда сообщение. Этого человека нельзя недооценивать, несмотря ни на что. Он чрезвычайно опасен».

Она улыбнулась. — Я скажу им, агент Стил. Но поверь мне. Он никуда не денется в ближайшее время».

*

Раис не мог пошевелиться.

Он не мог говорить. Он даже не мог дышать самостоятельно. Он был бесполезен, побежден и совершенно одинок.

Убийца лежал на больничной койке в Сионе, Швейцария. В его горле была дыхательная трубка, в желудке — трубка для питания, а в уретре — катетер. Даже самые элементарные телесные функции были для него невозможны в его состоянии. Врачи вкололи ему такое количество обезболивающего, что в первый день он проспал двадцать часов.

Но в нем еще была жизнь. В нем все еще была ярость.

Кент Стил уже трижды ускользал от него. В первый раз, когда Стил вскрыл ему кишечник и оставил умирать, немецкий хирург восстановил сломанные ребра Раиса с помощью винтов и небольшой стальной пластины.

Эта маленькая тарелка, чуть менее двух дюймов в ширину, в конце концов спасла ему жизнь. Если в первых двух случаях Стил уклонился от своих попыток по счастливой случайности, то на этот раз интуиция оказалась на его стороне. Когда Стил просунул маленький нож между ребер, целясь в сердце, узкая металлическая пластина чуть-чуть перенаправила лезвие. Всего четверть дюйма в одном направлении, и лезвие проткнуло бы его левое предсердие.

Вернувшись в Олимпийский парк, в темноте стадиона с катком, Раис пришел в сознание и обнаружил, что Стила уже нет, а из его груди торчит маленький красный нож. Он не верил, что выживет, но и не собирался отказываться от своей судьбы.

Он знал, что должен был сделать, если был хоть какой-то шанс выжить и сбежать. Из последних сил он выдернул нож и срезал им символ Амона со своей руки. Он прижал руку к своему телу, чтобы ущипнуть сморщенную, приподнятую кожу клейма, и тремя движениями срезал ее.

Буквально через несколько минут он услышал голоса. Двое сотрудников службы безопасности вошли на стадион по наводке ЦРУ о том, что внутри находится тело. Раис слабо позвал их, больше стонов, чем слов, но в пустой, гулкой комнате они услышали его.

— Господи, — воскликнул один из них. — Он жив?

Потом Раис снова потерял сознание.

Когда он очнулся, он был в больнице, подключенный к аппаратам. Трубки в полостях его тела. Голова закружилась от наркотиков. Его правая рука была прикована наручниками к стальным перилам кровати.

Связные мысли приходили медленно, словно плывут по ветру: он был жив. Швейцарская полиция была выставлена у его двери парами. Каждый раз, когда он просыпался, были разные лица, новые смены.

Он знал, что, как только он достаточно поправится, чтобы говорить, полиция захочет его допросить или, что еще хуже, передать ЦРУ. Он не мог позволить этому случиться. Как только к нему вернётся хотя бы капля сил, ему придётся попытаться сбежать из этого места.

Новости поступали в течение двух дней, собранные из разговоров в холле или от медперсонала. С каждой новой порцией информации его гнев и негодование росли.

Заговор Амона провалился.

Бомбардировщик был задержан.

Египтянин, точка его контакта с Амоном, был мертв.

Шейх и немецкий врач были арестованы.

Все, ради чего Раис работал последние несколько лет, исчезло. Все, кроме одного решающего фактора — Кент Стил был еще жив.

И он тоже.

На третий день его госпитализации его врач, невысокий белый мужчина в очках и с блестящей лысиной, вошел в палату, чтобы осмотреть его раны. Он методично снял повязки и осторожно потрогал воспаленные, болезненные швы.

— Ты хорошо поправляешься, — категорически сказал он Раису. Доктор слишком хорошо знал, кто был его пациент, и его связь со случившимся. — Я уверен, что вы мало что помните из последних нескольких дней. Мы удалили одну из ваших почек и провели операцию по удалению разорванной части печени». Он говорил бесстрастно. «Будет какое-то долгосрочное повреждение нервов, но ничего, что должно снижать качество жизни». Он сделал паузу, обдумывая последствия того, что только что сказал. «Хотя я полагаю, что где бы вы ни оказались до конца своей жизни, вам будет несколько не хватать «качества»».

С трубкой в горле Раис ничего не мог сказать в ответ.

«Как только частота вашего дыхания улучшится, мы удалим трубки, сократим количество принимаемых вами лекарств и выведем вас из отделения интенсивной терапии», — продолжил врач. «Но ваше выздоровление все равно займет некоторое время, прежде чем вас выпишут. А потом… — Его взгляд метнулся к двум полицейским, стоявшим у двери комнаты. Ему больше не нужно было ничего говорить; Раис знал, что «а потом» означало, что его задержат — или, что более вероятно, допросят и подвергнут пыткам для получения информации, а затем отправят в какую-нибудь адскую дыру чахнуть и умереть.

Он не мог позволить этому случиться.

Наступила ночь, и Раис изо всех сил пытался уснуть. Его конечности отяжелели, а раны причиняли ему боль при каждом малейшем движении. Доктор уменьшил дозу лекарства; было ли это для того, чтобы отучить его от болеутоляющих или намеренно мстить, он не знал, но боль теперь была сильнее. Он пытался игнорировать это, но когда оно не утихало, он вместо этого использовал его, чтобы разжечь свой гнев, пытаясь разработать план побега. Это должно было быть под покровом ночи, в нерабочее время посещения и когда персонал был на минимуме. Он жил на четвертом этаже, так что окон не было. Ему придется застать двух своих охранников врасплох, не производя никакого шума, чтобы не насторожить ближайший персонал. Тогда ему понадобится одежда; им пришлось отрезать его от него, когда его привезли. Он не мог уйти в милицейской форме. Это было бы слишком подозрительно.

У него было время, чтобы спланировать свой побег, даже если это означало, что ему придется самостоятельно вытащить катетер и капельницу и пробиться наружу. Он мог только надеяться, что восстановит достаточно сил, чтобы сделать это. Он еще не знал, куда ему идти и что делать. В голове у него было ясно только одно: избавить мир от Кента Стила теперь было не только его судьбой.

Теперь это было необходимостью.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

"Привет." Мария дважды щелкнула пальцами перед его лицом. «Земля в Кент».

Он моргнул. "Извини. Я просто подумал.

— Пенни за твои мысли?

Он долго молчал. «Люди все еще умирали, Мария. Мы старались изо всех сил, делали все, что могли, и люди все равно умирали».

Они вдвоем сидели друг напротив друга в конференц-зале в штаб-квартире ЦРУ в Цюрихе, ожидая Картрайта и подведения итогов. Первое, что сделал Рид по возвращении в штаб-квартиру, это подключился к секретной линии в конспиративную квартиру и убедился, что с его девочками все в порядке. Несмотря на то, что он находился в нескольких тысячах миль от экономического форума и взрыва, этот опыт потряс его. Амон почти победил.

Но его дочери были в безопасности, если не немного поражены салонной лихорадкой и страстно желали вернуться домой. Впервые с тех пор, как он исчез из дома в Нью-Йорке, Рид смог честно пообещать им, что он в безопасности и скоро вернется к ним домой.

Остаток предыдущего дня и ночь Мария провела в больнице. После того, как ее рану обработали и ей сделали переливание крови, ее состояние было признано достаточным для выписки, хотя следующие две недели ее правая рука будет на перевязи.

Она перегнулась через стол и взяла его руку в свою. — Ты прав, — сказала она, — люди все равно умирали. И не только в Давосе. Мы потеряли друзей. Невинные прохожие попали под перекрестный огонь. К сожалению, Кент, это работа. Пока есть такие люди, как Амон, готовые делать ужасные вещи, чтобы попытаться навязать свою волю, люди будут умирать. Как бы цинично это ни звучало, положить этому конец — слишком идеалистическая цель. Наша работа заключается в том, чтобы контролировать его, подавлять и делать все возможное, чтобы предотвратить его, когда это возможно. Иногда… это просто невозможно».

Он ухмыльнулся. "Забавный. Я принял тебя за женщину с наполовину полным стаканом. Его улыбка исчезла. «В это время на прошлой неделе я никогда бы не подумал, что буду готов для такой работы. Я все еще не совсем уверен». Он вздохнул. «Думаю, меня ждет долгий путь. Я многого не помню».

— Может быть, это не так уж и плохо, — предположила Мария. «Может быть, без некоторых из этих воспоминаний вы сможете стать новым человеком. Может быть, вы сможете стать лучшими частями Кента и всеми лучшими частями Рида.

"Ага. Может быть." Рид улыбнулся. — И ни на секунду не думай, что я забыл, о чем ты говорил наверху на колокольне.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — застенчиво сказала она.

"Нет? Мне нужно освежить твою память?..»

Она усмехнулась. — Я задерживал террориста, Кент. Это называется уловка. Раньше ты знал, что это значит.

— Да, и, видимо, раньше ты любил меня.

Мария густо покраснела. «Я… да. Может быть. Хотя я думаю… я думаю, что тогда мы оба были разными людьми.

— Ага, — тихо согласился он. Напряжение в воздухе нарастало, поэтому он быстро сменил тему. — Но больше никаких секретов, хорошо? Не между нами. Думаю, я могу с уверенностью сказать, что помимо моих девочек, вы можете быть единственным человеком в мире, которому я могу доверять. Я бы хотел, чтобы так и осталось».

"Согласованный." Мария вздрогнула. — Но… могу я выдать еще один маленький секрет?

Рид ухмыльнулся. "Что теперь?"

Она полезла в задний карман и вытащила сложенный белый конверт. — Я не говорил тебе об этом раньше, потому что не был уверен, что ты говоришь правду. А потом мы расстались, а потом… ну, вы знаете.

"Что это такое?"

«Несколько недель назад это пришло по почте на конспиративную квартиру в Риме. Его прислал Алан Рейдиггер. Он не знал, что я был там». Она подтолкнула к нему конверт через стол. "Это ваше. Я не открывал его».

Рид развернул конверт. И действительно, оно было адресовано ему — на лицевой стороне было написано c/o Reid Lawson вместе с адресом квартиры в Риме. Он перевернул его и увидел, что на заднем клапане было шесть слов, аккуратно написанных маленькими буквами: На случай моей смерти.

Мария была права. Конверт все еще был запечатан.

«Держу пари, вы можете найти там несколько ответов», — сказала она.

Рид повертел конверт в руках. Он очень хотел получить ответы, но в то же время не был уверен, что они ему понравятся. Было ощущение, что сейчас не время открывать его, не здесь, в конференц-зале.

Он не был уверен, что это когда-нибудь будет подходящим временем.

Дверь распахнулась, и вошел заместитель директора Картрайт с коричневой папкой. Рид сложил конверт и сунул в карман. Позже , подумал он.

— Агенты, — натянуто поздоровался Картрайт. «Сегодня мы сделали хорошее дело». Даже когда он сказал это, он не выглядел довольным.

Мария нахмурилась. — Вы посылаете смешанные сигналы, сэр.

«Все еще много путаницы, — сказал Картрайт. «Многие люди хотят задать вам много вопросов. Не только ЦРУ, но и Министерство внутренних дел, правительство Швейцарии, Совет национальной безопасности, возможно, даже Интерпол. Самое важное, что мы можем сделать прямо сейчас, — это быть полностью честными в отношении событий последних пяти дней».

Оба агента согласно кивнули.

— Есть еще, — сказал Картрайт. «У меня есть веские основания полагать, что кротом в ЦРУ является Стив Болтон».

Это имя почти не произвело на Рида никакого впечатления — он только случайно услышал его как еще один сотрудник ЦРУ, — но Мария резко подняла глаза. "Как ты можешь знать?" она спросила.

«У меня были подозрения раньше, когда мы послали Карвера и Ватсона за вашими девочками, — объяснил Картрайт. «Болтон был единственным, кому я рассказал, а террорист представился агентом Ватсоном. Но я не действовал на это; Я не был уверен, и такое обвинение с таким малым количеством доказательств плохо отразилось бы на мне, если бы оно было неправдой. Он покачал головой. «Тогда я должен был пойти на поводу у своего инстинкта».

— Еще не поздно… — предложила Мария.

«Болтон пропал», — сказал им заместитель директора. «Он пошел на обед как раз перед нападением на Давос и не вернулся. Его сотовый телефон был найден в квартале от бара, который ему нравился. Его никто не видел и не слышал».

— Тогда все, — сказал Рид. «Если он снабжал их информацией, то утечки должны прекратиться».

— Мы можем только надеяться, Зеро. Заместитель директора покачал головой. «Мне бы очень хотелось считать сегодняшнюю победу — и во всех смыслах так и было. Но у нас все еще могут быть проблемы в агентстве, а Амон все еще там».

— Верно, — согласился Рид, — но Амон допустил фатальную ошибку. Он повернулся к Марии. «Помнишь аналогию в Риме с их цепью? Кто-то слева, а кто-то справа? Мы разорвали их цепь. У нас есть бомбардировщик, немецкий врач и настоящий шейх. Раис мертв, как и египтянин. Они нарушены. Я не знаю, как долго это продлится, но, надеюсь, достаточно долго, чтобы мы могли на них наброситься».

"Нас?" — спросила Мария.

Рид прикусил губу. После всего, что произошло, он даже не думал о том, что будет дальше. Странно, подумал он, что его инстинкт подсказывал продолжать, продолжать идти. Если бы он задумался об этом хотя бы на мгновение, все, чего он действительно хотел, это вернуться домой к своим дочерям.

«Йоханссон, не могли бы вы дать нам минуту?» — спросил Картрайт.

"Конечно." Мария встала и вышла из конференц-зала.

Как только она ушла, заместитель директора заняла свое место напротив Рида. Он положил коричневую папку между ними и сложил на ней руки.

«Я не люблю придираться к словам, — сказал он. — Вас уже восстановили по этому делу. Я разговаривал с директорами Малленом и Хиллисом, и в свете того, что вы сделали, мы можем оставить это восстановление в силе — в ожидании психологической экспертизы, МРТ и нескольких других анализов. Ты мог бы вернуться полноценным. Картрайт на мгновение задумался. — Или ты мог бы не делать этого. Он постучал по коричневой папке указательным пальцем. «Вот ваш полный отчет по этому делу. Как только этот бардак будет улажен, файлы Зеро должны куда-то отправиться. Либо архивы… либо активная база данных.

Рид долго молчал. Он отчаянно скучал по своей спокойной жизни с девушками, их игровым вечерам, лекциям и занятиям… но, с другой стороны, он тосковал по азарту погони, по ощущению холодного оружия в руке и по полученному возбуждению. от отдачи ружья.

«Спасибо, — сказал Рид, — но, думаю, мне нужно время. Я не уверен, готов ли я к этому. Мне все еще нужно понять, кто я».

Картрайт усмехнулся. — Ты еще не понял этого? Заместитель директора наклонился вперед. — Не обманывай себя, думая, что ты большая загадка, Зеро. Это довольно просто. Вы Рид Лоусон. Вы родились как Рейд Лоусон. Это не псевдоним. Вот почему мы так и не нашли вас в нашем расследовании после вашей предполагаемой смерти; мы думали, что вы достаточно умны, чтобы не использовать свое настоящее имя. Кто бы это сделал? Оказывается, ты все это время прятался у всех на виду.

Рид почувствовал, как его захлестнула волна облегчения. Это был Рид Лоусон. Его женой была Кейт Лоусон. Его детьми были Майя и Сара Лоусон. Вот кем они были, кем был он.

— Но вы также Кент Стил, — сказал Картрайт. «Да, это псевдоним, созданный для твоей защиты, но он ничуть не меньше того, кем ты являешься».

Рид кивнул. "Я понимаю. Но пока я не восстановлю свои воспоминания и не разберусь с ними, мне все еще кажется, что есть сторона Рида и сторона Кента. Мой мозг немного запутался».

— У нас… может быть есть парень, который может помочь, — задумчиво сказал заместитель директора. — Он… ну, я не знаю, как его описать. Он технарь — по крайней мере, это описание его работы — но он очень умный. Тоже немного странно, но гениально. Я знаю, что мы говорим о твоей голове, но если кто-то и мог это понять, так это он. Если ты вернешься, ты сможешь посидеть с ним. Может быть, он сможет пролить свет на то, что происходит у вас на чердаке. Когда Рид замолчал, он продолжил: «Подождите некоторое время. Разберись. Но не слишком долго. Это предложение не будет действовать вечно, и мне бы очень не хотелось терять такого актива, как ты.

Рид ухмыльнулся. — Вчера вы сказали директору Хиллису, что меня взломали.

Картрайт пожал плечами. — Да, я думаю, что иногда могу ошибаться. Он встал и застегнул пиджак. — Ну же, Зеро. У тебя есть много вопросов, на которые нужно ответить, прежде чем мы сможем отвезти тебя домой к твоим девочкам.

— Ноль, — задумчиво повторил Рид. — Думаю, я тоже такой.

— Да, — согласился Картрайт. «Неважно, под каким именем вы ходите или кем вас считают, вы всегда будете агентом Зеро. Никто, кроме горстки людей, не узнает, что вы сегодня сделали. Ты делал это раньше, и никто не знал. Если ты сделаешь это снова, об этом тоже никто не узнает. Это часть работы. Ноль — это ничто, никто. Зеро — призрак». Положив руку на дверь, он тихо добавил: «Я полагаю, что мы все такие».


ЭПИЛОГ

Через три дня после взрыва в Давосе самолет Cessna Citation X совершил трансатлантический рейс из аэропорта Цюриха в международный аэропорт имени Даллеса в Вирджинии. Внутри самолета Рид нетерпеливо барабанил пальцами по кожаному подлокотнику. Последние несколько дней были изнурительными, казалось бы, бесконечными часами совещаний, встреч, разборов полетов, повторения и пересказа его истории снова и снова для разных мужчин в костюмах, чьи лица и имена через некоторое время слились воедино.

Но он, наконец, собирался домой.

— Кент, ты в порядке? Мария села рядом с ним через узкий проход. — Ты выглядишь как ребенок, ожидающий рождественского утра.

"Ага." Он улыбнулся. "У меня все отлично. Я просто рад снова их увидеть». Даже максимальной скорости «Цессны» в семьсот миль в час было недостаточно, чтобы доставить его домой к своим девушкам, и теперь, когда они были почти на месте, его нетерпение росло в геометрической прогрессии. «Знаете, это забавно, — размышлял он. — Вообще-то я немного… нервничаю. Такое ощущение, что это было так давно».

Мария ухмыльнулась. Она открыла было рот, чтобы ответить, но зазвонил мобильный. — Это мой папа, — сказала она. «Наверное, интересно, насколько мы близки. Прошу прощения." Она поднялась со своего места и подошла к задней части салона, чтобы ответить. "Привет, пап. Да, почти дома…»

Пальцы Рида снова забарабанили по подлокотнику. Он даже не заметил, как его левое колено подпрыгнуло в предвкушении. Мне нужно расслабиться , сказал он себе. Он схватил лежавшую у его ног черную нейлоновую сумку — ХОРОШУЮ сумку Райдиггера — и дернул ее, потянувшись за бутылкой воды, которую он спрятал внутри.

Его пальцы задели что-то еще. Это был все еще запечатанный конверт, адресованный ему от Алана, с пометкой на случай его смерти.

Рид еще не открывал ее. Столько всего произошло, и… и, если быть честным с самим собой, это было оправданием. Он с некоторым трепетом читал ее содержимое. Он беспокоился, что может узнать что-то о своем прошлом, о чем позже пожалеет. Он также хотел побыть один, когда читал ее, а последние несколько дней были вихрем активности.

Он слышал, как Мария неподалеку от него разговаривала со своим отцом, рассказывая о встречах и конференциях, которые у них были, и знал, что у него есть время для себя.

Больше никаких оправданий , он думал. Нет времени лучше настоящего.

Он просунул большой палец под клапан и разорвал конверт.

Он не был уверен, чего ожидал, но был немного удивлен, обнаружив в конверте только один лист бумаги, а на нем довольно короткое, аккуратно написанное письмо знакомым почерком, тем же почерком, который он когда-то видел. ранее в записке, которую он нашел в паспорте Рейдиггера.

Привет Зеро , — начиналось письмо.

Если вы читаете это, я, вероятно, мертв (или, может быть, вы просто очень нетерпеливы). В любом случае, это означает, что вы добрались до конспиративной квартиры, а это значит, что дела, вероятно, пошли нам наперекосяк. Я сожалею о том, что. Я хочу, чтобы вы знали, что я делал только то, что считал нужным.

Прежде чем вы прочтете остальную часть этого, мне нужно, чтобы вы кое-что вспомнили. Мне нужно, чтобы вы помнили мост Гогенцоллернов. Док сказал, что если глушитель когда-нибудь будет удален, произнесение этого вслух должно помочь восстановить память, так что вперед. Дайте ему вихрь. Тогда, возможно, остальная часть этого письма будет иметь немного больше смысла.

Рид моргнул, глядя на страницу несколько секунд. Он знал Гогенцоллернов; это был железнодорожный мост в Германии через реку Рейн. Он был открыт в 1911 году кайзером Вильгельмом. Он знал факты, но не знал значения.

— Мост Гогенцоллернов, — пробормотал он вслух.

В голове мгновенно пронеслось видение.

Сейчас ночь. Вы стоите на тропинке моста, прислонившись к перилам и глядя вниз на темноту бурлящей внизу реки. Падение с высоты восьмидесяти футов, безусловно, нанесло бы травму, а возможно, и убило бы среднестатистическому человеку. Но не ты.

Если только.

Шаги приближаются. Ты медленно поднимаешь взгляд, ничуть не удивившись, увидев приближающегося Алана Рейдиггера. Он осторожен, двигается медленно, настороженно.

— Привет, Зеро, — говорит он. Он пытается казаться веселым, но его голос натянут. — Ты был занят.

За его плечом, примерно в пятидесяти ярдах по тропинке, стоит агент Моррис. Алан пришел не один.

— Ты здесь, чтобы убить меня, Алан?

Райдиггер опирается на перила предплечьями, глядя рядом с вами.

— Да, — говорит он.

Это было девятнадцать месяцев назад, как знал Рид, почти сегодня. Это было после смерти Кейт, после порочного веселья Кента, после того, как его снова вызвало ЦРУ, и он решил проигнорировать это. Рейдиггер нашел его в Кёльне, Германия, и подошел к нему на мосту. Он сказал ему, что пришел убить его.

— Да, — сказал он.

Они оба долго стояли молча, глядя на воду.

— Я нашел его, — наконец сказал Кент. «Убийца Амона, за которым я гнался. Его зовут Раис. Я вскрыл его и оставил умирать». Он посмотрел в небо. — Вы знаете, что было дальше?

Рейдиггер знал. — Ничего, — сказал он тихо.

"Это верно. Ничего. Я не чувствовал ничего. Я ничего не получил от этого. Нет удовлетворения. Никакого оправдания. Нет новых лидов. Нет направления. Кент надолго замолчал. «Алан, я зашел слишком далеко. Я не думаю, что есть какой-либо возврат». Он взглянул на своего друга и добавил: «Я предполагал, что агентство пришлет кого-нибудь. Я просто не думал, что это будешь ты.

— Я вызвался добровольцем, — сказал ему Алан. «Если кто-то и собирался это сделать, так это я».

— А Моррис?

— Он здесь для поддержки, если она мне понадобится.

— Не будешь, — заверил его Кент. — Я не буду двигаться против тебя.

Алан вздохнул. — Кент, ты чертовски глуп, ты знаешь это? Вы были ослеплены горем. Ты забыл, что у тебя дома две девушки? Они любят тебя. Их мать только что умерла, а отца они не видели уже несколько недель. Вы им нужны. И, честно говоря, они вам нужны».

Кент снова поднял глаза, на этот раз в замешательстве. — Ты сказал, что пришел сюда, чтобы убить меня.

-- Да, -- сказал Алан, -- в некоторой манере говорить. Я здесь, чтобы убить Кента Стила.

"Я не понимаю."

— Ты говоришь, что пути назад нет, но я не думаю, что это правда, — объяснил Алан. "Слушай меня внимательно. ЦРУ разрабатывает весьма экспериментальное устройство — микрочип, способный подавлять память. Я почти уверен, что смогу заполучить прототип».

«Подавление памяти? Алан, о чем, черт возьми, ты говоришь?

«До того, как я стал полевым агентом, я работал в отделе исследований и разработок. Я видел некоторые вещи. У меня там еще есть друзья. Этот чипс крошечный, не больше рисового зерна. Если я смогу добраться до него, я знаю нейрохирурга в Цюрихе, который установит его без лишних вопросов. Мы можем подавить эти воспоминания, Кент. Вы забудете об убийце и Братстве. Вы забудете, что когда-либо работали на ЦРУ. Вы бы не помнили, что были Зеро. Ты поедешь и будешь жить тихой жизнью со своими девочками где-нибудь. Я многое наметил. Но мне нужна твоя помощь — и, очевидно, твоя голова.

Кент потерял дар речи. Он, конечно, слышал эти истории; легенда гласила, что ЦРУ десятилетиями экспериментировало с человеческим мозгом, но он никогда не видел, чтобы из этого вышло что-то законное. Он всегда списывал это на городской миф.

Но если то, что говорил Райдиггер, было правдой, то… возможно, от всего этого можно было вернуться.

— Тебе придется сказать «да» сейчас, — сказал ему Алан, — потому что я уверен, что через минуту или две Моррис потеряет терпение. Он спустится сюда, и единственное, что у него есть для тебя, — это пуля.

«Что, если это не сработает? Что, если они узнают?»

Рейдиггер слегка усмехнулся. — Не знаю, Кент, — нетерпеливо сказал он. — Как я уже сказал, это экспериментально. А если агентство узнает, то они убьют тебя и, возможно, меня тоже. У нас нет времени заниматься логистикой. Единственная альтернатива — умереть сегодня на этом мосту.

Кент думал о своих девочках. Странно, казалось, что он так давно не думал о них, и вдруг осознал, как сильно они в нем нуждались, как они, вероятно, были напуганы. Он отправил их в Нью-Йорк к сестре Кейт и давно им не звонил. Они нуждались в нем — и он нуждался в них.

— Спасибо, Алан.

"Отблагодаришь позже. Встретимся в Цюрихе. Ты знаешь это место, — сказал Алан. — Тогда есть еще одна вещь.

Алан вытащил пистолет и направил его на Кента. — Мне нужно, чтобы ты упал. Он выстрелил один раз.

Пуля пролетела менее чем в двух дюймах, просвистев так близко к его уху, что он почувствовал легкий ветерок. Кент споткнулся о перила и опрокинулся на борт.

Мост. Тьма. Вода мчится далеко внизу. Ощущение падения…

Рид глубоко вздохнул. Воспоминание было таким ярким, таким ясным, как будто он был здесь. Ему пришлось напомнить себе, что он на «Сессне» по пути в Соединенные Штаты к своим девушкам.

Он коснулся шрама на шее, где с него был сорван подавитель воспоминаний. Он сделал это добровольно для своих девочек и для себя, чтобы положить конец своей саморазрушительной тропе войны. Внезапно слова из записки Рейдиггера, той, которую он нашел в Цюрихе, обрели гораздо больший смысл: если вы читаете это, значит, то, что мы сделали, аукнулось нам в заднице. Я всегда думал, что это возможно, поэтому с тех пор ношу это с собой.

Рейдиггер подозревал, что глушитель не может работать вечно или что кто-нибудь узнает, что Кент Стил все еще там, — и он это планировал. Он рисковал своей жизнью, чтобы помочь своему другу. Он умер за своего друга. И даже после его смерти он продолжал поддерживать жизнь своего друга Зеро.

Рид снова открыл письмо. Ниже триггера памяти моста было еще два абзаца.

надеюсь ты помнишь , — продолжалось письмо, потому что то, что я собираюсь рассказать вам дальше, чрезвычайно важно . Кент, до того, как меня послали, ЦРУ хотело заполучить тебя, но ты не послушал. Это было не только из-за твоей тропы войны. Было что-то еще, что-то, что вы были близки к обнаружению — слишком близко. Я не могу сказать вам, что это было, потому что даже я не знаю. Вы не сказали мне, так что, должно быть, он был тяжелым.

Что бы это ни было, оно все еще здесь, заперто где-то в вашем мозгу. Если вам это когда-нибудь понадобится, есть способ. Нейрохирурга, установившего имплантат, зовут доктор Гайер. В последний раз он тренировался в Цюрихе. Он может вернуть все, если ты захочешь. Или он мог бы снова подавить их всех, если бы вы захотели это сделать. Выбор ваш. С Богом, Зеро. -Алан

Рид долго смотрел на письмо, еще дважды перечитывая его, прежде чем полностью понял, что Рейдиггер говорит ему. Он мог бы вернуть все это, если бы захотел. Он мог знать все. Или он мог подавить его снова.

Ни один из этих вариантов не был очень привлекательным.

Однажды он подавил воспоминания из отчаяния и необходимости. Он никак не мог вернуться в невежество после всего, что произошло, особенно если это означало угрозу безопасности его дочерей.

Но вспоминать было не менее тревожным вариантом. Если бы он разблокировал все свои воспоминания как Кент Стил, вернулся бы он к тому человеку и вернулся бы к старым привычкам? Прекратит ли существование Рейд Лоусон или личность, которую он развил как Рида?

И больше всего нервировал смутный намек Рейдиггера на «что-то еще». Что-то, к чему он был близок. Что, если он вспомнит что-то, чего не должен был помнить, или что-то опасное, что Кент Стил так отчаянно хотел забыть?

— Хорошо, пап, — услышал он за спиной голос Марии. «Ага, скоро увидимся. Тоже тебя люблю." Когда она закончила разговор, Рид сложил записку и сунул обратно в конверт. Она опустилась на сиденье рядом с ним. "Все в порядке?" — спросила она, заметив конверт в его руке.

"Ага." Он заставил себя улыбнуться. "Все здорово." Его первым побуждением было поделиться с ней письмом, но что-то в глубине души удерживало его от этого. Это было предназначено для него, и ни для кого другого. Кроме того, они только что прошли через ад, чтобы разгадать одну загадку. Не было никакой срочной необходимости запускать новый.

Вместо этого он сказал ей: «Это было прощальное письмо. Я думаю, он знал, что Амон идет по его следу и хочет закрыть дело. Хотел бы я больше помнить о нем; он казался хорошим парнем».

— Лучшее, — тихо согласилась Мария.

Прежде чем засунуть письмо обратно в сумку, он вынул еще кое-что — фотографию, на которой они с Райдиггером стоят перед фонтаном в Риме. Оно было сильно поношено и помято по центру. На снимке они оба улыбались и казались очень непринужденными друг с другом.

Надеюсь, я тебя когда-нибудь вспомню , он думал. Алан был для него лучшим другом, чем он когда-либо мог надеяться стать взамен, и он хотел чтить память этого человека как можно лучше. Он сунул фотографию в конверт вместе с письмом и сунул обратно в сумку.

Интерком ожил, когда пилот объявил: «Мы приземлимся через несколько минут. Пристегнитесь, агенты.

С этим кратким заявлением рвение внезапно вернулось, и Рид забыл о письме. Через несколько минут он снова увидит своих девочек.

Он откашлялся, когда самолет начал снижаться. — Значит, ты собираешься вернуться в Балтимор?

"Ага. Пока, до следующего задания». Она улыбнулась. «Это будет хорошо. Я давно не был дома. А вы? Тебе уже сказали, куда ты направляешься?

Директор Маллен сообщил ему, что независимо от того, примет он их предложение или нет, ЦРУ переселит его и его девочек. Другие члены Амона могли знать его адрес в Нью-Йорке и не хотели рисковать.

— Александрия, — сказал он ей. — Я займу должность помощника в Джорджтауне.

— Вирджиния, да? Она пожала плечами. — Знаешь, это всего в часе езды от меня.

Он улыбнулся. «Я, э… да. Это близко. Он посмотрел на ее серые глаза, на ее живую улыбку. Теперь она была ему более знакома, и не только из-за того, через что они прошли за последние несколько дней. Это было похоже на воссоединение с другом детства после десятилетий разлуки; воспоминания были смутными, может быть, даже потерянными, но была близость, родство — может быть, даже больше. Что-то граничащее с интимностью.

Она хотела, чтобы он сказал больше, он мог сказать. Просто спроси ее , его мозг ткнул его рот.

— Было бы, гм, приятно снова увидеть вас, — предложил он.

Она перегнулась через проход и поцеловала его, недолго, но многозначительно. Ее губы казались манящими и знакомыми рядом с его.

— Определенно было бы неплохо, — застенчиво сказал он.

— И, э-э… — Она на мгновение замолчала. — Я знаю, что у тебя много дел и забота о двух девочках. Но было бы хорошо, если бы ты вернулся.

Рид посмотрел в пол и кивнул. Она была права; ему нужно было многое сделать и о многом подумать. Но в данный момент он думал только об одном — нет, о двух вещах, и в этот самый момент они оба были на заднем сиденье черного автомобиля, направляясь в аэропорт, чтобы поприветствовать его. Будет время взвесить варианты и разобраться во всем позже.

Пора было идти домой.

*

Майя даже не заметила, как ее левое колено подпрыгивало в предвкушении. Она сидела за агентами Карвером и Ватсоном на заднем сиденье элегантного черного роскошного седана, а ее сестра рядом с ней, когда они ехали по асфальту небольшой взлетно-посадочной полосы в Даллесе. Параллельно им ехала вторая черная машина; она понятия не имела, кто мог быть в этом, и окна были затонированы так, что ничего не было видно. Но это не имело значения. Они собирались увидеть своего отца, а затем, наконец, вернуться домой.

— Ты взволнован, Писк? — спросила она сестру.

Сара широко улыбнулась и нетерпеливо кивнула. Если на ее младшую сестру и повлияли события прошлой недели, она этого не показала. Она была стойкой — и она не видела того, что видела Майя.

В основном молчаливый агент Карвер вел машину, а Ватсон сидела впереди на пассажирском сиденье. Он был очень добр к ним в последние несколько дней, которые они провели в конспиративной квартире. Он следил за тем, чтобы они были хорошо накормлены и имели все необходимое. По общему признанию, Майя немного сошла с ума в конспиративной квартире. Они должны были соблюдать правила запрета мобильных телефонов, компьютеров и планшетов. К счастью, там был телевизор, а это означало, что она могла смотреть новости.

Майя не упустила из виду, что два крупных международных события, сначала ложная тревога на зимних Олимпийских играх, а затем взрыв в Давосе, произошли в один и тот же день, и что уже на следующий день их отец объявил о своем возвращении домой.

Этот факт, в сочетании с убежищем, вооруженной охраной, двумя мужчинами, которые напали на них на променаде, и почетным титулом Уотсона «Агент», означал, что Майя составила довольно хорошее представление о том, что ее отец мог быть похищен. для. По крайней мере, она верила, что знает, но не пыталась озвучить это или даже задать какие-либо вопросы. Она была достаточно умна, чтобы понимать, что ни один из мужчин, защищающих их, не даст ей честного ответа.

Однако единственный вывод, к которому она окончательно пришла за время, проведенное в конспиративной квартире, заключался в том, что с ней не все в порядке. Ее чуть не похитили, ей угрожали оружием, ей приставили нож к горлу, и она стала свидетельницей того, как двое мужчин и невинная женщина были застрелены.

Несмотря на то, как она ликовала по поводу того, что ее отец вернется домой живым и здоровым, кое-что им предстояло обсудить. Она чувствовала, что он многим ей обязан.

— Эй, взгляните! Агент Ватсон указал вверх через ветровое стекло, когда с неба к ним спускался небольшой белый двухмоторный реактивный самолет.

Сара вытянула шею, и ее улыбка стала шире. — Это он?

— Это он, — подтвердил Ватсон.

Майя почувствовала, как по ее позвоночнику пробежала волна нервного возбуждения. Колеса «Сессны» мягко приземлились в нескольких сотнях ярдов от них, и она вырулила на небольшое расстояние по взлетно-посадочной полосе. Два черных седана замедлили ход, приближаясь к самолету.

Дверь распахнулась изнутри, и мужчина в белой форменной рубашке — предположительно, пилот — спустился по короткой стальной лестнице, когда агент Карвер остановил машину и припарковался.

Сначала никто не вышел. Ни одна из девушек не двинулась со своих мест, хотя Сара беспокойно ерзала. Затем дверной проем заполнил силуэт… но это был не их отец. Это была женщина — высокая, сногсшибательная женщина со светлыми волосами, ниспадающими каскадом на плечи, и, как ни странно, с правой рукой на белой перевязи. Она вышла из самолета и быстро зашагала к другой ожидающей черной машине. Она открыла заднюю дверь со стороны пассажира, но перед тем, как сесть в машину, взглянула на их машину и тепло улыбнулась. Майя не думала, что женщина могла видеть за тонированными окнами, не так ли?

Затем она села, закрыла дверь, и почти сразу же уехала другая черная машина. Майя была так сбита с толку красивой женщиной и ее странной улыбкой, что даже не заметила другого пассажира, выходящего из самолета, пока Сара внезапно не хлопнула ее по плечу и не указала.

— Майя, смотри! — практически закричала она. Сара повернулась к агенту Ватсон. "Можем мы…?"

"Конечно." Ватсон ухмыльнулся. "Чего же ты ждешь?"

Девушки выскочили из машины, оставив обе задние двери открытыми, и побежали к нему.

"Папочка!" Сара прыгнула в его объятия, и он поймал ее, крепко сжал и раскачивал взад-вперед.

— Боже, как приятно снова обнять тебя, — сказал он приглушенным голосом, уткнувшись щекой в ее волосы. Он держал Сару несколько секунд, а затем опустил ее и повернулся к Майе.

Его широкая улыбка исчезла.

Она побежала за ним, как и ее сестра, но остановилась в нескольких шагах от него и просто смотрела. За последние несколько дней она провела много времени, представляя, на что может быть похоже их воссоединение, особенно ночью, когда она пыталась заснуть. Иногда она мечтала об этом. Но она никак не ожидала этого.

Одна сторона его лица была сильно ушиблена, глаз все еще был багровым и опухшим. На лбу у него была повязка в виде бабочки, а на шее — побольше. Он явно хромал на одно колено, а его левая рука была обернута толстой, похожей на рукавицу, марлей.

Выражение его лица ослабло. Он точно знал, о чем она думает. — Майя… — начал он.

Он явно был в опасности, а это означало, что они тоже были в реальной опасности. Реальность этого, его бинты, синяки и хромота, сильно поразили ее.

Она пыталась сдержать слезы, но не смогла. Все ее эмоции выплеснулись на поверхность, все сразу — не только ее радость от того, что она увидела своего отца живым, но и ее тревога, увидев его в таком состоянии, страх, который она подавила, чтобы сохранить свою сестру в безопасности, ужас. увидеть сцену на променаде. Все это произошло, как прорвавшаяся плотина, как будто ее мозг решил, что наконец-то можно смягчиться, и слезы потекли обильно.

Отец заключил ее в объятия и прижал к себе. Он ничего не сказал — в этом не было необходимости. Он просто держал ее, пока она рыдала у него на плече.

— Эй, — сказал он наконец. Его голос надломился. "Теперь я здесь." Он снова сжал ее и сказал: «Все будет хорошо».

Она хотела сказать ему, что это не хорошо, что это никогда не будет хорошо… но прямо сейчас, в тот момент, казалось, что это почти могло бы быть.

Майя всхлипнула и сделала шаг назад, чтобы вытереть глаза. Она немного посмеялась над собой — она всегда стеснялась плакать перед кем-либо, даже перед отцом.

«Нам есть о чем поговорить», — сказала она.

— Ага, — согласился он. "Мы делаем."

Отец одной рукой обнял ее, другой Сару, и они втроем направились к ожидающей машине. Куда-то в сторону дома.


ТЕПЕРЬ ДОСТУПЕН ДЛЯ ПРЕДЗАКАЗА!


ЦЕЛЬ НОЛЬ

(Шпионский триллер «Агент Стил» — Книга №2)


«Один из лучших триллеров, которые я читал в этом году».

--Книги и обзоры фильмов (любые необходимые средства)

В этом продолжении книги №1 (АГЕНТ НОЛЬ) из шпионской серии «Агент Ноль» «ЦЕЛЬ НОЛЬ» (книга №2) отправляет нас в еще одну дикую, насыщенную событиями поездку по Европе, когда элитный агент ЦРУ Кент Стил призван остановить биологическую оружие, прежде чем оно опустошит мир, и все это время борется со своей собственной потерей памяти.

Жизнь Кента лишь ненадолго возвращается в нормальное русло, прежде чем он оказывается вызванным ЦРУ, чтобы выследить террористов и остановить еще один международный кризис, еще более разрушительный, чем предыдущий. Тем не менее, с убийцей, преследующим его, с заговором внутри, кротами вокруг него и с любовницей, которой он едва может доверять, Кент обречен на провал.

Тем не менее, его память быстро возвращается, а вместе с ней и вспыхивает секреты того, кем он был, что он обнаружил и почему они преследуют его. Он понимает, что его собственная личность может быть самым опасным секретом из всех.

TARGET ZERO — шпионский триллер, который заставит вас листать страницы до поздней ночи.

«Триллер в лучшем виде».

--Midwest Book Review (о любых необходимых средствах )

Также доступна бестселлер Джека Марса из серии «ТРИЛЛЕР ЛЮКА СТОУНА» (7 книг), которая начинается с книги «Любые средства необходимы» (книга №1), которую можно бесплатно загрузить и получить более 800 пятизвездочных отзывов!


ЦЕЛЬ НОЛЬ

(Шпионский триллер «Агент Стил» — Книга №2)


Джек Марс


Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из трех книг (и их количество растет); и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из шести книг (и их число продолжает расти).

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (книга №1), который имеет более 800 пятизвездочных отзывов, доступен для бесплатной загрузки на Amazon!

Джек любит слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, подключиться к Facebook и Twitter и оставаться на связи!


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)


ОБМАНЫВАНИЕ НОЛЬ

(ШПИОНСКИЙ ТРИЛЛЕР «АГЕНТ НУЛЬ» — КНИГА 8)


ДЖЕК МАРС


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из трех книг (и их количество растет); и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из десяти книг (и их число продолжает расти).

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com , чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!

Copyright No 2020, Джек Марс. Все права защищены. За исключением случаев, разрешенных Законом США об авторском праве от 1976 г., никакая часть данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме и любыми средствами, а также сохранена в базе данных или поисковой системе без предварительного разрешения автора. Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, приобретите дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, но не купили ее или она была куплена не только для вашего пользования, пожалуйста, верните ее и купите собственную копию. Спасибо за уважение к труду этого автора. Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, совершенно случайно.

Изображение куртки Авторское право принадлежит oHyperblaster, используется по лицензии Shutterstock.com.


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ПЕРВИЧНАЯ СЛАВА (Книга №4)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)

УБИЙЦА НОЛЬ (Книга №7)

ПРИВЛЕЧКА НОЛЬ (Книга №8)

В погоне за нулем (Книга №9)

МЕСТЬ НОЛЬ (Книга №10)

НОЛЬ НОЛЬ (Книга №11)


Агент Зеро - Краткое изложение книги 7 (резюме)

Вынужденный вернуться на службу в агентство, агент ЦРУ Кент Стил выходит на след таинственного ультразвукового оружия, преследуя радикальную группу с неизвестными целями и обладая бесшумной, но смертоносной машиной, которую почти невозможно отследить. Однако новые воспоминания терзают его разум старыми секретами. Хотя агент Зеро и мучается своим мрачным прошлым, он должен ставить безопасность миллионов превыше всего, хотя для него может быть уже слишком поздно спасать себя.

Агент Зеро : во время преследования группы повстанцев, ответственной за ультразвуковые атаки в Соединенных Штатах, старые воспоминания из призрачного прошлого Зеро всплыли на поверхность в виде убийств, которые он совершил в начале своей карьеры в ЦРУ. Неуверенный в том, были ли они реальными или выдуманными, Зеро обратился за помощью к швейцарскому неврологу доктору Гайеру, который поставил мрачный диагноз: ухудшение в мозгу Зеро было очевидным, и хотя скорость, с которой это будет происходить, неясна, Гайер считает, что в конечном итоге это убьет. ему. Зеро держал эту новость при себе, решив вместо этого прожить оставшуюся жизнь в полной мере со своими дочерьми и возродившимися отношениями с Марией.

Мария Йоханссон: Невзирая на приказы ЦРУ и президента, Мария ушла с поста заместителя директора и вернулась на пост специального агента. По собственному признанию Зеро, она знает о недавних проблемах с памятью, которые у него были, а также о том, что он воспринимал прошлое как убийцу.

Майя Лоусон : после попытки нападения трех мальчиков в раздевалке Вест-Пойнта Майя покинула военную академию, но не раньше, чем узнала, что ее младшая сестра Сара пропала из реабилитационного центра, в который ее отправили. Майя спасла ее из-под дощатого настила всего за несколько минут до попытки торговли людьми и вернула домой. Майя борется за то, чтобы примирить очевидную тьму внутри себя и понять, является ли путь, который она выбрала, лучшим для нее.

Сара Лоусон: Все еще борясь со своей наркозависимостью, Сара была помещена в реабилитационный центр в Вирджиния-Бич своим отцом. Она сбежала в свою первую ночь там и, когда ее зависимость взяла верх над ней, отбросила осторожность в сторону в поисках лекарства. После ужасного инцидента, связанного с торговлей людьми под променадом, Сара была спасена Майей и Аланом Рейдиггерами и доставлена домой.

Миша: Единственный выживший из повстанческой группы, стоящей за ультразвуковыми атаками, Миша - двенадцатилетняя русская девочка, которую с самого раннего возраста подвергали идеологической обработке и обучали шпиону и убийце. Зеро и Мария задержали ее и передали ЦРУ для задержания.

Президент Джонатан Ратледж: бывший спикер палаты занял пост в Овальном кабинете после импичмента его предшественников. Хотя он подумывал об уходе в отставку, Ратледж, поддержанный настойчивостью Зеро, решил остаться на своем посту и делать все, что в его силах.

СОДЕРЖАНИЕ

ПРОЛОГ

ГЛАВА ОДИН

ГЛАВА ВТОРАЯ

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ЭПИЛОГ


ПРОЛОГ


Сам корабль был современным произведением искусства.

Шестнадцать метров от носа до кормы, он был способен с комфортом разместить до четырнадцати душ, при этом для эффективного управления экипажем требовалось всего три человека. Двойные бортовые двигатели двойной калибровки, объединенные мощностью четырнадцать сотен лошадиных сил и максимальной скоростью двести сорок километров в час. Технология малозаметности сделала ее практически невидимой для радаров, гидролокаторов, инфракрасного излучения и почти всех форм электромагнитного обнаружения. Ее корпус был обернут отражающим покрытием, которое, если смотреть на нее вблизи, отбрасывало серебристый оттенок, который казался почти жидким, имитируя отлив воды, в котором она сидела с низкой посадкой, когда отдыхала. Но с любого расстояния примерно в триста метров или больше она казалась не более чем туманным пятном; возможно, рябь тепла, отражение от океана или обман невооруженного глаза.

Именно по этой причине ее окрестили Банджаг-Им , или в транслитерации с ее родного корейского языка на английский, общий язык разнообразной команды, ее звали просто Глиммер .

Тем не менее, несмотря на все инструменты и приспособления Глиммер , она по-прежнему была просто судном — не только в морском смысле, но и в буквальном смысле — вместилищем, способом перевозки гораздо большего сокровища. Подобно позолоченному сундуку или декоративной шкатулке с драгоценностями, то, что Глиммер держала в своем животе, скрытое в изогнутых ребрах корпуса, под автоматическим алюминиевым люком и установленное на гидравлическом подъемнике, было подлинным шедевром, выдающимся произведением тех, кто хранила ее тайну.

Пак Ын Хо считал, что ему невероятно повезло, что его считают одним из них. В свои двадцать девять лет он был самым молодым членом экипажа почти на десять лет, но его работа в области теоретической плазменной баллистики была незаменима для проекта — и на сегодняшний день она больше не будет носить теоретического характера. От этой мысли у него прямо закружилась голова, хотя он изо всех сил старался это скрыть и сохранить серьезность своих коллег. Ему пришлось признать, хотя бы самому себе, что изначально его интерес к этой области был вызван видеоиграми. Внешне он мог часами восторгаться влиянием научной фантастики на приложения реального мира — сотовые телефоны, сенсорные экраны, виртуальную реальность, искусственный интеллект, даже энергетические напитки — все эти несбыточные мечты, которые упорно пытались стать научным фактом.

Его порекомендовал его наставник, доктор Ли из Сеульского университета, и в течение первых нескольких месяцев Ын Хо почти не представлял, над чем он на самом деле работает, помимо желаемой полезной нагрузки и, совершенно очевидно, из-за характера его исследования, что это было оружие. В конце концов исследования должны были собраться вместе, и были созваны различные инженеры, которые участвовали в сверхсекретных усилиях.

Ын Хо позже обнаружил, что только два человека были полностью посвящены в детали с самого начала: генерал из Министерства национальной обороны и высокопоставленный политик, близкий к президенту, оба из правительства того, что он назвал Хангук (латинизированный с его родного языка в Корею , если они говорили по-английски), страна, которую западный мир называл Южной Кореей. Ын-хо не встречал ни одного из этих мужчин, и они не были на борту « Глиммер» , когда она совершала свое первое путешествие, а Пак Ын-хо был одним из двенадцати, которые в настоящее время находились на ее борту.

Это была привилегия, о которой лишь крошечная часть его сожалела.

Почти за три часа до этого они отошли от юго-западного берега, в те странные часы, которые, в зависимости от перспективы, можно было принять за очень поздний вечер или очень раннее утро. Глиммер _ Домом, а в порту, был сельский водопропускной канал на участке каменистого пляжа, окруженный знаками опасности, предупреждающими путешественников о том, что этот район усеян неразорвавшимися минами времен Корейской войны (что, конечно, не соответствовало действительности). Под покровом ночи двенадцать из них поднялись на борт чудо-корабля и повели его в северную часть Тихого океана, сохраняя невпечатляющую скорость первые восемьдесят километров. Глиммер было действительно невозможно обнаружить, но они не рисковали, когда дело касалось спутникового наблюдения США или их соседей-шпионов на севере, страны, которая все еще называла себя Чосон.

Частью, о которой Ын Хо немного сожалел, был не час или обстоятельства, а скорее время года; Начало февраля было достаточно холодным, а на берегу океана было откровенно горько. Ветер легко скользнул по обтекаемому корпусу корабля и яростно впился в Ын Хо. Случайные брызги ледяной морской слюны обжигали его щеки. Внутренние двигатели были ошеломляюще тихими, под его ногами скорее гудело, чем слышно, хотя частично это можно было приписать капюшону его пуховой куртки, натянутому на голову и туго затянутому вокруг лица.

И хотя двигатели в основном работали тихо, экипаж оставался угрюмым и молчаливым, как будто экскурсия требовала какого-то почтения. Среди них были исследователи, эксперты, доктора различных наук, о которых Ын Хо не мог и догадаться, и ему было запрещено спрашивать. Даже их полные личности не были известны друг другу; Ын-хо был известен своим одиннадцати товарищам только как «Пак», англизированное произношение которого в его некорейских когортах немного раздражало его. На его родном языке это имя произносилось скорее как «Бахк».

Тем не менее, он не удосужился их исправить.

Слева от него на мягком сиденье рядом с магазином Глиммер . Стерн был человеком, известным ему как Сун, коллегой-корейским исследователем, которого Ын Хо мог принять за плотника или какого-то другого торговца, судя по мозолистым состояниям его пальцев и суставов. Справа от него был европеец с квадратным, чисто выбритым подбородком и песочного цвета волосами, безукоризненно разделенными на пробор и так напомаженными, что даже морозный ветер не трепал их. Возраст европейца было трудно определить; ему могло быть закаленное тридцать, здоровое сорок или что-то среднее между ними. Говорил он редко, а когда говорил, то тихо. По мнению Ын Хо, он был голландцем.

Но самым примечательным во внешности европейца был угловатый пистолет в кобуре на бедре, матово-черный, плотно застегнутый в подходящую нейлоновую кобуру. Несмотря на то, что он почти буквально сидел на одном из самых мощных и революционных орудий в мире, вид пистолета на бедре мужчины вызывал еще большую тревогу.

«Простите», — спросил Ын-хо сквозь мягко ревущий ветер. Его английский был превосходным; он изучал его с семи лет. "Для чего это?"

Европеец смотрел на него ровно. "Безопасность."

Ах. В конце концов, он не был голландцем. Повышенный голос, необходимый для того, чтобы говорить слышно сквозь ветер, был тяжелым для согласных и, на ухо Ын Хо, звучал по-немецки.

Тем не менее, ответ не был полностью удовлетворительным. Зачем им безопасность здесь, почти в пятистах километрах к юго-востоку от Японии? Никто не знал, что они здесь. Их никто не искал. Глиммер был почти невидим.

Возможно , подумал Ын Хо, на тот случай, если кто-нибудь передумает о том, что мы здесь сделали. Он огляделся так небрежно, как только мог, на красные, потрескавшиеся лица своих коллег. Изменит ли кто-нибудь из них свое мнение, увидев разрушительную силу оружия?

Словно в ответ, вой бортовых двигателей стих, и корабль замедлил ход. Ын Хо почувствовал, как по нему пробежал холодок, который не был вызван ледяной водой или резким ветром. Солнце вставало, окрашивая темную воду в синий цвет и украшая небо розовыми полосами.

«Джентльмены». Человек по имени Ким — только Ким — встал возле носа и обратился ко всем, вытянув ладони в перчатках, а затем повторил фразу по-английски ради их некорейских друзей. Его совиные очки и залысины сделали его настоящим стереотипом ученых-оружейников, которых Ын Хо мог найти в научно-фантастическом романе. «Сегодня знаменательный день. Это кульминация двух лет нашей совместной напряженной работы. Очень жаль, что свидетелями этого события может быть так мало людей. Но будьте уверены, друзья мои, мир запомнит ваши имена».

— Только если эта чертова штука сработает, — проворчал Сан себе под нос.

Ын Хо сдержал смешок.

— Начнем, — сказал Ким. Он кивнул другому, который стоял у сложной контрольной панели из трех человек сразу за кабинетом Глиммер . рулевая колонка и колесо, отделенные от остальной части лодки толстым ветровым стеклом, которое, как Ын Хо знал, было пуленепробиваемым. Мужчина вставил ключ в щель, повернул его и набрал на клавиатуре четырехзначную комбинацию.

Алюминиевые двери в центре корабля с тяжелым жужжанием поднялись, открываясь наружу, как пара дверей Билко. Когда гидравлический подъемник был активирован, раздался более глубокий и звучный гул. Через несколько мгновений оружие поднялось из головы Глиммер . кишки, как ангельское присутствие, дающее о себе знать. Это было прекрасное зрелище.

Даже самые образованные в этом вопросе люди утверждали бы, что плазменный рельсотрон в лучшем случае является предметом теории, в лучшем случае – фантазией, и тем не менее они его построили. Два года круглосуточной работы, разорванные отношения, личная жизнь, оторванная на второй план, некоторые из самых ярких умов как восточного, так и западного мира, а позже откровенно неприличная сумма денег, оружие, которое, как считалось, никогда не существовало. .

В полный рост на гидравлическом подъемнике орудие было примерно на три метра выше корпуса Глиммера . Два параллельных рельса — по сути, «ствол» оружия — были шестиметровой длины, пара сверхпрочных электродов, по которым скользила арматура из ионизированных газоподобных частиц со скоростью, более чем в семь раз превышающей скорость звука. . Эффективная дальность стрельбы рельсотрона, насколько могли судить их прогностические модели, составляла от двухсот сорока до трехсот двадцати километров — или от ста пятидесяти до двухсот миль.

Слова Сун эхом отозвались в голове Ын Хо. Только если эта чертова штука сработает. Конечно, все системы рельсотрона были интегральными, но ему нравилось думать, что его собственная работа над оружием была, пожалуй, самой важной; в конце концов, если бы оружие не могло стрелять плазменным снарядом, оно было бы совершенно бесполезным.

Он не был суеверен, но все же скрестил пальцы на одной руке.

— Вот, — проворчал Сан, протягивая толстый черный бинокль.

Ын Хо принял их кивком. "Где?"

Сун указал, и Ын Хо посмотрел. Он мог просто видеть его там, видимый как расплывчатая форма на все еще восходящем солнце. Мусорная баржа была семидесятиметровой длины и была завалена мусором из Сеула. Он был беспилотным, и несколько тусклых огней по его периметру были единственными предупреждениями, которые кто-либо мог получить, чтобы предотвратить столкновение с ним кораблей. Баржа стояла на якоре здесь три недели назад, именно здесь, в этом месте, специально для этой цели.

До него было всего восемнадцать километров. Сегодняшнее испытание было, так сказать, первым рейсом, не для проверки полного радиуса действия, а для проверки эффективности, прицеливания, мощности — и, как проницательно заметил Сан, эта чертова штука сработала.

— Готов, — сказал Ким.

Рельсотрон с треском ожил. Ын Хо знал, что для подготовки заряда требуется восемь секунд, в течение которых оператор ловко вводил координаты, и всего через несколько секунд оружие автоматически корректировало свою траекторию, чтобы соответствовать.

— Готово, — как попугай повторил человек за пультом.

Ким оглядел своих ожидающих коллег. Затем, коротко кивнув головой, сказал: «Пожар».

Это произошло так быстро, что Ын Хо даже не успел это заметить. Через мгновение или даже меньше, по электродам рельсотрона проплясала голубая искра плазмы. Ушло так же быстро. Не было ни оглушительного треска, ни звукового удара, ни пронзительного визга, звенящего в ушах. Был просто странный звук — как тум! — и микросекунда голубой плазмы. Едва ли больше, чем вспышка, проблеск.

И во второй миг в восемнадцати километрах взорвалась баржа с мусором. Даже с такого расстояния его сила заставила его содрогнуться. В один момент баржа едва виднелась на горизонте даже в бинокль; затем это был огненный взрыв, летящий по дуге в небо, его куски разлетались в разные стороны на сотни метров, освещая ранние утренние часы.

И через несколько секунд эти пылающие осколки зашипели и утонули в ледяных водах северной части Тихого океана.

В такие моменты многие великие люди обладали способностью предвидеть, чтобы подготовить заявление, зная или, по крайней мере, подозревая, что их цитата может появиться позже в тексте истории, или быть извергнутой в Интернете, или, по крайней мере, отмечена другим, кто был подарок. Но Ын Хо не подготовил никаких заявлений, и в этот момент из его горла вырвался только один слог.

"Хм."

Испытание прошло на удивление хорошо. Проклятая штука работала отлично. Там, где когда-то была баржа, теперь не было ничего, кроме пенящейся воды. Разрушительная сила рельсотрона была огромной — далеко не таковой у боеголовки, но это и не взрывное оружие. Это было тактическое оружие, точное оружие; его цели были небольшими, более стратегическими и даже могли быть мобильными. Рейлган лучше всего подходит для топления кораблей, сбивания самолетов или даже для защиты от ракет. Его способность почти мгновенно корректировать курс и скорость плазменного снаряда в 7 Маха делали защиту от него практически невозможной. Единственным его недостатком было то, что на зарядку перед выстрелом требовалось восемь секунд, и даже это меркнет по сравнению с дальнобойными ракетами, торпедами или артиллерийскими орудиями. Его относительно небольшой размер обеспечивал мобильность, а способность к скрытности означала, что любой противник мог оставаться практически незамеченным даже в непосредственной близости.

Плазменный рельсотрон может изменить облик современной войны. Но это не входило в его намерения, по крайней мере, насколько сказали Ын Хо и его коллегам. Несмотря на многие миллиарды, которые ушли на создание этого оружия (Южная Корея занимала десятое место в мире по размеру военного бюджета), они произвели еще пять, и вместе полдюжины рельсотронов защитили бы не только границу между ними и соседями. север, но любой потенциальный враг или захватчик. Они не стремились стать более сильной военной державой или уничтожить кого-либо, кто не был агрессором; речь шла о защите, защите своего народа, и ничего больше.

И он, Пак Ын Хо, был в числе тех, кто отвечал за благополучие своего народа. Он помог сделать это возможным. Даже пронизывающий февральский ветер с океана не мог умалить безмерное чувство гордости, набухавшее под его паркой…

«Доктор. Ким!» — внезапно закричал человек за консолью. "Лодка!"

Голова Ын-хо быстро повернулась от тревожного звонка, и его глаза расширились, когда он увидел, что человек не смотрит на дисплей радара своей консоли, а указывает на нос. Лодка действительно приближалась, не более чем в полутора сотнях метров от нее, и, сокращая расстояние, подпрыгивала на покрытых белыми вершинами гребнях.

Испытание оружия отвлекло их всех от того, чтобы держать глаза открытыми. Они полагали, что здесь они в безопасности.

"Какого черта?" Доктор Ким хмыкнул. "ВОЗ…?"

Ын Хо понял, что у него все еще в руках бинокль Сун. Он поднес их к лицу и сосредоточился. Он мало что знал о лодках, но достаточно, чтобы понять, что приближающийся корабль не военный и не такой новый, как Глиммер . Потрескавшийся и выцветший корпус сказал ему, что эта лодка прошла через некоторый износ… и были ли эти пулевые отверстия в ее бортах?

Он посмотрел на палубу и чуть не ахнул вслух. Собравшиеся там мужчины были одеты для холодной погоды, но открытые участки их темной кожи говорили ему, что они африканцы. И пушки в их руках сказали ему, что они не дружат.

Ын Хо мало что знал о лодках, но много знал об оружии и узнал АК-47, когда увидел его.

— Сэр, — кротко обратился он к Ким. «Я не знаю, как это объяснить, но я считаю, что они… пираты».

— Дай мне их! Ким почти выхватила бинокль из рук Ын Хо. Челюсть лысеющего доктора слегка отвисла, хотя линзы все еще были на его глазах.

Конечно, все они слышали рассказы о современных пиратах, особенно о тех, что родом из Сомали. Но они были территориальным уделом, их жертвами становились те, кто плыл по Аденскому заливу, Аравийскому морю. Уж точно не в северной части Тихого океана. Они были за тысячи миль от своих охотничьих угодий.

Немец уже вскочил на ноги и орлиным прищуром уставился в нос. Он расстегнул нейлоновую кобуру на поясе и вытащил матово-черный пистолет таким плавным движением, что казалось, что оружие просто появилось в его руке.

Но следующим заговорил Сан.

— Направьте на них оружие.

Доктор Ким повернулся к нему с полным недоверием взглядом. "Вы с ума сошли? Вы хотите, чтобы мы просто убили их?

— У них есть пушки, — пробормотал немец. "Штурмовые винтовки."

— Они видели, — настаивал Сан. «Они видели, как мы стреляли из оружия, и идут за ним. Нет сомнений. Включи их».

Комок паники застыл в животе Ын Хо. Было странно думать, что после всего этого времени и исследований он ни разу не подумал, что этот шедевр оружия может быть использован для убийства. Он был бы частью этого. Его собственная рука создала снаряды. И все же они были здесь, столкнувшись с реальной угрозой и почти без другого выхода.

«У вас есть около пятнадцати секунд, чтобы решить», — объявил немец со своим резким акцентом, громче, чем любые слова, которые Ын Хо слышал от него раньше.

— Нет, — твердо сказал Ким. «Мы можем легко обогнать их. Заводи двигатели!»

«Сначала нам нужно опустить оружие…» — пробормотал мужчина за пультом.

«Тогда сделай так!» Ким взвизгнула. — А теперь быстро!

— Но они видели ! Сун снова настаивал.

— Десять секунд, — вставил немец.

Автоматическая очередь пронзила воздух, настолько громкая и четкая над водой, что Ын Хо инстинктивно закинул руки за голову. Он почувствовал, как гул гидравлического подъемника опускает плазменный рельсотрон обратно в пределы комнаты Глиммер . корпус. Он услышал крики — панические, спорящие крики своих коллег, но теперь и другие, гортанные, злые и непонятные его уху, говорящие на языке, который не был корейским, английским или мандаринским, на котором Ын Хо также свободно говорил, но звучал злой, требовательный и смертельно опасный одновременно.

Когда он снова осмелился посмотреть, пиратский скиф — ибо он уже сделал мысленное предположение, что это действительно пираты, — подплыл ближе и замедлил ход, двигаясь перпендикулярно к судну Глиммер . поклониться так, чтобы двигаться вперед было невозможно.

— Полный реверс, сейчас же! — рявкнула Ким, когда дверцы люка закрылись над рельсотроном.

Человек за пультом схватился за ручку газа, когда один резкий отчет заставил плечи Ын Хо вздрогнуть. Голова пилота дернулась вправо, когда над морем позади него рассеялось облако красного тумана.

Немец опустил пистолет. Тишина и недоверие последовавшего момента были сокрушительны; человек у пульта соскользнул на палубу. Пираты смотрели. Коллеги Ын Хо замерли. Его ноги, казалось, были сделаны из камня, приковывая его к палубе корабля.

И в этот бессмысленный момент немец повернулся и бесстрастно выстрелил доктору Ким в лоб вторым выстрелом.

Это побудило их к действию. Несколько кричали. Двое бросились вперед, Сун и еще один мужчина — Бонг, если Ын Хо правильно помнил. Они потянулись к немцу, но он просто скрутил корпус и, вместо того чтобы возиться с пистолетом, выбросил локоть. Он с отвратительным хрустом врезался в нос Сун, кровь брызнула назад от вскидывания головы и забрызгала переднюю часть парки Ын Хо. С той же плавностью, с которой он выхватил оружие, немец покрутил пистолет в ладони, одновременно переворачивая его, и рукояткой поймал Бонга прямо за челюсть.

Ноги Ын Хо превратились в желе, а колени подогнулись, посылая удары боли по ногам, когда они ударялись о палубу. Раздались еще два выстрела, хлоп-хлоп в быстрой последовательности, и хотя он к тому времени уже закрыл глаза, последовал предательский звук падения двух тел.

Раздался всплеск, а затем еще один — коллеги, выбравшие «бегство» в качестве варианта «бей, беги или замри». Но даже когда ужас охватил Ын Хо, он знал, что в конечном итоге они выбрали последнее — замереть. В феврале в холодной северной части Тихого океана они умрут менее чем за минуту.

Поп.

Поп-поп.

Это были не разрывающие очереди автоматов; это были одиночные выстрелы из матово-черного пистолета. Он понял, что пираты не стреляют; они ждали. Ждем, пока он закончит, чтобы они могли забрать рельсотрон. Немец их предал. Человек, ответственный за их безопасность, погубил их.

, Ын Хо набрался смелости, чтобы снова открыть глаза, Глиммер палуба была залита кровью, но все еще безупречно белая в других. Четверо африканских пиратов сели на абордаж, разделились и выбросили тела его коллег за борт.

Немец стоял рядом с ним, свободно и небрежно сжимая пистолет в левой руке, как будто это был простой аксессуар.

"Почему?" — спросила Ын Хо или попыталась. Но все, что вырвалось из его горла, было хриплым шипением.

— Всего лишь молодой человек, — пробормотал немец, его голос снова стал мягким, звучащим почти так же, как когда Ын Хо ошибочно предположил, что он голландец. — Но чаще всего в таких делах больше всего страдают молодые люди.

Ын Хо не мог не вздрогнуть, когда ствол пистолета прижался к его виску. Он снова закрыл глаза. Ветер был холодным, но утреннее солнце приятно грело его лицо.


ГЛАВА ОДИН


Зеро лежал на животе в сугробе, надеясь, что он достаточно низко к земле и достаточно далеко от хижины, чтобы его не было видно, когда солнце садится за прерию. Он проклинал отсутствие предусмотрительности носить белое; синтетическая куртка на флисовой подкладке была бежевого цвета, достаточно похожего в теории, но, несомненно, резко выделяющегося на фоне белоснежного снега. Балаклава на его лице была черной, потому что… ну, потому что трудно было найти другую, не черную, особенно в такой короткий срок, как у него.

Он снова поднес монокуляр к глазу и осмотрел кабину вдалеке. Все еще никакого движения. Но он был уверен, что это именно то место; вопрос заключался в том, была ли его цель внутри в этот момент.

Зеро хотел бы иметь лучшее снаряжение. Он лишь смутно осознавал, во что может вляпаться, и ничего хорошего в этом не было. На спине у него была холодная одежда. У него был монокуляр. У него был револьвер, небольшой серебристый «вальтер ППК» со стволом в три десятых дюйма и емкостью шесть патронов. Многие считали, что серия PP означает «карманный пистолет», так как их было так легко спрятать, но на самом деле это означало Polizeipistole — в буквальном смысле «полицейский пистолет», что было тем более забавным, что в настоящее время он был скрыт. в правом кармане пиджака.

У Зеро не было ни радио, ни детекторов движения, ни подслушивающих устройств, ни даже телефона. ЦРУ могло отследить его по телефону… или, что еще опаснее, его дочь Майя могла отследить его по телефону. Она ни на секунду не поверила, что он посещал нервного специалиста в Калифорнии по поводу травмы руки, полученной пару лет назад. Как обычно, она была права.

Зеро не было в Калифорнии. Он даже не был в Соединенных Штатах. Вместо этого он лежал наполовину погребенный в сугробе на северо-востоке канадской провинции Саскачеван. Из-за того, что ему приходилось прибегать к бумажным картам и ручкам, у него было лишь смутное представление о том, где он на самом деле находится по отношению к чему-либо еще. Пейзаж представлял собой не более чем широкую полосу прерии, насколько мог видеть глаз, искажённую только снегом, который ветром разложился то тут, то там небольшими гребнями сугробов, да редкими голыми деревьями.

И, конечно же, кабина.

Он находился примерно в пятистах ярдах от его текущего местоположения, просто одноэтажное модульное сооружение, которое не выглядело ни старым, ни современным. Размером и формой он был примерно с восемнадцатиколесный прицеп (как, по предположению Зеро, он и попал сюда), бесцеремонно стоял на фундаменте из шлакоблоков, некоторые из которых, казалось, осели после того, как вес кабины лег на землю. их, в результате чего здание сидит под углом около трех градусов.

С восточной стороны хижины Зеро мог видеть цистерну из нержавеющей стали, которая, должно быть, собирала растаявший снег и грунтовые воды. Даже на таком расстоянии он мог слышать слабый рокот дизельного генератора, хотя и не мог видеть его со своего наблюдательного пункта. А на крыше явно были две маленькие солнечные батареи. Кабина была маленькой, автономной и почти полностью отключенной от сети.

Почти, иначе он мог бы никогда не найти его.

Спустя несколько часов солнце наконец скрылось за горизонтом, затемнив равнину настолько, что Зеро почувствовал себя комфортно в движении. Он был благодарен за это, потому что ночь принесла с собой резкое падение температуры, которое ужалило его даже с его предосторожностями в холодную погоду. Северный Саскачеван в феврале был совсем не прощающим.

Перед тем как осторожно отправиться к хижине, он быстро проверил свои мысли. Это было упражнение, которое он начал делать ежедневно, а затем почти ежечасно, а теперь просто второстепенно, чтобы убедиться, что его память не ускользает и не дает сбоев. Сначала он подумал о своих дочерях, Майе и Саре, восемнадцати и шестнадцати лет соответственно. В своем воображении он представил их имена, их лица, их возраст, звук их смеха. Затем он подумал о Марии Йоханссон, ее каскадных светлых волосах и аспидно-серых глазах, которым каким-то образом удавалось выглядеть плоскими и яркими одновременно. И, наконец, он подумал о Кейт, своей покойной жене.

"Катя." Он на самом деле пробормотал ее имя вслух, больше из церемониальности, чем что-либо еще, как «Аминь», подчеркивающее короткую молитву; ее имя было первым, что он забыл, когда его скрытые провалы в памяти начали всплывать. Он вспомнил ее имя. Он вспомнил ее лицо. Ее запах, ее смех и тихое шипение дымящегося дыхания, когда она была раздражена. Он вспомнил, что ее убил бывший агент ЦРУ по имени Джон Ватсон, человек, которого Зеро когда-то называл другом. Человек, который сбежал и потерял сознание после того, как Зеро решил не убивать его.

А затем он двинулся, медленно и осторожно направляясь к хижине, переступая с пятки на носок и перенося вес с каждым шагом. Он мало что мог сделать, чтобы не оставлять следов на снегу, но, по крайней мере, мог не хрустеть под ногами.

Упражнение, «ментальная проверка», как он это называл, заключалось не только в том, чтобы убедиться, что он ничего временно не потерял. Немногим более восьми недель назад он посетил швейцарского невролога доктора Гайера, того самого человека, который в первую очередь вживил ему в голову подавитель памяти, а также человека, который недвусмысленно сказал Зеро, что его мозг будет продолжать ухудшаться с неизвестной скоростью, его воспоминания потускнеют и, возможно, исчезнут навсегда, и что повреждение его лимбической системы, по всей вероятности, в конечном итоге убьет его.

Все это в значительной степени способствовало тому, что он прокрался в отдаленную хижину в Саскачеване ночью в самый разгар зимы. Ему нужно было вернуться к началу, найти кого-то, кто мог бы дать ему больше ответов. По крайней мере, он надеялся.

Он остановился ярдах в пятидесяти от хижины и опустился на одно колено, простояв так несколько минут, совершенно молча и наблюдая. Зеро не видел никаких огней внутри. Энергосбережение, наверное? Или, может быть, окна были заколочены. Может быть, никого не было дома. Но теперь он еще отчетливее слышал пыхтение дизельного генератора; если бы внутри никого не было, зачем бы он работал?

Зеро поднялся на ноги и снова двинулся вперед. Хотя была ночь, он все еще мог видеть внешний фасад кабины и не замечал ничего вроде камер, детекторов или, возможно, автоматических орудийных турелей, которые разорвали бы его в клочья, как только он войдет в зону действия их сенсоров. Как бы нелепо это не звучало, это было законным беспокойством, учитывая его цель.

Тут он понял, что его рука скользнула в карман и сжимала ППК. Он выпустил его. Ему не понадобится пистолет, не здесь. Он принес его только в качестве меры предосторожности.

Но когда Зеро добрался до входной двери кабины, он остро осознал, что это предел его тщательного планирования. Он сотни раз представлял себе этот сценарий, особенно те часы, которые он провел, лежа в снежном сугробе, но не мог сказать, что ждет по ту сторону двери. Если бы это было нападение, все могло бы быть проще; обычно он ворвался бы с оружием наготове и готовым ко всему. Сначала стреляй, а потом задавай вопросы.

Однако на этот раз он просто повернул ручку. Повернулась легко, разблокировалась. Он толкнул дверь и осторожно перешагнул через порог. Как он и подозревал снаружи, в каюте было совершенно темно. Но генератор все равно гудел где-то позади.

Это ловушка.

Как только его мозг передал сообщение, он сделал еще один маленький шаг вперед. Плитка под его ногой чуть-чуть прогнулась, не более чем на четверть дюйма.

Нажимная пластина.

Зеро замер.

— На твоем месте я бы не поднял эту ногу. Голос был знакомым, но казалось, что он исходит отовсюду, как если бы он транслировался через всенаправленный микрофон. — Поднимите руки, пожалуйста.

Зеро сделал так, как сказал ему голос. — Я не вооружен, — сказал он, но часы молчания на холоде заставили его горло сжаться, а голос охрипнуть.

— Да, — просто возразил инженер. — Ты пролежал в сугробе около четырех часов. На вас были скрытые камеры с двух деревьев. Большой камень, мимо которого вы прошли примерно в сотне ярдов, на самом деле был сканером всего тела. У тебя пистолет в правом кармане пиджака. Просто держи руки поднятыми, а ногу опущенной».

Включился яркий белый светодиод, заставивший Зеро прищуриться. За ним из маленькой задней комнаты появился силуэт.

— Биксби, — сказал Зеро.

Силуэт остановился.

Медленно Зеро потянулся и сделал то, что должен был сделать еще до того, как вошел в каюту; он схватил ткань балаклавы и сорвал ее с головы. Волосы его спутались, а ко лбу прилипли клочья пота.

— О, — сказал Биксби. Разочарование в его голосе было ощутимым. — Я не думал, что они пришлют тебя. Но я думаю, что должен был догадаться.

— Они этого не сделали, — спокойно возразил Зеро, все еще держась обеими руками за уши. — Клянусь, они этого не сделали. Меня никто не посылал. Я здесь один и один».

Биксби сделал шаг вперед, стараясь держаться подальше от руки, но достаточно близко, чтобы Зеро мог лучше его видеть, как раз на краю короны светодиода. В последний раз, когда он видел эксцентричного инженера и изобретателя ЦРУ, Биксби был одет в нежно-фиолетовую шелковую рубашку под черным жилетом на трех пуговицах. На нем все еще были его фирменные очки в роговой оправе, но теперь он носил простую фланелевую рубашку и синие джинсы. Он не брился несколько дней, ранняя седая борода сочеталась с солью и перцем его волос, которые, казалось, были наспех расчесаны по привычке и гигиене, но без заботы.

Под глазами у него были мешки, а кожа имела землистый оттенок. Зеро представил себе, что Биксби почти не спал за те два месяца, что скрывался от ЦРУ.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду? — осторожно спросил Биксби.

— Ты сказал, что просканировал меня, верно? Я принес пистолет в качестве меры предосторожности. Он понял, как неубедительно звучало это оправдание, когда сказал его вслух и человеку, который верил, что Зеро был здесь, чтобы убить его. «У меня нет телефона. Нет радио. Никаких устройств слежения. Вы бы это видели».

Биксби слегка пожал одним плечом. "Сделать лучше."

"Мы друзья."

"Мы были-"

— Мы , — непреклонно сказал Зеро. По глазам старика он видел, что ему очень хотелось в это поверить. Сколько раз Биксби готовил его к операции? Сколько плохих шуток они обменялись? Думать, что Зеро был там для убийства, было смехотворно — по крайней мере, для него. Но Биксби не мог быть слишком осторожным. Не после того, что он сделал.

Двумя месяцами ранее Зеро и его команда не позволили группе китайских наемников и их российскому лидеру расплавить ядерный реактор на объекте в Калверт-Клиффс. Биксби помог, внеся модификации в машину под названием OMNI, суперкомпьютер ЦРУ, способный шпионить за любым мобильным телефоном, планшетом, компьютером, радио или смарт-устройством в континентальной части Соединенных Штатов. Само его существование предназначалось только для самых высоких клиренсов; это было крайне аморально, крайне незаконно и безумно дорого.

Модификации Bixby для OMNI также нанесли непоправимый ущерб суперкомпьютеру. Как не только тот, кто нанес ущерб, но и единственный человек, который мог его исправить, Биксби сбежал и погрузился в темноту. Между двумя мужчинами в этой крошечной хижине не было никаких сомнений, что, если ЦРУ когда-нибудь найдет его, не будет ни арестов, ни суда, ни тюремного заключения. Там будет только пуля и неглубокая могила, поэтому Зеро принял все меры предосторожности, чтобы попасть сюда.

"Как вы меня нашли?" — спросил Биксби.

— Как ты думаешь, может быть, ты сможешь сначала обезвредить то, на чем я стою? — спросил Зеро, указывая на вдавленную прижимную пластину под своей ногой. «Что это вообще такое? Мина?

«Конечно, нет», — ответил Биксби. «Бомбы грязные. Ты знаешь меня лучше, чем это».

«Ах». Звуковое оружие, скорее всего. Если бы Зеро должен был угадать, то снятие ноги с плиты активировало бы тщательно направленный звуковой удар, который вызвал бы мгновенное головокружение и тошноту, а также вызвал бы адскую головную боль, если не фактически разорвал бы его внутренние органы.

— Сними куртку, — приказал Биксби. "Медленно. И брось мне».

Зеро сделал, как ему было сказано, сначала медленно стянул с себя каждую толстую перчатку, а затем расстегнул куртку на флисовой подкладке и сбросил ее. Он отшвырнул его, и Биксби поймал его за воротник. Только тогда инженер полез в задний карман и достал маленький черный пульт. Он щелкнул единственную кнопку и кивнул.

Несмотря на это, Зеро задержал дыхание, когда поднял ногу, и снова вдохнул, только когда ничего не произошло. "Спасибо."

— Сядь вон там, — категорически сказал Биксби. Зеро был так обеспокоен тем, на чем он стоял, что не мог сориентироваться; они находились в одной комнате, которая служила гостиной, столовой и кухней. Комната сзади, должно быть, была крошечной спальней, и он предположил, что где-то там была ванная и больше ничего.

Зеро сделал, как ему сказали, и сел на маленький деревянный стул.

"Как вы меня нашли?" — снова спросил Биксби.

— Было нелегко, — признался Зеро. И это было, конечно, правдой; восемь недель, которые потребовались, чтобы найти удаленную хижину, были намного дольше, чем любая миссия, в которой когда-либо участвовал агент Зеро. — Я был в твоей квартире после твоего исчезновения и после того, как ЦРУ провело обыск. Заметили, что вы взяли, что вы не взяли. Ты неплохо заметал следы, но я видел, что все твое снаряжение для холодной погоды пропало. Не уверен, что агентство вообще знало, что оно принадлежит тебе. Я также знал, что ты не останешься в США, поэтому мы сузили список до наиболее вероятных стран, в которые ты мог бы сбежать…

"Мы?" Биксби резко прервал его.

«Рейдиггер помог», — признался Зеро. Когда дело доходило до поиска людей, Алан был почти таким же мастером, как заставлять их исчезать. «Я также вспомнил ту очень суровую зиму, когда ты жаловался на артрит в руках», — продолжил он. «Вы сказали, что Трексалл был единственным лекарством, которое помогало при такой простуде. Итак, сложив это вместе, и с помощью некоего датского хакера, которого мы оба знаем, мы отследили все новые рецепты Trexall из нашего списка стран, в которые вы, возможно, бежали, а затем сопоставили их с личностями, пока не нашли тот, который не был на самом деле никто. Тысячи имен. Прошло несколько недель. Но потом мы нашли человека в Саскачеване по имени Джек Бертон, у которого было то же имя, что и у главного героя вашего любимого фильма».

Уголки рта Биксби слегка изогнулись в нечто похожее на улыбку. — Ты это помнишь?

"Я делаю. Итак, я пришел сюда, посетил аптеку, которая дала вам таблетки. Пытался подкупить фармацевта тысячей долларов, чтобы он сказал мне, где я могу вас найти. Он сказал мне нет. Я думал, что это тупик, пока не подумал о другом. Я спросил фармацевта, слышал ли он когда-нибудь о Поясе Ориона.

При этом Биксби действительно усмехнулся. «Это «талия» пространства».

Зеро знал, что мало что Биксби любил больше, чем ужасный каламбур или откровенно отвратительную шутку, и, будучи одним из немногих людей, с которыми он общался за восемь недель, фармацевт, должно быть, слышал их все.

«Это убедило его, что я знаю тебя и что мне нужно тебя найти», — заключил Зеро.

"Почему?" — спросил Биксби.

— Потому что мы друзья.

Инженер кивнул, хотя его взгляд был далеко. "Ага. Думаю, да. Но я не вернусь, Зеро. Я не могу, и мы оба это знаем.

— Позвольте Алану помочь вам, — умолял Зеро. «Он очень хорошо умеет заставлять людей исчезать — и я имею в виду действительно исчезать, а не в стиле ЦРУ. Он может дать вам новую личность, новую жизнь. Не… — Зеро указал на крошечную модульную кабину вокруг них. "Не это."

Биксби выдвинул второй деревянный стул напротив маленького стола между ними и с тяжелым вздохом сел. — Ты все еще работаешь на них?

"Я должен. Ты знаешь что." Единственная причина, по которой Зеро не был в тюрьме или того хуже, как марокканский черный сайт H-6, заключалась в том, что он согласился вернуться в спецназ.

— Друзья или нет, — сказал Биксби, — если ты все еще с ними, то твое присутствие здесь для меня проблема. Я не могу позволить тебе помочь мне. Или Алан. Я сделал свой выбор, и я буду жить с ним. Кроме." Он снова ухмыльнулся. «Это не так уж плохо. Это только первая остановка в долгом пути. Поверьте мне."

Зеро глубоко вздохнул, зная, что ему не выиграть. Но убедить Биксби принять его помощь было только половиной причины, по которой он был здесь; на самом деле он был задуман как разменная монета в гораздо более личной части его визита.

"Есть больше. Мне нужна помощь."

Биксби поднял бровь. "Ой?"

Зеро вздохнул, не зная, как много или как мало объяснить. — Подавитель памяти, — начал он. «Вы были соавтором этого. И в последнее время я испытываю некоторые… назовем их «побочными эффектами». Плохие».

"Нуль…"

Он проигнорировал Биксби и продолжил. «В дизайне должно быть что-то, что могло бы мне помочь. Или, я не знаю, способ отменить это. Должно быть что-то, чего ты знаешь, чего я не…

"Нуль-"

— Мне нужна помощь, черт возьми! Он ударил кулаком по столу.

— Ноль , — повторил Биксби с силой. "Послушай меня, пожалуйста. То, что случилось с тобой, было беспрецедентным. Я имею в виду, они вырвали эту чертову штуку из твоей головы плоскогубцами. Этого никто не ожидал. Никто этого не планировал. Честно говоря, я удивлен, что ты вообще что-то восстановил. Даже если бы я мог помочь… — Биксби указал на крошечную хижину вокруг них. «Мне катастрофически не хватает всего, что я бы назвал ресурсами».

— Да, — тихо сказал Зеро. Он уставился на поверхность деревянного стола. Он проделал весь этот путь зря. Он провел недели в поисках человека, который не хотел, чтобы его нашли просто так. Ни здесь, ни где-либо еще не было ответов. Его собственный мозг в конце концов убьет его, и ему придется жить с этим, пока он не перестанет существовать.

Между ними прошла целая минута молчания, прежде чем Биксби мягко откашлялся. Когда Зеро снова поднял взгляд, инженер протягивал куртку.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Я бы пригласил тебя остаться на ночь, но ты же знаешь, я не могу рисковать.

Зеро понял. Несмотря на все его тщательное планирование, у агентства были способы найти его, если бы они думали, что на это есть причина. Спутники, подкожные чипы слежения, старые добрые шпионские сети… Каждая минута, которую он медлил, была еще одной минутой, когда он подвергал Биксби опасности.

Он взял куртку, встал и медленно натянул ее. «Я предполагаю, что если бы кто-нибудь вернулся в это место, здесь бы ничего не было».

Биксби грустно улыбнулся. "Предположим, что." А потом снова сказал: «Прости».

Зеро кивнул и направился к двери. — Береги себя, Биксби.

"…Ждать."

Зеро застыл на полушаге, потянувшись одной рукой к ручке, его мозг тут же предположил, что это еще одна забытая мина-ловушка.

— Подожди секунду. Биксби снял очки, протер глаза и снова надел их. — Я… я солгал тебе. До. Когда я сказал тебе, что ты был первым, кому установили глушитель.

Зеро обернулся. "Что? Ты соврал?"

«Под угрозой смерти? Да. Но, учитывая все обстоятельства, этот корабль, похоже, уплыл. Он невольно усмехнулся. «Подавитель, который был установлен в вас, не был нашим первым. До этого был еще один прототип. И было единственное испытание на людях. Примерно за год до того, как твой глушитель исчез из моей лаборатории. Мужчина, от тридцати пяти. Связан с агентством».

Другой человек, у которого был установлен супрессор? Внезапно эта поездка полностью стоила того.

"Агент?" — спросил Зеро.

"Я не знаю."

"Где он?"

"Я не знаю."

"Кто был он?"

— Этого я тоже не знаю.

— Что ты знаешь? — раздраженно спросил Зеро.

«Послушайте, он был для меня просто «Субъектом А», — сказал Биксби, защищаясь. «Но есть одно но. После того, как его установили, когда он выходил из наркоза, нейрохирург назвал его Коннором. Я это четко помню. Он сказал: «Ты знаешь, кто ты, Коннор?»

— Коннор — это имя или фамилия? — быстро спросил Зеро.

"Я не знаю. Это все, что у меня есть, — сказал ему Биксби. «Мы оба знаем, как работает агентство; он, наверное, давно умер. Любая запись о нем, вероятно, стерта. Но… может быть, это чего-то стоит. Если ты потянешь за эту нить достаточно сильно.

Зеро кивнул. Это чего-то стоило , он просто еще не знал чего. "Спасибо." Он протянул руку, и Биксби пожал ее, возможно, в последний раз. Инженера было нелегко найти в первый раз, и он не допустит одних и тех же ошибок дважды. "Пожалуйста будь осторожен. Пропадать. Иди полежать где-нибудь на пляже следующие двадцать лет».

Биксби ухмыльнулся. "Я ирландец. Я легко горю». Ухмылка померкла. «С Богом, Зеро. Надеюсь, вы найдете то, что ищете».

"Спасибо."

Но когда Зеро направился обратно в холодную, невероятно темную ночь Саскачевана, он не мог отделаться от мысли, пронесшейся в его голове.

Надеюсь, я помню, что ищу.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Похороны саудовского короля, как и ожидалось, были весьма пышными. По крайней мере, этот был; тот, который мир увидит в новостных сетях, публичные похороны после того, как были соблюдены традиционные исламские обряды, и более интимное мероприятие с ближайшими родственниками. Это были похороны с участием глав государств, саудовской знати и лидеров промышленности, которые прошли в позолоченном дворе с мраморными колоннами королевского дворца в Эр-Рияде. Скорее, один из королевских дворцов, напомнила себе Джоанна, торжественно стоя среди присутствующих скорбящих, благоговейно склонив головы и взбрызнув потом под ярким саудовским солнцем.

Она была представительницей Соединенных Штатов, хотя не могла не чувствовать себя немного не в своей тарелке в черном блейзере, черной шелковой рубашке с четким воротничком и черной юбке-карандаш. В сочетании с тем, что на улице было семьдесят восемь градусов, дело было душным даже в тени. Она изо всех сил старалась не показывать этого.

Джоанна Баркли была женщиной столь же прагматичной, как и в своем гардеробе. У нее не было неправильных представлений об этом аспекте самой себя, хотя другие часто так думали. В подростковом возрасте ее идея стать сенатором в штате Калифорния воспринималась ее учителями, сверстниками и даже ее отцом-прокурором как несбыточная мечта. Но Джоанна видела четкий путь, логическую траекторию, которая приведет ее туда. Это просто должно было быть. И в возрасте тридцати двух лет она осуществила мечту — или, по ее мнению, идею — и была избрана в Конгресс Соединенных Штатов как самая молодая женщина-сенатор в истории.

Четыре года спустя и чуть более двух месяцев назад она снова вошла в историю, когда президент Джонатан Рутледж назначил ее своим вице-президентом. В тридцать шесть лет Джоанна Баркли стала не только первой женщиной-вице-президентом в американской политике, но и сравняла с Джоном К. Брекинриджем звание самой молодой.

Хотя внутренне трезвая и практичная, Джоанна каким-то образом не могла избежать того, чтобы ее охарактеризовали как мечтательную мечтательницу. Ее политика была встречена с теми же насмешками, что и ее детские устремления - все, чего она достигла, и даже больше. Для нее капитальный ремонт системы здравоохранения вовсе не был невозможным, а просто чем-то, что требовало тщательного поэтапного плана для реализации. Выход из конфликтов на Ближнем Востоке, достижение мира, честная торговля, даже, в конце концов, сидение за письменным столом в Овальном кабинете… все это не было невыполнимым или непрактичным.

По крайней мере, не в ее глазах. Ее недоброжелатели и соперники, которых было немало, сказали бы иначе.

Наконец процессия подошла к концу, и высокий мужчина с седой бородой и крючком влево бормотал молитву сначала по-арабски, а затем по-английски. Он был одет во все белое от горла до щиколоток; священник, предположила Джоанна, или как там они себя называли. Она не так хорошо разбиралась в исламской культуре, как ей следовало бы, особенно теперь, когда на ее плечи легли такого рода визиты и дипломатические миссии. Но двух месяцев едва ли хватило для подготовки, и ее срок до сих пор был вихрем событий, не последним из которых был единый мир между Соединенными Штатами и странами Ближнего Востока.

Король Саудовской Аравии Гази проиграл длительную битву с неизвестной болезнью, о природе которой королевская семья не была склонна делиться с миром. Джоанна предположила, что это могло быть воспринято как позор или позор для его имени, и она не стала бы догадываться. Когда молитва подошла к концу, процессия лидеров, дипломатов и магнатов молча удалилась в неприкосновенность (и кондиционер) королевского дворца, подальше от прессы и объективов камер. Любопытная вещь, подумала Джоанна, учитывая, насколько закрытой кажется королевская семья.

Но прежде чем она успела войти внутрь, ее позвал голос.

«Мадам вице-президент».

Она сделала паузу. Говорящим был не кто иной, как принц Башир, а теперь уже король Башир, старший семилетний сын покойного короля. Он был высоким и широкоплечим, возможно, даже слегка выпячивая грудь, если она не знала лучше. Он был одет во все белое, как и священник, за исключением головного убора — как он назывался? — ругала она себя за узор в красно-белую клетку, который, по общему признанию, напоминал ей скатерть для пикника. Борода у него была коротко подстрижена, конец ее был направлен вниз, как стрела, черная, но с проседью, несмотря на его относительно молодые тридцать девять лет.

«Король Башир». Она кивнула ему, поздравляя себя с тем, что вспомнила правильное название. — Мои соболезнования, ваше высочество.

Он улыбнулся глазами, хотя его рот оставался сжатым. «Я должен признать, что привыкание к названию может оказаться трудным». Башир говорил по-английски превосходно, но Джоанна заметила, что он причмокивает с каждым твердым согласным. «Я понимаю, что ваш визит будет недолгим. Я надеялся, что мы сможем переговорить наедине.

Это было правдой; план полета уже зарегистрирован. Она хотела вернуться в самолет в течение часа. Но дипломатия требовала, чтобы она не отвергала предложение скорбящего сына, новоявленного короля и возможного союзника, тем более что правительство США понятия не имело, на чем теперь может основываться лояльность короля Башира.

Джоанна милостиво кивнула. "Конечно."

Король Башир жестом велел ей следовать за ним. "Прямо по этому пути."

Она заколебалась, спохватившись перед тем, как выпалить: « Сейчас? Ее взгляд метнулся обратно к все еще продолжающейся процессии. Башир только что закопал своего отца в землю; наверняка есть более важные дела, которыми нужно заняться, чем поговорить с ней.

Тугой узел опасений образовался, когда она сделала несколько шагов позади Башира, во дворец и через приемную для высокопоставленных лиц размером со скромный гимнастический зал. Пока слуги разносили закуски другим посетителям, Джоанна обошла их и вошла в маленькую прихожую. Она заметила движение на периферии; высокий священник в белом молча следовал за ней.

Больше, чем священник , подумала она. Советник, наверное? Хотя в своей культуре они могут быть одним и тем же. Она изо всех сил пыталась вспомнить термин для такого рода людей — Имам, не так ли?

Кем бы он ни был, высокий жрец (как она теперь привыкла о нем думать) закрыл за собой толстые двойные двери в прихожую. В этой комнате их было только трое; на удивление, ни одного слуги или охранника. Диваны и толстые подушки головокружительных цветов были расставлены в духе фэн-шуй и ближневосточной чувственности, и даже окна были затянуты тяжелым бархатом.

Это была комната, где обсуждались секреты, комната без ушей. И хотя она не знала, о чем пойдет речь, Джоанна Баркли знала, что именно по этой причине она надеялась поскорее вернуться в Вашингтон.

— Пожалуйста, — сказал Башир, указывая на любое из сидений в зале. "Сидеть."

Она так и сделала, сидя на кремовом диване, но не откидывалась и не пыталась устроиться поудобнее. Джоанна села на край подушки с прямой спиной и руками на коленях. «Чем я обязан такой аудитории?» — осмелилась она спросить, пропустив любые формальности, которые могли быть в запасе.

Башир позволил себе редкую улыбку.

Не секрет, что отношения между Соединенными Штатами и Саудовской Аравией несколько ухудшились после того, как король Гази заболел. Гази был его союзником, но когда болезнь взяла верх и он выпал из поля зрения общественности, те, кто должен был говорить от его имени, странно молчали. Монархия в Саудовской Аравии обладала абсолютной властью и господствовала над всеми ветвями власти, поэтому США сочли благоразумным начать тайно следить за передвижениями наследного принца Башира.

Им не очень понравилось то, что они нашли.

Что еще хуже, Джоанна прекрасно знала, что бывший принц строго придерживался законов шариата и явно пренебрегал женщинами у власти. В его сознании они не были и никогда не будут равными или равными. Она была ниже его, простая и простая.

«Я хотел бы кратко сказать о будущем отношений между нашими великими странами», — начал король.

Джоанна улыбнулась в ответ. «Прежде чем вы выскажете свое мнение, ваше высочество, вы должны знать, что у меня нет полномочий санкционировать какие-либо санкции от имени моей страны».

— Да, — согласился король. «Но все, что обсуждается на этой встрече, может быть в свою очередь передано президенту».

Джоанна сдержала хмурый взгляд при предположении, что она посланница, но ничего не сказала.

«Я понимаю, что на этой неделе Америка принимает у себя аятоллу Ирана, — продолжил Башир.

«Действительно мы». Джоанна сама организовала этот визит; ключевой частью усилий президента Рутледжа по установлению мира между США и Ближним Востоком был стратегический союз с Ираном. Они ставили перед собой высокие цели, но, как и большинство вещей в ее жизни, Джоанна подошла к проблеме дипломатично и беспристрастно и обнаружила, что решение вполне возможно. «Наши страны примиряются. В настоящее время в Организации Объединенных Наций разрабатывается договор».

Священник в белом раздул ноздри; движение было бы почти незаметным, если бы он не стоял, как статуя, у двустворчатых дверей. Каким бы неподвижным он ни был, подергивание лица вполне могло быть голосовым рычанием.

— Я понимаю, что вы, может быть, не совсем, э-э, как бы вы сказали — в курсе, — надменно сказал Башир. «Поскольку вы новичок в офисе…»

— Я новичок в офисе , — перебила Джоанна. — Уверяю вас, я не новичок в этой должности.

Что я делаю? — ругала она себя. На нее было совсем не похоже хлопать в ответ на снисходительность или даже откровенную насмешку. И все же что-то в этом молодом короле и его статном советнике раздражало ее так, как она никогда раньше не чувствовала. Это было больше, чем презрение к ней лично; это было презрение к ее полу, общее представление о том, что вся женственность ниже их. И все же она знала, что должна держать себя в руках. Это была ее первая крупная дипломатическая миссия с тех пор, как она заняла пост вице-президента, и она не позволила бы ей пойти наперекосяк.

Башир кивнул. "Конечно. Я хотел сказать, что вы можете не знать об истории между нашими странами. То есть Саудовская Аравия и Иран. Мы заклятые враги, и поэтому мы не можем мириться с таким договором. Есть поговорка: «Враг моего врага — мой друг». По той же логике друг моего врага — мой враг».

Джоанна прикусила кончик языка, прокусывая то, что ей очень хотелось сказать упрямому королю. Вместо того чтобы искать дыры в ложной логике, она сказала: «Тогда могу я спросить, что вы предлагаете, судя по вашей мудрости, сэр?»

— Выбор, мадам вице-президент, — просто сказал Башир. «Союз с Ираном — это оскорбление моей страны, моего народа и моей семьи».

— Выбор, — повторила Джоанна. Представление о том, что Башир ожидал, что Соединенные Штаты выберут мир только с одним из двух, было смехотворным — если только, рассуждала она, он не проверяет ее. «Надеюсь, вы понимаете, что наша цель — мир со всеми народами Ближнего Востока. Не только Иран, и не только Саудовская Аравия. Это не личное; это дипломатия».

«Я не могу не принять это на свой счет», — мгновенно ответил король. «Как новый монарх я должен продемонстрировать силу…»

— И ты все еще можешь, — вмешалась Джоанна, — присоединившись к нам. Мир — это не слабость».

«Мир — это не выход», — поправил Башир. «История напряженности между нашими народами выходит за рамки того, что вы, возможно, узнали из книг или отчетов…»

В ней вспыхнул гнев. "При всем моем уважении-"

— И все же ты упорно прерываешь! — рявкнул король.

Джоанна вздрогнула. Ясно, что Башир не привык к тому, чтобы кто-то говорил над ним, не говоря уже о женщине. — Ваше Высочество, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал размеренно, — я не думаю, что сейчас очень подходящее время, чтобы говорить об этом. Не говоря уже о том, что я не в состоянии просто предоставить то, о чем вы просите.

«То, что я должен », — сказал ей Башир.

— Я бы тоже, — Джоанна увеличила громкость, — даже если бы и была. Теперь в ней горел огонь, который она не могла ни игнорировать, ни погасить. — Нам хорошо известно о ваших… связях, король Башир. Ваши личные союзы с некоторыми довольно сомнительными фракциями.

Она тут же пожалела об этом, когда Башир прищурил на нее глаза. Она не только окольными путями проговорилась, что США следят за ним, но также и о том, что им известно о растущих связях между королевской семьей Саудовской Аравии и агрессивными повстанческими группировками как внутри, так и за пределами их границ.

— Уходи, — проворчал Башир.

Таков был план с самого начала , с усмешкой подумала Джоанна, вставая. Вместо того, чтобы сказать что-то еще, она коротко ответила: «Спасибо за гостеприимство» и повернулась к двери.

— Я не думаю, что ты понимаешь, — громко сказал Башир. «Я не только прошу тебя уйти. Я говорю вам, что Соединенные Штаты должны покинуть мою страну. Посольства закрыты, вступают в силу немедленно. Любые и все американские войска, американские граждане, американские дипломаты настоящим депортируются. Пока ваше правительство не одумается и не захочет серьезно говорить об этом, мы разрываем связи».

Рот Джоанны Баркли слегка приоткрылся, когда она попыталась понять, говорит ли Башир искренне или блефует. Все признаки указывали на то, что он смертельно серьезен. «Вы сделаете нас врагами назло Ирану?»

— Сначала ты сделал меня своим врагом. Башир указал на дверь, не вставая. «Иди и скажи это своему президенту».

Больше нечего было сказать. Вице-президент Джоанна Баркли распахнула дверь вестибюля, даже не взглянув на стойкого священника, который все еще стоял рядом с ней. Ее тут же встретил гул сотни болтающих голосов; она почти забыла, что похоронная процессия продолжается. Но она не обратила на них внимания, когда подошла к дальнему краю широкого зала, где ее ждали два сотрудника секретной службы.

— Пошли, — коротко сказала она им. – И позвони президенту Ратледжу, пока колеса не поднялись.

Она боялась, что не справилась со своей первой дипломатической задачей в качестве вице-президента, которая должна была быть простой и рутинной. Но кроме того, она опасалась, что мир с одной ближневосточной страной будет означать лишь войну с другой.

*

«Наглость!» Башир рычал по-арабски, расхаживая по вестибюлю. «Наглость! Вот почему Америка терпит неудачу. Вот почему они будут падать. Ратледж слаб. Эта женщина невыносима. Будь она из Саудовской Аравии, я бы ее публично казнил!»

Шейх не двигался со своей позиции несколько минут, как бы ему ни хотелось вытащить спрятанное в рукаве тонкое лезвие и вонзить его в горло американского политика. Он сделал два длинных шага в комнату, его долговязые ноги несли его на несколько метров к королю. «Терпение, ваше высочество. Сейчас не время терять самообладание. Это время для дисциплины и такта».

Башир кивнул, хотя его губы все еще были скривлены в рычании. — Да, — согласился он. "Да, ты прав. Конечно."

При нормальных обстоятельствах такой племенной шейх, как Салман, никогда не был бы правой рукой короля. Но в то время как другие заискивали перед Гази, Салман смотрел в будущее и обратил свое внимание на старшего сына Башира, который однажды станет королем. Поскольку принцу было шестнадцать лет, Салман использовал любую возможность, чтобы шептать мальчику на ухо. Чтобы напомнить ему о его величии. Чтобы побудить его стать более сильным королем, чем когда-либо был его отец. Укоренить необходимость падения Запада и расширения саудовского королевства в равной мере. Салман никогда, никогда не мог быть королем, но он мог стоять рядом с королем, и его имя могло быть известно всему миру на одном дыхании.

— Боюсь, я поступил опрометчиво, — пробормотал Башир. — Это не сулит нам ничего хорошего.

«Наоборот», — заверил его Салман. — Ты показал, что твоя воля сильна. Затем мы должны доказать, что у вас такая же сильная рука».

"Как? Скажи мне, как, — умолял его Башир. «Если им удастся заключить договор с Ираном, у нас не будет союзников. Мы будем выглядеть глупо перед миром. Мы не можем противостоять армии США. Мы не можем позволить себе войну с ними».

«Нет», — согласился Салман, положив тонкую руку на плечо молодого короля. "Мы не можем. Но нам может и не надо. Есть план, ваше высочество, он уже в работе. И если мы доведем дело до конца, западный мир усвоит болезненный урок — и мир будет наблюдать за нашим восхождением».


В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ


Не волнуйся

О вещи,

Потому что каждая мелочь…

Потому что каждая мелочь…

— Черт, — пробормотал Зеро. "Вы знаете это." Он насвистывал мелодию, читая в уме текст — девушки несколько раз просили его перестать петь — но раньше он никогда не попадался на этой строчке. "Что это было?"

— Ты разговариваешь сам с собой? — спросила Сара, входя в маленькую кухню его квартиры в Бетесде, штат Мэриленд. На ней были спортивные штаны, светлые волосы были в беспорядке на голове, и, судя по темным кругам под глазами, она забыла (или небрежно) смыла тушь с лица накануне вечером.

«Конечно». Зеро поцеловала ее в макушку, когда она открыла холодильник. — Доброе утро, милый.

— Мм, — ответила Сара, доставая кувшин с апельсиновым соком. Она оставалась с Зеро со дня Благодарения — с тех пор, как сбежала из реабилитационной клиники, куда он ее отправил, и оказалась под пирсом, где ее чуть не похитили. Ей шестнадцать, почти семнадцать, напомнил он себе, хотя черты ее лица достаточно зрелые, чтобы сойти за нее по крайней мере на пару лет старше. Было достаточно болезненно, что его девочки взрослели, даже больше, потому что травма, через которую она прошла, преждевременно состарила ее, но больше всего то, что с каждым днем она все больше походила на свою покойную мать.

"Что вы делаете?" — спросила она, вытягивая шею через его плечо, чтобы заглянуть в кастрюлю.

«О, это? Это, моя дорогая, фриттата. Зеро взял сковороду, дважды встряхнул ее, а затем мастерски подбросил фриттату в воздух один раз.

Сара сморщила нос. «Похоже на омлет».

«Это омлет-эск. Омлет-прилегающий, можно сказать. Как если бы у омлета и пиццы родился ребенок. Фриттата.

— Пожалуйста, перестань говорить…

«Фриттата».

Сара закатила глаза, сделав большой глоток апельсинового сока. "Ты странный."

— Привет, Писк, — объявила Майя, войдя на кухню. «Позвольте мне взять немного этого». Она была одета в шорты и толстовку с капюшоном, кроссовки и повязку на лбу. Ее темные волосы были коротко подстрижены, что-то вроде каре — «стрижка пикси», как называли ее дети, — и хотя черты ее младшей сестры напоминали черты их матери, юное лицо Майи больше походило на тень Зеро.

Майя тоже жила с ним, отчего квартира с двумя спальнями казалась уютной, но в то же время немного тесной. Его девочки, почти семнадцати и девятнадцати лет соответственно, жили в одной комнате, но ни разу не жаловались. Зеро списал это на количество времени, которое они провели порознь, пока Сара жила во Флориде, а Майя училась в Вест-Пойнте. Но его старшая пропустила остаток осеннего семестра, а теперь и весенний семестр, и, хотя он еще не поднимал эту тему, он надеялся, что она в конце концов вернется и закончит свое образование.

Сара передала апельсиновый сок Майе, которая сделала большой глоток. — Майя, а папа в последнее время не вел себя странно?

— Ты имеешь в виду страннее, чем обычно? Ага. Определенно."

— Прежде всего, — сказал Зеро, — возьми стакан. Я не поднял пару язычников. Во-вторых, чем я странный?»

— Ты много пел, — сказала Майя.

— Я перестал это делать, когда ты попросил.

— Теперь ты много насвистываешь, — сказала ему Сара.

— Что плохого в том, чтобы свистеть?

«Ты готовишь фриттату?» — спросила Майя.

— Он много готовит, — сказала Сара, как будто его даже не было в комнате.

— Да, это странно, — согласилась Майя. — Как будто он… счастливее.

— Почему это странно? — возразил Зеро.

— В этой семье? Сара усмехнулась. "Это странно."

«Ой». Зеро приложил руку к сердцу и изобразил сердечный приступ. «Простите за попытку обогатить жизнь тех, кого я люблю».

— Я этому не верю, — сказала Сара своей сестре.

"Где ты был на прошлой неделе?"

Вопрос возник так внезапно, что Зеро едва не получил хлыстовую травму. Его старшая смотрела на него сверху вниз, приподняв одну бровь на лбу, ожидая.

"Я говорил тебе. Я был в Калифорнии…»

«Хорошо, — сказала Майя, — обратиться к специалисту по твоей руке».

"Верно."

«За исключением того, что я связалась с нашей страховой компанией, и никаких документов не было представлено», — небрежно сказала Майя. «Франшиза не выплачивается. Итак… где вы были на прошлой неделе?

Я выслеживал инженера ЦРУ, внесенного в черный список, чтобы узнать, сможет ли он объяснить мне, почему мой собственный мозг пытается меня убить. Это была правда, но он не только не сказал им этого — его квартира могла прослушиваться, насколько он знал — но они понятия не имели о его потерянных воспоминаниях, его недавних проблемах или страшном предупреждении, которое дал ему Гайер.

Поэтому вместо этого он выдавил из себя застенчивую улыбку и сказал: «Может, это не твое дело».

Майя идеально передразнила фальшивую улыбку. — Может быть, тебе не стоит лгать своим дочерям.

— Может быть, я пытаюсь уберечь их.

— Может, ты им и не нужен.

"Может быть-"

Его прервал резкий стук в дверь. К огорчению Зеро, его первым побуждением было достать «Глок», спрятанный в ящике для столового серебра. Несмотря на то, что его собственный дом неоднократно подвергался обыску, ему пришлось напомнить себе, что террористы не стучат первыми, и заставить свои мышцы расслабиться и стряхнуть их, когда Майя крикнула: «Открыто!»

Дверь квартиры распахнулась, и вошла женщина. Она была на два года моложе Зеро, ей еще не исполнилось сорока, хотя при необходимости она могла сойти за десятилетие моложе. Когда они не были на операции, она распускала свои густые светлые волосы, ниспадавшие каскадом на плечи и идеально обрамлявшие ее лицо и аспидно-серые глаза. Она была одета в узкие джинсы, черные сапоги и пуховое черное пальто. Зеро видел ее в лучшем виде, во фраке и платьях, и в худшем, с окровавленным лицом и пистолетом в руке, и все же вид ее всегда заставлял его сердце учащенно биться.

Мария прошла на кухню, поцеловала Зеро в щеку и бросила белую коробку на прилавок. «Всем доброе утро! Принесли круассаны.

"Идеальный." Майя сорвала одну и откусила. «Я мог бы использовать углеводы перед пробежкой».

— Но фриттата, — пробормотал Зеро.

— Мария, уладь для нас что-нибудь, — вмешалась Сара. — Папа был странным в последнее время?

Мария нахмурилась. "Странный? Не знаю насчет странного. Хотя разные. Может быть, счастливее?»

"Я же говорил." Сара взяла круассан.

— Ты торчишь поблизости? — спросил ее Зеро, перекладывая на тарелку свое нежелательное соседнее с омлетом блюдо.

«Просто заскочила по пути», — сказала ему Мария. — Мне нужно в Лэнгли.

— В субботу? Зеро поднял бровь.

Она пожала одним плечом. "Оформление документации."

— Бумаги, — повторил он. Он прекрасно знал, что никаких документов не было. «Бумажная волокита» была оправданием, которое они давали друг другу, когда не могли сказать правду, но не хотели откровенно лгать — конечно, ирония в том, что «бумажная волокита» была на самом деле откровенной ложью.

— А где вы были на прошлой неделе? — спросила Мария с притворной невинностью.

Зеро ухмыльнулся. "Оформление документации."

«Туше».

Мария не знала о Биксби, и Зеро намеревался оставить все как есть.

Он быстро переключал передачи. — Я увижу тебя сегодня вечером?

"Определенно." Она улыбнулась и достала из коробки круассан. — Но мне нужно бежать. Берем одну в дорогу. Позвоню тебе позже."

— Мне тоже нужно бежать, — добавила Майя. "Буквально."

— Я собираюсь принять душ, — объявила Сара.

"Эй подожди!" — крикнул Зеро, когда они все одновременно попытались покинуть кухню. "Подожди секунду." Три выжидательных лица повернулись к нему. — Э-э, я тут подумал… До Дня святого Валентина осталось всего несколько дней. Так что, возможно, не стройте никаких планов.

Они переглянулись. "ВОЗ?" — спросила Майя.

"Вы все. Любой из вас. Я хочу провести его со всеми тремя женщинами в моей жизни».

— Э… конечно. Хорошо." Майя кивнула.

«Звучит здорово», — сказала Мария.

— Как я и сказала, — пробормотала Сара. "Странный."

А потом они ушли, входная дверь и дверь в ванную закрылись за ними почти одновременно.

Зеро вздохнул. — Думаю, это только ты и я, приятель. Он взял тарелку и сел за барную стойку.

Внешне в его жизни все казалось прекрасным. Он и Мария снова официально встречались, и последние пару месяцев их отношения были словно заново начаты. Он сохранил за собой квартиру в Бетесде, а она — маленькое бунгало, в котором они когда-то жили вместе, но кто знает? Возможно, вскоре они снова будут жить вместе. С ним были обе его девушки, что было мило. Он активно пытался дать им пространство и позволить им принимать собственные решения — в конце концов, один из них стал взрослым, а другой технически эмансипирован. И неважно, насколько странным они его называли, они определенно заметили положительные изменения в его поведении.

И сдача у него была. Зеро прилагал искренние усилия, чтобы стать лучше, начиная с расширения своих кулинарных навыков, проводя больше времени с девочками, придумывая забавные вещи для них всей семьей и максимально вовлекая Марию. Он хотел жить полной жизнью… потому что понятия не имел, сколько жизни у него осталось.

Гайер понятия не имел. Биксби тоже. И если два самых блестящих ума, с которыми он когда-либо сталкивался, не могли дать ему ответы, он сомневался, что это сможет сделать кто-либо на планете. Он будет продолжать терять воспоминания. Время от времени всплывали новые, как остатки убийств, совершенных в дни его молодости в качестве темного агента ЦРУ. Но он решил, что ему нужно смотреть вперед, а не назад. Его прошлое было его прошлым, и его будущее было под вопросом.

Он знал, что ему нужно сделать: он должен найти агента, о котором ему рассказал Биксби, этого человека по имени Коннор, того, кто подвергся подавлению памяти. Шансы на то, что парень все еще жив, были невелики, а если и был, то шансы, что Зеро найдет его, были намного меньше.

Тем не менее, он должен был попробовать. И в то же время он должен был продолжать пытаться максимально использовать оставшееся время, чтобы оказывать положительное влияние на жизнь тех, кого он любил. Он должен был знать, что после того, как он уйдет, они будут вспоминать эти времена. Это была его версия, о которой они с любовью вспоминали.

Потому что, в конце концов, его мозг убьет его — если боль от хранения стольких секретов после обещания честности не убьет его раньше.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Мария Йоханссон провела своей ключ-картой через вертикальную щель в стене белого, выложенного шлаком коридора на подуровне штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли. Раздалось громкое жужжание, скользнула тяжелая электронная защелка, и стальная дверь отодвинулась тяжелым куском.

Это был всего лишь один из четырех подуровней разведывательного центра Джорджа Буша — четыре, о которых она знала, и, вероятно, другие, о которых она не знала. Даже будучи бывшим заместителем директора, она не была посвящена во все секреты агентства и не была достаточно безрассудной, чтобы поверить, что когда-либо станет такой.

И все же неудивительно, что ее ключ-карта все еще работала. Еще в ноябре, после остановки группы китайских повстанцев и их ультразвуковой пушки, она ушла со своего поста и возобновила работу в качестве специального агента. Тем не менее, они еще не отозвали разрешения, выданные вместе с этой позицией.

И она была уверена, что знает почему.

Мария захлопнула за собой дверь и кивнула одинокому охраннику в сером костюме, который сидел за бежевым столом и читал номер журнала Sports Illustrated . — Доброе утро, Бен.

"РС. Йоханссон». Отставной агент не пыталась двигаться, не говоря уже о том, чтобы проверить свое удостоверение личности и отсканировать ключ-карту.

«Должен ли я войти в систему…?» — спросила она после минуты неловкого молчания.

Бен ухмыльнулся. «Кажется, я помню, как ты выглядишь, с четверга». Он мотнул головой по коридору. — Просто иди обратно.

"Спасибо."

Каблуки ее сапог цокали по кафельному полу и эхом отдавались от пустых камер, пока она направлялась к последней камере в левой части зала. На этом подуровне не было других заключенных; он был задуман как временный изолятор, обычно предназначенный для внутренних террористов, военных преступников, военных-изгоев и случайных агентов-предателей. Это была промежуточная станция на пути в гораздо худшие места, такие как «Ад Шесть» в Марокко, или просто дыра в грязи.

Она ненавидела лгать Зеро. Именно так она называла его в эти дни, как Зеро. В прошлом месяце он попросил ее перестать называть его Кентом. В любом случае, никто не называл его бывшим псевдонимом из ЦРУ; он больше не был Кентом Стилом. И почти никто из тех, с кем он общался, регулярно называл его настоящим именем, Рид Лоусон. Он был просто агентом Зеро. Черт, даже президент назвал его Зеро. Так поступила и Мария.

Хотя «бумажная работа» технически не ложь , напомнила она себе. Это был их код для «это секрет, и я бы не хотел, чтобы вы об этом спрашивали». На самом деле, буквально на прошлой неделе, когда он сказал девушкам, что собирается в Калифорнию, он сказал ей, что ему нужно позаботиться о некоторых «документах».

Так она и не спрашивала. Ну, в то утро она действительно игриво заигрывала с ним, но не всерьёз. Кроме того, что она должна была ему сказать? Последние пару месяцев я посещал заключенного ЦРУ и убийцу, и мне стыдно признаться в этом.

Конечно, нет. Это звучало ужасно.

Камера имела размеры двенадцать на двенадцать футов, пол и потолок были из бетона, а стены сделаны не из решеток, а из двухдюймового армированного стекла. Сетка полудюймовых отверстий на стороне, обращенной в коридор, позволяла общаться с заключенным внутри. Окон не было, но куда хуже было то, что не было заметной двери. Мария даже не знала, как попасть в камеру; скрытая панель в одном из стеклянных фасадов, скорее всего, но даже не слишком явная. Это был психологический маневр, призванный продемонстрировать заключенному, что выхода нет.

Сердце Марии разбивалось каждый раз, когда она видела этот стакан. Несмотря на то, что здесь не было никого, возможно, на всем этом подуровне, кроме охранника Бена, это не позволяло уединиться. Внутри была небольшая раскладушка с одеялом и подушкой, крошечная ванная комната, состоящая из раковины, унитаза и лейки для душа — все открытое, все открытое — и единственный стальной стул, привинченный к полу.

Но сегодня обитатель камеры сидел, скрестив ноги, на прохладном цементном полу прямо в центре камеры, самой открытой части их крохотного жилища. Скорее всего, предположила Мария, чтобы создать иллюзию свободного пространства.

— Доброе утро, — сказала Мария. Ей пришлось говорить немного громче, чем обычно, чтобы девушка могла ее слышать даже через просверленные в стекле отверстия.

"Привет." Миша сначала не обернулся к ней. Но она была такой, какой она была с тех пор, как Мария начала навещать ее. Она будет играть в стороне, по крайней мере, некоторое время — возможно, не играя, а акклиматизируясь.

Девушке было двенадцать, светловолосая, зеленоглазая. Мария даже назвала бы ее хорошенькой, хотя невыразительный вид, который у нее обычно был, делал ее черты плоскими. На ней были простые синие халаты из полиэстера и хлопка, как у медсестры в отделении неотложной помощи, в которых не было ни карманов, ни застежек-молний, ни чего-нибудь металлического. Ее ноги были босыми. Обычно она была угрюмой, мало говорила и без особых усилий могла убить человека в три раза больше себя. В последний раз, когда Мария видела ее без двух дюймов стекла между ними, она действительно пыталась убить ее и Зеро.

«Я принесла тебе кое-что», — сказала Мария по-русски. Она точно не знала, какой национальности была эта девушка, но ее английский был идеальным и без акцента. За время многих посещений Мария обнаружила, что одинаково хорошо владеет русским, украинским и китайским языками.

У локтя Марии был небольшой прямоугольный люк в стекле с петлевой ручкой. Она открыла его и положила круассан, который прихватила ранее из квартиры Зеро. Дверь с другой стороны, со стороны Миши, была устроена так, что ее нельзя было открыть одновременно — не то чтобы это имело значение. Девушка никогда не брала еду, которую приносила, пока Мария не ушла.

«Должно быть еще тепло», — добавила она.

— Спасиба , — сказал Миша так тихо, что почти ничего не услышал. Спасибо.

— Они тебя достаточно кормят?

Девушка лишь пожала плечами.

Мария на мгновение закрыла глаза, чтобы сдержать внезапно нахлынувшие слезы. Она не знала, почему так расчувствовалась, когда пришла в гости, но по крайней мере раз за визит на нее сильно накатила волна печали от того, что она увидела такую юную девушку одну в подземной камере.

Миша был среди китайской группы с ультразвуковым оружием. Ее куратором был рыжеволосый русский, бывший воробей и шпион по имени Самара, который дезертировал и присоединился к китайцам в террористическом заговоре на территории США, задуманном как нападение русских. Самара и ее соратники были мертвы. Выжил только Миша. Однако ни одна страна не говорила за нее и не претендовала на нее; ее отвергли во всем мире.

Основная причина, по которой она оставалась здесь, на подуровне Лэнгли, определенно заключалась не в том, что ЦРУ не хотело посылать ее на марокканскую черную базу. Нет, это было потому, что агентство не могло фактически доказать, что она совершила какие-либо преступления. Никто в команде — ни Зеро, ни Стрикленд, ни тем более Мария — не делал против нее никаких заявлений и не подробно описывал ее действия.

Они просто не знали, что делать с потенциально опасным, возможно, с промытыми мозгами, хорошо обученным, определенно смертельным ребенком. Так она и осталась.

Но Мария ничего этого не видела. Она просто увидела девушку, которая в течение пары месяцев показывала проблески уязвимости, доказывающие, что она все еще человек.

"Что это такое?" — спросил Миша.

Мария поняла, что ее глаза все еще закрыты. Она открыла их и улыбнулась, увидев, что девушка вопросительно смотрит на нее. — Эм… если честно, мне грустно.

"Почему." Она задала это как плоское утверждение, а не ритмичный вопрос.

— Мне грустно за тебя, — объяснила Мария. — Что ты должен быть здесь.

— Я была и в худших местах, — просто сказала девушка.

— Это не оправдание, — твердо сказала ей Мария. "Ты заслуживаешь лучшего. Ты не животное. Может быть… — она остановилась. «Может быть, я смогу договориться о том, чтобы достать тебе камеру с окном» , — вот что она собиралась сказать.

Но это все равно будет клетка.

Мария впервые навестила девочку всего через несколько дней после ее первоначального заключения и с тех пор приходила два раза в неделю. В первые несколько визитов Миша даже не взглянул на нее, не то что не сказал ни слова. Следующие несколько визитов после этого были потрачены на то, чтобы убедить девочку, что она здесь не для того, чтобы причинять ей боль или мучить ее. Мария не хотела информации. На самом деле она вовсе не хотела, чтобы девушка вообще что-то говорила о своей прошлой жизни, и это была абсолютная правда; за камерой следили как по видео, так и по аудио, и любое обсуждение прошлого Миши могло раскрыть неосмотрительность, что могло привести ее к билету в один конец в гораздо худшее место.

Марии понадобилось семь недель, чтобы узнать, что любимый цвет девочки — фиолетовый и что ей нравятся Тутси Роллы, хотя были явные признаки того, что Миша никогда не ел никаких других конфет. Итак, Мария принесла ей немного. После этого для нее стало ритуалом приносить немного еды и с разрешения охранника Бена просовывать их через маленькую прямоугольную дверь в камеру.

Мария знала, что за ней следят, но ей было все равно. На самом деле, она была совершенно уверена, что причина, по которой у нее все еще был допуск заместителя директора, заключалась в том, что она навещала девушку. Пока она делала это в свободное время, никому больше не нужно было ничего делать, кроме как смотреть, слушать и надеяться, что из этого выйдет какая-то информация.

Мария опустилась на пол и села, скрестив ноги, прямо за стеклом, ее колени почти касались поверхности. — Хочешь сыграть в игру?

Миша долго смотрел на нее краем глаза. — Что за игра?

«Это называется «Я никогда». Ты слышал об этом?"

Девушка слегка покачала головой.

"Это очень легко. Поднимите три пальца, вот так. Мария знала, что девушка не собиралась говорить открыто, но надеялась, что, замаскировав некоторые вопросы под игру, она сможет стать более откровенной. «Я начну с того, что скажу то, чего никогда не делал, но хотел бы сделать. Если вы сделали это, вы положили один палец вниз. Затем вы говорите то, чего никогда не делали. Если все ваши пальцы опущены, вы проиграли».

Миша смотрела в пол несколько секунд, достаточно долго, чтобы Мария подумала, что ее уловка не так умна, как она думала изначально.

Затем девушка медленно подняла одну руку и подняла три пальца.

"Хороший. Я начну. Эм... я никогда не был на Багамах.

Три пальца девушки остались поднятыми.

«Хорошо, — сказала Мария, — теперь выбери что-нибудь».

— Я никогда… — пробормотала девушка. "Играл в футбол."

Мария медленно согнула один палец. — Но ты хотел бы?

Миша кивнул.

«Вы видели, как другие дети играли в нее? Или по телевизору?»

«На телевидении. Это выглядело… — Она на мгновение замолчала, словно ища в памяти нужное слово. "Веселье."

Мария сдержала улыбку. Это было самым большим признанием, которое она получила от Миши. "Это хорошо. Мой ход. Я никогда не ела конфет, пока не заболела».

Бровь девушки нахмурилась. "Почему вы хотите это сделать?"

— Ну, я думаю, вы бы и не захотели . Но иногда люди склонны перебарщивать».

Три пальца Миши остались в воздухе. «У меня никогда не было друга».

Мария быстро прикусила губу, чтобы подавить едва не вырвавшийся резкий вздох. Она не ожидала такой откровенности, и это застало ее врасплох, внезапно сжав ее сердце, как тиски.

— Прости, — тихо сказала она, опуская второй палец. — Может быть, нам стоит остановиться.

— Но я выигрываю.

При этом на губах Марии мелькнула невольная улыбка. "Ты прав. Ты. Хорошо. Э-э… я никогда не выращивал сад.

Три ее маленьких пальца оставались поднятыми, и Мария затаила дыхание, что бы она ни сказала дальше.

— Я никогда не видел свою мать.

Мария медленно выдохнула. Это было ужасное заявление, но не то, чтобы оно было таким уж удивительным. Она вообразила, что Миша, скорее всего, была брошена, или осиротела, или, возможно, даже захвачена китайцами, или самарцами, или какой-то другой группой, обучавшей ее. Она опустила последний палец и положила руки на колени.

— Ты выиграл, — сказала она. Игра полностью дала ей обратный эффект. Помимо желания играть в футбол, единственное, что узнала Мария, это то, что жизнь девочки была такой же ужасной, как она предполагала ранее. Если только…

— Миша, — вдруг сказала она. — Я не могу обещать, что ты когда-нибудь это сделаешь. Познакомься с твоей мамой, то есть. Но могу обещать другое. Я могу обещать, что ты не останешься здесь навсегда. Она говорила быстро, как будто боялась, что слова могут перестать течь, если она сделает паузу. «Ты будешь играть в футбол, и у тебя будут друзья, и… и ты сможешь есть конфеты, пока не заболеешь, если захочешь. Вы можете иметь все эти вещи». Мария сморгнула слезы, удивившись потоку обещаний и тут же пожалев о них. Она могла попытаться, но не могла ничего обещать. — У тебя должны быть все эти вещи.

— Как я могу тебе верить? — спросила девушка.

Мария покачала головой, понимая, что в случае неудачи она только копает себе яму глубже. «Начнем с малого, я думаю. Позвольте мне принести вам кое-что. Не только еда. Скажи мне что-нибудь, что ты хотел бы. Кое-что сделать? А… игрушку, или мячик, или…? Она понятия не имела, что может заинтересовать девушку.

Миша ненадолго задумался. "Книга."

"Книга?"

«Достоевский».

Мария рассмеялась от удивления. — Вы хотите, чтобы я принес вам Достоевского?..

« Записки из подполья. ”

"Ух ты. Эм… хорошо. Да. Я буду. Я обещаю." Мария поднялась на ноги. — Я вернусь через пару дней и принесу тебе книгу.

— Спасибо, Мария. Это был первый раз, когда девушка обратилась к ней по имени. Было приятно слышать, как она это говорит, но в то же время как-то чуждо.

«А Миша? Вы ошиблись в одном. У тебя есть друг.

Мария двинулась обратно по коридору, стук сапог по бетону отдавался эхом. Она не обернулась, но услышала предательский щелчок стального люка, в котором лежал круассан, и улыбнулась.

Она не знала, как ей удастся убедить кого-нибудь освободить Мишу или хотя бы предоставить ей некоторые меры уединения и пространства, но она собиралась изо всех сил стараться. Девушка дала ей первый ясный признак того, что она не была полностью внушена, что она все-таки еще ребенок, который хочет друзей, заниматься спортом и иметь семью.

Мария сделает это для нее. Обещания, которые она так поспешно дала, было невозможно вернуть, и не было другого выбора, кроме как сдержать их.


ГЛАВА ПЯТАЯ


На Зеро были солнцезащитные очки и черная тюбетейка, воротник его куртки был высоко поднят, когда он распахнул дверь в офис гаража на Третьей улице в Александрии, штат Вирджиния. Его одежда, вероятно, была излишней, но с тех пор, как он успешно нашел Биксби, он старался оставаться как можно более инкогнито при поиске информации. Агентство отслеживало его местонахождение раньше, когда он этого не ожидал; вполне возможно, что они все еще были.

Небольшой кабинет был пуст, если не считать стального стола со старым компьютером и двух гостевых стульев. Он услышал приглушенную музыку, доносившуюся из гаража, и направился в ту сторону, открыв вторую дверь и обнаружив, что его буквально атакует «Bad Moon Rising» группы CCR, ревущую из стереосистемы, которая выглядела достаточно старой, чтобы быть выпущенной в том же году, что и песня.

Он нажал кнопку «стоп» — это кассета? — но Алан продолжал фальшиво фальсифицировать следующие несколько тактов из-под вишневого «Бьюика Скайларка» 1972 года.

— Это лучшая часть песни, — проворчал он, выезжая из-под «бьюика» на скрипучей ползунке. — Подбрось меня, а?

Зеро схватил мясистую руку Алана и, кряхтя, поднял более крупного мужчину на ноги. Алан тоже застонал, хотя Зеро знал, что это игра. Алан был широк в плечах и имел лишний вес в средней части, но под ним были слои накачанных мышц, полученные благодаря карьере оперативника ЦРУ. Его густая борода, теперь с проседью, и фуражка дальнобойщика скрывали его черты и еще больше увековечивали личность простого механика, но Алан Рейдиггер был намного, намного большим, чем это, не последним из которых был лучший друг Зеро, пока он мог вспомнить.

— Ты немного раньше, — заметил Алан.

— Ты хочешь сказать, что он не готов? — спросил Зеро, указывая на машину.

«О, готово. Просто подумал, что у меня будет немного больше времени для хоровой практики. Давай, запрыгивай». Зеро скользнул на пассажирское сиденье, а Алан сел за руль. Он повернул ключ в замке зажигания, и двигатель взревел, мощно пыхтя под капотом.

Алан был кем угодно, и, возможно, среди них был немного параноик. Он был убежден, что ЦРУ прослушивало его гараж независимо от того, сколько раз он его обыскивал. Зеро понятия не имел, кому принадлежал «Жаворонок», но за его тонированными стеклами и с урчанием двигателя ни камеры, ни аудиоаппаратура их не увидят и не услышат.

— Так что ты нашел? — спросил Зеро.

"Мне? Ничего." Алан вытащил из фланелевого кармана уже испачканный носовой платок и вытер сальные руки. — Но, может быть, Санта оставил тебе что-нибудь в бардачке.

Зеро потянулся к ней и вытащил толстую папку с тремя кольцами, которая была внутри. Между пластиковыми обложками было не менее ста пятидесяти страниц. «Господи, Алан. Вы взломали базу данных ЦРУ?

— Конечно, нет, — возмущенно сказал Рейдиггер. «Я заплатил кому-то за это». Он ухмыльнулся, уголки его бороды завились. «Вот это известная личность и текущее местонахождение каждого человека, связанного с ЦРУ, с именем или фамилией Коннор за последние шесть лет».

"Впечатляющий." Зеро быстро перелистнул страницы, мельком увидев каждое из десятков лиц, скорее всего, фотографии на документы, с абзацами личной информации под каждым. «Я жду «но».

— Но, — сказал Алан, — я уже прошел через все это, и…

— И ни единого упоминания о подавлении памяти. Зеро покачал головой. «Я не ожидал, что это будет. Я ищу того, кто бесследно исчез. Где то, что они утверждают в файлах, не соответствует тому, кем он был, или его должностным обязанностям».

— Может быть, если бы ты позволил мне закончить. Алан фыркнул. — Я уже прошел через все это и из-за этого. Слушай, Зеро, я отлично умею заставлять людей исчезать, если они этого хотят, и всему этому я научился в агентстве. Ваш парень либо мертв, либо его нет в этой папке, и есть большая вероятность, что его нигде не существует. Ни на бумаге, ни на компьютере».

— Он должен быть где-то, — пробормотал Зеро. «Даже всего одна иголка в стоге сена, которую забыли почистить. Секретный банковский счет, или абонемент в спортзал, или просроченная гарантия…

— И как, по-вашему, мы найдем это?

"Я не знаю." Он открыл папку на случайной странице и просмотрел ее. — Я имею в виду, откуда мы знаем, что это не этот парень? Он был агентом, предположительно убитым в Ливане, по оперативным данным. Это может быть ложью».

— Могло бы, — согласился Алан, — но это означало бы, что он мертв. Ты тоже этого не хочешь».

"Нет. Я не." Подумай, Зеро. Должно быть что-то, что вы пропустили. — Давайте хотя бы согласимся, что он должен был быть агентом. Нас проще всего заставить исчезнуть. Могли бы сказать, что его куда-то услали, не вернулся…»

— Вы строите предположения, — предупредил Алан. «И если кто-то смотрит, это начнет выглядеть странно».

— Ага, — пробормотал он. Их короткие встречи в машине не могли быть слишком длинными на случай, если за ними действительно наблюдают любопытные глаза. "Ты прав."

Алан потянулся к зажиганию, но Зеро пока не двигался.

Что мне не хватает?

Слова Биксби, произнесенные за неделю до этого в Саскачеване, пронеслись у него в голове.

«После того, как его установили, когда он выходил из наркоза, нейрохирург назвал его Коннором. Я это четко помню. Он сказал: «Ты знаешь, кто ты, Коннор?»

"Ждать!" Зеро быстро протянул руку и не дал Алану выключить машину. "Вот и все! Не могу поверить, что я пропустил это. Нейрохирург назвал его Коннор!

"Хм?"

— Так мне сказал Биксби, — быстро объяснил он. «Я так зациклилась на поиске этого Коннора, что даже не подумала попытаться найти нейрохирурга! Сколько из них может быть в записях ЦРУ за последние пять лет? Бьюсь об заклад, намного меньше, чем это! Он взволнованно встряхнул папку. Вместо сотни или более вариантов они могли сузить список до… Ну, Зеро даже не был уверен. Несколько десятков, может меньше?

Алан вздохнул. "Хорошо. Итак, вы хотите, чтобы я провел еще один…

«Я хочу, чтобы вы провели еще один поиск, да».

— Ты же знаешь, что папка обошлась мне в пять штук.

— Я куплю тебе выпить. Зеро ухмыльнулся, но быстро исчез. "Пожалуйста."

— Ты же знаешь, что я сделаю для тебя все, приятель. Алан заглушил двигатель; на этот раз в его заявлении не было «но». Это был простой факт, и Зеро это знал. Алан не раз спасал не только свою жизнь, но и жизни своих дочерей. Он из кожи вон лез, чтобы помочь Зеро выбраться из затора, больше раз, чем мог сосчитать. Алан даже инсценировал собственную смерть, отказался от жизни на несколько лет и отправился в бегство, и все ради Зеро.

Еще хуже было то, что все было наоборот. Он сделал бы что угодно для Алана... но Алан никогда ни о чем его не просил. По крайней мере, ничего столь значительного, как то, что он уже сделал и еще сделает для Зеро. Двигатель заглох, но тишина, воцарившаяся в кабине «Жаворонка», была такой же гудящей.

— Спасибо, — тихо сказал Зеро. — Ты же знаешь, что если бы не ты, я бы далеко не ушел.

— Ты был бы мертв, если бы не я. Алан усмехнулся, хотя это была правда. «Итак, мы находим нейрохирурга…»

«Добудь любую информацию, которую он знает…»

«Найти агента…»

— И надеюсь, что он жив, — закончил Зеро.

— Кусок пирога, — усмехнулся Алан, но его смех быстро стих. «Мы собираемся найти этого парня. Но ты будешь должен мне две порции.

*

В общественном центре почему-то пахло кедровой стружкой. В каждой комнате, даже в холле, пахло хомячьей клеткой. Сара предположила, что это было, вероятно, с детской площадки снаружи, но, черт возьми, это был февраль; окна были закрыты, а земля промерзла. Почему до сих пор пахнет кедровой стружкой?

Она старалась не думать об этом, пока осторожно водила кистью. В классе было четырнадцать человек, от ее возраста до сгорбленного лысеющего мужчины, которому, по ее предположению, было за шестьдесят. Они располагались за мольбертами и табуретками по кругу, в центре которого стояла чаша с восковыми фруктами на пьедестале. Натюрморт, как они это называли.

Сара чуть не усмехнулась про себя. Натюрморт. Всего пару недель назад это было бы довольно подходящей метафорой того, что она чувствовала.

Преподавателем рисования была хрупкая богемная женщина по имени мисс Гест, которая носила кафтаны, очки в форме совы и платки поверх вьющейся гривы светлых волос. Она медленно обошла круг студентов, время от времени останавливаясь, чтобы пробормотать слова поддержки вроде «да, хорошо» и «отличная перспектива, Марк».

Сара почувствовала, как ее позвоночник инстинктивно напрягся, защищаясь, когда учитель остановился за мольбертом.

— Мой, — выдохнула мисс Гест ей в ухо. «Такое видение, Сара. Неправильных ответов нет, но, пожалуйста, поделитесь со мной: что вдохновило вас покрасить банан в розовый цвет?»

Ее первым побуждением было замутить эту женщину, серьезно взглянуть на нее широко раскрытыми глазами и сказать: « Что ты имеешь в виду? Это не тот цвет? Вот как это выглядит для меня. Вместо этого она прикусила язык и обдумывала ответ, который учитель рисования в общественном центре мог бы найти глубоким.

«Потому что, — сказала Сара, драматически взмахнув кистью, — у всех остальных желтый».

Мисс Гест приложила руку к сердцу. «Моя дорогая, ты совершишь великие дела в этом мире».

Сара сдержала фырканье, когда учитель пошел дальше. Может быть, урок рисования был ошибкой. Но она уже давно ничего не рисовала и не рисовала, и хотя она ненавидела терапевта за этот нелепый предлог для реабилитационного центра, в ее словах, когда она предложила Саре найти страсть, что-то, что она любила, что-то, за что она могла цепляться в ее темные времена. Так это была живопись.

Были еще темные времена. Худшее из ее пристрастия чувствовалось позади нее; даже тяга теперь была менее острой. Она не прикасалась к аспирину со дня Благодарения. Но все же она боялась темноты внутри себя, слишком реальной возможности того, что ее демоны могут вернуться в любой момент. Что однажды они могут застать ее врасплох и сокрушить, затащить в черную ментальную бездну, из которой она не сможет вырваться.

Она снова чуть не рассмеялась над собой. Какая ты измученная душа. Если бы Майя была здесь, она могла бы предположить, что Сара использовала самоуничижительный сарказм в качестве механизма выживания.

Но Майи здесь не было, так что вместо этого Сара нарисовала розовый восковой фрукт. По вечерам она готовилась к GED. В обычное время она не чувствовала бы такого вдохновения, как следовало бы, но — и она никогда бы не призналась в этом открыто — изменение отношения отца в последнее время на самом деле немного воодушевило. Несмотря на то, как много она высмеивала его, это была долгожданная перемена.

Все равно супер странно. Люди не просто так изменились. Всегда была причина, катализатор. Она явно выздоравливала от наркозависимости. Ее отец скрывал от них свою мотивацию, она знала это. Но у нее были свои проблемы, и у Майи тоже, так что никто из них не стал больше совать нос.

— Боюсь, на сегодня наше время подошло, — объявила мисс Гест. «Мне нужно идти на урок керамики. Вы можете оставить свои картины здесь сохнуть, но, пожалуйста, помойте кисти, прежде чем уйти. Спасибо!"

Сара вздохнула. Она красила свое яблоко в оранжевый цвет и подумывала превратить его в тыкву, но с этим придется подождать. Она послушно убрала свое рабочее место, закинула рюкзак на одно плечо и направилась по пропахшему кедром коридору.

Она не торопилась, переминаясь с ноги на ногу, вовсе не спеша на холодную велосипедную прогулку домой. Майя предложила забрать ее, когда она закончит, но Сара не хотела выставлять ее или полагаться на кого-либо. Кроме того, холодный воздух, обдувающий лицо, не давал ей покоя.

Она заглянула в разные комнаты общественного центра, пока шла по длинному коридору к выходу. Происходило что-то вроде детского урока гимнастики, просто кучка мальчишек каталась по матам и пыталась сделать стойку на руках. Она прошла мимо уроков гончарного дела, курса ESL, компьютерного класса…

Дверь слева от нее была практически закрыта, всего на несколько дюймов приоткрыта, чего ей было недостаточно, чтобы заглянуть внутрь. Но когда она проходила мимо, до нее донесся обрывок разговора.

«Я пообещал себе, что больше никогда не вернусь к героину».

Сара замерла буквально на полушаге, подняв одну ногу в воздух, и вытянула шею к двери.

«Но, как вы можете догадаться, — мрачно сказала женщина изнутри, — у моей зависимости были другие планы. В один очень плохой полдень до меня дошло. Я знал парня, он был совсем рядом. Я позвонил ему».

На двери висела табличка, просто лист белой бумаги с какими-то словами, напечатанными черными чернилами, заклеенный по углам скотчем.

Обыкновенные облигации

Разделить травму, разделить надежду

— Это было всего несколько минут. Женщина внутри понизила голос почти до такой степени, что Сара ничего не услышала. Она осторожно толкнула дверь, на пару дюймов шире. «Я оставил своего двухлетнего сына в квартире одного, но это было всего на несколько минут». Внутри комнаты Сара могла видеть женщин, сидевших полукругом лицом друг к другу, их лица были подавленными, почти траурными.

«Но в эти несколько минут мой бывший парень — отец моего ребенка — решил зайти». Говорящая женщина уставилась в пол. У нее была бледная кожа, на ней не было макияжа, ее каштановые волосы были собраны в простой и торопливый хвост. «Я вернулся с мешком в руке и обнаружил своего сына на руках. Это был день, когда я потеряла его…»

Внезапно в частично открытом дверном проеме появилось лицо, заставившее Сару вздрогнуть и отпрыгнуть назад. Какая-то женщина улыбнулась ей, выглядя как-то моложаво и в то же время матронно, как футбольная мамочка из пригорода, которая приглашала бы друзей своих детей остаться на ужин и не принимала бы «нет» за ответ.

— Привет, — тихо сказала женщина, чтобы не прерывать встречу за ее спиной. «Вы пришли за Обыкновенными облигациями?»

— Я, э… — Сара откашлялась и быстро покачала головой. "Нет. Я не. Я просто подглядывал. Извини."

"Это нормально." Женщина сделала небольшой шаг в коридор и осторожно закрыла за собой дверь. «Мы группа поддержки для женщин, переживших различные травмы. Наркомания, домашнее насилие, посттравматическое стрессовое расстройство, депрессия… Мы делимся своим опытом и друг через друга находим…

— Общие узы, — пробормотала Сара. — Да, я понимаю.

Женщина улыбнулась. "Верно." Затем она сделала что-то странное — посмотрела Саре прямо в глаза и нахмурила брови, словно нахмурившись, хотя улыбка не сходила с ее губ.

Саре это совсем не понравилось. Как будто женщина… читала ее.

— Ты уверен, что не хочешь войти? Вы можете просто сидеть и слушать. Тебе не нужно ничего говорить».

"Нет. Спасибо. Я в порядке." Сара сделала еще один шаг назад. — На самом деле я просто уходил. Она прекрасно справлялась сама без реабилитации; ей определенно не нужна была «группа поддержки».

Она повернулась, но женщина продолжала говорить. — Кстати, я Мэдди.

— Сара, — позвала она через плечо.

«Приятно было познакомиться. Увидимся, Сара.

Нет, ты не будешь. Сара поспешила по коридору. Внезапно февральский холод в Мэриленде показался мне намного более приветливым.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Майя уставилась на мобильный телефон в руке. Журнал вызовов был открыт, номер был тут же. Она просто должна была коснуться его.

Может быть завтра.

Она сидела, скрестив ноги, на своей двуспальной кровати, спрятанной в углу спальни напротив спальни Сары, на расстоянии около трех футов между ними. Помещения временами были немного тесноваты, но не так сильно, как казармы, к которым она привыкла в Вест-Пойнте. А у Сары было четыре соседки по комнате, когда она жила в Джексонвилле, так что жилье устраивало их обоих. Им не раз приходилось отказывать отцу в предоставлении им большей из двух спален в квартире.

Майя бросила телефон на покрывало рядом с практически забытой копией « Улисса » («триумф мазохизма», как назвал это ее отец) и недоеденным протеиновым батончиком. Она хотела позвонить. И она бы. Только не сегодня.

Номер, если бы у нее хватило наглости позвонить по нему, соединил бы с офисом декана Вест-Пойнта, бригадного генерала Джоанн Хант. Офис Дина Ханта звонил Майе не менее четырех раз за последние две недели, хотя они не оставили голосовых сообщений или каких-либо других указаний на то, почему они пытались с ней связаться.

Им это было не нужно; она знала почему. После мучительного опыта в раздевалке для девочек и ссоры с тремя мальчиками, в которой Майя жестоко избила двоих из них и чуть не убила третьего, Дин Хант любезно предложил ей остаток осеннего семестра в ожидании ее возвращения в январе. после зимнего перерыва.

Но Майя не вернулась, да и сейчас уже было поздно. Она слишком много пропустила. Она неоправданно продлила свое образование как минимум на шесть месяцев — огромный удар по ее цели стать самым молодым агентом ЦРУ в истории организации.

Ей просто нужно было еще немного времени. Это то, что она сказала своему отцу и сестре. Еще немного времени с ними и с собой, и она вернется. Но она чертовски хорошо знала, что каждый день, прошедший без ее звонка и обещания вернуться в следующем семестре, был еще одним днем, чтобы подумать о том, чтобы никогда больше не возвращаться.

Входная дверь квартиры открылась, и Майя на мгновение напряглась, что было естественной реакцией на то, сколько раз кто-то намеревался убить или похитить ее семью, врываясь в их дом. Но она привыкла узнавать шаги отца, его разочарованный вздох, когда дверь немного прилипла, расширившись от холода, и она вздохнула легко.

"Дорогая, я дома!" — крикнул он.

«Кто такая «дорогая»?» Майя ответила с улыбкой.

— Наверное, тот, кто ответит на «милая».

— Здесь только я.

Он появился в дверях, ухмыляясь. — В таком случае, привет, дорогая. Где твоя сестра?

«Художественный класс в развлекательном центре».

"Верно. Забыл, что она это делает. Но я рада, что она есть. Ее нужно подвезти?

«Покатался на ее велосипеде».

Ее отец моргнул. "В феврале?"

«Она сказала, что любит холод. Держит ее начеку.

"Хм. И она называет меня странным».

Майя соскользнула с кровати и последовала за ним на кухню, где он порылся в холодильнике и достал светлое пиво. Открыв крышку, он провел рукой по волосам и вздохнул, прежде чем сделать глоток.

— Ты расстроен, — заметила Майя.

«Нет, я в порядке. Доволен как моллюск». Он попытался изобразить это с ухмылкой, но она поняла. «На самом деле, это должно быть «счастливо, как моллюск во время прилива». Вы знаете, что поговорка восходит к 1841 году? Некоторые даже приписывают это Роберту Э. Ли…»

Он замолчал, когда она сложила руки и подняла бровь. «Вы расстроены. Или чем-то расстроен. Возможно оба. Ты не снял обувь, когда вошел, пошел прямо за пивом, сделал эту штуку с волосами и вздохом…

«Это не настоящая вещь, — возразил он.

— А теперь ты уклоняешься, — закончила она. — Держу пари, что меньше чем через минуту ты предложишь заказать пиццу сегодня вечером. Пицца была его любимым ужином в те вечера, когда у него было слишком много мыслей.

— Ладно, забанили. Он добавил, бормоча: «Иногда мне жаль, что я не вырастил более глупых детей. Или, может быть, просто менее наблюдательные».

— Хочешь рассказать мне, как прошли эти «поручения»? — спросила Майя.

Он подумал об этом на мгновение, а затем сказал: «Наденьте куртку».

Она взяла свое пальто и последовала за ним на их маленький балкон, на котором едва помещались два стула и маленький стеклянный столик между ними. Но они не сидели; отец закрыл за ними стеклянную дверь и прислонился к перилам.

Майя застегнула куртку от холодного зимнего воздуха и скрестила руки на груди. "Рассыпать."

— Я кое-кого искал, — сказал он ей, понизив голос настолько, чтобы она могла его услышать. — Агент или кто-то, кто был таковым лет пять назад или около того. По имени Коннор.

«Имя или фамилия?» — спросила Майя.

Он пожал плечами. "Без понятия. Он может быть мертв. А если и нет, то его очень хорошо спрятали.

Она нахмурилась, задаваясь вопросом, зачем ее отцу искать предположительно мертвого агента. — Что вам от него нужно?

Отец сделал раздражающе долгий глоток из бутылки, а затем пробормотал что-то себе под нос. Майя не могла разобрать, но это звучало почти так, как будто он сказал «бумажная работа».

"Что?"

— Ничего, — сказал он ей. — Я не могу вам сказать. Это… рабочая штука.

— Я понял. Но по его поведению и тому факту, что в настоящее время он не был там с ресурсами ЦРУ, проводящими полномасштабную охоту на этого парня, она предположила, что это вовсе не работа. — И ты говоришь мне это здесь, на балконе, в лютый холод, потому что…?

Он ничего не сказал в ответ, а вместо этого бросил на нее плоский взгляд. Ей потребовалось некоторое время, чтобы интерпретировать это, но когда она это сделала, ее желудок перевернулся.

— Боже мой, ты на самом деле не думаешь…? Она удержалась от того, чтобы сказать это вслух. Он думал, что их квартира может прослушиваться каким-то образом.

«Я не знаю наверняка. Алан сделал пару зачисток, но они склонны к творчеству».

Майя с отвращением покачала головой при мысли, что все, что она говорила, а возможно, и все, что она делала, не говоря уже о ее младшей сестре, записывалось где-то в какой-то базе данных ЦРУ. Однажды ей прямо под кожу вживили чип слежения, и мысль о том, что ее местонахождение всегда было известно, была достаточно жуткой.

Но на самом деле за этим наблюдали… это напомнило мне о тех трех подростках в Вест-Пойнте, которые прятались в раздевалке, ожидая, пока она выйдет из душа, чтобы напасть на нее. Кто знал, как долго они были там, что они видели…?

Она с силой вытолкнула эту мысль из головы. Ее отец знал минимум о том, что произошло, и она не собиралась перефразировать это сейчас. Это была ее проблема, с которой нужно было иметь дело, точно так же, как и у него.

— Что ты планируешь делать дальше? она спросила.

Он пренебрежительно махнул рукой. — Там есть доктор, или может быть, кто его знает. Или знал его. Еще не знаю. Я жду информации от Райдиггера. Он улыбнулся ей через плечо. — Давай, вернемся.

"Задерживать. Если тебе нельзя об этом говорить, зачем ты мне все это рассказываешь?

Какое-то время он смотрел на нее, достаточно долго, чтобы она подумала, что он тоже не уверен в ответе.

«Потому что, — сказал он наконец, — когда я расстроен, разговор с тобой делает меня менее расстроенным».

Он сжал ее плечо, и они вернулись внутрь, как раз вовремя, чтобы обнаружить, что Сара закрыла за собой входную дверь. Она стянула шерстяную шапку, ее нос и щеки покраснели и потрескались от зимнего воздуха.

Сара взглянула на их отца и кивнула. — Значит, пицца на ужин?

Он вскинул обе руки вверх. — Неужели я настолько предсказуем?

Майя усмехнулась, но потом заметила, что в Саре было что-то не совсем правильное. Она двигалась скованно, и казалось, что это было не только от холода. Даже сняв парку, младшая сестра держала локти прижатыми друг к другу, почти защищаясь.

"Ты в порядке?" — спросила Майя.

Сара фыркнула. "Ага. Просто, знаете ли, моя обычная ерунда.

— Язык, — позвал ее отец из кухни. А потом: «Да, я бы хотел два больших пирога…»

— Я в порядке, — заверила ее Сара, направляясь к их общей спальне.

Майя не поверила, но знала, что спрашивать не ей. У всех были свои проблемы, и все они решали их по-своему. Для семьи, пообещавшей друг другу честность, они хранили много секретов. Но дело было не в нечестности; это был вопрос независимости, ответственности за себя.

И, надо признать, иногда становилось довольно одиноко.

Но, может быть, это и не должно быть . Она думала об этом пропавшем Конноре. Должен быть способ найти парня… может быть, даже способ, который сможет найти кто-то такой умный, как она. Может быть, что-то, что она могла бы сделать для своего отца, чтобы показать ему, вместо того, чтобы просто говорить ему, что он не всегда должен оставаться наедине со своими проблемами.

Если бы только она научилась следовать собственному совету.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Президент Джонатан Рутледж откинулся на полосатом диване в Овальном кабинете, снял туфли и поставил обе пятки на полированный кофейный столик перед собой. Он был совершенно уверен, что дивана, одного из двух, стоявших перпендикулярно к рабочему столу, вчера там не было, но он не был в этом уверен. Обычно в комнате кипела работа, советники, объединенные начальники и администраторы сновали туда-сюда, что мебель становилась скорее фоном, чем декором. К этому добавилась его жена Дейдра, которая взяла на себя задачу «помочь» команде дизайнеров Белого дома делать ремонт каждой комнаты раз в неделю, или, по крайней мере, ему так казалось.

Это был хороший диван. Он надеялся, что это задержится в офисе на какое-то время.

В ноябре прошлого года Ратледж чуть было не потерял мебель. Всего несколько коротких месяцев назад он серьезно подумывал об уходе с поста президента, считая себя непригодным для этой должности. Он был повышен от спикера палаты прямо до вершины служебной лестницы благодаря огромному скандалу его предшественников с Россией, и ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к этой должности, полномочиям, которые она давала, и требуемой ответственности.

Но это было позади него. Он принял решение остаться на своем посту, а затем назначил сенатора от Калифорнии Джоанну Баркли своим вице-президентом. До сих пор она делала звездную работу. Их рейтинг одобрения был заоблачным; Ратледж даже хорошо зарекомендовал себя среди консерваторов. В середине декабря на пару дней случилась очень незначительная неудача, когда он совершил ужасную ошибку, покрасив волосы в их первоначальный каштановый цвет. Он сделал это только потому, что его беспокоили седые полосы, не из тщеславия или моложавого вида, а для сохранения собственной уверенности в себе. Тем не менее, целых два с половиной дня журналисты не могли не болтать о том, что пытался доказать Ратледж. Очевидно, краска для волос не вошла в большую книгу неписаных президентских законов. Как и от тех, кто был до него, от него ожидали, что он состарится либо выдающимся образом, либо ужасно.

Это был один из тех редких моментов, когда он был один, и он наслаждался этим, повесив куртку и поставив ноги в черных носках на стол. Конечно, он никогда не был по-настоящему одинок; на нем были камеры, и по крайней мере два сотрудника секретной службы разместились прямо у дверей офиса. Но этого было достаточно, и он использовал маленькие моменты, когда мог, потому что они были так редки и редки, едва заполняя щели между гораздо большими моментами, как раствор между кирпичами.

Отношения США с Россией были натянутыми уже пару лет, еще до того, как Ратледж стал президентом. А теперь и Китай оказался не на той стороне вещей. Торговая война закончилась, и китайское правительство играло хорошо, но только потому, что сам Ратледж пригрозил раскрыть всю информацию об испытаниях ультразвукового оружия и личности присланных с ним коммандос. В настоящее время существовало перемирие, но оно было хрупким, как стекло, и могло рухнуть в тот момент, когда китайцы увидят возможность.

Тем не менее, что-то должно было дать. Ратледж знал об этом, и у него даже была идея, но именно Баркли заставил его поверить, что это возможно. Она умела брать огромные, казалось бы, неразрешимые проблемы и превращать их в решения, состоящие из нескольких шагов. Она была бы великим математиком, размышлял он; для нее каждая проблема разбивалась на простейшие составляющие.

Проще говоря, целью был мир на Ближнем Востоке. И не только между Соединенными Штатами и каждой страной-членом, но и между всеми странами. Конечно, это было надуманно, но любой шаг, который можно было бы предпринять, был бы шагом в правильном направлении.

И после двух месяцев встреч, планирования, надежд и выслушивания скептиков, выработки стратегии и заискивания, написания речей и ночных кошмаров это произошло.

«Завтра в Вашингтон прибывает аятолла Ирана».

Он сказал это вслух, только для себя в пустом Овальном кабинете, как будто вызывая кого-то ворваться и возразить ему. Но это было правдой; верховный лидер Ирана, человек, который когда-то публично поклялся, что никогда не капитулирует перед Соединенными Штатами, человек, демонизировавший всю страну, должен был прибыть на следующий день — сначала для посещения здания ООН в Нью-Йорке, где договор в настоящее время пересматривается в последнюю минуту. А затем аятолла отправится в Вашингтон, округ Колумбия, чтобы встретиться с Ратледжем, чтобы подписать взаимовыгодный договор, который обеспечит не только мир между ними, но и обещанную помощь народу аятоллы, а также (в идеальном мире) помощь в борьбе с исламской ксенофобией в США. .

Ратледж нервничал, но с осторожным оптимизмом. Если аятолла согласится с условиями договора, он не только войдет в историю, но и станет движущей силой для других исламских стран, которые последуют его примеру.

Или большинство из них , с горечью подумал он. Баркли не пожалел подробностей, рассказав ему о своей недавней поездке в Саудовскую Аравию на похороны покойного короля и о вытекающих из этого требования принца, вернее, нового короля. Войска США уже покидали командные пункты и отступали в соседние страны. Посольства пустели. У Ратледжа были сапоги на земле, которые пытались максимально скрыть это от американской публики, но это была непреодолимая задача; ходили слухи, и сообщения поступали из Саудовской Аравии через другие СМИ.

В конце концов, они полностью урегулировали бы нынешнее хрупкое положение вещей между Ираном, Саудовской Аравией и США. Рано или поздно будут планы действий и пресс-конференции.

В конце концов. Но с этим придется подождать до визита иранского лидера. Он потратил слишком много времени, чтобы сделать этот единственный визит возможным.

Быстрый стук в дверь не только вырвал его из размышлений, но и напугал настолько, что он оторвал ноги от кофейного столика и сел прямо, словно собственная мать собиралась поймать его ногами на мебели.

"Мистер. Президент?

Он прочистил горло. — Да, проходи, Табби.

Левая дверь кремовой пары открылась ровно настолько, чтобы Табита Халперн могла просунуть в нее свою короткую каштановую шевелюру. — Простите, сэр, но вы нужны прямо сейчас в…

— Дай угадаю. Ратледж потер лоб. «Ситуационная комната».

Начальник штаба Белого дома нахмурился. — Кто-нибудь звонил?

— Нет, Табби. Просто обоснованное предположение. Он потянулся за своими ботинками. "Одна неделя. Всего одну неделю хотелось бы пройти без кризиса. Разве это не было бы чем-то?»

*

Конференц-зал Джона Ф. Кеннеди располагался в подвале Западного крыла, центре площадью пять тысяч квадратных футов, который чаще всего называли Ситуационным залом, и вполне уместно, поскольку единственной причиной, по которой президенту Ратледжу приходилось ступать в него, было когда была ситуация.

И всегда есть ситуация, кажется.

Два агента секретной службы шли впереди, еще одна пара следовала за ним, в то время как Табби Халперн шагала в два раза быстрее на своем росте пять футов четыре дюйма, чтобы не отставать, читая инструктаж на одном листе, который она получила всего несколько минут назад. Это было что-то о Южной Корее и украденном корабле; Ратледж все еще был погружен в свои мысли.

Пожалуйста, не доводите до катастрофы. Не накануне такого исторического визита.

За полированным столом для совещаний уже собрались обычные подозреваемые и знакомые лица — во всяком случае, большинство из них. Министр обороны Колин Крессли стоял перед своим креслом рядом с директором национальной разведки Дэвидом Барреном. Напротив них стоял директор ЦРУ Эдвард Шоу, человек, который двигался так, как будто его позвоночник был сделан из стали, а рот существовал только для того, чтобы гримасничать. Двое мужчин по обе стороны от Шоу были неизвестны.

Он отметил, что вице-президент Баркли не присутствовал, хотя протокол обычно гласил, что ее присутствие было необязательным на встречах, подобных этой, в зависимости от характера ситуации и того, чем она занималась в то время.

— Джентльмены, — поприветствовал Ратледж, когда они с Табби вошли в комнату. "Пожалуйста, присаживайтесь. Я не думаю, что мне нужно напоминать кому-либо из вас, что будет завтра или насколько важным может быть этот визит. Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что это либо брифинг по безопасности, либо вечеринка-сюрприз».

Никто даже не улыбнулся; во всяком случае, директор Шоу нахмурился еще сильнее. Ратледж напомнил себе, что нужно сдерживать свое обычно бесцеремонное поведение, находясь в комнате, предназначенной для борьбы с бедствиями.

"Мистер. Президент, — сказал грубый баритон генерала Крессли. «Два дня назад, примерно в тысячу семьсот часов по восточному стандартному времени, спутник над северной частью Тихого океана обнаружил очень короткий и очень мощный всплеск энергии чуть более чем в трехстах милях к юго-востоку от Японии».

Президент нахмурил брови. Он лишь вполуха слушал Табби по пути в ситуационный зал, но она упомянула о пропавшем корабле.

«В то время всплеск энергии был списан на мощный всплеск молнии или, возможно, на взрыв из геотермального кармана», — продолжил Крессли. «Но теперь у нас есть основания полагать, что это было что-то совсем другое…»

— Простите, генерал, — прервал его Ратледж, подняв руку. «На брифинге говорилось, что в Южной Корее пропала лодка. Если в этом энергетическом всплеске есть смысл, можем ли мы добраться до него быстрее?

Крессли на мгновение напрягся, но кивнул директору Шоу.

"Сэр." Шоу сложил руки на столе — странная привычка, которую Ратледж замечал всякий раз, когда говорил бывший директор АНБ. «Менее получаса назад правительство Южной Кореи поделилось секретным внутренним досье с Центральным разведывательным управлением. Если то, что они говорят, правда, они разработали очень мощное оружие и установили его на маленьком корабле-невидимке. Во время первых испытаний оружия в Тихом океане — всплеск энергии, о котором только что говорил министр обороны, — корабль подвергся нападению. Экипаж погиб полностью. Корабль и оружие были украдены.

Шипение вырвалось из горла Ратледжа, совпадающее с чувством сдувания, которое он внезапно ощутил. Было много информации, которую нужно было переварить за очень короткое время.

«Это оружие». Голос Ратледжа был низким, но все еще разносился по тихой комнате. «Это оружие было разработано в секрете?»

"Да сэр."

— И проверено в тайне.

— Это верно, сэр.

«И южнокорейцы ждали целых два дня, чтобы сообщить нам, что он был украден». Ратледжу просто нужно было подтвердить, что все, что он слышал о своих так называемых союзниках на Корейском полуострове, было точным.

«Подтверждаю, господин президент». Шоу сделал паузу на мгновение, прежде чем добавить: «Кажется, они изначально были оптимистичны в отношении своих шансов восстановить его. Но теперь они просят нашей помощи в этом деле.

Ратледж стиснул зубы. Это было хуже, чем он мог себе представить. Мало того, что кто-то там приложил руки к этому оружию, так еще и союзы не должны были распадаться, пытаясь создать новый.

— Что за оружие? он спросил.

«В этом, — сказал Шоу, — я подчиняюсь доктору Майклу Родриго». Он указал на мужчину слева от себя, самого молодого в комнате, которому не было и дня больше сорока. «Наш главный эксперт по передовым технологиям вооружения и глава отдела исследований и разработок ВМС США».

— Благодарю вас, господин президент, — поспешно сказал доктор Родриго. — Для меня большая честь быть здесь и консультировать вас по этому вопросу…

— Что за оружие? — снова спросил Рутледж.

Доктор поправил галстук. «Ну, сэр, если досье из Южной Кореи законно, то они создали плазменный рельсотрон».

Ратледж моргнул. Он уже слышал термин «рейлган» и знал, что где-то у флота есть какая-то действующая модель, но все же это звучало как что-то из научно-фантастического фильма. "Что?"

— Плазменный рельсотрон, — повторил доктор. «Честно говоря, до сих пор этот тип оружия был чисто теоретическим. На самом деле, было бы трудно полностью поверить в его существование, пока пропавший корабль не будет найден…

— Или до тех пор, пока оружие не будет использовано, — проворчал Крессли.

— Ну… да, — согласился доктор. «Достаточно сказать, что рельсотрон — это метательное оружие, способное уничтожить любую цель на расстоянии нескольких сотен миль».

«Снаряд? Как ракета? — спросил Рутледж.

"Нет, сэр. Ракеты можно взбивать, сбивать. Видно, как приближаются ракеты. Я уже изучил корейскую схему; это оружие будет стрелять плазменным снарядом со скоростью, в несколько раз превышающей скорость звука. Нет никакой защиты от этого, кроме того, что что-то мешает».

Президент Рутледж зажмурил глаза, чувствуя, как надвигается головная боль. «Вы говорите, что Южная Корея искала вас два дня. У них есть какие-нибудь зацепки о местонахождении корабля?

Шоу покачал головой. — Никаких, сэр.

"Никто. Идеальный." Рутледж усмехнулся. «Со всеми нашими спутниками, насколько сложно было бы найти одну лодку в океане?»

— При всем уважении, — сказал доктор Родриго, — очень трудно. Этот корабль обладает одними из самых продвинутых стелс-возможностей, которые я когда-либо видел. Мы не можем забывать, что наши собственные военные делятся информацией и ресурсами с южнокорейцами, и что у них десятый по величине военный бюджет в мире…

Ратледж резко поднял руку, и доктор замолчал. — Они хотя бы знают , кто его взял?

Никто не говорил. Директор Шоу уставился на свои сложенные руки. DNI Barren поправил запонку. Наконец это сказала Тэбби Халперн, как ни колебалась она.

— Да, сэр. Корабль ВМС в Южно-Китайском море заметил проплывающую мимо лодку за несколько часов до выброса энергии. В то время об этом никто не подумал, но они сделали несколько фотографий. Снимки проследили происхождение лодки до порта приписки в Могадишо».

"Могадишо?" — повторил Ратледж в замешательстве. Какого черта лодка из Могадишо делала в Южно-Китайском море?

«Сэр, — уточнил Табби, — у южнокорейцев есть серьезные основания подозревать, что рельсотрон был украден сомалийскими пиратами».

Под столом для совещаний Ратледж ущипнул себя за ногу. Нет, ему это не снилось, хотя ему и хотелось.

— Просто напомним, о чем мы здесь говорим, — медленно сказал президент. — Вы говорите мне, что пираты … украли невидимый корабль… с невозможным оружием… у одного из наших ближайших союзников… которые тайно его разрабатывали. И теперь эти пираты опережают нас на два дня. Это как-то резюмирует ситуацию?

— Да, господин президент. Табби кивнул. — Вот с чем мы имеем дело.

— Я не могу справиться с этим прямо сейчас. Рутледж потер лицо обеими руками. — И я не имею в виду, что я не способен на это; Я имею в виду, что у меня буквально нет ни времени, ни энергии, ни умственных способностей, учитывая, что на кону. Вы все находитесь в этой комнате по какой-то причине, и эта причина в том, чтобы справляться с ситуациями, подобными этой. Так что справляйся». Он указал налево, на Крессли. «Рассмотрите это полное разрешение делать все, что вам нужно, — полеты дронов, полное спутниковое наблюдение за каждым квадратным футом воды между местом нападения и Могадишо. Я хочу, чтобы корабли были немедленно отправлены из Диего-Гарсии и готовы в любой момент.

Крессли кивнул, но снова заговорил доктор Родриго. «Сэр, я не уверен, что действительно подчеркивал, насколько неуловимым будет этот корабль…»

Рутледж снова заставил его замолчать. «Доктор, ваше беспокойство было услышано и принято к сведению». Тем не менее, он знал, что у него не было другого выбора, кроме как полагаться на опыт доктора. Им нужно было нечто большее, чем просто технология; ему нужны были настоящие глаза. Кто-то ищет эту лодку. Кто-то, кому он мог бы доверить выполнение работы.

— Шоу, — сказал президент. «Я хочу, чтобы он участвовал в этом».

Директор Шоу на мгновение задумчиво прикусил губу, выражение лица, которое предполагало, что он знал, что это произойдет. «Сэр, я не уверен, что такого рода операция будет иметь отношение к его опыту».

Рутледж ощетинился. — Прошу прощения, если это прозвучало как просьба, Шоу. Это было не так».

— Если позволите, господин президент. Наконец заговорил человек с другой стороны Шоу, самый дальний от президента. Он был невысокого роста, в лучшем случае пять-семь, и выглядел так, будто мог быть бухгалтером Шоу. Его нос и подбородок были угловатыми, почти заостренными, как у грызуна. Крыса, наверное? Нет, ласка больше похожа на него, подумал Рутледж.

"И вы?"

— Заместитель директора Уолш, — сказал мужчина, глубоко кивнув. «С начала декабря я возглавляю группу специальных операций ЦРУ».

Ах , подумал Рутледж. Держу пари, очередной перенос из АНБ. Шоу нанимал из своего бывшего агентства; этот человек из Уолша не мог бы выглядеть хуже ЦРУ, если бы он был одет в шорты-бермуды и очки Граучо Маркса.

«У нас есть ряд чрезвычайно квалифицированных, хорошо обученных агентов, которые готовы принять это прямо сейчас. В течение следующих тридцати минут у нас может быть целая команда бывших бойцов «морских котиков» и спецназовцев на пути к месту атаки…

— Уолш, не так ли? — прервал Ратледж.

— Верно, сэр.

— Ты новый босс Зеро?

Уолш выпрямился на стуле. — Я, сэр.

Президент Рутледж встал со своего стула и обогнул стол, пока не остановился рядом — или, точнее, встал над — гораздо меньшим человеком. Потом протянул руку.

Уолш нервно взглянул на Шоу, прежде чем взять президента за руку и осторожно пожать ее.

— Приятно познакомиться, — сказал Ратледж. «Я босс босса вашего босса. И я не спрашивал. Позвони ему. Или я буду, и на следующем собрании кто-то другой будет сидеть на твоем месте».


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Зеро припарковал свой внедорожник на просторной парковке Разведывательного центра Джорджа Буша, штаб-квартиры, в просторечии известной как Лэнгли, по названию некорпоративного сообщества Вирджинии, в котором он располагался. Поскольку было воскресенье, стоянка была заполнена примерно на четверть, а это означало, что периметр стоянки был виден, окруженный высокими деревьями, скрывающими от внешнего мира даже асфальт. Весной эти деревья были пышной и ярко-зеленой, но теперь они были безлистными и скелетными, создавая у Зеро впечатление, что он окружен мрачным лесом.

Он получил текстовое сообщение всего полчаса назад — с неизвестного номера, конечно, и с простым сообщением от Лэнгли. 30 минут. Ему не нужно было знать номер, чтобы понять, от кого он пришел: от его нового босса Уолша, бывшего заместителя директора АНБ, который теперь возглавлял группу спецопераций. Или, с усмешкой подумал он, скорее всего, от одного из лакеев Уолша. Заместитель директора был искусным делегатом.

Зеро и его команда в последние несколько месяцев использовались крайне редко, с тех пор, как было создано ультразвуковое оружие и чуть не расплавился реактор Калверт-Клиффс. Нет , поправил он себя, не команда Зеро. Больше нет . Когда-то он возглавлял команду, но потом ушел из агентства, ушел на пенсию больше чем на год. Обстоятельства и угроза длительного тюремного заключения вынудили его вернуться, а поскольку в ноябре прошлого года Мария ушла с поста заместителя директора, теперь руководить ею была ее команда.

В последнее время самой захватывающей операцией, в которой они участвовали, было двухдневное наблюдение за предполагаемой террористической ячейкой в Аргентине, которая оказалась лагерем политических беженцев. Они выполняли черновую работу, простую и простую работу для новичков. Заместитель директора Уолш и его старый приятель директор Шоу испытывали явное и нескрываемое презрение к Зеро и его коллегам после событий ноября прошлого года, и у Зеро не было причин полагать, что сегодняшний брифинг будет каким-то другим.

Глубокий рокот двигателя грузовика нарушил его мысли, и через мгновение знакомый румяный пикап остановился напротив него. Грузовик выглядел достаточно старым, чтобы повидать движение за гражданские права; его цвет можно было описать только как «ржавчина», а звуки, доносившиеся из-под капота, предполагали, что он может рухнуть на оси в любой момент. Но Зеро знал, что грузовик был такой же уловкой, как и его водитель. Это старое ведро с запчастями могло перехитрить и обогнать перехватчик, если бы пришлось.

Зеро скрестил руки на груди и изо всех сил старался подавить ухмылку на лице, когда Алан Рейдиггер неторопливо вышел из кабины, его кислое выражение лица было заметно даже за густой бородой и кепкой дальнобойщика. "Утро. Они вызвали тебя на этот раз?

— Мм, — проворчал Алан, явно недовольный этим. Ему поставили тот же ультиматум, что и Зеро: вернуться в ЦРУ или провести остаток жизни в тюрьме. Алан не только презирал агентство, но и сделал своей личной миссией использовать любую возможность, чтобы усложнить жизнь. Дело в том, что он по-прежнему отказывался вернуться в качестве полноценного агента; на бумаге он был назван активом агентства, что было чем-то вроде универсального эвфемизма для мальчика на побегушках, когда он им был нужен.

— Где Тодд? — спросил Зеро.

«Вы не слышали? Два дня назад сломал руку, занимаясь скалолазанием.

"Хм. Некоторым парням везет». Зеро давно не разговаривал с Тоддом Стриклендом, самым молодым из их команды. Стрикленду было всего тридцать, он был бывшим армейским рейнджером, все еще мальчишеским лицом, но выточенным из мрамора ниже шеи. Если бы он не был завербован ЦРУ, его могли бы взять на роль Капитана Америки. — Это очень плохо, — пошутил Зеро. «Мне нравится видеть, как вы двое стоите рядом друг с другом. Это как ветеран спецназа до и после».

— Ха-ха, — ровно сказал Алан, когда к ним присоединилось спортивное белое купе. Мария выскользнула наружу, ее ноздри раздулись, а светлые волосы были непривычно приглажены на голове, все еще слегка влажные.

"Тридцать минут?" сказала она с раздражением. «Получил сообщение, когда был в душе. У меня даже не было времени высушить волосы феном». Она захлопнула дверь. «Мы все знаем, что это все равно будет дерьмовым звонком».

— Ты милый, когда злишься. Зеро сделал шаг к ней, намереваясь поцеловать, но остановился. Даже здесь, на стоянке, были камеры, и чем меньше Лэнгли знал об их личной жизни, тем лучше.

Мария одарил его понимающей улыбкой, прежде чем повернуться и повести к главному зданию кампуса Лэнгли, Зеро и Алан стояли по бокам.

— Ребята, вы разговариваете с Тоддом? — спросила она, пока они шли.

— В последнее время нет, — сказал ей Зеро, — но я слышал. Сломал руку во время скалолазания?

Она фыркнула. "Пожалуйста. Не верьте этому ни на секунду. Наш мальчик споткнулся о свою кошку, спускавшуюся по лестнице».

Мария и Зеро рассмеялись, и даже Рейдиггер немного усмехнулся. Зеро с трудом мог представить, как крепкий, надирающий зад ветеран боевых действий спотыкается по лестнице. Они вошли в здание и зашагали по мраморному полу, эхом отдаваясь эхом от обуви по обширному атриуму, когда они наступили на огромную круглую эмблему, выбитую под их ногами, щит и орел в серо-белом цвете, окруженные словами «Центральное разведывательное управление, Соединенные Штаты». Америки."

— Уолш сказал встретиться в его офисе, — сказала Мария через плечо.

Зеро нахмурился. Это было нетипично для брифинга; обычно они проводились в одном из конференц-залов — достаточно безобидный термин для помещения, которое было тщательно прочесано, отлажено и оснащено передатчиками для блокировки любых нежелательных сотовых и радиосигналов.

Кое-что во всем этом, от включения Рейдиггера до встречи в офисе Уолша, казалось Зеро таким, что это не будет заурядной черновой работой.

— Скажи, Алан, — тихо сказала Зеро, когда Мария передала свой пропуск охраннику у входа в коридор и прошла через металлоискатель. — Ты случайно не получил ту деталь, которую я заказал? Он знал, что Алан уловит смысл; он хотел знать, собрал ли его контактный хакер информацию о связанных с ЦРУ нейрохирургах.

— Еще нет, — хрипло сказал Алан. "Пару дней."

Зеро кивнул, проходя через рамку металлоискателя, а затем Алан, каждый снова собирая свои личные вещи, прежде чем отправиться в офис Уолша на третьем этаже.

Но когда они подошли к его двери, Зеро был удивлен, увидев, как появляется их босс последних нескольких месяцев, запирая за собой дверь с портфелем в одной руке и папкой под локтем.

— Ах, — сказал он ровно. «Агенты». Его позвоночник напрягся, а грудь под костюмом и галстуком слегка надулась. Это было рефлекторное движение, которое Зеро замечал почти каждый раз, когда общался с Уолшем; заместитель директора был почти на полфута ниже его и, казалось, выпрямлялся, когда стоял рядом с Зеро.

— Сэр, — сказала Мария. — Мы пойдем для этого в другое место?

Уолш нахмурился. — Для чего, агент Йоханссон?

— Брифинг, сэр.

— Нет, не надо никуда идти. Уолш поставил портфель и протянул ей папку. "Здесь."

"Что это?" — спросила она, не беря трубку.

— Это запечатанный конверт, агент.

— Я вижу это, сэр, — столь же язвительно ответила Мария. — Но почему ты отдаешь его мне?

— Потому что я хотел бы, чтобы вы взяли его, — резко сказал Уолш.

Это была игра, и Зеро это знал. Между ними и директором Шоу не было потерянной любви. Этот человек с явным презрением относился к тому, как они игнорировали приказы и все же получали результаты — или, что более уместно, игнорировали приказы, чтобы добиться результатов. Шоу был настолько же заинтересован в авторитете, насколько и в том, чтобы быть признанным таковым. А поскольку Уолш и он были закадычными друзьями, их новый босс тоже не слишком заботился об их тактике. Они вдвоем пытались завалить их некачественными заданиями, пытаясь сломить их, как диких лошадей, и, похоже, если это им не удалось, они прибегли к пассивно-агрессивной мелочности.

— Это ваш брифинг, — наконец сказал Уолш, все еще держа конверт. «Вы возьмете это. Вы спуститесь вниз в R&D, где выложено необходимое снаряжение для этой операции. Тогда ты…

— Но Биксби больше нет, — выпалил Зеро. Он не был в подземной лаборатории с ноября и после исчезновения Биксби и понятия не имел, что она все еще используется.

Уолш ощетинился, когда его перебили. — Да, агент Зеро. Мы прекрасно понимаем, что наш бывший главный инженер стал предателем и ушел в самоволку. Но это не значит, что мы просто закрыли отдел, которым он руководил».

Зеро сжал челюсти, чтобы язык не высовывался из зубов. Уолш пытался нажать на свои кнопки; Биксби не был предателем, и не было секретом, что они с Биксби были друзьями. Если бы они знали или хотя бы подозревали, что Зеро видел его так же недавно, как и он, он оказался бы в яме в шестом аду еще до обеда.

— Как я уже говорил, — продолжал Уолш, — вы возьмете это. Забери свое снаряжение. На правительственной взлетно-посадочной полосе в Даллесе ждет самолет. Только после того, как вы встанете на ноги, только тогда вы должны открыть информационный пакет и следовать его инструкциям в точности. Я чист?"

— Извини, — проворчал Рейдиггер, прижимая мизинцем к уху. «Не уловил эту среднюю часть».

— Ясно, — сказала Мария. Она выхватила у него конверт. « Сэр ».

«К письму, агенты». Уолш взял портфель и кивнул им. "Хорошей охоты." Он прошел мимо них к лифтам.

— Задница, — пробормотала Мария.

— Охота? — сказал Зеро. Он посмотрел на конверт в руке Марии. Не так проводились брифинги. Это не то, как информация передавалась. Что-то здесь было не так, и это было в том конверте.

"Ну давай же." Мария направилась обратно к группе лифтов и нажала стрелку вниз. Оказавшись в машине, она взяла ключ-карту и нажала последовательность кнопок этажа на панели. В шахте загрохотал лифт, спуская их на один из нескольких подземных уровней под Лэнгли.

Поездка на лифте была совершенно бесшумной; все они знали, что есть камеры и микрофоны, достаточно чувствительные, чтобы улавливать даже шепот. Казалось, что это длилось целую вечность, но, наконец, двери открылись в зал со стенами из шлакоблоков, выкрашенными в серый цвет. Окон не было, и только голые люминесцентные лампы освещали им дорогу. Фасады слева и справа иногда прерывались тяжелыми стальными дверями.

Не успели они сделать и трех шагов от лифта, как Мария сказала: «Подожди секунду». Она ткнула большим пальцем в угол клапана и разорвала конверт. «Я не жду, чтобы увидеть, во что мы ввязываемся. Никогда раньше, не начну сейчас».

Зеро ухмыльнулся. Те же наплевательские, антиавторитетные черты, которые сделали ее отличным агентом, также заставили ее возненавидеть должность, которую она недолго занимала в качестве заместителя директора. Помогло то, что те же самые черты сделали ее вдвое привлекательнее.

Мария вытащила из конверта пачку белой бумаги, максимум двенадцать-пятнадцать страниц, пробитых тремя дырочками и аккуратно скрепленных латунными заклепками. Для Зеро это выглядело как книжный отчет или статья, которую он, возможно, получил от одного из своих студентов, когда он был профессором европейской истории, как будто это было целую жизнь назад.

Она быстро пролистала первые несколько страниц. "Хм."

"Хм?" Зеро передразнил.

«Похоже, Южная Корея сделала оружие. Положите оружие на лодку. Пару дней назад они потеряли лодку и оружие. Затем она рассмеялась полусмешком-полунасмешкой. — К сомалийским пиратам?

— Пираты? Это был первый раз, когда Рейдиггер казался хоть немного заинтересованным с тех пор, как они прибыли. "Звучит весело."

Но у Зеро были другие вопросы. — Какое оружие?

— Рейлган, — задумчиво сказала она. «Плазменный рельсотрон».

Зеро нахмурился. Он не совсем был знаком с технологией рельсотрона, но благодаря элементарному знакомству с физикой он был вполне уверен, что такое не должно быть возможным. "Вы уверены? Это звучит неправомерно».

Взгляд Марии переместился с бумаги на него. «Мы остановили группу анархистов с помощью боевой оспы, которую они добыли из тысячелетнего ледника, и вы собираетесь сомневаться в этом?»

— Справедливое замечание, — согласился он. — Что еще?

Она перелистнула следующие несколько страниц, хмурясь с каждой страницей, пока, наконец, не пробормотала: «Сукин сын».

"Хм?" — спросил Рейдиггер. Он и Зеро наклонились к ней через плечо, чтобы посмотреть, что она видит. Это был список — длинный маркированный список, выделенный жирным шрифтом.

— Инструкции, — сказала Мария. Она захлопнула сноп. «Фактические пошаговые инструкции о том, как они хотят, чтобы эта операция выполнялась. Они хотят, чтобы мы поехали в Южную Корею. Арендовать лодку. Отнесите его по координатам полигона для испытаний оружия, где его видели в последний раз, то есть посреди проклятого Тихого океана…

— Там нечего будет искать, — вмешался Зеро. Они бы потеряли драгоценное время, целые дни, идя туда впустую, и в этом они уже отставали.

— Я знаю, — согласилась Мария. — Потому что они не хотят, чтобы мы что-нибудь нашли.

— Не уверен, что понимаю, — признался Алан.

Но это сделал Зеро. — Это была не их идея. Судя по поведению Уолша и инструкциям в конверте, он мог предположить, что решение послать их должно было исходить от кого-то другого, а если бы ему пришлось гадать, он бы поставил на то, что это был его новый приятель президент Джонатан Ратледж. Президент лично похвалил его за его усилия по прекращению ультразвуковых атак и даже дважды приглашал его обратно в Белый дом (хотя в обоих случаях у Шоу внезапно возникло какое-то срочное дело, которое должен был решить Зеро).

— Ратледж, — сказал он им. «Ратледж принудил их к этому».

«Именно поэтому я не хотел возвращаться в агентство». Алан стянул с себя кепку дальнобойщика и провел рукой по спутанным волосам. «Значит, наши боссы рискнули бы национальной безопасностью, чтобы выставить нас в дурном свете?»

"Не обязательно." Мария снова изучала отчет. «Это оружие было украдено за тысячи миль отсюда. Лодка такого размера никогда не доплывет до берегов США. И поскольку мы говорим о сомалийцах, они, скорее всего, вернут его в порт приписки и найдут покупателя. Это оружие не кажется угрозой для Соединенных Штатов. У них также есть дроны, корабли ВМФ, спутники, работа по поиску этой штуки. Так что… да, они могут позволить себе выставить нас в дурном свете.

— Тогда к черту, — сказал Алан. «Давайте поедем в Южную Корею, наймем лодку и порыбачим. Считайте это мини-отпуском. Пусть ВМФ найдет. Если они так хотят выставить нас неумелыми, давайте будем неумелыми».

— Нет, — отрезала его Мария. — Нет, мы найдем его. Просто не так, как они хотят». Она указала на что-то на странице. — Мы идем сюда.

Зеро заглянула ей через плечо и увидела то, на что она указывала. Сомалийское судно было идентифицировано в Южно-Китайском море как судно, прибывшее в порт приписки в…

"Могадишо." Он кивнул. «Похоже на правильную пьесу».

— Даже не выйдя за ворота, а уже не подчиняясь приказам. Рейдиггер снова надел свою замасленную кепку. «Звучит о статус-кво».

— Нам придется убедить пилота, — предупредил Зеро. Уолш ясно дал понять, что ожидающий самолет уже знал, куда они должны были лететь.

— Он мне не нужен, — сказал Алан, пожав плечами. "Я могу летать."

— Мы разберемся с этим позже. Мария бросила конверт на пол, свернула отчет и сунула его в задний карман. Затем она указала на стальную дверь, которая открывала им доступ в то, что раньше было лабораторией Биксби. «Сначала давайте посмотрим, кто стоит за дверью номер один».


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Большинство из тех, кто работал в Центральном разведывательном управлении, не подозревали о множестве подземных уровней у себя под ногами. Из тех, кто был, большинство знали лабораторию как Научно-исследовательскую и опытно-конструкторскую работу, что отчасти было правдой. Там действительно проводились исследования, как и разработки, хотя то, что исследовалось или разрабатывалось, держалось в строгой секретности.

Даже Зеро, сколько бы он ни бывал там на протяжении всей своей карьеры, знал лишь часть того, что на самом деле происходило в недрах Лэнгли. Он знал, что суперкомпьютер OMNI обитал там до того, как Биксби вывел его из эксплуатации. Он знал, что именно в этой лаборатории Биксби изобретал новое оружие и новые системы защиты, а иногда даже реконструировал украденные технологии из других стран и вооруженных сил, улучшая их и находя способы использовать их против них в том же качестве.

Первое, на что он обратил внимание при входе, был запах. В лаборатории пахло свежей припоем, что-то вроде запаха гари, не неприятного и не резкого, но все же достаточно чужеродного, чтобы можно было понять, что что-то горит. Когда Мария протолкнулась в пещеру лаборатории, Зеро обнаружил, что колеблется, чувствуя себя странно снова оказаться в месте, которое было вторым домом для человека, которого он совсем недавно видел живущим в страхе в отдаленном районе Саскачевана.

С этой мыслью пришло напоминание о том, зачем он вообще туда пошел — его собственный мозг, пытающийся убить его. Потеря воспоминаний. Другой агент, мужчина по имени…

Дерьмо. Как снова звали? Он ненадолго запаниковал. Это была не та информация, которую он мог позволить себе забыть. Он сделал успокаивающий вдох и напомнил себе, что Алан тоже это знал. Это вернется к нему, он был уверен.

Просто оставайся сосредоточенным, сказал он себе.

Подземная лаборатория была большой, как ангар, с потолком наверху, как в спортивном зале, и вдоль белой стены вдоль белой стены тянулись мощные галогенные лампочки, которые горели ярко, как днем. Стеллажи, компьютеры и массивы машин, назначение которых Зеро едва мог догадаться, были расположены вдоль в форме огромной буквы «Н». оказался миниатюрным дроном Predator, когда над ним работали два техника в белых халатах и очках.

— Извините, — позвала их Мария. — Кто здесь главный?

Они резко подняли головы, как будто не заметили, что они не одни. «Это, должно быть, доктор Леон», — отозвался один из них.

— И где мы найдем…?

Прежде чем Мария успела закончить свое заявление, из-за угла вестибюля лаборатории менее чем в десяти ярдах от них выскочила молодая женщина. Сказать «молодая женщина» было почти преувеличением; для Зеро она выглядела ровесницей Майи. Тон ее кожи, темные глаза и вьющиеся каштановые волосы до плеч наводили на мысль, что она латиноамериканка, и она носила джинсы, коричневые сабо и футболку в розово-белую полоску.

Увидев их, глаза женщины расширились, и она остановилась как вкопанная, роясь в блокноте в руках. Он с грохотом упал на пол.

"Ой! Боже мой, прости!» Она проигнорировала буфер обмена и поспешила к ним. "Привет! Привет. Ух ты. Так приятно познакомиться с вами! Подожди, подожди, не говори мне, пожалуйста. Вы, должно быть, агент Йоханссон.

Молодая женщина схватила Марию за руку и с энтузиазмом пожала ее. Зеро моргнул несколько раз. Кто сейчас руководил лабораторией Биксби?

— Эм, да, привет, — сказала Мария, столь же ошеломленная.

«И это будет означать…» Женщина перевела взгляд с него на Райдиггера, и наконец ее взгляд остановился на нем. — Вы агент Зеро? Ух ты! Он был прав. Ты действительно не выглядишь соответствующе. Бьюсь об заклад, это пригодится, а? Она схватила Зеро за руку и энергично пожала ее, а он решил проигнорировать двусмысленный комплимент. По большей части он действительно по-прежнему больше походил на профессора, чем на агента ЦРУ. Но опять же, эта молодая женщина перед ним больше походила на девушку из Долины, чем на доктора.

Она взглянула на Алана. «Извините, я не знаю, кто вы, но я уверен, что вы молодец». Она вздохнула. "Ух ты. Так приятно познакомиться с вами, ребята . Я так много слышал!» Затем она издала нервный смешок. «Посмотрите на меня, фанатки здесь повсюду».

— Э-э, извини, — осторожно сказала Мария, — но кто ты на самом деле?

"Ой! Верно. Конечно. Я Пенелопа. Я имею в виду, доктор Леон. Она откашлялась. «Я доктор Пенелопа Леон». Она снова нервно рассмеялась. "Знаешь что? Зови меня просто Пенни.

Зеро ухмыльнулся Алану, который лишь слегка покачал головой. — И теперь ты руководишь лабораторией? он спросил.

— Да, я, — гордо сказала она. «Работы много, но я справляюсь». Она переводила взгляд с одного из них на другого, и улыбка сошла с ее губ. — Вы, ребята, не знаете, кто я, не так ли? Он никогда… не упоминал меня?

Зеро предположил, что «он» был Биксби, но не был уверен в связи. — Нет, — мягко сказал он, — не знал. Извини… эм, Пенни.

"Ой. Это нормально." Она снова нервно засмеялась и пренебрежительно махнула рукой в воздухе. «У него было много секретов. Не то чтобы я должен был быть одним из них, но… знаешь.

— Так вы были учеником Биксби? — спросил Зеро.

"Студент? Я думаю, вы могли бы сказать, что. Скорее протеже. Дублер. Я стажировался у него на протяжении всей моей докторской диссертации по прикладным наукам и с тех пор работал здесь, в лаборатории. Но вы, ребята, знаете, что это большое место, верно? Я никогда не был, знаете ли, здесь. Фронт и центр. Он научил меня всему, что я знаю». Она указала на свою футболку и джинсы, прежде чем добавить: «Кроме того, как одеться, я права? Он всегда был модником».

Ее взгляд на мгновение упал на пол лаборатории. Зеро не мог не задаться вопросом, почему эта молодая женщина, которую ЦРУ сочло подходящей для того, чтобы занять место Биксби, никогда не упоминалась. Может, еще один секрет Биксби? Она определенно не выглядела такой, хотя он должен был признать, что все в ее поведении соответствовало требованиям человека, которого Биксби будет держать при себе.

И было что-то в ее поведении, тонкое и скрытое. Зеро казалось, что она пытается намеренно обезоружить, но при этом охранять. Она что-то скрывает , понял он. Но от нас? Или с камер?

— Эй, ребята, хотите что-нибудь выпить? — неожиданно спросил Пенни. — Я устроил небольшую комнату для отдыха сзади, там есть холодильник, у нас есть вода, газировка, соки… есть кофеварка, хотя я не знаю, есть ли у вас на это время…

«Доктор. Леон, — сказала Мария с достаточной силой в голосе.

— Пенни, пожалуйста, — поправила она.

«Пенни. Конечно. Мы здесь, чтобы подготовиться, а потом нам нужно идти».

"Верно." Она снова посмеялась над собой. "Конечно же. Конечно, вы делаете. Прямо по этому пути! Позвольте мне показать вам, что у меня есть для вас. Она повела их взмахом руки, развернулась на каблуках и быстро зашагала через лабораторию.

Мария обменялась быстрым взглядом с Зеро и Райдиггером. — Ты доверяешь этому? — тихо спросила она по-арабски.

— Пока не уверен, — сказал ей Зеро.

Они последовали за ней к длинному столу из нержавеющей стали, на котором ждали три черных неопреновых рюкзака. — Итак, вот оно, — сказала Пенни, взмахнув рукой. — Та-да, наверное.

Зеро нахмурился. По сумке для крупного кругосветного путешествия? Он схватил ближайший и расстегнул молнию. Внутри он увидел бинокль, аптечку, связку нейлоновой веревки, несколько сигнальных ракет…

Он отбросил сумку в сторону. Это выглядело как провизия для похода. — Пенни, что это за штука?

— Здесь даже пистолета нет, — проворчал Алан, роясь в очередной сумке.

Она виновато улыбнулась. «Это был одобренный список от заместителя директора Уолша. Извините, ребята, это то, что мне дали, так что это то, с чем мы работаем». Она снова издала нервный смешок.

Это не имело смысла для Зеро. Конверт, отсутствие надлежащего оборудования; во что играл Уолш? Одно дело — желать, чтобы они потерпели неудачу. Другое дело — хотеть, чтобы они…

Ага.

«Я знаю, что это такое, — сказал он своим товарищам по команде по-арабски. «Он не просто хочет, чтобы мы потерпели неудачу. Он даже не хочет, чтобы мы уходили. Уолш надеялся, что они подадут жалобу или откажутся проводить операцию при таких обстоятельствах, чтобы он мог сказать, что они отказываются сотрудничать.

— Что ж, этого не произойдет. Мария сделала шаг к доктору. «Пенни. Нам нужно больше, чем это, и ты это знаешь.

Взгляд Пенни переместился с одного из них на другого, когда ее улыбка испарилась. «Извините, ребята. Действительно, я. Но вы должны понять, мне двадцать семь лет, и у меня никогда не было другой работы. Это возможность всей жизни для меня. Я не могу сделать ничего, что могло бы поставить под угрозу это». Она сделала два шага назад. — Извините, — снова сказала она, а затем резко развернулась и зашагала за угол, исчезая в другой части лаборатории.

Алан усмехнулся. «Я говорю, что мы почистим его. Пусть Уолш пришлет кого-нибудь еще.

Зеро покачал головой. "Нет." Это было не просто чувство долга. Это была не просто мысль позволить Уолшу идти своим путем. Эта молодая женщина что-то знала, больше, чем показывала, и Зеро хотел узнать, что это было. — Постой здесь минутку. Он схватил один из рюкзаков и последовал за Пенни за угол.

Вестибюли лаборатории напоминали лабиринт: коридоры расходились и переходили в комнаты, ведущие в другие комнаты. К счастью, Пенни не ушла далеко; он видел ее через маленькое окошко в чистой белой комнате, возившейся с чем-то, похожим на передатчик.

Он протиснулся в комнату и поставил рюкзак на стол перед ними, открывая его, как будто он что-то ей показывал. Был один способ узнать, была ли она растением или действительно другом Биксби, — та же тактика, которую он использовал в канадской аптеке, чтобы найти неуловимого инженера.

Как можно тише он спросил: «Вы слышали рассказ о страдающем бессонницей атеисте с дислексией?»

Пенни уставилась в сумку, но грустная улыбка тронула ее губы. "Да." Она осторожно положила передатчик. «Он не спал всю ночь, гадая, есть ли собака».

"Он жив." Голос Зеро был едва слышен шепотом, чуть больше дыхания. — Я видел его. Он полез в сумку за биноклем, как будто показывал его ей, чтобы никто не смотрел. — Но ты уже знал это, не так ли? Так как насчет того, чтобы перестать вести себя как взбалмошная девчонка и помочь нам?

Пенни улыбнулась и сделала шаг назад. "Он был прав. Вы действительно очень хороши, агент Зеро. Внезапно ее калифорнийское поведение исчезло, сменившись квадратными плечами и резким британским акцентом. — И тебе не обязательно здесь шептаться. Я сам подметал и приводил в порядок эту комнату.

Он был прав, а она была хитра. Она нарочно привела его сюда, чтобы они могли говорить открыто. За лабораторией наблюдали, или, по крайней мере, за ее частью. Каким-то образом она общалась с Биксби, и он не собирался об этом спрашивать. Но она не была уверена, что может доверять ему, как он думал о ней.

— Что еще вы знаете, доктор Леон?

— Я знаю, что Шоу и Уолш хотят, чтобы ты ушел, — просто сказала она ему. «Я знаю, что они боятся убить тебя, потому что многие другие потерпели неудачу. Кроме того, они бюрократы; это не их путь. Они не уволят тебя, потому что ты нравишься Ратледжу. Поэтому они пытаются найти более элегантное решение».

— Например, чтобы я бросил?

«Вы уволились, докажите, что вы непокорны — я не думаю, что они настолько разборчивы в этот момент, пока вас нет. Ты для них дикая карта. Они боятся, что в конце концов ваша удача иссякнет, и вы станете причиной катастрофы».

— Когда-нибудь, наверное, — признал он, — но не сегодня. Мы собираемся сделать это. Ты на нашей стороне, Пенни?

"Что вам нужно?"

«Во-первых, частная и безопасная линия напрямую к вам. Нам нужен кто-то, кто может помочь нам внутри и получить информацию.

— Готово, — тут же сказала она. "И?"

— И нам понадобится настоящее снаряжение. Некоторые вещи, которые идут на ура. Несколько вещей, которые становятся бумом».

Взгляд Пенни скользнул в угол чистой комнаты. Зеро раньше этого не замечал, но под столом из нержавеющей стали стоял большой прямоугольный черный сундучок. «Возможно, я предвидела, что все пойдет именно так», — призналась она. «Но я должен предупредить вас, что я был совершенно серьезен и не буду рисковать своим положением здесь. Эта лаборатория дает мне доступ к информации и ресурсам, в которых я нуждаюсь. Если я замечу, что кто-то вынюхивает вокруг, я откажусь от того, что хоть как-то помог вам.

— Понятно, — согласился Зеро. Ему очень хотелось спросить, зачем ей «нужны» ресурсы лаборатории, но он промолчал. Она поделилась с ним достаточно для одного дня.

«Берите сумки и уходите», — приказала она. «Фургон встретит вас на взлетно-посадочной полосе. А Агент Зеро? На выходе постарайся выглядеть разочарованным.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


«Эта подлая маленькая сучка», — заметила Мария по пути к взлетно-посадочной полосе. Зеро подождал, пока они сядут в грузовик по пути в аэропорт, прежде чем рассказать о том, что вытрясли в лаборатории. И от него не ускользнуло то, что, несмотря на ее слова, в тоне Марии было восхищение.

— Из нее вышел бы хороший агент, — добавил Алан.

— Дело в том, что у нас есть союзник внутри, — сказал Зеро. Он был втиснут в центр многоместного сиденья грузовика Алана, когда они с грохотом мчались в сторону международного аэропорта имени Даллеса. Они ни за что не собирались брать машину ЦРУ, и из трех машин Алана была единственной, в которой они могли с уверенностью сказать, что она свободна от жучков.

Он должен был признать, что так жить было совершенно нелепо. Но в то же время он был еще больше убежден, что его собственный дом, вероятно, прослушивается, поскольку он был вооружен знанием того, что Уолш и Шоу не остановятся ни перед чем, чтобы избавиться от ответственности, которую он представлял для них.

«Теперь нам просто нужно убедить пилота, у которого есть прямой приказ и зарегистрированный план полета в Южную Корею, вместо этого доставить нас в Сомали», — отметила Мария.

— Говорил тебе раньше, — проворчал Алан. "Я могу летать. Давай просто оставим его позади».

— Не могу этого сделать, — сказала ему Мария. «Чем меньше Уолш знает, тем лучше. Рано или поздно он узнает, что мы задумали, но если мы окажемся за границей до того, как это произойдет, он мало что сможет с этим поделать».

Зеро очень хотел задать вопиющий вопрос, который крутился у него в голове: что именно они собираются делать, когда доберутся до Могадишо? Как трое очень очевидных американцев собирались проникнуть в известный пиратский порт и изучить его? Но он также знал, что есть несколько препятствий, которые нужно преодолеть между тем, что было тогда, и сейчас, и самым разумным из них было добраться туда в первую очередь.

Они прибыли в Даллеса, и Алан замедлил ход грузовика, чтобы предъявить охранникам у закрытого въезда на правительственную взлетно-посадочную полосу удостоверение ЦРУ. За ним Зеро мог видеть ожидающий самолет — «Гольфстрим G650», сияющий белым даже под облачным февральским небом. По крайней мере, Уолш не навязывал им транспортировку; но опять же, он не ожидал, что они зайдут так далеко.

Но, как заметил Зеро, фургона, как обещала Пенни, не было.

— Она справится, — сказал он вслух, чтобы убедить себя и своих товарищей по команде.

Алан припарковался, и они втроем вылезли из кабины. — Я поговорю с пилотом, — объявила Мария. — Алан, присматривай за фургоном. Я не удивлюсь, если мы прямо сейчас присмотримся к нам».

— Вы двое, продолжайте, — крикнул Зеро им вдогонку. — Собираюсь быстро позвонить. Он вытащил свой телефон, понимая, что ему придется оставить его в грузовике Алана. Но сначала он просмотрел свои контакты и нажал зеленую кнопку вызова.

— Привет, Зеро, — ответил Стрикленд после первого звонка.

— Привет, Тодд. Зеро не мог сдержаться. — Как твой кот?

— Она сказала тебе?

Зеро хмыкнул. «Не парься. Слушай, меня вызывают с Марией и Аланом. Не уверен, как долго. Сделай мне одолжение и держи ухо востро, ладно?

— Конечно, — быстро ответил Стрикленд. Ему даже не нужно было уточнять, о чем спрашивал Зеро; Тодд поклялся, что независимо от того, жив Зеро или мертв, он будет присматривать за девочками, когда это возможно. — Но мы оба знаем, что в этом больше нет необходимости. Они могут справиться сами».

— Я знаю, что они могут. Он не мог рассказать Тодду о своих подозрениях, что его квартира в Bethesda прослушивается — во всяком случае, открыто. «Я просто хочу убедиться, что кто-то смотрит».

Наступило короткое молчание, прежде чем Тодд сказал: «Да, чувак, ты понял». Зеро мог только надеяться, что в этот момент Тодд придет к пониманию. — Будь осторожен, а?

"Я буду. Пока." Как только он закончил разговор со Стриклендом, он сделал еще один звонок. «Майя, это папа. Твоя сестра там? Включи громкую связь».

— Привет, пап, — услышал он голос Сары на заднем плане. Было похоже, что ее рот был полон.

«Я должен кое-что сделать, — сказал он им. «Минимум пару дней, может дольше».

«Ой, значит ли это, что мы пропустим наш большой День святого Валентина?» — спросила Сара с явным сарказмом.

«О, не волнуйся, милая, я тебе все компенсирую», — язвительно ответил он. «В морозилке есть продукты для ужина, и Тодд всегда рядом, если тебе что-нибудь понадобится».

— Пап, я думаю, у нас все будет хорошо, — вздохнула Майя.

— Кстати, как поживает бойскаут? — спросила Сара позади нее.

«Будь милым. Он спас тебе жизнь. Люблю вас обоих, не делайте того, чего не сделал бы я».

"Тоже тебя люблю." Майя закончила разговор, а Зеро сунул свой мобильный телефон в бардачок грузовика и побежал к самолету. Это был прекрасный самолет — каким он и должен быть, учитывая его цену в шестьдесят пять миллионов долларов, не считая даже изменений, внесенных в него ЦРУ. В нем могло комфортно разместиться до восьми человек и до двенадцати, если это необходимо; размах его крыльев был достаточно узким, чтобы при необходимости приземлиться на четырехполосном шоссе (и в одной опасной ситуации Зеро нуждался в этом), и благодаря нескольким модификациям он мог развивать максимальную скорость свыше семисот пятидесяти миль. час.

Ветер, дующий с плоского открытого асфальта, пробирал до костей. Зеро застегнул свое черное кожаное пальто, когда он обогнул самолет в сторону трапа, чтобы найти Марию, скрестив руки на груди и сузив глаза, которая, казалось, не слишком дружелюбно болтала с пилотом.

— Я знаю , что такое приказы, — сказала она ему напряженным тоном. «Я также знаю, когда следовать примеру. Говорю вам, у нас есть зацепка, и именно сюда нам нужно идти.

Пилот цокнул языком. «Извините, мэм, но было очень ясно, что моя работа будет на кону, если я возьму вас всех куда-нибудь еще».

Зеро нахмурился. Что-то в техасском акценте пилота что-то пробудило в его сознании. Он осмотрел человека; пилот не был похож на обычного капитана в форме, которого они использовали в этих операциях. Он был примерно того же возраста, что и Зеро, лет сорока или около того, одет в настоящую куртку-бомбер с воротником на меховой подкладке. Его черные волосы были коротко подстрижены, и у него была пятичасовая тень, которую он, очевидно, таким образом ухаживал. Во всех смыслах и целях он пытался быть ходячим стереотипом пилота-индивидуалиста.

И Зеро… знал его.

— Чип, — внезапно сказал он, даже не поняв, почему он это говорит. — Чип Фоксворт, верно?

Пилот нахмурился. — Я вас знаю, агент?

"Нет. Ты бы меня не помнил. Но я знаю тебя. Вы были летчиком-истребителем на флоте. Ты летал на Томкэтах, я полагаю. Ты собирался заняться «Голубыми ангелами», но ЦРУ первым разыскало тебя. Зеро продекламировал все это так, будто у него в голове был сценарий. Это не было новым воспоминанием; это была информация, что-то, что он читал или ему рассказывали. Это было странное ощущение, как когда он впервые понял, что знает арабский и русский языки. «Ты не прошел отбор. Так что вместо этого ты полетел за ними.

– усмехнулся пилот. — Ты пытаешься завести здесь друзей? Потому что ты не так хорошо работаешь…

— Нет, — сказал Зеро, — я пытаюсь торговаться. Ты все еще хочешь попробовать себя в ЦРУ? Вы разговариваете с агентом Зеро.

Чип оглядел его с ног до головы. На его лице появилась широкая улыбка, достаточно широкая, чтобы Зеро увидел, что у него отсутствует коренной зуб. «Убирайся к черту отсюда. Если вы Агент Зеро, то я Мадонна».

Зеро скрестил руки. «Я все это знаю, потому что читал ваше дело». Еще когда он был главой команды SOG, еще до подавителя памяти, он сам просматривал каждого кандидата в группу Spec Ops. «Мне понравилось то, что я увидел. Но это было не мое решение». Эта награда досталась бы Шону Картрайту, тогдашнему заместителю директора, который уже почти умер. «Хотите еще выстрел? Ты нужен нам в нашей команде».

Пилот усмехнулся и пнул асфальт. — Черт, — пробормотал он.

— У нас есть фургон! — проревел Алан с другой стороны самолета. Мгновение спустя белый грузовой фургон пронесся по хвосту и с визгом остановился. Крепкий водитель выпрыгнул из машины и распахнул задние двери, когда к нему присоединился Алан. Вместе они подняли длинный черный сундучок из лаборатории Биксби (теперь это лаборатория Пенни, напомнил себе Зеро) и понесли его вверх по трапу в самолет, пыхтя и пыхтя всю дорогу.

Затем водитель прыгнул обратно в фургон и умчался, не сказав ни слова. Вся перепалка заняла всего сорок пять секунд и оставила Чипа Фоксворта, по-видимому, в замешательстве.

"Хорошо?" — снова спросил Зеро, пытаясь сделать вид, что его не смущает целесообразность передачи. — У нас есть пилот или нет?

— Ладно, — смягчился Чип. — Садитесь в самолет, поехали. Он шел первым, взобравшись по лестнице пандуса в два прыжка. Все трое последовали за ним, опустившись на кремовые кожаные сиденья и пристегнувшись.

— Пожалуйста, всегда держите руки и ноги внутри аттракциона, — крикнул Чип через плечо, оставляя дверь кабины открытой. «Придется дозаправляться в Европе, скорее всего, в Цюрихе. Но конечный пункт назначения: Могадишо».

— Аддис-Абеба, — отозвался Рейдиггер.

Зеро нахмурился.

«Здоровье?» — сказал Чип.

«Аддис-Абеба в Эфиопии». Зеро и Марии он добавил: «Поверьте мне. Я знаю парня, который может провести нас в порт.

— Ты знаешь одного парня, — повторила Мария. "Конечно, вы делаете."

Двигатель самолета заурчал, и через несколько мгновений они вырулили на взлетно-посадочную полосу. Зеро откинулся на подголовник и закрыл глаза. Им нужно было проверить снаряжение, просмотреть операцию, придумать план — но у них было немного времени. Он мог расслабиться на пять минут.

А может и нет.

"Ты в порядке?" — тихо спросила Мария. Она села напротив него, склонившись над проходом.

"Да, конечно. Почему?"

— Вы знали пилота.

— Я вспомнил, как однажды читал его дело, — честно сказал Зеро.

"Конечно. Но я видел выражение твоего лица. Вы только что это вспомнили. В данный момент. Оно вернулось к тебе?»

— Что ты пытаешься спросить? — сказал Зеро, возможно, слишком оборонительно.

— У тебя все еще есть проблемы с памятью? — прямо спросила его Мария.

— Я… — Он знал, что должен быть честным. Но Мария знала о всплывших на поверхность воспоминаниях о его прошлом, о совершении убийств от имени ЦРУ. Она была там, когда они довели его до нервного срыва. Она была там, когда он приставил пистолет к собственной голове. Если бы он был честен сейчас, она бы увидела в нем не более чем помеху операции.

— Нет, — сказал он. «Я натурал. Я в порядке."

— Хорошо, — сказала она, откидываясь на спинку его сиденья. "Ты обещаешь?"

— Обещаю, — солгал он.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


— Посмотрим, — сказала Сара, перегнувшись через открытую дверцу морозильной камеры. «Хочешь замороженную лазанью или замороженное куриное филе? А еще здесь есть замороженная пицца. Теперь я понимаю, почему папа хотел научиться готовить. Я действительно должен был обратить внимание на эту фриттату».

За ее спиной не было ответа. Сара выпрямилась, огляделась, но ее сестры там не было. "Майя?" Она закрыла морозильник и направилась по короткому коридору, чтобы найти ее в их общей комнате, запихивающей одежду в оливково-зеленый рюкзак.

"Куда-то собираешься?" — спросила Сара.

— Да, ненадолго, — сказала Майя, не поднимая глаз. — Мне нужно кое-что сделать.

Сара неловко переминалась с ноги на ногу. Ей не нравилась мысль остаться здесь одной. "Как долго?"

"Не уверен. День или два? Может быть, дольше». Майя открыла ящик прикроватной тумбочки и вытащила запирающийся нож. Она резко открыла лезвие, осмотрела его, а затем снова сложила. В рюкзак пошло. «Если папа вернется раньше, скажи ему, что я пошел навестить друзей в кампусе, чтобы заново акклиматизироваться».

«Так солги ему. Понятно." Сара не хотела, чтобы это было таким саркастическим, как получилось; это был просто ее естественный тон в эти дни. В любом случае это дало желаемый эффект. Майя поставила рюкзак и обратила внимание на младшую сестру.

— Ты будешь в порядке? — спросила она откровенно.

"Мне? Псшт. Ага. Конечно я буду." Сара заставила себя улыбнуться. «Это будет здорово. Я могу наесться замороженной едой, и мне не придется ни с кем из вас спорить о том, что показывают по телевизору».

Майя улыбнулась половиной рта. — Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, и я сразу же приду домой. Она подняла рюкзак и понесла его на кухню, где выдвинула ящик для столовых приборов и достала черный пистолет, спрятанный за подносом для столовых приборов. Сара наблюдала, как ее старшая сестра ловко выбросила магазин, очистила патронник и бросила оба в свой мешок.

— В шкафу есть револьвер, — сказала она Саре. — Я беру этот.

Сара почувствовала, как под животом образовался комок, увидев сестру с пистолетом. Поспешность, с которой она собирала вещи, рассказ о возвращении в школу и потребность в ружье сводились в уме Сары только к одному.

Майя натянула зимнее пальто и повесила рюкзак на плечо. «Я собираюсь взять Uber в Лэнгли и взять машину отца. Я смогу зарядить там свой телефон, если мне нужно. Позвони, если что-нибудь…

— Майя, подожди. Сара на мгновение затаила дыхание, набираясь смелости, чтобы спросить. — Ты собираешься убить этих мальчиков? Те, что напали на тебя?

Лицо Майи расплылось в явном недоверии. «Сара… нет. Нет, конечно нет. Боже, нет». Она раскрыла объятия и заключила ее в объятия. «Нет, я не собираюсь никого убивать. Это только для защиты. Я не знаю, что я найду».

— По крайней мере, скажи мне, что ты ищешь, — сказала Сара с плеча Майи.

Ее старшая сестра вздохнула. "Отлично. Но ты должен держать это в секрете. Папа кое-кого ищет. Кто-то из его прошлого. Но он не может их найти, так что я попытаюсь».

"Почему? Зачем тебе помогать ему?»

Майя на мгновение закусила нижнюю губу. — Потому что, — сказала она наконец, — он не попросит о помощи. Но я знаю, что ему это нужно».

Сара почувствовала укол раскаяния. Она была виновна в том же, что и они все. "Могу я пойти с тобой?"

Майя одарила ее тонкой улыбкой. «Я не уверен, что это хорошая идея. Я знаю, что могу справиться с собой, но… Сестра замолчала, но Саре не нужно было, чтобы она заканчивала. Майя не отвечала за свою безопасность и не могла ее гарантировать.

— Все в порядке, — быстро сказала Сара. «Я понимаю. Делай то что должен. Просто держи меня в курсе».

"Я буду я обещаю. Звони мне в любое время. Скоро вернусь. Оставайтесь в безопасности!”

"Ты тоже."

А потом Майя вышла за дверь, на холодный февральский воздух, а Сара осталась одна.

Она долго стояла в фойе, не зная, что ей делать, пока не осознала, как глупо она себя чувствует, просто бездельничая там. Она добралась до кухни и постояла там какое-то время, опершись локтями о стойку. Она снова засунула голову в морозилку, прежде чем решила, что на самом деле не так уж и голодна, и включила телевизор.

Примерно через пятнадцать минут вялого переключения каналов она остановилась на комедийном сериале девяностых, который никогда прежде не казался ей таким уж забавным, но по какой-то причине фоновая дорожка сдержанного смеха, включенная на полную громкость, заставила квартиру казаться менее пустой. . Теперь он даже казался больше, каким-то образом, без кого-либо еще в нем.

Последние два месяца, а теперь и больше, Сара проводила время либо здесь, либо в общественном центре. Там были люди. Здесь были люди. Главной причиной, по которой она никогда не жаловалась на тесные отношения с отцом и сестрой, было (и она никогда не призналась бы в этом ни одному из них) то, что ей снова нравилось быть рядом с ними, как в прямом, так и в переносном смысле.

Более того, она нуждалась в этом, потому что это помогало ей выйти за пределы собственной головы. Здесь и сейчас, даже под фальшивый смех, наполнявший гостиную, ее голова была единственным местом, где можно было находиться.

Она вспомнила, что где-то читала, что большинство из тех заготовленных треков смеха, которые используются в ситкомах, были записаны в шестидесятых, а это означало, что большинство смеющихся людей, вероятно, уже мертвы. И эта мысль ничему не помогла.

В какой-то момент у нее заурчало в животе, и она поняла, что все-таки голодна. Взгляд на часы потряс ее — она просидела там больше двух часов и не уловила ни одной сюжетной линии того шоу, которое шло по телевизору, из-за собственных кружащихся мыслей и юмора виселицы.

«Тебе нужно больше гулять», — сказала она себе, возвращаясь на кухню. Едва ее пальцы были на дверце морозильной камеры, как кто-то так резко постучал в дверь, что она подпрыгнула почти на фут в воздухе.

«Боже, — смеялась она над собой. — Расслабься, Сара. Она направилась в маленькую прихожую, лишь ненадолго задержавшись у гардероба и вспомнив слова Майи о спрятанном там револьвере.

Это, наверное, просто адвокат. Или, может быть, Свидетель Иеговы. Хм, может, мне взять пистолет. Она хихикнула над собственной внутренней шуткой, взглянув в глазок.

Она не могла поверить в то, что увидела.

"Боже мой."

Этого не может быть.

Она отперла дверь и распахнула ее, недоверчиво глядя.

Камилла одарила ее смущенной улыбкой. — Привет, девочка, — нерешительно сказала она.

Сара не могла поверить в то, что видела. Камилла, ее соседка по комнате из Джексонвилля, стояла у двери своей квартиры в Мэриленде. Ее жизнь во Флориде казалась далеким прошлым, другой жизнью с тех пор, как она сняла ветхий дом с Камиллой и тремя другими. С тех пор, как ее познакомили с кокаином и ксанаксом. С тех пор, как ее познакомили с наркоторговцем Айком, у которого она обокрала и чуть не покончила с собой под передозировкой.

Но это была она, Камилла, во плоти — вернее, в капри и ветровке посреди зимы на северо-востоке.

Сара вырвалась из этого. «Иисус, ты, должно быть, замерзаешь! Тащи свою задницу сюда, давай». Она провела Камиллу и закрыла дверь, старшая девочка потерла руки, чтобы согреться. «Проходи на кухню. Я сделаю кофе». По пути в фойе Сара увеличила температуру на несколько градусов, уверенная, что где бы в мире ни находился ее отец, дрожь пробежала по его спине, когда она коснулась термостата.

"Спасибо." Камилла бросила рюкзак на стул на кухне и огляделась. «Хорошие раскопки. Это твое место?

"Нет. Это дом моего отца». Голова Сары все еще кружилась от внезапного вторжения, когда она наполняла кофейник водой. — Камилла, не груби, но какого черта ты здесь делаешь?

Ее бывшая соседка по комнате улыбнулась. "Знаю, знаю. Мне так жаль, что я вот так к тебе заглянул. Я хотел позвонить, когда поднимусь сюда, но мой телефон разрядился, и я не знал, что еще делать».

— Откуда у тебя этот адрес?

Камилла моргнула. «Ты написал мне это. В Рождество? Помнишь, я послал тебе открытку?

"Ой. Ага." Сара едва помнила об этом, потому что выбросила карточку. Она все еще боролась и не хотела напоминаний о своей прежней жизни. — Да, спасибо за это.

Сара включила кофеварку, а затем повернулась к своей подруге — бывшей подруге и помощнику. Девушка, которая дала ей первую плитку ксанакса. Девушка, которая зарабатывала для нее десять центов, чтобы ей не пришлось. Ей хотелось разозлиться из-за того, что Камилла появилась так бесцеремонно. Она была готова разозлиться… но потом она заметила несколько вещей, которых сначала не замечала.

Камилле было восемнадцать — нет, сейчас девятнадцать, вспомнила Сара, поскольку ее день рождения был в начале декабря, — но она всегда старалась выглядеть старше с помощью большого количества косметики. Теперь на ней не было макияжа, ни следа его, и ее девичье лицо ужасно контрастировало с мешками под глазами и морщинами вокруг рта, которые появились в раннем возрасте от злоупотребления наркотиками. Волосы у нее были всклокоченные и немытые, собранные в небрежный хвост. Она научила Сару выбирать одежду, которая ей льстила и подчеркивала ее контуры, но теперь Камилла была одета в тонкую ветровку и что-то похожее на мужскую майку, свободно висевшее на ее худощавой фигуре.

Откровенно говоря, она выглядела ужасно, и Сара могла догадаться, почему это могло быть так.

"Почему ты здесь?" — спросила она.

— Что, я не могу зайти к старому другу?

— Нет, — сказала Сара, — ты не можешь. Не когда…”

Не тогда, когда я чувствую, что я в дюйме от рецидива в любой момент. Но она этого не сказала. "Скажи мне правду."

"Хорошо. Ага." Камилла осмотрела кафельный пол. «Этот парень был. Сначала он казался милым, и какое-то время это было забавно… пока не перестало. Я пытался его разорвать, и ему это не понравилось. Начал появляться дома и на работе. Я поехал к родителям. Он даже появился там. Чуть не подрался с отцом, но он убежал, когда вызвали полицию».

Сара глубоко вздохнула. Ей не нужно было это прямо сейчас, но это было не из тех вещей, для которых когда-либо было удобное время. — Он причинил тебе боль?

Камилла неопределенно пожала одним плечом. — Я не думаю, что он хотел этого, — пробормотала она. «Просто мог бы использовать место, чтобы затаиться на некоторое время. Где-нибудь подальше от этого подонка».

Сара прислонилась к столешнице и пригладила волосы. Она сомневалась, что ее отцу это очень понравится. Она также знала, что ему будет трудно отказать нуждающемуся. Но его здесь не было. Не было и Майи. Это зависело от нее.

— Ты чистишь? она спросила.

"Ага. Я. Полностью». Под приподнятой бровью Сары она добавила: — Обещаю. Ничего не трогал уже несколько недель.

— Дай мне посмотреть твою сумку.

"Серьезно?" Камилла ощетинилась.

"Серьезно." Сара не отступала от этого. Одно дело иметь в квартире ее старого соучастника преступления; совсем другое дело, если бы она держалась.

"Отлично." Камилла махнула рукой. "Вперед, продолжать."

Сара расстегнула рюкзак и быстро осмотрела его. Она нашла кое-какую одежду, косметику, несколько украшений, пару средств для волос и тугую пачку наличных, толстую, как маглайт, и стянутую резинкой.

— Это из бара, — быстро сказала Камилла. «Это все, что у меня было».

Сара хотела добиться от нее правды, но она также знала, что Камилла была или была превосходным барменом, популярным среди местных жителей и особенно среди пожилых мужчин. Они нередко давали ей на чай столько, сколько стоила их выпивка. Она бросила деньги обратно в сумку и снова застегнула молнию.

— Хорошо, — наконец сдалась она. — Ты можешь остаться здесь на несколько дней. Мои сестра и папа уехали, так что ты можешь спать в моей постели, а я возьму постель Майи. Но если кто-то из них вернется и захочет, чтобы ты ушел, это не в моих руках, понял?

Камилла кивнула. "Понятно."

— А если ты врешь, и я поймаю тебя на употреблении, я сам выброшу тебя в снег.

Горло Камиллы сжалось. Сара видела, как вспыльчивые корни тика ее подруги проявляли себя более чем пару раз, противостоя парням вдвое больше ее, но на угрозу Сары она просто кротко кивнула.

"Понятно. Эм, ванная?

Сара указала на коридор, и Камилла поспешила прочь, закрыв за собой дверь.

Она прислонилась к стойке и вздохнула. Совсем не так она себе представляла свой вечер, но, по крайней мере, она была не одна. И если Камилла действительно больше не употребляет наркотики, это может стать реальной возможностью помочь другу. Что-то в старшей девочке казалось… другим, чем раньше. Как будто что-то сломалось. Что бы этот парень ни сделал с ней, похоже, это оказало на нее серьезное влияние, достаточное, чтобы заставить ее бежать из Флориды в поисках друга, которого она не видела четыре месяца.

Она подумала о той группе поддержки в общественном центре. Как это снова называлось? Ах да, «Общие облигации». Делиться травмой, делиться надеждой .

У них с Камиллой общая травма. Может быть, они тоже могли бы поделиться надеждой.

Но только если они смогут избежать совместного рецидива.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Майя воспользовалась запасным ключом от машины своего отца, чтобы открыть внедорожник и сесть за руль. Нетрудно было пройти мимо ворот, ведущих на стоянку Лэнгли; она просто показала свой студенческий билет Вест-Пойнта и сказала им, что пришла на собеседование для стажировки. Охранник махнул ей рукой, зная, что контрольно-пропускной пункт внутри здания подтвердит ее рассказ, и она знала, что не зайдет так далеко.

Она взглянула на огромный комплекс, белые и бирюзовые современные постройки, темно-синие окна.

Интересно, какой офис будет моим.

Она не отказалась от своей мечты стать самым молодым агентом ЦРУ в истории, хотя, если она когда-нибудь вернется в Вест-Пойнт, ей придется серьезно наверстать упущенное. Так или иначе это должно было случиться. Может быть, она сменит имя, чтобы никто не обвинил ее в кумовстве; но опять же, никто не знал великого агента Зеро по его настоящему имени Рейд Лоусон.

Это было к лучшему; ей не хотелось никому объяснять, что ее цель не имеет почти никакого отношения к ее отцу. На самом деле, она приняла такое решение в тот момент своей жизни, когда была в ярости на него за ложь, которую он скрывал от нее и Сары. За вымысел, который он сплел вокруг убийства ее матери. Нет, мотивация Майи исходила из ее собственного опыта в руках сербских торговцев людьми. Это были те мужчины, которых она хотела остановить, остановить их промышленность, увидеть их заточенными в грязных ямах в земле, где солнце никогда больше не будет светить им в лицо.

Несмотря на мрачные мысли, она улыбнулась и помахала доброму старому охраннику у ворот, выходя с парковки. ее лицо во второй раз. Вряд ли, решила она.

Возвращаясь к главной дороге, она прокручивала в голове то, что знала.

Первый: папа ищет бывшего агента ЦРУ по имени или фамилии Коннор.

Второе: в этом был замешан врач. С этим парнем делали какие-то процедуры?

Третье: Алан помогал ему.

Дальше было немного, но она, по крайней мере, знала, с чего начать. Направляясь туда, она думала о Саре и о том, что оставит ее одну в квартире. Саре было шестнадцать, почти взрослая, и ей определенно нравилось вести себя как взрослая. Но в то же время она была больше похожа на свою сестру и своего отца, чем когда-либо признавала. Она не станет просить о помощи, когда она в ней нуждается, и уж точно никогда не признается, что не хочет быть одна.

Почему? Слова Сары в ее голове. Зачем вам нужно ему помогать?

Это был правильный вопрос, и она не была полностью честна в своем ответе.

Потому что я чувствую себя совершенно бесполезным. Это был один ответ. Потому что, если я когда-нибудь вернусь в эту школу, мне нужно знать, на что я способен. Что я заслуживаю того, чего хочу.

Если она была честна, даже только с самой собой, ей нужно было добиться успеха там, где не удалось настоящему агенту ЦРУ.

Она припарковала внедорожник в двух кварталах от гаража на Третьей улице и набрала номер Алана по мобильному телефону, но тот сразу перешел на голосовую почту. Майя задавалась вопросом, пошел ли он с ее отцом туда, куда он ушел. Она оставила свой рюкзак в машине, выбрав меньшую сумку с предметами первой необходимости, которую можно было бы принять за сумочку. Затем она прошла небольшое расстояние до гаража. На самом деле она не думала, что за ней кто-то следит, но не могла избавиться от подозрений отца, что их квартира прослушивается, а если квартира прослушивается, то и внедорожник тоже может быть помечен.

Гараж на Третьей улице был простым помещением, квадратным зданием с тремя нишами и небольшим пристроенным офисом. Майя знала, что за этим местом, образуя Г-образную форму с гаражом, находилась маленькая квартирка, где жил здоровенный механик «Митч». Митч, который однажды отвез Майю и Сару в дом WITSEC в Небраске для их безопасности. Митч, получивший за них несколько пуль, когда на их поиски пришли члены группы наемников. Митча, который был псевдонимом бывшего агента ЦРУ, а ныне агента ЦРУ Алана Рейдиггера.

Но дверь кабинета была заперта. Все три гаражных отсека были наглухо закрыты. Майя сложила ладони вокруг маленького офисного окна и заглянула внутрь. Внутри было темно. Она расстегнула маленькую сумочку; это была прекрасная возможность для нее применить один из своих «внеклассных» навыков, которым она научилась в свободное время во время перерывов в Вест-Пойнте, когда она не шла домой и не разговаривала с отцом.

В кошельке был набор отмычек. У нее было достаточно времени, чтобы попрактиковаться, когда все остальные дети и большая часть преподавателей разъехались по домам на каникулы, взламывая замки других общежитий и классных комнат. Однажды днем она прошла весь коридор, отпирая все двери, а затем возвращаясь тем же путем, которым пришла, и снова запирая их.

Она закусила нижнюю губу, работая обеими руками с отмычками, нащупывая скользящие штифты и следя за зрителями. Минуты через две она почувствовала, как последняя булавка встала на место; ручка повернулась, и дверь распахнулась внутрь.

Подожди секунду. Одним из других навыков, которые она приобрела, было профилирование. Она прочитала около дюжины книг по этому предмету, и, хотя она не особенно хорошо разбиралась в практике, не так уж много она знала о теории.

Алан — параноик, бывший агент ЦРУ. Не может быть, чтобы его защита была такой тонкой, если бы здесь было что-то стоящее.

Она проскользнула в кабинет и осторожно закрыла за собой дверь.

Если только он не знал, что другие будут думать так же… а это значит, что все, что стоит найти, будет искусно спрятано.

Майя быстро обыскала маленький офис, ящики его шаткого стального стола, нижние стороны двух потрепанных стульев для гостей, за настенным календарем и под незакрепленным уголком ковра. Она проверила настольный компьютер десятилетней давности на наличие скрытых файлов. Она встала на стол и подняла панель подвесного потолка, не найдя ничего, кроме пыли.

Потом толкнула дверь, ведущую в гараж. Две из них пустовали, а центральную занимала красная спортивная машина, явно старше ее, но в абсолютно первозданном состоянии. Он выделялся, как больной палец, в этом темном и мрачном месте, полном ржавых инструментов и запаха жира.

Майя медленно обошла его дважды, думая при этом о бритве Оккама. Объяснение, требующее наименьшего количества предположений, обычно является правильным. Машина была в отличном состоянии; на капоте не было подтёков от жирных пальцев поднимающих его в ремонт. Но она заметила, что на водительской двери остались следы отпечатков пальцев. Тщательный осмотр пассажирской стороны сказал ей то же самое. За выхлопной трубой сзади на бетоне виднелась темная отметина, испачканная парами.

В эту машину сели двое мужчин. Или один человек проник с обеих сторон. Для ремонта автомобиля не нужно садиться на пассажирское сиденье. Кто-то включил его и некоторое время сидел здесь с работающим на холостом ходу двигателем. Ни одно из них не было предположением; это были факты. Единственным предположением было то, что в этой машине было нечто большее, чем казалось на первый взгляд.

Используя подол своей рубашки, Майя осторожно потянула ручку двери всего один раз. К счастью, машина была не заперта; многие системы автомобильной сигнализации были настроены на срабатывание при многократном нажатии на запертую дверь. Дверь плавно открылась, в салоне пахло кожей и сосной. Она села за руль, жалея, что не предусмотрительно взяла с собой латексные перчатки, но также понимая, что не собиралась вламываться в гараж Алана в поисках информации.

Рулевое колесо было чистым. Как она и подозревала, эта машина была тщательно осмотрена, но не управлялась. Но на ковриках с каждой стороны было немного грязи. У нее нарастало ощущение, что ее интуиция была верна, что в эту машину сели двое мужчин, включили двигатель…

Так что никто не услышал бы их разговор, если бы кто-то подслушивал.

— Эй, Митч?

Майя замерла, услышав мужской голос, донесшийся до нее через открытую дверь между гаражом и офисом. Она быстро наклонилась, закрыла дверцу машины — будь прокляты отпечатки пальцев — и легла на пассажирское сиденье.

— Ты здесь, мужик? Голос звучал молодо. — Дверь была не заперта… Митч?

Если он услышал, как я закрыл дверцу машины, мне конец.

И действительно, мгновение спустя на фоне тонированного окна со стороны пассажира появился силуэт. Щелкнула защелка, и дверь распахнулась.

Майя, сидевшая на водительском сиденье, прислонив ноги к двери и распластавшись на пассажирской стороне, обнаружила, что смотрит на молодого белого парня, в лучшем случае около двадцати пяти, со светлыми дредами и пушистым пятном на подбородке. и выражение крайнего недоумения в его глазах.

«Вау!» Парень отпрыгнул назад. "Какого черта?!"

— Подожди, — неуверенно сказала Майя. — Просто позволь мне объяснить…

— Э-э, нет, спасибо. Я не хочу участвовать в этом». Очевидно, у этого парня сложилось совершенно неверное представление о гараже Митча. — Я просто собираюсь… уйти. Он развернулся на каблуках, чтобы уйти.

Майя не могла просто отпустить его. Она уперлась одной ногой в дверь со стороны водителя и оттолкнулась, толкнув свое тело через сиденья и головой вперед через открытую дверь. Она сделала перекат, встала на одно колено и вскинула руку. Ее пальцы едва сомкнулись на ремешке курьерской сумки парня, когда он пытался выскочить из двери, ведущей в офис.

Ремень натянулся; ноги парня вылетели из-под него, и он приземлился спиной на бетон. « Омф! ”

Майя вскочила на ноги, а парень изо всех сил пытался отдышаться. Она пинком закрыла дверь одной ногой и встала между ней и им.

"Кто ты?" — спросила она.

"Мне?" — прохрипел он. «Кто ты ?»

— Я друг Митча. А я тебя не знаю».

Парень со стоном перевернулся и встал на колени. — Ну, я друг Митча и тебя тоже не знаю.

— Это… — нахмурилась Майя. — На самом деле это справедливое замечание. Отлично. Меня зовут Майя». До сих пор ей удавалось оставаться честной, но сейчас, похоже, настало подходящее время для небольшого поворота. — Митч… ушел. Он послал меня сюда за информацией.

— Куда? Парень вскочил на ноги.

"Не ваше дело. Кто ты?"

Парень покорно вздохнул. «Меня зовут Джей. Я работаю в… IT».

Майя подняла бровь. "ЭТО?" Хакер. У него есть информация, которую Алан помогал отцу получить. «Мне понадобится эта сумка-мессенджер».

Левая рука Джея внезапно сжала сумку. Защитно. — Все еще не знаю тебя. Куда делся Митч?

— Он ушел… — Майя закусила губу, гадая, сможет ли она разыграть здесь козырную карту — если этот парень копался в базах данных ЦРУ, он, вероятно, знал кое-что. И все же она ругала себя за то, что даже подумала об этом, так как она только что думала о кумовстве. — Он уехал с моим отцом. Может быть, вы слышали о нем. Агент Зеро?

Глаза Джея сузились, но Майя смотрела решительно. На его узком лице медленно расплылась улыбка. «Агент Зеро? Вы говорите мне, что у Агента Зеро есть дети-подростки…

— Мне девятнадцать…

— Хорошо, что у Агента Зеро есть взрослые дети и что Митч с ним работает? Джей рассмеялся. "Докажите это."

"Докажите это?" Майя усмехнулась. «Доказать, что мой папа секретный агент? Думаешь, я ношу с собой визитку или что-то в этом роде? У меня нет времени на это."

"Извини. Ни доказательств, ни сумки, ни информации. У меня нет возможности убедиться, что все, что вы говорите,…

Внезапно Майя оттолкнулась, ударив левой ногой по тыльной стороне его правого колена плоской верхней частью стопы, но не для того, чтобы причинить ему боль, а для того, чтобы подогнуть ногу. Когда его колено подогнулось, а тело качнулось вперед, она изогнула бедра и снова ударила, на этот раз правой, и голень сильно ударила его по груди.

Ни один из ударов не должен был причинить ему большого вреда, но быстрый раз-два отбросил его спиной на бетон гаража и вызвал еще одно « Уф! сдутых легких.

— Как тебе доказательство? Она встала на колени и быстро подхватила сумку. — Ты собираешься остаться здесь, Джей?

Он показал ей слабый большой палец вверх.

"Хороший. Потому что это я пытался не причинить тебе боль. Я беру это». Она повесила сумку через плечо. Повернувшись к двери, она заметила свисающую там связку ключей и поспорила, что знает, к чему они подходят. — Эти тоже. А теперь я хочу, чтобы ты оставался там, вот так, пока я не уйду. Она нажала черную кнопку среднего отсека гаража, и дверь с грохотом поднялась вверх, принеся с собой резкий февральский воздух. «Когда я уйду, сосчитай до ста. Тогда закрой это место и запри его, прежде чем уйти. Митч свяжется с вами.

Майя повернулась к водителю «Жаворонка» и скользнула за руль. Пассажирская сторона все еще была открыта; она наклонилась, чтобы закрыть его, но не раньше, чем выдать последнее предупреждение парню из «Айти». — Если ты попытаешься связаться с Митчем до того, как он свяжется с тобой, я скажу ему, что ты угнал его машину.

Джей пробормотал что-то, в чем Майя была уверена, что это «сука», но она промолчала и закрыла дверь. Поворот ключа оживил мощный двигатель, загудел под ее пальцами на руле, как рычащее животное.

Это была не самая незаметная поездка, которую она могла выбрать. Она практически умоляла копов остановить ее. Но черт возьми, это хорошо.

Она выехала из гаража и проехала на «Жаворонке» несколько кварталов до внедорожника своего отца, чтобы забрать свой рюкзак. Убедившись, что никто не смотрит, она оставила ключи на колесной нише со стороны водителя. Она могла бы позвонить Саре позже и попросить ее забрать его. Классический Бьюик практически звал ее по имени.

Она вернулась в «Жаворонок» и проехала пару миль, в конце концов припарковавшись на стоянке возле аптеки, чтобы посмотреть, что она взяла у Джея. В курьерской сумке была только одна вещь: черная папка, внутри которой было около тридцати аккуратно перфорированных страниц. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что это были украденные ЦРУ профили врачей — нейрохирургов, если быть точным, — все из которых были наняты агентством четыре-пять лет назад.

что это довольно конкретный график . Всего их было девять. Двое из них были отмечены как умершие. Но больше всего ее внимание привлекла последняя страница профиля каждого хирурга. Это были банковские выписки, датированные каким-то тем годом, с выделенной единственной транзакцией.

Каждый из перечисленных нейрохирургов получил депозит в несколько десятков тысяч от компании, которая на самом деле называлась General Consulting, Inc.

Они действительно могли бы придумать что-то лучше, чем это.

Майя просмотрела профили. Двое были мертвы. Другой вышел на пенсию и переехал в Калифорнию. Не может же она бегать по стране за этими докторами. Некоторые, кажется, все еще были активны, и даже местные.

Однако было выдающееся; один конкретный нейрохирург, доктор Говард Блисс, был единственным, кто получил шестизначную сумму от General Consulting. У него была собственная практика в районе Флэтайрон в Нью-Йорке, недалеко от парка Грамерси, и он жил в Верхнем Ист-Сайде.

Это было дальше, чем она надеялась пройти. К тому времени, как она доберется до города, скорее всего, уже стемнеет. Его кабинет будет закрыт.

Я действительно собираюсь поехать в Нью-Йорк, зайти к этому парню домой и попытаться встряхнуть его? Нейрохирург со связями в ЦРУ, когда я едва ли осознаю, что вообще ищу?

Майя снова завела машину, и гулкое урчание двигателя «жаворонка» почему-то укрепило ее решимость. Она напомнила себе, зачем вообще это делает. Если она не смогла выполнить эту единственную задачу, она не заслужила высоких целей, которые поставила перед собой.

Ага. Я думаю, я являюсь.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Зеро щелкнул защелками большого черного сундучка в задней части самолета и поднял крышку, когда «Гольфстрим» несся над Атлантикой на максимальной скорости. Никто из них не сомневался, что Шоу и Уолш следили за самолетом и прекрасно знали, что он движется не в том направлении, но с ними не пытались связаться.

«Они хотят сначала увидеть, куда мы направляемся», — рассуждал Зеро. Его начальство хотело узнать, сколько прямых приказов они проигнорируют — короткий ответ, как он знал, будет «все».

По крайней мере, Пенни позаботилась о том, чтобы они были хорошо снабжены. Под крышкой сундучка был широкий неглубокий лоток, нагруженный многочисленными гаджетами и приспособлениями, не последними из которых были фонарики, стяжки на молнии, солнцезащитные очки, радиоприемники с беспроводными наушниками и трио спутниковых телефонов. Он потянул за поднос, и он легко поднялся, раскладываясь на четыре яруса, как огромный ящик для инструментов. Под первым лотком было оружие, в том числе его любимый Glock 19 и компактный LC9.

Он не мог не улыбнуться; на стволе одного из черных глоков был отчетливо виден перечеркнутый ноль. Он поднял его, вес пистолета был достаточно знаком, чтобы сказать ему, что он полностью заряжен. Его правый большой палец естественно лежал на мягкой продолговатой подушечке; биометрический триггерный замок уже закодирован в его отпечатке большого пальца.

Зеро поставил «глок» и тихонько свистнул. В самом нижнем лотке сундучка находился компактный пистолет-пулемет итальянского производства Beretta PMX. Оружие было гладким, смертоносным и, по общему признанию, привлекательным.

— Вау, — сказала Мария через его плечо. «Это настоящая коллекция. Это крюк для захвата?

Зеро усмехнулся. «Наверное, наш новый друг доктор Леон все продумал».

"Что это?" Мария потянулась к центральному подносу и взяла квадратный сверток, завернутый в черный нейлон, около восемнадцати дюймов с каждой стороны и около четырех дюймов в толщину. Зеро взял его и повертел в руках; что бы это ни было, оно было плотным, но не тяжелым, и имело две лямки, которые соединялись с третьей. Единственными опознавательными знаками на нем были три буквы, нанесенные белым цветом на лицевой стороне. Они сказали X1-B.

Зеро нахмурился. Почему это прозвучало знакомо? Затем до него дошло: X1-A был прототипом конструкции Биксби, состоящей из парусины поверх алюминиевой композитной рамы, достаточно компактной, чтобы поместиться в рюкзаке в сложенном виде.

— Это планер, — сказал он ей. Должно быть, это был новый дизайн, возможно, что-то, над чем Биксби работал до своего исчезновения. Зеро сам использовал своего предшественника, когда он и тогдашний президент Пирсон спрыгнули с моста Квинсборо, прежде чем он рухнул. — Что-то вроде личного дельтаплана.

Мария усмехнулась. — Что именно, по мнению Пенни, мы собираемся делать?

«Что именно, по нашему мнению, мы собираемся делать?» Зеро бросил взгляд назад, на Райдиггера, который сгорбился в кожаном кресле, его кепка водителя грузовика была надвинута на лоб, а пальцы переплелись на выступающем животе. — Ты проснулся там?

— Нет, — хмыкнул Алан.

«Что в Аддис-Абебе?»

— Я знаю парня. Алан сел на свое место и поправил кепку. «Мы не можем просто войти в сомалийский пиратский порт без очень убедительного прикрытия. Я знаю контрабандиста, который работает в городе Аддис-Меркато. Торгует с сомалийцами, иногда помогает покупателю их, э-э, «приобретений». Рейлган может быть на его радаре. Если это не так, я думаю, он мог бы договориться о том, чтобы доставить нас в порт под прикрытием в составе своей команды.

Мария задумчиво кивнула. "Тогда ладно. Это… на самом деле хорошая идея.

Рейдиггер откинулся на свое место. «Сказать «на самом деле» означает, что вы ожидали обратного».

— А этот контрабандист, — вставил Зеро. — Вы с ним в хороших отношениях?

— Был, — пробормотал Алан. "Давным-давно. Думаю, мы увидим, куда упали фишки. Пока, скажем так, мы не собираемся звонить заранее».

Зеро и Мария обменялись обеспокоенными взглядами. Она слегка пожала плечами, показывая, что у нее нет ничего лучше, когда зачирикал один из спутниковых телефонов.

Мария потянулась к нему. «Это Пенни. Она только что подтвердила, что три линкора ВМС США отправлены из Диего-Гарсии и направляются на запад, в сторону Сомали.

Зеро кивнул. Это подтвердило их подозрения; Уолш чертовски хорошо знал, что им нечего будет найти ни в Корее, ни в Тихом океане. Это также означало, что он, вероятно, имел хорошее представление о том, куда направляется самолет.

Он расстегнул черный рюкзак и вывалил бесполезную провизию на пол самолета. «Мы не можем взять все это, и мы не знаем, что нам понадобится. Так что давайте разделим его как можно лучше». Он потянулся за Beretta PMX. Он был слишком большим, чтобы поместиться в сумке, поэтому он разобрал ствол и ложу и спрятал все три части в сумку.

Он схватил X1-B, но потом передумал и положил его обратно в сундучок. Ему это не понадобится, да и в сумке займет слишком много места. Хотя… планер уже однажды спас ему жизнь.

Лучше иметь и не нуждаться.

Он засунул нейлоновый сверток в рюкзак со сломанным автоматом «Беретта». У них было еще две сумки, и им нужно было рассмотреть все варианты. В конце концов, они понятия не имели, что им придется делать.

Небольшая его часть надеялась, что военные корабли добьются успеха и найдут сомалийских воров до того, как они достигнут своего порта. Потому что в противном случае ему и его команде пришлось бы отправиться в буквальное логово пиратов.

*

Учитывая разницу в часовых поясах и дорогу, местное время было немногим больше восьми утра, когда Gulfstream приземлился на взлетно-посадочной полосе в международном аэропорту Боле в Аддис-Абебе.

«Оставайтесь в самолете», — сказал Зеро Чипу Фоксворту. «Никто не входит. Свяжитесь с посольством США здесь и сообщите им, что ЦРУ находится здесь с короткой остановкой по пути в другой пункт назначения. Дайте понять, что здесь не проводится никаких операций и нет причин для беспокойства».

"Это правда?" — спросил пилот.

— Наверное, нет, — проворчал Рейдиггер, когда они высадились.

Они поймали такси возле центрального терминала, и Алан сел впереди, направляя водителя в Аддис-Меркато. Зеро восхищался городом за окном; во многих смыслах он не так уж сильно отличался от города Восточного побережья, густонаселенный центр города вдалеке, застроенный высокими зданиями и окруженный угасающей городской застройкой. Главное отличие было в том, что здесь все казалось таким красочным. Каждый уголок был живым и ярким, а не пресным и конкретным, как он привык видеть в таких местах, как округ Колумбия и Нью-Йорк. Даже одежда горожан казалась более яркой, чем он привык, желтые, красные и зеленые всех оттенков.

Движение, казалось, ползло вперед, симфония гудков и криков, приглушенных только закрытыми окнами такси, толпами людей, тянущихся вдоль и впереди машин.

«Полагаю, пешеходный переход здесь популярен», — размышлял он.

«Знаешь, — небрежно сказал он Марии, — у эфиопов другой календарь, чем у большей части мира. В каком-то смысле технически они отстают от нас примерно на семь лет».

Мария вопросительно улыбнулась. — Это так, профессор?

"Ага. Они используют календарь, основанный на эритрейском, а не на григорианском календаре, но расходятся во мнениях относительно года, когда был убит Иисус — года, когда все остальные начали отсчет с нуля. Ну, это еще не все. Нужно учитывать и коптское влияние, но если говорить проще…

Мария прижала палец к его губам. — Не то чтобы это было неинтересно, — мягко сказала она ему, — но мне нужно, чтобы ты надел игровое лицо.

Он кивнул и легонько поцеловал ее палец. Она была права; Прошли месяцы с тех пор, как он сделал что-либо, что он назвал бы законной полевой работой, и это было серьезно. Они шли сюда вслепую, не имея никакой предыдущей информации, кроме слов Алана.

Вскоре после этого они прибыли в пункт назначения, и Алан заплатил водителю. Аддис-Меркато представлял собой впечатляющее зрелище; это был крупнейший рынок под открытым небом в Африке, если не в мире. Море людей колыхалось перед ними, как стайки мигрирующих скворцов, направляясь то в одну, то в другую сторону среди кажущихся бесконечными рядов красочных прилавков. Многие киоски были небрежно сколочены из фанеры, а потолки из стали выбрасывались, когда шел дождь. Другие представляли собой не более чем столы с зонтиком, создававшим тень. Не то чтобы это было нужно в феврале; выглянуло солнце, но погода была прохладная - пятьдесят пять градусов.

Зеро застегнул свою черную куртку примерно наполовину. Он вытащил его из сундучка, любезно предоставленный Пенни Леон, но не был уверен, было ли оно усилено слоем пуленепробиваемой графеновой сетки или нет.

В общем, было бы лучше, если бы мне не пришлось это узнавать.

Алан шел впереди рынка. Несмотря на свой размер, он легко ориентировался в толпе, проскальзывая между людьми и вокруг них, не останавливаясь ни на мгновение, его направление было таким целеустремленным, как будто у него в голове была карта.

Зеро не мог не задаться вопросом, что именно делал Алан в течение двух лет, когда он пропал без вести. Он исчез вскоре после того, как в голову Зеро был установлен подавитель воспоминаний, а позже снова появился как загадочный механик Митч, но он никогда не открывался и не говорил о промежуточном времени. Очевидно, он был занят путешествиями и налаживанием связей, учитывая обширную сеть подпольных контактов, которые у него были. Ушел тот круглолицый, веселый, но способный агент, которого Зеро знал много лет назад. Алан все еще шутил, и он все еще глубоко заботился о своих друзьях и изо всех сил старался доказать это. Но часто казалось, что искреннее веселье покидает его.

Рейдиггер внезапно повернул налево и вошел в широкий прилавок, где выставлено множество восточных ковров головокружительного множества цветов, свисающих с веревок, разбросанных над головой, как паутина. Он петлял вокруг них, пока они не достигли задней фанерной стены киоска, на которой висел самый уродливый ковер, который Зеро когда-либо видел, не совсем белая вещь с коричневыми узорами, закрученными случайным образом, из-за чего она выглядела так, как будто она была уже испачкана. . Алан отодвинул ее, словно занавеску, чтобы открыть узкое отверстие за ней, и протиснулся внутрь.

Зеро последовал за ним, Мария за ним, в своего рода небольшой дворик, наиболее спрятанный за коробкой киосков вокруг него. «Двор» был не совсем подходящим термином; это был квадратный участок земли с большой белой палаткой в центре, который, как быстро понял Зеро, был сделан из использованного парашюта.

У входа в палатку стоял бородатый мужчина. У него было шесть дюймов и шестьдесят фунтов с легкостью на Зеро, а глаза были такими темными, что казались почти черными. Его застегнутая на молнию спортивная куртка была достаточно плотно прижата к туловищу, чтобы разглядеть безошибочно узнаваемую выпуклость пистолета-пулемета, засунутого в кобуру под левой подмышкой.

— Ганнибал дома? — грубо спросил Алан.

Мужчина ничего не сказал в ответ.

— Скажи ему, что Митч здесь, чтобы увидеть его.

Охранник медленно повернулся и исчез в палатке.

— Он не выглядел очень счастливым, увидев тебя, — прошептала Мария.

— Ага, — согласился Алан. — Он должен быть новым.

Мгновение спустя охранник откинул полог палатки и отошел в сторону, пропуская их внутрь. Зеро стиснул зубы, следуя за Аланом внутрь.

Палатка была просторная, на несколько градусов теплее, чем на открытом воздухе, и тусклая, единственный свет давали зарево солнца снаружи. Прямо перед ними за простым деревянным столом сидел человек и что-то строчил в какой-то бухгалтерской книге. Рядом с его гроссбухом явно стоял Desert Eagle.

Мария была права , подумал Зеро при виде большой пушки. Мне нужно погрузиться в игру с головой .

Мужчина за столом был одет в рубашку с воротником, которая, вероятно, когда-то была белой, а теперь покрыта пятнами пота и грязи, рукава закатаны до локтей, обнажая толстые предплечья и несколько татуировок. На подбородке у него была густая борода, но на губах не было волос, что придавало ему вид какого-то угрожающего меннонита.

Но больше всего в нем выделялось не это. Зеро заметил странный угол, под которым он сжимал ручку, зажатую между большим и указательным пальцами, потому что двух центральных пальцев его правой руки не было.

Контрабандист Ганнибал отложил ручку и поднялся со своего места, широко улыбаясь. «Митчелл! Мой друг. Это было слишком давно. Чему я обязан этому неожиданному визиту?

Он говорил с трудноразличимым акцентом — не австралийским, но чем-то похожим. Новая Зеландия, предположил Зеро. Но больше беспокоило явно ложное сахаристое обаяние, на которое он слишком сильно накладывался.

«Ганнибал». Рейдиггер кивнул. "Мне нужна услуга. Нам нужно попасть в порт Хамар.

— Хамар? Контрабандист потер подбородок. — У тебя есть дела с пиратами, Митчелл? Он снова широко улыбнулся. «Вы должны знать, что можете просто прийти ко мне для всех ваших внеюридических потребностей».

— Мы что-то ищем, — сказал ему Рейдиггер. «Из Южной Кореи украли лодку. Маленький. Быстрый."

Ганнибал нахмурился, когда Зеро внимательно изучил его лицо. Алан старался не упоминать об оружии, а Ганнибал был либо отменным лжецом, либо понятия не имел, о чем говорит. Если последнее было правдой, это означало, что сомалийцы еще не пошли по обычным каналам, чтобы избавиться от него. А это означало, что у них еще есть время… или что рельсотрон был украден для другой цели.

— Вы могли бы провести нас туда как часть своей команды, — продолжил Алан. «Ничего не падает. Мы просто хотим охватить его».

"Хм." Ганнибал снова задумчиво погладил косматый подбородок. «Я мог бы сделать это, да. Но, э-э, что в этом для меня?»

— Ты мне должен , — решительно сказал Алан. — Ты еще жив, не так ли?

"Я." Ганнибал поднял правую руку, чтобы показать два отсутствующих пальца, мясистые пятна, выросшие на полдюйма обрубка, оставшегося на месте каждого пальца. — Но они все равно взяли у меня.

Зеро не был уверен, о чем они говорят, и сейчас было не время спрашивать, но он мог, по крайней мере, предположить, что Алан в какой-то момент помог контрабандисту выбраться из затора, который мог стоить ему жизни — и казалось, что Ганнибал считал удаление двух пальцев эквивалентным.

— Я могу доставить тебя в порт Хамар, — сказал Ганнибал. — Я могу провести вас к докам. Черт, я могу поставить тебя лицом к лицу с любой бригадой, которая работает там. Но опять же, я спрошу: что в этом для меня?»

Зеро знал, что им нечего предложить. Маловероятно, что он примет пару пистолетов-пулеметов в качестве оплаты, когда парень, вероятно, ежедневно торговал оружием. У них был «Гольфстрим», но они не были в состоянии отдать его, что стало бы самой односторонней сделкой в истории сделок. У него были сбережения, но не было доступа к ним из Эфиопии…

— Ты прячешься здесь, — вдруг сказала Мария. Зеро повернулся к ней; она небрежно скрестила руки на груди, не защищаясь, холодно глядя на Ганнибала.

"Извини?" — спросил контрабандист.

— Ты прячешься здесь, — повторила она. — Вы в розыске. Я скажу вам, что я могу дать вам. Я могу вычеркнуть вашу запись из базы данных ЦРУ».

Глаза Ганнибала расширились. — Вы из ЦРУ? Слева от Зеро ощетинился охранник, и взгляд контрабандиста упал на «Пустынного орла» на столе.

"Ждать." Мария подняла руки, показывая, что она безоружна и ни к чему не тянется. "Да. Я агент Йоханссон из ЦРУ. Это Агент Зеро. Мы работаем с Митчем как со специалистом. Нам нужно попасть в этот порт. Если вы сможете провести нас туда, я могу стереть вашу запись. Вам больше не придется прятаться в палатке на переполненном рынке».

Ганнибал, казалось, разрывался между тем, чтобы схватить пистолет и принять предложение. Наконец к нему вернулась улыбка, и он одной рукой помахал охраннику в ответ. — Митчелл, — рассмеялся он. — Во что, черт возьми, ты ввязался, работая на ЦРУ? Марии он сказал: «Я приму это предложение. Очевидно, что такой человек, как я, действует на слово, и я ожидаю, что мои коллеги поступят так же. Как, ты сказал, это имя?

— Агент Мария Йоханссон, — четко сказала она.

«Мария Йоханссон. Два с, я полагаю? Ганнибал открыл свою бухгалтерскую книгу и нацарапал ее имя. «Наша устная договоренность гласит, что, если ты меня обманешь, я пришлю людей, чтобы выследить и убить тебя». Он сказал это небрежно, почти в шутку, но в тот момент самым первобытным инстинктом Зеро было прыгнуть через стол и задушить его за такую грубую угрозу.

Но он сдержался. Вместо этого он сказал одно слово по-русски: «Подожди».

Ганнибал моргнул, глядя на него. — Прости, не уловил?

Хороший. Он не говорит по-русски.

— Ты же знаешь, что не можешь этого сделать, — быстро сказал Зеро Марии по-русски. «У вас нет полномочий, доступа или навыков. Без обид."

— Я не знаю, — возразила она на иностранном языке. — Но Пенни знает.

— А она будет? Мария делала ставку на собственную жизнь и ставила все на девушку, которую они только что встретили. «Она рисковала нами. Думаешь, она сделает это для него?

— Эй, — рявкнул Ганнибал, грозя им пальцем. «Мне это не нравится. Мне кажется, у тебя передумали.

«Без лишних мыслей», — подтвердила Мария. «Сделка есть сделка».

Ганнибал протянул руку над столом — правую руку, на которой не было двух пальцев. Мария уверенно взяла его и пожала.

На лице контрабандиста снова появилась ухмылка, в которой Зеро быстро узнал дерьмоядную . «Хорошо, друзья. Пойдем в порт Хамар». Он взял «Пустынный орел» и сунул его в кобуру на бедре, прежде чем обогнуть стол.

Прежде чем выйти из палатки, Ганнибал на мгновение остановился, глядя на Зеро сверху вниз, как будто видел его впервые. — Вы действительно агент Зеро?

"Ага. Я."

"Хм." Контрабандист усмехнулся. — Думал, ты будешь выше.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Майя проклинала себя за то, что вела туннель Линкольна в город. В Мэдисон-Сквер-Гарден только что закончилось какое-то мероприятие или концерт, и пробки на дорогах были ужасными, даже в такую позднюю ночь. Она ругалась и сигналила вместе с лучшими жителями Нью-Йорка, изо всех сил пытаясь сдвинуть «Жаворонка» хотя бы на несколько футов за раз больше часа, при этом полностью осознавая, что могла бы пройти его быстрее, чем ехать.

Пожарная машина «Бьюик» получила немало взглядов, пристальных взглядов и волчьих свистков, пока она сидела в пробке. По крайней мере, она надеялась, что это была машина.

Было уже после одиннадцати вечера, когда она добралась до Верхнего Ист-Сайда и до места назначения. Она припарковалась через дорогу от адреса доктора Говарда Блисса, указанного в досье ЦРУ, красивого трехэтажного особняка из коричневого камня, стоимость которого Майя могла только догадываться, к северу от трех миллионов. Из всех окон, выходящих на улицу, горел только один свет, и она не могла сказать, было ли это потому, что жильцы были дома, или потому, что они оставили его включенным.

Что теперь? Она предполагала, что сможет спать в машине, ждать утра или даже следовать за доктором, когда он уедет в свою клинику. Но она ничуть не устала; на самом деле совсем наоборот. Она была на взводе и проделала весь этот путь не для того, чтобы просто ждать.

Прежде чем выйти из «Жаворонка», она порылась в рюкзаке в поисках «Глока», который взяла с кухни в Бетесде. Только когда он оказался у нее в руке, она поняла, насколько нелепо она себя чувствовала, даже держа его.

Что я собираюсь делать? Угрожать врачу оружием? Мне это не понадобится.

Тем не менее, она поймала себя на том, что выбросила магазин и спрятала его вместе с пистолетом в сумочку. Затем она вышла, пересекла улицу и, прежде чем успела подумать дважды, заставила большой палец нажать на дверной звонок.

Она ничего не слышала. Это работало? Или снаружи было не слышно? Доктор и его семья спали там? Если бы они были, как бы он отреагировал на такое грубое пробуждение?

"Да?" Справа от нее раздался отрывистый мужской голос. Она чуть не подпрыгнула; она ожидала, что дверь откроется, но оказалось, что в кирпич встроена система внутренней связи, которую она не заметила.

Включайся с головой в игру, Лоусон.

Она нажала белую кнопку на панели. «Эм… это доктор Блисс? Доктор Говард Блисс?

«Кто спрашивает?» — нетерпеливо спросил голос. "Вы студент?"

Студент…? Ой. Он может видеть меня. Она взглянула вверх — на нее смотрел маленький черный купол камеры слежения. Изнутри доктор увидел только молодую женщину на пороге своего дома.

— Нет, — сказала она в интерком. «Не студент. Я… — Она должна была придумать что-то быстрое, чтобы добраться до двери. "Меня зовут Мари. Мой отец ваш пациент. Был вашим пациентом. У меня есть вопрос, и я обещаю, что он займет у вас совсем немного времени.

"ВОЗ? Какой пациент?

"Пожалуйста, сэр." Майя изобразила свой лучший надутый голос, хотя и поняла, что давно уже не говорила им. «Я бы не хотел, чтобы этот разговор был таким. Это что-то вроде чрезвычайной ситуации. Одну минуту." Чтобы заявить о себе потолще, она решила попытаться воззвать к его самооценке. «Мне сказали, что вы лучший нейрохирург в городе. Может быть, все государство. Или я ошибаюсь?»

Блисс громко вздохнула через интерком. — Просто… дай мне минутку.

Бинго. Майя быстро потерла глаза двумя костяшками пальцев, чтобы они выглядели заплаканными и красными. На всякий случай она также расстегнула сумочку, на случай, если ей понадобится быстро до нее добраться.

Но вы не будете. Вам не нужно.

Через мгновение щелкнул засов, и дверь поспешно распахнулась. Майя была немного ошеломлена мужчиной с другой стороны; он был старше, чем она себе представляла, ему чуть за шестьдесят, совершенно седой, в честной шелковой пижаме и красном халате с лацканами, как будто у него были какие-то стремления Хью Хефнера.

— Юная леди, — сказал он сквозь зубы, — это очень необычно, а я как раз собирался ложиться спать. У вас есть ровно одна минута, чтобы сказать мне, почему вы побеспокоили меня в этот час.

— Мне нужно знать о вашем бывшем пациенте, — быстро сказала она. «Человек по имени Коннор».

"Коннор? Коннор что?

— Я… я не знаю, — призналась Майя.

Доктор Блисс прищурился, глядя на нее. — Ты сказал, что это о твоем отце, но не знаешь его фамилии? Как твоя фамилия?

«Он не мой отец. Но, пожалуйста, вы должны знать что-нибудь о том, что произошло…

— Есть такое понятие, как конфиденциальность между врачом и пациентом, — выплюнул он. — Даже если бы я знал, о ком вы говорите, я не смог бы вам ничего сказать. А так как ты даже не можешь сказать мне, кто ты, я совершенно не обязан ничем с тобой делиться. Пожалуйста, оставьте!"

С этими словами доктор захлопнул дверь перед ее носом — или попытался это сделать. Когда он толкнул ее, Майя быстро шагнула вперед и засунула туфлю в раму как раз вовремя, чтобы дверь закрылась перед ее ногой.

"Ждать!" — спросила она.

Доктор Блисс в шоке усмехнулся ей. "Вот и все." Он полез в карман своего красного бархатного халата и вытащил сотовый телефон. — Я звоню в полицию.

Майя не знала, что на нее нашло. Вид телефона, его отказ от нее, часы, которые она потратила на то, чтобы добраться сюда и в разочаровывающе медленном потоке машин, — все это, казалось, застыло в гневе в ее груди.

Одной ладонью она грубо толкнула дверь, заставив доктора отступить на шаг. Она взмахнула правой рукой, ударив по телефону. Он с грохотом упал на ковер в нескольких футах от него.

Ее левая рука погрузилась в сумочку, висевшую на плече, пальцы сжали рукоятку «глока». Когда она снова закрыла за собой дверь, пистолет выпал. Ее физически тошнило, когда она направляла его на невиновного мужчину, даже если она знала, что он не заряжен.

Ты не знаешь, что он невиновен , напомнила она себе.

Доктор в ужасе уставился на нее. "Что это?" — сказал он хрипло. "Ограбление?"

"Нет. Я просто хочу информацию. Я не хочу стрелять в тебя».

— Тогда не надо! — взмолился доктор. — Моя жена… она наверху. Спящий. Пожалуйста, не делай ей больно. Или я."

— Мне просто нужна информация, — напомнила ему Майя. — И я думаю, ты собираешься быть со мной честным, верно?

Блисс горячо кивнула.

"Хорошо. Для начала, здесь есть камеры?

Он покачал головой. "Нет. Здесь нет. Только на крыльце и у задней двери. Внутри нет. Мы ценим нашу конфиденциальность».

"Хороший." Майя огляделась. Они были в вестибюле с высоким потолком, люстрой над головой и лестницей, ведущей на второй уровень. Справа от нее был офис; слева от нее было что-то вроде гостиной или гостиной. — Давай поговорим там.

Доктор Блисс отступил назад, не сводя глаз с Майи и пистолета, и удалился в гостиную.

— Садитесь в это кресло, — приказала она. Он так и сделал. "Спасибо. Теперь я собираюсь задать вам несколько вопросов. Пожалуйста, будьте честны».

"Да." Доктор Блисс снова кивнул. "Я буду."

"Хорошо." Она глубоко вздохнула. — Почти пять лет назад — четыре года и десять месяцев, если быть точным, — вам заплатили сто шестьдесят тысяч долларов от консалтинговой фирмы. Мы оба знаем, что эта фирма была прикрытием для грязного фонда государственного агентства…

— Нет, — возразила Блисс. "Нет нет. Эти деньги были для моего опыта! Это было для учебников. Серия медицинских учебников, которые я помогал составлять и редактировать».

— Учебники, — категорически повторила Майя. Она вспомнила, как часто в детстве ее собственный отец, чье прикрытие в ЦРУ было в то время карьерой адъюнкт-профессора истории, уезжал на «конференции» и «исследования». Он тоже утверждал, что внес свой вклад в учебники. Агентству это показалось популярным прикрытием академических активов. — Это ложь, и мы оба это знаем. Что я говорил о честности, доктор?

Майя прижала ствол «глока» к его колену. Блисс втянула воздух, когда его глаза зажмурились, а каждый мускул напрягся. Конечно, пистолет не был заряжен…

Но я никогда не вынимал патрон из патронника.

Она быстро вытащила пистолет, новая волна тошноты захлестнула ее живот. Здесь она контролировала ситуацию и себя, но сама мысль о том, чтобы приставить заряженный пистолет к плоти без намерения нажать на курок, была для нее слишком сильна.

Она вспомнила то, что однажды сказал ей отец, когда учил ее обращаться с оружием. Никогда не указывай им на кого-то, если не собираешься его использовать.

— Прости, — тихо сказала она. — Я не хочу причинять тебе боль. Но я хочу правды. Эти деньги предназначались не для учебников, экспертизы или исследований. Это было от ЦРУ в обмен на то, что вы для них сделали.

Грудь доктора тяжело вздымалась. Он сглотнул. «Кто вас послал? Откуда ты все это знаешь?

«Меня никто не посылал. Больше об этом никто не знает». Майя подумала, что лучше попытаться успокоить доктора, если она собирается получить от него настоящие ответы, даже если это будет означать ложь о характере ее миссии. «Кроме меня, тебе нечего бояться. Мне потребовалось так много времени, чтобы добраться до тебя, и я намерен довести это до конца. Вы кое-что для них сделали, и я полагаю, что в этом был замешан человек по имени Коннор.

Доктор Блисс опустил голову так, что его подбородок почти коснулся груди, и он покорно вздохнул, как часто делают люди, загнанные в угол ложью. — Не Коннор, — поправил он ее. «Коннорс. Агент Сет Коннорс.

— Что вы с ним сделали, доктор Блисс?

Доктор покачал головой. «Если вы участвуете в этом крестовом походе, то вы уже знаете, не так ли?»

Нет, не подсказка. Но она не могла сказать ему об этом. «Я предпочел бы услышать это от вас, чем дать вам возможность просто согласиться со всем, что я говорю. Проведи меня через это».

Блисс потерла лоб. "Все в порядке. Но вы должны знать, я никогда не рассчитывал на результат. Если бы я знал, я бы никогда не согласился».

Майя сдержала насмешливый хмурый взгляд и лишь один раз кивнула. "С начала."

«Там был чип». Доктор сложил руки на коленях и вдруг стал больше похож на ранимого школьника, чем на уважаемого медицинского работника. «Микрочип, разработанный ЦРУ. Они заключили со мной контракт, потому что в то время я был лучшим в использовании некоторых довольно новых методов роботизированной хирургии. Я принял это, потому что… ну, если честно, потому что я думал, что сама концепция была фикцией, и мне нужно было увидеть это самому».

— Что было в этом вымыслом? — подтолкнула Майя.

— Контроль памяти, — тихо сказала Блисс. — Или, точнее, подавление памяти.

На этот раз Майя не смогла сдержать удивления. Конечно, она слышала городские мифы о том, что правительство США экспериментирует с контролем над разумом и памятью, но из всех возможных вариантов, которые она могла вообразить, среди них не было этого.

«Чип должен был подавлять только определенные воспоминания, — продолжила Блисс. — Видите ли, агент Коннорс был добровольцем. Он потерял ребенка, кажется, дочь, в автокатастрофе.

— И он хотел забыть ее? — в ужасе спросила Майя.

«Я не претендую на то, что знаю такую боль, — сказала Блисс, — и я могу только предположить, что ты тоже».

"Итак, что случилось?"

— Я провела процедуру, — просто сказала ей Блисс. «Мне помогали медсестра и инженер ЦРУ, один из изобретателей чипа. На самом деле это было относительно просто. Но когда Коннорс очнулся… ну, вы должны понимать, что чип был прототипом, первым в своем роде. Были определенные неудачи…

— Какие неудачи? — спросила она.

Блисс снова опустил голову. «Вся память Коннорса была стерта».

Майя могла только смотреть. У нее была тысяча вопросов — главный из них — почему ее отец вообще преследовал этого бывшего агента, когда он явно был жертвой, — но не могла сформулировать ни один из них.

«У него все еще была идеальная физическая функция», — отметила Блисс. «Никакой потери моторики или даже языка. Он знал, как безупречно заряжать ружье, как готовить еду, как водить машину. Но он ничего не мог вспомнить о том, кто он такой. Нет даже собственного имени. Все, что делало его им, просто исчезло».

— Это чудовищно, — тихо сказала Майя. Она была права; этот человек вовсе не был невинен, и мысль о том, чтобы держать заряженный пистолет у колена, вдруг не стала такой отталкивающей, как минуту назад. — Это было навсегда?

— …В каком-то смысле, — осторожно сказала Блисс. «После неудачи агентство хотело, чтобы мы удалили чип, чтобы посмотреть, восстановит ли Коннорс свою память. Однако я утверждал, что это может привести к большему ущербу, например, к физическим препятствиям или дальнейшим психическим расстройствам. Инженер проекта согласился со мной».

— Значит, ты оставил это в его голове. Майя усмехнулась. Она не была уверена, что хуже: положить его туда или отказаться убрать. "Что тогда? Они убили его?»

Блисс покачал головой. "Конечно, нет. Чтобы улучшить следующий прототип, им нужно было следить за его изменениями, в лучшую или худшую сторону. Несмотря на то, что чип не работал должным образом, его стабильность по-прежнему была важна».

Майя покачала головой. «Они оставили его в живых, не помня, кто он такой. Неизвестно, кто его семья и близкие. Все, что он знал, исчезло, но они должны были следить за ним?

— Юная леди, — сказал доктор Блисс с небольшой силой. «Мэри, это было? Ты начинаешь говорить так, будто ему было бы лучше с пулей в голове вместо чипа.

Может быть, она была. Но это не было целью прямо сейчас. — Значит, он еще жив. Где?"

«Ты спрашиваешь меня? Я понятия не имею, куда они его поместили».

Но даже когда он это сказал, Майя заметила, что его взгляд дрогнул. Его зрачки слегка расширились, мелькнув влево.

"Ты врешь." Доктор знала, где ЦРУ спрятало агента Коннорса, она была в этом уверена. — Вы согласились на шестизначную сумму, чтобы лишить человека памяти и отнять у него всю жизнь. Нужно быть социопатом, чтобы просто уйти от этого. Вы мне так не кажетесь.

— Я не могу, — пробормотала Блисс. «Я не могу вам сказать. Они убьют меня».

— А что, ты думаешь, это игрушка? – пригрозила Майя, размахивая глоком перед его лицом.

— Ты не будешь стрелять в меня. Даже когда он сказал это, его голос звучал не совсем уверенно. «Вам нужна информация, которая у меня есть. И если бы вы попытались меня ранить, моя жена и соседи услышали бы выстрел и вызвали полицию».

Черт. Конечно, Майя не собиралась ни в кого стрелять, но теперь он пошел и назвал ее блефом. Ее разум мчался; все, что ей было нужно, это еще один кусочек головоломки, и она сможет выбраться оттуда. — Всем будет намного легче, если ты просто скажешь мне…

— Говард?

Майя и Блисс повернули головы на звук женского голоса, зовущего их вниз по лестнице.

— Говард, ты там? Я слышал голоса. Кто-нибудь здесь?

Майя коротко кивнула ему и прошептала: — Ответь ей. Сделай это хорошо».

Он прочистил горло. — Эм… да, Шэрон. Я здесь. Пришел студент с… важным вопросом.

"В этот час?" Ее шаги были на лестнице.

Глаза Блисс расширились от ужаса. "Пожалуйста. Не делай ей больно.

— Тогда скажи мне то, что я хочу знать. Майя подняла «Глок», направив его через открытую дверь гостиной в пустое место, где в любой момент могла оказаться Шэрон Блисс.

"Пожалуйста!" — хрипло прошептала Блисс.

— Скажи мне, или я пущу в нее пулю. Майя стиснула зубы. У нее не было намерения стрелять в женщину, но она должна была сделать так, чтобы это выглядело красиво.

"Отлично! Отлично. Я запишу это. Не делай ей больно.

Майя сунула пистолет обратно в открытую сумочку. Почти в тот же момент из гостиной ей на глаза попалась женщина. У миссис Блисс были высокие скулы и проницательные узкие глаза.

"О, привет!" — весело сказала Майя. — Простите, что беспокою вас так поздно. У меня был важный вопрос к доктору Блисс, и я оказался поблизости. Прежде чем Шэрон успела что-то спросить, Майя повернулась к доктору. «Еще раз спасибо, я очень ценю помощь. Можете ли вы записать этот прогноз для меня, чтобы я не забыл? Она полезла в сумочку за ручкой и клочком бумаги, найдя забытый аптечный чек.

— Э-э… да, — сказал он, затаив дыхание, по-видимому, все еще пошатываясь. "Да. Конечно. Всего одну минутку, Шэрон, и тогда мы сможем вернуться наверх. Он прошел с Майей в фойе. — Какие у меня есть гарантии, что вы честны? Что ты единственный, кто знает? он прошептал.

— Ничего, кроме моего слова, — честно сказала ему Майя. Она протянула ему ручку.

Он записал адрес. — Я больше никогда не хочу тебя видеть.

"Чувство взаимно." Она взяла у него ручку и квитанцию и прочла едва различимую врачебную царапину на обороте.

Джон Грэм. 501 Willow Street, Колумбус, Огайо

— Он больше не носит то же имя, — заметила Блисс. "Очевидно. И я не могу гарантировать, что он все еще там.

Огайо. Мужчина был в Огайо, легко в девяти часах езды, если она вообще не останавливалась. Внезапно она почувствовала себя намного более уставшей, чем когда приехала.

— Как бы то ни было, — тихо сказал доктор, — я сожалею об этом. Глубоко. Не проходит и дня, чтобы я не думал о нем».

Майя хотела сказать ему, что его чувства были пустыми и бессмысленными для нее, потому что Сет Коннорс, или Джон Грэм, или как бы он ни носил имя, не имел привилегии помнить кого-либо ежедневно, к лучшему или к худшему, благодаря доктору Уилсону. Блаженство. Но она ничего не сказала в ответ. Вместо этого она молча ушла, направляясь обратно в холодную ночь и через улицу к «Жаворонку». Она дала двигателю прогреться несколько минут; визит не занял много времени, но все еще было очень холодно.

Она чувствовала себя истощенной. Ей никак не удавалось добраться до Колумбуса одним выстрелом. По крайней мере, убирайся из города , сказала она себе. Найдите дешевый мотель, поспите несколько часов и закончите поездку завтра.

Она должна была довести это до конца. Она понятия не имела, что скажет мужчине, который не помнит, кто он такой, но, возможно, он сможет сказать ей, чего хочет от него ее отец.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Зеро было неудобно.

Единственный двигатель Cessna 206 Ганнибала 1998 года был удивительно громким, настолько, что даже в тесных помещениях шестиместного салона им приходилось либо перекрикиваться друг с другом, либо молчать, в основном выбирая последнее на время полета. К счастью, расстояние от взлетно-посадочной полосы в Аддис-Абебе до их приморского пункта назначения в Могадишо составляло всего двенадцать сотен километров, или примерно семьсот пятьдесят миль, так что от взлета до выключения колес оставалось немногим более двух часов.

Предположим, мы доберемся туда целыми и невредимыми . Самолет резко нырнул, заставив желудок Зеро сжаться, а крылья немного качнулись, прежде чем снова выровняться. Ганнибал с места пилота перед ними поднял большой палец вверх, чтобы не волноваться.

Зеро предпочел бы, чтобы Алан летал; он даже вызвался сделать это, что Ганнибал быстро опроверг, коротко ответив: «Мой самолет, я летаю». Он определенно предпочел бы «Гольфстрим» и опытные руки Чипа Фоксворта, но все они без лишних слов понимали, что приземление в Могадишо на роскошном самолете, который обычно предназначался для королевских особ и знаменитостей высокого уровня, было абсолютным определением « бросается в глаза».

И вот он сел, пристегнутый ремнем безопасности, который, как он знал, мало поможет в случае аварии, и надеялся, что конец Агента Зеро не будет от рук контрабандиста, у которого явно не было лицензии пилота.

Он прокручивал в голове их план, чтобы отвлечься. Это было достаточно просто; Ганнибал доставлял их в порт под видом своей команды, утверждая, что ему нужна лодка для заключения важной сделки по продаже оружия. Что-то маленькое, легкое и быстрое. Если повезет, они окажутся достаточно близко к воде, чтобы увидеть, есть ли там украденная лодка и рельсотрон. Все они изучили схему по пути в Аддис-Абебу и довольно хорошо представляли, как она выглядит. Любые визуальные подтверждения будут незаметно помечены магнитным устройством слежения, предоставленным Пенни, а затем информация будет передана на линкоры с Диего-Гарсии, чтобы преследовать их.

Тем временем Ганнибал выискивал зацепки, упоминая слухи об ограблении в Южной Корее, и смотрел, есть ли у него поклевки. Если в какой-то момент сомалийцы поймают или их прикрытие будет раскрыто, Рейдиггер отвлечет внимание парой светошумовых гранат.

Легко, подумал Зеро. Потом он посмеялся над собой. Но ты говоришь это перед каждой операцией, прямо перед тем, как что-то пойдет не так, не так ли?

Спутниковый телефон завибрировал у его бедра. Мария, сидевшая рядом с ним, нахмурилась, когда он вытащил его из кармана. Номер, конечно, был заблокирован, но он знал, кто это будет.

— Ноль, — крикнул он в трубку, сильно прижимая ее к голове и затыкая пальцем другое ухо.

Голос на другом конце все еще был приглушен.

— Ты должен говорить! он сказал ей. «Я лечу на очень громком и сомнительно стабильном самолете!»

"…услышь меня наконец?" Голосу Пенни с британским акцентом пришлось кричать в ответ.

"Да! Я могу тебя слышать. Что у вас есть для нас?

— Боюсь, ничего хорошего. Мне только что сообщили, что самолет Gulfstream G650 был конфискован в аэропорту Боле в Аддис-Абебе. Я копнул глубже… кажется, вашего друга Фоксворта задержали в американском посольстве.

Черт возьми! Они потеряли не только своего пилота, но и свой самолет, а также остальные припасы, которые они не смогли унести. Они взяли все, что казалось нужным, и еще кое-что, но в этом черном сундучке были игрушки, которые Зеро скорее хотел бы иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь.

— Шоу? — спросил он, задаваясь вопросом, приказал ли директор ЦРУ арестовать пилота.

— Предположительно, но не подтверждено, — сказала ему Пенни. — Фоксворт расскажет?

"Я надеюсь, что это так." Если бы Чип был сообразительным, он бы заявил, что Зеро и его команда заставили его лететь в Эфиопию, угрожали ему. Признание того, что он летал на них добровольно и нарушал не только приказы ЦРУ, но и постановления правительства США, привело бы его как минимум в черный список, а в худшем — в тюрьму.

— Я не уверен, что это будет иметь значение, — призналась Пенни. — Шоу, конечно, известно, что вы не ездили в Корею, но ни о каком дезавуировании не было и речи. Он ждет, когда ты заткнешься.

— Учитывая мой послужной список, я уверен, что он не будет ждать слишком долго, — размышлял Зеро. — Не хотелось бы его разочаровывать.

— Это серьезно, Зеро. Я знаю, что у вас есть репутация человека, нарушающего правила и избегающего наказания, потому что вы добиваетесь результатов. Но Шоу не похож на других твоих боссов. Он не собирается посылать кого-то, чтобы попытаться всадить в вас пулю и списать это как убитого. Он построит дело, настолько тщательное и тщательное, что даже президент будет выглядеть плохо, пытаясь его отозвать. Если он хочет, чтобы вы ушли, он сделает это публично, разрушив вашу репутацию любым возможным способом. Не давайте ему топлива для этого огня».

— Говорит девушка, которая дала мне большие пушки, — пробормотал он.

"Что это было? Я не уловил».

— Я сказал, мы скоро приземлимся. Я должен идти. Не беспокойся обо мне, Пенни. Просто держите глаза и уши открытыми и дайте нам знать все, что мы не можем узнать сами». Он закончил звонок. Было мило с ее стороны волноваться за него, и с каждым телефонным звонком он все больше доверял ей. Но она была новичком в этом. Шоу не мог его тронуть, и режиссер это знал. Это была мелочная реакция разочарованного бюрократа, потому что система, которую он помог построить, теперь его подвела. Но Зеро не хотел. Вместе с Марией и Аланом он собирался найти это оружие и преступников.

По какой-то причине в его голове звенели слова Марии, сказанные ранее, когда они впервые прочитали оперативный отчет Уолша.

У них есть дроны, корабли ВМФ, спутники, работа по поиску этой штуки .

Тогда к чёрту , сказал Алан. Считайте это мини-отпуском. Пусть ВМФ найдет.

Зеро не мог этого сделать. Он должен найти его сейчас. С того момента, как они взлетели с взлетно-посадочной полосы в Даллесе, он посвятил себя этому. Еще раньше, когда они приняли тайную помощь Пенни. Но почему? Почему он чувствовал себя таким преданным, таким обязанным выполнить миссию, которая, казалось бы, была спланирована для его провала и возможной гибели?

Чтобы доказать свою точку зрения , мрачно понял он. Чтобы доказать, что я могу, и доказать, что такие люди, как Шоу, не обладают всей властью.

Ему не очень понравилось это признание. Это было легко перевернуть, проще было назвать это чем-то благородным во имя страны и своего ближнего. Но правда заключалась в том, что его собственная упрямая позиция, та самая, которую он передал своим дочерям, держала руль одной рукой.

Ему не нравилось признаваться в этом, и ему не нравился рев двигателя «Цессны», который заставлял его молчать и погружаться в собственные мысли. Он предпочел бы пойти прямо в пиратский порт — что было удобно, поскольку именно это они и собирались сделать.

*

К счастью, Ганнибал поставил маленькую Цессну целой и без происшествий, хотя колеса дважды подпрыгнули на асфальте, прежде чем остановиться. Вчетвером они забрались в поджидающий их оранжевый джип без крыши и дверей, предоставленный каким-то сообщником контрабандиста, и отправились в порт Хамар, в четырех милях к юго-востоку.

«Помните план», — предупредила Мария Ганнибала с пассажирского сиденья рядом с ним, ее светлые волосы развевались на открытом воздухе. «Вам нужен краткий обзор?»

"Нисколько." Контрабандист пренебрежительно махнул рукой. "Проще простого." Он посмеялся. — Я всегда находил это забавным высказыванием. Мои пироги ужасны».

С заднего сиденья, рядом с Аланом, Зеро смотрел, как мимо проезжает Могадишо. Центр города находился далеко на западе, со всей связанной с ним преступностью и насилием. По крайней мере, это могло показаться знакомым. Здесь, у Индийского океана, была причудливая дихотомия, которую Зеро пытался примирить. С одной стороны, здесь были пальмы, пляжи с белым песком и кристально-голубая вода, которые могли соперничать с любым тропическим курортом. Были также разваливающиеся, ветхие постройки, свирепствующая бездомность, мусор, валяющийся почти повсюду, и не один корпус сгоревшего автомобиля, который они проехали в короткой поездке от взлетно-посадочной полосы до порта.

Ганнибала, казалось, это совершенно не затронуло, он небрежно вел машину, держа одну ладонь на руле и выуживая из кармана рубашки солнцезащитные очки-авиаторы. — А теперь слушай, — сказал он громко. «В этом есть пара вещей. Во-первых, никто не будет рад тебя видеть, даже если ты со мной. Черт, я сам не получаю теплых приветствий. Это бизнес и этим все сказано. Я знаю, вы многие можете найти меня обаятельным и приветливым, но с ними это далеко не уйдет.

— Во-вторых, не делай ничего глупого или безрассудного. Эти ребята любят свое оружие. Они любят размахивать ими. Они могут даже воткнуть один вам в лицо. Но поверьте мне: они не гадят там, где едят. Они не собираются стрелять в тебя в порту, но им нравится выглядеть крутыми. Держу пари, с твоей подготовкой инстинкт таков, что ты вырвешь свою собственную, но попробуй сопротивляться, чтобы нас всех не затащили в лодку и не бросили акулам.

Зеро нахмурился на Алана не только потому, что ему не понравилось, как это прозвучало, но и потому, что Ганнибал был прав; его рефлекторной реакцией на взгляд в дуло пистолета было обезоружить и нанести ответный удар.

Мария оглянулась на них через плечо, словно читая его мысли. «Оружие в ваших сумках», — приказала она. — Мне это тоже не очень нравится, но мы здесь не для того, чтобы спровоцировать инцидент. Мы наблюдаем и сообщаем».

Зеро отстегнул кобуру от бедра и сунул ее в сумку. Ruger LC9 был привязан к его лодыжке; на мгновение он подумывал оставить его там, но это был бы только шанс навлечь беду. В черный рюкзак она тоже вошла.

Ганнибал замедлил скорость джипа и повернул налево, направляясь через пролом в сетчатом заборе, в котором было так много провисших секций и дыр, что едва ли стоило стоять. Он остановил джип и припарковался прямо у порта.

Зеро выбрался наружу и быстро огляделся. Порт Хамар, на первый взгляд, казался довольно безобидным. Бетон тянулся прямо к краю океана и перекрывал берег по крайней мере на полмили по всей длине, толстые ржавые болты с проушинами были прикреплены к его поверхности, чтобы пришвартовать припаркованные там лодки. Доки были завалены небольшими горами грузов, от огромных грузовых контейнеров размером с товарный вагон до штабелей деревянных ящиков и поддонов, набитых разным инвентарем, обернутых и перевязанных грубой веревкой. Темнокожие мужчины загружали или разгружали лодки, которые были пришвартованы там, параллельно бетонному устою, некоторые даже не привязаны ни к чему, а закреплены человеком, одной ногой в лодке, а другой на суше.

Если бы не пушки, это могло бы даже выглядеть коммерческим. Но они бросались в глаза своим несоответствием, заправленные в штаны, болтающиеся на лямках или даже баюканные на руках.

"Привет!" — крикнул Ганнибал, махнув трехпалой правой рукой двум приближающимся сомалийцам. Один был явно старше, возможно, примерно того же возраста, что и Зеро (трудно сказать, учитывая очень разные жизни, которые они вели каждый), без левой руки ниже локтя и с пистолетом-пулеметом в другой.

Второй сомалиец был потрясающе молод. Ему не могло быть и дня больше шестнадцати. Возраст Сары. И крепко держал в руках АК-47.

— Я поговорю с ними, — пробормотал Ганнибал, когда двое мужчин подошли. «Начинайте искать пропавшую лодку. Но не отходи слишком далеко от меня, это будет выглядеть подозрительно.

Пара пиратов (Зеро предположил, что это пираты, так как они были вооружены и находились в пиратском порту) что-то сказали Ганнибалу на их родном сомалийском языке, что прозвучало резко и неприветливо. Ганнибал ответил тем же, почти безупречно, выставив руки ладонями в знак отсутствия злого умысла. Что бы они ни говорили, похоже, двоим мужчинам не нравился вид команды Ганнибала.

— Нам нужно сделать это быстро, — сказал Зеро. Он давно так не нервничал. Что-то подсказывало ему, чтобы он убирался отсюда к черту, быстро. "Вижу ничего?"

— Нет, — признал Алан, кепка дальнобойщика защищала его глаза от солнца. «Небольшие лодки, переделанный буксир, пара рыбацких лодок…»

— То же самое, — ровным голосом сказала Мария. «Было бы здорово, если бы мы могли использовать пару биноклей прямо сейчас, не отправляя этих парней в состояние повышенной готовности».

– возмутился Зеро. Он не хотел верить, что это была пустая трата времени, но это было ясно прямо перед его глазами. Этот порт был широко открыт и находился прямо на воде; негде было спрятать украденный корабль. Лодке было некуда плыть, кроме как в море. Не было…

Подожди секунду.

— Алан, — тихо спросил он. «Вы когда-нибудь были в порту Хамар?»

Рейдиггер покачал головой. — Не могу сказать, что у меня… ох. Алан понял то же самое, о чем только что думал Зеро. Разведка ЦРУ отследила пиратское судно до порта Хамар, но агентство бы чертовски хорошо знало, если бы оно выглядело именно так. Спутниковое изображение в считанные секунды показало бы им, что угнанного корейского корабля здесь нет, а если бы это было так, то линкорам, отправленным с Диего-Гарсии, незачем было бы направляться сюда.

«Это не порт Хамар», — сказал Зеро своим товарищам по команде. Их обманули.

"Мои друзья!" — крикнул Ганнибал, направляясь к ним. "Плохие новости. Мои контакты не слышали ни слова о каком-либо южнокорейском корабле, украденном или нет».

Зеро почти не слушал. На периферии он увидел двух сомалийцев, приближающихся ближе, крепко сжимая свое оружие. Сбоку подходили и другие, всего полдюжины, а может, и больше позади них. Приближение.

— Ты говоришь по-сомалийски, — сказал Зеро контрабандисту.

Ганнибал кивнул. — Тоже арабский.

— А русский?

Контрабандист одарил его улыбкой. — Боюсь, что да, агент.

Он слышал. Еще в «Аддис-Меркато» Ганнибал точно знал, что Зеро сказал Марии по-русски. Он слышал и понял их обмен мнениями, Зеро напомнил ей, что у нее нет полномочий стирать записи о Ганнибале, и уклончивый ответ Марии, пытавшейся заставить Пенни сделать это.

"Что теперь?" Алан поправил лямку на своем рюкзаке. Контрабандист вздрогнул. Никто из них не мог пойти за оружием, спрятанным в сумках. Их мгновенно разорвет пуля. Ганнибал ловко заставил их спрятать оружие как можно ближе, но, к сожалению, вне досягаемости. — Ты собираешься убить нас?

"Убить тебя? Господи, нет». Ганнибал рассмеялся. — Нет, эти джентльмены платят мне за вас. Я рассказал им, кто вы и откуда пришли. Не уверен, знаете ли вы это, но сомалийские пираты зарабатывают большую часть своих денег на выкупе заложников».


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


— Давай поднимем руки, — скомандовал Ганнибал.

Зеро так и сделал, поставив руки примерно на уровне плеч, медленно описывая полукруг. Всего их окружали восемь сомалийцев, каждый из которых был вооружен как минимум полуавтоматическим оружием, если не таким, которое могло бы всадить в него дюжину пуль за полсекунды.

— Ганнибал, — сказал Зеро по-русски, — ты же знаешь, что эти люди никогда не получат свои деньги. ЦРУ откажется от нас. Выкуп никто платить не будет». Негласной частью этого была их неизбежная смерть и водяная могила в Индийском океане, когда сомалийцы устали ждать.

"Хм." Контрабандист погладил кустистый подбородок. — Я полагаю, ты прав. Но видите ли, агент Зеро, мне платят в любом случае.

Ближайший к нему сомалиец, молодой, который, как выяснил Зеро, был немногим старше подростка, ударил воздух дулом своего АК-47 и выкрикнул приказ на своем родном языке. "Идти!" — крикнул он по-английски. "Там!"

Все трое оглянулись через плечо, когда двое пиратов распахнули двери стального грузового контейнера, пустого и черного, как ночь, внутри.

— Если мы войдем туда, то уже никогда не выйдем, — пробормотала Мария. — Есть идеи?

— Один или два, — проворчал Алан. «Но, вероятно, они плохо закончатся для нас».

Зеро отчаянно огляделся, его мозг лихорадочно искал ответ. На них было слишком много орудий… но одного явно не хватало. Пистолет Ганнибала «Пустынный орел» был привязан к бедру. Но он его не нарисовал. Думал ли он, что в этом нет необходимости, когда приближаются сомалийцы?

Или часть того, что он сказал нам, была правдой?

"Нуль…?" – нервно сказала Мария, пока они маленькими шажками отступали к контейнеру.

"Дай мне секунду!" Если Ганнибал пытался избежать того, чтобы это переросло в более крупный инцидент, чем следовало бы, то, возможно, в его заявлении была доля правды. Он ломал голову над тем, что знал о сомалийском пиратстве. В 2007 году они убили китайского моряка, когда ему отказали в выкупе. Это попало в международные новости, потому что такие события были редкостью. На самом деле, в большинстве случаев угона, о которых он слышал, пираты очень старались никого не убивать — потому что они были ценны. В 2009 году британская пара Чандлеров удерживалась пиратами в течение трехсот восьмидесяти восьми дней и была освобождена, когда наконец был уплачен семизначный выкуп.

Они не хотят нас убивать . Это все еще была огромная авантюра, и он до сих пор понятия не имел, была ли куртка, которую он взял из сундучка, пропитана графеном или нет. Еще хуже было то, что, хотя он и Мария выбрали один, у Рейдиггера не было никакой потенциальной дополнительной защиты.

— Их сумки! — закричал Ганнибал, когда они приблизились к темной пасти грузового контейнера. «Возьмите их сумки!»

Сомалиец подошел ближе, ствол его пистолета был направлен в центр тяжести Зеро.

Мешки…

Зеро сбросил его с плеч, держа обеими руками, как будто собирался передать. — Графен? — прошипел он Марии сквозь стиснутые зубы.

"Не уверен. Стоит попробовать…"

— Алан, со мной, — сказал он им. "Откалываться."

"Когда?"

Сомалиец потянулся за черной сумкой.

"Сейчас!" Зеро рванулся вправо, к воде, держа рюкзак на уровне лица и грубо отталкивая сомалийца. Алан метнулся вместе с ним, а Мария рванула в противоположную сторону.

Поднялся хор сердитых голосов, крики наполнили воздух, рюкзак загораживал ему обзор того, что, как он был уверен, было небольшой армией разъяренных сомалийцев, атакующих их.

Но выстрелов не было.

"Привет!" Ганнибал взревел. «Стреляйте в них!»

Зеро помчался вдоль пристани, Рейдиггер, несмотря на свои габариты, сохранял на удивление ровный темп, и помчался в хоумран за грудой деревянных ящиков. Алан рухнул рядом с ним.

— У них есть оружие! — закричал контрабандист, а затем снова по-сомалийски. Предупреждение, казалось, дало пиратам достаточную паузу, чтобы не преследовать их прямо вокруг укрытия.

— Это могло бы выиграть нам десять секунд, — выдохнул Алан.

"Хороший. Прикрой меня… Зеро вздрогнул, когда оглушительный выстрел расколол воздух, и в нескольких футах от его головы взорвалась половина ящика.

Он рискнул бросить быстрый взгляд через проделанную им дыру. Ганнибал выставил своего «Пустынного орла», готовясь сделать еще один выстрел, когда трое сомалийцев грубо схватили его за руки, выплевывая иностранные проклятия, которые могли быть только резкими упреками.

«Слезь с меня!» — прошипел он на них, но к ним присоединились еще двое, чтобы повалить крупного новозеландца на землю. "Отправиться!"

«Они не хотят стрелять в нас, — задыхаясь, сказал Зеро, — потому что мы стоим денег». Он разорвал рюкзак, намереваясь собрать Beretta PMX, когда разразилась автоматная очередь, пробив ящики, но не пробив их.

— Они не хотят нас убивать , — поправил Алан. — Я не уверен, что о нанесении увечий не может быть и речи.

"Честная оценка." Времени на сборку пулемета не было. Вместо этого его рука сомкнула что-то еще в сумке — гладкую тонкую канистру. Вспышка. Любой из пистолетов в его сумке бесполезен против такого количества автоматических пушек, но светошумовая граната поможет.

"Нуль!" Алан указал. Примерно в двадцати ярдах, у края бетонного причала, стояла большая стальная бочка, выкрашенная в синий цвет и с ржавчиной на краю. Он сразу понял; если бы он был заполнен маслом или топливом, это могло бы быть полезным отвлечением. Но если он был пуст…

К черту это. Они уже рисковали своими жизнями и могли пойти ва-банк. «Вспышка!» Он выдернул булавку и бросил канистру, описав высокую дугу через плечо, мимо их баррикады из деревянных ящиков.

Затем он закрыл уши руками и зажмурил глаза.

Даже с покрытой головой взрыв в сто семьдесят децибел сотряс его кости. Светошумовая граната не предназначалась для убийства или даже серьезных ранений, но мощь взрыва и сопровождавшая его вспышка яркого света могли ослепить и вывести из строя любого в радиусе десяти-пятнадцати ярдов на целую минуту.

Зеро осмелился выглянуть из-за ящиков. Преследовавшие их сомалийцы рассеялись в тонком белом тумане дыма, большинство на бетоне, некоторые пытались встать на ноги, но упали на четвереньки. Среди них безошибочно можно было узнать фигуру Ганнибала, лежащего на спине и неподвижного. Зеро задавался вопросом — и даже немного надеялся, — что светошумовая граната приземлилась прямо под ноги контрабандисту.

"Пойдем!" Они с Аланом рванулись к большому синему барабану. Но когда они это сделали, пронзительный вой мотора предупредил их о новой надвигающейся угрозе, когда узкий скиф с ревом несся к причалу. Лодка едва замедлила ход, когда ее накренило на бок, идя параллельно причалу, так что небольшой экипаж, который, несомненно, видел, как взорвалась светошумовая граната, спрыгнул на бетон.

Алан не терял времени даром. Он схватил свой рюкзак обеими руками за лямки и взмахнул им вверх, соединившись прямо под подбородком самого быстрого пирата и сбив человека с ног, врезавшись в причал с силой, от которой весь воздух вылетел из его легких. Когда подошел еще один пират, Рейдиггер сделал ложный выпад с мешком и нанес ему сильный удар в челюсть.

Когда Алан почувствовал себя плохо, Зеро встал в стойку для захвата и уперся плечом в барабан. Он не сдвинулся с места; он определенно был наполнен чем-то, надеюсь, горючим, но при пятидесяти пяти галлонах он весил где-то около четырехсот пятидесяти фунтов.

— В любое время! Алан взревел, схватившись с сомалийцем, вооруженным обломанным мачете. Кое-кто из тех, кого они вывели из строя светошумовой гранатой, вставал на ноги, пошатываясь, но восстанавливаясь. У них были секунды.

Зеро положил обе руки на ржавую кромку ствола и толкнул изо всех сил. Его ботинки вцепились в бетон, давая ему сцепление, когда он стиснул зубы и нагнулся всем своим весом. Нижний край барабана медленно поднялся, содержимое внутри вывалилось из него, помогая его усилиям. С последним рычанием он толкнул ствол на бок. Ржавая крышка отскочила, и резкий запах дизельного топлива наполнил его ноздри, когда широкая лужа быстро растеклась по доку.

Позади него Рейдиггер поймал пирата за запястья, когда тот рубанул вниз мачете, выворачивая лезвие из рук человека и вызывая резкий крик боли, когда ломались кости. Он оттолкнул пирата и полез в карман.

"Нуль! Здесь!"

Какой-то предмет пролетел к нему по дуге, и он ловко поймал его.

Но когда он посмотрел на него, он понятия не имел, на что он смотрит.

Объект был размером с ладонь, прямоугольный, сделанный из блестящего металла. Но на нем не было ни кнопок, ни рычагов, ни штифтов, ни спусковых крючков. Он был почти уверен, что видел его раньше, но хоть убей, не мог определить, что именно это было и что он должен был с ним делать.

О нет . Осознание ударило его сильнее, чем взрыв светошумовой гранаты. Его память подвела его. Он забыл, чем это было.

"Нуль!" Рядом с ним был Алан с «глоком-19» в руке. Он опустился на одно колено и разрядил весь свой магазин, пятнадцать патронов, в направлении приближающихся сомалийцев, которых Зеро едва заметил в своем замешательстве. "Дай это!"

Алан выдернул устройство из рук и открыл его. Верхняя половина была на петле, отметил Зеро, ловко скрывая колесо и предохранитель. Алан щелкнул рулем, и вспыхнуло маленькое пламя; это был фитиль, а не предохранитель.

Зажигалка , вдруг тупо вспомнил Зеро. Устройство представляло собой зажигалку Zippo.

Алан щелкнул им, отправив Zippo и его пламя в сторону пролитого топлива, когда он схватил Зеро за воротник куртки и потащил его прочь. Жар был мгновенным и интенсивным, когда топливо загорелось, распространяясь так же быстро, как и сама жидкость, языки пламени пляшут наружу во всех направлениях одновременно, поскольку они удаляются как можно дальше от пылающего топлива.

И тут деревянные ящики зацепили.

Зеро ошибочно полагал, что сомалийцы напали на Ганнибала за то, что он открыл огонь по их предполагаемым выкупам. Но когда ящики взорвались, отправив в небо огромный огненный шар, а ударная волна от взрыва сбила Зеро с ног и рухнула на бетон, он понял, что дело было не в них. Речь шла о взрывчатке внутри ящиков.

Зеро хватал ртом воздух, вставая на колени, а затем снова инстинктивно нырнул, когда позади него раздался еще один взрыв — лодка, мотор которой заклинило и взорвалось, — а затем третий, меньший взрыв с ялика позади нее.

Жирный черный дым валил в воздух из нескольких источников, когда груз загорелся и сгорел. Зеро лишь смутно слышал кричащие голоса, которые больше не звучали сердитыми и преследующими, а отчаянными и умоляющими, когда сомалийцы бросились пытаться потушить пламя, сжигающее их лодки, и собирать награды.

— Пошли, — вдруг проворчал Алан, хватая Зеро за локоть и поднимая его на ноги. Вместе они держались низко, перебегая от укрытия к укрытию, используя дым и замусоренный причал в качестве укрытия, чтобы добраться до линии забора из проволочных звеньев. — Тебе больно?

Зеро не чувствовал себя обиженным, но адреналин все еще бурлил в нем после огненного шара. Но его лоб был влажным; он дотронулся до него двумя пальцами, которые снова были в крови. Порез был поверхностный, без боли, но с обильным кровотечением. "Я в порядке. Ты?"

— Не больно, — ответил Алан, выуживая из сумки свой «Глок». — Но любопытно. Он строго посмотрел на Зеро, предполагая, что они будут говорить об инциденте с Zippo, как только у них не будет более неотложных дел.

Вместе они прокрались вдоль забора с пистолетами наготове, но это казалось лишним. Сомалийцы были заняты тем, что пытались спасти все, что могли, от огня и взрывов. Зеро поразился тому, какой ущерб он нанес; казалось, что почти половина этого порта была разрушена, огонь все еще распространяется, и он сомневался, что если бы поблизости были какие-либо спасательные службы, они бы бросились на помощь пиратам.

Примерно через две напряженные минуты, которые казались намного длиннее, они добрались до оранжевого джипа, который доставил их в порт, а также к человеку, который его водил. Лицо Ганнибала было в полосах сажи, из обоих ушей шла кровь, а один глаз был порезан, когда он скользнул на водительское сиденье.

Он даже не слышал, как они подошли.

— Вон, — проворчал Алан, прижимая ствол «глока» к виску контрабандиста.

— А теперь подожди… — начал было Ганнибал, прежде чем Алан схватил его за руку и выдернул из джипа без двери. Контрабандист тяжело растянулся на земле, его левая рука сразу же потянулась к пустой кобуре на бедре, прежде чем он, казалось, вспомнил, что потерял своего «Пустынного орла». Он смущенно ухмыльнулся и вытянул руки ладонями вперед. — Ты же не стал бы убивать старого друга, не так ли?

Райдиггер стиснул зубы и взглянул на Зеро, указывая на выбор. Контрабандист заслужил это за то, что пытался с ними сделать, но Зеро не собирался казнить безоружного человека. Он отрицательно покачал головой.

Поэтому вместо этого Алан выстрелил Ганнибалу один раз в икру.

Контрабандист взвизгнул, обе руки метнулись к ране, между пальцами потекла кровь. "Сукин сын!" воскликнул он. «О, я думаю, что это попало в кость».

Алан забрался на водительское сиденье, а Зеро свернул на другую сторону. — Подожди, а что насчет Марии?

— Ты действительно думаешь, что она застряла здесь?

— Не знаю, но мы не можем просто оставить ее…

— Послушайте, — резко сказал Рейдиггер. — Если мы останемся здесь, либо они придут искать нас, либо появятся другие. Сомневаюсь, что в подобном месте не хватает оппортунистов, которые воспользуются огнем. Что бы сделала Мария в такой ситуации? Что бы вы сделали, если бы были на ее месте?

— Я бы… — вздохнул Зеро. «Я бы разобрался. Встряхните любого следующего. Найдите безопасное место, чтобы залечь на дно, а затем вступите в контакт.

"Точно. Вот что мы собираемся сделать прямо сейчас». Ключи от джипа уже были в замке зажигания. Алан повернул их, и двигатель ожил. За шумом Зеро услышал крики сомалийцев; быстрый взгляд вниз по доку показал, что огонь несколько угас, и пираты заметили отсутствие своих заложников.

— Ты же не собираешься просто так бросить меня здесь, не так ли? Ганнибал застонал, держась за простреленную ногу. «Они убьют меня!»

— Может быть, и нет, — сказал ему Зеро. — Ты знаешь кого-нибудь, кто заплатит за тебя выкуп?

Алан надавил на газ, и джип рванулся через забор, прочь от порта и в сторону Могадишо, чтобы найти какое-нибудь место, где можно было бы затаиться, пока они не узнают, что случилось с Марией.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


— Графен? Зеро тихо прошипел им, когда сомалийцы попытались загнать их троих в пустой грузовой контейнер.

Мария поняла, о чем он просил; если черные рюкзаки, которые им дала Пенни, смогут выдержать пулю, если начнется стрельба. — Не уверена, — ответила она. «Стоит попробовать…» Она позволила ремню соскользнуть с плеча, как будто собиралась передать его приближающемуся пирату.

— Алан, со мной. Разделись, — прошептал Зеро.

Марии не нравилась идея расстаться, особенно в чужом городе, в котором никто из них не знал, как ориентироваться, но она знала, что он пытался сделать, или, по крайней мере, ей казалось, что знала. Он и Алан делали перерыв к воде и в манере Агента Зеро вызывали какое-то массовое отвлечение, пока она ускользала, чтобы найти безопасное место, где они могли бы снова собраться.

"Когда?"

"Сейчас!" Зеро и Алан пошли направо, как она и предполагала. Мария метнулась в другую сторону, подняв рюкзак перед лицом и приготовившись к граду пуль.

Но никто не пришел. Вместо этого она услышала яростные крики преследующих пиратов, когда она нырнула за борт контейнера размером с товарный вагон и пробежала всю его длину. Они преследовали, а не стреляли — и она полагала, что если бы у нее была минутка подумать, это имело бы смысл. Никто не платил выкуп за труп.

Никто не платит выкуп за дезавуированных агентов ЦРУ , размышляла она, ныряя за задний угол контейнера и останавливаясь. Она перекинула рюкзак через плечо и задержала дыхание, пока в поле зрения не появился ствол АК-47. Никто не учил пиратов расчищать углы; Мария низко нырнула под бочку, вышла из-за укрытия и снова прыгнула прямо в лицо пирату. При этом она вырвала винтовку из его рук, нечаянно ударив мужчину под подбородок.

Держа ошеломленного пирата перед собой, как щит, она положила АК ему на плечо и прицелилась в двух его соотечественников, следовавших за ней. Они оба замерли на месте; они не станут стрелять себе в спину раньше, чем рискнут попасть в нее, свою награду.

Мария оттолкнула своего пленника-пирата назад, и он бессильно упал на двух других, спутавшись в конечностях. Она снова рванулась прочь, все еще сжимая АК, и нырнула за относительно безопасный поддон, заставленный чем-то выше ее роста чем-то вроде алюминиевых ящиков с боеприпасами. В любой другой ситуации ирония прятаться от выстрелов за запасом неизрасходованных пуль могла бы показаться смехотворной, но здесь она послужила лишь напоминанием. Она вытащила магазин из АК — и рассмеялась, хотя и горько.

Винтовка даже не была заряжена.

Внезапно откуда-то со стороны пристани раздался одиночный гулкий выстрел. Не автоматическое оружие; если ей нужно было угадать, то это был «Пустынный орел» Ганнибала.

Будьте осторожны, ребята.

Затем послышались голоса, кричащие друг другу на языке, которого она не понимала, пока она расстегивала сумку и доставала свой Глок 19. Увидев пустой АК-47, она действительно не хотела прибегать к нему, но когда голоса приблизились, ясно формулируя план, который включал ее окружение, ей пришлось напомнить себе, что эти люди попытаются удержать ее выкуп перед правительством, которое почти ничего не сделает, чтобы вернуть ее.

Пока она пыталась определить, с какой стороны лучше прикрыться, внезапный резкий взрыв раздался в ее собственной голове, как одиночный раскат грома, настолько поразительно громкий, что ее сердце екнуло.

Она поняла, что светошумовая граната. Она не могла не задаться вопросом, насколько отчаянным было положение Зеро и Рейдиггера, но надеялась, что теперь оно улучшается. Ей еще предстояло улучшить свои собственные, но, возможно, это был шанс. Если взрыв отвлечет пиратов хотя бы наполовину так же, как и ее, у нее останется несколько секунд.

Мария оттолкнулась от поддона с ящиками с боеприпасами и рванулась к забору.

«Они не собираются стрелять в меня», — сказала она себе в голове, двигая ногами по бетону так быстро, как только могла. Она швырнула обломки рухнувшего проволочного ящика и заметила неровную дыру в сетчатом заборе впереди. Голоса позади нее были сердитыми, но далекими. Когда она нырнула, чтобы удрать через щель в заборе, она осмелилась оглянуться и увидела троих из них, все вооруженные, быстро преследующие ее.

Край ее джинсов зацепился за острую проволоку в отверстии забора. Она сильно потянула его, чтобы освободиться, порвав не только джинсовую ткань, но и кожу, когда острая боль пронзила ее голень. Но ей было намного хуже, и она еще может до конца дня. Пройдя через нее, она снова бросилась бежать, направляясь прямо по открытой местности к жилому району примерно в ста пятидесяти ярдах от нее.

Назвать его «жилым районом» было вежливо. Она вошла в настоящие трущобы, состоявшие из горстки бетонных зданий с плоскими крышами, которые либо рушились, либо были разрушены бомбежками, у большинства из них не было целых стен и крыш, некоторые из них были залатаны гофрированным листовым металлом или даже просто тканью, а другие просто открыты для элементов. Между зданиями и вокруг них стояли импровизированные палатки, мало чем отличающиеся от парашютной палатки Ганнибала в Аддис-Меркато, и случайная стопка похожих на товарный вагон контейнеров, в которые ее и ее товарищей чуть не загнали, здесь бессистемно сложенных по два или даже по три.

Мария спрятала свой Глок в кобуру. Вокруг было не так много людей, по крайней мере снаружи, но те, кто смотрели на нее с подозрением. Она не могла бы быть более чужой, если бы у нее были зеленые волосы и она светилась в темноте. Она не говорила на этом языке и сомневалась, что многие из этих коренных жителей много говорили по-английски, если вообще говорили. Никого не просили укрыться и не предупреждали оставаться дома на случай, если начнется стрельба.

Это их жизнь, с ужасом поняла она. Крайняя нищета и в двух шагах от пиратского порта. Как только она подумала об этом, она заметила молодую девушку, одетую в огромную футболку, затянутую на талии, как импровизированное платье, и играющую с тряпичной куклой. По какой-то причине, несмотря на полное отсутствие сходства, девушка напомнила ей Мишу, все еще содержащуюся в камере на подуровне Лэнгли.

Но ее мысли прервал взрыв, еще более громкий и отчетливый, чем световая вспышка. Она развернулась, широко раскрыв глаза, и увидела, как огненный шар с черным дымом поднимается в небо чуть дальше, чем на пару футбольных полей от ее позиции, но на пути было слишком много препятствий, чтобы она могла увидеть источник.

Не то чтобы ей это было нужно. Очевидно, ребята что-то взорвали. Она могла только надеяться, что это были не они сами.

Жители трущоб кричали, кричали и метались по узким перекрёсткам улиц на глубокую дрожь взрыва, за которым через мгновение последовал второй, а затем и третий меньший взрыв. Цепная реакция в порту. Затем она остановилась в узком переулке трущоб, разрываясь между поиском укрытия и возвращением в разбомбленный порт, чтобы найти Зеро и Алана.

Придерживайтесь протокола, сказала она себе. Обезопасьтесь, а затем вступайте в контакт.

Но внезапная эвакуация тел на улицы сделала Марию еще более заметной мишенью, чем она уже была, о чем свидетельствовала короткая серия автоматных выстрелов и каменный фасад, взорвавшийся в нескольких футах от ее головы.

Двое сомалийцев стояли в узком переулке от нее, не более чем в двадцати ярдах — легкий выстрел. Они не пытались ее убить, просто напугали. Но они могли ударить кого-то еще; на самом деле, Мария быстро оглянулась назад, где она видела девочку, играющую с грязной куклой. К счастью, ее уже не было, вероятно, она бросилась внутрь, когда произошел взрыв.

Пираты сердито лаяли на нее, то и дело отбрасывая команду по-английски: «Стой!» "Оставаться!"

Изо всех сил.

Они набросились на нее, нацелив оружие на случай, если им захочется заполнить переулок пулями, так что она даже не пыталась поднять «глок». Вместо этого она сделала три больших, быстрых шага назад, чтобы не производилось впечатление, что она убегает, а затем отступила за угол.

Сомалийцы снова закричали, бросившись вперед.

Автомобиль с разбитыми окнами стоял на ободе под окном второго этажа ближайшего бетонного дома — не окна как такового, а квадратного проема, прорезанного в стене здания и неплотно прикрытого простыней вместо занавески. Мария прыгнула на капот машины, а затем на крышу, которая была так сильно проржавела, что она на мгновение испугалась, что она не выдержит ее веса, но она выдержала достаточно, чтобы она подпрыгнула и ухватилась за порог обеими руками. .

С ужасным ворчанием она поднялась и рухнула в окно головой вперед, перекатившись через плечо и встав на одно колено, сжав в кулаках свой Глок. Потом сразу опустила.

Двое маленьких детей в комнате в ужасе уставились на нее.

За окном пираты, преследовавшие ее, перекликались, несомненно, недоумевая, куда она могла деться. Она приложила палец к губам, показывая, что дети, двое мальчиков, не старше восьми или девяти лет, молчат. Затем она улыбнулась, надеясь, что не покажется угрожающей.

Младший из двоих глубоко вздохнул и завопил во все горло.

Черт возьми! Мария в мгновение ока вскочила на ноги, протолкнулась через тонкую дверь в другую комнату, какой бы жилой она ни была, выскочила в коридор, ступни стучали по расшатанным половицам, которые протестующе скрипели под ней, как будто тоже звали. к пиратам. Коридор заканчивался лестницей, ведущей вниз, и дневным светом через дверной проем. Но как только ее нога коснулась верхней ступеньки, в дверной проем упала тень, и сомалийский мужчина с автоматом в руках уставился на нее снизу вверх.

"Ты!" — проревел он. «Вы остановитесь!» Он направил на нее пистолет.

Поп-поп!

Это заняло две секунды, если даже это. В тот момент, когда она увидела, что ствол движется вверх к ней, она подняла пистолет и быстро выстрелила два раза подряд. Первый удар по центру массы, чуть ниже сердца. Второй, как раз под левым глазом, пробив скуловую кость.

Какое-то время сомалийский оставался в вертикальном положении, а автомат продолжал движение вверх. Но бочка задрожала и запнулась, и человек рухнул у подножия лестницы.

Мария почувствовала укол… не раскаяния, но что-то близкое к нему. Ей пришлось напомнить себе, что даже если этот человек не хотел стрелять на поражение, то только потому, что хотел держать ее в заложниках в надежде на выкуп, которого так и не последовало.

Она спрыгнула вниз по лестнице, спрятав свой Глок в кобуру и схватив пистолет-пулемет, когда переступила через тело мужчины. Она расчистила выход и, никого не увидев, выскользнула на узкую пыльную улицу.

Целый град пуль пронзил воздух, и она инстинктивно упала, не понимая, откуда они взялись и насколько близко они подошли к ней. В два часа она увидела вспышку движения — темный дверной проем, намек на конечность, за которой кто-то спрятался. Она вскочила на ноги, целясь из автомата. Как только мужчина приготовился для очередной очереди, она выстрелила.

Он закричал, когда пули разорвали его руку и туловище. Пират упал в дверной проем, его винтовка упала на землю. Мария отбросила пистолет и продолжила движение. Он истечет кровью за считанные секунды.

Двое вниз, подумала она. Но разве не было третьего преследователя?

"Не оборачивайся!" — крикнул позади нее низкий голос с акцентом.

Был и третий — и он набросился на нее, и точка. Она почти не сомневалась, что винтовка направлена ей в спину, поэтому она сделала, как он сказал, и осталась неподвижной, глядя вперед.

«Брось пистолет». Несмотря на ярко выраженный акцент, этот мужчина хорошо говорил по-английски. Она предположила, что он, вероятно, был переводчиком пиратских набегов на западные суда.

Она бросила автомат на землю. — Ганнибал сказал тебе, кто я? — спросила она его, не оборачиваясь.

«Американское правительство». Ответ мужчины был уверенным.

Конечно, контрабандист не сказал, что они из ЦРУ. Сомалийцы могли знать, что таким образом они никогда не получат выкуп.

— Верно, — согласилась она. — Мой отец — директор национальной разведки. Эта часть вовсе не была ложью; просто это была не вся правда. «Единственный человек, перед которым он подчиняется, — это президент. Нанесение мне вреда подвергло бы вас и ваших людей серьезной опасности. Я сейчас обернусь. Хорошо?"

Пират не ответил, поэтому Мария оглянулась на него. Он был молод, в лучшем случае около двадцати пяти, держа АК-47 без приклада под таким неудобным углом, что можно было предположить, что у него очень мало опыта в обращении с ним. Не то чтобы такое оружие требовало многого.

Она медленно повернулась, пока не оказалась перед ним.

— Ты пойдешь со мной сейчас, — потребовал он.

"Хорошо. Я буду. Но… твой предохранитель поднят.

Мужчина нахмурился. "Что?"

«Рычаг безопасности? С правой стороны пистолет. Над спусковым крючком. Он не будет стрелять».

Конечно посмотрел.

Мария одним плавным движением вытащила «Глок» и произвела единственный выстрел. Пират взвизгнул, когда его тело дернулось вправо, пуля пробила бедро. Он упал в грязь, но не выпустил винтовку. Прежде чем Мария успела преодолеть расстояние между ними, он направил АК ей в лицо и зарычал на нее от боли.

Она не лгала. Рычаг предохранителя действительно находился в верхнем положении.

Мужчина снова вскрикнул, когда она выбила пистолет из его руки.

— Нажми на это, — сказала она ему, указывая на его ногу. "Обе руки. Хороший. Скажи своим друзьям, что если кто-то из них продолжит преследовать меня, им не так повезет, как тебе.

Она оставила его там, спеша через трущобы и выйдя на противоположную сторону, где дорога тянулась к высоким зданиям в центре Могадишо. На окраине она наткнулась на мотоцикл для бездорожья, прислоненный к небольшому квадратному дому. Велосипед был весь в грязи и выглядел так, будто был сделан из запчастей, но это было лучше, чем ничего. Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы подключить его, и к тому времени, когда мужчина с криком выбежал из дома за ней, воющий двигатель уже заглушал его голос.

Она помчалась вниз по дороге, ища какое-нибудь место, чтобы затаиться в этом враждебном городе достаточно долго, чтобы встретиться с Райдиггером и Зеро. Она надеялась, что с ними все в порядке, потому что вся эта экскурсия уже зашла в монументальный тупик. Оружие все еще было там, и они не приблизились к его обнаружению.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


Шейх Салман оценил это место. В нем была природная красота, которую почти не видели в его уголке мира. Он стоял на белом песчаном пляже, устремив взгляд на горизонт, прислушиваясь к шуму прибоя, который плавно перекатывался, приливы и отливы — идеальная метафора цикличности природы, в которой работает большинство вещей.

Он находил столь же забавным, сколь и странным, что ему приходилось сопротивляться желанию сбросить туфли и встать босиком в прибой, ощутить прохладную воду, позволить белой пене пузыриться на своих старческих лодыжках. Но человека его положения вряд ли можно было увидеть за этим занятием, особенно в компании полудюжины элитных военнослужащих Королевских сухопутных войск Саудовской Аравии.

В наши дни остров Масира был в основном центром рыболовства и туризма. Расположенный менее чем в десяти милях от восточного побережья Омана, остров — Джазират Масира , на родном арабском языке шейха — когда-то был промышленным местом, известным традиционным судостроением. Позже остров использовался в качестве военного склада, сначала британцами, а затем Соединенными Штатами, хотя в настоящее время наиболее интересными обитателями острова были головастые черепахи, которые использовали его в качестве гнездовья.

По общему признанию, встречаться здесь было довольно опасно из-за регулярного патрулирования кораблей ВМС США в Аравийском море и Оманском заливе. Но по той же причине он был идеален; их цель здесь выглядела достаточно невинной, а сам остров был настолько малоизвестен никому, кроме жителей его нескольких маленьких городков, что оставался вне поля зрения любой морской державы.

Король Башир хотел лично сопровождать Салмана в этой поездке. Бывший наследный принц и недавно коронованный король все еще был упрям и предпочитал все делать из первых рук; ему нужно научиться делегировать полномочия. К счастью для него, Салман был там, чтобы предложить ему опеку. Вместо этого Салмана сопровождали шесть саудовских коммандос, одетых в обычную одежду, чтобы не привлекать ненужного внимания, их личное оружие было спрятано, а другое оружие спрятано в сумках. Пять из них будут обменены при торговле; один будет сопровождать шейха обратно в Саудовскую Аравию.

"Время пришло." Бородатый коммандос, который станет атташе Салмана по его возвращении, торжественный мужчина с подстриженной черной бородой по имени Али, поднес к глазам толстый бинокль дальнего действия. "Они прибыли."

Шейх лишь кивнул и последовал за Али к лодке, ожидавшей их на берегу. Двое коммандос сидели в низком носу, затем еще двое по обе стороны от Салмана в его центре, и, наконец, двое в корме, включая Али, который оттолкнул лодку от берега, завел двигатель и отвел их на расстояние в две мили. побережья острова Масира в Аравийское море.

Зрение Салмана было не таким, как в молодости; он ненавидел очки и не мог заставить себя даже попробовать контактные линзы, поэтому он был уверен, что коммандос заметили лодки задолго до него. Но в конце концов он увидел их, сначала пару туманных очертаний, но быстро становившихся все более четкими.

Одна была заметно ветхой лодкой, ее корпус был потрепан, краска выцвела, а поручни и фурнитура на грани ржавчины. Это было открытое судно без какой-либо каюты; хотя погода здесь, в Омане, была приятной, восемьдесят градусов тепла, он должен был представить, что там, откуда пришли сомалийцы, они пережили действительно ужасную погоду.

Однако второе судно было призом. Это было настоящее зрелище, гладкое и красивое, его отражающий корпус каким-то образом казался одновременно и серебристой паутиной, и темно-синим морем. Это было современное чудо, произведение искусства; Салман знал, что не только из-за эстетики, но и из-за сокровищ, которые он держит в своей груди.

На носу южнокорейского корабля стоял белый мужчина с квадратной челюстью и седовласыми волосами. Немец за последние несколько лет заработал хорошую репутацию, мастерски убивая, но всегда верный своему слову. И правда, он был. Салман не решался нанять его, особенно учитывая безумно высокую цену, за которую он пришел, но результат, очевидный даже его бедным глазам, был положительным.

Али выключил двигатель, и катер саудовцев замедлил ход, болтаясь в воде менее чем в десяти ярдах от сомалийского катера. Гладкое корейское судно покачивалось в воде прямо к востоку от них.

«Молодцы», — сказал Салман сомалийцам по-английски. Семеро мужчин на ободранной лодке выглядели угрюмо, и это было справедливо. «Вы путешествовали далеко и многое пережили, все время избегая плена. Это похвально».

Он, конечно, просто успокаивал их. Им удалось избежать захвата, только оставаясь достаточно близко к технологически продвинутому кораблю, пользуясь его радиолокационной невидимостью и защитой от помех.

Тем не менее, они заслужили услышать несколько добрых слов перед смертью.

«Деньги», — потребовал один из сомалийцев. В одной руке он держал пистолет, свободно, но с пальцем на спусковом крючке.

"Конечно. Мой коллега, Краусс, получил вашу оплату. У него это было все время». Салман указал на немца. Все без исключения сомалийцы повернулись лицом к человеку на носу третьего корабля, и в тот момент, когда они повернули головы, саудовские коммандос открыли огонь.

Менее чем за шесть секунд команда пиратов была мертва, их лодка быстро набирала воду. В то же время Краусс плавно вытащил пистолет и произвел всего два выстрела, по одному в головы двух сомалийцев, которые помогали ему вести судно так далеко.

Салман не лгал, технически; за то, что он платил Краусу, он не мог также платить сомалийцам. Немец получил их платеж, уже переведенный и распределенный между несколькими его швейцарскими счетами. Он настаивал на авансовом платеже — вероятно, в попытке избежать подобного сценария со стороны людей, которых он считал потенциально ненадежными.

Краусс столкнул второе тело с борта в Аравийское море, прежде чем пассивно повернуться к Салману. «Шейх. Это, как окрестили его создатели, «Проблеск ».

«Как банально». Шейх не мог не усмехнуться. — Оружие в рабочем состоянии?

"Это."

— И ты знаешь, как им управлять?

"Я делаю."

Немец был немногословен и мягок, когда был так склонен, поэтому Салман выжидающе поднял бровь, желая уточнить.

— Представившись службой безопасности, — наконец продолжил Краусс, — я получил полный доступ к их исследовательским центрам под видом зачисток и проверок. Никто не подвергал сомнению мое присутствие или пристальное внимание».

«Али». Шейх кивнул коммандос на корме, который осторожно подвел скиф ближе к новоявленному судну — « Глиммеру» , каким оно якобы и было. Как и планировалось, пятеро саудовцев поднялись на борт, чтобы присоединиться к Краусу, и только Али остался с Салманом.

«Мои люди проинформированы о следующем шаге. Они скажут вам, куда вам нужно идти и какова ваша цель. В пути я ожидаю, что вы научите их как можно большему управлению кораблем и использованию оружия.

Краусс лишь один раз кивнул.

— Шейх, — настойчиво сказал Али. Он передал бинокль Салману и указал на горизонт. "Мы не одни."

Салман поднес тяжелый бинокль к глазам и прищурился. Три фигуры, далекие, туманные. И довольно крупные, если они были видны на таком расстоянии. Похоже, сомалийцы не совсем исчезли из поля зрения, как он надеялся.

Тем не менее, этого следовало ожидать, и у Салмана не было плана на случай такого рода непредвиденных обстоятельств.

«Краусс». Шейх вернул бинокль Али. — Я скоро уйду. Но сначала… покажи мне демонстрацию.

*

Моряк Эван Крейн был взволнован, стоя на широкой палубе военного корабля США « Пирс» , линкора класса эсминца, который в настоящее время движется к восточному побережью Омана на максимальной скорости в тридцать два узла, или примерно тридцать семь миль в час. . Он снова посмотрел в подзорную трубу, слегка пригнувшись, так как громоздкий серый прицел был прикреплен к стальному вертлюгу, приклепанному прямо к палубе корабля.

«Отрицательно», — сообщил он командованию. — Пока нет изображения, сэр. Над."

В течение последних четырех месяцев — а может быть, и больше, поскольку он потерял след — авианосец « Пирс» совершал малочисленные, но регулярные патрули в Индийском океане, иногда на север до Аравийского моря. Они не искали ничего особенного, и Крейну даже казалось, что учения преследовали немногим большую цель, чем демонстрация мощи ВМС США.

Но сейчас было иначе. Теперь они гонялись за пиратами . Настоящие, честные сомалийские пираты.

Три корабля показались ему немного излишними — все они были вооружены ракетами «Гарпун», противолодочными ракетами, зенитным вооружением, огневой мощи каждого из них, по сути, было достаточно, чтобы уничтожить небольшой город. боевой системой Aegis. « Пирс» был самым большим из трех кораблей, его длина составляла сто пятьдесят пять метров, но ненамного; два их корабля-компаньона, USS Coolidge и USS Cleveland , находились всего в ста пятидесяти метрах от носа до кормы, отставая на небольшом расстоянии всего в несколько сотен метров к северу и югу от Пирса, когда он направлялся на восток через Индийский Океан.

Буквально вчера три американских эсминца были отправлены в погоню за пиратами. Все они, вся живая сила и огневая мощь, чтобы найти и преследовать один сомалийский пиратский корабль. Это казалось странным, но он был не в том положении, чтобы сомневаться в этом, да и не стал бы, даже если бы был. Ему не терпелось рассказать об этом своим приятелям дома, и он не сомневался, что между тем и сейчас единственный пиратский корабль станет флотом, а их медленное пыхтение через океан превратится в захватывающую погоню в его пересказе.

На таком большом корабле с экипажем чуть более шестисот человек нередко не все понимали, что они делают, когда (или если) у них была определенная цель. И скорость, с которой они были внезапно развернуты вчера, сделала это еще более трудным, поскольку у них было мало времени, чтобы должным образом проинструктировать весь экипаж.

Крейн знал только две вещи: что они гоняются за пиратами, и что эти пираты украли лодку из Тихого океана. Другие подробности были туманны и основаны в основном на слухах вокруг корабля; Крейн слышал от других моряков, что пираты взяли в заложники команду корабля и пытались вернуть их своему правительству. Прапорщик в столовой заявил, что их наградой был военный корабль, украденный из Южной Кореи. А шум вокруг полетной палубы был довольно смелым утверждением, что на борту украденного корабля находилось северокорейское оружие.

Как бы то ни было, они гонялись за пиратами, и двадцатитрехлетнему моряку Эвану Крэйну это показалось очень крутым.

Его работа в этой миссии была достаточно простой — до боли. Он стоял на палубе, ожидая приказов от командования, когда требовалась прямая видимость и визуальные подтверждения. Вот оно. Тем не менее, это было намного лучше, чем слоняться по базе Диего-Гарсия, крошечному острову к югу от экватора в Индийском океане. Время становилось мучительно скучным, когда он там дежурил; ближайшей к острову цивилизацией были Мальдивы, или Шри-Ланка, почти в тысяче миль к северо-востоку.

Даже время от времени приседать перед телескопом, когда на вас лают по радио, было предпочтительнее мучительного однообразия Кэмп-Правосудия. Кроме того, когда они, наконец, догонят их, Эван Крейн первым увидит пиратов, хотя и через прицел.

«Моряк». В рации затрещал излишне строгий голос его командира на мостике. «Подтвердить визуально? Над."

Эван Крейн стиснул зубы. Они отследили пиратский корабль так далеко благодаря чистой удаче, визуальному подтверждению пролета беспилотником того, что USS Coolidge пилотировал слишком далеко в море. Связь с дроном оборвалась, и он рухнул в океан, но не раньше, чем мельком увидел лодку, за которой они охотились, крошечную лодку, на борту которой было всего семь или восемь человек. Оттуда им удалось получить сигнал радара, по крайней мере, так утверждал его командир, но они, должно быть, потеряли его, потому что не обновили координаты в четырех милях к северу от северо-запада.

Итак, Крейн протер глаза и снова проверил. Он внимательно огляделся, понимая, что такую маленькую лодку на таком расстоянии можно легко принять за гребень волны или чайку, летящую низко над водой.

Это было что-то? Он мельком увидел очертание, которое могло быть лодкой, но оно было туманным из-за миль между ними и плывущих в его собственных глазах. Он потер их ладонью, видя, как за его веками танцуют цвета, и снова посмотрел.

Он внимательно сканировал влево и вправо, по одному градусу за раз, ища подтверждение формы, которую, как ему казалось, он видел.

Голубая вспышка поглотила его зрение, яркая, как вспышка, вспыхнувшая в его глазу. Достаточно яркий, чтобы причинить боль.

«Ааа!» Он отпрыгнул назад и закричал, его рука полетела к его глазам. Но в то же мгновение он вскрикнул — нет, за мгновение до этого — резкий взрыв прогремел по палубе, пронзил его тело, сотрясая его до глубины души.

Крейн пошатнулся, прикрывая рукой оба глаза, чувствуя откуда-то жар, дезориентированный, уверенный, что ослеп. Паника сжала когти в его животе, взбивая его внутренности. Наконец он осмелился выглянуть левым глазом, прижимая руку к раненому правому.

Он упал на колени от увиденного.

всего несколько мгновений назад был USS Coolidge , образовался огненный шар, все еще распространяющийся пожар из взорвавшихся ракет, торпед и боеголовок. Взрыв выглядел так, как будто он двигался в замедленной съемке, катясь вверх. Если что-то и осталось от самого корабля, то было невидимо под огнём, густым дымом и бурлящей водой.

Это невозможно.

Кулидж просто исчез, в одно мгновение . Голубая вспышка уничтожила его. Ничто не было так быстро. У них была самая совершенная боевая система в мире; никакая ракета или торпеда не могла просто проскользнуть мимо него и причинить такой ущерб.

Несомненно было только одно: вероятность того, что кто-то выживет, равнялась нулю.

Только тогда Крэйн осознал звон в ушах, сопровождаемый смутным звуком панических криков, криков тревоги, ужаса. Сапоги стучали по палубе, когда Крейн сидел на коленях.

Затем — « Кливленд» взорвался.

Шок от этого оттолкнул Эвана Крейна в сторону, грохот нарушил его равновесие и затуманил зрение в его единственном здоровом глазу.

Невозможно , снова подумал он. Сколько времени прошло между взрывами? Он не был уверен. Десять секунд? Может пятнадцать?

Мучительная мысль охватила его, и впервые с тех пор, как ему исполнилось двенадцать, Эван Крейн оказался во власти тревожной гипервентиляции. Оставалась одна лодка, и, вполне вероятно, меньше пятнадцати секунд до той же участи.

Он поднялся на колени. «Отче наш, — прохрипел он, — сущий на небесах, да святится… имя твое. Твое королевство…


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


— Что значит ушел?! Президент Рутледж вскочил с такой силой, что стул позади него откатился к стене.

Министр обороны торжественно закрыл глаза, а может быть, с раскаянием, но больше ничего не ответил.

— Инцидент произошел семь минут назад, — тихо сказала Табби Халперн. Напротив нее, специалист по вооружению, доктор Майкл Родриго, отводил взгляд, чтобы ни с кем не встречаться.

Это были обычные подозреваемые в Оперативной комнате, за исключением DNI Barren, но с предпочтительным присутствием вице-президента Джоанны Баркли, сидевшей справа от Ратледжа за прямоугольным столом. И несмотря на то, насколько предпочтительным могло быть это присутствие, оно не помешало тому факту, что было четыре часа утра по восточному стандартному времени, и президент еще не сомкнул глаз, имея дело с этим абсолютным беспорядком.

– возмутился Ратледж. Инцидент произошел семь минут назад . Инцидент? Три американских военных корабля были уничтожены — нет, уничтожены — в течение сорока пяти секунд, и это называлось «инцидентом». Хотя, возможно, это было, по крайней мере, немного лучше, чем болезненная оценка ситуации генералом Крессли, которая заключалась в том, что они просто «ушли».

"Сколько?" Ратледж прошелся по короткой комнате за неимением большего, что он мог сделать. — Сколько мужчин?

Крессли откашлялся. — Примерно тысяча восемьсот…

— Нет, сколько именно ? — спросил президент.

Генерал сослался на лежащий перед ним лист. «Одна тысяча восемьсот двадцать три. Сэр."

"Иисус." Тысяча восемьсот двадцать три американца. Солдаты, офицеры, экипаж, летчики, инженеры. Мужья, жены, братья, дочери, родители.

Это кошмар.

«Оман уже отрицал какие-либо знания или ответственность», — сказал Табби в зале. — Что, как мы знали, они сделают, и у нас не было иного выбора, кроме как поверить им…

— Это был рельсотрон? Ратледж обратился к молодому доктору в палате, но не мог вспомнить его имени и в гневе быстро щелкнул пальцами в направлении этого человека. — Ты, это было оружие?

— Родриго, сэр.

"Верно. Доктор Родриго, это что?

— Я… — сглотнул доктор. — Думаю, да, сэр. Боевая система Aegis могла предвидеть что-то еще».

«Это означает, — сказал министр обороны, — что тот, у кого он есть, знает, как им пользоваться».

Джоанна Баркли заговорила. «Поэтому мы должны учитывать тот факт, что он может больше не находиться в руках Сомали. У них уже мог быть покупатель, прежде чем они его украли…»

— Или мог быть нанят кем-то специально , чтобы украсть его, — согласилась Табби.

«Мы пока не можем сбрасывать со счетов сомалийцев, — сказал генерал Крессли. «Они здесь известные агрессоры. Как только мы начнем исключать их как возможность, мы открываем ее буквально для всех…

Агент секретной службы проскользнул в комнату так незаметно, что Ратледж не заметил его, пока он не протянул Табби Халперн папку, и снова ушел так же быстро и тихо.

Ее глаза просканировали содержимое за считанные секунды. «Сэр, военный корабль США «Пирс» засек на радаре корабль, который, как они подозревали, был сомалийским. Область, в которой метка погасла, была только что обыскана; Сомалийская лодка была найдена затонувшей в нескольких милях от побережья острова Масира. Было обнаружено девять тел, все из которых на данный момент предположительно принадлежат сомалийскому экипажу корабля, укравшего рельсотрон».

Это решило проблему. Эта ситуация, этот «инцидент» только что превратился из кошмара в безудержную катастрофу. Сомалийцы все время были козлами отпущения; тот, у кого был рельсотрон, мог быть кем угодно в мире.

Но они не могут быть нигде.

— Значит, оно было там, верно? — быстро спросил Ратледж. «Рейлган, должно быть, был там. Как далеко они могли уйти за семь минут? У нас там сейчас есть люди и ресурсы, верно? Заставьте их искать. Привлеките их к этому, что бы они ни делали…

— Сэр, — сказал министр обороны. «Уверяю вас, они делают именно это во всех своих возможностях».

— Тогда найди! Рутледж стукнул кулаком по столу. Родриго и Табби слегка подпрыгнули. Баркли и глазом не моргнул.

"Мистер. Президент, — сказала она, ее взгляд был ровным, но не пассивным. «Джон. Успокойся, пожалуйста."

— Прости, — выдохнул он. Он не мог потерять самообладание, не сейчас. Аятолла Ирана прибывал в Вашингтон утром, о котором Ратледж все еще думал как о «завтра», несмотря на то, что было довольно рано в тот же день, ожидая исторической встречи, запланированной на этот день. Его атташе ехал впереди него, он должен был прибыть в аэропорт имени Джона Кеннеди и направиться прямо в здание Организации Объединенных Наций для ознакомления с договором.

Ратледж часами разбирался с этим беспорядком и столкнулся с вполне реальной возможностью того, что он не сможет лично поприветствовать аятоллу по прибытии в Вашингтон, что само по себе было бы очень дурным тоном. Он не мог рисковать другим.

— Прошу прощения за вспыльчивость. Он откатил стул обратно к столу, сел и поправил галстук. «Я хочу, чтобы Пятый флот занялся этим, используя столько ресурсов, сколько они могут выделить. Все, что нужно, чтобы найти его. Эта штука добралась от Тихого океана до Аравийского моря менее чем за три дня; еще за один день он может добраться до любого города в…»

Он замолчал. Он даже не рассматривал такую возможность, но теперь, когда рельсотрон находился в водах Ближнего Востока, это имело смысл.

— Европа, — тихо сказал Баркли. «В любой город Европы».

«Или Иерусалим, — добавил Крессли, — если мы рассматриваем антиизраильских агрессоров».

— А при максимальной дальности примерно в двести миль, — сказал доктор Родриго, — ему даже не придется приближаться.

— Пришло время предупредить ООН, — сказал Табби. — Я знаю, что ты не хочешь, но ты знаешь, что это правильный ход.

— Вчера это был правильный ход, — пробормотал Ратледж. Как только они это сделают, средства массовой информации получат полную информацию. Но это была ничтожная и эгоистичная жалоба перед лицом потерянных жизней и разрушенных городов. Если это орудие могло без труда вывести из строя три линкора, оно могло уничтожить любую неподвижную цель менее чем в паре сотен миль от побережья, где проживало девяносто процентов населения.

"Сделай это." Он кивнул Табби. «Приготовьте заявление».

— Да, господин президент. Она встала и выбежала из комнаты.

Ратледж откинулся на спинку сиденья и потер лицо. Сквозь пальцы его взгляд упал на единственного мужчину в комнате, который еще не говорил, — и в тот момент казалось, что у него совсем нет желания говорить.

«Дайте директору Шоу и мне комнату, пожалуйста».

Остальные послушно встали со своих стульев и вышли, закрыв за собой двойные двери Ситуационной комнаты.

«Где Зеро и его команда?» — спросил Ратледж, пропуская любые любезности. — Что они делают по этому поводу?

— Боюсь, я не могу сказать, сэр. Шоу сложил руки на столе.

«Вы понимаете, что я президент…»

— Не знаю, сэр, — признался Шоу. «Зеро и его команда были отправлены, как вы приказали. Заместитель директора Уолш дал им четкие инструкции, основанные на тщательно подобранном отчете о ситуации, и они решили проигнорировать эти приказы».

— Значит, они потемнели? — спросил Ратледж, хотя он лишь поверхностно знаком с этим термином из кино и телевидения. — Ты понятия не имеешь, где они и что они замышляют?

«Мы знаем, что самолет, который они взяли, приземлился в Аддис-Абебе, в Эфиопии. Пилота оставили в международном аэропорту Боле, и он скрылся в тамошнем посольстве. В его отчете утверждается, что Зеро вынудил его доставить их в Эфиопию… силой.

«Сильный?»

— Под прицелом, сэр.

Ратледж нахмурился. Это не походило на Агента Зеро, которого он знал… но тактика этого человека не была тем, что кто-то мог бы назвать «утонченной».

«Оттуда мы их потеряли», — продолжил Шоу. «Все средства, которые у нас были для их отслеживания, остались позади. Однако... совсем недавно в Могадишо произошел инцидент. За последний час мне сообщили о взрыве в маленьком порту и нескольких раненых сомалийцах. Это был известный пиратский порт. Однако источник взрыва и перестрелки неизвестен».

Президент медленно кивнул. Если верить Шоу — а Ратледж не собирался утверждать это с какой-либо уверенностью, — это было слишком большим совпадением, чтобы сомалийские пираты подверглись нападению неизвестной силы, когда тайная группа ЦРУ искала зацепки.

"Мистер. Президент, — сказал Шоу. «Вы должны понимать, как это может закончиться. Теперь мы знаем, что сомалийцы не являются нашими целями. Агент Зеро, однако, не знает об этом, и независимо от того, стоит ли он за этой недавней атакой или нет, он продолжит свою охоту на пиратов, не зная, что их вылавливают в Аравийском море. У нас нет возможности связаться с ним. И мы должны любой ценой избегать ненужных инцидентов».

— Что вы предлагаете, директор Шоу?

«Это не предложение. Это протокол, сэр. ЦРУ и, соответственно, правительство Соединенных Штатов должны отречься от агента Зеро и его команды». Шоу вздохнул, как будто ему было искренне больно говорить это. — То есть, если он еще жив. У нас нет никакой возможности узнать, что события в порту Могадишо не унесли его жизни».

Ратледжу это не понравилось. Ему не нравился подобострастно-бюрократический подход Шоу; ему не нравилось его явно притворное беспокойство по поводу отрицания какой-либо ответственности или поддержки Зеро. Но, в конце концов, он был прав. Если Зеро искал украденный рейлган и попал в какую-то неприятность в пиратском порту, он не совсем справился с этим с щегольством. И США не могли позволить себе ответственность, которая может наступить в случае еще одного инцидента.

— Делай, что должен, — пробормотал Ратледж.

"Спасибо господин президент." Шоу быстро встал и вышел из комнаты, без сомнения, чтобы приступить к своей задаче быстро, эффективно и, возможно, с некоторым удовлетворением. Зеро и его товарищи по команде вот-вот должны были быть отрезаны от Соединенных Штатов по распоряжению президента или что-то близкое к этому.

Если они еще живы . Он мог только надеяться, что это так.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


— Что ж, здесь уютно, — пробормотал Алан.

"Уверенный." Зеро усмехнулся, его голос эхом разнесся по длинному водопропускному каналу и обратно, несмотря на то, что это был едва ли громче шепота. Бетонная труба была около пяти футов в диаметре и неопределенной длины и уходила в абсолютную темноту примерно через двадцать пять ярдов. Зеро и Алан сидели лицом друг к другу, прислонившись спиной к изогнутой стене позади них, на границе между тьмой и смутными силуэтами.

Угнав оранжевый джип Ганнибала, они выскользнули из пиратского порта и проехали несколько миль вдоль побережья Могадишо, делая беспорядочные повороты и пару раз возвращаясь назад на случай, если кто-то следит за ними или наблюдает за ними. В конце концов они бросили джип на обочине дороги и проехали на нем около полумили по бесплодной пустыне, где нашли давно высохшее русло ручья и водопропускную трубу.

— Раз уж мы ждем… — Алан порылся в своем черном рюкзаке, вытащил две миниатюрные бутылочки виски, всего по несколько унций каждая, и передал одну Зеро. — Снял их с «Гольфстрима».

"Спасибо." Он всегда мог рассчитывать на то, что Алан сохранит непринужденное настроение, даже когда знал, что Зеро волнуется. И он волновался — Марию уже пытались дозвонить по спутниковому телефону, но безрезультатно. Не было смысла пытаться снова; если бы она была в опасности или пыталась скрыться, звонящий телефон ей не помог бы. Протокол требовал, чтобы они нашли место, чтобы затаиться и оставаться на месте, пока она не перезвонит им и не назначит место встречи.

Если мы получим от нее ответный звонок.

Он выбросил эту мысль из головы и отвинтил крышку. "Ваше здоровье." Ликер был сиропообразным на языке и обжигал заднюю часть горла самым лучшим образом.

"Так. Хочешь поговорить об этом?

Зеро вздрогнул. Он боялся, что Алан, в конце концов, спросит об инциденте в порту.

"Не совсем."

— Хм, — хмыкнул Алан. Он сделал второй глоток из крохотной бутылочки, до смешного маленькой в его толстой руке. — Тем не менее, я думаю, мы должны. Я не прошу многого. Я прошу об этом».

Черт возьми . Он знал, что рано или поздно это произойдет. Человек, который так много сделал для него и ничего не просил взамен, наконец-то обратился за помощью — и все, чего он хотел, — это единственная правда, которую Зеро не хотел говорить.

Было справедливо сказать ему. Его простое неудачное воспоминание о том, как работает Zippo, могло убить их обоих.

Зеро допил свою маленькую бутылочку и швырнул мертвого солдата в темноту, где она дважды звякнула и покатилась, пока он размышлял, с чего начать и сколько ему еще сказать.

— Не все вернулось, — начал он. — Я так и думал, когда ко мне вернулись воспоминания. Но опять же, у меня не было бы никакого способа узнать, если бы что-то не так, верно?

Он немного усмехнулся. Алан нет.

Зеро прочистил горло. «Время от времени появляются новые вещи. Не часто. Какой-то стимул или даже необходимость вызовут его». Он решил затушевать все еще неподтвержденные воспоминания о том времени, когда он был убийцей ЦРУ, и сразу перейти к важной части. «И, с другой стороны, иногда теряются другие вещи».

«Какие вещи?» — спросил Алан.

«Ну, как работать с Zippo». Это было гораздо больше, чем это; зажигалка в его руке была совершенно чужой, просто прямоугольная серебряная коробочка, которая в то время не имела для него абсолютно никакого значения. «Я даже не знаю, когда потерял его. Я мог бы забыть об этом несколько месяцев назад и никогда бы не узнал, потому что у меня никогда не было необходимости…

— Но ты должен был, — вмешался Алан, не резко, но твердо. «Не так уж часто зажигалка может означать жизнь или смерть, но здесь она могла бы быть. Когда он был нужен, его не было. Случалось ли это когда-нибудь еще?»

Зеро сначала не ответил. Еще в ноябре он забыл, как заряжать «глок», но это случилось в лаборатории Биксби, а не во время перестрелки, когда он больше всего в этом нуждался. Тем не менее, тот факт, что это произошло тогда, в безобидный момент, означал, что это вполне могло произойти снова в момент конфронтации.

— Нет, — сказал он наконец. «В других случаях это были довольно невинные вещи. Я, э-э… Рядом с его рукой был свободный камешек, и он поднял его, отчаянно нуждаясь в чем-то, что не требовало смотреть Алану в глаза. — Я забыл имя Кейт.

Рейдиггер выдохнул. — Прости, — пробормотал он. Если кто и знал, насколько разрушительным будет для умственных и эмоциональных функций Зеро забыть мать своих детей, так это Алан. «Что с Гайером? Вы говорили с ним?"

"Я сделал. Он провел несколько тестов, но не знает, почему это происходит и будет ли это происходить дальше». Эта часть на самом деле была ложью; Швейцарский нейрохирург фактически сказал ему, что это будет продолжаться и, вероятно, будет усиливаться, пока собственный мозг Зеро не ухудшится до такой степени, что это убьет его.

Но ни за что, черт возьми, Зеро не собирался признаться в этом своему лучшему другу в грязной трубе в Могадишо посреди операции. Это была подходящая аудитория, но не время и не место.

— Вы скомпрометированы? — прямо спросил Алан.

Зеро резко поднял голову и увидел, что его друг внимательно изучает его лицо, изучая его в поисках любых признаков того, что он лжет, и в то же время спрашивая, не может ли его недостаток поставить его или команду в уязвимое или опасное положение.

Конечно я .

«Конечно, нет». Он уставился прямо на Рейдиггера, надеясь, что тот ничего не выдает. "Ты меня знаешь. Если бы я на мгновение подумал, что не могу этого сделать, меня бы здесь не было».

Алан медленно кивнул. "Хороший. Ведь на кону не только твоя жизнь.

Ноздри Зеро раздулись. Ему не нужно было напоминать, что у него есть товарищи по команде, или манипулировать им, чтобы вызвать эмоциональную реакцию, и он уже собирался сказать это, когда зазвонил спутниковый телефон.

Он быстро схватил его. "Нуль."

"Это я."

Он вздохнул с облегчением. «Мария, слава богу. Ты в порядке?"

"Я в порядке. Извини, я пропустил твой звонок; Я был на очень шумном мотоцикле. Вы молодцы?

"Мы. Где ты? Мы придем к вам».

— Я не могу оставаться здесь, — сказала ему Мария. «Просто остановился, чтобы позвонить. Ты сможешь добраться до самолета Ганнибала?

Зеро задумался на мгновение; они двигались в том же направлении, что и самолет на джипе, так что они не могли быть дальше, чем в миле или около того от взлетно-посадочной полосы. "Ага. Но почему самолет? Мы не можем уйти сейчас. Мы даже не нашли нужный порт, не говоря уже об оружии…

— Я объясню, когда ты приедешь. Мария закончила разговор.

— Ты готов к этому? — спросил он Алана.

Рейдиггер с ворчанием поднялся на ноги, пригнувшись под наклонным потолком водопропускной трубы. "После Вас."

"Ждать." Зеро положил руку на предплечье крупного мужчины. — Ты собираешься что-нибудь сказать Марии?

Алан на мгновение заколебался, а затем покачал головой. — Но ты должен.

*

Менее чем через двадцать минут они вернулись к «Сессне-206» Ганнибала без происшествий, если не считать нескольких настороженных взглядов из окон и проезжающих машин. Зеро был так же удивлен, что они не встретили сопротивления, как и тем, что самолет все еще был там; он мог только предполагать, что контрабандист не выбрался из пиратского порта живым.

Мария встала на колени рядом с самолетом, проверяя содержимое своей черной сумки, рядом валялся ветхий мотоцикл для бездорожья. Она быстро встала, когда увидела их, и коротко обняла каждого.

— Рада видеть, что ты в безопасности, — сказала она. — Особенно после того, как ты взорвал порт.

Рейдиггер пожал плечами. «Должно быть сделано».

«Я разговаривал с Пенни. Вы хотите плохие новости или худшие новости?

Зеро вздохнул. Никогда не было хороших новостей. Что ж, это было не совсем так; по крайней мере, все они были живы. «Сначала плохие новости».

«Нас дезавуируют».

Конечно мы . Это было не в первый раз. Но Зеро прекрасно понимал, что если они вернутся в Штаты целыми и невредимыми, в будущем могут возникнуть проблемы. После предупреждения Пенни о намерениях Шоу он не сомневался, что директор ЦРУ строит против них дело.

— Значит, никакой поддержки, — сказал Алан. «Это в значительной степени статус-кво для нас. Что хуже?

Мария уставилась в асфальт. «Рейлган был использован у берегов Омана. Три корабля класса эсминцев разлетелись на куски менее чем за минуту.

Легкие Зеро сдулись от этой новости. Не один, а три американских боевых корабля были уничтожены менее чем за минуту? Это звучало невозможно. И потерянные жизни…

«Значит, сомалийцы никогда не собирались приходить сюда», — рассуждал он вслух. Они находились более чем в тысяче миль от базы.

— Другое дело, — кисло сказала Мария. «Сомалийская лодка, которую видели в Китайском море? Сейчас он на дне Аравийского моря вместе с девятью мертвыми сомалийскими пиратами».

Хиты продолжали поступать. Сомалийцы были искусной диверсией настоящих агрессоров; попросите кого-нибудь украсть оружие, пусть его увидят, и пока все ресурсы ищут его, убейте пиратов и заберите рельсотрон.

— Никаких зацепок? — спросил Алан.

— Ни одного, — ответила Мария. «Конечно, у президента есть все на свете, он пытается это отследить, но пока безуспешно. Мы говорим об очень маленькой, очень быстрой лодке, спроектированной так, чтобы ее не заметили».

«Каковы наши варианты?» — спросил Зеро, хотя уже знал, что есть только один.

«Ну, мы могли бы сдаться, пойти домой и попытаться уладить этот бардак с Шоу», — прямо сказала Мария. «Или мы можем взять самолет Ганнибала, убраться к черту из Сомали и попытаться найти апгрейд этого куска хлама, пока мы обдумываем наш следующий шаг».

Выбор был очевиден. Никто из них не собирался сдаваться, особенно теперь, когда оружие было использовано и было потеряно значительное количество жизней.

— У вас здесь есть какие-нибудь ресурсы? — спросил Зеро у Райдиггера.

Он покачал головой. «Не в этом уголке мира. Поверь мне, Ганнибал был бы последним выбором, если бы он не был единственным выбором.

— Нам нужно что-нибудь придумать, и быстро. Разум Зеро пыхтел на полной скорости. «Тот, у кого есть рельсотрон, планирует использовать его снова, и в ближайшее время. В противном случае они бы так не показали свою руку». Он видел характеристики южнокорейского судна; он мог легко обогнать эсминцы и ускользнуть незамеченным, но вместо этого агрессоры решили использовать его.

"Китайский?" — предложил Алан. — Держу пари, они все еще недовольны ультразвуковым оружием.

Зеро покачал головой. "Я сомневаюсь в этом. Китайцы сейчас ходят по яичной скорлупе; если бы они собирались что-то попробовать, это было бы гораздо более тайно». Попытки угадать, кто может стоять за этим, были бесплодны. И распознать потенциальную цель было бы почти невозможно, не зная, кто первый.

Хотя , подумал он, здесь идет процесс исключения. Он создал карту в голове, изучая маршрут. Пираты, вероятно, держались ближе к побережью, через Сиамский и Бенгальский заливы, а не над открытой водой. Только так они могли так быстро добраться до Аравийского моря. А нанесение удара в Омане, так близко к плацдармам Пятого флота ВМФ, заставило бы США насторожиться, что следующей целью может стать Ближний Восток.

«Я вижу, что шестеренки крутятся», — проворчал Рейдиггер. "Что ты думаешь?"

«Они могут добраться до Средиземного моря, — сказал им Зеро. «Через Аденский залив».

«Это сделало бы множество европейских городов потенциальными целями», — отметила Мария.

— Точно, — согласился Зеро. «И Иерусалим, Сирия, Ливан…»

«Но они могли попасть в США через Гибралтарский пролив», — добавил Алан.

— Верно, — сказал Зеро, — но для этого нужно пересечь всю Атлантику. Потребовались бы дни, если бы этот маленький корабль мог совершить путешествие без дозаправки. Кроме того, теперь, когда они применили оружие, они знают, что жара будет сильнее, чем когда-либо.

Это не совсем сузило круг вопросов. Следующей целью может стать европейская столица, или густонаселенные прибрежные районы, или даже ядерный реактор, на который китайцы нацелились еще в ноябре. Но это была, по крайней мере, отправная точка.

«Это все равно не решает нашей проблемы, связанной с тем, что нам нужен самолет, который не грозит развалиться по швам», — сказала Мария.

"Истинный." Но упоминание Аланом Гибралтара заставило Зеро задуматься о другом. — Я знаю, куда мы можем пойти.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


«Твоя нерешительность сказать мне, где она находится, — сказал король Башир, — вызывает беспокойство, Салман».

Шейх милостиво улыбнулся. Они были вдвоем в одной из личных палат короля во дворце к югу от Эр-Рияда. — Он… в пути, Ваше Высочество.

Башир сузил глаза. Молодому королю не нравилось, когда его держали в неведении, но он достаточно скоро узнает, что некоторые дела лучше оставить не в его руках и передать тем, кто более способен совершать темные дела. Для королевской семьи было бы неподобающим образом участвовать в заговоре Башира. Не говоря уже о том, подумал Салман, что король хотел бы большего контроля, если бы точно знал, что происходит.

Шейху было чрезвычайно легко ускользнуть из Аравийского моря. Он получил некоторое удовольствие, наблюдая за рельсотроном в действии, огненный шар вдалеке свидетельствовал о том, что он не только попал в цель, но и сработал эффектно. После первого выстрела Салман и Али умчались обратно на остров Масира, бросив свою маленькую лодку в рыбацком причале и отправившись на коммерческом пароме обратно в материковый Оман. Оттуда их ждал частный самолет, который должен был доставить их в Саудовскую Аравию. В общем, шейх Салман вернулся в Эр-Рияд менее чем через девяносто минут после того, как был уничтожен первый линкор.

— Куда? — спросил Башир. «Какая цель?»

«Мой король», — сказал Салман, низко склонив голову. «Такие подробности ниже вашего поста…»

— Или их намеренно скрывают от меня? — резко сказал Башир. «Тебе дано многое, Салман, гораздо больше, чем любому племенному шейху до тебя. Но вам не дано право действовать от моего имени».

— Конечно нет, ваше превосходительство. Салман никогда бы не признался в этом, но он уже действовал от имени Башира при многих обстоятельствах; сделки, заключенные королем, когда он еще был наследным принцем, те, которые американский вице-президент назвал «сомнительными группировками», были не просто сделками с оружием. Это были союзы в ожидании смерти короля Гази и восхождения на престол Башира. Сам Салман давал обещания, в которых не был уверен, что сдержит их, по крайней мере, в то время. Но с оружием, плазменным рельсотроном, они утвердится в качестве силы и объединят ислам под своим знаменем.

Но только если они докажут свою способность реализовать свой план и уничтожить врага.

«Я действую не от вашего имени, а от вашего имени и от имени Аллаха, хвала Ему». Попытки Салмана умилостивить молодого короля, похоже, не увенчались успехом; Башир скрестил руки на груди и свирепо посмотрел на него, пытаясь казаться авторитетным, но на шейха больше похожим на капризного ребенка.

«Оружие находится в пути над Атлантикой», — наконец сказал Салман.

Король Башир нахмурился. «Путешествие через Атлантику? Это займет слишком много времени! Мы упустим наш шанс!»

Салман почувствовал, как уголки его рта растянулись в невольной ухмылке. — Я не говорил, мой король, что он был в воде.

*

Зеро был уверен, что «Сессна» трещит по швам, когда они пролетают над марокканским воздушным пространством. Объявление Райдиггера по наушникам не помогло.

«Мы работаем на выхлопных газах», — сказал он им, когда самолет вздрогнул. «Похоже, эта посадка будет планирующей».

— Ты получаешь удовольствие, не так ли? Зеро практически закричал, перекрывая грохот двигателя.

"Что я могу сказать?" Рейдиггер осторожно толкнул штурвал, снижая высоту самолета. «В моем сердце есть особое место для старых кусков хлама».

Наконец, к счастью, шины «Сессны» подпрыгнули на короткой ухабистой взлетно-посадочной полосе в марокканской пустыне, недалеко от американской передовой оперативной базы — по крайней мере, так могло показаться любому, кто хотел бы посмотреть дважды.

Обозначение H-6 было секретным сайтом ЦРУ, куда отправляли худших из худших, чтобы их запихнули в норы и забыли о мире. «Адская шестерка», как ее называли те, кто ею руководил, была домом для высокорисковых приобретений, которые были слишком ценны, чтобы их убивать, но слишком опасны, чтобы допускать их куда-либо еще.

Участок имел грубую форму квадрата, окруженного неровным сетчатым забором, увенчанным колючей проволокой и обклеенным надписями на нескольких языках, которые угрожали нарушителям всевозможными телесными повреждениями. Внутри забора стояли ряды полустационарных брезентовых палаток разного размера, кое-где прерывавшиеся приземистыми куполообразными стальными конструкциями. Зеро уже был в одном из этих куполов; он знал, что внутри не было ничего, кроме грязи и стальной решетки в земле, под которой была дыра, а внутри находился заключенный.

Они высадились из «Сессны» и увидели полдюжины бойцов спецназа, наставивших на них оружие, каждый из которых в значительной степени соответствовал тому, что можно было бы ожидать: бороды, солнцезащитные очки, банданы, повязанные на голове, татуировки на обнаженных предплечьях.

«Отличное приветствие», — пробормотал Рейдиггер, выходя из самолета с пустыми руками и над головой.

Но один из солдат опустил ружье, позволив ему свисать с плеча на лямке. — Расслабьтесь, ребята. Вперед выступил сержант Джек Флэгг в джинсах «Оукли» и оливково-сером шарфе на шее. Он протянул руку в черной перчатке. «Агент Зеро, агент Йоханссон. Всегда приятно, когда ты без предупреждения падаешь с неба в кучу мусора».

Зеро пожал руку Флэггу. "Сержант. Хотел бы я сказать, что был рад тебя видеть, но это никогда не бывает при особых обстоятельствах.

Флэгг усмехнулся. Сержант был зеленым беретом, которого наняли, чтобы взять на себя управление H-6, когда он собирался уйти в отставку, и понял, что это ему не подходит. Пожизненный военный, Флэгг набирал сотрудников из товарищей-пенсионеров спецназа и действовал полностью вне сети; несмотря на то, что это место было секретным сайтом ЦРУ, агентство фактически не вмешивалось в операции. Жестокая правда заключалась в том, что они не знали, что там происходит, и не хотели никакой вины, пока все шло гладко.

Все это означало, что Флэгг был в неведении и понятия не имел, что Зеро и его команда были дезавуированы. Точно так же Шоу никогда бы не догадался, что Зеро отправится в такое место, не говоря уже о том, что у него там есть друзья.

«Вы все выглядите так, будто вам не помешает горячая еда и душ», — пошутил Флэгг, ведя их через ворота в лагерь H-6. — К сожалению, у нас нет ни того, ни другого.

— Как насчет самолета? — спросил Зеро.

Флэгг бросил взгляд через плечо на потрепанную «Сессну». «Почему ты собираешь коллекцию?»

— Это твое, — язвительно ответил Зеро. — Считай это подарком.

— Закончилось топливо, да?

"Ага. И это не приведет нас туда, где нам нужно быть достаточно быстрыми».

Флэгг остановился у одной из широких брезентовых палаток. — Как видите, у нас сейчас немного не хватает самолетов. Он указал за ограду на общую пустоту пустыни. — Но есть места, куда мы можем позвонить, когда нам понадобится поддержка с воздуха, и они обычно не задают вопросов. Конечно, они могут начать, если мы попросим их высадить самолет и попросить их пилота найти другой путь домой».

— Именно об этом мы и попросим их, — сказал Зеро.

— Думаешь, у тебя получится? – подтолкнула Мария.

Флэгг стянул с себя черную бейсболку и пригладил спутанные волосы. — Думаю, я мог бы что-нибудь придумать. Он выставил подбородок в сторону палатки перед ним. — Там есть цистерна. Все очищено, так что можешь умыться, выпить. Я позвоню».

— Спасибо, — сказал Зеро. — А сержант? Не хочу усложнять, но у нас нехватка времени».

«ASAFP, понял». Флэгг побежал прочь. Это было преимуществом иметь друзей в таких низких местах, как Hell-Six. Они были рады помочь и не задавали вопросов.

Зеро приподнял полог брезентовой палатки для Марии и пропустил ее вперед. — Ты идешь, Алан?

Рейдиггер колебался. «Я пока в порядке. Просто займу минутку для себя».

Зеро кивнул. Он не хотел форсировать этот вопрос, особенно учитывая недавнюю информацию о своих проблемах, которой он поделился. Поэтому вместо этого он последовал за Марией в палатку. В центре стоял большой стальной бак, не менее двухсот галлонов, с прикрепленным сбоку черным насосом, перекачивавшим воду в толстый пластиковый таз, стоящий на четырех ножках. Сточные воды стекали в небольшой бочкообразный резервуар под чашей, а затем через систему фильтрации обратно в цистерну.

Над раковиной на двух тонких веревках висело грязное зеркало, вероятно, для бритья, хотя, похоже, никого из мужчин в H-6 это не беспокоило. Зеро заглянул в него. Флэгг был прав; он действительно выглядел беспорядком. Неудивительно, что сержант даже узнал его. Его лицо было покрыто полосами темной сажи от взрыва на пристани в Могадишо. Его лоб возле левого виска был запекшейся запекшейся кровью. Его глаза были налиты кровью, мешки под ними выглядели глубже, чем вчера.

— Давай, — предложила Мария, указывая на тазик.

"Спасибо." Он погрузил обе руки в воду. Было прохладно и мгновенно освежало. Он воспользовался песчаным мылом для рук, обильно плеснул водой на лицо и сделал глоток из сложенных чашечкой рук.

При этом он почувствовал, как руки Марии скользнули вокруг его живота, а затем ее голова легла ему на спину между лопатками, как она любила делать.

— Я думаю, тебе следует остаться здесь.

Зеро внезапно повернулся, заставив Марию отпустить его и сделать быстрый шаг назад.

"Что? Почему?" — спросил он.

— Потому что Шоу явно охотится за тобой. Я не думаю, что он так сильно интересуется мной или Аланом, но ты… если ты будешь продолжать в том же духе, если ты останешься с нами, ты просто дашь ему больше масла в огонь.

Зеро покачал головой. Это не имело никакого смысла; в любой другой день Марии было все равно, что думает или пытается сделать Шоу. На самом деле это была ее идея игнорировать приказы, пришедшие в конверте от Уолша.

«Ты просто нарисуешь на спине большую мишень», — настаивала она. — Если вы здесь, у вас есть подтвержденное алиби. Флэгг поручится за вас.

Зеро усмехнулся, когда понял, что здесь происходит. — Алан рассказал тебе, что случилось. Это было единственным объяснением внезапной перемены взглядов Марии. Она изо всех сил старалась не выдать его, но по болезненному выражению ее глаз он понял, что был прав.

Но как? Когда? Он был с ними все это время. Если — конечно. Алан пообещал ничего не говорить Марии. Но в этом не было необходимости, потому что он мог так же легко написать ей по спутниковому телефону, пока они летели в Марокко.

Он не мог не чувствовать себя немного преданным.

— Ты сказал мне, что с тобой все в порядке, — сказала она. "Вы не."

— Я, — настаивал он. — Все под контролем…

— А если тебя убьют?

— Что, если меня не будет рядом, и тебя убьют? — возразил он.

Мария усмехнулась. — Это то, чего ты боишься? Что все пойдет наперекосяк, потому что агента Зеро нет рядом?

"Нет! Это не так. Я…» Как он мог выразить это словами? Как он мог сказать ей, что изо всех сил пытается совместить их профессиональные отношения с их личными, не прозвучав при этом как мачизм? Он не считал ни ее неспособной, ни Алана, ни в отдалении. Это было просто…

Просто она была права.

— Да, — признал он. — Да, я боюсь, что с тобой может что-то случиться, а меня там нет. Не потому, что я не думаю, что ты можешь справиться с собой. Не потому, что я не считаю тебя отличным агентом. Я просто… я слишком сильно тебя люблю, чтобы отпустить. Это все в моей голове. Я знаю это. Но я не останусь».

Мария медленно кивнула. "Ты прав. Это все в твоей голове. Ты любил и терял раньше.

Свежее чувство вины пронзило его, как рваная корка. Даже по прошествии стольких лет он все еще чувствовал боль от смерти Кейт. Его не было рядом с ней. Он не смог спасти ее от смертельной дозы ТТХ, введенной агентом Джоном Ватсоном, человеком, которого Зеро называл другом.

— Но это не значит, что ты потеряешь и меня, — настаивала она. — И уж точно не стоит подвергать себя ненужному риску.

— Я не просто собираюсь…

— Не будь эгоистом, — прервала она. — Ты когда-нибудь думал, что я чувствую то же самое по отношению к тебе? Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то, с чем я ничего не могу поделать. Если ты здесь, я знаю, что ты в безопасности. Если ты там, даже если это со мной, что-то все равно может случиться. Вы можете потерять что-то важное». Она сделала шаг вперед и схватила его за руку обеими руками. «Разве ты не видишь? У тебя была большая любовь всей твоей жизни. Вы знаете, каково это. Я не. Для меня это впервые».

— Не надо, — сказал он тихо. Она была несправедлива к себе. «Не сравнивай себя с Кейт. Это никому не полезно. Я знаю, что мне повезло больше, чем большинству. Говорят, молния не бьет дважды, но для меня это произошло. Я был…"

Подожди секунду.

«Повезло…»

«Кент? Ты в порядке?"

Молния. Вот и все.

— Сукин сын, — пробормотал он. — Позови Пенни к телефону, прямо сейчас.

Мария не колебалась. Она достала свой спутниковый телефон и включила громкую связь, когда звонила.

— Леон, — тихо ответила Пенни после второго гудка.

«Это Зеро. Мария здесь, со мной.

«Я не могу сейчас говорить, — сказала им Пенни, — если только это не экстренный случай. Шоу довольно внимательно наблюдает за лабораторией…

«Пенни, это срочно», — сказал ей Зеро. «Слушай, ты знаешь ILDN?»

«Международная сеть обнаружения молний, базирующаяся в Нью-Мексико. Конечно, я это знаю. У них есть сотни сенсорных станций по всему миру, которые посылают сигналы на спутники, чтобы они могли определить место удара молнии за считанные секунды… сукин сын».

— Я так и сказал, — согласился Зеро.

— Я не понимаю, — призналась Мария.

«Плазменный рельсотрон испускает мощный электромагнитный импульс». Пенни говорил взволнованно. «Более мощный, чем обычный удар молнии, но не настолько непохожий на энергетическую сигнатуру. Если излучение рельсотрона было достаточно мощным, чтобы зарегистрировать его в сети ILDN, когда оно стреляло по кораблям ВМФ, то их метеорологическое оборудование могло его уловить».

«И у нас может быть способ отслеживать оружие», — заключил Зеро.

— Но разве это не потребует от них повторного использования? — спросила Мария.

— Ну… да, — признал он. «Но даже если это будет всего один раз, мы сможем определить точное местоположение за считанные секунды».

«И мы, или кто-то другой, должны были бы быть там», — добавила Мария.

— Тоже да, — согласился Зеро, все больше разочаровываясь в дырах, которые она пробивала в его плане. «Послушайте, у меня нет ничего лучше. Ты?"

"Не совсем."

«Пенни, как ты думаешь, ты сможешь дозвониться до ILDN? Посмотрим, не заметили ли они сигнатуру рельсотрона в Омане, и убедили их следить за ней?

— Конечно, — сказал доктор. — А если они откажутся от меня, я просто взломаю их систему. Это легкая часть. Трудность будет заключаться в том, чтобы делать это, оставаясь вне поля зрения Шоу».

Зеро покачал головой. «К черту Шоу. Худшее, что он обнаружит, это то, куда мы направляемся. Единственное, что имеет значение, это найти рельсотрон.

"В теме." Пенни закончила разговор.

— Думаешь, это сработает? — спросила Мария.

"Не уверен." Сначала им нужно было получить самолет. Тогда им нужно было нанести удар. Это означало, что им действительно нужно было снова выстрелить из рельсотрона, а затем каким-то образом остановить его, прежде чем он сможет нацелиться на следующую цель.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ


Рейдиггер блуждал по лагерю на H-6, намеренно давая Зеро и Марии немного места. Ему было ужасно страшно рассказывать ей о том, что произошло в пиратском порту, но в то же время он знал, что Зеро не собирался этого делать. Его друг всегда первым бросался в драку, бросался в атаку, бросался наутек, но когда дело доходило до встречи с его собственными проблемами, его внутренними демонами, он часто, казалось, находил способ надеть шоры.

Он заметил группу из четырех солдат, сидящих в шезлонгах под брезентовым брезентом и раздающих карты на ветхом складном столике. Похоже, они играли в блэкджек, делая ставки миниатюрными шоколадными батончиками и сигаретами.

Этот сайт был не просто тюрьмой для тех, кого нужно было забыть. Это было то место, куда люди шли, когда хотели забыть об окружающем мире.

Он задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь поселиться в таком месте, как это. Забудьте обо всех остальных и обо всех их проблемах. Просто посидите в тени в пустыне и поиграйте в карты.

Как бы ему ни было плохо из-за того, что он сказал Марии правду, на его разум надвигалась более серьезная тревога — даже больше, чем признание Зеро в том, что он теряет память.

Новые вещи появляются время от времени .

Это то, что сказал ему Зеро, и это беспокоило Алана больше всего. Когда к Зеро вернулись воспоминания и он наконец узнал в дородном механике Митче своего предположительно мертвого друга, Алан на мгновение запаниковал, что Зеро на самом деле все помнил.

Но нет. Каким-то образом одна маленькая деталь ускользала от Зеро даже по сей день; деталь, о которой Алан до боли знал, но не разглашал ее, чтобы спасти своего друга от ненужной боли, которая вдохновила его на установку подавителя памяти в его череп в первую очередь.

Зеро знал или знал, что ЦРУ нанесло удар по Кэтрин Лоусон.

Уже тогда он знал, что смертельную дозу ТТХ, унесшую ее жизнь, ввел темный агент ЦРУ, прославленный убийца, как и Зеро, когда он только начинал свою карьеру.

Он не знал, что киллером был Оливер Браун, человек, известный под псевдонимом Агент Джон Ватсон, но в то время Алан тоже этого не знал.

В ту ночь на мосту Гогенцоллернов, когда он инсценировал собственную смерть, Зеро знал, что не было другого выхода, кроме как позволить Алану Рейдиггеру убить себя. Если бы не он, он бы не остановился. Зеро разорвал бы ЦРУ на части в поисках убийцы своей жены и, скорее всего, погиб бы в процессе, оставив своих девочек сиротами.

Только благодаря тому, что Алан обнаружил подавитель памяти, украл его из отдела исследований и разработок, разыскал доктора Гайера и убедил Зеро, что это лучший путь, чем смерть, он все еще жив. Что любой из них все еще жив, если быть честным, потому что Алан пошел бы за Зеро к черту.

Он не хотел думать, что его побуждения были вызваны трусостью или самосохранением, но иногда они действительно чувствовали себя так. Это было огромной частью причины, по которой Алан так ненавидел агентство, всю бюрократию, черствость разбавления чьей-то жизни до штампа на секретном досье.

Несмотря на это, Зеро не восстановил это конкретное воспоминание. Словно его мозг заполнил пробелы, собрал осколки и создал лоскутное воспоминание, которое заставило его поверить в версию истории, которая была в основном правдой, но недостаточно короткой, чтобы оказаться ужасной ложью.

Тот факт, что Рейдиггер знал об этом и ничего не сказал, был огромным предательством их дружбы, и он чувствовал это ежедневно. Вот почему он делал все, что от него требовал Зеро, все, что от него требовали, и ничего не требовал взамен.

Но время от времени появляются новые вещи.

— Эй, мужик, хочешь присоединиться к нам?

Рейдиггер очнулся и увидел, как один из солдат за карточным столом машет ему рукой. Его щеки покраснели, когда он понял, что, глубоко задумавшись, он, должно быть, смотрел на них праздно.

— Э… нет. Нет, спасибо. Я в порядке." Он помахал солдатам и повернулся, чтобы вернуться к Зеро и Марии, но обнаружил, что к нему шагает сержант Флэгг.

— Ты пилот, да? — спросил Флэгг.

— Э… да. Митч.

«Митч». Флэгг усмехнулся, пожимая руку Алана. — Это агент Митч?

— Просто Митч.

— Хорошо, Просто Митч. У некоторых моих приятелей на заставе в Алжире есть списанный EA-6B, которого они могут одолжить. Ты знаешь это?"

Алан кивнул. «Нортроп Грумман Праулер. Кабина четырехместная. Максимальная скорость шестьсот пятьдесят миль в час. Так и должно быть. Prowler был двухмоторным самолетом, созданным для ведения радиоэлектронной борьбы, подавления радиолокационных систем и сбора радиоразведки. Но все, что им было нужно, это чтобы он был летным.

— Ты знаешь свое дело, — сказал Флэгг, пораженный. — Ты умеешь летать?

Алан пожал плечами. "Вероятно. Какое время прибытия?

«Около сорока минут».

"Все хорошо, спасибо." Через плечо Флэгга Райдиггер увидел Зеро и Марию, быстро идущих в их направлении. Пора, подумал он, признаться в том, что визжала Марии. — Простите, сержант.

Алан прошел мимо Флэгга и встретил своих товарищей по команде на полпути, ожидая, что его ударит обличительная речь о предательстве и обидах.

— У нас может быть зацепка, — взволнованно сказал Зеро.

"Хм?"

— Возможно, у нас есть способ получить зацепку, — поправила Мария.

— Разряд рельсотрона зарегистрирован сетью обнаружения молний, — быстро сказал ему Зеро. «Пенни работает над тем, чтобы использовать его для отслеживания энергетической сигнатуры в следующий раз, когда оружие будет использовано».

Алан нахмурился. «Но это означает, что его нужно использовать снова, чтобы точно определить местоположение».

— Вот что я сказала, — пробормотала Мария.

— Я знаю, что это отстой, но это все, что у нас есть, — твердо сказал Зеро.

«Я думаю, мы должны рассказать кому-нибудь», — сказала Мария. «Я знаю, что нас дезавуируют, но мы все еще несем ответственность».

— Сказать кому? — спросил Алан. — ЦРУ?

"Ни за что." Зеро покачал головой. «Они привлекут военных и бросят на это все, что у них есть. Лодки, самолеты, ракеты и слишком много личного состава. Эта штука уже уничтожила три самых совершенных корабля ВМС США. Он мог потопить авианосец и сбить самолеты с неба. Если мы хотим избежать гибели людей, нам нужно, чтобы это было небольшим и плотным».

— И нам нужно держать в курсе кого-то, кроме нас, — настаивала Мария. «Потому что эта штука должна выстрелить хотя бы один раз. Что, если он сработает дважды, прежде чем мы сможем добраться до него? Или три раза? Должен быть непредвиденный случай».

— Мария права, — согласился Алан. Но то же самое было и с Зеро; это не могло быть агентство.

«Ратледж». Зеро потер подбородок и тонкую щетину, которая там выросла. «Мы говорим Ратледжу. Пусть Пенни надежно доставит ему сообщение и только ему. Я уверен, что она справится. Скажи ему, что мы живы, и у нас есть средства, чтобы найти эту штуку. Но ничего из этого не сработает, если на палубе будет слишком много рук, и нам больше не нужно давать рельсотрону цели, как это было в Омане».

Рейдиггер кивнул. «Если вы думаете, что это правильная игра и что он будет слушать, тогда давайте так и сделаем. У Флэгга есть самолет для нас. Как только мы услышим, мы взлетим и направимся на север, к Средиземному морю и наиболее вероятным целям, насколько мы можем различить. Это было немного, но это был план.

— Значит, я полагаю, ты не останешься, — заметила Мария.

— Ни за что, — ответил Зеро. А затем Алану пробормотал себе под нос: «Сплетница».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


Президент Ратледж чувствовал себя зомби, шаркая ногами по коридору Западного крыла к главным апартаментам Белого дома, метко названным Президентской спальней, с большой буквы «П» и с большой «Б» за всю помпезность, которой она стоила. Ему всегда было забавно, как много людей верили, что президент спал в спальне Линкольна, номере для гостей на втором этаже, что еще больше забавляло тот факт, что даже Линкольн не спал в спальне Линкольна.

Он усмехнулся про себя, а потом подумал, что я схожу с ума от истощения.

Как будто бессонных ночей после предстоящего визита аятоллы было недостаточно, сейчас было шесть часов утра по восточному стандартному времени, а он все еще не мог отдохнуть ни минуты. Солнце взойдет еще через час, а еще через три, после остановки аятоллы в ООН, Ратледж, как ожидается, встретит иранского лидера со свежим лицом и пушистым хвостом, хотя, судя по всему, это должно было быть больше похоже на прыщавое лицо и сонливость.

Именно Табби наконец вывела его из ситуационной комнаты, чтобы поспать пару часов. Никто не был ближе к поиску рельсотрона. Пятьдесят триллионов долларов у этой страны были на воде, и они не смогли найти ни одной крошечной лодки. Несмотря на то, что он был президентом Соединенных Штатов, которого многие считали самым влиятельным человеком в развитом мире, он чувствовал себя совершенно бессильным. Даже если кто-то его найдет, будь то корабль, беспилотник, самолет или даже Зеро, его присутствие будет совершенно ненужным, чтобы сделать то, что нужно сделать. Он отдал все приказы, которые мог отдать. Если не считать того, что он сам отправился искать эту чертову штуковину, теперь это было не более чем чреватое ожиданием, и он мог только молиться, чтобы оно закончилось тем, что он найдет лодку и рельсотрон, а не уничтожит еще одну цель.

Кровать была единственным местом, где он был нужен в данный момент. Или так он сказал себе.

Он оглянулся через плечо на пару агентов секретной службы, следовавших примерно в десяти шагах позади него, и небрежно отмахнулся от них. «Спокойной ночи, Терренс. Фил."

"Доброй ночи, сэр." Они поняли намек и расположились дальше по коридору, но не вне поля зрения. Ратледж плохо спал, зная, что кто-то находится прямо за его дверью, независимо от его цели.

Оказавшись в спальне, он стянул галстук и сбросил туфли. Сняв носки, он решил, что на этом все, и рухнул на кровать в рубашке и брюках. Первой леди не было в городе, и на мгновение он даже забыл, куда Дейдра улетела в это время, чтобы собрать средства для одной из примерно восьмисот благотворительных организаций, которые она поддерживала. Он восхищался ее трудовой этикой. Это было, конечно, лучше, чем его.

— Черт, — пробормотал он, уткнувшись лицом в пуховую подушку. Он забыл выключить лампу, но мысль о том, чтобы снова встать, была совершенно ужасной.

К черту это. Темно, если я закрою глаза.

Но прежде чем он успел это сделать, свет погас сам по себе.

"Какого черта?" Ратледж резко выпрямился и посмотрел в окно. В комнате было жутко темно — не потому, что погасла только его лампа. Электричество во всем Белом доме отключилось, и территория поместья погрузилась в тень.

Настойчивые голоса кричали снаружи его комнаты, удаляясь. Ратледж замер. Было ли это нападением? Куда они шли?

Ратледж подошел к краю кровати, чтобы встать.

«Пожалуйста, оставайтесь на своих местах, господин президент».

Волосы на затылке стояли по стойке смирно. Голос был мягким, женским, и, если он не знал, с правильным британским акцентом. Странно, как неконфронтационно это звучало, но все же вселяло в него жалкий страх, что кому-то удалось проскользнуть в спальню президента.

Внезапно снова зажегся свет, его лампа и окно, и Ратледж поймал себя на том, что моргает, глядя на молодую женщину. Он никогда не встречал ее прежде, или, по крайней мере, не верил, что встречался. Ее вьющиеся каштановые волосы обрамляли плечи, обрамляя смуглое лицо. Она была одета в джинсы и красную футболку Hard Rock Café, выглядя не только совершенно небрежно, но и совершенно неуместно.

"Кто ты?" — выдавил он, сбитый с толку появлением в его комнате этого случайного незнакомца.

— Пожалуйста, говори тише, — сказала она. «Меня зовут доктор Пенелопа Леон. Я из ЦРУ. Я навещаю вас по поручению Агента Зеро, с которым до сих пор поддерживаю связь.

"Нуль! Он жив?"

"Даже очень. А теперь, пожалуйста, скажи своим людям, что с тобой все в порядке.

Через мгновение в дверь резко постучали. "Мистер. Президент?

Ратледж колебался, решая, выслушать ли ее или позвать на помощь. Но если она была здесь и говорила с Зеро, возможно, у нее есть новости. — Я в порядке, Терренс. Что там происходит?

— Просто отключение электричества, сэр. Похоже, весь DC погас примерно на восемь секунд. Мы вернулись.

— Спасибо, Терренс. Ратледж подождал, пока шаги не стихли за закрытой дверью. — Весь округ Колумбия?

Молодая женщина, этот доктор Леон, пожала плечами. «В прошлом меня обвиняли в склонности к драматизму».

"Я скажу. Достаточно было телефонного звонка».

— Нет, сэр, не будет. Меня попросили лично и безопасно доставить вам сообщение, вот что я делаю».

Президент нахмурился. "Хорошо. Что за сообщение?»

«Агент Зеро и его команда считают, что нашли способ отследить рельсотрон».

Ратледж вскочил с кровати, его сердце билось в унисон. "Это невероятно! Как?"

— Я не собираюсь тебе этого говорить.

"Что? Почему нет?"

«Потому что мы считаем, что это поставит под угрозу больше жизней, чем может спасти», — просто сказал доктор Леон.

"Я не понимаю."

«Метод слежения требует, чтобы рельсотрон выстрелил хотя бы еще раз…»

«Это нелепо!» Ратледж не мог сдержать свою вспышку. — Как это спасает жизни?

«Потому что мы считаем, что если вы знаете, как его найти, вы бросите все, что у вас есть, на его пути». Она объяснила это медленно, словно ребенку, только усилив раздражение Ратледжа тем, что его держали в неведении. «Оружие уже продемонстрировало огромный разрушительный потенциал. Нам не нужно давать ему больше целей».

Грудь Ратледжа вздымалась, когда он решил понизить ранг. «Я президент Соединенных Штатов, и я имею больше прав знать, чем кто-либо…»

— Я в курсе, — сказала ему молодая женщина, которой, казалось, наскучила траектория разговора. — Это не значит, что я собираюсь тебе что-то рассказать.

Его щеки покраснели, его раздражение на этого мнимого доктора, который якобы работал в ЦРУ, быстро росло. Одним криком он мог бы заполнить эту комнату секретной службой, арестовать ее, задержать, заставить рассказать им…

— Ты ему доверяешь?

Ратледж моргнул. "Что?"

«Агент Зеро. Вы доверяете ему? Вы верите, что он сможет остановить преступников и рельсотрон, если ему будет предоставлена возможность отследить его, даже если это означает, что его придется использовать снова?

— Я… — Ратледж заставил себя успокоиться. "Да. Я полагаю, да.

— Тогда пусть попробует. Доктор Пенелопа Леон подняла правую руку и открыла ее, показывая маленький черный пульт дистанционного управления или какой-то брелок. «А господин президент? Я надеюсь, что мы сможем оставить это между нами».

Она нажала кнопку на брелоке, и свет тут же снова погас. Он увидел, как по комнате пронеслась тень. Через несколько секунд лампа снова зажглась, и он снова услышал из спальни торопливые крики.

"Сэр?" Терренс позвонил через дверь.

— Еще один сбой, Терренс? Ратледж пытался говорить убедительно. — Попробуй узнать, что происходит, ладно?

— Да, сэр, я буду.

Какая странная молодая женщина , подумал он, снова садясь на край кровати. Странным образом имело смысл то, что она будет союзницей Зеро.

Но то, о чем она просила его, было монументально тревожным — стоять в стороне и ничего не делать, даже если местонахождение рельсотрона будет обнаружено. Мог ли он это сделать? Это было бы вопиющим пренебрежением к его должности, независимо от того, подвергались опасности американцы или нет.

Он принял для себя решение. Если Зеро найдет оружие первым, Ратледж не будет вмешиваться. Но если это сделает кто-то другой, ему придется действовать, независимо от того, что это может означать для Зеро или кого-либо еще.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


Сара проснулась, когда взошло солнце, небо за ее окном было плоско-серым и угрожало возможным снегом. Она услышала шорох из-за своей спальни и резко выпрямилась, прислушиваясь, прежде чем завеса сна поднялась, и она вспомнила прошлую ночь. Камилла, ее бывшая соседка по комнате из Флориды, появилась без предупреждения, спасаясь от жестокого бывшего парня.

Она сбросила с себя одеяло, собрала волосы в небрежный хвост и босиком побрела на кухню, где обнаружила, что Камилла копается кулаком в коробке с хлопьями.

"Привет! Доброе утро, — радостно сказала Камилла. Она выкопала горсть фруктовых хлопьев и зачерпнула их в рот. "Спи спокойно?"

"Конечно. Ты?" Сара подошла к кофемашине. Еще ничего не было приготовлено, поэтому она схватила фильтр и банку с молотым.

"Ага. Определенно. Диван был хорош.» Сара спала в постели Майи и предложила подруге свою, но Камилла вместо этого предпочла диван в гостиной, утверждая, что окружающий шум телевизора помогает ей заснуть.

Сара включила цикл заваривания и прислонилась к прилавку, пытаясь прийти в себя. Она никогда не была жаворонком; не то что Майя, которая могла проснуться до восхода солнца и пробежать семь миль до завтрака. Но сегодня утром что-то пошло не так. Ее мозг был еще слишком затуманен, чтобы собрать все воедино.

— Так что ты здесь делаешь ? — спросила Камилла. — У тебя есть работа или что-то в этом роде?

«Нет, никакой работы. Я учусь для моего GED. И я беру уроки рисования в общественном центре».

«Художественные курсы? Что, например, керамика или что-то в этом роде? Камилла фыркнула. «Забудьте обо всем этом сегодня. Ты же знаешь, что я покраснел. Давай займемся чем-нибудь веселым!»

Сара посмотрела на нее, по-настоящему посмотрела на Камиллу впервые за это утро. Ее глаза были налиты кровью. Она была в той же одежде, что и прошлой ночью. Быстрый взгляд на диван показал, что на него наброшено одеяло, но никаких ямок на подушках, никаких признаков того, что подушкой пользовались.

«Ты под кайфом».

Камилла моргнула. "Что? Девушка, я же говорил вам, что чист…

— Да, ты это сказал. Но ты сейчас под кайфом. Сара почувствовала, как приходит гнев, поднимающийся, как жар, от груди к шее и щекам. — Я проверил твою сумку. Где ты его спрятал?

«Клянусь, я не под кайфом!» Камилла протестовала.

— Ты совсем не спал! Сара обвинила. «Ты взял кушетку, чтобы ты мог сделать это после того, как я заснул!»

Камилла трясла головой снова и снова, словно застряла в какой-то петле. — Нет, я не, я не…

"О чем ты? Верх? Кола? Сара подошла к сумке Камиллы, лежащей на полу в гостиной, и схватила ее. — Где ты его прячешь? Она разорвала сумку и снова посмотрела, но не нашла ничего странного, кроме толстой пачки наличных, которую видела прошлой ночью.

"Ждать!" Камилла заплакала.

Ага. Сара сняла резинку с рулона теста и позволила деньгам развернуться. Это был хитрый тайник, в котором наркотики хранились внутри пачки денег.

— Сара, не надо! Его больше нет!

Она резко подняла взгляд. — Что значит, ушел?

"Я имею ввиду да. У меня было немного. Камилла уставилась на ковер. «Я сделал все, что у меня было прошлой ночью. Ты прав. Я не спал». Ее покрасневшие глаза наполнились слезами. "Мне нужна помощь."

— Тебе нужно уйти, — тихо сказала Сара. — Я просил тебя об одном , и ты не мог этого сделать. Ты не мог быть честным…»

Она замолчала, взглянув на стопку денег в руке. "Какого черта…?" Края банкнот были закручены друг к другу, естественным образом развеваясь после такого тугого скручивания. Верхние купюры были пятерки и десятки, а каждая купюра под ними была сто. Десятки, может быть, даже сотни стодолларовых купюр.

Это были не просто чаевые от бармена в размере нескольких сотен долларов. Это было близко к десяти тысячам легко.

«Камилла? Что это?"

— Ничего, — быстро сказала она. «Пожалуйста, просто дайте это мне? Наркотики исчезли. Просто дай мне денег, Сара.

«Сначала, может быть, ты скажешь мне, почему ты снова убегаешь от своего жестокого бывшего?»

— Сара, дай мне чертовы деньги! Камилла вскрикнула.

Затем она снова вскрикнула, на этот раз от страха, когда в дверь раздался резкий стук.

"Здесь." Сара сунула деньги в руки Камиллы. — Бери и уходи. Она прошла мимо старшей девочки, чтобы посмотреть, кто стучит.

"Подожди подожди!" Лицо Камиллы стало пепельным. «Пожалуйста, сначала проверьте, кто это».

Сара собиралась закатить глаза — она всегда сначала смотрела в глазок, — но что-то в страхе в голосе подруги заставило ее остановиться. Она подошла к входной двери и посмотрела в крошечную линзу.

По другую сторону двери стоял молодой белый парень, в лучшем случае около двадцати пяти лет. Он был одет в белую майку с тяжелой кожаной курткой поверх нее, на свободном воротнике виднелась темная племенная татуировка, которая закручивалась вверх по ключице и достигала шеи. Волосы у него были короткие, почти выбритые, а глаза глубоко посажены и окружены тенями, как будто он не спал несколько дней.

В животе Сары образовался узел паники. Ей не нужно было спрашивать, кто это.

Когда она отвернулась от двери, Камилла оказалась спиной к стене маленького холла. Выражение лица Сары, должно быть, мгновенно выдало ее.

— Не открывай, — прошептала она.

— Как он узнал, что пришел сюда?!

"Я не-"

Мужчина с другой стороны стучал в дверь кулаком. "Привет!" — закричал он, скорее с требованием, чем с вопросом.

Сара бросилась на кухню и схватила сотовый телефон Камиллы, лежавший на столешнице. Она открыла приложение GPS и проверила настройки.

— Сукин сын, — прошипела она. «Передача вашего местоположения включена!»

"Боже мой." Камилла выглядела испуганной. «Должно быть, он сделал это, когда я не смотрел… поэтому он всегда знал, где меня найти…»

— И тебе не показалось это странным?! — яростно спросила Сара.

— Я даже не знал, что это такое!

"Открыть!" Мужчина сердито хлопнул в дверь ладонью. — Кем бы вы ни были, я знаю, что она там! Это не должно быть уродливым! Я просто хочу свои деньги!»

Вот дерьмо. Деньги, которые были у Камиллы, тысячи в пачке наличных. — Ты украл у него.

Камилла не ответила, но ее взгляд нервно метался влево и вправо.

— Ты должен вернуть его, — твердо сказала Сара. — Если ты это сделаешь, может быть, он уйдет.

Старшая девочка покачала головой, ее немытые волосы качнулись ей на лицо. — Я не могу. Я потратил… много.

— Ты украл у него больше десяти штук?! А потом ты пришел сюда? Сара хотела добавить, но прикусила язык. Вместо этого она бросилась обратно к двери.

«Я дам вам на счет три, — пригрозил дилер, — а потом я включу его».

Я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь. К счастью, ее отец предусмотрительно после нескольких взломов убедил домовладельца разрешить ему установить прочную защитную дверь. Даже рама была усилена сталью. Помимо замка на ручке, были также скользящий цепной замок и два засова, один обычный поворотный замок, а другой более тяжелый стержень, который скользил в дверную раму.

Сара надвинула его так тихо, как только могла. Но он встал на место тяжелым куском .

"Ага? Ты думаешь, что сможешь запереть меня? — крикнул парень с другой стороны. Сара посмотрела в глазок как раз вовремя, чтобы увидеть, как он наносит удар.

От удара дверь сотряслась в раме, и Камилла вскрикнула. Он попытался второй раз, затем третий, прежде чем понял, что дверь не поддается.

Сара попыталась думать. Господи, я еще даже не пил кофе. Парень не мог войти через дверь; в этом она была уверена. Но он также явно проехал всю ночь в погоне за Камиллой, от Флориды до самого Бетесды, так что вряд ли он просто сдался и поехал домой. Он знал, что она здесь, даже если они отключили передачу местоположения.

И дверь была не единственным возможным путем в квартиру, если бы кто-то был достаточно хитрым и настойчивым.

Думать. Что бы сделала Майя?

Это не помогло; ее старшая сестра, вероятно, откроет дверь и надерет парню задницу. Сара была не в том положении, чтобы сразиться с парнем ростом не менее восьми дюймов и весом пятьдесят фунтов, не говоря уже о большой вероятности того, что его полуночный бег на север, скорее всего, был вызван наркотиками.

"Как его зовут?" она спросила.

Камилла уставилась на нее, как олень в свете фар. "Хм?"

"Его имя. Как его зовут?"

«Рекс. Это Рекс.

— Рекс? Сара усмехнулась. — Ради бога, Камилла… неважно. Только не говори ни слова». Она встала рядом с дверью и снова внимательно посмотрела в глазок. Затем она откашлялась и громко сказала: — Рекс?

Парень готовился к еще одному удару, но его нога медленно опустилась обратно. — Значит, она там.

"Да." Не было смысла пытаться это скрыть. Он никогда бы не поверил, что телефон Камиллы там, а ее нет. — Но она не выходит, и ты не влезешь. Если ты не уйдешь, прямо сейчас я вызову полицию.

— Сара… — тихо сказала Камилла позади нее.

Через глазок злобно усмехнулся парень по имени Рекс. "Конечно. Давай, звони им. Но, может быть, сначала спросите у Камиллы. Посмотрим, сочтет ли она это хорошей идеей.

Сара нахмурилась. — Что, черт возьми, он имеет в виду?

Подруга снова покачала головой. — Вы не можете вызывать полицию. Вы не можете. У меня есть запись».

"Что ты сделал?"

«Я помог ему перевезти кое-какие вещи. Полицейский остановил меня за превышение скорости и нашел это при мне».

У Сары начала болеть голова. «Дай угадаю. Для вас выписан ордер в штате Флорида. Тебе нужно было сбежать из города, чтобы избежать тюрьмы, поэтому ты украл у Рекса и скрылся.

— Это… — сглотнула Камилла. «Вот как это встряхнуло. И Рекса никогда не арестовывали. Его рекорд чист. Если вы позвоните в полицию, они могут поймать его за попытку взлома, но меня отправят обратно, будет хуже. Я не могу попасть в тюрьму, Сара.

— Не могу поверить, что ты навлек на меня все это! Сара взвизгнула. "Что не так с тобой?" У нее была половинчатая мысль отпереть дверь и бросить свою подругу на растерзание волку.

"Пожалуйста." Камилла внезапно стала меньше походить на вспыльчивого бармена, которого она знала, и больше на испуганного ребенка. "Помоги мне."

Ноздри Сары раздулись. Не говоря больше ни слова, она ворвалась в шкаф и распахнула дверь. В кармане старого твидового пальто ее отца был серебряный револьвер.

Глаза Камиллы расширились от шока при виде этого, а затем еще больше, когда Сара умело открыла цилиндр, чтобы проверить, заряжен ли он.

— Рекс, — сказала она через дверь голосом, который, как она надеялась, звучал уверенно. «Может быть, я не буду звонить в полицию. Но можешь поспорить, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы держать тебя подальше от нее и подальше отсюда. Я вооружен. Это двое против одного. Вам нравятся эти шансы?

Через глазок Рекс усмехнулся. «Ой, две напуганные маленькие девочки трахаются вместе. Думаю, ты крутой. Но позвольте мне спросить вас кое о чем, маленькая девочка. Он подошел поближе к глазку, так что Сара увидела через изогнутую линзу «рыбий глаз» только ухмыляющийся рот с набитыми пожелтевшими зубами.

— Думаешь, я пришел один?

Он внезапно исчез из поля зрения глазка.

Сара глубоко вздохнула и бросилась через квартиру к раздвижной стеклянной двери, ведущей на их маленький балкон. Она внимательно осмотрела его, но никого не увидела, поэтому быстро закрыла жалюзи. — Задерни эти шторы, — прошипела она Камилле, но ее подруга, казалось, замерла, прижавшись спиной к стене и прижавшись обеими ладонями к ней, как будто она могла бы стать ее частью, если бы достаточно постаралась.

— Он собирается меня убить, — кротко сказала она. — Он уже делал это раньше, я знаю.

— Нет, он не собирается убивать тебя. Револьвер уже казался ей слишком тяжелым в руке. Прошло слишком много времени с тех пор, как она стреляла из пистолета. Она поставила его на прилавок и взяла мобильный телефон.

"Нет! Пожалуйста, без копов!»

— Я не буду звонить в полицию, — настаивала Сара. Она звала на помощь. Был только один человек, которого она знала, который мог уравнять шансы с кем-то опасным, как Рекс. Но это только в том случае, если он сможет попасть туда до того, как торговец найдет путь внутрь.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ


Стефан Краусс помнил каждое убийство.

Он каталогизировал их в своем уме, как чертову библиотеку. Его память была не совсем то, что эксперты называют эйдетической, но она была совершенно превосходной, и всякий раз, когда он хотел, он мог вызвать в воображении воспоминание о прошлой помолвке так же легко, как нажать кнопку воспроизведения на видео, богатом деталями, точным в актуализации.

Он сделал это сейчас, с запахом дизельного топлива, застрявшим в ноздрях, и резким привкусом в горле. Он все еще стоял на носу маленького изящного корабля по имени Глиммер , но корабля уже не было в воде; это было в тысячах футов над ним.

Чтобы отвлечься от рокота двигателей, невыносимо громких в его ушах, от невыносимого запаха топлива и даже от болтовни саудовцев, кричащих на своем иностранном языке, чтобы их услышали, он воспроизвел в голове одно воспоминание. Его первое убийство.

Его не всегда звали Стефан Краусс, но он уже много лет не носил своего имени при рождении и никогда больше не откликнется на него. Настоящий Штефан Краусс был немецким футболистом, отыгравшим за дортмундский клуб всего один сезон. Он мгновенно стал звездой, его движения были такими плавными, что казалось, его тело инстинктивно принимало решения за него. Но через месяц после окончания сезона спортсмен Штефан Краусс погиб в автокатастрофе под Дюссельдорфом.

Ему было четырнадцать, когда он принял это имя по той простой причине, что он думал, что оно звучит приятно для слуха, легко запоминается, а настоящий Стефан Краусс больше его не использовал.

Четырнадцать. В этом возрасте он впервые убил. До этого были драки, школьные разборки, которые заканчивались окровавленными костяшками пальцев и разбитыми губами. Борьба в грязи, румяные лица и обзывания.

У него была сестра до того, как он стал Стефаном Крауссом. На два года моложе его. Энергичный, веселый и любопытный. У него была мать, слишком юная для четырнадцатилетнего ребенка, которая работала на двух работах, чтобы прокормить их. У него был отчим вместо того, кто бросил их много лет назад.

А в четырнадцать лет он узнал, что отчим делал с его сестрой.

Было слово для таких, как он, или, по крайней мере, одно, которое они использовали бы, чтобы описать его. По-английски это слово было «социопат». Забавно, что, несмотря на склонность немцев к гораздо более интересным версиям английских терминов, тем же словом на его родном языке было просто « созиопат ».

Но он не верил, что он один из них. Не в прямом смысле. У него была совесть. У него были чувства. Он знал это, потому что в тот день, когда он узнал о невыразимо неприятных вещах, которые его отчим делал с его сестрой, он пришел домой из школы в ярости и убил этого человека.

Его отчим снова был в перерывах между работой и пил Schöfferhofer, сидя в своем старом кресле. Мальчик ворвался в дом, сжав кулаки, и обвинил его в том, что, как он знал, сделал его отчим. Пожилой мужчина долго смотрел на него, допивая пиво и медленно вставая. Затем он сделал выпад с бутылкой и разбил ее о голову мальчика.

Это была боль, которую он никогда не забудет. Его зрение удвоилось; кровь попала ему в глаза. Но он выстоял. Это был впечатляюще кровавый бой — самый кровавый в его жизни, пока он не научился терпению и эффективности. Это закончилось тем, что мальчик на мужчине колотил отчима обоими кулаками, понимая, что он не может причинить вред, который хотел нанести. Он схватил ближайший предмет — гирю. Маленькая гантель, которую его мать использовала для гимнастики. Всего пять фунтов.

Потребовалось всего пять фунтов за несколько ударов, чтобы размозжить череп.

Он убил монстра. Он сделал то, что считал правильным. Но когда он снова поднял голову, весь в крови обидчика, тяжело дыша, адреналин струился по его венам в те моменты, прежде чем все начало болеть… Она была там.

Его сестра. Жертва. И в этот момент он был монстром. Она закричала и выбежала из дома. Только тогда он полностью осознал, что сделал. Итак, он ушел. В тот день он стал Стефаном Крауссом.

Это было двадцать два года назад. Он был Стефаном Крауссом дольше, чем тем мальчиком. И теперь он стоял на носу украденного корабля с плазменным рельсотроном, а корабль, в свою очередь, находился во чреве Антонова Ан-124, квадроцикла стратегического воздушного транспорта, способного загружать и выгружать грузы без посадки. Этот конкретный самолет был списан двенадцатью годами ранее; последним известным использованием был Катар. Шейх Салман купил его за несколько лет до этого, по-видимому, в предвидении ясновидения, что однажды ему может понадобиться что-то подобное.

По крайней мере, так утверждал шейх. За последние два месяца самолет был оснащен спецификациями, которые Краусс передавал из Южной Кореи, выдавая себя за безопасность технического экипажа рельсотрона. После обстрела кораблей ВМФ в Омане «Антонов» пронесся с неба и низко над водой, открыв грузовой люк и снизив скорость полета до тех пор, пока Глиммер не смог безопасно скользнуть в брюхо круглого самолета. Широкие катки облегчали их перемещение, а огромные резиновые отбойники подхватывали их до того, как они врезались в стену грузового отсека.

В целом все было относительно гладко.

Сквозь грохот двигателя затрещала система громкой связи, и голос произнес объявление на арабском языке. Краусс нахмурился; он не знал языка.

«Пора», — сказал ему по-английски один из саудовских коммандос. Хотя предупреждение было излишним; он чувствовал, что они замедляются и теряют высоту.

«Приготовьтесь, — сказал он саудовцу. Затем он указал на других коммандос. "Скажи им." Стефан Краусс опустился на колени и несколько раз обмотал линь вокруг предплечья. Он знал, что приземление будет ухабистым; веревка была на тот случай, если его выбросит за борт.

Затем задний грузовой люк «Антонова» с грохотом рухнул вниз, мгновенно нанеся на лодку бешеный хлещущий холодный ветер. Краусс застегнул куртку. Февраль в этой части света был каким угодно, только не приятным.

Затем прозвучал зуммер, даже громче мотора, такой громкий, что он вздрогнул. Прежде чем он успел выдохнуть, лодка отлетела назад. Внезапно он почувствовал, как его желудок вывалился из-под предательского ощущения падения; он смог зарегистрировать единственную мысль ( интересно, как далеко падение ), прежде чем лодка рухнула в воду, сначала кормой, а затем носом.

Стефан Краусс застонал, когда его тело качнулось вперед. Он поймал себя на предплечьях и соскользнул на перила на носу. Несколько болезненно, но, по крайней мере, веревка была не нужна. Атлантика в феврале могла убить человека.

Глиммер несколько раз качнулась и успокоилась, волны, которые они создали, становились меньше с каждым отливом. Затем Краусс встал, «Антонов» бубнил у него в ушах, когда он снова поднялся в небо, набирая высоту.

"Хороший?" — спросил он у саудовских коммандос на корме, подняв вверх большой палец.

«Все в порядке», — сказал один из них по-английски, хотя, по крайней мере, двоих из них тошнило. Краусс не мог не задаться вопросом, почему Салман послал пятерых, когда ему нужно было только два других, чтобы эффективно управлять лодкой и стрелять из оружия. Возможно, они собирались убить его, когда их цель была достигнута. Хотя в этом тоже было мало смысла, поскольку Краусс уже заплатил. На данный момент он все еще был единственным, кто мог использовать рельсотрон, и он подошел к консоли, чтобы продемонстрировать это сейчас.

Тяжелые двери в центре лодки зажужжали, открываясь в вертикальном положении. Наконечник рельсотрона медленно, почти небрежно поднялся. Он очень ценил это оружие; у него не было интереса хвастаться. Он не торопился демонстрировать свою силу. У него была цель, и он выполнил ее эффективно и быстро. Рейлган во многом напоминал ему самого себя.

"Что ты делаешь?!" — крикнул один из двух саудовских коммандос, которых он до сих пор слышал по-английски.

Краусс набрал целеуказание по линии прямой видимости (координаты не требовались, и их цель не была статической) и зафиксировался на самолете, прежде чем ответить. «Никаких следов быть не может. Некому отвечать на вопросы».

«Это наши люди!»

Краусс хмуро посмотрел на коммандос. — Мне сказали, что вы и ваши люди знали план. Но теперь мне интересно, как много шейх Салман вам не сказал?»

Челюсть мужчины согнулась; он хотел сказать больше, но воздержался.

Рейлган повернулся вверх, нацелившись в небо, а затем аппарат развернулся на сто восемьдесят градусов. Краусс поднял маленький красный пластиковый щиток, а затем включил огонь. Он направил свое внимание на длинный ствол рельсотрона, наслаждаясь тем, как он вносит мельчайшие коррективы, отслеживая цель даже в течение восьми секунд, необходимых для включения питания.

И тут в красивейшей синей вспышке в воздухе взорвался «Антонов».

Краусс улыбнулся, запустив двигатели и выключив оружие. Глиммер развернулся, а затем открыл дроссельную заслонку в направлении их пункта назначения. Было холодно, но он не возражал. Они были всего в шестистах милях от побережья. Они могли достичь восточного побережья Соединенных Штатов за четыре часа.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ


EA-6B Prowler, предоставленный «друзьями» сержанта Флэгга в Алжире, с ревом поднялся в воздух с H-6 в Марокко и направился с севера на северо-запад к Гибралтарскому проливу. Алан взял штурвал, он и Мария сидели бок о бок в самой передней из двух кабин. Зеро сидел позади них во второй кабине, надев гарнитуру на уши, чтобы они могли общаться.

Прошло некоторое время с тех пор, как Зеро не испытывал такой приступ клаустрофобии, зажатый куполообразным ветровым стеклом над головой и своим черным рюкзаком между ногами. Но это было наименьшей из его забот. Им нужно было попасть в рельсотрон, и как можно скорее. В противном случае они летели бесцельно.

— Мы направимся к проливу и пойдем на восток, — протрещал в наушниках голос Алана. — Если вы правы и судно направилось вверх по Аденскому заливу к Средиземному морю, мы должны быть достаточно близко, чтобы обнаружить его визуально.

— Достаточно близко, чтобы сделать что? Зеро не мог не спросить. У списанного Prowler не было ни ракет, ни вооружения.

«Этот самолет был построен для радиоэлектронной борьбы, — объяснил Алан, — с системой AN/ALQ-99. Это причудливая болтовня для продвинутых глушителей сигналов. Если мы сможем найти лодку, мы, по крайней мере, сможем предотвратить наведение рельсотрона на цель. Стручки все еще там, прикрепленные под каждым крылом. Они все еще должны быть в рабочем состоянии…»

"Должен?" — спросила Мария.

«Мы когда-нибудь работаем над уверенностью?» - возразил Алан.

"Честная оценка. А если не получится?»

«Тогда мы получим координаты и объявим забастовку всем, кто будет слушать», — сказал Зеро. Это был долгий путь, но это был единственный шанс, который у них был, за исключением того, чтобы врезать самолет прямо в чертову лодку, что никто из них не стал бы сбрасывать со счетов.

Экран спутникового телефона у него на коленях осветился входящим вызовом, мелодия звонка была приглушена двумя двигателями «Праулера». Зеро перенаправил вызов через гарнитуру, чтобы Алан и Мария могли слышать. «Пенни? Сообщите нам хорошие новости».

— Хотел бы я немного, — голос молодого доктора был низким и настойчивым. — ILDN только что наткнулись на сигнатуру рельсотрона…

"Где?" — перебила Зеро, смущенно понимая, что она собирается рассказать им.

«В Атлантике. Примерно в шестистах милях от восточного побережья Соединенных Штатов.

"Что?!" Сердце Зеро екнуло, даже когда Рейдиггер мгновенно сменил курс. Это было невозможно; даже такой продвинутый корабль, как тот, что построили южнокорейцы, не мог зайти так далеко и так быстро.

Если только …

— Что было целью? — спросила Мария.

— Неясно, — сказал Пенни. «Что-то взорвалось над Атлантикой. Спутники пытаются определить, что это было. Корабль, может быть, или…

— Самолет, — снова вставил Зеро. Вот как лодка так быстро добралась до Атлантики. «Они перевезли его на самолете, а затем взорвали».

Точно так же, как южнокорейский экипаж был полностью уничтожен, и сомалийские пираты, укравшие его, теперь погиб и экипаж грузового самолета, перевозившего лодку. Это была самоубийственная миссия для всех участников, а это означало, что кто бы ни был на той лодке с рельсотроном, он не только был готов умереть за свое дело, но и чертовски хорошо знал, что так и будет.

— В настоящее время федералы расследуют взрыв, — быстро сказала Пенни, — но вы знаете, что рельсотрон будет в центре внимания всех. Они скоро узнают то, что знаем мы, и тогда это будет хаос».

— Она права, — согласилась Мария. «Если что-то в пределах двухсот миль от побережья может быть целью, выбор будет между массовыми хаотичными эвакуациями или тяжелыми человеческими жертвами».

Но , понял Зеро, ничто не может быть целью.

— Рейлган стреляет не как ракета, — заметил он. «Он стреляет как ружье, требуя прямого и беспрепятственного пути. Это означает, что что-то вроде Белого дома или Пентагона не может быть подходящей целью для удара с моря».

«Но здание Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке может быть таким», — заметил Рейдиггер. — Это прямо на воде.

«Если их целью не являются просто тяжелые потери, — сказал Пенни, — в этом случае любой крупный столичный узел на побережье будет рыбой в бочке».

Думать! Зеро крикнул внутренне. Преступники преодолели массу неприятностей, чтобы забраться так далеко, а рельсотрон преодолел полпланеты. Делать все это только ради больших потерь не имело смысла, особенно учитывая высочайшую точность оружия. Нет, их цель должна быть конкретной. Это нужно было вычислить. До сих пор он использовался на трех военных кораблях и самолете, но не на статических целях.

— Движущиеся мишени, — пробормотал он вслух.

— Зеро, повторить? — сказал Рейдиггер.

Вот оно. Рельсотрон умело поражал движущиеся цели. Возможно, единственная причина, по которой они вообще открыли огонь по грузовому самолету, заключалась в том, чтобы сообщить об их местонахождении. Угроза его близости к побережью США послужила бы поводом для эвакуации — движения.

Им не придется бить по Белому дому. Потому что это не то место, где будет Ратледж.

— Алан, мы можем успеть до того, как корабль достигнет берега? — неожиданно спросил Зеро.

«Прежде чем он достигнет берега? Да. До того, как он попадет в зону действия побережья? Я не знаю."

«Давайте постараемся изо всех сил. Думаю, я знаю, какова их цель. Пенни, мне нужно, чтобы ты сделала все, что в твоих силах, чтобы помешать президенту попасть на Борт номер один.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


Было почти девять утра, когда Майя добралась до городской черты Колумбуса, штат Огайо, в поисках агента, ранее известного как Сет Коннорс. Она решила не снимать номер в мотеле и попыталась ехать всю ночь, но около трех часов ночи ее веки отяжелели, и она боялась, что уснет за рулем, поэтому остановилась на остановке и поймала пару многочасовой сон на парковке, установка будильника на телефоне, который она почти игнорировала. Но она снова заставила себя проснуться, купила три энергетических напитка по шестнадцать унций (с обескураживающим предупреждением не употреблять больше двух в сутки) и продолжила.

Утреннее движение в городе было на удивление неинтенсивным, и ее GPS подсказал ей, что она должна добраться до адреса, который дал ей доктор Блисс — Уиллоу-стрит, 501 — за десять минут. «Скайларк» показал себя более чем превосходно, сделав восьмичасовую поездку почти приятной.

Она включила радио, чтобы услышать какой-нибудь фоновый шум, надеясь услышать музыку, но вместо этого услышала быстрый женский голос, сообщающий о каких-то новых событиях в мире.

«Последние новости от Совета Безопасности ООН: начинается расследование оружейного проекта, секретно разработанного Южной Кореей. Анонимные сообщения утверждают, что оружие было украдено три дня назад, хотя преступники и природа оружия в настоящее время неизвестны…»

Короткий звук гудка испугал Майю. Она проверила вид сзади; черная машина въехала в пробку при незаконном повороте налево прямо за ней, подрезав гудящий грузовик.

Обычно она могла бы списать это на грубых водителей. За исключением того, что она узнала машину. Это был Линкольн последней модели с квадратной решеткой радиатора и широкими фарами. Она заметила это раньше, когда взошло солнце, а она все еще была на шоссе. Та же самая модель автомобиля находилась в нескольких шагах от нее на протяжении добрых пятидесяти миль.

Может быть, даже та самая машина.

Блисс предала меня? — спросила она. Или я параноик?

Был только один способ узнать. На следующем перекрестке, когда свет сменился с желтого на красный, Майя нажала на газ и быстро повернула налево, не сигнализируя. Она сама издала несколько гудков, но проигнорировала их и продолжала смотреть в зеркало заднего вида.

Линкольн не последовал за ним. Она вздохнула с облегчением и даже позволила себе хихикнуть на свой счет и паранойю.

«Наверное, вот что бывает, когда проводишь слишком много времени с папой» , — с усмешкой подумала она, поворачивая направо, чтобы объехать квартал и вернуться обратно по своему маршруту. Но когда она сделала второй поворот направо, машина повернула с противоположной стороны, всего в нескольких футах от нее, практически на ее бампере.

Черный Линкольн.

— Хорошо, — сказала им Майя в зеркало заднего вида. «Никогда раньше не участвовал в автомобильных погонях, так что это должно быть весело». Она нажала на педаль газа.

Жаворонок рванулся вперед, заставляя ее еще сильнее сесть на свое место. Она подъехала слишком быстро, слишком быстро к машине перед ней, и быстро свернула на встречную полосу. Синий седан с визгом остановился, когда Майя узко пронеслась вокруг него, в результате чего машина оказалась между ней и ее преследователями.

Ее сердце подскочило к горлу, когда она проехала на красный свет, пропустив столкновение T-bone с внедорожником не более чем на ширину руки. Но Линкольн не отставал от нее, используя путь остановившихся машин, чтобы не отставать.

Вы не можете обогнать их в городе. Она притормозила «Жаворонок» и попала в поток городского транспорта, проехав около тридцати и выскочив на следующий светофор. «Линкольн» остался прямо у нее на хвосте, достаточно близко, чтобы она не могла видеть его фары. Она также не могла видеть сквозь затемненное ветровое стекло достаточно, чтобы понять, кто может быть за рулем.

Время попробовать что-нибудь необычное. На зеленый свет она резко дернула руль вправо, в неожиданный поворот. «Линкольн» вполне предсказуемо не отставал от нее, но вместо того, чтобы затормозить в повороте, Майя нажала на газ и еще сильнее закрутила руль.

Спорткар отреагировал идеально, задние колеса вывернулись наружу, когда «Бьюик» развернулся почти на месте. Она снова нажала на педаль газа, проехав «Линкольн» в противоположном направлении, и, хотя они тоже ничего не видели в ее окна, показала им палец.

«Ха!» — победно закричала она. Позади нее «Линкольн» изо всех сил пытался развернуться на узкой городской улице, машины гудили, перекрывая движение. Она быстро повернула направо, пролетела два квартала, а затем налево, беспорядочно поворачиваясь и надеясь их потерять.

«Ты в одной из самых заметных машин, в которых только можно быть» , — подумала она. Она должна была убрать Жаворонка с улицы. Скорее всего, рассудила она, преследователи знали машину, но не ее.

Через два квартала она увидела его — большую белую вывеску с вертикальными красными буквами «ПАРК». Она быстро свернула в гараж, подъехала к пандусу и бросила машину на стоянку, схватив мобильник и сумочку, в которой все еще был «глок». Рюкзак она оставила в багажнике, а ключи и кредитную карту сунула озадаченному служащему.

«Мне нужно припарковать его где-нибудь, чтобы его не было видно ни с улицы, ни со входа. Пожалуйста."

Молодой служитель моргнул. «Эм… конечно. Хорошо. Просто дайте мне секунду, чтобы распечатать вам билет…»

"Нет времени." Майя оглянулась через плечо. Если «Линкольн» проезжал мимо гаража, они могли легко увидеть ее и машину там. «Я ненадолго; ты будешь помнить меня. Есть ли в этом месте задний выход?

— У тебя какие-то неприятности? — спросил молодой человек, словно видя возможность рыцарского поступка. «Потому что я могу позвонить кому-нибудь, если вам нужно».

"Я хорошо, спасибо. Задний выход?

«А, да. Через эту дверь и вниз по лестнице.

"Спасибо." Майя поспешила через выкрашенную в белый цвет стальную дверь, поднялась по бетонным ступенькам по две за раз и побежала по короткому коридору к защитной двери, ведущей на улицу в задней части трехуровневого гаража. Она проверила свой GPS; короткая автомобильная погоня приблизила ее к адресу, но ненамного. Ей еще предстояло пройти двадцать пять минут, чтобы добраться туда.

Она толкнула дверь и вышла на улицу.

Они не знают твоего лица , сказала она себе, несмотря на то, что не на чем было основывать это. Она шла так быстро, как только могла, все еще выглядя непринужденно, не сводя глаз с тротуара, сжимая телефон в руке и пытаясь удерживать проезжающие машины на периферии, как показал ей отец. Было трудно сопротивляться желанию посмотреть вверх, каждые несколько секунд оглядываться назад, чтобы убедиться, что за ней медленно не следуют машины.

Это была напряженная прогулка, но примерно через двадцать минут она вошла в менее чем привлекательный район с осыпающимися кирпичными фасадами, помеченными граффити, и решетками на окнах. Через несколько минут она добралась до места назначения — и нахмурилась, как будто это ее лично оскорбило.

Адрес, который ей дала Блисс, был китайским рестораном. А учитывая ранний час, еще не было возможности никого допросить.

Должно быть что-то. Она отказывалась верить, что доктор солгал ей и отправил ее в этот путь ни за что. Либо он был потрясающим актером, либо искренне раскаялся в содеянном.

Она сделала несколько шагов назад и посмотрела вверх — в здании был второй этаж. Возможно, какая-то квартира, рассудила она. У него тоже были решетки на окнах, как и у многих зданий в этой части города, но они были темными, задернутыми занавесками за ними. И если Майя не ошиблась, ей показалось, что она могла разглядеть что-то еще, закрывающее стекла за решеткой, что-то пожелтевшее от времени. Газета, приклеенная к стеклу.

Она поспешила к стене здания, а затем к задней части, найдя ряд серых деревянных ступеней, ведущих к двери. Каждый шаг скрипел под ее ногами, сообщая о ее появлении всем, кто мог находиться внутри, как бы она ни пыталась переместить свой вес.

Дверь была белая, краска сильно облупилась, слева от нее было маленькое окошко с такими же решетками, занавесками и газетой над ним, как и те, что она видела с улицы.

Внезапно все это испытание показалось мне очень странным. Она была в городе, которого не знала, по адресу, который не могла подтвердить, чтобы найти мужчину, в существовании которого она не была уверена и которого определенно кто-то преследовал .

Но она была здесь, и она не знала, что еще делать, поэтому она постучала.

Ответа не было. Она приложила ухо к двери, но ничего не услышала. Не порхала газета у окна, чтобы посмотреть, кто там.

"Привет?" Она постучала во второй раз, громче. Еще ничего.

Майя усмехнулась. Она не проделала весь этот путь, не взяла машину Алана, не проехала всю ночь и не ввязалась в автомобильную погоню только для того, чтобы быть загнанной в угол закрытой дверью.

Она определила два замка, оба засовы, один стандартный жилой, а второй более тяжелый коммерческий. Из своей сумочки она выудила два инструмента: один — L-образную отмычку с плоской головкой, а второй — тонкую отмычку с зазубренным, почти похожим на ключ кончиком, называемую длинной отмычкой. Она вставила головку L-образной отмычки в нижнюю часть тумблера коммерческого замка и осторожно ввела длинную рейку, слегка поправляя первый штифт.

Нежное прикосновение и терпение были достоинствами при взломе замков; силе и скорости здесь не место, хотя целесообразность приходит с опытной рукой. Часто она замечала, что после того, как упала первая булавка, остальные встали легче.

Когда она почувствовала, что последний штифт в тумблере встал на место, она вынула длинную гребенку и медленно повернула L-образную отмычку против часовой стрелки. Засов скользнул в дверь. Затем она повторила процесс для стандартного замка. Оба были открыты менее чем за две минуты.

— Хорошо, — громко поддержала она себя. «Если бы кто-то был там, он бы уже дал о себе знать». Никто не сидел сложа руки, наблюдая, как их замки взломаны.

Она бросила булавки обратно в сумочку и провела рукой по «глоку». Ее первым побуждением было нарисовать его, но она передумала и потянулась к дверной ручке.

Белая потрескавшаяся дверь открылась примерно на шесть дюймов и внезапно остановилась, натянув цепной замок изнутри.

— О, давай! — раздраженно пробормотала Майя. Ее рука была недостаточно маленькой, чтобы проскользнуть внутрь и попытаться развязать цепь.

Я действительно собираюсь это сделать? Технически она уже совершила взлом и проникновение. С тем же успехом она могла бы пройти все девять.

Майя подняла правую ногу и нанесла мощный удар чуть выше ручки. Цепь сорвалась с молдинга, и дверь распахнулась, ударившись о стул. Она замерла, подождав и прислушиваясь, но ничего не услышала.

Первое, что она заметила, перешагнув порог, был запах. Был затхлый запах с оттенком плесени, не подавляющий, но напоминающий о месте, где не было большого потока воздуха, например, о заброшенном сарае. Она стояла на устаревшей, но относительно опрятной кухне. В раковине стояла пара тарелок, а на прилавке — две пустые пивные бутылки. Холодильник был белым и обычным; у маленького круглого стола с другой стороны был только один стул.

Она сделала несколько осторожных шагов и вошла в гостиную. С газетой на окнах и задернутыми шторами все выглядело как вечные сумерки, но она могла видеть единственное кресло, квадратный телевизор в углу с DVD-плеером наверху. Горстка военных фильмов разбросана по полу.

Позади нее была маленькая ванная; она очистит это в последнюю очередь. Перед ней был темный дверной проем, который, как она приняла, был спальней. Она сделала шаг к нему — и замерла, когда в темноте к ней двинулась фигура.

Она бы отскочила назад или, возможно, даже бросилась бы на него в нападении, но вид серебряного пистолета, направленного ей между глаз, сковал ее конечности. Это был не первый раз, когда на нее направляли пистолет, но это не помешало ледяной кирке страха пронзить ее сердце.

"Кто ты?" — мягко спросил человек за пистолетом.

Майя заставила себя перевести взгляд с пистолета на него. Она не знала, как он выглядел раньше, но, похоже, время не пощадило его. Волосы у него были лохматые и длинные, свисавшие на уши, и казалось, что он не брился неделю. Его глаза были тусклыми, даже незаинтересованными, а подбородок и шея лишними.

"Кто ты?" — снова спросил он.

Ее язык был похож на вату во рту. «М-меня зовут Майя. Майя Лоусон. Ты… — Она почти сказала «Сет Коннорс», прежде чем спохватилась, вспомнив, что сказала ей Блисс. Он больше не знал этого имени. — Вы Джон Грэм?

— Мне сказали, что ты придешь, — пробормотал он.

Майя нахмурилась. "Кто сказал тебе?"

«Мужчины у телефона».

— Какие мужчины звонят, Джон? Майя надавила. "Пожалуйста. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Я здесь, чтобы помочь тебе».

«Они… они звонят мне. Они следят за тем, чтобы у меня было то, что мне нужно». Взгляд Сета Коннорса на мгновение отвлекся, его глаза почти остекленели. На мгновение у нее даже появилась возможность обезоружить его. Но она стояла на своем. «Они следят за тем, чтобы я не ушла. Иначе люди найдут меня». Его внимание вернулось к ней. "Люди, как вы. Они сказали: «Они придут за тобой, и ты должен сразиться с ними».

— Нет, нет, Джон. Я не собираюсь драться с тобой». Сердцебиение Майи удвоилось. Он был явно сбит с толку, у него был пистолет перед ее лицом, и он был убежден, что она враг. «Я обещаю, что не буду. Мне просто нужно знать некоторые вещи. Эти люди, которые звонят, они из ЦРУ?

— ЦРУ, — медленно и задумчиво произнес Коннорс, словно подбирая слово. — Это… это то, что я знал раньше.

Майя моргнула. Блисс сказала, что чип в его голове стер его воспоминания. Как он узнал то, что знал раньше?

— Что еще, Джон? Что еще ты знал? Взгляд Майи метался между стволом пистолета и его лицом, которое быстро исказилось от неуверенности.

«Мужчины по телефону сказали, что произошел несчастный случай. Это было плохо. Моя голова… нет. Мой мозг был ранен. Я забыл, кто я. Но тогда я знал кое-что, что было опасно знать». Коннорс говорил мягко, методично, так, что Майя предположила, что он повторяет информацию, которую ему рассказывали снова и снова. "Вот почему я здесь. Я должен остаться здесь. Нигде больше небезопасно».

У Майи был выбор. Она могла заставить его говорить, несмотря на направленный ей в лицо пистолет, и надеяться, что его не использовали. Или она могла попытаться обезоружить его и в процессе доказать, что «мужчины по телефону» были правы. Не было никакого способа сделать это, что не походило бы на нападение.

— Я кое-что знаю, — сказала ему Майя. — Я знаю имя «Сет». Это то, что ты тоже знаешь? Сет?

Коннорс моргнул, глядя на нее. "Я да. Я знаю это имя. Иногда в моей голове я слышу, как люди выкрикивают это».

— Раньше это было твое имя. Это был Сет Коннорс. Не Джон Грэм. Ты был Сетом Коннорсом.

Он решительно покачал головой. "Нет. Я бы это запомнил».

Майя решила, вопреки здравому смыслу, настаивать дальше. — У тебя была дочь. Маленькая девочка."

«Я не…»

— Ты вызвался на эксперимент по стиранию памяти, Сет…

— Не называй меня так! — отрезал он.

"Хорошо. Хорошо. Пожалуйста, давайте успокоимся, — призвала Майя. — Просто… задумайся на мгновение. То, что я говорю, имеет для тебя смысл?»

Он снова посмотрел вдаль и вниз, на ковер, хотя пистолет оставался наведенным. — Я видел девушку. Его голос был почти шепотом. "Иногда. Когда я сплю. Она сказала «папа». Но это был не… это был не я.

Мозг Майи мутился. Она не совсем понимала, что происходит, но казалось, что что-то начало просачиваться сквозь чип, подавляющий память. Она задавалась вопросом, есть ли у него срок годности, и он терпит неудачу. Или если он как-то вышел из строя. Блисс сказала, что это прототип; возможно, они не учли долговечность в дизайне.

Вот почему они сохранили ему жизнь. Чтобы посмотреть, как долго это продлится.

Но что ее отец хотел от этого человека? Была ли это какая-то несправедливость, которую он раскопал, которую он чувствовал себя обязанным исправить? Или было больше…

Внезапно Майя вспомнила смерть своей матери. Несколько недель спустя, когда он ушел, а она и Сара остались со своей тетей Линдой. Потом он вернулся. Тогда он чувствовал себя иначе. Два года все было нормально. А потом он вернулся в ЦРУ. Он изменился…

Нет , сказала она себе. Здесь нет пути.

Сет Коннорс странно смотрел на нее, склонив голову набок, как насмешливая собака.

"Кто ты?"

Мозг парня был перемешан, кратковременная память явно поджарилась. Об остальном Майе придется догадаться позже; на данный момент на нее все еще был направлен пистолет. "Послушай меня, пожалуйста. Вы Сет Коннорс. Вы бывший полевой агент ЦРУ. Вы вызвались на эксперимент после смерти дочери, и ваши воспоминания были подавлены.

— Нет, — сказал он прямо. "Ты врешь. Ты с ними ».

— «Их» нет, Сет…

— Не называй меня так! — крикнул он, впервые повысив голос.

— Тебя держат здесь в качестве испытания!

"Нет!" Коннорс снова закричал, зажмурив глаза и энергично замотав головой. "Нет! Нет!" Его рука дрожала, палец на спусковом крючке.

Майя не видела другого выхода. Разговоры не работали; она должна была действовать. Пока его глаза были зажмурены, она прыгнула вперед, правой рукой оттолкнув пистолет от лица. Левой она схватила его за локоть и, повернувшись на девяносто градусов, опустилась на одно колено.

Тело Коннорса понеслось вместе с ней, выбитое из равновесия, перевернувшееся через ее бедро и рухнувшее на пол с громким вздохом. Она потянулась к пистолету, чтобы вырвать его из его рук, но не ожидала, что он отреагирует с такой скоростью.

Прежде чем она успела дотянуться до пистолета, другой его кулак врезался ей в солнечное сплетение, согнув ее пополам, вытолкнув воздух из легких и вызвав мгновенную волну тошноты. Коннорс вскочил на руки и колени, пытаясь подняться на ноги. Майя ответила ударом в живот, а затем вторым в руку, державшую пистолет. Ее туфля захрустела под его пальцами, и он взвыл, когда пистолет понесся по ковру.

Коннорс стиснул зубы и бросился на нее в подкате. У него были и размер, и вес при ее относительно маленьком телосложении, поэтому Майя позволила ему уложить себя на землю. Она уперлась ногой ему в бедро и, используя инерцию, отбросила его назад, в кучу конечностей в дверном проеме между кухней и гостиной.

Тяжело дыша, она схватила пистолет с пола. Но она отказалась указать на него. Целью было разоружить его, не дать ему поверить, что она хочет причинить ему боль или убить. Он смотрел на нее широко открытыми глазами, когда она доставала магазин из пистолета.

Затем она хихикнула. Она не могла с собой поделать. Пистолет не был заряжен. Как бы то ни было, Коннорс, похоже, забыл боеприпасы.

Этот человек не был враждебен. Он был в замешательстве. Воспоминания о его прежней жизни начали всплывать на поверхность, и его мозг не мог сопоставить то, что ему говорили, с тем, что он вспоминал. В этот момент, увидев, как он съеживается на полу и держит раненую руку, ей стало ужасно жаль его и все, что он потерял.

— Я не хочу причинять тебе боль, — сказала она. "Я обещаю. Но… думаю, я хочу, чтобы ты пошла со мной. Она протянула руку, чтобы помочь ему подняться. — Ты пойдешь со мной, Сет?

Какое-то время он настороженно смотрел на нее, а затем потянулся к ее руке.

— Отойдите, пожалуйста.

Майя резко подняла голову и увидела двух мужчин, стоящих в еще открытом дверном проеме квартиры. Оба были в черных костюмах и длинных пальто. Их черты были на удивление легко забываемыми, и в этот момент она знала, кто они такие, еще до того, как они показали свои удостоверения ЦРУ.

«Я агент Риггс, это агент Фрейзер, ЦРУ. Мисс Лоусон, я попрошу вас пойти со мной.

"Почему?" — спросила она.

Агент по-волчьи улыбнулся ей. «С чего начать? Крупный угон автомобиля, взлом и проникновение, нападение с применением смертоносного оружия, террористические угрозы, нелицензионный пистолет, который вы носите без разрешения… о, и секретные документы национальной разведки, которые вы украли.

— Я их не крала, я… — Она собиралась возразить, что ей их подарили, но это было не только не совсем так, но она также не хотела впутывать Алана или его друга-хакера в свой беспорядок. .

Она предложила свои запястья. "Отлично. Возьми меня в." Она взглянула на Сета Коннорса. "Что насчет него?"

— Не волнуйтесь, — сказал агент Риггс. — Он тоже идет.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


— Камилла, отойди от окна! — резко сказала Сара. Ее подруга нервно поглядывала сквозь жалюзи с тех пор, как торговец наркотиками Рекс пригрозил, что попытается их достать.

Сара стояла на кухне, сжав в руке револьвер и мобильный телефон на столешнице. Клавиатура была открыта, и были набраны цифры 9-1-1, так что все, что ей нужно было сделать, это нажать кнопку вызова, если потребуется.

Она не хотела этого делать, если только в этом не было крайней необходимости. Мало того, что она не особенно любила полицию, но если бы они пришли и нашли Рекса без при себе и без записей, не было бы никаких причин его арестовывать. Камилла, с другой стороны, будет привлечена к уголовной ответственности за непогашенный ордер и неявку в суд.

Кроме того, она уже звала на помощь. Она просто нуждалась в нем, чтобы добраться сюда.

Тем временем она стояла на кухне, имея на линии прямой видимости входную дверь, которая была почти непроницаемой, если только у Рекса не было тарана уровня спецназа, и задний дворик, раздвижную стеклянную дверь, ведущую в небольшую комнату. балкон. Подняться туда потребовалось бы немало усилий, но это, конечно, не было невозможно. Это были единственные входы и выходы для Рекса и каких-то головорезов, которых он прихватил с собой.

— Все будет хорошо, — громко сказала Сара, как для себя, так и для Камиллы. «Мой друг идет».

Камилла казалась неуверенной. — Просто пообещай, что не будешь звонить в полицию?

«Я…» Она хотела пообещать, но было просто несправедливо просить ее пожертвовать собственной безопасностью ради Камиллы. «Я не буду».

Сара посмотрела на серебряный револьвер в своей руке. Это была элегантная вещь, очерченная и блестящая. Было почти трудно поверить, что такое существо способно убивать.

Но я ли? Она держала пистолет для комфорта, для уверенности. Но когда дойдет до дела, воспользуется ли она этим? Сможет ли она?

На всякий случай она схватила нож для чистки овощей с мясного блока и сунула его в задний карман джинсов.

Громкий звук привлек ее внимание. Он звучал так, как будто он исходил из спальни.

Дерьмо. Пожарная лестница!

"Оставайся там!" — прошипела она Камилле, бросившись к ней и Майе в общую спальню. Она не могла поверить, что поступила так глупо, забыв железную лестницу, которая вела прямо к широкому окну, выходящему на восток.

Сара распахнула шторы и направила револьвер. Сквозь стекло в шоке отпрыгнул пухлый мужчина в кепке Gators. Он пытался открыть ее, но при виде пистолета быстро поднял руки.

Разбилось стекло в другом месте квартиры. Камилла вскрикнула. Пухлый мужчина снаружи усмехнулся, и Сара поняла, что он просто отвлекает.

Она бросилась обратно на кухню. Раздвижная стеклянная дверь была разбита; один из металлических стульев, которые ее отец держал на балконе, стоял на полу внутри. Холодный февральский воздух ворвался вместе с торговцем наркотиками Рексом. Камилла замерла от ужаса, когда он протянул руку и схватил ее за волосы. Она закричала, когда он потряс ее.

"Где это?" — спросил он. — Где деньги?

"Привет!" Сара направила на него револьвер. — Отпусти ее, придурок.

Взгляд Рекса медленно обратился к ней. Он нахмурился. "Христос. Тебе сколько, четырнадцать? Он издал резкий, хриплый смех. — Это к кому ты обращаешься за защитой, Камми? Эта штука вообще заряжена?

Сара взвела курок большим пальцем. — Ты скоро узнаешь. Ее сердце колотилось в груди. Она не могла стрелять в безоружных. Даже если бы он был преступником, который причинил бы ей боль, если бы у него был шанс.

Рекс переводил взгляд с нее на Камиллу, как будто пытаясь решить, стоит ему испытать удачу или нет. Внезапно снова разбилось стекло, на этот раз из спальни.

Пухлый парень на пожарной лестнице двигался.

Голова Сары инстинктивно повернулась в этом направлении, и Рекс воспользовался возможностью, чтобы грубо толкнуть ее Камиллу. Старшая девочка столкнулась, и они оба упали на пол. Револьвер выскользнул из ее рук. Сара попыталась подтянуться под весом Камиллы, когда ей на вытянутую руку тяжело обрушился черный ботинок.

Она закричала, когда боль пронзила ее руку.

Рекс наклонился и поднял револьвер. Круглолицый парень в кепке Gators пролез через окно и встал над ними, искоса глядя, как Камилла скатилась с нее, а Сара села, баюкая ее руку. Она не могла пошевелить двумя пальцами; что-то в ее руке было сломано.

— Что ж, — сказал Рекс, — ты пытался. Теперь, Камми, ты вернешь мне мои деньги. И за каждую пропавшую тысячу мой приятель Броди отрежет вам один палец.

Страх пронзил Сару, когда дыхание Камиллы стало прерывистым.

Рекс усмехнулся. — Перестань хныкать и получи мой…

Во входную дверь стукнул кулак. "Полиция!" — прогремел низкий мужской голос. "Открыть!"

Рекс метнул взгляд на Сару. — Ты этого не сделал.

"Ты обещал!" Камилла взвыла, словно забыв о недавней угрозе тяжких телесных повреждений.

Сара покачала головой. Она не вызывала полицию. Но, возможно, сосед слышал, как разбивались окна. Или кто-то на улице увидел, как странный мужчина забирается к ним на балкон. Тем не менее, это было бы невероятно быстрое время отклика.

Если это вообще не полиция.

— Ладно, слушай, — быстро сказал Рекс. — Мне придется открыть дверь. Ты скажешь им, что у нас здесь все в порядке. Мы бездельничали, все вышло из-под контроля, разбили окно. Скажешь одно неверное слово, и я пристрелю этого копа. Тогда Броуди застрелит маленькую блондинку. Понятно?"

Пухленький парень, Броуди, поднял подол своей белой майки, чтобы показать черный пистолет, который он засунул в штаны.

Удар кулаком снова был у двери. "Полиция! Открой дверь!"

— Ага, иду, — крикнул Рекс, засовывая револьвер под куртку. Мысли Сары метались. Если это действительно был полицейский, они подвергали риску еще одну жизнь. Если это было не так, то кто бы ни был у двери, он понятия не имел, что ждет его по ту сторону.

Рекс открыл оба засова, снял цепь и открыл дверь. "Что?" — резко сказал он.

"Всем привет." Знакомый голос. Он замаскировал это, когда кричал через дверь, но теперь Тодд Стрикленд протиснулся мимо Рекса в фойе. — Я слышал, что здесь возникла проблема.

— Йо, что ты делаешь? — спросил Рекс. «Полицейские не могут просто заходить в дома людей!»

«О, я не полицейский. Я друг семьи». Тодд почти не обращал на Рекса никакого внимания, направляясь на кухню. «Я просто знаю, что эту дверь почти невозможно сломать». Тодду было тридцать, у него были коротко подстриженные темные волосы и мальчишеские черты лица, которые не соответствовали его телосложению. Он был из тех парней, которых Сара могла бы найти привлекательными, если бы они показывались по телевизору, но личное знакомство с ним только немного раздражало.

Она заметила, с легкой долей тревоги, что его левая рука в настоящее время обмотана бежевой повязкой и свисает на перевязи через плечо.

Тодд взглянул на пухлого парня, Броуди, который угрожающе скрестил на груди толстые руки. "Ты в порядке?" — спросил он Сару.

Она кивнула, все еще сжимая руку.

"Дайте-ка подумать." Она вздрогнула, когда Тодд мягко взял ее за руку. Он уже распух и стал фиолетовым. «Ох. Однозначно сломан. Кто это сделал?»

Она указала на Рекса позади него.

«Хватит этого дерьма…» Рекс потянулся за револьвером в своей куртке.

Левая нога Стрикленда мгновенно вылетела за его спину, ударив Рекса ногой по животу. Наркоторговец ахнул, его глаза вытаращились, и он упал на одно колено. Не теряя ни секунды, Стрикленд развернулся на месте, уперся левой ногой и тем же движением врезал правым коленом Рексу в лицо.

Кровь хлынула из обеих ноздрей, брызнув по дуге на пол, когда его голова откинулась назад, а тело упало на кафельный пол.

Броуди потянулся к пистолету на поясе. «Ублюдок…»

Сара увидела свой шанс. Здоровой рукой она выдернула из заднего кармана нож для овощей, пригнулась и вонзила его в бедро более крупного мужчины.

Броуди взвыл от боли, когда нога отказала, и он рухнул на пол. Сара быстро вытащила пистолет из его штанов.

Тодд кивнул, пораженный. Но позади него Рекс, пошатываясь, поднялся на ноги, изо всех сил пытаясь выровнять дрожащий револьвер в руке.

Не было времени выкрикивать предупреждение или даже дважды подумать. Сара подняла черный пистолет и нажала на курок.

Выстрел был оглушительным в маленькой квартире. Камилла вскрикнула. Тодд инстинктивно пригнулся. Выстрел попал Рексу в плечо и развернул его, когда он снова упал лицом вниз на пол.

Сара вздохнула с облегчением. Она даже не прицелилась как следует и могла снести ему половину головы.

«Фу!» Тодд усмехнулся, схватив револьвер с пола. "Близкий. Спасибо. Этот парень не хотел так просто сдаваться».

"Почему так долго?!" Сара практически закричала, когда все эмоции последних пяти минут внезапно пронеслись через нее.

«Извините, мне пришлось вести машину одной рукой! Я добрался сюда так быстро, как только мог».

— А что было с рутиной фальшивого полицейского? — спросила Сара.

— Я должен был оценить ситуацию, не так ли? — защищаясь, сказал Стрикленд. «Я не знал, сколько их было, были ли они внутри, приставили ли они пистолет к твоей голове…»

«Боже, ты такой бойскаут».

Стрикленд ухмыльнулся и сжал ее плечо. — Правда, кроме руки, ты в порядке?

"Ага." Сара огляделась, когда Рекс стонал со своего места в фойе, а Броуди с шипением дышал сквозь зубы, обеими толстыми руками сжимая кровоточащую ногу. "Я в порядке."

— Послушайте, нам придется вызвать полицию, — сказал им Тодд. «Кто-то услышит этот выстрел и, вероятно, сообщит об этом. И тебе нужна медицинская помощь для этой руки…

"Сара?" — скромно сказала Камилла. Она почти забыла, что ее подруга все еще здесь.

"Ой. Верно." Сара вздохнула. «Тодд, это моя подруга Камилла из Флориды».

Стрикленд сузил глаза. "Ага. Я помню." Пока Сара жила в Джексонвилле, Стрикленд внимательно следил за ней для ее отца. Он хорошо знал, с какими мерзкими типами она обычно общалась в то время.

— Дело в том, — объяснила Сара, — что у нее есть неоплаченный ордер во Флориде. Если копы заявят о ее имени, они увидят, что она пропустила слушание, и ее посадят в тюрьму.

Тодд глубоко вздохнул, сопровождаемый слабым стоном раздражения. "Все в порядке. Позвольте мне сделать пару звонков, посмотреть, что я могу сделать.

"Действительно?" — весело спросила Камилла. — Подожди, ты тоже в ЦРУ?

— Она знает об этом? — удивленно спросил Стрикленд.

Но Сара ни о чем из этого не думала. Она думала, что если Тодд сможет использовать свою тягу, чтобы стереть записи Камиллы, она сможет вернуться домой, где она вернется к той же рутине и плохим привычкам, которые привели ее сюда в первую очередь.

«При одном условии». Сара повернулась к Камилле. «Если он сможет снять тебя с крючка, ты отправишься в реабилитационный центр».

«Реабилитация?» Камилла слабо повторила.

"Да. Я знаю место, на берегу. Они хорошие люди. Я побывал там… ненадолго». Стрикленд хихикнул у нее за спиной, но она проигнорировала его. «Это реабилитация или тюрьма. Вы выбираете."

Камилла, казалось, обдумывала это дольше, чем должна была, учитывая все возможные варианты. Наконец она спросила: «Ты навестишь меня?»

"Да. Конечно я буду."

Она кивнула. "Тогда ладно. Я пойду."

«Кто-нибудь уже вызовет скорую?!» Броуди завыл с кухонного пола. — У меня в ноге гребаный нож!

Тодд посмотрел на него. «Первый раз, да? Не вытаскивайте его, иначе кровь пойдет еще сильнее». Он покачал головой. «В доме Лоусон никогда не бывает скучно».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


«Праулер» мчался над Атлантикой со скоростью шестьсот пятьдесят четыре мили в час, Рейдиггер толкал его до предела, чтобы добраться до южнокорейского корабля и рельсотрона. В маленькой кабине позади Марии Зеро был сгустком нервной энергии. Он едва мог двигаться с пряжками на груди и куполообразным куполом над головой, поэтому ему пришлось довольствоваться подпрыгиванием колена в ожидании догнать лодку до того, как она достигнет досягаемости Соединенных Штатов.

Он взглянул на экран спутникового телефона в пятисотый раз. Пенни подключил его к карте ILDN, на которой была отмечена синяя точка, где в последний раз стреляли из рельсотрона.

Они прошли эту отметку тридцать минут назад.

В любую минуту , подумал он. В любую минуту мы будем на вершине. Но увидят ли они его отсюда? Они не увидят его на радаре. Они не получат сигнал. Единственным способом найти его было бы визуальное обнаружение его следа на воде — или если бы он выстрелил снова.

Что, если мы уже прошли его и даже не заметили? он волновался.

«Эй, просто чтобы все знали», — сказал Рейдиггер в гарнитуру. — У нас недостаточно топлива, чтобы добраться до побережья.

"Что?" – громко сказала Мария. — И ты только сейчас об этом заговорил ?

«Я не хотел, чтобы кто-то беспокоился…»

«Каковы наши варианты?» она спросила.

— Что ж, — сказал Алан, — мы можем найти корабль и попытаться каким-то образом добраться отсюда туда. Или мы можем упасть в океан и умереть».

— Звучит правильно, — проворчала Мария.

— Никто не умирает, — твердо сказал Зеро. Они собирались найти лодку. Он вытягивал шею влево и вправо, пытаясь разглядеть воду и изо всех сил.

Голос Пенни затрещал в наушниках. "Команда?"

«Пенни! У тебя есть хорошие новости?

— Агент Зеро, — быстро сказала она, — с этого момента предположим, что если я не начну разговор с фразы «У меня есть хорошие новости», это не будет хорошими новостями. FAA установило личность сбитого самолета. Это был грузовой «Антонов» с планом полета, зарегистрированным на Бермудские острова. У них были некоторые проблемы с его обнаружением, потому что его транспондер был выключен. И, конечно же, не дошел до места назначения…»

— Потому что он упал с лодки и взорвался, — закончил за нее Алан. — По крайней мере, это объясняет, почему лодку сбросили так далеко от берега. Чтобы избежать подозрений, если самолет отклонится от траектории полета».

— Каково происхождение самолета? — спросила Мария.

— Вот это и удивительно, — признала Пенни. «Антонов» вылетел из Ирана».

Зеро хотел сказать, что с трудом в это верит, но он и раньше имел дело с иранскими экстремистами. Когда дело дошло до фанатиков, особенно тех, кто действовал по религиозным мотивам, было немного вещей, на которые они не хотели бы пойти. И если бы «Антонов» вышел из Ирана, он мог бы легко упасть на юг, чтобы подобрать рельсотрон, прежде чем отправиться на восток в сторону США.

— Подожди, — резко сказала Мария. «Разве аятолла Ирана не должен сегодня посетить США?»

— Верно, — согласилась Пенни. — Думаешь, это связано?

— Я думаю, это слишком случайно, чтобы не быть, — признал Зеро. Лидер Ирана исторически выражал глубокое презрение к Америке, ее лидерам и ее народу. Мог ли он быть причастен к этой атаке? Оказаться на территории чужой страны, которую вы ненавидели во время рассчитанной атаки, было смелым шагом, который на самом деле не имел для него особого смысла…

Разве что для обеспечения алиби. Присутствие аятоллы в США во время инцидента было бы отличным предлогом для того, чтобы не стоять за заговором.

— Что нового о Ратледже? он спросил.

«Оттуда новости только ухудшаются», — сказала им Пенни. «Правительство сделало то же самое, что и мы, — что «Антонов» был уничтожен рельсотроном, и он находится ближе к США, чем кому-либо удобно. У нас действует аварийный протокол, агенты. Я не могу дозвониться до президента или даже близко к нему. Его собираются перевезти, и вполне возможно, на борт номер один».

Черт. Если бы преступники знали о протоколе, они могли бы знать и об этом заранее. Это сделало президентский самолет еще более вероятной целью. «А как же Шоу? Вы пробовали достучаться до него?

«Конечно. Но я не могу продолжать помогать тебе, если он знает, что я тебе помогаю, так что мне пришлось сказать ему под предлогом предположения. Он не будет слушать».

— Что ж, если президента взорвут, это будет халатностью со стороны Шоу, — размышлял Алан.

— Не время, Алан! — отрезал Зеро. — Пенни, что еще?

«Ключевые объекты и персонал в пределах досягаемости рельсотрона от округа Колумбия до Нью-Йорка эвакуируются», — сказала она. «Это включает в себя Организацию Объединенных Наций, остров Свободы, любые стадионы, которые будут доступны по линии прямой видимости, например, в Балтиморе, очевидно, большую часть округа Колумбия, Аннаполис… о, и есть еще кое-что».

— Господи, что еще? Зеро застонал.

«Эскадрилья бомбардировщиков была отправлена, чтобы попытаться найти и уничтожить рельсотрон до того, как он попадет в зону досягаемости».

Он недоверчиво покачал головой. «Я думал, что Ратледж согласился, что позволит нам сделать наш выстрел».

— Да, но опять же, агент, аварийный протокол. Генерал Крессли отдал приказ о забастовке, и в данных обстоятельствах ему не требуется разрешение исполнительной власти.

Мясо для рельсотрона , с горечью подумал он. Это все, что вы им дали.

— Мы должны быть рядом, — сказал он больше себе, чем кому-либо другому. «Мы должны быть. Если эта штука снова выстрелит, нам немедленно понадобятся координаты ILDN. Ты поняла, Пенни? Соедините его напрямую с моим…

"Нуль." — пробормотал Рейдиггер в гарнитуру. В его совершенно ровном тоне не было тревоги, что делало его еще более тревожным. — Зеро, смотри.

Он наклонился вперед и, прищурившись, посмотрел в смотровое стекло кабины. — Что я ищу, бля…

На некотором расстоянии от них на воде вспыхнула яркая синяя вспышка, такая яркая, что даже дневной свет казался тусклым. В то же мгновение в небе расцвел оранжевый огненный шар. С точки зрения Зеро, взрыв был размером с монетку.

— Боже мой, — пробормотала Мария. «Рейлган…»

— И бомбардировщики, — закончил он.

"Что происходит?" — спросил Пенни. «Я только что получил запрос на ILDN…»

— Он стреляет по ним, — тихо сказал Зеро. — Он перебьет всю эту эскадрилью, как мух.

— Алан, далеко ли это? — спросила Мария.

«Гм… мы находимся на высоте около девяти тысяч футов, так что наша максимальная видимость будет… около ста шестидесяти миль? Плюс-минус из-за загрязнения воздуха и преломления света. Значит, бомбардировщики должны быть ближе, а рельсотрон между нами. Так что сейчас он может быть в сотне миль от нас.

Зеро сделал несколько быстрых собственных расчетов. «На максимальной скорости мы должны быть на нем через десять-двенадцать минут. Сможем ли мы это сделать?»

«Мы можем это сделать», — подтвердил Алан.

Еще одна вспышка вспыхнула над океаном, и еще один огненный шар взорвался, словно оранжевый пузырь, в атмосфере.

Несмотря на свой ужас, Зеро заставил себя считать. Раз, тысяча, две, тысяча, три, тысяча…

"А что потом?" — спросила Мария.

— Подожди, — резко сказал Зеро. Шесть, тысяча, семь, тысяча, восемь, тысяча…

Еще одна синяя вспышка. Еще один огненный шар в небе.

Между выстрелами восемь секунд. Рейлгану требовалось восемь секунд для перезарядки и зарядки.

«Алан, опускай нас по мере приближения», — сказал ему Зеро, расстегивая черный рюкзак между ногами.

«Нам нужен план. Что мы будем делать, когда доберемся до него?» – снова спросила Мария.

— Для начала я активирую глушители сигналов, — хрипло сказал Алан. «Если повезет, это помешает им захватить нас, когда мы приблизимся, как они сделали с бомбардировщиками».

— Ладно, — нетерпеливо сказала Мария, — это начало. Но что потом ?»

Зеро вытащил части Beretta PMX, пистолет-пулемет, который снабдил их Пенни. Он не мог ответить на ее вопрос, потому что еще не был уверен. Что бы это ни было, оно должно было быть невероятно глупым, опасным по своей сути и иметь лишь малейшую возможность реального действия.

На данный момент он мог сказать только одно. — Тогда мы остановим это.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ


Черный внедорожник с визгом остановился на взлетно-посадочной полосе базы ВВС Эндрюс, где базируются два Boeing VC-25A, получившие название Air Force One. Даже Ратледж удивился, узнав, что на самом деле было два самолета с позывным; почти вся общественность знала только об одном самолете, который перевозил президента и его окружение, но ВВС с 1990 года заказали два из них в качестве резерва, которые вместе назывались «президентским флотом», хотя казалось, странно, что флот будет состоять всего из двух самолетов.

Агент секретной службы открыл дверь и вывел Ратледжа наружу. Они припарковались всего в нескольких футах от лестницы борта номер один, чтобы свести к минимуму время, в течение которого президент будет незащищен. Подъехало еще несколько автомобилей с членами кабинета министров и начальниками штабов, которые должны были присоединиться к нему.

Все произошло так быстро. В какой-то момент он готовился к приему аятоллы Ирана, следя за тем, чтобы его волосы были расчесаны, и задаваясь вопросом, может ли штатный стилист что-нибудь сделать с мешками под его глазами. В следующее мгновение комната наполнилась движением и болтовней: его нужно было тронуть. Над Атлантикой был сбит самолет. Рейлган приближался к побережью США. У них не было визуального изображения, электронного или реального. Несколько ключевых мест, включая Конгресс и Организацию Объединенных Наций, эвакуировались и перевозились вглубь страны.

Внезапно он оказался снаружи, затем в машине, а затем на авиабазе Эндрюс в пригороде Вашингтона, округ Колумбия, недалеко от Морнингсайда, штат Мэриленд, и теперь его проводили — что было более мягким термином, чем того заслуживал излишне напористый агент — вверх по лестнице и в помещение. самолет.

— А как же моя жена? Дейдре была на другом конце страны, на благотворительном мероприятии в Редондо-Бич. «Ей сообщили? Сегодня она должна улететь обратно…

«Сэр, первая леди проинформирована и присоединится к вам в неизвестном месте внутри страны, далеко от досягаемости оружия», — сказал ему агент.

«А вице-президент? Где Джоанна?

«Морской пехотинец направляется к местонахождению вице-президента Баркли. Пожалуйста, сэр, нам нужно посадить вас в самолет.

Но все же он медлил, пока к нему не подбежало знакомое лицо, несмотря на то, что она была на каблуках, с выражением беспокойства на ее лице.

"Мистер. Президент, пойдем со мной». Табби Халперн предложила ей руку, и Ратледж взял ее, как будто он был стариком, которому нужна помощь, чтобы подняться по лестнице. Правда заключалась в том, что бессонница, усталость, тревога и головокружительная скорость, с которой все это происходило, приводили его в замешательство.

Табби села в самолет вместе с ним и указала ему на кремовое кожаное кресло напротив нее, а между ними стоял дубовый стол, прикрепленный к полу. — Ты в порядке, Джон? Тебе нужна вода?

— Мне нужно выпить покрепче, — пробормотал Ратледж.

— Мы найдем его, — уверенно сказал Табби. «Прежде чем он нанесет какой-либо ущерб».

Президент выглянул в окно, когда машины отъехали, а персонал поспешил на борт самолета. «Зеро найдет его».

Табби нахмурился. "Нуль…?"

«ПОТУС находится на борту «Ангела-один», — сказал агент секретной службы в рацию. «Подъем через три минуты». Агент наклонился. «Телефонный звонок для вас, господин президент».

Рутледж кивнул, хотя и чувствовал легкую тревогу по поводу того, что в такой момент потребует его внимания. Он снял со стены белый телефон. «Это говорит президент Рутледж».

"Сэр. Это Крессли. Генерал говорил хрипло, как будто он уже был в обороне из-за того, что собирался объяснить. «У меня есть подтверждение, что рельсотрон приближается к восточному побережью».

"Как?" — осторожно спросил Ратледж. «Откуда у вас подтверждение? Визуал?

— Не совсем так, сэр. Министр обороны прочистил горло. «Я санкционировал развертывание четырех B-2 Spirit для поиска и уничтожения цели».

— И… они? — тупо спросил президент.

— Они ушли, сэр.

Ушел. Тот же самый термин использовал генерал, когда рельсотрон уничтожил три военно-морских корабля класса эсминцев. Просто ушел. Как будто они просто исчезли из существования.

Ратледж потер лоб. Он мало что знал о самолетах, но знал, что В-2 был самым дорогим в их бюджетных листах — и самым технологически совершенным. — Но видели ли они это? он нажал. «Пока никто не видел эту лодку, Крессли».

«Отрицательно, сэр. Но мы смогли триангулировать приблизительный район и прогнозную модель его направления. Я прошу вашего разрешения, господин президент, нанести ракетный удар по близлежащей территории».

Ратледж моргнул. Он не был уверен, что правильно расслышал. «Генерал, вы хотите разбомбить участок Атлантического океана в паре сотен миль от американского побережья в надежде поразить его? Это о сути?

— Не совсем «ковровая бомба», сэр. Это будет тщательно рассчитанный ракетный удар большой дальности. Но… я полагаю, дух просьбы все еще там. Наши системы наведения не смогут зафиксировать цель, поэтому мы будем стрелять вслепую».

«Откуда мы знаем, что в этом «приблизительном районе» нет людей?» — спросил Рутледж. «Там могут быть лодки, коммерческие суда, круизные лайнеры…»

— Честно говоря, сэр, мы этого не знаем, — откровенно сказал Крессли. «И у нас нет времени, чтобы подтвердить или вывести их из этого района. Время действовать сейчас . У нас не осталось других вариантов».

Нуль. Теперь было ясно, что он не придет. Эта мысль не разозлила его и даже не разочаровала так сильно, как заставила осознать собственные недостатки. Он слишком доверился одному человеку, поручив ему невыполнимую задачу, которая, насколько знал Ратледж, могла стоить агенту Зеро жизни.

Крессли был прав, и хотя это решение сильно его огорчило, зная, что они могут сбрасывать ракеты на ничего не подозревающих моряков, потенциальная гибель людей, если рельсотрон достигнет дистанции, будет значительно выше.

«Сделайте это», — сказал президент Рутледж, когда борт номер один вырулил по взлетно-посадочной полосе. — И да помилует нас Бог.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ


«Приближаюсь к приблизительному местоположению!» Алан позвонил через наушники. «Спускаемся на две тысячи футов. Не спускай глаз!»

Зеро чувствовал, что вот-вот взорвется от энергии, будучи заключенным в тесной кабине, вытягиваясь влево и вправо, пытаясь увидеть, как «Праулер» набирает высоту. «Я ничего не вижу!»

— Корпус покрыт отражающим материалом, — напомнила ему Мария. «С этой высоты ничего не увидишь. Ищите поминки; эта лодка могла двигаться со скоростью сто двадцать миль в час, может быть, даже больше. Они могут быть невидимы для радаров, но они не могут не оставлять след».

Зеро держал компактный пулемет итальянского производства на коленях, собранный, запертый и заряженный. Что он собирался с ним делать, он еще не знал. Просто было как-то утешительнее. Лучше иметь и не нуждаться в этом, верно?

«Визуально!» Мария почти кричала в гарнитуру. — Там, два часа!

Зеро практически прижался лицом к куполу кабины, жалея, что его поле зрения не было таким ограниченным. Правое крыло нырнуло, когда Алан снова начал снижаться, и Зеро увидел его — длинный, тонкий белый след со странной расплывчатой фигурой во главе.

Его пульс участился. Наконец, глядя на это существо после всего этого времени, он почувствовал, что только что заметил снежного человека или лохнесское чудовище. Это было реально. Это было там. И когда самолет снова резко пошел вниз, а желудок Зеро скрутило от внезапного падения, он смог различить очертания людей на палубе и длинную темную фигуру, возвышающуюся из синевы самого океана.

Рейлган выпал из хвата, и без отражающего покрытия на самом оружии казалось, будто оно катится по воде само по себе.

«Бродяга» мгновенно пронесся мимо лодки, их скорость была намного выше скорости корабля. «Оружие вышло!» Зеро предупредил.

— Наверное, поэтому они замедлились, — проворчал Алан. «Они не могут делать больше шестидесяти или семидесяти; мы ни за что не сможем сравниться с их скоростью. Но с глушителями сигналов они не смогут нас захватить напрямую.

Как понял Зеро, бомбардировщики атаковали их лоб в лоб и строем, что делало их более легкой мишенью и не требовало прямого визуального ведения огня. Теперь, с Prowler, у рельсотрона был прямой визуальный контроль, но не было возможности напрямую заблокировать его, кроме как вручную — при условии, что предположительно устаревшие глушители сигналов были в рабочем состоянии.

«Чтобы быть в безопасности, — сказал Зеро, — вам нужно, чтобы мы двигались». Сказав это, он прижался лицом к стеклу и увидел, как к ним поднимается длинный ствол рельсотрона. — Они целятся, Алан!

«Я вижу их. Держись за что-нибудь».

Алан толкнул коромысло вперед, и Бродяга нырнул носом, отправив сердце Зеро ему в горло, а затем снова выровнялся, инерция как будто перестроила его внутренности. Он резко вильнул влево, описав дугу, которая выглядела как поворот с предсказуемым концом.

Но когда они вышли из дуги, он остановился.

Голубая вспышка рельсотрона осветила кабину. На секунду Зеро представил, что это свет, который он увидит, когда судьба, наконец, заберет его. Или, возможно, так оно и было, и это было оно. Но затем он снова почувствовал, как его желудок сжался, и понял, что он все еще с живыми.

Выстрел рельсотрона промахнулся. Пока Алан продолжал беспорядочно летать, а блоки глушения сигналов оставались активными, рельсотрон был похож на попытку подстрелить муху из пневматического ружья.

Но мы не можем делать это вечно. Лодка по-прежнему неуклонно приближалась к берегу, а оружия у них не было. Нет, это было не совсем так. Самолет был без вооружения. На коленях у него была Beretta PMX, на бедре — Glock 19, в кобуре на щиколотке — Ruger.

«Три… четыре… пять… шесть…» Голос Алана звучал в наушниках, когда Зеро вернулся к реальности. Он считал секунды, прежде чем рельсотрон снова сможет стрелять.

"Восемь!" Алан резко накренился вправо, когда еще одна смертоносная синяя вспышка, словно молния прямо в их лицах, осветила кабину «Праулера».

«Господи, это было близко!» Мария ахнула, когда Алан возобновил свой счет.

Вы знаете, что вам нужно делать.

Он просто не знал, сможет ли он на самом деле это сделать.

Зеро разорвал рюкзак и вытащил два предмета. Одним из них был квадратный черный пакет с лямками и буквами X1-B, нанесенными на нем белыми буквами. Вторым был круглый магнитный трекер.

"Восемь!" — воскликнул Рейдиггер, покачивая «Бродягу». На мгновение Зеро стал невесомым; Крик Марии застрял у нее в наушниках.

Но синей вспышки тогда не было. Они пытаются быть непредсказуемыми.

Алан вышел из кувырка и сбросил «Бродягу» еще футов на пятьдесят или около того. Они летели не выше семисот или восьмисот футов над водой, представляя собой более крупную цель для оператора рельсотрона.

Он снова сильно накренился, когда рельсотрон выстрелил. «Бродяга» буквально содрогнулся от близости взрыва.

«Не могу продолжать это вечно!» — крикнул Рейдиггер. «Открыта для любых идей!»

— Мария, — сказал Зеро. "Я тебя люблю."

— Я тоже тебя люблю, — практически выдохнула она из кабины перед ним. Он не мог дотянуться до нее или взять ее за руку. Не мог обнять ее. Они не попрощались; это было правило, которое они установили давным-давно. Но последний поцелуй, на всякий случай, было бы неплохо.

Он расстегнул ремни, накинул рюкзак X1-B на плечи и снова пристегнулся к сиденью. «Если мы переживем это, давай поженимся».

— Ага, — сказала она, затаив дыхание. "Хорошо. Но мы должны держать его маленьким…»

Самолет снова накренился, секунду или две летел боком, а затем выровнялся и потянул вверх, снова поднимаясь в небо.

— Конечно, — согласился он. «Только ты, я, девочки. Алан. Тодд. Твой отец?"

— Может быть, мы не скажем ему об этом.

"Ага. Может, и нет». Он улыбнулся, затягивая ремешок «беретты» по диагонали на груди, чтобы не потерять его. «Как только трекер включится, дайте Пенни координаты для ракетного удара. Тогда пусть они сдуют эту чертову тварь из воды.

"Что?" – в панике сказала Мария. — Кент, подожди, что ты…

Зеро сорвал гарнитуру, потянулся к красному рычажку у правой ноги и сильно дернул.

Два события произошли за одно мгновение. Сначала купол кабины взорвался и улетел в Атлантический океан. Во-вторых, под ним разорвалась мощная очередь, подбросившая сиденье — и его самого — примерно на сто пятьдесят футов в воздух.

Легкие Зеро сдулись от чистой и внезапной силы выброса. Он почувствовал, как его позвоночник сжался, когда каждый мускул в его теле превратился в желе. Холодный ветер рванул его, когда края его зрения потемнели, угрожая потерять сознание из-за внезапной и мучительной перегрузки.

«Бродяга» ушел из-под него, устремившись вперед, виляя крыльями, пытаясь уклониться от любых возможных выстрелов рельсотрона.

Сиденье отвалилось, остались только каркас и парашют, а потом и он стал падать. На один ужасный момент он понял, что совершенно не контролирует этот процесс и что это, по всей вероятности, очень плохая идея.

Когда белый парашют раскрылся, на него упала тень. Он вздрогнул от внезапного падения при спуске, ремни натянулись на грудь и плечи.

Зеро судорожно вздохнул. Он не ожидал, что это будет настолько болезненным или раздражающим для его организма, как это было раньше.

Ну давай же. Соберись.

Он осмотрел океан внизу, когда спускался, и заметил белый кильватер лодки на северо-востоке. Бродяга опередил его, когда катапультировался, но он приближался быстро, и у него был только один шанс добраться до него.

Один очень слабый шанс.

Ствол рельсотрона поднялся, как птица, смотрящая в небо, следя за «Бродягой», когда он опускался и описывал дугу в небе. Он мог только догадываться, о чем сейчас могут думать Мария и Алан — надеюсь, они беспокоятся о себе, а не о нем.

«Бродяга» сильно накренился, как будто собираясь перевернуться. Ствол рельсотрона следовал за ним, немного двигаясь влево вместе с затвором.

Просто убирайся, Алан. Здесь больше ничего нельзя сделать.

Самолет внезапно выровнялся, симулируя крен, но тот, кто стоял за рельсовой пушкой, видел, как он приближается.

Рейлган выстрелил. Без кабины и двигателя самолета Зеро услышал взрыв — не столько взрыв, сколько гулкий гул , — и корабль на долю секунды осветился голубым светом.

Бродяга вспыхнул оранжевым, когда его правое крыло было оторвано от тела.

"Нет!" он услышал собственный крик.

Самолет дико закрутился, падая с неба. Зеро ничего не мог сделать, кроме как смотреть и дрейфовать ближе к океану, пока «Бродяга» кружил и кружил. Словно в замедленной съемке, он наблюдал, как он ударился о море под углом, дважды перепрыгнув через поверхность воды, как камень по реке. Наконец он остановился, наклонившись вверх под углом и дважды качнувшись.

Затем оно начало тонуть.

Его собственное дыхание сбилось в ушах. Он больше не чувствовал ни холода, ни пронизывающего ветра, ни боли в позвоночнике от поспешного выброса.

Алан. Мария.

Это не казалось реальным. Он чувствовал себя отстраненным, словно парил, а не медленно падал.

Часть его хотела сдаться. Упасть в ледяной океан и позволить ему забрать и его.

Он заставил себя оторвать взгляд от тонущего Бродяги. Корабль почти достиг его. Он все еще находился примерно в четырехстах футах в воздухе, плюс-минус. Он не доберется до него вовремя. Не с парашютом; ему нужно было быть еще на сотню футов или около того к северу, чтобы хотя бы попытаться приземлиться на него.

Фигуры на маленькой лодке указывали на него. Люди. Преступники. Они были целью. Не рельсотрон или корабль, который его нес. Тех, кто его украл, тех, кто стрелял из него, тех, кто убил каждую душу на борту трех линкоров и сбил «Праулера» с неба.

Глубокая ярость кипела внутри него, подобной которой он не испытывал с тех пор, как обнаружил убийцу своей жены.

Воздух пронзила автоматная очередь. Фигуры не указывали на него; они были вооружены и стреляли в него. Нет, не на него. На своем парашюте.

Белый балдахин над его головой порвался. В то же время Зеро вцепился в ремни, все еще соединяющие его с ним.

Ему удалось освободиться, когда парашют сложился, и он рухнул в океан.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ


Зеро чувствовал себя невесомым, падая в воздухе, словно океан поднимался ему навстречу. Он потянулся к правому плечу, нащупал пальцами шнур и потянул его. Рюкзак X1-B на его спине распахнулся, легкая алюминиевая рама подпрыгнула и стала поддерживать синюю парусину того же лазурного цвета, что и небо над головой. Он снова оказался в тени, когда личный планер расширился по обеим сторонам от него.

Планер поймал ветер, сильно дергая и без того воспаленные плечи Зеро. Его спуск замедлился, но угол был слишком резким; планер направил его вниз, все ближе к воде. Он стиснул зубы и изогнул свое тело, отводя плечи назад и выпрямляя ноги под собой, чтобы усилить сопротивление.

Подтянись, черт возьми!

Планер выровнялся, когда его правая нога скользнула по поверхности океана. Он втянул воздух, проплывая всего в нескольких футах над Атлантикой, жалея, что у него не было хотя бы десяти минут практики с планером, прежде чем он решил катапультироваться из самолета, не имея никакой другой страховки, кроме попытки приземлиться на довольно маленькую лодку. .

Южнокорейский корабль находился всего в нескольких ярдах от них. Зеро повернулся к нему, когда трое мужчин на носу нацелили на него ружья.

Его левая рука нащупала Beretta PMX, когда он изо всех сил старался держать свое тело слегка наклоненным вверх, чтобы не врезаться в холодный океан на скорости сорок миль в час.

Он не был уверен, был ли селектор огня в автоматическом режиме или нет, когда он поднял компактный пистолет-пулемет, легко удерживая одной рукой пятифунтовое оружие, и выстрелил. За секунду из ствола вырвалось дюжина девятимиллиметровых снарядов. Трое мужчин упали на палубу; он не был уверен, прыгнули ли они в укрытие, или он попал в кого-нибудь из них.

Но сила взрыва немного выбила его из колеи. Планер слишком сильно наклонился вправо.

Я не собираюсь это делать.

Единственный шанс, который у него был, состоял в том, чтобы радикально перекомпенсировать.

Рев вырвался из его горла, когда он повернулся влево. При этом южнокорейский катер вильнул, пытаясь уйти от него. Каркас планера застонал от внезапного движения, угрожая сложиться.

Зеро пролетел над левым бортом пятидесятифутовой лодки. Теперь он был под ним, но он двигался слишком быстро, чтобы приземлиться. Он собирался скользить прямо над ним.

Он подтянул ноги, подтянув колени к груди, обхватив их руками и склонив голову, свернувшись в клубок. Планер волочился, резко наклоняясь вниз.

Выстрелы раздались позади него, когда он упал на палубу. Он перекатился один раз, подпрыгивая, планер все еще ловил ветер, и он упал с правого борта.

Рука выстрелила и схватилась за перила, прежде чем планер стащил его прямо с борта лодки. Он закричал от боли, его плечо угрожало вывихнуться, хотя другая рука возилась с застежкой ремней, удерживающих его на месте.

Планер соскользнул с его плеч и поплыл по воздуху, как бумажный самолетик.

Зеро застыл там на мгновение, всего на несколько секунд, тяжело дыша и повиснув на одной руке, ожидая, что в любой момент один из ближневосточных мужчин, которых он видел на корабле, направит револьвер за борт и выстрелит ему в лицо. .

Затем он услышал крики на понятном ему языке: арабском.

"Куда он делся?"

«Он упал за борт! Он должен был!

«Идиот, брызг не было!»

Теперь ваш шанс. Зеро стиснул зубы. Он взял «Беретту» в одну руку, другой цепляясь за перила, и, упершись ногой в отражающий корпус лодки, с криком заставил себя подняться и разрядил остаток магазина ПМХ, разбрызгивая брызги по палубе. .

Один человек вскрикнул и упал, когда пули пробили его живот. Еще один нырнул за орудие в поисках укрытия, даже когда несколько снарядов попали в рельсотрон, вызвав искры.

Где третий? Зеро быстро перелез через перила, позволив разряженной «Беретте» упасть на палубу — запасного магазина у него не было — и вытащив «Глок-19» у бедра. Рельсотрон возвышался из центра корабля, имея около девяти футов в высоту, его ствол состоял из двух параллельных рельсов почти двадцати футов в длину.

Это было бы зрелище, если бы Зеро не был занят.

Раздалась очередь из трех снарядов, когда он повернулся вправо. Боль пронзила его живот, даже когда он прыгнул перед стволом рельсотрона в поисках укрытия.

— Перестань стрелять, дурак! — завизжал кто-то по-арабски. «Вы попадете в оружие!»

— Я ударил его! — крикнул стрелок в ответ. "Я получил его!"

Стрелок был прав. Зеро вздрогнул, прижав руку к тому месту, где две пули попали ему в живот.

Крови не было. Они не проникли. Давний вопрос о том, была ли куртка, которую поставила Пенни, наполнена графеновой сеткой, был дан ответ. Его ребра были бы в адских синяках, но, по крайней мере, его внутренности были целы.

Но они этого не знают.

"Подтверди это!" — крикнул голос. — Тогда брось тело!

Двигатели лодки работали на удивление тихо; Зеро слышал осторожные шаги приближающихся к нему ботинок. Он присел низко, на одно колено, и когда человек метнулся к рельсотрону, подняв винтовку к плечу, Зеро дважды выстрелил ему в грудь. Он вскочил на ноги и ударил ногой, отбросив коммандос назад. Мужчина перевалился через перила, его крик оборвался, когда он врезался в Атлантику.

Два вниз.

«Хасан!» — раздался голос. А потом по-английски: «Ублюдок!»

Холодный ветер хлестал вокруг него, пока он удерживал позицию на носу. На мгновение он задумался, сможет ли он вывести из строя рельсотрон, выстрелив в него в ключевые места, но он понятия не имел, где эти места могут быть и сработает ли он вообще.

Кроме того, мне могут понадобиться боеприпасы.

Он осмелился выглянуть из-за рельсотрона, вдоль корабля, даже когда тот приближался к береговой линии. Он не видел никого, кроме человека, которого он застрелил из «беретты», лежащего лицом вниз и неподвижного. Это дало ему идею.

Зеро растянулся на палубе, глядя под длинные параллельные поручни оружия. Мгновение спустя в поле зрения появилась пара черных ботинок, медленно направлявшихся к носу корабля. Зеро прицелился и выстрелил всего один раз, пуля прошла под рельсотроном и попала в лодыжку. Мужчина вскрикнул и упал.

Как только Зеро увидел его голову, он выстрелил во второй раз, а затем вскочил на ноги. Это сделало три вниз. Сколько он видел с воздуха? По крайней мере, пять, может быть, шесть — и он знал, где найти остальных.

Он быстро прокрался вдоль корабля к корме. За поднятым рельсотроном были две ступеньки вниз, толстое ветровое стекло поднималось вверх, а за ним впечатляюще сложная панель управления.

За штурвалом стояли трое мужчин. Двое из них были выходцами с Ближнего Востока, как и трое, которых он только что убил, но третий был светлокожим, с рыжеватыми зализанными волосами и в черной бронежилетке поверх куртки. Европейский, скорее всего. Он смотрел на Зеро через ветровое стекло, даже когда его рука зависла над рычагом.

В его взгляде было что-то холодное, почти безжизненное. Это слишком напомнило ему психопата-убийцу Раиса, бывшего врага Зеро, которого он наконец убил на стенах Дубровника.

«Чтобы управлять лодкой, нужны трое» , — понял он. Эти люди не могли отбиться от Зеро, иначе лодка остановилась бы. Скорее всего, пилотировали только двое, а один управлял рельсотроном, и Зеро почти не сомневался, что человек за оружием был рыжеволосым наемником с холодным взглядом.

Образ Бродяги, вращающегося в воде, снова пронесся сквозь него, и его ярость согрела его.

Он поднял «Глок» и выстрелил из него — раз, два, четыре, семь.

Лобовое стекло остановило пули. Они не рикошетили, а застряли в стекле, как будто оно было из баллистического геля.

Европеец покачал головой, а затем показал Зеро пистолет, который держал в другой руке, той, что не зависла над пультом управления. Если Зеро попытается обойти борт для чистого выстрела, он окажется в прямой перестрелке с европейцем и должен будет надеяться, что тот будет быстрее. Если он стоял здесь, он был в тупике.

Он должен был попробовать. Он крепко сжал «Глок», зная, что у него осталось всего несколько патронов, и сделал первый шаг. Европеец небрежно взвел курок.

Но тут мужчина нахмурился. Зеро тоже; раздался звук даже над двигателями корабля. Рев вдалеке.

Самолет?

Европеец посмотрел в небо.

Зеро тоже осмелился, но ничего не увидел.

«Входит!» — крикнул один из мужчин за лобовым стеклом.

С неба сорвалась ракетная полоса, что-то длинное, белое и оранжевое, что столкнулось с поверхностью океана менее чем в двухстах футах от корабля.

Ракета «Томагавк» взорвалась, ее чувствительность была настроена на детонацию при любом ударе. Оранжевый огненный шар ударил в воду, а черный дым поднялся в небо. Лодка мчалась вперед, быстро оставляя взрыв позади, когда еще одна ракета ударила в их десять часов, на этот раз ближе.

Корабль накренился от внезапной волны. Зеро упал на палубу. Глок выскользнул из его рук, но вместо пистолета он решил схватиться за веревку; Казалось, что это оптимальный выбор, так как лодку снова качнуло от еще одного слишком близкого удара и резко качнуло в другую сторону. Зеро подпрыгнул, цепляясь за веревку.

«Глок» перелетел через борт в океан.

Ракетный удар. У США было лишь смутное представление о том, где находится корабль; они стреляли вслепую, ковровыми бомбардировками океана в надежде попасть в него и почти попали. Ракеты ударили дальше, на расстоянии до мили, взорвавшись в воде перед ними и позади них.

Только тогда Зеро понял, что лодка замедлила ход. Они все еще двигались вперед, но их скорость быстро падала.

Он выдернул маленький серебристый «Ругер LC9» из кобуры на щиколотке и встал, согнув колени и широко расставив ноги, чтобы приспособиться к все еще раскачивающемуся кораблю.

За ветровым стеклом растянулись трое мужчин, которые были за штурвалом. Глаза европейца были закрыты, а лоб кровоточил; это выглядело так, как будто его голова отскочила от консоли, когда ракета попала в цель. Один из иранцев, шатаясь, поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь другому подняться.

Нет. Эта лодка не пойдет дальше.

Зеро обогнул лобовое стекло и один раз выстрелил в стоящего коммандос.

Для Алана.

Человек на палубе протянул обе руки. — Подожди, — сказал он по-арабски.

Зеро выстрелил один раз, в лоб.

Для Марии.

А потом был один. Европейский. Как бы Зеро ни хотел сразу застрелить этого человека, он не мог не задаться вопросом, кто он такой и почему работает с иранцами…

Зеро остановился. Он думал о них как об иранцах из-за предположения, которое сделал ранее. Но они говорили по-арабски. Главным языком Ирана был фарси; только около двух процентов населения говорило по-арабски, и было маловероятно, чтобы вся команда иранских коммандос говорила на относительно редком языке для своей части мира.

— Не иранцы, — пробормотал он. Он встал на колени рядом с одним из мертвецов, чтобы поискать какие-нибудь опознавательные знаки или знаки отличия, но ничего не нашел.

"Нет. Не иранцы».

Зеро развернулся с «Ругером», но недостаточно быстро. Европеец схватил его за руку, скрутив ее в замок и защемив нерв в руке. Пистолет выпал из его рук. Колено ударило его в живот, согнув его вдвое. Потом локоть взметнулся вверх, ухватившись за подбородок.

Звезды взорвались в поле зрения Зеро, когда его голова откинулась назад, а тело последовало за ней. Он ударился о палубу, но почти не почувствовал этого, словно вместо этого погрузился в океан.

Мужчина был быстр, слишком быстр, а Зеро был болезненным и медленным.

«Ты смелый», — сказал мужчина, наклонившись и подобрав LC9. Судя по звуку, его акцент определенно был немецким. — Я дам тебе это. Все, что вы сделали, чтобы попасть сюда, было достойно восхищения. Но я боюсь, что вы потерпели неудачу. Еще один «Томагавк» взорвался над водой, в четверти мили от них, и он слегка вздрогнул.

Зеро, пошатываясь, встал на четвереньки, изо всех сил пытаясь избавиться от двоения в глазах. — Я убил ваших людей. Эта лодка… она никуда не денется.

-- Может, и нет, -- сказал немец. — Но видишь ли, мой друг, мы уже в пределах досягаемости.

"Которого?" — потребовал Зеро. Он попытался встать, но немец пнул его сапогом прямо в грудь, и он снова растянулся, воздух выбило из легких.

Немец усмехнулся. "Которого? Америки. Твоего побережья. Вы верите, что есть только одна цель? Вы верите, что мы стали бы красть такое великолепное оружие ради одной цели?

Он поднял пластиковый экран, закрывающий широкую красную кнопку.

Нет…

Прежде чем Зеро успел среагировать, рука немца надавила на него, и рельсотрон ожил.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


Офицер Уоррен Миллс восемь лет работал в группе экстренного реагирования полиции Нью-Йорка. За это время он трижды участвовал в эвакуации из здания Секретариата Организации Объединенных Наций на набережной по адресу 405 East 42nd Street.

«Давайте двигаться организованно, пожалуйста!» — гремел его низкий голос, когда он выводил сотрудников и посетителей из здания ООН обратно за ряд козлов, расставленных в пятидесяти ярдах поперек двора. — Продолжайте двигаться, теперь быстро, спасибо!

Первый раз это был его первый год в ERT, угроза взрыва оказалась бесплодной. Второй раз был всего пару лет назад, когда террористам удалось забросить в Ист-Ривер погружные дроны с тяжелыми грузами.

Третий раз, конечно, сегодня.

"Эй, ты!" Миллс рявкнул на молодого человека в черных очках, который торопливо возвращался к входу в здание. "Привет!"

— Извините, — нервно отозвался молодой человек, даже когда он грубо наткнулся на женщину, поспешно выходившую из здания. «Мне просто нужно забрать свой ноутбук…»

«Это эвакуация! Назад за козлы! — приказал Миллс.

Но молодой человек проигнорировал его и скрылся в здании.

— Сукин сын… — пробормотал Миллс. Он подумывал о том, чтобы пойти за этим парнем и физически вытащить его, но было еще много людей, которым нужно было выбраться оттуда. «Вы верите в это? Как будто им наплевать на весь мир.

«Эй, ты должен признать, — сказал Чалмерс, его партнер, — что в девяносто девяти случаях из ста эти угрозы не оправдываются».

— Ага, — тихо сказал Миллс. «И это еще один раз может быть 11 сентября. Мы не возимся с такими вещами, ты понял? Чалмерс был молод, всего двадцать четыре года, новичок, получивший место на ERT каким-то кумовским путем, дядя высоко в иерархии или что-то в этом роде.

"Верно. — Конечно, нет, — пробормотал Чалмерс.

Миллс вздохнул, надеясь, что эта угроза не съест весь его день. Завтра был День святого Валентина, и он (совершенно тупоумный ход) подписался на продление срочного вмешательства. Чтобы компенсировать это, он забронировал столик на сегодняшний вечер в любимом ресторане для свиданий Иветт, суши-баре в центре города, который выглядел так, будто был прямо из Токио.

Суши не так уж и плохи, подумал он. Ему нравился стейк с кровью, так почему бы не попробовать и рыбу?

«Миллс». Радио, прикрепленное к его плечу, запищало. — Как восточный вход?

— Пойдем, — ответил он. «Ключевой персонал отсутствует; у нас есть некоторые отставшие хотя. Только что прибежал парень за личными вещами. Нереально, понимаете?

— Я хочу, чтобы ты был в команде зачистки, — сказал ему лейтенант. «Возьмите с собой Чалмерса, он должен посмотреть, как это делается».

«Десять четыре». Миллс закатил глаза. Команда зачистки подразумевала проход по этажам, из комнаты в комнату после эвакуации, чтобы убедиться, что всех нет дома. Если угроза представляла собой бомбу, для этого им приходилось надевать громоздкие костюмы EOD.

Это угроза взрыва? — спросил он. Они не сказали ему.

— Миллс, — снова пропищало его радио, на этот раз голосом Эрнхардта, одного из офицеров, прикрывавших западные выходы. — Вы видели иранского атташе?

Миллс перевел дыхание. "Извини, что?"

«Трое атташе аятоллы пропали без вести, — сказал ему Эрнхардт. «Возможно, нам придется послать кого-нибудь».

Он знал, что лидер Ирана должен был прибыть в ООН этим утром — его приятель Рэй был частью кортежа полиции Нью-Йорка, который ранее этим утром сопровождал иранских дипломатов из Кеннеди, перед личным самолетом иностранного лидера. Но услышать, что они пропали без вести, означало, что кто-то внутри сильно ошибся и оставил их позади.

— Черт, — пробормотал он. В радио он сказал: «Хорошо, мы в деле. Пришлите еще пару парней к нам. Своему напарнику он сказал: «Эй, Чалмерс, похоже, нам придется…»

Миллс инстинктивно вздрогнул. Это было чисто рефлекторно, естественная реакция его тела на внезапную голубую вспышку в небе, не только потому, что его мозг не мог понять то, что он видел, но и потому, что это произошло быстро, в одно мгновение, так быстро, что он не успел бы. был уверен, что вообще что-нибудь видел, если в тот же момент здание ООН не взорвалось.

Удар пришелся на восточную сторону здания, обращенную к морю, мощный и внезапный взрыв в центральной части здания, в результате которого одним взрывом было разрушено несколько этажей. Окна вылетели наружу, посыпав дождем стекло и куски бетона, когда люди бежали, крича, закрывая головы.

"Бомбить!" — завопил Чалмерс. Он звучал далеко; Миллс даже не осознавал, что его собственные ноги двигались, толкая его вперед, хватая за руку женщину, которая упала, у нее на лбу текла кровь. Он поднял ее на ноги, и они побежали, пока здание горело и сыпались огненные обломки.

Внутри еще есть люди .

Сталь застонала высоко над головой, когда полы над местом удара рухнули, а верхняя треть здания угрожала обрушиться.

«Отойди!» — взревел Миллс, размахивая руками перед людьми, собравшимися за козлами. «Отойди назад, иди!»

«Это была бомба!» Чалмерс все еще кричал, на этот раз в рацию. «Нам нужно… нам нужно срочно… все! Просто пришлите все!»

Это была не бомба. Миллс не мог понять, что это было. Но он что- то видел , эту голубую вспышку, пронесшуюся по небу за мгновение до взрыва. Это была не бомба и не ракета. Он понятия не имел, что это было, и это пугало его больше всего.

*

Молодой человек в толстых черных очках вошел в здание с восточной стороны; вход охраняли всего два офицера, и, пока их внимание было приковано к чему-то другому, он бросился к двери.

"Эй, ты!" — закричал на него офицер полиции Нью-Йорка с квадратной челюстью и злыми глазами. "Привет!"

— Прости, — отозвался Леонард Старк, даже когда женщина грубо ударилась о его плечо, выбегая из здания на каблуках. «Мне просто нужно забрать свой ноутбук…»

Он знал, что это жалкое оправдание, но не мог остановиться, чтобы объяснить офицеру, насколько это важно.

«Это эвакуация!» — крикнул полицейский в ответ, но Леонард не слышал остального, потому что уже нырял внутрь, метаясь влево и вправо, чтобы ориентироваться в тонкой струйке все еще эвакуирующихся сотрудников ООН.

Леонард был всего лишь стажером — эту фразу использовала его мать, когда она пассивно-агрессивно отчитывала выбор профессии, который привел его на этот путь в возрасте двадцати шести лет, «просто стажер», — но благодаря многолетнему редактированию контрактов и обширное знание юриспруденции, он попал в небольшую группу, занимавшуюся окончательным обзором мирного договора между США и Ираном.

Если это действительно была законная угроза взрыва бомбы, физический договор был в опасности. Удаление его без разрешения, даже во время кризиса, могло считаться федеральным преступлением, но у него была цифровая копия на охраняемом ноутбуке в кабинете посла.

Дело было вовсе не в героике. Речь шла не об обеспечении мира (хотя он очень надеялся, что позже это будет истолковано как таковое). Нет, речь шла о том, чтобы его карьера не закончилась на этом, о том, чтобы подняться над «просто стажером» до хорошо оплачиваемого помощника посла США в Иране.

Восточный вход в здание ООН выходил из вестибюля в центр для посетителей, через который он буквально промчался, уклоняясь от встречных пешеходов и вскакивая вверх по лестнице. Кабинет посла находился на третьем этаже, и Леонард, несмотря на свое крепкое телосложение, был в довольно хорошей форме.

Он добежал до третьего этажа менее чем за сорок пять секунд, пробежал по коридору, потом ушел, в кабинет, там был ноутбук, он схватил его, повернулся…

Внезапно в его голове возникло огромное давление, сопровождавшееся громоподобным звуком, комбинация которых, казалось, нарушила все его чувства сразу в одно мгновение. Он смутно осознавал, что находится не на земле. Свет наверху погас.

Бомба . Мысль пришла к нему смутно, как что-то далекое, что было вне его досягаемости. Там действительно была бомба.

А затем он ударился о ковер на полу, будучи выброшенным через дверной проем кабинета в коридор. Удар был достаточно болезненным, чтобы вернуть его в чувство. Его плечо горело от боли, а ноги казались желеобразными.

Здание дрожало под ним. Где бы ни взорвалась бомба, он был не совсем в эпицентре, но и не мог быть далеко. Было ли это выше его? На уровне земли?

Металл застонал. Где-то поблизости что-то рухнуло, принеся с собой новую какофонию неизвестных обломков, падающих вниз.

Надо мной. Бомба взорвалась надо мной. Так что его единственным выходом было спуститься вниз, и быстро, пока вокруг него не рухнула большая часть здания. Каким-то образом Леонарду удалось поставить ноги под себя и двигаться, по одной ноге за раз, двигаясь быстро, но определенно не уверенно.

Он услышал стон и остановился как вкопанный.

"Привет?" — крикнул он. — Кто-нибудь там?

"Здесь." Голос был слабым, мужским, с легким акцентом даже на единственном слоге.

Леонард последовал за звуком. "Скажи что-нибудь, пожалуйста!"

"Здесь."

Он свернул за угол, где свернул налево, и резко затормозил. То, что раньше было конференц-залом, теперь превратилось в груду щебня, сломанных предметов мебели, целых кусков пола и стен.

Потолок конференц-зала рухнул. Леонард взглянул вверх, в зияющую дыру, и увидел, что этаж выше стал жертвой того, что над ним, а сквозь него — он мог видеть небо, солнечный свет, просачивающийся сквозь густую пыль. Была и жара; огонь над ним.

Он нахмурился, на мгновение забыв, почему он здесь стоит. Это не похоже на работу бомбы. Казалось, что в здание чем-то ударили, ударили снаружи…

— Вот, — повторил голос, напрягшись.

Леонард вернулся к нему, кашляя от чрезмерной пыли, когда осторожно перелезал через сломанные столы и опрокинутые стулья, зубчатые открытые балки, упавшие под странными углами.

Первый человек, которого он нашел, был не тем, кто звал. Леонард в ужасе отпрыгнул назад, когда понял, что человек мертв, а его широко раскрытые глаза были маской последнего момента полного шока.

Он оторвал взгляд от тела и направился к другой стороне бывшего конференц-зала. Человек, который звал его, слегка поднял руку. Это была единственная обнаженная конечность; остальные трое и большая часть его тела были прижаты к большому участку пола, упавшему сверху. Его лицо было видно, порез под одним глазом обильно кровоточил, а лицо было в полосах коричневой пыли.

"Вы ранены?" — быстро спросил Леонард. — Я имею в виду, ты можешь двигаться?

Мужчина зажмурил глаза и что-то быстро пробормотал на другом языке.

«Извините, я говорю только по-английски…» — сказал ему Леонард.

— Я… думаю, что могу двигаться. У мужчины определенно был акцент, судя по звуку, ближневосточный. — Но у меня недостаточно сил, чтобы поднять это.

"Хорошо. Я… может, я тоже, — признал Леонард. Только сейчас он понял, что ноутбук все еще у него, и поставил его, чтобы помочь.

Наверху предостерегающе застонал металл. Им нужно было двигаться быстро.

«Вместе, на троих. Готовый? Один два три!" Леонард напрягся изо всех сил. Участок пола слегка сдвинулся, всего на пару дюймов — достаточно, чтобы человек пошевелил конечностями, чтобы получить под ним какой-то рычаг. Он толкался обеими ногами, его лицо исказилось, когда они оба напряглись.

После нескольких секунд борьбы пол соскользнул с него. Леонард глубоко вдохнул; он мог видеть, что мужчина истекал кровью из нескольких мест, и мог только надеяться, что адреналин вытащит его.

— Пошли, нам нужно выбраться отсюда. Каркас здания снова застонал, на этот раз громче. Леонард помог мужчине подняться на ноги и положил одну руку ему на плечи, другой рукой схватив ноутбук.

Мужчина скривился от боли, когда они, шатаясь, вышли из конференц-зала и вернулись в заполненный пылью коридор. Его нога подогнулась, дернув Леонарда за шею.

«Ты можешь сделать это», — сказал он себе так же, как и мужчине. — Пошли сейчас, нам пора идти. В горле у него пересохло, пыль угрожала забить горло, но все же он решил попытаться отвлечь их обоих от боли и опасностей, пока они убегали. "Откуда ты?"

«Я… я из Ирана», — сказал он, задыхаясь.

Это верно. Он почти забыл, что атташе аятоллы прибыл отдельно, раньше лидера, который этим утром должен был посетить ООН…

— Боже мой, — внезапно воскликнул Леонард. «Аятолла… он не был… не так ли?»

Мужчина покачал головой. "Нет. Он был… его перенаправили. Прямо в Вашингтон».

Слава богу за это.

"И др?" Леонард вспомнил, как посол сказал, что в иранской группе было четверо.

Но мужчина лишь покачал головой.

Они не успели.

Они достигли подножия лестницы второго этажа, когда здание снова застонало, а затем раздался оглушительный и ужасающий звук рухнувшего этажа над ними.

«Мы должны двигаться!» Прилив энергии пронзил Леонарда, когда он наполовину потащил человека за собой. Мужчина скривился в агонии, но сейчас не время быть нежным или осторожным.

Он осмелился оглянуться назад, вверх, как раз вовремя, чтобы увидеть, как вершина лестницы поглотилась тьмой и пылью, когда пол рухнул.

Он услышал крик удивления и паники, который мог исходить из его собственного горла, когда они чуть не упали с лестницы на первый этаж. Вестибюль центра для посетителей открылся перед ними, пустой и выглядевший нетронутым по сравнению с бойней, которую они только что пережили, но он знал, что до самого опустошения оставалось всего несколько мгновений…

«Быстрее, пошли!» Голос. Мужчина — полицейский. Полицейский с квадратной челюстью, кричавший на него за то, что он вошел в здание, бежал по полу, поддерживая раненого с другой стороны. "Подвинь это!"

Потом они побежали к стеклянным дверям, на свежий воздух, на солнце. Там были еще два офицера, которые схватили их, практически унеся в безопасное место, когда потолок центра для посетителей позади них рухнул.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


Зеро мог только смотреть в ужасе. Всего мгновение назад голубая искра плазмы проплясала вдоль электродов рельсотрона и исчезла в воде со скоростью, в семь раз превышающей скорость звука, к своей цели.

«Это, — сказал немец, — было здание Организации Объединенных Наций».

Зеро не находил утешения в том, что был прав насчет цели. Он должен был остановить этого человека. Он поднялся на колени, но немец махнул «Ругером» в его сторону.

— Не надо, пожалуйста, — мягко попросил он. — Я был бы разочарован, если бы мне пришлось убить тебя.

Раздался звук, перезвон; Немец полез в карман за спутниковым телефоном и взглянул на него. — А, — просто сказал он.

Ракеты «Томагавк» падали над Атлантикой на разном расстоянии, приближаясь. Казалось, ракетные удары ушли из их района и возвращались для второго залпа. Немец, похоже, тоже это понял и повернулся к консоли, набирая цифры на клавиатуре. Координаты, если Зеро должен был угадать.

Еще одна цель?

«У тебя есть выбор», — сказал он Зеро, вводя числа. «Я не могу управлять лодкой самостоятельно. Требуется два. Мы в ста шестидесяти милях от побережья. Мы можем остаться здесь и оба погибнем, когда ракета попадет в лодку. Или мы можем работать вместе и попытаться добраться до побережья. Что бы там ни было, может быть, тогда один убьет другого.

Это объясняет, почему он еще не убил меня.

Марии не было. Алан ушел. Его дочери были достаточно взрослыми, чтобы позаботиться о себе. Шоу хотел, чтобы его уволили, если не посадили в тюрьму.

Он не мог сдержать унылый смех — не над своим положением, а над безумием этого человека, полагающего, что Зеро заботит, переживет он это испытание или нет.

"Что смешного?" — спросил немец, слегка наклонив голову, хотя дождь разрушения продолжал приближаться.

— Мы оба здесь умрем.

— Хм, — сказал мужчина. — Кажется, у тебя немецкое чувство юмора. Он снова потянулся к пластиковому щитку, который скрывал круглую красную кнопку, которая активировала рельсотрон.

Зеро издал первобытный крик, бросившись вперед.

Немец был быстр — достаточно быстр, чтобы выстрелить из «Рюгера». Он попал Зеро прямо в сердце.

Больно. Боже, было больно. Но немец не знал о графене, и Зеро не тормозил. Он швырнул немца на палубу, быстро размахнувшись, нанеся шквал ударов по самодовольному лицу. Некоторые отскочили, его костяшки пальцев заскребли по шершавому дну лодки. Другие разбили ему губы и зачернили глаза.

Немец взялся обеими руками за лацканы Зеро и со свирепым ворчанием перекинул его на бок. Что-то твердое и тупое вонзилось ему в ребра — LC9.

Но мужчина уже карабкался обратно к панели управления. Он потянулся.

Зеро поднял пистолет и выстрелил.

Немец хлопнул рукой по красной кнопке.

В сотне футов от них разорвалась ракета, и лодку качнуло.

"Ой." Немец рухнул с пулей в спину, когда Зеро карабкался к панели управления.

Восемь секунд. У него было восемь секунд, чтобы что-то сделать.

Он нажимал кнопки, щелкал переключателями, нажимал на все на панели управления, на что угодно, что могло помешать рейлгану выстрелить.

Шесть… пять…

Ракета ударила ближе, опасно опрокинув лодку. Зеро схватился за край пуленепробиваемого ветрового стекла, чтобы не упасть.

Четыре… три…

Он заметил ручку управления, тонкую серую ручку, выглядевшую совершенно безобидной, практически спрятанную среди красных кнопок, зеленых огней и светодиодных дисплеев консоли. Он схватил его и потянул обратно.

Один…

Ствол рельсотрона сдвинулся вверх, загоревшись синим цветом, и выпустил плазменный снаряд со скоростью 7 Маха. Наклон составлял всего несколько градусов. Чуть ли не угол.

Но на расстоянии ста шестидесяти миль этот крошечный угол мог иметь все значение. У него не было возможности узнать, спас ли он кого-нибудь или что-нибудь.

Позади него немец слабо засмеялся. — Думаешь, этого было достаточно?

"Я не знаю." Он повернулся к мужчине, который сидел, расставив ноги перед ним, кровь текла по его спине и образовывала вокруг него лужу. "Кто ты?"

Мужчина вздрогнул, поправляя свой вес. «Меня зовут Краусс. Стефан Краусс. Запомни это. Мы можем встретиться снова — в этой жизни или в следующей.

– возмутился Зеро. Эти социопаты всегда казались философами на полставки.

"А ты?" — спросил его Краусс.

«Агент Зеро».

Глаза Стефана Краусса расширились, а на его лице появилась жуткая кровавая ухмылка. — Правда, — только и сказал он.

Он проверил консоль. Цифры, которые Краусс ввел на клавиатуре, были 1-2-2-8-0-1. Это не были координаты, но он понятия не имел, что они могут означать.

Не то чтобы это имело значение. Лодка никуда не шла. У Зеро не было возможности связаться с кем-либо на берегу. На южнокорейском судне, похоже, не было радио, что имело смысл; Лодка была построена для абсолютной скрытности, и ее можно было отслеживать по радиочастоте. Он пожалел, что не предусмотрительно взял с собой спутниковый телефон, когда катапультировался из «Праулера».

Его сердце болело от потери Марии и Алана. Но он скоро присоединится к ним. Взорвался еще один «Томагавк», но он был дальше остальных и западнее примерно на двести пятьдесят футов.

А если один не попал? он думал. Рейлган был слишком мощным оружием, чтобы попасть в чьи-либо руки, даже в руки Соединенных Штатов.

Вы могли бы взять дело в свои руки. Он потянулся к тонкой серой ручке управления и толкнул ее вперед. Ствол рельсотрона ответил тем же, повернувшись вниз и дальше, пока не навелся на нос собственного корабля.

Краусс издал болезненный смешок. "Хорошо. Это, безусловно, конструктивный недостаток».

— Я этому рад, — сухо сказал Зеро. — До свидания, Краусс.

Он нажал красную кнопку.

На мгновение он подумал о том, чтобы прыгнуть до того, как рельсотрон выстрелит. Что предпочтительнее, думал он: огненная смерть или ледяная?

Он сел за пульт и стал ждать, глядя на море по правому борту. Океан был спокоен, спокоен здесь, в направлении, противоположном направлению падения ракет.

Рельсотрон засветился синим, и удар взорвался.

Это произошло так быстро, что у Зеро возникло ощущение короткого замыкания в мозгу. Он услышал взрыв, но прежде чем что-то увидел, почувствовал тепло, а затем удар — баллистически стойкое ветровое стекло оторвалось целиком, вылетев наружу и унеся его с собой.

Затем он был вне лодки, в воздухе, кувыркаясь бок о бок. Он ударился о воду, и все нервные окончания его тела словно закричали. Он всплыл на поверхность, набрав полную грудь воздуха, но не мог оставаться над водой. Его мускулы сжались; его конечности не реагировали. Он слепо схватился руками, надеясь, что ветровое стекло приземлилось поблизости, но если и упало, он не мог его найти.

Он снова затонул.

Это оно.

Он попытался пошевелить руками, просто ступить в воду, но было так ужасно холодно и все болело, словно тысяча булавок вонзилась в его кожу.

Ледяная рука вцепилась ему в запястье и потянула, и он был уверен, что это Смерть.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ


Казалось, Смерть очень похож на Алана Рейдиггера.

Зеро задыхался и отплевывался, когда Алан втянул его в желтый надувной спасательный плот, сначала за руку, а затем за штаны сзади, легко вытащив его из воды.

— Хорошо, ты в порядке, — повторял он снова и снова.

— Вот, надень это. Мария была там, заворачивая его в серебряную мятую простыню, похожую на алюминиевую фольгу. Спасательное майларовое одеяло.

Он ужасно дрожал, зубы стучали, губы отказывались двигаться должным образом, чтобы ответить на вопросы, которые ему нужно было задать.

— Не пытайся говорить. Мария встала напротив него, делясь теплом своего тела. «Мы в порядке». Перед ее рубашки был окровавлен, а ее куртка порвалась на одной руке. У Алана был фиолетовый синяк под глазом, который почти закрылся, и зияющий порез на тыльной стороне одной руки, который наверняка потребует наложения швов.

Они были живы. Когда он катапультировался, их кабина все еще была закрыта. Они пережили крушение и каким-то чудом сумели спастись, когда самолет затонул.

Это была история, которую Зеро очень хотел услышать, но пришлось подождать, пока минует угроза гипотермии.

«Пенни». У Алана возле уха был спутниковый телефон. «Мы поймали его. Рейлган уничтожен. У вас есть наша позиция? Хороший. И вы бы попросили их прекратить стрелять в нас ракетами?

Он опустил трубку. «Вертолет уже в пути. Сегодня мы здесь не вымираем». Он хлопнул рукой по плечу Зеро. — Ты хорошо поработал, приятель.

Зеро смотрел на южнокорейский корабль, его опустошенный нос уже затонул, мерцающая корма поднялась, когда море поглотило его. Задняя часть рельсотрона все еще была видна, его ствол был обращен вниз в воде. Он задавался вопросом, был ли Стефан Краусс все еще там или его тоже отбросило силой взрыва. Это не имело значения; немец, несомненно, был мертв.

Он покачал головой. — Н-нет… еще не конец.

Мария нахмурилась. — Что еще не закончилось?

Говорить было трудно. Но им еще предстояло определить, что Краусс пытался уничтожить, почему и удалось ли ему это.

*

CH-46 Sea Knight с ревом несся над Атлантикой к побережью Вирджинии с тремя промокшими и потрепанными агентами ЦРУ, одним пилотом и двумя медиками. После того, как его поспешно перебросили по воздуху со спасательного плота в кабину транспортного вертолета с тандемным винтом, Зеро снял мокрую одежду и надел запасной серый комбинезон пилота, который был у них на борту. Он сидел с теплым сухим компрессом на шее, его дыхание вернулось к чему-то вроде нормального, пока медики ухаживали за Аланом и Марией, как могли.

Все болело. Его кожа была красной и чувствовала себя обожженной. У него болели позвоночник и плечи. Его ребра, как он заметил во время переодевания, были сильно ушиблены после нескольких выстрелов. Поверхностный порез на его лбу снова открылся — или, возможно, это был новый, он не был уверен, — поэтому он использовал свою мокрую футболку, чтобы стереть как можно больше засохшей крови.

Но они не были закончены.

«Оператор рельсотрона сказал, что целился в здание ООН», — громко сказал он в гарнитуру. — Каков его статус?

Оба медика избегали его взгляда, сосредоточившись на своих задачах.

— Разрушен, сэр, — сказал ему пилот. «Это был удар».

Зеро покачал головой. Я мог бы остановить это. — Сколько жертв?

— Пока неизвестно, — сказал пилот. «Я слышал, что большинство эвакуировано. Но в здании все еще были люди».

Зеро нахмурился. Это не имело смысла. Соединенные Штаты уже знали, что рельсотрон находится в пути, еще до того, как Краусс оказался в пределах досягаемости. Ключевой персонал был эвакуирован. Так зачем же бить по зданию ООН? Было ли это символично? Демонстрация силы?

— В систему наведения рельсотрона был введен код, — сказал он вертолету. «Шестизначный код. Раз-два-два-восемь-ноль-один. Это не похоже на координаты. Что-то другое. Это звонит в колокола кому-нибудь из голов?»

– Сокращенная дата? Мария сплюнула. — Что-то, что он хотел, чтобы ты увидел и понял?

— Возможно, это код безопасности, — предположил Алан, поморщившись, когда медик зашил ему руку. — Рельсотрону требовался код доступа?

Зеро покачал головой. Это были неплохие идеи, но ни одна из них не имела особого смысла.

«Похоже, это может быть частота транспондера», — заметил пилот вертолета.

Зеро поерзал на стуле. "Оно делает?"

"Конечно. У каждого самолета, зарегистрированного в FAA, есть транспондер для отправки и приема радиосигналов, и каждый транспондер имеет уникальный частотный код для его идентификации».

Вот и все, подумал он, вспомнив, как Пенни сказал ему, что сбитый «Антонов» было трудно определить, потому что у него отключился транспондер.

Краусс нацелился на движущуюся цель, используя частоту транспондера. Он даже не знал, что рельсотрон может сделать это, но в этом был смысл; как еще он найдет свою цель на расстоянии, не имеющем прямой видимости?

— Алан, твой спутниковый телефон. Зеро взял трубку и позвонил, поправляя гарнитуру на одном ухе. «Пенни, мне нужно, чтобы ты связалась с FAA и нашла самолет с этим кодом транспондера». Он прочитал ее ей, а затем быстро добавил: «Мне нужно знать, откуда она взялась, куда она ушла, где она сейчас и кто был на ней».

«Вероятно, для меня было бы быстрее просто заблокировать их базу данных…» — сказала она.

— Тогда сделай это.

«Оставайтесь на линии».

Зеро снова повернулся, чтобы обратиться к пилоту, его спина болела в знак протеста. «Какое у нас расчетное время прибытия на побережье?»

«Около двадцати минут, но я, вероятно, могу сократить это время на несколько».

— Тогда сделай это, — снова сказал он.

Движущаяся цель... самолет. Был ли я прав? Что, если целью все это время действительно был Air Force One? Что, если выстрел из рельсотрона, который он скорректировал всего на несколько градусов, предназначался президенту Ратледжу?

Но нет, понял он; это не складывалось. Чрезвычайный протокол уже действовал до того, как здание ООН было разрушено. Если бы президент был целью, Краусс не стал бы тратить время на статическую атаку, прежде чем его движущаяся добыча.

— Ноль, — раздался голос Пенни Леон из телефона рядом с его ухом. «Я нашел ваш код. Это не самолет; это вертолет. Он вылетел из JFK с предполагаемым пунктом назначения в Blair House, но так и не добрался туда. Вместо этого он приземлился на Объединенной базе Эндрюс недалеко от Вашингтона».

— А кто был на нем?

— Этого нет в их системе, а значит, засекречено.

Секретно — это означало, что на вертолете находился кто-то важный, чью личность они не хотели раскрывать. Он знал о Блэр-Хаусе, гостевом доме президента, который состоял из четырех зданий через дорогу от Белого дома в Вашингтоне, округ Колумбия. Он был назван в честь советника Эндрю Джексона и иногда в шутку назывался «самым эксклюзивным отелем в мире» из-за того, что он был закрыт для публики и предназначен только для почетных гостей правительства Соединенных Штатов…

«Аятолла», — понял Зеро. «Целью был аятолла Ирана». Он ошибочно полагал, что за этим стоит Иран. Но даже Краусс подтвердил, что ответственность за это несут не иранцы.

Потому что их лидер был целью.

Мария закусила губу, раздумывая. «Он должен был прибыть сегодня утром на встречу с Ратледжем, но сначала он должен был посетить ООН…»

«Но когда угроза рельсотрона стала неизбежной, они, должно быть, отправили его прямо в округ Колумбия», — рассуждал Алан.

«Его атташе уже был в ООН, — сказал Пенни. «Вместе с договором».

Зеро пришел к выводу, что разрушение здания ООН было расчетливой мерой со стороны Краусса. Даже если аятоллы там не было, там были иранские дипломаты и сам договор.

А потом , вспоминал он, Краусс получил сообщение на свой спутниковый телефон. Кто-то сказал ему, где на самом деле находится аятолла, или, по крайней мере, код транспондера вертолета, в котором он находился.

Выстрел, который Зеро направил по ложному пути, должен был поразить самолет, на борту которого находился лидер Ирана. «Отвезите нас на авиабазу Эндрюс!» — проинструктировал он пилота.

"Заметано."

— Пенни, узнай, куда его увезли, — настойчиво сказал Зеро в трубку. «Скорее всего, бункер в Эндрюсе или конспиративная квартира поблизости…»

«Это может быть сложно», — признала Пенни.

— Но ты можешь это сделать, — настаивал он. — И никого не предупреждай, понял?

"Понятно. Вам перезвонят». Пенни закончила разговор.

— Зеро, — нахмурился Алан, — рельсотрона больше нет. Экипаж погиб».

Он кивнул. "Я знаю. Но Краусс не мог просто предположить, что вертолет с аятоллой находится в воздухе. Это было бы слишком большим риском. И я видел, как он получил сообщение — кто-то должен был дать ему код транспондера самолета».

Глаза Марии расширились. «Кто-то, кто с ним… может быть, часть его собственной команды?»

Это было то, чего Зеро боялся больше всего. Кем бы ни был крот, они были готовы умереть за это дело, были готовы быть сброшенными с неба вместе с лидером Ирана.

И если бы они все еще были там с ним, как только пришло бы известие об уничтожении рельсотрона, они могли бы вдохновиться, чтобы попытаться закончить задачу, ради которой они поставили.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ


Зеро вылетел через боковую дверь вертолета до того, как «Морской рыцарь» полностью опустил колеса на базе ВВС Эндрюс, менее чем в двадцати минутах езды от Белого дома. Боль в спине послала ударную волну вверх по позвоночнику, когда он приземлился на асфальт. Февральский ветер прокусил серый летный комбинезон, и его ноги замерзли во все еще влажных ботинках, но он изо всех сил старался не обращать на это внимания.

Давай, Пенни. Ему нужно было место. Им нужно было место, так как Мария и Райдиггер были рядом с ним, несмотря на его протесты идти в одиночку. Они оба были ранены хуже, чем он сам — по крайней мере, так он пытался заявить. Ни то, ни другое не купили это.

"Где?" — запыхавшись, спросил Алан, запыхавшийся после того, как выбрался из вертолета и пробежал достаточное расстояние, чтобы слышать друг друга через его роторы.

Зеро не знал. Вокруг него спешили в ту или иную сторону личный состав базы, выкрикивая друг другу приказы, заправляя реактивные двигатели и поднимая в воздух самолеты. Казалось, что известие об уничтожении рельсотрона еще не дошло до них — или еще не стало достоянием общественности, учитывая, что власть предержащие потребуют доказательств этого.

К счастью, никто не подвергал сомнению их присутствие там, отчасти из-за комбинезона, из-за которого он выглядел так, как будто он принадлежит ему, и отчасти из-за вертолета морской пехоты, который только что доставил их туда.

— Вот, — сказал Алан, осторожно сунув ему «глок 19». — Тебе он принесет больше пользы, чем мне. Он указал на свою раненую руку. Он не смог бы держать и стрелять из пистолета, не разорвав швы.

Зеро сунул его в мешковатый карман комбинезона и отчаянно огляделся. Он не мог просто спросить кого-то. Извините, нет ли поблизости секретного бункера, в котором вы прячете иностранных лидеров?

К счастью, зазвонил спутниковый телефон. «Пенни! Что у тебя?"

— У меня ничего нет, агент, — мрачно призналась она. "Мне жаль. Но сведений о нынешнем местонахождении аятоллы просто нет. Это не то, что кто-то где-либо заметит, и любой, кто мог бы нам сказать, явно недоступен. Его след остыл там, где ты стоишь.

Черт возьми . У них не было других вариантов; они должны были сообщить об этом и надеяться, что у шпиона не будет возможности действовать. Это был огромный риск, и он не хотел на него идти…

Он заметил знакомую картину на следующей взлетно-посадочной полосе. На мгновение это смутило его; что делал борт номер один здесь, в Эндрюсе, если Рутледжа и его кабинет эвакуировали?

Потом он вспомнил — там было два Boeing VC-25A, получивших прозвище Air Force One, и когда они не эксплуатировались, они называли взлетно-посадочную полосу на авиабазе Эндрюс своим домом.

Любопытно, однако, что рядом с массивным самолетом была лестница, ряд красных ступенек в белой рамке, ведущих к закрытой двери-раскладушке.

"Нуль?" Мария стояла у его плеча и смотрела в том же направлении. Она тоже это видела. — Ты не думаешь…?

Он медленно покачал головой. В некотором смысле это имело смысл; иностранный лидер, у которого много известных врагов, должен быть похищен во время нападения, которое предполагает, что иностранные высокопоставленные лица могут стать целью разрушения здания ООН. Где бы они его спрятали? Возможно, в бункере базы ВВС.

Но внутри неиспользованного Air Force One? Никто бы не догадался. Он слышал, что корпус самолета может выдержать ядерный взрыв; даже на земле он был так же безопасен, как и любая конспиративная квартира, и все же находился в пределах границ военной базы.

Что сделало бы проникновение внутрь практически невозможным.

— Не могу же я просто постучать в дверь, — пробормотал Алан, словно читая его мысли.

«Что с грузовым отсеком? Можем ли мы получить к нему доступ извне?

«Если бы это был обычный Боинг?» — сказал Алан. "Вероятно. Но это самолет президента, Зеро. Они думали об этом».

"Справедливо." Он должен был что-то придумать, и быстро. "Подписывайтесь на меня." Он подбежал к сине-серому самолету, надеясь, что его просто не подстрелят при приближении, и приложил спутниковый телефон к уху. «Пенни? Не могли бы вы соединить меня с Air Force One? Не тот, что несет Ратледжа, а тот, что лежит на земле в Эндрюсе.

«Я думаю, что смогу», — сказал молодой доктор. «Дай мне минутку…»

— Что ты думаешь делать? — спросила Мария, бежав рядом с ним. Он поднял палец, чтобы она держалась — в основном потому, что он еще не совсем был уверен, что собирается делать, только то, что ему нужны люди внутри, чтобы открыть эту дверь.

— Ладно, — сказала Пенни, — латать тебя через три, два, один… Послышался треск, затем тишина, а затем по телефону раздался мужской голос, низкий и более чем горячий.

«Это агент Кенни из Секретной службы США. Кто это?"

«Меня зовут Агент…» Он почти сказал Зеро, но остановился. Любой, кто не слышал о нем, подумал бы, что это сумасшествие. «Агент Алан Рейдиггер, Центральное разведывательное управление. В самолете есть бомба. Повторяю, у нас есть основания полагать, что в самолете бомба».

Слова просто вылетели из его рта прежде, чем он успел их обдумать. У Зеро не было возможности подтвердить, что этот человек действительно был сотрудником секретной службы или что он не был предателем. Но в последовавшие за этим две секунды молчания он полностью осознал, что только что совершил уголовное преступление — вызвав фальшивую угрозу взрыва бомбы, — что, вероятно, было намного хуже, учитывая место.

Действуй сейчас, извиняйся потом.

К чести агента Кенни, несмотря на короткое молчание, последовавшее за заявлением Зеро, он не стал задавать дальнейших вопросов. Прозвучало так, будто телефон уронили, а потом он услышал гулкий голос агента: «Эвакуируем самолет! Поехали, прямо сейчас! Уберите аятоллу с самолета!»

Я был прав. И странным образом окольным путем Борт номер один по-прежнему оставался целью — просто не такой, как он предполагал.

К тому времени, когда по телефону раздались крики, Зеро добрался до трапа. Он быстро вскочил на них, не обращая внимания на боль в конечностях, когда Алан фыркнул позади него, а Мария предостерегающе закричала.

"Ждать! Мы действительно собираемся это сделать? По сути, мы угоняем Air Force One».

Но он не успел ответить. Синяя двустворчатая дверь самолета открылась, и агент в черном костюме с другой стороны — предположительно, агент Кенни — застыл в замешательстве, столкнувшись лицом к лицу с Зеро.

К счастью, Алан взял точку. Он протянулся мимо Зеро, схватил агента за запястье и изогнул его тело, когда потянул. Агент Кенни взвизгнул, когда его рвануло через дверь через плечо Рейдиггера, и он покатился вниз по лестнице, приземлившись без сознания внизу.

— Извините, — проворчал Рейдиггер.

Зеро вытащил «глок» и сел в президентский самолет. «Замри!» — крикнул он другому агенту секретной службы. «ЦРУ! Не двигайся!»

Позади агента стояли четверо ближневосточных мужчин, которые, как он предположил, были личной охраной аятоллы, а затем и сам человек. Аятолла был высокого роста, шесть футов два сантиметра, без черного тюрбана, обернутого вокруг черепа, и проницательного взгляда, окруженного морщинистой, постаревшей кожей. Его борода была полностью седой, хотя брови были странно темными.

Двое иранских сотрудников службы безопасности потянулись к пистолетам у бедер, когда Мария и Алан тоже напали на них, входя в самолет.

"Останавливаться!" Мария шла на фарси. "Не шевелись!"

— Среди вас есть предатель, — сказал Зеро прямо аятолле. — Кто-то здесь хочет твоей смерти.

Лидеру Ирана не нужно было говорить громко, чтобы его бас был легко слышен. «Я бы предположил, — сказал он на безупречном английском, — что те, кто направляет оружие, желают моей смерти».

— Нет, сэр, мы пытаемся этого не допустить. Зеро переводил взгляд с одного иранца на другого. Который из? Он понятия не имел. «Кто-то в этом самолете сообщил важную информацию о вашем местонахождении. Вертолет, на котором ты летал. Кто это был? Кто звонил?

«Мои люди верны», — сказал аятолла, совершенно терпеливо и, казалось бы, бесстрашно. — И никто не звонил.

Ни одного… Зеро переключил свое внимание на другого агента Секретной службы. Агент поднял руки на уровень ушей, его глаза сузились, квадратная челюсть была твердо сжата.

И только крохотная капелька пота на лбу.

"Ты." Зеро направил на него «Глок». «Рейлган пропал. Это на дне Атлантики. Экипаж мертв. Краусс мертв.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — настаивал мужчина.

— Думаю, да. Зеро мог видеть тревогу на его лице. — Ты ждал этой новости, не так ли? Когда вертолет так и не взорвался. Вы сели в Блэр Хаус и приказали пилоту вернуться в Эндрюс, но ничего не произошло. Итак, вы сидели здесь и ждали, когда вам скажут, что Краусс потерпел неудачу, чтобы вы могли сами убить аятоллу…

Губы агента скривились в ухмылке. Одна рука метнулась вниз, потянувшись за пистолетом. Зеро нажал на курок «Глока».

Ничего не произошло. Блокировка курка была включена.

Биометрия. Зеро забыл, что Глок Алана будет для него бесполезен. Пистолет был настроен на отпечаток большого пальца Райдиггера, а не на его.

Агент вытащил свой пистолет одним плавным движением, даже когда иранцы пошли за своим. Один из них прыгнул перед аятоллой, заставив их лидера спуститься.

Раздался одиночный выстрел.

Голова агента откинулась назад, когда кровь залила стену Air Force One.

Мария спрятала пистолет. Ее выстрел был идеальным.

— Спасибо, — выдохнул Зеро.

"В любой момент."

Снаружи завыли сирены, вопя все ближе. У подножия трапа самолета агент Кенни со стоном очнулся.

Им предстояло многое объяснить .


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


Шейх Салман буквально трясся от ярости, когда смотрел кадры, на которых ВМС США вытаскивали остатки рельсотрона со дна океана.

Его люди подвели его. Краусс подвел его. Даже исламофобский агент, которого он завербовал, потерпел неудачу. Этот человек страдал посттравматическим стрессовым расстройством и даже совершил покушение на свою жизнь до того, как Салман обнаружил его, благодаря спящей ячейке в Вирджинии, которая проникла в группу поддержки ветеранов. Агент Секретной службы заплатил высокую цену, восьмизначную сумму для его семьи, и Салман был вполне доволен тем, что убил его в процессе.

У агента была сотня шансов убить аятоллу, но ему было приказано сделать это только в случае отказа рельсотрона. План, который Салман вынашивал в течение двух лет, заключался в том, чтобы продемонстрировать силу, изобретательность и мощь — силу, которая должна была объединить разрозненные фундаменталистские фракции под единым знаменем, их знаменем.

Таким образом, он тоже потерпел неудачу. Король Башир будет в ярости. В настоящее время молодой король отсутствовал в Эр-Рияде, посещая свадьбу двоюродного брата на другом конце страны, но он вернется завтра, и Салман будет наказан. В этом не было никаких сомнений. Возможно, его изгнали бы из дворца. От одной этой мысли его тошнило.

Он ворвался в свои личные покои, флигель напротив двора. Это было великолепное пространство, которое он считал своим собственным, общей площадью более тысячи квадратных метров, в котором была большая двуспальная кровать, гостиная, его собственный детский бассейн и даже небольшой куст с деревьями и сад.

Салман толкнул двойные двери и снова закрыл их за собой. Сумерки сгущались над дворцом, отбрасывая зал в тень. Он потянулся к ближайшей лампе, зажег ее и в испуге отпрянул.

На краю кровати с балдахином с балдахином сидел афроамериканец. Он был одет вполне обычно для западного человека, в джинсы и темную куртку, что почему-то делало черный пистолет у него на коленях еще более тревожным. Ствол у него был длинный, тонкий, предназначенный для глушения звука его выстрелов.

Салман изо всех сил пытался заставить свое сердце замедлиться, когда он стоял прямо перед лицом этого злоумышленника. "Кто ты?" — спросил он по-арабски.

«Здравствуйте, Шейх Салман». Мужчина говорил по-английски; он был американцем, по крайней мере, так говорил его акцент. «Меня зовут Оливер. Я здесь, чтобы убить тебя».

Шейх усмехнулся. Кем этот человек себя считал? Несмотря на наличие у него оружия, он не посмеет убить королевского советника посреди королевского дворца. Идея была безумием.

«Видите ли, — продолжал человек по имени Оливер, — сложные проблемы иногда можно решить с помощью довольно простых решений. Я нахожу эти решения. Я исправляю проблемы. Обычно эти проблемы можно решить, удалив определенную переменную».

Шейх Салман сделал осторожный шаг вправо. В комоде у стены, не дальше десяти метров от него, стоял пистолет. Если бы он смог добраться до него…

— Пожалуйста, не надо, — сказал мужчина. — Пистолета там нет. Я уже подмел комнату.

— Как ты думаешь, кто…

Оливер внезапно встал. Это простое действие было достаточно угрожающим, чтобы заставить Салмана замолчать, и он отступил на два быстрых шага.

"Как я говорил. Я нахожу решения. Наша текущая проблема в том, что мы не хотим воевать с вашей страной. Мы бы предпочли избежать более крупного международного инцидента, чем тот, который у нас уже есть. США пользуются преимуществами наших отношений, и, честно говоря, это создало бы целую кашу новых проблем. Мы знаем, что Саудовская Аравия несет ответственность за кражу и использование рельсотрона. Мы знаем, что король Башир, по крайней мере, немного знал о покушении на жизнь аятоллы. Но мы также знаем, что сам план был разработан вами, шейх Салман».

«Ты ничего не знаешь, — прошипел шейх, — и можешь доказать меньше».

"Да." Оливер улыбнулся при этом. "Ты прав. Бремя доказывания — это бремя. Опять же, тут я и вступаю. Таким людям, как я, не нужно ничего доказывать».

«Ты говоришь кругами», — выплюнул Салман. — Я не верю, что ты здесь, чтобы убить меня. Ты здесь, чтобы угрожать мне, как обычный американский головорез. Ваша страна никогда бы не санкционировала такое грубое убийство…

«Не ошибитесь, шейх. Я здесь, чтобы убить тебя».

Он сказал это так холодно, так откровенно, что у Салмана по спине пробежали мурашки. Он думал о том, чтобы закричать, позвать на помощь, но это только вдохновит этого Оливера стрелять быстрее.

«Обычно, — продолжал мужчина, — эта часть уже была бы сделана. Вы, вероятно, даже не заметили бы меня до того, как умерли. Как я уже сказал, мне не нужно ничего доказывать; например, мне не нужно доказывать, что вы шептали Баширу на ухо большую часть его жизни. Мне не нужно доказывать, что именно вы являетесь той переменной, которую необходимо удалить, чтобы решить проблему. На самом деле есть только одна причина, по которой ты все еще дышишь.

Салман сглотнул. Его голова тряслась взад и вперед, и он не знал, как долго он это делал. — Ты… ты не можешь. Ты бы не посмел. Убив меня, ты станешь мучеником! Те, кого я присоединил к нашему делу, сплотятся против вас и вашей страны. В любом случае это будет война! Вы бы только помогли моему плану, а не помешали бы ему! И не только здесь, а по всему Ближнему Востоку!» Теперь он разглагольствовал, весь в поту, его ладони были влажными и липкими.

— Нет, — сказал Оливер. «Ваша смерть будет списана на самоубийство за неудавшийся теракт. Я думаю, мы оба знаем, что Башир будет отрицать какие-либо сведения о заговоре и повесит покушение исключительно на вас и ваших радикальных последователей. Они, в свою очередь, либо попадут в плен, либо откажутся от вашего дела. Без вашего влияния Башир будет вести себя с нами хорошо, иначе он столкнется с потенциальным конфликтом, с которым он совершенно не способен справиться. Твое имя, Шейх, умрет с позором. Точно так же, как ты собираешься.

"Нет!" Салман заплакал. Даже угроза смерти бледнела по сравнению с тем, что его превратят в предателя и забудут. "Вы не можете! У меня… у меня есть информация!

— Я знаю. Это подводит меня к причине, о которой мы говорим. Кто такой Стефан Краусс?

Салман удивленно моргнул. Это определенно была не та информация, которую он ожидал получить. Краусс был никем, наемным убийцей, которому, оглядываясь назад, заплатили слишком много. «Какое это имеет значение? Теперь он мертв».

— Возможно, — сказал Оливер, слегка пожав плечами. "Возможно, нет. Его тело еще не найдено, хотя мы нашли всех пятерых ваших людей. Мы знаем, что Стефан Краусс — не настоящее его имя. Разведка предполагает, что за последние пять лет он был причастен к дюжине громких убийств. Ему удалось безупречно внедриться в южнокорейскую исследовательскую группу. Думаю, он заставил вас поверить, что он простой наемник, может быть, убийца. Но то немногое, что мы собрали, предполагает, что он бывший сотрудник разведки, возможно, шпион, и все еще имеет доступ к секретной информации. Такой человек очень опасен. Он был призраком, и я бы очень хотел знать, является ли он сейчас в буквальном смысле. Как ты его нашел?

— Амнистия, — выдохнул Салман. «Я скажу вам по амнистии».

— Я уже сказал тебе, что я здесь, чтобы убить тебя.

"Пожалуйста…"

— Последний шанс, — тихо предупредил Оливер. — Краусс?

— Я… я не нашел его. Он нашел меня», — признался шейх. «Одна из фракций, с которыми мы заключили сделку с оружием, заключила с ним контракт. Каким-то образом он знал, что я делаю, пытаясь объединить их, и предположил, что я разрабатываю план…»

Оливер нахмурился. — Краусс рассказывал тебе о рельсотроне?

"Да." Теперь шейх практически хныкал. «Амнистия, пожалуйста».

Но Оливер не обращал на него никакого внимания. Он выглядел задумчивым. "Интересный. Значит, Краусс знал не только о вашей сделке с оружием, но и о рельсотроне задолго до того, как она была завершена. Это означает, что у него уже был способ проникнуть в исследовательскую группу, выдавая себя за охрану. Он посмотрел вверх. «Шейх Салман, я думаю, он выставил вас дураком».

Салман не понял, и в этот момент ему было все равно. Краусс определенно был мертв. Он никак не мог выжить. Но у шейха еще был шанс.

«У меня есть деньги, — запротестовал шейх. «Сколько бы они ни платили вам, я удвою это. Утроить! Что вы хотите! Вы можете пойти куда угодно. Тебе никогда не придется возвращаться».

Оливер грустно улыбнулся. «Вот в чем дело, шейх. Я уже никогда не смогу вернуться. И мне за это не платят. Назовите это… искуплением.

Он поднял пистолет.

Шейх Салман зажмурил глаза. Бежать было некуда.

Он даже не услышал звука выстрела, прежде чем пуля вошла ему в череп.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


Зеро, Мария и Алан сидели бок о бок на одном конце стола для совещаний, вокруг которого было девять свободных мест. Поверхность стола была столь же пуста, если не считать треугольного черного громкоговорителя в центре. Было уже восемь часов вечера, и Зеро был измотан, у него все болело, и он действительно хотел вернуться домой, к своим девочкам и в свою постель.

После катастрофы на борту «Борта-1», которая произошла несколько часов назад, их задержали, безжалостно допрашивали и в конце концов отпустили — не благодаря директору Шоу или заместителю директора Уолшу, а потому, что прибыла доктор Пенелопа Леон. Несмотря на то, что все трое были дезавуированы, Пенни создал резервные копии их записей и учетных данных ЦРУ и смог подтвердить их личность.

Их раны были очищены и обработаны; их накормили и принесли одежду для переодевания. Затем они были доставлены в Лэнгли двумя невыразительными агентами, которые почти ничего не сказали, прежде чем доставить их в конференц-зал и запереть за собой дверь. Затем пара агентов провела опрос — забавное упражнение для Зеро, не только потому, что их отчет, вероятно, граничил с невероятным, но и потому, что присутствие двух агентов было практически ненужным, поскольку весь обмен был записан.

Два агента ушли двадцать минут назад, и теперь все трое просто сидели и ждали следующей части, о которой никто из них не говорил, но все знали, что она будет.

«Конечно, они тянут время», — пробормотал Рейдиггер.

Словно по сигналу, дверь распахнулась, и в комнату быстро вошли двое: директор Шоу с таким же торжественным выражением лица и низкорослый, похожий на бухгалтера лакей Уолш. Они не обращались к ним и даже не смотрели на них, когда те заняли места во главе стола для совещаний.

— Насколько я понимаю, — наконец сказал Шоу, — вы все должны быть в тюрьме.

— И вам привет, сэр, — ехидно сказала Мария.

— И пожалуйста, — добавил Алан.

Наконец Шоу взглянул на них, и презрение в его взгляде стало ощутимым. — Вы все уволены. Он с отвращением покачал головой и снова открыл рот, чтобы заговорить, когда дверь в конференц-зал снова открылась.

Вошла Пенелопа Леон, одетая в вельветовое платье с фиолетовым V-образным вырезом и спортивные браслеты на обоих запястьях.

«Доктор. Леон, — резко сказал Уолш, — это конфиденциальная встреча…

— Я им помог. Пенни села рядом с Зеро в знак солидарности. «Я общался с ними на протяжении всей их операции. Я снабжал их оружием и снаряжением. Я скопировал их записи из базы данных ЦРУ, чтобы подтвердить их личность властям. Что бы ни выпало на их долю за неповиновение, должно в равной степени постичь и меня».

Шоу нахмурился так сильно, что Зеро боялся, что его лицо так застынет. Уолш был просто ошеломлен.

Пенни сидела, сложив руки на коленях и, как заметил Зеро, сжимая в кулаке маленькую черную коробочку. Какой-то пульт, похоже. Ее большой палец нажал кнопку, но ничего не произошло. По крайней мере, не то, чтобы он мог различить.

— Ну что ж, — сказал Шоу. — Повторюсь ради доктора Леона. Насколько я понимаю, вы все должны быть в тюрьме. Вы точно все уволены. На данный момент вы будете помещены под строгий домашний арест до полного расследования событий последних двух дней и предъявления обвинений. Будут слушания . Вам будут предъявлены обвинения в совершении преступлений. Тем временем за вами будут внимательно следить. Если кто-либо из вас попытается покинуть страну, вы будете немедленно заключены в тюрьму без надлежащей правовой процедуры. Вы понимаете?"

Рейдиггер зевнул.

— Должна признать, мне это не совсем подходит, — небрежно сказала Пенни.

Шоу, наконец, отреагировал с некоторым характером, благодаря тому, что его глаза расширились настолько, что казалось, что они вот-вот выпадут из его головы. «Я не думаю, что кто-то из вас понимает серьезность того, что вы сделали. Вы намеренно не подчинились приказам, совершили множество преступлений, взяли правосудие в свои руки, держали иностранного лидера под прицелом, и вы думаете, что после всего этого вы можете просто вальсировать обратно сюда и сказать мне нет?! К концу своей тирады он уже кричал, его лицо краснело. — У меня есть мысли бросить вас всех в камеры прямо сейчас и выбросить…

— Извините, — сказал мужской голос. Он звучал жестяно, как будто из динамика — потому что так оно и было. Он шел из треугольного громкоговорителя в центре стола. — Думаю, я услышал достаточно.

Зеро знал этот голос. Это был президент Джонатан Рутледж.

Шоу тоже знал это, и его красное лицо вдруг побледнело. "…Мистер. Президент?

«К сожалению, я не могу лично присутствовать на этой встрече, — сказал Ратледж. «Очевидно, что было много дел, в том числе моя отложенная встреча с аятоллой. Что бы это ни стоило, команда, он передает привет и признательность».

Пульт, понял Зеро. Пенни планировал это. Она сорвала встречу и исподтишка подключила президента. Он почти громко рассмеялся.

— А король Саудовской Аравии, сэр? — спросила Мария.

«Король Башир предсказуемо объявил инцидент актом повстанческого движения радикальной группировки в пределах его границ, — сказал им Ратледж, — возглавляемой племенным шейхом, который сегодня был найден мертвым в результате огнестрельного ранения, нанесенного самому себе».

"Мистер. Господин президент, — быстро сказал Шоу, — позвольте мне сказать, что то, что я только что имел в виду, могло быть неверно истолковано вне контекста…

— Я слышал, что ты сказал, Шоу. Я понимаю вашу позицию, и вы должны понимать мою. Вы можете попытаться предъявить обвинения этим людям. Но если вы думаете, что я не воспользуюсь исполнительной властью, чтобы простить людей, которые рисковали жизнью и здоровьем, чтобы остановить это оружие, вы очень ошибаетесь.

Алан самодовольно скрестил руки. Зеро позволил себе ухмыльнуться; может быть, Рейдиггер не стал бы так быстро отрицать операции теперь, когда у него тоже был влиятельный друг в Белом доме.

«Кроме того, — продолжил президент, — д-р. Леон поделился с моим офисом информационным пакетом, который вы предоставили этим агентам в самом начале, после моего явного приказа привлечь Зеро и его команду. Я думаю, мы оба знаем, что это был позор, направленный на их дискредитацию.

— Сэр, это совершенно не входило в мои намерения…

— Я все еще говорю, Шоу. При всей их неосмотрительности, ваша собственная была явной небрежностью. Тем не менее, найти нового директора ЦРУ было бы проблемой, а сейчас есть над чем поработать. Хотите верьте, хотите нет, но помимо ваших явно проблемных отношений с этой командой, я думаю, что вы делаете достойную работу в целом.

«Итак, вот что мы собираемся сделать, — продолжил Ратледж. «В ближайшие недели, после того как пыль уляжется над этим беспорядком, мы собираемся создать новое подразделение, выходящее за рамки Отдела специальных операций и SOG. Эта команда будет действовать под эгидой ЦРУ, но работать автономно и подчиняться непосредственно либо ДНР, либо мне».

Зеро увидел, как Мария напряглась в своем кресле. Одно дело болтать о Шоу; отвечать ее отцу, DNI Дэвиду Баррену, было бы совершенно другим делом.

Мы сожжем этот мост, когда доберемся до него, с усмешкой подумал он.

— Ты согласен с этим, Шоу? — спросил президент.

— Эм… да. Да сэр. Это."

Несмотря на испуг, который, несомненно, испытал бы Мария, Зеро тоже вполне мог с ним смириться. Отсутствие необходимости иметь дело с заместителями директора-новичками или отвечать перед Шоу решило бы множество проблем. Это будет тот же экипаж в новой дивизии. Конечно, они привезут Стрикленда.

И Зеро не забыл своего обещания пилоту и начинающему агенту Чипу Фоксворту. Может быть, из него выйдет хороший рекрут.

«До тех пор я считаю, что эти три агента заслужили некоторое время, чтобы оправиться от этого испытания», — добавил Ратледж. «Идите домой к своим семьям. Соединенные Штаты благодарны вам».

— Спасибо, сэр, — сказал Зеро от имени всех троих. Некоторое свободное время было бы очень кстати.

— Что-нибудь еще, доктор Леон?

«Нет, господин президент, я полагаю, что это охватило почти все».

"Тогда все в порядке. Спасибо за службу и всем спокойной ночи». Раздался щелчок, и президент Рутледж повесил трубку.

Конференц-зал надолго погрузился в тишину. Уолш посмотрел на Шоу. Шоу выглядел так, словно очень хотел что-то сказать, но никак не решался.

Наконец заговорила Мария. — Есть еще кое-что, директор Шоу.

— Я… да, агент Йоханссон?

— Девушка, которую держат, Миша. Я хочу, чтобы ее отдали под мою опеку.

Голова Зеро закружилась так быстро, что он был почти уверен, что потянул мышцу.

— Вы держите ее незаконно. Вы не можете доказать, что она сделала что-то не так, — продолжила Мария, повысив тон на октаву. «Я не думаю, что президент или кто-либо другой был бы слишком рад узнать, что ЦРУ держит в подвале двенадцатилетнюю девочку».

"Простите?" Пенни задохнулась.

«Доктор. Леон, — очень нервно сказал Шоу, — звонок закончился, верно? Врач?"

Боже мой . Зеро с трудом мог поверить в то, что услышал. Ту девушку все еще держат там внизу? Он давно предполагал, что ее перевели куда-то в учреждение с минимальным уровнем безопасности. Чувство вины кольнуло его за то, что он не принял меры, но, похоже, Мария сделала это.

И Мария хочет… что именно? Принять ее?

Это определенно был долгий разговор, который они собирались провести в самом ближайшем будущем. Но он согласился, что вытащить ее оттуда было главной задачей.

— Я посмотрю, что смогу сделать, — осторожно сказал Шоу.

— Я не спрашивала, — твердо сказала ему Мария. «Вы сделаете это к концу недели».

Шоу какое-то время смотрел, а затем кивнул один раз, напряженно, как будто это было против его воли. Уолш выглядел так, будто в данный момент ему хотелось оказаться где-нибудь еще.

— Отлично, рад, что все улажено. Рейдиггер со стоном поднялся на ноги. «Если мы закончили здесь, мне очень нужен душ». Он многозначительно взглянул на директоров. — Если не было чего-нибудь еще?

«Эм, нет. Вы… вы уволены, — кротко сказал Шоу. Директор явно вошел сюда, думая, что вот-вот одержит победу над агентами, которых он считал непокорными, и столы перевернулись так внезапно, что он не находил слов и, вероятно, связных мыслей.

Зеро встал, когда четверо из них направились к двери. Ему тоже не терпелось вернуться домой, чтобы узнать, чем занимались его девочки последние пару дней.

— Ой, простите, одну минутку, — сказала Пенни. Она повернулась к Шоу. «Не могли бы вы также освободить из-под стражи дочь агента Зеро?»

Зеро получил хлыстовую травму во второй раз за две минуты. — Извините, что ?


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


"Хорошо." Зеро скользнул на пассажирское сиденье своего внедорожника, поморщившись, позволив старшей отвезти его домой, чтобы он мог больше сосредоточиться на боли, которую испытывало его тело, и на том, почему она находилась в камере предварительного заключения в штаб-квартире ЦРУ. — Ты мне все расскажешь, начиная с того, почему моя машина стоит здесь, возле гаража Алана.

«Конечно, думаю, я должен ответить тебе на несколько вопросов». Майя завела машину. — Но сначала, как ты? Ты выглядишь чертовски».

— Э-э, никаких отклонений. Покончим с этим, юная леди. Он попытался звучать сурово, но она только усмехнулась.

Услышав, что Майю удерживает ЦРУ, его первым побуждением было ударить Шоу по челюсти. Он сдержался (в основном из-за того, что Алан встал между Зеро и директором) и вместо этого потребовал, чтобы его привели к ней. Все ужасные мысли проносились в его голове по пути на подуровень — что Шоу сделал это из мести ему, что его дочь унижают, возможно, даже пытают, — но когда он добрался до камеры со стеклянными стенами и заметил ее, она застенчиво ухмыльнулась и показала ему большой палец вверх.

Затем, после освобождения, она сказала ему, что его машины нет на стоянке в Лэнгли, и Рейдиггеру нужно подбросить их обратно в гараж.

«Все еще жду…» — нараспев сказал он на пассажирском сиденье своего внедорожника.

Майя вздохнула, не сводя глаз с дороги впереди. — Я нашел парня.

Зеро нахмурился. "ВОЗ? Какой парень?

— Человек, о котором ты мне рассказывал. Тот, кого ты искал. Он жив. Его зовут Сет Коннорс, но он носил имя Джон Грэм и содержался на конспиративной квартире».

В желудке Зеро образовался комок паники, и единственное, что удерживало его от того, чтобы превратиться в тошноту, было его полное недоумение, что Майя действительно дошла до конца и нашла человека — в течение двух дней. Сотня вопросов сформировалась в его голове и застряла у него во рту. "Ты что? Как? Почему?"

"Как? Давай посмотрим... остановив парня-хакера Алана, угрожая нейрохирургу, проехав всю ночь и направив мне в лицо пистолет от человека, который явно сошел с ума. Она понизила голос. "Почему? Потому что, папа… тебе нужна была помощь, и я знал, что ты не попросишь о ней.

«Мне нужна была помощь? Это правильно?" Он осмотрел ее. — С каких это пор ты такой благотворительный?

Майя закатила глаза, хотя ее плечи немного опустились, а черты лица смягчились в редком проявлении уязвимости. "Отлично. Кроме того, может быть, это было просто немного, потому что я чувствовал, что мне… нужно. Чтобы сделать что-то подобное. Чтобы доказать себе, что я могу».

Зеро потер лоб. — Майя, тебе не обязательно бежать с такой безумной миссией, чтобы что-то доказать. Ты знаешь, что можешь сделать все, что захочешь…

«Вы должны сказать это. Ты мой папа. Мне нужно было это знать ».

Снова возник тот же укол вины, на этот раз из-за черты, которую он явно передал по наследству неохотно. "Я понимаю."

Она резко взглянула на него. "Ты?"

«Глаза на дороге. И да. Больше, чем ты знаешь." Если он был честен с самим собой, что обычно случалось так же редко, как моменты уязвимости Майи, то главной причиной, по которой он даже преследовал рельсотрон через полмира и обратно, было доказать, что он может. Это определенно не было целью доказать что-либо Шоу или кому-либо еще.

— Итак, — осторожно спросил он. — Что ты обнаружил?

— Я… я думаю, мне нужно немного подумать об этом.

Он нахмурился. Майя не знала о подавителе памяти. Она не знала, что в течение двух лет он был в полном и блаженном неведении о своей причастности к ЦРУ. Она не знала, что к нему по большей части вернулись воспоминания, и уж точно, совершенно не знала об ухудшении, происходящем в его черепе.

Он очень хотел, чтобы так и осталось, если бы он мог, независимо от того, насколько она заслуживала знать правду.

— Я думаю, — продолжала она, — что очень скоро нам с тобой и, может быть, даже Саре предстоит долгий и трудный разговор.

Комок подступил к его горлу не из-за того, что она предлагала, а из-за того, насколько она была права. Это был давно назревший разговор, который они заслужили.

«Но прежде чем мы начнем этот разговор, я думаю, я должна обдумать, что именно я хочу сказать и что я хочу спросить», — откровенно сказала она ему.

Несмотря на все свои страхи, он безмерно гордился ею. Ему не особенно нравилась опасность, которой она подвергала себя, или то, насколько она пресыщена этим, но он гордился тем, что вырастил такую умную, способную, упрямую и временами раздражающую девушку.

— Не могли бы вы сказать мне только одну вещь? он спросил. «Как он был? Коннорс.

— В замешательстве, — призналась Майя. «Он потерял свою личность, и у него не было другого выбора, кроме как поверить в ложь, которую ему сказали. Но… некоторые вещи возвращались. Протыкается. Я думаю, он снова начинает вспоминать, пусть даже немного».

— И убежище. Он все еще там?

Майя покачала головой. «Его тоже привезли. Я не знаю, где он».

Итак, он в Лэнгли. Зеро мысленно отметил это как пункт в своем списке дел на ближайшее время: как-нибудь лично поговорить с Сетом Коннорсом. Он был уверен, что его новый друг доктор Леон поможет организовать встречу.

Они ехали молча пару минут, пока у Зеро не зазвонил сотовый телефон, напугав его.

— Это Алан. Он нахмурился. Затем он ответил и включил громкую связь. "Привет?"

— Ноль, — хрипло сказал Райдиггер. «Не могли бы вы спросить свою дочь, не видела ли она «Бьюик Скайларк» 1972 года, припаркованный в моем гараже?»

— О, дерьмо. Глаза Майи расширились. "Верно. Эм… так это в гараже. В Колумбусе. Огайо. У меня нет на него билета. Но это там. Извини."

*

К тому времени, когда они добрались до дома, квартиры на втором этаже в Бетесде, штат Мэриленд, Зеро был настолько измотан, что его ноги буквально волочили ступеньки. Но прежде чем он успел вставить ключ в дверь, Майя мягко остановила его за локоть.

— Слушай, — тихо сказала она. «Сара была одна последние пару дней, впервые за долгое время. Я не знаю, как она с этим справилась, так что, может быть, мы не будем класть все наши вещи к ее ногам?

Зеро улыбнулся. "Конечно нет. Мы сохраним свет».

Майя кивнула, когда он открыл дверь.

Первое, что он заметил, это то, что внутри было холодно, как будто все окна были открыты, несмотря на середину февраля.

— О, — услышал он тихое восклицание Майи. "Хорошо…"

Он закрыл за собой дверь и проследил за ее взглядом через фойе на кухню, моргая от увиденного.

Там был Тодд Стрикленд, его левая рука была на перевязи, когда он пытался приклеить клейкой лентой длинные куски картона к задней двери во внутренний дворик, которая, судя по всему, была полностью разбита.

Сара стояла рядом на коленях, изо всех сил пытаясь смести стекло в совок из-за того, что ее правая рука была обмотана толстой шиной.

Она удивленно подняла голову и быстро встала. "Привет! Привет. Итак… я знаю, что это выглядит плохо. Но прежде чем я что-то скажу, я обещаю, что со мной все в порядке. Сара взглянула на шину на своей руке. — Ну, в основном нормально.


ЭПИЛОГ


Майя села в постели, каждый мускул чувствовал себя расслабленным после отличного и столь необходимого ночного сна. Она проверила свой телефон; было девять тридцать утра. Давненько она не спала так поздно.

Она скатилась с кровати и босиком пошла по коридору в ванную комнату Марии в стиле бунгало, того самого, который она раньше делила со своим отцом, а теперь снова им стала. Прошлой ночью, увидев разбитую дверь и окно во внутреннем дворике и услышав рассказ Сары и Стрикленда о насильственном проникновении двумя торговцами наркотиками, ее отец позвонил Марии и спросил, могут ли они переночевать у нее дома, на что она любезно согласилась. .

Сара заняла кушетку, предоставив Майе двуспальную кровать в свободной комнате. Но когда Майя добралась до ванной, она с удивлением увидела, что сестра уже встала и чистит зубы.

Она прислонилась к дверному косяку. "Хм. В девять тридцать для вас рановато, не так ли?

Сара сплюнула, прежде чем ответить. "Хм. В девять тридцать для вас немного поздно, не так ли? Она собрала свои светлые волосы в хвост. «Сегодня утром я направляюсь в общественный центр».

— У вас есть уроки рисования? — спросила Майя.

— Что-то в этом роде, — загадочно сказала Сара, выходя из ванной.

Пять минут спустя Майя была в спортивных штанах, на шнуровке кроссовок, с наушниками на шее и повязкой на лбу, готовясь к пробежке. Она думала о том, чтобы пропустить день, но потом решила просто пробежать пять быстрых миль, чтобы не чувствовать себя ленивой. В конце концов, она спала в…

На тумбочке зазвонил ее телефон. Майя нахмурилась; отображаемый номер был знакомым. Это был офис бригадного генерала Джоанн Хант.

Звонок, который она откладывала больше месяца, теперь сам собой звучал перед ней.

Она колебалась на мгновение, прежде чем ответить. — Доброе утро, Дин Хант.

"РС. Лоусон, — резко произнес властный голос. — Я уже ожидал услышать от вас известие.

"Да, мэм. Мне жаль. Я… я был занят. Она вздрогнула от неубедительного оправдания.

— Я прекрасно осведомлен, мисс Лоусон.

О-о.

«Точно так же, как вы прекрасно знаете, что я очень хорошо знаком с директором Национальной разведки», — продолжил декан.

О, нет.

Майя действительно хорошо знала, что у Джоанн Хант и Дэвида Баррена из DNI были профессиональные отношения; она уже встречалась с ними обоими раньше.

«Поэтому не должно вызывать удивления, — сказал Дин Хант, — что я в равной степени осведомлен о том, что против вашего послужного списка недавно было выдвинуто несколько довольно внушительных обвинений. Учитывая, что ты все еще зачислен в Вест-Пойнт, несмотря на твой отпуск, эти обвинения были переведены в мой офис».

Сердце Майи упало. Решение, которое она откладывала, было принято за нее — ее исключают. — Мэм, я могу объяснить…

— Я уверен, что вы можете, — вмешался декан. «Однако меня больше интересует, почему сегодня утром эти обвинения внезапно исчезли из вашего досье».

Майя моргнула.

-- Исчезли, как будто их и не было никогда, -- сказал Хант, -- хотя я уверен, как земля круглая, что видел их собственными глазами. Хочешь объяснить?

— Я, гм… — Обычно Майя очень хорошо придумывала оправдания, но она не могла заставить себя солгать Ханту, особенно учитывая, что декан мог знать о том, что произошло, и хотел увидеть, что она сказала. сказать. — Боюсь, это засекречено, мэм.

«Хм. Я уверен, что это так». Она могла слышать ухмылку в голосе декана, прежде чем авторитет вернулся в полную силу. — Ты вернешься в академию в марте.

Это был не вопрос; это был приказ.

«А, да. Да, мэм. Я хотел бы, что. Если ты примешь меня обратно.

«Я не позволю такому таланту, как твой, уйти на второй план. Вы наверстаете упущенное до лета. И когда вы приедете, мой офис будет вашей первой остановкой. Я хочу лично увидеть вас и убедиться, что вы здесь. Ясно, кадет?

— Совершенно ясно, мэм. Спасибо."

— Наслаждайтесь остатком свободного времени, мисс Лоусон. Дин Хант повесил трубку, оставив Майю в недоумении от того, что разговор занял сто восемьдесят.

Но ее будущее было ясно. Она собиралась вернуться в школу.

*

В общественном центре все еще пахло кедровой стружкой, но на этот раз в нем чувствовался оттенок лаванды и льняного масла из-за недавно вымытых полов. Сара шла по коридору, заставляя себя двигаться вперед с каждым шагом.

Вы зашли так далеко. Не могу сейчас повернуть назад.

Она подошла к двери с приклеенным скотчем листом белой бумаги с табличкой, которая гласила:

Обыкновенные облигации

Разделить травму, разделить надежду

Дверь была приоткрыта всего на несколько дюймов, и она заглянула внутрь. Было около десяти утра, и несколько женщин с мрачными лицами готовились к собранию, которое вот-вот должно было начаться, помешивая растворимый кофе и расставляя стулья полукругом, тихо болтая между собой.

Я не могу этого сделать.

Она обернулась и чуть не налетела головой на брюнетку.

"Ой! Извините, — усмехнулась женщина. Это была миловидная футбольная мамочка Мэдди с коробкой пончиков. «Привет, Сара. Приятно видеть Вас снова. Пожалуйста, заходите внутрь.

— Эм… ладно. Она не могла сейчас бежать. Она последовала за ней в комнату.

"Доброе утро всем!" — радостно объявила Мэдди. «Сегодня к нам присоединился новый человек. Это Сара».

— Привет, Сара, — хором сказала группа из семи женщин.

«Я думаю, что сегодня Сара будет просто сидеть и слушать». Мэдди ободряюще улыбнулась ей. «Я надеюсь, что мы сможем сделать так, чтобы она почувствовала себя желанной».

У Сары пересохло в горле, когда она схватила со стойки сложенный металлический стул и присоединилась к полукругу. Рядом с ней женщина лет тридцати, которая определенно знавала лучшие дни, застенчиво улыбнулась ей и кивнула.

— Привет, — пробормотала Сара.

Мэдди села и положила сумочку к ногам. "Давайте начнем. Кто-нибудь хочет начать?» Она оглядела круг. «Гейл. Я чувствую, у вас есть кое-что, о чем вы хотели бы поговорить.

Сара посмотрела на женщину по имени Гейл. Ее волосы поседели, а под левым глазом у нее был заметный синяк.

Женщина кивнула. "Я делаю. Эм… — Она замолчала, слезы выступили у нее на глазах еще до того, как она успела начать.

— Не торопись, сколько тебе нужно, — заверила ее Мэдди.

Камилла сейчас находилась в реабилитационном центре и обещала оставаться там до тех пор, пока Сара будет навещать ее два раза в неделю. Наркоторговец Рекс сидел в тюрьме вместе со своим другом Броди. Несмотря на травмированную руку, Сара должна была чувствовать себя победительницей.

Но когда Гейл медленно начала свой рассказ, рассказ о жестоком бывшем, нанесшем ей неожиданный пьяный визит прошлой ночью, Сара не чувствовала торжества. Она не чувствовала себя наполненной.

Она почувствовала ярость.

Общие узы и общая надежда могли быть катарсисом, но этого было недостаточно.

Она живо помнила ощущение револьвера в своей уже сломанной руке, и в ее голове начала формироваться идея.

*

Зеро листал свой планшет в поисках идеального рецепта на этот вечер, но не смог. Может быть, мы просто выйдем, подумал он. У него точно не было времени что-либо спланировать.

Мария ворвалась в гостиную, поправляя серьгу и ища туфли. — Эй, — быстро сказала она, — я ненадолго отлучусь. Всего пару часов, обещаю.

Он поднял бровь. — Это бумажная работа?

Она остановилась с одной ногой в кроссовке. «Я собираюсь навестить Мишу. Чем я и занимаюсь последние несколько месяцев. И я собираюсь разжечь огонь под Шоу по поводу ее освобождения. И я знаю, что мы должны были сначала поговорить об этом, и мне очень жаль, но…

Он поднял руку, чтобы остановить ее. "Привет. Единственное, о чем нам нужно поговорить, так это о логистике. Это правильное решение. Я не собираюсь с этим спорить».

Она улыбнулась и посмеялась над собой. «Это будет тяжело. Я не думаю, что я действительно продумал это вообще».

Зеро отложила планшет и встала, пересекла комнату и обняла ее. «По моему опыту, некоторые из самых лучших решений исходят из того, что вы не слишком много думаете об этом. Следуй своим инстинктам и отвечай на удары». Он пожал плечами. «Кроме того, у меня есть некоторый опыт воспитания испорченных девочек…»

— Я слышала, — позвала Майя из кухни.

Мария коротко рассмеялась, но ее улыбка исчезла. "Оставаться."

Он нахмурился. — Куда мне пойти?

— Нет, я имею в виду оставайся здесь. Возвращайся назад. Не возвращайся в квартиру. Девочки тоже. У нас есть место, и, может быть, мы сможем закончить цокольный этаж, сделать из него гостиную или еще одну спальню…

— Хорошо, — согласился он. «Вам не нужно продавать меня за это». Он снова сжал ее. "С днем Святого Валентина."

— О черт, — простонала она. — Мне очень жаль, я совсем забыл.

"Не волнуйся. Сегодня вечером мы все пойдем куда-нибудь вместе поужинать».

«Вы никогда не получите бронирование!» – настаивала Мария.

— Просто позвони своему приятелю президенту, — крикнула Майя. — Вероятно, он мог бы подергать за кое-какие ниточки…

— Хватит подслушивать, — отозвался Зеро.

«Это маленький дом!»

«Иди к Мише, — сказал он Марии. — К тому времени, как ты вернешься, у меня будет план на сегодняшний вечер.

"Звучит здорово." Она поцеловала его, надела второй кроссовок и выскочила за дверь. — Привет, Сара, — мимоходом сказала она, когда вошла младшая дочь Зеро.

"Где вы были?" он спросил.

Сара пожала плечами. "Оформление документации."

— Э-э, ты не будешь красть мою линию! — запротестовал он.

Она направилась на кухню, а Зеро последовал за ней и обнаружил, что Майя перекусывает банкой ореховой смеси, в которую Сара вцепилась кулаком.

Была еще одна вещь, и сейчас казалось, что самое подходящее время.

— Пока вы оба здесь, — начал он, — мне нужно у вас кое-что спросить.

Девушки обменялись настороженными взглядами.

«Пока я был в отъезде, — сказал он им, — был момент, когда я… ну, я был почти уверен, что умру, если честно, и в тот момент я как бы… я как бы сделал Марии предложение. ”

Сара покачала головой. "О чувак."

Майя фыркнула. «То, чего хочет каждая женщина. Пустой жест предложения неминуемой смерти.

— Это не… он не был пуст! Это шло не очень хорошо. «Я пытаюсь сказать, что я имел это в виду тогда и имею в виду сейчас. Я хочу сделать это правильно. Но прежде чем я это сделаю, я хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Вы оба."

— Значит, вы спрашиваете у нас разрешения попросить Марию выйти за вас замуж? уточнила Майя.

Сара сморщила нос. — Ты уверен, что она скажет «да»? Вы пришли с большим багажом.

— Да, и, наверное, да, — ответил он в свою очередь.

Майя улыбнулась. «Папа, тебе не нужно наше разрешение, чтобы быть счастливым».

— Но раз ты спрашиваешь, — задумчиво сказала Сара, — мне нужно подумать…

Умники , подумал он с ухмылкой. Я вырастил пару умников.

«Большая проблема, — сказала Майя с полным ртом орехов кешью и миндаля, — это то, что ты собираешься делать, чтобы получить столик на четверых в День святого Валентина».

"Это правда. Ты мне поможешь?"

Они оба достали свои телефоны и принялись за работу, обмениваясь заметками. Зеро некоторое время просто наблюдал, поражаясь тому, как они выросли и как далеко продвинулись.

Он понял, что после очередного столкновения со смертью ему есть что терять. Его мозг все еще продолжал медленно разрушаться. Этого было невозможно избежать, по крайней мере, пока. Но он все еще мог максимально использовать оставшееся время. Будет новый порядок проживания. Новая свадьба. Пополнение в их странной семейке. Новое подразделение, возможно, с новым членом команды.

Он мог оставить прошлое позади. Было много чего ожидать.


ТЕПЕРЬ ДОСТУПЕН ДЛЯ ПРЕДЗАКАЗА!


В погоне за нулем

(Шпионский триллер «Агент Зеро» — Книга №9)

«Вы не уснете, пока не закончите с АГЕНТОМ НУЛЯ. Превосходная работа по созданию набора персонажей, которые полностью разработаны и очень приятны. Описание экшн-сцен переносит нас в реальность, почти как в кинотеатре с объемным звуком и 3D (из этого получился бы невероятный голливудский фильм). Я с нетерпением жду продолжения».

--Роберто Маттос, Обзоры книг и фильмов

CHASING ZERO — это книга № 9 в самой продаваемой серии AGENT ZERO, которая начинается с AGENT ZERO (Книга № 1), которую можно бесплатно скачать и которая получила почти 300 пятизвездочных отзывов.

Палестинцы решают, что они хотят заключить мир с Израилем, и они хотят, чтобы президент США стал посредником в заключении исторического договора на их территории. Агент Зеро отговаривает президента от опасной поездки, но тот настаивает на поездке. После серии драматических и шокирующих поворотов наступают самые опасные 48 часов жизни Зеро, заставляющие его выполнить невыполнимую миссию: спасти президента любой ценой.

В погоне за нолем (книга №9) — это неотразимый шпионский триллер, который заставит вас листать страницы до поздней ночи.

«Триллер в лучшем виде».

--Midwest Book Review (о любых необходимых средствах )

«Один из лучших триллеров, которые я читал в этом году».

--Книги и обзоры фильмов ( любые необходимые средства )

Также доступна бестселлер Джека Марса из серии «ТРИЛЛЕР ЛЮКА СТОУНА» (7 книг), которая начинается с книги «Любые средства необходимы» (книга №1), которую можно бесплатно загрузить и получить более 800 пятизвездочных отзывов!


В погоне за нулем

(Шпионский триллер «Агент Зеро» — Книга №9)


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из трех книг (и их количество растет); и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из семи книг (и их число продолжает расти).

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com , чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ПЕРВИЧНАЯ СЛАВА (Книга №4)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)

УБИЙЦА НОЛЬ (Книга №7)

ПРИВЛЕЧКА НОЛЬ (Книга №8)

В погоне за нулем (Книга №9)

МЕСТЬ НОЛЬ (Книга №10)

НОЛЬ НОЛЬ (Книга №11)


ПЕРВИЧНАЯ СЛАВА


(ФОРМИРОВАНИЕ ЛЮКА СТОУНА — КНИГА 4)


ДЖЕК МАРС


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из пяти книг (и число их растет); и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из десяти книг (и их число продолжает расти).

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 800 пятизвездочных отзывов, доступна для бесплатного скачивания на Amazon!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, посетите www.Jackmarsauthor.com. чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, подключиться к Facebook и Twitter и оставаться на связи!

Copyright No 2020, Джек Марс. Все права защищены. За исключением случаев, разрешенных Законом США об авторском праве от 1976 г., никакая часть данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме и любыми средствами, а также сохранена в базе данных или поисковой системе без предварительного разрешения автора. Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, приобретите дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, но не купили ее или она была куплена не только для вашего пользования, пожалуйста, верните ее и купите собственную копию. Спасибо за уважение к труду этого автора. Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, совершенно случайно. Изображение куртки Copyright Getmilitaryphotos , используется по лицензии Shutterstock.com.


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ПЕРВИЧНАЯ СЛАВА (Книга №4)

ПЕРВИЧНАЯ ДОблесть (Книга №5)

ОСНОВНАЯ ОБЯЗАННОСТЬ (Книга №6)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)

УБИЙЦА НОЛЬ (Книга №7)

ПРИВЛЕЧКА НОЛЬ (Книга №8)

В погоне за нулем (Книга №9)

МЕСТЬ НОЛЬ (Книга №10)

НОЛЬ НОЛЬ (Книга №11)


СОДЕРЖАНИЕ


ГЛАВА ОДИН

ГЛАВА ВТОРАЯ

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ОДИН


14 октября 2005 г.

18:11 по летнему времени Ливана (11:11 по восточному летнему времени)

Триполи

Северный Ливан


"Что он говорит?"

Высокий, худощавый, светловолосый стрелок смотрел в оптический прицел китайской винтовки QBU-88. Этот человек провел последние двадцать четыре часа, тщательно изучая этот пистолет. Это была копия старой русской снайперской винтовки Драгунова. В прошлом мужчина уволил Драгунова. Этот был лучше.

Ученик превзошел учителя. Китайцы были величайшими подражателями на Земле. Они скопировали то, что вы сделали, а затем улучшили это.

Мужчина лежал на животе в густой листве на плато с видом на город Триполи, перед ним на сошках стояло ружье. Мысленным взором он мог представить себе темную морду этой штуки, высовывающуюся из кустов. Он был уверен, что здесь он настолько невидим, насколько это вообще возможно.

Слева от него и под ним древние каменные здания, окрашенные во множество облупившихся и выцветших цветов, маршировали, словно солдаты, вниз по крутому склону холма к глубокому синему морю.

Стрелявшего звали не Кевин Мерфи. В его канадском паспорте говорилось, что его зовут Шон Кейси. Его водительские права в Онтарио свидетельствовали о том же. Канадец по имени Шон Кейси был очень хорошим и безопасным персонажем.

Он был просто предприимчивым канадцем, путешествующим по всему миру, посещающим места в глуши, такие как захудалый, оборванный, но все же очень красивый второй город Ливана, расположенный как драгоценный камень на побережье Средиземного моря.

Здесь нечего смотреть.

Всего минуту назад солнце скользнуло под воду в захватывающем буйстве желтого и оранжевого, а в конце лишь вспышка зеленого. Стрелок по имени Мерфи всегда высматривал эту вспышку зеленого цвета. Он замечал его в стольких местах, что давно сбился со счета.

В кругу оптического прицела не-Мерфи находился человек с черной бородой с проседью. На мужчине был головной убор в красно-белую клетку. Его звали Абдель Ахад. Ему было за пятьдесят, он был радикальным суннитским военачальником и лидером ополчения, последние двадцать лет действовавшим в этом заброшенном городе. Но ненадолго.

Ахад сидел во внутреннем дворике примерно в девятистах ярдах от него — девять футбольных полей — и, может быть, тремя этажами ниже. Это был хитрый выстрел, прямо на границе эффективного диапазона этого орудия. Перепад высот усложнял задачу. Легкий бриз, дующий с моря, еще больше усложнял задачу.

Солнце исчезло. Скоро наступят сумерки. Если этот выстрел должен был произойти, то он должен был произойти прямо сейчас.

«Он просто сказал: «Убей голову, и тело умрет».

Не-Мерфи не смотрел на своего наблюдателя, парня по имени Ферджал.

Ферджал был рекрутом «Хизбаллы». Ему еще не исполнилось восемнадцати, он проделывал сумасшедшие опасные вещи с четырнадцати или пятнадцати лет. Он не выглядел ни на день старше двенадцати. Он был рядом с не-Мерфи в кустах, в глубоком приседе, который все еще делали многие люди во многих частях мира.

Американцам такие глубокие приседания были ни к чему. У американцев было гениальное маленькое изобретение под названием «стул».

Не-Мерфи знал, что у Ферджала в одном ухе наушник, и он прислушивался к разговору, который шел по-арабски в том отдаленном каменном дворике. У Абдель Ахада было много друзей в этом мире, но человек, сидевший с ним во внутреннем дворике, не был одним из них.

"Действительно? Он сказал, что?"

"Да. Вы знаете эту фразу?»

Не-Мерфи слегка пожал плечами. Он не отводил взгляда от прицела.

«Я слышал об обратном. Убейте тело, и голова умрет, что более точно. В зависимости от контекста, убей голову, и тело умрет, очевидно и доказуемо ложно. Подлезть к головке очень сложно, а новая все равно сразу вырастает. Но тело…»

«Контекст — это американский президент, — сказал Ферджал.

Не-Мерфи наблюдал, как двигалась челюсть Абделя Ахада, когда он говорил. Очень-очень медленно он перевел взгляд прямо над виском Ахада и чуть левее. Ахад был далеко. Тяжелый снаряд, выпущенный этим орудием, был бронебойным, так что в этом не было ничего страшного. Человеческий череп был чем угодно, только не доспехом. Все, что ему нужно было сделать, это ударить куда-нибудь голову Ахада , и она лопнет, как помидорка черри.

Но траектория снаряда была общеизвестно плоской, и по пути он терял инерцию, так что ему нужно было целиться чуть выше. Ветер с воды также немного изменит курс снаряда, толкая его только… вправо.

— В таком случае фантазия, — сказал он.

Не-Мерфи не заметил, как Ферджал кивнул. Он чувствовал это.

"Да. Совершенно потрясающая фантастика. Они мечтают схватить американского президента и привести его туда, где действует ваххабитский закон шариата. Затем они будут судить его перед судьями и признают его виновным в убийстве, шпионаже против мусульманского государства и вероотступническом вырождении перед глазами мира и перед Аллахом. Они очень довольны этой идеей».

Не-Мерфи не купился на это. «Он не мусульманин, поэтому я не думаю, что он может быть отступником».

«Нет, возможно, нет», — сказал Ферджал. «Но он блудник, аборт и пропагандист дегенеративного поведения среди мужчин на протяжении многих лет. Он начальник манежа американского дегенеративного цирка. Он, конечно, виновен в убийстве и шпионаже».

Не-Мерфи чуть не рассмеялся. Парень говорил так, будто уже судил самого американского президента. "Ага. Где будет проходить такой суд?»

«Говорят, Могадишо, Сомали. Союз исламских судов захватил город, возможно, временно. Это очень консервативные верующие. Возможно и в других местах, но маловероятно. Племенные земли западного Пакистана. Возможно, контролируемый суннитами Йемен. Определенно не Саудовская Аравия. Вероломные сауды просто вернут этого человека. Они знают, с какой стороны намазать масло».

— Он все это сказал или это ваши мнения?

«Он сказал Сомали. Остальное мои мнения. Но хорошо информирован.

Не-Мерфи улыбнулся. Ему нравился Ферджал. Он проникся блеском к этому ребенку.

Работа Ферджала заключалась в том, чтобы привести его к месту убийства, дать ему зеленый свет, а затем вывести его отсюда, чтобы никто не заметил. Позже Ферджал также должен был вернуть это оружие, сломать его и заставить исчезнуть.

Не-Мерфи был в тонких тактических перчатках на тот случай, если кто-нибудь первым найдет пистолет. Не-Мерфи не существовало. Но у него были отпечатки пальцев и ДНК. У военных Соединенных Штатов были записи об этих вещах, а значит, и у других тоже. Он никогда не касался этого пистолета голыми руками.

Не то чтобы это имело значение. Никто не собирался искать пистолет. Ферджал хорошо справлялся со своей работой.

Ферджал также умел поддерживать развлекательные комментарии. Он приправил его псевдоамериканскими высказываниями и девизами, которые, как он утверждал, люди говорили по-арабски.

Боссы Ферджала в Бейруте, будучи шиитами, не любили суннитов. Они готовились к войне против Израиля вдоль южной границы, и им не нравились воинствующие суннитские отбросы, такие как Абдель Ахад, свободно бегающие и делающие, что ему заблагорассудится, например, нанося им удары в спину, в то время как они были заняты другими делами. .

Поэтому они немного убирали свой задний двор.

Всего два дня назад они привели не-Мерфи в побеленный дом, изрешеченный автоматными очередями. Бородатый ученый в очках и с пузатым животом сидел на простом складном стуле, а не-Мерфи стоял.

Ученый представил хит Aahad. Ахад был плохой новостью. Ахад был проблемой уже много лет. Он был возмутителем спокойствия и, помимо всего прочего, предателем своей страны. Они неоднократно предупреждали Ахада, но безрезультатно.

Пришло время Ахаду уйти.

«Двадцать тысяч американских долларов», — сказал не-Мерфи ученому. «Пятнадцать мне, пять ребенку». Пятнадцать тысяч долларов для не-Мерфи были пустяком, чуть ли не меньше нуля — почти не стоило вставать с постели.

Пять тысяч будут самой большой зарплатой, которую молодой Ферджал когда-либо видел в своей жизни. Вероятно, это было то, что его отец сделал за шесть месяцев.

Все за рабочий день.

«Знаете ли вы, — сказал бородатый ученый, — какие жертвы каждый день приносят братья на южной границе? Живут в норах под землей. Они мужественно сражаются с сионистскими патрулями, в то время как за ними охотятся с неба сионистские боевые вертолеты».

— Они очень храбрые, — сказал не-Мерфи. «И я уверен, что ваш друг Аллах вознаградит их, когда они перейдут в великие…»

«Вы знаете, сколько еды, оружия и удобств мы можем предоставить этим братьям за двадцать тысяч долларов?»

— Это сбор средств? не-Мерфи сказал. «Потому что я говорю вам, у меня немного затуманиваются глаза. Если это слишком много денег, пусть это сделает один из братьев с южной границы. Я уверен, что они сделали бы это только ради славы».

Ученый покачал головой. «Это работа для опытного стрелка. Это выстрел, произведенный на очень большое расстояние. Нам нужно лучшее».

Не-Мерфи пожал плечами. — Тогда заплати.

Теперь на склоне холма сгущалась тьма. Времени почти не оставалось. Китайское орудие имело хороший пламегаситель, на который крепился длинный глушитель. Вчера Не-Мерфи проверил установку. Это было очень приятно — без вспышки, очень мало звука. Однако это дало бы дымовую сигнатуру. Одного дуновения воздуха из кустов достаточно, чтобы убить и его, и Ферджала.

Но только не в том случае, если выстрел произошел в темноте.

— Вы будете стрелять? — сказал Ферджал. Это было не нетерпение. Это было любопытство.

У Не-Мерфи возникло ощущение, что Ферджал напуган всеми этими деньгами. Пять тысяч долларов. Это было слишком много денег. Казалось, он почти надеялся, что эта работа не состоится. Вероятно, он хотел вернуть свою долю.

Со своей стороны, не-Мерфи думал, что после этого какое-то время примется порошком. Ливан — прекрасная страна, но он начал думать, что изнемог от общения с ответственными людьми.

Он сделал вдох, затем медленно выдохнул.

Абдель Ахад был ПРЯМО ТАМ, в последних лучах уходящего дня. Кожа загорелая, как кожа, глаза охотника, густая борода. Позади него и справа от него один из его людей зажигал факел. Электричества в Триполи в данный момент не было. Электричество в Триполи сделало это во многом. Судя по всему, в эти дни он был скорее выключен, чем включен.

Факел не отвлекал. Во всяком случае, это было чем-то вроде помощи. Его свет отражался на лице Ахада.

Ветерок умер. Он часто делал это, когда солнце садилось. Жара воцарилась, как будто кто-то щелкнул выключателем.

Не-Мерфи чуть-чуть вернул прицел влево.

Ты должен сказать Стоуну.

Эта мысль пришла непрошено, из какой-то темной непроницаемой глубины его разума. Что сказать Стоуну? Что в последние несколько минут своей жизни ходячий мертвец предавался мечтам о том, чтобы предать президента Соединенных Штатов суду фундаменталистского исламского кенгуру? Нелепый.

Ему не нужно было ничего говорить об этом Люку Стоуну. Люк Стоун не думал, что Мерфи мертв. Все думали, что не-Мерфи мертв. Всем было хорошо подумать.

Не-Мерфи отбросил эту идею. Рассказывать было нечего. Не более чем пустая болтовня.

Он снова сосредоточился на патио.

Там они ничего не увидят. Они ничего не услышат. Они не знали, откуда был произведен выстрел. Сначала они думали, что это близко, но это было не так. Его разум сделал быстрый расчет.

Начальная скорость примерно 930 метров в секунду. Расстояние, прикинь, 800 метров. Потеря импульса… черт, он не был ученым-ракетчиком. Скажем так, через целую секунду после того, как он нажал на спусковой крючок, наступили страх, замешательство и хаос.

Затем, через мгновение, начнется охота.

— Ты готов, малыш? не-Мерфи сказал. — Ты готов вытащить меня отсюда?

— Да, — сказал Ферджал уже очень серьезно. Не-Мерфи почувствовал, как напряглось тело ребенка.

«У меня есть зеленый свет?»

«Я был уполномочен дать вам зеленый свет с самого начала. Вы можете стрелять, когда будете готовы.

Теперь не было ничего, кроме Ахада. Его лицо заполнило прицел. Ахад говорил. Он рассказывал кому-то о сделке, как она будет.

Ахад был умен и каменный убийца. Он знал свое дело. Он был хитрым. Он был безжалостен. Все эти годы он оставался в живых и был на шаг впереди своих врагов.

Оранжевый свет факела упал на лицо Ахада.

Они не смогли бы лучше рассмотреть не-Мерфи, если бы он позвонил им заранее и попросил один.

— Уф, — сказал не-Мерфи очень тихо.

Он снова вздохнул. В… затем наружу.

Он нажал на курок. Пистолет ударил его по плечу.

Звук был, не очень. Фуут!

Стреляная гильза выбрасывается в воздух.

Абдель Ахад был умным человеком и находчивым противником.

Но не больше.

Затем не-Мерфи бежал, пригнувшись, его рука сжимала плечо парня, продираясь сквозь густой подлесок в темноте.


ГЛАВА ВТОРАЯ


17:55 по восточному летнему времени

Округ Королевы Анны, Мэриленд

Восточный берег Чесапикского залива


«В пятницу вечером», — сказал Люк Стоун.

Люк и Бекка сидели за столиком в патио. Солнце садилось за залив в буйстве красного, оранжевого и желтого цветов. Был ясный и прохладный вечер. Деревья начали поворачиваться. Люк любил это время года. Он был одет в тонкую футболку и джинсы, позволяя ветру вызывать мурашки по коже. На Бекке был желтый флисовый пуловер.

Бекка удовлетворенно вздохнула. — Вечер пятницы, — согласилась она. Они чокнулись, как будто вечер пятницы был общим тостом.

Они только что поужинали, взяли пиццу на вынос из неплохого местного заведения. Люк выпил третий бокал красного вина.

Младенец спал на коленях у Бекки, завернутый в свой собственный светло-голубой флис, вязаную шапочку и одеяло.

Ах, малыш.

Ганнеру было уже пять месяцев. Он рос как на дрожжах. Его голова была огромной и покрыта густыми вьющимися светлыми волосами. У него были пронзительные голубые глаза, он был очень силен и теперь мог удерживать эту гигантскую голову своими силами.

Он все время гуглил и гуглил, используя какую-то детскую версию речи. И он любил играть в прятки. Он мог играть в нее, казалось, часами и каждый раз смеяться от удовольствия.

Все это разворачивалось в тайне и очаровании. Буквально на днях Люк вслух сказал «Стрелок», и он мог поклясться, что ребенок обернулся, чтобы посмотреть, как будто узнал в этом свое собственное имя.

Жизнь была хороша.

— Я должна привести его внутрь, — сказала Бекка. — Становится холодно.

Люк кивнул. «Я приберусь. Я просто побуду здесь еще немного».

Бекка обошла стол, поцеловала его в лоб и пошла вверх по холму к хижине с младенцем на руках. Люк смотрел, как она уходит.

Это была идиллия, быть здесь. Ему было жаль видеть, что это подходит к концу.

Он был отстранен от работы с зарплатой за последний месяц. Это был подарок Дона Морриса. Дон намеренно затягивал расследование событий, произошедших на арктической нефтяной платформе Мартина Фробишера .

В конце концов, как раз на прошлой неделе с Люка сняли все обвинения, ему дали благодарность агентства за Фробишера , и, вероятно, он тайно получит еще одну за обезвреживание ядерной бомбы дяди Джо. Инцидент с дядей Джо, как однажды назовет его история, был засекречен на следующие семьдесят пять лет.

Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец, в том числе и этой приостановке. Люка восстановили в должности, и его ждали в штаб-квартире группы специального реагирования ясным и ранним утром понедельника. А это означало, что это были их последние выходные здесь, в хижине, красивом старом месте, которое принадлежало семье Бекки более века.

Дом был деревенский. Он был маленьким, построенным для крошечных людей конца девятнадцатого века, а не для крупных людей двадцать первого века, таких как Люк Стоун. Потолки были низкими. Лестница на второй этаж была узкой. Половицы скрипели. У кухонной двери была слишком тугая пружина, и если ее отпустить, она каждый раз ЗАХЛОПЫВАЛАСЬ.

Люку здесь нравилось. Это может быть его самое любимое место в мире.

Ему особенно нравилось находиться на воде и открывать панорамный вид на Чесапикский залив с вершины этого утеса. Ничто не могло победить его.

Он вздохнул. Вернемся к соляным шахтам. Ну, это тоже было нормально.

Зазвонил его мобильный телефон.

Он взглянул на него, маленькое окошко спереди засветилось, когда он зажужжал. Сообщение на экране было Недоступно.

В этом мире было не так много людей, у которых был этот номер. Только в очень редких случаях звонил кто-то, кого он не знал.

Он не хотел отвечать на звонок, но, возможно, это были хорошие новости. Возможно, его повторно отстранили. Он взял телефон и открыл его.

— Люк Стоун, — сказал он.

— Ты знаешь, кто это? — сказал голос. — Если знаешь, не называй имени.

Это был мужской голос, и, конечно, Люк сразу понял, кто это. Несмотря на это, произошла небольшая задержка, пока он обрабатывал информацию. Призрак звал его из-за могилы.

Три недели назад Люк и Эд приехали в Нью-Йорк и присутствовали на похоронах человека по имени Кевин Мерфи. Это было в старой католической церкви в Бронксе. После этого они присутствовали на похоронах на ближайшем кладбище.

Мужчина в килте играл на волынке. Там был почетный караул, которого кто-то собрал, но никакого захоронения Мерфи на Арлингтонском национальном кладбище — он несколько раз был героем войны, но ушел в самоволку, был обвинен в дезертирстве и закончил свою военную карьеру с позорным увольнением.

Люк и Эд остались в дальнем конце толпы. Впереди сидела женщина лет шестидесяти, одетая во все черное. Она оставалась стойкой, когда член почетного караула вручил ей сложенный втрое американский флаг.

Теперь, в своем заднем дворике, Люк наконец нашел свой язык. Он потерял дар речи в течение долгого времени.

— Твоя мать думает, что ты мертв.

— Я позвоню ей, — сказал голос.

"Слишком поздно. Она уже похоронила тебя.

«Должно быть, это был кто-то другой. Это прямо по маминому переулку — убить кого-то, чтобы иметь тело, которое нужно похоронить».

Мать Мерфи закопала пустой гроб. Мечеть в Бейруте, где умер Мерфи, горела две недели. Химикаты в подвале загорелись во время бомбежки, и их невозможно было потушить. Внутри этой мечети находились десятки трупов, но ни один из них не был обнаружен.

"Где ты?" — сказал Люк.

— В движении, — сказал голос. «Вы слышали новости Ближнего Востока сегодня?»

"Может быть."

«Человеку выстрелили в голову. У него были сильные соперники, которые расчищают свой график перед большой игрой. Этот человек был немного известен, но больше походил на вредителя, чем на что-либо еще. Это была работа по борьбе с вредителями. Они вызвали дезинсектор».

Люк видел это. Имя этого человека было Абдель Ахад. У него была долгая карьера второстепенного игрока в бесконечных гражданских войнах Ливана. Эта карьера внезапно оборвалась сегодня утром выстрелом в голову из дальнего снайпера. Его могущественным противником, конечно же, будет «Хизбалла». И большой игрой, к которой они готовились, был Израиль.

Естественно, все это привлекло внимание Люка. Сам Лука месяц назад был в Ливане. И Мерфи умер там, выполняя задание Люка. Люк чувствовал себя ужасно из-за этого, пока не прошло две минуты.

Мерфи не умер. Мерфи никогда не собирался умирать.

"Что я могу сделать для вас?" — сказал Люк.

«Нада. Я в порядке. У меня есть часть информации, вот и все. Это может быть что-то, это может быть ничего. Я собирался отпустить его, но потом понял, что это не совсем правильно. Я все еще один из хороших парней. Я должен сказать кому-нибудь. Поэтому я решил позвонить тебе».

— Я весь в ушах, — сказал Люк. Мерфи считал себя одним из хороших парней. Он инсценировал собственную смерть и, казалось, намекал, что только что совершил заказное убийство от имени террористической организации. Несмотря на это…

— Знаешь, ты все еще можешь вернуться в лоно.

«Это здорово, и я ценю это предложение. Но просто послушай секунду, ладно? Вредитель? Он болтал до последней секунды. На самом деле, он не совсем закончил свою фразу.

На линии повисла пауза. Казалось, был какой-то шум, громкий голос, эхом отдающийся на заднем плане.

— О чем он болтал? — сказал Люк.

«Он болтал о поимке Эль Нумеро Уно, самого большого парня. Затем привезти его куда-нибудь с законами шариата и отдать под суд».

— Большой парень, да?

— Еще бы, — сказал голос. «Великий старик, Янки Дудл Денди, великий либеральный эксперимент».

Мерфи говорил о президенте Соединенных Штатов. Новый президент Клемент Диксон был старейшим в американской истории и считался самым либеральным за последние десятилетия. Мерфи был не из тех, кто любит либералов. И это была историческая случайность, которая привела Диксона к власти. Он провел большую часть своей взрослой жизни, крича и освистывая различных президентов из залов Конгресса.

«Самое лучшее, что они думают о законах шариата, — это Мог».

"Могадишо?" — сказал Люк.

— Есть ли еще один мог, о котором ты знаешь?

Могадишо. Октябрь 1993 года. Это было до времени Люка — он опоздал чуть больше чем на год. Но каждый армейский рейнджер и каждый член отряда «Дельта» знали историю ночной битвы, которая произошла там. Рейнджеры, Дельта, 160-й авиационный полк специальных операций («Ночные охотники») и 10-я горнострелковая дивизия потеряли в общей сложности девятнадцать человек.

— Кажется немного надуманным, — сказал Люк.

«Точно мои чувства. Но я подумал, что должен передать его в любом случае».

«Я не думаю, что у рассматриваемого вредителя когда-либо был такой охват».

— Может быть, никто и не знает, — сказал голос. «Может быть, кто-то думает, что да. Люди иногда переусердствуют, и в итоге они устраивают беспорядок».

Люк долго обдумывал это.

Этот гулкий голос снова появился на заднем плане. На этот раз громче. Это звучало как объявление, сделанное в аэропорту. Люк посмотрел на часы. Здесь было после 6 вечера. Если Мерфи как-то связан с убийством Ахада, значит, он все еще может быть в Ливане на семь часов раньше.

— Слушай, мне нужно бежать, — сказал голос.

"Где ты?" Лука сказал во второй раз.

— Не могу сказать.

— Немного поздно для коммерческого рейса, не так ли?

— Я бы не знал о таких вещах. Хорошая работа над другим делом на севере. Я слышал об этом. Люди говорят. И было приятно поговорить с тобой.

— Послушай, Мёрф…

Но линия уже оборвалась.

Люк какое-то время смотрел на телефон. Слева от него солнце только что опустилось в залив. На горизонте виднелась широкая желтая полоса. Это все, что осталось от дня. Скоро наступит приятная, уютная осенняя ночь.

Президент? Похитили и предстали перед исламским судом? Проглотить это было не самой легкой идеей. И это была не самая простая информация для передачи.

Кто сказал ему? Откуда этот человек узнал?

— О, просто Мерфи. Знаешь, мертвый? Он услышал об этом во время убийства лидера суннитского ополчения. Да, он решил остаться в Ливане после своей смерти. Думаю, сейчас он работает наемником.

Это не полетит.

Как бы то ни было, президент Соединенных Штатов оказался в этот момент с Доном Моррисом во время официальной поездки в Пуэрто-Рико. Дон Моррис — легендарный воин, соучредитель Delta Force, а также основатель и директор группы специального реагирования ФБР — произвел на нового либерально настроенного президента сильное впечатление.

Может ли Президент быть в большей безопасности, чем с Доном Моррисом на его плече? Люк сомневался в этом. Он улыбнулся при мысли об этой странной паре.

Он встал и начал убирать тарелки с обеда.

Затем он остановился. Он замер в сгущающейся темноте. Он снова посмотрел на свой телефон. Нет в наличии. Короче говоря, это был Мерфи.

Люк пытался взять его на борт Группы специального реагирования, и, по правде говоря, Мёрфи выступил исключительно. Помимо исключительных. Он не был следователем как таковым, но выпустил его в боевой ситуации и смотрел, как он уходит. Его выступление не было проблемой.

Проблема заключалась в его заинтересованности или ее отсутствии. Его склонность исчезать была проблемой. Его таинственные пути были проблемой.

Но он все еще был жив, и перезвон означал, что он еще не ушел.

А сама инфа…

Люк вздохнул. Это было неправдоподобно. Это не могло быть правдой. Несмотря на это…

Он быстро набрал номер. Телефон прозвонил три раза, потом ответил низкий женский голос.

— Что ты делаешь, Стоун? Вы не должны вернуться до понедельника. Не могу подождать еще два дня, а?

Труди Веллингтон.

Люк улыбнулся. «Вы спали? Ты крепко спишь.

"Едва ли. Почему ты беспокоишь меня?»

«Какая там болтовня? Что-нибудь, что я должен знать?

Люк почти слышал, как она пожимает плечами по телефону. "Нормальный. Ранее сегодня Северная Корея объявила фальшивую ракетную тревогу, отправив бегунов через свои коммуникационные туннели с фиктивными кодами запуска. Сеул мог подвергнуться залпу из тридцати тысяч обычных орудий в течение пятнадцати минут, миллионы погибших, иначе ничего не могло бы произойти. И ничего не произошло».

"Что-нибудь еще?"

«О, русские разбомбили убежище «Аль-Каиды» в Дагестане. Или свадьба. Зависит от того, кого вы спросите».

"Что-то лучше?" — сказал Люк. "Нечто большее?"

— Мы играем в двадцать вопросов, Стоун?

— Что-нибудь о президенте?

— Как обычно, насколько я знаю. Одинокие психи, которые никогда не смогут приблизиться к нему на десять миль, загружают манифесты в Интернет. Ополченцы из глуши, полные астматических диабетиков среднего возраста и на сто процентов проникнутые информаторами, готовятся к следующей Гражданской войне, которая начнется через несколько мгновений после того, как они убьют его. Кроме того, исламские священнослужители умоляют Аллаха убить его инсультом или коронарным инфарктом. У него много поклонников. Я бы сказал, что сумасшедшие всех мастей его ненавидят.

"Труди…"

«Стоун, президент с Доном. Типичный террорист сдохнет при мысли о ссоре с Доном Моррисом. Особенно, когда он загорает».

Люк покачал головой и улыбнулся. — Хорошо, Веллингтон.

— Хорошо, Стоун.

"Продолжать."

Люк повесил трубку. Он посмотрел на их хижину на склоне холма, где в темноте горел свет. Там была его семья, люди, которых он любил.

Он вернулся к уборке посуды.


В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ


20:35 по стандартному атлантическому времени (20:35 по восточному летнему времени)

Сан-Хуан-Вьехо (Старый Сан-Хуан)

Сан-Хуан, Пуэрто-Рико


«О Аллах!» — сказал мужчина себе под нос. «Позволь мне жить, пока мне лучше жить, и возьми мою жизнь, если мне лучше смерть».

Он шел по голубым мощеным улочкам старого города, среди красочных испанских колониальных кирпичных зданий, выкрашенных в праздничные ярко-красные, желтые, оранжевые и пастельно-голубые тона. Шел мелкий дождь, но, похоже, он не беспокоил вечерних гуляк в пятницу. Они выходили из ресторанов смеющимися группами молодых женщин и мужчин, хорошо одетых, возбужденных жизнью, возможно, пьяных, говорящих одновременно, обнимающих вещи этого физического мира.

Он тоже был молод. Но вещи этого мира были не для него. Его судьба была в руках Мудрого.

Он ходил, держа руки высоко на уровне талии, повернув их вверх, ладони были обращены к небу, а тыльная сторона ладоней обращена к земле, как это было уместно при совершении исламского дуа - мольбы Аллаха о милости.

— О Аллах, — сказал он, едва шевеля губами, из его рта не вырвалось ни звука. «Даруй нам добро в мире и добро в Последней жизни и спаси нас от мучений Огня».

Любой, наблюдавший за ним, мог подумать, что это турист из-за границы или даже гость из другой части острова. Его кожа была темной, но не более темной, чем у многих самих островитян. Он был хорошо одет: синяя ветровка, чтобы не промокнуть под теплым дождем, светло-коричневые брюки чинос и дорогая походная обувь. На плече у него висела дневная сумка. Наблюдатель может подумать, что его камера внутри, и это действительно так.

Обратный отсчет почти закончился. Он снял на видео свое последнее прощание после того, как приехал сюда. Его въезд в Пуэрто-Рико из Греции был на удивление легким, по крайней мере, на его взгляд. Он был не из Греции, но в его документах утверждалось, что он был греком по имени Антоний, и никто не сомневался в этом.

Теперь его жизнь была конфискована. Что придет, то придет. Это было решение Аллаха и только Аллаха.

Он пошел вниз по склону к перекрестку. На этом углу был небольшой овощной магазин, владелец закрывал лавку на ночь. На улице была витрина с фруктами и овощами, и хозяин вносил их внутрь.

Энтони какое-то время наблюдал за владельцем. Бакалейщик был пожилым мужчиной с аккуратно подстриженной седой бородой. Он был из Иордании, один из тысяч иорданцев, иммигрировавших сюда в прошлые десятилетия. Этот человек был другом дела. Никто никогда не узнает об этом, но Энтони знал.

Этот человек подготовил путь для появления воинов Аллаха. Места для ночлега, контакты с местными жителями, доступ к безопасным зонам, способы незаметной и беспрепятственной перевозки людей и материалов… Этот человек предоставил все это и многое другое.

Энтони подошел к наружному прилавку.

— Disculpame, amigo , — сказал бакалейщик, едва подняв глаза. « Эста серрадо ».

Прости меня, мой друг. Магазин закрыт.

— Нет бога, кроме Аллаха, — очень тихо сказал Энтони.

Старик остановился, затем оглядел улицу. Он внимательно посмотрел на Энтони, прищурил один глаз и почти улыбнулся. Но он не улыбнулся.

«И Мухаммад — его посланник», — сказал он, завершая шахаду.

Энтони протянул руку и взял одно из яблок мужчины. Он укусил его. Это было сладко, сочно и восхитительно. Яблоки для продажи в тропическом климате, таком как Пуэрто-Рико. Чудеса Аллаха никогда не прекратятся.

« Аллаху Акбар », — сказал он. Аллах самый великий.

Теперь он полез в карман и достал купюру. Это были 100 американских долларов. Больше он ему не пригодился. Он отдал его, но бакалейщик попытался отмахнуться.

«Яблоко бесплатно».

— Пожалуйста, — сказал Энтони. "Возьми это. Это небольшой подарок благодарности, а не плата».

«Дары Аллаха не от мира сего», — сказал бакалейщик.

— Это подарок от меня тебе.

Бакалейщик молча взял счет и сунул его в карман. Взамен он вручил Энтони несколько монет, дополнив иллюзию того, что один человек только что купил яблоко у другого. Если бы кто-нибудь наблюдал — человек в окне, видеокамера — не произошло бы ничего, кроме простой транзакции.

«Пусть Он примет твою жертву и откроет тебе Свои врата».

Энтони кивнул и положил монеты в карман. "Спасибо."

Он не хотел просить об этом для себя, считая это эгоистичным. Но он должен признать, что это беспокоило его больше всего. Это грызло его уже несколько дней, и теперь он понял, что все его молитвы и просьбы умоляли об этом, даже не произнося этого. Будет ли его жертва достаточно хорошей? Будет ли это достаточно правдой? Было ли оно незапятнано его эго и желаниями?

Его тело слегка дрожало. Он собирался умереть, и он боялся.

Бакалейщик был не только хитрым и осторожным, но и мудрым, и, казалось, понимал то, о чем он не говорил. «Да благословит Аллах Его лучшее творение Мухаммеда и все его чистое потомство», — сказал он.

Энтони снова кивнул. Это было именно то, что ему нужно было услышать. Если бы его предложение исходило от чистого сердца, оно было бы принято. Он еще раз откусил яблоко, улыбнулся и протянул его бакалейщику, как бы говоря: «Очень хорошо».

Затем он повернулся и пошел по улице. Как бы то ни было, он уже подверг бакалейщика большей опасности, чем это было необходимо.

Не дойдя до конца квартала, он уже повторял свои мольбы.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


21:20 по стандартному атлантическому времени (21:20 по восточному летнему времени)

Ла Форталеза

Сан-Хуан-Вьехо (Старый Сан-Хуан)

Сан-Хуан, Пуэрто-Рико


«Скажи мне, Дон, — сказал Луис Монткальво, исполняющий обязанности губернатора Пуэрто-Рико, — ты когда-нибудь учился в Школе Америк?»

Небольшая группа людей собралась в гостиной на третьем этаже Форталезы, колониального испанского особняка, служившего резиденцией губернатора Пуэрто-Рико с 1540 года. Более чем за двести лет до возникновения Соединенных Штатов , в этом доме жили губернаторы Пуэрто-Рико.

Именно этого опасался Клемент Диксон. Он пригласил Дона Морриса, главу специальной группы реагирования ФБР, сопровождать его сюда во время государственного визита. И не заблуждайтесь — это был государственный визит, очень похожий на посещение другой страны. Отношения между Соединенными Штатами и их вассалом Пуэрто-Рико были полны недоверия, опасений и ошибок эпических масштабов.

Убийство ФБР пуэрто-риканского националиста Альфонсо Круза Кастро в прошлом году, многолетняя бомбардировка ВМС США пуэрториканского острова Вьекес и неспособность ВМФ очистить оставленную ими свалку токсичных отходов — вот лишь малая часть ляпы, которые пришли на ум.

Приведение сюда Дона может быть еще одним.

Отряд этого человека отправился далеко за Полярный круг, чтобы обезвредить российское ядерное оружие, готовое взорваться и вызвать всемирную катастрофу. При этом они продемонстрировали уровень героизма, который заставил Диксон усомниться в их психическом здоровье. Помимо физической опасности, они взялись за задание вопреки приказам своего начальства в ФБР и в Белом доме.

Дон Моррис поставил свою легендарную карьеру на разведданные, собранные его собственными людьми, и на их способность выполнить миссию с собранными воедино ресурсами, несмотря ни на что, в одном из самых суровых мест на Земле.

И он выиграл игру.

Клемент Диксон восхищался этим. Итак, Диксон привезла Дона в Пуэрто-Рико. Он хотел узнать этого человека получше. Он хотел прощупать его и посмотреть, есть ли еще способы, которыми они могли бы работать вместе. И он любил смешивать и сочетать людей.

Дон Моррис, старый вояка спецназа, встречается с Луисом Монткальво, молодым либеральным смотрителем Пуэрто-Рико, втянутым в эту роль, потому что старая гвардия погибла в огне коррупционного скандала. Его восхождение с поста министра окружающей среды произошло молниеносно, в основном потому, что уходящая администрация держала его на расстоянии вытянутой руки, а все, кто был выше него, были испорчены.

Монкальво был тридцать один год, по мнению Клемента Диксона (и, вероятно, Дона тоже), едва настолько взрослым, чтобы зашнуровать шнурки. Он был очень красив, не женат, не имел детей, и ходили слухи, что он может быть даже геем.

После официального обеда и нескольких напитков Дон Моррис более часа угощал их тем, что, как подозревал Диксон, было очищенной версией спецопераций минувших дней.

Теперь Монкальво сделал то, что, как он, вероятно, представлял себе, собирался попасть в яремную вену. До этой секунды он был самым любезным хозяином, которого только можно себе представить.

«Мы в Пуэрто-Рико сильно пострадали от рук американских военных. Мы пережили унижение американского флота, который бомбил наши береговые линии для стрельбы по мишеням. Двадцать четыреста жителей нашего острова Вьекес пострадали от последствий для здоровья бомбардировок, визга сверхзвуковых реактивных самолетов и воздействия сбрасываемых там токсичных химикатов. Это акция оккупантов, а не соотечественников. И наши братья по всей Латинской Америке и Карибскому бассейну руководствовались очень мягким убеждением тех, кто научился своему ремеслу в Школе Америк».

В богато украшенной испанской колониальной гостиной с высоким потолком, мягко вращающимися потолочными вентиляторами и стульями с высокими спинками наступила тишина.

Монкальво стоял со стаканом в руке. Может быть, он был пьян. Сидели четыре человека. Там были Клемент Диксон и его близкая помощница Трейси Рейнольдс. А еще были Дон Моррис и его жена Маргарет.

Дон был веселым и очаровательным всю ночь. Маргарет играла с Доном своего рода натурала в комедийном шоу, но это сработало. Она явно давно этим занималась.

«Школа Америки?» — сказал Дон, повторяя имя так, как будто никогда раньше его не слышал.

— Да, сэр, — сказал Монкальво. — Ты вообще там учился?

Это был смущающий вопрос, тем более, что Монкальво, вероятно, знал ответ, не спрашивая. Вероятно, он также знал, что во время своего пребывания в Палате представителей Клемент Диксон часто выступал перед толпой на ежегодных собраниях протеста у ворот Форт-Беннинга, где располагалась школа. В некоторых из этих протестов участвовало 15 000 человек.

— Луис, — сказал Диксон, — я благодарен за ваше гостеприимство, но, возможно, сейчас не время для вопросов такого рода.

— Это простой вопрос, — сказал Монкальво. Он посмотрел на Дона. "Это не?"

Дон кивнул. «Это простой вопрос. И я с радостью на него отвечу».

Монкальво пожал плечами. «Пожалуйста, сделайте это».

Диксон внутренне застонал. Школа Америк, ныне известная как Институт сотрудничества в области безопасности Западного полушария, с абсурдной сменой названия, спасающей лицо, была печально известной школой пыток Пентагона, особенно ориентированной на Латинскую Америку и Карибский бассейн. Некоторые из самых злостных нарушителей прав человека в Западном полушарии, люди, ответственные за длинный список злодеяний, были выпускниками этой школы.

Гражданское население в таких местах, как Гаити, Перу, Боливия, Колумбия, Мексика, Гватемала, Гондурас, Сальвадор, Бразилия, Аргентина и Чили, пострадало от людей, которые научились своему ремеслу в SOA.

«Я никогда не служил в ВМС США, — сказал Дон. — Так что я не знаю, почему они бомбили ваш остров. Я не играл в этом никакой роли. Но что касается Школы Америк, я там был, да. Когда я был молод, а школа еще находилась в Панаме. Начальство считало, что это сделает меня всесторонне развитым».

— И сделал это?

— Все, что я могу вам сказать, — сказал Дон, — в школе есть нечто большее, чем пытки. За время пребывания там я изучил некоторые законные методы ведения переговоров и получил некоторое представление о том, как осуществляется управление государством».

Монкальво поднял бровь. «Государственное искусство?»

"Да."

— А еще ты научился заставлять людей говорить? И как заставить их сотрудничать?»

Дон Моррис сначала посмотрел на свою жену Маргарет, которую этот вопрос, казалось, огорчил. Затем он посмотрел на Диксона. Диксон заметил, что Дон и Маргарет держатся за руки.

Если Монткальво пытался вбить клин между Клементом Диксоном и Доном Моррисом, это почти сработало, но не совсем. Диксон очень уважал Дона Морриса, что бы он ни сделал и где бы ни получил образование.

Тем не менее, Диксон ненавидел Школу Америки. Ему не нравилась мысль о том, что после десятилетий протестов и споров он все еще открыт для бизнеса под новым названием, которое намеренно трудно запомнить. Этот разговор напомнил ему о его обещаниях однажды закрыть это заведение.

Теперь он был президентом. Конечно, не будем делать вид, что президенты были совершенно вольны делать все, что им вздумается. Дэвид Барретт усвоил это на собственном горьком опыте. Закрытие SOA может принести Клементу Диксону довольно внезапную отставку.

Дон кивнул. "Да, я сделал."

* * *

«Спокойной ночи, господин президент, — сказала Трейси Рейнольдс. Ее голос эхом разносился по длинному мраморному коридору.

Клемент Диксон стоял возле своей спальни. Двое рослых сотрудников секретной службы молча стояли по обеим сторонам зала, притворяясь каменными статуями, которые ничего не видят и не слышат. На самом деле они все слышали и все видели.

А значит, так поступили и десятки других людей.

Диксон посмотрел на своего нового помощника. Трейси, какой бы юной она ни была, держалась сегодня вечером. Она приняла один бокал вина, сосала его весь вечер и не говорила, пока к ней не обращались. Ее ответы были резкими, знающими и по существу. Когда наступило неловкое время, она ни слова не сказала о Школе Америк — совсем не втянулась. Диксон даже не была уверена, знает ли она, что такое школа.

Ее молодость и открывшиеся перед ней возможности напомнили Диксону о его преклонном возрасте. Семьдесят четыре года. Все десятилетия, все сражения, вся вода, утекшая под мост, большая ее часть загрязнена.

Я слишком стар для этого.

Это было правдой, насколько это было возможно. Клемент Диксон был стариком, и требования президентства часто казались ему непосильными, как будто они требовали большего, чем он мог предложить. Это была работа для молодого человека.

«Трейси, ради бога, зови меня Клем. Или Климент. Или мистер Магу. Но перестаньте называть меня мистером президентом. Ты со мной восемнадцать часов в сутки, и у меня есть имя. Воспользуйся им, пожалуйста».

Она была красивой блондинкой. Она носила волосы в задорном бобе, очень консервативном. Клемент Диксон хотел бы видеть ее с длинными волосами, ниспадающими ей на плечи, но те времена прошли, и в любом случае то, чего он хотел, не имело значения.

Он встретил ее несколько недель назад на встрече в Белом доме. Она была чьей-то помощницей и говорила какую-то глупость, возможно, даже пустословие, но что именно, он не помнил. Кое-что о принятии публичных заявлений российского правительства за чистую монету. Он увещевал ее об этом перед группой людей.

Это не имело значения. Она поймала его взгляд. Поэтому он выставил щупальца.

Она была молода, около двадцати пяти лет, и происходила из известной семьи Род-Айленда. У них были отели в Ньюпорте, черт возьми. Может быть, им принадлежал джазовый фестиваль в Ньюпорте — кому-то принадлежал джазовый фестиваль в Ньюпорте? Так или иначе, они были крупными спонсорами вечеринки, так что можно было с уверенностью предположить, что они дергали ее за ниточки.

Как она попала на работу в Белый дом, для него тоже не имело значения. Почти никто в Белом доме не попал туда по заслугам, меньше всего Клемент Диксон. Этот «лучший и светлейший» идеал давно ушел в прошлое.

В наши дни, если вы происходили из известной семьи (предпочтительно из семьи, которая любила делать пожертвования), если вы могли запотеть зеркало и если вы не пускали слюни на бумажную работу, вы были материалом для Белого дома.

Несмотря на это, Трейси была очень сообразительна, полна энергии и умела следить за событиями. Она была в курсе всех деталей. И она сделала походку Клемента Диксона немного пружинистее. Красивая девушка сделала бы это с тобой.

Людей раздражало, что эта красивая молодая женщина перепрыгнула через всех остальных и стала личным помощником президента? Вы держите пари, что они были. Клемента Диксона это тоже не заботило. Он был слишком стар, чтобы беспокоиться о сердитых взглядах пролетающих боевых топоров.

Ему нравилась Трейси, а быть симпатичным — это пятьдесят один процент работы.

Он ошеломленно наблюдал за ней, когда кожа на ее шее покраснела.

— Хорошо, — сказала она. — Мистер… Магу?

Диксон рассмеялся. — Спокойной ночи, Трейси.

Он повернулся к своей комнате.

Внезапно Трейси подошла к нему и поцеловала в щеку.

— Спокойной ночи, мистер Магу.

Теперь настала очередь Клемента Диксона краснеть.

У них был короткий момент. Была искра. Или был? Он посмотрел в ее голубые глаза и чуть не сделал очень глупый поступок. Он почти пригласил ее в свою комнату. Тогда он этого не сделал.

— Спокойной ночи, — снова сказал он.

Он вошел в свою спальню и закрыл дверь.

Он глубоко вздохнул. Он шел по опасному пути. На этом пути лежало безумие и бедствие. Он начал влюбляться в женщину намного моложе себя, женщину, достаточно молодую, чтобы быть его внучкой.

Этого не могло случиться. Этого не должно было случиться.

Лучше выкинуть это из головы.

Вместо этого он оглядел комнату, впитывая все происходящее. Эта комната была в том же стиле, что и остальная часть дома — блестящие мраморные полы, потолок в два этажа с тихо вращающимися потолочными вентиляторами, высокие окна с тяжелыми портьерами, плотно закрытыми от ночи. Кровать была огромной, на столике сбоку стояли бутылки с охлажденной водой и ведерко со льдом. На покрывале лежали шоколадки. Здесь было гробовое молчание.

В этой спальне спали Джон и Джеки Кеннеди. Папа Павел VI спал здесь. Здесь ночевал Уинстон Черчилль, закончив свои обязанности премьер-министра Англии. Если уж на то пошло, великий колумбийский писатель Габриэль Гарсиа Маркес и рок-певец Боно спали здесь в то или иное время.

Клемент Диксон был здесь. Президент Клемент Диксон.

Прошло его расцвет, точно. Но почему-то президент. Он был похож на стареющего бейсболиста в конце долгой карьеры, который внезапно оказывается в команде, направляющейся на Мировую серию, после того, как он больше не может приносить этой команде много пользы.

Если только…

Если бы только он мог гарантировать достойное и доступное здравоохранение каждому американцу…

Если бы только двадцать процентов американских детей не голодали по ночам…

Если бы только почти миллион американцев не были бездомными…

Он много играл в игру «если бы только». Но он также признал это привычкой, и плохой привычкой. Если бы только он столкнулся с этим затруднительным положением двадцать лет назад, когда ему было за пятьдесят, и все еще обладал энергией тридцатилетнего мужчины. Если бы только его жена была жива, чтобы увидеть все это и встать рядом с ним. Если бы хоть кто-то из великих государственных деятелей 1950-х и 1960-х был еще жив, чтобы наставлять его и действовать как его союзники.

Если бы только не произошло поворота вправо 1980-х, когда игра перешла от защиты благосостояния страны к умиротворению корпораций и Уолл-Стрит любой ценой.

Это была ложь, которую он говорил себе, и ему нужно было отпустить ее. Обстоятельства были такими, какие были. Он был президентом Соединенных Штатов, и это была огромная привилегия. Это также была возможность стать частью истории и, возможно, сделать что-то действительно хорошее.

Возьмем, к примеру, этот визит в Пуэрто-Рико. Диксон был первым президентом после Джона Кеннеди в 1960 году, посетившим этот остров. Сорок пять лет, и ни один президент не ступал сюда. Технически Пуэрто-Рико был американским протекторатом, причудливый способ сказать, что мы выиграли его в войне с Испанией более ста лет назад. И с тех пор мы обращались с ним как с военными трофеями.

Он был больше и с большим населением, чем многие американские штаты, но ему никогда не предлагали статус штата. У него были тесные связи с Нью-Йорком и Майами, и туда и обратно ходило постоянное шествие людей. Пуэрториканцы были американскими гражданами и платили федеральные налоги, но не имели представительства в Сенате или Палате представителей США.

В конце прошлого года ФБР обнаружило местонахождение пуэрто-риканского радикала Альфонсо Круза Кастро, живущего на конспиративной квартире в джунглях менее чем в часе езды от этого места. Мужчине было шестьдесят три года, и он был замешан в ограблении грузовика Бринка и убийстве охранника грузовика на Манхэттене в 1981 году.

Агенты ФБР окружили деревянную лачугу, и когда Кастро отказался сдаться, они выпустили в нее и сквозь нее более двух тысяч пуль. К счастью, внутри оказался только Кастро. В противном случае пиар-кошмар был бы бесконечным. Диксон содрогнулась при мысли о том, есть ли внутри с Кастро женщина или дети.

Как бы то ни было, семья Кастро устроила публичное шествие в честь его гроба, и десятки тысяч людей выстроились вдоль улиц Сан-Хуана, чтобы увидеть, как он проходит. Его похороны были больше, чем большинство национальных похорон премьер-министров, и намного больше, чем похороны любого губернатора Пуэрто-Рико.

В Пуэрто-Рико были антиамериканские настроения — это было ясно.

Диксон сел на кровать, протянул руку и взял одну из бутылок с водой. Стеклянная бутылка была скользкой от конденсата.

— Завтра, — сказал он вслух.

В комнате раздалось слабое эхо его голоса.

Завтра он произнесет речь на лужайке здесь, в Ла-Форталезе, перед несколькими сотнями избранных сторонников губернатора, членов партии, чиновников, магнатов островного бизнеса и их семей. Это будет транслироваться в прямом эфире по всему острову и обязательно появится в новостях по телевидению в Соединенных Штатах и во многих частях мира. Он планировал произнести свои первые несколько предложений по-испански.

После этого по улицам старого города и мосту в аэропорт проедет президентский кортеж. Это должен был быть великий день. Это был день, когда Клемент Диксон поставил печать на своем новом президентстве.

А потом он садился в самолет и летал пять часов до Вашингтона, округ Колумбия. Мысль об этом заставила его сердце сжаться, совсем немного.

Он снова вздохнул.

Он действительно был слишком стар для всего этого.


ГЛАВА ПЯТАЯ


23:59 по стандартному атлантическому времени (23:59 по восточному летнему времени)

Национальный лес Эль-Юнке

Кубуи, Канованас

Пуэрто-Рико


Ночь была сырой и тяжелой.

Здесь, в тропическом лесу, всегда было сыро. Повсюду вокруг него с листьев капала влага. В темноте на крутых склонах крошечные самцы ракушечника звали себе пару.

«Со-КИ! Со-КИ!» Миллион их, идущих одновременно, их голоса громкие, несоразмерные размеру их тел.

Мужчина называл себя Премо, сокращенно от el Supremo. Иногда люди называли его Уно или Эль Ультимо. Никто никогда не называл его настоящим именем. Вы никогда не знали, кто слушает.

Это был крупный мужчина с широкими плечами. Он был лидером движения за независимость Пуэрто-Рико, каким бы оно ни было. Было трудно иметь движение в эти дни, с постоянным мониторингом коммуникаций, перехватом телефонных звонков, конфискацией электронных писем, отслеживанием интернет-поисков и картированием онлайн-соединений.

Премо не пользовался компьютерами. Он никогда ничего не записывал. Он редко разговаривал по телефону с кем-либо, даже с матерью. Его команды отдавались непосредственно подчиненным, которые стояли в его присутствии, людям, которых обыскивали на наличие проводов, прежде чем они вошли с ним в комнату. Это был единственный способ.

Твои враги становятся высокотехнологичными, а ты примитивным.

Он стоял на крытом заднем крыльце дома, курил сигарету и смотрел через деревянную ограду на горные джунгли. Его глаза привыкли к темноте. Он мог видеть очертания холмов, возвышающихся над ним, и крутой обрыв внизу.

Глядя, он заметил, что на другой стороне оврага только что снова начался дождь, вода тихо стекала вниз, прорезая густой туман, цепляющийся за верхушки деревьев. Через мгновение дождь преодолеет расстояние и начнет стучать по гофрированной жестяной крыше этой лачуги.

— Премо, — сказал мужчина позади него. « Эстан акви ».

Они здесь.

Премо в последний раз затянулся сигаретой и швырнул ее в темноту. Он вошел внутрь.

Гостиная лачуги была почти пуста. Пол был голый деревянный. На стенах не было украшений. Сбоку стоял небольшой круглый стол с белыми пластиковыми стульями вокруг него.

Посреди комнаты стояло кресло, а рядом с ним карточный столик. На этом столике Премо оставил свою выпивку — наполовину полный стакан чистого рома «Бакарди». Само кресло было обито льняной тканью. Он всегда казался слегка влажным от влажности. Сейчас в нем сидел Премо. Его убежище, Эль-Юнке, было одним из самых влажных мест на Земле.

Напротив него, в дверном проеме, стояли двое молодых людей, обоим чуть за двадцать. По бокам от них стояли телохранители Премо. Оба телохранителя были большими, широкоплечими и невероятно сильными. У них были плоские глаза и невыразительные лица гангстеров. Это были люди, с которыми Премо предпочитал работать — их можно было забить до смерти, чтобы заставить раскрыть секрет, но они никогда не расскажут вам. Они не дадут вам удовлетворения.

Молодые люди нервничали. Возможно, они нервничали из-за того, что только что сделали. Возможно, они нервничали из-за мужчин, вырисовывающихся позади них.

"Как прошло?" — сказал Премо, и пока он не произнес эти слова, он не осознавал, как нервничал сам. Это была самая важная ночь в его жизни, и он доверил ее этим двум юнцам.

Эдуардо, старший из двоих, кивнул. Он был лидером команды из двух человек и гораздо более выдержанным и уверенным в себе. Он был красивым парнем, отдаленно напоминавшим Рики Мартина, и он использовал свою внешность, чтобы заставить людей доверять ему. Женщины, начальство, охрана, сам Премо.

— Хорошо, — сказал Эдуардо. «Все прошло хорошо».

— Все успели на борт?

Премо посмотрел на Эдуардо, а затем на молодого человека, Фелипе. Они оба кивнули. Карие глаза Фелипе были большими и круглыми. Глаза страха. Глаза оленя перед тем, как врезается тракторный прицеп. Он был выше головы, решил Премо.

Теперь Эдуардо пожал плечами. «Контейнер находится в грузовом отсеке. Оттуда? Кто знает? И, как я уже говорил, нет никакой гарантии, что они не проверят его снова. Это самая высокая безопасность в мире. Это стандартная рабочая процедура — проверять снова, и снова, и снова, особенно когда имеешь дело с…

Премо поднял руку. «Они не будут проверять его снова».

— Откуда ты это знаешь? — сказал Эдуардо.

— Querido , — сказал Премо, используя термин «дорогой». что-то, что вы могли бы сказать маленькому ребенку: «Я не вправе вам все объяснять. Есть вещи, о которых лучше не знать».

— Лучше бы я ничего не знал, — сказал Эдуардо.

Премо пожал плечами. В любом случае он не брал на себя никаких обязательств. — Может быть.

— Как мы можем это сделать, Премо? — сказал Эдуардо. «Эти люди не верят ни во что, во что верим мы. Они фанатики».

«Мы фанатики в своем роде».

Эдуардо покачал головой. «Не то что они. Они террористы».

Теперь выходит.

Премо никогда не был уверен в Эдуардо. То, что он доверил этому человеку такую огромную ответственность, говорило об ослабленном состоянии движения.

— Вы выполнили задание? — сказал Премо. — Именно так, как я просил?

Эдуардо не моргнул. "Конечно."

Премо посмотрел на Фелипе. Фелипе кивнул.

Итак, Премо кивнул. — Тогда все в порядке.

«Все не в порядке!» — сказал Эдуардо. — Я сделал то, о чем ты просил, но уже жалею об этом. Эти люди сумасшедшие!»

«Политика создает странных партнеров, — сказал Премо.

«Как это поможет делу независимости?» — сказал Эдуардо. «После этого американцы только хуже нам навредят. И они никогда не отпустят нас».

— Ты ошибаешься, — сказал Премо. «Я знаю, что они сделают. Они покинут это место. И оставь нас в покое». Затем он пожал плечами, на случай, если это было не совсем правильно. «А если нет, то по крайней мере мы нанесем удар за сто лет порабощения. Они узнают, что мы не ложимся за них».

«Я думаю, что мы должны отменить это», — сказал Эдуардо.

« Кверидо , для этого слишком поздно».

Эдуардо покачал головой. "Еще не слишком поздно. Мы сделали это, и мы можем это отменить. Анонимный звонок. Они найдут контейнер.

Премо улыбнулся. «И они сразу узнают, кто это сделал. Вы оба будете арестованы. Эдуардо, невозможно отменить то, что было сделано. Мы заключили соглашение с очень опасными людьми. Отношения будут приносить плоды на протяжении многих лет. Но если мы сделаем то, что вы говорите, они расценят это как предательство. Наши собственные жизни будут потеряны».

«Американцы все равно найдут контейнер! Они придут со своими протоколами. Они будут искать все снова и снова».

«Они будут отвлечены», — сказал Премо. — Они собираются уйти в спешке.

— Отвлекся на что?

— Как я уже сказал, мы не включаем вас во все. Так лучше».

— Американцы найдут контейнер, — сказал Эдуардо. — А может быть, и не будут. Но как ты думаешь, что собираются делать твои новые друзья? Соблюдать их соглашение? Нет! После того, как это закончится, они все равно выследят нас и убьют, как собак. Им нет дела до дела Пуэрто-Рико. Их ничего не волнует».

Эдуардо впадал в состояние полной паники. Премо уже видел это раньше. Эдуардо проделал свою работу, он достаточно долго держался вместе, и теперь он рассыпался. Проблема была в том, что когда человек распутывался, он часто никогда полностью не распутывался. Эдуардо легко мог превратиться в пьяницу, пытающегося рассказать любому, кто будет слушать, о том ужасном поступке, который он совершил, о том, что он не мог вернуть.

После завтрашних событий это почти наверняка произойдет. Эдуардо был незавершенным концом, который нужно было связать.

«Это было неправильно! Это была ужасная идея! Это принесет бедствие на этот остров. Мы должны что-то сделать».

Премо взглянул на охранников. Это были крупные люди, спокойные, заслуживающие доверия. Они были в движении давно. Они оба уехали и в то или иное время тренировались в колумбийских FARC. Бои в джунглях, изготовление бомб, ближний бой, слежка… убийства.

Эти люди никогда бы не расстались, как Эдуардо. Они были бы гораздо лучшими кандидатами на работу в аэропорту, но, конечно же, у них обоих было криминальное прошлое. Они никогда не смогут вступить в воздушную национальную гвардию, а даже если бы и поступили, то не приблизились бы и на милю к самолету, на который Эдуардо и Фелипе погрузили груз сегодня ночью.

Они знали, что нужно, и Премо не говорил ни слова. Он просто кивнул головой и немного перевел взгляд.

Мужчины вошли внезапно. У одного была удавка — два небольших деревянных бруска, соединенных проволокой. Он накинул его на шею Эдуардо, скрестил руки и туго затянул. Другой мужчина схватил Эдуардо за руки, завел их за спину и держал. Глаза Эдуардо вылезли из орбит. Его лицо стало ярко-красным, а затем чем-то более темным, вроде фиолетового.

Он задохнулся. Он булькнул.

— Querido mío , — сказал Премо. «Мы что-то делаем . Что-то совершенно необычное».

Фелипе, самый молодой мужчина в комнате, дернулся всем телом, как будто тоже хотел что-то сделать.

— Фелипе! — сказал Премо.

Фелипе посмотрел на него большими оленьими глазами, все еще освещенными фарами.

Премо покачал головой и пошевелил указательным пальцем.

"Будь очень осторожен. В этот момент лучше не шевелить ни одним мускулом.

Борьба закончилась быстро. Эдуардо был мертв через тридцать секунд, может, через минуту. Как только это было сделано, двое мужчин вывели его из дома. Шел дождь. Возможно, они сбросят тело в ущелье. Возможно, они бы так что-то еще с ним. Это были опытные люди и профессионалы.

В густых, влажных зарослях джунглей Эдуардо никто бы не нашел. И природа быстро расправится с его трупом.

Премо и Фелипе были в комнате одни.

— У тебя есть такие же заботы, как у твоего амиго? — сказал Премо.

Дождь барабанил по крыше.

Фелипе покачал головой.

"Скажи это."

— Нет, — сказал Фелипе. "Я в порядке. Спокойный. С миром в душе. Я считаю, что мы поступили правильно».

Премо кивнул. "Хороший. Приготовься. Ваш рейс в Нью-Йорк отправляется в семь утра. Вы будете жить в Бруклине под новым именем. Это будет новая жизнь, как будто старой не было. Тебя здесь не было. Вы никогда не скажете ни слова об этом другому человеку. Мы всегда будем смотреть. Однажды, через несколько лет, кто-то свяжется с вами. Тогда вы будете знать, что возвращаться в Пуэрто-Рико безопасно».

Он посмотрел парню в глаза. "Вы понимаете?"

Фелипе кивнул. — Я никогда не скажу ни слова.

Охранники уже вернулись.

«Эти люди отвезут вас в Сан-Хуан. Собери свои вещи».

— Грасиас , Премо, — сказал Фелипе. Он кивнул и вышел из комнаты.

Премо посмотрел на своих людей. Он указал головой на то место, где только что стоял молодой Фелипе. Затем он поднял брови.

Мужчины кивнули.

Фелипе не собирался в Нью-Йорк. Он даже не собирался в Сан-Хуан.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


15 октября

10:45 по стандартному атлантическому времени (10:45 по восточному летнему времени)

Калле Сан-Франциско (улица Святого Франциска)

Сан-Хуан-Вьехо (Старый Сан-Хуан)

Сан-Хуан, Пуэрто-Рико


"Как я справился?" — сказал Клемент Диксон.

Он сидел напротив Трейси Рейнольдс и Маргарет Моррис в четырехместном пассажирском салоне президентского лимузина. Дамы смотрели назад, Диксон и его агент секретной службы смотрели вперед.

Дон Моррис и Луис Монкальво, по обоюдному согласию, решили вместе поехать в аэропорт и уладить свои разногласия как мужчина с мужчиной, так и наедине. В результате Маргарет удалось прокатиться с президентом США.

Диксон знал, что для многих людей это станет поездкой всей их жизни. Он не думал, что это относится к Маргарет. Скорее всего, ей пришлось смириться с этим, потому что ее муж, Дон Моррис, был… Доном Моррисом.

Автомобиль, ласково именуемый инсайдерами Зверем, медленно мчался по узкому, многолюдному переулку Калле Сан-Франциско в старом городе. Изысканно отреставрированные двух- и трехэтажные испанские колониальные здания были окрашены в яркие пастельные тона синего, оранжевого, желтого, зеленого и красного цветов и украшены красными, белыми и синими пуэрториканскими и американскими флагами.

Знаменитая улица, по американским меркам немногим больше переулка, была окружена толпой. Люди столпились с обеих сторон. Люди втиснулись в пять-десять рядов на богато украшенных балконах прямо над улицей. Людей сдерживали полицейские кордоны, но каждые несколько минут группа людей вырывалась на улицу, преграждая путь кортежу. Кортеж состоял из тридцати машин, и на то, чтобы проползти несколько городских кварталов, ушла целая вечность.

Толпа была близко. Это случилось снова. Трое подростков колотили по «Зверю», когда оно катилось мимо, стуча по капоту и окнам ладонями. Один из них что-то прокричал в окно по ту сторону головы Трейси. Она вздрогнула.

— Не волнуйтесь, — сказал сидевший рядом с Диксоном крупный сотрудник секретной службы с короткой стрижкой. Он покачал головой и улыбнулся. «Они понятия не имеют, что это за машина. В кортеже пять таких же машин, и никто не видит в эти окна».

Клемент Диксон совершенно не волновался. Секретная служба, конечно, взбесилась из-за кортежа. Им не нравилось ничего необычного, и это далеко не стандартный протокол. Что ж, у них были свои пути, у него были свои. А ведь он был президентом. Если бы он был еще и человеком из народа, то выгнал бы отсюда среди народа.

Медленное путешествие было для него небольшим недостатком. Пусть народ празднует. Ему почти хотелось ехать в машине под открытым небом, махая толпе, как это делали президенты до убийства Кеннеди.

Конечно, это было невозможно. Это было настолько невозможно, а охрана так далеко ушла от тех времен, что он ехал в буквальном смысле в танке. Диксону нравились машины, и они рассказали ему об этом, когда он вступил в должность.

Снаружи он выглядел как Cadillac Deville. Это был не один. Это вообще была не та машина. Он был построен General Motors, и у него были решетка радиатора, эмблема, задние и передние фары Cadillac. Он даже отдаленно напоминал машину, которой должен был быть. Но он был построен на раме полноразмерного внедорожника. У него был массивный двигатель V8, что было хорошо, потому что машина весила 14 000 фунтов. Стены и двери были восьмидюймовой брони. Окна были из пятидюймового пуленепробиваемого стекла. Машина могла выдержать атаку из РПГ.

В нем не было ни замочных скважин, ни цифровых замков. Двери открывались дистанционно с помощью органов управления в другой машине. Бензобак был бронирован и облицован наружным баком, заполненным огнезащитной пеной. У него были шины RunFlat. Пассажирские салоны, спереди и сзади, были герметично закрыты и представляли собой собственную среду. Автомобиль также мог стрелять слезоточивым газом и дымовыми шашками, а помповые ружья устанавливались как здесь, в салоне, так и впереди у водителей.

Нет. Диксон не беспокоилась ни о машине, ни о толпе. Его больше интересовало, как эти дамы, особенно Трейси, думали, что прошла утренняя речь.

— Давайте, доктора, — сказал он. — Дай мне прямо. Я могу взять это."

Трейси казалась немного обеспокоенной толпой вокруг них. Но она шла впереди. На ней был консервативный ансамбль: темно-синие брюки, белая классическая рубашка и темная спортивная куртка. Она сама могла быть одним из агентов Секретной службы. Конечно, она выглядела хорошо во всем. Она могла бы носить пластиковые мешки для мусора, и брови были бы подняты, но он не возражал бы.

«Мне очень понравилось, господин президент, — сказала она. «Это было совершенно вдохновляюще. Народу Пуэрто-Рико повезло, что вы в его углу».

Диксон никогда бы не произнес вслух именно эти слова, но, конечно же, он пытался произвести именно такое впечатление. Что он был в их углу, и им повезло, что он был там.

Он позволил себе вернуться к некоторым тонкостям. Он представил девяностосемилетнего ветерана боевых действий из Пуэрто-Рико, который участвовал во Второй мировой войне и в Корее. Он рассказал о стремлении Пуэрто-Рико к энергоэффективности и о совершенно невероятной работе, проделанной островом по реконструкции Старого Сан-Хуана.

Он кратко рассказал о партнерстве, которое положило конец морским бомбардировкам Вьекеса. И даже намекнул на возможность государственности — там все должны были знать, что эта последняя часть в лучшем случае далека, а в худшем — ложь.

«Такие шаги необходимо предпринять Пуэрто-Рико, чтобы выиграть будущее, и Америке, чтобы выиграть будущее», — сказал он. Победа в будущем. Специалисты по связям с общественностью придумали это как тему для его президентства, и, как бы банально это ни звучало, втайне ему это нравилось.

«Вот что мы делаем в этой стране. Мы выигрываем будущее. С каждым десятилетием, с каждым новым вызовом мы изобретаем себя заново. Находим новые пути. Мы рвемся вперед».

«Нет сомнений, — сказала Маргарет Моррис, — что вы один из лучших ораторов в Америке. Все эти годы в Доме…

«Стук по подиуму», — сказал Диксон.

Она кивнула и улыбнулась. «И указывая своим длинным пальцем на злодеев, в основном в Белом доме и по другую сторону прохода».

Диксон чуть не рассмеялся. Она ему нравилась. Она тонко подкалывала президента, пока автостопом ехала с ним в аэропорт. Она была красивой женщиной, хорошо одетой в мерцающий синий брючный костюм, яркой и яркой, чтобы ее заметили, но не чтобы затмить всех. Диксон предположил, что ей было около шестидесяти. Она давно играла в эту игру. Ее команда, вероятно, была на другой стороне прохода.

Он кивнул. "Да. Это был я. Много практики, на протяжении бесконечных десятилетий».

Он взглянул на Трейси. Она смотрела на него обожающими глазами, совсем не похожими на то, как смотрела на него Маргарет Моррис. На самом деле вполне вероятно, что Маргарет Моррис не одобряла этого.

Неужели никто не понял? Отношения были стопроцентно платоническими. Он знал, что слишком стар для нее, и никогда не стал бы думать о ней иначе. Но иметь рядом с собой красивую молодую женщину, смотрящую на него таким образом…

В чем была проблема с этим? Желать этого было так же естественно для мужчины, как и продолжительность дня.

«Мне особенно понравился весь Пуэрто-Рико, мы еще не там, в конце», — сказала Трейси. «Но мы не бросаем всю эту тему».

Диксон кивнул. Эта часть ему тоже понравилась. Он мог бы прочитать это прямо сейчас. У него было что-то близкое к фотографической памяти на речи. Маргарет раньше не лгала. Он был хорошим оратором, очень хорошим, и он это знал.

«Люди были без ума от тебя, — сказала Трейси.

Эта часть тоже была правдой. Это была тщательно подобранная толпа, но они оказали ему воодушевляющий прием и, казалось, ловили каждое слово.

"Ваше мнение?" — сказала Трейси.

Все прошло хорошо. Речь удалась. Без сомнения.

Он кивнул. "Ага. Это было хорошо. Я рада этому. Я доволен всем визитом. Первый президент в…”

— Сорок пять лет, — сказала Трейси.

— Да, чтобы посетить остров.

"Это правда?" — сказала Маргарет.

"Да. Эта поездка была организована, чтобы положить конец тому периоду. Боюсь, мы плохо относились к Пуэрто-Рико. И одной из моих задач на посту президента будет улучшение этих отношений».

Ему пришло в голову, что интервал между президентскими визитами примерно в два раза превышает срок жизни Трейси.

«И я думаю, что мы сделали здесь что-то немного историческое. Я думаю, мы могли бы начать стирать некоторые плохие воспоминания и создавать хорошие».

Он посмотрел в окно на проходящую толпу. Окна были не только толстые, но и тонированные. Диксон был снаружи менее получаса назад. Был ясный, солнечный день. Но окна в этой машине давали миру ощущение вечного пребывания в сумерках.

На глазах у Диксона мужчина в толпе взорвался.

Другого объяснения этому не было. Диксон смотрел прямо на мужчину, молодого парня с кофейным цветом лица и темными волосами. На парне была светло-голубая ветровка. Он был втиснут в толпу, глаза его были плотно закрыты, лицо опущено. Тогда он просто…

Разошлись.

Произошла вспышка света, и люди вокруг него тоже разошлись. Головы, руки, туловища летят. Брызги крови струями. Через долю секунды раздался звук взрыва. Его приглушили окна, но ударная волна заставила все дрожать.

Кусок чего-то пролетел по воздуху и попал в машину. Диксон едва заметил это. Он был красным и рваным и мог быть большим куском гнилого фрукта.

Затем начался визг.

Мгновение спустя человек из секретной службы был на нем сверху, удерживая его. "Идти!" — крикнул мужчина водителям. "Идти! Идти! Идти!"

"Отстань от меня!" — сказал Диксон. "Я в порядке!"

Но, конечно, мужчина все еще удерживал его. Там бушевали сирены. И вот уже где-то рядом послышался звук автоматной стрельбы. Диксон ничего не видел. Машина, казалось, не двигалась — должно быть, она застряла в толпе.

Трейси тяжело дышала и издала тихий мышиный визг. Маргарет задохнулась. Диксон утешил бы их обоих, но этот 220-фунтовый болван сдерживал его.

— Ты не ранен, — сказал мужчина. — Вы оба в порядке.

Теперь машина наконец ускорилась. Двигатель взревел, когда машина набрала скорость.

Что-то обстреляло машину снаружи.

Тук, тук, тук, тук.

Трейси задохнулась. «Они стреляют в нас».

— Они не могут стрелять в нас, — сказал сотрудник секретной службы. «Эта машина пуленепробиваемая».

Если это так, то почему мужчина все еще держал Диксон прижатым к сиденью?

* * *

«Нет Бога, кроме Бога».

В его паспорте указано, что он из Греции. Там было сказано, что его зовут Энтони. Это была безупречная подделка, и люди поверили ей. Сотрудники службы регистрации и безопасности в аэропортах поверили этому. Служащие гостиницы поверили этому. Все поверили.

Все это сейчас не имело значения.

Он был глубоко в битком набитой толпе гуляк. День был жаркий, но вдруг солнце показалось таким жарким, что он мог потерять сознание. Красочные здания и богато украшенные балконы остались позади. Перед ним ползла вереница черных машин с темными окнами и американскими и пуэрто-риканскими флагами, свисающими из держателей возле лобовых стекол.

Он запыхался. Он не мог думать ни о чем, кроме механических вещей, которые он давно запомнил.

— О Аллах, — сказал он вслух, звук его голоса заглушили крики и аплодисменты людей вокруг него. «Даруй нам добро в мире и добро в Последней жизни и спаси нас от мучений Огня».

Люди кричали и кричали. Люди смеялись. Люди сходили с ума, сами размахивали крошечными флажками. Его толкали и толкали. Ему стало плохо, будто его вот-вот вырвет. Все крутилось.

Он двинулся вперед, к машине впереди него.

Внезапно справа от него, дальше в кортеже, что-то взорвалось. Он видел взрыв краем глаза. Ему даже не нужно было смотреть. Он знал, что это было. Это был брат во имя Аллаха, которого он никогда не встречал, первый из моджахедов, погибший сегодня.

Это также было сигналом для остальных, и Энтони был одним из них.

Люди все еще кричали, но тон изменился. Теперь люди бегали и кричали. Раздался вой сирены.

Машины застряли в толпе. Они застряли в самом кортеже.

Сегодня Энтони был одет в красочную гавайскую рубашку с цветочным принтом, которая ниспадала на его талию. Кто-то, взглянув на него, может подумать, что он слегка пухленький. Он не был. Он был очень худым.

Он сделал два шага в пробку и чуть не споткнулся, когда сошел с бордюра. Люди толкались и толкались, отчаянно пытаясь уйти. У мужчины на плечах был маленький ребенок. Энтони протиснулся мимо мужчины.

Он был очень близко к черной машине. Он был большим, больше, чем он ожидал.

Где-то рядом началась стрельба. Братья, полиция, армия — теперь уже было невозможно сказать.

"Аллах акбар!"

Он кричал во всю глотку.

Он посмотрел в окно машины, но ничего не увидел. Возможно, там был американский президент, возможно, нет. Во всяком случае, силуэты были. Машина была не пустой.

Рядом с ним, на мужских плечах, плакал ребенок.

Антоний не колебался. Теперь он держал пластиковую зажигалку. Он полез под рубашку и нащупал предохранитель, который подожжет ускоритель. Он был хорошо натренирован в этом, и нашел это немедленно. Он щелкнул зажигалкой.

"Спаси меня!" он закричал. Он не слышал собственного крика. Он не знал, к кому обращался.

Еще через секунду он почувствовал жар в своем центре. Затем пришло настоящее тепло и ослепительный свет.

А потом темнота.

* * *

— Он хороший оратор, — сказал Дон Моррис. — Я дам ему это.

Он ехал с Луисом Монкальво несколько машин впереди машины президента. Вокруг них люди почти прижались к окнам, вглядываясь в темноту, надеясь мельком увидеть Клемента Диксона.

«Отличный оратор, — сказал Монкальво. «И он говорит много вещей, которые пуэрториканцы должны услышать».

Дон кивнул. «Я думаю, что вы можете быть правы. Публика наслаждалась его речью, а люди на параде… — Он указал в окно и позволил наэлектризованной толпе говорить самой за себя.

«Мы готовы к государственности», — сказал Монкальво. «Мы слишком долго находились в этой неопределенности, и это дает оружие тем, кто говорит, что мы должны быть своей собственной страной».

Дон взглянул на молодого сотрудника секретной службы, который ехал с ними в машине. Малыш казался скучающим. Он слушал и не слушал одновременно. Настоящее действие происходило в другой машине.

Дон посмотрел на Монкальво. Он казался немногим старше сотрудника секретной службы, которому было поручено его охранять. Он был уверен в себе и собран. Он встречался с президентом Соединенных Штатов и требовал уважения. Быть губернатором Пуэрто-Рико было одновременно и меньше, и больше, чем быть губернатором штата. В каком-то смысле это было все равно, что быть президентом маленькой страны. Монкальво хорошо нес ответственность.

— Я думаю, мы с тобой не так уж и отличаемся, как кажемся, — сказал Дон.

Монкальво кивнул. "Я согласен. Я бы никогда не предложил иначе. Я знаю, что ты великий человек. Но Школа Америк… Я уверен, вы должны понимать, что у нас есть большое родство со всей Латинской Америкой здесь. Они наши братья и сестры».

Дон мог купить это. "Конечно."

— Мы идем по линии, — сказал Монкальво. «Мы можем простить, но не можем…»

Внезапно прямо под его окном взорвалась бомба.

Звук был приглушенным, но все же был. БУМ!

Это произошло позади него, поэтому он этого не видел. Но Дон смог. В тесной толпе стоял человек, а потом он взорвался. Дон не видел, как он приводит в действие взрывчатку, но видел, что глаза мужчины были закрыты, вероятно, в молитве.

Он разлетелся на куски, неузнаваемый в одно мгновение, и люди вокруг него тоже. Там был мужчина с ребенком на плечах…

Тяжелый брызг крови ударил в окно сразу за головой Монкальво.

Затем Дон отстегнул ремень безопасности и прижал Монкальво к сиденью. Это был чистый инстинкт. Он стучал в окно кабины водителя. Он закричал в унисон с молодым агентом Секретной службы позади него.

"Идти! Идти! Идти!"

Машина продиралась сквозь толпу. Вокруг них кружились, кричали люди, окровавленные лица прижались к окнам. Разразилась стрельба.

Первой мыслью Дона была Маргарет в машине президента. Он ничего не мог для нее сделать. Он знал, что эти машины были похожи на катящиеся крепости. Самым опасным было то, что все они были сбиты в кучу и не могли пошевелиться. Если жизни Маргарет и угрожала опасность, то только из-за этой пробки.

Он прижал тело Монкальво к земле, теперь нежно, но очень твердо.

— Не вставай, сынок. Оставайтесь внизу.

Он оглянулся на сотрудника секретной службы.

«Приведи эту машину в движение. СЕЙЧАС."

Внезапно, словно по волшебству слов Дона, машина ускорилась. Он посмотрел через дымчатое стекло и через лобовое стекло, видя то, что видел водитель. Машина виляла в толпе, люди ныряли на тротуары.

Водитель на большой скорости резко развернулся и вылетел в переулок.

Прямо впереди на мощеной улице стояла женщина с маленьким ребенком на руках. Ребенок безвольно лежал у нее на руках. Лицо женщины было окровавлено. Она кричала.

Они собирались сбить ее.

Водитель крутил руль влево. Автомобиль катапультировался через бордюр, не задев женщину. Они ударились о стену синего здания колониальной эпохи и отскочили. На секунду показалось, что машина выпрямится, но затем водительская сторона оторвалась от земли.

Дон чувствовал, что это происходит. Он слишком хорошо знал это чувство.

Это шло медленно, медленно, медленно, а затем очень быстро. Машина перевернулась и покатилась.

Дона бросило вперед и вбок, его лицо ударилось о стекло между отсеками. Затем он врезался в агента секретной службы.

Все потемнело.

Он словно парил в пространстве.

Через некоторое время он открыл глаза. Машина перевернулась на крышу. Дон растянулся на потолке. Его рука потянулась к лицу и осталась окровавленной. И Монкальво, и сотрудник секретной службы лежали вверх ногами, все еще пристегнутые ремнями к сиденьям, с опущенными руками.

Глаза Монкальво были закрыты.

В ушах Дона звенело. У него кружилась голова.

Он полез в карман и достал свой мобильный телефон. Номер Маргарет был запрограммирован заранее. Он нашел его и нажал зеленую кнопку. Номер зазвонил, потом, казалось, взял трубку.

"Дорогой?" он сказал. "Дорогой?"

Голоса на линии не было.

За его окнами бежали люди. В основном, все, что он мог видеть, были их ноги. По улице промчалась черная машина, за ней еще одна, члены президентского кортежа, теперь свободные, чтобы жечь резину для аэропорта.

Дон пополз к двери, думая, что он толкнет ее и позовет на помощь. Но… что-то случилось. Прошло, казалось бы, много времени. Он открыл глаза и снова обнаружил, что лежит на потолке.

Кто-то должен прийти. Должно быть, звонил водитель. Дон заглянул в перегородку, а водитель висел вниз головой, как и эти два парня в салоне с ним.

— Здесь еще кто-нибудь не спит?


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


11:15 по стандартному атлантическому времени (11:45 по восточному летнему времени)

Борт номер один

Международный аэропорт Луиса Муньоса Марина

Сан-Хуан, Пуэрто-Рико

— Полегче, полегче, — сказал Клемент Диксон.

Его никто не слушал. Они вытащили его из машины толпой. Диксон был высоким, но сильная рука держала его голову низко, так что он ходил почти на корточках. Стена очень высоких мужчин в бронежилетах полностью окружила его. Они группой двинулись к самолету.

Сквозь толпу тел вокруг него он мог видеть бело-голубой самолет на летном поле, американский флаг на хвосте, СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ вдоль фюзеляжа.

Диксон мельком увидел машину, когда оставил ее позади, зажатой бронетехникой. Он также видел Трейси Рейнольдс и Маргарет Моррис, которых вели две женщины в бронежилетах. Не окруженный, не вынужденный сидеть на корточках — для свободного мира не имело значения, выживет или умрет молодой помощник или жена агента разведки.

Воздушная лестница была внизу. Двигатели самолета уже заработали. На асфальте было жарко. Диксон чувствовал палящее на него солнце.

"Что происходит?" он сказал.

Когда они достигли лестницы, он понял, что запыхался. В груди пронзила боль.

Не сейчас. Теперь не сердечный приступ.

Это было бы слишком старомодно, слишком банально. Это было то, что дети назвали бы мемом . Пожилой мужчина десятилетиями живет на напряженной работе, затем переживает какое-то насильственное нападение, но через несколько мгновений умирает от сердечной недостаточности.

— Произошло нападение, сэр, — сказал мужчина. «Мы не уверены в его природе. Ситуация нестабильная, и мы эвакуируем вас прямо сейчас».

— А как насчет остальной группы?

— Они сами найдут дорогу домой.

— Сколько мертвых? — сказал Диксон. Должны быть какие-то мертвые, по крайней мере некоторые. Он собственными глазами видел, как взрываются люди.

— Не наш отдел, сэр. Мы пришлем вам кого-нибудь, у кого есть эта информация, как только самолет поднимется в воздух. Готов подняться по лестнице?

Лестница маячила над ним. Всего десяток шагов. Он пересчитал их, когда устраивался на работу. Обычно он бегом поднимался по лестнице в самолет, чтобы продемонстрировать ближайшим журналистам или зрителям, насколько он подходит для роли старика.

Но не сегодня. Все, весь мир, казалось, скользнуло в сторону. Он думал, что его может стошнить. Он споткнулся, и на долю секунды появилось два самолета. Они с силой сцепились.

Один самолет, два самолета, белый самолет, синий самолет.

«Я чувствую себя немного одурманенным», — сказал он.

Его взяли под руки и повели вверх по лестнице. К счастью, его ноги не ушли из-под него. Это было бы неловко. Но его ноги, казалось, едва касались земли, когда мужчины гнали его вверх по лестнице.

Через несколько секунд они уже были внутри самолета. Никто не спросил его, куда он хочет пойти. Вместо этого они всей группой двинулись по коридору в тесную медицинскую пристройку, быстро ведя его, Диксон все еще едва касался пола.

Они прошли через узкий дверной проем, и два агента шлепнули его на кожаное сиденье рядом со столом для осмотра. Это было крошечное помещение с медицинским оборудованием вдоль стен. Диксон знал, что в глубине пристройки операционный стол может раскладываться из одной стены, как кровать Мерфи, если на то пошло. Он очень надеялся, что до этого никогда не дойдет.

Там был Трэвис Пендер, лечащий врач борта номер один. Рядом с ним стояла медсестра, женщина средних лет. Ее лицо всегда было серьезным. Диксон знал ее, но в данный момент его разум казался…

«Добрый день, господин президент, — сказала она.

— Привет, — сказал Диксон. Он даже не пытался назвать ее по имени.

Пендер был техасцем, Диксон помнил это. Он служил в ВВС. Он ярко улыбнулся. Он был блондином, очень загорелым, почти оранжевым. У него была большая выступающая челюсть, как у кроманьонца. Диксон, исходя из долгого опыта, стал думать о такой челюсти как об уверенной челюсти. Мужчины с оттенком неандертальца казались более уверенными в себе, чем другие мужчины, вне зависимости от того, была ли эта уверенность заслуженной или нет.

Со своей стороны, Пендер всегда улыбался, всегда, казалось, наслаждался собой. Челюсть могла объяснить часть этого, но, конечно, не все. Уверенные в себе мужчины могут быть такими же ворчливыми, как и все остальные. Не Пендер. Диксон не понимал этого человека.

— Как ты себя чувствуешь, Клем? — сказал добрый доктор. «Какой захватывающий день там, да? Они сказали, что у тебя может быть небольшое головокружение. Ты совсем потерял сознание? Ты можешь запомнить?"

Диксону пришла в голову мысль не в первый раз. Но сейчас он выразил это.

«Вы всегда называете президентов по имени? Или только я?»

Во всяком случае, улыбка Пендера стала шире. «Я всех называю по имени. Мы все одинаковы в глазах Бога». Он посмотрел на одного из сотрудников секретной службы.

— Помоги мне снять с него куртку и рубашку, ладно?

Сотрудник секретной службы потянулся к Диксон.

"Я могу сделать это!" — сказал Диксон. «Я не инвалид!»

Он сбросил с себя спортивную куртку и сразу принялся застегивать пуговицы на своей классической рубашке. Бороться с этим не было смысла. Там что-то случилось, и его собираются обследовать, нравится ему это или нет.

Трэвис Пендер улыбнулся шире, чем когда-либо. Это была улыбка размером с Техас.

«Это дух решимости. Это то, что мне нравится видеть».

Диксон покачал головой.

— Заткнись, Трэвис. Просто скажи мне, жив я или мертв.

Он поднял глаза и увидел Трейси Рейнольдс в дверях. Диксон почувствовал облегчение. Трейси быстро стала его куратором, самым доверенным лицом на его орбите. В то же время он предпочел бы, чтобы она не видела его без рубашки. Мышечный тонус не был его сильной стороной.

— Тебя пустили сюда? он сказал.

Она улыбнулась. Ее зубы были белыми и идеальными, как и все остальное в ней.

«Они сказали мне, что вам может понадобиться кто-то, кто будет держать вас за руку на случай, если им придется взять немного крови».

— Вы наняты, — сказал доктор Пендер. «Тот, кто может не отставать от сарказма этого президента, получает работу на всю жизнь».

Клемент Диксон задумался о том, насколько правдивым было это утверждение.

* * *

В полной темноте на один уровень ниже Клемента Диксона человек почувствовал, как самолет начал двигаться. Он провел месяцы, тренируясь распознавать движения, чувствуя себя одиноким.

Через несколько мгновений самолет разогнался до взлета. Потом поднялось. Он почувствовал острый угол, когда он прорезал себе путь в небо, набирая крейсерскую высоту. Он немного вздрогнул, когда прошел через некоторую турбулентность.

Мужчина открыл глаза, но в свете ничего не изменилось. Все вокруг него было черным, как самая глубокая ночь. Он был жив. Он пришел в себя. Его звали… настоящее имя не имело значения. Он носил псевдоним Абу Омар.

Его тело было ужасно холодным, но он также тренировался, чтобы выдерживать это, снова и снова засыпая при низких температурах. Он едва чувствовал свои конечности. Ведь он был заключен внутри морозильной камеры. Это был трюк, предназначенный для того, чтобы обмануть собак-ищейщиков. Во всех этих морозильниках были мужчины, запертые со стейками, кусками рыбы и десертами из мороженого.

Он вздрогнул. Он сделал глубокий вдох, больше похожий на вздох. Здесь не осталось кислорода.

Это сработало! Самолет был в воздухе, а он, по крайней мере, был внутри самолета.

Он еще не умер. Конечно, он был моджахедом, святым воином. Он был готов умереть в любой момент. Но в этот момент Аллах счел уместным, что он все еще жив и все еще способен работать для достижения поставленной перед ним цели.

Многие, вероятно, умерли, чтобы поставить его на это место, и он помнил об этих жертвах. Но он также помнил, что с большими жертвами приходит большая ответственность и, возможно, большие награды.

Он потянулся к молнии возле талии. Он нашел металлическую ручку и медленно потянул ее вверх к груди и мимо лица. Слабый свет хлынул внутрь. Он моргнул. Он был застегнут на молнию в толстом черном виниловом пакете внутри тяжелой картонной коробки, которая сама была заперта в ящике морозильной камеры.

Потребуется некоторая работа и некоторое время, чтобы выбраться отсюда. После этого, по воле Аллаха, он освободит своих соотечественников из их же ледяных могил.

Время, конечно, имело решающее значение, но он знал, что работа будет продвигаться с некоторыми трудностями. Его руки были ледяными глыбами. Но это не имело значения. Тяжелая работа никогда не беспокоила его.

Шаг за шагом, старательно, он начал.

Сорок минут спустя семеро человек (Омар и еще шестеро) собрались в темном днище огромного аэроплана. Все они были спрятаны в шкафах для мяса и разного рода отсеках. Каждый отсек был рассчитан на подавление усилий поисковых собак и металлоискателей и взрывчатых веществ.

Семь человек выжили из первоначальных восьми. Один умер — смерть от воздействия холода и нехватки кислорода рассматривалась как реальная возможность на этапах планирования. Неизвестно, что его убило, но Омар подозревал, что это был холод. В его морозилке было холоднее, чем в других, и труп замерз.

Омар хорошо знал мужчин, которые были еще живы. В основном это были хорошие люди. Все были храбры. У них были свои способности. По всей вероятности, все они умрут во время этой миссии.

Сейчас на трех мужчинах были пояса смертников, кожаные ремни, набитые пластиковой взрывчаткой С-4 и капсюлями-детонаторами. Капсюли-детонаторы, сами по себе первичные взрывчатые вещества, легко взорвались бы от удара, падения, воздействия тепла. У каждого из трех мужчин была пластиковая зажигалка, чтобы зажечь капсюли-детонаторы, которые, в свою очередь, взорвали C-4. Каждый мужчина, не колеблясь, сделал бы это.

Эти люди также установили большие заряды С-4 в грузовую дверь самого самолета и в стены чуть ниже крыльев. Если бы американцы не поверили рассказываемой истории, если бы блеф был назван, то С-4 взорвался бы, выбив дверь, и, если бы Аллах пожелал, сломав крылья.

Омар знал, что наверху находятся агенты секретной службы. В бою у этих братьев не было никакой надежды сокрушить этих хорошо обученных и хорошо вооруженных агентов. Но заставить их решить сдаться без единого выстрела?

Да, такое было возможно.

Он посмотрел на мужчин. Все уставились на него.

— Ты готов умереть? он сказал.

«Если это угодно Аллаху», — сказал мужчина.

«Это моя судьба».

— Да, — просто сказал другой мужчина.

Омар кивнул. Он знал, что самолет уже должен приближаться к Гаити. Было время.

«Я тоже готов. Желаю всем вам мира Аллаха. Я умоляю его принять ваши жертвы как джихад и открыть вам врата рая, когда ваша задача в этом физическом мире будет выполнена».

Он посмотрел на человека по имени Сиддик. Сиддик был высоким, широким и сильным, но с редкой бородой. Его глаза были тусклыми, и он не был самым умным человеком в группе. Он мог быть импульсивным, злобным и недисциплинированным, как дикое животное. У него была бы склонность оскорблять заключенных, оставленных на его попечении, особенно женщин. Он мог причинять боль и страдания другим, и верить не в то, что это нужно, а в то, что это смешно. Ему было все равно, нужно это или нет.

Сиддику нужна была твердая рука, чтобы вести его. Ему нужен был сильный лидер, чтобы держать его сосредоточенным. Омар мог быть этой твердой рукой и сильным лидером. Он уже работал с Сиддиком раньше. Сиддик с натянутым поводком был честью Аллаху.

Развязанный? Он был проблемой.

Лучше держать его рядом.

— Пошлите радиосигнал, — сказал ему Омар. «Мы готовы к контакту с противником».


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


12:20 по восточному летнему времени

Штаб группы специального реагирования

Маклин, Вирджиния


«Смотрите, что притащил кот, — сказал Эд Ньюсэм.

Люк Стоун вошел в комнату. Встреча уже шла.

Конференц-зал, который Дон Моррис называл Командным центром, в основном состоял из десяти футового продолговатого стола с устройством громкой связи, установленным в центре. Через каждые несколько футов были порты данных, к которым люди могли подключать свои ноутбуки. На стене висели два больших видеомонитора.

Труди Веллингтон подняла голову, когда вошел Люк.

Она была в блузке и классических брюках, как будто вчера после работы никогда не ходила домой. Как будто она жила здесь. Ее красные очки были надвинуты на голову. Она вводила информацию в лежащий перед ней ноутбук.

"Как ты узнал?" она сказала.

Люк покачал головой. «Я не знал. Я что-то слышал, вот и все, но очень мало деталей. Это должно было быть что-то совсем другое — похищение, а не нападение. Я никогда бы не догадался об этом».

Люк подумал о телефонном звонке, который он получил. Мерфи что-то знал . Но он ошибался. Если эта атака на самом деле не была неудачной попыткой похищения, разведданные были просто неверны. Может быть, Мерфи неправильно расслышал или ему неправильно перевели. Или, может быть, Ахад думал, что знает, что происходит, но то, что он знал, было неправильным. В этот момент нельзя было сказать.

Люк оглядел комнату. Большой Эд Ньюсэм в синих джинсах и простой черной футболке с длинными рукавами, обтягивавшей верхнюю часть тела, сидел, сгорбившись, в углу. Марк Суонн был здесь, тоже за компьютерным терминалом и в наушниках.

Суонн смотрел в сторону от Люка под углом, вероятно, достаточно, чтобы заметить Люка краем глаза. На нем были желтые очки-авиаторы и длинный хвост. На нем была свободная футболка с надписью « Препятствие — это путь». Он поднял руку в знак приветствия, но не обернулся.

Было еще несколько человек из группы специального реагирования, которых Труди вызвала, как только произошло нападение.

— Как Дон? — сказал Люк.

Труди пожала плечами. — Спроси его сам.

Она указала на громкую связь в центре стола для совещаний. Он был похож на большого черного осьминога или тарантула.

Люк посмотрел на это. "Дон?"

— Как дела, сынок? — раздался бестелесный голос паука. Он казался жестяным и далеким, но безошибочно узнавал седую кору Дона, все еще с оттенком Юга.

"Я в порядке. Ты?"

"Все в порядке. Я здесь с Луисом Монкальво, губернатором Пуэрто-Рико. В результате аварии он потерял сознание, но, похоже, в порядке. Я в больнице в Сан-Хуане. В данный момент я нахожусь в коридоре возле комнаты Монкальво. Собираюсь провести телефонную конференцию с Белым домом».

— Как Маргарет? — сказал Люк, немного удивленный тем, что Дон не упомянул ее.

— Она в порядке, слава богу. Немного потрясен эмоционально, как мне сказали, но не ранен. Я еще не успел с ней поговорить. Она была в машине с президентом. Она на борту Air Force One, окруженная секретной службой, а самолет уже в воздухе и возвращается в Вашингтон. За это я благодарен. Думаю, я сяду на следующий Народный экспресс и догоню ее, когда мне удастся выбраться отсюда.

«Дон эмоционально не потрясен, — сказала Труди.

Люк полуулыбнулся. "Я уже знаю, что."

«У него сломано запястье и сотрясение мозга, — сказала Труди. «Его также нокаутировали, о чем он забыл упомянуть. Он был мачо и отказывался от медицинской помощи, кроме вправления костей запястья».

— Я в порядке, — сказал Дон. «У меня и раньше был треснутый череп, меня простреливали, и я каким-то образом продолжал».

— Я думаю, ты тогда был немного моложе, — сказала Труди.

Люк теперь всю дорогу улыбался, но не смеялся. Он почти не мог поверить тому, что она говорила Дону Моррису. Дон Моррис. Он был ее боссом, но она говорила как его мать. Или его любовница.

Люк решил сменить тему. — Сколько жертв?

«По последним подсчетам, пятнадцать погибших, — сказала она, — десятки раненых, в том числе несколько ужасных ранений, разорванные конечности и тому подобное, типичные для взрывов бомб в людных местах».

«Это было адское зрелище, — сказал Дон. «Парень взорвал себя прямо под нашим окном. Думаю, его лицо отскочило от стекла. Это было похоже на лицо. Машины в президентском кортеже созданы для того, чтобы их лизать, я вам это скажу».

Люк покачал головой. — Они поймали кого-нибудь из нападавших?

«Пока, — сказал Эд Ньюсам, — похоже, что все они либо подорвали себя, либо погибли под градом пуль. Но это не сто процентов. Некоторые могут быть еще на свободе. Кажется, никто не знает».

Люк примчался, когда позвонила Труди, но он действительно не понимал, что может сделать SRT. Нападение произошло в пяти часах полета на самолете. Все было кончено, террористы были либо мертвы, либо в бегах, а президент с Маргарет на буксире благополучно поднялись на борт Air Force One и направились домой.

Дон и Маргарет попали под перекрестный огонь, и это было поразительно, но также казалось, что с ними все в порядке.

Люк боролся с желанием спросить: «Что мы делаем?»

Вместо этого он сказал: «Дон? Что ты здесь думаешь?»

Дон не колебался. «Что бы здесь ни случилось сегодня, я хочу войти. Я не люблю, когда меня взрывают, обстреливают и переворачивают на улице. Я не люблю, когда невинные люди умирают, чтобы какие-то тупицы могли доказать свою правоту. Я не одобряю того, что президент Соединенных Штатов становится мишенью фанатиков, особенно когда Маргарет едет с ним, даже если мы с этим президентом расходимся во мнениях по всем вопросам. Если будет окупаемость, а я думаю, что она есть, то я хочу быть в игре».

Он сделал паузу. — Звучит справедливо по отношению ко всем вам?

Эд Ньюсэм кивнул. — Звучит справедливо для меня.

— Люк?

Люк кивнул. "Конечно. Конечно."

— Необузданная агрессия, — сказал Дон. «Это не устоит. И мы приложим руку к тому, чтобы отбросить его назад».

У Люка были свои причины участвовать в этом. Ему дали намек на то, что грядет, но он не предпринял никаких действий. Мёрф достаточно обдумал эту информацию, чтобы отказаться от притворства мертвым, вероятно, большой шаг для кого-то вроде него, но Люк все еще не действовал.

Может быть, он ничего не мог сделать, но, по правде говоря, он почти не пытался. На самом деле, он и Труди отнеслись к этому как к шутке между собой. Возможно, это стоило людям жизни. Он не хотел останавливаться на этом сейчас, но это его не устраивало.

— Хорошо, — сказал Дон. «У меня есть люди, которые пытаются дозвониться до меня. Они почти готовы к звонку в Белый дом. Если представится возможность, я направлю на это наши ресурсы».

Дон как раз собирался положить трубку, когда Суонн обернулся. Он снял наушники и посмотрел на всех в комнате. Затем он уставился на черного пластикового осьминога на столе, словно беспокоясь о его присутствии. Он выглядел почти встревоженным, словно ожидал, что осьминог начнет двигаться.

«Я отслеживал сообщения из Пентагона, Лэнгли, штаб-квартиры ФБР, АНБ и Белого дома. За последние две минуты пришло еще больше плохих новостей. Хуже, чем все, что мы слышали за весь день.

Все в комнате уставились на Суонна.

Он помедлил, прежде чем сказать еще слово. Он все еще смотрел на осьминога. Внезапно Люк понял, что действительно смотрит на Дона.

— Покончи с этим, сынок, — сказал Дон.

Суонн торжественно кивнул.

«Борт номер один был угнан, — сказал он.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


12:51 по восточному летнему времени

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


— Еще один кошмар, — пробормотал Томас Хейс. — Это когда-нибудь кончится?

Хейс, вице-президент Соединенных Штатов, прошел по коридорам Западного крыла к лифту, который должен был доставить его в Оперативную комнату.

Он только что получил новости. Мало того, что на пути следования президентского кортежа в Старом Сан-Хуане произошел теракт, теперь казалось, что борт номер один был угнан с Клемом Диксоном на борту.

Нарушения безопасности лишили Хейса дара речи. Из-за этого полетят головы, и он будет тем, кто позаботится об этом. Он почти мог представить, что Секретная служба или, возможно, какое-то другое агентство допустили это намеренно. Клем Диксон был самым либеральным президентом со времен LBJ. Они , кем бы они ни были, могли желать его смерти.

Хейс не доверял ни военным, ни гражданским силам безопасности США. Он никогда не скрывал этого факта.

Он никогда не скрывал, что у него есть планы на пост президента. Но не так. Клем Диксон был другом. И он был союзником. С его десятилетиями в Палате представителей и его приверженностью экономической, экологической и расовой справедливости он был источником вдохновения. Хейс хотел, чтобы Диксон добился полного успеха на посту президента. А потом Хейс сам захотел стать президентом.

Но, конечно, средства массовой информации никогда не представили бы это таким образом. Как и его противники в Вашингтоне. Нет. Они попытаются создать впечатление, что Томас Хейс сам угнал самолет. И не дай бог Клему умереть…

Они решат, что Томас Хейс и Усама бен Ладен — двоюродные братья, вместе прячущиеся в одной пещере.

Вместе с ним шла целая фаланга людей, впереди него, позади него, вокруг него — помощники, стажеры, агенты секретной службы, разного рода сотрудники. Он понятия не имел, кто половина этих людей. Все были намного ниже его, многие были на голову ниже или больше. Он был среди них как бог, воин, а они как гномы.

Эти люди хотят сломить меня.

Эта мысль пришла к нему с ужасающей силой. Это было почти так, как будто это было запущено на него. Мысль о том, что кто-то попытается сломить его или даже сможет сломить, была нежелательным вторжением в его разум. Это было из тех вещей, которые никогда бы не пришли ему в голову в прошлом, даже в недавнем прошлом.

Когда-то он был самым оптимистичным человеком, которого он знал. Нет, это было не совсем так. Вероятно, он был самым оптимистичным человеком в Америке.

С самых ранних дней он всегда был лучшим исполнителем, где бы он ни оказывался. Выпускник старшей школы, президент студенческого сообщества. С отличием в Йеле, с отличием в Стэнфорде. Стипендиат Фулбрайта. Председатель Сената штата Пенсильвания. Губернатор Пенсильвании.

Теперь он был вице-президентом, на эту должность он устроился по просьбе Клема Диксона. В последние месяцы это начало все больше и больше казаться отработкой реальных вещей. Клем был стар. Он был уставшим. Его втянули в роль президента, и в некоторые дни казалось, что его сердце просто не было к этому. Он мог не баллотироваться на выборах, когда этот срок истек.

Но по мере того, как Томас Хейс приближался к главной сцене, сопротивление становилось все более жестоким. Это то, что они никогда не говорили вам. Людям нравится стрелять в вас. Хейс испытал это на себе, будучи губернатором, но это меркнет по сравнению с тем вкусом, который он испытал на посту вице-президента. Если это уже было так, что будет, когда он наконец станет президентом?

Он всегда считал, что может найти правильное решение любой проблемы. Он всегда верил в силу своего руководства. Более того, он всегда верил в присущую людям доброту. Эти убеждения, особенно последнее, быстро угасали по прошествии месяцев.

Он мог выдержать долгие часы. Он мог справиться с различными отделами и огромной бюрократией. Хотя доверия было очень мало, между ним и Пентагоном, казалось, существовало определенное уважение. Агентства алфавитного супа, вероятно, ненавидели его. Но он еще не пытался лишить их финансирования, и они не пытались убить его. Назовите это балансом ужаса.

Он мог жить с секретной службой вокруг него двадцать четыре часа в сутки, вмешиваясь во все аспекты его жизни.

Но СМИ начали рвать его на куски, и все кончилось ничем. Это имело мало общего с его давними убеждениями или политикой администрации. Это были просто нападки ad hominem на его личность и то, как он выглядел.

Это было настолько низкопробно, насколько это возможно.

Он был красивым мужчиной. Он знал это. Вы не забирались так высоко в мире без приличной внешности. Но он также родился с носом чуть больше среднего. Когда-то люди называли такой нос «римским». Теперь вашингтонские карикатуристы настояли на том, чтобы нарисовать его размером с огурец. Карикатуристы из Филадельфии, Питтсбурга, Гаррисберга и других штатов никогда этого не делали. То, как его нарисовали несколько карикатуристов DC, было откровенно непристойным. Казалось, они пытались превзойти друг друга в преувеличении размера носа Томаса Хейса! Это была одна из самых детских вещей, которые он когда-либо испытывал.

Между тем авторы передовиц с удовольствием высмеивали его как члена «элиты загородного клуба», и как «лимузинного либерала», и как «внука баронов-разбойников».

Да, его семья когда-то владела сталелитейными заводами в западной Пенсильвании и железными дорогами, по которым эта сталь перевозилась по всей стране. Да, его прадед натравил штрейкбрехеров на собственных сотрудников. И да, благодаря своему богатству Томас Хейс получил привилегированное воспитание.

Но значит ли это, что он не может выступать за прожиточный минимум для современных рабочих, или за права женщин, или за защиту окружающей среды, или за поиск дипломатических решений вместо того, чтобы вторгаться в каждую страну, которая хоть немного насмехается над нами?

Видимо, в глазах СМИ это сделало его каким-то лицемером.

Что ж, им лучше привыкнуть к этому. Томас Хейс был здесь, чтобы остаться. Он собирался когда-нибудь стать президентом. Надеюсь, не сегодня, но этот день приближался, и когда этот день настал, СМИ должны были начать относиться к нему лучше. Он будет требовать этого от них. Свобода слова — это одно. Бессмысленные насмешки снова были чем-то другим.

Лифт открылся в яйцеобразную оперативную комнату. Он был суперсовременным, созданным для максимального использования пространства, с большими экранами, встроенными в стены через каждые пару футов, и гигантским проекционным экраном на дальней стене в конце стола.

Все плюшевые кожаные сиденья за столом были заняты, кроме двух. Один был для Томаса Хейса. Другой, символически пустой, предназначался для президента Соединенных Штатов. Хейс укрепил себя против этой пустоты.

Они собирались вернуть Клема Диксона живым и здоровым.

В переполненном зале стало тихо. Томас Хейс, ростом шесть футов шесть дюймов и широкоплечий, приковывал к себе внимание. Он всегда был. В молодости он был крепкого телосложения, капитан команды по гребле как в старшей школе, так и в Йеле.

Все взгляды были прикованы к нему.

Он осмотрел комнату. Министр обороны Роберт Альтерн был здесь. Советник по национальной безопасности Трент Седжвик был здесь. Государственный секретарь. Секретарь внутренних дел. Директор ЦРУ. Множество других, включая прямолинейных военных в форме, некоторые из них стояли, потому что мест больше не было. Они простояли свой путь через Вест-Пойнт, дайте им постоять еще немного.

На столе переговоров стояло несколько механизмов громкой связи. Хейс вообразил, что эту встречу слушают десятки людей.

Он указал на них. — Эти штуки отключены?

Он оглядел комнату и увидел несколько пар глаз, все они были широко раскрыты и полны страха.

Мужчина кивнул. "Да сэр."

Еще один человек в зеленом парадном мундире стоял в дальнем конце стола. Его волосы были коротко подстрижены. Его лицо было наголо выбрито, как будто на нем не осмелился появиться ус. Генерал Ричард Старк из Объединенного комитета начальников штабов.

Томасу Хейсу не очень нравился Ричард Старк. В этом нет ничего удивительного — он, как правило, не любил военных.

Он скользнул на место, отведенное для вице-президента. Отсутствие Клемента Диксона выглядело угрожающе. В последние недели он и Диксон жестоко обращались с этими парнями. Как они должны. Гражданские лица отвечали за правительство, а военные подчинялись гражданским лицам. Иногда казалось, что они забывают об этом.

Он посмотрел на Ричарда Старка.

— Хорошо, Ричард, — сказал он. «Не обращайте внимания на вступления, не обращайте внимания на тонкости и предварительные действия. Просто скажи мне, что происходит».

Старк надел на лицо пару черных очков для чтения. Он посмотрел на листы бумаги в своей руке. Он переместил один наверх.

«Немногим меньше двадцати минут назад, — сказал он, — мы получили сообщение от сети связи, используемой руководством Талибана. Мы использовали этот метод общения с ними ранее. Сообщение было передано с племенных земель на востоке Афганистана, в горной местности вдоль границы с Пакистаном. Мы точно определили место передачи, но спутниковые снимки там ничего не показывают. Возможно, передача пришла откуда-то еще и была направлена через удаленную коммутационную станцию, занимающую очень мало места. Или, может быть, там есть подземное сооружение…

"Ричард!" — сказал Томас Хейс.

Генерал посмотрел на него.

У этих парней это было привычкой. Они всегда пытались определить местоположение и захватить цели. Весь мир был для них одним гигантским яблочком.

«Меня это не волнует. Мы кого-нибудь взорвем позже. Расскажи мне о самолете».

Старк кивнул. Хейс уже мог видеть, что если он и Старк однажды соберутся вместе, это вызовет определенное раздражение.

«Мы получили сообщение о том, что на борту Air Force One есть мужчины, террористы-смертники. Они находятся в грузовом отсеке под пассажирским уровнем и несут с собой пластиковую взрывчатку, достаточную, чтобы сбить самолет и убить всех на борту. Как они туда попали, это, конечно, вопрос в другой раз, но, похоже, в аэропорту Сан-Хуана были нарушения безопасности. Кроме того, теракты у президентского кортежа сегодня утром были больше, чем теракты. Это была изощренная диверсия, предназначенная для того, чтобы посеять путаницу и заставить Air Force One быстро взлететь с минимальными проверками безопасности перед полетом».

Хейс усвоил информацию. Сложный.

Это слово ему запомнилось. Насколько он понял, по пути следования кортежа погибло более десятка человек, еще сотни получили ранения.

Это был варварский поступок. Это была успешная террористическая атака сама по себе. Но судя по всему, это тоже было изощренно. Он кивнул. Хорошо. Он мог это видеть.

«А мы точно знаем, что в самолете есть мужчины?»

Старк кивнул. «Мы попросили их предоставить доказательства. Они предложили послать одного из своих людей наверх по лестнице между грузовым отсеком и пассажирским салоном. Мы договорились не убивать этого человека и не брать его под стражу. Они держали свой конец, и мы тоже. Агенты секретной службы открыли дверь, и мужчина уже был там. Это говорит о том, что доказательства были подготовлены заранее, и талибы, возможно, не находятся в постоянном контакте с угонщиками самолетов. Взаимодействие длилось тридцать секунд или меньше. Мужчина оказался арабского происхождения. Он был одет в жилет смертника, сильно нагруженный цепью, которую один сотрудник секретной службы с опытом работы в спецназе назвал пластиковой взрывчаткой C-4 или чем-то подобным. Агент считал, что сборка состояла из нескольких подрывных блоков M112 или их эквивалента, а также стандартных легковоспламеняющихся детонаторов, возможно, из азида свинца».

По комнате прокатилась болтовня.

Ричард Старк поднял руку.

Болтовня начала стихать. Здесь было тесно. Присутствовало слишком много людей. Томаса Хейса раздражало то, как много людей было втиснуто в это тесное пространство. Если он задумался об этом, его огорчило, что Оперативная комната в Белом доме, Соединенные Штаты Америки, была такой маленькой, какой она была на самом деле.

"Тихий!" он крикнул.

Шум стих мгновенно.

— Пожалуйста, продолжайте, — сказал он.

«Это единственный контакт, который у нас был с угонщиками до сих пор», — сказал Старк. «Но из этого краткого взаимодействия мы можем сделать вывод, что в самолете находится неизвестное количество нападавших, и у них есть что-то похожее на взрывчатку».

«Могут ли пилоты разгерметизировать грузовой отсек?» — сказал Хейс. — Заморозить их или лишить кислородного голодания?

Старк покачал головой. «Это хороший вопрос. Да, это может быть сделано. Но сообщение, которое мы получили от талибов, многозначительно предупреждает, что взрывчатка уже установлена по всему грузовому отсеку в уязвимых местах и может взорваться в результате цепной реакции очень быстро. Любая попытка лишить камеру кислорода или понизить температуру будет обнаружена, и злоумышленники немедленно взорвут самолет».

"Чего они хотят?" — сказал Хейс. — Раз они не взорвали самолет сразу, значит, они чего-то хотят.

Старк кивнул. «Они хотят, чтобы Air Force One приземлился в международном аэропорту Туссен-Лувертюр. в Порт-о-Пренс, Гаити. Когда он приземлится на Гаити, они хотят, чтобы все сотрудники секретной службы и другие службы безопасности сдали оружие и высадились. Они хотят, чтобы пилоты, президент и любой гражданский персонал остались в самолете. Все это должно происходить под их контролем. Затем они хотят, чтобы разрешение снова взлетело и продолжило свой путь в неизвестном направлении».

Несколько человек в комнате качали головами.

«Я не думаю, что мы можем это допустить, — сказал Хейс.

Но он уже был неуверен. Конечно, Старк и другие военные в комнате, скорее всего, дадут ему варианты попытки спасения, которая, вероятно, приведет к кровавой бойне.

«Это со слов посредников Талибана», — сказал Старк. «Любое отклонение от плана, как описано, приведет к детонации взрывчатых веществ и уничтожению самолета в огненной буре».

Старк оторвался от своих бумаг и посмотрел поверх своих очков для чтения.

«Я уверен, вы можете себе представить, что если Air Force One будет уничтожен, человеческие жертвы будут значительными».

— Сколько человек на борту?

Старк посмотрел на свои бумаги.

«Сейчас в самолете шестнадцать человек. Восемь агентов секретной службы. Два пилота. Один член кабинного экипажа. Врач Air Force One и штатная медсестра. Президент, его личный помощник и еще один гражданский. Нам повезло в том смысле, что колонна была сорвана, поэтому самолет резко взлетел, оставив в Пуэрто-Рико еще двадцать четыре члена президентского окружения, еще одного пилота и трех бортпроводников».

"Сколько у нас есть времени?" — сказал Хейс.

«Эффективно?» — сказал Старк. "Никто. Самолет может быть в Порт-о-Пренсе через двадцать пять минут, а то и раньше. Кажется очевидным, что они уже знают это. Если мы попытаемся отсрочить сроки, они могут принять решение взорвать самолет».

"Другие варианты?"

Старк покачал головой. "Немного. Пока нет возможности общаться или вести переговоры с настоящими угонщиками. Скорее всего, это задумано, чтобы держать нас в неведении и убедиться, что наши переговорщики по захвату заложников не смогут достучаться до угонщиков. Между тем наши договоренности с новым правительством Гаити означают, что мы вывели оттуда все наши миротворческие силы. Мы не можем высадить войска через двадцать пять минут, а в стране все еще находится лишь небольшой контингент советников и наблюдателей Организации Объединенных Наций. Гаити в основном несостоявшееся государство. Инфраструктура их аэропортов рушится. По нашим оценкам, у них даже нет соответствующего противопожарного снаряжения на месте, и что любой персонал службы безопасности, вероятно, плохо обучен, коррумпирован, склонен к вспышкам неконтролируемого насилия или имеет все вместе. Мы не можем полагаться на то, что гаитянские военные или полиция проведут операцию от нашего имени».

Хейс был удивлен, услышав это от Ричарда Старка.

— Никакого отряда спецназа? — сказал он полушутя. — Никаких отрядов рейнджеров, падающих с неба?

Старк был серьезен. «Оперативно это не работает. У нас связаны руки, и мы считаем, что угонщики выбрали Гаити по этой причине. У нас нет информации о нападавших. У нас нет людей на месте. У нас ограниченные возможности сотрудничать с правительством Гаити, и неясно, контролирует ли правительство Гаити аэропорт в любой день. Различные расхлябанные пушки, местные военачальники и мафиози, кажется, оказывают там свое влияние по своему желанию. Между тем, одна задержка, недопонимание или неверный шаг могут привести к катастрофе».

Он сделал паузу и вздохнул, глядя на свои бумаги. «Как бы мне не хотелось это говорить, мы рекомендуем позволить самолету приземлиться, вывести всех агентов секретной службы из самолета, а затем снова позволить ему взлететь. Мы можем легко отследить его до конечного пункта назначения. Они должны когда-нибудь приземлиться. Возможно, пункт назначения предложит лучшие варианты перехвата и спасения.

Он снова посмотрел на Томаса Хейса.

«Не похоже, что они могут заставить исчезнуть такой большой самолет».


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


13:10 по восточному летнему времени

Штаб группы специального реагирования

Маклин, Вирджиния


"Сукин сын!" — сказал Дон Моррис.

Люк уставился на черного осьминога на столе для совещаний. В комнате царила гробовая тишина, пока Дон разглагольствовал. Люк никогда не слышал его таким. За все годы, что он знал его, он видел, как Дон злится, но всегда сдерживал себя.

Не в этот раз.

«Состояние готовности всей этой страны — это чертова шутка. Президентский кортеж проходит по узким улочкам, построенным в 1500-х годах и заполненным тысячами людей. Террористическая атака так сильно пугает Секретную службу и ВВС, что самолет взлетает без двойного и тройного предполетного досмотра. Неужели этим людям никогда не приходило в голову, что эти террористические группы больше никогда не совершат ни одной атаки? Атаки всегда суммируются! Всегда!"

Люк оглядел комнату. Труди. Эд. Суонн. Несколько других. Люк почувствовал себя плохо. Глаза других предполагали, что они чувствовали то же самое.

Суонн выглядел более чем больным. Он выглядел пораженным. В том самолете была жена Дона, и никто ничего не мог с этим поделать.

Дыхание Дона было громким по телефону. «Учебные курсы в Белом доме назвали атаку изощренной. Это не было сложно. Сейчас это стандартная процедура для этих групп. МЫ ЗНАЕМ ЭТО. Почему мы продолжаем изучать то, что уже знаем?»

На секунду показалось, что он задыхается.

— Это моя вина, — сказал он. "Я знаю это. Вчера вечером я поговорил с губернатором Пуэрто-Рико. Это было после выпивки. Мы ехали вместе сегодня, чтобы исправить это. Настоящий мачо. Если бы я этого не сделал, я был бы в машине с Маргарет… Я бы сейчас был в том самолете…»

Он замолчал.

— Дон, это не твоя вина, — сказала Труди.

Простого ответа не было. Никто не предполагал, что если бы он был в самолете, Дон был бы так же беспомощен, как агенты Секретной службы. Во всяком случае, в это никто не верил.

— Дон, — сказал Люк, — я буду говорить только за себя. Но я хочу, чтобы вы знали, что я сделаю все, что угодно, чтобы вернуть Маргарет к вам в целости и сохранности. Я умру, чтобы сделать это. Я сделаю это, даже если мое собственное правительство скажет, что у него есть другие планы».

Он имел в виду каждое слово. Он стал бы жуликом, не подчинялся бы приказам, мчался бы до самого края. Президент — это одно, и он, вероятно, самый важный человек на Земле. Но в этот момент он был лишь вторым по значимости человеком. Если Дон был Люку как отец, то Маргарет в каком-то смысле была…

Он не мог даже подумать об этом.

Люк уже был на арене. Выхода, кроме победы, не было. Или смерть.

«Я сделаю то же самое», — сказал Эд Ньюсам. Глаза Эда были яростными, электрическими. Люк думал, что Эд может быть самым опасным человеком на свете. Было приятно услышать это от него.

— Я тоже, — сказал Суонн.

— Я тоже, — сказал молодой парень с темными волосами. Люк немного знал его. Брайан Декерс. Вместе с Люком он совершил налет на вертолете в Западной Вирджинии в тот день, когда они нашли тело предыдущего президента Дэвида Барретта. Декерс был хорошим ребенком, хорошо вел себя в тот день.

Это было хорошо. Дону было важно знать, что за ним стоят его люди.

— Они приземлятся на Гаити в любую минуту, — сказал Дон. «Тогда секретная служба собирается высадиться из самолета. Затем самолет собирается снова взлететь, направляясь в неизвестные места. Похоже, сейчас мы собираемся передать все шоу без единого выстрела. Может быть, это и к лучшему, но…”

Люк кивнул. Сейчас было время.

— Я мог бы знать, куда они направляются, — сказал он.

* * *

Дон Моррис повесил трубку. Он захлопнул его и сунул в карман.

В ушах все еще звенело. Его сломанное запястье болело. Была боль, как будто гнилой зуб застрял внутри его черепа. Каждый раз, когда он вставал, волны головокружения накатывали на него. Каждые несколько секунд его зрение темнело по краям, и он чувствовал, что теряет сознание. Бог. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким старым.

О, Маргарет.

Жгучая боль пронзила Дона. Это не имело ничего общего с избиением, которое он перенес, когда машина перевернулась. Это была боль разлуки, бессильный страх за свою безопасность. Его разум метался. Он не мог дышать.

К нему пришли образы. Девочки в молодости. Поездки на кабриолете «Мустанг» 1969 года — время, когда они проехали по первому маршруту в Калифорнии из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско и остановились в Биг-Суре задолго до того, как этот район был застроен. Старый дом у озера в Нью-Гэмпшире с камином. Он увидел ее молодой, на плавучем доке, в популярном в то время слитном купальнике и больших солнцезащитных очках "Маргаритка".

Так красиво. Улыбаясь в угасающем свете дня, солнечные лучи играют на воде. В его сознании он был почти рядом с ней.

Всю жизнь вместе.

Две взрослые дочери, теперь обе обезумевшие от ужаса.

Он снова и снова звонил на телефон Маргарет. Все, что он сделал, это перешел прямо на голосовую почту. Это было выключено? Был ли он уничтожен? Он не знал.

Он не мог ясно мыслить.

Он посмотрел направо и налево. Он был в сияющем белом коридоре больницы, сидел на скамейке. Коридор был заполнен отчаявшимися, напуганными людьми, людьми, потерявшими близких, людьми, которые вот-вот потеряют близких.

Метрах в тридцати вниз от него находилась общественная мужская уборная. Он стоял на нетвердых ногах и ковылял к ней. Он толкнул дверь.

Внутри у писсуара стоял мужчина. Другой мужчина мыл руки. Стоек было три. Дон вошел внутрь и сел на закрытое сиденье унитаза. Он закрыл дверь и запер ее.

Он присел на мгновение, пытаясь глубоко дышать. Мужчины у прилавка сказали что-то друг другу по-испански. Они звучали подавленно. Дверь в мужской туалет открылась и закрылась. Теперь было тихо, только в раковине текла вода.

В горле Дона стоял большой ком. Казалось, это ограничивало его поток воздуха. Он не мог глотать. Он едва мог даже ходить.

Как он собирался спасти Маргарет в таком состоянии?

Легкий ответ: он не был.

Ой. Мой. Бог.

Он был бесполезен, беспомощен.

Дон Моррис, ветеран боевых действий, пионер специальных операций, бывший полковник Delta Force и основатель группы специального реагирования ФБР, закрыл лицо руками и заплакал. На мгновение он попытался сдержаться, но это было бесполезно.

Он открыл рот в безмолвном крике.

Потом он заплакал, как ребенок, но не издав ни звука, тело его сотрясалось от силы рыданий.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


13:20 по стандартному атлантическому времени (13:20 по восточному летнему времени)

Международный аэропорт Туссен-Лувертюр

Порт-о-Пренс

Гаити


— Все в порядке, — сказал Клемент Диксон. «Все будет хорошо».

Он понятия не имел, правда это или нет. Его сильное предчувствие подсказывало ему, что это не так.

Его тело дрожало. Он не мог контролировать это, и это не казалось достаточно очевидным, чтобы другие заметили, так что он не стал пытаться.

Террористы поднялись наверх. Они были маленькими по сравнению с американцами, худыми и смуглыми, с кожей, похожей на кожу после многих лет на жарком солнце. Они носили черные бороды. Один из мужчин был крупнее, мускулистее и имел поразительно голубые глаза. У него была единственная борода, которая не была густой, как будто он научился отращивать бороду, наблюдая за голливудскими кинозвездами с сексуальной трехдневной щетиной.

Все мужчины были молоды, и лица их были тверды и решительны. Они были готовы умереть. Диксон не смог их точно сосчитать, его мысли слишком быстро кипели, но он думал, что из грузовой палубы вышло не более восьми из них.

На каждом мужчине был тяжелый жилет, карманы которого были набиты кирпичами неизвестного вещества, предположительно пластической взрывчатки. Взрывчатка была соединена вместе. Диксон очень мало знал о взрывчатых веществах, но он предполагал, что сотрудники секретной службы знали, и что они решили, что взрывчатка была настоящей вещью.

Диксон смотрел прямо перед собой, сидя посреди ряда сидений, обычно занимаемых журналистами. Его тело слегка дрожало. Его окружали Трейси Рейнольдс справа и Маргарет Моррис слева. Он держал их обе руки.

Маргарет была сурова.

Трейси тихо плакала. Диксон ненавидел видеть ее такой. Он ненавидел, что ее работа привела ее сюда. Он выбрал ее из хора, и теперь она была здесь, с ним. Но он был стар, а она молода. Он прожил свою жизнь. В день ее рождения ему было полвека.

Если они оба умерли сейчас, он прожил долгую и невероятно плодотворную жизнь. Это был богатый гобелен государственной службы, славы, дурной славы, побед и поражений. Это было захватывающе и полезно. Он создал семью и похоронил жену. В конце жизни он каким-то образом стал президентом Соединенных Штатов.

Маргарет тоже жила своей жизнью. Конечно, не так долго, как Диксон, и, может быть, не так знаменито, но она жила хорошо, воспитывала собственных детей и путешествовала по миру как спутница жизни (и, вероятно, опора силы) великого человека.

Жизнь Трейси только начиналась.

Ужасные вещи могли случиться с ней в любой момент.

Она могла умереть, да. И были вещи похуже смерти.

Возле передней двери этого купе стояли двое мужчин. Это была дверь, которая открывалась в коридор, ведущий в носовую часть самолета, в офисы и личную зону Диксона, а также на трап, по которому Диксон обычно входила и выходила, и лестницу на уровень кабины.

Взгляды мужчин были жесткими. В руках они держали штурмовые винтовки. Один выкурил сигарету. Что-то в этом очень обеспокоило Диксон. Естественно, человек, обвязанный взрывчаткой, и курящий сигарету были опасной комбинацией.

Но проблема была не в этом. Это было абсурдно, учитывая обстоятельства, но беспечное нарушение правил было тем, что действительно беспокоило его. На борту Air Force One не курили, и не курили уже много лет.

Еще один мужчина стоял в задней части пассажирского салона, позади Диксона. Диксону пришлось бы полностью обернуться, чтобы посмотреть на этого человека, чего он делать не собирался.

В бою восемь сотрудников секретной службы, которых насчитал Диксон, должны легко сокрушить гораздо меньших террористов. Но это не имело значения. Было неизвестное количество террористов, которые еще не поднялись наверх, и предположительно все днище самолета было запрограммировано на взрыв.

Все были здесь, рассредоточенные в задней части пассажирского салона. Секретная служба, бортпроводник, Диксон, Трэвис Пендер и его медсестра, Трейси Рейнольдс и Маргарет Моррис. Их собрали здесь террористы, которые действовали безнаказанно. Не было здесь только пилотов.

Террористы позволили Диксону и двум женщинам с ним сесть вместе. Они также позволили Пендеру и медсестре сесть вместе, но не рядом с Диксон. А стюардесса сидела одна. Секретная служба сидела группами у фронта.

Это казалось безумием. Этого не может быть. Большие сотрудники секретной службы как раз собирались выйти из самолета. Они уже передали террористам свое оружие, а также автоматы, которые были у них при себе.

Террористы потребовали оружие и получили его. Террористы сидели за рулем. Это было ясно.

Они захватили самолет без единого выстрела.

Как они сюда попали?

Это был вопрос часа, не так ли? Кто-то не выполнял свою работу. Боже, если бы Клемент Диксон выжил в этом беспорядке, головы бы покатились. Он собирался играть в боулинг со всеми головами, сбивая десять кеглей фрейм за фреймом. Он собирался провести идеальную игру с головами сотрудников службы безопасности, которые его подвели. Он мог бы почти наслаждаться мыслью об этом, если бы не собирался умереть в ближайшие десять минут.

Самолет снижался в сторону Гаити. Диксон не смотрел в окно, но чувствовал изменение высоты и скорости полета.

«Две победы за один день», — сказал он. «Первый президент, посетивший Пуэрто-Рико за сорок пять лет, а теперь первый президент, посетивший Гаити бог знает сколько времени. Может быть, когда-нибудь».

Он вспомнил, но не мог вспомнить ни одного президента, который был бы на Гаити, находясь у власти. Он вообразил, что Тедди Рузвельт, вероятно, побывал в гостях, будучи буйным молодым человеком, но…

Он взглянул на Трейси, а затем на Маргарет.

Никого из них эта тема не волновала. Диксон тоже. Он был просто стариком с блуждающими мыслями.

Подошел сотрудник секретной службы и присел перед ними. Он был высоким и белокурым, красивым, лет тридцати пяти. Его тело излучало силу .

Он может быть Суперменом.

Диксон знал его, он был частью службы безопасности путешествия Диксона, но в данный момент он, похоже, не мог вспомнить имя этого человека. Ну, если он был Суперменом, то почему он не расправился со всеми этими террористами одним движением руки, а потом, когда самолет взорвался…

«Сэр, — сказал мужчина, — все наладится. Нам приказано уйти в отставку, но я уверен, что у правительства есть более масштабный план».

— Не будь так уверен, — сказал Диксон.

"Ты!" — сказал один из террористов впереди. Он указал на сотрудника секретной службы. «Прекрати этот разговор! Прочь оттуда!»

— Сэр, для меня было большой честью и удовольствием служить вам, — сказал мужчина. «Я хочу, чтобы вы знали, что им это не сойдет с рук».

— Спасибо за службу, — сказал Диксон. Он чувствовал себя немного неловко, говоря это. Разве эти ребята не должны были проткнуть себя шипами, защищая его? Разве они не должны были нырять с невозможной высоты? Упасть на боевые гранаты? Ничего из этого, казалось, не происходило прямо сейчас.

Угонщик целился из винтовки.

"Ты! Я убью тебя!"

«Пожалуйста, не стреляйте в меня в футе от меня», — сказал Клемент Диксон здоровяку.

Сотрудник секретной службы кивнул. "Конечно."

Он вернулся туда, где сидело несколько других агентов Секретной службы.

— Я заметила, чего он не сказал, — сказала Маргарет. — Он не сказал, что здесь есть план, как вытащить вас всех отсюда живыми.

Она была женой Дона Морриса до конца.

Диксон смотрел в окно, когда самолет опускался на взлетно-посадочную полосу. Мимо пронеслись унылые хозяйственные постройки вместе с каркасами заброшенных самолетов. Диксон знал, что когда самолет перестает работать, гаитяне просто отбуксируют его в сторону и оставляют там. Иногда они разбирали мертвые самолеты на запчасти.

Джипы с тяжелыми орудиями на кузове мчались по взлетно-посадочной полосе, стараясь не отставать от самолета. Гаитянские военные. Они, как известно, были счастливы и недисциплинированы. Именно то, что нужно в этой ситуации — больше сумасшедших с оружием.

«Я заметил то же самое, — сказал Диксон.

* * *

"Готовый?" — сказал мужчина, его голос был не громче шепота. Было даже меньше, звука практически не было.

— Готов, — сказал мужчина рядом с ним.

— Хорошо, — сказал ведущий. «Это должно произойти быстро».

Ведущего человека звали Клэй Уитни. Ему было тридцать семь лет, и он десять лет был агентом секретной службы.

Другой мужчина не кивал и не двигался вообще. Он не смотрел в сторону Уитни. На самом деле, он отвернулся и потер глаза. — Будет, — сказал он.

Уитни три года была в командировке президента. Он работал непосредственно с Дэвидом Барреттом, и хотя Барретт умер, находясь под защитой своего домашнего отряда, эта потеря сильно ударила по Уитни. Он чувствовал себя опозоренным, когда умер Барретт. Он чуть было не отказался от своих полномочий агента, настолько провал казался полным.

Но президент Баррет был беспокойным человеком, ускользнувшим от службы безопасности посреди ночи и перебравшимся через забор Белого дома. Возможно и даже казалось вероятным, что Барретт сошел с ума.

Это было по-другому и хуже. Президент Диксон был в здравом уме. Он был лукавым, злобным и саркастичным, но не было сомнений, что он был в полном здравом уме. Нарушение безопасности угрожало жизни Диксон. И теперь путевка должна была просто уйти, оставив Диксон позади.

Это шло вразрез со всем, чему учили Клэя Уитни быть и во что его заставили поверить. Агенты Секретной службы пожертвовали собой, чтобы не допустить причинения вреда президенту. Секретная служба никогда не оставляла без внимания президента.

И эту тоже не собирались оставлять. Уитни приказал отступить, но ему было все равно. Это были неправильные приказы, и он заменял их лучшими.

Он и человек рядом с ним, Гуден, собирались уничтожить террористов в передней части самолета. Это был весь план. Летчики собирались спустить трап. Все агенты секретной службы должны были выйти по этой лестнице.

Вместо этого Уитни и Гуден собирались уничтожить террористов на лестнице сами, по собственной инициативе. Они не могли общаться более чем несколькими словами и не могли передать сообщение никому из других агентов.

Все, что они могли сделать, это надеяться, что другие агенты Секретной службы заметили, что происходит, последовали их примеру, уничтожили террористов в конце группы и вытащили президента на взлетно-посадочную полосу. Снаружи должна быть охрана — снайперы, кто-нибудь , — кто мог бы взять это оттуда. Уведите президента от самолета, сбейте других появившихся угонщиков, обезопасьте территорию.

Да, в плане были дыры. Но было бы нарушением долга думать о том, чтобы поступить иначе.

Колеса самолета ударились о взлетно-посадочную полосу, самолет подпрыгнул, затем снова ударился о взлетно-посадочную полосу. Мгновенно он начал замедляться. Самолет подпрыгнул на неровном асфальте.

Уитни старалась казаться расслабленной. Если бы он слишком напрягся, террористы чего-то ожидали.

Наверное, они все равно чего-то ждали.

— Когда двери откроются, — сказал он.

— Хорошо, — сказал Гуден.

— Я иду, — сказала Уитни.

Гуден ничего на это не сказал.

Самолет снижал скорость до рулежной. Уитни почувствовал, как его сердце пропустило удар. Вот оно, пришло прямо сейчас.

— Потанцуем? он сказал.

«Давайте буги-вуги», — сказал Гуден.

* * *

Его звали Ибрагим.

Его палец слегка поигрывал на спусковом крючке пулемета МР5, который ему просто передал враг. Да, он хорошо знал это оружие. Братья знали оружие, которое использовала американская секретная служба, и Ибрагим несколько месяцев тренировался обращаться с этим типом оружия.

Он проверил его на наличие боеприпасов, как только получил. Его магазин был полон.

Слава Аллаху.

Ибрагиму было девятнадцать лет, и он был египтянином. Он родился в жизни сборщика тряпья на реке Нил. Его семья потеряла свою землю несколько поколений назад, став жертвами недобросовестных торговцев недвижимостью, пытавшихся построить курортный отель. Это было то, что ему сказали.

Его отец умер от рака, когда ему было восемь лет. Его мать, обедневшая, не могла удержать семью. Она отправила Ибрагима учиться у братьев в бесплатную школу исламского обучения, медресе. Там он присоединился к борьбе. И теперь он был здесь.

Он стоял в дверном проеме, ведущем к небольшой лестнице, которая только что отошла от аэроплана. Испаряющийся жар острова проник в самолет, как только открылась дверь. Яркое солнце палило снаружи.

Он стоял в тени, подальше от самой двери. Снаружи прямо напротив стояли военные джипы, не менее дюжины. В кузовах джипов стояли тяжелые орудия, которыми управляли очень темные люди. Другие темнокожие стояли на одном колене возле джипов, направив туда пулеметы.

Рядом с ним стоял другой брат, сириец по имени Ахмед. Они вместе готовились к этой миссии, но не были хорошими друзьями. Ахмед был старше, лет тридцати, и, похоже, считал, что Ибрагим слишком молод и невиновен, чтобы умереть.

«Вы должны видеть больше», — сказал он однажды. «Испытайте страсти, радости и горести этой плоти, прежде чем уйти».

«Неужели ты откажешь Аллаху в моем служении?» сказал Ибрагим.

Ахмед покачал головой. "Ты очень молод."

И вот по коридору подошел первый из крупных агентов американской секретной службы. Агент навис над ними, глядя на них глазами убийцы. Они были великанами, эти люди. Это были монстры, которые преследовали детскую сказку.

Ахмед направил пистолет и указал на открытый дверной проем.

"Вне!" он крикнул. "Снаружи! Торопиться!"

Первый большой человек прошел без происшествий. Затем то же самое сделал второй. Ибрагим чуть не вздохнул с облегчением. Это должно было быть легко.

Прошел еще один.

"Вне! Прочь, собака!

Проходил еще один, очень большой.

"Вне!"

Внезапно великан схватил Ахмеда. Он двигался с ужасающей скоростью и силой. В одно мгновение он отбил пистолет Ахмеда. Он поднял Ахмеда в воздух и развернул его к дверному проему. Он выбросил Ахмеда наружу, на яркий свет.

Ибрагим взмахнул пистолетом в сторону великана. Но потом появился другой.

Мужчина оттолкнул пистолет Ибрагима и схватил Ибрагима за лицо. Он сжал в кулаке густую бороду Ибрагима. Сила человека была невозможной. Он без усилий потянул Ибрагима вперед, за лицо.

Ноги Ибрагима, казалось, не касались земли. Его пистолет исчез.

Он был беспомощен против этого зверя, этого ужасного крестоносца.

Аллах спаси меня!

В отчаянии он обхватил ногами туловище великана. Он поднес руку к лицу мужчины, пытаясь ткнуть пальцами ему в глаза. Какое-то время они боролись, оба хрюкая, оба задыхаясь. Мужчина ударил его кулаком по голове.

Удар был такой силы, что Ибрагим чуть не потерял сознание. Так его еще никто не бил. Тогда он понял, что умрет. Этот человек забьет его до смерти голыми руками.

Ибрагим пошарил в кармане в поисках зажигалки. Это все, что осталось. Если он умрет, то умрет так, как его учили. Как солдат, а не как жертва.

Великан споткнулся о дверной проем. Потом они оказались снаружи, палящее солнце над их головами. Кто-то закричал, звук ужасающий, как тревога.

Гигант каким-то образом потерял равновесие. Они скатились вниз по маленькой лестнице, врезавшись в других, которые прошли раньше.

Ибрагим нашел свою зажигалку. Он был в его руке.

Он щелкнул им и поднес пламя к детонатору.

«Хвала Ему, — сказал он.

* * *

«Сидите спокойно, ребята. Все будет хорошо».

Над ними снова навис крупный светловолосый агент секретной службы. Остальные агенты уже двинулись к коридору. Дверь в коридор была открыта, и Диксон могла видеть через окно, что лестница уже спущена.

«Не делай резких движений».

«Мы не собираемся никуда уезжать, — сказал Диксон. — Это не наша остановка.

Мужчина кивнул. "Ладно, хорошо."

"Ты!" — повторил один из угонщиков впереди. Он снова указал на большого блондина. В этот момент мимо него проходили еще двое. Другие, широкоплечие мужчины уже удалялись по узкому коридору.

Внезапно в передней части самолета поднялся шум.

Нет, подумал Клемент Диксон.

Большой блондин развернулся и нырнул на Диксона. "Спускаться! Вы все!"

Своими огромными размерами и силой он сдернул Диксона со своего места и швырнул его на пол, потащив за собой Маргарет и Трейси. Менее чем за секунду он прижал всех троих под сиденьями. Мужчина был лохом.

Кто-то закричал.

Диксон увидел, как угонщик из задней части салона пробежал мимо.

БУМ.

Где-то рядом с фронтом раздался взрыв. Мгновение спустя появился еще один.

Ба-БУУУУМ.

Взрывы были снаружи самолета. Все равно они были ГРОМКИМИ. Диксон чуть не оглох от их звука. Теперь раздался пронзительный звон, который, казалось, был глубоко в его голове.

Начался треск пулеметной очереди. Это было громко, не так сильно, как взрывы. Он попал в борт самолета. Тук, тук, тук, тук, тук.

Диксон поерзал, чтобы лучше видеть дверной проем.

Он ничего не видел.

— Это нам сигнал уходить, — сказал крупный сотрудник секретной службы. "Пойдем."

Мужчина встал и рывком поставил Диксона на ноги. «Пойдемте, господин президент».

Он взглянул на других людей в пассажирском салоне. Все вскочили со своих мест и уставились на него огромными глазами. Он был последним агентом секретной службы в этом районе. Но, видимо, это были не его проблемы. Клемент Диксон был его проблемой.

— Мы выходим через заднюю дверь, сэр. Будет горка и я ее опущу. Ваша задача просто скатиться вниз. Возможно, вам придется немного попрыгать».

Диксон, казалось, не мог думать. Ничего не имело смысла. Все было сюрреалистично. Все происходило одновременно. Было слишком много входных данных. Проводка Диксона просто не успевала за ним.

Агент подтолкнул Диксона к задней части салона. Неужели этот человек просто собирался оставить остальных здесь?

"Останавливаться!" — крикнул кто-то. "Останавливаться!"

По центральному проходу к ним бежал худощавый смуглый мужчина, преграждая им путь. Мужчина посмотрел на блондина и протянул две руки ладонями наружу. На мужчине был тяжелый жилет, набитый взрывчаткой, как и на тех, кто, по-видимому, погиб.

Он поднес зажигалку к тусклому серебряному запалу.

"Останавливаться!" он крикнул. «Я убью нас всех».

Диксон уставился на это пламя всего в нескольких дюймах от короткого фитиля. Парню ничего не потребуется, чтобы взорвать их всех к чертям собачьим.

Диксон вздохнул.

Это все, что мне нужно.

* * *

«Именем Пророка!»

Абу Омар помчался по коридору к двери на воздушную лестницу. Глупцы испытали судьбу… конечно.

Прямо перед ним бежал человек по имени Элайджа. Элайджа держал автомат наготове. Он дошел до двери на лестницу, повернулся к ней…

И тут же был разрублен пополам пулеметным огнем снаружи.

Верхняя часть тела Элайджи была отделена от его нижней части туловища и ног. Он развалился на куски, кровь брызнула из него гротескным фонтаном, водопадом крови. Он был мертв еще до того, как части его тела достигли пола.

Омар остановился. Он старался не смотреть на Элайджу, но выбора, конечно же, не было. Порыв воздуха ускользнул от него. Элайджа превратился в жидкое месиво на полу. Он едва ли был похож на человека.

Он мертв. Мы все умрем. Хвала Аллаху.

Принять это. Так было всегда. Никто из этих мужчин не пришел сюда, чтобы продолжать жить. Между тем, было чем заняться.

Омар подошел к двери, но головы не выглянул. Там случилась катастрофа, и люди с автоматами ждали, чтобы расстрелять любого, кто появится здесь. Он откинулся назад и нажал кнопку ручного управления дверным проемом. Лестница медленно начала закрываться. Когда они сложились обратно в самолет, он увидел, что сами лестницы разрушены. Они наполовину отсутствовали, дымящиеся, пропитанные кровью руины.

Один из мужчин взорвал себя на лестнице — по крайней мере, один из них. Нет, наверное, два. Он слышал два взрыва, и двое мужчин, Ибрагим и Ахмед, были приписаны к этому дверному проему. Сейчас никого здесь не было.

Тот, кого звали Хассан, спас ситуацию, быстро сообразив и помешав сотруднику секретной службы вывести президента из самолета.

Омар поднял пистолет, оставленный одним из убитых. Он не колебался. Окровавленное ружье мертвеца все еще было ружьем. Речь шла о пистолете-пулемете MP5, милой игрушке, с которой, как известно, играли американские секретные службы. Каждый мужчина в этой камере был обучен обращению с этим оружием.

Тело Элайджи было просто… позором. Оскорбление всего, что было прилично и правильно. Аллах знал, что Омар уже видел подобное раньше. Но он так и не привык к этому. Его каждый раз тошнило от этого, хотя это была сама суть боя вообще и джихада в частности. Людей разорвало на куски.

Он прошел по коридору в пассажирскую зону. Хасан и Сиддик стояли здесь, в передней части комнаты, направив оружие на заключенных. Тот, кого звали Малик, был теперь сзади. Малик был тунисцем, старше остальных, лет пятидесяти. В его волосах и бороде были соль и перец.

Малик держал пистолет, но только на нем не было пояса смертника. Он был их пилотом, человеком, имевшим опыт управления маленькими винтовыми самолетами. Он не был бойцом, и от него не ожидалось, что он взорвет себя. Если бы Омар был вынужден убить этих американских пилотов, Малик мог бы управлять этим самолетом, по крайней мере, достаточно долго, чтобы умышленно вызвать крушение. Он, вероятно, не мог приземлиться.

Омару было трудно отдышаться. Его разум немного помчался. Он был зол, но не знал, на кого именно. Естественно, американцы попытаются сбежать. Их нельзя винить. Мы должны были быть более подготовленными.

Они уже потеряли троих. Он не ожидал, что они так быстро потеряют почти половину своего личного состава. Но это случилось, и теперь они были вынуждены идти дальше без них. Надеюсь, американцы этого не знали, но теперь в ячейке осталось всего четыре человека.

Омар направил пистолет на крупного блондина, который теперь сидел рядом с президентом Соединенных Штатов. Он был последним сотрудником секретной службы в самолете. Если Омар сдержит свое обещание, ему придется убить президента сейчас или еще кого-нибудь.

— Ты, — сказал Омар здоровенному блондину из службы безопасности. Он был похож на переросшего мальчика. «Отведите меня в кабину. Я должен поговорить с пилотами.

Ему пришлось сделать заявление, чтобы продемонстрировать свою решимость.

«Хасан. Сиддик. Понаблюдайте за этими заключенными. Если кто-то двинется, убейте их всех».

Крупный сотрудник секретной службы шел впереди него по узкому коридору к передней части самолета. Омар держался между ними в нескольких метрах и внимательно следил за широкой спиной мужчины.

«Омар!» — крикнул Хасан по-арабски позади них. "Снаружи. Войска собираются».

«Конечно, они есть», — крикнул Омар в ответ по-арабски. "Это естественно. Успокойся. Держись подальше от окон». Он перешел на английский, чтобы произнести последнюю фразу: «Если кто-то извне попытается проникнуть внутрь, немедленно убить всех заключенных».

Он и агент секретной службы продолжили свой путь. Омар понял, что боится этого человека. Он был намного крупнее Омара. Вероятно, он был обучен боевым навыкам, о которых Омар ничего не знал. Этот человек, если его не нейтрализовать, может сам уничтожить миссию.

Они прошли мимо ужаса, который был Элайджей, без комментариев, затем поднялись по лестнице на уровень кокпита. Когда они подошли к закрытой двери в кабину, мужчина заколебался.

— Не знаю, пустят ли нас внутрь. Скорее всего, им приказано держать кабину опечатанной.

«Вот почему так хорошо, что у тебя есть код безопасности, чтобы открыть дверь, не так ли? На случай, если нам не разрешат войти?

«У меня нет кода. Я могу обещать тебе это.

Омар пожал плечами. Он улыбнулся, но мужчина, конечно же, не мог этого видеть. Вещи были трудными, но у него было много трудностей прежде. Его учили существовать и продолжать функционировать в сложных условиях. Было даже едва ли возможно, что он начал получать удовольствие.

«Если у тебя нет такого кода, у меня нет причин оставлять в живых кого-то такого же большого и опасного, как ты, даже на мгновение дольше. Пожалуйста, не играйте со мной, сэр, иначе я убью вас, вашего президента и остальных заключенных прямо сейчас».

«Наши люди убьют вас через пять минут».

Омар пожал плечами. «Я здесь, чтобы умереть. Вы уже должны это знать. И прежде чем я умру, ты будешь первым, кого я убью.

Крупный блондин щелкнул выключателем у двери кабины. Это была часть переговорного устройства. Должно быть, он вызвал пилотов.

— Кабина, — сказал взвешенный голос.

Омар узнал этот тон. Это был человек, пытающийся сохранять спокойствие.

«Это Роджер Доннелли из секретной службы. Я с одним из угонщиков. У него пистолет у моей спины».

— Агент Доннелли, я не уполномочен…

— Внимание, пилоты, — сказал Омар. «Я лидер угонщиков. Вы будете иметь дело непосредственно со мной. Я предполагаю, что вы видели, что мы все готовы убивать и умирать. Если вы не откроете эту дверь в течение следующих десяти секунд, с разрешением или без него, я убью всех в этом самолете, включая вашего президента, а также трех женщин».

Прошло короткое мгновение. Омар не стал считать. Это не имело значения.

«Семь секунд».

Большой мужчина перед ним напрягся для действий. Он будет драться, Омар это видел. Омар отступил от него на два шага, увеличивая расстояние между силой мужчины и оружием Омара.

— К сожалению, я совершенно серьезно.

Раздался звук — щелчок открывающейся двери кабины. Звук был большой пустяк, почти звук вообще. Но теперь дверь была открыта.

— Открой, — сказал Омар.

Большой человек сделал, как ему сказали. Омар последовал за ним в кабину. Это было большое пространство, гораздо больше, чем обычная кабина самолета, с ошеломляющим набором инструментов повсюду, почти вокруг двух сидений, где сидели пилоты.

Здесь были двое мужчин, одетые в белые рубашки, синие штаны и синие шляпы. Они повернулись лицом к новичкам. Они были похожи на сотрудников секретной службы, только немного постарше — крупные, широкоплечие, с толстыми руками, короткой стрижкой и чисто выбритыми лицами, словно на их драгоценной американской коже не могли вырасти усы.

Глаза у них были стальные, в постоянном прищуре, одни были бледно-голубыми, как мелководье у островов Греции, другие имели какой-то оттенок не совсем голубой и не совсем карий. Двое мужчин выглядели как ковбои, готовые устроить перестрелку в фильмах о Диком Западе, которые Омар видел, о временах ковбоев, индейцев и грабителей дилижансов.

«Все американцы выглядят одинаково, — сказал Омар. — Вы это знали?

Позади мужчин широкое лобовое стекло открывало Омару вид на унылый аэропорт. Палило солнце. На улице был яркий день. Он мог видеть это ясно, даже с тонированным лобовым стеклом.

Они были припаркованы на рулежной дорожке недалеко от взлетно-посадочной полосы. Три джипа были припаркованы лицом к самолету, преграждая им путь вперед. Мужчины, казалось, лазили по всем джипам. Тяжелые орудия, установленные в задней части машин, были направлены в этом направлении, как будто единственное, что нужно было сделать, чтобы остановить продолжающийся инцидент, — это просто расстрелять пилотов.

«Вы не можете иметь этот пистолет здесь».

«Есть много вещей, которые я не могу иметь, но в настоящее время у меня есть», — сказал Омар. «У меня есть этот самолет. У меня есть американский президент. И у меня есть эта пушка в этой кабине. На данный момент, я боюсь, мы должны продолжать в том же духе, с вещами, которых не может быть».

Двое мужчин уставились на него. Их лица были пусты, не выражая никаких эмоций. Возможно, их и не было. Омар держал здоровенного сотрудника секретной службы перед собой, блокируя любой огонь стрелков снаружи. Мужчина столкнулся с пилотами.

Никто ничего не сказал. Момент раскрылся.

— Господа, — сказал Омар. «Похоже, что все сошедшие уже сделали это, так что пришло время снова поднять самолет в воздух».

«Мы не можем этого сделать», — сказал один из пилотов. «Дверь на лестничную клетку повреждена. Я вижу по своим приборам, что он не герметичен должным образом. Нам нужно вызвать сюда американских механиков, чтобы посмотреть…

Омар выстрелил большому агенту секретной службы в заднюю часть правого колена.

ХЛОПНУТЬ!

Выстрел был ГРОМКИМ в тесноте.

Здоровяк согнулся и упал на пол. Он закричал в агонии.

Омар прицелился в сбитого, поэтому пуля, скорее всего, застряла в полу и вряд ли повредила бы кому-либо из пилотов. Но выстрел разбил мужчине колено.

Колено было уязвимым местом, и пуля почти полностью отрезала ногу. Из раны хлынули струйки крови. Штаны мужчины были разорваны. Голень висела на каких-то окровавленных сухожилиях. Это была еще одна ужасная травма. Это убило бы человека, если бы ему не оказали немедленную медицинскую помощь. Даже тогда это может быть неважно.

Крики мужчины были почти невыносимы. Во всяком случае, они были громче выстрела.

Омар достал из кармана другой пистолет. Это был небольшой револьвер калибра 38 Special, несколько устаревшее ружье, также поступившее из арсенала американской секретной службы. Он был менее мощным, чем MP5, с меньшей вероятностью мог повредить самолет, но, безусловно, выполнял ту работу, для которой был предназначен.

Он приставил дуло пистолета к макушке здоровяка.

— Не надо, — сказал голубоглазый пилот.

У Омара не было выбора. Ему нужно было продемонстрировать этим пилотам силу своего обязательства. Это сделало бы оставшуюся часть этого пути более гладкой для всех, включая их самих.

Он нажал на курок.

Большой человек умер, кровь, кости, запекшаяся кровь и мозг взорвались вниз, сквозь его голову, туда, где была его челюсть. Кровь хлынула из его шеи. Это был кровавый кошмар. Мужчина без костей упал на пол кабины, столько крови вытекло из него. Ему это больше не понадобится.

«Поднимите самолет в воздух, — сказал Омар. — Или испытать судьбу этого человека.

Он отступил к двери кабины, помня, что теперь, когда здоровяк ушел, кто-то снаружи может точно его пристрелить.

Не облегчайте им задачу.

Пилоты уставились на мертвеца на полу.

"Сейчас!" — крикнул Омар. «Управляй самолетом! Дебатов нет. Я убью вас всех."

Пилоты медленно повернулись к своим приборам. Они разговаривали между собой, проходя предполетные проверки.

«Не пытайся снова запереть меня в кабине. Вы видели мою решимость. В следующий раз, когда меня закроют, я немедленно убью заключенного».

Через мгновение самолет начал ползти вперед. Омар наблюдал из дверного проема. Он взглянул на мертвеца. Омар оставил труп здесь на некоторое время, как напоминание пилотам.

За пределами кабины гаитянские военные джипы, все это время находившиеся там для галочки, разъехались, чтобы пропустить самолет. Самолет медленно вырулил к началу взлетно-посадочной полосы.

— Башня Порт-о-Пренс, — сказал один из мужчин. «Это борт номер один, запрашиваю разрешение на взлет».

— Борт номер один, — сказал голос. — Ты чист.

* * *

Она не собиралась плакать.

Что бы ни случилось, что бы ни сделали эти мужчины, Маргарет Моррис не собиралась плакать. Она не доставит им удовлетворения.

Они слышали выстрелы из передней части самолета. Два из них, с интервалом в несколько секунд. Инстинктивно она знала, что означают эти выстрелы. Это была казнь. Драка будет состоять из более чем двух выстрелов, причем в быстрой последовательности.

Террорист убил агента секретной службы. Это должно было быть так. Все здесь это знали. Боевики в комнате не дрогнули и не подали никаких признаков. Их больше беспокоили люди снаружи, чем выстрелы на борту самолета. Это сказало ей все, что ей нужно было знать.

Когда самолет снова начал двигаться, все, что он сделал, это подтвердило ее опасения.

Она никогда в жизни так не боялась. Она, конечно, боялась за Клемента Диксона, но она боялась за всех, кто еще был в самолете. Она боялась за себя, и особенно она боялась за других женщин.

Помощница Диксона, девушка по имени Трейси, переживала нервный срыв. Она свернулась калачиком на своем сиденье и тихо плакала. Медсестре из лазарета было лет сорок, и она казалась сдержанной, но Маргарет тоже боялась за нее. Такая ситуация была кошмаром для любой женщины.

Она была бы сильной. Она сделает это для Дона и для своих дочерей. Это мог быть конец ее жизни, но она решила, что будет проявлять силу до самого конца. Дон всегда говорил, что у тебя есть только одна жизнь, и ты можешь выбирать, какой ты будешь, когда она закончится. Вы можете выйти в страхе, умоляя о пощаде или спасении. Или вы можете стоять прямо и выйти героем, кем-то, кем можно восхищаться.

Она отвергла эти идеи, как часто отвергала слова Дона. Он был легендой для других людей. Для Маргарет он был ее плюшевым мишкой. Он надевал штаны по одной ноге за раз, как и любой другой мужчина в мире.

Он был паршивым поваром. Он пил дешевое пиво, давно вышедшее из моды. Ему нравились непристойные шутки, и он был фанатом New Orleans Saints. У него часто болела голова, из-за чего ему приходилось лежать в течение часа.

Она улыбнулась при мысли о Доне. Она улыбнулась при мысли о двух своих взрослых дочерях. И слезы стали подступать к глазам не от страха, а от любви. Их жизнь была прекрасна, она любила свою семью и хотела быть рядом с ними. Она хотела, чтобы у ее дочерей были дети, и помогала им растить их. Ей хотелось качать крошечных внуков на коленях.

Тогда Маргарет начала плакать. Это произошло резко.

Она пыталась быть сильной не только для себя, но и для других женщин. Куча людей только что умерла за последние несколько минут. Люди убили себя и, возможно, других взрывами. Она была избавлена от этого, и это было благословением, но…

Эти люди прибыли сюда, чтобы захватить самолет и похитить президента, а теперь они мертвы. Другие люди были на борту, чтобы защитить президента, и они тоже были мертвы. У мужчин в передней части комнаты были стальные глаза и спокойствие.

Все эти мужчины. Было ли это тем, чего они ожидали?

Были ли у мертвецов жены и дети?

Если да, то говорили ли они им, что любят их, прежде чем пришли сюда?

Кто были эти люди, готовые так мало убивать и умирать?

Это было слишком много, чтобы думать. Все они попали в ловушку кошмара, из которого, казалось, не было выхода.

Цепляясь за любую надежду, она снова подумала о Доне и их дочерях.

— Я люблю тебя, — тихо сказала она сквозь слезы. Ее рот шевелился, но слова не вылетали.

— Все в порядке, — сказал рядом с ней Клемент Диксон. «Все будет хорошо». Он протянул руку и взял ее за руку, и она позволила ему взять ее. Она и Клемент Диксон, политик, которого она никогда не любила, держались за руки.

Их жизнь вот-вот должна была закончиться, и когда самолет снова взлетел, они держались за руки, как маленькие дети, брат и сестра, вместе поднимаясь на холм.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


13:50 по восточному летнему времени

Штаб группы специального реагирования

Маклин, Вирджиния


— Плохо, — сказал большой Эд Ньюсэм.

Он сделал такое лицо, как будто только что съел что-то просроченное.

Люк секунду смотрел на него, затем перевел взгляд на большой видеомонитор на дальней стене. На нем вместе с несколькими ноутбуками на столе для совещаний только что были показаны кадры катастрофической высадки в аэропорту Порт-о-Пренс.

«Какая задержка по этому поводу?» он сказал.

— Три, может быть, пять минут, — сказал Суонн. — Можно еще пару минут. Я не могу сказать вам точно. Этот канал — кадры АНБ, которые они собирают с нескольких камер. Он должен быть направлен к ним, они быстро принимают решение о том, что показывать, а затем он направляется к нам и, возможно, еще в десять мест».

На экране то, что началось как упорядоченный марш агентов Секретной службы, выходящих из самолета по передней раскладной лестнице, быстро переросло в хаос. Ссора началась наверху лестницы между двумя агентами секретной службы и одним или двумя угонщиками.

Угонщик выпал из самолета. Он взорвал себя, когда врезался в сотрудников секретной службы, спускавшихся по лестнице. Двое или трое мужчин были разорваны на куски взрывом. Затем еще один угонщик и еще один агент секретной службы взорвались наверху лестницы.

Гаитянские военные побежали по взлетно-посадочной полосе к самолету, когда агенты секретной службы ударились о палубу у подножия лестницы. Еще один угонщик появился наверху лестницы и был быстро растерзан гаитянами.

После этого кто-то внутри самолета активировал лестничную клетку, и она сложилась и закрылась. Затем самолет простоял еще несколько минут, прежде чем медленно вырулить к началу единственной действующей взлетно-посадочной полосы в аэропорту. Через мгновение он снова взлетел.

— Сколько мертвых? — сказал Эд.

— Четыре агента секретной службы, — сказала Труди. «Плюс еще один в критическом состоянии. Еще двое ранены, но ожидают выздоровления. Один пропал без вести. Улучшенные аудиозаписи показывают, что на борту самолета прозвучало два выстрела незадолго до того, как пилоты запросили разрешение на взлет. Я предполагаю, что эти выстрелы в сочетании с тем фактом, что самолет продолжал взлет, означают, что последний агент Секретной службы либо мертв, либо тяжело ранен в самолете».

«Сколько террористов убито?»

Она пожала плечами. «Наше лучшее предположение — это то, что вы только что видели. Двое, которые взорвали свои жилеты смертников, вероятно, после драки с агентами Секретной службы. Кроме того, третий, очевидно, убит гаитянскими военными».

— А, — сказал Эд. «Я видел несколько убитых раньше. Это было более чем очевидно. Того парня разрезало пополам. Его нижняя половина и его верхняя половина больше не знакомы».

Люк посмотрел на Труди. Если у кого-то и есть разумный ответ на следующий вопрос, то, скорее всего, это будет она.

«Как мы думаем, сколько террористов осталось в самолете?»

У нее были совиные глаза за стильными красными очками. Она покачала головой. «Мы понятия не имеем».

«Давайте угадаем».

— Пять, — сказала она.

— Почему пять?

Она пожала плечами. «Трое мертвы. Давайте предположим, что они каким-то образом протащили восемь человек в грузовой отсек. Кажется невероятным, что им удалось взять на борт больше. Даже восемь кажется почти невозможным. Восемь минус три равно пяти, которые еще дышат. Может быть даже меньше».

— Где они сели в самолет?

— Это легко, — сказала Труди. «Сан-Хуан. В принципе невозможно пронести что-либо или кого-либо на борт Air Force One, когда он находится на базе ВВС Эндрюс. Безопасность там самая жесткая в мире. Вы не сможете приблизиться к этому самолету даже на милю без допуска высокого уровня безопасности Янки Уайта.

«Почему это могло произойти в Сан-Хуане?»

«Президент Диксон пытался произвести хорошее впечатление на пуэрториканцев. Он хочет наладить отношения с островом, может быть, даже сделать так, чтобы он стал государством. В качестве жеста доброй воли он разрешил 147-му воздушному крылу Национальной гвардии Пуэрто-Рико участвовать в обеспечении безопасности Air Force One в аэропорту Сан-Хуана. Это не так уж необычно. Местные силы безопасности также участвуют, когда Air Force One находится на земле в аэропортах, контролируемых нашими близкими союзниками, такими как Англия или Франция. Это не должно было иметь значения. Но затем обстрелы по маршруту кортежа сократили предполетную безопасность в аэропорту. Кажется очевидным, что эти атаки были разработаны с одной целью — заставить самолет быстро взлететь».

Все смотрели на Труди.

«Террористы прятались в грузовом отсеке. Я предполагаю, что их контрабандой пронесли на самолет посреди ночи, возможно, внутри какого-то контейнера».

«Атаки вдоль маршрута кортежа были совершены террористами-смертниками, — сказал Эд. «Очевидно, что жители Ближнего Востока. Взрывы смертников - почти исключительно исламская тактика. Почему пуэрториканцы пожелали провезти исламских террористов-смертников в самолет, чтобы они могли похитить президента Соединенных Штатов? Пуэрториканцы — это американцы».

— Две возможности, — сказала Труди. «Во-первых, там была доморощенная мусульманская террористическая ячейка. В Пуэрто-Рико проживают тысячи иммигрантов-мусульман, в основном из Иордании, но также из Сирии и Ливана и, в меньшей степени, из Марокко. В прошлом году, как вы помните, группа марокканских иммигрантов участвовала во взрывах поездов в Мадриде, в результате которых погибли сто девяносто три человека».

— А другая возможность? — сказал Люк.

Труди пожала плечами. «Какой-то нечестивый союз между пуэрториканскими сепаратистами и мусульманскими террористами. После убийства Альфонсо Круза Кастро сотрудниками ФБР произошел всплеск радикальных настроений среди небольшой группы пуэрториканцев, которые больше не хотят быть частью Соединенных Штатов. Политика и партизанская война могут стать странными соседями».

Люк покачал головой. Они шли неверным путем с этим ходом мыслей. Все это было очень интересно, но не объясняло, как они спасут Маргарет или президента. Поэтому он задал вопрос, который больше всего волновал его. — В каком направлении сейчас летит самолет?

Суонн следил за его продвижением на одном из экранов компьютера. За самолетом следили и снимали сотни спутников и дронов.

— На восток, — сказал он. — Как будто он направляется к западному побережью Африки.

Люк оглядел комнату. Было около десятка человек. Ему понадобится поддержка каждого из них. Дон не перезвонил. Вполне возможно, что Дон выбыл из игры, неспособный принять рациональное, хорошо обдуманное решение. Поэтому им, возможно, придется действовать без какого-либо мандата.

Люк намеренно скрывал эту информацию, но теперь пришло время поделиться ею.

«Мне нужно это, чтобы оставаться в этой комнате. Понял?"

Люди вокруг закивали.

"Что?"

— Понятно, — сказали они почти хором.

— Вчера вечером я получил кое-какие сведения, — сказал Люк. «Может быть, это правильно, а может и нет. Неважно, откуда оно взялось. В то время, когда я получил это, это не было действенным, и на самом деле, это даже не казалось бессмысленным. Но, может быть, теперь это так. Давайте притворимся, что это так, и давайте представим, что мы собираемся создать ответ на основе этого. Скажи мне, как выглядит этот ответ».

Теперь все взгляды были прикованы к Люку. Он впервые понял, что в отсутствие Дона Морриса он был лидером группы специального реагирования. Дон держал организацию в соответствии с традициями спецопераций — звания и звания мало что значили. Но все здесь знали это. Это даже не нужно было говорить. Люк был главным.

«Информация, которую я получил, поступила с Ближнего Востока, а точнее из Ливана. Тамошний военачальник-суннит верил или, по крайней мере, размышлял о том, что президента Соединенных Штатов можно схватить, доставить в место с консервативным исламским шариатом и предать суду. Очевидно, что суд будет показательным, а исход — фарсом. Президент будет признан виновным в многочисленных преступлениях, а затем казнен. Все это казалось смехотворно надуманным, когда я услышал об этом, но теперь…

— Это тот парень, которого убили? — сказал Эд. — Ахад?

— Да, — сказал Люк. «Абдель Ахад. Якобы он говорил об этом вплоть до самой смерти».

Эд внимательно посмотрел на Люка. Как и Суонн.

"Кто тебе это сказал?" — сказал Эд.

— Ты уже знаешь, кто мне сказал, — сказал Люк.

"Я знал это!" — сказал Эд. «Этот сукин сын…»

— Не верю, — сказал Суонн.

Люк покачал головой. "Это правда. В любом случае, эта часть не имеет значения, так что опустим ее. Дело в том, что здесь мы можем иметь дело с попыткой привести президента куда-нибудь по законам шариата и предать его суду. В частности, это место — Могадишо, Сомали».

Глаза Люка встретились с глазами Эда. Они оба слишком хорошо знали историю этого города.

Труди копалась в ноутбуке перед ней. Звук движения ее пальцев был подобен самому тихому в мире пулемету.

— Я буду играть, — сказала она.

— Стреляй, — сказал Люк.

«Группа под названием «Союз исламских судов», или сокращенно СИС, в настоящее время контролирует большую часть Могадишо и большую часть страны в целом. По крайней мере, на данный момент они вышли на первое место в гражданской войне в Сомали, и часть их успеха, похоже, связана с их строгим толкованием ислама и их последовательностью в применении его принципов. Они приручили Могадишо во многом потому, что местное население считает их выше коррупции. Их интерпретация ислама экстремальна, но в то же время искренна.

«Это принесло им определенную поддержку и уважение в исламском мире, в том числе со стороны «Аль-Каиды». Считается, что опытные боевики «Аль-Каиды» обучали своих боевиков, и считается, что к ним непрерывный поток оружия и денег поступал из богатых суннитских нефтяных стран, включая Саудовскую Аравию. Они все еще воюют против лоскутного одеяла из полевых командиров и ополченцев, но сомалийцы считают этих ополченцев жадными, эгоистичными и связанными с Соединенными Штатами».

Она посмотрела на Люка. «На данный момент у Союза исламских судов есть деньги, мощный союз с «Аль-Каидой», легитимность и все бойцы и оружие, в которых они нуждаются. В Могадишо они держат верх. Если угонщики самолетов действительно пытаются попасть в Сомали, несомненно, там существует устоявшаяся шариатская судебная система».

Брайан Декерс заговорил. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, — сказал он.

У Люка было воспоминание о ребенке, который перепрыгнул через водопад и выбрался из вертолета во время той операции в Западной Вирджинии. Без страха. Полная уверенность, и есть все основания для этого. Он показывал хорошую форму, быстро двигался, хорошо выполнял приказы, не медлил.

Декерс выглядел достаточно молодым, чтобы начать бриться на прошлой неделе. У него были очень черные волосы на голове. Он был бледным, с очень черными волосами. Это было странное сопоставление. Было похоже, что его голова была покрыта кремом для обуви.

Декерс сказал: «Если выяснится, что они направляются в Могадишо, им предстоит долгий путь. А это значит, что в какой-то момент им придется заправить самолет».

Труди просмотрела информацию на своем ноутбуке. Подробности были у нее под рукой.

Она кивнула. «Борт номер один может пролететь примерно семьдесят восемьсот миль или двенадцать тысяч шестьсот километров без дозаправки основного бака. Есть вспомогательный бак, только на крайний случай, который может держать его в воздухе еще четыреста миль. Расстояние от Гаити до Могадишо примерно восемьдесят двести миль, примерно столько же, сколько максимальное расстояние, которое может пролететь самолет. Но они уже перелетели из Пуэрто-Рико на Гаити, еще триста пятьдесят миль. Они также приземлились и снова взлетели. При взлете и посадке топливо расходуется с большей скоростью, чем при крейсерском полете на высоте».

Она сделала паузу. «У самолета определенно закончится топливо до того, как он достигнет Могадишо, если это пункт назначения. Я предполагаю, что без дозаправки они проедут около четырехсот миль. Проблема в том, что самолету не обязательно придется приземляться. Его можно дозаправить в воздухе. Пилоты, если они еще живы, будут очень умело дозаправляться таким образом. И я предполагаю, что после того, что произошло на Гаити, террористы откажутся снова приземляться, не долетев до места назначения».

«Это не проблема, — сказал Декерс. «На самом деле лучше, если они не захотят приземляться».

"Почему это?"

Он ухмыльнулся. — Мы можем штурмовать самолет, пока он в воздухе.

Теперь все смотрели на него.

"Что?" — сказал Эд Ньюсам.

«Это можно сделать», — сказал Декерс. "Я сделал это."

«Вы садились в самолет, когда он был в воздухе?»

Декерс кивнул. — Пока он заправляется.

— Хорошо, — сказал Суонн. «Я собираюсь вызвать быка…»

Люк поднял руку, чтобы успокоить Свана. "Расскажи нам больше."

«Я прошел через 75-й полк рейнджеров, — сказал Декерс. — Как и вы, ребята. Он кивнул. — Да, я знаю историю этого места.

«Когда я пошел в воздушно-десантную школу, меня выбрали в специальное подразделение 1-го спецназа под контролем Объединенного командования специальных операций. Почему я? Я не знаю. Думаю, я хорошо прыгал. Подразделение называлось Experimental Air Warfare Group, сокращенно EXGRU. Очень тихо. Нас отделили от других подразделений, и мы перемещались по разным тренировочным площадкам. Технически нас не существовало.

«Сначала я почти не мог в это поверить. Вы слышали о подобных отрядах-призраках, но не думаете, что окажетесь в одном из них. Нас никогда не использовали ни в одном театре военных действий, и, по сути, они все развалили примерно через восемь месяцев. Было куча аварий. В отряде я встречал всего около двадцати парней, шестерых из них мы потеряли».

Люк вернулся к делу. «И вы садились в самолеты в воздухе? Пока они заправлялись?

Декерс кивнул. «Вы держите пари. Это должно быть сделано на малой высоте и на более медленных скоростях, как правило, чуть выше скорости сваливания. Для такого самолета, как Боинг-747, скажем, около двухсот миль в час. Вы находитесь на борту самолета-заправщика, вы выходите на улицу, пристегиваетесь и скользите по топливной магистрали, как будто вы в отпуске в Коста-Рике, пролетая по зиплайну через облачный лес. Безумный рывок, десять, пятнадцать тысяч футов в воздухе. Увеличить! И я не буду врать об этом. Вы очень сильно попали в цель.

«Затем вы отцепляетесь и цепляетесь за внешнюю часть самолета-мишени, как насекомое. Именно для этой цели были разработаны мощные гидравлические присоски, которые вы носите на руках и ногах. Вы отпускаете всасывание на одной подушечке за раз, перемещаете эту руку или ногу вперед, снова прикрепляете, а затем снова активируете ее. Только когда всасывание будет на сто процентов, вы двигаете следующий придаток. При двухстах милях в час скорость достаточно снисходительна, чтобы вас не сорвали и не выбросили».

Он оглядел комнату. «Ползание по всему самолету до входной двери — это немного медленно, но вы довольно быстро освоитесь».

Люк видел множество вариантов, как эта идея может пойти не так. Что, если самолет-мишень ускорится? На какой скорости вас бы сразу снесло?

«Как попасть внутрь самолета-мишени?» он сказал.

Декерс пожал плечами. «Вот в чем загвоздка. Есть несколько минусов, очевидно. Один из них заключается в том, что при неожиданной посадке вы должны пролететь во время значительной облачности, поэтому никто в кабине не увидит вас. Это повышает вероятность турбулентности, плохой видимости и влажности, что повышает вероятность ошибок».

Теперь он не казался таким взволнованным, как прежде.

«Еще одна причина, по которой вам нужно делать это на малой высоте, заключается в том, что в пассажирском салоне не произойдет взрывной разгерметизации, когда кто-то внутри откроет дверь, чтобы впустить вас. Самолеты обычно устанавливают на давление в кабине, соответствующее восьми тысячам или десяти тысячам футов. Вам нужно, чтобы внешнее и внутреннее давление были близкими, если не одинаковыми».

— Кто-то открывает перед тобой дверь, — сказал Эд.

Декерс кивнул. "Да."

«Значит, мы должны связаться с угонщиками и попросить их оставить для нас дверь незапертой? Тогда мы сможем открыть его сами, когда доберемся туда.

Декерс уставился на него.

Голос по внутренней связи офиса прервал дискуссию. Это было нормально. Люк все равно не был уверен, что ему нравится, к чему все идет.

— Люк? — сказал один из администраторов. Люк узнал голос. Это была женщина средних лет по имени Кимберли, которая пришла, как и все остальные, в свой выходной. Она была в парадном вестибюле, разбиралась с телефонами.

«У меня здесь за столом посетитель, который хотел бы присоединиться к вашей встрече».

Это было странно. Это была суббота. Насколько Люк знал, не было никаких официальных записей о том, что здесь проходила встреча. Он оглядел комнату.

Люди качали головами.

Сван поднял руки. — Я никому не говорил.

"Кто это?" — спросил Люк у интеркома.

— Это Уильям Кронин из Центрального разведывательного управления.

Большой Папочка Кронин был здесь, в офисе SRT, недалеко от Вашингтона, округ Колумбия. Это должно быть интересно. Люк не знал, что Большой Папа когда-либо возвращался в Соединенные Штаты. Этот человек прибыл, чтобы присоединиться к встрече, о которой он каким-то образом знал, хотя это не было официальной встречей, и у SRT не было мандата или миссии, связанной с угоном самолета.

"Это нормально. Вы можете прислать его?

"Да. Он должен быть там примерно через десять секунд.

Через мгновение в дверях появился Большой Папочка. Он был человеком-медведем. Высокий, с толстым телом, широкими плечами и руками, с густой рыжей бородой, которая сейчас смягчается и седеет. Вокруг его глаз были глубокие морщины, а под морщинистой кожей лица лопнули кровеносные сосуды. Он видел много солнца. Он видел много всего.

На нем была темно-синяя ветровка поверх светло-голубой классической рубашки и светло-коричневые брюки цвета хаки — униформа неприметного белого воротничка. Если бы не его толстые руки и бледно-голубые глаза, которые были глазами убийцы, он мог бы быть бухгалтером.

— Привет, Билл, — сказал Люк. "Чем мы можем вам помочь?"

— Привет, Большой Папочка, — умно сказал Эд Ньюсэм. Эд был самым большим отцом всех времен.

Голос Большого Папы был хриплым, несколько хриплым. У Люка возникло ощущение, что Большой Папочка когда-то курил, может быть, сильно. «Ну, я знаю, что это личное для вас, ребята, я слышал, что вы встречались, и мне интересно, что вы уже придумали».

— Это официальный визит из ЦРУ? — сказал Люк.

Билл покачал головой. «Отрицательно. Я все еще в длительном отпуске».

В последний раз Люк видел Билла во время битвы с русскими за Полярным кругом, почти месяц назад. Билл собрал команду наемников, и все они полетели туда, включая Билла, чтобы обезвредить самую большую в мире атомную бомбу в пятидесяти футах от поверхности льда.

Билл, как Люк и Эд, в то время был отстранен от занятий. Он не вникал в причины этого, но Билл иногда вел себя грубо, опрашивая заключенных. Билл, вероятно, где-то перешагнул черту. Он склонен был к этому.

Сам Люк все еще находился в подвешенном состоянии, хотя это уже подходило к концу. Но сравнивать подвески не было смысла.

— Значит, в данный момент вы работаете на себя?

— Ты меня знаешь, — сказал Билл. «Я всегда хватаюсь за прядь и тяну, хотят они того или нет. Дон мой хороший друг. Я знал детей, когда они были на самом деле детьми. Я пил вино и преломлял хлеб с Доном и Маргарет несколько раз. И да, нам нужно вернуть этого президента. Так о чем вы, ребята, думаете?»

— Ничего, — сказал Люк. «Мы не вовлечены. Мы просто пришли сегодня, чтобы предложить Дону…

Большой Папа внезапно стал серьезным. Его лицо и глаза стали плоскими. Люк почти сказал бы, что они умерли.

— Не лги мне, Стоун. И не заставляй меня играть в двадцать вопросов. Правда в том, что я переживаю трудный период в карьере, и в эти дни у меня не хватает терпения. Мне нужно сделать это для Дона, и тебе тоже. Так что просто скажи мне, что у тебя есть».

Люк глубоко вздохнул. Так иногда бывало и с Биллом.

Он кивнул. Он бы дал ему все это. Почему нет?

"Хорошо. Мы думаем, что самолет направляется в Сомали, но на самом деле не имеет значения, куда он направляется. Мы говорили о том, чтобы найти предлог для дозаправки его в воздухе и спуститься к нему во время дозаправки. Затем садитесь на него и забирайте обратно».

Большой Папа громко расхохотался. Он покачал головой.

— Вот почему я пришел сюда, — сказал он. — Я знал, что вы, ребята, что-нибудь придумаете.

— Не похоже, что мы можем это использовать, — сказал Люк. — Чтобы осуществить это, нам нужно передать сообщение либо пилотам, либо одному из заложников и убедить их рискнуть жизнью и открыть для нас дверь. Вероятно, за пилотами пристально следят, так что их нет. Если пилоты погибнут, игра окончена. И есть вероятность, что заложники напуганы и застыли на месте. Я бы сказал, что большинство или все из них бесполезны для нас».

«Скорее всего, большинство заложников там», — сказал Билл Кронин. — Может быть, почти все. Но есть даже шанс, что один из них сделает все, что мы попросим.

Люк уставился на него. О ком он говорил, Маргарет?

Люк покачал головой. «Много нужно спросить. Я знаю Маргарет много лет, и она непростая клиентка. В конце концов, она замужем за Доном. Но даже если бы она захотела, она не обучена скрытному поведению. Она возьмет свою жизнь в свои руки и настроит себя на возмездие террористов. Она могла бы усложнить себе жизнь, хуже, чем сейчас, и мы даже не знаем, насколько это плохо. Дон в любом случае никогда бы этого не позволил. Он будет умолять ее не делать этого, и у него есть веская причина.

— Я не думал о Маргарет, — сказал Большой Папочка. «Вероятно, в этом самолете скороварка, и последнее, что я бы посоветовал, это привлекать к себе внимание».

"Кто тогда?"

Кто-то, кто будет делать все, что они просят? Клемент Диксон? Этот человек был президентом Соединенных Штатов, и ему было семьдесят четыре года. Он будет самым пристальным наблюдением в самолете. Он был великим призом.

Вероятно, его привязали к стулу.

— Я знаю кое-что, что знают очень немногие люди в этом мире, — сказал Большой Папочка. — И через минуту вы все это узнаете. Так что я попрошу вас держать это под шляпами. Если вы хоть слово скажете об этом кому-нибудь, скорее всего, этого человека убьют».

Он сделал паузу и посмотрел на них всех по очереди, вероятно, для эффекта. У Большого Папочки была склонность к задержкам.

— На этом самолете агент ЦРУ под прикрытием, — сказал он.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


21:05 по восточноафриканскому времени (14:05 по восточному летнему времени)

Мечеть Шариф Хашим

Хамар Вейн

Могадишо, Сомали

Было поздно.

В тяжелую деревянную дверь постучали.

— Сулейман? — сказал мягкий голос с другой стороны.

Сулейман ибн Исхак не спал. Если бы его спросили, он сказал бы, что читал Коран при свете костра. Это было почти правдой. Священная книга была раскрыта на его груди, когда он лежал на своей широкой кровати, а в углу горел огонь. Возможно, он даже размышлял о жизни Пророка.

Но он также смотрел через широкие окна на древние крыши близлежащих зданий из кораллового камня, на мерцающий свет луны, играющий на темных водах Индийского океана.

— Да, — сказал Сулейман.

— Здесь гость, — сказал голос.

"Сейчас?"

"Да."

"Кто это?"

«Посланник. Из Альянса».

Сулейман тяжело вздохнул. Это было лишь вопросом времени. Возможно, визит пришел слишком рано, но опять же, если бы они ждали, он легко мог прийти слишком поздно. Самолет был в воздухе и, слава Аллаху, уже в пути.

Он предполагал, что теперь события будут развиваться быстро. Он встал с кровати и открыл дверь. Посыльный был маленьким мальчиком в шортах и футболке.

— Спасибо, — сказал он мальчику. "Я приеду."

Мальчик кивнул и направился обратно по коридору тем же путем, которым пришел. Сулейман облачился в белую мантию до щиколотки, называемую хамлиис , надел на ноги тяжелые кожаные сандалии и на мгновение последовал за мальчиком. Он прошел через верхние коридоры раскинувшейся каменной мечети, арки которой были освещены факелами на стенах.

Гость в ночи! Чудеса Аллаха.

Этот район, Хамар Вейн, был самой старой частью города, построенной до 1000 года христианской эры. Это был лабиринт извилистых переулков и песчаных тропинок, по которым почти невозможно было пройти всем, кроме тех, кто жил здесь или хорошо знал местность.

Гражданская война не была доброй. Много раз здесь велись бои от дома к дому. Каждое здание было изрешечено пулевыми отверстиями, многие пробиты минометными и реактивными снарядами. Многие здания представляли собой груды щебня.

Это был бедный район. В тех редких случаях, когда в некоторых частях города работало электричество, это был не один из них. Так тоже было темно. Долгое время некоторые здешние братья зарабатывали на жизнь, охотясь на неосторожных.

Сулейман улыбнулся при мысли о посетителе из Альянса за мир и процветание, который неосторожен и преследуется в темноте. Но сегодня этого не произойдет. Теперь этот район контролировали исламские суды. Насильственные преступления сошли на нет. Даже мелкое преступление было не более чем неприятностью. Самой большой опасностью был сам Альянс за мир и процветание.

Где-то внизу раздался низкий голос, эхом разносившийся по каменным коридорам. Шейх Дахир заседал глубокой ночью. Он был пожилым человеком и славился своей выносливостью и марафонскими сессиями, разрешая даже самые незначительные споры и правонарушения. Обиженные часами ждали его встречи, зная, что он не упустит их дела.

Сулейман отключился от этого звука. Дахир рассказывал о тазирном деле, оставленном на его усмотрение, о споре между сестрами из-за какого-то имущества. Зная Дахира, дело, скорее всего, закончилось бы решением поделиться предметом или небольшим платежом от одной сестры другой в сочетании с наставлением судьи помнить, что Аллах всегда наблюдает, и относиться друг к другу с любовью.

Возможно, именно этого жители Запада не понимали в шариате. Народ этого хотел. В основном это была система суждений о мирских аспектах повседневной жизни, вынесенная судьями с большим опытом и глубоким знанием Корана и жизни Мухаммеда. Наказания часто сводились к суровым словам судьи, пощечине или номинальной плате.

Действительно, первые западные захватчики и колонизаторы в мусульманском мире отвергли шариат не потому, что он был слишком варварским, а потому, что он был недостаточно варварским.

Сулейман прошел через арку в очень темную комнату. Это был его офис, если это было правильное слово. По привычке он зажег три широкие свечи, одну поставил на свой письменный стол, а две другие на полки вдоль стены. Свет был тусклым, но достаточным.

Мальчик последовал за ним сюда и появился из тени.

Он указал головой на мальчика. «Впустите посетителя».

Мальчик кивнул и снова растворился в темноте.

Сулейман сел за стол и открыл верхний ящик. Там была пачка сигарет, привезенных из Турции. Неприятное удовольствие, да, но также и небольшой признак того, что торговля с внешним миром начала расти. Стабильность, обеспечиваемая Союзом исламских судов, была реальным путем к процветанию.

Он закурил сигарету и глубоко затянулся. Красивый.

В дверях появились новые тени. Там стоял невысокий худощавый мужчина, окруженный двумя высокими стражами мечети.

— Все в порядке, — сказал Сулейман. "Оставь нас."

Охранники отступили, и мужчина вошел. Несмотря на поздний час, он был одет в деловой костюм в тонкую западную полоску, хорошо сидящий по фигуре. Он лысеет. Его аккуратная борода была с проседью.

Сулейман знал этого человека больше по репутации, чем лично. Это был Абдуллахи Исса Саматар. Люди называли его Исса. Он воображал себя бизнесменом, хотя его бизнес в основном контролировал ополчение, которое захватывало и грабило грузы с международной помощью. Он также владел несколькими тяжелыми строительными машинами и мог устанавливать контрольно-пропускные пункты вдоль дорог и сносить здания. Он был тем, кого на Западе назвали бы военачальником.

Он был сыном могущественного клана Хавийе и подклана Хабар Гидир. В Могадишо одни только эти факты давали ему определенную защиту. Уличные преступники обходят его стороной. Вероятно, он приехал сюда на «мерседесе», хотя до ближайшей улицы, по которой можно было проехать, было несколько кварталов.

Сулейман не встал, чтобы поприветствовать его или пожать ему руку. Он не предложил ему сигарету. Вместо этого он просто указал на стул напротив стола.

— Исса, — сказал он. « Ассаламу алейкум ».

— И вам тоже мир, — сказал Исса. Он скользнул в кресло.

— Чему я обязан этому удивлению?

Исса не тратил время на любезности. Он пришел прямо к делу. По крайней мере, Сулейману нравилось это в нем.

— Мы знаем, что вы сделали.

Сулейман улыбнулся. "Кто мы?"

— Альянс, конечно.

Сулейман пожал плечами и сделал еще один глубокий вдох. — Преступники, — сказал он. «Предатели. Оборванная группировка мафиози, получающая деньги и оружие от ЦРУ, потому что ЦРУ — единственная ее опора. Этот дестабилизирующий Альянс, финансируемый Крестоносцами, знает, что мы сделали? Полагаю, Альянсу известно, что мы захватили город и восстановили здесь верховенство закона… Закон Аллаха.

Теперь Исса улыбнулась. Он покачал головой.

«Мы знаем, что вы и ваши друзья из-за границы похитили американского президента. Мы знаем, что вы попытаетесь привести его сюда. Мы не дураки, Сулейман. И не являются нашими общими врагами».

— И что вы предлагаете делать с этим знанием?

Исса встретился с ним взглядом. — Меня послали предложить нашу помощь. Вы никогда не удержите аэропорт против американцев. Твой охват не простирается так далеко. Вы должны это знать. Если вы попытаетесь посадить там самолет, они просто налетят и заберут то, что им принадлежит».

Он сделал паузу на мгновение.

— Но мы можем помочь вам удержать его достаточно долго, чтобы перевести пленника, и мы можем гарантировать проход в город.

Будь Сулейман менее размеренным, он бы залился смехом. Должно быть, это шутка или ловушка. Пятнадцать лет гражданской войны между преступными группировками были разбиты праведным кулаком Святого. Этот так называемый Альянс, разбитый и загнанный в пустыню, выживающий как кошка на подачках из Соединенных Штатов, был единственным, что стояло на пути к единому, набожному Сомали.

А теперь они хотели помочь?

— Вы говорите об общих врагах. У нас нет общих врагов. Если бы твои друзья, американцы, не спасли тебя, мы бы уничтожили тебя до последнего человека. Мы бы построили здесь утопию, слава Аллаху, вместо того, чтобы отбиваться от ваших бессмысленных атак».

Он откинулся назад, глядя на сводчатый потолок в мерцающем свете свечи.

— Почему мы должны верить тебе сейчас?

Он снова посмотрел на Иссу. Внезапно внутри него закипела волна гнева. Для него это было редкостью, так как он стремился жить в мире Аллаха, несмотря на любые стрессовые ситуации, которые могли возникнуть.

— Ты вообще уполномочен говорить от имени группы? он сказал. «Или вы пришли по собственной инициативе, чтобы быстро заработать? Ты хоть понимаешь, что происходит?»

Исса указал на него костлявым пальцем.

«Я прекрасно понимаю. Это ты не понимаешь, Сулейман. Ты и тебе подобные. У вас нет дара к стратегическому мышлению, вот почему вы эту страну долго не удержите, и, собственно, почему вы сейчас даже аэропорт не держите.

«Ваши друзья из арабского мира, фанатики «Аль-Каиды», саудовцы, кто бы это ни придумал, выставили вас дураками. Вы обвиняете нас в том, что мы брали иностранные деньги, сотрудничали с нашими благотворителями? Мы сотрудничаем, чтобы не допустить их, не впустить. Мы сомалийские патриоты. Но ты?"

Исса поднял раскрытые руки к потолку.

«Арабские фанатики привезут сюда американского президента, и вы попытаетесь провести суд. Как вы думаете, что тогда сделают американцы? Две тысячи американских солдат находятся в Джибути, в двух часах полета на самолете. Они отправят истребители, бомбардировщики и боевые вертолеты, как и раньше. На сомалийской земле, в шестидесяти милях отсюда, на старом советском аэродроме в Баледогле, находятся еще полсотни или более элитных американских коммандос. Они могут разогнать сюда вертолет за тридцать минут. Разве ты не знаешь этого?

Между ними повисла долгая тишина.

«Американцы отступили, но так и не ушли. Твои арабские друзья плохо тебя использовали, Сулейман. Обратите внимание, как они предпочитают не проводить суд в своих странах или на своих землях. Как удобно. Американцы разбомбят этот город в пыль. Это утопия, которую вы строите? Дымящиеся руины, город трупов?

Сулейман мог видеть правду в том, что говорил Исса. Американское возмездие будет быстрым и ужасным. Это вернет город к худшим дням войны.

Возможно, Сулейман не совсем так думал об этом раньше.

И все же американцы должны нести ответственность. Они должны нести ответственность за мусульман, которых они убили, и страны правоверных, которые они разрушили. Они должны нести ответственность за дегенеративную культуру, которую они экспортировали по всему миру. Их вина должна быть показана народу, и было бы разумно показать эту вину действиями одного человека, их лидера.

«Если ты веришь в это, — сказал он Иссе, — то почему ты предлагаешь нам помощь?»

— Это просто, — сказал Исса. «Я думаю, это настолько просто, что даже вы можете это понять. Вы не оставили нам выбора. Да, мы взяли деньги и оружие у ЦРУ. Но это секрет. Американская общественность и американские политики даже не знают. И когда они обнаружат, что их президента увезли сюда, особенно в Могадишо, они не станут разделять, кто есть кто. Не будет хороших, домашних сомалийцев, отличных от плохих, диких сомалийцев. Все сомалийцы будут террористами, пиратами, угонщиками и религиозными фундаменталистами. Виноваты будут все сомалийцы».

Исса протянул руку через стол и выхватил из пачки одну из сигарет Сулеймана. Он закурил и сделал быструю, глубокую затяжку. Это было поразительное оскорбление, настолько грубое, что Сулейман не попытался его остановить и даже не сказал об этом ни слова. Всеобщее осуждение акта было самоочевидным.

Исса выдохнул и взмахнул сигаретой.

«Я сам человек веры, и я уважаю то, что вы пытаетесь сделать. Я уверен, что усилия будут популярны среди верующих, как здесь, так и во всем мире. Возможно, однажды это само по себе принесет большую пользу Сомали».

Он покачал головой и глубоко вдохнул.

— Но в краткосрочной перспективе, как вы должны знать, вы навлекли на нас гибель. Американцы не мыслят тонкостями. Они владеют молотом, а не мечом, и с радостью сокрушат нас всех. Наша единственная надежда отразить их и спасти себя — объединиться».

Он снова сделал паузу, зажженная сигарета теперь свисала изо рта.

«Если мы сможем доставить президента из аэропорта в город, мы сможем его спрятать. По крайней мере, это останутся знаменитые американские бомбы. Если они не знают, где находится их драгоценный лидер, то место, где они сбросят бомбу, может оказаться не в том месте».

Он кивнул, словно подтверждая правду самому себе.

«Мы поможем вам, и суд продолжится».


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


14:25 по восточному летнему времени

Штаб группы специального реагирования

Маклин, Вирджиния


— Это называется медовая ловушка, — сказал Большой Папа.

Люк сидел в своем кабинете в окружении Эда, Труди, Суонна и Брайана Декерса.

— Они пытались заманить в ловушку президента? — сказала Труди.

— Не обязательно, — сказал Большой Папочка. «Это не обязательно должна быть неприятная ситуация, хотя она может разыграться таким образом. Диксон вдовец, и он может продолжать отношения, если захочет. Многие люди хмуро отнеслись бы к майско-декабрьскому роману, но немало других пожелали бы ему всего наилучшего. Это не совсем то, к чему все шло».

— Куда это шло? — сказал Люк.

— Многие игроки в нашем мире не любят Клемента Диксона, — сказал Большой Папочка. — Я думаю, вы уже должны это знать. Им не нравится его политика. Им не нравится то, что он отстаивает, и то, что он говорит. Им не нравятся сумасшедшие, ошеломляющие речи, которые он произносил все эти годы. Им также не нравится его кандидатура на пост вице-президента».

— Так какое отношение это имеет к этой женщине? — сказал Люк. «Если дело не в шантаже…»

— Трейси Рейнольдс — во многих отношениях очень привлекательная девушка, — сказал Большой Папочка. «Она умная, красивая и очаровательная. Но Диксон проницателен, и он ходил по кварталу около сотни раз. Возможно, он никогда не расскажет ей ничего, что даст Агентству преимущество перед ним. Тем не менее, его юная подружка может помочь ему увидеть ошибки в его мышлении, немного изменить его намерения, помочь ему понять мир немного по-другому. Он может даже начать упускать из виду некоторые вещи. Красивые девушки сделают это с тобой. Они могут сделать вас глухим, немым и слепым».

— Теперь они любовники? — сказала Труди.

Большой Папа пожал плечами. «Насколько нам известно, нет. Но Диксон определенно попал в ловушку. Несколько недель назад она была анонимной помощницей, работавшей в Западном крыле. Он заметил ее и повысил до своего личного помощника. У него был практически неограниченный выбор квалифицированных специалистов, и он выбрал Трейси. Другими словами, он сделал именно то, что от него хотели. Тот факт, что они не завершили отношения, если они этого не сделали, по-видимому, был связан как с расписанием, так и с его личным сопротивлением. Но что бы ни случилось, не ошибитесь. То, что она так близко к нему, только помогает нам.

«Кто мы?» — сказал Суонн. Типичный Swann, арка, дьявольский.

Большой Папа улыбнулся. Он указал на себя, затем на Свана. "Нас. Ты. Мне. Люди в этой комнате. Алфавитный суп спецслужб. Этот обширный заговор, военно-промышленный комплекс. Ты знаешь, кто мы».

Почему-то Люк не удивился. ЦРУ разместило молодую женщину в Западном крыле в попытке манипулировать Клементом Диксоном, и этот сумасшедший старый болван попался на удочку. Теперь она была заключенной на борту самолета вместе с ним.

"Ты знаешь этого человека?" — сказал Люк. «Это Трейси Рейнольдс? Это вообще ее настоящее имя?

— Да, — сказал Большой Папа. — Это ее настоящее имя. Вы не можете заставить кого-то работать в западном крыле Белого дома под псевдонимом. Вы должны быть более тонким, чем это. Белый дом получил что-то похожее на ее истинную историю, когда исследовал ее допуск, но не все. Например, в ее резюме говорится, что она служила восемнадцать месяцев в Корпусе мира в отдаленной деревне в африканской стране Малави, прежде чем она заболела тяжелой дизентерией и ее пришлось репатриировать досрочно, за шесть месяцев до истечения ее двухлетнего срока службы. В некотором смысле это правда. За исключением того, что отдаленная деревня на самом деле была тренировочным лагерем, и она никогда не болела дизентерией — обучение было закончено, поэтому она вернулась домой.

«То же самое, когда она училась в Оксфордском университете. Она была там как стипендиат программы Фулбрайта, изучая английское общее право. Это реально. Но большую часть своего свободного времени она проводила под опекой опытных агентов МИ-6 и на тренировках в Специальной воздушной службе. За это время она отравила русского экспатрианта, который был путинским шпионом, в номере лондонского отеля Intercontinental, ее первое убийство, о котором мне лично известно. Гай так и не понял, что его поразило. Он думал, что нанял высококлассную девушку по вызову. Вы могли видеть это в газетах. В ту ночь камеры видеонаблюдения в лифтах и коридорах отеля отказали. Странное совпадение».

— Так ты ее знаешь? — сказал Люк.

Большой Папа хмыкнул. Может быть, это был смех. Это было похоже на лай собаки.

"Знаю ее? Ага. Я знаю ее. В моих костях. В самой моей сущности. Когда-то она была моей протеже, и мы до сих пор поддерживаем связь. Но я хочу внести ясность. Я не участвовал в этой операции Белого дома. Просто я с ним знаком. Я один из немногих, и только из-за моих… скажем так, особых отношений с вовлеченным агентом.

Люк обнаружил, что хочет двигаться дальше. Какими бы ни были наставнические отношения Большого Папочки с Трейси Рейнольдс, Люк предпочел бы не копать слишком глубоко.

— Боевые навыки? он сказал.

Большой Папа кивнул. "Приличный. Израильский крав-мага, тхэквондо и некоторые другие. Я видел ее спарринг. Она может сделать снимок и дать один. Но если тебе приходится задавать этот вопрос, это показывает, что ты ее не знаешь. Она так не работает. Ей пять-три, может быть, сто двадцать фунтов с кирпичами в карманах. Такую женщину, как она, в матче в клетке не поставишь. Она тайная, плащ и кинжал. Она головорез. Она вонзит тебе в спину занозу задолго до того, как ударит тебя по лицу. Ты умрешь, прежде чем поймешь, что есть проблема».

— Очаровательно, — сказала Труди.

— Ага, — сказал Большой Папа. «Она была одной из моих любимых. Совершенно аморально. На самом деле это как-то страшно. От меня это говорит о многом».

— Мы можем передать ей сообщение? — сказал Люк. «Из того, что я слышал, в самолете нет связи, кроме как с пилотами, да и то ограничено».

— Верно, — сказала Труди. «Угонщики конфисковали все устройства связи у всех, кто находился на борту самолета. Похоже, они вывели из строя или уничтожили все компьютеры и телефонные устройства в секции Белого дома в самолете. Пилоты связаны с авиадиспетчерской службой, но, насколько нам известно, угонщик, говорящий по-английски, либо находится с ними в кабине, либо стоит в дверях».

— Кроме того, откуда мы вообще знаем, что она еще жива? — сказал Эд Ньюсам.

— Она уже отправила сообщение, — сказал Большой Папочка. «Менее часа назад она была жива и все еще в рабочем состоянии».

— Как она это сделала? — сказала Труди.

«У нее с собой очень маленькое устройство связи. Он работает через спутник и исключительно надежен, очень высокотехнологичен, но также и прочен. Его экран имеет высоту шрифта в десять пунктов. Он имеет крошечную раскладную клавиатуру, которая работает стенографически. В сложенном виде все это не больше почтовой марки в поперечнике. Он либо вшит в ее одежду, либо в прорезь ремня или обуви, либо, возможно, на ней , как мы говорили в старые времена. Чтобы передать сообщение, ей нужно всего несколько минут в одиночестве, скорее всего, в туалетной кабинке».

Он снова улыбнулся. Большому Папочке слишком нравился этот его протеже.

— Какое сообщение она отправила?

Большой Папа полез в карман и вытащил листок бумаги. Он развернул его и положил на стол. Слова были:

Сурикат со священной коровой. Советовать?

— Священная корова — президент, — сказала Труди. Это был не вопрос.

Большой Папа кивнул. "Да."

— А Сурикат? — сказал Люк.

— Это она, — сказал Большой Папа. — Это ее кодовое имя, и оно подходит. Сурикаты — это маленькие луговые собачки в Африке. Они чертовски милые, а также о самых порочных вещах на планете. Они с радостью разорвут тебе глотку.

— Сообщение было отправлено обратно? — сказал Суонн.

"Да. Сообщение было поддерживать прикрытие. Вот оно. Она у нас есть, и она как наша шахматная фигура на территории противника. Если ее заметят, то уберут с доски. Сейчас она прячется у всех на виду.

«Она могла бы открыть нам дверь», — сказал Брайан Декерс.

Его мальчишеская улыбка вернулась. Люку пришло в голову, что весь вклад Декерса в эту встречу заключался в том, чтобы найти кого-то, кто откроет дверь. Малыш жил прыжком. В спецоперациях Люк уже встречал таких.

Большой Папа кивнул. «Она могла. Но усложняет ситуацию то, что никто не может знать, что она агент Агентства, ни Белый дом, ни ВВС, никто. И я буду защищать этот факт ценой своей жизни. Если по какой-либо причине это должно быть доведено до широкой публики, то нам нужно подумать о другом пути, и я сам отменю этот вариант».

Все посмотрели на него.

-- Поймите кое-что, -- сказал он. «Это самый глубокий тип тайной работы. Посмотрите: ЦРУ никогда не работает в Соединенных Штатах. Сейчас они этого не делают. В Белом доме, Конгрессе, ФБР, «Вашингтон пост» , « Нью-Йорк таймс » или где-либо еще нет агентов ЦРУ . Сексуальная молодая поп-звезда с хитом не агент ЦРУ. Мажоритарный акционер инвестиционного банка Sarkoff Brothers не является агентом ЦРУ. Ты понял? ЦРУ — это организация по сбору разведданных, которая действует только за границей. Любой, кто может предложить иное, ставит под угрозу все предприятие. Кроме того, вы никогда не знаете, кто вас слушает. Чем больше людей узнают о ней, тем больше вероятность того, что кто-то поскользнется и она умрет».

— Другими словами, у Агентства нет планов раскрывать присутствие этого агента на борту самолета? — сказал Суонн.

— До сих пор нет, не так ли? Вы слушали болтовню, не так ли? Было бы глупо даже предлагать».

— Но ты же сказал нам, — сказал Люк.

Большой Папа пожал плечами. «Она в самолете. Она убийца. Угонщики о ней не знают. Почти никто не делает. Мы можем использовать ее, если нам нужно, и если у нас есть рабочий план. Если у нас нет рабочего плана, то ей, вероятно, следует просто сидеть и надеяться, что угонщики отпустят ее невредимой.

Настольный телефон Люка запищал. Он нажал мигающую кнопку на устройстве.

— Люк, — сказал женский голос. «У вас звонок. Это Дон.

«Пожалуйста, соедините его».

Машина снова запищала, и через мгновение раздался голос Дона. Это началось с тяжелого вздоха. «Сын, — сказал он, — я здесь завис на волоске. Скажи мне, что у тебя есть кое-что для меня».

— У меня в кабинете стоит Большой Папочка Кронин, — сказал Люк. «Похоже, у нас что-то есть. Может быть. Но нам понадобится поддержка со стороны Белого дома, секретной службы, ВВС, всех».

— Что вам конкретно нужно? — сказал Дон. «Мужчины, материал?» Его голос, казалось, уже немного оживился. Иногда людям просто нужна крошечная надежда, что-то, во что можно верить.

«Нам нужен быстрый самолет, что-то, что поможет нашей команде опередить Air Force One».

— Как на самолете, на котором вы летели на Аляску?

Люк кивнул. Они прилетели в Арктику Аляски на небольшом экспериментальном сверхзвуковом пассажирском самолете, скорость которого более чем в два раза превышала скорость звука. "Что будет делать. Затем нам нужно убедить угонщиков, что им нужна дозаправка. Так что нам также понадобится танкер-заправщик. После этого нам нужно, чтобы все дали нам место для работы».

Наступила пауза, пока Дон обдумывал это.

«До этого мы были на высоте», — сказал он. «Мы были в коротком списке агентств Клемента Диксона».

«Как вы думаете, как это отразится на Томасе Хейсе?»

— Не знаю, — сказал Дон. — Но, может быть, я смогу продать его ему.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


14:45 по стандартному атлантическому времени (14:45 по восточному летнему времени)

Борт номер один

Небо над Атлантическим океаном


«Что ты за человек?»

Вопрос повис там. Долгое время единственным звуком был фоновый гул реактивных двигателей. В остальном в салоне было тихо.

Маргарет наблюдала за молодым человеком. Он был в передней части секции для сидения журналистов, слева. Он сидел один. Она никогда не видела его хорошенько и не разговаривала с ним. Он был темнокожим и стройным. В более счастливые времена он был бортпроводником.

Он указал на себя, как если бы это был вопрос.

"Да. Ты."

Поездка переходила из кошмара в кошмар. Полчаса назад сюда вошли двое угонщиков, утащив тело крупного блондина, агента секретной службы. Они оттащили его в заднюю часть салона и, как ей показалось, спустили вниз, в грузовой отсек. Там были морозильники для мяса.

Несколько мгновений спустя они прошли с тяжелой черной сумкой для снаряжения. Судя по его размеру и тому факту, что они боролись с его весом, она предположила, что внутри него находится еще одно тело.

На данный момент в салоне находились только двое угонщиков. Тот, кто говорил, был самым крупным из них, мускулистым, с аккуратно подстриженной бородой и голубыми глазами. В его глазах была тупость, пустота, которую Маргарет всегда приравнивала к глупости. Но, возможно, это было неправильно.

Эти глаза казались достаточно проницательными и расчетливыми. Им не хватало не интеллекта, а человечности.

У крупного мужчины был дробовик. Его жилет смертника казался маленьким, обтягивая верхнюю часть тела, как удобный модный охотничий аксессуар. Позади него притаился террорист поменьше, держа в руках автомат и ухмыляясь.

Для них начиналась новая игра.

— Встань, — сказал большой.

Маргарет увидела это сейчас. Головоломка сложилась внезапно и окончательно. Этот человек был хулиганом, возможно, психопатом. Меньший позади него был его миньоном или, по крайней мере, кем-то, кто никогда не станет ему противостоять.

Босса, маленького темноволосого, который их дисциплинировал, в комнате не было. Пожилого человека с проседью в бороде тоже не было. Возможно, он тоже был боссом. Остальные террористы, те, что были здесь вначале, были мертвы. Если в грузовом отсеке и были какие-то другие, то они не показывались.

Их осталось всего четыре.

Четыре. Четверо мужчин. Маргарет крепко держалась за это число. Это может стать важным. Только в этой комнате было шестеро заключенных: она, Клемент Диксон, помощник Диксона, медсестра, врач и стюардесса.

Также были пилоты, если они были еще живы.

Медленно стройный мужчина встал. Он был одет в белую форму ВВС. Маргарет не могла видеть его лица, но отсюда она могла видеть, как трясется его тело.

"Как тебя зовут?" сказал хулиган.

— Густаво, — сказал дрожащий мужчина.

Хулиган кивнул. «Густаво. И какая у тебя здесь работа, Густаво? Хулиган хорошо говорил по-английски, с легким акцентом. Это было самое большее, что он сказал за всю поездку.

— Я бортпроводник, — сказал Густаво. — Я служу…

— Стюардесса? сказал хулиган. Он широко улыбнулся. «Это то же самое, что и стюардесса, не так ли? Как официантка.

Он сделал широкий жест руками. «Официантка в небе. Это работа для женщины. Вы женщина, Густаво?

Мужчина позади него рассмеялся.

Маргарет потребовалось некоторое время, но теперь она поняла.

Он думает, что Густаво гей.

Инстинктивно Маргарет скинула туфли с утреннего мероприятия. Это были разумные туфли, но с каблуками в дюйм высотой. Они не годились для быстрого передвижения. И здесь что-то должно было произойти.

Внезапно Клемент Диксон вскочил со своего места и направился по проходу.

"Нет!" — сказала его помощница Трейси. "Мистер. Президент!»

— Этого вполне достаточно, — сказал Диксон громким голосом, громче моторов, громче всего, что было произнесено до сих пор. Клемент Диксон был известен прежде всего как пламенный оратор.

— Молодой человек, как вас зовут?

Мускулистый мужчина пожал плечами, на мгновение ошеломленный.

«Это вам не поможет. Меня зовут Сиддик. По-арабски это означает правдивый, если вам интересно. И теперь мы узнаем правду об этом человеке».

— Что ж, Сиддик, его зовут Густаво, как ты только что узнал, и тебе пора оставить его в покое. Это трудная ситуация для всех нас, для всех на борту этого самолета, и вы не облегчите ее, если…

Сиддик поднял дробовик и ударил прикладом по лицу Клемента Диксона.

Он сделал это без предупреждения, и Диксон упал так быстро, словно под ним открылся люк. Все в салоне вздохнули.

Теперь Трейси встала и двинулась по проходу.

«Трейси!» — прошипела Маргарет.

Сиддик ударил Диксона ногой по туловищу.

Доктор встал и двинулся с правой стороны кабины.

«Ты не можешь этого сделать! Этот человек — президент Соединенных Штатов…

Меньший террорист был там, перед доктором, наводя автомат, преграждая ему путь.

"Назад! Назад! Я убью тебя прямо здесь».

Сиддик снова пнул Диксон. И опять.

Теперь Трейси бежала по проходу.

"Нет! Он старик!»

«Он не мой президент!» — крикнул Сиддик. "Он виноват! Виновен по обвинению!»

Он плюнул на Диксона.

А теперь Маргарет вскочила и побежала в своих чулках, может быть, за Трейси или побежала защищать президента Соединенных Штатов. Даже она не знала.

Сиддик снова пнул Диксон. Молодой сильный мужчина пинал семидесятичетырехлетнего мужчину на полу, нанося удары яростно, в полную силу. Он мог легко запинать Клемента Диксона до смерти.

"Нет!" Трейси завизжала. — Ты собираешься убить его!

Затем появился Густаво, боровшийся за пистолет Сиддика. Двое мужчин боролись, кряхтя. Но тут в руке Сиддика оказался нож, и он провел им по длинной дуге. Он мерцал, дуга, казалось, оставляла послесвечение.

Густаво перестал драться и выпрямился. Маргарет видела его глаза, глаза, которые она никогда не забудет, даже если доживет до ста лет. Глаза широко раскрылись от удивления, боли, а затем страха. Его рот отвис.

Его белая рубашка была с разрезом на животе. Там появилась горизонтальная полоса красного цвета, становившаяся все шире. Через несколько секунд он стал шириной в несколько дюймов, и кровь капала на его белые штаны.

Сиддик вонзил нож в грудь Густаво.

Затем он выпустил нож и оттолкнул Густаво назад. Густаво рухнул и упал на несколько сидений.

— Теперь ты видишь? — сказал Сиддик Клементу Диксону. Он наклонился к лицу президента. «Вы позволили этому выродиться на борту вашего собственного самолета. Ты видишь, что это была за штука , которая служила тебе? Сколько способов это служило вам? Вот что мне интересно. Куда бы вы ни направлялись, наказание за это вырождение — смерть».

— Вы совершаете ужасную ошибку, — сказал Диксон.

— Ты сделал ошибку, блудница.

Трейси была там сейчас, стоя на коленях, баюкая голову Диксон. Внезапно Сиддик схватил ее за волосы и рывком поднял на ноги.

"Вставать! Ты шлюха старика? Да, держу пари.

Он улыбнулся ей и оглядел ее тело сверху вниз. Его глаза были злыми. Он был зверем, монстром.

— У нас с тобой назначено свидание перед окончанием этой поездки. Запомни это».

— Хорошо, — сказала Маргарет. "Вот и все! Достаточно!"

Трейси была достаточно молода, чтобы быть ее дочерью, и желание защищать полностью сработало. Густаво, вероятно, умирал, она ничего не могла с этим поделать, но она могла защитить эту молодую женщину от этого животного.

Она направилась к нему.

"Это должно прекратиться."

Мужчина ударил ее кулаком по лицу.

Маргарет никогда не чувствовала ничего подобного. Удар попал в левую скулу. Она отшатнулась назад. В первое мгновение даже не было больно. Она не могла описать это чувство.

Она вспомнила фразу, которую Дон обычно произносил во время просмотра боксерских поединков по телевизору. У него прозвенел звонок.

У Маргарет прозвенел звонок. Если бы она пережила это, то рассказала бы обо всем Дону. На мгновение весь мир, казалось, скользнул в сторону, а затем закружился вокруг нее. Она поворачивалась. Клемент Диксон стоял позади нее, все еще лежа на полу в проходе. Она споткнулась о него. Она споткнулась о президента Соединенных Штатов.

Удивительный! Делал ли кто-нибудь это раньше?

Не было звука. Она потеряла равновесие и полетела вперед, вытянув руки перед собой. Затем она оказалась на четвереньках в проходе, отвернувшись от человека, ударившего ее. Она покачала головой, пытаясь прийти в себя, еще один жест, который она помнила, когда Дон наблюдал за бойцами.

Пьяный пунш. Я пьян от пунша.

— Мы не такие, как ваши западные мужчины, — раздался голос позади нее. «Мы все еще настоящие мужчины, и мы не боимся ставить женщин на их место».

Раньше ее никто не бил. Невероятный. Всю жизнь, но никогда этого.

— Так много, — сказала она. "Очень много…"

Что она пыталась сказать? Так много людей, так много женщин, мужчин, детей… это была просто другая часть их жизни, люди били их. Люди бьют других людей. Это была не просто битва, битва между равными. Она никогда не могла надеяться сразиться с этим мужчиной. Было больше и хуже.

Это был контроль.

Ее лицо было горячим и становилось все более горячим. Она уже чувствовала, как там поднимается рубец, даже не прикасаясь к нему рукой. Будет больно. Ее лицо и голова будут болеть.

— Теперь ты понимаешь свое место?

Мужчина был прямо за ней, нависая над ней. Он собирался продолжить это. Он собирался побить ее, если не даст правильного ответа.

Ну, ее бы окунули…

Раздался выстрел.

ХЛОПНУТЬ!

Это было громко, мучительно, оглушительно, и все ее тело вздрогнуло от этого звука. Через нее прошла ударная волна.

Что теперь? Что дальше?

Другая женщина кричала.

* * *

"Останавливаться! Останови это безумие!»

Омар попал в беспорядок.

Он как раз входил в пассажирский салон, когда Хассан выстрелил авиационному врачу в живот. Доктор, высокий мужчина с прямой осанкой и большой нижней челюстью, до сих пор не доставлял им никаких хлопот.

Но, конечно же, Хасан застрелил его. И это потому, что Сиддик, казалось, сражался с половиной заключенных. Конечно. Конечно. Омар отсутствовал в комнате не более пятнадцати минут.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы обработать информацию перед его глазами.

На двух сиденьях лежал окровавленный и мертвый или скоро умрущий человек. Его глаза были пустыми щелочками, полуоткрытыми, ничего не видящими. Его рот был открыт, и розовый язык высунулся наружу. Из его груди торчала длинная черная рукоятка ножа. Омар помнил его бортпроводником.

Президент Соединенных Штатов свернулся калачиком на полу прохода. Прямо за ним пожилая женщина стояла на четвереньках, как собака.

Над этой сценой возвышался Сиддик, сжимавший волосы миниатюрной, хорошенькой блондинки в кулаке левой руки. Его дробовик валялся на полу у его ног. У умного и сообразительного противника был бы шанс отобрать это оружие.

«Сиддик!» — крикнул Омар. "Ты свинья!" — сказал он по-арабски. «Ты собака! Подойди ко мне.

Сиддик повернулся к Омару, его глаза горели.

— Отпусти женщину.

Сиддик ничего не делал, только смотрел на Омара.

— Ты забываешься, друг мой, — сказал Омар, все еще говоря по-арабски. «Но я этого не забуду. А наше начальство…»

«У нас нет начальства, — сказал Сиддик. «На этот раз мы не выживем. Твоя удача иссякла, Омар. Командование и контроль нарушены. Мы здесь сами по себе. И в этом путешествии повсюду смерть».

«Когда вы убиваете людей, у вас есть смерть», — сказал Омар. — А если у нас не будет начальства, то я сам тебя убью.

«Ты можешь умереть так же легко, как и я», — сказал Сиддик.

Мужчина был не в духе. Омар чуть не рассмеялся. Неужели Сиддик только что угрожал? Омар покачал головой. Это не злило его. Это не пугало его. Угрозы от смертных едва ли интересовали его, разве что как источник развлечения. Он жил этой жизнью с подросткового возраста. Ему было около сорока лет. Он убил по меньшей мере сотню человек. В него стреляли более десятка раз.

«Как всегда, Святой решает, жить мне или умереть», — сказал он. «И я напоминаю тебе, что я занимаюсь этим с тех пор, как ты был младенцем на руках у своей матери. Меня очень трудно убить. Так что, если вы надеетесь убить меня, стреляйте в меня сзади. Но помните, у меня есть глаза на затылке».

Он сделал паузу, чтобы дать Сиддику время подготовиться к выполнению приказа. Такого человека, как Сиддик, нужно ломать снова и снова. Но иногда это нужно делать аккуратно.

— А теперь отпусти эту женщину.

Медленно Сиддик позволил своему кулаку разжаться, и молодая женщина высвободилась. Она присела рядом с американским президентом и женщиной на полу. Все дружно ворковали и болтали.

— Уходи оттуда, — сказал Омар.

Сиддик шагнул между и сквозь группу людей на полу. Его суровые глаза не отрывались от Омара. Его тело было электрическим, живым, как змея, потому что он только что участвовал в бою. По-видимому, он убил человека, а другого бросил на землю. Оказалось, что он также избил двух женщин.

«Они напали на нас, — сказал он.

Сиддик был настолько же лжецом, насколько и скотиной. Омар должен убить его сейчас же, только он не сделает этого на глазах у заключенных. Кроме того, он может еще нуждаться в нем. Сиддик был сильным и бесстрашным. Это были единственные вещи, которые поддерживали его жизнь.

Хассан беспомощно стоял, глядя на человека, которого только что застрелил. Омар положил руку на спину Хасана.

— Разряжай ружье только в случае необходимости, брат. На борту самолета очень опасно».

Хасан кивнул. "Это было необходимо. Он предъявил мне обвинение».

"Хорошо."

Женщина преклонила колени перед окровавленным доктором.

Омар, казалось, увидел ее с облегчением. Он видел ее целиком. Ему казалось, что он почти может читать ее мысли. У нее были темно-каштановые волосы с несколькими прядями седины, и она носила светло-голубую одежду, которую медицинский персонал часто называл «скрабом». Она была медсестрой в самолете.

Она разорвала рубашку доктора. Доктор стонал в агонии. Он даже больше не походил на человека. Кровь была повсюду. Все было в руках медсестры. Она что-то делала внутри тела мужчины, ощущала его внутри.

Она посмотрела на Омара.

«Если мы сможем переместить его в медицинскую пристройку, я смогу остановить кровотечение и дать ему успокоительное. Его толстая кишка перфорирована. В такой ране очень велика опасность инфекции и септического шока. Но я мог бы…»

Омар достал свой специальный пистолет 38-го калибра. Он направил его вниз на доктора.

«Не делай этого!» — сказала медсестра. «Не делай этого. Не делай…

ХЛОПНУТЬ!

Он нажал на курок и выстрелил доброму доктору в макушку. Мгновенно доктор рухнул, его тело превратилось в кровавую груду.

Женщина упала навзничь, подальше от трупа.

"Ой. Мой. Бог."

Она посмотрела на него, ошеломленная, неуверенная. Возможно, она думала, что он убьет и ее сейчас. Он не стал бы. Он не собирался никого убивать. Но экстренных медицинских вмешательств для врача не будет. Не было бы отчаянных попыток спасти его жизнь. За что? Чтобы он умер через несколько часов?

"Почему?" она сказала. Ее глаза были большими, вопросительными. Ее рот был открыт.

Если бы он был честен, то сказал бы ей, что просто не было времени на героизм такого рода. Он скажет ей, что это отвлечение, и что он не может пожалеть ни внимания, ни ресурсов. Он говорил ей, что мертвые узники ему помогают, а живые вызывают головную боль, особенно у мужчин. Он убил бы мужчин сам, и сразу же, как поднялся наверх, но хороший моральный дух заключенных помог ему.

Прежде всего, это была проблема логистики.

Но такая честность его в данный момент не интересовала. Его интересовало восстановление контроля над ситуацией.

— Доктор был христианином? он сказал.

Она моргнула и кивнула. "Да."

«Неужели вы откажете ему в раю?»

Она смотрела на Омара с открытым ртом.

Омар пожал плечами. Люди умирали сегодня и каждый день. Что было еще одним? Он собирался отвернуться от нее. Их разговор был окончен.

Но вдруг она вскочила на ноги и бросилась на него. Ее лицо было маской ярости. Ее зубы были похожи на зубы акулы. Ее руки были изогнуты в когти. Омар видел его раньше, много раз.

Женщина вернулась в джунгли.

«Ты животное!» — закричала она.

Омар выстрелил ей в лицо. ХЛОПНУТЬ!

От удара ее голова откинулась назад. Он мог сказать, что выходное ранение было плохим. Кровь, кости и мозг брызнули из ее затылка. Входное ранение было хуже. Он больше не будет смотреть ей в лицо.

Она упала и, вероятно, умерла, не долетев до пола.

Дыхание Омара было тяжелым. Он был расстроен этим.

— Хасан, — резко сказал он. Хасан повернулся, чтобы получить приказ, но не поднял глаза, чтобы встретиться с Омаром. Ему было стыдно, как и должно быть. Омар на короткое время оставил его и Сиддика ответственными за пассажиров, и в результате начался хаос.

— Отведите оставшихся заключенных в передний трюм. В резиденции президента есть конференц-зал с длинным столом. Старик узнает, где он. Пусть он будет впереди. Следуйте за ними на безопасном расстоянии. Держите их в конференц-зале. Пусть садятся. Не позволяйте им прикасаться к чему-либо еще. Я буду там через несколько минут».

Обычно он добавлял: «Если кто-то доставляет вам проблемы, убейте их».

Учитывая обстоятельства, казалось, что такие инструкции могут доставить Омару только больше проблем. «Пленники ценны», — сказал он по-арабски. «Они нужны нам».

Хасан кивнул. "Конечно. Простите меня."

— Тебе не нужно моего прощения, — сказал Омар. «Мы не брали на себя эту миссию от моего имени».

Хасан стал выгонять оставшихся заключенных за дверь. Они были временно в шоке, и они пошли как ягнята. Здесь, внизу, в пассажирских салонах, осталось только трое — две женщины и президент Соединенных Штатов. Кроме того, там были два пилота. Пять американцев и четверо угонщиков, всего девять человек, на очень большом самолете. Омар чувствовал, что он быстро превращается в корабль-призрак.

Сиддик вытащил нож из груди мертвой стюардессы. Это было длинное острое лезвие, идеально подходящее для разделки мяса. Он стер кровь с каждой стороны ножа, используя накрахмаленную белую рубашку мертвеца.

Сиддик был как ребенок-переросток.

— Вы пронесли этот нож на борт?

Если бы он это сделал, это было бы серьезным нарушением инструкций. Они не должны были брать с собой никакого оружия. Только С-4, у которого был изменен химический сигнал, чтобы сделать его необнаружимым. Другое оружие могло спровоцировать срабатывание металлодетекторов.

Сиддик сделал на лице преувеличенное отвращение. "Конечно, нет. Я взял его на кухне после того, как мы сели. Это хорошее оружие, лучше ружья. Безопаснее использовать в самолете».

Он указал головой на револьвер 38-го калибра, который все еще был в руке Омара.

Омар был не в настроении для дебатов, тем более с таким человеком. «Отнеси эти тела вниз и положи их в морозильник».

Сиддик посмотрел на него. "Почему? Они неверующие. Зачем складывать тела неверующих в шкафчики для мяса? Чтобы они потом могли получить христианское захоронение? Я говорю, пусть они гнить там, где они есть.

«Тела верующих и неверующих начинают пахнуть», — сказал Омар. «В конце концов, запах становится невыносимым. Вскоре после этого он заполняет все доступное пространство. Вы говорите, что в этой миссии повсюду смерть? Подождите, пока не начнет пахнуть смертью. Теперь делай, как я сказал.

Сиддик все еще смотрел на Омара.

— Мне самой нести их?

Омар кивнул. "Да."

"Что ты будешь делать?" — сказал Сиддик.

«На этот вопрос достаточно легко ответить, — сказал Омар. — Я уберу беспорядок, который ты устроил.

Их взгляды снова встретились. Сиддик покачал головой и рассмеялся. Он наклонился, чтобы затащить окровавленного доктора в заднюю часть пассажирского салона. На секунду он, казалось, даже забыл, что Омар был здесь.

Стреляй в него сейчас.

Сиддик был проблемой. Он всегда был проблемой, с первых дней своего пребывания в движении. И его действия в этом самолете это только подтвердили.

Он был уже в десяти метрах, волоча доктора за ноги. Очевидно, он не хотел прикасаться к изуродованной и окровавленной голове человека.

Один выстрел в этот момент убил бы Сиддика. Он не был оборотнем или вампиром. Он был просто беспокойным человеком, который часто превращал вещи в катастрофу. Он не был разумен. Он вообще не был хорошим человеком, и на него нельзя было положиться. Как слуга Аллаха, он был в лучшем случае несовершенным инструментом. Он был хорошим кандидатом на досрочную пенсию.

Но теперь их было только четверо, и он был им нужен.

Тут Омару пришла в голову мысль, и он до конца проследил ее ход рассуждений.

Почему? Зачем им был нужен Сиддик?

Чтобы помочь контролировать заключенных? Кроме того, зачем им пленные? Омар только что сказал Хасану, что заключенные ценны, но так ли это? Безусловно, Президент был бесценен. Он был высшим призом и причиной миссии.

И пилоты были ценны. Они знали, как управлять самолетом.

Но другие? Две женщины? Для чего они ему были нужны?

Омар был практичным человеком. Если когда-то и была в нем сентиментальность, то она давно прошла. Женщины-заключенные были помехой, преградой на пути к успешному выполнению задачи. Его инструкции заключались в том, чтобы, по возможности, сохранить жизнь пленным и доставить их в целости и сохранности в Могадишо. Их возвращение американцам может стать предметом переговоров. Это было ясно ему дано.

Но это было трудно.

Их нужно было кормить.

Их нужно было наблюдать.

Им понадобятся перерывы в туалете.

Если в Могадишо будет битва, а она, по всей вероятности, будет, защитить их в этом хаосе будет невозможно, и велика вероятность, что тогда они все погибнут.

Возможно, лучше всего было бы просто убить их сейчас или через некоторое время. Отделите их от президента и тихо убейте в другом месте, чтобы он не узнал. Затем, через несколько мгновений, убейте Сиддика быстрым выстрелом в голову.

Президент, конечно, осведомится о благополучии своих товарищей, и его успокоит, если они узнают, что с ними все в порядке и с ними хорошо обращаются. К тому времени, как он осознал правду, какая разница?

Если бы Омар прожил достаточно долго, чтобы его начальство спросило его об этом, он мог бы сказать, что ничего не поделаешь.

Он должен был признать, что этот план сделает все проще.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


15:30 по восточному летнему времени

Овальный кабинет

Белый дом

Вашингтон


— Где сейчас самолет?

Вице-президент Томас Хейс и еще несколько человек сидели на стульях с высокими спинками в гостиной в центре Овального кабинета. У их ног лежал пышный круглый ковер, украшенный Печатью Президента. Три высоких окна с отдернутыми шторами выходили на Розовый сад. На улице был солнечный, не по сезону теплый день для середины октября. Летние цветы исчезли, их заменили выносливые зеленые растения.

Было странно находиться здесь, в этом офисе, когда Клемент ушел. Обычно вице-президент вел дела в Военно-морской обсерватории. Такова была политика Томаса Хейса с тех пор, как он взял на себя эту работу. Но теперь, после того, что произошло, казалось, лучше всего быть ближе к нервному центру.

Он оглядел людей, которые были здесь. Предыдущее совещание в Ситуационной комнате было прервано. Почему-то это было лучше. У дверей стояли сотрудники секретной службы. Военные из Пентагона стояли на чем-то похожем на внимание. Помощники и помощники слонялись вокруг, делая заметки или постукивая пальцами по персональным электронным устройствам. Все были явно суперкомпетентными, но ничего не делалось.

Генерал Ричард Старк из Объединенного комитета начальников штабов сидел напротив Томаса Хейса. Его парадная зеленая униформа выглядела так, словно на ней не было ни единой складки или морщины. Его лицо выглядело так, как будто оно не осмелилось даже подумать о бакенбарде.

Его глаза были глазами охотника. Его нос был похож на клюв хищной птицы. Нос Хейса был кормом для такого ликования и насмешек в СМИ. СМИ должны взглянуть на нос генерала.

На тележке привезли большой телевизор. На нем они наблюдали фиаско на Гаити. Казалось, никто не мог объяснить, как и почему это произошло именно так. Скорее всего, один или несколько агентов Секретной службы не подчинились приказам и убили себя и других.

Теперь на экране телевизора играл спутниковый трекер местонахождения Air Force One. Все в комнате могли видеть, где находится самолет.

Старк взглянул на изображение.

«Он над Атлантическим океаном, к югу и востоку от Бермудских островов, все еще движется прямо на восток, в сторону Африки, со скоростью, эквивалентной чуть менее шестистам милям в час».

— И он летит с эскортом? — сказал Хейс.

Старк кивнул. «Пять истребителей F/A-18. Одна военно-морская станция воздушного прослушивания P8-A Poseidon, по сути самолет-шпион. У него есть радио- и радиолокационные антенны, он может принимать и отправлять спутниковые передачи, а также имеет сложные фото- и видеокамеры дальнего действия. Это наши глаза и уши. В Air Force One есть технология глушения, чтобы помешать подслушиванию, но если на борту раздаются выстрелы или взрывы, мы должны их услышать».

Хейс не сказал ни слова. Выстрелы и взрывы звучали просто прекрасно. Он будет с нетерпением ждать этого.

«Кроме того, у нас есть два транспортных самолета HC-130 Combat King, каждый из которых несет элитные боевые поисково-спасательные группы на случай, если Air Force One в любой момент упадет».

«Разве у нас не должны быть вертолеты для прыжковых групп на случай, если самолет упадет?» — сказал Хейс.

Старк пожал плечами. — Это хорошая идея, сэр, но самолеты летят слишком быстро, чтобы вертолеты успевали за ними. Если произойдет авария, мы как можно скорее прибудем на место спасательных вертолетов. И мы немедленно запустим пловцов в воду с самолетов, используя надувные плоты как часть их прыжкового снаряжения».

Хейс кивнул. Он чувствовал себя немного глупо. Самолеты летали быстрее вертолетов. Конечно, они сделали. — Конечно, — сказал он.

Он не был президентом, но ему казалось, что его втянули в роль президента, принимающего решения, возможно, до того, как он был к этому готов. Ходили слухи, что, если кризис затянется, он принесет присягу, возможно, уже сегодня днем. Было ясно, что президент больше не может принимать решения или сообщать о них.

— Что происходит в Сан-Хуане? — сказал Хейс.

Старк взглянул на лист бумаги в своей руке. Помощник вошел и дал ему это менее чем за пять минут до этого. «По последним подсчетам, девятнадцать погибших, не считая подозреваемых в терроризме. Более двухсот раненых. Местные больницы забиты пациентами. Большинство людей в президентском окружении не пострадали. Губернатор Монкальво получил сотрясение мозга, когда его машина перевернулась, как и его водитель и агент секретной службы. Все трое останутся в больнице на ночь под наблюдением. Директор Моррис из группы специального реагирования ФБР получил перелом запястья и сотрясение мозга. Он выписался из больницы вопреки предписаниям врачей. Его жена в самолете».

«О боже. Это ужасная новость».

"Да сэр."

"Что еще?" — сказал Хейс. «Что мы узнали о том, как террористы попали в самолет?»

Старк пожал плечами. «Местная полиция и подразделения Национальной гвардии совершили обыски на конспиративных квартирах, притонах и квартирах преступников, пуэрториканских националистов и лиц, которые, как считается, потенциально имеют радикальные исламистские наклонности. Сотрудники Пентагона принимали участие в этих рейдах в качестве наблюдателей. Было произведено несколько арестов, но до сих пор не было предоставлено никаких оперативных сведений».

Наступило долгое затишье. Хейс был разочарован отсутствием ответов. Пуэрториканцы были непрозрачны в отношении своих правоохранительных органов. Они отказались делиться разведданными с Пентагоном, как будто американские военные были силой вторжения.

«Каковы мои варианты, Ричард? Что я должен сделать?"

— Сэр, — сказал Старк, — я бы пока отложил ситуацию в Пуэрто-Рико. Расследования там продолжаются, и я думаю, что в конечном итоге они принесут свои плоды. Или они не будут. Но гораздо важнее вопрос о президенте».

— А у нас есть план на столе? — сказал Хейс. «Есть ли у нас вообще какие-то варианты? Насколько я помню, у нас их не было на Гаити.

Старк кивнул. "Да сэр. Наши возможности улучшаются в текущей ситуации. Как я уже говорил, лучший план, который у нас есть на данный момент, это передать сообщение пилотам, чтобы они тихо слили топливо из самолета. Если они смогут сделать это без ведома угонщиков, то в течение достаточно короткого промежутка времени самолет будет вынужден где-нибудь приземлиться. Скорее всего, местом посадки был бы аэропорт или аэродром в Западной Африке. Затем под видом дозаправки мы могли бы устроить спасательный рейд в стиле Энтеббе, когда специальные операторы штурмуют самолет, нейтрализуют угонщиков и спасают американский персонал на борту».

Хейс покачал головой. «Я не собираюсь лгать. Мне это не нравится. Мне это не нравится. Угонщики будут ожидать именно такого рейда. Они могли приземлиться, и при первой же задержке или намеке на что-то необычное могли просто убить всех заложников, включая президента. Хуже того, как только они узнают, что у самолета почти закончилось топливо, они могут просто решить разбить его в какой-нибудь африканской пустыне. Какое им дело? Они истребители-самоубийцы, не так ли? Они появились в поясах со взрывчаткой и жилетах. У них нет планов пережить этот день».

— Что бы вы хотели, чтобы мы сделали вместо этого? — сказал Старк.

«Я хочу вести переговоры с кем бы то ни было», — сказал Хейс.

Как только он сказал это, он понял правду в этом. Где-то на Земле кто-то должен был возглавить эту атаку. Кто-то привел его в движение. Вероятно, это была группа или, может быть, даже правительство. Если бы они могли выяснить, кто это сделал, тогда бы они знали, чего хотели, знали, в чем их уязвимость. Они могли узнать, где живут их близкие. Да, даже Томас Хейс теперь подумывал о том, чтобы бомбить людей, причем в отместку. Это был долгий день, и он только становился длиннее.

— Сэр, — сказал Старк. «Похоже, никто не руководит. Угонщики сопротивлялись каждой нашей попытке установить связь. Они не хотят говорить, и это намеренно. Кто они, и кто их материнская компания, не ясно. На данный момент не с кем вести переговоры».

Хейс покачал головой. «Если мы подождем еще немного, я уверен, что кто-то раскроет себя. Они выползут из деревяшки и предъявят какое-то требование. Очевидно, что эти угонщики имеют какое-то отношение к талибам».

— Понятно, сэр, — сказал Старк.

«Ну, что происходит на этом фронте? Какую информацию мы получили?»

Старк покачал головой. «Скудный. За последний час американские военнослужащие провели более двадцати рейдов через восточный Афганистан и западный Пакистан. Группы, которых мы подозреваем в причастности, предпочитают избегать захвата, сражаясь насмерть. Несколько человек выжили в последовавших перестрелках и попали в плен, но пока никто из них не захотел говорить».

«Я думал, у нас есть способы заставить их говорить», — сказал Хейс.

— Да, сэр. Но даже это требует времени и не всегда приводит к действенной разведке. Часто информация, которую он предоставляет, искажена и противоречива».

«Потрясающе, — сказал Хейс. — Значит, нас сейчас нигде нет.

"Да сэр."

Хейс вздохнул.

Он не любил военных. Ему не нужно было повторять это вслух снова. Все в этой комнате знали это. Эти люди прожёвывали 700 миллиардов долларов в год из денег налогоплательщиков, не считая чёрных бюджетов, с размерами которых никто не справлялся, и во время кризиса у них не было, как они это называли, действенной разведки, и была одна идея, которая была в основном, чтобы скопировать рейд, который Израиль провел несколько десятилетий назад.

Рейд произошел в 1976 году, а фильм вышел в 1977 году. Скорее всего, террористы видели его вместе со всеми остальными. Вероятно, это уже был один из их обучающих фильмов — «Что нельзя делать» . Это была предостерегающая история для них, и как только реальность начнет следовать этому сценарию, они приведут в действие свой план Б.

"Мистер. Вице-президент?" — сказал помощник.

"Да?"

«Вам звонит директор Моррис из группы специального реагирования ФБР. Этим утром он был в машине с губернатором Монткальво и входил в окружение президента. Вчера вечером у него был частный ужин с президентом и губернатором. Он звонит весь день, сэр, и настаивает, что должен поговорить с вами.

Хейс посмотрел на Старка. «Дон Моррис. Что мы только что сказали о нем?

У него были проблемы с удержанием информации в голове. Дело было не в том, что информация приходила быстро и яростно. Вряд ли это было так. Дело в том, что события были настолько шокирующими, что, казалось, вырвали его разум из пут. Это был жестокий день, и он оказался в трудном положении.

— Его жена — одна из заложниц, сэр, — снова сказал Старк.

Хейс почувствовал, как из него выходит воздух. Он должен был ответить на этот звонок. Он должен был хотя бы выразить свои соболезнования.

Томас Хейс достаточно хорошо знал о Доне Моррисе. Парень получил смешанные отзывы. Он был ковбоем и любил действовать за пределами резервации. Да, его команда обезвредила мошенническое российское ядерное оружие в далекой Арктике, но по пути туда они вели себя непокорно, скрытно и далеко за пределами возложенных на них полномочий. Их главный агент участвовал в миссии, хотя и был отстранен по приказу самого президента. Обо всем этом Дон Моррис кричал от невежества. Он понятия не имел, что миссия происходит, его люди сами придумали все это, но разве они не были лучшими?

Парень был частью работы.

— Хорошо, — сказал Хейс. «Поставь его на громкую связь. Может быть, он знает что-то, чего не знаем мы».

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


15:50 по стандартному атлантическому времени (15:50 по восточному летнему времени)

Международный аэропорт Луиса Муньоса Марина

Сан-Хуан

Пуэрто-Рико


Это был сумасшедший дом.

Дон Моррис сидел в маленькой звуконепроницаемой пластиковой комнате внутри VIP-зала, глядя через стеклянную стену на вестибюль и зону продажи билетов. Он был на два этажа выше действия.

Солнечный свет струился из световых люков высоко наверху. Сотни, а может, и тысячи людей одновременно пытались выбраться с острова. Билетные кассы были забиты людьми — вереницы людей заполняли очереди внутри бархатных канатов, затем выползали в вестибюль, огибали коридоры, объединялись с другими очередями, превращаясь в застывшие массы людей, которые, вероятно, понятия не имели, в какой очереди они находятся.

Повсюду на больших цифровых досках отправлений были плохие новости:

Нью-Йорк JFK: ОТМЕНЕН

Майами: ОТМЕНЕН

Атланта: ОТМЕНЕНО

Ньюарк: ЗАДЕРЖКА

Washington Reagan National: СМОТРЕТЬ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ

Дон чуть не рассмеялся. «См. представителя». Что может быть более неудобным, чем отмена или задержка? Тщательный осмотр полостей тела, а затем быть съеденным заблудшим племенем каннибалов? Что бы это ни было, людям, направляющимся в Washington Reagan National, придется терпеть это. Дон отказался от идеи лететь коммерческим рейсом обратно в Соединенные Штаты. Он почти наверняка мог сесть на военный транспорт, но хотел подождать, прежде чем подавать заявку.

В левой руке он держал джин с тоником. Он был на третьем, и они немного помогли ему с головной болью. Теперь он немного замедлил темп, и лед в этом таял. Это сделало напиток слабее. Это также убило вкус.

Он барабанил пальцами правой руки по узкому пластиковому столу. Его телефон, тонкая черная «Моторола», лежал рядом с рукой с включенной функцией громкой связи. Он был в ожидании, но музыки не было. Звука не было вообще, ничего, что указывало бы на то, что телефон даже включен. Он проверял время от времени, просто чтобы убедиться. Это был четвертый раз, когда он пробовал этот звонок.

Он держался ровно. В такие моменты эмоции могут быть зашкаливающими. Он был полон решимости не допустить этого. Перед ним стояла задача, и он готовился к ней. Ему не нравилось думать о тех моментах в мужском туалете в больнице, о его слабости. Фактически, он уже был близок к тому, чтобы удалить это из своей личной истории. Эмоции были на потом. Сейчас они были помехой.

Он разговаривал с обеими дочерьми и был с ними суров. Он сказал им, чтобы они были сильными ради своей матери, своих детей и своих мужей, и пообещал им (без каких-либо доказательств), что вернет их мать.

И он бы это сделал. Если бы это было возможно, он собирался это сделать.

Перед ним вспыхнуло изображение того самолета, бело-голубого, теперь далеко над Атлантическим океаном. Внутри может происходить что угодно.

Бог. Это было самое старое, что он когда-либо чувствовал в своей жизни.

Бесполезный. Безнадежный. Беспомощный.

Он стряхнул это с себя и снова посмотрел на экран мобильного телефона. Он вздохнул. Все еще включено. Все еще жду. Внезапно телефон запищал, когда кто-то вышел на линию.

«Директор Моррис? Ты еще там?"

— Да, сэр, — сказал Дон.

«Подождите минутку, пожалуйста, для вице-президента Соединенных Штатов».

Дон кивнул. "Конечно."

Мужчина заставлял его ждать несколько часов. Это было естественно, подумал он. Его недавно зародившиеся отношения были с президентом, а не с вице-президентом. И это был, пожалуй, самый загруженный и напряженный день для вице-президента, если не считать провинциальной мили.

Несмотря на это. Возьми чертов телефон!

Телефон щелкнул три раза. На секунду Дон подумал, что оператор коммутатора просто повесит трубку, и тогда ему придется начинать все заново с нуля.

Потом раздался звук открытой линии.

"Дон? Это Томас Хейс.

У Дона перехватило дыхание.

"Мистер. Вице-президент, спасибо, что ответили на мой звонок, сэр.

— Конечно, — сказал Хейс. «Я извиняюсь, что не взял его раньше. Как вы можете себе представить, у нас у всех здесь полно дел.

Дон почти ответил, но Хейс продолжил.

— Не могу передать, как мне жаль слышать о вашей жене.

"Спасибо, сэр."

«Я здесь, в Овальном кабинете, с генералом Ричардом Старком из Пентагона и еще несколькими людьми. Я так понимаю, вы с генералом знакомы?

— Очень хорошо, сэр. На данный момент, наверное, около тридцати лет.

— Это хорошо, Дон.

В трубке раздался еще один голос. «Привет, Дон. Это Дик Старк.

У них должен быть он на громкой связи. Потрясающий. И Дик Старк был здесь. Дон и Дик долгое время шли разными путями. Не говоря уже о том, что реальный боевой опыт Дика Старка на земле после Вест-Пойнта был примерно равен длинным пьяным выходным в Сайгоне R&R для Дона во время войны во Вьетнаме.

«Привет, Дик. Как вы?"

"Я в порядке. Сам?"

— Я держусь за себя, Дик. До сих пор это был тяжелый день».

— Я понимаю это, Дон. Мои мысли с вами, и я думаю, что мы все молимся о том, чтобы Маргарет, президент и все в этом самолете благополучно вернулись домой».

Дон сильно моргнул. "Спасибо."

Дон мог представить парад лакеев и держателей планшетов, стоящих вокруг и слушающих этот призыв, не говоря уже о подслушивающих в секретной службе, АНБ, ЦРУ, ФБР, Министерстве внутренней безопасности и повсюду. Это было страдание. Его боль была их развлечением, или скукой, или беспристрастным сбором информации — все, что они хотели, а не то, что хотел он.

— Что мы можем сделать для тебя, Дон? — сказал Хейс.

Никаких любезностей от него и никаких расспросов о здоровье Дона или о здоровье губернатора Пуэрто-Рико. Он двигался прямо вперед, весь в делах. В каком-то смысле это было хорошо. Меньше всего Дону хотелось болтать о былых временах или даже подробно рассказывать о террористической атаке на кортеж. Сейчас его это не заботило. На самом деле у него было только одно на уме.

"Спасибо, сэр. Я звоню, потому что хочу предложить услуги моей команды. Я думаю, вы знаете, что в последние дни мы работали напрямую с президентом и добились определенных успехов…»

— Да, я знаю, — сказал Хейс. «Миссия в Арктике. Вы, ребята, в значительной степени спасли мир на этом, не так ли?

Тон Хейса был странным, возможно, саркастическим. Дон привык к профессиональной зависти и соперничеству между агентствами и даже целыми родами войск, но со стороны вице-президента? Этого не может быть, не так ли?

— Я не знаю об этом, сэр. Я скажу, что мои люди сделали все возможное и преуспели в очень трудных обстоятельствах».

— Конечно, — сказал вице-президент. "В этом нет сомнений. Мы все очень гордились тем, чего вы достигли в этой миссии, и всей вашей карьерой».

Дон закатил глаза. Он сделал глоток своего напитка. — Спасибо, — снова сказал он. — И это причина моего звонка, сэр. Мои люди очень, очень хорошие, одни из лучших, и я верю, что они что-то замышляют. Я иду прямо к вам, сэр, потому что я думаю, что в этом случае может не быть времени, чтобы пройтись по каналам. Если вы дадите мне зеленый свет и немного ресурсов, думаю, я смогу вернуть этот самолет.

«Ну, фокус в том, чтобы вернуть его с людьми на борту, живыми и здоровыми».

«Без сомнения, сэр. Полностью мое намерение».

«Это вызывает вопрос», — сказал Хейс. «Кажется, все остальные сейчас в растерянности. Какая у вас есть информация, которой нет у других агентств и Пентагона? И какие методы вы собираетесь использовать, чтобы вернуть самолет, как вы говорите?

Дон сделал паузу. Вот и наступила трудная часть. Все было тяжело, а это?

— Простите, сэр. Я не могу раскрыть сведения, которые у нас есть, их источник или метод, который мы имеем в виду. Обмен любой такой информацией может потенциально поставить под угрозу миссию и личную безопасность вовлеченных людей».

— Тогда как ты думаешь, я дам тебе зеленый свет, Дон?

Дон ответил без колебаний. — В моем послужном списке, сэр.

«Дон, я инстинктивно хочу отправить тебя в душ по этому поводу, как я уверен, ты уже должен знать. И если вы не можете сказать мне или кому-либо, что вы планируете делать…

Хватка Дона на стекле крепче. Если бы он стал намного туже, стекло взорвалось бы. "Мистер. Вице-президент, моя жена находится в этом самолете.

— Я ценю это, Дон. И это еще одна причина, чтобы отстранить вас. У вас сейчас нет объективности. Мне ужасно жаль вашу жену. Но, пожалуйста, поймите, что мой хороший друг там с ней. Клемент Диксон и я были…”

Дон говорил. Он знал, что это плохо. Он прерывал вице-президента Соединенных Штатов, человека, который сегодня вечером может стать президентом, на полуслове. Но сравнивать его отношения с Клементом Диксоном и отношения Дона с женой было ложной эквивалентностью. Это было просто абсурдно.

"Мистер. Вице-президент. Они могут быть… — Он остановился на секунду, почти не в силах произнести ни слова, почти не в силах принять идею или принять тот факт, что он должен разделить этот ужас с пятьюдесятью или более людьми, слушающими этот разговор. «…насиловать ее или убить ее прямо сейчас. Некоторые из этих джихадистов - животные, сэр. Они не верят в Бога. Они ни во что не верят. Это культ смерти. Им все равно, живы они или мертвы. Им нечего терять».

— Да, я знаю это, Дон, — сказал Хейс. «И я не могу передать вам, как мне жаль, что это произошло. Но ты отстранен, и это мое последнее слово.

Дон чуть не подавился следующими словами. — Я здесь на коленях, сэр. Я умоляю тебя о шансе».

— Шансов нет, Дон.

Дон смотрел на всех людей, пытающихся выбраться из Пуэрто-Рико. Он почти забыл, что они существуют. Во всяком случае, людей в аэропорту было больше, чем полчаса назад. Они пытались уйти от террористов как можно дальше. Дон отдал бы что угодно, лишь бы приблизиться к террористам. Он бы все отдал за возможность обхватить их руками за горло.

Разговор с Томасом Хейсом теперь казался далеким как во времени, так и в пространстве, как будто это произошло в другом столетии.

— Хорошо, — сказал Дон. — Спасибо за ваше время, сэр.

«Спасибо за звонок», — сказал Хейс.

Линия оборвалась.

* * *

Подошел молодой официант и принес ему еще выпить.

Дон не помнил, чтобы просил его, но тот факт, что он держал его в руках, был просто прекрасен. Он не сказал бы, что был пьян, но и не сказал бы, что нет. Его головная боль прошла. Это было маленькое благословение.

Он сидел тихо и очень тщательно думал ни о чем. Время шло, он это понимал. Если они собирались выйти из резервации, то ему скоро придется собираться вместе. Он должен был уже начать.

Ему нужен был очень быстрый самолет, чтобы вывести своих людей перед бортом номер один, у которого была огромная фора.

Ему нужно было передать сообщение пилотам и агенту ЦРУ на борту.

Ему нужно было убедить угонщиков дозаправить самолет в воздухе.

Ему нужны были услуги танкера-заправщика и зеленый свет, чтобы использовать его в качестве циркового номера.

Ему нужны были вещи, которые он просто не мог получить без посторонней помощи.

Он был мертв в воде.

Зазвонил его мобильный телефон. Он посмотрел на номер. Это не тот номер, который он сохранил. Но это был код города 703, что означало северную Вирджинию.

Он ответил. «Дон Моррис». Его голос звучал немного неровно. Черт, он был пьян. Мог бы и признаться в этом, хотя бы самому себе.

— Дон, это Дик Старк. Это частная линия».

Это был не тот звонок, которого ожидал Дон. Прямолинейный Дик Старк, который играл по правилам и поднялся на вершину корпорации, называл Дона Морриса, вечного аутсайдера, индивидуалистом. Возможно, это был звонок вежливости. Если так, то это было хорошо с его стороны. Дик был неплохим офицером. Дон предполагал, что в каком-то смысле он даже уважает то, что сделал Дик. И все же он был настороже. Дик был истеблишментом. Дон столкнулся с несколькими кирпичными стенами, связанными с заведением.

— Я сожалею об этом звонке, — сказал Дон. «Это было неприлично в конце. Это никогда не случится снова."

— Это не моя забота, — сказал Старк. «Я хочу, чтобы вы знали, что этот телефон будет уничтожен после того, как мы повесим трубку, а сам этот звонок зашифрован с моей стороны. Я надеюсь, что смогу получить от вас некоторую свободу действий. Это возможно?"

— Это гарантировано, — сказал Дон. «Я уношу в могилу тысячу секретов, включая этот телефонный звонок».

— Рад слышать, — сказал Старк. «Теперь вот моя забота. Вице-президент решил сидеть сложа руки и ждать, пока не появится кто-то, с кем он сможет вести переговоры. Мы оба знаем, что этот человек может никогда не появиться. Нам нужно действовать, нам нужно действовать сейчас, и я готов бросить вам длинную веревку».

Слова Старка словно бритва прорезали хандру Дона.

— Продолжай, — сказал Дон.

— Эту операцию ты имеешь в виду, — сказал Старк.

— Я ничего не могу тебе об этом сказать, — сказал Дон. — Я не могу дать вам информацию, на основании которой действую. Это не вы, и это не вице-президент. Если бы мы с тобой стояли на мосту…

«Все, что мне нужно, — это правдоподобное опровержение», — сказал Старк.

— У тебя есть это, — сказал Дон. «В пиках. Я никогда никому не скажу ни слова, как и никто из моих людей. Никто никогда не узнает, как мои люди оказались на своем месте, если только в какой-то момент ты не решишь, что хочешь разделить почести».

— Это твоя шея на плахе, Дон.

— Дик, это моя шея. Меня больше не волнует моя шея». Его голос чуть не сорвался, когда он произнес следующие слова. — Я просто хочу вернуть Маргарет.

— Тогда скажи мне, что тебе нужно, — сказал Старк.

Дон сказал ему.

* * *

Мобильный телефон Дона лежал на столе перед ним.

Вдалеке звонил еще один телефон, но никто не отвечал. Тем временем он внимательно следил за табло отправления. Отмены и задержки были везде. Этот аэропорт был зоной ограниченного доступа. Во-первых, они не могли доставить сюда самолеты. А это означало, что они не могли снова взлететь.

Филадельфия: ОТМЕНЕН

Форт-Лодердейл: ОТМЕНЕН

Нассау: ОТМЕНЕН

БВУ: ОТМЕНЕНО

Но тут было кое-что интересное. Франкфурт, Германия: ВОВРЕМЯ. Самолет, должно быть, уже был здесь, когда произошло нападение. Сколько вы хотели поспорить, что на рейсе в Германию еще осталась пара свободных мест?

Телефон взял трубку.

"Камень."

— Сынок, это Дон.

«Дон, как дела? Где ты?"

«Я в аэропорту Сан-Хуана. Послушай меня. У нас не так много времени».

Дон чуть не споткнулся о то, что собирался сказать. Он сказал это с равной долей радости и ужаса. Жизнь Маргарет и жизнь президента Соединенных Штатов должны были оказаться в руках группы специального реагирования. У него не было бы другого выхода. Но ему нужны были лошади, чтобы бежать с этим, и он не хотел, чтобы хотя бы одна из них чувствовала, что их к чему-то принуждают.

— Стреляй, — сказал Стоун.

«Нам дан зеленый свет», — сказал Дон. «У нас будет то, что нам нужно. Сверхзвуковой пассажирский самолет из операции на Аляске находится на Объединенной базе Эндрюс и прямо сейчас заправляется топливом. Эта штука может летать как ракета и должна быть в состоянии вывести вас впереди цели. У нас будет самолет-заправщик, где и когда он нам понадобится».

Дыхание Стоуна издал звук. Это звучало как городской автобус с гидравлическим подъемником, чтобы помочь пассажирам с ограниченными возможностями на борту.

— Отлично, — сказал Стоун.

— Собери группу добровольцев, — сказал Дон. «Но будьте ясны. На это никто не назначен. Это только добровольно. Тот, кто не хочет идти, сто процентов, не раздумывая, не идет. Никаких последствий от этого нет. Это мое обещание».

— Понятно, — сказал Стоун. «Я сообщу об этом».

«Кроме того, информация об операции является совершенно секретной. Об этом никто не знает, и не только потому, что болтливые губы потопят корабли. Это не санкционированная операция. Это вообще не операция. Не существует. Друг идет на все, чтобы помочь нам, и это не может вернуться к нему ни при каких обстоятельствах. Что бы ни случилось, мы на крючке за все. Мы будем отрицать получение помощи с любой стороны. Мы это придумали, мы это сделали, никто не знал. Выиграем мы или проиграем, но после этого нас, вероятно, разорвут на части и развеют по ветру».

«Меня это устраивает, — сказал Стоун.

На долю секунды, но не больше, сердце Дона разбилось из-за ребенка. У Стоуна вообще не было чувства самосохранения. Это было одновременно и невероятно героическим, и ужасной трагедией. Люк Стоун был готов умереть за правое дело. Не один раз, а снова и снова и снова. Однажды он вернется, чтобы укусить его.

Дон как-то пытался объяснить ему, что такое 401(k) и как он работает. Он чуть не рассмеялся при воспоминании.

— Ты можешь скитаться по пустыне следующие сорок лет, сынок. Это может означать вашу карьеру».

«Дон, у меня нет карьеры без тебя. Если вы еще этого не поняли, я не знаю, что еще…

— Это может означать твою жизнь, — сказал Дон.

— Я готов, — сказал Стоун.

Дон покачал головой. — Тогда перестань тратить время на разговоры. Идти. Собери свою команду и садись в этот самолет. Сейчас."

"Чем ты планируешь заняться?" — сказал Стоун.

Дон снова посмотрел на табло отправления. Франкфурт все еще был ВОВРЕМЯ. Дон взглянул на часы. Было 4:25. Вылет был назначен на 5:15. Он был высокоприоритетным пассажиром и мог легко пройти проверку безопасности.

Если он уйдет сейчас, прямо в эту секунду, он еще может успеть на тот рейс. Из Франкфурта он почти наверняка мог сесть на самолет… куда-нибудь.

«Я встречусь с вами в Африке», — сказал он.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


12:30 по восточноафриканскому времени — 16 октября.

(17:30 по восточному летнему времени — 15 октября)

Краун Плаза Аэропорт Найроби

Международный аэропорт Джомо Кениата

Найроби, Кения


Номер стоил Шону Кейси восемьдесят девять долларов за ночь.

Это было примерно то, что вы ожидаете заплатить за Days Inn на съезде с шоссе где-нибудь в Западном Арканзасе. Но это был пятизвездочный отель в полутора милях от аэропорта, в одном из самых важных городов Африки.

Высокий, стройный мужчина с коротко остриженными светлыми волосами и длинными ногами, он был одет полностью в черное — черная классическая рубашка и классические брюки, а также черные итальянские кожаные туфли. Он выглядел так, будто собирался на дискотеку.

Несмотря на час, он сидел, растянувшись на шезлонге у бассейна на крыше. Бассейн теоретически закрыли пару часов назад, но двадцатидолларовая купюра для человека, который пришел его закрыть, сотворила чудо. С тех пор никто не вернулся.

Кейси поздно поужинал в собственном ресторане Velocity и заказал куриный бургер в стиле Лазизи. Он не был уверен, что означает «Лазизи», но это было довольно хорошо. Ресторан был оформлен в лиловых неоновых тонах, что не всегда ему нравилось. За ужином он выпил пиво и стакан восемнадцатилетнего Glenfiddich из Шотландии.

После ужина они отправили его к бассейну с дорогой бутылкой южноафриканского белого вина и стаканом, из которого его можно было выпить. Вина больше не было.

Они также предложили ему девушку. Это было мило с их стороны и основательно, но он отказался. Он должен был вставать рано утром. Он мог ошибиться. Если бы он согласился, девушки, вероятно, тоже уже не было бы.

Имя Шона Кейси сейчас и никогда не было Кевин Мерфи. Канадский паспорт Кейси был полон печатей, с дополнительными страницами, вставленными скрепками для всех въездов и выездов, а также виз, которые сделали возможным его пребывание. Он был заядлым путешественником и человеком с большими средствами, чтобы потворствовать своей страсти. Он был почти везде и собирался посетить еще больше мест.

Как сегодня вечером, например.

Его первоначальный план, и это был хороший план, состоял в том, чтобы прилететь на Занзибар и провести несколько дней, загорая и бродя по улицам и барам Старого города. Затем он заказывал сафари по Серенгети — был конец засушливого сезона и лучшее время для наблюдения за животными. После этого, в зависимости от самочувствия, он мог заказать недельное восхождение на вершину горы Килиманджаро. Он был по соседству и никуда не торопился, так почему бы и нет?

Но потом его планы изменились, и довольно резко.

Именно в Найроби он собирался сесть на стыковочный рейс на Занзибар. И находясь здесь, в аэропорту, он заметил, что борт номер один был угнан с американским президентом на борту. Можно даже сказать, что президент Соединенных Штатов попал в плен. Эту новость было трудно пропустить, поскольку она транслировалась по всем телевизионным экранам в аэропорту.

Не то чтобы канадскому путешественнику-авантюристу по имени Шон Кейси было интересно что-то подобное. Он наслаждался миром и его людьми, но беззаботно и беспристрастно. Вопросы «почему» и «как» международной политики не входили в его компетенцию.

Несмотря на это, он почувствовал внезапное желание поехать в Могадишо, Сомали.

У Шона Кейси была любимая поговорка: «Каждый получает все, что хочет».

Не каждый согласится с этой идеей, но благодаря долгому опыту он обнаружил, что она скорее верна, чем ложна.

Он хотел поехать в Могадишо. И, естественно, был легко доступен рейс из Найроби в Могадишо. Это было завтра в 7 часов утра на рейсе Jubba Airways, и это займет примерно один час сорок минут. Так что если бы самолет взлетел и приземлился вовремя, то оказался бы в Могадишо чуть раньше 9 утра.

Шон Кейси, конечно, ничего не знал о таких вещах, но если по какой-то странной причине борт номер один также направлялся в Могадишо, он вряд ли прибудет раньше 11:30 утра, может быть, чуть раньше полудня. Таким образом, Шон Кейси прибудет в город на два или три часа раньше, как раз достаточно, чтобы отправиться на рынок Баакара, задать несколько вопросов, встретиться с полезными местными жителями…

…и загрузить тяжелое вооружение.

Он смотрел на ночь со своего шезлонга и хмыкал.

«Мог», — называли его американские солдаты, побывавшие там в бою, хотя Кейси тоже ничего об этом не знал. Канада, как правило, избегала тех затруднений, которые доставляли Америке столько неприятностей.

В последние месяцы ситуация в Могадишо несколько стабилизировалась, в основном из-за того, что город был захвачен радикальными суннитскими экстремистами. Они оттеснили большую часть ополченцев, управляемых военачальниками, к окраинам города. Они даже захватили большую часть окрестностей. Кейси должен был отдать им должное — это была высокоорганизованная и целеустремленная группа людей. Их толкование ислама было таким строгим, а наказания такими суровыми, что это немного успокоило всех бездельников и наркоманов хаоса в городе. На данный момент.

Воспользовавшись временным затишьем, в центре Могадишо открылся небольшой туристический отель с холодной водой. Это было всего в нескольких кварталах от того места, где когда-то разбился американский вертолет «Блэк Хок» во время неудачной операции по захвату сомалийского военачальника. Отель, услужливо названный «Дом дружбы», обслуживал самых сумасшедших и суровых туристов на Земле. Шон Кейси был одним из тех туристов. Он был членом племени, и на его имя была забронирована комната.

Кейси задавался вопросом, как его сумасшедшие единомышленники отнесутся к цунами насилия, надвигающемуся на них. Там они будут писать открытки за столиками уличного кафе, наслаждаться относительным спокойствием, потягивая крепкий черный кофе, а потом вдруг…

Кейси улыбнулась при этой мысли.

Кейси, которого звали не Кевин Мерфи, думал, что Могадишо станет для него идеальным местом. Недавние события показали, что город может предоставить ему определенные возможности.

Это может даже помочь ему стереть запись о Кевине Мерфи, кем бы он ни был, на случай, если такая запись может нуждаться в удалении.

Кроме того, и он мог бы признаться в этом самому себе, быть одним из хороших парней было весело и имело свои преимущества. Вы можете быть одним из хороших парней и получить за это признание публики. Вы могли бы быть в команде и испытать такой дух товарищества в старшей школе. Вы можете получить чек хорошего парня. И вы могли бы одновременно быть одним из плохих парней (плохой может быть даже слишком сильным термином для этого) и набивать свои карманы так, как никогда не делали хорошие парни.

Так или иначе, хороший парень или плохой парень, какую бы роль он в итоге ни сыграл, он мог бы также признаться себе в следующем: ему нравилось действие. Он жил для этого, может быть. Он был мотыльком, привлеченным пламенем.

Кроме того, он слышал, что в это время года в Могадишо хорошо. Там были прекрасные пляжи на побережье.

И вода была полна акул.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


19:15 по восточному летнему времени

Небо над Атлантическим океаном


— Уныло, — сказал Люк.

«Жестоко», — сказал Эд Ньюсэм.

«Невыразимо», — сказал Марк Суонн.

Люк посмотрел на Труди Веллингтон и Брайана Декерса. Они оглянулись на него: Труди, как всегда, ничего не выражающая и непостижимая, Декерс с широко открытыми глазами, казалось, сбитый с толку.

Большого Папочки Кронина с ними не было. Он остался в Вашингтоне, чтобы передать сообщение Трейси Рейнольдс, агенту ЦРУ на борту Air Force One.

"О чем мы говорим?" — сказал Декерс.

— Миссия, — сказал Люк.

— О, — сказал Декерс. Его лицо потемнело. Он был молодым парнем, из тех, кто, вероятно, с нетерпением ждет миссий и получает от них удовольствие. Иначе он бы не работал в СТО. Но для Люка и, возможно, Эда и, по-видимому, Свана миссии становились работой. И в эмоциональном плане это была самая тяжелая и пугающая работа из всех: вернуть Маргарет живой.

Перед отъездом Люк позвонил Бекке из офиса SRT. Он сказал ей неприятную вещь, то, что он всегда говорил ей и всегда боялся сказать ей: что он уезжает на задание. Конечно, она знала, что это такое. Именно по этой причине он покинул дом этим утром, за два дня до того, как его официально восстановили.

— Люк, скажи мне, что они посылают тебя не для того, чтобы каким-то образом вернуть Air Force One. Вам не нужно этого делать. После всего, что вы сделали, вам не нужно ничего делать для них. Ради Пита, пусть они пришлют кого-нибудь другого. Это дурацкая затея. Это самоубийственная миссия. Вы видели, что произошло в том аэропорту? Вы видели, как они…

— Жена Дона, Маргарет, — одна из заложниц, — сказал Люк.

Бекка долго молчала. Между ними повисла тишина в телефонной линии. Маргарет была гостьей в их доме. Они много раз были в гостях у нее и Дона. Маргарет срыгнула маленького Ганнера. Она показала Бекке, как пеленать самое тугое одеяло на планете, пеленать настолько туго, удобно и успокаивающе, что Гуннер часто засыпал.

Дон был наставником Люка, а Маргарет…

Было почти слишком трудно думать об этом. Хуже всего было то, что Люк заранее предупредил, что что-то подобное должно произойти, и не предпринял никаких действий. Мог ли он предотвратить угон самолета? Возможно нет. Мог ли он предупредить Дона? Могло ли это побудить Дона принять дополнительные меры предосторожности, по крайней мере, для него и Маргарет?

Да.

— О Боже, — сказала Бекка.

— Ага, — сказал Люк.

— Дон в самолете?

— Нет, — сказал Люк. «Они были в разных машинах. Маргарет ехала с президентом. Машину Дона перевернуло во время нападения. С ним все в порядке, но он все еще в Пуэрто-Рико. Я знаю его, он мало что выдает, но он разбит этим. И их дочери…»

Его голос оборвался.

"Что должно случиться?" — сказала Бекка. «Они причинят ей вред? Они… сделают что-нибудь с ней?

Люк покачал головой. "Я не знаю. Ситуации с заложниками могут стать очень плохими. Я собираюсь попытаться вернуть ее. Она, самолет, президент, все невинные люди на борту».

Голос Бекки был почти шепотом. — Как ты это сделаешь?

«Милая, ты же знаешь, что я не могу описать это тебе».

Она вздохнула. Затем он услышал, как начинаются ее слезы. Она ничего не сказала. С этим нельзя было спорить, нельзя было принимать решения, и она знала это. Собственная мать Бекки была не очень материнской. Маргарет не была для нее суррогатной матерью, но Люк знал, что она близка сердцу Бекки.

Время двигалось.

Труднее всего было сказать следующее. Он снова покидал ее и Ганнера, и внутри он был ясен: он готов умереть, чтобы вернуть Маргарет. Это означало, что он может никогда больше не увидеть свою жену и ребенка.

— Дорогая, мне нужно бежать, — сказал он.

— Я люблю тебя, Люк.

"Я тоже тебя люблю."

«Пожалуйста, верните Маргарет», — сказала она.

«Я буду, если смогу».

— И, пожалуйста, вернись ко мне целым и невредимым.

У него не было на это ответа.

Теперь, на борту самолета, Люк взглянул на Труди. И снова он ничего не мог прочитать на ее лице. Реакция Бекки на то, что Маргарет стала заложницей, была мгновенной, эмоциональной, даже интуитивной. Труди, которая, возможно, была ближе к Дону и его семье, чем Люк и Бекка, казалось, вообще не реагировала.

Правда, Труди была жестче Бекки. Но даже так. Ее ответ казался ровным, тщательно сдержанным. Может быть, она была в шоке. Возможно, если бы она позволила своим эмоциям выплеснуться на волю, то рассыпалась бы на куски.

Лучше оставаться в рабочем состоянии, пока миссия не будет завершена. Она всегда могла развалиться позже.

Экспериментальный самолет несся по темнеющему небу. Они находились в воздухе около пятнадцати минут и двигались очень быстро. Люк чувствовал скорость.

Он выглянул в единственное доступное окно в каюте. Впереди уже стемнело — была осень, и дни становились короче. Далеко внизу океан был огромным, бесконечным и темно-зеленым, почти черным. Позади них, быстро исчезая вдали, был гигантский мегаполис, который был восточным побережьем Соединенных Штатов Америки. Солнце сияло оранжевым и желтым, покачиваясь на далеком горизонте.

Они уже летали на этом самолете. Он доставил их со скоростью, в два раза превышающей скорость звука, через Северную Америку, из Вашингтона, округ Колумбия, в город Дедхорс в Арктике Аляски. Там они участвовали в ночном подводном нападении морских котиков на нефтяную вышку, удерживаемую сербскими террористами. Затем они вернулись в Вашингтон тем же самолетом, той же ночью.

«Вовремя к завтраку», — описал это Дон перед тем, как они ушли. И хотя сама миссия была шоу ужасов, часть завтрака была правильной.

Люк путешествовал на многих, многих самолетах, но никогда еще не был таким, как этот. Все в нем было необычно. Его планер имел причудливую форму. Он был очень узким, с висячим носом, как у птицы, опускающей клюв в воду. Задние стабилизаторы имели странную треугольную форму, которую Люк не видел ни на одном другом самолете. Можно сказать, что самолет вообще не полетит.

Внутри компоновка салона тоже была необычной. Вместо типичного корпоративного самолета или реактивного самолета Пентагона, с ковшеобразными сиденьями и выдвижными столами, он был сконфигурирован как чья-то гостиная.

Вдоль одной стены стояла длинная кушетка, высокая спинка которой загораживала то место, где обычно располагались маленькие овальные окна. Перед ней стояли два кресла с откидной спинкой, а между кушеткой и стульями к полу был привинчен тяжелый деревянный стол, похожий на кофейный. Еще более странно то, что прямо напротив дивана стоял большой телевизор с плоским экраном, загораживавший место, где должен был быть другой ряд окон. По телевизору показывали изображение мультяшного самолета на фоне карты мира. Самолет находился над Атлантическим океаном, двигаясь на восток, в сторону Европы и Африки.

От того места, где Люк сидел на диване, слева от него была толстая стеклянная перегородка. Посередине была вырезана стеклянная дверь. По другую сторону перегородки находилась еще одна пассажирская кабина, на этот раз с сиденьями, более типичными для небольшого пассажирского самолета. Там никого не было, и свет был выключен. Дальше была кабина.

Внутри самолета Люк и его команда легко вернулись к старым привычкам, используя гостиную как место для встреч. Они разместили свой багаж и снаряжение на открытом пространстве в задней части самолета.

Люк почувствовал, как впереди нахлынули события — знакомое чувство, но один из наименее любимых аспектов его работы. Это была гонка со временем. Это всегда была гонка со временем, и они уже отставали. На самом деле, в этом случае гонка могла уже закончиться, просто они еще не знали об этом.

— Насколько мы отстали? он сказал.

— Мы позади, — сказал Суонн. "Это точно. Но это не должно иметь значения в конце концов. Борт номер один вылетел с Гаити примерно в час сорок пять. Это означает, что они опережают нас на пять-пять с половиной часов. Их эквивалент крейсерской скорости составляет около шестисот миль в час. Они могут сделать шесть пятьдесят на абсолютном максимуме, в зависимости от того, какой попутный ветер они получают. Но, вероятно, нет. Я предполагаю, что пилоты не спешат добраться до места назначения, и они на самом деле делают больше, чем пять пятьдесят. Так что представьте, что они на три тысячи миль впереди, по приблизительным подсчетам, и уже приближаются к западному побережью Африки.

Он указал на экран телевизора напротив дивана. Пока они смотрели, мигающий самолет переместился чуть дальше вправо. Данные внизу показывали высоту, эквивалентную путевую скорость и время до места назначения.

«А пока посмотрите на наши цифры. Скорость относительно земли тысяча четыреста семьдесят пять миль в час и скорость набора высоты чуть меньше двух Маха, что в два раза превышает скорость звука. Мы летим почти в два с половиной раза быстрее, чем они. Через два часа мы будем немного позади, чем они сейчас. Через тридцать минут мы будем примерно на сто миль впереди них. Через тридцать минут после этого мы будем над Буркина-Фасо, а они будут примерно в четырехстах милях от нас. Если самолет-заправщик готов…»

— Он будет готов, — сказала Труди. «Наверное, уже готово».

Люк кивнул. Военная база Кайя в африканской стране Буркина-Фасо представляла собой заброшенный аэродром в шестидесяти милях от столицы, где Соединенные Штаты сохраняли небольшое секретное присутствие. Там был припаркован старый KC-135 Stratotanker, готовый к заправке Air Force One. По словам Дона, команда уже была проинформирована о миссии и ее совершенно секретном характере.

— К тому времени мы уже впереди, — сказал Суонн. «Приземляемся. Мы вздремнем и возьмем несколько бутербродов. Стоун, Ньюсам и Декерс выходят и запрыгивают на танкер. Мы все снова взлетаем. К тому времени, когда угонщики будут готовы к дозаправке, если они решат, что готовы, мы будем впереди и ждем их. Тем временем мы с Труди можем пару раз облететь земной шар на этой штуковине.

— Тебе нравится этот самолет, да? — сказал Эд Ньюсам.

Суонн пожал плечами. "Я люблю это. Что не любить? У нас должен быть один для SRT. У каждого должен быть такой самолет».

Люк вздохнул долго и глубоко. Это был день плохих новостей, и, казалось, с каждым разом они становились все хуже. Наконец-то это были хорошие новости. Посадка на борт Air Force One, пока он был в небе, звучала довольно рискованно, но, по крайней мере, они были в состоянии это сделать.

Он оглядел пассажирский салон и увидел свою команду. На одном из стульев в гостиной напротив него сидел крупный Эд Ньюсэм в штанах цвета хаки, футболке с длинными рукавами и светло-голубой куртке. Пара солнцезащитных очков, снятая ранее днем, все еще сидела у него на макушке. Когда он был расслаблен, как казалось сейчас, все мышечное напряжение покидало его мускулистое, суперменское тело. Он был похож на спущенную шину, накинутую на сиденье. Эд был оружием и тактикой, и Люк редко встречал человека более квалифицированного — сам Эд был самым разрушительным оружием, о котором только можно мечтать.

Слева от Эда был Марк Суонн. Он был высоким и худым, с длинными рыжеватыми волосами, собранными в хвост, и в причудливых прямоугольных очках в черной оправе — Кельвин Кляйн. Он вытянул свои длинные ноги в проход. На нем были старые выцветшие джинсы и пара больших черных армейских ботинок Doc Marten. Сапоги заставили Люка улыбнуться — этот человек ни минуты в жизни не видел настоящих боев, хотя Люк и не хотел бы этого. Суонн занимался информационными системами.

В углу рядом с Эдом стоял Брайан Декерс. Он был одет в черные брюки-карго, черные ботинки и простую черную футболку. Его кожа была белой, но волосы были черными как смоль. У него было хорошее, крепкое телосложение. Он был высоким и стоял прямо, как будто его тело было построено на железном шипе. Это, вероятно, было настолько расслабленным, насколько он когда-либо получал. Люк провел с ним всего одну миссию, но парень блестел. И, конечно же, посадка в самолет в воздухе была его идеей. Он был единственным в группе, кто делал это раньше.

Затем была Труди Веллингтон, офицер по науке и разведке . Она села рядом с Люком на диван. У нее были вьющиеся каштановые волосы . Она была одета небрежно: джинсы, синяя фланелевая рубашка и светло-голубые пушистые носки. Сегодня был ее синий период.

Она сбросила туфли, когда они сели в самолет, и теперь поджала под себя ноги. Она наблюдала за Люком большими совиными глазами из-за своих обычных очков в красной оправе. Ее всегда было трудно читать, но сегодня она казалась еще более загадочной, чем обычно.

Труди… что творилось у нее в голове?

Труди была не единственной, кто смотрел на Люка. Все они были.

— Какой план, Стэн? — сказал Суонн.

— Думаю, это то, что мы собираемся выяснить. Труди? Можете ли вы рассказать нам о самолете, и тогда Декерс покажет нам, как мы собираемся на него садиться.

Труди взяла блокнот с коленей. К нему была прикреплена стопка машинописных листов. — Хорошо, — сказала она. «Я не предполагаю никаких предварительных знаний».

— Звучит неплохо, — сказал Люк. — Мальчики?

— Хорошо, — сказал Суонн.

— Давай послушаем, — сказал Эд. Во всяком случае, он еще ниже опустился на свое место.

— Я готов, — сказал Декерс.

* * *

— Борт номер один, — сказала Труди.

— Как вы, наверное, знаете, это позывной авиадиспетчера самолета, на борту которого находится президент Соединенных Штатов. Технически позывной используется только тогда, когда президент действительно находится на борту, и может относиться к любому самолету, на борту которого находится президент. Но на практике это стало относиться к самолету, оборудованному для его перевозки.

«Идея конкретного самолета для президента возникла во время Второй мировой войны. До этого полеты на самолетах были относительно редки, и те несколько раз, когда президент летал, он делал это коммерческими рейсами.

«Позывной Air Force One был создан в 1953 году для обозначения самолета с президентом Эйзенхауэром. С тех пор так и называется. В 1963 году Линдон Джонсон принял присягу на борту самолета на обратном пути в Вашингтон из Далласа после убийства Джона Ф. Кеннеди».

— Хорошо, — сказал Люк. «Я думаю, что это много истории».

— Это известная фотография, — сказала Труди.

— Я видел это, — сказал Люк. «Очень символично. Но давайте перенесемся на сегодняшний день, хорошо? На что похож самолет, как он устроен, как мы попадаем внутрь и что мы делаем, когда попадаем внутрь? Это то, что меня беспокоит, и я также представляю себе Эда и Брайана».

Труди кивнула. "Справедливо. В настоящее время есть два Air Force One с почти идентичными конфигурациями. Оба Боинга 747. Нынешняя конструкция была разработана в середине 1980-х годов, и оба самолета поступили на вооружение в 1990 году. Каждый самолет имеет две основные палубы и грузовой отсек, как у обычного Боинга 747. питание на борту. На самом нижнем уровне есть грузовой люк и пандус, и, по всей вероятности, именно сюда проникли угонщики. Мы знаем, что, когда они впервые заявили о своем присутствии, они находились в грузовом отсеке, из чего следует, что они были пронесены туда контрабандой накануне вечером. Учитывая строгость мер безопасности…»

— Нельзя быть таким строгим, — сказал Суонн.

Теперь Труди почтительно пожала плечами перед Суонном. «Обычно они были бы одними из самых строгих в мире. Как правило, единственные люди, которые находятся в радиусе мили от этого самолета на взлетно-посадочной полосе, — это люди, которые прошли тщательную проверку и получили допуск службы безопасности Янки Уайта. И это касается всех, от президента до грузчиков и уборщиков. Эти меры безопасности, возможно, были несколько смягчены из уважения к губернатору Пуэрто-Рико и службе безопасности. Если это так, то результаты были плачевными».

— Хорошо, — сказал Люк. "Я куплю это. Они были ввезены контрабандой в качестве груза. Затем их друзья в Афганистане связались по радио, чтобы все знали, что они были там. Потом они поднялись наверх. Что наверху?

— Пассажирский или основной уровень, — сказала Труди. «На этом уровне есть два входа. Обычно президент садится и выходит из переднего входа на главную палубу по трапу, который раскладывается из самого самолета. Здесь вы видели, как двое угонщиков взорвали себя и агентов секретной службы, и по которым стреляли гаитянские военные. Передняя дверь и трап оказались повреждены в ходе этих взаимодействий, но в какой степени мы не знаем. Мы знаем, что угонщикам удалось снова закрыть дверь после инцидента».

Она сделала паузу.

«Удобства в задней части самолета предназначены для прессы и других пассажиров низкого уровня и сконфигурированы как салон первого класса обычного авиалайнера. Журналисты и другие пассажиры обычно входят и выходят через заднюю дверь главной палубы, которая обычно представляет собой передвижную лестницу, откатываемую к борту самолета».

«На Гаити их заставили выйти вперед, — сказал Эд Ньюсам.

Труди кивнула. «Вероятно, они воспользовались передним трапом, потому что чувствовали, что ожидание, пока передвижная лестница подкатится к самолету, сделает их уязвимыми. Особенно учитывая нехватку ресурсов на Гаити, установка лестницы в хвостовую часть самолета могла привести к длительной задержке. Вероятно, они никогда не собирались ждать так долго».

Она просмотрела несколько абзацев и подняла глаза. «Ребята, вы со мной до сих пор?»

Люк пожал плечами. Он огляделся. Казалось, все были с ней.

— У вас есть схема? он сказал.

«На самом деле знаю. У меня есть для всех».

Она откопала несколько страниц под своей верхней страницей и достала несколько листов бумаги. Она раздала их, одну мужчине. Люк посмотрел на свой. Это было примерно то, что он ожидал, схематический рисунок самолета.

«Я не люблю раздавать схемы, пока говорю», — сказала Труди. «Люди, как правило, смотрят на картинку и перестают слушать, что я говорю. Но я знаю, что вы, ребята, этого не сделаете.

Люк посмотрел на нее. Она улыбнулась.

Дело принято. Люк перестал смотреть на бумагу. Он оглядел комнату. Декерс и Эд внимательно наблюдали за Труди. Сван, естественно, все еще смотрел на бумагу в своей руке. Дайте Суонну что-нибудь техническое, чтобы он поразмышлял над ним, и посмотрите, как он забудет, что вы вообще здесь.

Труди продолжала. «Передняя часть самолета неофициально называется Белым домом, потому что именно здесь происходит вся деятельность президента. Представительский люкс президента включает в себя спальные помещения с двумя диванами, которые можно превратить в кровати, ванную комнату и душ, туалетный столик, двойную раковину и личный кабинет или так называемый «Овальный кабинет президента на борту Air Force One». В чрезвычайной ситуации президент может даже обратиться к нации из офиса. Эти кабинеты, в том числе президентский люкс, в основном расположены с правой стороны самолета, а по левому борту проходит длинный узкий коридор.

«В самолете также есть конференц-зал, изначально спроектированный еще во времена холодной войны как ситуационная комната на случай Третьей мировой войны, но в настоящее время он используется только для встреч с сотрудниками во время путешествий. В самолете также есть полностью оборудованные офисные помещения с телекоммуникационными системами, в том числе восемьдесят семь телефонов, три десятка настольных компьютеров, полдюжины факсимильных аппаратов и девятнадцать телевизоров. Мы считаем, что большая часть этой коммуникационной способности была уничтожена или временно отключена.

«На борту есть медицинская пристройка, включающая раскладной операционный стол, предметы первой необходимости и аптеку. Также есть беговая дорожка для тренировок во время полета. В каждом рейсе есть врач и медсестра, поэтому два медицинских работника, взятые в заложники, оказались там».

Она подняла голову, но не закончила.

«Кабина пилотов, — сказала она, — находится на верхнем уровне вместе с защищенным оборудованием связи, а также спальными и личными помещениями для пилотов. Кабина больше, чем кабина типичного 747, и может вместить до четырех пилотов одновременно. На этом рейсе всего два пилота, потому что предполагалось, что это будет довольно рутинная часовая поездка. Вы можете попасть в кабину по лестнице в передней части длинного коридора, который проходит вдоль левой стороны помещений Белого дома».

— Это большой самолет, — сказал Люк.

Труди кивнула. "Очень большой. Общая площадь более четырех тысяч квадратных метров. Я буду честен с вами. Я думал, что идея сесть в самолет была надуманной, прежде чем мы улетели, но, имея время подумать об этом, я думаю, что это еще более надуманная сейчас. Входная дверь повреждена, и вам все равно не хотелось бы, чтобы кто-то ее открывал, потому что это привлечет внимание угонщиков. Две другие двери находятся полностью в задней части самолета, длинной семидесятиметровой, может быть, двухсот тридцати футов, ползающей снаружи самолета, две мили в воздухе, скорость сотни миль в час. Я даже не думаю, что это надумано. Я думаю, что это самоубийство».

Теперь Люк посмотрел на схему в своей руке. Она была права, конечно. Это было почти невероятно большое расстояние от передней части самолета, где прикреплялся заправочный шланг, до задней части самолета, где агент ЦРУ якобы открывал дверь. Разоблачение снаружи… действующие силы…

Он посмотрел на Декерса. Это был его отдел, больше, чем Труди.

— Ты уже делал это раньше, верно?

Декерс кивнул и улыбнулся. «Правда, раньше мы практиковали это на небольших самолетах, в основном на Gulfstream. Гораздо короче ползание, гораздо больше шансов на успех. И мы все равно потеряли пару парней».

— Потерял их? — сказал Эд. — Ты когда-нибудь находил их снова?

Декерс кивнул. — В земле, да.

Эд улыбнулся и покачал головой.

— Я не шучу, — сказал Декерс.

— Я не думал, что ты такой.

Эд посмотрел на Люка.

"Камень?"

Люк пожал плечами. По правде говоря, он не собирался подводить Дона. Он не собирался оставлять Маргарет на произвол судьбы, какой бы она ни была. Он рискнет своей жизнью или потеряет ее в погоне за этим. Президент, конечно, был важен, и если бы это сработало, все на Земле решили бы, что спасение предназначено для его спасения. Но для Люка президент Соединенных Штатов не был главной миссией.

— Я собираюсь идти, — сказал Люк. «Шансы для меня не имеют значения. Пара парней умерла. Пара парней всегда умирает.

Лицо Эда теперь было пустым, без каких-либо признаков.

«Мы никогда не делали этого раньше, и это пугает», — сказал Люк. — Но мы делали похожие вещи и… — он замолчал. Он пожал плечами и покачал головой. — Я собираюсь идти, — снова сказал он.

"Да!" — сказал Декерс, и теперь его улыбка была от уха до уха. «Все бывает в первый раз».

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


Время неизвестно

Борт номер один

Небо над Атлантическим океаном


— Думаю, я заболею.

Угонщики тупо уставились на нее.

Остальные пассажиры почти не смотрели на нее. Трейси Рейнольдс была приучена ожидать этого и была к этому готова. Пассажиры были в шоке. Они были пойманы в середине теракта ранее в тот же день. Они были взяты в плен, и их жизни угрожала опасность. Они были свидетелями трех убийств в быстрой последовательности, близко и лично.

В случае с Маргарет Моррис и Клементом Диксоном они сами подверглись физическому нападению. Медсестра и врач — угонщик просто убил их обоих, не задумываясь и не чувствуя раскаяния. Эти люди были хладнокровны, эти угонщики, и этот факт начал доходить до их жертв.

Не было ничего, чего бы не сделали угонщики. Не было ничего, на что бы они не были способны.

Теперь заложники погрузились в своего рода недомогание. Они были истощены. Их эмоции были разбиты. Их сопротивление исчезло. Возможно, они когда-нибудь вернутся обратно. Может быть, они не будут. Если бы они пережили это, однажды они, включая президента и саму Трейси, могли бы оказаться кандидатами на посттравматическое стрессовое расстройство.

Вся группа — трое оставшихся заложников и трое угонщиков — находились в длинном конференц-зале президентских кают. Заложники с интервалами расселись вокруг стола для совещаний. Угонщики стояли в промежутках, держа свое оружие. Один, самый младший, стоял у двери в комнату.

Комната казалась устаревшей и несвежей. Это было современно в том смысле, в каком кухня 1970-х была современной. Весь самолет, поставленный в начале 90-х годов, был спроектирован примерно в 1985 году.

— Думаю, меня сейчас стошнит, — снова сказала Трейси, на этот раз громче, жалобно, как будто она была пятилетней девочкой. Она была беспомощна и напугана, и вернулась к незрелому состоянию ума, к состоянию ребенка. Именно такое впечатление она хотела произвести.

— Тогда болей, — сказал маленький человечек. — В углу стоит мусорная корзина.

Он был старше этих двоих, может быть, под тридцать, с острыми, как бритва, глазами, смотрящими из-за густой бороды. На нем была темно-синяя ветровка поверх футболки с длинными рукавами. Кондиционер в самолете его не устраивал. Он поднял плечи к ушам, как будто ему было холодно. Он был лидером, по крайней мере, из этих двух.

Был еще один мужчина, даже старше, который мог быть главным лидером. Насколько Трейси могла судить, этот человек был в кабине с пилотами.

Это оставило Матта и Джеффа тупее и тупее. Они были миньонами, расходным материалом. Их единственными очевидными талантами были стрельба из оружия, убийство людей и смерть во время взрывов. Их готовность убивать и умирать за правое дело была их главной ценностью. Трое их друзей уже убили и погибли на Гаити.

Большой был опасным, тот, кто сказал, что его зовут Сиддик. Трейси поняла, что боится Сиддика. Это было нормально. Было правильно бояться и быть осторожным. Он был сильным, злым и импульсивным. Он тоже был садистом. Он наслаждался страданиями других, наблюдая за ними и причиняя их сам.

Сиддик спровоцировал эту сцену в пассажирском салоне, потому что хотел кого-то убить. По крайней мере, он хотел выпустить пар, пытая и унижая кого-то.

— Мне нужно в дамскую комнату, — довольно громко сказала она. — Ты же не хочешь, чтобы я устроил здесь беспорядок?

Она посмотрела на босса. Она давно научилась плакать по требованию. Она позволила слезам капать из глаз и медленно катиться по щекам. Ее лицо сломалось.

Ее голос звучал так, будто что-то застряло у нее в горле.

"Пожалуйста! Я больше не могу».

Она отвернулась от него и покачала головой.

— Я отведу тебя в туалет, малыш, — сказал Сиддик. — У нас свидание, помнишь?

— Сукин ты сын, — сказала Маргарет Моррис. Она говорила низким голосом. Ее голос был кипящим, убийственным. Несмотря на тёмно-красный рубец на её лице, она внезапно снова проснулась, готовая вскочить и снова сцепиться с ним. Ей было бы лучше, если бы она осталась на месте. Все они были. Нет причин давать им повод убивать кого-то еще.

Сиддик широко улыбнулся. Он был мужественным, сильным, гордым телом. Он изогнул все свое тело, как расхаживающий павлин.

— Старуха, — сказал он, — ты не захочешь встречаться со мной, я тебе обещаю. Вы не можете справиться с этим. Но она может.

Я буду наслаждаться, убивая тебя.

Мысль пришла, она признала ее, а затем она вернулась туда, откуда пришла. Это было отвлечением, и она понятия не имела, правда ли это. Она не могла позволить себе такие мысли. Она вообще не могла позволить себе эмоций.

"Пожалуйста!" — заскулила она.

"Достаточно!" — сказал босс. «Хасан. Отведи девушку в туалет.

Младший из двух миньонов, тот, что стоял у двери, кивнул.

— Ты, — сказал он. "Девочка. Ну давай же."

Его звали Хасан. Она думала, что это может быть так, но теперь она была уверена. Она встала и на нетвердых ногах направилась к двери. Он открыл ее, и они вышли.

Коридор был длинным и узким. Она двинулась по ней к женскому туалету, примерно в пятидесяти футах впереди. Она держала руку на стене, как будто она нуждалась в этом для равновесия. Дойдя до двери, она толкнула ее и хотела снова закрыть, но Хассан поставил ногу между дверью и стеной.

Она посмотрела на него. Она пыталась дать ему большие глаза.

— Можно мне немного уединения?

Его глаза были плоскими. На ремне через плечо у него был автомат МР5. Это был стандартный пистолет секретной службы. Пояс смертника вокруг его туловища казался громоздким на его худощавом теле.

— Нет, — сказал он. «Я буду стоять здесь. Но ты не можешь закрыть эту дверь».

Она кивнула. Это было лучшее, что она собиралась сделать. Здесь было два частных ларька. Она подошла к одному.

— Он собирается забрать тебя, знаешь ли, — сказал Хассан. Голос у него был низкий и густой с ближневосточным акцентом. Его первым языком был арабский. Может быть, он выучил английский в школе. Английский был самым важным языком на Земле. Иметь хотя бы немного было билетом в другую жизнь. Или способ для джихада общаться со своими заключенными.

Она остановилась, застыв, спиной к нему.

"ВОЗ?"

«Сиддик. Он всегда берет хорошеньких молодых. И он сломает тебя. Он дикарь. Если ты выживешь, ты никогда не будешь прежним».

Она снова начала плакать. Она издала звук, похожий на вздох. Это было нормально. Может быть, она могла бы стравить двух мужчин друг с другом.

— Ты не можешь остановить его?

"Зачем мне? Я возьму тебя, когда он закончит. И я буду нежнее. Вы примете меня».

Она тогда плакала. Она позволила силе своих рыданий заставить все ее тело дрожать. Она вошла в кабинку, закрыла и заперла дверь и открыла крышку унитаза. Она позволила ему врезаться в металлическую трубу. Она расстегнула пояс.

На внутренней стороне ее ремня была прорезь, может быть, дюйма в полтора высотой. Она воткнула туда ноготь и вытащила устройство связи. Это пришло легко. Она сказала вниз, громко всхлипывая.

Она развернула крошечное устройство. В агентстве это называли ТАМ — Talk At Me. Он всегда был включен. Ждать было нечего.

Экран был узким, едва достаточно высоким, чтобы читать. У нее было два сообщения.

Оперативный?

Она нажала на букву «а» на клавиатуре. Клавиатура была такой маленькой, что она могла только касаться клавиш кончиком своего длинного ногтя.

А означало «утвердительно». Она все еще была в рабочем состоянии, все еще в игре.

Буква «н» означала бы «отрицательный», по какой-то причине она выбыла, играть не могла.

Следующее сообщение:

СК?

Она снова нажала «а» и отправила его. SC был священной коровой, президентом. Он был еще жив.

Она сжала устройство ладонью, потом полностью согнулась, положив голову практически на колени, и заплакала, как ребенок. Надеюсь, кто-то отслеживал эти сообщения в режиме реального времени и был готов отправить ей инструкции.

— Что ты там делаешь? — сказал мужчина. Его голос, казалось, эхом отдавался от плитки ванной. Судя по звуку, он все еще был у двери.

«Пожалуйста, оставьте меня в покое», — сказала она. «Я умру в этом самолете. Разве ты этого не знаешь?

— Да, — сказал он. — Думаю, да.

— О Боже, — сказала она сквозь слезы. «Боже мой, помоги мне».

— Твой бог — идол, — сказал Хасан. "Нет Бога кроме Аллаха."

И Мухаммед – Его посланник.

Она посмотрела на ТАМ. Пришло новое сообщение. Оно было длинным, вероятно, предварительно напечатанным и загруженным в машину на случай, если она всплывет. Она сделала долгий выдох. Кто-то был на другой стороне, ожидая ее сообщений. У нее был спасательный круг. Кто-то заботился. Это было почти так, как если бы она была мертва, но снова ожила.

Сообщение:

Сохраняйте покрытие всех расходов. Возможное спасение. Сценарий: дозаправка в воздухе. Если это так, пройдите в заднюю часть самолета, откройте заднюю пассажирскую дверь любым доступным способом. Ждите спасательную команду. Коротко по приезду. А или Н?

Это звучало невозможно. Они собирались предпринять попытку спасения в воздухе. Она должна была открыть заднюю дверь и впустить их. Как это могло быть? Навскидку она знала все причины, по которым невозможно было открыть дверь самолета в полете.

Это не имело значения. Конечно, она бы это сделала. Она найдет способ.

Она нажала букву «а».

Она бы все отдала, чтобы увидеть глаза этих угонщиков, когда в самолет ворвалась команда головорезов из «Дельты», или «морских котиков», или кто-то еще. Она надеялась, что это произойдет, и надеялась, что Сиддик выбрал именно этот момент, чтобы дать последний бой.

Появилось новое сообщение:

Пилоты не узнают.

Это сделало бы вдвойне невозможным открыть дверь. Пилоты были единственными, кто мог отключить механический замок на дверной ручке. Чтобы открыть дверь, ей пришлось взорвать ее. И если бы она не была пристегнута, разница в давлении воздуха снаружи и внутри была бы…

— Пойдемте, леди, — сказал Хассан. — Ты не болен.

— Хорошо, — сказала она хриплым голосом. Она сложила ТАМ и засунула его обратно за пояс. Она застегнула ремень, встала и открыла дверь. Она подошла к раковине и плеснула себе в лицо водой. Она снова начала плакать.

Она повернулась к нему лицом. Слезы текли по ее щекам. Она прищурилась и поморщилась. «Я просто хотела уединения, чтобы поплакать. Хорошо?"

Он пожал плечами. "Хорошо."

Она опустила голову и посмотрела на его туфли. На нем были тяжелые черные армейские ботинки.

Она говорила с ним тихим голосом.

— Я сделаю все, если ты защитишь меня от него. Все, что вы хотите."

Последняя попытка вбить клин между ними. Но Хасан покачал головой. Он не купился на это.

— Ты все равно будешь делать все, что я захочу. Теперь пойдем».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


2:05 по Гринвичу — 16 октября.

( 22:05 по восточному летнему времени — 15 октября)

Небо над Западной Африкой


— Камень, — сказал голос.

Люк задремал.

"Камень!"

Он открыл глаза и увидел лицо Марка Суона в тусклом свете кабины над ним. Это было сумасшедшее вытянутое лицо, еще более безумное из-за его желтых очков-авиаторов. Суонн иногда напоминал Люку Шэгги из шоу Скуби-Ду, за исключением более странных вещей.

Люка пару раз сбила турбулентность в воздухе — самолет двигался так быстро, что турбулентность была похожа на занос по особо неровной полосе грохота на обочине шоссе. Это сбивало с толку еще больше, чем взгляд на Суонна. Но не намного.

Он понятия не имел, как долго спал. Наверное, ненадолго.

Он посмотрел на часы. 10:07 по времени Восточного побережья. На самом деле, он проспал пару часов.

— Буркина-Фасо, расчетное время прибытия — тридцать минут, — тихо сказал Суонн. — Я думал, ты должен знать.

Люк кивнул. "Спасибо."

Ему нужно было связаться со Штатами, чтобы узнать, что происходит.

Он огляделся. Свет был выключен, и остальная часть его команды растянулась в разных частях затемненной кабины, спала или бодрствовала, он не мог сказать.

Он встал и подошел к единственному окну в каюте. Он поднял ночную штору. Ничего, кроме тьмы снаружи. По опыту Люка, ночью на континенте было довольно темно, совсем не похоже на световые шоу над Северной Америкой и Европой.

Он смотрел в безбрежную тьму, пока не понял, что не видит ничего, кроме собственного лица, окутанного тенью.

Он снова опустил штору.

Внизу живота возникло болезненное ощущение. Декерс показал им, как будет проходить спуск. Люк и Эд спускались много раз, возможно, сотни раз. Но не миль в воздухе. Это было настоящее цирковое представление, как зиплайн с Земли на Марс.

Декерс показал им отсасывающие устройства. Он активировал их у стены самолета, и даже Эд, несмотря на свою огромную силу, не смог их снять. Но что это означало? В конце концов, Эд был человеком. Был предел человеческой силе.

Силы природы были огромны. Ветер и вода ломали человеческие кости, как ветки. Люк подумал о старых крылатых шагоходах первых дней авиации. Они были смелыми. Они были бесстрашны. Время от времени их сдувало ветром, и, надеюсь, они умирали до того, как упали на землю.

Если угонщики согласятся на это, дозаправка будет производиться на высоте десяти тысяч футов или ниже, чтобы свести к минимуму декомпрессию кабины, когда агент ЦРУ откроет дверь. Это будет происходить чуть быстрее, чем скорость сваливания Air Force One, которая составляет примерно 150 миль в час. Так что, предположительно, медленнее, чем 180 миль в час. Это было все еще очень быстро, и десять тысяч футов все еще были очень высокими.

Кроме того, это должно было произойти в облачности.

Декерс был уверен, что это возможно. Он утверждал, что делал это раньше. Он казался взволнованным, чтобы сделать это снова. Очевидно, он был фанатиком. Парню было всего двадцать четыре года.

Прежде чем они ушли, Люк попросил Труди перепроверить его биографию. Да, он закончил воздушно-десантную школу. Да, он прошел курс спецназа. Да, он совершил десятки прыжков, включая боевые прыжки в Афганистане, Ираке и на секретном театре военных действий. Да, он преуспел во всем, что делал.

И да, его назначили на строго засекреченную миссию сроком на восемь месяцев. Более того — какова была миссия, какие сторонние агентства могли быть задействованы, какие мероприятия были включены — не удалось раскрыть.

Люк обдумывал это еще мгновение. Парень сказал, что, по его мнению, это выполнимо, несмотря на то, что Air Force One был большим. Он сказал, что нет никаких причин, по которым отсасывающие устройства могут выйти из строя. Они были электронными и гидравлическими. Пока батареи были на высоте, они могли работать в самых экстремальных условиях.

Люк глубоко вздохнул. Хорошо. Он предпочел бы поверить в это.

Он достал свой мобильный телефон. Среди прочих чудес техники этот самолет выполнял роль летающей вышки сотовой связи. Это работало путем восходящей связи со спутниками связи, которые, в свою очередь, были связаны с вышками сотовой связи на Земле.

Люку никогда не удавалось совершить удовлетворительный телефонный звонок с такой настройкой, но он часто мог отправлять и получать текстовые сообщения. Он просмотрел свои сообщения, чтобы увидеть, есть ли они у него. Это было так просто. У него был один от Большого Папочки.

Приготовься к прыжку, Стоун. Сурикат = рабочий. Миссия = утвердительно. Она откроет дверь.

Люк долго смотрел на сообщение.

Тон Большого Папы был ликующим. Люк никогда бы не предположил, что Большой Папа получает удовольствие от того, что подвергает других людей опасности. Люк видел, как он снова и снова рисковал собственной жизнью. Но все равно…

Люку не понравился этот прыжок. Мысль об этом вызвала у него чувство тяжести в желудке, которого он не испытывал уже некоторое время.

— Бабочки, — сказал он себе под нос едва слышным шепотом.

Он заметил, что Эд уже проснулся и смотрит на него. Язык тела Эда был более чем расслабленным — он так глубоко сгорбился, что почти казалось, будто его тело превратилось в жидкость и вот-вот скатится со стула на пол.

Несмотря на это, его взгляд был жестким, и Люк почувствовал в нем напряжение.

"Положение дел?" — сказал Эд.

— Зеленый свет, — сказал Люк. "Собирались."


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ


2:45 по Гринвичу — 16 октября.

(5:45 утра по восточноафриканскому времени — 16 октября)

( 22:45 по восточному летнему времени — 15 октября)

Военная база Кая

Буркина-Фасо, Африка

«Этого не может быть нигде», — сказал Эд Ньюсэм.

— Осторожно, — сказал Люк. «Я думал об этом и раньше, а потом оказался в каком-то месте, еще более нигде, чем в никуда».

Эд кивнул. "Я тоже."

Трое мужчин были оседланы всем своим снаряжением. Они двигались по рулежной дорожке от маленького обтекаемого сверхзвукового пассажирского самолета к силуэту древнего громадного самолета-заправщика.

База была темная. Было бы кромешной тьмой, если бы не несколько желтых натриевых дуговых ламп возле группы хижин Quonset, может быть, в четверти мили от них. Подул горячий ветерок. Большой стратотанкер KC-135 стоял на взлетной полосе с включенными двигателями, но выключенным светом. Люк знал, что эти самолеты находились на вооружении с конца 1950-х годов. Первоначально они предназначались для дозаправки стратегических ядерных бомбардировщиков, находящихся в воздухе 24 часа в сутки в пределах советского воздушного пространства. Это были реликвии холодной войны, старые, чем грязь, но все еще действующие.

Этот был окрашен в оливково-зеленый цвет, но, похоже, не имел никаких других опознавательных знаков или опознавательных знаков. Был ли это вообще американский самолет?

"Что это за место?" — сказал Декерс.

В их наушниках раздался голос Труди вместе с тихим визгом помех. Она и Суонн все еще находились на борту сверхзвукового самолета.

— Секретная база, — сказала она. «Черный бюджетный материал. Мы сохраняем небольшой след в Африке, но не такой маленький, как думает налогоплательщик. Мы реквизируем эти старые вышедшие из строя советские базы или полуразрушенные базы дружественных африканских стран и используем их как так называемые кувшинки. Вы мало что могли бы сделать с большими обычными формированиями войск в таком месте, как это, но спецназовцы могут легко прыгать с кувшинки на кувшинку».

Люк пожал плечами, посмотрел на Декерса и улыбнулся.

— Вы впервые услышали это здесь, — сказал он.

— А мы из спецназа, — сказал Эд.

— Раньше был, — почти сказал Люк, но не стал.

Задняя грузовая аппарель танкера была опущена. Люк, Эд и Декерс поднялись по трапу. На вершине во мраке стоял человек. Когда они подошли ближе, Люк увидел, что он высокий и широкоплечий, в тяжелых ботинках, синих джинсах и черной футболке. Еще ближе мужчина был чисто выбрит с короткой стрижкой. Его лицо было точеным, как гранит, сплошь острые края и отвесные скалы. Когда они приблизились, его голубые глаза были тверды, а лицо оставалось пустым.

— Господа, — сказал он. — Я майор Хенрик из Объединенного командования специальных операций. Мои друзья зовут меня Дак, и на время этого полета вы мои друзья. Это мой самолет, и ты будешь подчиняться моим командам, пока будешь на борту. Мы собираемся помочь вам с вашей операцией в меру наших возможностей, но вам придется следовать нашему примеру, чтобы позволить нам сделать это. Прохладный?"

Люк улыбнулся. "Прохладный."

— Круто, — сказал Декерс.

— Круто, — сказал Эд.

Теперь Дак Хенрик улыбнулся.

«Я понимаю, что вашей операции не существует, и нас это устраивает, потому что этого самолета не существует. Пассажирский салон впереди. Я предлагаю вам подняться туда, сложить свое снаряжение и пристегнуться. Вы встретите свой летный экипаж, особенно оператора стрелы, который, я думаю, станет вашим лучшим другом, когда мы будем в воздухе. Итак, давайте взломать. Я хочу оторваться от земли через пять минут или меньше».

Он сдержал свое слово. О воздушном сообщении на базе не могло быть и речи. Через несколько мгновений самолет разогнался, а затем взлетел в темное ночное небо.

Труди все время была у них в ушах, напоминая им о компоновке Борта номер один, вбивая ее в их мозги. Люк кивал сам себе, ничего не говоря. В основном он уже запомнил это.

Грузовой отсек на нижнем уровне должен быть для них в основном неактуален.

Пассажирский уровень, куда они, скорее всего, войдут. Задний пассажирский салон, в основном используемый журналистами и другими гостями низкого уровня, и расположен как салон первого класса в обычном большом пассажирском самолете. Двигаемся вперед через самолет, в пассажирский камбуз и столовую.

Затем длинный узкий коридор по левой стороне самолета, VIP-пассажирские салоны с одной стороны. Затем, наконец, район, известный как Белый дом, сначала конференц-зал, затем кабинет президента и, наконец, частные апартаменты. Именно здесь президент обычно садился в самолет. Именно здесь произошла катастрофическая высадка на Гаити. Выход здесь, бывший раньше раскладывающейся лестницей, теперь, вероятно, был бесполезен.

Над этой областью, на коротком лестничном пролете , находилась летная палуба.

Он представил себе, как спускается по заправочной стреле к Борту номер один, находясь в небе. Затем он представил, как цепляется за борт самолета с помощью гидравлических присосок. Они немного поиграли с колодками на борту другого самолета, и, похоже, они сработали. Но, конечно, они работали в среде без стрессовых факторов.

На кону ничего не было.

Не было скорости ветра.

Не было высоты.

Не было ни турбулентности, ни осадков, ни проблем с видимостью, ни со связью. В помещении все было легко.

Люка охватило чувство, которое он редко испытывал. Он не просто нервничал, или был возбужден, или начал получать прилив адреналина.

Он боялся.

— Хорошо, — услышал он голос Суонна в наушниках. «Теперь, я думаю, мы посмотрим, готовы ли они проглотить приманку».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


3:45 утра по Гринвичу — 16 октября.

(6:45 по восточноафриканскому времени ) — 16 октября.

(23:45 по восточному летнему времени) — 15 октября.

Борт номер один

Небо над Западной Африкой


— Омар, — сказал голос.

Было поздно ночью. Омар открыл глаза и оглядел конференц-зал. Шторы на окнах были опущены, закрывая темноту. Заключенные развалились на стульях, казалось, дремали или полудремали. Их осталось всего три, три бриллианта, три золотых.

Омар был нерешителен. В конце концов, он не убил двух женщин. Они могут быть ценными. Его инструкции заключались в том, чтобы по возможности поддерживать заключенных в живых. И он обнаружил, что если бы он остался с ними в комнате, то одно его присутствие сохраняло бы Сиддика спокойным и благопристойным. Хасан, который шел куда угодно, не стал бы капризничать по собственной инициативе.

Тем не менее, Хасан не спал, стоял настороже, держа оружие наготове. Сиддик сгорбился в кресле с закрытыми глазами, прижав дробовик к груди, но Омар мог сказать, что он не спал. Сиддик вечно играл в игры.

«Омар? У нас есть сообщение от американцев».

Голос говорил по-арабски. Это, казалось, разбудило американского президента. Он прокричал из переговорного устройства, ведущего в кабину. Это был низкий голос Малика. Он был наверху с пилотами.

Омар представил себе Малика. Пожилой, несколько полноватый, борода и волосы с проседью и сединой. У Малика была жена, вторая жена, не признанная государством, но во всех других отношениях его жена, восемь детей, четырнадцать внуков и трое правнуков. Он был преуспевающим и патриархом большой семьи, благословением от Аллаха, но также и с огромной ответственностью.

Зачем он отправился в это путешествие?

Какое призвание в ночи он должен был получить?

Омар покачал головой. Малик, должно быть, уже устал, но он единственный понимал, что делают пилоты. Его должность была его должностью, и у него не было другого выбора, кроме как сохранить ее. У Омара не было выбора, кроме как держать его там.

Он должен отправить Хасана на кухню, чтобы узнать, как приготовить кофе. До места назначения оставалось еще несколько часов.

Омар подошел к переговорному устройству и нажал кнопку переключения.

«Мы с ними не общаемся», — сказал он тоже по-арабски. «Мы для них загадка. Ты знаешь что. Игнорируй это."

«Я игнорировал это в течение часа. Но это важно».

— Что может быть такого важного? — сказал Омар, почти сожалея, что спросил.

— Самолету нужно топливо, — сказал Малик. «Без дозаправки мы не доберемся до места назначения. Пилоты показали мне шкалу, оставшиеся мили и скорость горения. Я сам сделал расчеты. Мы не успеем».

Сердце Омара немного екнуло.

— Вы сообщили пилотам пункт назначения?

"Конечно, нет."

Омар кивнул. Он вздохнул. Секретность была всем для этой миссии. Этот самолет был окружен в небе другими самолетами — истребителями, а также типами самолетов, которые Омар считал военными транспортными средствами, и другими, которые он не узнавал.

Он предположил, что за ними также следили дроны и спутники-шпионы. Этот самолет был, вероятно, самым тщательно отслеживаемым самолетом на планете в тот момент, возможно, самым тщательно отслеживаемым самолетом в истории человечества.

В какой-то момент он обдумывал идею сказать американцам, чтобы другие самолеты улетели. Но какая разница? Самолеты просто следовали бы в большем радиусе. Невозможно было сделать этот самолет невидимым.

Ладно, им нужно было дозаправиться. Омар с самого начала знал, что это, вероятно, станет проблемой. Это было проблемой, потому что он не хотел снова приземляться до окончания полета. Но якобы этот самолет мог дозаправляться в воздухе.

Если да, то это то, что должны были сделать американцы — дозаправить его в полете.

— Я приду, — сказал Омар. "Подождите одну минуту."

Он снова оглядел комнату. Теперь Сиддик смотрел на него одним открытым глазом. Сиддик был дворнягой, бешеным дворнягой. В тот момент, когда он подумал, что Омар снова выйдет из комнаты, его разум наполнился фантазиями.

— Сиддик, — сказал Омар.

"Да?" Голос невинности.

«Меня ненадолго не будет. По возвращении, если я найду повторение прошлого раза, я сначала убью тебя, а потом узнаю, что произошло».

Сиддик фальшиво отсалютовал ему.

"Конечно ты будешь."

* * *

«Мы должны убить его, — сказал Сиддик по-арабски. — Он слишком много раз угрожал мне.

Он сказал это достаточно громко, чтобы Хасан услышал.

Омара больше не было, и Сиддик чувствовал себя живым.

Не было лучшего чувства, чем то, которое он испытывал сейчас, которое он всегда испытывал на миссиях. Он вспомнил строчку, произнесенную великим европейским воздушным акробатом из другой эпохи, канатоходцем, который пересекал самые высокие здания того времени.

«Проволока — это жизнь. Все остальное только ждет».

Ожидание чего? Ожидание, чтобы вернуться на провод, конечно.

Сиддик был таким. Миссии были всем. Будучи дома, что там было для него? Ничего. Преследование со стороны полиции и отрядов головорезов МВД. Преследование за деньги со стороны матерей его двоих детей. Преследование за деньги со стороны его собственной матери, которая жила в бедности после смерти отца Сиддика.

Ожидание, ожидание, ожидание, чтобы вернуться на провод.

Он даже не был уверен, что получил призвание от Аллаха. Когда он был молод, немногим больше ребенка, он лежал без сна в тишине темноты, гадая, когда же раздастся зов. Звук снаружи — это был зов?

Нет. Кот опрокидывает мусорные баки в переулке.

Сиддик больше не был уверен, что существует такая сущность, как Аллах. А если бы не было? Это имело значение? Возможно нет.

Он, Сиддик и еще несколько человек бросили вызов смерти, угнали самолет и похитили президента Соединенных Штатов, и все это во имя Аллаха, которого могло и не быть. Он, Сиддик, бил так называемого президента и пинал его, как собаку, и все это во имя Аллаха, которого, вероятно, не существовало.

Этот воображаемый друг Аллах сделал все возможным.

Сиддик улыбнулся этой мысли. Сиддик много раз рисковал жизнью ради Аллаха, не получив ни слова благодарности от самого Аллаха. Сиддик много раз тайно нарушал законы Аллаха, без единого слова упрека со стороны Святого.

Где был Аллах?

«Мы не можем убить его, — сказал Хасан по-арабски. — Он лидер группы.

— Какой-то лидер, — сказал Сиддик. — Как вы полагаете, он проявил лидерство?

Хасан пожал плечами. Он вообще не смотрел на Сиддика. Он внимательно наблюдал за заключенными, которые теперь все находились в различных состояниях бодрствования. Бедный, глупый Хасан. Он очень серьезно относился к своей работе. Он был истинно верующим вплоть до семидесяти двух дев, ожидавших его по прибытии в рай.

Сиддик предпочитал брать своих девственниц здесь, на Земле. Зачем ждать?

«Мы украли самолет, — сказал Хассан. «У нас есть человек, которого мы послали захватить. Мы на пути к месту назначения, нас не сбили, и мы полностью контролируем ситуацию. Я бы сказал, что он…

«Мы могли бы сделать все это сами», — сказал Сиддик. «Он нам был не нужен. И мы потеряли троих».

«Они знали о рисках еще до начала поездки. Мы все это сделали».

«Все равно Омару пора идти. Он нам больше не нужен».

Хассан снова пожал плечами, не соглашаясь ни на «да», ни на «нет». Это был Хассан в его сущности. Может быть, а может и нет.

— Его трудно убить, — сказал Хассан. «Он пережил более двадцати боевых вылетов. Говорят, он убил сто человек. Некоторые говорят, что он гений стратегии. Другие говорят, что он благословлен».

Сиддик покачал головой. Ему не нравились эти разговоры, это поклонение Омару.

«Он посылает других умирать, как мы видели на Гаити, и все же выживает. Благословлен ли он Аллахом или сатаной? Вот что я хочу знать».

Хасан не коснулся вопроса.

Краем глаза Сиддик заметил, что его маленькая светловолосая подружка полностью проснулась. Он повернулся к ней. Во имя Пророка, она была красивой, сексуальной малышкой. Они собирались повеселиться, она и Сиддик. Ну, по крайней мере, Сиддик. Он не мог быть уверен, что другие люди находят забавным.

Прямо сейчас она смотрела на него.

— На что ты смотришь, милый? — сказал он ей по-арабски. — Ты мечтаешь о нашем свидании вместе?

Девушка просто продолжала смотреть.

— Она не понимает, — сказал Хассан.

Сиддик послал ей воздушный поцелуй. Затем он улыбнулся. Это была насмешливая улыбка, и он чувствовал ее глубоко внутри себя, где могла быть его душа. Он чувствовал себя таким уверенным, таким грубым, таким… живым. Не было другого способа сказать это. Эти моменты, эти миссии были единственным, ради чего он жил. Возможно, он был благословлен сатаной. Он сам пережил немало боев.

— О, она достаточно хорошо понимает, — сказал он. «Она знает больше, чем показывает».

Он снова улыбнулся ей. Ему казалось, что он всемогущ и смотрит сквозь нее. Она была для него прозрачна.

— Это то, о чем ты мечтаешь? — сказал он, все еще говоря по-арабски. «Наше время вместе? Это будет скоро. Я обещаю."

Теперь девушка улыбнулась. Она не отвела взгляд.

«Я представляю, каково будет смотреть, как ты умираешь», — сказала она.

Сиддик чуть не рассмеялся. Он хлопнул в ладоши, довольный.

"Что я тебе сказал?" — сказал он Хасану. «Я знал, что она говорит по-арабски».

Хасан был менее доволен. — Теперь она знает наш секрет.

Сиддик покачал головой, все еще улыбаясь. "Ой? Что это за секрет?»

— То, о чем мы только что говорили.

Хм. Они только что размышляли об убийстве Омара.

— Да, — сказал Сиддик. «Это может быть плохо. Но кто ей поверит? Омар? Конечно нет. Он знает, что такое западные женщины».

Он посмотрел на девушку.

«Первой лгуньей была женщина. Вы помните свою святую Библию? Сама ваша природа заключается в том, чтобы лгать. Тебе никто не поверит».

* * *

Мужчины вместе говорили по-арабски.

Язык омыл Клемента Диксона смутным пятном. Он не понял ни слова. Он думал, что с уходом лидера эти два психопата, скорее всего, убьют кого-то еще.

Затем Трейси заговорила по-арабски, и колеса Диксона чуть не оторвались.

Он посмотрел на нее. Она смотрела на большого, на главного психопата. Она улыбалась ему.

Где она научилась говорить по-арабски?

На мгновение Диксон не понял, спит он или нет. Он понял, что для него это был личный кризис, возможно, самый большой в его жизни. Он был стариком, но он также был лидером свободного мира. Ожидалось, что он будет вести себя именно так. Это было не только ожидание других, но и его собственное.

Однажды он уже пытался. Он пытался оказать моральную силу на угонщиков. Он пытался заставить их подчиниться своей воле. Вместо этого они просто избили его, пинали ногами, а затем прямо на его глазах убили двух мужчин и женщину.

Диксон и раньше знал исламистов. Эти люди не были исламистами, даже крайними. Они были нигилистами. Они ни во что не верили.

Столкнувшись с их убийственной пустотой, он впал в шок. Он увидел это сейчас. На этой работе он был недолго. Но Густаво почти всегда сопровождал эти рейсы. Диксон только немного узнал его и считал прекрасным молодым человеком.

Трэвис Пендер всегда был врачом на этих рейсах, каждый раз. Он всегда тыкал и подталкивал Диксона, полушутя, напоминая Диксону, что он стар и ему нужно успокоиться.

Густаво, Пендер и медсестра Пендера были мертвы. Это произошло так быстро, что не было времени что-либо предпринять, чтобы остановить это. Не было времени даже подумать. Эти животные убивали невинных людей без задней мысли и без угрызений совести.

У них была вся власть в этой ситуации. Они могли делать все, что хотели. Один из них только что целовал Трейси. Он явно угрожал ей изнасилованием. Он мог бы сделать это, если бы захотел. Кто собирался остановить его?

Клемент Диксон? Как? Все, что у него было, это его положение, и они его не уважали. На самом деле, они ненавидели это. Теперь до него дошло, что единственная причина, по которой он все еще жив, заключалась в том, чтобы кто-то другой мог убить его позже и более публично.

Эти люди не стали бы его убивать, только потому, что им не разрешили.

Они не могли убить его.

Если они убьют его, то столкнутся с гневом своих работодателей, которые, вероятно, были хуже, чем они когда-либо могли быть. Что было бы подходящим наказанием за преждевременное убийство такого заключенного, как Клемент Диксон?

В конце концов, у него было пространство для маневра. Клемент Диксон не был увядающей маргариткой. Сейчас у него болит челюсть от того места, где мужчина ударил его. Его ребра болели из-за того, что мужчина ударил его ногой. Да, они могли причинить ему боль, но ему уже причиняли боль раньше.

В Чикаго в 1968 году его сильно избила полиция, настолько сильно, что он провел три ночи в больнице. Много лет назад, во времена «Свободных гонщиков», его несколько раз избивали. Не настолько плохо, чтобы попасть в больницу, но достаточно плохо, чтобы составить целостную картину.

Он вспомнил фотографию себя, Морри Свитцера, «Всадника за свободу» из Бруклина, и Дэвида Джоанна, молодого чернокожего мужчину из Миссисипи. Все трое были избиты до крови клановцем в полном облачении. Было удивительно, что они могли даже видеть, кого они били и пинали.

Итак, вот они, трое молодых людей из разных слоев общества, обнимающие друг друга, улыбающиеся и грациозные для камеры, лица, покрытые собственной кровью.

Клемент Диксон чуть не улыбнулся при этой мысли.

Он встал. Он вздохнул.

— Послушайте, — сказал он. Он указал на двух мужчин. «Вы оба, послушайте меня минутку. Вы уже лично совершили сегодня три убийства. То, что вы сделали сегодня, является преступлением против человечества и против всех законов войны. Люди в этом самолете не являются комбатантами. Гражданское население. Я не позволю, чтобы ты причинял кому-либо вред, и я не позволю тебе беспокоить кого-либо еще. Если ты считаешь, что у тебя проблемы со мной…

Крупный мужчина встал. Он направил дробовик на Диксона.

— Почему бы мне просто не убить тебя прямо сейчас?

Ружье имело один ствол. Его зияющая пасть, казалось, насмехалась над Диксоном. Мгновенная смерть была внутри этого туннеля. Тем не менее, он был непоколебим.

— Вы не убьете меня, молодой человек. Я знаю это. Если вы это сделаете, ваши люди отрежут вам язык, отрежут конечности, а затем сожгут вас, пока вы еще живы. Вот как сильно они заботятся о тебе. Я самый ценный пленник, которого когда-либо захватывали ваши сородичи, а вы на сто процентов бесполезны.

— Тихо, старик.

— Думаешь, я не знаю, кто ты? — сказал Диксон. «Ты мусор, который нужно выбросить. Они отправили тебя на самоубийственную миссию. Разве ты этого не понимаешь? Им все равно, живы вы или мертвы. Они, вероятно, предпочтут, если ты не вернешься.

Мужчина направил пистолет на Маргарет Моррис.

— Что, если я просто убью этого, пока ты смотришь? он сказал.

Маргарет просто смотрела на пистолет. Она видела, как эти люди убивали без предупреждения. Ее коллега был мертв. Живи или умри, это было не в ее руках. Казалось, она смирилась со своей судьбой.

Мужчина улыбнулся. — Тебе понравилось бы это видеть?

* * *

— Мы не можем приземлиться, — сказал Омар.

Он стоял в дверях кабины, глядя сквозь головокружительное множество приборов и органов управления, циферблатов и индикаторов. Из них была стена, окружавшая пилотов полукругом. Малик сидел на откидном сиденье, которое висело у стены рядом с дверным проемом.

За ветровым стеклом была тьма, перемежаемая мигалками самолета вдалеке впереди и слева от них. Они были полностью окружены, Омар знал. Время от времени он забывал об этом на несколько мгновений. Если бы он остался здесь, в кабине, он никогда этого не забудет.

«Мы не можем доверять вашим соотечественникам. Фиаско на Гаити очень хорошо это доказало. Нет причин больше рисковать смертью.

Старший пилот кивнул. «Мы понимаем вашу озабоченность».

— Что вы будете делать, чтобы облегчить его? — сказал Омар.

«Ну, как мы говорили вашему другу, в носовой части этого самолета есть заправочный порт. Если бы сейчас было дневное время, вы могли бы наклониться и посмотреть в лобовое стекло, и увидеть его чуть ниже и впереди нас, может быть, в трех или четырех метрах ниже. Другими словами, мы можем дозаправляться в полете. С нами может встретиться самолет-заправщик, пролетев немного выше и впереди нас. Длинная стрела опускается, управляемая человеком на борту танкера, и прикрепляется к этому порту. Затем топливо доставляется».

Омар знал, что это возможно, и это было гораздо предпочтительнее приземления. Несмотря на это, его враги были гнусными. Он не знал, что за шалости они могли устроить вот так в воздухе, но…

«Да, я знаю об этом. Но я предпочитаю не общаться с этими вашими людьми, пока это возможно. С тем топливом, которое у нас есть в настоящее время, сколько часов летного времени у нас осталось?»

Старший пилот пожал плечами. «Около четырех. Но если мы будем ждать, когда придет время, мы будем очень спешить с топливом».

Омар кивнул. — Тогда вот что мы сделаем.

Он собирался уйти. Ему не нравилось, что Сиддик какое-то время командовал там внизу.

Он посмотрел на Малика. Глаза Малика устали. Но в этих глазах была и мудрость.

— Вам это кажется разумным? — сказал Омар по-арабски.

Малик сделал жест руками, и они разомкнулись, как птицы. «Звучит разумно подождать. Но я не думаю, что стал бы ждать до самого последнего…

— Смотрите, — сказал молодой пилот. — Вы не хотите, чтобы мы знали, куда мы идем, поэтому мы и не знаем. Но если мы собираемся в Афганистан или даже в Саудовскую Аравию, мы не доживем. Даже если мы поедем в Хартум, мы разобьемся далеко от аэропорта. Нам понадобится топливо».

Омар вынул револьвер 38-го калибра и направил его мужчине в голову. Ставки здесь были очень высоки. Если бы он выстрелил из этого пистолета прямо сейчас, под таким углом пуля, скорее всего, прошла бы сквозь голову человека и попала в лобовое стекло.

Разрушит ли это лобовое стекло?

Только Аллах мог знать.

«Ты разбрасываешься названиями всех этих мест», — сказал Омар. — С чего ты взял, что знаешь, куда мы идем? Я мог бы сказать вам приземлиться через двадцать минут.

Втайне он был доволен. Младший пилот даже не упоминал Могадишо как вариант.

— В двадцати минутах отсюда приземлиться некуда, — сказал младший пилот. «В этой части Африки сплошь крошечные аэродромы. Этот самолет требует длительного…”

Омар почти не мог поверить в дерзость этого человека. Эти люди переоценили себя. Они ценились на вес угля, но ценили себя как бриллианты.

"Замолчи! Я убью тебя прямо сейчас».

«Если вы убьете этого человека, я не буду управлять этим самолетом вместо вас», — сказал старший пилот. "Я обещаю вам, что."

Омар пожал плечами и указал на Малика. «Вот почему с нами этот человек. Нам не нужно, чтобы ты управлял самолетом. Ты — удобство, и ничего более.

Пилот покачал большой американской головой. От всего коровьего молока, которое они выпили, у них расширилась голова?

"Неправильный. Мы говорили с ним. Он может служить помощником пилота, но сам управлять этим самолетом не может, и он это знает. Он станет, как мы это называем, насыщенным задачами в течение десяти-пятнадцати минут. Это означает, что он не сможет справиться со всеми делами, которые ему нужно сделать, он потеряет управление, и самолет разобьется».

Была пауза. Омар ничего не сказал.

Малик должен был говорить с ними достаточно, чтобы понять, что происходит. Он не должен был делиться какой-либо информацией об уровне своего мастерства. Очевидно, он много рассказал им о своих способностях.

Он посмотрел на Малика. Малик каменно смотрел вперед.

— Что еще ты им сказал? — сказал он по-арабски.

Малик покачал головой. — Я ничего им не сказал.

«Я видел случаи, — сказал пилот, — когда перегруженный работой пилот ночью так теряется в темноте, что не знает собственной высоты за секунды до того, как упадет на землю».

Омар позволил пистолету медленно опуститься, пока он не был направлен в пол.

«Мы все здесь, чтобы умереть, — сказал он. «Помни это. Я дам вам знать, когда буду готов начать заправку.

Он вышел из кабины и спустился по узкой лестнице на пассажирский этаж.

* * *

Хасан вернулся в конференц-зал.

— Сиддик, — прошипел он. "Он идет."

Сиддик покачал головой. Как раз когда здесь становилось все интереснее, Омар решил вернуться. Он отвел дробовик от лица женщины. Теперь он слегка держал его, баюкая. Он был направлен в пол, но в случае угрозы он легко мог поднять его снова.

Теперь он мог просто стоять на страже, достаточно бдительный.

Он посмотрел на президента Соединенных Штатов, который все еще стоял. Он улыбнулся старику и приложил палец к его губам, словно шикая на него.

Затем он снова посмотрел на молодую девушку. Ее голубые глаза, казалось, следили за каждым его движением. Он мог слышать шаги Омара в коридоре.

«В следующий раз, — сказал Сиддик всем в комнате, — когда он снова уйдет, мы все повеселимся».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


16 октября

6:15 утра по западноафриканскому времени

(8:15 утра по восточноафриканскому времени )

(1:15 утра по восточному летнему времени)

На борту стратотанкера KC-135

Небо над Западной Африкой


«Я не шучу, этот самолет был построен в 1957 году, — сказал Мак. — Таких больше не делают. Сорок восемь лет в воздухе, и держу пари, что протянет еще двадцать.

— Чей это самолет? — сказал Люк.

Люку было любопытно, с кем они летят. Майор Хенрик утверждал, что это Объединенное командование специальных операций, но Люк сомневался в этом. JSOC, как правило, получала самые последние игрушки, а не ветхие остатки с более раннего возраста.

Мак пожал плечами. «Это ничей самолет. На самом деле, когда дело доходит до драки, самолета нет. Эти старые самолеты морально устаревают, выходят из строя. Вы не можете получить детали для них. Проблемы с обслуживанием. Проблемы с инвентарем. Ошибки оформления документов. Где этот старый самолет? Должно быть, в какой-то момент его списали».

Он оглянулся на них и ухмыльнулся.

"Ты знаешь, как это бывает."

Он велел им называть его Мак. Вот оно. Ни звания, ни имени, ни фамилии.

— Зови меня Мак.

Он был оператором стрелы на самолете-заправщике. Люк, Эд и Декерс стояли позади него, пока он сидел за приборной панелью. Он смотрел в окно на темную ночь, и они видели то же, что и он. Мигающий свет под самолетом отбрасывал сумасшедшие тени.

Его лицо и тело были пухлыми, совсем не военными. Он был одет в потрепанную камуфляжную форму песочного цвета без опознавательных знаков. Он носил гарнитуру с наушниками и микрофоном. Гарнитура сидела поверх зеленой бейсбольной кепки.

На шляпе было написано : Святой Иоанн, USVI: 1493.

Мак давал им сжатую версию презентации лифта для дозаправки в воздухе.

«На самом деле мы могли бы дозаправиться на скорости около 335 узлов, что для вас, ребята, составляет около 385 миль в час. Но так как вы собираетесь ходить на крыльях или что-то в этом роде, то вместо этого мы собираемся сделать так, чтобы они замедлились до скорости, чуть превышающей скорость сваливания. Скорость сваливания для таких самолетов, как Air Force One, находится в диапазоне от ста двадцати пяти до одной шестидесяти пяти миль в час. Чтобы быть в безопасности, мы собираемся лететь со скоростью от восьмидесяти до двухсот миль в час. Гораздо медленнее, чем три-восемьдесят пять, но все равно чертовски быстро. Ребята, вы уверены, что готовы к этому?

— Какой у нас есть выбор? Люк почти сказал, но не сказал.

«Мы готовы к этому, — сказал Декерс.

Эд ничего не сказал.

Мак передвинул ручку управления. Он нажал выключатель.

«Давайте немного прольем свет на эту тему».

Ночь за окном осветилась мрачной и зловещей ночной зеленью. Под ними показалась длинная стрела. Он имел два небольших аэродинамических профиля в конфигурации с V-образным хвостовым оперением. Пока они смотрели, стрела опустилась, а затем потянулась за и под самолет.

«Я управляю стрелой с помощью джойстика, — сказал Мак. «V-образный хвост делает его аэродинамическим и дает мне контроль. В противном случае он бы просто болтался повсюду. Не хорошо. Внутри стрелы есть труба, по которой подается топливо, в данном случае около тысячи галлонов в минуту. Топливная трубка заканчивается форсункой с гибким шаровым шарниром. Стрела также закреплена с нашей стороны. Эти две комбинации дают стреле большую свободу движения, даже если две плоскости соединены. Ясно?

"Прозрачный."

"Прозрачный."

"Прозрачный."

Мак кивнул. «Теперь он должен оставаться в моем конверте для дозаправки в воздухе. Есть куда двигаться, но только внутри определенной коробки». Он сделал квадрат руками в воздухе. «Если он решит выйти за пределы этой коробки, это станет небезопасным для нас обоих, и я должен отделиться и отпустить его. Обычно это не проблема, но в данном случае это может быть, если плохие парни поймут, что происходит».

Он серьезно посмотрел на них. «Мы знаем, что сейчас этим самолетом управляют пилоты ВВС, и это хорошо. Но мы также знаем, что плохие парни находятся с ними в кабине. Когда вы, люди, соскользнете по этой стреле, вы пройдете мимо них и ударитесь о нос самолета. Они могут увидеть, как это происходит, в зависимости от видимости. Но они обязательно это услышат».

Он посмеялся.

«В зависимости от того, как быстро вы скользите, они могут даже услышать ваши брызги».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ


2:50 утра по восточному летнему времени

(9:50 утра по восточноафриканскому времени)

Овальный кабинет

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


"Кто ты?"

Томас Хейс открыл глаза и увидел молодого человека, стоящего над ним.

Мужчина был худощав, с мальчишеским лицом и уже редеющими на макушке волосами. С этого ракурса было трудно сказать, но он казался невысоким. Он выглядел свежим и бодрым, и был одет в костюм-тройку. Его галстук не был сбит набок. Его рубашка не была расстегнута у воротника, а рукава не закатаны. На самом деле, он все еще был в куртке.

«Сэр, я Дэвид Холстрэм. Я сотрудник Западного крыла.

Хейс огляделся.

Свет в Овальном кабинете был приглушен, но не погас. Тяжелые портьеры за стойкой Resolute были задернуты. Он лежал на длинном красно-белом диване. Кто-то дал ему подушку и накрыл его маленьким серым одеялом. На полу возле его головы была печать президента Соединенных Штатов. Ковер здесь был темно-синим. Хейсу нравился этот цвет.

Двое крупных сотрудников секретной службы стояли у двери в коридор. Их лица были суровы и бесстрастны. Они были там, когда Хейс впервые лег. Вероятно, они стояли там все время, пока он спал.

Безопасность была жесткой. Ранее он разговаривал со своей женой Кэрол. Она была в Военно-морской обсерватории, где они жили и где в этот час обычно находился Томас Хейс. Она сказала, что это было похоже на вооруженный лагерь.

Это было хорошо. Она и дети были в безопасности.

"Который сейчас час?" — сказал Хейс молодому человеку, Дэвиду Халстраму.

“Чуть после трех ночи”

— Чрезвычайная ситуация?

Хейс понял, какой это глупый вопрос, как только он сорвался с его губ. Конечно, было ЧП. Он хотел знать, не ухудшилось ли положение во время его сна.

Халстрам понимал это интуитивно.

"Нет, сэр. Сейчас все тихо. Небольшая бригада следила за событиями в ситуационной комнате. Air Force One путешествовал по Африке всю ночь вместе с истребителями и военными транспортными средствами. Было короткое общение, где летчики сказали, что их накормили с камбуза и дали кофе. Были некоторые опасения по поводу запасов топлива в самолете, и угонщики согласились на дозаправку в воздухе. В район направлен самолет-заправщик, но сама дозаправка еще не проводилась».

«Террористы раскрыли свое место назначения?» — сказал Хейс.

"Нет, сэр."

Хейс переместился и сел на диване. Его туфли стояли на ковре. Такой же диван стоял напротив него, напротив металлического журнального столика с гравировкой. Его вчерашний пиджак и галстук валялись на этом диване.

Он не помнил, как заснул.

— В таком случае, что я могу сделать для тебя, Дэвид?

«Сэр, если должна произойти дозаправка, это должно произойти в течение следующего часа или около того. Генерал Старк чувствовал, что вы захотите бодрствовать и быть наготове для этого, на случай, если события будут развиваться непредсказуемым образом.

Хейс кивнул. Если самолет разобьется или взорвется, или они внезапно выбросят Клемента Диксона за борт, Томас Хейс должен будет быть готов принять присягу. Следующий человек, так сказать.

— Курьер привез вам три костюма и множество классических рубашек и галстуков из Военно-морской обсерватории, выбранных миссис Хейс. В восточном крыле для вас есть спальня представительского люкса и ванная комната, а также бритва, зубная щетка, дезодорант и другие личные вещи, которые вам могут понадобиться, чтобы вы могли подготовиться к предстоящему дню. Шеф-повар и его сотрудники приготовят для вас полноценный яичный завтрак за двадцать минут. Я оставил горячий кофе с выпечкой за дверью, могу принести, если хочешь.

Этот персонаж Халстрама был эффективным, дайте ему это.

Хейс протер глаза и глубоко вздохнул. Он не ждал этого дня. Но у него не было выбора. С этим ужасом нужно было столкнуться, и он был тем, кто должен был с этим столкнуться.

Он снова взглянул на Халстрама. Парень был как щенок, ожидающий, что Хейс бросит палку.

— Ты живешь в Белом доме, Дэвид?

Хальстрама явно смутил вопрос. "Сэр?"

— Вы живете здесь, в этом доме?

"Нет, сэр. Я живу недалеко от Дюпон-серкл.

«Ну, ты выглядишь свежо, как ромашка, в три часа ночи. Вы, кажется, прямо дома. Навел меня на мысль, что ты можешь даже жить здесь.

Халстрам улыбнулся. "Мистер. Вице-президент, я никогда не хотел работать где-либо еще. Я прихожу рано и остаюсь допоздна. Я люблю свою работу."

Хейс кивнул. Пора было отказаться от любезностей и начать просыпаться.

— Приносить мне тот кофе, о котором ты упомянул, часть твоей работы?

Теперь улыбка Халстрама превратилась в широкую ухмылку. — Это точно.

— Тогда делай свою работу, сынок. Делай свою работу."


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ


10:25 утра по восточноафриканскому времени

(3:25 утра по восточному летнему времени)

Небо над Восточной Африкой


— Омар, — сказал голос Малика. «Они говорят, что мы должны скоро заправиться, иначе рискуем разбиться».

Омар открыл глаза. Это была длинная ночь, и он слегка дремал. Спящий с одним открытым глазом, как он называл это в молодости. Его беспокоило не то, что заключенные устроили восстание, а то, что Сиддик подкрался к нему со своим острым ножом.

Заключенные были в порядке, такими же расслабленными, какими они были с самого начала поездки.

Два часа назад Хассан отправился на кухню главного камбуза и быстро приготовил три кофейника, два для конференц-зала и один для кокпита. Он также принес горячий шоколадный напиток для тех, кто предпочитал его. Он нашел бутерброды и различные пирожные и другие закуски, завернутые в целлофановую упаковку. Он принес их сюда, а также в кабину. Готовить не пришлось.

По опыту Омара, люди, особенно заключенные, были спокойнее, счастливее и послушнее, когда их кормили. Эти заключенные не были исключением.

— Омар?

Омар кивнул и подошел к переговорному устройству. Он нажал кнопку.

"Я приеду."

Он посмотрел на Сиддика и Хасана. Они оба стояли, оба сами начинали выглядеть уставшими. Они были молодыми людьми, и, по мнению Омара, они не должны так быстро уставать. Но это была долгая ночь. К счастью, сейчас все почти закончилось.

Если бы они жили, они были бы героями. И Омар позаботится о том, чтобы они получили все заслуженные почести. По идее, они на короткое время ошиблись в своих суждениях. Двое мужчин погибли. Что это было по сравнению с ошибкой агентов Секретной службы на Гаити? Что это было по сравнению с непрекращающимся нападением американцев на исламские страны?

Ничего не было.

«Веди себя прилично, — сказал он им по-арабски.

Он оглядел конференц-зал. Все заключенные сидели за столом, между каждым из них было не менее двух стульев. Таким образом, они не могли сговориться вместе. Вероятно, в этом не было необходимости. Они выглядели так, будто у них ничего не осталось.

Никакого заговора. Нет энергии. Нет сопротивления. Они будут делать то, что им говорят, в надежде, что это поможет им выжить.

Повсюду на столе были пустые кофейные чашки, пластиковые тарелки и обертки. Сливочники, сахарные пакеты. Если и было что-то, что ненавидел Омар, так это беспорядок. Беспорядок, отсутствие дисциплины, эти вещи привели к неудаче. Маленькие вещи складывались, внезапно умножались и становились большими вещами.

Он посмотрел прямо на Сиддика. — И убери эту комнату. Это беспорядок."

Он прошел по коридору мимо кабинета президента и поднялся по лестнице на уровень кабины. Он шагнул к дверному проему, тут же снова захваченный набором инструментов. Но на этот раз еще и по сцене за лобовым стеклом. В небе появился первый намек на свет. Там больше не было кромешной тьмы. Далеко впереди он мог видеть хвосты двух небольших самолетов, вероятно реактивных истребителей, один слева и один справа.

Пилоты допили свой кофе и перекусили, затем собрали все свои отходы и запихнули их в пластиковый пакет, который стоял за дверью кабины. Видеть? Они были солдатами и понимали необходимость порядка. В другой жизни, возможно, он и американские летчики нашли бы общий язык.

«Где самолет-заправщик?» — сказал Омар.

Старший пилот указал через лобовое стекло вверх.

«Над нашими головами. Если вы подойдете ближе, вы увидите это».

Омар вошел, наклонился и посмотрел через лобовое стекло. Он не был ни капельки насторожен. Если пилоты попытаются сокрушить его, Малик просто позвонит вниз и отдаст приказ убить президента.

Танкер был над ними, примерно в тысяче футов и немного впереди. Он был тусклым, оливково-зеленым. Омар не мог разглядеть ни ее размеров, ни каких-либо очевидных отметин. Мимо проносились клочки облаков, закрывая ему обзор и вызывая легкое подпрыгивание самолета.

— Он подойдет ближе?

Пилот кивнул. — Он приказал нам снизиться до восьми тысяч футов и снизить скорость полета. Мы постепенно это делаем».

Омару не понравилось, как это прозвучало. "Почему?"

"Что почему? Зачем делать это постепенно?»

Омар говорил медленно, как ребенку. «Зачем вообще это делать? Зачем нужно снижать высоту и замедлять самолет?»

Большой пилот пожал плечами. «Когда вы дозаправляетесь в воздухе, это сигнал пилота-заправщика. Мы просто делаем то, что он говорит нам делать. Может быть, это старый самолет. Старые дозаправлялись на более низких высотах и с меньшей скоростью, чем современные».

Теперь Омару это действительно не нравилось. «Зачем им отправлять старый самолет для дозаправки Air Force One?»

— Потому что мы в Африке? — предложил младший пилот. — А у них здесь нет современных танкеров?

— Старые работают нормально, — сказал старший пилот. — Меня это не беспокоит.

Прошло несколько мгновений.

Старший пилот щелкнул выключателем.

«KC One, это Air Force One. Мы достигли восьми тысяч футов. Готовы, когда вы. Сознавать."

Раздался голос с небольшим шумом.

«Понял, Air Force One. Откройте заправочный пистолет. Следите за нашим бум идет вниз. Готовьтесь к соединению».

«Роджер, KC One».

Прошло еще несколько минут.

Омару начало казаться, что он стоит здесь довольно долго. Он начал подозревать, что его дурят. Если они попытаются сделать что-нибудь глупое, он очень разозлится. Он глубоко вздохнул.

— Что так долго? он сказал.

* * *

Человек по имени Сиддик улыбнулся ей.

— Пора, — сказал он.

Трейси всегда знала, что до этого дойдет. Этот человек был самым сумасшедшим из всех. Он был самым большим, самым непостоянным и самым опасным. Единственный выход для всех был через него.

И время как нельзя лучше. Они только что начали дозаправку в воздухе. У нее была почти фотографическая память на сообщения. Это было так:

Возможное спасение. Сценарий: дозаправка в воздухе. Если это так, пройдите в заднюю часть самолета, откройте заднюю пассажирскую дверь любым доступным способом. Ждите спасательную команду. Коротко по приезду.

Если что-то и должно было случиться, то во время дозаправки.

Она кивнула Сиддику.

Он протянул ей руку, но она проигнорировала это и встала самостоятельно. Она указала головой на его грудь.

— Ты собираешься не снимать пояс смертника? она сказала.

Теперь его улыбка была от уха до уха.

«Я должен продолжать носить его. Но не волнуйтесь. Это сделает его более захватывающим. Возможно, мы вдвоем взорвемся.

Но он положил дробовик и прислонил его к стене возле Хасана.

— Сиддик… — начал Хасан.

Он отмахнулся. «Тише».

Маргарет Моррис теперь стояла.

— Мы свяжемся с вашим боссом, — сказала она.

Сиддик ухмыльнулся. «Он больше не босс. Он просто еще этого не знает».

Внезапно Клемент Диксон тоже встал. Он бросился на Сиддика, когда Сиддик повернулся спиной. Двое мужчин боролись несколько секунд, но Сиддик был моложе и сильнее. Он был в руках Диксона и медленно повернулся к нему лицом. Обеими руками он оттолкнул лицо Диксон, разорвав пряжку рук Диксон.

"Нет!" — закричала Маргарет Моррис.

Меньший мужчина, Хассан, наставил на нее пистолет, на всех их.

Трейси смотрела.

Сохраняйте покрытие всех расходов.

Сиддик одной рукой держал Диксон на расстоянии вытянутой руки. Свободной рукой, правой, он ударил Диксона по лицу. Старик упал на спину со стула и растянулся на полу. Маргарет подошла к нему.

Клемент Диксон лежал у него на спине. Трейси уже была возле двери. Ей хотелось, чтобы он так не нападал на Сиддика. Ей было жаль это видеть.

Она надеялась, что Маргарет ничего не предпримет.

Эта встреча с Сиддиком должна была произойти. Другого пути не было.

Беспомощные глаза Диксона скользнули туда-сюда между Трейси и Сиддиком. Трейси не могла смотреть ему в глаза. Она не хотела видеть, что там было. Она боялась, что это разобьет ей сердце.

Внезапно она пожалела, что вообще взялась за эту роль. Ее послали поймать его, и это начало работать. Он влюблялся в нее или, по крайней мере, без ума от нее, как какой-нибудь дедушка. Если бы этого захвата не произошло, ей не хотелось даже думать о том, что она сделала бы, чтобы разрушить его намерения и, возможно, все его президентство.

Он был очень добрым человеком.

Сиддик был проницателен, как дикий зверь, хищник.

Он указал на лежащую на земле Диксон. «Это любовь, не так ли? Ты любишь юношу. Он кивнул сам себе, как будто понял великую истину. — Не волнуйся, — сказал он. — Я верну ее тебе, когда закончу. Но к тому времени вы можете уже не хотеть ее. Я склонен портить их другим мужчинам».

— Трейси, — сказала Маргарет. — Вы можете отказаться идти с ним. Это преступление. Им будут предъявлены обвинения, когда…

— Заткнись, женщина, — сказал Хассан. Он направил автомат прямо на нее.

Сиддик повернулся к Трейси. Теперь они оба стояли в дверях. Он сделал большой жест, помахал рукой, указывая дорогу.

— После тебя, моя дорогая, — сказал он.

— Возьми хотя бы пистолет, — сказал Хасан, на этот раз говоря по-арабски.

— Мне это не понадобится, — сказал Сиддик. — И убери комнату, ладно?

Трейси вышла. Немного дрожа, она пошла по узкому коридору.

* * *

"Готовый?" — крикнул Декерс.

В своем шлеме с тяжелыми очками он больше походил на горнолыжника или мотоциклиста, чем на то, кем он был на самом деле. Сумасшедший, предположил Люк.

Декерс, Люк и Эд стояли у открытого люка.

Небо было ярким, даже ослепляющим. Далеко позади них на западе Люку показалось, что он видит темную полосу, последний кусочек ночи, мчащийся вокруг земного шара.

Через люк ворвался холодный воздух. Это было знакомое чувство. Они были на высоте 10 000 футов. Люк много раз совершал прыжки с этой высоты. В двух милях ниже них, сквозь клочья быстро движущихся разорванных облаков, Люк мог видеть темно-коричневую и оранжевую пустыню.

Они были выше и немного впереди Air Force One. Стрела спускалась с танкера-заправщика, достигая цели. Стрела изогнулась дугой, опускаясь. Люк уставился на этот V-образный хвост. Это был конец поездки.

— Джентльмены, — сказал голос в его шлеме. Это был пилот. «Мак сказал мне, что сопло прикреплено к приемнику на Air Force One, и мы заправляемся. Я рекомендую вам подождать несколько минут перед запуском. Вам понадобится дополнительное топливо, что бы вы ни делали и что бы ни случилось. Примерно через три минуты у нас будет какая-то погода впереди, и мы собираемся немного подпрыгнуть. После этого в течение нескольких минут видимость будет плохой. Это твое окно.

Люк попытался сделать глубокий вдох, но воздух застрял у него в горле. Это было выполнимо, он это видел.

На каждом из них была упряжь, из которой спереди торчал короткий толстый металлический отрезок. На конце была застежка, как у альпинистского карабина, только крупнее и прочнее.

Идея заключалась в том, чтобы выбраться из этого люка, на мгновение повиснуть на днище самолета, зацепить карабин за стрелу, а затем отпустить. Гравитация унесет вас вниз по всей длине стрелы, пока вы не достигнете V-образного оперения прямо над носом Air Force One. Оттуда вы расстегиваете карабин и прикрепляете себя к самолету с помощью гидравлических присосок. Затем ползите по самолету к задней выходной двери и надейтесь, что сурикат открыл вам дверь.

Затем сразитесь с угонщиками в поясах шахидов до смерти.

Все они были с парашютами на случай, если ничего из этого не сработает.

"Легкий!" — крикнул Декерс и поднял большой палец вверх. «Точно так же, как зиплайн через облачный лес в Коста-Рике».

— Одна минута до погоды, господа, — сказал пилот. «Вы можете испытывать некоторый дискомфорт. Удачи и благодати».

На секунду Люка захлестнула волна нереальности.

Декерс сидел там, прямо у края люка. За ним было шасси танкера и открытое небо. Внизу и позади него нос Борта номер один, такой близкий и такой далекий. Ниже ничего, кроме головокружительного космоса.

Он был ребенком. Он был слишком уверен.

Танкер накренился, словно съехал с небольшого холма. Мчались густые белые облака. Было холодно, холоднее, чем прежде. На очках Люка появилась влага. Было мокро. Вот и собирался заставить цепляться за самолет…

«Мне не нравится эта идея!» — закричал Эд Ньюсэм позади него.

— Я тоже, — тихо сказал Люк, его голос заглушился.

— Увидимся, мальчики, на небесах, — сказал Декерс.

Он выбрался из люка. На секунду он ни к чему не был привязан, просто болтался в руках, его присоски все еще были привязаны к его запястьям. Он подтянул ноги, присосал их к нижней части фюзеляжа танкера, затем прикрепил карабин к верхней части стрелы.

Через секунду его не стало.

— Он ушел? — крикнул Люк.

"Он пошел!" — сказал Эд.

"Где?"

«Вниз по желобу».

Видимость была нулевая. Декерс просто исчез в облаках.

— Хорошо, — сказал Люк.

Внезапно он пожалел, что не пытался позвонить Бекке в последний раз.

Он стряхнул с себя эту мысль и качнулся из ниоткуда. Под фюзеляжем были металлические стержни, и он сжимал по одному в каждой руке. Его ноги болтались, белые облака проносились под сапогами. Он снова мельком увидел пустыню, но она исчезла. Это было очень далеко. Ветер угрожал сорвать его с самолета и отправить вниз.

Он поднял ноги. Присоски на его ботинках тут же зацепились за фюзеляж и прикрепились. Он чувствовал силу уплотнения гидравлики. Теперь он мог бы висеть вверх ногами, если бы захотел.

Он не хотел.

Он схватил стрелу левой рукой. Он был толстым, и он не мог полностью обхватить его пальцами. Правой рукой он поднял карабин, прикрепленный к груди, и застегнул его на стреле. Теперь он был привязан. Все, что ему нужно было сделать, это отпустить.

Он смотрел на густые облака вокруг него. Ничего не было видно. Все промокло.

Он попытался сделать глубокий вдох. Не хорошо. Его дыхание было поверхностным. Он почти задыхался.

Он отпустил присоски на ботинках.

Он отпустил бум.

Мгновение спустя он мчался через огромное ничто, двигаясь очень быстро.

Он вырвался из облаков, и тут Борт номер один оказался ПРЯМО ТАМ, прямо под ним, вырисовываясь все больше и больше. Он пронесся по стреле под невероятно крутым углом, падая с неба. Танкер недостаточно вел их, он падал, собирался сильно разбиться.

Он протянул руку и ухватился за стрелу руками в перчатках, пытаясь замедлить спуск.

Слишком быстро. Он шел слишком быстро.

Декерса нигде не было видно.

Вот и прилетел самолет.

* * *

"Что это было?" — сказал Омар.

Он хорошо знал, что это такое.

Несколько секунд назад человек спустился по заправочной штанге, двигаясь очень быстро, и врезался в самолет у заправочного пистолета. Его тело, казалось, сломалось, когда он ударился о поверхность, и то, что крепко держало его на стреле, казалось, сломалось. Затем он подпрыгнул и пролетел мимо лобового стекла, перелетая через крышу самолета.

Ушел.

— Понятия не имею, — сказал ведущий пилот. — Я никогда в жизни…

«Лжец!» — крикнул Омар. «Вы все лжецы! Ты принимаешь меня за дурака?»

Внезапно по стреле спустился еще один человек. Он также врезался в самолет, прямо перед лобовым стеклом, у заправочного пистолета. Его тело сильно ударилось.

ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЬ.

Но он держался.

Омар в изумлении уставился на мужчину. Он был в небе, снаружи самолета, цепляясь за его борт. Как он там держался?

Омар вытащил револьвер 38-го калибра. Он направил его на голову ведущего пилота, который сказал, что откажется лететь, если другой будет мертв.

— Ты, — сказал Омар. «Уберите этот самолет от заправщика».

— Все не так просто, — сказал пилот. «Есть то, что называется заправочной оболочкой. Мы должны оставаться внутри него, пока стрела прикреплена. Если мы преждевременно выйдем из конверта…

ХЛОПНУТЬ!

Омар выстрелил ему в голову.

Пуля прошла сквозь череп и врезалась в панель управления. Кусочки костей и запекшейся крови забрызгали инструменты. Часть панели треснула, кнопки и циферблаты отвалились. Сам большой пилот сильно дернулся, но теперь рухнул на свое место замертво. Омар столкнул его на пол. Его тело было тяжелым.

«Малик! Займите его место. Приготовьтесь помочь».

Малик не колебался. Мгновением позже он скользнул на мужское сиденье и уже был готов взять на себя управление. Это была отчаянная ситуация. Малик умел управлять самолетом, но совсем немного. Если этот последний пилот не подчинится, это все-таки самоубийственная миссия.

Омар приставил пистолет к голове младшего пилота. Это был лучший пилот, которого можно было бы иметь живым. Он был более уступчивым, чем другой. Омар никогда не должен был думать об убийстве этого первым.

Мужчина смотрел прямо перед собой.

— Уведите меня от этого танкера, — сказал Омар. — Или через три секунды ты умрешь, как твой друг. Не говорите мне о заправочных конвертах. Не говори мне ни о чем. Идти! Сделай это!"

Оставшийся пилот повел самолет вверх и влево, резко отклоняясь от танкера.

Омар поднял голову и мельком увидел мужчину за пределами самолета. Он только что прополз через ветровое стекло и над их головами.

Омар ударил пилота дулом пистолета в голову.

Пилот вздрогнул, но не отпустил рычаги управления.

«Увеличить скорость. Увеличить высоту. Вытряхните отсюда этого человека.

* * *

«Заправка прервана! Заправка прервана!»

Голос в шлеме Эда Ньюсама был громким.

«Миссия прервана! НЕ ХОДИ!"

Эд был у люка последним. Он как раз собирался потянуться к металлическим стержням над головой, чтобы перебраться к стреле. Ему это не нравилось, но он собирался это сделать. Самолет бешено накренился, и Эд чуть не выпал. Он ухватился за стену и повис. Самолет резко накренился, и на секунду Эд посмотрел на землю в двух милях под собой.

«Прервать! Прервать! Они отстраняются! Они взломали конверт».

— Все ясно?

Не было звука. Нет ответа.

«Мак! Ясно?

В наушниках раздался спокойный голос Мака. «Мы чисты и далеко. Дозаправка Air Force One прервана из-за небезопасных действий пилотов Air Force One. Заправочная стрела отсоединяется и убирается. Борт номер один на северо-восточном азимуте и набирает высоту.

— Сколько топлива они получили?

«Около четырех тысяч галлонов. Достаточно, чтобы довести их отсюда до Индийского океана.

Наступила тишина, когда Эд пробрался обратно в самолет и захлопнул дверцу люка. Прежде чем закрыть ее, он мгновение смотрел на форму Борта номер один, удаляющегося влево. Он пытался обнаружить снаружи какие-либо признаки Стоуна или Декерса.

Он ничего не видел.

— Боже, помоги им, — сказал Мак внутри своего шлема. «Террористы, должно быть, управляют самолетом».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


10:30 утра по восточноафриканскому времени

(3:30 утра по восточному летнему времени)

Аэродром Баледогл

Район Ванлавейн, Нижняя Шабель

Сомали


— Апокалипсис уже случился? — сказал Марк Суонн. «Это The Day After на стероидах».

— Думаю, да, — сказала Труди Веллингтон. — И мы пропустили это.

Экспериментальный сверхзвуковой реактивный самолет только что приземлился. Суонн и Труди стояли в дверях, обдуваемые горячим воздухом пустыни, и смотрели на старую советскую авиабазу вокруг них. Как будто в один прекрасный день мир внезапно рухнул и Советы разошлись по домам.

Взлетно-посадочная полоса была изрыта и разбита, квадратные плиты из камня или асфальта поднимались и качались в разные стороны. Самолет упал, и пилоты просто нажали на тормоза, чтобы не разбить подпрыгивающее по колеям шасси самолета.

В дальнем конце взлетно-посадочной полосы стояло несколько круглых кирпичных зданий, почти похожих на ангары, но высотой всего в один этаж. У них были тяжелые стальные двери, которые были закрыты, и слова или символы, казалось, были написаны на них краской из баллончика. Здания медленно засыпало песком.

Слева от взлетно-посадочной полосы стоял старый, бело-коричневый, пятиэтажный сталинский жилой дом. Он был полностью заброшен, казалось, все окна разбиты. Дальше было еще одно белое заброшенное здание, трехэтажное, с чем-то вроде большого радара или коммуникационного купола наверху. В мерцающей жаркой дали виднелся большой ангар с ржавой гофрированной крышей, диспетчерская вышка и несколько казарм.

На длинной рулежной дорожке, которая шла параллельно взлетно-посадочной полосе, было припарковано около дюжины больших дронов. Кроме того, было четыре или пять вертолетов Black Hawk и Little Bird. Дроны и вертолеты были единственными относительно новыми вещами в этом месте.

Красновато-бежевая пустыня простиралась во все стороны, насколько мог видеть человеческий глаз.

Суонну здесь уже нравилось. По какой-то причине такие нежелательные объекты недвижимости, как этот, били его по всем кнопкам. Иногда он фантазировал о покупке старого заброшенного завода General Motors в Детройте. И жить внутри него.

«Это потрясающе, — сказал он.

«Напоминает мне обстановку для каждого кошмара, который у меня когда-либо был», — сказала Труди.

— Устал, да? — сказал Суонн.

Она кивнула. "Ага."

Из вихрящихся песков появился человек, управлявший каким-то прославленным гольф-каром с большими, тяжелыми шипованными шинами. Сам мужчина был в темных солнцезащитных очках. Когда он подъезжал, его лицо было закрыто черной пиратской банданой. На нем была синяя бейсболка, на которой когда-то могло быть написано «Мец» . У него были большие руки в серой армейской футболке, руки были покрыты татуировками. Он также носил коричневые и коричневые камуфляжные штаны и черные ботинки.

Он стянул бандану, и его лицо было покрыто густой рыжей бородой.

— Суонн? он сказал. "Веллингтон?"

"Это мы."

«Кто-то сказал мне быть с тобой добрым», — сказал мужчина.

— Отлично, — сказала Труди. — Нам не помешало бы немного…

«Да, так что клади свое снаряжение сзади и садись».

Они проехали по плюющемуся песку к приземистому бетонному бункеру с изогнутой крышей. База находилась на краю света. База была после конца света. Видимость была плохой. Это было похоже на пребывание на поверхности Марса. Это было похоже на переживание ядерной зимы, только на улице было жарко.

Мужчина нажал кнопку на приборной доске, и ржавая стальная дверь бункера медленно с грохотом поднялась и исчезла с их пути. Он остановился. Здесь, во мраке, было припарковано еще несколько телег. Как будто под мостом.

— Мы дома, — сказал мужчина.

Он указал через унылое открытое пространство на две закрытые металлические двери.

«Это лифты. Тот, что справа, действительно работает. Отсюда только в одну сторону. Вниз. Возьми это. Внизу вы поговорите с полковником Хэдли. Он ждет вас. Он обеспечит вас всем, что вам нужно.

Труди и Суонн выбрались из машины и направились к лифтам.

— Возьми свое снаряжение, — сказал бородатый мужчина.

Они оглянулись на него.

Он пожал плечами. «Я не хочу этого. Но я думаю, что да.

Они спустились на древнем лифте вглубь Земли. Поездка была медленной, и всю дорогу лифт издавал скрежет и скрежет. Стены лифта были ржавыми и изъеденными. Некоторое время назад в заднем левом углу произошел какой-то разлив. Что бы ни было пролито, казалось, оно разъело там металл. Пол в этом месте был тонким и зеленым, и в нем были дыры. Сквозь отверстия пробивались тени от огней в шахте лифта.

«Мне нравятся роскошные номера, — сказала Труди.

Лифт достиг дна, где резко остановился. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем дверь открылась сама.

— Значит, мы договорились? — сказала Труди.

— О Могадишо?

Она кивнула. "Да."

Они говорили об этом в самолете. Идея с самого начала заключалась в том, чтобы сохранить эту миссию и предполагаемый конечный пункт назначения Air Force One в полной тайне. Но предоставленные сами себе, они начали видеть изъяны в этой идее. Если Люку и Эду удастся реквизировать самолет, им все равно придется посадить его в Могадишо. В Могадишо практически не было товарищеских матчей.

А ведь здесь якобы было полсотни спецназовцев. Они могли бы поднять эти вертолеты снаружи и через тридцать минут оказаться в Могадишо.

Его отдача поставила бы SRT в невыгодное положение. Это подвергло бы их обвинениям в том, что они все время знали пункт назначения и скрывали его. Что, собственно, они и сделали. Но дальнейшее хранение информации подвергало их команду, Маргарет Моррис и президента ужасному риску.

— Ага, — сказал Суонн. — Я не вижу другого выхода.

— Хорошо, — сказала Труди. "Я согласен."

Дверь открылась. Там стоял высокий мужчина в коричневой камуфляжной форме. В руке у него был блокнот, на который он взглянул. Он не улыбнулся.

— Агент Суонн, агент Веллингтон?

"Да."

— Я полковник Хэдли. Я твой связной здесь. Мне поручено сделать ваше пребывание у нас как можно более приятным и продуктивным».

Суонну полковник казался типичным военным. На секунду Суонн задумался, как он выглядит в глазах полковника. Он взглянул им под ноги. Полковник был в тяжелых черных армейских ботинках. Суонн был одет в красные высокие кроссовки Chuck Taylor. И тут начались различия.

— Полковник, — сказал Суонн. «Я так понимаю, что вы запускаете дроны с этой базы».

Полковник приложил палец к губам. «Трудно сказать. Лучший план действий, вероятно, состоит в том, чтобы следить за тем, что мы делаем, и не говорить об этом много».

Свон кивнул. "Понял."

Они последовали за полковником вниз по туннелю, через дверной проем и в ярко освещенную большую подземную камеру. Потолки были двухэтажными и закругленными, с длинными люминесцентными лампами. Здесь было холодно, и Суонн заметил фоновый гул мощных кондиционеров.

Вдоль одной стены стояла длинная стойка с вертикальными компьютерными серверами. В центре комнаты было около двух десятков станций пилотирования дронов с несколькими экранами, джойстиком и клавиатурой. Большинство станций было занято мужчинами, сгорбившимися в кожаных креслах на колесиках с дополнительными органами управления на подлокотниках.

По внешнему краю камеры располагались традиционные настольные компьютеры с видеоэкранами, установленными на металлических стойках или на стенах.

Это место представляло собой высокотехнологичный наблюдательный и боевой форпост, погребенный под руинами предыдущей базы.

Суонн посмотрел на Труди. Она кивнула.

— Полковник, — сказал Суонн, — вы умеете хранить секреты?

На этот раз полковник улыбнулся. Он почти рассмеялся. «Агент Суонн, это одна из самых секретных баз на планете. Моя жена даже не знает, где я».

— Приятно это знать, — сказал Суонн. «По пути сюда мы наткнулись на разведданные, которые предполагают, что борт номер один собирается приземлиться в Могадишо. Угонщики, возможно, надеются передать президента действующему там шариатскому суду».

Полковник был высок. Он остановился и повернулся, чтобы посмотреть на Свана. Сван тоже был высоким, но не таким высоким и не таким широким, как полковник.

— Поэтому ты присоединился к нам здесь?

"Да."

Он посмотрел на них обоих. — Итак, агент Суонн. Он кивнул Труди. «Агент Веллингтон. Мы внимательно наблюдали за городом с неба. Мы посмотрели и не увидели никаких признаков подготовки к этому».

«Я предлагаю вам взглянуть на это еще раз», — сказала Труди.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


10:40 утра по восточноафриканскому времени

(3:40 утра по восточному летнему времени)

Рядом с рынком Баакара

Могадишо, Сомали


«По сути, я турист, — сказал Шон Кейси.

Кейси звали сейчас и никогда не звали Кевин Мерфи. Он никогда не служил в вооруженных силах Соединенных Штатов, никогда не был тайным спецназовцем или наемным убийцей.

Он был всего лишь дружелюбным туристом из Канады, и сегодня рано утром он прилетел из Найроби. Приключения были его вторым именем. Ему нравились неизведанные направления. Как Могадишо. Такие туристы, как он, не высаживались здесь массово и не портили это место. Еще.

Он сидел в крошечном ресторанчике с дыркой в стене всего в нескольких кварталах от шумного рынка Баакара. Сегодня рынок казался немного медленным, а не обычной давкой человечества. Может быть, это была жара. Может быть, была и другая причина.

Девушка приносила ему бутылки с пивом, сваренным в Эфиопии. Он был на третьем. Исламские фундаменталисты ограничили продажу алкоголя, но пиво все еще было доступно, если знать, как правильно его попросить. Всегда было пиво. Пиво всегда было в наличии. Пиво появилось раньше человеческой цивилизации.

— Понятно, — сказал мужчина, сидевший напротив него за столом. "Турист."

Кейси кивнул. "Да, конечно."

Все утро ушло на организацию этой встречи. У него было мало времени. Если бы этот парень не был ответом, могло бы оказаться, что ответа не было. Шону Кейси было бы трудно, почти невозможно, справиться с этим в одиночку.

Этого человека звали Крюгер, и это был очень смуглый чернокожий мужчина неопределенного возраста. Ему мог быть тридцать один. Ему могло быть сорок пять. Люди говорили, что он из Южной Африки. Крюгер курил сигарету и даже не пытался выпустить дым куда-то еще. Кейси действительно не возражал против этого. Это был профессиональный риск в этой сфере деятельности. Эти парни всегда дымили как паровозы.

С Крюгером был маленький ребенок, подросток, который был его партнером или помощником. Мальчик сидел за столом в пяти футах от него и пил самодельную апельсиновую газировку из прозрачной стеклянной бутылки. Он был худощавым, на голове у него была бандана с британским флагом, футболка с надписью Metallica, которая, должно быть, досталась какой-то международной благотворительной организации, шорты цвета хаки и сандалии. Поверх его банданы торчали солнцезащитные очки. Он был похож на статиста из плохого музыкального клипа.

«Правда в том, что я не из Южной Африки, — сказал Крюгер. «Многие думают, что я есть, но это не так. Я приехал из Зимбабве. В молодости я переправился через реку в Южную Африку, на север, недалеко от национального парка Крюгера, отважившись на крокодилов и бегемотов».

— Отсюда и фамилия Крюгер, — сказал человек, которого не звали Мерфи.

Крюгер кивнул и закурил.

«Людей, пересекающих реку, обычно разрывают на куски бегемоты. Челюсти бегемота настолько сильны, что могут перекусить взрослого человека пополам. Я думаю, что большинство американцев этого не знают».

Кейси кивнул. Он заметил, как Крюгер употребил слово «американец» и как ловко и быстро отодвинул в сторону всю канадскую туристическую беллетристику. Кейси мог бы рассмеяться или сказать что-нибудь ехидное, но вместо этого он придержал язык. Что он думал, так это:

Даже если бы они знали, большинству американцев было бы все равно.

Если бы это не был какой-то поп-певец или телеведущий, сделавший операцию по смене пола, американцам было бы все равно. Стомиллионный развод стареющей кинозвезды? Оооо, интересно.

Полуголодный беженец, укушенный пополам бегемотом?

Следующий.

На секунду он задумался, будет ли он когда-нибудь снова жить в Соединенных Штатах. Там много чего происходило, что ему не очень нравилось.

— Зачем ты перекрестился? — сказал он, хотя уже знал ответ.

«Потому что в Зимбабве не было возможностей». Крюгер покачал головой. «В Зимбабве ничего нет».

— Здесь лучше?

Крюгер улыбнулся. «Для правильного человека здесь есть много возможностей».

«Думаю, у меня может быть для вас возможность, — сказал Шон Кейси.

Крюгер кивнул. "Конечно, вы делаете. Приземляется ли белый человек в Могадишо без возможности?»

— Прилетает самолет, — сказал Кейси.

Мужчина кивнул. "Да, есть."

«Это важный самолет с важным пассажиром на борту».

"Да."

Вот пришел кикер. — Он приземлится здесь, — сказал Кейси.

Глаза Крюгера на секунду раскрылись шире, а затем снова стали нормальными. Это было единственным доказательством того, что заявление произвело на него впечатление. Он затянулся сигаретой, а затем глотнул пива.

«Я слышал это. Но я проигнорировал это как слух. Людям нравится рассказывать себе фантастические истории».

«Если бы это было правдой, вы бы рассматривали это как возможность?» — сказал Кейси.

Крюгер кивнул. "Я бы. Я так считаю."

— Денег вперед нет. Я мог бы телеграфировать тебе кое-что, но это заняло бы целый день. У нас нет такого времени. Самолет будет здесь через час или меньше. Возможно, сорок пять минут. Тебе просто придется довериться мне».

Крюгер выпустил длинную струйку дыма. Он вздохнул.

— Доверься, — сказал он.

Кейси кивнул. "Ага. Это сложно. Я не буду винить тебя, если ты скажешь нет. Но если ты это сделаешь и выживешь, я обещаю, что это будет стоить твоих усилий.

Человек без имени Крюгер посмотрел на человека, которого не звали Кейси.

"Что вам нужно?"

«Мне нужен технический», — сказал Кейси, имея в виду модифицированные джипы и пикапы с дешевой вторичной броней и установленными сзади пулеметами, которые были повсюду во время гражданской войны в Сомали.

«Мне нужен кто-то опытный, чтобы управлять тяжелой пушкой. Пара тысяч патронов к пистолету. Мне также нужен кто-то, кто поедет со мной на дробовике, кто-то хорош в перестрелке, кто сможет сесть за руль, если мне нужно будет выбраться. По сути, два парня, которые могут драться, которые не убегут и которые не умрут от меня там».

Кейси помолчал. — Думаю, будет жарко.

Крюгер указал головой на подростка. «Этот мальчик и я. Мы лучшие, кого вы найдете в этом городе».

Кейси уже знал это. Он расспрашивал вокруг с тех пор, как приземлился. Абсолютно лучший? Нет, наверное, нет. Лучшее, что можно нанять совершенно посторонним, и в любой момент? Да, может и так.

— Никто из вас не захочет оставаться в городе, когда все это закончится.

«Мальчик из Анголы. Его связи здесь так же непрочны, как и мои.

Кейси был канадским туристом. Он никогда не был элитным солдатом, преступником и убийцей по имени Кевин Мерфи. Он был приятным парнем и ничего не знал о таких вещах. У него не было планов ехать в аэропорт на чем-то вроде катящейся пушки, пробиваться через толпу сомалийских ополченцев, спасать президента Соединенных Штатов и стать героем на века.

Он посмотрел на мужчину, потом на мальчика, потом снова на мужчину. Они выглядели хорошо. Они выглядели так, как будто они будут работать.

Кейси улыбнулась, потянулась через стол и пожала руку мужчине.

«В таком случае, давайте рок-н-ролл».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


10:45 утра по восточноафриканскому времени

(3:45 утра по восточному летнему времени)

Небо над Восточной Африкой


— Это то, что тебе нравится?

Сильная рука Сиддика сжала ее горло.

Это его левая рука. Его доминирующая рука - его правая. Его правая рука может причинить тебе боль.

Они стояли в мужском туалете в задней части пассажирского салона, рядом с верхней частью лестницы, ведущей к задней пассажирской выходной двери. Туалет был намного больше обычного туалета в самолете. Но все равно было тесно. Там было немного места для движения, но не так много.

Она предположила, что они пришли сюда, потому что это была самая изолированная часть самолета, далеко от конференц-зала. Здесь он мог делать все, что хотел.

— Да, тебе нравится, когда тебя душит. Я знаю о таких девушках, как ты.

Трейси была спокойна. Это должно было произойти так.

Они были примерно в футе друг от друга. Он прижал ее к плиточной стене, держа руку на горле. Давление было твердым, но не настолько, чтобы перекрыть ей дыхательные пути. Он играл с ней. Все ее тело было прижато к стене.

Он был красив, подумала она. Его лицо было угловатым, с выдающейся челюстью. У него была легкая борода. Его глаза были немногим больше, чем щелочки — глаза охотника, она слышала, как они называются. Глаза были налиты кровью. Вероятно, он почти не спал уже несколько дней. Его дыхание пахло застоявшимся кофе.

— Дай-ка я посмотрю на тебя, — сказал он.

Он отодвинулся еще на шесть дюймов, все еще держа руку на ее горле. На ней была та же одежда, что и сегодня утром: белая рубашка и темно-синие брюки. Она была в чулках. Ее туфли остались в конференц-зале, как и ее спортивная куртка.

Он провел свободной рукой по ее туловищу.

— О боже, — сказал он.

Он потянулся к ее талии и расстегнул пряжку ее ремня. Его пальцы переместились к пуговице ее брюк.

«Это будет…»

Самолет сделал резкий рывок влево. Затем снова повернул вправо.

Сиддик улыбнулся.

— Проблемы с заправкой, я полагаю.

Самолет снова сделал резкий рывок влево, на этот раз с резким креном. Сиддик шагнул вперед, чтобы сохранить равновесие.

Это была ее реплика.

Ее правое колено взметнулось вверх, в его пах. Он соединился идеально.

Его лицо изменилось. Его рот скривился в букву «О» от боли, от удивления, она не могла сказать. Она подняла правую руку вверх, согнула ее в локте на девяносто градусов, а затем развернулась на сто восемьдесят градусов влево. Ее рука пронзила его и разорвала его хватку на ее горле.

Она превратила свою руку в лезвие и повернулась в другую сторону, царапая его по горлу. Там он попал в мягкие ткани.

Его руки потянулись к собственному горлу. Он издал глотающий звук.

Мягкая ткань, мягкая ткань, мягкая ткань.

Это была мантра самообороны.

Самолет сильно вилял влево. Оба качнулись боком.

Его глаза были живыми и дикими.

И злой.

Она застала его врасплох. Инициатива была у нее, но ненадолго. Ей нужен был еще один сюрприз, нечто совершенно неожиданное.

Она уперлась ногами и врезалась лбом в центр лица Сиддика, в верхнюю часть его носа, где сходились хрящи и кости. Она вбила его так сильно, словно забивала гвоздь в бревно. Удар перерос в столкновение.

БАМ!

Его нос был острым. Она сломала его. Она услышала звук, похожий на удары дубинки по полой тыкве. Она видела звезды. Что он увидел?

Сиддик издал еще один сдавленный звук. Возможно, это был крик.

Он упал. Его руки потянулись к носу, больше не защищая горло.

Трейси рванулась вперед настолько, насколько позволяло тесное пространство. При этом она нанесла удар ему в горло краем правой ладони, лезвием. Удар был частью выпада, органичным для него, а не добавленным в конце. Она отрабатывала такое движение тысячи раз, пока оно не стало плавным и струилось, как вода.

У нее был тренер по самообороне, израильтянин. Хороший парень. Сейчас она не могла вспомнить его имя. Ему, наверное, будет приятно это увидеть.

Сиддик закашлялся и отплевывался, прижимая руки к лицу, не зная, что защищать. Кровь текла по его подбородку и шее. Его глаза, казалось, смотрели на нее с вершины ярко-красной стены.

Прикончи его. Прикончи его.

Как это сделать? Большинство мужчин уже сдохли бы. Он все еще стоял.

пах. Снова атакуйте пах.

Внезапно ее пронзила жгучая боль. Это было у нее в животе.

Она посмотрела вниз. Под ее белой классической рубашкой появилась яркая красная полоса. Это была кровь, быстро растекающаяся. Она посмотрела на Сиддика. Его руки были далеко от лица. Само его лицо представляло собой кровавое месиво.

В правой руке был нож. Длинный, как кухонный нож. У него был зазубренный край. Оно было мокрым от крови. Он провел ею по ее животу.

Он улыбнулся. У него отсутствовал передний левый зуб. Она как-то вырубилась.

Нож. Я забыл о…

Он вонзил его ей в живот. Он оперся на него, вбивая его своим весом. Боль была ненастоящей. Это было так много боли, это было почти вне боли.

Ее рот открылся в агонии.

— Ты сука, — прошептал он. — Тебе это нравится, да? Держу пари, тебе это нравится.

Ее нога снова метнулась вверх, в его пах. Самое уязвимое место на его теле. Выстрел, который она должна была сделать. Но она колебалась, и теперь…

Она снова идеально соединилась, полностью. Она довела его до конца. Она чуть не потеряла сознание от боли движения. Он разорвал что-то глубоко внутри ее тела.

Он поморщился. Его лицо было маской ужаса.

Он опирался на нее, нож все еще был внутри нее. Его глаза были прищурены, почти закрыты. Он широко открыл рот, чтобы вдохнуть. Он задохнулся.

Она засунула правую руку ему в рот.

— Глюк, — сказал он. «Глюк!»

Теперь его глаза были широко открыты. Последний сюрприз для него.

Рука у нее была маленькая. Она сделала его похожим на длинный клинок, на голову змеи, и вонзила все это ему в рот и в горло. Это был прием, о котором они говорили на уроках самообороны, и они его изучали. Они пробовали это на манекенах. Это был не тот прием, который можно было практиковать на реальном противнике.

Но это сработало.

Ее маленькая рука была внутри его горла.

Он пытался ее укусить. Его зубы впились в ее запястье, пролив там кровь. Было слишком поздно. Ему пришлось бы откусить ей руку, чтобы остановить это.

Теперь его глаза превратились в блюдца. Его руки были на ее лице, пытаясь оттолкнуть ее. Они были так близки, как влюбленные, в тесном пространстве. Они упали на пол. Нож вонзился в ее тело. Ее душа содрогнулась от боли.

Я собираюсь умереть.

Она извивалась на нем сверху. Все болело. Все было ужасом, и ужасом, и агонией.

Он все еще дышал. Проходило небольшое количество воздуха. Он попытался оттолкнуть ее, но был слаб. Он ударил ее кулаком в бок по голове. Она даже не чувствовала этого. По сравнению с другой болью это было ничто.

«Глюк. Глюк.

Его ноздри. Воздух проходил через его ноздри. Она потянулась свободной рукой и зажала ему ноздри. Она протолкнула свою руку еще глубже в его горло. Там было тесно. Она не могла двигаться дальше.

Он толкнул ее. Она была на нем, и он не мог сдвинуть ее с места.

Его глаза были открыты до конца. Они смотрели на нее. Там ее видели.

Она посмотрела на него сверху вниз. Ее лицо было пустым. Она ничего не чувствовала к нему. Ей не нравилось смотреть, как он умирает, как она думала. Он был просто препятствием. Это все, чем он был. Борец-самоубийца. Расходный материал.

Человеческий мусор. Совершенно одноразовый.

Он все еще издавал звуки.

— Ш-ш-ш, — сказала она ему. "Засыпай."

Он дрожал, его голова тряслась. Его глаза были яркими и живыми. Они испугались, возможно, думая о том, что его ждет. Тогда глаза были пусты. Он выглядел как животное, только что вернувшееся от таксидермиста. Свет был выключен. Дома никого не было.

Она лежала на нем сверху, ее рука все еще была у него на горле. Весь белый кафельный пол был в крови. Вероятно, это была ее кровь, в основном ее. Сиддик не так сильно истек кровью. Она была ранена в живот. Это было плохо. Теперь она тоже пойдет спать, как и он.

Она не хотела умирать. Было слишком рано. Было еще столько всего…

Вы должны открыть дверь.

Ее глаза распахнулись.

Весь смысл, единственная причина, по которой она была в этой ванной, единственная причина, по которой Сиддик был мертв, заключалась в том, чтобы она могла открыть заднюю пассажирскую дверь этого самолета. Это были инструкции.

…открыть заднюю пассажирскую дверь любым доступным способом. Ждите спасательную команду. Коротко по приезду.

Спасательная команда приближалась. Они были снаружи самолета.

Она должна была впустить их.

Двери самолета невозможно открыть в воздухе.

Но на мужчине был пояс смертника.

Она медленно убрала руку с горла Сиддика. Оно было влажным и слизистым от его слюны и крови. Рука выдохнула заблокированный воздух, и на долю секунды ей показалось, что он все еще жив.

Нет. Он был хорошим и мертвым.

Она тяжело вздохнула.

Ее руки бродили по его телу, выискивая, что там должно быть. Она нашла это. Его пластиковая зажигалка была в кармане брюк-карго. Он нуждался в этом, чтобы взорвать капсюли-детонаторы на жилете.

Она тоже.

* * *

Люк был на крыше самолета.

Самолет резко накренился, крылья почти вертикально.

Он вцепился в металл, как паук, левая рука над головой, правая у лица, ноги раскинуты за спиной. Единственными вещами, удерживающими его там, были присоски. Он закрыл глаза. Ветер пронесся над ним. Он не мог сдвинуться ни на дюйм. Самолет слишком сильно накренился.

Это было нормально.

Подушечки его удержат.

Но как долго?

Это не имело значения. Они могли бы держать его там всю дорогу, и это не имело бы значения. Он был бы трупом, прилипшим к борту самолета. Он уже чувствовал ускорение. Они оторвались от дозаправки.

Они собирались разогнаться до крейсерской скорости, почти шестисот миль в час. Они поднимутся на крейсерскую высоту, может быть, тридцать или сорок тысяч футов. Если он останется здесь, то умрет. Недостаток кислорода, воздействие холода — что-то должно было его убить.

Самолет резко накренился вправо. Они знали, что он здесь, и пытались избавиться от него.

Он мог прыгать. Он мог это сделать. Он мог позволить себе уйти, надеясь, что сохранит сознание, и раскрыть свой парашют, когда выберется из самолета.

Если бы он был жив, никто бы его не винил.

Он вспомнил тот момент, когда самолет оторвался от заправочной штанги. Он оглянулся, чтобы посмотреть, не спускается ли Эд Ньюсэм. Нет. Он не выбрался из танкера. Это было хорошо. В противном случае он был бы там, где сейчас был Декерс.

В его голове возник образ улыбающегося Брайана Декерса. Он стряхнул это. Он не видел Декерса с тех пор, как тот соскользнул со стрелы. Декерс ушел. Куда он делся, оставалось только гадать. Может быть, ему удалось раскрыть свой парашют, а может быть, и нет. Кажется, его здесь не было.

Люк открыл глаза. Берег справа был крутой, крутой обрыв.

Если он отпустит гидравлику сейчас, то может просто упасть с самолета.

Над ним находился сверхзвуковой истребитель. Это был F/A-18. Он также резко накренился. Эта штука могла бы крутиться по кругу, если бы захотела. Люк вообразил, что видит человека в кабине. Он почти помахал.

Вокруг него были самолеты. Это был антураж самолетов.

Если он отключит гидравлику, ему придется надеяться, что он сможет провалиться сквозь эти самолеты, не попасть под удар одного из них, не поджариться от жара их двигателей и не попасть в турбулентность их воздушного потока.

Неа. Лучше просто продолжать ползать.

Пальцами он нажал кнопку отключения гидравлики на правой руке. Затем он наклонился и отпустил гидравлику правого ботинка. Он передвинул ботинок вверх и вперед и тут же снова прикрепил его. Он подождал, пока сработает гидравлика.

Это был долгий процесс.

* * *

«Пожалуйста, пусть это сработает», — сказала Трейси никому.

Она была почти мертва. Она была еще жива.

Она оставила нож торчащим из живота. Она не могла заставить себя вытащить его и начала думать, что нож — единственное, что удерживает ее вместе.

Она плакала, когда устанавливала С-4 у основания двери. Она плакала о себе, о потерянной жизни. Она плакала, потому что не хотела умирать. Она плакала, потому что ей было так больно. Она плакала, потому что никогда не влюблялась. Она плакала, потому что хотела свою маму.

Не было никакой возможности открыть дверь. Взорвать его было единственным способом. По какой-то причине большие мозги сочли нужным не рассказывать пилотам об этой операции. У них были свои причины. Это не ее дело, чтобы сомневаться в этом. Она ничего об этом не знала.

— Пожалуйста, — прошептала она.

Она оставила большую часть пояса смертника Сиддика. Взяла два блока С-4. Блоки были точно такие же, как у американских M112, каждый весил чуть больше фунта. Террористы получали что-то очень похожее на американский С-4. Где? Откуда они это взяли?

С-4 был податлив, как глина. Она вдавила его в щели на дне, по направляющей, по которой скользила дверь. Она вставила его в петли. Она соединила их вместе детонирующим шнуром.

Она сделала фитиль из разорванных и скрученных мешков с воздушной болезнью. Фитиль был около десяти футов в длину. Как только капсюль взрывался, C-4 взорвался почти мгновенно. Не было бы времени двигаться.

Дверь находилась у подножия короткой лестницы.

Она поползла вверх по лестнице, волоча за собой фитиль. Это никогда не сработает. Она хотела быть подальше от двери, когда она взорвется. Она не хотела, чтобы ее разорвали на части. Это не имело значения. В зависимости от их высоты, ее просто высосало прямо из самолета.

Все еще. Она не хотела, чтобы ее разорвало на куски.

Она почти могла представить себя целой, без ножа, парящей на мягких белых облаках, как на подушках.

Она лежала на боку наверху лестницы, потянувшись к фитилю. Ее рот был открыт. Ее глаза были почти закрыты.

Это было безумно. Это не могло быть тем, что они хотели, чтобы она сделала, не так ли?

Ах, черт. Просто сделай это.

— Спокойной ночи, — сказала она.

Она подожгла импровизированный фитиль. Пламя медленно двигалось по ней, сжигая материал. Он прошел по трем отрезкам толстой бумаги, а затем, казалось, не допрыгнет до следующего.

Она уставилась на него. Если он остановится сейчас, она не сможет сползти туда и снова зажечь его. У нее просто не было сил.

Да. Вы делаете.

Следующий отрезок фитиля подхватился и ярко загорелся. Она не обрадовалась. Она просто наблюдала за тем, как он двигался к детонатору.

Она поползла по полу, немного отойдя от края лестницы.

В любую секунду.

БУМ!

Взрыв был огромным, сильнее, чем она ожидала. Жар, свет и пламя обрушились на нее, и она была уверена, что мертва. Она закрыла глаза, и тьма поглотила ее.

Она поплыла. Она ушла.

Много времени спустя, часы, дни, годы, она снова открыла глаза. Звук двигателей и ветра казались очень громкими.

Над ней на коленях стоял мужчина. Он снял шлем и очки. Невероятно, но он был красивым мужчиной с голубыми глазами и коротко остриженными светлыми волосами.

— Сурикат? он крикнул.

Она кивнула. «Сурикат. Мне. Ты тот… — Она замолчала.

Она закончила.

* * *

Люк преклонил колени перед молодой женщиной.

Ветер выл.

Позади него, у подножия лестницы, то, что раньше было дверным проемом, и маленькое фойе, в котором располагался дверной проем, теперь превратилось в большую рваную дыру в задней части самолета. Сталь и алюминий, стекловолокно и пластик были изрезаны, искривлены и сожжены до неузнаваемости.

Самой двери просто не было. Он находился в тридцати метрах от него, ползая по фюзеляжу, как насекомое. Затем дверь вылетела наружу, пролетела по воздуху и исчезла при падении на Землю.

Люк проверил свой высотомер. Они были на высоте чуть более 9124 футов. Еще на высоте прыжка. Слишком низко для катастрофической разгерметизации самолета. Вот почему женщина все еще была здесь. На больших высотах ее бы просто высосало.

Глаза женщины снова открылись. На секунду Люк подумал, что она умерла. Он наклонился вплотную к ней.

— Вы спасательная команда? она сказала.

Из-за визга выбитой двери ее голос звучал чуть громче шепота.

Он не знал, как она вообще могла говорить. Она была зарезана, нож все еще был в ней, и она явно потеряла много крови. У нее была бледность человека, истекшего кровью. Она была обожжена на большей части тела. Большая часть ее волос исчезла. Ее лицо было в волдырях, красное и раздраженное. Ее одежда в основном сгорела.

Спасательная команда.

Это было оптимистичное название. Он был командой из одного человека. Но он был здесь, он был жив, в рабочем состоянии и на борту самолета.

"Да." Он говорил очень громко, чтобы она могла его слышать.

Она махнула головой. Он последовал ее жесту. Она указывала на дверь мужского туалета в задней части салона. Люк наклонился еще ближе, чем прежде.

«Мертвый парень там», — сказал Сурикат. "Плохой парень."

Он кивнул. «Признано».

— Еще три, — сказала она. "Только три."

Она посмотрела на свою руку. Медленно, мучительно она подняла три пальца. Пальцы у нее были ободраны и изуродованы. Ее руки совсем не выглядели человеческими. Ее тело начало трястись. Люку потребовалась секунда, чтобы понять, что она плачет. Ее глаза больше не могли генерировать слезы. Он стянул перчатку и взял ее за руку.

Спасти ее было невозможно. Ее глаза закрылись, и она уплыла.

— Президент, — сказал он. Ему нужно было знать, жив ли президент.

Один глаз снова приоткрылся. Она кивнула.

— Не… говори ему… обо мне.

Теперь ее дыхание было учащенным, резким вздохом.

Она снова посмотрела на Люка.

"Добрый человек. Такой добрый."

Она поморщилась. Ее открытый глаз был затуманен слезами. Все ее тело тряслось.

— Это грязная шутка, — сказала она.

Она была тихой. Ее тело дернулось и свело судорогой, но казалось, что она больше не будет бороться за глоток воздуха. Люк видел, как многие люди умирали именно так. Очень много.

— Я знаю, что да, — сказал Люк.

— Грязная шутка, — повторила она.

Все напряжение, казалось, сразу же покинуло ее тело. Она лежала ровно, голова ее склонилась набок. Люк опустил ее руку, затем протянул руку и измерил ее пульс на шее.

Ничего. Она ушла.

Все еще стоя на коленях, Люк сбросил свой парашют. Затем он расстегнул зиплайн сверху и снизу и позволил ему упасть на пол. Он вынул из пояса свой полуавтоматический пистолет HK P7. Он уже был заряжен, и у него было еще три заряженных коробчатых магазина по тринадцать патронов в каждом. Он был готов к перестрелке.

Он подумал о дыре, где раньше была дверь. Нельзя было стрелять из оружия в самолете. Он чуть не рассмеялся при мысли об этом. Сурикат выбросил дверь прямо в атмосферу.

Он посмотрел на нее в последний раз.

Она выполнила свою работу ценой своей жизни.

Теперь он сделает свое.

* * *

"Что ты сделал?" — сказал Омар.

Омар стоял в кабине, приставив пистолет к голове последнего американского пилота.

Весь самолет содрогнулся, когда раздался взрыв. Более того, звук был ГРОМКИМ и пронесся через пассажирские салоны до самой кабины экипажа. Сработала сигнализация, надоедливый БИП, БИП, БИП, сообщая пилотам, что часть самолета повреждена.

— Скажи мне, — сказал он.

— Вы знаете, что это было, — сказал пилот. «Я ничего не делал».

Омар ткнул его в голову дулом пистолета. Ему нужен был этот пилот еще какое-то время, иначе человек был бы уже мертв.

"Где оно было?"

Пилот взглянул на приборы.

«Задняя пассажирская дверь. Похоже, он был уничтожен».

— Поднимите самолет на высоту, — сказал Омар, — как я уже говорил вам раньше.

Пилот покачал большой белокурой головой. Мужчина был раздражителем. Импозантный, самоуверенный, избалованный американец. Если бы они прошли через это и самолет благополучно приземлился, первое, что сделал бы Омар, это без суда и следствия казнил бы его на летном поле.

«Мы не можем подняться на высоту. Самолет открыт для окружающей среды. Мы больше не можем герметизировать пассажирский салон. Если мы попытаемся подняться на высоту, мы умрем от гипоксии. Мы бы, наверное, все замерзли еще до того, как накурились бы».

Омар покачал головой. «Можем ли мы доставить заключенных в этот район, запечатать кабину экипажа и подняться на высоту? И держать эту среду под давлением и в тепле?

Пилот проигнорировал вопрос.

Омар снова ткнул его пистолетом, на этот раз сильнее.

"Можем мы?"

"Да."

Омар тяжело вздохнул. Немного хороших новостей.

— Тогда вот что мы сделаем.

"Что это значит?" — сказал Малик по-арабски.

Омар посмотрел на него. Малик сидел в другом пилотском кресле, наблюдая за показаниями. Омар не мог сказать, делал ли он что-то существенное для управления самолетом или нет. Он также говорил с Маликом по-арабски.

"Что ты имеешь в виду? Конечно, это важно».

Малик покачал головой. "Взрыв. Человек на крыше. Это не единичные случаи. Взрыв был вызван входившим человеком. Вы еще не понимаете этого? Он внутри самолета. Вероятно, он сейчас с заключенными. Его нужно убить, прежде чем мы сделаем что-нибудь еще.

Омар вдруг увидел мудрость в том, что говорил Малик. Человек снаружи самолета, должно быть, был элитным коммандос. Если бы он проник внутрь…

Омар понял, что теперь он цепляется за миссию и за саму жизнь, за вещи физического мира. В этот момент он должен уничтожить самолет и всех на нем. Таков был первоначальный план. Если враги не будут сотрудничать, если они предпримут какую-либо контратаку, тогда Омар и его команда должны немедленно убить президента и сделать это самоубийственной миссией.

Он приступил к этой миссии, готовый принять волю Аллаха. Неудача означала смерть. Успех может означать и смерть.

До сих пор миссия была в основном успешной. Они украли символ американской мощи, Air Force One. Они похитили президента. Они все еще могли уничтожить самолет и убить президента. Это все равно будет большим успехом.

Но Омар был так близок к тому, чтобы привлечь этого преступника к ответственности.

Было трудно отпустить.

Я хочу жить.

Может быть, это все, что было на самом деле. Он не хотел умирать сейчас. Если это правда, то это делало его слабым перед лицом врагов. Лучшими бойцами были те, кто всегда был готов умереть. Если это правда, то это также сделало его дар жертвоприношения нечистым в глазах Аллаха.

И тем не менее, это было. Он хотел жить.

Если на борту был коммандос, они должны были найти способ убить его.

Омар подошел к переговорному устройству и позвонил в конференц-зал.

«Хасан, каков твой статус?» — сказал он по-арабски.

Немедленного ответа не последовало.

— Хасан? он сказал.

— Хасан?


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ


11:05 по восточноафриканскому времени

(4:05 утра по восточному летнему времени)

Международный аэропорт Могадишо

Могадишо, Сомали


«Дроны всегда наблюдают», — сказал Исса.

Сулейман был почти на голову выше Иссы. Они стояли в тени старого алюминиево-стального ангара, оставшегося после оккупации этого аэропорта американцами. Крыша была очень высоко над их головами. Рядом с ними внутри ангара были припаркованы два черных внедорожника «Мерседес», ожидая окончания разговора.

Возле одной машины стояли трое хорошо вооруженных милиционеров Иссы. Рядом с другим стояли трое хорошо вооруженных милиционеров из Союза исламских судов. Небольшие группы с опаской смотрели друг на друга.

За пределами ангара палило палящее утреннее солнце, обжигая твердую массу длинной взлетно-посадочной полосы. Напротив взлетно-посадочной полосы были дюны кустарника, а за ними бушующие волны океана.

Аэропорт был по большей части безлюдным местом. Теперь сюда прилетало всего несколько коммерческих рейсов в день, да и те начали прибывать только после того, как Союз исламских судов принес некое ощущение стабильности.

Сулейман был достаточно взрослым, чтобы помнить время, 1970-е и 1980-е годы, до начала войны, когда Могадишо был крупной столицей, и это был очень загруженный аэропорт. Он также мог легко вспомнить время, когда никто не осмеливался прийти сюда. Это было совсем недавно. Это было практически вчера.

— Да, — сказал Сулейман. Он носил белые одежды кхамлии . На Исса был деловой костюм пастельно-голубого цвета. Сулейман мог признать, что цвет и покрой костюма льстили невысокому мужчине. Возможно, если Исса найдет законный бизнес, иск выиграет.

— Даже сейчас, — сказал Исса, — они кружат и кружат высоко в небе, наблюдая за всем, что мы делаем. Мы их не видим, но знаем, что они есть».

«Похоже, никаких приготовлений не проводилось», — сказал Сулейман.

Исса кивнул. — Похоже на то, да. Из-за дронов все должно происходить тайно. Уверяю вас, в городе тысяча человек готова драться, если в этом возникнет необходимость. Людей выгоняют с рынков. Им не сообщают причину, хотя слухов и слухов предостаточно».

«Самолет менее чем в часе езды, насколько я понимаю», — сказал Сулейман.

У Сулеймана были свои опасения. Этот аэропорт был одним из них. Его люди не контролировали это. В данный момент он был настолько пуст, что казалось, что никто не заботится о том, чтобы контролировать его. Но это был мираж. Ополчение Иссы было здесь невидимым присутствием. Если, например, приземлится грузовой самолет ЮНИСЕФ, люди Иссы прибудут через несколько минут. Они восстанут из песков, как призраки предков.

Другая его забота заключалась в том, чтобы высадить американского президента из самолета, сесть в ожидающую его машину и затем въехать в город без остановок. Оказавшись внутри города, особенно в Старом Могадишо, машина могла беспрепятственно исчезнуть. Лишь горстка людей знала о запланированном месте судебного разбирательства. Некоторые из тех, кто думал, что знают, и чья лояльность вызывала подозрения, ошибались.

— Да, — сказал Исса. — Уж точно меньше часа. Все это произойдет очень скоро».

«Расскажи мне еще раз, как это произойдет», — сказал Сулейман.

Исса кивнул. — Отсюда до старого города пятнадцать минут езды. Когда самолет войдет в последовательность посадки, американцы узнают, что пунктом назначения является Могадишо. Они, конечно, запустят свои войска, чтобы собраться здесь. Но они будут слишком поздно.

«Техники припаркованы в двадцати минутах ходьбы отсюда. По мере приближения самолета из города внезапно выезжают десять черных внедорожников «Мерседес» из разных мест. Техники уже будут здесь, чтобы защитить их. Мы свяжемся с американцами. Мы скажем им, что если они взорвут машины, президента убьют. Мы вытащим президента из самолета, посадим в один из черных внедорожников, а затем поиграем в ракушку с конвоем в город. Машины будут меняться местами, и будет непонятно, в какой машине он находится. Оказавшись в самом городе, машины разделятся и будут парковаться под навесами и в гаражах, чтобы их не было видно с воздуха. Передача будет произведена. На этом наша задача закончена, и в ваших силах продолжить игру. Вы контролируете город и должны отразить американское нападение».

— Очень хорошо, — сказал Сулейман.

«Когда вы переместите президента в место суда, я предлагаю вам и вашим людям провести суд очень быстро, по возможности немедленно».

Сулейман кивнул. Это звучало прекрасно для его ушей. «Мы снимем судебный процесс и транслируем его на весь мир. Через несколько часов верующие повсюду увидят, что американский президент привлечен к ответственности».

Он посмотрел на Иссу. «У нас есть сотрудничество со всем Альянсом?»

Исса покачал головой. Он был прямым. Это было хорошо. "К сожалению нет. Некоторые отказались от участия. Некоторые зарабатывают на алкоголе. Некоторые от проституции. Людям нужны их маленькие удовольствия, Сулейман. Запретить их в городе такого размера…»

Сулейман пожал плечами. Это не было проблемой. Не было места для дебатов. «Аллах запрещает это. Эти люди меньше заботятся о том, чтобы люди получали свои маленькие удовольствия, и больше заботятся о собственном богатстве».

«Поставки катов захвачены в доках», — сказал Исса, говоря о стимулирующем растении, которое молодые люди жевали для получения энергии для продолжения бесконечных сражений. "Нелепый. Это безвредное вещество, и оно полностью легально в этой стране уже тысячу лет. Я много жевал его сам, когда был молодым».

Сулейман ничего не сказал.

«Жесткая и недальновидная политика — вот почему вы в конечном итоге проиграете», — сказал Исса. «Если вам интересно, почему некоторые не будут сотрудничать с вами, вам нужно только посмотреть в зеркало».

— Но будут ли они теперь воевать против нас?

Исса покачал головой. "Нет. Они лучше знают. Они слишком слабы. У них нет номеров. У них нет желудка».

Сулейман снова кивнул. Было уже поздно. Самолет приближался. Он уже преодолел эти мелкие споры и обратил внимание на более важные вещи. «А если судьи по своей мудрости и учености примут решение о смерти? Будете ли вы сотрудничать с этим?»

Исса вздохнул. Он смотрел из тени ангара на палящее солнце.

«Если на то воля Аллаха, то кто я такой, чтобы вмешиваться?»

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ


4:10 утра по восточному летнему времени

(11:10 по восточноафриканскому времени )

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


Томас Хейс ненавидел эту комнату.

Теперь он полностью проснулся, принял душ, побрился, оделся в свежую одежду и был хорошо накормлен. Все это не имело значения. Он ненавидел возвращаться сюда. Ему не нравилось, что террористы забрали его друга Клемента Диксона и угнали борт номер один.

Он ненавидел этих военных, с их гладко выбритыми лицами двадцать четыре часа в сутки, с их прямолинейной военной выправкой и с их мундирами, которые выглядели так, будто их только что выгружали из химчистки пять минут назад. Он ненавидел блоки ленточек и наград, и только бог знает, что еще они носили на левой груди.

Он ненавидел то, как они демонстрировали полную уверенность в своих оценках и своей способности справиться с любым кризисом, одновременно предлагая скудные подробности о своих собственных действиях и намерениях и полную мистификацию намерений и даже личностей самих террористов. Хейс никогда не видел, чтобы группа людей говорила так много, но в то же время не предоставляла никакой информации, и он возмущался на них за это.

Но больше всего он ненавидел эту комнату. Эта тесная, подземная коробка с подвесным потолком в коричневом стиле называлась Ситуационная комната.

Он не хотел быть здесь.

— Расскажи мне еще раз, — сказал он.

— Несколько минут назад, — начал генерал Ричард Старк, — примерно в три пятьдесят пять утра по нашему времени.

Он стоял на другом конце длинного (коричневого) стола для совещаний. Позади него был видеоэкран, на котором еще мгновение назад показывали кадры, на которых неизвестный мужчина бросает вызов законам физики, переползая через борт Борта номер один в воздухе. Неизвестный мужчина катапультировался из танкера-заправщика, на котором не было никаких идентификаторов, и не отвечал на попытки контакта.

Теперь на видеоэкране показывалось неподвижное изображение большой дыры в задней части самолета. За экраном была (коричневая) деревянная панель, которая покрывала здесь почти каждый доступный сантиметр стены.

Эта комната не знала, чем она хочет быть. С одной стороны, это был модерн, или постмодерн, или даже космическая эра. Что само по себе было резким несоответствием неоклассическому архитектурному стилю остальной части Белого дома. С другой стороны, эта деревянная обшивка напоминала подвал какого-то пригородного ранчо примерно 1971 года.

— Да, — сказал Томас Хейс.

«Был явный взрыв у заднего пассажира Air Force One. Мы не знаем природу взрыва, но сама дверь была сброшена с самолета. Мы подозреваем, что один из террористов взорвал свой пояс смертника, пытаясь сбить самолет. Если это так, это не удалось. Самолет находится в воздухе и, похоже, не терпит бедствия».

— В самолете дырка, Ричард, — сказал Хейс.

"Да сэр. Но это все еще в воздухе».

— Есть новости от пилотов?

Старк покачал головой. "Нет. Как вы знаете, у нас было очень мало контактов с ними во время всего этого кризиса. Угонщики ограничивают радиосвязь. После того, как неизвестный мужчина или люди, по-видимому, переместились из самолета-заправщика в борт номер один, наш P8 Poseidon зафиксировал, как мы полагаем, как минимум один выстрел в кабине борта номер один. Данные, собранные P8, позволяют предположить, что некоторые функции навигации, управления и связи также могли быть повреждены этим выстрелом».

«Потрясающе, — сказал Хейс. — А человек, который полз снаружи самолета?

Старк пожал плечами. «Нет больше никаких визуальных доказательств его присутствия. Мы предполагаем, что он либо выпал из самолета, что, вероятно, привело к его смерти, либо проник в самолет через дыру, образовавшуюся в результате взрыва».

— Значит, вы думаете, что террорист проделал дыру в самолете, чтобы впустить этого человека?

Старк смотрел на него своими ястребиными глазами.

— Не могу этого подтвердить, сэр.

— Но у вас есть такой вариант?

«Возможно, это было совпадением. Взрыв мог дать мужчине непредвиденную возможность…

«Совершенно абсурдно», — сказал Хейс. «Это означало бы, что человек полз туда сам по себе, не собираясь входить в самолет, а затем, к счастью для него, произошел взрыв».

Старк ничего на это не сказал. Томас Хейс начал подозревать, что Старк что-то скрывает от него.

Хейс оглядел стол. «Кто-нибудь из присутствующих хотел бы поделиться со мной тем, как этому человеку удалось держаться на внешней стороне самолета в нескольких милях в воздухе, путешествуя со скоростью сотни миль в час?»

Поднялась рука. Это был другой генерал. У него была белая затычка для ушей, с проводом, идущим по шее к устройству, которое, казалось, создавало выпуклость на его куртке.

"Мистер. Вице-президент, я Майкл Уилхаус из Объединенного командования специальных операций. Я только что получил разрешение сообщить вам, что оборудование, используемое этим человеком, похоже, представляет собой гидравлическую технологию, разработанную JSOC для этой цели несколько лет назад. Программа представляла собой совершенно секретную группу спасения и вмешательства в воздухе, набранную из элитных воздушно-десантных подразделений, но вскоре после ее начала была свернута. Это было сочтено слишком рискованным».

— Благодарю вас, генерал Уилхаус, — сказал Хейс.

— Не за что, сэр.

«Генерал Уилхаус, вы могли бы сказать, что Объединенное командование специальных операций — это программа Пентагона?»

Уилхаус кивнул. "Конечно, сэр."

«И что вы действуете под руководством и контролем Пентагона?»

"Да сэр."

Хейс снова посмотрел на Старка.

«Ричард, ты действительно пытаешься сказать мне, что понятия не имеешь, что там происходит?»

Глаза Старка никогда не дрогнули. Если попытка свысока посмотреть на вице-президента Соединенных Штатов была тем, как эти парни проявили искренность…

"Да сэр. Угонщики запросили дозаправку в воздухе. Мы отправили ближайший танкер-заправщик поблизости».

— Танкер, который мы только что узнали, не имеет заметных опознавательных знаков?

"Да сэр. Прискорбно, сэр.

«А потом неизвестные совершили какой-то несанкционированный прыжок с тарзанки с одного самолета на другой, на много миль над землей, поставив под угрозу жизни всех на борту Air Force One, включая президента. Мы полагаем, что этот прыжок совершили американские солдаты, используя американскую технологию специальных операций, и все же вы понятия не имеете, кто они и к какому подразделению они могут принадлежать?

— Да, сэр, — сказал Старк. «Я прощупал щупальца, чтобы обнаружить…»

Но Томас Хейс больше не слушал. Прямо сейчас до него дошло, кто еще может иметь возможность поднимать солдат в воздух и при этом держать это в секрете.

Хейс разговаривал с ним много часов назад, казалось, несколько дней назад, и этот человек просил разрешения провести операцию, связанную с угоном самолета. Хейс отклонил запрос. Но этот человек был известен тем, что сначала делал что-то без разрешения, а потом приносил извинения.

— Где Дон Моррис? — сказал Хейс. — Где он сейчас?

«Сэр, мы не связываемся с директором Моррисом. Фактически, у нас были сотрудники, пытавшиеся связаться с ним ночью, из вежливости и в качестве проверки благосостояния, но мы не смогли связаться с ним. В аэропорту Сан-Хуана были серьезные задержки. Возможно, он все еще пытается вернуться в континентальную часть Соединенных Штатов по воздуху и в настоящее время находится в пути. Возможно, он сдался и отправился в отель в Сан-Хуане».

— Я хочу знать, где Дон Моррис, — сказал Хейс. — Я хочу, чтобы вы его нашли, и когда вы это сделаете, я хочу, чтобы вы его арестовали. Может, он знает, что там происходит. И, может быть, если он будет у нас под стражей, он расскажет нам, в чем дело».

«Сэр, при всем уважении, события развиваются очень быстро. Сомневаюсь, что в ближайшие несколько минут мы найдем директора Морриса, и…

Помощник, сидевший справа от Ричарда Старка, полковник армии США, встал и теперь шептал Старку на ухо. Старк выслушал, затем снова посмотрел на Томаса Хейса.

"Мистер. Вице-президент, мы только что получили сообщение с радиостанции P8. На борту Air Force One было произведено несколько выстрелов».

Он сделал паузу, когда полковник прошептал ему что-то еще.

— Они считают, что это пулеметная очередь.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ


11:15 по восточноафриканскому времени

(4:15 утра по восточному летнему времени)

Борт номер один

Небо над Восточной Африкой


— Сиддик?

Хассан двинулся по коридору, выставив перед собой автомат.

«Сиддик! Отвечать!"

Хасан не был громким. Он прошипел слова чуть громче шепота. Сиддик мог слышать их, только если был рядом. И конечно, только если он был еще жив.

Хасан двигался осторожно, медленно. Он, конечно, знал, что произошло. Девушка взорвала пояс смертника Сиддика во время их объятий. Это было так просто. Сиддик был дураком и потерял бдительность. Теперь это.

Тем не менее, важно было быть уверенным. А это означало осторожное приближение к месту взрыва.

Он покинул конференц-зал, прежде чем поговорить с Омаром. С одной стороны, было хорошо сразу пойти и выяснить, что послужило причиной взрыва. С другой стороны, ему также нужно было выиграть время, чтобы придумать легенду для прикрытия.

Сиддик пошел по коридору, чтобы изнасиловать девушку, и теперь он мертв.

Эта история не понравится Омару.

— Вот почему женщинам нельзя доверять, — пробормотал Хасан себе под нос.

И это было правдой. Все священные писания с древнейших времен ясно указывали на то, что это так. Вот почему они должны находиться под контролем своих отцов и мужей. Вот почему их нужно выдавать замуж в раннем возрасте, прежде чем они смогут проказничать и причинить ущерб себе и всем вокруг. Первая женщина, Ева, соблазнилась змеем, солгала об этом и навлекла гибель на себя и своего мужа. Это была их своенравная натура.

Теперь здесь становилось холодно. Хасан слышал свист ветра. Взрыв проделал дыру где-то в самолете, и теперь ветер выл, проходя через дыру.

Дальше по коридору мужчина свернул за угол и появился там. Это был высокий мужчина в темно-синем комбинезоне.

Он не был Сиддиком.

Он не был девушкой.

Ему было нечего делать на этом самолете.

Двое мужчин столкнулись друг с другом.

Мгновенно Хассан поднял пистолет и выстрелил. Он стрелял без разбора, чуть ли не в панике, и повсюду разлетались пули.

* * *

Вау!

Люк нырнул обратно в главный камбуз за секунду до того, как раздались пули.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

Он ударился о палубу за мгновение до того, как стрелок понял, что пули могут пробить стены. Стены над его головой были пробиты, а алюминиевый стол для приготовления пищи разорван в клочья.

Люк видел мужчину и пистолет. Это был невысокий мужчина с густой бородой, в кожаном жилете вокруг туловища, скорее всего, в жилете смертника. У него был пистолет-пулемет MP5, любимый пистолет Люка, вероятно, украденный из арсенала Секретной службы на борту самолета.

Послышалась еще одна очередь.

Люк был заперт здесь. Эта камбузная кухня за ним заканчивалась тупиком. В отличие от обычного 747, впереди был только один коридор, который вел вверх по левой стороне самолета. Человек с MP5 был в том коридоре.

Ему и мужчине придется решить это прямо сейчас. Другого выбора не было.

Пистолет Люка был готов. На алюминиевом столе слева от него стояла металлическая кофейная урна. Он потянулся, схватил урну и швырнул ее в коридор.

ДУД-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

Мужчина выстрелил в урну, разбив ее на куски. Затем мужчина снова выстрелил сквозь стены. Эта угловая стена становилась швейцарским сыром.

Люк нырнул в холл, показывая только голову, плечи и грудь. Он лежал на полу, на боку, среди зазубренных остатков кофейной урны. Он выстрелил.

ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ!

Он ударил парня по голеням, икрам, может, по коленям. Затем он проскользнул обратно на кухню и скатился в угол под другой кухонной стойкой.

Мужчина вскрикнул от боли и удивления.

Прозвучало больше выстрелов. На этот раз не близко.

Люк прополз весь обратный путь, теперь глубоко в камбуз. Он забился в угол, прицелившись в открытое пространство в дальнем конце. Пройдите через это открытое пространство, поверните направо, и вы оказались в коридоре. Вот откуда бы взялся человек, если бы он пришел. Если мужчина шагнул за угол, Люк поймал его.

Ну давай же.

Вместо этого он услышал тяжелое дыхание мужчины и шаги, двигавшиеся в другую сторону, назад к передней части самолета.

Люк поднялся на ноги, прошел через кухню и заглянул за угол. Он мельком увидел человека, идущего по коридору в дальнем конце зала.

Люк шагнул в холл, теперь двигаясь быстро. Зал был узким, огибая закругленный край самолета. Это сделало его сидячей уткой для стрелка.

Осталось трое мужчин. Сейчас один попал.

Люк шагнул в проход с оружием наготове.

Впереди из дверного проема справа появился бородатый мужчина. Он толкнул вперед себя Клемента Диксона. Одной рукой он держал Диксона за воротник рубашки. Другим он приставил MP5 к голове Диксона.

На долю секунды Люк был ошеломлен. Клемент Диксон был президентом США. Он был одет в белую рубашку с открытым воротом, заляпанную кровью и грязью. Его лицо было окровавлено, в синяках и опухло. Его белые волосы встали сумасшедшими пучками. Его глаза были налиты кровью и истощены.

Он не казался бдительным. Казалось, он не знал, где находится.

"Видеть это?" — взвизгнул бородатый мужчина. «Видите этот бесполезный мусор? Он что-то для тебя значит? Я его убью! Я его убью!"

Люк взглянул на штаны мужчины. Ниже колен они были пропитаны кровью.

Хороший.

Люк был в стойке двуручного стрелка. Он сделал еще один шаг вперед. Здесь у него может быть шанс. Парень не полностью прятался за Диксон. Он был немного на стороне Диксона. Очевидно, человек не мог ясно мыслить.

Люк сделал еще два шага. Он прицелился в сторону головы террориста. Это был не самый легкий выстрел в мире. Этот человек был близок к Диксон.

"Мистер. Президент, вы меня слышите?

Диксон кивнул. "Да."

— Где остальные угонщики?

"Замолчи!" — закричал бородатый мужчина. Он ударил Диксона по голове пистолетом.

Диксон отмахнулся.

— Они наверху, в кабине.

"Останавливаться!" Он снова ткнул Диксона.

Диксон скривился и отпрянул от боли.

Бородач был ПРЯМО ТАМ.

ХЛОПНУТЬ!

Люк выстрелил ему в голову. Из спины вылетела струя крови и костей. Голова мужчины дернулась, и он упал на землю прямо там, где стоял.

Два вниз. Два, чтобы идти.

Но вдруг прямо за спиной президента появился еще один человек. Он гораздо лучше скрывал себя. Он появился там всего секунду назад, и Люку было трудно его разглядеть.

Мужчина был меньше Диксона и использовал Диксона в качестве живого щита. Он подкрался вплотную. Он был бы более достойным противником, чем первый человек. Теперь он приставил пистолет к голове Диксона. Это был гораздо более мощный пистолет, револьвер старой школы 38-го калибра. Он обладал гораздо меньшей мощностью, но с ним было легче маневрировать.

«Если ты хотя бы шевельнешь мускулом, я убью его», — сказал мужчина.

— Я убью тебя через секунду, — сказал Люк.

Он все еще не мог толком разглядеть человека.

«Я пришел сюда, чтобы умереть», — сказал мужчина.

Люк стоял, все еще в стойке двуручного стрелка. Но выстрела у него не было.

— Бросай пистолет, — сказал мужчина. — Поднимите руки вверх, чтобы я мог их видеть, или я убью его прямо сейчас.

Мужчину там было почти не видно. До Люка дошло, что ему, возможно, придется это сделать. Возможно, ему придется бросить пистолет и сдаться.

— Бросай, — сказал мужчина. Он был спокоен, не паниковал. Этот был гораздо более профессиональным, чем первый мужчина.

Люк по-прежнему не стрелял. Перед ним не было никого, кроме Клемента Диксона. Его противник использовал президента Соединенных Штатов в качестве живого щита. Не было времени думать о стратегии.

Стойте здесь с пистолетом, и он убьет президента. Брось пистолет, и он… убьет меня?

"Последнее предупреждение. После этого больше нет. Я закончу это здесь. Я не скажу больше ни слова».

Люк уронил пистолет.

Он ударился об пол с тяжелым звуком.

* * *

Маргарет Моррис вскочила со стула и бросилась к двери.

Мыслей почти не было, только реакция, просто животная ярость.

Этот человек, как называли его Омар, уже убил слишком много людей. Он убил агента секретной службы. Он убил врача и медсестру в самолете. Она была свидетельницей этих убийств, а он совершил их, не задумываясь. Он был безжалостен, пуст.

И теперь он держал Клемента Диксона под прицелом. Он мог убить Диксона в любую секунду.

Это сломило ее волю к жизни. Она могла бы умереть сейчас, но это не выдержит. Это могло случиться только над ее мертвым телом.

Она прошла через комнату в три шага, бесшумно, ногами в чулках.

Омар взглянул на нее в последнюю секунду. Его глаза расширились, он был удивлен, увидев ее там. Он попытался направить на нее пистолет.

Она врезалась в него. Их головы соприкоснулись.

Ее руки были когтями. Она поскребла ему глаза.

Он толкнул ее назад. Он был сильным.

Он поднял пистолет. На секунду все, что Маргарет увидела, была темная пещера на конце пушки, черная зияющая пасть, которая все время увеличивалась.

* * *

Люк схватил с пола пистолет.

Тем же движением он дернул Клемента Диксона вперед за воротник рубашки и швырнул его на пол.

Он посмотрел вверх. Женщиной, напавшей на угонщика, была Маргарет Моррис. На долю секунды облегчение захлестнуло Люка. Всплеска эмоций было почти достаточно, чтобы заставить его рухнуть. Но затем угонщик оттолкнул Маргарет назад, прицелился и…

ХЛОПНУТЬ!

Люк выстрелил ему в верхнюю часть тела.

Люк выбрал массу тела, а не голову, потому что не мог позволить себе промахнуться. Он целился выше пояса смертника. Мужчина был боком к Люку, и пуля пробила ему грудь чуть ниже ключицы. Он вырвался наружу рядом с его левым плечом и повернул его тело примерно на девяносто градусов.

Пистолет был в правой руке мужчины. Он все еще пользовался правой рукой.

Он повернулся к Люку и выстрелил.

Люк выстрелил почти одновременно.

ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ!

Люк нырнул влево. Он почувствовал, как пуля задела его висок.

Чуть не снес мне голову.

Он ударился о землю. Мужчина уже бежал, бежал обратно по коридору.

Люк выстрелил снова.

ХЛОПНУТЬ!

Ударил его в правое бедро, туда брызнула кровь, и походка мужчины изменилась. Затем мужчина свернул за угол и исчез. Люк поднялся на секунду позже и последовал за ним.

Он осторожно свернул за угол, готовый выстрелить. Это была лестница на летную палубу. Наверх было четыре ступеньки, затем поворот и, может быть, еще десять на следующий уровень. На лестнице никого не было. Движимый адреналином, мужчина, должно быть, брал их с молниеносной скоростью.

Люк повернул назад тем же путем, которым пришел. Маргарет была там. Ее лицо было покрыто синяками и синяками. Люк быстро обнял ее. Он должен был двигаться быстро.

— Маргарет, ты в порядке?

"Этот?" — сказала она, указывая на свое лицо. — Тебе следует увидеть другого парня.

— Это было быстро, — сказал Люк. «Хорошая работа, бездельник, торопит его. Я рекомендую вам никогда больше этого не делать».

Маргарет коснулась его лица в том месте, где его только что задела пуля. Ее пальцы оторвались от крови на них.

«Люк. Я не могу в это поверить. Как вы сюда попали?"

Он улыбнулся. "Это длинная история. В ролях тысячи. Мне придется рассказать вам в другой раз». Он заглянул в комнату, откуда она только что вышла. Это был конференц-зал. Там никого не было.

— Где остальные заложники? — сказал Люк.

Маргарет покачала головой.

— О нет, — сказал Люк. Все они были мертвы. Он не мог вспомнить, сколько заложников было взято. Летный врач, медсестра, два пилота…

«Кто сейчас управляет самолетом?»

— Мы не знаем, — сказала Маргарет.

Президент уже стоял. Он был начеку, даже больше, чем раньше. Когда чуть не выстрелили, люди обычно просыпались. И все же он казался старым. Старый. Существо тысячелетней давности наблюдало из-за его глаз.

Он посмотрел на Люка.

«Есть молодая женщина. Она пошла по коридору к задней части самолета. Она была с мужчиной, одним из террористов».

Люк посмотрел на него. Глаза Диксона были полны боли. Очевидно, он боялся за нее, своего близкого помощника Суриката. Президент Диксон не знал, что она была обученным ЦРУ убийцей, которого послали соблазнить его. Возможно, он никогда не узнает. Люк точно не собирался ему рассказывать.

— Простите, сэр. Она мертва."

Диксон на долгую секунду закрыл глаза. Потом он вернулся. Люк заметил перемену в его глазах. Мужчина не удивился, что Сурикат был мертв. Единственное, что произошло, это то, что его худшие опасения подтвердились.

— Она страдала?

Страдать? Она была зарезана, взорвана и приготовлена заживо. Она истекла кровью. Ее кожа была сожжена и покрыта волдырями. Из ее живота торчал длинный нож. Она пережила физическую и душевную боль, которую Люк вряд ли кому пожелает. И каким-то образом она продержалась в живых достаточно долго, чтобы допустить Люка на борт самолета.

— Нет, — сказал Люк. «Она умерла мгновенно».

Диксон кивнул.

Люк сделал быстрый расчет. Самая высокая живучесть в случае крушения была в хвостовой части самолета. Но он не мог позволить им пройти весь путь до конца. Он должен был держать их рядом с собой.

— Слушай, — сказал Люк. — Мне нужно, чтобы вы оба спустились в один из офисов персонала. Уходи из этого конференц-зала. Они будут искать тебя здесь. Спуститесь туда по коридору. Выберите офис. Запри дверь, пристегнись к сиденьям, прикрепленным к полу, и жди. Убедитесь, что вокруг нет ничего незакрепленного, что может стать снарядом. Это может быть ухабистой поездкой отсюда. Не открывайте дверь ни по какой причине и ни для кого, пока не услышите, как я зову. Я приду и найду тебя».

Оба смотрели на него, как дети. Он сразу узнал этот взгляд. Они не хотели, чтобы он снова оставлял их одних.

"Вы понимаете?"

Маргарет кивнула. "Да. Ты собираешься…"

Люк пожал плечами. «На этом самолете все еще есть угонщики. Мне нужно подняться наверх».

— О, Люк, — сказала она. Казалось, она готова расплакаться.

Они обменялись еще одним кратким объятием, и Люк быстро разорвал его.

"Маргарет…"

Клемент Диксон протянул руку. «Спасибо тебе за все, сынок. Вы мужественный человек и делаете честь Америке.

Люк пожал руку Диксон. Это казалось странным, учитывая обстоятельства. В то же время это казалось совершенно естественным.

"Мистер. Президент, — сказал Люк. — Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр.

Он снова посмотрел на них обоих.

— А теперь двигайся.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


11:20 по восточноафриканскому времени

(4:20 утра по восточному летнему времени)

Объединенная совместная оперативная группа - Африканский Рог

Экспедиционная база ВМС США Кэмп Лемонье

Джибути Сити

Джибути


Дон Моррис пересек мир в рекордно короткие сроки.

Он обзвонил все указатели, которые только мог придумать, чтобы добраться сюда, путешествуя без остановок. Полет из Германии произошел в кресле стрелка реактивного истребителя F/A-18 на почти вдвое большей скорости звука. И ему еще предстояло совершить еще один прыжок, чтобы попасть в Сомали.

«Где сейчас Air Force One?» он сказал.

Голова Дона звенела от сотрясения мозга. Протрезвение только усугубило ситуацию. Он глотал болеутоляющие, такие как Chiclets, и они почти ничего не делали. Он предположил, что его сломанное запястье не так сильно болело.

База здесь была похожа на маленький город. Это была единственная постоянная американская военная база в Африке. Несколько спортивных залов, Pizza Hut, кинотеатр, бассейн — все удобства в доме. Войска были приведены в состояние повышенной боевой готовности. Борт номер один был угнан, и, насколько им было известно, он собирался пролететь два часа к югу.

Дон знал лучше.

Он шел через аэровокзал базы с полковником морских котиков Уолтером Тоддом, которого знал давным-давно.

Дон носил легкий бронежилет. У него было два пистолета, один в наплечной кобуре, а другой на поясе. К его голени был привязан нож. Его план состоял в том, чтобы добраться до Баледогле, подобрать отряды специального назначения, реквизировать вертолет и отправиться в Могадишо. Потом он собирался заехать в город и вернуть Маргарет.

Он двигал Небеса и Землю большую часть прошедшего дня. Теперь не было причин останавливаться.

«Самолет вошел в воздушное пространство Сомали с запада», — сказал Тодд.

Он не пытался ни в чем отговорить Дона. Он не подвергал сомнению желание Дона отправиться в Сомали готовым к бою. Казалось, он был готов дать Дону все, что тот хотел. Дон не знал, что знал Тодд о ситуации с Маргарет. Они танцевали вокруг этой проблемы последние двадцать минут или около того.

«Заправка была прервана, — сказал Тодд. «Неизвестно, сколько топлива они…»

Группа из четырех военных полицейских приближалась к вестибюлю, двигаясь в противоположном направлении. Внезапно они нарушили строй и пошли прямо на Дона. Дон сопротивлялся, он боролся с ними, но их было четверо, а он один. Они были молоды, а он стар. Он облетел весь мир, а сегодня утром они проснулись здесь после сна в своих кроватях.

Он завопил на них, первобытный крик ярости и разочарования.

Его положили на землю, на грудь, лицом к полу.

Он почувствовал, как наручники впились в его запястья.

"Ну давай же!" он крикнул.

Он повернул голову в сторону, и там был Уолт Тодд, смотрящий на него сверху вниз.

— Прости, Дон. Это не в моих руках. Эти приказы исходят прямо от вице-президента. Я не понимаю, что происходит, но я думаю, что это, вероятно, к лучшему. Вы будете чувствовать себя максимально комфортно, и как только появится свободный рейс, вы отправитесь в Штаты».

Депутаты подняли Дона на ноги.

На мгновение он и Уолт Тодд оказались лицом к лицу. Это было невыразимое предательство. Дон хотел рассказать ему, через что он только что прошел, чтобы попасть сюда. Он хотел сказать ему, что все это время жил в страхе. Он хотел сказать Уолту, что если он когда-нибудь увидит его снова, то убьет его голыми руками.

Он хотел сказать ему, что его собственная жизнь зависит от того, попадет ли он в Сомали. Маргарет была его жизнью.

— Прости, Дон. Я действительно."

Дон кивнул. Он был вне игры и ничего не мог с этим поделать. Ему казалось, что кто-то только что вырезал ему сердце из груди.

— Я понимаю, Уолт.

Пожалуйста, Люк. Пожалуйста, спаси ее.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


11:25 по восточноафриканскому времени

(4:25 утра по восточному летнему времени)

Борт номер один

Небо над Сомали


«Остановите это безумие!»

Омар едва мог поверить в то, что видел. Пилот бил Малика головой о органы управления. Пистолет Малика был вынут, полуавтоматический пистолет. Крупный американский пилот держал руку Малика с пистолетом у запястья и схватил Малика за волосы.

БАМ!

Он ударил Малика головой о панель.

БАМ!

Он сделал это снова.

Малик ударил мужчину кулаком в голову, но это было бесполезно. Пилот был моложе, крупнее и сильнее.

ХЛОПНУТЬ!

Омар выстрелил пилоту в спину.

Пилот выпрямился и прекратил бой. Его руки соскользнули с волос Малика и его руки с пистолетом и потянулись к собственной груди. Он сполз на пол и лег на спину.

Омар стоял над ним.

У летчика на груди была рваная выходная рана. Его рубашка была порвана и окровавлена. Его руки были в крови. Но глаза его были открыты, и он дышал часто, прерывисто. Выстрел не попал в сердце и ни в одну крупную артерию. Если бы он попал в любой из них, человек был бы уже мертв.

В кабине звучали сигналы тревоги, сразу несколько. Так много инструментов уже должны быть повреждены.

Омар навел пистолет на голову пилота.

«До свидания, американец».

Миссия была окончена. В самого Омара стреляли, подумал он, возможно, два или три раза. Его левая рука была бесполезна. Он свисал, как кусок мяса, с его разорванного плеча. Боль была невероятной. Ключица может быть сломана. Он понятия не имел, что происходит с его бедром, за исключением того, что его штанина сзади была пропитана кровью. Надежды больше не было. Он мог бы также убить этого пилота.

"Ждать!" — сказал Малик.

"Ждать чего?"

Малик подошел к Омару. Лицо Малика было в крови. Его борода и волосы были окрашены в ярко-рыжий цвет. Но он казался достаточно спокойным и не испытывал ужасной боли.

«Нам нужен этот человек. Мы не можем посадить самолет без него».

— Малик, внизу американский коммандос.

— Как я и указал, — сказал Малик.

Омар бы кивнул, но двигаться было слишком больно. "Да. У него есть президент».

— Это не имеет значения, — сказал Малик. "Смотреть!"

Он указал на лобовое стекло самолета. Самолет летел низко, сам по себе. Это был яркий день. Впереди была еще красновато-бежевая пустыня. Но вдали виднелись окраины большого раскинувшегося города. Они скоро будут там.

— Могадишо, — сказал Малик. "Были здесь. Все, что нам нужно сделать, это земля. Что будет делать коммандос? В одиночку сдержать целую армию?

Малик был мудр. Омар потерялся в данный момент.

Несмотря ни на что, они привлекли американского президента к шариатским судам.

Омар посмотрел на пилота.

— Ты можешь встать и посадить самолет?

Кровь сочилась из уголков рта мужчины. Его зубы были стиснуты. Он выплюнул слова, едва слышно.

— Мне понадобится доктор, когда мы приземлимся.

Омар пожал плечами. Этот человек был тяжело ранен, его долгосрочное здоровье едва ли было приоритетом, а Могадишо не славился своим здравоохранением мирового уровня. Думал ли он, что Омар не станет сначала искать врача для себя?

— Я позабочусь об этом, — сказал он.

Пилот кивнул. "Хорошо."

Омар посмотрел на Малика.

«Запри дверь кабины. Тогда помоги мне поднять его.

* * *

Люк поднимался по лестнице по две за раз, держа перед собой пистолет.

Он добрался до полетной палубы. Кабина была прямо впереди. Там был мужчина, пожилой, коренастый, с черно-седой бородой. Его лицо было залито кровью.

Он закрывал дверь в кабину.

Люк опустил плечо и врезался в дверь, отбросив мужчину назад. Мужчина направил пистолет к лицу Люка.

ХЛОПНУТЬ!

Люк выстрелил мужчине в грудь, чуть прицелился и…

ХЛОПНУТЬ!

…выстрелил ему в голову.

Мужчина рухнул на инструменты, затем сполз на пол. Сигнализация сходила с ума. БИП, БИП, БИП, БИП, БИП... Что-то было не так с самолетом. Перед Люком через лобовое стекло приближался большой город. Пилот лежал на полу, истекая кровью из груди. Его глаза были открыты. Он дышал.

Люк повернулся налево. Маленький человек с нижнего этажа стоял там.

Он был быстр. Он был очень хорош. Ствол его пистолета находился в дюйме от головы Люка. Люк принес свой собственный пистолет…

Слишком поздно.

Люк был близок к смерти. Мужчина нажал на курок.

Нажмите.

Ударник попал в пустой патронник.

У него кончились пули. Он снова нажал на курок. И опять. И опять. Но безрезультатно. Люк отбросил пистолет. Это был револьвер 38-го калибра, шесть патронов, а то и семь, в зависимости от модели. И мужчина выстрелил из них всех, не перезарядив. Это был глупый способ умереть.

Мужчина ворвался в дверной проем, пытаясь убежать.

Люк выстрелил в него.

ХЛОПНУТЬ!

Он снова выстрелил в него.

ХЛОПНУТЬ!

И опять.

ХЛОПНУТЬ!

Мужчина кувырком скатился вниз по лестнице. Он рухнул на площадку, где лестница поворачивала. Его голова находилась под странным углом к телу. Его шея, казалось, была сломана. С вершины лестницы Люк выстрелил в него еще раз, на всякий случай.

Он вложил это в голову человека. Полетела небольшая струйка костей и крови.

ХЛОПНУТЬ!

Вы должны посадить этот самолет на землю.

Люк убрал пистолет в кобуру, вернулся в кабину и встал на колени рядом с пилотом. Пилот был молодой парень, большой, и в плохой форме. Его глаза все еще были открыты, а лицо исказилось от боли. Его дыхание было прерывистым. Его белая рубашка была пропитана его собственной кровью. У него было что-то похожее на большое выходное отверстие в груди. Люк мог практически всунуть туда кулак.

"Ты слышишь меня?" — сказал Люк.

Пилот кивнул.

«Мне нужно, чтобы вы посадили этот самолет, если вы думаете, что сможете».

— Я знаю, — выдохнул пилот.

— Я помогу тебе подняться и посажу на стул, хорошо? Это может быть больно».

Мужчина кивнул.

— Хорошо, — сказал Люк. «На три».

Он ненавидел делать это с мужчиной, но другого выхода не было. Люк не смог посадить этот самолет. Этот летчик мог бы, если бы прожил достаточно долго. И если он мог, было важно, чтобы он это сделал.

Люк сосчитал до трех, затем приподнял пилота за грудь.

Мужчина закричал, но помог Люку подняться. Люк подвел его к креслу пилота, затем скользнул на сиденье рядом с ним.

— Позволь мне помочь тебе с ремнем безопасности.

Пилот поднял руки и тяжело сглотнул. — Не пристегивай мой ремень. Мне нужна свобода передвижения».

Вместо этого Люк застегнул собственный поясной и плечевой ремень. Впервые он заметил, что другой пилот был здесь, в кабине, мертвым на полу в правом углу.

Он включил радио. Их окружила американская авиация. Кто-то там услышит сообщение от них.

«Это агент Люк Стоун из группы специального реагирования ФБР, — сказал он. «Мы восстановили контроль над Air Force One. Повторяю: американцы контролируют Air Force One. Президент жив. Повторяю: президент Клемент Диксон жив. Один пилот погиб, один пилот серьезно ранен. Инструментарий приготовлен. Заходим на жесткую посадку, аэропорт Могадишо. Повторяю, борт номер один, возможна жесткая посадка, аэропорт Могадишо. Запрашиваю помощь всех американских военных и медицинских сил в этом регионе. Повторяю: Air Force One запрашивает немедленную экстренную помощь.

Он сделал паузу.

"Могадишо. Увидимся там."

По рации протрещал голос: «борт номер один, каков статус президента?»

— Жив, — сказал Люк.

"Состояние здоровья? Жизненно важные признаки?"

— Я не врач, Джек. Летный врач мертв. Просто поставь сапоги на землю, хорошо? И бригада скорой медицинской помощи. Пилот расстрелян. Ему требуется немедленная медицинская помощь».

— Понятно, — сказал голос. «Увидимся на земле».

Они уже пролетали над городом. Люк надеялся, что никакой шутник с ракетой земля-воздух не решит, что сейчас самое время сделать себе имя.

Он взглянул на пилота. Глаза пилота были полуоткрыты. Его лицо было белым.

«Как у нас дела?» — сказал Люк.

Пилот ахнул, вместо того чтобы говорить. "Чистое небо. Хорошая видимость. Шасси в рабочем состоянии. Мы в порядке».

Он сглотнул. Слезы начали течь по его лицу.

«Взлетно-посадочная полоса проходит с севера на юг. Это достаточно долго. Нам нужно выйти за океан, повернуть направо и подойти с юго-востока.

Он закашлялся, отхаркиваясь густой жидкостью. Его лицо стало темно-красным.

«Я думаю, что умру».

Люк покачал головой.

«У вас выходное отверстие. Пуля прошла сквозь твое тело и вышла с другой стороны. Если бы он разорвал что-то важное, ты бы уже был мертв. Мы предоставим вам всю необходимую помощь, как только окажемся на земле. Так что просто побудь со мной и положи эту штуку. Это лучший шанс, который у вас есть».

Люк понятия не имел, было ли это утверждение правдой или ложью. Контроль над аэропортом Могадишо должен был превратиться в потасовку.

«Я появляюсь и исчезаю», — сказал пилот. — Мне может понадобиться твоя помощь, чтобы приземлиться.

Люк кивнул. "У тебя вышло."

* * *

Омар был жив.

Он был удивлен, узнав об этом. Он плыл во тьме, казалось, очень долго. Могло быть и сто лет. Это могла быть тысяча или десять тысяч. С ним никого не было. Пророков всех времен там не было. Аллах не приветствовал его и не открыл ему врата Рая.

Он был просто черным и пустым.

Но теперь он увидел, что это была ложь или сон. Он все еще был здесь, в физическом мире. Хотя и ненадолго.

Он был застрелен. Он не знал, сколько раз. Он что-то сломал, когда падал с лестницы. Он больше не чувствовал ничего ниже пояса. Он полагал, что это было к лучшему. Боли в груди, плече и туловище было более чем достаточно.

Мужчина выстрелил тебе в голову.

Да, это правда. Но как это могло быть? Осторожно, он протянул руку к голове, где была боль. Он коснулся чего-то мягкого там, где отсутствовала кость. Его пронзила волна боли и отвращения. Его мозг или какое-то влажное вещество попало на воздух. Его рука быстро ушла.

Он слышал об этом, о том, что пули делают странные вещи, когда касаются изогнутой поверхности черепа. Иногда они катались по его краю, так и не проникнув внутрь. В его случае…

Эта миссия была окончена. Все из первоначальной семерки были мертвы. Хасан был мертв. Малик был мертв. Омар не знал, где был Сиддик, но присутствие американского коммандос предполагало, что он тоже мертв.

Коммандос будет сражаться, чтобы защитить президента в аэропорту Могадишо, или, возможно, попытается приземлиться совсем в другом месте. В любом случае американские самолеты и вертолеты могли бы свободно стрелять по любым верующим, которых они заметят на земле.

Американцы одержат верх. Кроме…

Если бы президент был уже мертв.

Омар подтянулся к краю лестницы, волоча свое тело за собой, и скатился по последним оставшимся ступеням. Он подавил крик агонии. Лучше было вообще молчать.

Тьма сомкнулась на краю его зрения, но он не потерял сознание снова. Это было хорошо. Он вполз в узкий коридор, его мертвые ноги волочились за ним, как длинный хвост. Он прижался телом к обшивке самолета.

Ему было холодно, и он начал дрожать.

« Аллаху акбар », — прошептал он, подтверждая центральный факт своей жизни, принцип, который снова и снова приводил его на грань смерти. И сегодня это выведет его за порог.

«Бог самый великий».

Он полез в карман и достал зажигалку. Он щелкнул им и поднес пламя к капсюлю-детонатору на поясе смертника. Лента была мощной, на ней было закреплено восемь блоков пластиковой взрывчатки.

Омар был доволен, потому что это был конец, и не было никаких колебаний.

Он был готов.

* * *

Они прошли низко над древними побеленными зданиями города.

«Я не могу набрать высоту, — сказал пилот.

БИП, БИП, БИП, БИП…

Люк посмотрел на него. Мужчина был бледен. Его лицо было мокрым от пота. Люк понял, что даже не знает имени этого парня.

— Самолет, — сказал мужчина.

Верно. Самолет был не в лучшем состоянии. В нем была дыра. Органы управления здесь, в кабине, сильно пострадали. Люк задумался. Он не знал, сработает это или нет.

«Может быть, нам стоит сразу перейти к…»

Взрыв потряс самолет где-то под ними. Это было так громко, что Люк не мог его услышать. Слева от себя, сквозь круглое ветровое стекло, он увидел верхний край оранжево-желтого огненного шара.

Стекло влетело внутрь, поглотив их.

Люк отвернулся и попытался пригнуться, но был надежно пристегнут ремнем безопасности. Пилот соскользнул на пол между креслом и приборной панелью.

Самолет трясло.

Они едва возвышались над крышами и стремительно падали вниз.

Люк схватил радиомикрофон.

«Майдэй, мэйдэй», — сказал он. «Это борт номер один. Майдэй, майд…

Самолет задел крышу пятиэтажного дома. Люка швырнуло вперед, затем снова отдернуло за ремень. Он посмотрел вверх. Они были между зданиями, двигаясь быстро.

Земля приближалась. Они бьют, продираясь через грязь. Его бросило вперед и снова дернуло назад.

Перед ним ничего не было. Ничего, кроме темноты.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ


11:30 по восточноафриканскому времени

(4:30 утра по восточному летнему времени)

Аэродром Баледогл

Район Ванлавейн, Нижняя Шабель

Сомали


— Не верю.

Суонн и Труди находились в центре управления полетами дронов под аэродромом Баледогл. Несколько секунд назад они в режиме реального времени смотрели кадры захода самолета Air Force One в международный аэропорт Могадишо.

Может быть, двадцать минут назад они вдвоем убедили здешних командиров отправить в Могадишо специальных операторов на вертолете. Как оказалось, большинство спецоператоров на этой базе на самом деле были наездниками на дронах.

Всего на месте было шестнадцать боевых операторов. В данный момент они направлялись в Могадишо на четырех вертолетах Little Bird. Но до их прибытия оставалось еще немного времени.

На видеоэкране перед ними фюзеляж Air Force One, казалось, лежал на трех больших кусках посреди улицы в густонаселенном районе. Его крылья были сломаны и распались. И большая часть самолета была в огне.

«Борт номер один сбит», — сказал голос по системе громкой связи в командном центре. Наступило долгое молчание.

Суонн смотрел, как пламя пожирает самолет на видеоэкране. Его разум был заблокирован. Он не мог придумать, что сказать или сделать.

— Они разбились, — сказал голос. «Борт номер один приземлился в городе».

Суонн смотрел и смотрел. Наконец пришла мысль.

Дроны.

«Если они там живы, — сказал Суонн, — нам нужно сохранить им жизнь».


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ


11:31 по восточноафриканскому времени

(4:31 утра по восточному летнему времени)

Небо над Могадишо

Сомали


«Круг назад!» — сказал Эд Ньюсам. — Ты должен посадить меня туда.

Он вернулся к двери люка. Пилот не запер ее, и Эд рывком открыл ее. Они были выше, чем раньше. Эд проверил толстый высотомер на запястье. 12 345. У него не было дополнительного запаса кислорода. На такой высоте было немного тяжелее дышать.

Они были над океаном, направляясь на север вдоль пляжей.

Эд мог видеть центр города на близком расстоянии, темный дым поднимался там, где упал борт номер один.

Некоторое время назад он уронил страховочную привязь. Но он все еще был в парашюте. Позади него на полу валялась куча оружия и снаряжения. Два MP5 и несколько заряженных магазинов к ним. Дробовик. Охотничий нож. Две фляги воды. Полдюжины энергетических батончиков.

— Не могу, — сказал голос в шлеме Эда. «В этом районе паршиво с зенитными орудиями. Если мы вернемся туда, мы можем оказаться в той же лодке, что и они. Я даже не чувствую себя хорошо, находясь здесь».

Эд подавил желание угрожать пилоту. Это никуда не денется.

«Президент Соединенных Штатов находится там, внизу».

— Да, мы знаем об этом.

"И?"

«Не наш мандат. Извини. У нас нет приказа…

«У вас нет приказов, потому что никто не знает, кто вы, черт возьми, такой!»

Была пауза. Ответа из кабины не последовало. Эд пытался придумать что-нибудь, чтобы убедить их.

— Мой приятель там внизу.

«Мы встретили его. Он большой мальчик, наверное, сам о себе позаботится.

Кто были эти ребята?

— Жена моего босса в этом самолете.

"Что?"

Эд кивнул. "Ага. Она была гостьей. Теперь она заложница».

Последовала еще одна долгая пауза.

— Один заход, — сказал голос. «Прямо через сердце города. Когда мы говорим прыгать, вы прыгаете. Затем мы вылетаем и не возвращаемся. Если мы будем торчать здесь слишком долго, плохие парни обратят на нас внимание, и мы возим с собой тысячи галлонов дополнительного реактивного топлива. Мы здесь как летающая бомба. Мы не можем позволить, чтобы нас сбили. Понял?"

— Понятно, — сказал Эд.

Он уже пристегивал оружие и распихивал лишние магазины по карманам.

— Один заход, — повторил голос. «Если тебе не нравится то, что ты видишь, если ты скучаешь по окну, если ты по какой-то причине струсишь, это твоя вина».

— Понял, — сказал Эд.

«Банковское дело сейчас. Приготовься."

«Я родился готовым», — сказал Эд.

Он засунул энергетические батончики в карманы штанов-карго. Он встал на колени, подтянул штанину и привязал нож к голени. Самолет накренился влево, почти лишив его равновесия. Рев двигателя усилился на несколько децибел. Они ускорялись.

"Здесь. Мы. Идти."

Эд выглянул в люк. Далеко внизу пронеслись побеленные здания города. Впереди был дым в том месте, где упал самолет. Эду показалось, что он видит языки пламени, поднимающиеся в воздух.

Не пропустите свое окно.

Когда пришло время, можно было не колебаться.

Эд всегда колебался или чувствовал, что колебался. Может быть, каждый мужчина сделал. Может быть, это просто не было видно другим. Он подошел к открытой дверце люка. Перед ним не было ничего, кроме яркого открытого пространства и ветра.

Он больше не смотрел вниз на город. Он не думал о перестрелке, с которой ему пришлось столкнуться на земле, о насилии и смерти. Он думал о том, чтобы покинуть самолет.

— Удачи там, — сказал голос. «Боже».

То же самое он сказал и в прошлый раз.

— Спасибо, — сказал Эд.

Он хотел, чтобы все было гладко, чтобы это происходило автоматически. Но всегда был тот момент, та доля секунды, когда все его тело, все его существо восставало против прыжка. В прыжке с самолета не было ничего естественного.

— Идём, — сказал голос.

— На ходу, — эхом отозвался Эд.

"Готовый…"

Эд глубоко вздохнул.

"Идти! Прыгать! Прыгать!"

Эд сильно толкался ногами и руками.

Он вышел, свернувшись в клубок.

Он упал, и самолет исчез в одно мгновение. На несколько секунд вся жизнь превратилась в стремительное ощущение. Мир кружился вокруг него, двигаясь ужасно быстро.

Затем парашют открылся, и его резко дернуло назад.

Город был внизу. Сцена начала обретать форму. Самолет развалился на куски, часть его загорелась. Он прошел сквозь облако темного дыма, на несколько секунд заслонившее его зрение.

Люди бегали по улицам.

Транспортные средства двигались к месту крушения.

Над его головой реактивные истребители, которые были в окружении Air Force One, с криком пронеслись, демонстрируя силу.

А потом началась стрельба. Его звук донесся до него, как треск и хлопки далекого фейерверка.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


11:35 по восточноафриканскому времени

(4:35 утра по восточному летнему времени)

Улицы Могадишо

Сомали


— Подожди, — сказал он.

Неважно, как звали этого человека. Шон Кейси, Кевин Мерфи, какое-то другое имя. Он мог быть кем угодно.

Можешь звать меня Рэй. Можешь звать меня Джей.

Вот почему он пришел. Сплошной выброс адреналина. Позже, если он выживет, он может забыть и подумать, что это было ради денег или славы. Это не так.

Это было это.

Он был за рулем того, что сомалийцы называли «техничкой», военной машины Безумного Макса, которую обожали низкооплачиваемые повстанческие ополченцы во всем мире. Это был пикап Toyota Hilux 1989 года выпуска, пятиступенчатый, с полным приводом. В кузове пикапа был установлен крупнокалиберный пулемет ДШК советских времен. Стальные листы импровизированной брони были приварены по обеим сторонам, сверху капота и крыши. Две двери были навсегда закрыты. Вы вошли и вышли из грузовика, забравшись через окна.

Парень, его звали Паоло, был у тяжелого орудия. На вид ему было пятнадцать, а оказалось, что на самом деле ему девятнадцать. Или что угодно. Мерфи не просил предъявить его удостоверение личности.

Крюгер сидел в кресле с АК-47.

Грузовик подпрыгивал на изрытых колеями улицах столицы с лунным пейзажем. Словно это место подверглось бомбардировке метеоритным ураганом. Мирные жители и домашний скот уклонялись от них. Справа и слева бежали люди с автоматами.

Грузовик Мерфи мчался впереди них.

Впереди и справа, еще в кварталах, из-за каких-то невысоких зданий поднимался черный дым.

Минуту назад грузовик стоял в узком переулке. Он и Крюгер спокойно обсуждали относительные достоинства двух планов действий.

Первый: когда Air Force One приземлится, выезжайте в аэропорт, просто пробивайтесь через любых ополченцев, которых они там найдут, и сами попытайтесь захватить самолет. Мерфи одобрил эту идею. Крюгер подумал, что это было самоубийство.

Второе: за последний час до Крюгера дошел слух, что президента отвезут в здание рядом с одной популярной мечетью в старом городе. В здании была подземная камера, своего рода катакомбы, и там должен был состояться суд. Крюгер поддержал идею просто отправиться в это место, убить там всех и взять президента под свою опеку. Мерфи подумал, что это слишком неопределенно. Что, если слух был ложным?

Они все еще обсуждали это, когда взрыв разорвал небо над ними. Через несколько секунд самолет упал прямо над их головами, казалось, достаточно близко, чтобы коснуться их, тень от него ненадолго превратила день в ночь, визг двигателей чуть не разорвал их барабанные перепонки.

Он поцарапал крыши зданий, а затем ударился о землю примерно в полумиле от него, ударная волна удара выбила окна по всему району.

Теперь они мчались к месту крушения.

Их и всех мужчин с оружием во всем городе.

«Тойота» нырнула в воронку и выпрыгнула с другой стороны, ловя воздух. Амортизаторы завизжали, когда он приземлился. Мерфи обогнул старика с тележкой, запряженной ослом. Он повернул направо и помчался по улице, которая была немногим больше пешеходной дорожки.

Теперь дым был впереди и слева от них. Становимся ближе.

Ему нужно было найти перекресток, еще один, который приведет их прямо к самолету.

Там началась стрельба, металлический лязг цепного ружья. Стрельба всегда начиналась рано или поздно. Это было лишь вопросом времени.

"Вы готовы?" — сказал Мерфи Крюгеру.

Крюгер погладил АК-47 и улыбнулся.

— Малыш готов?

«Мальчик всегда готов», — сказал Крюгер.

Мерфи взглянул в зеркало заднего вида. Парень подпрыгивал в кузове грузовика, его швыряло туда-сюда, он цеплялся за пистолет, как за лодку во время шторма.

"Надеюсь на это."

— Здесь поверните налево, — сказал Крюгер.

Мерфи пошел налево, даже не глядя, доверившись инстинктам мужчины.

Неправильный.

Группа мужчин строила баррикаду, перекрывая улицу на полпути. Сваливали разного рода хлам и старые покрышки. Несколько шин уже загорелись. Кто-то бросил поверх этой кучи древний, потрепанный каркас кровати.

Сразу за ними, на следующем перекрестке, менее чем в сотне метров, виднелся кусок бело-голубого фюзеляжа самолета. Air Force One во всей красе.

Люди на баррикаде открыли огонь.

Мерфи увидел дульные вспышки стрелкового оружия.

Его нога нажала на педаль газа до упора.

"Сейчас!" он сказал.

Рядом с ним Крюгер высунулся из окна с АК и позволил ему разорваться. Мгновение спустя его заглушил рев русского пулемета в кузове грузовика.

Мужчины на баррикаде разошлись, как куклы.

Мерфи врезался в горящее дорожное заграждение, горящий мусор отскочил от капота и верхней части ветрового стекла, а «Тойота» протолкнулась через кучу и сквозь нее.

Он снова посмотрел в зеркало заднего вида. Парень одной рукой вытолкнул из кузова какой-то большой кусок дерева, ни разу не выпуская из рук автомат.

Впереди дорога была открыта до следующей улицы. Теперь Мёрфи мог видеть самолет, вырисовывающийся прямо перед собой и плашмя сидевший на земле на перекрестке. Он мог прочитать слова, выгравированные там, между зданиями по обеим сторонам:

ОБЪЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ

— Ковабанга, — сказал он.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


4:40 утра по восточному летнему времени

(11:40 по восточноафриканскому времени)

Ситуационная комната

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия


— Мы знаем, что произошло? — сказал Томас Хейс.

Должно быть, он в шоке. Ему казалось, что его били по голове и шее свинцовыми подушками.

«Самолет упал, — сказал Ричард Старк. Даже у Старка внезапно появились признаки истощения. Он был бледен, вокруг его глаз образовались темные впадины, которые, казалось, подчеркивал верхний свет. Его голова начала походить на череп с празднования Дня Мертвых в Мексике.

«Мы это знаем, — сказал Хейс.

«Задерживающийся P8 Poseidon заметил взрыв на борту за несколько секунд до того, как он упал. Летчики-истребители сделали визуальное подтверждение. Судя по всему, борт Air Force One начал подлет к международному аэропорту Могадишо незадолго до взрыва».

Один из помощников Старка протянул ему лист бумаги. Он прочитал его, прежде чем говорить.

«Была последняя передача с борта номер один. Это было частью взаимодействия с военно-морским флотом P8. У меня есть стенограмма.

— В любом случае, прочтите.

Старк держал бумагу в одной руке и надел на лицо черные очки для чтения.

«Это агент Люк Стоун из группы специального реагирования ФБР. Мы восстановили контроль над бортом номер один. Повторяю: американцы контролируют Air Force One. Президент жив. Повторяю: президент Клемент Диксон жив. Один пилот погиб, один пилот серьезно ранен. Инструментарий приготовлен. Заходим на жесткую посадку, аэропорт Могадишо. Повторяю, борт номер один, возможна жесткая посадка, аэропорт Могадишо. Запрашиваю помощь всех американских военных и медицинских сил в этом регионе. Повторяю: Air Force One запрашивает немедленную экстренную помощь.

Старк посмотрел через комнату на Томаса Хейса.

«Через несколько секунд он издал сигнал бедствия, который был прерван аварией. С тех пор у нас не было никаких сообщений с самолета».

Катастрофа была ужасной новостью. Отсутствие связи после крушения было глубоко тревожным. Но прямо сейчас Томас Хейс был в бешенстве. Разумеется, в этом участвовала группа специального реагирования ФБР. Они сделали это снова.

«Они не могут продолжать это делать», — сказал он. «Они не могут скрывать от нас разведданные. Возможно, они только что убили президента Соединенных Штатов».

Он оглядел комнату.

— Кто-нибудь нашел Дона Морриса?

Старк кивнул. «Сэр, мы слышали, что несколько минут назад директор Моррис был арестован военной полицией в лагере Лемонье в Джибути. Он пытался сесть на самолет в Сомали».

Хейс покачал головой. "Я знал это. Я знал это. У него была информация, и он солгал мне об этом. Он лгал всем. Он сумасшедший? Я хочу, чтобы его посадили в тюрьму. Боже, помоги ему, если Клем Диксон погиб из-за этого».

Он посмотрел на Ричарда Старка. — Ты собираешься продолжать рассказывать, что ничего об этом не знаешь?

На секунду Старк побагровел. — Прошу прощения, сэр, — сказал он. «Если бы я знал что-то о том, что происходит на борту этого самолета, я бы рассказал об этом».

Хейс не поверил ему.

«Сэр, при всем уважении, я думаю, что в данный момент у нас есть рыба покрупнее, чем Дон Моррис. Нам нужно разработать план действий».

Хорошо. Хейс был готов пока оставить этот вопрос в покое.

«Что мы делаем до сих пор?» он сказал.

« Два наших транспортных самолета HC-130 Combat King находятся на пути к месту крушения и будут там через несколько минут. Первоначально они оставались за пределами города Могадишо из-за опасений по поводу наличия зенитной артиллерии в руках исламских ополченцев в городе. Они высадят две спасательные команды боевых пловцов по двенадцать человек. Четыре вертолета Little Bird летят с аэродрома Баледогл. Они должны прибыть в ближайшие десять-пятнадцать минут. На борту каждого вертолета находится десантная группа из четырех человек. Каждый вертолет также оснащен набором…

— Похоже, вы собираетесь отправить сорок человек на место крушения, начиная примерно через десять минут.

"Да сэр."

"Этого достаточно?"

Старк покачал головой. "Нет, сэр. Мы так не думаем. Считается, что Союз исламских судов, контролирующий город, насчитывает не менее двух тысяч хорошо вооруженных бойцов-одиночек и более сотни импровизированных боевых машин с установленными сзади тяжелыми орудиями. Маловероятно, что сорок человек…

— В таком случае, что еще у тебя есть, Ричард?

«Сэр, пять истребителей F/A-18 и около дюжины дронов Predator, все они уже поблизости. Мы можем использовать огромное количество высокоточной огневой мощи, но Борт номер один упал в районе, переполненном гражданскими лицами. А учитывая характер сомалийского общества, зачастую трудно отличить комбатантов от некомбатантов. Воздушные атаки почти гарантированно вызовут значительные…

«Жертвы среди гражданского населения», — сказал Хейс.

"Да сэр. Они также могли бы создавать события дружественного огня и еще больше разжигать страсти любых людей или ополченцев, которые могут захватить президента. У нас есть варианты, сэр, но хорошие варианты ограничены.

«Разве мы не можем отправить больше войск на землю?»

«Пока мы разговариваем, более трехсот боевых десантников находятся в пути из Кэмп-Лемонье. Военные транспорты летят на пределе своей воздушной скорости. Когда они прибудут, их присутствие в сочетании с нашим превосходством в воздухе должно стабилизировать ситуацию с безопасностью».

— Когда они прибудут? — сказал Хейс.

Старк посмотрел на одного из своих помощников, человека в очках с широкими плечами.

— Около часа, — сказал мужчина. «Возможно меньше».

Томас Хейс вздохнул. Его сердце упало. Он надолго потерял сознание. Он не хотел думать о том, через что сейчас проходит Клем Диксон.

«Как скоро вражеские ополченцы доберутся до места крушения?» он сказал.

Старк уставился на него. — Они уже там, сэр.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


11:42 по восточноафриканскому времени

(4:42 утра по восточному летнему времени)

Борт номер один

Могадишо, Сомали


Люк открыл глаза.

Он был привязан к одному из пилотских кресел.

Перед ним ничего не было. Сначала он не понял, что видит. Казалось, что ничего нет.

Он посмотрел на свои руки. Они были сырыми, грязными и окровавленными. Он посмотрел на приборную панель кабины. Он был разбит, полностью неработоспособен. Ничего не было включено. Он посмотрел налево. Умирающий пилот, сидевший рядом с ним, исчез. Не мертвый, не живой. Ушел.

Он снова посмотрел через разбитое ветровое стекло в пустоту. Теперь он понял. В результате крушения было поднято столько песка и грязи, что перед самолетом образовалась гора. Люк смотрел на стену коричневато-красной грязи. Небольшие его лавины падали в кабину. Все было на полу.

Он был покрыт ею. Его лицо было покрыто коркой. У него на коленях лежала куча.

— Хорошо, — сказал он.

Тайна разгадана.

Он отстегнул ремень безопасности и встал на нетвердые ноги. Он вытащил пистолет. Он вынул коробчатый магазин и проверил его. Пустой. Он бросил пустой магазин на пол, полез в карман жилета за другим и сунул его домой.

Вам нужно проснуться.

Он подошел к двери кабины.

"Боже мой."

Здесь была зона отдыха для летного экипажа, прямо наверху лестницы. Лестницы не было — полетная палуба стояла на одном уровне с землей. Все, что ниже лестницы, должно быть, было уничтожено. Тем не менее, лаунж-зона осталась здесь. К полу было прикручено несколько кожаных кушеток.

Сразу за кушетками была зияющая рваная дыра.

Люк смотрел сквозь дыру на улицу. Напротив фасады двух зданий превратились в горы щебня. Посреди улицы валялись горящие искривленные куски стали. Там было почти тихо. Он мог слышать треск пламени. Слева от него был длинный участок фюзеляжа, отделенный от кабины.

Он тоже был в огне.

Группа темнокожих мужчин, человек десять, двигалась к нему пешком, с оружием наготове, осторожно.

Внезапно Люк побежал.

Он прорвался через дыру в полетной палубе на улицу. Он не пытался стрелять. Он не хотел привлекать их огонь. Он бежал, качая ногами, размахивая кулаками. Участок фюзеляжа был прямо впереди.

Он мог видеть выход в узкий коридор с правой стороны. Он должен был сделать это там. Он мог думать только о Маргарет, президенте…

Как кто-то мог выжить в этой катастрофе?

У него было.

Справа его видели мужчины. Теперь они бежали. Они двигались по улице на противоположной стороне, прыгая между каменными столбами. Краем глаза он заметил их дульные вспышки. Они начали стрелять.

Он был мертв. Не было возможности…

Откуда-то поблизости открыл огонь крупнокалиберный пулемет. Его металлический лязг разорвал тишину.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

Люди по дороге упали, их разорвало на части, разрубило пополам. Последние несколько оставшихся повернулись влево, туда, где должно быть тяжелое орудие. Но они опоздали. Их разорвало там, где они стояли.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

Люк вбежал в коридор фюзеляжа, пригнувшись. У него не было времени гадать, кто это тяжелое орудие.

Откуда-то раздались новые выстрелы, поразив внешнюю часть самолета.

ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЬ. ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЬ. ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЬ.

Откуда-то валил черный зловонный дым. Пахло горелым пластиком или резиной. Он побежал по горящему коридору, крича.

"Маргарет! Маргарет Моррис! Клемент Диксон!»

В дальнем конце зала, совсем недалеко, метрах в тридцати, вошли двое худощавых черных мужчин в футболках и джинсах. Они шли гуськом с автоматами АК-47. Первый заметил Люка и поднял пистолет.

ХЛОПНУТЬ!

Люк выстрелил ему в голову.

Вылетела струя крови и костей. Второй человек нырнул за первым и через мгновение снова вскочил.

ХЛОПНУТЬ!

Люк тоже выстрелил в него.

Появилось больше мужчин. Это не сработает. В конце коридора было узкое место.

"Маргарет!" Люк закричал.

Слева от него была дверь кабинета. Он бросился на него плечом вперед. Дверь распахнулась внутрь, и Люк ворвался в кабинет. Он упал на пол как раз в тот момент, когда в коридоре открылась очередь из АК-47.

ТАТ-ТАТ-ТАТ-ТАТ-ТАТ-ТАТ.

Нет. Это было нехорошо.

"Маргарет!"

Кто-то стучал в стену позади него. Он поднялся на ноги и направился к этой стене.

"Маргарет?"

Приглушенный голос: «Люк! Люк Стоун!»

Он должен был попасть в этот кабинет. Это было просто по соседству. Эти стены были хлипкими. Может быть, он мог бы просто…

В холле за дверью появился мужчина.

ХЛОПНУТЬ!

Люк выстрелил в него.

Он упал в приседе стрелка.

ХЛОПНУТЬ!

Выстрелил еще один.

Их было слишком много. Его собирались обогнать. Он собирался привлечь толпу этих стрелков, и они собирались найти Маргарет и президента.

Стук в стену продолжался. «Люк Стоун!»

"Замолчи!" он крикнул. «Тише там!»

Он вздохнул.

В жилете у него было маленькое полированное стальное зеркальце. Оно было двусторонним. Он вынул его и развернул ручку. Он подошел к двери с зеркалом в одной руке и пистолетом в другой. Он протянул зеркало в прихожую, поворачивая его, ловя отражение с обеих сторон.

Никто таким образом.

С другой стороны, люди, которые раньше были узким местом, стреляли в другом направлении. Там внизу велись всевозможные перестрелки. Внезапно трое из них упали и погибли. Появился гораздо более крупный черный человек.

Он пробежал мимо тел только что убитых им людей. Он шел по коридору. Он едва помещался внутри него, его голова царапала изогнутый край. Он был большим. Он был в шлеме. Летный костюм.

«Люк Стоун!» он крикнул.

Люк узнал этот голос.

Это был Эд.

* * *

Клемент Диксон открыл дверь.

В комнату вбежали двое мужчин. Один из них был крупным белым мужчиной в комбинезоне, который убил одного из угонщиков и поднялся в кабину, чтобы прикончить остальных.

Люк Стоун.

Новичок оказался огромным чернокожим мужчиной в таком же комбинезоне. Он держал автомат. У него также, казалось, были пулеметы, свисающие с каждой части его тела. Плюс был дробовик.

— Джентльмены, — сказал Диксон, — очень приятно…

Он не знал, что собирался сказать. Что-то ироничное. Он и Маргарет Моррис только что пережили душераздирающую авиакатастрофу, самое ужасное переживание в его жизни. И это о чем-то говорило, учитывая все, что произошло за последние двадцать четыре часа.

Неважно, что он собирался сказать. Люк Стоун прервал его.

— Нет времени для разговоров, сэр. Мне жаль. Мы должны выбраться отсюда СЕЙЧАС. Самолет горит, к этому месту стягиваются вражеские ополченцы. Так что вы оба должны слушать меня очень внимательно и делать в точности то, что я говорю.

«Маргарет повредила ногу».

Стоун посмотрел на Маргарет Моррис.

Диксон проследила за его взглядом. Маргарет сидела в кресле самолета, где она была во время крушения. Он вспомнил, как думал о ее переливающемся синем брючном костюме, о том, каким привлекательным и в то же время сдержанным он был. Он вспомнил, как думал о том, что она была старой политической рукой, знающей, что носить, как вести себя, как быть умной, как быть замеченной, не наступая на коровьи шлепки каждые десять секунд.

Костюм уже был в руинах. Волосы Маргарет были всклокочены. Ее лицо было покрыто сажей. Диксон представил, что он выглядит примерно так же. Вот только правая икра Маргарет была красной и уже чудовищно распухла. Было даже непонятно, как это произошло. Он может быть сломан. Это может быть просто очень сильное растяжение.

Она извинилась. Она не должна быть. То, что она дышала в этот момент, было большим достижением.

— Прости, Люк. Я даже не думаю, что смогу ходить».

Стоун кивнул, не колеблясь.

«Эд. Давай сделаем это."

Большой черный человек кивнул. Он подошел к ней и встал на колени.

— Прости, Маргарет. Это покажется странным, но так будет проще для всех. Я буду нести тебя. Мне нужно, чтобы одна рука была свободна, так что ты полезешь через мое плечо.

— Как мешок картошки, — сказала Маргарет.

Диксон чуть не рассмеялся.

— Лучше, чем он перенесет тебя, как невесту, через порог.

«Не буду ли я слишком тяжелым?» — сказала Маргарет.

Теперь Стоун рассмеялся.

«Маргарет, этот человек может нести вас, меня, президента и окружение президента, одновременно делая прыжки. Я думаю, ты будешь в порядке. Теперь пойдем».

Они вышли в коридор, Стоун первым, Диксон вторым, Маргарет и мужчина Эд шли сзади. Теперь повсюду был дым. Черный, едкий дым. Жара нарастала.

Стоун посмотрел налево, но затем повел их направо.

Самолет распахнулся. Диксон впервые увидел это. Скругленный коридор выходил на улицу. Свет снаружи был ярким, обжигающим.

На улице произошла перестрелка. Где-то рядом раздался треск крупнокалиберного пулемета.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

Казалось, это потрясло толпу.

Стоун остановился в конце коридора и поднял руку.

ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ.

Отсюда Диксон мог видеть нос самолета. Он был прижат к стене белого каменного здания, частично обрушенный и покрытый грязью и щебнем. Нижние два этажа просто исчезли. Остался только кабина.

Что-то пронеслось мимо, какая-то ракета.

Стоун присел. Диксон немедленно сделал то же самое. Позади него он почувствовал, как большой Эд сделал то же самое. Рука мужчины была на его плече.

БУМ!

Что-то взорвалось. Шум был почти оглушительным. За этим последовал звук, похожий на сильный ливень, когда на землю упали куски камня, камней, пыли и мусора.

— Хорошо, — сказал Стоун. "Пойдем."

Он выскочил на яркий свет улицы. Старик Диксон поднялся на скрипучих ногах и последовал за ним. Его колени подкосились.

Я слишком стар для этого.

Он вспомнил, как говорил так обо всем. Это стало его мантрой в последние годы. Плохая статья в The New York Times ? Я слишком стар для этого. Критика со стороны политических оппонентов? Я слишком стар для этого. Поездки по пересеченной местности, говорящие головы по телевизору, болтающие ни о чем, тупоголовые сотрудники, раннее утро, поздний вечер, семь дней в неделю? Я слишком стар для этого.

Ну, не более. Все это теперь превратилось в детские лиги. Наконец-то он нашел то, для чего действительно был слишком стар.

Этот. Он был слишком стар для этого.

Они были на улице. Здесь он чувствовал себя уязвимым. Район был разрушен. Невозможно было сказать, произошло ли это во время авиакатастрофы или уже было так. Палило солнце. Это был очень жаркий день в Африке.

Но было не влажно. Это была сухая жара.

Как печь.

Белый пикап «Тойота» с грохотом пронесся по улице, подпрыгивая на обломках и воронках. Сзади, там, где обычно кладут инструменты, была установлена тяжелая пушка. Черный парень в рок-н-ролльной одежде, темных очках и бандане (он выглядел чуть больше ребенка) стоял у пистолета.

Внезапно он снова начал стрелять.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

Звук был громким и металлическим. Отстрелянные гильзы падали, как колокольчики.

К счастью, он стрелял во что-то дальше по улице.

«Тойота» подъехала к их небольшой группе. За рулем был белый мужчина. Его кожа была настолько белой, что казалось, что он почти никогда не видел солнца. У него не было бизнеса в Африке. Здесь палило солнце.

Мужчина улыбнулся. — Идешь своей дорогой, Стоун?

— Мерфи, как я узнал, что это ты?

— Кто еще это может быть?

— Мерфи, что ты здесь делаешь? — сказал Эд, крупный мужчина с Маргарет на плече.

Человек в грузовике пожал плечами. Его улыбка стала еще шире. — Что случилось, Эд Ньюсэм? Рад видеть тебя здесь. Я был по соседству. Думал зайти. Вы, ребята, можете залезть в кузов пикапа. Я вытащу нас отсюда».

На пассажирском сиденье находился еще один мужчина. Внезапно он стал стрелять из автомата в окно и дальше по улице.

«Приходит! Приходит!»

Послышался свистящий звук. Камень попал в грязь. Диксон последовал его примеру.

Снаряд пробил пассажирский борт грузовика. Он прошел прямо через лобовое стекло, разбив стекло и разорвав сталь. Звук был похож на автомобильную аварию.

Но ракета не взорвалась.

Мерфи проскользнул через боковое окно водителя, как змея, и через несколько секунд оказался на земле.

«Боже, я ненавижу это!» он крикнул.

Малыш снова выстрелил.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

"Нам нужно идти!"

Внезапно все они снова вскочили и побежали на другую сторону улицы. Диксон передвигался на ржавых ногах, Стоун тащил его за собой. Х. попытался высвободиться из хватки мужчины. Это было нехорошо. Он оглянулся.

Мерфи вскочил, схватил мальчишку за воротник и рывком оттащил от пистолета вниз с пикапа. Пассажирская сторона была разбита. Человек, который был на этом сиденье, был пронзен какой-то ракетой.

Диксон отвел взгляд.

Откуда-то со свистом прилетела еще одна ракета.

Диксон закричал, но не слышал собственного голоса.

Га-БУУУМ!

Позади него он почувствовал жар, когда грузовик разлетелся на части. Они находились через дорогу, в вестибюле старого здания, в тени бетонного навеса или навеса. Стоун бросил его на землю за низкой стеной.

«Оставайся внизу! Оставайся внизу!»

Теперь Маргарет лежала на земле рядом с ним. Она заткнула уши и закрыла глаза.

Теперь Мерфи был здесь с маленьким ребенком.

— Эд, дай пацану один из твоих пистолетов.

Ответил глубокий голос. — Ты сумасшедший, чувак. Я не знаю, что…

"Я его знаю. Дайте ребенку пистолет! Дай пацану пистолет!»

Раздался грохот — должно быть, Эд бросил ребенку автомат.

— Спасибо, — сказал Мерфи. — Мне что, миллион раз спрашивать?

Диксон лежал на спине у низкой каменной стены. Теперь стреляли все мужчины, пригнувшись или стоя на коленях за препятствиями.

«Смотрите слева!» — крикнул Стоун. «Они движутся вверх!»

Внезапно прямо над головой на большой скорости раздался крик вертолета. Диксон лежал на спине и видел, как он пролетел. Он был маленьким, приземистым, темно-зеленым, и он мог ясно видеть американский флаг, нарисованный на его боку. Его передние орудия полыхали. Что-то внизу взорвалось.

Звуки были слишком громкими. Диксон заткнул уши, как это делала Маргарет. Он вдавил указательные пальцы каждой руки в слуховой проход так глубоко, как только мог.

Мимо пролетел еще один маленький вертолет, на этот раз намного тише. Его пушки пылали. Двое мужчин сидели на скамейке возле вертолета.

Что-то еще взорвалось.

Через улицу и сразу за ними на крышу разрушенного здания приземлился еще один маленький вертолет. Он едва коснулся, прежде чем снова взлетел. С него спрыгнули четверо тяжеловооруженных мужчин, прежде чем скрыться за каменным парапетом крыши.

Через несколько секунд они стреляли по чему-то на улице. Сразу за ними, на другой крыше, то же самое проделал еще один маленький вертолет. В нескольких кварталах от него что-то еще разразилось мощным взрывом.

«Удар дрона», — сказал кто-то. Диксон едва мог слышать голос.

— Похоже, кавалерия здесь.

ГЛАВА СОРОК


11:55 по восточноафриканскому времени

(4:55 утра по восточному летнему времени)

Международный аэропорт Могадишо

Могадишо, Сомали


«Это очень плохие новости, — сказал Сулейман.

Он стоял под высоким потолком открытого аэроангара, защищенного от полуденного солнца. В лицо дул горячий ветер.

К его уху был прижат черный спутниковый телефон. Он снял его, нажал кнопку END и закрыл телефон.

В аэропорт прибыла группа из пяти техников. На каждой висело по четыре-пять человек. Они были по другую сторону взлетно-посадочной полосы отсюда. Возможно, они не знали, что самолет разбился в городе. Возможно, они пришли сюда, потому что не знали, что им еще делать.

Возможно, они пришли сюда, потому что думали, что так безопаснее.

Пока Сулейман наблюдал, американский реактивный истребитель пронесся над головой и сбросил ряд бомб на технику.

БУМ, БУМ, БУМ, БУМ.

Взрывы были большими, но звук их был тихим по сравнению с ревом реактивных двигателей. Взрывы были похожи на раскаты далекого грома. Шум двигателя был почти невыносим. Земля тряслась.

Три техники разлетелись вдребезги. Несколько мужчин были мгновенными трупами. Некоторые все еще кружили вокруг в замешательстве, их тела горели.

Самолет унесся куда-то далеко, совершая маневры, которые, казалось, противоречили законам науки. Маневры было трудно понять даже визуально. Самолет пролетел так быстро, что моджахеды не успели среагировать с земли.

Двое оставшихся техников бежали по шоссе в город.

Появился еще один реактивный истребитель. Сулейман услышал рев его двигателей раньше, чем увидел его. Он пронесся мимо, пролетев низко, и сбросил еще одну линию бомб.

БУМ, БУМ, БУМ, БУМ.

Две оставшиеся техники разлетелись на части. Одна продолжала катиться, пылающая карета, водитель которой еще не знал, что он мертв.

В последствии наступило затишье.

— У них есть президент? Исса сказал рядом с ним.

Сулейман покачал головой. Врать не было смысла.

"Нет. На улице рядом с разбившимся самолетом идет перестрелка. Американские коммандос высадились. Они взяли президента. Наши люди сражаются за…

Исса приставил пистолет к голове Сулеймана.

Со всех сторон Сулейман слышал треск мужчин, заряжающих патроны и наводящих оружие. Он посмотрел направо. Его личный телохранитель направил на Иссу пистолет. Другой мужчина приставил пистолет к голове телохранителя.

У всех мужчин было прижато оружие друг к другу.

— Отмени, — сказал Исса.

«Исса…»

Еще один реактивный истребитель пронесся над головой. Американский контроль над небом был неоспоримым.

«Вы видите, что происходит, не так ли? Они разрушают мою технику здесь. Мои хорошие люди - агнцы на вашу бойню. Даже если ваши люди каким-то образом вернут президента, что сейчас вызывает большие сомнения, что тогда произойдет? Американцы убьют каждого, кто хотя бы отдаленно покажется членом ополчения. Они могут разрушить город».

Сулейман пожал плечами. — Совсем недавно ты понял, что это возможно.

"Да, я сделал. Когда президент был заключенным, а самолет приземлялся здесь, казалось, что это может быть выгодным обменом. Когда должен был состояться суд, чтобы правоверные могли увидеть силу Аллаха, движущуюся в этом мире. Но это? Какое испытание будет, когда город превратится в пыль, а на улицах потечет кровь? Смотреть!"

Он указал на небо. Вдалеке над городом, в центре города, рядом с местом крушения пролетел большой самолет. Из самолета выпали темные фигуры. Десантники.

«Даже сейчас с неба падает больше американцев».

Сулейман смотрел. Где-то рядом с ревом пронесся еще один реактивный истребитель. Он не видел и не пытался увидеть, что он делал.

История начала всплывать в голове Сулеймана.

«Это было преступление, совершенное арабами», — сказал он.

Исса кивнул. — Да, это было.

«Фанатики Аль-Каиды».

"Да."

«Это недоразумение. Союз исламских судов никогда не соглашался на такое. Братья не любят американцев, но они никогда не попытаются похитить своего президента или отдать его под суд».

"Конечно, нет."

«Наша задача — привести в порядок собственный дом, сделать нашу землю славой Аллаха, не лезть в чужие дела».

— Да, — сказал Исса.

Сулейман снова открыл свой телефон. Он нажал кнопку быстрого набора номера. На мгновение он представил, как истребители набирают спутниковую сигнатуру этого телефона. Он и вся эта группа, держащая друг друга под дулом пистолета, могут превратиться в тлеющие развалины через несколько секунд. Лучше всего быстро повесить трубку.

"Да?" — сказал голос.

«Позовите моджахедов обратно», — сказал Сулейман. "Все кончено."

— Это приказ?

Сулейман глубоко вздохнул. "Да, это."

Он повесил трубку.

Исса опустил пистолет и улыбнулся. Он хлопнул Сулеймана по спине.

«Мой друг, мы живем, чтобы убить друг друга еще один день».


ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ


12:15 по восточноафриканскому времени

(5:15 утра по восточному летнему времени)

Улицы Могадишо

Сомали


«Эти ребята — пловцы, — сказал Эд.

Он возвращался с другой стороны улицы. Он все еще держал MP5 в руках, хотя стрельба стихла. Люк знал, что он чувствует. Все, что у него было, это его пистолет P7, но он еще не убрал его.

«Пловцы?»

Сейчас на улицах было не меньше пары десятков американских коммандос. На соседних крышах тоже было много людей. Они расходились веером, чтобы расширить периметр вокруг разбитого самолета.

Конечно, реальная сила заключалась в четырех Маленьких птичках, удерживающих четыре угла над окрестностями, в истребителях, летающих туда-сюда по городу, и в невидимых дронах высоко в небе. Ходили слухи, что еще сотни воздушно-десантных войск спускаются из Джибути и скоро будут здесь.

Маленькая группа Люка двинулась дальше квартала от борта номер один. Самолет позади Эда все еще горел.

— Ага, — сказал Эд. «Легальные пловцы. Большинство из них - боевые и спасательные пловцы ВМФ. Но некоторые из них на самом деле просто пловцы-спасатели береговой охраны. Такие, которые прыгают в воду, когда лодки тонут во время урагана. У них вообще нет боевой подготовки».

Люк улыбнулся. "Приятно услышать."

— Парни на крышах — это Дельта, — сказал Эд.

Откуда-то поднялись Мерфи и ребенок. У них было несколько стеклянных бутылок с апельсиновой газировкой. Оказалось, что они пошли по магазинам.

«Ребята, хотите выпить? Леди за углом делает это на своей кухне. Продает их через окно. Мы должны вернуть бутылки.

Эд покачал головой. Он похлопал по фляге с водой, свисавшей с его жилета.

Люк взял один. Это был жаркий день. Ему не помешало бы выпить.

На бутылке не было крышки. Ну что ж. Пережив все это, возможно, он умрет от отравленной сахарной воды. Он сделал глоток напитка. Он был теплым, сладким, терпким и совершенно вкусным. Он запрокинул голову и сглотнул все это.

— Ааааааа, — сказал он.

Мерфи кивнул. «Попал в точку».

Люк указал на сгоревший корпус «Тойоты».

— Извини за твоего друга.

«Я чувствую себя плохо из-за этого», — сказал Мерфи. — Я только что встретил этого парня сегодня утром.

— Тяжелый перерыв, — сказал Эд.

— Ага, — сказал Мерфи. — Кстати, это Паоло. Он мой новый партнер.

Люк и Эд обменялись рукопожатием с ребенком. Он был забавным ребенком. Очень худой, в футболке Metallica, шортах и сандалиях. Солнцезащитные очки, бандана Юнион Джек. Он выглядел так, будто опоздал на урок восьмого класса. Двадцать минут назад он освещал улицу из старого советского крупнокалиберного пулемета.

— Привет, — сказал Паоло. Он не улыбнулся. "Очень хороший. Добрый день. Приятно познакомиться.

«Английский — не его конек, — сказал Мерфи.

— Спасибо за разъяснения, — сказал Люк.

Все четверо немного постояли. Люк заметил, что никто из них не был расслаблен. Они смотрели мимо друг друга, как будто смотрели друг другу в спину и ждали новой атаки. Вертолет и самолеты сказали, что бой окончен, что ополченцы полностью отступили.

Но ты никогда не знал.

В углу, в тени под навесом почти неповрежденного здания, военно-морские медики оказывали помощь президенту и Маргарет Моррис. Люк связался с медиками. Травмы были незначительными. Маргарет, похоже, сломала одну из узких костей голени. Клемент Диксон устал и обезвожен.

— Похоже на старые времена, — сказал Эд.

Мерфи улыбнулась и отхлебнула апельсиновой воды с сахаром. "Почти."

«Теперь, когда ты снова жив, ты возвращаешься в СТО?»

Мерфи пожал плечами, но его улыбка стала дьявольской. "Я не знаю. Думаешь, Дон нанял бы парня?

— Что ты будешь делать, если он скажет «нет»?

"Вы шутите?" — сказал Мерфи. «После того, что здесь произошло сегодня, мы с Паоло скоро станем самыми высокооплачиваемыми частными стрелками в мире».

Люк покачал головой. Мерфи был Мерфи. Вот как это было. Так было всегда.

Клемент Диксон шел к ним в сопровождении двух моряков-пловцов. Медики очистили ему лицо, возможно, дали ему немного электролитов. Он хорошо оправился. Его глаза были настороже. Он шел целенаправленно.

— Господа, — сказал он. — Через несколько минут нас с Маргарет увезут отсюда. Я хочу поблагодарить вас за все, что вы сделали. Вы мужественные люди и делаете честь стране. Я этого не забуду».

Кругом рукопожатия.

Два медика перенесли Маргарет на раскладных носилках. Она пожала руки всем. Она обняла Люка и Эда. Она немного плакала.

— Увидимся в Штатах, — сказал ей Люк.

Маленькая Птичка упала на перекрестке. Не прошло и секунды, как Клемент Диксон и Маргарет оказались на борту, и вертолет снова взлетел. Он быстро поднялся, накренился, и к нему присоединились три других.

Через десять секунд они уже были высоко в небе, над Индийским океаном, играли в три карты, постоянно меняя позиции, чтобы помешать любому, кто захочет выстрелить в президента, и устремлялись на север.

"Что вы думаете?" — сказал Эд. «Президентская медаль свободы?»

Люк покачал головой. "Для нас? Неа. Мы тайные. Аноним».

— Значит, ужин в Белом доме?

Люк это видел. Почему нет? — Конечно, — сказал он. «Может быть, даже переночую там как-нибудь ночью. У них есть дополнительные спальни.

— Стоун, — сказал Мерфи, — ты еще более сумасшедший, чем я.


ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ


22 октября

18:05 по восточноафриканскому времени

(11:05 по восточному летнему времени)

Каменный город

Занзибар, Танзания


— Слухи распространяются быстро, мистер Мерфи.

Этот человек был толстым голландским торговцем алмазами. Он называл себя мистером Баасом, что было забавно, потому что в переводе на английский Баас означало Босс. Это явно было не его имя, и Мерфи не возражал. Тем не менее, мужчина настаивал на использовании имени Мерфи.

Мерфи полагал, что имя Шон Кейси уже придумано или скоро будет придумано. Ночная слава сделает это с тобой. Люди знали, что бывший солдат спецназа по имени Кевин Мерфи пришел с оружием наготове, чтобы помочь спасти президента Соединенных Штатов. И вот кого они хотели нанять.

— Я в курсе, — сказал Мерфи.

Они сидели во внутреннем дворике ресторана на крыше в старом квартале, известном как Каменный город. Слева от Мерфи дул теплый бриз с Индийского океана. Расползание Занзибар-сити было справа от Мерфи. Дальше был обширный Африканский континент, где солнце начало садиться в буйстве оранжевых и желтых тонов. Здесь было красиво.

Здесь был Паоло, он сидел один за соседним столиком. Малыш любил сидеть один. Что бы ни. У людей были странности. Крюгер был мертв, а в этот момент Мерфи и Паоло рассматривали возможность заключения делового соглашения.

Мистер Баас указал на парня кивком толстой головы.

«Позже они снимут гангстерский фильм о лос-анджелесском гетто?»

На парне была красная бандана на голове, футболка с граффити-изображением Тупака Шакура и синие джинсы. Солнцезащитные очки Oakley закрывали глаза. Он пил кока-колу из стеклянной бутылки.

Мерфи пожал плечами. — Этот ребенок — мой протеже, если хотите. Он ледяной. Держит голову вместе, когда становится жарко. У него лазерный прицел из тяжелой пушки. Вы не найдете ничего лучше. От меня это говорит о многом. Тоже славный ребенок».

"Он говорит по-английски?" — сказал Баас.

— Немного, — сказал Паоло. Он не улыбнулся.

«Ребенок свободно говорит по-португальски и на языке своего племени. Плюс немного девяти других языков. Это Африка».

Баас кивнул. — Я знаю о нашем местонахождении. Вы должны научить его одеваться немного лучше. Но потом…"

Он указал на Мерфи, который был одет в синюю футболку полиции Нью-Йорка с белыми буквами и голубые с розовыми шорты.

Мерфи улыбнулась. Он жестом указал официанту на еще одно пиво Килиманджаро. «Скажите мне, почему мы сегодня встречаемся, мистер Баас».

«Конечно, мы встречаемся, чтобы обсудить возможность. Для таких джентльменов, как вы, это может оказаться самой прибыльной возможностью на этой планете.

— Мне это уже нравится, — сказал Мерфи. "Что это такое?"

Баас огляделся. Здесь было немноголюдно, и люди были заняты своими задушевными разговорами, солнцем, водой и прибрежным бризом. Никто не обращал внимания на Мерфи и Бааса. Несмотря на это, Баас понизил голос.

«Банды хуту, изгнанные из Руанды, переправляют украденные алмазы из лагерей рабов в Конго через Бурунди и сюда на побережье. Стоимость в миллионы евро. Вокруг этих банд усилена охрана. Но разведка, которой я располагаю, предполагает, что вовлеченные люди не из высшего эшелона, если вы меня понимаете. Им удобнее размахивать мачете по женщинам и детям, чем в перестрелке с профессионалами. Если бы появился стрелок мирового класса…»

Баас пожал плечами.

— Со своим юным протеже, разумеется.

«Кому принадлежат бриллианты?» — сказал Мерфи.

Баас посмотрел на Мерфи, потом на ребенка, потом снова на Мерфи. На мгновение мужчина казался сбитым с толку, как будто что-то было потеряно, когда он переводил свои мысли с голландского на английский или, может быть, когда переводил слова Мерфи с английского на голландский.

"Принадлежать? Друг мой, они принадлежат тому, кто может их забрать.


ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ


14:15 по восточному летнему времени

Столичный исправительный центр

Федеральный центр административного содержания под стражей США

Нижний Манхэттен

Нью-Йорк


«Это были серьезные обвинения», — сказал посетитель.

Дон Моррис кивнул. "Да, я знаю."

Двое мужчин сидели в крошечной камере Дона. Это не был круг роскоши, но Дон привык к спартанскому образу жизни, и неудобства этого места почти не повлияли на него.

Там была узкая кровать с тонким матрацем и потертым одеялом. В одной из стен был встроен небольшой телевизор — он не работал, да и Дон в любом случае не любил телевизор. Там была бетонная комбинация стола и табурета, причем круглый табурет торчал из пола. Там был стальной унитаз и хитрая раковина. Был небольшой душ, который отключился через десять минут. И там было окно шириной в четыре дюйма, которое выходило на унылый серый двор.

— Вас отправили к врачу по поводу сотрясения мозга и запястья? Посетитель указал на грязный гипс на руке Дона.

«Говорят, они сейчас между врачами».

Дон находился в следственном изоляторе последние пять дней. Он гнил здесь, пока президент Клемент Диксон был госпитализирован для наблюдения после своего испытания, сначала в Ландштуле в Германии, а затем в изолированном здании строгого режима на территории Уолтера Рида.

Вице-президент Хейс не проявил никакого интереса к снятию обвинений с Дона и фактически добавил сокрытие информации и воспрепятствование правосудию. Он выдвинул идею обвинения в государственной измене, но из этого ничего не вышло.

К его чести, Диксон незаметно отключил все это, как только добрался до Кэмп-Дэвида, где ему предстояло выздоравливать в течение следующих нескольких недель. В значительной степени это произошло из-за посетителя в камере Дона, первого посетителя, допущенного Доном. Этот человек отправился в Кэмп-Дэвид и поставил Диксон в известность о том, что происходит от его имени.

Этим посетителем был Уильям Райан на шестом сроке в качестве конгрессмена от Северной Каролины и нынешний лидер меньшинства в Палате представителей. Билл Райан был высоким и красивым, с седыми волосами. Он держался прямо, и его большая челюсть, казалось, выдавалась вперед. На нем были коричневые брюки цвета хаки, синяя классическая рубашка с открытым воротом и темно-синяя ветровка.

— Это не шутка, Дон, — сказал Райан. "Это не игра."

— Я понял, Билл. Я чуть не потерял свою Маргарет. Я не думаю, что это игра».

Райан сжал правую руку в кулак и ударил ею по ладони левой.

"Больше чем это. Больше чем это. Ты герой, Дон. Американский герой. Никто не рисковал собой ради этой страны снова и снова, как вы. Не Уильям Райан, не Клемент Диксон и уж точно не Томас Хейс. А потом они посадили тебя в такое место. Это кипит мою кровь».

Дон улыбнулся. «Политика, Билл. Я думал, ты уже привык к этому.

— Ты что-то знаешь, Дон? Я не согласен ни с чем, что говорит Клемент Диксон. Но он крепкая старая птица и порядочный человек. Я уважаю его. Но Томас Хейс? Слушай, Диксон собирается уйти в отставку через один срок. Судя по всему, следующим президентом США станет Томас Хейс. А потом Хейс сведет весь этот проект на нет».

Эти вещи не были делом Дона. На данный момент Диксон был президентом, и, насколько Дон знал, он и Диксон все еще были в хороших отношениях. Группа специального реагирования снова спасла бекон Диксона, и Дон был уверен, что этот человек не оставит его без внимания.

А потом Дону пришло в голову, почему Райан поднимает эту тему. Он почти рассмеялся. Он и Райан вместе были в Цитадели.

«Я помню, когда мы были шишками, Билл».

— Да, я тоже, — сказал Райан. «Хорошие воспоминания».

"Ага. И я помню, как ты накапливал недостатки так быстро, что у меня кружилась голова. И как они заставляли вас ходить в тур за туром, маршировать по казармам с винтовкой на плече».

"Я знаю."

Дон пожал плечами. — А потом, три года спустя, ты получил диплом с отличием.

Теперь Райан рассмеялся. — Ты поймал меня, Дон. Я амбициозен».

У Билла Райана были планы на пост президента. Разве это не победило все?

Какое-то время они сидели молча. По коридору послышались шаги. Двойные двери камеры Дона скользнули в сторону. Там стоял охранник. Он был грузным и высоким. Ему могло быть тридцать. Ему могло быть сорок.

— Директор Моррис?

"Да сэр."

"Вы готовы?"

«Сынок, я никогда не был готов».

Билл Райан встал.

— Дон, для меня большая честь уйти отсюда с тобой.

Обработка заняла больше времени, чем должна была. Час спустя Дон и Билл Райан вышли в слабый свет пасмурного нью-йоркского дня. Шел мелкий холодный дождь. Позади них возвышалась к небу мрачная серая башня центра заключения.

«Мы должны как-нибудь уйти и порыбачить», — сказал Билл. «Я знаю отличные места для ловли нахлыстом в Монтане, недалеко от Калиспелла».

— Я бы хотел этого, — сказал Дон.

Группа из трех женщин стояла на тротуаре под темными зонтами.

Они обернулись, когда появились Дон и Билл.

Была Маргарет. Она была на костылях. Ее лицо было в синяках. Но она была жива. И она была здорова. Что еще имело значение?

Необузданное мужество, проявленное этой женщиной. Он не хотел впадать в эмоции по этому поводу, не здесь и не сейчас. Но он снова влюбился в нее.

И были их дочери, Кэти и Мэгги, взрослые женщины с собственными молодыми семьями.

Все видели его там. На их лицах были улыбки, а в глазах слезы. Он двинулся к ним.

"Ой. Мой. Бог."

Билл Райан похлопал его по спине.

— Прекрасный день, Дон.

— Лучшее, — сказал Дон, и он имел это в виду.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ


18:05 по восточному летнему времени

Округ Королевы Анны, Мэриленд

Восточный берег Чесапикского залива


— Дону Моррису, — сказал Люк.

Он поднял пиво. Эд поднял пиво. Бекка подняла бокал с красным вином. Подруга Эда Кассандра подняла стакан яблочного сока. Выяснилось, что Кассандра не употребляла алкоголь.

Кассандра была высокой и красивой. Она напомнила Люку супермодель Наоми Кэмпбелл. Может быть, она не пила, чтобы сохранить свою внешность.

Все четверо сидели за столиком в патио с видом на залив. Томпсоны, милая пара лет семидесяти, соседи Люка и Бекки по хижине, сегодня ночью несколько часов присматривали за Ганнером.

Солнце садилось за воду. Был уже конец октября, и вечер был прохладным. Люк поставил несколько поленьев, чтобы сжечь их в открытом металлическом костре. Жара и пламя добавили приятного прикосновения осени.

Дон сегодня вышел из тюрьмы. Это была хорошая новость. Пару дней там казалось, что Дон идет ко дну. Присяжные, казалось, все еще не пришли. Не зашла ли на этот раз группа специального реагирования слишком далеко? Была ли это хорошая миссия или плохая?

Люк был допрошен двумя офицерами внутренних дел ФБР.

«Вот что я знаю, — сказал он им. «Когда я поднялся на борт Air Force One, почти все заложники были уже мертвы, а трое угонщиков были еще живы. Когда я добрался до кабины, один пилот был мертв, а другой был ранен. Маргарет Моррис и президент Диксон живы. Были бы они, если бы мы не пошли за тем самолетом? Я позволю вам, ребята, решить это сами. Ты все равно собираешься».

Трудно было сказать, что будет дальше. Дон предупредил Люка, что после этого они могут бродить по пустыне. Это казалось возможным.

Люди были счастливы, что президент жив. Но люди также хотели обуздать СТО. SRT снова вышла из-под контроля, и должны были быть последствия. Внутреннее расследование ФБР ясно показало это.

— Брайану Декерсу, — сказал Эд Ньюсэм.

Люк улыбнулся, но это была грустная улыбка. Сегодня вечером они немного пошумели.

«Он был одержим», — сказал Люк.

— На стероидах, — сказал Эд.

Бекка и Кассандра рассмеялись.

Без Декерса они никогда бы не попытались совершить прыжок в воздухе с одного самолета на другой. Они никогда бы даже не подумали об этом. Парень был чокнутым. Но он знал, о чем говорил. Лука был живым тому доказательством.

— Мне нравится думать, что он все еще жив, — сказал Люк.

Никто не нашел его тело. Он промчался к борту номер один из заправщика и оттуда исчез. Декерс только что ушел. В самолет он не попал. Но он и не совсем умер. На нем был парашют, и он был элитным солдатом. Люк не хотел утверждать, что все возможно, но…

— Конечно, он жив, — сказала Бекка, вникая в суть вещей.

«Он приземлился в пустыне и обменял свое оружие на верблюда, — сказал Эд. «Теперь он бедуин».

— И очень восторженный, — сказал Люк.

«Он делает это в профессиональном туре по верблюжьим бегам», — сказал Эд.

Они становились глупее. Может быть, это было слишком много. Декерс был хорошим парнем. Они просто не знали его так хорошо. Люк решил направить разговор в другое русло.

«Эй, если Мерфи еще жив», — сказал он.

Эд кивнул. — И он вполне живой.

Был момент затишья. Огонь потрескивал и трещал. Мысль о Мерфи беспокоила Люка. Он был парнем, который дезертировал с корабля. Компания хотела его, и вместо этого он решил пойти своим путем.

Возможно, это беспокоило и Эда.

«К следующей неделе мы все можем остаться без работы», — сказал он.

— Надеюсь, что нет, — сказала Бекка.

Из Бекки… да, она была навеселе. Она ненавидела работу Люка.

— Я тоже надеюсь, — сказал Эд. «Мне нужна польза для здоровья».

Люк посмотрел на него. Это было правдой, конечно, но Люк склонен считать Эда невосприимчивым к силам природы. Мысль о том, что парень заболеет, казалась…

Эд и Кассандра украдкой смотрели друг на друга.

Глаза Люка играли в пинг-понг от Эда к Кассандре и обратно.

— Ты им скажи, — сказал Эд.

Кассандра теперь улыбалась, прямо сияла, и в то же время в ее глазах были слезы. Она была застенчивой?

— Мы беременны, — сказала она.

В одно мгновение и без предупреждения Люк был катапультирован назад во времени, к тому моменту, когда родился Стрелок. Люк мчался из Ирака с головокружительной скоростью, чтобы успеть к родам. Этот момент лишил его дара речи, и он влюбился в Стрелка и в Бекку так, как он никогда не мог сформулировать, даже самому себе.

Теперь Эд собирался испытать это. По крайней мере, Люк желал этого для него. Он посмотрел на Бекку, потом снова на Кассандру и, наконец, на Эда.

Эд ухмылялся, как дурак.

«Это невероятная новость, — сказал Люк.


ТЕПЕРЬ ДОСТУПЕН ДЛЯ ПРЕДЗАКАЗА!


ПЕРВИЧНАЯ ДОБЛЕСТЬ

(Ковка Люка Стоуна — Книга № 5)


«Один из лучших триллеров, которые я читал в этом году».

--Книги и обзоры фильмов (любые необходимые средства)

В PRIMARY VALOR (The Forging of Luke Stone — Книга № 5), новаторском боевике бестселлера № 1 Джека Марса, элитный ветеран Delta Force Люк Стоун, 29 лет, и группа специального реагирования ФБР вызываются, когда похищают девочку-подростка. пленен и продан в частную резиденцию миллиардера в Южной Америке. Люку поручается невыполнимая спасательная миссия, в которой один человек противостоит целой армии.

Что еще хуже, за всем этим может стоять нечто гораздо большее, ведущее к высшим эшелонам власти и к кризису национальной безопасности.

PRIMARY VALOR — это самостоятельный военный триллер, от которого невозможно оторваться, это безумное приключение, которое заставит вас листать страницы до поздней ночи. Предвестник бестселлера №1 «ТРИЛЛЕР ЛЮКА СТОУНА», этот сериал возвращает нас к тому, как все начиналось, захватывающему сериалу бестселлера Джека Марса, которого называют «одним из лучших авторов триллеров».

«Триллер в лучшем виде».

--Midwest Book Review (о любых необходимых средствах )

Также доступна бестселлер Джека Марса из серии «ТРИЛЛЕР ЛЮКА СТОУНА» (7 книг), которая начинается с книги «Любые средства необходимы» (книга №1), которую можно бесплатно загрузить и получить более 800 пятизвездочных отзывов!


ПЕРВИЧНАЯ ДОБЛЕСТЬ

(Ковка Люка Стоуна — Книга № 5)


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из пяти книг (и число их растет); и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из десяти книг (и их число продолжает расти).

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 800 пятизвездочных отзывов, доступна для бесплатного скачивания на Amazon!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com , чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ПЕРВИЧНАЯ СЛАВА (Книга №4)

ПЕРВИЧНАЯ ДОблесть (Книга №5)

ОСНОВНАЯ ОБЯЗАННОСТЬ (Книга №6)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)

УБИЙЦА НОЛЬ (Книга №7)

ПРИВЛЕЧКА НОЛЬ (Книга №8)

В погоне за нулем (Книга №9)

МЕСТЬ НОЛЬ (Книга №10)

НОЛЬ НОЛЬ (Книга №11)


ЛЮБЫЕ НЕОБХОДИМЫЕ СРЕДСТВА


(ТРИЛЛЕР ЛЮКА СТОУНА — КНИГА 1)


ДЖЕК МАРС

Джек Марс

Джек Марс — заядлый читатель и давний поклонник жанра триллеров. «НЕОБХОДИМЫЕ СРЕДСТВА ЛЮБЫМИ СРЕДСТВАМИ» — дебютный триллер Джека. Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com , чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!


Авторские права No 2015, Джек Марс. Все права защищены. За исключением случаев, разрешенных Законом США об авторском праве от 1976 г., никакая часть данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме и любыми средствами, а также сохранена в базе данных или поисковой системе без предварительного разрешения автора. Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, приобретите дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, но не купили ее или она была куплена не только для вашего пользования, пожалуйста, верните ее и купите собственную копию. Спасибо за уважение к труду этого автора. Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, совершенно случайно. Изображение куртки Авторские права принадлежат wavebreakmedia и Michael Rosskothen, используется по лицензии Shutterstock.com.

СОДЕРЖАНИЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ


Глава 1

5 июня , 1:15

Округ Фэрфакс, Вирджиния — пригород Вашингтона, округ Колумбия

Телефон зазвонил.

Люк Стоун лежал где-то между сном и бодрствованием. Образы мелькали в его сознании. Стояла ночь на пустынном, залитом дождем шоссе. Кто-то был ранен. Автомобильная авария. Вдалеке быстро приближалась машина скорой помощи. Завыла сирена.

Он открыл глаза. Рядом с ним на прикроватном столике, в темноте их спальни, звонил телефон. Цифровые часы стояли на столе рядом с телефоном. Он взглянул на его красные цифры.

— Иисусе, — прошептал он. Он проспал, наверное, полчаса.

Сонный голос его жены Ребекки: «Не отвечай».

Из-под одеяла торчал пучок ее светлых волос. Мягкий голубой свет проникал в комнату из ночника в ванной.

Он поднял трубку.

— Люк, — сказал голос. Голос был низким и хриплым, с легким намеком на южную нотку. Люк слишком хорошо знал этот голос. Это был Дон Моррис, его бывший начальник в группе специального реагирования.

Люк провел рукой по волосам. "Ага?"

— Я разбудил тебя? — сказал Дон.

"Что вы думаете?"

— Я бы не стал звонить тебе домой. Но твой мобильник был выключен».

Люк хмыкнул. — Это потому, что я его выключил.

— У нас проблемы, Люк. Ты нужен мне на этом».

— Скажи мне, — сказал Люк.

Он слушал, как говорил голос. Вскоре у него появилось то же чувство, что и раньше, — ощущение, что его желудок находится в лифте, быстро спускающемся с пятидесяти этажей. Возможно, именно поэтому он уволился с работы. Не из-за слишком большого количества близких звонков, не из-за того, что его сын так быстро рос, а из-за того, что ему не нравилось это чувство в животе.

Это знание сделало его больным. Знаний было слишком много. Он думал о миллионах людей, живущих своей счастливой жизнью, в блаженном неведении о том, что происходит. Лука завидовал их невежеству.

"Когда это произошло?" он сказал.

«Мы еще ничего не знаем. Час назад, может два. Больница заметила брешь в системе безопасности около пятнадцати минут назад. У них есть сотрудники, пропавшие без вести, так что сейчас это выглядит как внутренняя работа. Это может измениться, когда появится более качественная информация. Полиция Нью-Йорка сошла с ума по очевидным причинам. Они вызвали две тысячи дополнительных копов, и с того места, где я сижу, этого будет недостаточно. Большинство из них даже не войдут до смены».

— Кто звонил в полицию Нью-Йорка? — сказал Люк.

"Больница."

— Кто нас звал?

«Начальник полиции».

— Он звонил кому-нибудь еще?

"Нет. Это мы».

Люк кивнул.

"Ладно, хорошо. Давайте держать это таким образом. Копы должны заблокировать место преступления и обеспечить его безопасность. Но они должны оставаться за периметром. Мы не хотим, чтобы они наступили на него. Они также должны держать это подальше от средств массовой информации. Если это попадет в газеты, это будет цирк».

«Сделано и сделано».

Люк вздохнул. «Предположим, двухчасовая фора. Плохо. Они далеко впереди нас. Они могут быть где угодно».

"Я знаю. Полиция Нью-Йорка следит за мостами, туннелями, метро, пригородными поездами. Они смотрят на данные платных автомагистралей, но это иголка в стоге сена. Ни у кого нет рабочей силы, чтобы справиться с этим».

— Когда ты собираешься туда? — сказал Люк.

Дон не колебался. "Сейчас. И ты пойдешь со мной».

Люк снова посмотрел на часы. 1:23.

— Я могу быть на вертолетной площадке через полчаса.

— Я уже послал машину, — сказал Дон. – Только что звонил водитель. Он будет у вас через десять минут.

Люк положил трубку обратно на подставку.

Ребекка была в полусне, подперев голову локтем, и смотрела на него. Ее волосы были длинными, ниспадающими на плечи. Ее глаза были голубыми, обрамленными густыми ресницами. Ее красивое личико стало худее, чем когда они впервые встретились в колледже. Прошедшие годы наполнили его заботой и беспокойством.

Люк сожалел об этом. Ему было больно думать, что работа, которую он делал, когда-либо причиняла ей боль. Это была еще одна причина, по которой он ушел с работы.

Он вспомнил, какой она была, когда они были молоды, всегда смеялась, всегда улыбалась. Тогда она была беззаботной. Прошло много времени с тех пор, как он видел эту ее часть. Он думал, что, возможно, на этот раз вдали от работы он снова выдвинет его на первый план, но прогресс был медленным. Конечно, были проблески настоящей Бекки, но они были мимолетны.

Он мог сказать, что она не доверяла ситуации. Она не доверяла ему . Она ждала этого телефонного звонка посреди ночи, на который он должен был ответить. Ту, где он повесит трубку, встанет с постели и уйдет из дома.

Сегодня у них была хорошая ночь. В течение нескольких часов все казалось почти как в старые добрые времена.

Теперь это.

— Люк… — начала она. Ее хмурый взгляд не был дружелюбным. Он сказал ему, что это будет трудный разговор.

Люк встал с кровати и двинулся быстро, отчасти потому, что этого требовали обстоятельства, отчасти потому, что он хотел покинуть дом до того, как Бекка соберется с мыслями. Он проскользнул в ванную, плеснул водой на лицо и взглянул на себя в зеркало. Он проснулся, но его глаза устали. Его тело выглядело жилистым и сильным — единственное, что означало все это свободное время, — это то, что он проводил в спортзале четыре дня в неделю. Тридцать девять лет , подумал он. Неплохо.

В гардеробной он снял с высокой полки длинный стальной сейф. По памяти он набрал десятизначную комбинацию. Крышка открылась. Он достал свой девятимиллиметровый «глок» и сунул его в кожаную наплечную кобуру. Он присел и привязал крошечный пистолет 25-го калибра к правой икре. К левой голени он привязал пятидюймовый зазубренный раскладывающийся клинок. Рукоятка выполняла функцию кастета.

— Я думал, ты больше не собираешься держать в доме оружие.

Он поднял глаза и, конечно же, Бекка была там, наблюдая за ним. На ней был халат, туго обтянутый вокруг ее тела. Ее волосы были убраны назад. Ее руки были скрещены. Ее лицо было перекошено, а глаза были настороже. Исчезла та чувственная женщина, что была сегодня вечером. Давно прошли.

Люк покачал головой. "Я никогда этого не говорил."

Он встал и начал одеваться. Он надел черные брюки-карго и сунул в карманы пару запасных магазинов для «Глока». Он натянул обтягивающую рубашку и поверх нее пристегнул «глок». Он надел на ноги сапоги со стальными носками. Он снова закрыл ящик с оружием и поставил его обратно на жердочку в верхней части шкафа.

— А что, если Ганнер нашел эту коробку?

— Он высоко, и он не может его увидеть и не может до него дотянуться. Даже если он каким-то образом его разблокировал, он заперт цифровым замком. Только я знаю комбинацию.

На вешалке висела сумка для одежды с двухдневной сменой одежды. Он схватил его. На одной из полок стояла небольшая сумка с дорожными туалетными принадлежностями, очками для чтения, стопкой энергетических батончиков и полдюжины таблеток декседрина. Он схватил и это.

— Всегда готов, верно, Люк? У вас есть коробка с оружием, сумки с одеждой и наркотиками, и вы готовы отправиться в путь в любой момент, когда бы вы ни понадобились своей стране. Я прав?"

Он глубоко вздохнул.

— Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал.

«Почему бы вам не сказать: я решил не ехать. Я решил, что моя жена и сын важнее работы. Я хочу, чтобы у моего сына был отец. Я не хочу, чтобы моя жена больше не спала по ночам, задаваясь вопросом, жив я или мертв, и вернусь ли я когда-нибудь. Вы можете сделать это, пожалуйста?

В такие моменты он чувствовал, как расстояние между ними увеличивается. Он почти мог видеть это. Бекка была крошечной фигуркой в огромной пустыне, уменьшающейся к горизонту. Он хотел вернуть ее к себе. Он отчаянно этого хотел, но не мог понять, как. Работа звала.

— Папа снова уезжает?

Они оба покраснели. На вершине трех ступенек, ведущих в его комнату, стоял Стрелок. На секунду у Люка перехватило дыхание при виде его. Он был похож на Кристофера Робина из книг о Винни-Пухе . Его светлые волосы торчали пучками. На нем были синие пижамные штаны, покрытые желтыми лунами и звездами. На нем была футболка с изображением Ходячих мертвецов .

— Иди сюда, чудовище.

Люк поставил свои сумки, подошел и подобрал сына. Мальчик вцепился в его шею.

— Ты чудовище, папа. Не я."

"Хорошо. Я чудовище».

"Куда ты идешь?"

«Мне нужно уйти по работе. Может день, может два. Но я вернусь, как только смогу».

— Мама собирается бросить тебя, как она сказала?

Люк держал Ганнера на расстоянии вытянутой руки. Мальчик становился большим, и Люк понял, что в один прекрасный день он больше не сможет держать его вот так. Но этот день еще не наступил.

"Послушай меня. Мама не собирается бросать меня, и мы все будем вместе очень-очень долго. Хорошо?"

— Хорошо, папа.

Он исчез вверх по ступенькам и направился к своей комнате.

Когда он ушел, они оба уставились друг на друга. Теперь расстояние казалось меньше. Ганнер был связующим звеном между ними.

«Люк…»

Он поднял руки. «Прежде чем ты заговоришь, я хочу кое-что сказать. Я люблю тебя, и я люблю Ганнера больше всего на свете. Я хочу быть с вами обоими, каждый день, сейчас и навсегда. Я не ухожу, потому что мне так хочется. Мне это не нравится. Я ненавижу это. Но этот звонок сегодня вечером… на карту поставлены жизни людей. За все годы, что я этим занимался, сколько раз я уходил вот так посреди ночи? Ситуация была угрозой второго уровня ровно дважды. Большую часть времени это был третий уровень».

Лицо Бекки немного смягчилось.

«Какой это уровень угрозы?» она спросила.

«Первый уровень».

Глава 2

1:57 утра

Маклин, Вирджиния - штаб группы специального реагирования.

"Сэр?" кто-то сказал. — Сэр, мы здесь.

Люк резко проснулся. Он сел. Они были припаркованы у ворот вертолетной площадки. Шел мелкий дождь. Он посмотрел на водителя. Это был молодой парень с короткой стрижкой, наверное, только что из армии. Малыш улыбался.

— Вы задремали, сэр.

— Верно, — сказал Люк. На него снова легла тяжесть работы. Он хотел быть дома в постели с Беккой, но вместо этого он был здесь. Он хотел жить в мире, где убийцы не крадут радиоактивные материалы. Ему хотелось спать и мечтать о приятных вещах. В данный момент он даже не мог представить, что это могут быть за приятные вещи. Его сон был отравлен чрезмерным знанием.

Он вылез из машины со своими сумками, предъявил охраннику удостоверение личности и прошел через сканер.

Гладкий черный вертолет, большой «Белл-430», стоял на площадке, вращая винты. Люк пересек мокрый асфальт, низко пригнувшись. Когда он приблизился, двигатель вертолета включил другую передачу. Они были готовы уйти. Дверь пассажирского салона скользнула в сторону, и Люк забрался внутрь.

На борту уже было шесть человек, четверо в пассажирском салоне, двое впереди в кабине. Дон Моррис сел у ближайшего окна. Сиденье напротив него было пустым. Дон указал на это.

— Рад, что ты смог прийти, Люк. Присаживайся. Присоединяйся к вечеринке."

Люк пристегнулся к ковшеобразному сиденью, а вертолет рванулся к небу. Он посмотрел на Дона. Дон уже был стар, его волосы с плоской макушке поседели. Щетина его бороды была седой. Даже его брови были серыми. Но он по-прежнему выглядел как командир отряда «Дельта», которым когда-то был. Его тело было твердым, а лицо было похоже на гранитный утес — сплошь скалистые мысы и крутые обрывы. Его глаза были двойными лазерами. В одной из каменных рук он держал незажженную сигару. Он не зажег ни одной за десять лет.

Когда вертолет набрал высоту, Дон указал на других людей в пассажирском салоне. Он быстро представился. — Люк, ты в невыгодном положении, потому что все здесь уже знают, кто ты, но ты можешь не знать их. Вы знаете Труди Веллингтон, офицера по науке и разведке.

Люк кивнул симпатичной молодой женщине с темными волосами и в больших круглых очках. Он работал с ней много раз. — Привет, Труди.

— Привет, Люк.

— Ладно, голубки, хватит. Люк, это Марк Суонн, наш технический офицер на этой работе. А с ним Эд Ньюсам, оружие и тактика.

Люк кивнул мужчинам. Суонн был белым парнем с рыжеватыми волосами и в очках, ему могло быть тридцать пять, а может быть и сорок. Люк уже встречался с ним один или два раза. Ньюсэм был темнокожим парнем, которого Люк никогда не видел, лет тридцати, лысая, коротко подстриженная борода, густая и точеная, широкая грудь, татуированные двадцатичетырехдюймовые питоны, выпирающие из-под белой футболки. Он выглядел так, будто был адом в перестрелке, а еще хуже в уличной драке. Когда Дон сказал «оружие и тактика», он имел в виду «мускулы».

Вертолет достиг крейсерской высоты; Люк предположил около десяти тысяч футов. Он выровнялся и начал двигаться. Эти штуки постукивали со скоростью около 150 миль в час. На такой скорости они смотрели на целых полтора часа до Нью-Йорка.

— Хорошо, Труди, — сказал Дон. — Что у тебя есть для нас?

Смартпад в ее руках светился в темноте салона. Она смотрела в него. Это придавало ее лицу жуткое выражение, как у демона.

«Я не собираюсь предполагать никаких предварительных знаний», — сказала она.

"Справедливо."

Она начала. «Менее часа назад с нами связалось подразделение по борьбе с терроризмом Департамента полиции Нью-Йорка. В верхней восточной части Манхэттена есть большая больница, которая называется Center Medical Center. Они хранят большое количество радиоактивных материалов на месте, в хранилище на шесть этажей ниже уровня улицы. В основном материалы являются отходами лучевой терапии для больных раком, но они также используются в других целях, включая рентгенографию. Где-то за последние несколько часов неизвестные проникли в больницу, взломали систему безопасности и вывезли находящиеся там радиоактивные отходы».

— Мы знаем, сколько они получили? — сказал Люк.

Труди сверилась со своим блокнотом. «Каждые четыре недели материалы вывозятся на грузовиках и доставляются на объект радиоактивного сдерживания в западной Пенсильвании, совместно контролируемый Министерством внутренней безопасности и Департаментом охраны окружающей среды Пенсильвании. Следующая доставка была запланирована через два дня.

— Итак, около двадцати шести дней радиоактивных отходов, — сказал Дон. "Сколько это стоит?"

— В больнице ничего не знают, — сказала Труди.

— Они не знают ?

«Они проводят инвентаризацию отходов и отслеживают их в базе данных. Доступ к базе данных был получен и стерт тем, кто украл материал. Суммы варьируются от месяца к месяцу, в зависимости от графика лечения. Они могут воссоздать инвентарь из записей о лечении, но это займет несколько часов».

«Они не делают резервную копию этой базы данных?» — сказал Суонн, техник.

«Они делают резервную копию, но резервная копия также была стерта. Фактически записи за прошлый год были стерты».

— Значит, кто-то знает, что делает, — сказал Суонн.

Люк заговорил. «Откуда мы знаем, что это чрезвычайная ситуация, если мы даже не знаем, что было взято?»

— Несколько причин, — сказала Труди. «Это было больше, чем кража. Это была хорошо скоординированная и спланированная атака. Камеры видеонаблюдения в стратегически важных частях больницы были отключены. Сюда входят несколько входов и выходов, лестничные клетки и грузовые лифты, хранилище и гараж».

— Кто-нибудь разговаривал с охранниками? — сказал Люк.

«Двое охранников, которые обслуживали видеоконсоль, были найдены мертвыми в запертом шкафу для оборудования. Это был Натан Голд, пятидесятисемилетний белый мужчина, разведен, трое детей, никаких известных связей с организованной преступностью или экстремистскими организациями. Также Китти Фолкнер, чернокожая женщина тридцати трех лет, незамужняя, один ребенок, никаких известных связей с организованной преступностью или экстремистскими организациями. Голд проработал в больнице двадцать три года. Фолкнер проработал там восемь лет. Трупы были раздеты, их униформа отсутствовала. Они оба были задушены, с очевидным обесцвечиванием лица, опухолью, травмой шеи и следами от лигатур, связанными со смертью в результате удушения или аналогичной техники. У меня есть фотографии, если вы хотите взглянуть».

Люк поднял руку. "Это нормально. Но давайте на мгновение предположим, что это сделали мужчины. Мужчина убивает женщину-охранника, а затем надевает ее форму?»

«Фолкнер был высоким для женщины, — сказала Труди. «В ней было пять футов десять дюймов, и она была крупной. Мужчина мог бы легко вписаться в ее униформу».

— Это все, что у нас есть?

Труди продолжала. "Нет. Там есть сотрудник больницы, который был на смене и в настоящее время пропал без вести. Этот сотрудник — сотрудник службы охраны по имени Кен Брайант. Это двадцатидевятилетний чернокожий мужчина, который провел год в предварительном заключении на острове Райкерс, а затем тридцать месяцев в исправительном центре Клинтона в Даннеморе, штат Нью-Йорк. Его осудили за грабеж и простое нападение. После освобождения он прошел шестимесячный курс обучения в тюрьме и профессиональной подготовки. Он проработал в больнице почти четыре года и имеет хороший послужной список. Никаких проблем с посещаемостью, никаких дисциплинарных взысканий.

«Как хранитель, он имеет доступ к хранилищу опасных отходов и может быть знаком с методами безопасности больницы и персоналом. Когда-то у него были связи с торговцами наркотиками и афроамериканской тюремной бандой под названием «Семья черных гангстеров». Наркоторговцы были мелкими уличными торговцами в районе, где он вырос. Вероятно, он присоединился к тюремной банде для личной защиты».

— Думаешь, за этим стоит тюремная банда или уличная банда?

Она покачала головой. "Точно нет. Я упомянул связи Брайанта, потому что он все еще остается незавершенным. Чтобы получить доступ к базе данных и стереть ее, а также взломать систему видеонаблюдения, требуются технические знания, обычно не связанные с уличными или тюремными бандами. Мы думаем, что уровень сложности и украденные материалы указывают на спящую террористическую ячейку».

«Что они могут сделать с химикатами?» — сказал Дон.

— На нем написано «радиологическое рассеивающее устройство», — сказала Труди.

— Грязная бомба, — сказал Люк.

«Бинго. Нет другой причины воровать радиоактивные отходы. Больница не знает, сколько было взято, но они знают, что это было за вещество. Химические вещества включают количества иридия-192, цезия-137, трития и фтора. Иридий очень радиоактивен, и концентрированное воздействие может вызвать ожоги и лучевую болезнь в течение нескольких минут или часов. Эксперименты показали, что крошечная доза цезия-137 убьет собаку весом 40 фунтов в течение трех недель. Фтор — едкий газ, опасный для мягких тканей, таких как глаза, кожа и легкие. В очень низких концентрациях вызывает слезотечение. В очень высоких концентрациях он вызывает массивное повреждение легких, вызывая остановку дыхания и смерть в течение нескольких минут».

— Замечательно, — сказал Дон.

«Важный вывод здесь, — сказала Труди, — это высокие концентрации. Если вы террорист, чтобы это сработало, вам не нужна широкая территория рассредоточения. Это ограничило бы экспозицию. Вы хотите упаковать бомбу с радиоактивным материалом и обычным взрывчатым веществом, таким как динамит, и вы хотите взорвать ее в закрытом пространстве, желательно, чтобы вокруг было много людей. Переполненный поезд метро или станция метро в час пик. Пригородные узлы, такие как Центральный вокзал или Пенсильванский вокзал. Большой автовокзал или аэропорт. Туристическая достопримечательность, как Статуя Свободы. Закрытое пространство максимально увеличивает концентрацию радиации».

Люк представил себе узкую, вызывающую клаустрофобию лестницу, ведущую на вершину Статуи Свободы. В любой день его собирала толпа людей, часто школьников на экскурсии. Мысленным взором он видел Остров Свободы, заполненный десятью тысячами туристов, паромы, набитые еще большим количеством людей, словно лодки с беженцами с Гаити.

Затем он увидел платформы метро Центрального вокзала в 7:30 утра, настолько битком набитые пассажирами, что негде было встать. Сто человек выстраивались на лестнице, ожидая прибытия поезда и освобождения платформы, чтобы могла спуститься следующая группа людей. Он представил, как среди этой толпы взорвется бомба.

А потом гаснет свет.

Волна отвращения прошла сквозь него. В панике, в давке тел погибло бы больше людей, чем в первом взрыве.

Труди продолжала. «Проблема, с которой мы сталкиваемся, заключается в том, что слишком много привлекательных целей, чтобы наблюдать за ними всеми, и атака не обязательно должна происходить в Нью-Йорке. Если кража произошла еще три часа назад, то мы уже рассматриваем возможный радиус операции не менее ста пятидесяти миль. Сюда входят весь Нью-Йорк и его пригороды, Филадельфия и крупные города Нью-Джерси, такие как Ньюарк, Джерси-Сити и Трентон. Если воры останутся на свободе еще на час, вы можете расширить этот радиус, включив в него Бостон и Балтимор. Весь регион является населенным пунктом. В таком большом радиусе мы можем видеть до десяти тысяч возможных ненадежных целей. Даже если они придерживаются громких целей с громкими именами, мы все равно говорим о сотнях мест».

— Хорошо, Труди, — сказал Люк. «Вы предоставили нам факты. Теперь, что у тебя за кишки?

Труди пожала плечами. «Я думаю, мы можем предположить, что это атака с использованием грязной бомбы, и что она спонсируется иностранным государством или, возможно, независимой террористической группой, такой как ИГИЛ или Аль-Каида. Могут быть замешаны американцы или канадцы, но оперативный контроль находится в другом месте. Это определенно не доморощенная домашняя группа, как защитники окружающей среды или сторонники превосходства белой расы».

"Почему? Почему не домашнее?» — сказал Люк. Он уже знал, почему, но было важно проветрить это, действовать шаг за шагом, ничего не упускать из виду.

«Левые сжигают дилерские центры Hummer посреди ночи. Они прокалывают леса для вырубки, а затем красят деревья с шипами, чтобы никто не пострадал. У них нет истории нападения на населенные пункты или убийства кого-либо, и они ненавидят радиоактивность. Правые более агрессивны, и Оклахома-Сити продемонстрировал, что они будут атаковать гражданское население, а также символы правительства. Но ни одна из групп, вероятно, не обучена этому. И есть еще одна веская причина, почему это, вероятно, не они».

"Который?" — сказал Люк.

«У иридия очень короткий период полураспада, — сказала Труди. — Через пару дней это будет практически бесполезно. Кроме того, тот, кто украл эти химические вещества, должен действовать быстро, прежде чем они сами заболеют лучевой болезнью. Сегодня с заходом солнца начинается священный для мусульман месяц Рамадан. Поэтому я думаю, что у нас есть атака, приуроченная к началу Рамадана».

Люк чуть не вздохнул с облегчением. Он знал Труди и работал с ней несколько лет. Ее разведданные всегда были хороши, а ее способность прокручивать сценарии была исключительной. Она была права гораздо чаще, чем ошибалась.

Он посмотрел на свои часы. Было 3:15. Закат был, наверное, около восьми часов вечера. Он сделал быстрый расчет в уме. — Так ты думаешь, у нас есть более шестнадцати часов, чтобы выследить этих людей?

Шестнадцать часов. Одно дело искать иголку в стоге сена. Но иметь на это шестнадцать часов, с самыми передовыми технологиями и самыми лучшими людьми — совсем другое дело. Это было почти слишком много, чтобы надеяться.

Труди покачала головой. "Нет. Проблема с Рамаданом в том, что он начинается на закате, но чей закат? В Тегеране закат сегодня будет в 20:24, а здесь в 10:54. Но что, если они выберут начало Рамадана по всему миру, например, в Малайзии или Индонезии? Мы могли бы посмотреть на что-то уже в 7:24 утра, что имеет смысл, потому что это начало утреннего часа пик».

Люк хмыкнул. Он смотрел в окно на огромный освещенный мегаполис внизу. Он снова взглянул на часы. 3:20. Впереди, на горизонте, он мог видеть высокие здания Нижнего Манхэттена и два голубых огня, пронзающих небо там, где когда-то стоял Всемирный торговый центр. Через три часа метро и вокзалы начнут заполняться пассажирами.

И где-то там были люди, планирующие заставить этих пассажиров умереть.

Глава 3

3:35 утра

Восточная сторона Манхэттена

«Похоже на крыс, — сказал Эд Ньюсам.

Вертолет приземлился над Ист-Ривер. Темная вода была под ними, текла быстро, крошечные волны поднимались и опускались. Люк понял, что имел в виду Эд. Вода была похожа на тысячу крыс, бегущих под черным мерцающим одеялом.

Они медленно спустились к вертолетной площадке на 34-й улице. Люк смотрел на огни зданий слева от него, миллионы мерцающих драгоценностей в ночи. Теперь, когда они были здесь, его охватило чувство безотлагательности. Его сердце пропустило удар. Он оставался спокойным во время долгого полета, потому что что еще ему оставалось делать? Но часы тикали, и им нужно было двигаться. Он мог почти выпрыгнуть из вертолета, прежде чем он приземлился.

Он коснулся земли с грохотом и дрожью, и мгновенно все в салоне отстегнулись. Дон распахнул дверь. — Пошли, — сказал он.

Противовзрывные ворота на улицу находились в двадцати ярдах от площадки. Сразу за бетонными ограждениями их ждали три внедорожника. Группа ребят из New York SRT подбежала к вертолету и выгрузила сумки с оборудованием. Мужчина забрал сумку с одеждой Люка и сумку с жучками.

— Осторожнее с ними, — сказал Люк. «В последний раз, когда я приходил сюда, вы, ребята, потеряли мои сумки. У меня не будет времени на поход по магазинам».

Люк и Дон забрались в первый внедорожник, Труди скользнула с ними. Внедорожник был растянут, чтобы создать пассажирский салон с обращенными друг к другу сиденьями. Люк и Дон смотрели вперед, а Труди смотрела назад. Внедорожник выкатился почти раньше, чем они сели. Через минуту они уже были внутри узкого каньона ФДР Драйв, мчась на север. Желтые такси кружили вокруг них, словно пчелиный рой.

Никто не говорил. Внедорожник мчался вперед, огибая бетонные повороты, проезжая через туннели под рушащимися зданиями, сильно ударяясь о выбоины. Люк чувствовал, как его сердце бьется в груди. Вождение было не тем, что заставляло его пульс биться чаще. Это было ожидание.

«Было бы неплохо подняться сюда, чтобы немного повеселиться», — сказал Дон. «Остановись в шикарном отеле, может, посмотришь бродвейское шоу».

— В следующий раз, — сказал Люк.

За его окном внедорожник уже выезжал с шоссе. Это был выход с 96-й улицы. Водитель едва остановился на красный свет, затем повернул налево и помчался по пустынному бульвару.

Люк смотрел, как внедорожник с ревом въехал на кольцевую подъездную дорожку больницы. Было тихое время ночи. Они остановились прямо перед яркими огнями отделения неотложной помощи. Их ждал мужчина в костюме-тройке.

— Стильный костюмер, — сказал Люк.

Дон ткнул Люка толстым пальцем. — Скажи, Люк. Сегодня вечером у нас есть для вас небольшое угощение. Когда вы в последний раз надевали защитный костюм?


Глава 4

4:11 утра

Медицинский центр Beneath Center, Верхний Ист-Сайд

— Не слишком туго, — сказал Люк с набитым ртом пластикового термометра.

Труди поместила датчик портативного тонометра на запястье Люка. Сенсор сильно сжал его запястье, затем еще сильнее, а затем медленно отпускал его поэтапно, издавая при этом задыхающиеся звуки. Труди оторвала липучку на датчике запястья и почти таким же движением вытащила термометр изо рта.

"Как это выглядит?" он сказал.

Она взглянула на показания. «У вас повышенное кровяное давление», — сказала она. «138 на 85. ЧСС в покое 97. Температура 100,4. Я не собираюсь лгать тебе, Люк. Эти цифры могли бы быть лучше».

— В последнее время я был в небольшом стрессе, — сказал Люк.

Труди пожала плечами. «Числа Дона лучше, чем ваши».

«Да, но он принимает статины».

Люк и Дон сидели вместе в своих боксерах и футболках на деревянной скамейке. Они находились в подвальном хранилище под больницей. Тяжелые виниловые шторы висели вокруг них, закрывая помещение. Здесь было холодно и сыро, и по спине Люка пробежала дрожь. Пробитое хранилище содержания находилось двумя этажами ниже их.

Вокруг толпились люди. Там была пара парней из SRT из нью-йоркского офиса. Ребята из SRT поставили два складных стола, на которых стояли ноутбуки и видеодисплеи. Там был парень в костюме-тройке, офицер разведки из контртеррористического подразделения полиции Нью-Йорка.

Эд Ньюсэм, большой специалист по вооружению и тактике, которого Люк встретил на вертолете, протиснулся через виниловые занавески, а за ним еще два парня из SRT. У каждого сотрудника СТО был запечатанный прозрачный пакет с ярко-желтым материалом внутри.

— Внимание, — сказал Ньюсэм громким голосом, прерывая болтовню. Он ткнул двумя пальцами себе в глаза. «Дон и Люк, посмотрите на меня, пожалуйста».

В каждой руке Ньюсэм держал по бутылке воды. «Я знаю, что вы оба делали это раньше, но мы собираемся относиться к этому как к первому разу, чтобы не было ошибок. Эти люди позади меня осмотрят ваши костюмы, а затем помогут вам их надеть. Это защитные костюмы уровня А, и они из цельного винила. Внутри них станет жарко, а это значит, что вы будете потеть. Итак, прежде чем мы начнем, мне нужно, чтобы вы начали пить эти бутылки с водой. Ты не пожалеешь об этом."

— Кто-нибудь был там до нас? — сказал Люк.

«Два охранника упали после того, как была обнаружена брешь в системе безопасности. Фары выбиты. Суонн пытался вернуть их, но безуспешно. Так что там темно. У охранников были фонарики, но когда они обнаружили, что хранилище открыто, а вокруг разбросаны канистры и бочки, они в спешке попятились».

«Они получают какую-либо информацию?»

Ньюсам улыбнулся. "Немного. Мои дочери собираются использовать их как ночники в течение нескольких дней. На них не было костюмов, но они были там всего минуту. Ты пробудешь там дольше».

— Ты сможешь увидеть то, что видим мы?

«На ваших капотах установлены видеокамеры и светодиодные фонари. Я увижу то, что видите вы, и запишу это».

Чтобы одеться, потребовалось двадцать минут. Люк был расстроен. В костюме было трудно двигаться. Он был с ног до головы обтянут винилом, а внутри уже становилось жарко. Его лицевая пластина продолжала запотевать. Казалось, что время пролетело мимо них. Воры были далеко впереди.

Они с Доном вместе ехали на грузовом лифте. Он медленно со скрипом пополз вниз. Дон нес счетчик Гейгера. Он был похож на небольшой автомобильный аккумулятор с ручкой для переноски.

— Ребята, вы меня хорошо слышите? — сказал Ньюсам. Похоже, он был в голове Люка. Капюшоны имели встроенные динамики и микрофоны.

— Ага, — сказал Люк.

— Я слышу тебя, — сказал Дон.

"Хороший. Я слышу вас обоих громко и ясно. Мы на закрытой частоте. Единственные люди здесь — это вы, ребята, я и Суонн в будке видеоконтроля. У Суонна есть доступ к цифровой карте объекта, и эти костюмы оснащены устройствами слежения. Суонн увидит вас на своей карте и проведет вас от лифта к хранилищу. Ты со мной, Суонн?

— Я здесь, — сказал Суонн.

Лифт резко остановился.

«Когда двери откроются, выйдите и поверните налево».

Двое мужчин неуклюже двинулись по широкому коридору, ведомые голосом Свана. Огни их шлемов играли на фоне стен, отбрасывая тени в темноте. Это напомнило Люку погружения с аквалангом, которые он совершил в прошлые годы.

Через несколько секунд счетчик Гейгера начал щелкать. Сначала щелчки были с промежутками, как медленное сердцебиение.

— У нас есть радиация, — сказал Дон.

«Мы это видим. Не волнуйся. Это не плохо. Это чувствительная машина, которую ты несешь.

Щелчки стали ускоряться и становиться громче.

Голос Свана: «Через несколько футов поверните направо, затем следуйте по коридору, может быть, метров тридцать. Он откроется в большую квадратную комнату. Хранилище находится на другой стороне камеры.

Когда они повернули направо, счетчик Гейгера начал громко и быстро щелкать. Клики пошли потоком. Трудно было отличить одно от другого.

— Ньюсэм?

«Спешите, джентльмены. Давай попробуем сделать это за пять минут или меньше».

Они двинулись в камеру. Место было беспорядок. На полу были опрокинуты и разбросаны канистры, ящики и большие металлические бочки. Некоторые из них были открыты. Люк направил свет на свод через комнату. Тяжелая дверь была открыта.

— Ты это видишь? — сказал Люк. «Годзилла, должно быть, прошел здесь».

Снова раздался голос Ньюсама. "Дон! Дон! Направляйте свет и камеру на землю в пяти футах впереди. Там. Еще несколько футов. Что это на полу?

Люк повернулся к Дону и сфокусировал свет в том же месте. Примерно в десяти футах от него, среди обломков, валялось что-то похожее на груду тряпья.

— Это тело, — сказал Дон. "Дерьмо."

Люк подошел к нему и направил на него свет. Мужчина был крупный, одетый в форму, похожую на форму охранника. Люк опустился на колени рядом с телом. На полу было темное пятно, похожее на утечку моторного масла из-под машины. Голова была набок, лицом к нему. Все, что было выше глаз, исчезло, лоб превратился в кратер. Люк потянулся к затылку, нащупывая гораздо меньшую дыру. Даже сквозь толстые химические перчатки он нашел его.

— Что у тебя есть, Люк?

«У меня крупный мужчина от 18 до 30 лет арабского, персидского или, возможно, средиземноморского происхождения. Там много крови. У него входное и выходное ранения, соответствующие огнестрельному выстрелу в затылок. Похоже на казнь. Может быть, это другой охранник, или это может быть один из наших субъектов, поссорившийся со своими друзьями.

— Люк, — сказал Ньюсам. «В поясе с поясом у вас есть небольшой цифровой сканер отпечатков пальцев. Посмотрим, сможешь ли ты откопать его и получить отпечаток этого парня.

— Я не думаю, что это возможно, — сказал Люк.

"Давай, мужик. Перчатки громоздкие, но я знаю, где сканер. Я могу проводить тебя до него.

Люк направил камеру на правую руку мужчины. Каждый палец представлял собой рваный обрубок ниже первого сустава. Он взглянул на другую руку. Это было так же.

«Они взяли с собой отпечатки пальцев», — сказал он.

Глава 5

Люк и Дон, снова одетые в повседневную одежду, быстро прошли по больничному коридору в сопровождении стильного костюмера из отдела по борьбе с терроризмом полиции Нью-Йорка. Люк даже не расслышал имени этого парня. Он думал о нем как о Тройке. Люк собирался отдать парню приказ. Им нужно было, чтобы что-то произошло, а для этого им нужно было сотрудничество города.

Люк взял на себя ответственность, как всегда. Он взглянул на Дона, и Дон кивнул в знак согласия. Вот почему Дон привлек Люка: взять на себя ответственность. Дон всегда говорил, что Люк рожден играть квотербека.

— Я хочу, чтобы счетчики Гейгера были на каждом этаже, — сказал Люк. «Где-то подальше от публики. Мы не сталкивались с радиацией до шести уровней ниже, но если она начнет двигаться вверх, нам нужно, чтобы все вышли, и быстро.

«В больнице есть пациенты на аппарате жизнеобеспечения», — сказал Трехсекционный. «Их трудно двигать».

"Верно. Так что начните налаживать эту логистику прямо сейчас».

"Хорошо."

Люк продолжал. «Нам понадобится целая группа химзащиты там внизу. Нам нужно доставить это тело, каким бы зараженным оно ни было, и нам нужно сделать это быстро. Уборка может подождать, пока мы не получим тело.

— Понял, — сказал Тройка. «Мы положим его в обшитый свинцом гроб и доставим его коронеру в грузовике для сдерживания радиации».

— Можно ли это сделать тихо?

"Конечно."

«Нам нужно совпадение по стоматологическим записям, ДНК, шрамам, татуировкам, хирургическим штифтам, всему, что мы сможем найти. Как только вы получите данные, передайте их Труди Веллингтон из нашей команды. У нее есть доступ к базам данных, которых не будет у ваших людей.

Люк вытащил свой телефон и быстро набрал номер. Она взяла трубку с первого звонка.

— Труди, где ты?

«Я со Суонном на Пятой авеню, в кузове одной из наших машин, еду вниз к командному центру».

«Слушай, у меня есть…» Он посмотрел на Тройку. "Как тебя зовут?"

«Курт. Курт Майерсон».

— У меня здесь Курт Майерсон из полиции Нью-Йорка. Он из отдела по борьбе с терроризмом. Они собираются поднять тело. Мне нужно, чтобы вы связались с ним для стоматологических записей, ДНК, любых идентификаторов вообще. Когда вы получите данные, мне нужно имя этого парня, возраст, страна происхождения, известные сообщники, все. Мне нужно знать, где он был и чем занимался последние шесть месяцев. А мне все это нужно еще вчера».

— Понял, Люк.

"Большой. Спасибо. Это Курт, он даст тебе свой прямой номер.

Люк передал Курту телефон. Трое мужчин толкнули двойные двери, едва сбавляя скорость. Через мгновение Курт вернул телефон Люку.

"Труди? Ты все еще со мной?

«Могу ли я когда-нибудь оказаться где-нибудь еще?»

Люк кивнул. "Хороший. Еще одна мысль. Камеры наблюдения здесь, в больнице, отключены, но камеры должны быть по всему району. Когда доберетесь до командного центра, захватите несколько наших людей. Пусть они получат доступ ко всему, что смогут найти в радиусе пяти кварталов от этого места, и вытащат видео, скажем, с 8 часов вечера. до 1:00 Я хочу взглянуть на каждый коммерческий или грузовой автомобиль, который приближался к больнице за это время. Наивысшим приоритетом являются небольшие фургоны для доставки, грузовики с хлебом, грузовики с хот-догами и все, что в этом роде. Что-нибудь маленькое, удобное, способное нести скрытую полезную нагрузку. Меньший приоритет имеют тракторные прицепы, автобусы или строительные машины, но не упускайте их из виду. Наименьший приоритет — внедорожники, пикапы и внедорожники. Мне нужны снимки экрана с номерными знаками, и я хочу, чтобы права собственности на транспортные средства отслеживались. Если вы найдете тот, который выглядит подозрительно, вы ищете больше камер для этого автомобиля в расширяющемся радиусе и выясняете, куда он ушел».

«Люк, — сказала она, — для этого мне понадобится больше, чем несколько человек».

Люк задумался на две секунды. "Хорошо. Разбудите некоторых людей дома, приведите их в штаб-квартиру SRT и передайте им данные о номерных знаках. Там они могут отследить право собственности».

"Понятно."

Они повесили трубку. Люк переориентировался на настоящий момент, и ему пришла в голову новая мысль. Он взглянул на Курта Майерсона.

«Хорошо, Курт. Вот самое главное. Нам нужно закрыть эту больницу. Нам нужно собрать и изолировать сотрудников, которые были на смене сегодня вечером. Люди будут говорить, я это понимаю, но мы должны держать это подальше от средств массовой информации как можно дольше. Если об этом станет известно, начнется паника, в полицию будет сообщено десять тысяч ложных версий, а плохие парни смогут посмотреть, как разворачивается расследование по телевизору. Мы не можем этого допустить».

Они протиснулись через еще одну пару двойных дверей в главный вестибюль больницы. Вся передняя часть вестибюля была стеклянной. Возле запертых входных дверей стояло несколько охранников.

Снаружи была сцена толпы. Толпа репортеров наткнулась на полицейские заграждения на тротуаре. Фотографы прижимались к окнам, делая внутренние снимки вестибюля. Грузовики с новостями были припаркованы на улице в глубине десяти метров. Пока Люк смотрел, три разных тележурналиста снимали кадры прямо перед больницей.

"Ты говорил?"

Глава 6

5:10 утра

Внутри фургона

Элдрик был болен.

Он сидел на заднем пассажирском сиденье фургона, обняв колени, гадая, во что ввязался. В тюрьме он повидал кое-какое дерьмо, но ничего подобного.

Перед ним Эзатулла говорил по телефону и что-то кричал на фарси. Эзатулла звонил уже несколько часов. Эти слова ничего не значили для Элдрика. Все это звучало как тарабарщина. На самом деле Эзатулла учился в Лондоне на инженера-химика, но вместо того, чтобы устроиться на работу, отправился на войну. В свои 30 с широким шрамом на щеке, по его словам, он вел джихад в полудюжине стран и приехал в Америку, чтобы сделать то же самое.

Он снова и снова кричал в трубку, пока не дозвонился. Когда он наконец добрался до кого-то, он пустился в первый из нескольких громких споров. Через несколько минут он успокоился и прислушался. Затем он повесил трубку.

Лицо Элдрика покраснело. У него была лихорадка. Он чувствовал, как оно прожигает его тело. Его сердце колотилось. Его не вырвало, но он чувствовал, что вот-вот вырвет. Они ждали в месте встречи на набережной Южного Бронкса более двух часов. Это должно было быть просто. Украдите материалы, поезжайте на фургоне десять минут, встретитесь с контактами и уходите. Но контакты так и не показали.

Теперь они были… где-то. Элдрик не знал. Он отключился на некоторое время. Он снова проснулся, но все казалось смутным сном. Они были на шоссе. Момо был за рулем, так что он должен знать, куда они едут. Эксперт по технологиям Момо, тощая, без мускулов, выглядела соответствующе. Он был так молод, что на гладкой коже его лица не было ни единой морщинки. Он выглядел так, будто не смог бы отрастить бороду, даже если бы от этого зависел сам Аллах.

«У нас есть новые инструкции, — сказал Эзатулла.

Элдрик застонал, желая умереть. Он не знал, что можно чувствовать себя таким больным.

— Мне нужно выбраться из этого фургона, — сказал Элдрик.

— Заткнись, Абдул!

Элдрик забыл: теперь его звали Абдул Малик. Было странно слышать, как его зовут Абдул, он, Элдрик, гордый чернокожий, гордый американец большую часть своей жизни. Чувствуя себя таким же больным, как и сейчас, он пожалел, что никогда не менял его. Обращение в тюрьме было самым глупым поступком, который он когда-либо совершал.

Все это дерьмо было сзади. Его было очень много, во всевозможных канистрах и коробках. Часть его просочилась наружу, и теперь это убивало их. Он уже убил Биби. Манекен открыл канистру, когда они еще были в хранилище. Он был невероятно силен и сорвал крышку. Почему он это сделал? Элдрик мог представить, как он держит канистру. «Здесь ничего нет, — сказал он. Затем он поднес его к носу.

Через минуту он начал кашлять. Он просто опустился на колени. Потом он встал на четвереньки, кашляя. «У меня что-то в легких», — сказал он. «Я не могу вытащить это». Он начал задыхаться. Звук был ужасен.

Эзатулла подошел и выстрелил ему в затылок.

«Поверьте мне, я сделал ему одолжение, — сказал он.

Теперь фургон проезжал через туннель. Туннель был длинным, узким и темным, над головой мелькали оранжевые огни. От света у Элдрика закружилась голова.

«Я должен выбраться из этого фургона!» он крикнул. «Я должен выбраться из этого фургона! Я должен…"

Эзатулла обернулся. Его пистолет был готов. Он направил его на голову Элдрика.

"Тихий! Я говорю по телефону."

Изрезанное лицо Эзатуллы покраснело. Он вспотел.

— Ты собираешься убить меня, как Биби?

«Ибрагим был моим другом, — сказал Эзатулла. «Я убил его из милосердия. Я убью тебя, чтобы ты заткнулся». Он прижал дуло пистолета ко лбу Элдрика.

"Стреляй в меня. Мне все равно." Элдрик закрыл глаза.

Когда он снова открыл их, Эзатулла обернулся. Они все еще были в туннеле. Света было слишком много. Внезапно Элдрика охватила волна тошноты, и сильный спазм схватил его тело. Его желудок сжался, и в горле появился привкус кислоты. Он согнулся, и его вырвало на пол между его туфлями.

Прошло несколько секунд. Вонь ударила ему в лицо, и он снова почувствовал себя несчастным.

О Боже , молил он молча. Пожалуйста, позволь мне умереть.


Глава 7

5:33 утра

Восточный Гарлем, округ Манхэттен

Люк затаил дыхание. Громкие звуки не были его любимым занятием, и приближался чертовски громкий шум.

Он стоял совершенно неподвижно в тусклом свете многоквартирного дома в Гарлеме. Его пистолет был наготове, он прижался спиной к стене. Позади него Эд Ньюсэм стоял почти в той же позе, что и он. Перед ними в узком коридоре по обе стороны от двери квартиры стояло полдюжины бойцов спецназа в касках и бронежилетах.

В здании было мертвая тишина. В воздухе висели пылинки. Несколькими мгновениями ранее маленький робот сунул под дверь крошечный прицел камеры в поисках взрывчатки, прикрепленной к другой стороне. Отрицательный. Теперь робот отступил.

Двое спецназовцев подошли с тяжелым тараном. Это был качающийся тип, офицер держал ручку с каждой стороны. Они не издали ни звука. Командир группы спецназа поднял кулак. Появился его указательный палец.

Это был один.

Средний палец. Два.

Безымянный палец…

Двое мужчин отступили назад и замахнулись тараном. БАМ!

Дверь взорвалась внутрь, когда трамбовки отклонились назад. Четверо других ворвались внутрь, внезапно закричав: «Лежать! Вниз! Спускаться!"

Где-то в коридоре заплакал ребенок. Двери открылись, головы выглянули, а затем нырнули обратно. Это была одна из тех вещей, что здесь. Иногда приходили копы и выламывали соседям дверь.

Люк и Эд подождали около тридцати секунд, пока спецназ не забрал квартиру. Тело лежало на полу в гостиной, как Люк и подозревал. Он почти не смотрел на это.

"Все чисто?" — сказал он командиру спецназа. Парень мельком взглянул на Люка. Был короткий спор, когда Люк командовал этой командой. Эти ребята были из полиции Нью-Йорка. Они не были шахматными фигурами, которые федералы могли перемещать по прихоти. Вот что они хотели, чтобы Люк знал. Люка это вполне устраивало, но вряд ли теракт был прихотью одного человека.

— Все чисто, — сказал командир группы. «Вероятно, это и есть ваша тема».

— Спасибо, — сказал Люк.

Парень пожал плечами и отвел взгляд.

Эд опустился на колени возле тела. С собой у него был сканер отпечатков пальцев. Он снял отпечатки с трех пальцев.

— Что ты думаешь, Эд?

Он пожал плечами. «Я предварительно загрузил сюда отпечатки пальцев Кена Брайанта из базы данных полиции. Мы должны знать, есть ли совпадение через несколько секунд. Между тем, у вас очевидные следы от лигатур и опухоль. Тело еще немного теплое. Наступило трупное окоченение, но не полное. Пальцы синеют. Я бы сказал, что он умер так же, как и охранники в больнице, от удушения, примерно от восьми до двенадцати часов назад».

Он посмотрел на Люка. В его глазах был блеск. «Если ты хочешь снять с него штаны для меня, я могу измерить ректальную температуру и немного сократить время».

Люк улыбнулся и покачал головой. "Нет, спасибо. От восьми до двенадцати часов — это нормально. Только скажи мне: это он?»

Эд взглянул на свой сканер. «Брайант? Ага. Это он."

Люк достал телефон и набрал Труди. На другом конце зазвонил ее телефон. Раз, два, три раза. Люк окинул взглядом унылую мрачность квартиры. Мебель в гостиной была старой, с рваной обивкой и набивкой, торчащей из подлокотников дивана. На полу валялся потертый ковер, а по столу были разбросаны пустые коробки из-под еды и пластиковая посуда. Окна были задернуты тяжелыми черными портьерами.

Голос Труди зазвучал настороженно, почти музыкально. — Люк, — сказала она. «Что это было? Полчаса?"

— Я хочу поговорить о пропавшем дворнике.

«Кен Брайант, — сказала она.

"Верно. Он больше не пропал. Ньюсам и я в его квартире. У нас есть положительное удостоверение личности на него. Он умер от восьми до двенадцати часов назад. Задушены, как охранники.

— Хорошо, — сказала она.

— Я хочу, чтобы вы получили доступ к его банковским счетам. Вероятно, у него был прямой вклад с работы в больнице. Начните с этого и продвигайтесь дальше».

— Эм, мне понадобится ордер на это.

Люк сделал паузу. Он понял ее нерешительность. Труди была хорошим офицером. Она тоже была молода и амбициозна. Нарушение правил разрушило многие многообещающие карьеры. Но не всегда. Иногда нарушение правил приводило к быстрому продвижению по службе. Все зависело от того, какие правила вы нарушили, и что в результате получилось.

— С вами там Сван? он сказал.

"Да."

— Тогда вам не нужен ордер.

Она не ответила.

"Труди?"

"Я здесь."

— У нас нет времени исполнять ордер. На карту поставлены жизни».

«Брайант — подозреваемый в этом деле?»

«Он представляет интерес. В любом случае, он мертв. Вряд ли мы нарушаем его права».

— Я прав, что это приказ от тебя, Люк?

«Это прямой приказ», — сказал он. «Это моя ответственность. Если вы хотите зайти так далеко, я говорю вам, что ваша работа зависит от этого. Делай то, что я говорю, или я начну дисциплинарное разбирательство. Это понятно?

Она звучала раздражительно, почти как ребенок. "Отлично."

"Хороший. Когда вы получите доступ к его учетной записи, ищите что-нибудь необычное. Деньги, которым там не место. Большие депозиты или крупные снятия. Банковские переводы. Если у него есть сберегательный счет или связанные инвестиции, взгляните на них. Мы говорим о бывшем заключенном с работой охранника. У него не должно быть столько денег. Если да, я хочу знать, откуда это взялось.

— Хорошо, Люк.

Он колебался. «Как у нас дела с номерными знаками?»

«Мы идем так быстро, как только можем», — сказала она. «Мы получили доступ к ночным видеозаписям с камер на Пятой авеню и 96- й улице, а также на Пятой авеню и 94- й улице, а также в нескольких других районах. Мы отслеживаем 198 транспортных средств, 46 из которых имеют высокий приоритет. Примерно через пятнадцать минут я получу первоначальный отчет из штаб-квартиры.

Люк взглянул на часы. Время сжималось. "Хорошо. Хорошая работа. Мы будем там, как только сможем.

— Люк?

"Да."

«Эта история во всех новостях. У них сейчас три трансляции в прямом эфире на большой доске. Они все лидируют в этом».

Он кивнул. "Я полагал."

Она пришла. «Мэр запланировал объявление на 6 утра. Похоже, он собирается сказать всем оставаться сегодня дома».

"Каждый?"

«Он хочет, чтобы весь второстепенный персонал держался подальше от Манхэттена. Все офисные работники. Все уборщики и продавцы магазинов. Все школьники и учителя. Он собирается предложить пяти миллионам человек взять выходной».

Люк поднес руку ко рту. Он вздохнул. «Это должно сильно поднять боевой дух», — сказал он. «Когда все в Нью-Йорке останутся дома, террористы могут ударить по Филадельфии».


Глава 8

5:45 утра

Балтимор, Мэриленд - к югу от туннеля Форт-МакГенри

Элдрик стоял один, примерно в десяти ярдах от фургона. Его только что снова вырвало. Теперь это были в основном сухие вздутия и кровь. Кровь мешала ему. У него по-прежнему кружилась голова, лихорадка и покраснение, но в желудке ничего не осталось, и тошнота почти прошла. Лучше всего то, что он наконец выбрался из фургона.

Где-то над грязным горизонтом небо только начинало светлеть, бледно-желтого цвета. Здесь, на земле, было еще темно. Они были припаркованы на пустынной стоянке у унылой набережной. Эстакада шоссе возвышалась над их головами на двадцать этажей. Рядом стояло заброшенное кирпичное промышленное здание с двумя дымовыми трубами. Его окна были разбитыми черными дырами, как мертвые глаза. Здание было окружено забором из колючей проволоки с табличками через каждые тридцать футов: НЕ ВХОДИТЬ. В заборе была видна дыра. Территория вокруг здания заросла кустами и высокой травой.

Он наблюдал за Эзатуллой и Момо. Эзатулла оторвал одну из больших магнитных наклеек с надписью «Служба прачечной Дан-Райт», отнес ее к кромке воды и швырнул за борт. Затем он вернулся и отклеил другую сторону. Элдрику и в голову не приходило, что знаки исчезли. Тем временем Момо стояла на коленях перед фургоном с отверткой, снимая номерной знак и заменяя его другим. Мгновение спустя он переместился назад, проделав то же самое с задней пластиной.

Эзатулла сделал жест в сторону фургона. «Вуаля!» он сказал. «Совершенно другой автомобиль. Поймай меня, дядя Сэм. Лицо Эзатуллы было ярко-красным и потным. Казалось, он хрипит. Его глаза были налиты кровью.

Элдрик огляделся. Физическое состояние Эзатуллы навело его на мысль. Идея сверкнула в его голове, как молния, тут же исчезла в одно мгновение. Это был самый безопасный способ думать. Люди могли читать мысли в твоих глазах.

"Где мы?" он сказал.

— Балтимор, — сказал Эзатулла. «Еще один из ваших великих американских городов. И приятное место для жизни, я думаю. Низкий уровень преступности, красота природы, а горожане здоровы и богаты, на зависть всем людям».

Ночью Элдрик был в бреду. Он терял сознание более одного раза. Он потерял счет времени и того, где они находятся. Но он понятия не имел, что они зашли так далеко.

«Балтимор? Почему мы здесь?"

Эзатулла пожал плечами. «Мы на пути к нашему новому пункту назначения».

— Цель здесь?

Теперь Эзатулла улыбнулся. Улыбка казалась неуместной на его отравленном радиацией лице. Он был похож на саму смерть. Он протянул дрожащую руку и дружески похлопал Элдрика по плечу.

— Прости, что я рассердился на тебя, брат мой. Вы проделали хорошую работу. Вы выполнили все, что обещали. Если Аллах пожелает, я надеюсь, что вы в раю в этот самый день. Но не моей рукой».

Элдрик просто смотрел на него.

Эзатулла покачал головой. "Нет. Не Балтимор. Мы отправляемся на юг, чтобы нанести удар, который принесет радость страдающим массам во всем мире. Мы собираемся войти в логово самого дьявола и своими руками отрубить зверю голову».

Элдрик почувствовал холодок по всей верхней части тела. Его руки покрылись мурашками. Он заметил, что его собственная рубашка промокла от пота. Ему не понравилось, как это прозвучало. Если они направлялись на юг и были в Балтиморе, то следующий город был…

— Вашингтон, — сказал он.

"Да."

Эзатулла снова улыбнулся. Теперь улыбка была великолепной, как у святого, стоящего у врат небесных и готового войти.

«Убей голову, и тело умрет».

Элдрик видел это в глазах Эзатуллы. Мужчина потерял рассудок. Может быть, это была болезнь, а может быть, что-то еще, но было очевидно, что он не ясно мыслил. Все это время планировалось украсть материалы и оставить фургон в Южном Бронксе. Это была опасная работа, которую было очень трудно выполнить, и они ее выполнили. Но кто бы ни был ответственным, он изменил план или солгал о нем с самого начала. Теперь они ехали в Вашингтон в радиоактивном фургоне.

Сделать что?

Эзатулла был опытным джихадистом. Он должен знать, что то, на что он намекал, невозможно. Что бы, по его мнению, они ни собирались сделать, Элдрик знал, что они даже близко не подберутся. Он представил себе изрешеченный пулями фургон в трехстах ярдах от забора Белого дома, Пентагона или здания Капитолия.

Это была не самоубийственная миссия. Это была вовсе не миссия. Это было политическое заявление.

— Не волнуйся, — сказал Эзатулла. "Будь счастлив. Вы были избраны для величайшей чести. Мы сделаем это, даже если вы не представляете, как. Метод станет вам ясен со временем». Он повернулся и открыл боковую дверь фургона.

Элдрик взглянул на Момо. Он заканчивал задний номерной знак. Момо давно не разговаривала. Наверное, он и сам не очень хорошо себя чувствовал.

Элдрик сделал шаг назад. Потом взял другую. Эзатулла возился с чем-то внутри фургона. Он был повернут спиной. Самое смешное в этом моменте было то, что он мог никогда не наступить. Элдрик просто стоял на огромной открытой площадке, и никто на него не смотрел.

Элдрик занимался бегом в старшей школе. Он был хорош в этом. Он вспомнил толпы в Оружейной палате на 168-й улице в Манхэттене, турнирную таблицу, звон зуммера. Он помнил то чувство стянутости в желудке прямо перед гонкой и сумасшедшую скорость на новой трассе, тощие черные газели прыгали, отталкиваясь, высоко подняв локти, двигаясь так быстро, что это казалось сном.

С тех пор Элдрик никогда не бегал так быстро, как тогда. Но, возможно, с одним сфокусированным выбросом энергии и всем, что на нем держится, он мог бы соответствовать этой скорости прямо сейчас. Нет смысла колебаться или даже думать об этом.

Он повернулся и ушел.

Через секунду голос Момо за его спиной:

«ЭЗА!»

Потом что-то на фарси.

Заброшенное здание было впереди. Болезнь вернулась с ревом. Он был несчастен, кровь хлестала по его рубашке, но он продолжал идти. Он уже запыхался.

Он услышал стук, словно степлер. Он слабо эхом отдавался от стен здания. Эзатулла стрелял, конечно стрелял. У его пистолета был глушитель.

Острый укус пронзил спину Элдрика. Он упал на тротуар, содрав руки с разбитого асфальта. Через долю секунды раздался еще один выстрел. Элдрик встал и продолжил бежать. Забор был прямо здесь. Он повернулся и пошел к дыре.

Еще одно жало прошло через него. Он упал вперед и вцепился в забор. Вся сила, казалось, вытекала из его ног. Он повис там, поддерживая себя мертвой хваткой пальцев сквозь звенья цепи.

— Двигайся, — прохрипел он. "Двигаться."

Он упал на колени, отодвинул разорванный забор и пролез в дыру. Он был в густой траве. Он встал, проковылял несколько шагов, споткнулся обо что-то, чего не видел, и скатился с насыпи. Он не пытался перестать катиться. Он позволил своей инерции унести его на дно.

Он пришел в себя, тяжело дыша. Боль в спине была нереальной. Его лицо было в грязи. Здесь было мокро, грязно, а он был прямо на берегу реки. Он мог бы упасть в темную воду, если бы захотел. Вместо этого он заполз глубже в подлесок. Солнце еще не взошло. Если бы он остался здесь, не двигался и не издавал ни звука, это было бы просто невозможно…

Он коснулся рукой груди. Его пальцы стали мокрыми от крови.

*

Эзатулла стоял у дыры в заборе. Мир закружился вокруг него. У него закружилась голова, когда он пытался бежать за Элдриком.

Его рука держала звено цепи забора, помогая ему встать. Он думал, что его может стошнить. В тех кустах было темно. Они могли бы целый час искать его там. Если он доберется до большого заброшенного здания, они могут никогда его не найти.

Рядом стоял Муаммар. Он был согнут, руки на коленях, глубоко дышал. Его тело трясло. «Должны ли мы войти?» он сказал.

Эзатулла покачал головой. «У нас нет времени. Я выстрелил в него дважды. Если болезнь не прикончит его, прикончат пули. Пусть умирает здесь один. Возможно, Аллах сжалится над его трусостью. Я надеюсь, что это так. В любом случае, мы должны продолжать без него.

Он повернулся и направился обратно к фургону. Казалось, что фургон был припаркован далеко. Он устал, и ему было плохо, но он продолжал ставить одну ногу за другой. Каждый шаг приближал его к вратам Рая.

Глава 9

6:05 утра

Объединенный контртеррористический командный центр - Мидтаун Манхэттен

— Люк, лучше всего собрать своих людей и вернуться в Вашингтон, — сказал мужчина в костюме.

Люк стоял в бурлящем хаосе главной комнаты командного центра. Был уже день, и из окон двумя этажами выше рабочего этажа пробивался слабый свет. Время пролетело слишком быстро, а в командном центре творилась херня.

Двести человек заполнили пространство. Было не менее сорока рабочих мест, на некоторых из них по два-три человека сидели за пятью компьютерными экранами. На большой доске перед входом было двадцать разных телевизионных и компьютерных экранов. На экранах показывались цифровые карты Манхэттена, Бронкса, Бруклина, прямые видеотрансляции входов в туннели Холланд и Линкольн, фотографии арабских террористов, о которых известно, что они находятся в стране.

На трех экранах в настоящее время был показан мэр ДеАнджело ростом шесть футов три дюйма, затмевающий окружающих его помощников, стоящий у микрофона и призывающий смелых жителей Нью-Йорка оставаться дома и обнимать своих детей. Он читал из заготовленных заметок.

«В худшем случае, — сказал мэр, его голос исходил из динамиков, расположенных по всей комнате, — первоначальный взрыв унесет жизни многих людей и вызовет массовую панику в непосредственной близости. Радиационное облучение вызовет массовый террор по всему региону и, возможно, по всей стране. Многие люди, подвергшиеся первоначальному нападению, заболеют, а некоторые умрут. Затраты на очистку будут огромными, но они будут ничтожными по сравнению с психологическими и экономическими затратами. Взрыв грязной бомбы на главном железнодорожном вокзале в Нью-Йорке в обозримом будущем парализует транспорт вдоль восточного побережья».

— Приятно, — сказал Люк. «Интересно, кто пишет его материал».

Он просканировал комнату. Здесь были представлены все, все боролись за место. Это был алфавитный суп. Полиция Нью-Йорка, ФБР, АНБ, ATF, DEP, даже ЦРУ. Черт, DEA было здесь. Люк не был уверен, что кража радиоактивных отходов считается преступлением, связанным с наркотиками.

Эд Ньюсэм отправился разыскивать в толпе сотрудников SRT.

— Люк, ты меня слышал?

Люк вернулся к делу. Он стоял рядом с Роном Бегли из службы внутренней безопасности. Рон был лысеющим мужчиной лет пятидесяти. У него был большой круглый живот и пухлые мизинцы. Люк знал его историю. Он был конторским жокеем, человеком, прошедшим через правительственную бюрократию. 11 сентября он был в Казначействе и руководил группой, занимающейся анализом уклонения от уплаты налогов и схем Понци. Он перешел к борьбе с терроризмом, когда была создана Служба внутренней безопасности. Он никогда в жизни не арестовывал и не стрелял в гневе.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я поехал домой.

— Ты наступаешь на пальцы, Люк. Курт Майерсон позвонил своему боссу в полицию Нью-Йорка и сказал ему, что вы в больнице относитесь к людям как к своим личным слугам. И что вы командовали спецназом. Действительно? Группа спецназа? Слушай, это их территория. Вы должны следовать их примеру. Вот как игра ведется».

«Рон, полиция Нью-Йорка вызвала нас. Я полагаю, это потому, что они чувствовали, что мы им нужны. Люди знают, как мы работаем».

— Ковбои, — сказал Бегли. «Вы работаете, как ковбои родео».

«Дон Моррис вытащил меня из постели, чтобы я поднялся сюда. Ты можешь поговорить с Доном…

Бегли пожал плечами. На его лице появился призрак улыбки. — Дона отозвали. Он поймал вертолет двадцать минут назад. Я предлагаю вам сделать то же самое."

"Что?"

"Это верно. Его выгнали наверх из-за этого. Они перезвонили ему, чтобы провести брифинг по ситуации в Пентагоне. Настоящие вещи высокого уровня. Я думаю, они не смогли найти для этого стажера, поэтому они берут Дона».

Бегли понизил голос, хотя Люк все еще мог его хорошо слышать. «Небольшой совет. Что есть у Дона за три года до пенсии? Дон - вымирающий вид. Он динозавр, как и СТО. Ты это знаешь, и я это знаю. Все эти маленькие секретные агентства внутри агентства уходят на второй план. Мы консолидируем и централизуем, Люк. Сейчас нам нужен анализ данных. Вот как мы собираемся раскрывать преступления будущего. Вот как мы собираемся поймать этих террористов сегодня. Нам больше не нужны мачо-супершпионы и стареющие бывшие коммандос, спускающиеся по стенам зданий. Мы просто не знаем. Игра в мяч героя окончена. На самом деле это немного нелепо, если подумать».

— Отлично, — сказал Люк. — Я приму это к сведению.

— Я думал, ты преподаешь в колледже, — сказал Бегли. «История, политология и тому подобное».

Люк кивнул. "Я."

Бегли положил мясистую ладонь на плечо Люка. «Вы должны придерживаться этого».

Люк стряхнул руку и нырнул в толпу, ища своих людей.

*

«Что у нас есть?» — сказал Люк.

Его команда разбила лагерь в отдаленном офисе. Они захватили несколько пустых столов и построили собственную маленькую командную станцию с ноутбуками и спутниковой связью. Там были Труди и Эд Ньюсэм, а также еще несколько человек. Суонн был один в углу с тремя ноутбуками.

«Они перезвонили Дону, — сказала Труди.

"Я знаю. Вы говорили с ним?

Она кивнула. «Двадцать минут назад. Он как раз собирался взлететь. Он сказал продолжать работать над этим делом, пока он лично не отменит его. Вежливо игнорируйте всех остальных».

"Звучит отлично. Так где мы?»

Ее лицо было серьезным. «Мы движемся быстро. Мы сузили список до шести высокоприоритетных автомобилей. Все они прошли в пределах одного блока больницы прошлой ночью, и детали у них странные или не совпадают».

«Приведите пример».

"Хорошо. Один из них — грузовик с едой, зарегистрированный на бывшего российского десантника. Мы смогли проследить за ним по камерам наблюдения, и, насколько мы можем судить, он всю ночь колесил по Манхэттену, продавая хот-доги и пепси проституткам, сутенерам и джонсам».

"Где он сейчас?"

— Он припарковался на 11- й авеню, к югу от конференц-центра Джейкоба Джавитса. Он не двигался какое-то время. Мы думаем, что он, возможно, спит.

«Хорошо, звучит так, как будто он только что стал низкоприоритетным. На всякий случай передайте его полиции Нью-Йорка. Они могут разыскать его и бросить его грузовик, узнать, что еще он там продает. Следующий."

Труди просмотрела свой список. Минивэн, управляемый опальным бывшим физиком-ядерщиком как автомобиль Uber. Сорокатонный тракторный прицеп со страховым заявлением о том, что он был снесен в результате несчастного случая и отправлен на слом. Фургон для коммерческой прачечной с номерными знаками, зарегистрированными на несвязанную компанию по производству напольных покрытий на Лонг-Айленде. Скорая сообщила об краже три года назад.

— Украденная машина скорой помощи? — сказал Люк. — Звучит как что-то.

Труди пожала плечами. «Обычно это незаконная торговля органами. Они собирают урожай с недавно умерших пациентов в течение нескольких минут после смерти. Им нужно извлечь органы, упаковать их и быстро вывезти из больницы. Никто не смотрит дважды на скорую помощь, ожидающую на больничной парковке».

«Но сегодня, возможно, они не ждали органов. Мы знаем, где они?

Она покачала головой. "Нет. Единственная локация у нас есть русская. Это все же больше искусство, чем наука. Камеры наблюдения еще не везде, особенно когда вы покидаете Манхэттен. Вы видите, как грузовик проезжает мимо камеры, а потом можете ее больше не увидеть. Или вы можете снять его на другую камеру в десяти кварталах или в пяти милях от вас. Тракторный прицеп пересек мост Джорджа Вашингтона в Нью-Джерси, прежде чем мы его потеряли. Фургон прачечной проехал по мосту на 138 -й улице в Южный Бронкс и исчез. Прямо сейчас мы отслеживаем их всех другими способами. Мы связались с транспортной компанией, Uber, компанией по напольным покрытиям и прачечной. Мы должны узнать что-то об этом в ближайшее время. И у меня есть восемь человек в штаб-квартире, которые часами просеивают видеопотоки в поисках машины скорой помощи».

"Хороший. Держи меня в курсе. Что происходит с банковскими делами?»

Лицо Труди было каменным. — Вам следует спросить об этом Свана.

"Хорошо." Он сделал шаг к маленькой вотчине Свана в углу.

— Люк?

Он остановился. "Ага."

Ее глаза метались по комнате. "Мы можем поговорить? Наедине?"

*

«Ты собираешься меня уволить, потому что я не буду нарушать закон ради тебя?»

— Труди, я не собираюсь тебя увольнять. Почему ты вообще так думаешь?

— Это то, что ты сказал, Люк.

Они стояли в крошечной подсобке. Здесь было два пустых стола и одно маленькое окно. Ковровое покрытие было новым. Стены белые, на них ничего нет. В углу под потолком была установлена небольшая видеокамера.

Было похоже, что помещение никогда не использовалось. Сам командный центр был открыт меньше года.

Большие глаза Труди пристально смотрели на него.

Люк вздохнул. — Я давал тебе выход. Я думал, ты поймешь это. Если случится беда, можешь обвинить в этом меня. Все, что ты сделал, это то, что я сказал тебе сделать. Ты боялся, что потеряешь работу, если не будешь выполнять мои приказы.

Она подошла к нему на шаг ближе. В пределах комнаты он мог чувствовать запах ее шампуня и сдержанного одеколона, который она часто носила. Сочетание запахов сделало что-то с его коленями. Он чувствовал, как они слегка дрожали.

— Ты даже не можешь отдать мне прямой приказ, Люк. Ты больше не работаешь в SRT».

— Я в отпуске.

Она сделала еще один маленький шаг к нему. Ее глаза были сфокусированы на нем, как два лазера. В этих глазах был разум и тепло.

— И ты ушел… почему? Из-за меня?"

Он покачал головой. "Нет. У меня были свои причины. Ты не был одним из них.

— Братья Маршаллы?

Он пожал плечами. «Когда вы убиваете двух человек за одну ночь, самое время сделать паузу. Может быть, переоценить то, что вы делаете».

— Ты хочешь сказать, что никогда не испытывал ко мне никаких чувств? она спросила.

Он посмотрел на нее, ошеломленный вопросом. Он всегда чувствовал, что Труди флиртует с ним, и никогда не попадался на удочку. Было несколько раз, пьяных на коктейльных вечеринках, после серьезных ссор с женой, когда он был близок. Но мысли о жене и сыне всегда удерживали его от того, чтобы наделать глупостей.

— Труди, мы работаем вместе, — твердо сказал он. "А я замужем."

Она подошла еще ближе.

— Я не ищу брака, Люк, — мягко сказала она, наклоняясь в нескольких дюймах от него.

Теперь она прижалась к нему. Его руки были по бокам. Он чувствовал ее тепло и то старое неконтролируемое побуждение, когда она была рядом, волнение, энергию… вожделение. Она потянулась, чтобы положить руки ему на грудь, и как только ее ладони коснулись его рубашки, он понял, что должен действовать сейчас или полностью сдаться ей.

Совершив последний акт высшей самодисциплины, Люк отступил назад и мягко оттолкнул ее руки.

— Прости, Труди, — сказал он хриплым голосом. "Я забочусь о тебе. Я действительно так делаю. Но это не очень хорошая идея».

Она нахмурилась, но прежде чем успела что-то сказать, в деревянную дверь ударил тяжелый кулак.

«Люк? Ты там? Это был голос Ньюсама. «Вы должны выйти и посмотреть на это. У Суонна что-то есть.

Они смотрели друг на друга, Люк чувствовал себя чертовски виноватым, когда думал о своей жене, хотя он ничего не сделал. Он оторвался, прежде чем могло произойти что-то еще, и не мог не задаться вопросом, как это повлияет на их совместную работу.

Он также, что хуже всего, не мог не признать в глубине души, что не хочет покидать комнату.

*

Суонн сидел за длинным столом, перед ним стояли три видеомонитора. Своими редеющими волосами и очками он напомнил Люку физика НАСА из центра управления полетами. Люк стоял позади него с Ньюсэмом и Труди, все трое нависли над узкими плечами Свана.

— Это текущий счет Кена Брайанта, — сказал Суонн, водя курсором по центру экрана. Люк впитывал детали: депозиты, снятия, общий баланс, диапазон дат с 28 апреля по 27 мая.

«Насколько безопасно это соединение?» — сказал Люк. Он оглядел комнату и вышел за дверь. Главная комната командного центра находилась чуть дальше по коридору.

"Этот?" — сказал Суонн. Он пожал плечами. «Это не зависит от командного центра. Я подключен к нашей собственной башне и нашим собственным спутникам. Он зашифрован нашими парнями. Я полагаю, что ЦРУ или АНБ могли попытаться взломать его, но зачем беспокоиться? Мы все в одной команде, верно? Я бы не беспокоился об этом. Вместо этого я бы сосредоточился на этом банковском счете. Заметили что-нибудь смешное?

«Его баланс превышает 24 000 долларов, — сказал Люк.

— Верно, — сказал Суонн. «У дворника на расчетном счете довольно приличная сумма денег. Интересный. Теперь вернемся на месяц назад. С 28 марта по 27 апреля . Баланс достигает 37 000 долларов, и он начинает их тратить. Здесь переводы с неназванного счета, 5000 долларов, затем 4000 долларов, а потом, да ладно, забудьте обо всей этой проблеме с отчетностью IRS… дайте мне 20 000 долларов».

— Хорошо, — сказал Люк.

«Вернись еще на месяц. С конца февраля по конец марта. Его начальный баланс составляет 1129 долларов. К концу месяца это более 9000 долларов. Вернитесь еще на месяц назад, с конца января до конца февраля, и его баланс никогда не достигал 2000 долларов за все время. Отсюда, если вы вернетесь на три года назад, вы увидите, что его баланс редко превышал 1500 долларов. Вот парень, живущий месяц за месяцем, который в марте вдруг начал получать крупные денежные переводы».

— Откуда они?

Суонн улыбнулся и поднял палец. «Теперь самое интересное. Они исходят от небольшого оффшорного банка, специализирующегося на анонимных счетах. Он называется Royal Heritage Bank и базируется на Большом Каймане.

— Ты можешь взломать его? — сказал Люк. Он искоса взглянул на неодобрительный взгляд Труди.

— Мне не нужно, — сказал Суонн. «Royal Heritage принадлежит агенту ЦРУ по имени Григор Светлана. Он украинец, бывший в Красной Армии. Он ввязался в отношения с русскими двадцать лет назад, после того как исчезло какое-то старое советское оружие, а затем оно появилось на черных рынках в Западной Африке. Я не говорю об оружии. Я про зенитные, противотанковые, плюс какие-то маловысотные крылатые ракеты. Русские были готовы повесить его вниз головой. Некуда было повернуться, он повернулся к нам. У меня есть друг в Лэнгли, а счета в банке Royal Heritage вовсе не анонимны, а на самом деле являются открытой книгой для американского разведывательного сообщества. Конечно, это не то, о чем знает большинство клиентов Royal Heritage».

«Значит, вы знаете, кому принадлежал счет, делавший переводы».

"Я делаю."

— Хорошо, Суонн, — сказал Люк. "Я понимаю. Ты очень умный. А теперь к делу».

Суонн указал на экраны компьютеров. «Сам Брайант владел счетом, с которого осуществлялись переводы. Это учетная запись на моем левом мониторе. Вы можете видеть, что сейчас в нем около 209 000 долларов. Он переводил понемногу туда и сюда с номерного счета на свой местный расчетный счет, вероятно, для личных нужд. И если мы прокрутим несколько месяцев назад, вы увидите, что оффшорный счет Брайанта был создан 3 марта путем перевода 250 000 долларов с другого счета Royal Heritage, который на правом мониторе здесь».

Люк посмотрел на счет справа. В нем было более сорока четырех миллионов долларов.

«Кто-то заключил сделку, наняв Брайанта», — сказал он.

— Вот именно, — сказал Суонн.

"Кто это?"

— Это этот мужчина. На экране появилось удостоверение личности с фотографией. На нем был изображен мужчина средних лет с темными волосами, переходящим в седой цвет. «Это Али Нассар. Пятьдесят семь лет. гражданин Ирана. Родился в Тегеране во влиятельной и богатой семье. Учился в Лондонской школе экономики, затем в Гарвардской школе права. Поехал домой и получил еще одно юридическое образование, на этот раз в Тегеранском университете. В результате он может заниматься юридической практикой как в США, так и в Иране. Большую часть своей карьеры он участвовал в международных торговых переговорах. Он живет здесь, в Нью-Йорке, и в настоящее время является иранским дипломатом в Организации Объединенных Наций. У него полный дипломатический иммунитет».

Люк потер подбородок. Он чувствовал, как там растет короткая щетина. Он начинал уставать. «Позвольте мне понять это прямо. Нассар заплатил Кену Брайанту, предположительно, за доступ в больницу, а также за информацию о мерах безопасности и о том, как их обойти».

— Вероятно, да.

«Значит, он, вероятно, руководит террористической ячейкой здесь, в Нью-Йорке, он соучастник кражи опасных материалов и как минимум четырех убийств, и он не может быть привлечен к ответственности по американским законам?»

— Это определенно так кажется.

"Хорошо. Вы уже зарегистрированы, верно? Посмотрим, куда еще он отправлял деньги».

— Это займет у меня немного времени.

"Это нормально. У меня есть поручение, которое нужно выполнить.

Люк взглянул на Эда Ньюсама. Лицо Ньюсама было суровым, его глаза были пустыми и пустыми.

— Скажи, Эд? Хочешь прокатиться со мной? Может быть, нам следует нанести визит мистеру Али Нассару.

Ньюсэм улыбнулся, выглядя скорее как хмурый.

"Звучит забавно."


Глава 10

6:20 утра

Оздоровительный центр Конгресса - Вашингтон, округ Колумбия

Это было нелегко найти.

Джереми Спенсер стоял перед запертыми серыми стальными дверями в цокольном этаже офисного здания Рэйберн Хаус. Двери были спрятаны в углу подземной парковки. Мало кто знал, что это место существует. Еще меньше знали, где она находится. Он чувствовал себя глупо, но все же постучал в дверь.

Кто-то втолкнул его внутрь. Он отодвинул дверь, чувствуя в животе старое знакомое чувство неуверенности. Он знал, что спортзал Конгресса был закрыт для всех, кроме членов Конгресса Соединенных Штатов. И все же, несмотря на нарушение давнего протокола, его пригласили внутрь.

Сегодня был самый важный день в его молодой жизни. Он был в Вашингтоне три года и продвигался по службе.

Семь лет назад он был жлобом из трейлерного парка на севере штата Нью-Йорк. Затем он был студентом на полной стипендии в Государственном университете Нью-Йорка в Бингемтоне. Вместо того, чтобы расслабиться и насладиться бесплатной поездкой, он стал президентом республиканцев в кампусе и комментатором школьной газеты. Вскоре он разместил посты на Breitbart и Drudge. Теперь, что показалось ему глубоким вздохом позже, он был репортером Newsmax, освещающим Капитолий.

Тренажерный зал не был шикарным. Там было несколько кардиотренажеров, несколько зеркал и несколько свободных весов на стойке. Пожилой мужчина в спортивных штанах и футболке, в наушниках ходил по беговой дорожке. Джереми вошел в тихую раздевалку. Он свернул за угол, и перед ним оказался человек, к которому он пришел.

Мужчина был высоким, лет пятидесяти, с серебристыми волосами. Он стоял у открытого шкафчика, так что Джереми видел его в профиль. Его спина была прямой, а большая челюсть выдавалась вперед. На нем были футболка и шорты, промокшие после тренировки. Его плечи, руки, грудь и ноги, все было мускулистым и очерченным. Он выглядел как лидер мужчин.

Этим человеком был Уильям Райан, представитель Северной Каролины и спикер Палаты представителей на девять сроков. Джереми знал о нем все. В его семье были старые деньги. Они владели табачными плантациями еще до революции. Его прапрадед был сенатором США во время Реконструкции. Он окончил Цитадель первым в своем классе. Он был очарователен, он был милостив и обладал властью с таким чувством уверенности и права, что лишь немногие в его партии думали выступать против него.

"Мистер. Спикер, сэр?

Райан повернулся, увидел там Джереми и широко улыбнулся. Его футболка была темно-синего цвета с красными и белыми буквами. ГОРДОЙ АМЕРИКАНСКИЙ было все, что он сказал. Он протянул руку для пожатия. — Извините, — сказал он. «Все еще немного вспотел».

— Нет проблем, сэр.

— Хорошо, — сказал Райан. «Хватит с господами. Наедине ты называешь меня Билл. Если это слишком сложно, зовите меня по титулу. Но я хочу, чтобы ты кое-что знал. Я просил тебя, и я даю тебе эксклюзив. Во второй половине дня я, возможно, дам пресс-конференцию со всеми средствами массовой информации. Я еще не знаю. Но до тех пор, весь день, мои мысли об этом кризисе будут под вашей подписью. Каково это?»

«Это прекрасно», — сказал Джереми. "Это честь. Но почему я?

Райан понизил голос. «Ты хороший ребенок. Я давно слежу за тобой. И я хочу дать вам совет. Совершенно не для записи. После сегодняшнего дня ты больше не атакующая собака. Вы опытный журналист. Я хочу, чтобы вы распечатали то, что я собираюсь сказать, слово в слово, но, начиная с завтрашнего дня, я хочу, чтобы вы стали немного более… скажем так, нюансированными. Newsmax хорош тем, что он есть, но через год я вижу вас в Washington Post . Вот где вы нам нужны, и это произойдет. Но сначала люди должны поверить, что вы повзрослели и превратились в так называемого честного и уравновешенного репортера. Есть у вас или нет, не важно. Все дело в восприятии. Ты понимаешь, что я тебе говорю?»

— Думаю, да, — сказал Джереми. Кровь шумела в ушах. Слова были волнующими и ужасающими одновременно.

«Нам всем нужны друзья в высших эшелонах власти», — сказал Говорящая. "Включая меня. А теперь стреляй».

Джереми достал свой телефон. «Рекордер включен… сейчас. Сэр, известно ли вам о массовой краже радиоактивных материалов, произошедшей ночью в Нью-Йорке?

— Я более чем в курсе, — сказал Райан. «Как и все американцы, я глубоко обеспокоен. Мои помощники разбудили меня в четыре утра новостью. Мы находимся в тесном контакте с разведывательным сообществом и внимательно следим за ситуацией. Как вы хорошо знаете, я работал над принятием Конгрессом объявления войны против Ирана, которое президент и его партия блокировали на каждом шагу. Мы находимся в ситуации, когда Иран оккупирует нашего союзника, суверенное государство Ирак, и нашим сотрудникам приходится проходить через иранские контрольно-пропускные пункты, чтобы войти и выйти из нашего посольства. Я не верю, что после кризиса с заложниками в Иране в 1979 году произошла серия столь унизительных событий».

«Вы верите, что эту кражу совершил Иран, сэр?»

«Во-первых, давайте назовем это тем, чем оно является. Независимо от того, взорвется ли бомба в поезде метро, это теракт на американской земле. По меньшей мере двое охранников были убиты, и великий город Нью-Йорк находится в состоянии страха. Во-вторых, у нас пока недостаточно информации, чтобы точно определить, кто такие террористы. Но мы знаем, что слабость на мировой арене поощряет такого рода атаки. Нам нужно показать нашу истинную силу, и нам нужно объединиться как страна, как правые, так и левые, чтобы защитить себя. Я приглашаю президента присоединиться к нам».

— Как вы думаете, что должен сделать президент?

«По крайней мере, ему нужно объявить общенациональное чрезвычайное положение. Он должен дать временные специальные полномочия правоохранительным органам, пока мы не выследим этих людей. Эти полномочия должны включать наблюдение без ордера, а также выборочный обыск и конфискацию на всех вокзалах, автовокзалах, в аэропортах, школах, общественных площадях, торговых центрах и других центрах деятельности. Он также должен действовать немедленно, чтобы защитить все другие запасы радиоактивных материалов повсюду в Соединенных Штатах».

Джереми посмотрел в свирепые глаза Райана. Огня там было почти достаточно, чтобы заставить его отвернуться.

«И вот главное. Если нападающие действительно окажутся из Ирана, или спонсируются Ираном, то ему либо нужно объявить войну, либо уйти с дороги и дать это сделать нам. Если это действительно иранская атака, и перед лицом этой информации президент продолжает блокировать наши усилия по защите нашей страны и наших союзников на Ближнем Востоке… тогда какой выбор он оставляет мне? Я сам инициирую процедуру импичмента».


Глава 11

6:43 утра

Семьдесят пятая улица возле Парк-авеню - Манхэттен

Люк сидел на заднем сиденье одного из внедорожников агентства вместе с Эдом Ньюсамом. Они находились через тихую, окаймленную деревьями улицу от причудливого современного высотного здания со стеклянными двойными дверями и швейцаром в белых перчатках у входа. Пока они смотрели, швейцар придержал дверь для худенькой блондинки в белом костюме, которая вышла выгуливать собаку. Он ненавидел такие здания.

— Что ж, в этом городе есть по крайней мере один человек, которого не слишком беспокоит теракт, — сказал Люк.

Эд откинулся на спинку сиденья. Он казался полусонным. С бежевыми брюками-карго Эда и белой футболкой, нарисованной на его точеных чертах лица, головой битка и коротко подстриженной бородой, он не был похож ни на чье представление о федеральном агенте. Он определенно не был похож на того, кого это здание пустило бы внутрь.

Когда Люк думал об Али Нассаре, его раздражала его дипломатическая неприкосновенность. Он надеялся, что Нассар не станет придавать этому большого значения. У Люка не хватило терпения вести переговоры.

У Люка зазвонил телефон. Он взглянул на него. Он нажал кнопку.

— Труди, — сказал он. "Могу я чем-нибудь помочь?"

— Люк, мы только что получили информацию, — сказала она. — Тело, которое вы с Доном нашли в больнице.

"Скажи мне."

«Тридцатиоднолетний Ибрагим Абдулраман. Гражданин Ливии, родился в Триполи в очень бедной семье. Мало формального образования. Пришел в армию в восемнадцать лет. Вскоре его перевели в тюрьму Абу-Салим, где он проработал несколько лет. Он был замешан в нарушениях прав человека в тюрьме, включая пытки и убийства политических противников правительства. В марте 2011 года, когда режим начал рушиться, он бежал из страны. Должно быть, он видел надпись на стене. Через год он оказался в Лондоне, работая телохранителем у молодого саудовского принца».

Плечи Люка поникли. "Хм. Ливийский палач, работающий на саудовского принца? Кто же тогда погибает при краже радиоактивных материалов в Нью-Йорке? Кто этот парень на самом деле?»

«У него не было экстремистских связей, и, похоже, не было сильных политических убеждений. Он никогда не был элитным солдатом какой-либо армии и, похоже, не проходил никакой специальной подготовки. Мне кажется, что он был оппортунистом, наемным мускулом. Он исчез из Лондона десять месяцев назад.

— Хорошо, назови мне это имя еще раз.

«Ибрагим Абдулраман. А Люк? Тебе нужно знать кое-что еще».

"Скажи мне."

«Я не узнал эту информацию. Это на большой доске в главной комнате. Этот парень Майерсон из полиции Нью-Йорка не давал мне идентификаторы, когда они у него были, и они провели собственный поиск. Они предоставили информацию всем, даже не сказав нам. Они боксируют нас».

Люк посмотрел на Эда и закатил глаза. Меньше всего ему хотелось участвовать в межведомственном соревновании по писсингу. «Хорошо, хорошо…»

«Слушай, Люк. Я немного беспокоюсь о тебе. У тебя здесь заканчиваются друзья, и я сомневаюсь, что международный инцидент поможет. Почему бы нам не передать реквизиты банковского перевода по линии, и пусть Хоумленд сделает этот звонок? Мы можем извиниться за взлом, сказать, что переусердствовали. Если вы пойдете к этому дипломату сейчас, вы сильно рискуете.

— Труди, я уже там.

«Люк…»

— Труди, я вешаю трубку.

— Я пытаюсь помочь тебе, — сказала она.

Повесив трубку, он посмотрел на Эда.

"Вы готовы?"

Эд почти не шевелился. Он указал на здание.

«Я родился, чтобы сделать это».

*

— Чем могу помочь, джентльмены? — сказал мужчина, когда они вошли.

С потолка в вестибюле свисала сверкающая люстра. Справа стоял диван и пара дизайнерских стульев. Вдоль левой стены была длинная стойка, за которой стоял еще один швейцар. У него был телефон, компьютер и несколько видеоэкранов. У него также был небольшой телевизор, показывающий новости.

На вид мужчине было около сорока пяти. Его глаза были красными и жилистыми, не обязательно налитыми кровью. Его волосы были зачесаны назад. Он выглядел так, словно только что вышел из душа. Люк догадался, что он проработал здесь так долго, что может пить всю ночь и делать работу во сне. Вероятно, он знал в лицо каждого человека, который когда-либо входил или выходил из этого места. И он знал, что Люк и Эд не на своем месте.

— Али Нассар, — сказал Люк.

Мужчина взял трубку. "Мистер. Нассар. Люкс в пентхаусе. Кто, я могу сказать, звонит?

Не говоря ни слова, Эд перелез через прилавок и нажал ручку на трубке, разорвав связь с мужчиной. Эд был большим и сильным, как лев, но когда он двигался, он был плавным и грациозным, как газель.

— Нельзя говорить, что кто-то звонит, — сказал Люк. Он показал швейцару свой значок. Эд сделал то же самое. «Федеральные агенты. Нам нужно задать мистеру Нассару несколько вопросов.

— Боюсь, в данный момент это невозможно. Мистер Нассар не принимает звонки до 8 утра».

— Тогда почему ты взял трубку? — сказал Ньюсам.

Люк взглянул на Эда. Это был мгновенный ответ. Эд не был похож на команду дебатов, но, возможно, у него все получилось.

— Ты смотрел новости? — сказал Люк. «Я уверен, что вы слышали о пропавших без вести радиоактивных отходах? У нас есть основания полагать, что мистер Нассар может что-то об этом знать.

Мужчина смотрел прямо перед собой. Люк улыбнулся. Он только что отравил колодец Нассара. Этот швейцар был центром общения. К завтрашнему дню каждый человек в здании должен был знать, что правительство прибыло, чтобы допросить Нассара о его террористической деятельности.

— Простите, сэр, — начал мужчина.

— Тебе не о чем извиняться, — сказал Люк. «Все, что вам нужно сделать, это предоставить нам доступ к уровню пентхауса. Если вы этого не сделаете, я вас прямо сейчас арестую за воспрепятствование правосудию и уведу отсюда в наручниках. Я уверен, что вы этого не хотите, и я не хочу этого делать. Так что дай нам ключ, или код, или что там еще, а потом занимайся своими делами. Кроме того, знайте, что если вы вмешаетесь в лифт, как только мы окажемся внутри него, я не только арестую вас за препятствие, я арестую вас постфактум как соучастника четырех убийств и кражи опасных материалов. Судья установит залог в размере десяти миллионов долларов, и вы будете томиться на острове Райкерс в ожидании суда следующие двенадцать месяцев. Звучит привлекательно для вас… Люк взглянул на табличку с именем мужчины.

"Джон?"

*

— Вы действительно собирались арестовать этого человека? — сказал Эд.

Это был стеклянный лифт, который перемещался по круглой стеклянной трубе в юго-западном углу здания. Когда они поднимались, вид на город становился захватывающим, а затем и головокружительным. Вскоре они увидели широкий кругозор: Эмпайр-стейт-билдинг прямо напротив них, здание Организации Объединенных Наций слева от них. Вдалеке в лучах утреннего солнца блестела вереница самолетов, приближавшихся к аэропорту Ла-Гуардия.

Люк улыбнулся. — Арестовать его за что?

Эд хихикнул. Лифт продолжал двигаться вверх и вверх.

«Мужик, я устал. Я как раз собиралась спать, когда Дон позвонил мне.

— Я знаю, — сказал Люк. "Я тоже."

Эд покачал головой. «Я давно не занимался этим круглосуточно. Я не скучаю по этому».

Лифт достиг верхнего этажа. Раздался теплый звук, и двери скользнули в сторону.

Они вошли в широкий коридор. Пол был из полированного камня. Прямо перед ними, в десяти ярдах впереди, стояли двое мужчин. Это были крупные мужчины в костюмах, темнокожие, то ли персы, то ли представители другой национальности. Они блокировали двойные двери. Люку было все равно.

— Похоже, впереди звонил наш швейцар.

Один из мужчин в зале махнул рукой. "Нет! Вы должны вернуться. Вы не можете прийти сюда.

— Федеральные агенты, — сказал Люк. Он и Эд подошли к мужчинам.

"Нет! У вас нет юрисдикции. Мы отказываемся от вашего входа.

— Думаю, я не стану показывать им значок, — сказал Люк.

— Ага, — сказал Эд. — Нет причин.

— Я иду, ладно?

"Конечно."

Люк немного подождал.

"Идти."

Они были в пяти футах от мужчин. Люк подошел к своему человеку и нанес первый удар. Он был удивлен тем, как медленно двигался его собственный кулак. Мужчина был на пять дюймов выше Люка. У него был размах крыльев большой птицы. Он легко заблокировал удар и схватил Люка за запястье. Он был сильным. Он притянул Люка ближе.

Люк поднял колено к паху, но мужчина заблокировал его ногой. Мужчина положил большую руку на горло Люка. Его пальцы сжались, как когти орла, впиваясь в уязвимую плоть.

Свободной рукой, левой, Люк ткнул его в глаза. Указательный и средний пальцы, по одному на каждый глаз. Это не было прямым попаданием, но оно сделало свое дело. Мужчина отпустил Люка и отступил назад. Его глаза слезились. Он моргнул и покачал головой. Затем он улыбнулся.

Это будет бой.

Затем Ньюсэм появился там внезапно, как привидение. Он схватил голову мужчины обеими руками и сильно ударил ею о стену. Насилие этого было глубоким. Некоторые люди били соперника головой о стену. Эд Ньюсэм сделал это так, будто пытался пробить стену головой человека.

Хлопнуть!

Лицо мужчины скривилось.

Хлопнуть!

Его челюсть отвисла.

Хлопнуть!

Его глаза закатились.

Люк поднял руку. «Эд! Хорошо. Я думаю, ты его поймал. Он закончил. Отпусти его спокойно. Эти полы выглядят как мрамор.

Люк взглянул на другого охранника. Он уже растянулся на земле, глаза закрыты, рот открыт, голова прислонена к стене. Эд быстро расправился с ними обоими. Люк не сделал вмятины.

Люк вытащил из кармана пару пластиковых стяжек и встал на колени рядом со своим мужчиной. Он связал мужчине лодыжки. Он крепко связал их, как ценную свинью. В конце концов, кто-нибудь придет и отрежет эти вещи. Когда они это сделают, парень, вероятно, не будет чувствовать свои ноги в течение часа.

Эд делал то же самое со своим мужчиной.

— Ты немного заржавел, Люк, — сказал он.

"Мне? Неа. Я даже не должен драться. Меня наняли из-за моих мозгов». Он все еще чувствовал то место на горле, где была рука мужчины. Завтра должно было быть больно.

Эд покачал головой. «Я был Delta Force, как и вы. Я приехал через два года после операции Stanley Combat Outpost в Нуристане. Люди все еще говорили об этом. Как они высадили вас там, ребята, и вас задавили. Утром дрались только трое. Ты был одним из них, верно?

Люк хмыкнул. «Я не знаю о существовании…»

— Не смеши меня, — сказал Эд. «Засекречено или нет, я знаю эту историю».

Люк научился жить в герметичных отсеках. Он редко говорил об инциденте на передовой огневой базе. Это произошло давным-давно, в уголке восточного Афганистана, настолько отдаленном, что даже размещение войск там должно было что-то значить. Это была древняя история. Его жена даже не знала об этом.

Но Эд был Дельтой, так что… ладно.

— Да, — сказал он. "Я был там. Плохая разведка привела нас туда, и это превратилось в худшую ночь в моей жизни». Он указал на двух мужчин на полу.

«Похоже на серию Happy Days . Мы потеряли девять хороших людей. Незадолго до рассвета у нас кончились патроны». Люк покачал головой. «Стало некрасиво. Большинство наших ребят к тому времени уже были мертвы. И мы трое, которые сделали это… Я не знаю, вернулись ли мы вообще. Мартинес парализован ниже пояса. Последнее, что я слышал, это то, что Мерфи бездомный, в психиатрическом отделении штата Вирджиния и вне его.

"А ты?"

«Мне до сих пор снятся кошмары об этом».

Эд связывал запястья своего человека. «Я знал парня, который был в команде по зачистке территории после того, как они очистили территорию. Он сказал, что на том холме насчитали 167 тел, не считая наших парней. Внутри периметра погиб 21 противник в рукопашных схватках».

Люк посмотрел на него. "Почему ты говоришь мне это?"

Эд пожал плечами. — Ты немного заржавел. Не стыдно в этом признаться. А может ты умный. А может ты маленький. Но ты такой же мускулистый, как и я».

Люк расхохотался. "Хорошо. Я ржавый. Но кого ты называешь маленьким? Он рассмеялся, глядя на огромное тело Эда.

Эд рассмеялся в ответ. Он обыскал карманы человека на полу. Через несколько секунд он нашел то, что искал. Это была карта-ключ к цифровому замку, висящему на стене рядом с двустворчатой дверью.

— Пойдем внутрь?

— После тебя, — сказал Эд.


Глава 12

— Тебе нельзя здесь находиться! — закричал мужчина. "Вне! Убирайся из моего дома!»

Они стояли в просторной гостиной. В дальнем углу, возле окон от пола до потолка, откуда открывался более живописный вид, стоял белый детский рояль. В зал хлынул утренний свет. Рядом стояли современный белый диван и стол с акцентными стульями, сгрудившиеся вокруг гигантского плоскопанельного телевизора, висевшего на стене. На противоположной стене висело массивное полотно десяти футов высотой с сумасшедшими пятнами и потеками яркого цвета. Люк кое-что знал об искусстве. Он предположил, что это был Джексон Поллок.

«Да, мы прошли через это с парнями в холле», — сказал Люк. — Мы не можем быть здесь, и все же… мы здесь.

Мужчина был невысокого роста. Он был толстым и коренастым, в белом плюшевом халате. Он держал большую винтовку и целился в них из ствола. Люку он показался старым браунинговым ружьем для сафари, вероятно, с патронами .270 Winchester. Эта штука сразила бы лося на расстоянии четырехсот ярдов.

Люк перешел в правую часть комнаты, Эд в левую. Мужчина размахивал винтовкой взад-вперед, не зная, кого нацелить.

— Али Нассар?

«Кто спрашивает?»

«Я Люк Стоун. Это Эд Ньюсам. Мы федеральные агенты.

Люк и Эд окружили мужчину, подходя ближе.

«Я дипломат при Организации Объединенных Наций. У вас здесь нет юрисдикции.

— Мы просто хотим задать вам пару вопросов.

«Я позвонил в полицию. Они прибудут через несколько минут.

— В таком случае, почему бы тебе не опустить пистолет? Слушай, это старый пистолет. У тебя есть затвор на этой штуке. Если вы выстрелите один раз, у вас никогда не будет времени зарядить следующий патрон».

«Тогда я убью тебя и оставлю в живых другого».

Он повернулся к Люку. Люк продолжал двигаться вдоль стены. Он поднял руки, показывая, что не представляет угрозы. За свою жизнь на него было направлено так много пистолетов, что он давно уже потерял их из виду. Тем не менее, он не чувствовал себя хорошо об этом. Али Нассар не был похож на меткого стрелка, но если ему удастся выстрелить, то он проделает в чем-то большую дыру.

— На твоем месте я бы убил вон того здоровяка. Потому что, если ты убьешь меня, никто не знает, что сделает этот парень. Он нравиться мне."

Нассар не колебался. "Нет. Я убью тебя."

Эд уже был позади мужчины и в пределах десяти футов. Дистанцию он преодолел за долю секунды. Он подбросил ствол пистолета вверх как раз в тот момент, когда Нассар нажал на курок.

БУМ!

Отчет был громким в пределах квартиры. Выстрел пробил белую штукатурку потолка.

Одним движением Эд выхватил пистолет, ударил Нассара кулаком в челюсть и подвел его к одному из акцентных кресел.

«Хорошо, садись. Осторожнее, пожалуйста.

Нассар был потрясен ударом. Потребовалось несколько секунд, чтобы его глаза вернулись к центру. Он поднес пухлую руку к красному рубцу, который уже поднялся на его челюсти.

Эд показал Люку винтовку. — Как насчет этой штуки? Он был богато украшен, с инкрустированным жемчугом прикладом и полированным стволом. Вероятно, несколько минут назад она висела где-то на стене.

Люк обратил внимание на мужчину в кресле. Он снова начал сначала.

— Али Нассар?

Мужчина дулся. Он выглядел сердитым так же, как выглядел сын Люка Ганнер, когда ему было четыре года.

Он кивнул. "Очевидно."

Люк и Эд действовали быстро, не теряя времени.

— Вы не можете сделать это со мной, — сказал Нассар.

Люк взглянул на часы. Было 7 утра. Полицейские могут появиться в любую минуту.

Они держали его в кабинете рядом с главной гостиной. Они забрали одежду Нассара. Тапочки у него забрали. На нем было обтягивающее белоснежное белье и больше ничего. Его большой живот выпирал. Это было туго, как малый барабан. Они усадили его в кресло, его запястья были привязаны к подлокотникам кресла, а лодыжки — к ногам.

В офисе был стол со старомодным компьютером в корпусе Tower и настольным монитором. Процессор находился внутри толстого стального ящика, который сам был прикреплен к каменному полу. Не было никакого очевидного способа открыть коробку, ни замка, ни двери, ничего. Чтобы добраться до жесткого диска, сварщику пришлось бы разрезать коробку. На это не будет времени.

Люк и Эд стояли над Нассаром.

«У вас есть номерной счет в Royal Heritage Bank на острове Большой Кайман, — сказал Люк. « 3 марта вы перевели 250 000 долларов на счет человека по имени Кен Брайант. Кен Брайант был задушен прошлой ночью в квартире в Гарлеме».

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

«Вы являетесь работодателем человека по имени Ибрагим Абдулраман, который умер сегодня утром в подвальном помещении Медицинского центра Центра. Он был убит выстрелом в голову, когда воровал радиоактивный материал».

На лице Нассара промелькнуло узнавание.

— Я не знаю этого человека.

Люк глубоко вздохнул. Обычно у него было несколько часов, чтобы взять интервью у такого субъекта. Сегодня у него были минуты. Это означало, что ему, возможно, придется немного схитрить.

«Почему твой компьютер прикручен к полу?»

Нассар пожал плечами. Он начал восстанавливать свою уверенность. Люк почти видел, как она возвращается обратно. Мужчина поверил в себя. Он думал, что собирается их заткнуть.

«Там много конфиденциальных материалов. У меня есть клиенты, которые занимаются бизнес-сделками, связанными с интеллектуальной собственностью. Я также, как я указал, являюсь дипломатом, прикомандированным к Организации Объединенных Наций. Время от времени я получаю сообщения, которые… как бы вы это назвали? Классифицировано. Я нахожусь на этих должностях, потому что я известен своей осмотрительностью».

— Может быть, — сказал Люк. «Но мне нужно, чтобы вы дали мне пароль, чтобы я мог посмотреть сам».

— Боюсь, это невозможно.

За спиной Нассара засмеялся Эд. Это звучало как хрюканье.

«Возможно, вы удивитесь тому, что возможно», — сказал Люк. — Дело в том, что мы собираемся получить доступ к этому компьютеру. И ты собираешься дать нам пароль. Теперь, есть простой способ сделать это, и трудный способ. Выбор остается за вами."

— Ты не причинишь мне вреда, — сказал Нассар. — У тебя уже большие неприятности.

Люк взглянул на Эда. Эд подошел и встал на колени справа от Нассара. Он взял правую руку Нассара двумя сильными руками.

Люк и Эд впервые встретились вчера поздно вечером, но уже начали работать вместе без словесного общения. Они словно читали мысли друг друга. Люк сталкивался с этим раньше, обычно с парнями, которые служили в подразделениях специального назначения, таких как «Дельта». Отношения обычно развивались дольше.

— Ты играешь там на пианино? — сказал Люк.

Нассар кивнул. «У меня классическое образование. В молодости я был концертирующим пианистом. Я до сих пор немного играю для удовольствия».

Люк присел, чтобы быть на уровне глаз Нассара.

— Через мгновение Эд начнет ломать тебе пальцы. Это затруднит игру на пианино. И будет больно, наверное, совсем немного. Я не уверен, что такой человек, как ты, привык к такой боли.

«Ты не сделаешь этого».

«В первый раз я буду считать до трех. Это даст вам последние несколько секунд, чтобы решить, что вы хотите сделать. В отличие от вас, мы предупреждаем людей, прежде чем навредить им. Мы не воруем радиоактивные материалы и стремимся убить миллионы невинных людей. Черт, ты легко отделаешься по сравнению с тем, что ты делаешь с другими. Но после первого раза предупреждений больше не будет. Я просто посмотрю на Эда, и он сломает еще один палец. Вы понимаете?"

— Я возьму твою работу, — сказал Нассар.

"Один."

«Ты маленький человек без власти. Вы пожалеете, что пришли сюда».

"Два."

— Не смей!

"Три."

Эд сломал мизинец Нассара вторым суставом. Он сделал это быстро, без особых усилий. Люк услышал хруст как раз перед тем, как Нассар закричал. Мизинец выгнулся вбок. Было что-то почти непристойное в этом ракурсе.

Люк положил руку под подбородок Нассара и поднял голову. Нассар стиснул зубы. Его лицо раскраснелось, а дыхание сбилось. Но глаза его были суровы.

— Это был всего лишь мизинец, — сказал Люк. «Следующий — большой палец. Большие пальцы болят гораздо больше, чем мизинцы. Большие пальцы тоже важнее».

«Вы животные. Я ничего тебе не скажу.

Люк взглянул на Эда. Лицо Эда было суровым. Он пожал плечами и сломал большой палец. На этот раз он издал громкий треск.

Люк встал и позволил мужчине вскрикнуть на мгновение. Звук был оглушающим. Он слышал, как это эхом разносится по квартире, как в фильме ужасов. Может быть, им стоит найти полотенце для рук на кухне, чтобы использовать его как кляп.

Он прошелся по комнате. Ему не нравились подобные вещи. Это была пытка, он это понимал. Но пальцы человека зажили. Если бы в поезде метро взорвалась грязная бомба, погибло бы много людей. Выжившие заболеют. Никто никогда не исцелит. Взвесив их, пальцы мужчины и мертвых людей в поезде, решение было легким.

Нассар уже плакал. Из одной ноздри потекла прозрачная слизь. Он дышал безумно. Это звучало как ха-ха-ха-ха.

— Посмотри на меня, — сказал Люк.

Мужчина сделал, как ему сказали. Его глаза больше не были жесткими.

«Я вижу, что большой палец привлек ваше внимание. Итак, мы возьмем большой палец левой руки. После этого приступим к зубам. Эд?

Эд обошел слева от мужчины.

— Халиль Джебран, — выдохнул Нассар.

"Что это такое? Я не расслышал тебя.

«Кахлил подчеркивает Джебрана. Это пароль.

— Нравится автор? — сказал Люк.

"Да."

- А что такое работать с любовью ? — сказал Эд, цитируя Джебрана.

Люк улыбнулся. « Это значит ткать ткань из нитей, взятых из твоего сердца, как если бы твоя возлюбленная носила эту ткань . У нас дома такая на стене на кухне. Я люблю это. Думаю, мы здесь просто трое неизлечимых романтиков.

Люк подошел к компьютеру и провел пальцем по сенсорной панели. Появилось окно с паролем. Он ввел слова.

Халил_Джибран

Появился экран рабочего стола. На обоях были фотографии заснеженных гор с желтыми и зелеными лугами на переднем плане.

«Похоже, мы в деле. Спасибо, Али».

Люк вытащил внешний жесткий диск, который он получил от Свана, из набедренного кармана своих брюк-карго. Он подключил его к USB-порту. Внешний диск имел огромную емкость. Он должен легко проглотить весь компьютер этого человека. Позже они могли беспокоиться о взломе любого шифрования.

Он начал передачу файлов. На экране появилась пустая горизонтальная полоса. С левой стороны полоса начала заполняться зеленым цветом. Три процента зеленых, четыре процента, пять. Под полосой появлялась и исчезала метель имен файлов по мере того, как каждое из них копировалось на целевой диск.

Восемь процентов. Девять процентов.

Снаружи, в главной комнате, возникло внезапное волнение. Передние двери распахнулись. "Полиция!" кто-то закричал. «Брось оружие! На земле!"

Они двигались по квартире, опрокидывая вещи, выбивая двери. Такое впечатление, что их было много. Они будут здесь в любую секунду.

"Полиция! Вниз! Вниз! Спускаться!"

Люк взглянул на турник. Казалось, он застрял на двенадцати процентах.

Нассар посмотрел на Люка. Его глаза были сильно прикрыты. Слезы лились из них. Его губы дрожали. Его лицо было красным, а почти голое тело покрылось потом. Он никоим образом не выглядел оправданным или торжествующим.


Глава 13

7:05 утра

Балтимор, Мэриленд - к югу от туннеля Форт-МакГенри

Элдрик Томас очнулся ото сна.

Во сне он был в маленькой хижине высоко в горах. Воздух был чистым и холодным. Он знал, что спит, потому что никогда раньше не был в каюте. В каменном камине горел огонь. Огонь был теплым, и он поднес руки к огню. В соседней комнате он мог слышать голос своей бабушки. Она пела старый церковный гимн. У нее был красивый голос.

Он открыл глаза дневному свету.

Ему было очень больно. Он коснулся своей груди. Он был липким от крови, но выстрелы не убили его. Он заболел радиоактивностью. Он помнил это. Он огляделся. Он лежал в какой-то грязи и был окружен густыми кустами. Слева от него был большой водоем, река или какая-то гавань. Он мог слышать шоссе где-то рядом.

Эзатулла преследовал его здесь. Но это было давно. Эзатулла, вероятно, уже ушел.

— Давай, чувак, — прохрипел он. — Ты должен двигаться.

Было бы легко просто остаться здесь. Но если он это сделает, то умрет. Он не хотел умирать. Он больше не хотел быть джихадистом. Он просто хотел жить. Даже если он проведет остаток своей жизни в тюрьме, все будет в порядке. Тюрьма была в порядке. Он много сидел в тюрьме. Все было не так плохо, как утверждали люди.

Он попытался встать, но не чувствовал ног. Они просто ушли. Он перевернулся на живот. Боль пронзила его, как электрический разряд. Он ушел в темное место. Время прошло. Через некоторое время он вернулся. Он все еще был здесь.

Он начал ползти, его руки вцепились в землю и грязь и потащили его за собой. Он взобрался на длинный холм, на холм, с которого упал прошлой ночью, на холм, который, вероятно, спас ему жизнь. Он плакал от боли, но продолжал идти. Ему было плевать на боль, он просто пытался взобраться на этот холм.

Прошло много времени. Он лежал лицом вниз в грязи. Кусты здесь были менее густыми. Он огляделся. Теперь он был над рекой. Дыра в заборе была прямо перед ним. Он пополз к нему.

Он зацепился за нижнюю часть забора, когда пролезал через него. Боль заставила его закричать.

Неподалеку на белых ведрах сидели два старых негра. Элдрик видел их с нереальной ясностью. Так ясно он еще никого не видел. У них были удочки, ящики для снастей и большое белое ведро. У них был большой синий холодильник на колесах. У них были белые бумажные пакеты и тарелки для завтрака из пенополистирола из Макдональдса. За ними стоял старый ржавый «олдсмобиль».

Их жизнь была раем.

Боже, пожалуйста, позволь мне быть им.

Когда он закричал, мужчины бросились к нему.

«Не трогай меня!» он сказал. «Я заражен».


Глава 14

7:09 утра

Белый дом - Вашингтон, округ Колумбия

Томас Хейс, президент Соединенных Штатов, стоял в брюках и классической рубашке у стойки на семейной кухне Белого дома. Он очистил банан и подождал, пока заварится кофе. Когда он был один, то предпочитал тихо заходить сюда и готовить себе простой завтрак. Он еще даже не надел галстук. Его ноги были босыми. И его терзали мрачные мысли.

Эти люди едят меня заживо.

Эта мысль была нежелательным вторжением в его разум, что-то вроде того, что приходило ему в голову все чаще и чаще в эти дни. Когда-то он был самым оптимистичным человеком, которого он знал. С самых ранних дней он всегда был лучшим исполнителем, где бы он ни оказывался. Выпускник старшей школы, капитан команды по гребле, президент студенческого сообщества. С отличием в Йеле, с отличием в Стэнфорде. Стипендиат Фулбрайта. Председатель Сената штата Пенсильвания. Губернатор Пенсильвании.

Он всегда считал, что может найти правильное решение любой проблемы. Он всегда верил в силу своего руководства. Более того, он всегда верил в присущую людям доброту. Эти вещи больше не были правдой. Пять лет на посту выбили из него оптимизм.

Он мог выдержать долгие часы. Он мог справиться с различными отделами и огромной бюрократией. До недавнего времени он был в приличных отношениях с Пентагоном. Он мог жить с секретной службой вокруг него двадцать четыре часа в сутки, вмешиваясь во все аспекты его жизни.

Он даже мог справиться со средствами массовой информации и с тем, как они низкомерно нападали на него. Он мог жить с тем, как они высмеивали его «воспитание в загородном клубе» и с тем, что он был «лимузинным либералом», предположительно лишенным общепринятых взглядов. Проблема была не в СМИ.

Проблема была в Палате представителей. Они были незрелыми. Они были идиотами. Они были садистами. Это была толпа вандалов, намеревавшихся разобрать и увезти его по частям. Это было так, как если бы Палата представителей была студенческим съездом средней школы, но на нем дети избрали на должность самых отъявленных несовершеннолетних правонарушителей школы.

Основные республиканцы представляли собой неистовую орду средневековых варваров, а сторонники чаепития были анархистами, бросающими бомбы. Тем временем, ближе к дому, лидер меньшинства в Палате представителей присматривался к своему будущему баллотированию в Овальный кабинет и не скрывал, что готов бросить нынешнего президента под автобус. Демократы из «Голубых псов» были двуличными предателями: в одну минуту они были радушными деревенскими кузенами, а в другую – разгневанными белыми людьми, ругающими арабов, иммигрантов и городскую преступность. Каждое утро Томас Хейс просыпался в безопасности, зная, что число его друзей и союзников с каждым часом уменьшается.

— Ты со мной, Томас?

Хейс посмотрел вверх.

Дэвид Халстрэм, его начальник штаба, стоял напротив него, полностью одетый, выглядевший как всегда — бодрствующий, энергичный, полный жизни, в битве и жаждущий большего. Дэвиду было 34 года, и он проработал на этой должности всего девять месяцев. Дайте ему время.

— Когда вышла история? — сказал Хейс.

— Около двадцати минут назад, — сказал Дэвид. «Это уже в тренде в социальных сетях, и телеканалы изо всех сил пытаются выстроить гостей, чтобы обсудить это в 8 утра. показывает. У него есть ноги. Из-за спикера Райана, фиаско в Иране и террористов в Нью-Йорке мы сейчас в плохом положении».

Хейс сжал правую руку в кулак. За всю свою жизнь он ударил ровно двух человек. И то, и другое произошло давным-давно, когда он был школьником. В данный момент он хотел бы сделать представителя Билла Райана номером три.

«Мы должны были пообедать завтра», — сказал он. «Я подумал, что это может быть шагом вперед. Не то чтобы мы уладили все за одну встречу, но…

Дэвид отмахнулся от этой идеи. «Он застал нас врасплох. Надо признать, это был довольно хитрый ход. По сути, он призывает к вашему импичменту, потому что вы не начнете Третью мировую войну. И он делает это с дружелюбным репортером в таком издании, как Newsmax, где не будет ни критических комментариев, ни баланса в самой статье, вся эта статья может быть твитнута и опубликована в блоге консервативной эхо-палатой в течение всего дня, и он не не нужно говорить больше ни слова. Он уже начинает жить своей жизнью. Между тем, мы должны вести себя как взрослые. Мы должны провести пресс-конференцию, чтобы обсудить угрозу теракта и возможность того, что он был спонсирован Ираном. Мы должны ответить на вопросы о том, есть ли массовая поддержка вашего импичмента и что мы делаем для защиты радиоактивных материалов по всей стране».

"Что мы делаем?"

— О радиоактивных материалах?

"Да."

Дэвид пожал плечами. «Это зависит от того, что вы имеете в виду. Политика заключается в том, что радиоактивные отходы надежно хранятся, но это не всегда так. Хорошо, с подавляющим большинством из них разбираются достаточно хорошо. Между прочим, есть места, такие как Медицинский центр Центра, которые довольно хорошо справляются с этим и удаляют его в безопасные места. Но даже они перевозят грузы в автоцистернах без охраны, по дорогам общего пользования. Затем есть больницы, в которых хранятся радиоактивные материалы с биологически опасными материалами. Есть даже несколько больниц, особенно на юге, которые, кажется, просто выбрасывают все это вместе с обычным мусором. Я не шучу. И не заводи меня на ядерное оружие. Изначально предполагалось, что все отработавшие ядерные топливные стержни должны быть перемещены в безопасные хранилища, но этого не произошло. Объекты никогда не были развиты. Подавляющее большинство отработавших топливных стержней в Соединенных Штатах, начиная с начала 1970-х годов, хранится на месте в реакторах, где они использовались. И есть данные, свидетельствующие о том, что почти девяносто процентов реакторов в стране протекают, некоторые из них — в соседние грунтовые воды».

Президент Хейс уставился на своего начальника штаба. «Почему я ничего не знаю об этих вещах?»

«Ну, технически, вы знаете о них. Вас проинформировали, но до сих пор это никогда не было первоочередной задачей.

— Когда меня проинформировали?

— Хочешь, я принесу тебе даты?

«Мне нужны даты, персонал, содержание брифингов. Да."

Плечи Дэвида опустились. Он сделал паузу. — Томас, я могу сделать это для тебя. И что? Собираетесь ли вы перечитать брифинг Комиссии по ядерному регулированию трехлетней давности? Я думаю, что у нас есть более крупная рыба, чтобы жарить прямо сейчас. У нас есть продолжающийся кризис на Ближнем Востоке и барабанная дробь войны в СМИ и в залах Конгресса. У нас есть украденный радиоактивный материал и потенциальная террористическая атака, разворачивающаяся в Нью-Йорке. Мы теряем правый фланг в нашей собственной партии. Они вполне могут перейти на другую сторону месса сегодня днем. И второй по влиятельности человек в Вашингтоне только что призвал вас к импичменту. Мы стоим на острове, и вокруг нас поднимается вода. Нам нужно действовать, и мы должны сделать это сегодня».

Хейс никогда не чувствовал себя таким потерянным. Это было слишком. Его жена и дочери были в отпуске на Гавайях. Хорошо для них. Он хотел быть там, а не здесь.

Он потянулся к Дэвиду Халстраму, словно тот был спасательным кругом, брошенным ему в бушующее море.

"Что мы делаем?"

— Мы обходим фургоны, — сказал Дэвид. «Ваш кабинет по-прежнему крепок. У них есть твоя спина. Я взял на себя смелость назначить встречу сегодня утром. Мы соберем сюда все большие умы и создадим единый фронт. Кейт Хельшер в Министерстве финансов. Маркус Джонс в Государственном департаменте. Дейв Деллигер из Министерства обороны не может быть здесь по очевидным причинам, но он позвонит по защищенной линии. А Сьюзан Хопкинс прилетает с Западного побережья, пока мы говорим.

— Сьюзан, — начал Хейс.

Он даже не мог пройти мимо имени. Более полувека он делал все, что в его силах, чтобы дистанцироваться от своего напарника и вице-президента. Вся ситуация со Сьюзен, реальность ее смущала его. Она начала жизнь фотомоделью. Когда она вышла на пенсию в возрасте двадцати четырех лет, она вышла замуж за технологического миллиардера. Когда ее дети достигли школьного возраста, она занялась политикой на деньги мужа.

Люди любили ее, потому что она была красивой. Она оставалась в форме, здорова и полна энтузиазма до раннего среднего возраста. Женский журнал недавно сфотографировал ее на пробежке в ярко-оранжевых штанах для йоги и майке. Она была достойным оратором. Она была неудержима в перерезании ленточки и кулинарии. Ее проблемами были осведомленность о раке груди (как будто люди каким-то образом не знали о раке груди), физические упражнения на протяжении всей жизни и детское ожирение.

Элеонора Рузвельт ею не была.

Дэвид поднял руку. "Знаю, знаю. Вы думаете, что Сьюзен легковесна, но вы никогда не давали ей шанса. Она была сенатором на два срока от Калифорнии, Томас. Она является первой женщиной-вице-президентом в истории Соединенных Штатов. Это не маленькие достижения. Она умна и хорошо ладит с людьми. Тем более, что она на вашей стороне. Вам нужно, чтобы все руки были на палубе прямо сейчас, и я верю, что она сможет вам помочь.

«Что она может сделать? Мы не проводим конкурс красоты».

Дэвид пожал плечами. «Ваш последний рейтинг одобрения был 12%. Это было сделано три дня назад, до этой последней катастрофы. Вы могли бы быть в однозначных числах к следующей неделе. У твоего заклятого врага Билла Райана дела обстоят не намного лучше. У него 17%, в основном потому, что он не смог протолкнуть объявление войны. Он, вероятно, получит временный толчок от угроз объявить вам импичмент.

"Хорошо. Люди недовольны властью».

Дэвид поднял палец. «В основном правда. Кроме Сьюзан. Эта история с Ираном ее не коснулась. Ее общий рейтинг составляет 62%, и она занимает лидирующие позиции среди всех женщин, кроме правоверных. Ее обожают либеральные и независимые мужчины. Она самый популярный политик в Америке, и, возможно, она может одолжить вам часть этой популярности.

"Как?"

«Находясь здесь, в Белом доме, работая бок о бок с вами над самыми насущными проблемами, стоящими перед этой страной, пока мы фотографируем ее. Появляясь с вами на публике и буквально глядя на вас на подиуме в поисках лидерства, как будто вы ее герой».

«Господи, Давид».

— Отклоняйте его на свой страх и риск, Томас. Вот где мы находимся. Я разговаривал с ней в самолете прямо перед тем, как вошел сюда. Она понимает, что поставлено на карту, и она готова делать эти вещи. Она также готова принять любые заявления, которые мы хотим сделать, а затем опровергнуть их на шоу с говорящими головами и в сельской местности».

Хейс погладил подбородок. «Мне просто нужно решить, готов ли я это сделать».

Дэвид покачал головой. «Время принимать решения о Сьюзан давно прошло. Она нужна нам, и правда в том, что ты не очень хорошо с ней обращался. Честно говоря, вы должны быть рады, что она все еще хочет поговорить с вами.


Глава 15

7:12 утра

Квартира Али Нассара - Манхэттен

"Вниз! Оставайся внизу!»

Люк лежал лицом вниз на каменном полу кабинета Нассара. Они вынули пистолет из его наплечной кобуры. Полицейский ботинок был у него сзади на шее. Полицейский был грузным, весом более двухсот фунтов. Его массивность могла бы сломать Люку шею, если бы этот человек решил это сделать.

Одной рукой Люк держал значок над головой. «Федеральные агенты!» — закричал он, пытаясь соответствовать громкости копов.

"ФБР! ФБР!" Эд закричал рядом с ним. Это был опасный момент, когда хорошие парни по ошибке стреляли в других хороших парней.

Кто-то вырвал значок Люка. Грубые руки завели его руки за спину и туго сковали наручниками. Он почувствовал, как холодная сталь впилась ему в запястья. Он не пытался сопротивляться. В других комнатах квартиры все еще проносились копы, крича и крича.

— Стоун, что ты делаешь?

Люк узнал голос. Он повернул голову, чтобы посмотреть, кто это. Над ним стоял Рон Бегли из службы национальной безопасности, окруженный полицейскими в форме. Он смотрел на Люка с выражением, вероятно, рассчитанным на выражение отвращения или, может быть, жалости. Бегли был одет в длинный плащ. С его большим животом и пальто он был похож на ирландского детектива-алкоголика, задуманного телепродюсером. Рядом с ним стоял Три-Пайс, офицер полиции Нью-Йорка по борьбе с терроризмом с утра, тот, кто не любил, когда с ним обращались как со слугой. Люку потребовалось время, чтобы вспомнить его имя. Майерсон. Курт Майерсон.

В некотором смысле Люк был рад их видеть.

«Человек в кресле руководил террористической ячейкой, расположенной здесь, в Нью-Йорке. У нас есть улики, связывающие его с группой, которая прошлой ночью украла радиоактивные материалы из Центра».

Бегли присел возле головы Люка. «Человека больше нет в кресле. Мы просто оторвали его. Я думаю, вы должны знать, что он дипломат, прикомандированный к иранскому контингенту Организации Объединенных Наций, верно?

— Он прячется за дипломатической неприкосновенностью, — сказал Люк. — Именно это позволяет ему…

— Мы на грани войны с Ираном, Стоун. Это правда. Но развязывание войны не входит в ваши должностные обязанности. Бегли помолчал. От приседания, казалось, у него перехватило дыхание, но он держался.

«Вы можете себе представить, сколько дерьма из этого выльется? Соединенным Штатам Америки придется принести публичные извинения Ирану. Это потому, что вы взяли на себя смелость вторгнуться в дом дипломата, раздеть его до нижнего белья и подвергнуть допросу, который, на первый взгляд, соответствует международному определению пытки. Президент подавится своей пшеничной мукой, когда услышит об этом. И мошенник-агент из секретного подразделения ФБР, о котором никто никогда не слышал, будет крутиться в круглосуточной ленте новостей на случай, если в стране остался кто-то, кто думает, что правительственный шпионаж не исчерпан. контроля».

— Рон, послушай.

— Я устал тебя слушать, Стоун. Какая польза от этого? Ты с ума сошел. Прямо сейчас у меня есть люди, связывающиеся с Доном Моррисом. Поскольку он единственный человек, которого вы, кажется, слушаете, он собирается лично освободить вас от командования. К этому моменту вы перестали беспокоиться о безопасности работы. Тот человек в соседней комнате, скорее всего, выдвинет обвинения, и если он это сделает, я думаю, вас ждет тюремный срок. Тебя никто не защитит. Никто за тебя не заступится».

Бегли понизил голос. «Я буду честен с вами. Люди уже подвергают сомнению суждение Дона за то, что он привел тебя сюда. Группа специального реагирования - любимый проект Дона, верно? Все это могло разбиться и развеяться по ветру быстрее, чем я даже думал. Ты сделал мне одолжение сегодня.

Бегли поднялся со своего корточка. «Сними наручники с этих парней», — сказал он кому-то поблизости. — Тогда выведи их отсюда. Прямо к лифту, потом вниз на улицу. Никаких пауз, никакой болтовни, никаких взглядов вправо или влево. Если они доставят тебе какие-либо неприятности, стреляй им обоим в голову.

"Сэр?"

Бегли пожал плечами. — Это моя маленькая шутка.

Двое мужчин подняли Люка на ноги. Он мельком увидел Бегли и Майерсона, выходящих из комнаты. Полицейские сняли с Люка наручники, затем вручили ему пистолет и значок. Эд Ньюсэм стоял слева от него, подвергаясь такому же обращению.

Люк взглянул на компьютер, к которому все еще был подключен его внешний жесткий диск. Горизонтальная полоса была почти полностью зеленой. Передача файла была почти завершена. Люк привлек внимание Эда. Брови Эда изогнулись на долю секунды.

— Пошли, — сказал полицейский. "Вне."

Эд шел первым, Люк следовал за ним. Широкая спина Эда оказалась в поле зрения Люка. Они сделали два шага из комнаты. Справа в кресле с акцентом сидел Али Нассар. Он снова был в своем плюшевом белом халате и разговаривал по мобильному телефону. Женщина-полицейский ввела ему в руку местный анестетик и тут же начала накладывать на пальцы временные шины. Нассар преувеличенно вздрогнул от боли.

Внезапно Эд упал на землю. Его голова с глухим стуком ударилась об пол. Его глаза закатились, показывая белки. Сильная дрожь прошла по его телу. Его голова и руки дернулись. Через несколько секунд из его рта потекла струйка белой пены.

— О, Господи, — сказал Люк. Он опустился на колени рядом с Эдом.

Бегли обернулся. — Уходи оттуда, Стоун!

Люк встал и попятился, подняв руки вверх. Полицейские въехали.

"Что с ним такое?" — сказал Бегли.

«У него судорожное расстройство. Он был в Хаммере, который получил прямое попадание в Афганистане и получил серьезную травму головы. Небольшое повреждение головного мозга, измененные мозговые волны. Я не совсем уверен. Вам просто нужно очистить его дыхательные пути. Это должно пройти через несколько минут».

«Ребята, у вас есть агент на местах, у которого случаются припадки?»

— Я не принимаю такие решения, Рон.

«Хорошо, отойди назад. Эти парни знают, что делают. Они позаботятся об этом».

Люк сделал шаг назад. Затем еще один. Круг полицейских встал на колени и встал вокруг Эда. Прошло несколько секунд, и Бегли вернулся к разговору с Майерсоном. Люк медленно поплыл назад, словно стоял на месте. Он удалился в кабинет. Он бросился к компьютеру, вытащил жесткий диск и бросил его в набедренный карман брюк-карго. Он взял со стола синюю ручку.

Он повернулся. В дверях стоял полицейский.

Люк поднял ручку. «Чуть не забыл ручку».

Полицейский указал на дверь. "Ну давай же."

В главной комнате у Эда перестала идти пена изо рта. Он лежал на боку, почти не двигаясь. Его глаза закрылись, а затем медленно открылись. Пара полицейских помогла ему сесть. Он снова моргнул. Он казался человеком, который не знал, где находится.

"Ты в порядке?" кто-то сказал. — Ты сильно ударился головой.

Эд глубоко вздохнул. Ему явно было неловко быть уязвимым перед всеми этими копами-мачо. «Я не знаю, чувак. Стресс. Отсутствие сна. Это происходит только тогда, когда я изможден».

Люк оглядел комнату. Справа от него Нассар не говорил по телефону. Он стоял и разговаривал с полицейским, который наложил ему шину на пальцы. Люк поспешил за ним.

"Камень!"

Люк протянул Нассару левую руку, как будто хотел пожать ей руку. Нассар с мрачным лицом проигнорировал этот жест. Люк протянул руку, схватил его за одежду и притянул к себе. Они были лицом к лицу, достаточно близко, чтобы поцеловаться.

— Я знаю, что ты сделал, — сказал Люк. — И я собираюсь тебя спустить.

«К сегодняшнему дню ты будешь безработным», — сказал Нассар. — Я позабочусь об этом.

Потом полицейские были повсюду, разделяя их. Здоровенный здоровенный полицейский надел на Люка полный нельсон и развернул его.

"Достаточно!" — закричал Бегли. «Уберите отсюда этих клоунов!»

В лифте вниз их окружили копы. Было тихо, все смотрели, как быстро уменьшаются числа.

"Ты в порядке?" — сказал Люк.

Эд пожал плечами. "Я устал. У меня таких не было уже пару лет. Меня сразу вытирают. Все мое тело все еще трясется».

На улице полицейские их отпускают. Они шли бок о бок по усаженной деревьями улице обратно к ожидавшему их внедорожнику. Люк молчал, пока они не оказались в пятидесяти ярдах от скопления копов.

— Припадок? он сказал. — У тебя никогда в жизни не было приступов.

Эд улыбнулся. «Судороги — мой резерв. Но чтобы заставить это работать, вы должны продать это».

— Ты продал его, хорошо. Когда я услышал, что твоя голова ударилась о землю, даже я не был уверен. Клянусь, я чувствовал это своими ногами».

"Верно. Хорошо, что у меня крепкая голова. И я всегда держу с собой пару пенящихся таблеток, чтобы удвоить его. Как дела?

Люк пожал плечами. «Я получил жесткий диск. И что последнее немного? Противостояние с Нассаром? Это старый прием карманника. Он полез в штаны-карго и вытащил новый смартфон в белом пластиковом футляре. «Я вытащил из-под халата сотовый телефон мужчины».


Глава 16

7:20 утра

Участок R - Саммит Блу-Ридж, Пенсильвания.

«Джентльмены, собрание будет упорядочено».

Четырнадцать мужчин собрались в тихой комнате глубоко под землей. Помещение было почти пустым, с большим столом для совещаний в центре, бетонным полом, округлыми каменными стенами и потолком. В потолочные светильники встроены светодиодные светильники. Насыщенный кислородом воздух поступал в комнату через несколько небольших вентиляционных отверстий. Полное отсутствие окон придавало комнате ощущение тупика пещеры, каковым оно и было. Страдающий клаустрофобией не продержится там и пяти минут.

В камере не было аудио- и записывающей аппаратуры. Интерком, подключенный к общезаводской системе связи, был удален десять лет назад. В одну из стен был встроен старый интерактивный компьютерный проекционный экран, на котором одновременно отображались и карта мира, и карта Соединенных Штатов. Его можно было использовать для определения местоположения дислокации войск, самолетов и даже запусков ракет. Теоретически устройство все еще работало, но теория осталась непроверенной. Никто не включал его с 1998 года.

Комната находилась за двойной стальной дверью в конце металлического мостика. Подиум возвышался на три этажа над тусклой и похожей на пещеру комнатой управления и контроля, круглосуточно управляемой небольшой командой военных. Это была самая глубокая часть обширного объекта, впервые открытого в 1953 году и укрепленного, чтобы выдерживать неоднократные прямые попадания ядерных баллистических ракет советской эпохи.

Десять мужчин сидели в мягких офисных креслах вокруг стола для совещаний. Мужчины представляли различные разведывательные организации и подразделения американских вооруженных сил, как традиционные, так и специальные операции. У одной стены на складных стульях сидели еще четверо мужчин. Эти люди представляли четыре широких гражданских сектора, включая добычу угля, нефть и природный газ, банковское дело и финансы, аэрокосмическую промышленность и оборону.

Группа действовала тайно даже от самой себя. Ни у кого в комнате не было никаких опознавательных знаков. Никаких табличек с именами, знаков званий, боевых лент и медалей не было. Действительно, униформы не было. Все военные носили парадные рубашки и брюки. Хотя большинство мужчин в той или иной степени знали друг друга, двое мужчин были незнакомы друг другу и имели связи, непонятные остальным членам группы.

Во главе стола стоял седовласый четырехзвездный генерал, когда-то командующий армейским спецназом. Он потер старый, давно поблекший шрам на лбу.

— Вы все меня знаете, — сказал он. «Вы знаете мою роль здесь. Так что я получу право на это. События за последние двадцать четыре часа развивались стремительно, быстрее, чем мы могли ожидать. В ответ на эти события и для обеспечения преемственности в случае крупного нападения или сбоев мы обновили планы эвакуации для всего избранного и назначенного гражданского правительственного персонала высокого уровня. Планы действуют с 06:00, примерно час двадцать минут назад. Они останутся в силе до особого распоряжения. Пожалуйста, обратите внимание, потому что они отходят от предыдущих планов».

Он взглянул на лист бумаги, лежавший перед ним на столе.

«Во время нападения или разрушения президент Томас Хейс и вице-президент Сьюзан Хопкинс будут эвакуированы на вертолете в безопасный гражданский правительственный объект Маунт-Везер недалеко от Блюмонта, штат Вирджиния. В случае смерти президента Хейса вице-президент Хопкинс станет вторым в линии преемственности и принесет присягу на горе Уэзер. Члены гражданского кабинета, в том числе министр финансов, государственный секретарь и министр образования, будут эвакуированы в Маунт-Уэзер либо вертолетом, либо военным конвоем, в зависимости от обстоятельств и наличия самолетов. Эти люди представляют номера пять, шесть и восемь в линии преемственности соответственно».

Он снова просмотрел свои записи.

«В случае нападения спикер Палаты представителей будет эвакуирован вертолетом на этот объект, Зону R. Спикером в настоящее время является Уильям Райан из Северной Каролины. В случае смерти как президента, так и вице-президента, спикер Райан станет третьим в очереди преемственности и будет приведен к присяге здесь в качестве нашего гостя».

Он оглядел комнату, встречаясь с каждой парой глаз по очереди.

«В случае нападения или сбоя председатель Сената Pro Tem сядет на борт самолета Командования воздушно-десантной связи под кодовым названием «Ночной дозор» на Объединенной базе Эндрюс. Самолет останется на крейсерской высоте сорок тысяч футов в сопровождении истребителей на время кризиса. В маловероятном случае смерти президента, вице-президента и спикера палаты председатель Сената занимает четвертое место в очереди преемственности и приносит присягу на борту самолета. Председателем Сената Pro Tem является сенатор Эдвард Грейвс от штата Канзас, нынешний председатель комитета Конгресса по вооруженным силам».

Рука за столом была поднята. Генерал узнал человека намного старше себя, бывшего адмирала флота, человека настолько древнего, что когда-то он руководил подразделением морской пехоты через дерьмовую бурю на Пусанском водохранилище во время начала Корейской войны. Была и знаковая фотография с мероприятия, которая так и не была рассекречена, но которую генерал видел. На нем был изображен девятнадцатилетний адмирал без рубашки в грязном окопе, с дикими глазами, его лицо и верхняя часть тела были выкрашены в темно-красный цвет кровью погибших коммунистов.

"Да?"

— Вы не упомянули министра обороны. Обычно он садился бы в воздушно-десантное командование.

Генерал пожал плечами. «Сюда придет министр обороны».

— Вы предполагаете, что это вызовет какие-либо проблемы?

Генерал взял лежавшую перед ним бумагу и стал осторожно кромсать ее на длинные узкие полоски. «Мы не ожидаем, — сказал он, — вообще никаких проблем».


Глава 17

7:40 утра

Объединенный контртеррористический командный центр - Мидтаун Манхэттен

— Как, черт возьми, Бегли узнал, где мы?

Люк стоял в дверях маленькой комнаты СРТ, контролируемой в командном центре. Здесь были Труди и Суонн, а также несколько парней из нью-йоркского офиса. Они смотрели на него большими ланиными глазами. Кто-то в комнате притворялся невиновным. Это больше всего заставило Люка покраснеть.

"Что?" — сказала Труди.

«Бегли. Он вместе с полицией появился в квартире иранца. Никто не звонил ему. Он только что появился. Как он это сделал?"

Свон покачал головой. Он указал на свои машины. «Этот материал зашифрован. Я в своей сети. Люди Бегли никак не могли взломать код за то короткое время, что мы здесь.

"Труди?"

Она подняла руки вверх, как будто он вытащил пистолет. — Ни за что, Люк. Даже не ходи туда. Я презираю Бегли. Думаешь, я собираюсь сдать тебя ему?

Эд проскользнул мимо него в комнату. «Я думаю, ты хочешь оставаться сосредоточенным, чувак. Нет смысла гонять кроликов в норы в земле. Я не верю, что кто-то здесь продал тебя по течению.

Люк кивнул. Эд был прав. "Все в порядке." Он подошел к Суонну и положил содержимое своих карманов на стол Суана. «Я скопировал жесткий диск с его компьютера. Это его мобильный телефон. Мне нужно, чтобы ты вытащил из него данные, затем уничтожил телефон и заставил его исчезнуть. Сделай это первым».

Суонн пожал плечами. — Они все равно узнают. Это айфон. Они проследят его местонахождение прямо до нас. Вероятно, они уже есть».

— Все в порядке, — сказал Люк. — Но давайте не будем держать его в руках, когда его придут искать. Хорошо?"

— Хорошо, Люк.

Люк взглянул на дверной проем, наполовину ожидая увидеть там Бегли. — Что вы нашли в банковском счете?

"Много. Али Нассар — занятой человек. С этой учетной записью происходит множество транзакций. Деньги приходят, деньги уходят. Женева, Нассау, Тегеран, Париж, Вашингтон. Многие из них анонимны, их невозможно отследить. Ну, не невозможно, но это займет больше времени, чем у нас есть.

— Что-нибудь интересное, что мы можем увидеть?

«Вот это. За последние шесть месяцев Нассар заплатил более восьми миллионов долларов компании под названием China Aerospace Science and Technology Corporation, которая принадлежит и управляется китайским правительством. Они строят роботизированные дроны военного уровня, довольно высокотехнологичные вещи. Беспилотники могут нести ракеты класса «воздух-поверхность» и бомбовые нагрузки, вести наблюдение, передавать спутниковые данные и так далее. А Китай продает их по дешевке людям, которым они, вероятно, не нужны. На ум приходит Северная Корея. Африканские диктаторы. Негосударственные субъекты. Их беспилотный летательный аппарат CH-3A аналогичен по функциональным возможностям нашему MQ-9 Reaper, но стоит менее миллиона долларов. Видишь картинку?

Люк видел. «Не могли бы вы положить грязную бомбу на борт одной из этих штук и сказать… врезать ее во что-нибудь?»

Свон поджал губы. "Может быть. Но имейте в виду, что было бы трудно управлять беспилотником с большой полезной нагрузкой в таком районе, как Манхэттен, с таким количеством высоких зданий вокруг. Это не беспилотники для любителей. Они большие. Мы говорим о размахе крыльев от восьми до десяти метров, в зависимости от самолета. Этим дронам нужно пространство для маневра. Они взлетают, летают и приземляются, как самолеты. У них потолки в три мили, но если бы вы пролетели так высоко, авиадиспетчеры засекли бы это на радаре за минуту».

Люк постучал по жесткому диску с компьютерными файлами Нассара. — Посмотри, есть ли у него что-нибудь здесь.

«До или после того, как я позвоню по телефону?»

«Сначала позвони, но действуй быстро».

Свон вздохнул. «Никто на этой работе никогда не говорил мне двигаться медленно. Расслабься, Суонн. Не торопитесь и сделайте тщательную работу. Это слова, которые я никогда не слышу».

«Если ты хочешь услышать эти волшебные слова, я думаю, тебе лучше пойти работать в частный сектор».

Свон скривилась. "Что? И получать пятикратную зарплату? Я не хочу об этом слышать».

— Люк? — сказала Труди.

Он повернулся к ней. Ее глаза были широко раскрыты. Она протянула ему мобильный телефон.

— Это Дон, — сказала она. "Для тебя."


Глава 18

Люк поднес телефон к уху и вышел в холл. Гул разговоров эхом доносился до него из главного диспетчерского пункта. Он не хотел отвечать на этот звонок. Отчасти причина заключалась в том, что он не хотел идти домой, не сейчас, не после всего, что произошло этим утром, не тогда, когда на карту было поставлено так много. Но в этом было нечто большее, намного больше.

Люк вспомнил день, когда встретил Дона. Люк был двадцатисемилетним армейским капитаном. Шесть месяцев назад он стал капитаном и только что был принят в отряд «Дельта», элитное армейское подразделение специальных операций и борьбы с терроризмом. Это был его первый день, и Люк нервничал. Дон был его новым командиром. Дон давал ему какие-то инструкции, пока Люк спокойно стоял перед столом Дона.

— Да, сэр, полковник, — сказал Люк в какой-то момент.

Дон тяжело вздохнул. «Сын, давай проясним одну вещь. Ты больше не в регулярной армии. Это Дельта Форс. Мы будем жить вместе, мы будем сражаться вместе, и однажды мы можем умереть вместе. Так что зови меня Доном или Моррисом. Можешь называть меня ублюдком. Мне все равно. Но вы не называете меня сэром и полковником. Вы сохраните это для работы с другими родами вооруженных сил. Вы понимаете?"

— Да… — Люк спохватился, прежде чем снова произнес «сэр». "Дон."

Дон улыбнулся. "Хороший. Мудак придет вовремя.

Спустя годы, когда Дон покинул Дельту, чтобы сформировать Группу специального реагирования, Люк был одним из его первых сотрудников.

"Дон?" — сказал он сейчас.

«Люк. Как ты держишься?"

"Хороший. Я в порядке. Как прошел брифинг?»

«Еще не прошло. Мы только что сошли с вертолета десять минут назад. Похоже, я задержусь здесь до того, как что-нибудь случится. Вы знаете, как эти вещи идут. Спешите и подождите».

— Верно, — сказал Люк.

«Я думаю, они собираются выгнать меня на пастбище», — сказал Дон.

Люк кивнул. "Ага. Я знаю."

«Некоторое время назад мне звонил директор. Ему позвонил босс Рона Бегли из Homeland. Я все слышал о дипломате.

«Дон, я немного увлекся. Если вы потеряете SRT из-за этого, я буду плохо себя чувствовать по этому поводу. Но я не жалею, что сделал это».

«Расслабься, сынок. Как ты думаешь, почему я звонил тебе прошлой ночью? Чтобы ты мог войти и играть по правилам? Если бы я этого хотел, я бы дал тебе поспать. У нас много таких парней в правительстве. Больше, чем нам нужно. Нет, меня это не волнует. Меньшего я от тебя и не ожидал».

— Бегли знал, где я, — сказал Люк. — Он приплясывал с городскими копами.

«Конечно, знал. У нас некоторое время была внутренняя утечка. Полгода, может, больше».

Люк провел рукой по волосам. Утечка была плохой новостью. Он посмотрел вверх и вниз по коридору. В конце зала, возле водного фундамента, собралась кучка агентов разведки, тихо бормочущих. Один из них взглянул в его сторону, затем прикрыл рукой то, что говорил.

Люк начал уставать. Ему нужно было найти свою сумку для жуков. Это было почти время для открытия глаз.

"Кто это?" он сказал.

Дон, казалось, не хотел говорить. «Люк…»

«Давай, Дон. Я большой мальчик. Я могу взять это."

«Я не смог зафиксировать это. Но у меня есть подозрения. Надпись была на стене о СТО в течение нескольких месяцев. У нас есть пара человек, которые, возможно, хотят сбежать с корабля, пока мы не разорились.

«Назовите один».

«Труди Веллингтон».

"Дон…"

Дон оборвал его. "Верно. Я знаю, что ты собираешься сказать. Она наш лучший офицер разведки. Вы правы. И ты спал с ней какое-то время. Я знаю все об этом. Я тоже. Я сожалею об этом сейчас. Если Маргарет когда-нибудь узнает, думаю, я умру. Но это нечто большее. Я сказал Труди некоторые вещи, которые мне не следовало говорить. Интимный разговор. Я полагаю, вы знаете, как это происходит. Боюсь, я мог бы сделать СТО открытой книгой для прочтения другими. Поверьте мне, я чувствую себя очень глупо».

Люк не ответил. Он не мог придумать ни одной вещи, чтобы сказать.

— Люк, я чувствую себя старым.

"Дон-"

— Могут быть и другие, — сказал Дон. «Кроме Труди. Случилось то, о чем даже она не могла знать. Каждую неделю мы прочесываем штаб-квартиру на наличие жуков. Мы шифруем все наши сообщения. Наша сеть заблокирована. И еще…"

Его голос на мгновение оборвался.

«СТО превратилось в змеиное гнездо, Люк. Мне больше некому доверять. Знаешь что? Частично я позвонил тебе прошлой ночью, чтобы мы могли снова покататься вместе. Я хотел, чтобы это было похоже на старые времена. Может быть, мы прилетим и в последний раз нанесем удар по плохим парням».

Люк глубоко вздохнул. Ему казалось, что этот телефонный разговор может продолжаться еще час, и он может не сказать больше ни слова.

— Итак, вот та часть, которую вы ждали, — сказал Дон. — Знай, что у меня нет выбора. Оно исходит свыше».

Голос Дона изменился. Внезапно он зазвучал так, будто читал заранее подготовленные комментарии. — Люк, вы подозреваетесь в совершении нескольких уголовных преступлений при исполнении служебных обязанностей. Таким образом, вы официально освобождаетесь от командования группой специального реагирования, и это вступает в силу немедленно. Вы были отстранены от административной ответственности на время расследования ваших действий. Вас могут вызвать в суд для дачи показаний от вашего имени. Ваша зарплата и льготы останутся неизменными в течение этого времени, но это условно и зависит от вашего полного сотрудничества со следствием».

Люк наконец обрел голос. «Я был в отпуске», — сказал он.

«Вы были лучшим следователем, лучшим агентом по борьбе с терроризмом и одним из лучших солдат, с которыми я когда-либо работал», — сказал Дон. «Пожалуйста, сдайте свой значок и служебное огнестрельное оружие Труди. Любое личное огнестрельное оружие, находящееся в вашем распоряжении, потребует использования частной лицензии на скрытое ношение, если она у вас есть».

— Я знаю, — сказал Люк.

— Я сожалею об этом, Люк. Я действительно."

Звонок закончился. Через несколько секунд Люк уже не мог вспомнить, как он отключился. Он мог просто повесить трубку. Несколько мгновений он стоял в коридоре, все еще прижимая телефон к уху. Затем он поплыл обратно в кабинет. Казалось, он не контролировал свои ноги. Его ноги были далеко.

Там была Труди. Она уставилась на него.

— Что сказал Дон?

Внутри него бушевала война эмоций, и ему нужно было взять ее под контроль. Он не хотел быть этим человеком. Ревнивый. Злой. Повредить. Но это был он. Он был этим человеком. Он был женатым мужчиной, и все же он чувствовал себя обожженным этой женщиной. Он думал, что между ними что-то есть. Мысль о том, что она просто маневрирует… Идея о том, что она тоже была с Доном, может быть, даже одновременно… С кем еще она была? Куда она передавала секреты агентства? Ему нужно было время, чтобы переварить все это.

Люк изобразил улыбку, и эта улыбка сама по себе немного сплотила его. Это казалось почти реальным. «Дон сказал держаться там и продолжать подключаться. Меня хотят отстранить, но он решил сопротивляться. Ты знаешь Дона. Он крепкая старая птица.

"Он сделал?" она сказала. — Он решил оспорить твое отстранение?

Читать ее лицо было почти слишком легко. Она не поверила ни единому слову.

— Ага, — сказал Люк. «Он передумал обо всем, пока мы разговаривали. Он знает, что это неправильно. Мы с Доном ушли далеко в прошлое, и он не собирался просто так замалчивать эту историю. Так что я все еще в игре, по крайней мере, сейчас. Что у тебя есть для меня?"

Она колебалась. "Хорошо…"

Люк щелкнул пальцами. «Труди, мы прижаты спиной к стене. Нам нужно оставаться в тонусе. Фургоны, грузовики, что со всем этим случилось?»

Она взяла свой смартпад. «Было движение. Местные полицейские выбросили грузовик с хот-догом. Ты был прав. У русского был ресторан с полным спектром услуг для сутенеров и проституток. Хот-доги, итальянские колбаски, картофельные чипсы, Red Bull, Pepsi, Mountain Dew. А еще оксиконтин, метамфетамин, экстази, транквилизаторы, диазепам… что угодно. Его нашли в кузове грузовика на матрасе с двумя проститутками. Не слишком волнуйтесь. Все трое спали в одежде».

"Что еще?"

«Угнанная машина скорой помощи обнаружилась на стоянке мясного склада в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Вошла полиция Ньюарка. Ужасно. Склад использовался как хранилище для человеческих органов, в основном печени и почек. В задней комнате они обнаружили два комплекта легких, живущих внутри герметичных пластиковых куполов. Аппарат нагнетал насыщенный кислородом воздух в легкие, и легкие дышали. Один полицейский описал это как, — она взглянула на свой блокнот, — как гигантские мясные крылышки розового цвета.

— А как насчет грузовика для прачечной?

"Пока ничего. Мы позвонили в компанию Dun-Rite Laundry Services. Хозяин был там. Он вышел на улицу и пересчитал свои грузовики. Он сказал, что все они учтены. Двадцать один грузовик. Он также сказал, что они используют только мини-фургоны — он купил целый парк переделанных хлебовозов. Они не используют маленькие фургоны доставки вроде того, что мы сняли на видео. Он предложил нам послать кого-нибудь посмотреть».

— А мы?

Она кивнула. — Агент уже едет туда.

«Итак, кто-то скопировал логотип его компании и поместил его на свой фургон».

"Да. А у Dun-Rite есть контракт с Center. Так что фургон с таким логотипом не обязательно вызовет подозрение, если он будет припаркован у больницы».

— Нам нужно найти этот фургон, — сказал Люк.

— Мы ищем, Люк.

«Смотри внимательнее».

Он ушел от нее. Движение было резким и выдавало слишком много. Он рассказал ей все, что ей нужно было знать. Он перешел на станцию Суонна. Суонн по-прежнему работал на трех экранах одновременно.

— Что у тебя есть, Суонн?

«Сюжет становится все запутаннее, — сказал Суонн. «У Али Нассара на компьютере есть целая папка, посвященная технологии дронов. У него есть полноцветные брошюры в формате PDF. У него сотни фотографий и видео с высоты птичьего полета. У него есть таблица сравнения характеристик, полезной нагрузки, вооружения, скорости, высоты. Он либо покупал дроны, либо писал по ним курсовую».

— Как насчет телефона?

Свон кивнул. "Телефон. Его история звонков была полностью стерта. У него есть приложение, которое автоматически стирает его историю, когда он уходит. Мы можем вернуть его, но нам придется обратиться к его поставщику услуг с ордером».

— Вы не можете взломать их?

«Я мог бы, но какой в этом смысл? Это займет у меня двенадцать часов, и к тому времени все, что должно произойти, уже произошло. В любом случае, у нас есть более неотложное дело. Прошлой ночью сразу после полуночи Нассар купил билет на самолет в Венесуэлу в один конец. Это на 2:30 дня, JFK без остановок в Каракас, представительский класс. Посадочный талон был в его телефоне. Квитанция и дополнительная копия посадочного талона были на жестком диске его компьютера».

"Венесуэла?" — сказал Люк.

Суонн пожал плечами. «У нас нет договора об экстрадиции с Венесуэлой».

«Конечно, но почему бы не вернуться домой в Иран?»

Свон обернулся. Его глаза вытаращились за очками. «Что, если атака провалится? Последнее, что я слышал, в Иране все еще есть расстрельные команды. Это придает увольнению за некомпетентность совершенно другое значение».

— Дело в том, что он уезжает из страны, — сказал Люк.

"Да это он. Сегодня."

«И он купил билет как раз в то время, когда кто-то воровал радиоактивные материалы».

Свон кивнул. «Я предполагаю, что он купил его сразу после того, как узнал, что они успешно провернули ограбление».

— Мы поймали его, — сказал Люк. Он хлопнул Свана по плечу. "Хорошая работа."

Люк повернулся, и Бегли стоял в дверях. По бокам от него стояли двое крупных мужчин в костюмах. Люк оглядел комнату. Эд Ньюсэм стоял в углу у окна, осматривая улицу внизу и потягивая апельсиновый сок. Труди одновременно сидела в своем блокноте и в мобильном телефоне. Пара местных парней из SRT сидела за столами и клевала лаптопы.

— Стоун, почему ты здесь? — сказал Бегли. В комнате стало тихо, когда он заговорил. Все посмотрели на него.

Люк улыбнулся. «Рон, на этот раз я рад тебя видеть. У нас был прорыв. Али Нассар сделал банковский перевод в размере четверти миллиона долларов с оффшорного счета Кену Брайанту, мертвому уборщику в Центре. Нассар тратит миллионы долларов на роботов-дронов военного уровня. А прошлой ночью, когда воры нападали на Центр, он забронировал билет на самолет в Венесуэлу на сегодняшнюю половину дня.

Бегли покачал головой. — Ничто из этого меня не впечатляет.

— Нам нужно привести его, Рон. Мы не можем позволить ему покинуть страну. Если он доберется до Венесуэлы, его будет трудно вернуть сюда».

Бегли посмотрел на Эда. — Припадок, Ньюсам? Забавно. Я попросил их проверить твое личное дело. У вас нет судорожного расстройства. Вы даже не были ранены в Афганистане».

Эд почти не шевелился. Он поднял указательный палец. «Неверно. Я дважды был ранен. Трещины ребер, сотрясение мозга и сломанная рука один раз, когда наш Хаммер врезался в самодельное взрывное устройство и покатился. Парень рядом со мной потерял ногу». Он пожал плечами. «Выстрел в икру в другой раз. Пуля вырвала хороший кусок. Им пришлось взять мясо из моей задницы, чтобы восстановить мышцы. По сей день мясо осла имеет оттенок коричневого цвета, отличный от мяса ноги. Вы можете увидеть линию, где они прикреплены. Хочешь посмотреть?

Бегли ничего не ответил.

«В любом случае, это похоже на травмы для меня. У меня два Пурпурных Сердца, так что, думаю, дядя Сэм согласен.

— Я имел в виду, что у тебя никогда не было черепно-мозговой травмы.

Эд снова посмотрел в окно. "Это другое."

— Бегли, ты меня слушаешь? — сказал Люк. «У нас есть человек, который финансировал террористическую ячейку. И мы знаем, что такое система доставки. Это атака дронов. И это означает, что есть хороший шанс, что это не произойдет здесь. На Манхэттене нет места для таких дронов, о которых мы говорим. Мы рассматриваем очень целенаправленную атаку, грязную бомбу, доставленную в конкретное закрытое место дроном. И беспилотник, вероятно, будет лететь низко, не обнаруживая радаров».

Бегли улыбнулась. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Стоун. Все это было бы смешно, если бы ты не был так серьезен. У нас есть нужная информация. Мы знаем, каковы цели. Ибрагим Абдулраман, помните его? Человек без отпечатков пальцев? Его двоюродный брат сидит в тюрьме в Египте. Его допрашивают уже больше часа».

«Пытаю его», — сказал Стоун.

— Не сильно отличается от того, что вы двое сделали, не так ли?

«Это другое, — сказал Стоун. «Мы сломали человеку пальцы, чтобы получить компьютерный пароль, который можно было мгновенно проверить».

«Есть три возможных цели, — сказал Бегли. «Выбранная цель остается на усмотрение атакующих и зависит от условий в месте атаки. Первая цель — подземный ресторан Центрального вокзала в обеденное время. Это всегда сплошные люди. Мы рассматриваем это как наиболее вероятный сценарий. У нас на каждом входе в терминал стоят люди со счетчиками Гейгера.

Люк покачал головой. «Вы не можете доверять этому. В Египте людей пытают водой. Ты знаешь что. Они убивают их электрическим током. Их подвешивают к запястьям. Они насаживают их на железные прутья. Субъекты скажут что угодно, лишь бы это прекратилось».

Бегли продолжал, не обращая на него внимания. «Второй, скорее всего, будет поезд PATH из Хобокена в Манхэттен. Эти поезда переполнены, и они уже давно стоят под рекой Гудзон. Та же сделка. У нас установлены счетчики Гейгера на всех въездах по обеим сторонам реки. Третья цель заключается в том, чтобы вызвать автомобильную аварию в туннеле Мидтаун, а затем взорвать бомбу после того, как движение возобновится. Мы проверяем все машины по обеим сторонам туннеля, но это наименее вероятная цель. В игре действительно слишком много переменных, чтобы сделать атаку осуществимой. Понимаешь, что я имею в виду, Стоун? У нас все под контролем».

— Ты ошибаешься, Бегли. Нельзя доверять информации, полученной под пытками».

"Нет. Вы не правы. Знаешь, почему я назвал тебе цели? Просто чтобы вы увидели, как именно вы ошибаетесь. Вы гонялись за призраками. Вы не в курсе, и вы отстранены. Так что иди домой и пусть взрослые разберутся с этим, ладно?

Бегли повернулся к двум мужчинам, стоявшим по бокам от него. «Я хочу, чтобы этого человека и человека у окна вывели из здания. Дайте им три минуты, чтобы собрать все, что у них есть, а затем заберите их отсюда.

Бегли ушел, оставив после себя тишину.

Люк стоял посреди комнаты, глядя на двух мужчин, которые должны были его вывести. Мужчины смотрели на него с бесстрастными лицами. Люк оглядел комнату. Все смотрели на него.


Глава 19

8:19 утра

Восточная сторона Манхэттена

«Думаю, мы больше не в приоритете», — сказал Эд Ньюсэм.

Черный внедорожник был припаркован сразу за бетонными ограждениями вертолетной площадки на 34-й улице, куда они прибыли почти пять часов назад. Утренний трафик пронесся мимо них по ФДР Драйв. Вертолета не было на площадке, поэтому они сели на заднее сиденье внедорожника и стали ждать. Пока они смотрели, над рекой пролетел большой белый «Сикорский», служебный вертолет.

Он приземлился, и из него вылезла группа возмутительных молодых людей. Один мужчина был одет в узкие черные джинсы и без рубашки. У него были синие волосы с шипами, а вся его тощая верхняя часть тела была покрыта татуировками. Еще один очень худой мужчина был одет в ярко-синий костюм с котелком в тон сверху. Три женщины с ними были одеты как проститутки двадцатилетней давности: мини-юбки, топы с бретельками и пятидюймовые каблуки. Вся группа спотыкалась, смеялась и роняла вещи. Они казались пьяными.

За молодыми людьми шли двое очень крупных пожилых мужчин, белый и черный, оба совершенно лысые. Большие мужчины были традиционно одеты в черные футболки и синие джинсы.

Все они втиснулись в белый лимузин. Через мгновение лимузин въехал в пробку и исчез. Их вертолет уже ушел. Он приземлился, изверг их и снова взлетел.

— Ты беспокоишься? — сказал Люк.

Ньюсэм откинулся на спинку сиденья, его обычный вид в свободное время. "О чем?"

Люк пожал плечами. "Я не знаю. Потерять работу?»

Ньюсам улыбнулся. «Не думаю, что меня уволят. Это политика, чувак. Кто-то наверху защищает Али Нассара, вот и все. Слушай, у нас есть правильный парень. Ты это знаешь, и я это знаю. Если сегодня взорвется грязная бомба, не дай Бог, полетят головы, но не наши головы. Пара человек на Ближнем Востоке погибнет от авиаударов. Али Нассар появится накуренным в переулке Каракаса. Ничего из этого не попадет в газеты. Мы с тобой тихонько получим бонусы, которые помогут нам держать язык за зубами. Мы никогда ничего из этого не поймем, в основном потому, что это не имеет смысла. А тот, кто дергает за ниточки, будет продолжать, как прежде».

Люк хмыкнул. Среди разведчиков были широко распространены циничные разговоры. Обычно Люк в это не ввязывался. Он всегда старался быть простым. Мы были хорошими парнями. Там были плохие парни. Это мировоззрение было защитной пеленой, которой он окутывал себя. Он должен был признать, что этим утром у него была тренировка.

— А если бомба не взорвется?

Улыбка Эда стала шире. «Думаю, они скажут, что мы работали над хорошим человеком, который просто пытается сделать мир лучше. Что это значит? Вы видели, как эти дети вошли минуту назад? Рок-звезды, телезвезды, кто знает? Мои маленькие девочки, вероятно, узнали бы их с первого взгляда. Видишь тех больших парней с ними? Телохранители. Я сделал немного этого, когда впервые вернулся в Штаты. Часы ужасные, потому что дети как оборотни. Они выходят только ночью. Но деньги хорошие. Я бы сделал это снова, если бы пришлось. У такого человека, как я, который не заржавеет, есть много вариантов в этом мире».

У Люка зазвонил телефон. Он взглянул на номер. Это была Бекка.

«Это моя жена. Я собираюсь взять это».

— Давай, — сказал Эд. — Я собираюсь вздремнуть.

— Привет, детка, — сказал Люк, нажимая зеленую кнопку. Он попытался говорить веселым голосом, больше для ее блага, чем для себя.

— Люк?

— Да, — сказал он. "Привет."

— Милый, приятно слышать твой голос, — сказала она. — Я беспокоился о тебе, но не хотел звонить. Это было во всем телевидении. Это твой случай, да? Украденные ядерные материалы?

"Да. Это."

"Как дела?"

— Я отстранен от дела двадцать минут назад. На самом деле я еду домой».

"Я рад слышать это. Хорошо это или плохо?"

«Полагаю, вы скажете, что это офисная политика. Но определенно будет приятно вернуться и оставить эту ночь позади. Что ты задумал?"

«Ну, Ганнер и я решили взять выходной и устроить свидание. У него было много проблем с засыпанием прошлой ночью, и у меня тоже. Мы хотим, чтобы ты был здесь с нами, Люк. Мы хотим, чтобы вы бросили эту глупую работу раз и навсегда. Так что я подумал, что Ганнер пропустил в общей сложности четыре дня в школе за весь год, а у меня много личных дней, так почему бы не позвонить и мне?»

— Конечно, — сказал Люк. "Почему нет? Что вы, ребята, собираетесь делать?»

«Мы собирались поехать в центр. Я хотел пойти в Музей авиации и космонавтики, а он, естественно, хотел пойти в Музей шпионажа».

Люк улыбнулся. "Конечно."

— Но теперь, со всем этим ужасом, я не знаю. Очевидно, они удваивают меры безопасности везде, особенно в туристических местах. Это немного страшно. Так что я даю ему поспать еще час, пока я придумываю, чем заняться. Думаю, у нас будет поздний завтрак, а потом… что? Сходить в кино? Сомневаюсь, что террористы нападут на кинотеатр в пригороде во время утренника. Верно?"

Теперь он почти рассмеялся. "О да. Я не думаю, что они пошли бы на все эти проблемы, если бы это было их целью.

«Может быть, после этого мы пойдем в крытый тренажерный зал для скалолазания, а потом пообедаем крабовыми пирогами».

«Звучит как хороший день».

— Должны ли мы ждать вас? она сказала.

"С удовольствием. Но я жду вертолет. Я не могу предсказать, когда я вернусь домой. В любом случае, я не спал уже двадцать четыре часа.

Когда они повесили трубку, Люк закрыл глаза и позволил себе вздремнуть. Эд храпел рядом с ним? Это точно звучало так. Люк представил свое будущее. Учебный семестр в колледже подходил к концу. Он вел пару дополнительных занятий, и ему это нравилось. Он мог бы представить, как будет делать это дальше, может быть, вернуться за степенью магистра и получить где-нибудь профессорскую должность. Для такого человека, как он, бывшего коммандос 75-го полка рейнджеров и отряда специальных операций «Дельта» с боевым опытом и командировками по всему миру, бывшего агента ФБР по борьбе с терроризмом, для него найдется место.

Он представил себе это наступающее лето. У них с Беккой был небольшой летний домик в Чесапикском заливе. Дом принадлежал ее семье на протяжении нескольких поколений. Это было в красивом месте, на утесе с видом на воду. Хлипкая лестница спускалась вниз, к их пристани для лодок и купания. Летом Люк держал там старую моторную лодку. Ганнер был уже в том возрасте, когда Люк мог его кое-чему научить. Может, в этом году Люк покатает его на водных лыжах. Может быть, он научит его управлять лодкой.

Лука создал образ в своем уме. Это было о них троих, сидевших за столом на заднем дворике летнего домика, когда солнце садилось над водой на западе. Это был конец долгого дня купания и катания на лодке. Они ели вареных мидий, а на столе стояла открытая бутылка охлажденного белого вина. Он мог видеть все это в ярких деталях. Пока все сидели и смеялись, тишину нарушила сирена воздушной тревоги. Он выл и выл, его визг то усиливался, то стихал.

Он открыл глаза. Его телефон звонил.

— Ты собираешься ответить на это? — сказал Эд Ньюсам. — Или ты хочешь, чтобы я?

Люк взял трубку, не глядя, кто звонит.

— Камень, — сказал он.

— Люк, это Труди. Слушай, я знаю, что ты солгал мне. Я знаю, что ты отстранен. Это тема для другого раза».

"Хорошо."

«Только что поступила некоторая информация. Сейчас она на доске объявлений. Мужчину доставили в Мемориальный госпиталь Балтимора в критическом состоянии около сорока минут назад. У него острое радиационное отравление и как минимум два огнестрельных ранения в спине. Его нашли двое рыбаков под эстакадой шоссе вдоль набережной Балтимора».

"Кто он?"

«Его зовут Элдрик Томас. Также известен как ЛТ. Также известен как Абдул Малик. Двадцативосьмилетний афроамериканец. Родился и вырос в районе Браунсвилл в Бруклине. Солидный список обвинений, несколько приговоров к тюремному заключению за последние десять лет. Нападение, вооруженное ограбление, хранение оружия. Он в одном ударе от того, чтобы уйти внутрь на долгое время».

— Ладно, он был плохим мальчиком, — сказал Люк.

«Более того, он дважды сидел в заключении вместе с Кеном Брайантом. Один раз на пять месяцев в Райкерс-Айленде и один раз почти на два года в исправительном центре Клинтона. Он был связан с той же тюремной бандой, что и Брайант, «Семьей черных гангстеров». Он обратился из христианства в ислам, находясь в тюрьме, и взял имя Абдул Малик. У него было три дисциплинарных нарушения, когда вспыхивали драки из-за того, что он проповедовал другим заключенным, особенно о необходимости джихада в пределах границ Соединенных Штатов. Один из них привел его в одиночную камеру на месяц».

Люк стал настороже. Он взглянул на Эда. Эд уловил язык тела Люка и выпрямился на своем месте.

— Вот кикер, — сказала Труди. «Элдрик Томас и Кен Брайант были друзьями в тюрьме. Их внешность была настолько похожа, что другие заключенные и охранники часто называли их Близнецами. Я смотрю на их фотографии на экране Суонна. Они могли быть братьями. На самом деле, если бы вы действительно хотели зайти так далеко, их можно было бы принять за одного и того же человека».

— Почему он в Балтиморе? — сказал Люк.

"Никто не знает."

— Кто-нибудь говорил с ним?

«Отрицательно. Когда его привезли, он был без сознания. Сейчас он в операционной, извлекают пули. Он под общим наркозом».

— Он будет жить?

«Они ожидают, что он переживет операцию. Дальше можно только догадываться.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

Он чувствовал ее улыбку на другом конце провода. — Я просто подумал, что ты, возможно, захочешь узнать.

«Кто мои пилоты вертолета?» — сказал Люк.

— Рэйчел и Джейкоб, — сказала Труди. — Я заказал их специально для тебя.

— Товарищеские, — сказал Люк.

"Это верно."

Звонок закончился. Люк посмотрел на воду. Прилетел черный вертолет «Белл». Такова была их поездка. Сумка с жучками лежала у его ног. Он открыл ее и стал рыться в поисках таблеток декседрина. Он нашел их и показал бутылку Эду.

— Декси, — сказал Эд. «Я жил на них в Афганистане. Держи их достаточно долго, и они убьют тебя, знаешь ли.

Люк кивнул.

"Я знаю."

Он открыл флакон и осторожно высыпал на ладонь две капсулы. Одна половина каждой капсулы была красновато-коричневой, другая половина прозрачной.

«Похоже, у нас есть еще один шанс, если мы этого захотим. Ты готов нарушить еще несколько правил этим утром?

Эд вынул капсулу из пальцев Люка. Он сунул его в рот и проглотил. Он взглянул на часы.

— Думаю, я смогу выкроить немного времени.

Глава 20

Нулевой час

Между живым и мертвым

Он дрейфовал, прислушиваясь к звукам.

Играла музыка, какая-то тихая классическая музыка со скрипками и фортепиано. Собравшиеся вокруг него люди переговаривались механическими голосами.

"Ножницы. Скальпель. Всасывание. Я сказал всасывание! Не могли бы вы еще немного прояснить это?»

— Да, доктор.

Потом: «Ему повезло. Дюйм левее, и он задел бы аорту. Он был бы мертв через пару минут.

Элдрика не интересовали ни врачи, ни тело на столе. Теперь все они были под ним, и он мельком увидел то, что врачи так усердно пытались спасти. Это напомнило ему мертвую собаку на обочине дороги. Это не казалось чем-то стоящим спасения.

Он повернулся и через дверной проем увидел в соседней комнате свою бабушку, которая стояла у плиты и помешивала кастрюлю. Что-то очень хорошо пахло.

— ЛТ, тащи свою задницу сюда.

Он вбежал туда. Был полдень, за окнами их квартиры светило солнце, и ему хотелось спуститься в парк и поиграть в мяч. Но запаха обеда было достаточно, чтобы он задрожал от предвкушения. Это было счастливое время, пока все не пошло так плохо.

— Ты закончил свою домашнюю работу, дорогая?

— Да, бабушка.

— Ты же не стал бы мне лгать, не так ли?

Он улыбнулся.

Она повернулась к нему, и лицо ее было серьезным. — Ты сделал что-то плохое, не так ли?

В конце концов, он не был ребенком. Он был взрослым мужчиной, а она была маленькой старушкой, которой стала до того, как рак груди забрал ее.

Он кивнул. «Я сделал плохой поступок».

— Ты можешь сделать это правильно?

Он покачал головой. «Я не знаю, будет ли что-нибудь снова хорошо».


9:30 утра

Медицинский центр Джонса Хопкинса Бэйвью - Балтимор, Мэриленд

— Вот идут парочка, — сказал Люк.

Он и Эд стояли в больничном коридоре, примерно в двадцати ярдах от двери с надписью «АПТЕКА». За несколько мгновений до этого Люк попытался ее открыть. Он был заперт. По коридору к ним подошли двое мужчин в синей форме и белых лабораторных халатах. Они болтали и о чем-то смеялись.

На каждом углу стояли камеры наблюдения. Это не имело значения. Люк планировал действовать быстро. Он уже был в беде. Что было немного больше?

— Извините, ребята, — сказал Люк. — Вы мужчины-врачи?

«Да, мы живем», — сказал один из них, подтянутый мужчина средних лет в очках в проволочной оправе. "В чем проблема?"

Люк подошел ближе к мужчине. Его пистолет был готов. Он прижал его к животу мужчины, низко, подальше от видеокамер. Он дружески положил руку на плечо мужчины. — Не говорите ни слова ни одному из вас.

Эд встал рядом со вторым мужчиной. Люк мог видеть пистолет в руке Эда. Он сильно прижал дуло к пояснице второго доктора.

— Мы не причиним тебе вреда, если ты будешь делать в точности то, что я говорю.

Первый доктор, который минуту назад был таким самоуверенным, дрожал. — Я… — сказал он. Он не мог говорить.

— Все в порядке, — сказал Люк. «Не разговаривай. Мне нужно, чтобы ты открыл дверь в аптеку вон там. Это все, что мне нужно от тебя. Открой дверь и зайди ко мне на несколько минут.

Второй врач был спокойнее. Он был лысеющий, в очках с толстыми стеклами, более крупный, чем первый. "Это нормально. Если тебе нужны наркотики, это нормально. Мы доставим вам то, что вам нужно. Но везде есть камеры видеонаблюдения. Ты далеко не уедешь».

Люк улыбнулся. — Мы не пойдем очень далеко.

Мужчины развернулись группой и направились к двери. Второй доктор поднес ключ-карту к считывателю, и загорелся зеленый свет. Люк открыл дверь. Внутри комнаты было множество запертых шкафов.

"Что вам нужно?" — сказал доктор.

— Риталин, — сказал Люк. «Две инъекции».

«Риталин?» — сказал мужчина.

"Да. Быстрее, у меня мало времени.

Доктор сделал паузу. «Сэр, от риталина вы не получите кайф. Если у вас есть дефицит внимания, вы можете легко получить его с помощью рецепта. Вам не нужно идти на все эти проблемы. Есть программы, которые помогут вам оплатить. И вообще, риталин не предпочтительнее…

Люк покачал головой. — Мы больше не в школе, док. Давайте просто предположим, что я знаю, что делаю, а вы не знаете, что я делаю. Хорошо?"

Доктор пожал плечами. "Одевают." Он открыл шкафчик, показал Люку флакон и приготовил инъекции. Пока он работал, Эд прикрепил к прилавку четыре пластиковые стяжки. Он открыл ящик и нашел пару маленьких полотенец для рук и хирургическую ленту. Он положил предметы рядом с застежками-молниями.

Доктор закончил готовить инъекции и передал шприцы через прилавок.

— Очень хорошо, — сказал Люк. "Спасибо. А теперь мне нужно, чтобы ты сделал еще кое-что, прежде чем мы уйдем.

— Хорошо, — сказал доктор.

— Раздевайся, — сказал Люк. "Вы оба."

*

Люк и Эд, одетые в хирургические халаты и перчатки, прошли сквозь толпу полицейских, стоявших у дверей, в комнату Элдрика Томаса. Они остановились и надели свои хирургические маски, прежде чем войти.

На двери была прикреплена желто-черная треугольная табличка. ОПАСНО: РИСК РАДИАЦИИ.

Под ним был еще один знак. Это была серия инструкций.

A. Посещения ограничены 1 часом в день. Беременные женщины и лица моложе 18 лет не должны посещать пациента.

B. Посетители должны оставаться на расстоянии не менее 6 футов от пациента.

C. Посетители должны быть защищены халатами, бахилами и перчатками. Посетители не должны трогать какие-либо предметы в комнате.

D. Посетители не должны курить, есть или пить в палате пациента.

Полицейский тронул Люка за руку. — Когда мы можем ожидать, что он проснется?

Люк сделал ему серьезное лицо доктора. — Ты имеешь в виду, если он проснется. Мы делаем все возможное. Вам, ребята, просто нужно немного подождать».

Они вошли внутрь. Томас лежал на больничной койке и спал. Случайные пятна на его лице и шее покраснели до темно-красного цвета. Его запястья и лодыжки были пристегнуты к металлическим поручням кровати эластичными пластиковыми манжетами. Различные машины следили за его жизненными показателями. Двое копов в хирургических масках и перчатках стояли в углу, настолько далеко от Томаса, насколько позволяла комната.

«Ребята, не могли бы вы уделить нам несколько минут с пациентом?» — сказал Эд.

«Мы не должны выходить из комнаты», — сказал один полицейский.

Эд сказал волшебные слова, те самые, которые могли бы привести к бюрократической схватке, если бы пациент не был радиоактивным. «Извините, но ваше присутствие противоречит оказанию медицинской помощи». Затем он улыбнулся. «В любом случае, парень привязан к кровати. Он никуда не денется. Просто дай нам минутку, ладно?

Полицейские вышли, вероятно, счастливые уйти.

Люк подошел прямо к Томасу. Он снял колпачок со шприца, повернул левую руку Томаса, нашел толстую вену на сгибе локтя и сделал ему укол.

— Риталин, да? — сказал Эд.

Люк пожал плечами. «Это выводит людей прямо из общего наркоза. Не совсем одобрено FDA, но работает как шарм».

Он отступил. — Недолго.

Прошла минута, затем две минуты. В середине третьей минуты Люку показалось, что он заметил легкое трепетание век.

— Элдрик, — сказал он. "Проснуться."

Глаза Элдрика медленно открылись. Он моргнул. Он выглядел очень усталым. Он выглядел так, словно ему было сто лет.

— У меня болит грудь, — сказал он чуть выше шепота. Он медленно огляделся, не двигая головой. "Где я?"

Люк покачал головой. «Неважно, где вы находитесь. Вы были в Нью-Йорке прошлой ночью. Вы украли радиоактивные материалы из Центра Медицинского Центра. Вы работали с Кеном Брайантом и Ибрагимом Абдулраманом. Они оба были убиты. Как и два охранника».

Память нахлынула на лицо мужчины. Он едва пошевелил мышцей. Он казался настолько слабым, что мог умереть в любую минуту. Но глаза его были суровы. — Полицейские? он сказал.

Люк кивнул. «Нам нужно знать, где и когда взорвется бомба».

Элдрик Томас посмотрел на Эда. Он сделал жест головой в сторону Люка. "Эй братан. Уберите отсюда эту белую дьявольскую свинью.

Он медленно закрыл глаза, затем снова открыл их. — После этого я расскажу тебе все, что знаю.

*

Люк ждал в холле, в пятидесяти ярдах от полицейской стены. Вскоре вышел Эд. Он шел быстро.

"Давай, мужик. Пойдем."

Люк шел быстро, не отставая от Эда. "Как дела?"

«Я думаю, у него был сердечный приступ», — сказал Эд. «Возможно, риталина было слишком много для него. Я не знаю. Перед отъездом я нажал на будильник.

— Он что-нибудь сказал?

"Ага. Он сделал."

"Что это было?"

— Не знаю, смогу ли я в это поверить.

Люк остановился. Эд тоже остановился.

— Нам нужно идти дальше, — сказал Эд.

Люк покачал головой. «Какова цель?»

Над их головами включился интерком больницы. Женский голос, спокойный, механический, почти автоматический. Синий код, синий код. Третий этаж, палата 318. Третий этаж, палата 318. Синий код… Бешеные врачи и персонал пробежали мимо них по коридорам, толкаясь плечами.

«Он приурочен к началу Рамадана в Иране. 20:24, а здесь 10:54». Он посмотрел на свои часы. — Чуть больше часа спустя.

"Где?" — потребовал Люк.

Эд мрачно посмотрел в ответ. Впервые Люк увидел отчаяние на лице Эда.

"Белый дом."


Глава 21

10:01

Небо между Балтимором и Вашингтоном, округ Колумбия

Пилоты были плохими задницами.

Вертолет летел низко и быстро. Пейзаж гудел под ними, почти так близко, что можно было дотронуться до них. Люк почти ничего не заметил. — крикнул он в трубку. Он постоянно терял вызов. Процесс передачи от одной вышки сотовой связи к другой был сомнительным со скоростью более сотни миль в час.

«Нам нужно эвакуировать Белый дом», — сказал он. "Труди! Ты меня слышишь?"

Ее голос прорезал помехи. — Люк, есть ордер на ваш арест. Ты и Эд. Это только что пришло».

"Почему? Из-за врачей? Мы не причинили им вреда».

Был взрыв статики. Звонок сбросился.

"Труди? Труди! Дерьмо!"

Он посмотрел на Эда.

— Он сказал мне, что они в фургоне прачечной «Дан-Райт», — сказал Эд. «Знаки представляли собой магнитные наклейки. Их сняли в Балтиморе и поменяли номерные знаки. Рядом с местом, где нашли Томаса, могут быть камеры наблюдения. Таким образом они могут найти след на месте нахождения фургона.

У Люка зазвонил телефон. Он поднял его.

"Труди."

— Люк, прежде чем ты скажешь еще что-нибудь, позволь мне сказать. Элдрик Томас мертв. У него был обширный сердечный приступ. Вы с Эдом находитесь под видеонаблюдением. На видео видно, что ты сделал Томасу какой-то укол.

— Риталин, чтобы разбудить его, — сказал Люк.

«Эд наклонился ближе незадолго до смерти Томаса».

— Труди, Томас давал Эду информацию. Вы понимаете? Элдрик Томас сейчас не проблема. Нападение запланировано на Белый дом. Все улики указывают на атаку беспилотника. Они были в фургоне прачечной Дан-Райт. Они изменили маркировку. Нам нужно найти фургон и вывести всех из Белого дома. Сейчас .

Появился очередной всплеск статики.

— Они не собираются… Люк? Люк?

"Я здесь."

«Они смотрят Центральный вокзал и станцию Hoboken PATH. Они закрыли туннель Мидтаун. Я говорил с Роном Бегли. Они не верят, что это Белый дом. Они думают, что ты убил Элдрика Томаса. Ордер на арест выдан за убийство.

"Что? Зачем мне убивать Элдрика Томаса?

Телефон снова отключился.

Люк посмотрел на Эда. — Мы попросим пилотов сообщить об этом по радио.

Эд покачал головой. "Не хорошо. Нам никто не поверит. И если мы скажем пилотам передать это по рации, все узнают, где мы находимся. Нет. Мы должны войти сами. И мы должны идти скрытно».

Люк подошел к кабине и заглянул внутрь.

Он знал этих двоих — Рахиль и Иакова. Они были его старыми друзьями и летали вместе много лет. Оба они были бывшим 160-м авиационным полком специальных операций армии США. Люк и Эд привыкли летать с такими людьми. 160-й SOAR был отрядом пилотов вертолетов Delta Force.

Рэйчел была такой же жесткой, как и они. Вы не присоединитесь к элитной группе армейских пилотов специальных операций, как женщина. Вы пробиваетесь сквозь драку. Что было идеально для Рэйчел — ее внерабочим хобби были бои в клетке. Тем временем Иаков был тверд, как скала. Его спокойствие под огнем было легендарным, почти сюрреалистичным. Его хобби были медитационные ретриты на вершинах гор. Они двое могли знать, что Люка отстранили. Они могли даже знать, что есть ордер на его арест. Но они также знали, что Люк — это Дельта, и они не из тех, кто задает слишком много вопросов.

«Как близко вы можете подвести нас к Белому дому?» — сказал Люк.

— У тебя обеденное свидание? — сказала Рэйчел.

Люк пожал плечами. "Ну давай же."

— Вертолетная площадка на Южной Капитолийской улице, — сказал Джейкоб. «Это участок полиции округа Колумбия, закрытый для всего остального транспорта, но я их знаю. Я могу втиснуть нас туда. Они примерно в трех милях от Белого дома.

«Мне нужна машина SRT, которая ждет нас», — сказал Люк. «Водителя нет, только машина. Хорошо?"

— Понятно, — сказала Рэйчел. Она оглянулась на него.

— Я расскажу вам обо всем позже, — сказал он.

Люк вернулся в трюм. Эд стоял у открытой грузовой двери.

— крикнул ему Люк. «У нас есть вертолетная площадка в трех милях от Белого дома, и у нас будет там машина, на которой мы будем водить».

Эд кивнул. — Звучит правильно.

Телефон снова зазвонил. Люк посмотрел на номер вызывающего абонента. Он больше не хотел говорить об ордерах на арест или о том, кто во что верит. На этот раз, когда он ответил, он почти не говорил с ней.

«Труди, позвони Марку Суонну».


Глава 22

10:23

Вашингтон

«У нас никогда не получится».

Люк вел служебный внедорожник к Белому дому через утренние пробки. Это было остановиться и идти. У них было мало времени.

Телефон был прижат к уху. Оно звенело и звенело. Наконец, оно поднялось. В третий или четвертый раз подряд он получил ее голосовую почту. Она сказала ему, что они с Ганнером планируют пойти в кино.

Голос у нее был живой и яркий. Он представил ее: красивой, улыбчивой, оптимистичной и энергичной. «Привет, это Бекка. Я не могу ответить на ваш звонок прямо сейчас. Пожалуйста, оставьте сообщение после гудка, и я перезвоню вам, как только смогу».

«Бекка!» он сказал. Он вздохнул. Он не хотел ее тревожить. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал. У меня нет времени объяснять. Когда вы получите это сообщение, езжайте прямо к загородному дому. Не иди домой. Не останавливайтесь, чтобы что-то подобрать. Просто выезжайте на шоссе и езжайте. Если вам что-то понадобится, вы всегда можете получить это там. Я встречу тебя там, как только смогу». Он сделал паузу. «Я так люблю вас обоих. Сделай это для меня. Не стесняйтесь. Просто уходи, как только услышишь это.

Он повесил трубку. Рядом с ним Эд сидел прямо, как шомпол. На лбу Эда выступила толстая вена. Он вспотел.

— Мы должны как-то обойти это движение, — сказал Люк.

Эд полез в бардачок и вытащил светодиодную сирену. Он установил его на приборную панель, включил, а затем нажал кнопку сирены. Визг сирены снаружи машины был невероятно громким.

ВАХ-ВАХ-ВАХ-ВАХ-ВАХ.

"Идти!" — сказал Эд.

Люк вырулил на полосу встречного движения и подал сигнал. Он нажал на акселератор, помчался к следующему светофору, затем свернул на свою полосу. Теперь он наступил на нее, и машина взлетела, как ракета.

«Иди, мужик! Идти!" Эд закричал.

Впереди машины на следующем светофоре рванули вправо, как стадо животных. Люк пронесся через перекресток со скоростью семьдесят миль в час.

Телефон зазвонил.

— Суонн?

В голосе была легкая нотка. — Люк, это Дон Моррис.

«Дон, я должен держать эту линию чистой».

«Сын, что ты делаешь? Мне сказали, что вы убили человека в больнице в Балтиморе.

Люк покачал головой. «Я никого не убивал. Они собираются атаковать Белый дом. Вот чем это было все время».

— Это неправда, Люк. За последние десять минут они арестовали двух арабских детей, одного на Гранд Сентрал и одного в Хобокене. Они оба несли в рюкзаках бомбы для скороварок. АНБ прямо сейчас отслеживает их личности и связи».

«Скороварки — не грязные бомбы!» — сказал Люк. Он услышал резкость в собственном голосе. Он звучал как сумасшедший. Он почти не спал за двадцать четыре часа. Он знал это. Его восприятие может быть выключено. Но это далеко? Может быть? Он взглянул на спидометр. Они мчались по городским улицам со скоростью восемьдесят пять миль в час.

«Скороварки были кошачьими лапами», — сказал Дон. «Бомбы даже не были в рабочем состоянии. Плохие парни отправили детей посмотреть, какой будет реакция. Теперь они знают, что цели скомпрометированы».

Люк попытался говорить тише, чтобы у них с Доном был разумный разговор. Он хотел, чтобы Дон понял то, что Люк считал болезненно ясным. «Дон, мы говорили с Элдриком Томасом. Он был одним из воров. Мы не убивали его. Он умер от радиационного отравления. Он сказал нам, что цель — Белый дом».

— Люк, я знаю, кем он был. У нас есть сведения, что кроме всего прочего, Элдрик Томас был профессиональным аферистом. Он играл с тобой, вот и все. Это то, что делают мошенники. Они играют людьми до самого конца. Он говорит вам, что это Белый дом. Охрана усиливается, и люди думают, что он сотрудничает. Если он выживет, возможно, он получит лучшую сделку о признании вины. Этот человек всю свою жизнь сидел в тюрьме и выходил из нее. Но он знает, что цель — Белый дом. Как вы думаете, люди, стоящие за этим, стали бы доверять хулигану низкого уровня такую информацию?

Люк не сказал ни слова.

— Ты все еще можешь отменить это, — сказал Дон. «Возвращайтесь в штаб. Я встречу тебя там. Если вы говорите, что не убивали его, я вам верю. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя. Мы пригласим психиатра. Он скажет, что у вас был эпизод посттравматического стресса. Психотический разрыв. Ваш боевой послужной список подтвердит это. Возможно, вам придется провести несколько дней в стационаре, но вы выберетесь из этого».

Люк не мог поверить в то, что слышал.

«Я должен держать эту линию чистой», — сказал он.

— Ты уже далеко, Люк. Если вы пойдете намного дальше, вы будете сами по себе».

Проходил звонок.

— Дон, мне нужно бежать.

«Люк! Не смей вешать трубку.

Впереди были ворота Белого дома. Эд выключил световой пузырь и сирену. Люк замедлил внедорожник. Он протянул телефон так, чтобы видеть экран. Человек, который пытался дозвониться, был Суонн.

Люк включил звонок. — Суонн. Ты дал нам разрешение секретной службы?

Сван колебался. "Я так думаю."

— Ты так думаешь ?

— У вас обоих есть ордера на убийство, Люк. Дай мне перерыв. Да, похоже, у тебя есть допуск Янки Уайта первой категории. Вам разрешено работать напрямую с президентом и вице-президентом. Но это подделка. Через тридцать секунд база данных секретной службы может свериться с базой данных о преступлениях и снова вышвырнуть вас. Кто-нибудь может перепроверить и обнаружить, что разрешение было подтверждено за последние пять минут. Я ничего не могу гарантировать. Я бы сказал, что в лучшем случае пятьдесят на пятьдесят. Как скоро ты будешь там?»

«Мы уже там. Мы подъезжаем к подъездной дорожке.

— Ну, тогда ладно. Думаю, мы скоро увидим, насколько я хорош».

Люк повесил трубку. Он переключился обратно на Дона.

"Дон?"

Линия была мертва.

Впереди была караульня. Он был защищен бетонными заграждениями. Там были и знак СТОП, и знак НЕ ВХОДИТЬ. У входа слонялись четверо мужчин в костюмах. УВЕДОМЛЕНИЕ, гласил другой знак. ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА. 100% ИДЕНТИФИКАЦИОННАЯ ПРОВЕРКА.

Люк повернулся к Эду. Лицо Эда было скользким и блестящим от пота.

"Готовый?" — сказал Люк.

"Готов на все."

Люк почувствовал струйку пота под рубашкой. Они собирались с помощью блефа пробраться в Белый дом. Они доберутся как можно дальше, используя поддельные допуски к безопасности, а затем пройдут оставшуюся часть пути. Они собирались попытаться обойти весь аппарат безопасности Секретной службы и по собственному приказу эвакуировать президента, двух человек из другого ведомства, отстраненных от работы несколько часов назад. И все это было на словах мертвого профессионального преступника, который мог лгать, а мог и не лгать.

На короткое мгновение Люк почти понял точку зрения Дона. Со стороны это должно показаться безумной идеей.

У левого локтя Люка появился охранник. Люк подъехал к сторожке на автопилоте. Онемев, он вручил мужчине свое удостоверение личности вместе с удостоверением личности Эда. Мужчина ушел, но через минуту вернулся.

— Мне очень жаль, — сказал он. «Они оба отклонены. У тебя нет допуска.

— Может быть, это знак, — сказал Эд.

— Запустите их еще раз, пожалуйста, — сказал Люк.

Перед ними открылись ворота. Снова появился охранник.

— Извини за это, — сказал он. «Должно быть, сбой в системе».

Люк медленно въехал в ворота Белого дома.

*

Сван был хорош. Он был очень, очень хорош.

Они вошли в Западное крыло, прошли проверку документов и быстро прошли по коридору с колоннами в греческом стиле. Их шаги эхом отдавались на мраморном полу. Они повернули направо, и вход в Овальный кабинет был прямо впереди.

Двое сотрудников секретной службы стояли за дверью.

— Привет, ребята, — сказал один из них. — Этого достаточно.

Люк поднял значок. "ФБР. У нас есть допуск службы безопасности Янки Уайта. Нам нужно поговорить с президентом Хейсом».

«Президент на совещании».

— Он захочет услышать, что мы должны сказать.

Парень покачал головой. «Нам об этом ничего не говорили. Вам придется подождать, пока мы это проверим».

Эд не колебался. Он ударил первого человека кулаком в горло, затем развернулся и локтем попал второму в челюсть. Первый мужчина упал на пол, схватившись за горло. Эд присел, ударился головой о каменный пол, затем снова поднялся. Второй мужчина потянулся за пистолетом, когда Эд ударил его по лицу. Мужчина потерял сознание еще до того, как упал на пол.

Люк и Эд ворвались в дверь Овального кабинета.

Через комнату от них находились президент и вице-президент. Они изучали что-то похожее на гигантскую карту, висевшую на столе президента. Позади них три высоких окна выходили на Розовый сад. Мужчина фотографировал. Рядом стоял молодой человек с редеющими волосами. В комнате было еще полдюжины человек.

Когда вошли Люк и Эд, президент выпрямился. Он был очень высоким.

Четверо агентов секретной службы вытащили оружие.

«Замри! На земле!"

Посреди комнаты на кремовом ковре красовалась круглая Печать Президента. Люк вошел в нее. Он поднял руки.

— ФБР, — сказал он. «У меня есть важное сообщение для президента».

Его схватили сзади. Через секунду его щека оказалась на ковре. Его руки были болезненно скручены за спиной. Нога человека была на его лице. В нескольких футах от него Эд был в том же положении.

"ФБР!" Люк закричал. «Федеральные агенты!»

У них был его значок и удостоверение личности. Они достали его пистолет из кобуры. Он почувствовал, как ему подтянули штанины и забрали лишний пистолет и нож.

"Что здесь происходит?" — сказал президент.

Трое мужчин удерживали Люка. Тяжелая рука была у него на шее. Было больно двигаться. Было трудно говорить. "Сэр. Я агент Стоун из группы специального реагирования ФБР. Это агент Ньюсэм. Вы в опасности. У нас есть надежная разведка, предполагающая, что существует заговор с целью напасть на Белый дом с помощью грязной бомбы. Это нападение должно совпасть с началом Рамадана в Тегеране, менее чем через пятнадцать минут».

Президент Хейс подошел ближе. Он возвышался над Люком.

— Это неправда, — сказал женский голос.

Люк вытянул шею достаточно, чтобы увидеть Сьюзан Хопкинс, вице-президента. Она была очень хорошенькой, как телеведущая-ветеран. Она была одета в серый костюм в тонкую полоску, а светлые волосы уложены в короткую стрижку. «Мы только что получили сообщение о том, что угроза Нью-Йорку локализована и нейтрализована».

— Не хватит времени рассказать тебе все, — сказал Люк. «Мы должны эвакуировать все здание, и у нас почти нет времени. Если мы ошибаемся, это очень неловко. В Белом доме была угроза взрыва бомбы, и его эвакуировали без всякой причины. Но если ты ошибаешься… Я не хочу об этом думать.

Все посмотрели на президента. Он был человеком, привыкшим принимать трудные решения. Он остановился на все семь секунд.

— Выведите всех, — сказал он. «Инициировать протоколы эвакуации для всего персонала. Через десять минут я не хочу, чтобы в этом здании был хоть один человек.


Глава 23

10:50

Под Белым домом

Они проехали на лифте глубоко в недра земли. На борту находились десять человек: президент, вице-президент, молодой глава администрации президента, Эд и Люк, а также пятеро агентов секретной службы. У одного из агентов была черная кожаная сумка, прикрепленная к запястью металлической застежкой. Где-то над ними сработала сигнализация.

— Насколько ты в этом уверен? — сказал президент.

Лицо Люка было обожжено ковром. Задняя и боковая части шеи болели. Он чувствовал, как на его челюсти поднимается рубец. Его рот был в крови.

— Я ни в чем не уверен, сэр.

«Если вы ошибетесь, у вас будут большие проблемы».

«Сэр, я думаю, вы не можете оценить весь масштаб этой проблемы».

Двери лифта открылись. Они вышли в пещерообразную освещенную комнату, исчезнувшую вдали. Перед лифтом выстроились два черных лимузина. Люк оказался во второй машине вместе с Эдом, вице-президентом, и двумя агентами секретной службы.

Лицо Эда было в беспорядке. Его правый глаз был опухшим, полузакрытым. Крышка была порезана и кровоточила.

Машина мчалась по туннелю, над головой мчались желтые огни.

«Я, например, надеюсь, что вы ошибаетесь, — сказала Сьюзан Хопкинс.

— Я тоже, — сказал Люк. "Больше чем что либо."

В дальнем конце туннеля они поднялись на другой лифт. Они вышли на вертолетную площадку. На площадке стоял большой серый «Сикорский», его винты уже вращались. Они поднялись на борт, и вертолет взлетел.

Когда они поднялись, Люк увидел, что они поднимаются из лесистой местности примерно в полумиле от Белого дома. Они зависли на расстоянии. Президент посмотрел на здание. Люк тоже.

«Если что-то и должно было произойти, то это произошло бы прямо сейчас», — сказал президент. — Разве это не так?

Люк взглянул на часы. «Сейчас 10:53».

«Грязная бомба обычно бывает маленькой, — сказал Эд. — Мы можем ничего не увидеть с такого расстояния.

— Это может быть атака беспилотника, — сказал Люк. — Если это так, мы могли бы…

Внезапно его слова оборвались, когда Овальный кабинет взорвался.

За высокими окнами вспыхнула красно-желтая вспышка. Стекло разбилось. Стены, казалось, вздулись, а затем вылетели на лужайку.

Другой, более крупный взрыв разрушил Западное крыло.

Пока они смотрели, крыша рухнула.

Серия взрывов прошла по колоннаде к главной резиденции в центре. Все смотрели, как пламя поглотило один из непреходящих символов Соединенных Штатов. Огромный взрыв, самый сильный из всех, пронесся по резиденции. Огромный кусок каменной кладки взлетел вверх, вращаясь один за другим. Люк смотрел, как дуга рассыпалась в воздухе.

Внезапно вертолет вздрогнул. Он болезненно упал, прежде чем пилоты его поймали, и снова начал подъем.

— Это ударная волна, — сказал Люк. «Мы в порядке».

Вертолет развернулся и направился на запад. Все молча летели, обмениваясь ошеломленными взглядами. Люк посмотрел на изуродованное лицо Эда. Он был похож на боксера, который только что проиграл бой. Больше нечего было сказать.

За их спинами горел Белый дом.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 24

11:15

Центр операций в чрезвычайных ситуациях Mount Weather - Блюмонт, Вирджиния

«Оружие?» — сказал мужчина Люку.

Двадцать сотрудников секретной службы находились на площадке, когда приземлился вертолет. Они действовали плавно и эффективно, отделяя Люка и Эда от основной группы и толкая президента и вице-президента к зияющей пасти открытого туннеля. Вход был двухэтажным, обрамленным гофрированным металлом.

Над головой, словно стрекозы, летали боевые вертолеты. Вертолет президента прилетел сюда с эскортом из десяти вертолетов.

Люк и Эд стояли на асфальте в одиночестве, примерно в двадцати футах друг от друга. Они были огорожены колючей проволокой. Секретная служба тщательно обыскала их. Двое мужчин держали Люка за руки, в то время как другие лезли под его одежду. Его одежда колыхалась на ветру от лопастей винта вертолета.

«Оружие?» — снова сказал мужчина.

Люк был в тумане. Белый дом был взорван. Овальный кабинет, затем все западное крыло, колоннада, вплоть до президентской резиденции. Он ожидал… чего-то. Но не то, чему он был свидетелем. Сейчас он слишком устал, чтобы понять это.

Ему пришло в голову, что он не дозвонился до Бекки. Она будет волноваться за него. Он надеялся, что она выбралась в загородный дом. Это было на восточном побережье Мэриленда. Там было тихо, безопасно. Вашингтон, округ Колумбия, и его пригороды на какое-то время должны были погрузиться в хаос.

«Мне нужно позвонить жене», — сказал он.

Сотрудник секретной службы перед ним нанес Люку резкий удар в живот. Это вернуло Люка в настоящий момент. Он посмотрел в суровые глаза мужчины.

— Ты прячешь какое-нибудь оружие? — снова сказал мужчина.

"Я не знаю. Меня обыскивали в Овальном кабинете. Думаю, они все получили».

"Кто ты?"

Это было легко. «Агент Люк Стоун, группа специального реагирования ФБР».

— Где ваше удостоверение?

"Я не знаю. Спроси своих приятелей. Они взяли все. Слушай, мне очень нужно позвонить, а у меня нет телефона.

— Вы можете позвонить после того, как ответите на наши вопросы.

Люк огляделся. Было ясно и солнечно, но его усталость и события дня придали небу темный оттенок. Над их головами вертолеты отбрасывали на землю тени, словно кружащие стервятники. У входа в учреждение президент развернулся и пошел назад в эту сторону. Его было легко заметить в толпе, потому что он был очень высоким.

Сотрудник секретной службы щелкнул пальцами перед лицом Люка. "Ты меня слушаешь?"

Люк покачал головой. "Извини. Послушайте, ребята. У меня был долгий день. Просто позвольте мне позвонить моей жене, и тогда я расскажу вам все, что знаю.

Мужчина ударил его. Это была резкая, жалящая пощечина, призванная привлечь его внимание. Он сделал это и многое другое. Люк изо всех сил пытался высвободить руки. Секунду спустя он уже лежал на земле лицом вниз на шероховатой поверхности черного асфальта. Двое мужчин держали его. Слева от него они также положили на землю Эда.

Своим зорким взглядом Люк наблюдал за приближающимся президентом, который быстро шел, окруженный со всех сторон, слева, справа, спереди и сзади, агентами секретной службы. Он остановился в десяти футах.

«Джентльмены!» — сказал он командным тоном. «Отпустите этих людей. Они со мной».

Люк вскоре оказался у входа в комплекс «Маунт Везер». Вокруг него закружилась толпа людей, многие из которых были военными в парадной синей форме. Вход был буквально гигантским туннелем, просверленным в гранитном склоне горы. Потолок был арочным каменным на три этажа выше них. Президент исчез.

Люк снова поднял трубку.

«Привет, это Бекка. Я не могу ответить на ваш звонок прямо сейчас. Пожалуйста, оставьте сообщение после гудка, и я перезвоню вам, как только смогу».

Люк хотел разбить телефон о цементный пол.

"Блин! Почему она не берет трубку?

Он, конечно, уже знал причину. Телефон даже не звонил — он сразу переключался на голосовую почту. Вышки сотовой связи были перегружены. По всему региону миллионы людей пытались сделать звонки одновременно.

Эд стоял рядом, тоже пробуя свой телефон.

— Ты что-нибудь получил? — сказал Люк.

Эд покачал головой.

Люк перешел в режим босса. — Слушай, через минуту меня сведут вниз. Мне нужно, чтобы ты каким-то образом связался с Труди и Суонном. Нам нужно заполучить Али Нассара. Если полиция Нью-Йорка не арестует его, нам придется натравить на него своих парней. Задержите его, исчезните и отведите на конспиративную квартиру. Ни при каких обстоятельствах мы не можем выпустить его из страны. И мы не можем ожидать никакой помощи от Рона Бегли».

Эд кивнул. "Все в порядке. Мне связаться с Доном?

Люк пожал плечами. — Да, если ты сможешь его достать.

— Что мне ему сказать?

Люк не знал, что ответить на этот вопрос. Дон был одним из его наставников, но не только. Дон был ему как отец. Тем не менее, Дон также отстранил его сегодня, и Дон рекомендовал Люку пройти стационарное психиатрическое лечение. И в обоих случаях Дон ошибался.

Две большие двери скользнули в стену примерно в двадцати футах от них. Группа двинулась к дверям, и Люк двинулся вместе с ними.

«Скажи ему, что мы живы, и президент тоже».

"Что тогда?" — сказал Эд.

Люк пожал плечами. «Если вы все это сделаете, найдите себе перекусить». Он указал на лифт. — Это не должно занять много времени.

Грузовой лифт был большим, двухэтажным. Двадцать человек поднялись на борт. Лифт медленно двигался все ниже и ниже, точеная скала плавно поднималась вверх сразу за его металлическими воротами. Желтая табличка на воротах гласила огромными черными буквами: ОСТОРОЖНО — ДЕРЖИТЕ РУКИ ВНУТРИ. Лифт несколько мгновений опускался, погружаясь все глубже и глубже под поверхность.

Люк посмотрел на людей вокруг него. Мужчины в костюмах. Мужчины в форме. Все были чистыми, все были элегантно одеты, и все были наэлектризованы страхом и решимостью. По сравнению с ним Люк чувствовал себя оборванным, грязным и измученным.

Лифт доставил их в узкий коридор. Они шли по ней стадом. Она открывалась в ярко освещенную ситуационную комнату. Плоские видеодисплеи покрывали две стены. Каждый дисплей мог содержать дюжину или более открытых окон, каждое со своими собственными изображениями или информацией. Дисплеи были включены, и небольшая группа техников сидела за сенсорной панелью, загружая изображения и видеозаписи на экраны. На одном видео был горящий Белый дом, окруженный пожарными машинами. Горели несколько мечетей. На некоторых были сцены шумных уличных гуляний, люди скандировали и бородатые мужчины стреляли в воздух из АК-47.

Одно быстрое изображение привлекло внимание Люка. Это было несколько секунд видео у главного входа в западное крыло. Темное быстро движущееся пятно появилось в правом верхнем углу экрана и врезалось в двери вестибюля. Мгновение спустя взрыв вынес фасад вестибюля на лужайку и на подъездную дорожку. Видео повторялось снова и снова в замедленном темпе. Даже при замедлении было невозможно определить, что это за размытый объект.

Молодой человек в коричневом костюме взял Люка за локоть и повел дальше в комнату. Впереди за длинным столом на стульях с высокими спинками сидела дюжина человек. Еще около тридцати человек — помощников, штабных, стратегов, одному богу известно, кто все эти люди, — стояли вдоль стен. Президент встал во главе стола. Вице-президент, на голову ниже, стоял рядом с ним.

«Вот он, — сказал президент Томас Хейс, указывая на Люка плоской раскрытой ладонью. Его зубы были белоснежными и идеальными. На секунду он напомнил Люку ведущего игрового шоу, приглашающего аудиторию студии заглянуть за Дверь №3.

— Как тебя зовут? — сказал президент.

Пятьдесят лиц повернулись, чтобы посмотреть на Люка. Когда все смотрели на него, он чувствовал себя еще более потрепанным, чем раньше. — Камень, — сказал он. «Я Люк Стоун, группа специального реагирования ФБР».

Президент кивнул. «Это человек, который спас нам жизнь».

Люк сидел за столом переговоров. Он откинулся на спинку мягкого кожаного кресла. Помощник положил перед ним завернутое в пластик яблочное датское блюдо. Кто-то принес ему кофе в пенопластовой чашке. Люк насыпал в кофе пачку немолочных сливок. В свете люминесцентных ламп кофе казался зеленым.

Объект был спроектирован так, чтобы пережить ядерную войну. Еда, которую они подавали, также была предназначена для этой цели.

Подполковник в армейской синей форме стоял перед центральным экраном. Он указывал на изображения на экране красной лазерной указкой. «Примерно в 10:54 по восточному времени Белый дом подвергся нападению с применением нескольких взрывных устройств, в том числе как минимум одного устройства радиологического рассеивания, содержащего пока неизвестные радиоактивные вещества. Западное крыло, включая Овальный кабинет, было почти полностью разрушено. Серьезные повреждения получили Колоннада и Президентская резиденция. Восточное крыло не подверглось нападению, но понесло дополнительные повреждения от силы взрывов, а также от дыма и воды».

— Есть сведения о жертвах? — сказал президент.

Подполковник кивнул. «На данный момент подтверждено 17 смертей. Сорок три раненых, несколько из них в критическом состоянии. Пропало восемь человек. При первоначальном реагировании, вероятно, облучению подверглись не менее двух десятков пожарных и другого аварийного персонала. Мы не узнаем масштабов этого в течение нескольких дней. Примерно с 11:24 весь пожарный и аварийно-спасательный персонал, находящийся поблизости, должен носить костюмы для защиты от опасных материалов первого уровня. Как вы понимаете, это значительно замедлило усилия по тушению пожаров и поиску возможных выживших».

В комнате почти не было звука. Мужчина тихонько кашлянул, затем продолжил.

«Атака вызвала широкую панику. Мы установили радиационную зону радиусом в полмили и Белый дом в ее центре. Внутрь допускаются только авторизованные сотрудники. Несмотря на то, что в настоящее время на границах зоны нет измеримой радиации, практически все в городе пытались эвакуироваться одновременно. Между тем, железнодорожная система метро в Вашингтоне, округ Колумбия, и прилегающих районах была закрыта. Главные улицы и крупные магистрали города закрыты для всего транспорта, кроме аварийного, что создает огромные пробки на второстепенных дорогах.

«Эти эффекты распространились по всему региону. Обслуживание Amtrak в коридоре Вашингтон-Бостон было приостановлено, и все крупные аэропорты в регионе закрыты в ожидании тщательной проверки безопасности. Кроме того, нападения на мечети были совершены более чем в дюжине городов, и каждую минуту поступают новые сообщения о нападениях на мечети. Похоже, что многие американцы считают, что нападение было совершено мусульманами, поэтому люди в отместку сжигают мечети и нападают на мусульман».

«Это были мусульмане, — сказал Люк.

Мужчина сделал паузу. "Мне жаль?"

Люк пожал плечами. «Это были мусульмане. Люди, которые это сделали».

Говорящий взглянул на президента, который просто кивнул.

— Вы можете прояснить это заявление, агент Стоун?

— Это настолько ясно, насколько я могу, — сказал Люк. «Мое подразделение было вызвано вчера поздно вечером для расследования кражи радиоактивных материалов из больницы в Нью-Йорке. Уверен, вы слышали все о краже в утренних новостях. Нам удалось отследить его до террористической ячейки, состоящей как минимум из двух американцев и одного ливийца и организованной иранским дипломатом при постоянном представительстве Ирана в ООН в Нью-Йорке. Посмотрите вот это короткое видео на Экране С, где размытый объект врезается в Западное Крыло? Это либо быстроходный дрон, либо ракета, выпущенная с дрона. Человек, о котором идет речь, использовал анонимный банковский счет на Большом Каймане для покупки военных дронов в Китае на миллионы долларов».

Сьюзен Хопкинс сидела за столом напротив Люка. Она уставилась на него. Люк мог видеть, что людям нравилось в ней. Она выглядела точно так же, как и была — манекенщицей, притворяющейся вице-президентом Соединенных Штатов. В жизни она была еще красивее, чем по телевизору.

— Это факт или предположение? она сказала.

— Все, что я сказал, — правда, — сказал Люк. «Сегодня утром мы с напарником беседовали с дипломатом, но он находился под защитой Национальной безопасности по причинам, о которых мне ничего не известно. Нас насильно убрали с места происшествия, прежде чем мы смогли многого добиться от него».

Она улыбнулась и покачала головой. «Это был инцидент с пытками? Меня проинформировали об этом сегодня утром, когда я вылетал из Лос-Анджелеса. Если бы не все остальное, что произошло, вы и ваш партнер, вероятно, сейчас были бы одной из самых больших новостей в Америке».

То ли враждебность в ее тоне, то ли кофе попал в его организм, но что бы это ни было, Люк начал пробуждаться от своего тумана. Менее часа назад он спас жизнь этой женщине. Одно дело быть непостоянным, но…

«Мы допросили его, — сказал он. «Он был неохотным субъектом, и на карту были поставлены жизни. Включая, как выясняется, вашу жизнь, жизнь президента и жизни всех людей в Белом доме. Поверьте мне, когда я говорю, что учитывая обстоятельства, мы обошли его стороной. Если бы у меня был хрустальный шар, я бы действовал сильнее».

Она кивнула. — Очень смело с твоей стороны признать, учитывая, сколько пыток осуждается в наши дни. С вашей стороны также довольно смело решить, что это было нападение мусульман, поскольку мы еще ничего не знаем. На самом деле, учитывая нынешнее состояние международных отношений, просто объявить, что это сделали иранцы, — это больше, чем просто смелость или отвага. Это опасно преждевременно».

«Я сказал, что это организовал иранец. Он купил дроны. Он заплатил вовлеченным людям. Я придерживаюсь этого».

«Вы признаете, что мы находимся на грани войны с Ираном и что есть члены Конгресса, которые хотят объявить импичмент президенту, если мы не начнем войну? Вы также признаете, что война с Ираном, вероятно, приведет к войне с Россией?»

Люк покачал головой. — Это не мой отдел. Я просто говорю вам то, что знаю».

Комната взорвалась фоновой болтовней.

Президент поднял руки. "Ладно ладно." Он посмотрел прямо на Люка. «Скажи нам прямо. Мы не обязаны действовать на основании вашего мнения, но я лично хотел бы его иметь. Вы верите, что за этим нападением стоит иранское правительство?»

«Я не делаю таких скачков веры», — сказал Люк. «Я знаю, что нападение организовал иранец. Я знаю, что он дипломат, прикомандированный к их миссии в ООН. И последнее, что я знал, что он жив и все еще находится на американской земле».

Президент оглядел комнату. «Опять же, мы не обязаны действовать на основании информации агента Стоуна. Но я хотел бы, чтобы он продолжал собирать эту информацию и сообщал о своих выводах этой группе, даже если это приведет к некоторым разногласиям».

«Возможно, мне будет трудно это сделать», — сказал Люк.

"Почему?"

Теперь Люк пожал плечами. «Сегодня утром меня отстранили от дежурства. Я нахожусь под следствием за предполагаемые преступления, которые я совершил во время расследования этого дела».

Подполковник уставился на Люка. "В том, что все?"

Люк покачал головой. — Также есть ордер на мой арест в Балтиморе.

"Для чего это?"

«Убийство».

Вся комната замолчала. Все взгляды снова были прикованы к Люку.

«У меня был напряженный день, — сказал он.


Глава 25

— Как там дела? — сказал Эд.

Они стояли на краю вертолетной площадки, наблюдая, как толпа людей слезает с только что приземлившегося вертолета и бежит к безопасному входу в гору Везер. Люк узнал среди них представителя Соединенных Штатов из Вермонта.

Он пожал плечами. «Я рассказал им то, что знаю. Они сказали мне большое спасибо, мы предпочитаем верить во что-то другое».

— Звучит правильно, — сказал Эд.

«Они не хотят воевать с Ираном, — сказал Люк.

Эд пожал плечами. «Не могу сказать, что виню их. Война это ад."

Сигнальщик на вертолетной площадке помахал Люку и Эду ярко-оранжевыми палочками, давая им зеленый свет. Они низко пригнулись и побежали к вертолету. У этого входа была только одна активная площадка, и они перемещали вертолеты туда-сюда две минуты или меньше.

Как только Люк и Эд оказались внутри вертолета, он снова взлетел. Эд захлопнул дверь в двадцати футах над землей. Люк опустился на сиденье и пристегнул ремень безопасности. Они были одни внутри машины, рассчитанной на восемь пассажиров. Многие люди в гражданском правительстве летели из Вашингтона, округ Колумбия, в Маунт-Везер. Не так уж много летело обратно в город.

Он взглянул на часы. Было 12:35. Прошло более одиннадцати часов с тех пор, как Дон позвонил ему. Около тридцати часов с тех пор, как он проснулся вчера утром. Считая пару раз, когда он засыпал, он, вероятно, не спал и тридцати минут со вчерашнего дня.

Они возвышались над обширным бункерным комплексом. Она исчезла позади них, и вскоре перед ними предстали зеленые леса и невысокие скалистые горы. Небо было черным от вертолетов, ожидающих своей очереди на посадку. Глядя на восток, мы увидели почти непрерывную линию вертолетов в воздухе, гуськом, до самого горизонта. Люк посмотрел на землю. Там было шоссе. Полосы движения в западном направлении были забиты машинами бампер к бамперу. По переулкам, ведущим на восток, промчалась горстка машин.

— Это будет хорошая ночь для мотельного бизнеса в Западной Вирджинии, — сказал Эд.

— Пенсильвания, Мэриленд, Северная Каролина, — сказал Люк. «Вероятно, на двести миль не будет пустой комнаты».

Эд кивнул. «И много людей спит в машинах».

Люк посмотрел на лицо Эда. Он вымылся в мужском туалете, так что, по крайней мере, он был чист. Но Секретная служба избила его, хуже, чем Люка. Возможно, это была расплата за нокаутирование двух их агентов в Овальном кабинете. Может быть, это потому, что он был черным. Сложно сказать. Но сейчас его глаз в основном был опухшим. У него была пара темноватых шишек на линии подбородка, которые собирались превратить в синяки. И выглядел усталым. Осушенный.

— Чувак, ты выглядишь как дерьмо.

Эд пожал плечами. — Тебе следует увидеть другого парня.

— Вы собираетесь подать иск о возмещении ущерба работнику?

Эд покачал головой. Он улыбнулся. «Нет, я, наверное, просто подам на вас в суд за неосторожную угрозу. Как твоя страховка от врачебной ошибки? До настоящего времени?"

Люк рассмеялся. "Удачи с этим. Кстати, нас больше не отстраняют».

Эд поднял бровь. — Меня когда-нибудь отстраняли?

"Я не знаю. Может быть, вы были. Может быть, вы не были. Но ты не сейчас. Кроме того, у тебя новый босс.

"Ах, да? Кто это?"

Люк уставился на шоссе. Пробка тянулась, насколько хватало глаз. — Президент Соединенных Штатов Америки, — сказал он.

Глава 26

13:15

Маклин, Вирджиния - штаб группы специального реагирования.

Люк никогда прежде не рассматривал фотографии Дона Морриса. Стены его кабинета были покрыты ими. С другой стороны, Люк никогда раньше не стоял без дела в офисе Дона. Дон обычно был здесь, когда входил Люк.

Фотографии были потрясающими. На одном фото гораздо более молодой Дон стоит с Арнольдом Шварценеггером, демонстрируя актеру большой гранатомет МК-19. В более новом Дон применял приём джиу-джитсу к Марку Уолбергу. Уолберг был перевернут, его ноги были в воздухе, его голова направлялась к мату безопасности. Люк знал, что Дон иногда советовался с Голливудом, помогая сделать их целлулоидные фальшивки смутно реалистичными.

Было больше. Вот Дон, получающий что-то похожее на Бронзовую Звезду от Джимми Картера. Здесь он пожимал руку Рональду Рейгану. Вот один с Биллом Клинтоном. Это был один из Дона с отеческой рукой вокруг Сьюзен Хопкинс. И еще один, где Дон стоит у реки с нынешним спикером палаты, оба мужчины одеты в рыболовные снасти. Вот Дон обращается к комитету Конгресса.

Люк почувствовал присутствие позади себя в комнате.

— Привет, сынок, — сказал Дон.

«Привет, Дон. Отличные фотографии." Люк повернулся к нему лицом. — Ты обойдешься, а?

Дон вошел в комнату. Он был одет в классическую рубашку и брюки. Язык его тела был расслаблен, но глаза были остры. Он сел за свой большой стол и указал на стул напротив него.

"Присаживайся. Сними груз».

Люк сделал.

«Политика... — сказал Дон, — это война другими средствами. Нетворкинг — большая часть того, как я поддерживал это место. Наши люди отлично работают, но если об этом не знают воротилы, то мы без работы. Для счетчиков бобов мы являемся строкой, примерно такой же важной, как и статья с пометкой «Разное».

— Хорошо, — сказал Люк.

— Я вижу, ты принял душ, — сказал Дон. — Немного освежился?

Люк кивнул. Душевые здесь были первоклассными. И он хранил в своем шкафчике две смены одежды, даже когда был в отпуске. Он не чувствовал себя на сто процентов, но ему было намного лучше, чем раньше.

— Сегодня на грани, да?

— Думаю, у нас были и более близкие отношения, — сказал Люк.

Дон улыбнулся. — В любом случае, я рад, что ты не умер.

Люк вернул улыбку. "Я тоже."

«Мы все еще партнеры?» — сказал Дон.

Люк не знал, что на это ответить. Они были вместе долгое время. До сегодняшнего дня не было ни одного момента, ни одного, когда Люк думал, что Дон не прикрывает его спину. Сегодня было два таких момента. И в обоих случаях инстинкты Дона ошибались. Дон ехал в одном направлении, а шайба на полной скорости скользила в другом. Если бы Люк послушал Дона, то президент, вице-президент и многие другие люди были бы мертвы.

Это была глубокая перемена, как будто айсберг размером с Кентукки откалывается от Антарктиды и падает в океан. Было огромным событием быть свидетелем, но последствия этого были еще больше.

Может, Дон все-таки постарел. Может быть, он видел, как вокруг него рушится Группа специального реагирования, эта организация, которую он создавал десять лет, и он испугался. Может быть, его кончина дала ему дуновение его собственной смертности. Может быть, это затуманило его суждение. Люк был готов поверить в это.

— Мы всегда будем партнерами, — сказал Люк.

— Хорошо, — сказал Дон. «Слушай, ты все еще в отстранении. Я никак не мог сдвинуть их с места. Я думаю, они его отменят, но может пройти день или два, так что я отправлю тебя домой. Ты согласен с этим?

"Дон-"

— Я бы не беспокоился об этом, сынок. Ты все равно был в отпуске. После всего, что ты сделал, ты заслужил пару выходных. Черт, ты похож на кого-то, кого сюда затащила кошка.

— У меня новый приказ, Дон.

Лицо Дона было твердым. — По чьему распоряжению?

Люк посмотрел ему прямо в глаза. «Президентский. Он велел мне продолжить поиск зацепок, которые были у нас этим утром, а затем доложить об этом его группе безопасности в Маунт-Везер. Я хотел бы сделать это с людьми здесь, в SRT, но он сказал мне, что если у меня возникнут проблемы, они предоставят в мое распоряжение ресурсы Секретной службы».

Дон улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Люк почувствовал небольшой укол по этому поводу. СТО балансировало на грани, и теперь президент брал агентов Дона. Тем не менее, Дону нужно было собраться. Дело было не в эго или бюджете агентства. Это было связано с получением работы.

Дон посмотрел на верхнюю часть своего стола. «Ну, если это приказал президент, я не понимаю, как я могу отказаться. Я тоже не понимаю, как директор ФБР может. Пока я не услышу обратного, у вас есть все, что вам нужно.

*

На плоском настенном мониторе появилась бестелесная голова Труди Веллингтон.

Люк, Эд Ньюсэм, Дон Моррис и полдюжины членов группы специального реагирования сидели в конференц-зале. На длинном черном столе была разложена настоящая еда — бутерброды из гастронома менее чем в миле от штаб-квартиры. У Люка была солонина и квашеная капуста на тыквенном хлебе.

Он взглянул на Эда. Эд тоже принял душ и переоделся. Теперь на нем был черный комбинезон SRT. Он поднес холодный компресс к глазу. Он съел два бутерброда и поставил перед собой большую кружку кофе. Кружка была черной с красной надписью: ТОПЛИВО ДЛЯ РЕАКТИВНЫХ СРЕДСТВ. Эд выглядел настороженным, огромным, грозным — совсем другим человеком, чем полчаса назад. Если не считать разбитого лица и опухшего глаза, он был очень похож на того человека, которого Люк встретил тем утром.

— Ребята, вы меня хорошо слышите? — сказала Труди.

— Мы тебя прекрасно слышим, — сказал Дон.

«С видеовыходом все в порядке?»

«Выглядит хорошо для меня. Сван с вами?

«Он прямо позади меня. Он установил эту связь.

— Хорошо, — сказал Дон. — Что у вас есть для нас?

— Ну, у нас хаос, — сказала Труди. «Нацгвардия мобилизована. Каждый автомобиль, на каждом мосту и туннеле за пределами Манхэттена обыскивается. Движение везде затруднено. Эвакуаторы расчищают припаркованные автомобили, освобождая полосы для машин экстренных служб. Полиция блокирует метро и пригородные поезда. На каждой станции метро открыто по одному входу и выходу, каждого входящего обыскивают. Каждый мешок открывается. Очереди длиной в несколько кварталов. Толпы на Таймс-сквер стали настолько большими, что полиция закрыла там станцию метро и очистила площадь. По меньшей мере десять тысяч человек идут на север, в сторону Центрального парка. В этом районе широко распространены сообщения о вандализме, в основном о разбитых витринах».

"Что еще?" — сказал Дон.

«Пока мы говорим, сотни тысяч людей идут по мостам Бруклина, Манхэттена, Вильямсбурга, 59- й улицы, Джорджа Вашингтона и 138 -й улицы из Манхэттена. Похоже, снова одиннадцатое сентября. В основном люди спокойны, но я ненавижу думать, каким было бы это место, если бы здесь произошло нападение».

— Есть что-нибудь об этом фургоне прачечной? — сказал Люк. «Мы не знаем, какие радиоактивные материалы использовались при нападении на Белый дом. Поскольку фургон все еще на свободе, всегда есть вероятность второго нападения.

— Мы этим занимаемся, — сказала Труди. — Элдрик Томас, помнишь его? Его нашли на стоянке у гавани Балтимора. Эта стоянка прямо у съезда с I-95. Это горячая точка торговли наркотиками и проституции, поэтому полиция Балтимора установила камеры наблюдения вверху и внизу подъездной дорожки, ведущей к стоянке. Камера внизу, прямо у въезда на парковку, отключена, возможно, теми самыми людьми, за которыми она должна следить. Камера наверху по-прежнему работает. Суонн, ты можешь загрузить эти видео?»

Монитор дисплея перешел на разделенный экран. Слева Труди смотрела на что-то вне поля зрения камеры. С правой стороны появилось зернистое видео. Он показал четырехполосную дорогу на светофоре. Дорога была пуста.

— Мы получили это всего полчаса назад, — сказала Труди. «По какой-то причине Балтиморская полиция не хотела сдаваться. Был момент, когда я подумал, что нам придется обратиться к федеральному судье».

Пока они смотрели, на экране появился белый фургон доставки. Логотип на борту фургона был четким. Услуги прачечной Dun-Rite. Фургон повернул направо, что привело к тому, что он оказался лицом к камере.

— Ладно, Суонн, прекрати прямо сейчас, — сказала Труди. «Вы можете видеть номерной знак. Это зернисто, но мы сделали это. Коммерческий номер Нью-Йорка, AN1-2NL. Те же самые номерные знаки, которые были на фургоне, когда мы впервые сняли его на камеру возле Медицинского центра Центр. Теперь смотри, когда он уйдет».

Видео пропустили, и фургон исчез. Через мгновение он вернулся, на этот раз отвернувшись от камеры. Люк мог разглядеть оранжевое пятно на месте номерного знака.

— Это двадцать минут спустя, — сказала Труди. «Видишь тарелку? Это жилой номер Нью-Йорка, 10G-4PQ. Теперь смотрите, как фургон поворачивает налево, чтобы вернуться на шоссе. Видеть, что? Логотип прачечной исчез. Очень умно."

— Так что мы с этим делаем? — сказал Люк.

«В каждом муниципальном отделении полиции есть APB в радиусе трехсот миль. Вертолеты полиции штатов Мэриленд и Вирджиния летают в воздухе с кадрами из этих видео, сканируя каждый белый фургон на дорогах».

«А что, если бы они поставили его в гараж?» — сказал Эд.

Труди покачала головой. «Это не имеет значения. Последние восемь часов записи с каждой камеры дорожного движения в Мэриленде и Вирджинии были переданы на аутсорсинг компании в Индии. Прямо сейчас четыреста человек в Дели смотрят видеозаписи дорожного движения с одной задачей: посмотреть на каждый белый фургон и найти тот, у которого нью-йоркские оранжевые номерные знаки 10G-4PQ. Бонусы для рабочих и компании зависят от того, как быстро они его находят, а не от того, сколько часов они потратили. Кто-то очень скоро заметит этот фургон, и как только он это сделает, это будет просто. отслеживать каждый проходящий мимо уличный фонарь до тех пор, пока он не остановится».

«Кто бы ни был в этом фургоне, он будет в отчаянии», — сказал Люк. — Они уже потеряли двух своих парней. Если они поймут, что мы приближаемся, они, скорее всего, взорвут себя. Когда кто-нибудь найдет этот фургон, я хочу, чтобы мы, то есть SRT, были на месте происшествия. Нам нужно взять этих людей живыми».

«Мы сделаем все возможное, — сказала Труди. «Но мы должны были открыть его. Эта информация есть у пятидесяти полицейских сил и у дюжины спецслужб. Если бы мы держали его при себе, опасность в том, что мы бы никогда его не нашли».

— Я это понимаю, — сказал Люк. — Но если мы возьмем «Маленькую птичку», мы сможем оказаться где угодно и довольно быстро приземлиться практически в любом месте. Просто предупредите нас.

— Будет сделано, — сказала она.

— А как же Али Нассар?

— Для этого тебе нужно поговорить со Суонном.

Труди исчезла, и появилось лицо Марка Суона. — Люк, мы послали команду из трех человек, чтобы вытащить Нассара из его квартиры. К сожалению, они опоздали на несколько минут. Когда они прибыли, Нассар уже уезжал с контингентом службы безопасности из иранской миссии. Они были вооружены, демонстрируя свое оружие. Мы не хотели рисковать перестрелкой на улице, и, честно говоря, наши ребята были в меньшинстве и вооружены».

"Куда они делись?"

«Это было до нападения на Белый дом, поэтому уличное движение было довольно свободным. Они приехали в центр и привели Нассара в иранское представительство на Третьей авеню. Место заперто наглухо. Потребовалась бы армия плюс некоторые жертвы, чтобы проникнуть туда и вывести его. Если не объявлять войну, мы не собираемся этого делать, а даже если бы и сделали, то, вероятно, нашли бы его мертвым.

— Черт, — сказал Люк.

«Никогда не волнуйтесь, — сказал Суонн. «За годы ЦРУ удалось установить в этом здании более двухсот прослушивающих устройств. Одиннадцать из них все еще активны. Это большое здание, но голос Нассара был записан по крайней мере на двух устройствах. Когда его привезли, было много споров. Это все на фарси, так что это не приносит нам особой пользы, но у ЦРУ есть переводчики, и мои связи в Лэнгли дали мне сенсацию о том, о чем говорилось. Его собираются вывезти контрабандой из страны, возможно, уже сегодня».

«Как они это сделают? Все рейсы приостановлены».

Свон поднял палец. «Все коммерческие рейсы остановлены. Частные рейсы продолжают выполняться. В аэропорту Кеннеди есть частный самолет, заправленный и готовый к вылету. Иранская миссия находится в нескольких кварталах от туннеля Мидтаун. Если и когда движение расчистится, это будет прямой путь через туннель, к скоростной автомагистрали Ван Вик и вниз к Кеннеди».

— Можем ли мы его арестовать, если он выйдет?

Суонн пожал плечами. «Полиция Нью-Йорка и Родина не сотрудничают. Думаю, Бегли разозлился из-за того, что ты был прав, и он собирается откусить себе за это нос. Мы могли бы сами задержать Нассара, если мы готовы сражаться за него, и если он не выйдет, переодевшись, или не упакуется в багажнике автомобиля.

— Я хочу, чтобы каждый выход из этой миссии был под наблюдением, — сказал Люк. — Мы не можем позволить ему уйти, даже если это означает, что мы…

«Люк? Люк? Голос Труди вернулся, но не ее лицо. — Люк, мы только что получили информацию об этом фургоне. Это было замечено. Они отследили его до свалки на северо-востоке округа Колумбия. Он припаркован. Через тридцать секунд мы получим спутниковые снимки.

Люк уже стоял. Он взглянул на стул Эда Ньюсама. Ньюсама в нем не было. Люк посмотрел на дверь конференц-зала. Эд стоял у двери, держа ее открытой.

— Я жду тебя, — сказал Эд.

Люк оглядел конференц-зал. Дон сидел в кресле, глядя прямо в голову.

"Дон?"

Он кивнул.

"Идти."


Глава 27

13:45

Айви-Сити - северо-восток Вашингтона, округ Колумбия

Этот человек был призраком.

У него не было имени. У него не было семьи. У него не было удостоверения личности. Если бы у него сняли отпечатки пальцев, его отпечатки не появились бы ни в криминальной, ни в военной базе данных. У него, конечно, было прошлое, но сейчас это не имело значения. Он порвал с той прошлой жизнью, а потом порвал с человеком, который когда-то вел ту жизнь. Теперь он жил в своего рода вечном настоящем. У настоящего были свои награды.

Он лежал на животе на крыше заброшенного трехэтажного дома, он и его дальнобойная винтовка THOR M408. Он думал об этом как о Могущественном ТОРе, и он и винтовка действовали как одно целое. Он был ее системой жизнеобеспечения. Это было источником его творческого самовыражения.

Крыша вокруг них была завалена выброшенным хламом. Одежда, коробки, старая микроволновка, разбитый черно-белый телевизор. Здесь стояла ржавая тележка для покупок, а также вся трансмиссия от того, что, вероятно, когда-то было пикапом. Как или почему кто-то занес эту штуку сюда…

Не стоило об этом думать.

Здание, каким бы ветхим оно ни было, совсем недавно было заброшено. Насильно так. До сегодняшнего утра это был дом восьми героиновых наркоманов, которые укрывались там каждую ночь. Их испачканные матрацы, выброшенная одежда, грязные иглы и их жалкие сувениры были разбросаны по разным комнатам. Их бессмысленные граффити были на стенах и на лестничных клетках. Человек прошел через все это на пути к этой крыше. Это было настоящее зрелище.

Наркоманов по-тихому схватили и увезли еще до рассвета. Этот человек понятия не имел, какова их судьба, и ему было все равно. Они мешали, так что уберите их. Вероятно, для всех, включая их самих, было бы одолжением, если бы они были убиты.

Мужчина глубоко вздохнул и на несколько секунд закрыл глаза. Когда он снова открыл их, он снова прицелился в цель. Он лежал под остатками старого зеленого навеса, из тех, которыми люди накрывали свои боковые дворы, чтобы защититься от дождя. Гигантский глушитель от его винтовки был единственной его частью, которая была видна снаружи. Да, он был очень уверен, что его здесь никто не увидит. И никто не услышит выстрела, когда он выстрелит.

Его прицел был направлен на переднюю пассажирскую дверь белого фургона, припаркованного на свалке через два переулка отсюда. Из-за мощного прицела дверь фургона казалась всего в нескольких дюймах от него. Мужчина предпочел бы сделать снимок сейчас, но из-за яркого солнечного света в окно было трудно что-то разглядеть. Так или иначе, по инструкции было ждать, пока дверь откроется и субъект выйдет наружу.

Это была вся работа. Подождите, пока откроется дверь и выйдет мужчина. Сделайте один выстрел в голову человека. Сломайте Могучего ТОРа. Выскользните из-под навеса и спуститесь на улицу. Перед зданием его будет ждать невзрачная машина. Садись на пассажирское сиденье и позволь кому-то, кого он никогда не встречал, отвезти его.

В этом было нечто большее, что-то о пьяном бродяге, который затем забрел на свалку, чтобы справить нужду, и убрать все телефоны и другие отслеживаемые устройства связи. Но это было не его дело, и больше он ничего не знал о бродяге. Улицы вокруг были переполнены оборванными бродягами, пьяными от вина и пива. Это может быть любой из них.

Человек на крыше не был бродягой. Он был одет в коричневую униформу ремонтника, а выходя из здания, он должен был нести ящик с инструментами. Никто не посмотрит на него дважды. Он, вероятно, был представителем отсутствующего домовладельца и пришел устранить какую-то незначительную проблему со зданием.

А пока он ждал. И он смотрел на дверь фургона.

*

Ничто больше не имело смысла.

Эзатулла Садех сидел на переднем пассажирском сиденье белого фургона. Он только что проснулся от лихорадочного сна, наполненного кошмарными видениями. Его тело и одежда промокли от пота.

Он вздрогнул, хотя знал, что день должен быть теплым. У него была рвота ранее в тот же день, но, похоже, она прекратилась. Он взглянул на свой телефон и увидел, что уже далеко за полдень. Он также увидел, что сообщений для него не было.

Уверенность, которую он чувствовал этим утром, давно испарилась. Его сменило замешательство. Они были припаркованы на грязной стоянке, заросшей сорняками и заполненной списанными машинами и мусором. За воротами на свалку были трущобы. Это был типичный американский бетонный пустырь, теснящиеся друг к другу унылые магазины, толпы женщин с полиэтиленовыми пакетами, ожидающих у автобусных киосков, пьяные мужчины на углах улиц с пивными банками в коричневых бумажных пакетах. Отсюда он мог слышать звуки окрестностей: автомобильное движение, музыку, крики и смех.

Последние инструкции, которые он получил, заключались в том, чтобы прийти сюда, на этот участок. Это было ранним утром в Балтиморе, как раз перед тем, как они потеряли того, кого звали Элдрик. Эзатулла никогда полностью не верил в подчинение Элдрика Аллаху и никогда не мог заставить себя назвать этого человека его исламским именем Малик. В то время казалось позором, что Элдрик запаниковал и убежал, когда он это сделал, всего в нескольких шагах от славы. Но сейчас…

Теперь Эзатулла не был уверен.

Когда они прибыли сюда, ворота были заперты. Никто не сказал ему, что это произойдет. Пришлось перерезать тяжелую цепь болторезами. К тому времени и он, и Мохаммар были настолько слабы, что едва могли выполнить свою работу. Они въехали сюда, припарковали фургон между двумя разбитыми машинами и стали ждать. Они все еще ждали все эти часы спустя.

Ну, технически «они» не ждали. Мохаммар умер сегодня утром. Эзатулла потерял счет времени, но в какой-то момент после восхода солнца он повернулся, чтобы сказать что-то Мухаммару. За исключением того, что Мохаммар больше не слушал. Он был мертв, прямо сидел на водительском сиденье. Он был последним из них. Предполагая, что Элдрик погиб в сорняках, все люди Эзатуллы, вся его камера были мертвы.

Эзатулла отправил сообщение о смерти Мухаммара их кураторам, но, конечно же, ответа не последовало. Он вздохнул при мысли об этом. Он надеялся, что жертва Мохаммара была угодна Аллаху. Мохаммару еще не исполнилось двадцати лет, и хотя он был очень умен, во многих отношениях он был похож на ребенка.

Эзатулла в отчаянии ударил кулаком по приборной панели. Удар был слабым. Его имя означало «Хвала Богу», и он хотел, чтобы эта операция стала его великим заветом, его публичным проявлением веры. Теперь этого никогда не произойдет.

Атака прошла без них. Он видел новости о взрыве Белого дома по своему телефону. Это предполагало, что он и его группа все время были приманками. Никто никогда не планировал, чтобы они совершили нападение. Их завели сюда, в этот тупик, а потом бросили. Тяжело было думать. Эзатулла считал себя ценным оперативником. Вместо этого он понял, что он всего лишь пешка, которую можно использовать и выбросить.

Атака, хоть и зрелищная, по большей части провалилась. Относительная горстка неважных людей погибла, а президент остался невредимым. Им следовало доверять Эзатулле. Он бы сделал работу так, как она должна была быть сделана. Он покачал головой от глупости этого.

Внезапно на его телефон пришло сообщение.

Мы гордимся. Ты молодец, и со временем тебе все станет ясно. Зеленый автомобиль ждет вас на улице. Приходите, моджахеды.

Эзатулла уставился на сообщение. В это было почти невозможно поверить после стольких часов. Если это правда, то они не предали его. Теперь, когда операция закончилась, они послали кого-то, чтобы спасти его и вернуть домой.

Но он колебался. Смел ли он доверять этому?

Это возможно, понял он. Конечно, его кураторы не рассказали ему обо всех аспектах нападения. Ему нельзя было позволить увидеть общую картину. Это была опасная и трудная операция, в которой должно быть задействовано много людей. Остальные должны быть защищены. Если Эзатулла был схвачен, даже под пытками ЦРУ, все, что он мог сказать, это то, что он знал. Он получил деньги, сам не зная от кого. Он получил инструкции, он не знал, откуда. У него была цель, но она менялась несколько раз, и он не знал почему.

«Вставай, — сказал он себе. — Встань и иди к ним.

Он мог убежать от этого. Ему просто нужно было открыть дверь и, спотыкаясь, выйти на улицу. Он был болен, да, но они могли его исцелить. Это были Соединенные Штаты. Секретная медицинская клиника в переулке с врачом, занесенным в черный список, была бы аванпостом ослепительной современности по сравнению с тем, что было доступно во многих других странах.

Хорошо. Потом это было улажено. Он будет жить, чтобы сражаться в другой день. Его великое заявление прозвучало бы в другое время на другом поле битвы.

Он отпер дверь и толкнул ее. Его удивило, что дверь легко открывается. Возможно, у него было больше сил, чем он думал. Он бросил на юного Мохаммара последний взгляд.

— До свидания, мой друг, — сказал он. — Ты был храбр.

Где-то недалеко завыли сирены. Они приближались. Возможно, было еще одно нападение, а может быть, это был обычный день в плохом районе. Эзатулла развернулся и выскользнул из фургона. Его ноги коснулись грязи на стоянке, и он обнаружил, что его ноги шатаются, но он может стоять. Он сделал неуверенный шаг, потом еще один. Слава Аллаху, он еще мог ходить.

Он захлопнул за собой дверцу фургона и глубоко вздохнул. Последнее, что он видел, было голубое небо и яркий солнечный свет теплого июньского дня.


Глава 28

Они назвали его Маленькой Птичкой. Иногда его называли Летающим Яйцом.

Это был вертолет МН-6 — быстрый и легкий, очень маневренный, вертолет, которому не нужно место для посадки. Он может упасть на небольшие крыши и на узкие проезжие части в многолюдных районах. Вертолет был любим спецподразделениями, и Дон раздобыл его, когда запускал группу специального реагирования.

Он пролетел низко над улицами, прямо над путаницей электрических проводов. Люк и Эд въехали на деревянных боковых скамьях, их ноги болтались в воздухе. Рядом со свалкой пилот обнаружил двухэтажное здание из шлакоблока с пожарной лестницей. Он приземлился, и оба мужчины соскользнули на крышу. Через три секунды вертолет снова поднялся в воздух.

Через минуту Люк и Эд пошли по пыльной стоянке к фургону. Место было полно копов. Семь или восемь полицейских патрульных машин округа Колумбия были припаркованы на улице и тротуаре, мигая фарами. Там же находились две пожарные машины. На стоянку въехали грузовик химзащиты и грузовик саперов, а на въезде была навешена желтая полицейская лента.

В дальнем углу стоянки люди в защитных костюмах обыскивали фургон. Все двери были открыты. На земле возле двери переднего пассажира лежало тело, рядом лужа крови. Еще один труп находился на водительском сиденье.

В пятидесяти ярдах от фургона перед ними встал полицейский.

— Достаточно далеко, ребята.

Люк показал ему значок. «Агент Стоун, группа специального реагирования ФБР». Он сказал это, хотя и не совсем был уверен, на кого он работает. Во всяком случае, значок у него все еще был. Это было достаточно хорошо.

Полицейский кивнул. — Я думал, ты кто-то. Большинство людей не появляются, приземляясь на вертолетах на крышах домов. За этой точкой считается зона радиационного заражения. Хочешь идти дальше, тебе нужно надеть защитный костюм».

Люк не хотел тратить двадцать минут на то, чтобы надеть защитный костюм. Он указал на людей с фургоном. — Вы знаете что-нибудь о том, что здесь произошло?

Полицейский улыбнулся. «Может быть, я слышал пару вещей».

— Как они погибли?

Полицейский указал. «Тот, кто лежал на земле, был ранен в голову. Оружие крупного калибра, попадание с большого расстояния. Вылетев, пуля задела большой кусок его мозга и черепа. Парню повезло — он, наверное, так и не понял, что его поразило».

— Кто-то стрелял в него? — сказал Эд.

— Если бы вы подошли поближе, вы бы не задавали мне этот вопрос. Мозговой салат по всей земле. Похоже, кто-то уронил тарелку гуакамоле.

— Он не застрелился?

Полицейский пожал плечами. «Все, что я знаю, это то, что говорят специалисты по баллистике. Они сделали некоторые замеры и собираются смоделировать это на компьютере, но на первый взгляд они думают, что это был стрелок на одной из близлежащих крыш».

Люк окинул взглядом окрестности. Это был район двух- и трехэтажных жилых домов, механических мастерских, складов. Там были винные магазины, обналичивание чеков и места МЫ ПОКУПАЕМ ЗОЛОТО на уровне улицы. Он повернулся и посмотрел на мужчину.

— Вы говорите, что его застрелил снайпер? Кто, кроме полиции, поставит снайпера на одно из этих зданий?

Полицейский поднял руки. «Послушай, я просто работаю здесь. Но я могу сказать вам, что это были не мы. Нам было приказано взять этих парней живыми, если это возможно, а парень на земле был уже мертв, когда сюда прибыли первые полицейские.

— А как насчет другого?

"Водитель? Похоже, это может быть лучевая болезнь, или, может быть, он принял какие-то таблетки. Явных огнестрельных или ножевых ранений нет. Нет крови. Он просто сидит за рулем, как будто припарковал фургон и умер. Им придется провести его токсикологическую проверку, но это займет некоторое время. Со всей радиацией пройдет еще пара часов, прежде чем они вытащат отсюда тела.

— У них есть какая-нибудь техника? — сказал Эд. «Телефоны, планшеты, ноутбуки?»

Полицейский покачал головой. «Не то, чтобы кто-нибудь нашел. Хотя звучит забавно, правда? Два парня на задании, и у них нет возможности позвонить на базовый корабль?

— Они сняли с них отпечатки пальцев? — сказал Люк.

Полицейский кивнул. «Это и ДНК. Это одна из первых вещей, которые они сделали, когда парни из химзащиты прибыли сюда».

"Спасибо."

Люк и Эд пошли обратно к зданию, где приземлился вертолет. — Я боялся этого, — сказал Люк. «Помимо Али Нассара, эти ребята были последними связями с теми, кто напал на Белый дом. Ясно, что это были не они».

"Что ты думаешь?" — сказал Эд. — Вся эта радиация была отвлекающим маневром?

"Может быть. Или, может быть, это был запасной план, который провалился. Я не знаю."

Люк вытащил свой спутниковый телефон. Теперь он и Труди перешли на спутниковые телефоны. Плохая погода могла вывести их из строя, но они не пострадали от сбоев в связи, подобных тому, что обрушился на Восточное побережье.

Он ждал, пока телефон подаст сигнал спутнику, а затем вернется к ее местонахождению. Бип… Бип… Бип… Спутниковые телефоны всегда вызывали у него некоторую подозрительность. Он знал, что это глупо. Это был пережиток тех дней, когда дроны могли использовать сигнал спутниковой связи для захвата наземных целей. В те дни человек со спутниковым телефоном держал в руках большую красную мишень. Но сейчас это почти не имело значения. Новейшие дроны могут привязываться к сотовым телефонам, ноутбукам, устройствам GPS, практически к чему угодно.

"Привет?" — сказал голос. Это была Труди. Она звучала так, будто говорила со дна консервной банки. — Люк?

"Труди. Смотреть. Мы на месте фургона. Здесь двое подозреваемых, оба мертвы. Полицейский сказал мне, что у них взяли ДНК и отпечатки пальцев. Свяжитесь с тем, кто может ввести вас в курс дела. Когда эти идентификации пройдут, я хочу их».

— Будет сделано, Люк. Но послушай. Суонн получает информацию почти в режиме реального времени из иранской миссии. Сегодня они привезут Али Нассара в аэропорт. Они хотят, чтобы он уехал из страны. Все указывает на то, что ожидающий его самолет имеет разрешение на вылет в 15:30».

Люк посмотрел на часы. Было 2:05.

"Иисус. Можем ли мы остановить его?

«Я говорила об этом с Роном Бегли, — сказала она. "Он посмеялся. Он сказал, что Служба национальной безопасности не будет его трогать. По их мнению, этот человек является дипломатом и не имеет никакого отношения к нападениям. Нет никаких доказательств того, что это был Иран, и сегодня они не хотят рисковать еще одним международным инцидентом».

«Черт возьми!» — сказал Люк. Нассар был единственным связующим звеном в атаке, и Рон Бегли собирался позволить ему уйти. — Что за… а что насчет местных копов?

– Никаких костей, – сказала она. «Они уже сказали, что если Родина не хочет его, то у них нет юрисдикции. И они и так перегружены. Практически все силы полиции были мобилизованы, охраняя каждый вокзал и каждое общественное место. Али Нассар - твоя одержимость, Люк. Всем наплевать».

— Так и быть, — сказал Люк. — Я сам его остановлю.

"Оттуда?" она сказала.

Люк покачал головой, потом понял, что она его не видит. "Нет. Мы возвращаемся в Нью-Йорк. Если мы выстрелим, мы должны добраться туда как раз вовремя. Я хочу, чтобы люди, не входящие в иранскую миссию, доложили, как только Нассар уедет».

— Ну, есть еще пара вещей, которые вам следует знать, — сказала Труди. «Они планируют отправиться в аэропорт в вооруженной колонне внедорожников».

— У меня не было бы другого выхода, — сказал Люк. «Убедитесь, что у наших людей есть имидж Нассара. Если более одного конвоя уходит, я хочу это знать, и мне нужны наилучшие предположения относительно того, в каком конвое он находится. Если им нужно придумать уловку, чтобы остановить грузовики и посмотреть, кто внутри, сделайте это. Поддельный блокпост сработает, мне все равно. Скажите Суонну, чтобы он поднял в воздух несколько своих игрушечных дронов и готовьтесь следовать за несколькими конвоями. Посмотрите, как близко он может подобраться со своими камерами».

«Люк, вот еще что. У Нассара есть пятилетняя дочь. Мать ливанка и живет здесь, в Нью-Йорке. Оба они покидают страну вместе с ним. Вероятно, они будут в его машине.

Люк ничего не сказал. У него была дыра в животе при мысли о той девушке в машине. Почему всегда должно быть что-то? Почему ничего не может быть чистым?

Рядом с ним Эд вызывал вертолет обратно. Мгновение спустя Люк уже мог видеть его, черное насекомое вдалеке, быстро приближающееся, увеличивающееся с каждой секундой. Он и Эд пошли к пожарной лестнице, по которой они спустились.

— Не входите с оружием наготове, — сказала Труди. — Вот что я тебе говорю.

«Я никогда не вхожу с оружием наготове».

"Нет?"

Люк улыбнулся. "Нет. Я оставляю такие вещи Эду.

Глава 29

14:35

Центр операций в чрезвычайных ситуациях Mount Weather - Блюмонт, Вирджиния

Встреча была хаосом. Это тянулось уже больше часа.

Томас Хейс пытался возглавить непокорную толпу напуганных людей. Это не работало. Это были умные, умные, изобретательные люди в большинстве своем, как правило, самые лучшие и способные. Но страх остановил их творчество и душил их инициативу. Они даже не могли понять, где все были. Хейс с трудом мог поверить, насколько неорганизованной была эвакуация.

Помощник делал доклад. «Сэр, примерно в 12:30 самолет воздушно-десантного управления связи под кодовым названием «Ночной дозор» взлетел с Объединенной базы Эндрюс и направился на запад. В настоящее время он находится над восточным Миссури на высоте сорока тысяч футов.

Хейс посмотрел через стол для совещаний на ряд пустых лиц.

— Кто это санкционировал?

Никто не сказал ни слова. Ночной Дозор должен был взлететь только в случае ядерной войны. Коды ракет были на этой штуке.

Хейс оглядел комнату. У двери стоял агент секретной службы с кожаным портфелем в руке. Сумка была привязана к запястью мужчины стальным шнуром. Хейс знал, что внутри сумки находится алюминиевый кейс ZERO Halliburton. Он хмыкнул чем-то вроде веселья. ZERO Halliburton, долгое время производившая футбольный мяч для президента США, теперь стала дочерней компанией, находящейся в полной собственности японской компании по производству багажа. Традиции были забавной вещью.

Хейс посмотрел на помощника. «Сынок, мы находимся в состоянии войны, о которой мы знаем?»

"Нет, сэр."

«Ну, а кто на борту проклятого самолета?»

«Сэр, сенатор от штата Канзас Эдвард Грейвс находится на борту самолета вместе с горсткой сотрудников Пентагона».

Томас Хейс почувствовал, как его плечи поникли. Эд Грейвс был председателем комитета по вооруженным силам и одним из самых глупых членов любого органа Конгресса. У этого человека были все умственные способности пня. Он никогда не встречал войны или даже пограничной стычки, которая бы ему не нравилась. А учитывая, что самолет «Ночной дозор» был спроектирован как место, где президент мог отдать приказ о нанесении ответных ядерных ударов, это делало Эда Грейвса опасным. Черт, он, наверное, думал, что пребывание в самолете сделало его президентом.

Хейс обратился к комнате в целом. «Может кто-нибудь сделать мне одолжение и спустить его вниз? Пожалуйста? Сент-Луис, Канзас-Сити, что ближе. Скажи ему, что я так сказал.

Хейс потер лоб. Он устал, и у него болела голова.

Дэвид Холстрэм стоял в углу комнаты. Он въехал, когда увидел, в каком состоянии находится Хейс.

«Хорошо, все. Давай сделаем это. Давай прервем это на полчаса, сходим в туалет, выпьем кофе, расслабимся, как хочешь. Он посмотрел на свои часы. — Это означало бы вернуться без десяти три. Знаешь что? Давай продержимся сорок минут и вернемся ровно в три часа. Это серьезные проблемы, я это понимаю, но они никуда не денутся. Они все еще будут ждать нас через сорок минут.

— Спасибо, Дэвид, — сказал Хейс. "Это хорошая идея."

Сьюзен Хопкинс подняла раскрытую ладонь. Это было похоже на знак СТОП. — Томас, могу я кое-что сказать?

— Сьюзен, я бы хотел, чтобы ты этого не делала.

«Томас, я думаю, что это важно, и я не уверен, что это может подождать до трех часов».

Хейсу не хватило терпения. Он мог бы огрызнуться на любого, кто сейчас заговорит. Но это был вице-президент, и полная абсурдность их отношений делала их еще хуже, чем могло бы быть в противном случае. Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их уловить.

— Это не конкурс, Сьюзен. И мы не организуем показ мод. Что такого важного, что не может ждать?»

Она не говорила. Ее лицо вспыхнуло глубоким румянцем. Не говоря ни слова, она встала и вышла из комнаты.


Глава 30

15:15

В небе - район Квинс, Нью-Йорк

Вертолет пролетал над Стейтен-Айлендом, через Верразано-Нарроуз и в Бруклин. Теперь они двигались на восток вдоль океанских пляжей, летя низко и быстро. Вскоре они повернут налево и двинутся на север по скоростной автомагистрали Ван Вик.

Люк и Эд сгорбились в маленьком грузовом отсеке. Вернувшись в Нью-Джерси, они оба выпили еще один декседрин. Эффекты начали срабатывать.

Это был долгий и жестокий день. Люк слишком долго не спал. Его душили, в него стреляли, хватали, наступали, били кулаками, ногами и, о да, чуть не разорвало на куски. Его отстранили от работы и обвинили в убийстве. Но когда Декси ударил его, он почувствовал прилив сдержанного оптимизма. Черт, сегодня они спасли президента Соединенных Штатов. Это должно было что-то значить.

Вертолет был крошечным. Он мог протянуть руку и коснуться обоих пилотов. Он просунул голову между ними. Это были Джейкоб и Рэйчел, те же пилоты, что и сегодня утром.

«Вы, дети, готовы летать на этой штуке?» он крикнул.

Позади него Эд сидел возле открытой грузовой двери и загружал коробчатые магазины на тридцать патронов для штурмовой винтовки М4. У него их было немного.

— Разве это не то, чем мы сейчас занимаемся? — сказала Рэйчел.

Люку нравилась Рэйчел. У нее были темно-каштановые волосы. Она была мускулистой, как на старых плакатах Клепальщицы Рози. Конечно, она была. В конце концов, она была бойцом смешанных единоборств. Большие руки, большие ноги, она, должно быть, ад в стальной клетке.

— Эд мог бы делать то же, что и ты, — сказал Люк. — Но он мне понадобится на этом М4. Я имею в виду, ты готов летать на этой штуке, как тебя учили в армии Соединенных Штатов? Здесь нам, возможно, придется немного потрудиться.

— Мы готовы, Люк, — сказал Джейкоб. Иаков был почти полной противоположностью Рахили. Он был худым и тощим. Он совсем не был похож на типичного элитного солдата. Спецназовцы могут так же зацикливаться на внешности, как и все остальные. Наверное, никто бы его не принял, ни Дельта, ни СОАР, ни Рейнджеры, ни КОТИКИ. Единственное, что у него было, помимо его глубокого чувства спокойствия, это то, что он был, вероятно, одним из десяти лучших пилотов вертолетов, живущих на Земле.

Рейчел кивнула. — Ты знаешь, что мы готовы.

"Хороший. Конвой внедорожников направляется в аэропорт Кеннеди. Это не собирается попасть туда. Это потому, что мы собираемся это остановить».

«Какая поддержка у нас есть?» — сказал Джейкоб.

«Сван использует несколько небольших дронов, которые следят за нами. У него, наверное, тоже есть пара наших машин. Кроме этого, у вас есть я, и у вас есть тот здоровяк с большой пушкой».

"Чем ты планируешь заняться?"

Люк улыбнулся. «Я главный чирлидер. Держите интерком широко открытым и слушайте мои крики.

— Привет, Люк, — крикнула Рэйчел. «Когда я уходил из SOAR, мой командир спросил меня, что я собираюсь делать до конца своей жизни. Вы знаете, что я сказал? Я сказал ему, что пойду работать в SRT. Ты знаешь почему? Потому что там был Люк Стоун. Все эти годы полетов на вертолётах, а у меня ни разу не было шанса умереть в одном из них. Я надеюсь, что Люк сможет исправить это для меня».

— Ты моя девушка, — сказал Люк.

— Кстати, — сказал Джейкоб. «Это район, полный гражданских лиц».

Люк кивнул. «И именно поэтому мы собираемся сделать это без единого выстрела».

Мгновение спустя спутниковый телефон Люка запищал. Он ответил и крепко прижал трубку к уху.

«Сван? В чем дело?"

«Мы наблюдаем за ними. Они покинули миссию около пятнадцати минут назад.

"И?"

«Они не должны знать, что мы подслушиваем», — сказал Суонн. — Насколько я могу судить, это близко. Они вышли с одной колонной. Это два Range Rover, зажатые между большим черным Lincoln Navigator. Девять из десяти Нассаров будут в Линкольне. Они направились прямо к туннелю Мидтаун и остановились там на контрольно-пропускном пункте. Полицейские проверили документы и махнули им рукой. Я подобрал их с помощью дронов с другой стороны. Я смотрю их сейчас. Они только что сели на "Ван Вик" и направились на юг, в аэропорт. Примерно в миле позади нас следуют два наших внедорожника».

— Никто больше не вышел из миссии? — крикнул Люк в трубку.

— У нас там еще два агента, — сказал Суонн. «Пока еще никто не вышел. Я действительно думаю, что это все. Они не знают, что мы их услышали, и они не знают, что мы идем. Они вообще не пытались ввести в заблуждение».

— Достаточно хорошо, — сказал Люк. Он осмотрел проезжую часть под ними. Вертолет летел на север, к западу от шоссе. Конвой шел на юг. Они должны пройти друг друга в любой момент. Движение стало на удивление легким, и машины двигались с хорошей скоростью. Все, кто еще был на дорогах, пытались успеть домой, прежде чем наступит конец света.

"Чем ты планируешь заняться?" — сказал Суонн.

— Мы их остановим, — сказал Люк. — Точно так же, как копы поступают со спидерами. Когда я дам команду, пусть наши внедорожники подъедут с включенными фарами и сиренами. Мы подойдем поближе и направим оружие на плохих парней. Я думаю, что это должно сработать».

— Хорошо, — сказал Суонн. "Будучи на готове."

Пока Люк смотрел, мимо проехал белый «Рейндж Ровер», а за ним черный «Навигатор». Замыкает еще один белый Range Rover. Они двигались быстро. Вертолет пролетел мимо них. Люк постучал Рэйчел по шлему.

— Ребята, вы это видите?

— Мы видели это, — сказала Рэйчел.

— Это наши подданные, — сказал Люк. «Давайте покрутим эту штуку».

Вертолет сделал круговой вираж и направился на юг.

«Сван, дай мне эти внедорожники».

— Сейчас подойду, — сказал Суонн.

Под ними внезапно ожили два черных внедорожника примерно в четверти мили друг от друга. В передних стёклах начали мигать красные и синие огни. Водители нажали на акселератор, и через несколько секунд обе машины разогнались до сотни миль в час.

Чоппер оказался быстрее.

Люк посмотрел на Ньюсама. — Ты готов с этим пистолетом?

Эд показал призрачную улыбку. Он похлопал по стволу. «Эта старая вещь? Мы возвращаемся назад. Он носил стрелковые очки желтого цвета. На голове у него была пара наушников. Он выскользнул через грузовой люк и сел на подвесную скамью. Он пристегнулся.

Они наблюдали, как внедорожники догоняли колонну. Все произошло в пределах нескольких миль. «Рейндж Ровер» и большой «Навигатор» увидели, как загораются лампочки на приборной панели, и двинулись к мягкой обочине шоссе. Машины SRT подъехали к ним сзади. Гражданский транспорт гудел в трех футах справа от них.

— Это было легко, — крикнул снаружи Ньюсэм.

— Ага, — сказал Люк. "Слишком легко."

Вертолет упал. Вскоре он уже был в пятидесяти футах в воздухе, зависая в тридцати ярдах от головного автомобиля.

— Суонн, нам не нужен никто, кроме Нассара. Если он в том навигаторе, пусть ваши ребята достанут его и увезут.

— Понял, Люк.

Двое мужчин SRT шли вдоль линии машин с обеих сторон. Они двигались быстро с оружием наготове. Они пересели в среднюю машину, черный Линкольн. Мужчина со стороны плеча постучал в дверь. Была задержка. Никто не вышел.

Люк постучал по Эду. «Положи на это свое оружие! Мне это не нравится. Двух мужчин недостаточно».

Ньюсэм поднял пистолет и прицелился. "Понятно."

«Сван! Дайте мне еще двух человек на эту машину.

Без предупреждения задняя дверь переднего Range Rover распахнулась. Из него выскочил мужчина, стреляя из автомата. Со всей этой дороги Люк мог слышать отвратительный звук «узи». Первый человек SRT погиб под градом выстрелов. Второй агент SRT пригнулся и побежал обратно к машинам агентства.

"Парень убит!" — крикнул Суонн. "Парень убит! Иисус. Труди, позвони 911. Нам нужна скорая помощь. Ебена мать."

Мужчина из Range Rover спокойно подошел к раненому агенту. Он оттолкнул свой «узи» в сторону. Оно висело у него на спине на плечевом ремне. Он вытащил пистолет из-под своей легкой куртки и направил его в голову агента.

«Эд!» — сказал Люк. «Не позволяйте этому случиться».

Внезапный рев М4 сотряс землю рядом с головой Люка. Он нырнул, в ушах мгновенно зазвенело. Ньюсэм выдержал отдачу, его мускулы напряглись, а лицо превратилось в пустую маску.

Он был на связи. Цепь пуль обстреляла Range Rover. Взорвалось переднее левое колесо и разбилось лобовое стекло. Человек с пистолетом дрожал не более секунды, а затем рухнул на землю рядом с человеком, которого собирался убить. Агент, раненый, но живой, начал сползать вниз по склону в дренажную канаву.

— Твой человек переезжает, Суонн. Он жив. Вызовите кого-нибудь, чтобы прикрыть его.

Первый Range Rover был выведен из строя. Он начал раскатываться, но из его радиатора вырвался плотный пар. За ним «Навигатор» резко вырулил на проезжую часть, второй «Рейндж Ровер» сразу за ним. Обе машины вылетели на шоссе. Они стремились к этому. Один внедорожник вырулил и последовал за ними.

Навигатор приблизился прямо под ними. Вертолет летел боком к дороге, грузовой люк был широко открыт. Эд был на скамейке запасных. Рэндж Ровер приближался. Слишком поздно Люк увидел пулеметные дула, торчащие из обоих задних окон.

«Смотри! Входящий огонь!

Вокруг них вспыхнула стрельба, словно рой разъяренных ос. Люк нырнул на пол. Что-то резко прорезало его правое плечо. Был порез, затем жалящая боль. Металл измельченный. Стекло разбито. Эд Ньюсэм закричал.

Люк подполз к нему. Он схватил Эда за плечи и затащил обратно в вертолет.

Зубы Эда стиснули от боли. Его глаза были дикими и безумными. Его дыхание было быстрым. «Меня ударили, — сказал он. — Черт, как больно.

"Где это?"

"Я не знаю. Повсюду."

По внутренней связи раздался голос. Это был Джейкоб. — Люк, мы потеряли правую часть ветрового стекла здесь. Стрельба чуть не взорвала его. Он звучал расслабленно, как будто описывал тихие выходные дома.

"Никто не пострадал?" — крикнул Люк.

«Э-э, мы все в стекле, но вроде все в порядке. Ветровое стекло, вероятно, не выдержит, если мы наберем скорость».

— Эд попал, — сказал Люк.

"Извини. Как плохо?"

"Я не знаю." Люк вытащил нож и начал резать комбинезон Эда. Под ним была черная стеганая одежда. Бронежилет. Это было неожиданностью. Люк не подумал надеть его. Он коснулся его.

«Разве тебе не жарко в этой штуке?»

Эд пожал плечами. Его глаза слезились от боли.

— Стильно, — сумел сказать он.

"Ага. Скорее не стильно. Хотя, возможно, спас тебе жизнь.

Люк пошарил под жилетом. В него ничего не проникло. Его руки двигались вдоль тела Эда. Правая рука и плечо Эда были изрезаны в клочья. Большой кусок его правого бедра был разорван. Правый край его таза был поражен. Его комбинезон был порван и окровавлен в этом месте. Когда Люк коснулся его, Эд снова закричал.

— Хорошо, — сказал Люк. «Что-то сломалось».

— Ты меня только что слышал? — сказал Эд сквозь стиснутые зубы. — Я говорила как девочка.

— Я знаю, — сказал Люк. «Мне стыдно за тебя. Тем более, что ты будешь жить, а я буду рассказывать людям об этом крике до конца своих дней».

Вертолет развернулся и снова направился на юг, следуя за машинами. Люк встал и снял со стены аптечку. Он спустился к Эду и сразу же начал дезинфицировать его раны. Все тело Эда сжалось, когда дезинфицирующее средство попало на его кожу.

— Больно, — сказал Эд. "Много."

Люк не хотел думать о той боли, которая заставит такого человека, как Эд Ньюсэм, сказать, что ему очень больно. — Я это знаю, — сказал он. «Я дам тебе таблетку. Это уменьшит боль, но также выведет вас из игры».

Эд покачал головой.

— Просто помоги мне выбраться оттуда. Я все еще могу управлять ружьем. Я пристегнусь у края дверного проема. Все будет хорошо. Я не выпаду».

— Эд… — Люк выглянул за дверь. Они летели быстро и низко. Шоссе было прямо под ними. С этой выгодной точки на полу он не мог видеть, где стояли машины. Он высунул голову из дверного проема и посмотрел на дорогу впереди.

Из пассажирского окна Range Rover высунулась верхняя часть тела мужчины, направив на них автомат.

"Иисус."

Люк нырнул назад, когда новые пули разорвали металл. Он и Эд смотрели прямо в пол. Люк снова поднялся на колени. — Я не собираюсь с тобой спорить, Эд. У меня сейчас нет времени».

Эд яростно замотал головой. — Тогда не спорь.

Еще одна очередь из пулемета попала в вертолет. Спереди снова разбилось стекло.

— Люк, у нас сняты инструменты. Мы не можем продолжать принимать такие удары. Через минуту мы потеряем эту птицу.

— Примите меры уклонения, — крикнул Люк.

Вертолет резко затормозил. Он сделал крутой подъем и сильно накренился влево. Люк упал на бок. Он цеплялся за пол, его пальцы сжимали металлические планки. Раздалась еще одна очередь, но уже издалека.

В кабине зазвучала тревога.

БИП, БИП, БИП…

Бестелесный голос Джейкоба сказал: «Люк, у нас беда. Поврежден ротор. Он шатается. Я видел это раньше. Это не удержит. Мы либо приземлимся, либо разобьемся, но мы падаем».

— Сколько времени у нас есть?

«Девяносто секунд. Может быть. Чем дольше мы держимся, тем сильнее бьем».

Плечи Люка поникли. Это действительно происходило? Иранцы действительно собирались так бежать? Что они думали, они просто собирались прострелить себе дорогу в аэропорт, прыгнуть в самолет и улететь?

Люк снова поднялся на ноги. Он посмотрел через кабину. Ветрового стекла не было. Матовое стеклянное покрывало прогнулось. Пока он смотрел, Рэйчел схватила его руками в перчатках, втащила в кабину и оттолкнула в сторону. Циклический контроль дрожал в руке Джейкоба.

Он постучал Джейкоба по шлему.

«Брось эту штуку прямо на навигатор!» он крикнул. «Дайте мне две секунды, чтобы выбраться, затем приземлитесь где-нибудь».

БИП, БИП, БИП…

В конце концов, Люк поддержал Эда на внешней скамье. У него не было выбора.

— Ты знаешь, что делаешь?

Эд кивнул. Большая часть краски сошла с его лица. Он вдруг показался очень усталым. — Я думаю, ты сумасшедший, но да, я знаю.

"Скажи мне."

«Как только вы приземлитесь, мы поднимемся и пойдем вперед, и я вышибу лобовое стекло».

— Отлично, — сказал Люк. — Но не убивайте водителя.

«Я сделаю все возможное».

Они находились в пятистах футах в воздухе и в четверти мили к западу, вне досягаемости орудий «Рейндж Ровера». Опасным моментом будет откат вниз и в зону досягаемости. Вдалеке и значительно ниже Люк следил за движением машин. Пока он смотрел, полицейская машина выехала на шоссе, сверкая фарами. Милю назад набирали еще две.

— крикнул он Джейкобу. «Готовы, когда вы готовы!»

Мгновенно вертолет резко накренился влево и вниз. Они вышли вперед машин. Они упали на сотню футов за несколько секунд. Они приближались быстро. Триста футов. Двести. Из заднего стекла Range Rover высунулся вооруженный мужчина. Он нацелил пистолет на вертолет.

— Дай шлепнуть этому ублюдку! — крикнул Люк.

Эд дал ему это, и снова загрохотал пистолет. Дверь «Рейндж Ровера» рухнула, словно банка пива, которую хрустнула невидимая рука. Голова мужчины взорвалась брызгами крови. Он выронил пистолет, ссутулился и откинулся на спину. Пистолет загрохотал по проезжей части.

"Прямо в точку. А теперь посади меня туда».

Вертолет быстро упал, двигаясь боком по дороге. Он повернулся, дверной проем был обращен к навигатору. Люк забрался мимо Эда на подножку. Вертолет пролетел до конца и отскочил от крыши «Навигатора». Он поднялся на три фута в воздух, а затем снова опустился.

Время пришло.

Люк подскочил.


Глава 31

Люк упал на четвереньки и вцепился в багажник автомобиля.

Водитель, должно быть, услышал, как Люк ударился о крышу. «Линкольн» начал метаться взад-вперед по полосам, безумно раскачиваясь, пытаясь стряхнуть Люка. Люк изо всех сил вцепился в стойку, его нижняя часть тела покачивалась из стороны в сторону.

Вертолет вырвался вперед и развернулся влево. Он резко зацепился и пронесся прямо поперек их пути. Эд стоял в дверях, боком к ним. Люк наклонил голову как раз в тот момент, когда из пистолета Эда вырвались дульные вспышки.

Град пуль обрушился на переднюю часть автомобиля. Люк выполз вперед. Правая часть лобового стекла провалилась внутрь. Он наклонился и ударил кулаком по остаткам стекла, толкая его и вдавливая в машину. Где-то внутри закричала женщина. Ребенок плакал.

Половина лобового стекла упала в машину. Люк развернулся, просунул ноги и скользнул на переднее пассажирское сиденье. Он приземлился на колени мертвеца. Водитель полез за пистолетом. Он указал им в сторону Люка. Люк схватил его за запястье и ударил им по приборной панели.

Мужчина выронил пистолет, не выстрелив. Он упал между его ног и упал на половицы со стороны водителя. Мужчина отвел взгляд от дороги и потянулся вниз. Люк вытащил свой собственный пистолет.

Внезапно с заднего сиденья раздался выстрел. Звук был огромным в тесных пределах автомобиля.

БУМ.

Там кричали люди. Люк пригнулся, и голова мертвеца взорвалась.

В ушах Люка звенело. Он оглянулся, заглядывая между сиденьями. Там был Али Нассар с женщиной и маленькой девочкой. У всех были широко раскрытые глаза, испуганные, пораженные. Маленькая девочка сидела посередине. За ними, в третьем ряду, стоял крупный мужчина с ружьем.

Мужчина присел на корточки за головой маленькой девочки. Его пистолет торчал из-за ее плеча. Это было рядом с лицом девушки.

Это был его шанс положить этому конец. Чтобы спасти ему жизнь. Чтобы получить Нассара.

Но Люк не мог заставить себя выстрелить. Он не мог рисковать. Не с девушкой там.

«Али!» — крикнул Люк. «Возьми этот пистолет! Останови его!"

Али Нассар уставился на Люка тусклыми глазами.

БУМ. Мужчина снова выстрелил.

Девушка закричала, теперь уже визжа. Все на заднем сиденье закричали.

Пуля попала в центр тела убитого. Через мгновение эти пули должны были начать пробивать сиденье мертвеца и его тело.

Водитель нашел свой пистолет.

Делать было нечего. Люк перевернул свой пистолет. Он держал ствол в руке и размахивал рукояткой. Он ударил ею водителя по голове.

Один раз. Дважды. Три раза.

Он пригнулся, когда машину пронзил еще один выстрел.

БУМ.

Пластиковая приборная панель разлетелась вдребезги, осколки разлетелись во все стороны. Люк почувствовал, как они впились в его плоть.

Машина поплыла влево, с шоссе, вверх и через обочину. Водитель потерял сознание за рулем. Машина съехала с травянистой насыпи. Он наклонялся далеко влево, наклоняясь, наклоняясь… вверх на двух колесах. Люк потянулся к рулю.

Слишком поздно. Машина покатилась. Люк ударился головой о приборную панель. Потом машина была перевернута. Он врезался в потолок сильно и с отвратительной скоростью. Он приземлился на спину. Его дыхание вырвалось из него с силой.

Вокруг него взорвались подушки безопасности.

Машина снова покатилась. Его бросили, как куклу. Он свалился с потолка. Последнее, что он почувствовал, это удар головой о руль. Потом он увидел только тьму.


Глава 32

Эд Ньюсэм наблюдал за всем из «Маленькой птички».

«Навигатор» дважды перевернулся и приземлился прямо на плотно утрамбованную грязь вдоль шоссе. Все его шины были лопнуты. Его ветровое стекло исчезло. Машина дымила из нескольких мест.

Второй Range Rover остановился на мягком обочине. Трое мужчин выскочили из машины и побежали по травянистой насыпи с оружием наготове, бросаясь к разрушенному «Навигатору».

Вертолет двигался быстро, вбок и влево. Эд попытался прицелиться в мужчин, но это было бесполезно. Вертолет вздрогнул. Тем не менее, он выпустил очередь из автоматов. Двое мужчин нырнули в траву. Третий продолжал бежать.

«Mayday, Mayday», — сказал голос Джейкоба. «Займите аварийную позицию».

Эд был привязан к скамье кожаными ремнями. Установка не была безопасной. Скрежещущая боль пронзила правое бедро. Острые боли, порезы и порезы были повсюду на его теле. Он посмотрел через дверной проем на грузовой отсек с болтающимися ремнями безопасности. Он никак не мог попасть туда и связать себя вовремя. Он сунул пистолет в дверь, затем наклонился и изо всех сил обнял скамейку. Это было его аварийное положение.

Перед ним быстро приближалась земля. Если вертолет перевернулся, он взлетел в воздух. Он никогда не мог удержаться. Он будет там, двигаясь в том же пространстве, что и вращающиеся лопасти ротора. Он покачал головой. Не хорошо.

Мир мчался с головокружительной скоростью. Они были в двадцати футах от земли.

Голос Джейкоба, как у человека, заказывающего пиццу: «Удар через три, два…»

Эд вцепился в скамейку крепче, чем когда-либо. Он закрыл глаза.

Пожалуйста, не сворачивайте это. Пожалуйста, не сворачивайте это. Пожалуйста, не надо.

*

Люку потребовалось несколько секунд, чтобы глаза сфокусировались.

Он все еще был в первом ряду. Он сильно ударился лбом о руль и почти ослеп от боли. Подушки безопасности сдулись, но белая пыль повисла в воздухе. Его голова покоилась на ногах водителя. Его собственные ноги лежали на мертвом человеке на пассажирском сиденье. Оба мужчины были пристегнуты ремнями безопасности. Люк пролетел по воздуху. Они почти не двигались.

Люк сунул руку под водительское сиденье и ощупал ноги мужчины. Он нашел пистолет мужчины и поднял его. Девятимиллиметровый Глок. Это было прекрасно. Он чувствовал себя хорошо в его руке. Он проковылял к сидячему положению. Разбитое защитное стекло от лобового стекла было по всему переднему ряду. Водитель все еще был без сознания, его голова болталась на ремне безопасности.

Снаружи к машине осторожно подошли двое мужчин, пригнувшись, с «узи» наготове.

Люк заглянул на заднее сиденье. Али Нассар и его маленькая семья были живы и бодрствовали, хотя и были немного ошеломлены. На правой руке у Нассара была большая белая гипсовая повязка.

Маленькая девочка была симпатичной, с ярко-зеленой лентой в черных волосах. У нее были большие карие глаза лани. Женщина была тонкой, как тростинка, и воздушной. Люку она казалась женщиной, которая целыми днями читала о последних модных тенденциях Парижа и Милана и о том, чем занимается британская королевская семья. Вероятно, она проснулась сегодня утром, думая, что все это видела и сделала.

Уже нет. Теперь она смотрела прямо перед собой. Люк уже много раз видел людей в таком состоянии. Женщина была в шоке.

Люк заставил водительское сиденье подняться и забрался к ним сзади. Он низко пригнулся, на случай, если кто-то из тех боевиков потеряет дисциплину. Он глубоко втиснулся у ног маленькой девочки.

— Ты сумасшедший, — сказал Нассар.

Люк проигнорировал его. Вместо этого он посмотрел на маленькую девочку и мимо нее.

Мужчина сзади сильно ударился. Он был либо без сознания, либо мертв.

"Как вас зовут?" — сказал Люк.

Девушка была в ужасе, но все же говорила. "София."

«Тише, дитя! Не разговаривай с ним!»

«София, какое красивое имя для красивой девушки. Ладно, София, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. Это действительно очень просто. Я хочу, чтобы вы отстегнули ремень безопасности и подошли ко мне.

Нассар отстегнул собственный ремень безопасности. «Не смей...»

Люк направил пистолет себе в голову. — Скажи еще слово.

— Пожалуйста, не делайте ему больно, — сказала София. Слезы начали катиться по ее щекам.

— Я не причиню ему вреда, София, но мне нужно, чтобы ты подошла ко мне.

Девушка сделала именно так, как ей сказали. Она отстегнула ремень безопасности и грациозно подошла к Люку, словно крошечное животное. Он обнял ее нежной рукой, словно она была его собственным ребенком.

Возле машины появились боевики. Они оба были с одной и той же стороны машины, слева. Они направили оружие в окна. Заднее стекло было разбито. Все, что требовалось, это чтобы один из них потерял хладнокровие. В этой машине будет кровавая баня.

«Это достаточно далеко!» — крикнул он мужчинам. — У нас здесь женщина и ребенок. Если вы выстрелите из этого оружия, вы убьете нас всех».

Им было все равно. Возле машины один из мужчин сунул свой «узи» за спину. Он вытащил пистолет и направил его в дыру в том месте, где когда-то было окно.

БУМ!

Стекло разбилось, когда один из них выстрелил в него.

Девушка закричала, когда Люк держал ее, и он увидел след от пули на кожаном сиденье, всего в дюйме от ее головы. К счастью, они промахнулись. Он знал, что в следующий раз ей может не повезти. Как ни странно, Люк обнаружил, что больше беспокоится о девушке, чем о себе.

Поэтому, когда один из них снова поднял пистолет и приблизился, моргая в темноте, это была девушка, о которой Люк подумал в первую очередь. У него мог быть свой шанс. Он мог убить их обоих. Но он не мог рисковать. Не с ней в опасности.

БУМ!

Люк схватил ее, развернул и упал на нее за долю секунды до выстрела.

Он почувствовал мучительную боль, когда пуля коснулась его руки. Кровь брызнула повсюду. Но он знал по опыту, что это была рана на теле. Это была небольшая цена за спасение ее жизни.

Ее мать завизжала, и Нассар закричал: «ПРЕКРАТИТЕ СТРЕЛЯТЬ, СУМАСШЕДШИЕ!»

Люк услышал, как мужчины подняли оружие, и почувствовал, как они наконец прицелились в него. Он знал, что это его последний шанс.

Он развернулся, встал на колено и сделал два выстрела. Он знал, что они должны быть идеальными выстрелами, иначе он был бы мертв. У него не будет времени взять третью.

БУМ. БУМ.

Люк не заметил движения, так как все стихло. Наконец наступила тишина. Он выглянул наружу и увидел двух мужчин, оба мертвы, оба с идеальными выстрелами в голову.

Он вздохнул с облегчением.

«Ты сумасшедший!» — повторил Нассар снова дрожащим, дрожащим голосом.

Люк повернулся к нему и нахмурился, когда наклонился и схватил рубашку.

— Я хочу, чтобы они ушли, — сказал он. — И девушку, и твою жену. Далеко отсюда. Придут другие люди, и они могут пострадать. И это между вами и мной сейчас.

Нассар кивнул жене, но она издала глубокий стон.

«АЛИ!» Люк закричал и поднял пистолет к голове. "СЕЙЧАС!"

Женщина начала выть, а теперь плакала и девочка.

Нассар наклонился, взял женщину за оба плеча и яростно встряхнул. «Ирина! Держи себя в руках. Бери Софию и уходи.

Женщина расстегнула себя. Она вылезла и взяла девушку. Женщина и девушка были в тридцати ярдах и бежали. Сейчас пятьдесят. Секунду Люк смотрел, как они уходят. Он глубоко вздохнул. Если бы у него когда-нибудь была дочь, он задавался вопросом, была бы она похожа на нее.

Нассар попытался выйти из машины. Слишком поздно. Люк схватил его за рубашку и потянул назад. Он захлопнул дверь и приставил пистолет к голове Нассара.

Нассар уставился на Люка свирепыми глазами.

— А теперь послушай меня, — сказал Люк. "Я хочу все знать. На кого ты работаешь. Как ты это сделал. Когда это началось. Что будет дальше. Все, ты меня понял? Если я даже почую ложь, клянусь Богом, я убью тебя».

«Если ты меня застрелишь, обещаю, это будет последнее, что ты сделаешь».

"Разговаривать! Я буду считать до трех. Как и в прошлый раз. Помните, как это было? Но на этот раз на счет три я вышибу тебе мозги.

"Ты сумасшедший! Вы это знаете? Ты сумасшедший! Вы…"

— Один, — сказал Люк.

За окнами с холма бежали люди в форме. Копы. Полицейские Нью-Йорка, полицейские штата, бурная река полицейских. С ними были люди в костюмах, наверное, ребята из СТО. Там дело вот-вот должно было закончиться.

У него было мало времени.

"Два…"

Нассар не мог этого вынести. "Останавливаться! Я скажу тебе то, что ты хочешь знать».

"Кто это сделал?" — сказал Люк. "На кого вы работаете? Иран?

Плечи Нассара поникли. Сила, сама жизнь, казалось, вытекала из него. Он пожал плечами.

«Я работаю на вас».


Глава 33

16:50

116-й избирательный участок - Квинс, Нью-Йорк

Потребовалось больше часа, чтобы обработать Али Нассара и спустить его вниз.

Пока он ждал, Люк разговаривал с Беккой по телефону.

— Ты замечательный человек.

Люк прижался лбом к грязной стене в подвале полицейского участка и прислушался к музыкальному звуку голоса жены в своем ухе. В полицейском участке царила суровая обстановка. Люминесцентные лампы над головой были слишком яркими. Голоса и шаги эхом отдавались вокруг него. Кто-то в коридоре расхохотался, невменяемый кудахтанье.

«Я не очень хорошо себя чувствую, — сказал он.

"Но ты. Вы сегодня спасли президента. Это невероятно. Это чудо."

Люк вздохнул. Он не чувствовал себя героем. И это не было похоже на чудо — это было похоже на кошмар, который все еще разворачивается.

— Ты просто устал, Люк. Вот почему ты чувствуешь себя подавленным. Когда вы в последний раз спали более тридцати часов назад? Послушай, Ганнер и я очень тобой гордимся. Когда ты вернешься в Вашингтон, почему бы тебе не вернуться домой, хорошенько выспаться, а потом выйти сюда. Здесь сейчас красиво. Мы возьмем несколько дней, выключим часы и будем все вместе. Как это звучит?"

«Звучит очень хорошо».

— Я так тебя люблю, — сказала она.

Люк тоже любил Бекку и хотел ее увидеть. Он хотел провести несколько спокойных дней в загородном доме с ней и Ганнером. Но как бы он ни хотел этого, он не видел, как это могло произойти.

Он ничего не мог ей сказать. Все, что он сказал ей, это то, что после брифинга с президентом он прилетел обратно в Нью-Йорк, чтобы отследить еще одну зацепку. Он не сказал ей о вертолетной атаке. Он не сказал ей о том, как прыгнул на крышу движущейся машины со скоростью сто миль в час. Он не сказал ей об убийстве двух мужчин. Он не сказал ей, что это дело, кажется, далеко не закончено.

Молодой детектив с редеющими волосами, в косо натянутом галстуке и закатанными рукавами шел по коридору к Люку.

— Агент Стоун?

Люк кивнул.

— Они собираются начать допрос.

Люк попрощался с Беккой и последовал за детективом в комнату наблюдения. Комната была полутемной, в ней было полдюжины мужчин. Люк приветствовал полутьму после резкого света коридора.

Детектив представил Люка трем мужчинам в темных костюмах и галстуках.

«Наверное, ты хочешь познакомиться с этими парнями. Это агент Стоун из ФБР, это агенты Стерн, Смит и Уоллес.

— Мы с Родиной, — сказал один из мужчин, пожимая Люку руку.

— Бегли прислал тебя сюда? — сказал Люк.

Улыбка мужчины дрогнула, всего лишь прикосновение. — Бегли?

"Ага. Рон Бегли». Люк сделал руками форму баскетбольного мяча. «Круглый парень? Он руководит подразделением там, не спрашивайте меня чем. Сегодня утром у нас с ним возникло небольшое недопонимание по поводу того, стоит ли преследовать Али Нассара. Думаю, он передумал».

Трое мужчин засмеялись. «Мы не работаем на Рона Бегли».

"Повезло тебе. Так ты, наверное, счастливее».

По другую сторону большого ложного окна за металлическим столом сидел Али Нассар. Он отхлебнул кофе из белой кружки. Его лодыжка была прикована наручниками к ножке стола, которая сама была прикручена к полу. Это не имело значения. Али Нассар, похоже, никуда не собирался.

Он был совершенно и совершенно растрепан. Его рубашка была разорвана, помята и расстегнута на полпути к животу. Его волосы встали дыбом. Под каждым глазом были черные полумесяцы. Его челюсть отвисла. Его рука дрожала всякий раз, когда он поднимал кружку с кофе.

Над ним навис детектив полиции Нью-Йорка, крупный, мускулистый, рыжеволосый ирландец. Когда Нассар начал говорить, в комнате наблюдения все стихло.

«Где моя дочь и ее мать?» он сказал.

Полицейский покачал головой. "Они в порядке. Вам не нужно беспокоиться о них. Мы вернули их в иранскую миссию. Они ничего не сделали. Они понятия не имеют, что происходит. Они никому даже не интересны».

Нассар кивнул. "Хороший."

— Верно, — сказал полицейский. "Это хорошо. Они в безопасности. Теперь давайте выкинем их из головы на минуту. Я хочу поговорить о тебе».

Теперь Нассар покачал головой. — Вы не имеете права держать меня здесь. Я хочу поговорить с адвокатом».

Полицейский улыбнулся. Он был расслаблен. Люк узнал парня, который каждый божий день слышал это требование адвоката, а затем нашел способ обойти его.

— Почему ты хочешь это сделать? — сказал полицейский. «Тебе есть что скрывать? Вы уже разговаривали с агентом ФБР в машине.

«Он приставил пистолет к моей голове».

Полицейский пожал плечами. «Может быть, он сделал, может быть, он не сделал. Я впервые об этом слышу. Меня там не было, так что я знаю?

— Вы не имеете права держать меня здесь, — сказал Нассар.

— Али, позволь мне сказать тебе кое-что. На самом деле мы не держим вас здесь. Вот в чем дело. Вы не арестованы. Мы не смогли бы арестовать вас, даже если бы захотели, вы это знаете. Мы надели на тебя этот кандал для твоей же безопасности. Эти залы кишат жестокими преступниками. Иногда они расшатываются. Поверь мне, ты в большей безопасности в этой комнате. Но если вы хотите уйти, вы можете уйти в любое время».

Нассар, казалось, собирался заговорить. Он колебался, возможно, ожидая подвоха.

Полицейский поднял мясистую руку. «Теперь позвольте мне сказать вам, почему уезжать — плохая идея», — сказал он. — Вы были вовлечены во что-то. Это что-то плохое. Ты это знаешь, и я это знаю, так что нет смысла притворяться. Люди говорят мне, что вы взорвали Белый дом. Не знаю, верю ли я в это».

— Я этого не делал, — сказал Нассар.

Полицейский указал на него. "Верно. Вот во что я верю. Я верю, что ты этого не делал. Но, похоже, вы знаете людей, которые это сделали. И если бы я был теми людьми прямо сейчас, знаете, что бы я хотел сделать? Зачистите свободные концы. Парень вроде тебя выходит из этой двери, как долго, по-твоему, ты собираешься жить? Двенадцать часов, если повезет? Лично я сомневаюсь, что ты продержишься так долго.

Нассар уставился на него.

— Твои друзья из иранской миссии? — сказал полицейский. Он покачал головой. — Я не думаю, что они вернутся за тобой. Сегодня они потеряли четырех человек, пытаясь доставить вас в аэропорт. Ты для них обуза. Ты позор. Если они и вернутся, я думаю, это для того, чтобы поставить пулю прямо здесь.

Полицейский постучал Нассара по лбу.

Нассар покачал головой. «Они не были вовлечены. У них нет причин меня убивать».

"Ага. Это то, что ты сказал парню из ФБР. Полицейский сослался на какие-то записи в блокноте. — Вы сказали ему, что работаете на агентство правительства США, что-то под названием «Красный ящик». Вы не думаете, что иранское правительство убьет вас, если узнает, что вы работаете на американцев? Да ладно, я думаю, ты немного умнее.

Глаза Нассара на мгновение расширились.

Полицейский кивнул. "Ага. Вы достаточно умны. Ты видишь это. У тебя осталось не так уж много друзей, Эли.

Люк вспомнил тот момент в машине. Полицейские были вокруг них. — Я работаю на вас, — сказал Нассар. Затем он сказал «Красный ящик». Люк почти ничего не помнил. Он выпрыгнул из вертолета. Он разбил машину. За несколько секунд до этого он выстрелил в голову двум мужчинам. Он был потрясен, как никто другой. В этот момент он почти не мог понять, что говорил ему Нассар.

Теперь, пока он наблюдал, Нассар и полицейский долго смотрели друг на друга.

«Я хочу с вами кое-чем поделиться», — сказал полицейский. — Я точно знаю, через что ты проходишь. У меня есть младший брат. Может быть, пятнадцать лет назад он во что-то ввязался, как и ты. Это была ошибка, как ты ошибся, и он попал выше головы. Оказывается, он переправляет оружие Ирландской республиканской армии из бара в Бронксе. Я говорю ему, Майки, ты дурак. Ты не ирландец. Ты американец. Но к тому времени все на него. Его разыскивает американское правительство. Его разыскивает английское правительство. И если его приятели из ИРА найдут его, они бросят его в реку. Они должны. Что им еще делать, пусть говорит?

Пара полицейских в комнате наблюдения засмеялась. Люк взглянул на них.

«Этот парень и его младшие братья», — сказал один из копов. «Мой брат насильник. Мой брат поджигатель. Мой брат террорист. Вы хотите знать правду? У него есть три сестры, и все они старше его.

В комнате для допросов Али Нассар сказал: «Я думаю, что нахожусь в плохом положении».

Полицейский кивнул. — Я бы сказал, что ты в очень плохом положении. Но я могу помочь тебе. Ты просто должен сказать мне, что происходит».

Нассар, казалось, пришел к решению. Он покачал головой. «Red Box — это не агентство. Это программа, операция. Операция «Красный ящик». Я не знал, для чего это. Я знал, что они хотели, чтобы я сделал, и это было все. Они хотели, чтобы я купил несколько дронов в Китае. Они сказали мне заплатить некоторым джихадистам, людям, которые хотели покончить жизнь самоубийством во имя Бога. Я производил платежи с оффшорного счета, который они сами открыли для меня. Это был не мой аккаунт. Я не нанимал этих людей. Я даже не знал, что они собираются делать, до двух дней назад».

«Вы все время говорите, что они, они, они», — сказал полицейский. «Можете ли вы быть немного более конкретным? Кто они?"

Али Нассар вздохнул. «Центральное разведывательное управление. Вот кто нанял меня. Человек, которого я знаю из вашего ЦРУ.

По комнате пронесся почти беззвучный вздох, и Люк почувствовал резкий толчок в животе. Ему казалось, что его тело проткнули шипом. Он оглядел мужчин в комнате с ним. Все — копы, агенты Родины — все казались озадаченными. Послышался тихий гул приглушенного разговора. ЦРУ наняло Нассара, чтобы помочь атаковать Белый дом? ЦРУ?

Весь мир Люка закружился под ним. Это казалось правдой; Люк всегда мог определить, лжет ли кто-то, а Нассар — нет. Либо его наняло ЦРУ, либо он искренне в это верил. Люк, пошатываясь, задавался вопросом, могло ли это быть правдой. Если это так, ему придется смотреть на всех вокруг по-другому. Кому он сможет доверять?

«Это было год назад, — сказал Нассар. «Он посетил меня в моем гостиничном номере в Лондоне. Сначала он назвал это операцией «Красный ящик». Затем, через месяц, он пришел ко мне и сказал, что допустил ошибку, это была не операция «Красный ящик». Мы никогда больше не должны говорить об операции «Красный ящик». Мы никогда не должны даже говорить слова. Но я это запомнил. Я уверен, что это имя, но я не знаю, что оно означает. Так что, если вы хотите узнать об операции «Красный ящик», не спрашивайте меня ни о чем. Спросите вместо этого своего директора ЦРУ».

— У кого есть этот парень? — сказал Люк. — Кто-то берет под опеку?

Один из мужчин из службы национальной безопасности поднял руку. «Когда полиция Нью-Йорка закончит с ним, они выдадут его нам».

Люк кивнул. "Хороший. Держись за него».

Он начал идти к двери.

"Куда ты идешь?" — сказал один из мужчин.

Люк даже не обернулся.

«Я возвращаюсь в Вашингтон. Мне нужно с кем-нибудь поговорить».


Глава 34

20:33

Вашингтон

Мужчина не встретится с ним до наступления темноты.

Люк ждал в одиночестве на лесистой тропинке на берегу реки Потомак. Солнце только что село, но света не было видно. Некоторое время назад над водой стелился густой холодный туман. Он кружился вокруг него. Никто не мог его увидеть. Он может быть здесь кем угодно. Он мог быть мертвецом. Он мог бы перестать существовать. Он может быть последним человеком, оставшимся на Земле. Это было хорошее чувство.

Он помчался сюда, в Вашингтон, только для того, чтобы ждать. Он был измотан до предела, а на карту поставлено так много, что ожидание беспокоило его. Мужчина всегда заставлял его ждать. Всегда было, всегда будет.

Люк разговаривал с Эдом Ньюсамом по телефону десять минут назад. Ньюсам был в больнице. Джейкобу и Рэйчел удалось разбить вертолет посреди пустого бейсбольного поля Малой лиги. Бедро Ньюсама было сломано, и он был довольно сильно обстрелян пулями, но с ним все будет в порядке. Чтобы убить такого человека, как Ньюсам, потребуется больше, чем узи. Тем не менее, он был не в себе, и мысль об этом немного беспокоила Люка.

Предстояло еще многое сделать.

— Хороший у тебя был день, — сказал голос.

Люк посмотрел вверх. Рядом стоял высокий пожилой мужчина в длинном кожаном плаще, выгуливая небольшую серо-коричневую собачку. Волосы мужчины были такими белыми, что казалось, будто они светятся в только что установившейся темноте. Он не смотрел прямо на Люка, а подошел ближе и сел на дальнем конце скамейки. Он медленно и с некоторым трудом опустился на скамейку. Затем он погладил собачку своими тонкими ручками. В одной из этих рук, как по волшебству, появилось печенье, и человек скормил его собаке. Он улыбнулся собственной ловкости рук.

— Хорошая собака, — сказал Люк. «Какую породу вы бы так назвали?»

— Матт, — сказал мужчина. «Я думаю, что он, должно быть, наполовину крыса. Я взял его из приюта. Он был в двадцати четырех часах от газовой камеры. Как я мог пойти к заводчику, когда в камерах смертников столько заблудших душ? Это бессовестно».

— Как мне тебя называть? — сказал Люк.

— Пол хорош, — сказал мужчина.

Это было забавно. Пол, Уэс, Стив, этот человек всегда назывался каким-то невзрачным именем. Когда Люк был молод, его звали Генри или Хэнк. Он был человеком без имени, человеком без страны. Что вы можете сказать о ком-то, кто был шпионом времен холодной войны, который продал секреты своей страны Советам, а затем развернулся и продал советские секреты британцам и израильтянам? И это было то немногое, о чем Люк знал. Вероятно, было намного больше.

Можно сказать, что ему повезло остаться в живых. Другое дело, что было удивительно, что он мог выбрать жизнь в Вашингтоне, округ Колумбия, прямо сейчас, прямо под носом у людей, которые были бы счастливы убить его или посадить навсегда. Но, возможно, предательство имело срок годности. По прошествии определенного количества времени, возможно, это уже никого не волновало. Может быть, все люди, которые когда-то заботились об этом, мертвы.

Люк кивнул. «Хорошо, Пол. Спасибо, что пришли. Я хочу сказать вам, что я встретился с мужчиной сегодня днем. В Нью-Йорке.

Старик рассмеялся. «О боже, да. Я слышал все об этом. Я так понимаю, вы заглянули к нему без приглашения. На самом деле упал с неба.

Люк уставился в туман. Он был густым, как суп.

— Он сказал некоторые вещи, которых я не понимаю.

«Быть умным — это не то же самое, что быть сообразительным», — сказал мужчина. «Некоторые люди, какими бы умными они ни были, все еще медленно соображают».

«Или, может быть, я понимаю, что он сказал, я просто не верю в это».

"Что это было?"

— Операция «Красный ящик», — сказал Люк. — Вот что он мне сказал.

Старик ничего не сказал. Он смотрел прямо перед собой. Минуту назад его руки гладили собаку. Теперь они остановились.

Люк продолжал. — Он сказал спросить об этом директора ЦРУ. Ну, у меня нет доступа к директору ЦРУ. Но у меня есть доступ к вам.

Рот мужчины открылся, затем снова закрылся.

— Скажи мне, — сказал Люк.

Мужчина впервые посмотрел прямо на Люка. Его лицо было похоже на мятый пергамент. Его глаза были глубоко посаженными и бледно-голубыми. Это были глаза, которые все еще знали секреты. Это были глаза без жалости.

«Я давно не слышал этих слов, — сказал он. — Я бы не рекомендовал вам повторять их снова. Никогда не знаешь, кто подслушивает, даже в таком месте, как это.

"Все в порядке."

— Я полагаю, вы задали ему вопрос, чтобы выявить эту фразу. Какой был вопрос?"

«Я спросил его, — сказал Люк, — на кого он работает».

У старика вырвался долгий вздох. Это звучало так, будто воздух медленно выходил из шины, пока не осталось ничего. Внезапно мужчина встал. Он двигался быстро и без видимой слабости, как несколько мгновений назад.

— Было интересно с вами поговорить, — сказал мужчина. — Возможно, мы еще встретимся.

Пистолет появился в руке Люка как по волшебству, трюк получше, чем собачье печенье. Это был другой пистолет, отличный от того, который он держал ранее в тот день. У этого был восьмидюймовый глушитель, прикрепленный к концу ствола. Он был длиннее самого пистолета. Люк небрежно направил пистолет мужчине в живот.

— Ты знаешь этот глушитель? он сказал. «Это называется Иллюзия. Это новинка, и вы какое-то время выходили из игры, так что, может, и нет. Достаточно сказать, что это работает очень, очень хорошо. Ночь, как эта, со всем этим туманом? Пистолет выстрелит, и будет звук, как будто кто-то чихнул. Не громкий чих. Тихо чихнуть, как на балете. Он улыбнулся. «Все лучшие игрушки мы получаем в SRT».

Призрак улыбки скользнул по губам мужчины. «Я всегда наслаждаюсь нашими встречами».

— Скажи мне, — снова сказал Люк.

Мужчина пожал плечами. «Ты должен вернуться домой к своей прекрасной жене и красивому маленькому сыну. Это ситуация, которая вас не касается. Даже если бы это было так, вы бы ничего не могли с этим поделать».

«Что такое операция «Красный ящик»?»

Старик, казалось, вздрогнул от имени.

Люк подождал несколько секунд, но мужчина, похоже, не был готов говорить. «Назовите мне хотя бы одну причину не нажимать на курок».

Мужчина моргнул. — Убейте меня, — медленно сказал он, — и я не буду вашим источником в будущих делах.

Люк покачал головой. «Нет никаких будущих дел», — сказал он. «Если этот вопрос не будет решен, ни у кого из нас нет будущего».

Люк нахмурился. «Что такое операция «Красный ящик»?»

Мужчина покачал головой. — Ты слишком глубоко зашел. Вы стали опасны для себя и других, и хуже всего то, что вы даже не подозреваете об этом. Я не буду говорить слова. Но операция, которую вы упомянули, предназначена для ускоренной смены президента. Это на тот случай, когда президента нужно отстранить от должности, но нет времени ждать следующего избирательного цикла».

«Сегодня утром они угрожали импичментом президенту, — сказал Люк. — Это было по радио. Заявление показалось странным, как только он это сказал. Импичмент президенту и террористы, взорвавшие Белый дом… два пункта не сочетались друг с другом. Люк очень устал. Было трудно разобраться в вещах.

«Быстрее, чем импичмент», — сказал Пол. — И более определенно. Подумайте о резком изменении. Вспомните 1963 год. Это операция, предназначенная для тех случаев, когда лояльность президента больше не вызывает сомнений. Это также для тех случаев, когда события слишком масштабны или слишком деликатны для человека, занимающего должность. Это время, которое требует действий».

«Кто это решает?» — сказал Люк.

Пол пожал плечами. Он снова улыбнулся. «Решают ответственные лица».

Люк уставился на него.

— Скажи мне, что ты не знаешь, кто на самом деле главный, — сказал Пол, — и я начну сомневаться в родстве твоей матери с молочником.

Старик уставился на него. В глазах мужчины горел дикий огонек. Люку он казался зазывалой на карнавале или аферистом из передвижного медицинского шоу. Мужчина улыбнулся. В нем не было юмора.

— Вы видели, как сегодня взорвался Белый дом, не так ли?

Люк кивнул. "Я был там."

«Конечно, вы были. Где еще вы могли бы быть в такое время? Вам это показалось ударом беспилотника? Или это было похоже на что-то другое? Передумать. Возможно, это больше походило на серию взрывов бомб, которые были заложены внутри здания, может быть, несколько дней или недель назад?»

Мысленным взором Люк снова увидел взрывы, целую линию взрывов, двигавшихся от Западного крыла вдоль колоннады к резиденции. Огромный взрыв разорвал Резиденцию на куски, подбросив огромный кусок высоко в воздух. Он снова ощутил ударную волну, ту самую, что угрожала сбить их вертолет с неба.

Но как кто-то мог заложить бомбы в Белый дом?

Все, кто там работал, имели высший уровень допуска, от горничных и ремонтников, до посудомойщиков и луковщиков, до пресс-секретаря и руководителя аппарата президента. Все прошли проверку. Если бомбы были заложены, то это означало…

Внутренняя работа. Все внутри, внутри аппарата безопасности, внутри разведывательного сообщества, достаточно глубоко внутри, чтобы забрать группу экспертов по взрывчатым веществам, стереть их прошлое, дать им новые имена и устроить их на работу в Белый дом. Работа без пристального надзора, работа, которая давала им широкую свободу передвижения по коридорам, особенно ночью, когда вокруг никого не было.

В голове Луки начал рушиться целый ряд предположений. Весь день он был сосредоточен на разношерстной группе террористов. Они были минимально обучены, но они были жестокими и умными. Они прятались, бежали, применяли асимметричную тактику, используя свою малость как оружие против значительно превосходящего врага. Может быть, эти люди даже верили, что это то, что они делают. Возможно, они украли ядерный материал. Возможно, они управляли дроном и даже взорвали часть Белого дома. Тем не менее, они были всего лишь маленьким винтиком в машине. Их использовало нечто гораздо большее, нечто гораздо более сложное.

То, что сказал Али Нассар, было правдой. Все время это было американское правительство.

По спине Люка начало распространяться странное ощущение жара. Он прошел к макушке головы и вниз по плечам и рукам. Он посмотрел на свои руки, наполовину ожидая, что они загорятся. Волна тошноты прошла сквозь него. На секунду ему показалось, что его вырвет. Он не хотел этого делать, ни здесь, ни при Поле.

«Как я могу остановить это?» — сказал Люк.

Пол покачал головой. «Друг мой, ты не остановишь операцию «Красный ящик». Убирайся к черту с дороги. Это не твоя битва, Люк. Если вы попытаетесь сделать это своим, вы потерпите неудачу. Вы потерпите неудачу, которая, вероятно, будет казаться впечатляющей, пока это происходит, но в конце концов будет гораздо ближе к жалкому».

— Тогда дай мне достаточно, чтобы сделать это.

Пол хмыкнул, а затем рассмеялся. "Ты дурак. У тебя нет способности к самосохранению. Вы похожи на одного из этих японских пилотов-камикадзе времен Второй мировой войны, летящих на самолете, полном бомб, в борт авианосца. За исключением этого случая, самолет, на котором ты летишь, — это игрушка для ванной».

Старик сделал паузу, задумавшись на мгновение, видя, что Люк не отступит.

"Хорошо. Ты ищешь способ умереть? Свяжитесь с человеком по имени Дэвид Деллигер. Он министр обороны, если вы не знаете. Он был соседом по комнате с президентом в Йельском университете. Он никак не может участвовать в сюжете, но он будет очень, очень близок к этому, возможно, даже не подозревая об этом. Осколки станут ему ясны только постфактум, но он их увидит. Возможно, у него тоже нет способности к самосохранению. Если так, то вы двое будете отличной парой.

— А как же президент? — сказал Люк.

Пол пожал плечами. "Что насчет него?"

— Теперь он в безопасности, не так ли? Люк нажал. — Он в десяти этажах под землей.

Пол улыбнулся. «Мне нужно идти. Старому человеку уже поздно выходить на улицу. Эти парки могут быть опасны ночью».

«Президент в безопасности», — настаивал Люк, схватив его за руку, безумно желая услышать, как он это скажет.

Пол медленно покачал головой и убрал руку Люка.

— Ты не понимаешь, — ответил Пол хриплым голосом, прежде чем обернуться и раствориться в серебристо-сером тумане. «Если это действительно операция «Красный ящик», то президент уже мертв».


Глава 35

20:53

Центр операций в чрезвычайных ситуациях Mount Weather - Блюмонт, Вирджиния

В комнату просунул голову серьезный молодой человек.

"Мистер. Президент? Мы выходим в прямой эфир через семь минут. Мы хотели бы, чтобы вы пришли на съемочную площадку на две минуты раньше».

Томас Хейс сидел в кожаном парикмахерском кресле в том, что представляло собой его гримерку. Комната имела форму овала. Стены были голые, если не считать зеркала перед ним и длинного туалетного столика. В зеркале он увидел своего начальника штаба Дэвида Халстрама, пытающегося расслабиться на диване.

У Дэвида, казалось, было две скорости: «Иди» и «Иди быстрее». Он не мог расслабиться даже в самых спокойных обстоятельствах. Сегодня было что угодно, только не спокойствие. Он много ерзал. Один из его ботинок выстукивал пулеметный ритм по цементному полу.

Президент держал в руках окончательный вариант своего выступления. Старомодная бумага для президента Хейса — он так и не смог полностью адаптироваться к цифровой революции. У Дэвида была такая же речь на iPad.

Две молодые женщины наносили последние штрихи на Хейса. Один разглаживал свой макияж таким образом, чтобы казалось, будто он не накрашен. Другой взъерошивал волосы, чтобы они были аккуратными и презентабельными, почти, но не идеальными. Его чуть не убили сегодня. Он должен казаться хотя бы немного обветренным.

"Что это значит?" — сказал он молодому человеку, который говорил. — Это математическая задача?

— Это означает еще пять минут, сэр.

"Хорошо. Мы будем там."

Когда мужчина ушел, Президент Хейс снова посмотрел на Дэвида через зеркало. «Что вы думаете об этой фразе, которую он употребляет в конце, нас ждет величие ? Он попал туда трижды. Звучит как рекламный слоган бесплатного расчетного счета. Я имею в виду, что мне с этим делать?»

Хейс нервничал, как и должно быть. Через мгновение он собирался выйти в эфир и поговорить с американцами о кризисе, с которым они столкнулись. Он мог только предполагать, что почти каждый взрослый в стране и еще сотни миллионов за границей увидят его или услышат его голос. Каждая телевизионная сеть опережала свое вещание. Почти каждая радиосеть была. YouTube транслировал его в прямом эфире.

Это была самая крупная речь, которую он когда-либо мог произнести, и сегодня днем и вечером она была составлена ведущим спичрайтером, которого Хейс, вероятно, отпустил бы за несколько недель до этого, если бы только у него не было так много других дел. его мнение.

«Томас, — сказал Дэвид, — ты лучший оратор, которого я когда-либо слышал. Нет, меня не было рядом с Джоном Ф. Кеннеди или Мартином Лютером Кингом, но это не имеет значения. Никто из живых прямо сейчас даже не приблизится к вам. Кто-то пытался убить тебя сегодня. Они разрушили Белый дом и убили почти два десятка человек. Американский народ хочет услышать от вас. Я говорю, поговори с ними. Говорите от всего сердца. Перемещайте их и ведите их. Используйте эту речь в качестве руководства, если хотите, или бросьте все это и бросьте все на ветер. Я видел, как ты говорил экспромтом и доводил до слез целые комнаты».

Хейс кивнул. Ему понравилась идея окрылить его. Ему понравилась идея взять на себя руководство. И когда он задумался о лидерстве, то понял, чего ему сейчас не хватает. Это чувство страха, трепета, когда тебя разрывают на части, как кусок ириски с морской водой. Это прошло. Сегодняшняя атака сосредоточила его мысли. Он чувствовал себя уверенно. Он чувствовал, что снова может быть лидером. Его больше не заботило, что думает Палата представителей или что делают такие люди, как Билл Райан.

Томас Хейс был избран лидером Соединенных Штатов Америки. Свинец был тем, что он намеревался сделать.

— Как ты думаешь, Сьюзан появится для этого?

Дэвид кивнул. «Я знаю, что она будет. Я разговаривал с ней поздно вечером. Ты ей сейчас не очень нравишься, но это ни здесь, ни там. Мы исправим это позже. Тем временем она собирается делать свою работу. Когда ваша речь закончится, и вы поприветствуете и поболтаете с самыми влиятельными людьми Америки, и все соберутся вместе, чтобы продемонстрировать единство перед камерами, она будет прямо перед вами и будет очень, очень видна».

— Хорошо, Дэвид. Мне плохо сегодня. Я хочу исправить это».

Дэвид кивнул. "Вы будете."

Когда пришло время, Хейс поднялся со стула, надел пиджак и вышел из комнаты. Дэвид был с ним, на полшага позади. Хейс вошел в подпольную телестудию. Его подиум с печатью президента находился на возвышении высотой в фут с синим ковровым покрытием. Он был окружен камерами и огнями.

Хейс чувствовал себя хорошо, он чувствовал себя энергичным и сильным. Он почувствовал тот прилив электричества, который испытывал перед гонкой, когда был капитаном национальной команды по гребле.

Он сопротивлялся желанию выбежать на сцену, как ведущий игрового шоу.

Позади него зазвонил телефон Дэвида. Он оглянулся на своего начальника штаба. Дэвид смотрел на идентификатор вызывающего абонента. Он взглянул вверх.

— Это Люк Стоун.

Президент пожал плечами. "Возьми это. У нас есть пара минут. И вообще, я могу справиться с этим. Я делал это раньше миллион раз».

Он подошел к подиуму и посмотрел на все яркие огни.

*

Люк стоял у кромки воды. Он сделал ровно пять шагов от скамейки, на которой его оставил отец. Он почти ничего не видел. Туман был настолько густым, что ему повезло, что звонок прошел.

Телефон звонил и звонил.

— Халстрам, — сказал голос.

«Дэвид, мне нужно поговорить с президентом Хейсом».

«Люк, прости. Вы и ваш партнер сделали удивительную вещь сегодня. Но Президент выходит в эфир через две минуты. Если хочешь, можешь оставить мне сообщение, и я передам ему, как только все закончится, возможно, через час. Слушай, ты должен пойти куда-нибудь с телевизором и посмотреть шоу. Я жду от него динамита. Они пометили нас одним, но мы не выбыли из боя, далеко не в последнюю очередь».

— Дэвид, у нас большие проблемы.

"Я знаю. Я был там сегодня, помнишь? Мы будем усердно работать и выкарабкаемся из этого. И ты сыграешь в этом большую часть, поверь мне».

Люк не знал, как вести себя с такими людьми, как Дэвид Халстрам, по крайней мере, по телефону. Дэвид, как правило, болтал без умолку, делал паузу, чтобы перевести дух, а затем снова начинал говорить. Он был энергичным, гиперкинетическим и, вероятно, очень умным. Он, безусловно, был убежден в своих способностях и был убежден, что люди должны слушать его и делать то, что он говорит. Было трудно задержать его достаточно долго, чтобы слушать.

Если бы Люк был здесь прямо сейчас, он мог бы приставить конец своего пистолета ко лбу Дэвида и схватить его за редеющие волосы. Или, если он чувствовал себя расслабленным, он мог просто ударить Дэвида карате по ключице. Любая вещь, скорее всего, привлекла бы внимание Дэвида. Но по телефону? Это было сложно.

Он говорил медленно, как будто обращаясь к слабоумному. «Дэвид, ты должен меня выслушать. Жизнь президента в опасности».

— Вот почему мы сейчас под землей.

"Дэйвид…"

— Люк, послушай, мне нужно быть здесь. Если у вас нет конкретного сообщения, которое вы хотите оставить, мне нужно, чтобы вы перезвонили мне через… скажем, через девяносто минут, хорошо? Если вы меня не поймете, попробуйте меня через полчаса после этого».

— Ты должен выбраться оттуда.

— Хорошо, Люк, мы поговорим об этом. Он идет прямо сейчас. Я должен идти."

Линия оборвалась. Люк уставился на телефон. Он боролся с желанием бросить его в реку. Вместо этого он пошел к своей машине. Через минуту он начал бежать.

Неужели он действительно собирался ехать на гору Везер сейчас, после почти сорока часов без сна?

Да.

Глава 36

Как бы ей хотелось оказаться где угодно, только не здесь.

Она стояла перед зияющей пастью у входа в комплекс «Маунт Везер», курила сигарету и подносила смартфон к уху.

Курение было одной из тех секретных вещей, о которых американцам не полагалось знать. Сьюзен Хопкинс время от времени любила курить, и она делала это с тех пор, как стала супермоделью-подростком. Особенно во времена стресса, ничто не могло победить ее, и это был, вероятно, самый напряженный день в ее жизни. Раньше никто никогда не пытался убить ее.

Она была одета в красное скейтерское платье, которое, возможно, было немного сексуальным для этого случая. Они купили его в магазине Nordstrom в торговом центре рядом с Пентагоном вместе со швеей для примерки. Это была идея Дэвида Халстрама. Это было для людей, смотрящих по телевизору, чтобы они могли легко ее заметить. Таким образом, после выступления Томаса никто в мире не мог не заметить того факта, что Сьюзен Хопкинс находилась в туннеле глубоко под землей, ловя каждое слово президента. Это была хорошая идея. Но ночь тоже была прохладной, и горный воздух проходил сквозь ткань платья.

Она вздрогнула. Рядом стояли трое очень крупных сотрудников секретной службы. Они нависли над ней. Она надеялась, что никто из них не предложил ей свою куртку. От такого благородства ее тошнило.

Пьер говорил на другом конце телефона.

«Дорогая, — сказал он, — я бы очень хотел, чтобы ты выбралась оттуда. Это заставляет меня нервничать. Я могу отправить самолет в ближайший к вам муниципальный аэропорт. Ты можешь вернуться сюда через час. Я удвоил безопасность. Электрический забор включен. Чтобы пройти, потребуется небольшая армия. Вы можете просто сказать всем, что вам нужна пара недель отдыха, чтобы перегруппироваться. Расслабьтесь у бассейна. Сходите на массаж».

Сьюзен улыбнулась при мысли о Пьере, скрывающемся в своем особняке с тридцатью комнатами, в безопасности за электрическим забором. Кого, по его мнению, он пытался не допустить, шутников из братства? Его забор и въездные ворота, а также его восемь (вместо четырех) детективов-пенсионеров даже не смогли бы остановить людей, которые чуть не убили ее.

О Боже.

«Пьер…»

Он продолжал говорить. — Просто дай мне закончить, — сказал он.

Она вспомнила ранние времена с ним. Она уже снималась в Vogue , Cosmo , Mademoiselle , Victoria's Secret и даже в выпуске журнала Sports Illustrated о молодых мастурбаторах. Но она начала стареть. Она чувствовала это, и ее агент сказал ей об этом. Чехлы перестали приходить. Ей было двадцать четыре года.

Потом она встретила Пьера. Ему было двадцать девять, и первичное публичное размещение акций его молодой компании только что мгновенно превратило его в миллиардера. Он вырос в Сан-Франциско, но его семья была из Франции. Он был красив, с худощавым телом и большими карими глазами. Он был похож на оленя в свете фар. Его темные волосы всегда падали на лицо. Он прятался там. Это было невыносимо мило.

За свою карьеру она заработала много денег, несколько миллионов долларов. В финансовом отношении ей было очень, очень комфортно. Но вдруг деньги перестали иметь значение. Они вместе путешествовали по миру. Париж, Мадрид, Гонконг, Лондон… Они всегда останавливались в пятизвездочных отелях, и всегда в самом дорогом люксе. Удивительные виды стали фоном ее жизни даже в большей степени, чем раньше. Катались на лыжах и в Альпах, и в Аспене. Они загорали на пляжах греческих островов, а также на Бали и Барбадосе. Они поженились, и у них родились дети, две замечательные девочки-двойняшки. Затем пошли годы, и постепенно они отдалились друг от друга.

Сьюзен стало скучно. Она искала чем заняться. Она попала в политику. В конце концов, она баллотировалась на пост сенатора США от Калифорнии. Это была сумасшедшая идея, и она удивила всех (включая себя), выиграв с большим перевесом. После этого она проводила большую часть времени в Вашингтоне, иногда с девушками, иногда нет. Пьер управлял своим бизнесом и все чаще занимался благотворительностью в странах третьего мира. Иногда они не виделись месяцами.

Около семи лет назад Пьер позвонил ей однажды поздно ночью и признался в том, что, как она полагала, уже знала. Он был геем, и у него были отношения.

Они все равно остались женаты. В основном это было для девушек, но и по другим причинам. С одной стороны, они были лучшими друзьями. С другой стороны, для них обоих было бы лучше, если бы мир думал, что они все еще пара. Вместе они создали удобный для СМИ образ. И это было удобно.

Она вздохнула. Это был просто еще один из тех секретов, о которых американцы не могли знать.

Она посмотрела на часы. Было почти девять часов.

— Пьер, — повторила она.

— Да, — сказал он наконец.

«Я очень люблю тебя».

"Я тоже тебя люблю."

"Хороший. Я приму к сведению все, что вы сказали. И я уйду отсюда, как только смогу. Но сейчас я должен пойти посмотреть, как президент выступит с речью».

«Президент — придурок».

Она кивнула. "Я знаю. Но он наш придурок, и мы должны его поддерживать. Хорошо?"

"Хорошо."

Она повесила трубку и стряхнула остатки сигареты. Она посмотрела на трех неуклюжих гигантов, окружавших ее. — Пошли, ребята, — сказала она. Через минуту все уже были на лифте, спускающемся в недра земли.

*

— Сорок секунд, господин президент, — сказал голос из диспетчерской. «Когда мой свет загорается зеленым, вы живы».

«Я смотрю на зеленый?» — сказал Хейс.

— У нас есть пять точек зрения на вас, сэр, но да. Зеленый смотрит прямо им в глаза. Тридцать секунд».

Дэвид Халстрэм расположился в задней части телестудии, наблюдая за происходящим. Президент стоял прямо на трибуне, совершенно спокойный, ожидая, когда загорится свет. В небольшом амфитеатре напротив него сидели одни из самых важных и влиятельных людей страны.

Конгрессмены и сенаторы с обеих сторон составляли большую часть аудитории — в основном либералы, такие как президент, но также и много лояльной оппозиции. Здесь был госсекретарь, а также министр финансов и министр образования. Директора НАСА, Национального научного фонда и системы национальных парков сидели в ряд, окруженные своим старшим персоналом.

Сердце Халстрама забилось быстрее. Сказать, что он был взволнован, значило бы сильно недооценить его душевное состояние. Ему казалось, что он находится в космическом корабле, ускоряющемся через гравитационное поле Земли. Это были моменты, ради которых он жил.

Он был рожден для этой работы. Он не употреблял алкоголь и никогда не употреблял наркотики. Он почти не нуждался в кофеине. Он работал по восемнадцать часов в сутки, не моргая, засыпал на четыре или пять часов, вставал и проделывал все сначала. Какой кайф был от кофе по сравнению с той жизнью, которую вел Дэвид?

Президент Томас Хейс собирался произнести одну из самых важных речей в американской истории, а Дэвид Халстрам, глава его администрации, его доверенное лицо, его доверенный советник, стоял в тридцати футах от него.

«Двадцать секунд, господин президент».

Кратковременное беспокойство промелькнуло в сознании Дэвида. Люк Стоун. Они проверили его сегодня днем. Конечно, были. Он спас президента, но… надо было знать, с кем имеешь дело. В деле этого человека было много всего. Красные флаги развевались как сумасшедшие. Борьба со стрессом. Сомнительное применение силы. Злоупотребление властью. Подделки. Судя по всему, сегодня он вошел в Западное крыло с фальшивым допуском к службе безопасности Янки Уайта. Как ему это удалось? Что было бы, если бы он не справился?

«Десять секунд. Удачи, сэр.

Теперь он хотел, чтобы они покинули учреждение. Хорошо, Дэвид поговорит с ним об этом. Может быть, утром они… что? Поехать в Кэмп-Дэвид?

На подиуме Хейс смотрел прямо в камеру.

Голос вернулся в последний раз. «Мы живем в четырех…»

"Три…"

Хейс улыбнулся. Это казалось фальшивым, натянутым, но потом растворялось в чем-то другом.

"Два…"

Взгляд стал решительным.

"Один."

«Добрый вечер, мои соотечественники, — начал президент с широкой уверенной улыбкой. — Я здесь, чтобы сказать вам…

БУМ!

Вспыхнул свет, и на долю секунды Дэвид подумал, что это зеленый свет, которого ждал президент. Но это был не зеленый. Оно было белым, огромным и ослепляющим. Он исходил откуда-то из-за спины президента.

Он проглотил президента целиком.

Сила удара сбила Дэвида с ног. Он пролетел по воздуху, ударился о стену в десяти футах позади себя и упал на землю. Все потемнело. Он не мог видеть. Земля под ним тряслась.

Внезапно вспыхнул еще один свет, на этот раз больше и ярче. Все грохотало. Весь объект двигался. Потолок над ним рухнул. Он услышал, как это произошло, и на очень короткую секунду почувствовал это. Большой кусок каменной кладки приземлился ему на поясницу и на ноги. Было больно, а потом нет.

У Дэвида был очень быстрый ум. Он сразу понял, что его ноги раздавлены и что он, по всей вероятности, парализован ниже пояса. Он подозревал, что, хотя он этого и не чувствовал, вероятно, у него истекала кровью.

В темноте вокруг него кричали невидимые люди.

Я десятью этажами ниже поверхности. Никто не придет меня спасать.

Он мыслил в обратном направлении, перематывая события на несколько секунд назад. Первая ослепляющая вспышка света. Теперь он видел это яснее, чем прежде. Свет не поглотил президента.

Это уничтожило его.

Президент и, вероятно, все подпольщики вместе с ним были мертвы.


Глава 37

21:02

Вашингтон

— А теперь… — сказал тихий голос. «Президент Соединенных Штатов».

Люк как раз выезжал на шоссе, когда речь президента вот-вот должна была начаться. Люк подумал, что если президент будет говорить целый час, то к тому времени, когда речь закончится, он войдет в ворота горы Везер.

Он услышал первые слова президента, а затем радио замолчало.

Послышался женский голос.

«Э-э… кажется, у нас технические проблемы. Мы потеряли связь с бункером президента на горе Везер. Мы работаем над устранением проблемы. А пока несколько слов от наших спонсоров».

Люк включил другую станцию. История была та же.

Он попробовал другую станцию. Они поставили рок-песню.

Наконец по радио раздался мужской голос.

«Дамы и господа, мы получили известие о том, что в правительственном учреждении Маунт-Везер произошел какой-то взрыв. На данный момент у нас нет никаких подробностей. Контакта с объектом нет, но к месту происшествия стягиваются спасатели. Мы предупреждаем вас, что это не означает…

Люк выключил радио.

На мгновение Люк ничего не почувствовал. Он онемел. Он вспомнил утро на том далеком холме в Афганистане. Было холодно. Солнце взошло, но тепла в нем не было. Земля была неровной и твердой. Повсюду были трупы. Худые бородатые мужчины лежали на земле с широко раскрытыми глазами.

В какой-то момент ночью Люк сорвал с себя рубашку. Его грудь была окрашена в красный цвет. Он был пропитан их кровью. Он их порубил. Зарезал их. Нарезал их. И чем больше он их убивал, тем больше они прибывали.

Мартинес растянулся на спине неподалеку, низко в окопе. Он плакал. Он не мог двигать ногами. С него было достаточно. Он хотел уйти. — Камень, — сказал он. «Привет, Стоун. Привет! Убей меня, мужик. Просто убей меня. Эй, Стоун! Послушай меня, мужик!»

Мерфи сидел на выступе скалы, глядя в пространство. Он даже не пытался укрыться.

Если появятся новые враги, Стоун не знал, что он собирается делать. Ни у одного из этих парней не было похоже, что у них осталось много сил для борьбы, и единственным пригодным оружием, которое все еще было у Стоуна, был погнутый штык в его руке.

Пока он смотрел, в далеком небе появилась полоса черных насекомых. Он сразу понял, что они собой представляли. Вертолеты. И тут он понял, что еще жив. Он не чувствовал себя при этом ни хорошо, ни плохо. Он вообще ничего не чувствовал.

Как сейчас.

Он очнулся, когда слева от него пронеслась машина скорой помощи со скоростью сто миль в час, направляясь на запад, с мигающими фарами и ревущей сиреной. Люк съехал с шоссе на следующем съезде. Внизу рампы находилась пригородная парковка. Люк остановился и остановил машину.

Он поставил машину на стоянку и выключил фары. Он подумал, что, может быть, если закричит, то что-то почувствует, поэтому попробовал.

Он закричал. Он делал это долгое время.

Это не сработало.


Глава 38

21:35

Округ Фэрфакс, Вирджиния — пригород Вашингтона, округ Колумбия

Виски со льдом.

Было что-то изысканное в том, как он был холоден во рту, а затем зажигал огонь внутри него, когда достигал его желудка.

Люк сидел на диване в собственной гостиной. Он только что вошел в дверь минуту назад. Он взглянул на часы, вспоминая. Его не было здесь почти ровно двадцать часов. Он вышел с целью, и полный энергии. Он много работал, чтобы предотвратить катастрофу, он снова и снова рисковал собственной жизнью, и ради чего? Катастрофа все равно случилась.

Он включил телевизор и поставил его на MUTE. Он пролистывал каналы, наблюдая за изображением. Гора Везер, где он был ранее сегодня, в огне. Обезумевшая первая леди дает интервью на курорте на Гавайях. Она сломалась и заплакала перед камерами. Спонтанные бдения при свечах во многих местах. Сто тысяч человек в Париже, сто тысяч в Лондоне. Пустынные улицы Вашингтона и Манхэттена. Беспорядки в Детройте, Лос-Анджелесе и Филадельфии, местах, где президента любили. Говорящие головы говорят, говорят, говорят, некоторые со слезами на глазах и искренне, а некоторые злые и подчеркнуто жестикулируют. Кто-то должен был платить, конечно. Кто-то всегда должен был платить.

Теперь новости изменились. Где-то поднимались в воздух истребители. Бомбы поражали цели на Ближнем Востоке. Атомные подводные лодки в Северном море. Американский флот в Персидском заливе. Президент России выступает на пресс-конференции. Члены кабинета министров Китая в Пекине. Иранские муллы. Поющие толпы, мужчины в тюрбанах и сандалиях, размахивающие автоматами АК-47, целующие младенцев и возносящие их к Богу. Беспорядки в переулках древнего города, солдаты стреляют слезоточивым газом, люди бегут, их топчут в темноте. Мужчину, какого-то предателя, забивают камнями в пыльном городе.

Все это протекало мимо, изображение за изображением за изображением. Американский президент был убит, и весь мир сошел с ума. Невозможно было осознать масштабы того, что произошло.

Люк наклонился, развязал шнурки и скинул их. Он откинулся на спинку кресла. Менее суток назад он был на грани выхода из разведывательной игры. Последние шесть месяцев было невероятно приятно провести пару уроков, поиграть в баскетбол со студентами, отдохнуть здесь со своей семьей. Может быть, его дни солдата, шпиона и камикадзе действительно прошли.

Он оглядел дом. У них была отличная жизнь здесь. Это был красивый дом, современный, с окнами от пола до потолка, как из архитектурного журнала. Это было похоже на стеклянный ящик. Зимой, когда шел снег, он был похож на один из тех старых снежных шаров, которые у людей были, когда он был ребенком. Он представил себе Рождество — просто сидит в этой потрясающей гостиной с углублением в угол, елка в углу, горящий камин, снег падает вокруг, как будто они снаружи, но они были внутри, тепло и уютно.

Боже, это было приятно.

Он никогда не мог позволить себе это место на свою государственную зарплату. Бекка никогда не могла себе этого позволить на зарплату университетского исследователя. Они вдвоем не могли позволить себе это место. Ее купили за деньги ее семьи.

И это сказало ему все, что ему нужно было знать о работе. Не имело значения, работал он два дня в неделю или больше никогда не работал. Их поставили, наверное, на всю жизнь.

Ему пришла в голову мрачная мысль. Если бы между великими державами разразилась война, остановить ее было бы практически невозможно. Тем не менее, возможно, он мог бы позволить этим гигантским силам сражаться между собой. Ему не нужно было участвовать. Возможно, если бы ему дали достаточно времени, он смог бы выкинуть все это из головы. Худшие злодеяния могли быть чем-то, что случилось с другими людьми, где-то далеко.

Он взял телефон с журнального столика и набрал номер.

Линии были открыты. Вышки сотовой связи больше не были перегружены. Люди сдались.

Телефон зазвонил. На третьем звонке она подняла трубку.

Ее голос был хриплым от сна. — Привет?

«Детка?»

— Привет, детка, — сказала она.

"Привет. Что ты делаешь?"

«О, я устал, поэтому решил лечь спать пораньше. Ганнер гонялся за мной весь день. Так что я пошел спать сразу после того, как повесил трубку. Как все прошло? Вы смотрели президента?

Люк глубоко вздохнул. Она легла спать перед выступлением президента. Это означало, что она не знала. Он не мог заставить себя сказать ей. Не сейчас.

"Неа. Я был слишком усталым. Я решил взять выходной и отключиться от всего. Ни телевизора, ни компьютера, ничего. Я уверен, что люди наполнят меня завтра».

— Теперь ты думаешь, — сказала она.

Люк улыбнулся. «Хорошо, милая. Вернулся спать. Прости, что разбудил тебя.

Она уже снова засыпала. "Я тебя люблю."

Он сел на диван и на мгновение улыбнулся про себя. Он сделал еще глоток виски. Ему было приятно думать о Бекке и Ганнере, бегающих весь день, а теперь спящих в глубокой тишине загородного дома. Люк собирался наслаждаться выходом на пенсию, он действительно был счастлив.

Просто еще нет.

Он набрал другой номер.

— ответил отрывистый женский голос. "Веллингтон."

— Труди, это Люк.

«Люк, где ты? Все пошло наперекосяк».

"Я дома. Где ты?"

«Я в штаб-квартире, где, черт возьми, мне еще быть? Люк, половина конгресса была на горе Везер. Президент и его помощники и его начальник штаба. Вице-президент, государственный секретарь, министр финансов, министр образования. Они все внизу. Место горит, и никто не может его потушить. В шахтах лифта вспыхнула огненная буря. Аварийные лестничные клетки были взорваны. Пожарные не могут спуститься к огню».

— Есть ли вообще какие-то контакты?

Она издала звук. Это был почти смех. «Главе администрации президента Дэвиду Халстраму удалось дозвониться. Он позвонил в 911, если вы можете в это поверить. Есть запись диспетчера 911. Я слышал это некоторое время назад. Он звучал испуганно, говорил очень быстро. Он сказал, что его ноги были прижаты, и он боялся, что президент умер. Он сказал, что вы звонили ему прямо перед тем, как это произошло, и сказали, чтобы он вывел президента. Он… — Голос Труди дрожал… — сказал, что хотел бы послушать тебя.

Люк ничего не сказал.

— Ты звонил ему? — сказала Труди.

— Я сделал, да.

"Как ты узнал? Как ты узнал, что должно было случиться?»

— Труди, я не могу тебе этого сказать.

«Люк…»

Он отрезал ее. — Слушай, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал. Министр обороны жив? Дэвид Деллигер?

"Он жив. Он в Зоне R.

«Мне нужна прямая связь с ним. Как-то связаться с ним.

"Почему он? Не следует ли вместо этого поговорить с президентом?»

Люк покачал головой. «Президента нет».

"Еще нет. Но они присягают нового через… десять минут.

«Кто это, если не Деллигер? Кто еще жив, чтобы стать президентом?»

— Люк, разве ты не знаешь? Это Билл Райан, спикер палаты представителей.

Люк вспомнил различных представителей и сенаторов, которых он видел собравшимися на горе Везер ранее в тот же день. «Райан? Как он выжил?»

Голос Труди звучал неуверенно. «Говорят, это была глупая удача. Он не ходил на гору Везер.

Райан , ошеломленно подумал Люк. Ястреб среди ястребов. Это могло означать только одно: они идут на войну.

*

22:02, Зона R — вершина Блю-Ридж, Пенсильвания.

Это был кошмар, от которого он не мог проснуться.

Его звали Дэвид Деллигер, и он был министром обороны Соединенных Штатов. На эту роль его назначил его давний друг и сосед по комнате в колледже Томас Хейс, бывший президент Соединенных Штатов.

Деллигер был неожиданным выбором для этой должности по любым меркам. Он был профессором истории в Военно-морской академии и адвокатом, который большую часть своей карьеры провел в качестве стороннего посредника. За годы до того, как он занял эту должность, он консультировал Центр Картера, наблюдая за выборами в новых демократиях, странах с долгой историей деспотического правления. Эта работа была противоположностью войне.

И именно поэтому Хейс-либерал выбрал его. Томас Хейс был мертв уже час. В настоящее время не было никакого способа сказать, кто еще жив, а кто мертв среди обломков того, что раньше было комплексом «Маунт Везер». Вице-президент пропал без вести и считался мертвым. Пожары все еще бушевали на нескольких этажах глубоко под землей. Сотни людей оказались в ловушке внутри, в том числе многие члены Конгресса и, по крайней мере, некоторые члены их семей.

Деллигер стоял в бетонном помещении, тоже глубоко под землей, но более чем в шестидесяти милях от катастрофы. Вместе с ним в той комнате было около тридцати человек. На бетонные стены была натянута синяя занавеска, чтобы скрыть уродство комнаты. На небольшом возвышении стояли двое мужчин и женщина. Фотографы сфотографировали их.

Один из мужчин на помосте был невысоким и лысым. Он носил длинную одежду. Это был Кларенс Уоррен, главный судья Соединенных Штатов. Женщину звали Карен Райан. На ней был ярко-синий костюм с красной розой на лацкане. В руках она держала открытую Библию. Высокий красивый мужчина в темно-синем костюме и галстуке стоял, положив левую руку на Библию. Его правая рука была поднята. До этого момента этот человек в течение многих лет был представителем Северной Каролины и спикером палаты представителей.

«Я, Уильям Теодор Райан, — сказал он, — торжественно клянусь, что буду добросовестно исполнять обязанности президента Соединенных Штатов».

«И сделаю все, что в моих силах», — подсказал судья Уоррен.

«И сделаю все, что в моих силах», — сказал Райан.

«Сохраняйте, защищайте и защищайте Конституцию Соединенных Штатов».

Райан повторил слова и с меньшими церемониями, чем многие местные лосиные ложи, используемые для введения в должность своих новых членов, внезапно стал президентом Соединенных Штатов. Деллигер был в чем-то вроде шока. Да, его хороший друг умер. Томас Хейс был великим человеком, и его потеря стала трагедией как лично для Деллигера, так и в большей степени для народа Америки.

Но что еще хуже, один из самых грозных врагов президента в правительстве только что занял его пост. Тот самый человек, который сегодня утром угрожал президенту импичментом, теперь стал самим президентом.

Это не имело смысла. Каким образом Белый дом и гора Везер были разрушены в один и тот же день? Почему президента и вице-президента эвакуировали в одно и то же учреждение? Их следовало разлучить, как только секретная служба поняла, что они вместе.

На глазах у Деллигера Райан и его жена Карен поцеловались. Затем, на короткое время, Райан грабил перед камерами, и несколько человек в комнате рассмеялись. Деллигер огляделся, чтобы увидеть, кто эти люди. Он узнал многих присутствующих. Они были самыми ярыми боевыми ястребами в правительстве. Члены Объединенного комитета начальников штабов. Директор ЦРУ. Конгрессмены, имеющие тесные связи с оборонными подрядчиками. Лоббисты и от оборонки, и от нефтяной промышленности.

Как они все здесь оказались? Нет, лучше спросить, как он оказался среди них? Он был для них чужаком, чужаком. Он был министром обороны, но его назначил голубь, человек, который делал все, что в его силах, чтобы избежать войны. Человек, который был мертв.

Это был военный бункер. Эти люди чувствовали себя здесь как дома. Дэвид Деллигер, даже с его военным прошлым, чувствовал бы себя более комфортно в гражданском бункере, который был местом…

…который только что был уничтожен.

Странное чувство охватило Деллигера. На какое-то мгновение лица людей в толпе исказились, как лица в залах смеха. Все улыбались. Самая большая катастрофа в американской истории случилась час назад, и люди здесь улыбались. Почему они не должны улыбаться? Теперь они были главными.

Деллигер снова оглядел комнату. Никто не обращал на него никакого внимания. Почему они? Он был министром обороны мертвого президента. Для них он был посмешищем, частью свергнутого режима.

На возвышении Райан снова был серьезен. Он столкнулся с собранием.

«Никто не хочет стать президентом так, как я. Но я не собираюсь стоять здесь и притворяться, что мне не нужна эта работа. Я хотел этого, и я все еще хочу. Я хочу этого, потому что хочу снова сделать Америку великой. Томас Хейс был великим человеком во многих отношениях, но он также был слабым человеком. Он не мог твердо противостоять нашим врагам, и в результате он заплатил самую высокую цену. Эта политика, политика слабости, прекратите сейчас».

Толпа подняла аплодисменты. Кто-то издал длинный волчий свист. Аплодисменты продолжались продолжительное время. Райан поднял руки, прося тишины.

«Сегодня вечером я обращусь к американскому народу и, соответственно, к людям всего мира. То, что я им скажу, вселит надежду в тех, кого терроризируют события минувшего дня и последних нескольких месяцев. Я планирую сказать им, что мы идем на войну, и что мы идем в наступление, и что мы не остановимся, пока виновные в этом ужасном зверстве не будут поставлены на колени. И даже тогда мы не остановимся. Мы не остановимся, пока их дворцы и башни не будут сожжены огнем, а их люди не побегут с криками по улицам. И даже тогда мы не остановимся».

Аплодисменты были настолько громкими, что Райану пришлось замолчать. Продолжать не было смысла. Никто не мог его услышать.

Он ждал. Медленно звук стих. Райан уставился прямо на Деллигера.

«Мы отомстим за наши потери», — сказал он. «И мы отомстим за наших близких. И мы не остановимся до тех пор, пока страна Иран больше никогда не сможет проецировать свою власть в мире. Мы не остановимся до тех пор, пока они не смогут прокормить себя, если мы не накормим их, и не оденемся, если мы не оденем их. В конце концов, наступит время для скорби и для воспоминаний. Но еще нет. Настало время мести!»

Когда раздались новые возгласы, телефон в кармане Деллигера завибрировал. Он вынул его и взглянул на него. У него было смс. Это был его личный телефон. Он редко получал сообщения. Он открыл ее.

Меня зовут Люк Стоун. Я знаю, почему умер президент. Встреть меня.


Глава 39

22:47

Мемориальная больница Дэвиса - Бетесда, Мэриленд

Трое мужчин вошли в его комнату, как тени.

Они молчали, почти молчали. Они выключили свет в коридоре. Поэтому, когда они приоткрыли дверь Эда Ньюсама и скользнули в его темную комнату, в освещении почти ничего не изменилось.

Это не имело большого значения. Эд Ньюсэм не верил в сон. Не в такое время. Ему прописали мощное болеутоляющее на основе морфина от пулевых ранений и трещины в бедре. Обезболивающее заставит его уснуть. Эд верил в боль. Эта боль была слишком реальной, чтобы не верить в нее. И от обезболивающего не отказался. Он нащупал его. А когда медсестра вышла из палаты, он сунул ее себе под матрац.

Вместо этого он мог бы отказаться, но хотел, чтобы они внесли это в его медицинскую карту. Он предположил, что где-то в глубине души ожидал точно такого же визита. Такие люди, как они, прежде чем приходить сюда, взглянут на карту Эда.

Эд был нокаутирован. Эд был на обезболивающих. Эд получил заслуженный отдых.

Он глубоко вздохнул, как человек, давно ушедший в никогда-никогда-землю. Его глаза были открыты только щепка. Многие так спали. Его руки были под простыней. В правой руке он держал Beretta M9. Был загружен полный магазин. В патроннике был патрон. Он был готов к року.

Мужчины подошли к кровати. На них были темные пуловеры, темные брюки и черные капюшоны, закрывавшие все, кроме глаз.

Можно было с уверенностью сказать, что они не были врачами.

Двое мужчин были справа от него, один слева. Один из мужчин вытащил шприц. В полумраке Эд наблюдал, как он поднял его и снял крышку. Вырвалась крошечная капля жидкости. Он посмотрел на двух других мужчин и кивнул.

Двое мужчин двигались быстро. Но Эд был быстрее. Они метнулись к кровати и попытались схватить его за руки. Он вытащил пистолет за мгновение до того, как мужчина справа шевельнулся. Он направил пистолет ему в лицо. Морда находилась в дюйме от лба мужчины.

БАМ!

Шум стоял оглушительный в тесноте комнаты. От вспышки дула в глазах Эда отпечатались звезды.

Голова мужчины раскололась. Кровь, кости и мозги расплескались по комнате. Мужчина упал вперед через перила больничной койки. Эд оттолкнул его пистолетом, и труп упал на пол.

Он взмахнул пистолетом вверх. Он направил пистолет прямо в грудь человека со шприцем. Мужчина поднял обе руки вверх, его глаза были широко раскрыты за маской. Шприц все еще был в его правой руке.

БАМ!

Дуло пистолета было в футе от груди мужчины. Выстрел вырвал ему сердце и половину легких через спину. Мужчина упал на пол, как будто под ним открылся люк.

Третий мужчина отступил к другому концу комнаты. Он был так удивлен, что даже не попытался бежать к двери. Если бы он пошел сразу, он мог бы сделать это. Теперь он был в углу, в десяти футах от Эда. Эд направил пистолет прямо в массу своего тела. Мужчина посмотрел в окно. Восьмой этаж, вспомнил Эд, без пожарной лестницы. Удачи.

— Хороший пистолет, правда? — сказал Эд. «Я зову ее Алисой. Ты хочешь что-то спросить?

Парень поднял руки. "Привет. Я думаю, ты совершаешь большую ошибку».

— Нет, ты ошибся, ублюдок. Ты хочешь убить меня? Не приходи сюда и не пытайся притвориться, что это передозировка наркотиков. Если ты хочешь убить меня, тебе лучше прийти сюда и убить меня прямо сейчас. Он покачал головой и понизил голос. — Иначе ты увидишь, что с тобой будет.

Где-то в больнице сработала сигнализация. Охрана будет здесь через минуту.

"Кто ты?" — сказал Эд.

Мужчина улыбнулся под маской. — Ты же знаешь, что я никогда тебе этого не скажу.

Эд был метким стрелком. Это был еще один его навык, который он держал в тонусе. С десяти футов он мог поразить все, что хотел. Он изменил прицел и выстрелил мужчине в правую ногу чуть выше колена.

ХЛОПНУТЬ.

Эд знал, что сделал выстрел. Он раздробил там большую кость. Разорвал на куски.

Врачи сказали Эду, что правый кончик его таза был сломан, вероятно, от пули, которая срикошетила и потеряла большую часть своей энергии, прежде чем попасть в него. Лечение — постельный режим, обезболивающие и лечебная физкультура. Некоторое время ему придется пользоваться ходунками, затем костылями. Примерно через восемь недель у него все еще может быть некоторая болезненность, но он должен быть почти как новенький. Через полгода все будет так, как будто ничего и не было.

Напротив, человек, который сейчас кричал на полу, никогда больше не сможет нормально ходить. И это если Эд оставит его в живых.

Эд уронил перила сбоку от кровати. Рядом с креслом стояли больничные ходунки с колесиками сзади и по половине теннисного мяча на каждой из передних ручек. Эд потянул ее поближе и встал рядом с кроватью. Он стиснул зубы от боли.

Иисус. Если бы это было похоже на старость, он не хотел бы участвовать в этом.

Он посмотрел на мужчину, растянувшегося на полу в углу. Эд воспользовался ходунком, чтобы обойти два трупа, стараясь не поскользнуться в крови. Полированный пол был залит ею. Он направился к раненому.

— У нас мало времени, — сказал он мужчине. — Посмотрим, смогу ли я вытянуть из тебя это имя за минуту или быстрее.

Глава 40

23:05

Округ Фэрфакс, Вирджиния — пригород Вашингтона, округ Колумбия

Люк дрейфовал.

Телефон звонил.

Он резко проснулся, распластавшись на диване. Он выпил еще, пока ждал, когда ему позвонит Дэвид Деллигер. Потом он заснул. Должно быть, это Деллигер.

Он поднял трубку.

"Привет?"

«Люк? Это Эд Ньюсам. Я тебя разбудил?

Люк был дезориентирован. "Нет. Который сейчас час? Нет, ты не разбудил меня. Эд. Как дела? Я планирую приехать к вам завтра. Я принесу тебе цветы. Хочешь бутерброд? Как настоящая, а не больничная еда».

— Не беспокойся, — сказал Эд. «Я уезжаю утром. Слушай, у нас проблемы. Трое мужчин только что пытались меня убить».

Люк сел. "Что? Где ты?"

«Я все еще в больнице. У меня сейчас около десяти копов. Меня переведут в другую комнату, выставят охрану у дверей».

— Где убийцы?

Была пауза. «Э-э, они здесь, на полу. Они не успели. Я пытался установить личность одного из них, но он не хотел разговаривать. Я действительно ничего не мог сделать. Оказывается, они убили медсестру на медпункте, запихнули ее под стол. Они пришли сюда в масках. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что эти парни не вернутся, чтобы их можно было опознать. Призраки, вот что я говорю. Призраки».

Люк провел рукой по волосам. — Ты убил их всех?

"Ага. Я сделал."

На линии повисла долгая тишина.

— Тебе нужно следить за собой, Люк. Вот почему я позвонил. Эта история с президентом… все это неправильно. И эти парни точно не выглядят иранцами. Они похожи на мальчиков-серферов из Сан-Диего. Если они попытаются заполучить меня, они придут и за тобой.

Люк выключил телевизор, затем наклонился к дальнему столику и выключил свет. Он низко пригнулся и побежал на кухню. Он выключил и этот свет. Если не считать слабого оранжевого свечения настенных выключателей и красного светодиода на стереосистеме в гостиной, на первом этаже теперь было темно. Люк заполз в столовую.

«Люк? Ты со мной?"

"Ага. Я здесь."

"Что ты делаешь?"

«Ничего, чувак. Я в порядке."

Люк взял угол синего ковра в столовой и скатал его. Внизу был люк на петлях, встроенный в деревянный пол. Люк прижал телефон к изгибу уха и вытащил связку ключей. Слева и справа в люк были встроены крошечные замки. Он нашел маленькие серебряные ключи, которые подходили к каждому замку, вставил их и отпер дверь.

— Ты собираешься поговорить со мной? — сказал Эд.

— Я готовлюсь прямо сейчас, Эд. Думаю, мне следует повесить трубку.

«Наверное, это хорошая идея. Удачи брат."

"Спасибо за совет."

Люк уронил телефон на пол. Он открыл люк и вытащил из него длинную металлическую коробку. Еще один игрушечный сундучок. Лука держал их солеными в доме. Он набрал код по памяти и открыл коробку. Это была большая коробка, чем большинство.

Винтовка М16. Помповое ружье Remington 870. Еще пара пистолетов. Охотничий нож. Три гранаты. Разные ящики с патронами, много патронов к оружию. Он провел рукой по гранатам. Он постарается, очень постарается, не взорвать дом. Слегка дрожащими руками, то ли от страха, то ли просто от голода, он стал заряжать ружья.

Телефон снова зазвонил. На этот раз он посмотрел на показания. Звонивший был заблокирован. Он вздохнул. С тем же успехом он мог поговорить с кем бы то ни было. Он ответил, надеясь на Дэвида Деллигера или, может быть, на ночного телепродавца.

«Люк? Это Дон Моррис.

Люк вставил девятимиллиметровые патроны в пустой магазин, его пальцы двигались быстро и машинально. Пока он работал, часть головоломки со стуком встала на место. Дон кое-что знал о том, что происходит. Конечно, он сделал. Он и новый президент были приятелями по ловле рыбы нахлыстом.

«Привет, Дон. Откуда ты знаешь бывшего спикера?

— Мы вместе были в Цитадели, Люк. Много лет назад. После выпуска я пошел служить в настоящую армию, а Билл пошел в юридическую школу».

"Я понимаю."

— Люк, нам нужно поговорить.

"Хорошо." Люк заполнил журнал и отложил его в сторону. Он начал со следующего. — Но если мы поговорим, давай будем честными, хорошо?

— Это справедливо, — сказал Дон.

— Так почему бы тебе не начать?

Дон сделал паузу, прежде чем заговорить. — Ну… К настоящему времени, я полагаю, тебе ясно, что сегодня произошло.

— Я бы сказал, что это кристально ясно, Дон. После этого телефонного звонка вдруг стало еще яснее».

— Я рад этому, Люк. Таким образом, нам не придется играть в футси здесь. Мы можем сразу перейти к фактам. Ты старый закаленный в боях воин, как и я. Вы должны видеть, что это должно было быть сделано. Это было на благо страны. Это было ради будущего наших детей и детей наших детей. Мы не можем позволить нашим врагам помыкать нами на мировой арене. Этот человек сдал бы весь форт без единого выстрела. Все кончено.

Люк закончил еще один журнал. Он начал загружать третью.

"Что происходит сейчас?" он сказал.

«Мы кое-что исправили. Мы ставим несколько человек на их место и напоминаем всем, кто здесь главный».

"После этого? Что происходит с правительством?»

«То же самое, что было в прошлый раз. Президент Райан отбывает существующий срок, в данном случае еще три года. Он баллотируется на переизбрание, или нет. Я предполагаю, что он будет, но это зависит от него. Народ решает, кто будет следующим президентом. Ничего не изменилось, Люк. Конституция действует до сих пор. Все, что мы сделали, это нажали кнопку сброса».

— Все гражданское правительство обезглавлено, — сказал Люк.

— Значит, исправим.

— Просто небольшая переделка, а, Дон? Например, когда мы все были детьми?

"Конечно. Переделка, если хотите.

«Сколько людей уже погибло из-за твоей переделки?»

На линии было тихо.

"Дон?"

— Люк, я бы сказал, около одного процента одного процента одного процента населения. Триста пятьдесят человек из общего числа трехсот пятидесяти миллионов. Это приблизительная оценка, но, вероятно, она точная. Утром узнаем больше. Не очень высокая цена, если подумать.

Люк присел в темноте. Он надел наплечную кобуру с левой стороны, затем другую с правой. Он привязывал М16 к спине. Гранаты отправятся в его грузовые карманы. Он носил дробовик в руках и стрелял из него первым.

Он заглянул в гостиную. Эти окна от пола до потолка сейчас выглядели довольно глупо. Он жил буквально в стеклянном доме. Он никак не мог защитить это место. Ему придется выбраться отсюда, скорее всего, через град выстрелов.

— Люк?

— Я слушаю, Дон.

"Есть вопросы?"

"Конечно. Вот один. Зачем ты разбудил меня посреди ночи, чтобы быть частью всего этого? Я даже не работал в течение шести месяцев. Я не работал над делом за десять.

Дон рассмеялся, и этот медленный южный акцент вытек, как сироп. «Это была просто ошибка с моей стороны. Ты один из лучших оперативников, которых я когда-либо видел, но я полагал, что после стольких перерывов ты будешь медлительным и неопытным. И ты был немного медленным прошлой ночью, но ты быстро догнал. Я недооценил тебя, вот и все. Ты должен был дойти до Ирана и остановиться там.

«Значит, когда взорвался Белый дом, мы могли просто обвинить в этом иранцев?»

"Да. Все могло быть так просто».

— А Бегли? Что насчет него?"

Дон снова рассмеялся. «Рон Бегли не может найти свою задницу обеими руками».

— Значит, он не участвовал в этом?

«О боже, нет».

Теперь Люк чуть не рассмеялся. Это понял. Бедный Рон Бегли защищал права Али Нассара по причинам, которых он даже не понимал. Вероятно, он думал, что защищает неприкосновенность дипломатической неприкосновенности. Если мы не будем уважать это здесь, они не будут уважать это там. Или, может быть, он просто пытался сломать Люку яйца.

— Зачем ты звонишь мне, Дон?

«Теперь мы подошли к сути дела, сынок. Был выдан еще один ордер на ваш арест. Начальнику штаба бывшего президента удалось вызвать из Маунт-Везер перед смертью. Он вовлек вас в катастрофу. Вас разыскивают за допрос об этом. Кроме того, это убийство в Балтиморе этим утром? Это снова включено. Похоже, вы все время были в союзе с террористами. Вы привели президента к гибели. В том маленьком развлечении в Балтиморе ты убил одного из своих партнеров, чтобы замести следы. И мы нашли оффшорный счет, который нам удалось отследить до вас. Там более двух миллионов долларов».

Люк улыбнулся.

«Конечно, вы можете сделать лучше, чем это?» — спросил Люк. «Вкладываю деньги на поддельный счет на мое имя».

— Думаю, этого будет достаточно, — сказал Дон.

— А Али Нассар? — спросил Люк.

«Ваш казначей? Он умер около часа назад. Это было самоубийство. Он прыгнул с балкона своей квартиры. Пятьдесят историй, представляете? К счастью, он ударился о бетонный выступ на третьем этаже. Никто на улице не пострадал».

Люк пожал плечами. Он не был поклонником Али Нассара. Что бы Нассар ни думал, что делает, он должен был знать, что это неправильно. И он должен был знать, что его собственная смерть вполне возможна. Если он этого не сделал, то он был большим дураком, чем казался. — Это удобно, — сказал Люк. "Еще один повержен в прах."

"Действительно."

— А теперь, я полагаю, вы хотите, чтобы я сдался мирно.

— Я бы хотел, чтобы ты это сделал, да.

— На это мало надежды, не так ли?

«Люк…»

Из столовой Люк мог видеть большие окна гостиной, выходящие на юг и запад. Дом стоял на небольшом холмике травы. Высота расширяла его точку обзора. Это был тихий район. Большинство жителей припарковались на собственных подъездах или в гаражах.

К югу, на следующем углу, нос к носу стояли две полицейские машины без опознавательных знаков. Это были быстрые машины, вроде тех, что правительство конфисковало у торговцев наркотиками. В их окнах было темно. Они были похожи на пауков, притаившихся там и ожидающих. На западе, в дальнем северном углу окна, он увидел черный фургон, припаркованный на соседней улице. Это было все, что он мог видеть отсюда. Вероятно, были и другие.

— Если на меня выписан ордер, — сказал Люк, — то почему бы просто не прислать копов? Все, что я вижу, это привидения».

Дон рассмеялся. "Ах хорошо. Ордер мог быть сильным словом. Скажем так, мы бы хотели, чтобы вы зашли и поболтали».

Конечно. Полиция вообще не привлекалась. Если Люк пойдет туда и сдастся, от него просто избавятся. Он упадет в черную дыру, и больше о нем никто не услышит.

Этого не должно было случиться.

— Я могу обещать тебе кровавую баню, Дон. Если вы пойдете за мной, я посажу всех мужчин возле моего дома, плюс еще десять, или двадцать, или тридцать человек, в землю. Это очень много вдов и сирот. Испытай меня в этом».

Голос Дона был тихим. — Люк, я хочу, чтобы ты очень внимательно меня выслушал. Это самая важная вещь, которую я когда-либо должен был тебе сказать. Ты слушаешь? Ты слышишь меня?"

— Я слушаю, — сказал Люк.

— Они забрали твою жену и сына.

"Что?"

— Все это тебя не касается, Люк. Этого никогда не было. Вы были показухой, второстепенным игроком в гораздо большей драме. Если бы ты ушел домой, когда я отстранил тебя этим утром, ничего из того, что последовало, не произошло бы. Но вы не пошли домой, и в результате подвергли Ребекку и Ганнера ужасному риску. Они в порядке и не пострадали, но ты должен меня выслушать. Если ты уйдешь сейчас, просто прекратишь то, что делаешь, и выйдешь из дома с поднятыми руками, все будет хорошо. Если ты настаиваешь на том, чтобы продолжать эту… глупость… — Он сделал паузу. «Я не знаю, что произойдет».

— Дон, что ты говоришь?

— Это не твоя битва, Люк, и не моя. Это больше, чем мы».

— Дон, если ты причинишь вред моей семье…

«Это не я. Ты же знаешь, я бы никогда не причинил вреда твоей семье. Я люблю их, как если бы они были моими собственными. Я всего лишь посланник. Пожалуйста, помните об этом».

"Дон-"

— Это твой выбор, Люк.

"Дон!"

Линия оборвалась.


Глава 41

23:15

Округ Королевы Анны, Мэриленд - восточный берег Чесапикского залива

Ребекка лежала прямо в постели, глядя в темноту. На столике рядом с ней зазвонил телефон. Она посмотрела на него. Она могла видеть показания отсюда. Это звонил Люк. Но она не могла двигаться. Это выдало бы ее. Она знала, что кто-то находится в ее доме.

Она лежала там, застыв на месте, ее сердце колотилось в груди. Она проснулась от их шагов внизу, тяжелых тел, осторожно ступающих. Это был старый-престарый дом, и половицы скрипели. Почти некуда было ходить, что бы хоть немного не скрипело.

Вот и снова. Тяжелый шаг вниз, попытка вести себя тихо, попытка быть скрытной. Еще один пришел через гостиную от первого. Там внизу было как минимум два человека. За окном своей спальни она услышала шаги по траве внизу. Люди ходили вокруг дома.

К ней пришло осознание. Это заняло мгновение, потому что она спала, когда начались звуки. Ганнер был с ней в доме.

О Боже. Она должна была вытащить его.

Что она могла сделать? Люк держал свое оружие запертым. Она заставила его сделать это, чтобы Ганнер никогда не мог найти их однажды, когда он был один.

Она соскользнула с кровати, осторожно ставя ноги на пол. Она сдернула ночную рубашку через голову и сняла. Она надела те же джинсы и рубашку, в которых была днем. В ее голове начал формироваться план. Она шла в комнату Ганнера, очень тихо будила его и открывала окно. Они оба вылезали наружу и молча пересекали низкую покатую крышу перед его спальней. Если их никто не замечал, они спускались по водосточной трубе, а затем бежали как черти к ближайшему соседскому дому, находившемуся в четверти мили от них.

Вот оно. Это был весь план.

Она посмотрела вверх и ахнула. Вошел Ганнер в футболке с изображением «Ходячих мертвецов» и пижамных штанах. Он протер глаза.

"Мама? Ты что-нибудь слышал?

Сразу за Ганнером из темноты приближался очень высокий мужчина. У него был видный кадык. Его лицо было плоским и пустым. Его выражение, казалось, не достигало его глаз. Его глаза были мертвы. Он ухмыльнулся ей.

Его голос был приятным. Он казался удивленным.

— Здравствуйте, миссис Стоун, — сказал он. — Мы тебя разбудили?

Ганнер закричал, пораженный низким голосом позади него. Он подбежал к ней. Бекка подтолкнула его к себе. Казалось, ее дыхание застряло в горле. Ее дыхание звучало как паровоз. Тут ей пришла в голову странная мысль.

— Все в порядке, маленькая леди, — сказал мужчина. — Мы не причиним тебе вреда. Еще."

Мысль была о Луке. Он был таким параноиком, вероятно, из-за ужасных вещей, которые он видел. В те дни, когда он по нескольку недель отправлялся за границу, он научил ее защищаться. Но то, что он показал ей, не было похоже на кикбоксинг или карате. Он не учил ее кувыркаться или бить кого-либо.

Нет. Он принес домой эти очень живые, тяжелые, анатомически правильные манекены. Люк научил ее выдавливать глаза, глубоко вонзая пальцы в глазницы. Он научил ее откусывать им носы. Выключенный! Всю дорогу, просто вонзи ей зубы глубоко и оторви нос прямо от лица. Он научил ее давить, а не сжимать их яички. Он научил ее засовывать руку кому-то в рот и в горло. Он показал ей, как нанести необратимый вред другому человеку, особенно тому, кто был больше и сильнее ее.

Она вспомнила солнечную улыбку Люка, когда говорил об этом. «Если наступает время, когда у вас нет другого выбора, кроме как сражаться, тогда вы должны причинить другому человеку боль. И не немного. Даже не много. Вы должны делать им больно всю дорогу, чтобы они не могли встать и сделать с вами то же самое или еще хуже».

Могла ли она это сделать? Могла ли она навредить этому человеку? Если оставить ее наедине с собой, она думала, что нет. Но Гуннер был здесь.

Мужчина подошел к ней. Он подошел очень близко. На нем были ботинки, штаны цвета хаки и футболка. Он прижался к ней всем телом, но не прикоснулся к ней руками. Его грудь слегка коснулась ее лица. Она чувствовала тепло его тела. Он уперся руками в стену позади нее. Тело мужчины толкнуло ее назад.

"Тебе нравится это?" он сказал. Он глубоко вздохнул. «Я могу сказать, что вы совсем не будете скучать по своему мужу».

Ганнер издал позади нее звук, похожий на визг животного.

Бекка закричала, как учил ее Люк. Крик высвободил ее энергию. Она врезалась обеими руками в яйца мужчины. Она схватила их и сквозь штаны сжала так сильно, как только могла. Она взяла их мертвой хваткой. Затем она попыталась сорвать их с его тела.

Глаза мужчины расширились от шока. Он издал задыхающийся звук, а затем с глухим стуком упал на пол. Его рот был разинут в безмолвном крике. Его руки были у паха. Его штаны были в пятнах крови. Она причинила ему боль. Она очень сильно его обидела.

Она повернулась к Ганнеру. "Ну давай же! Мы должны выбраться отсюда».


Глава 42

23:17

Округ Фэрфакс, Вирджиния — пригород Вашингтона, округ Колумбия

«Привет, это Бекка. Я не могу ответить на ваш звонок прямо сейчас. Пожалуйста, оставьте сообщение после гудка, и я перезвоню вам, как только смогу».

Люк повесил трубку. Не было смысла оставлять сообщение.

Он переехал вниз. Дом имел готовый полуподвал. Она открывалась проходу у подножия небольшого холма, между его домом и домом соседа. Эта дверь была уязвимым местом, и поначалу именно поэтому Люк подошел к ней. Люк присел у двери почти в кромешной тьме, глядя на дом своего соседа. Этот дом натолкнул его на мысль.

Вопрос был в том, осмелится ли он на это действовать?

На протяжении всей своей карьеры он делал все, что было в его силах, чтобы оградить Бекку и Ганнера от реалий своей работы. Бекка знала, чем он зарабатывает на жизнь, но очень мало знала о том, что это на самом деле означает. Ганнер, по-своему, был ближе к истине. Он думал, что его отец — Джеймс Бонд.

Люк хмыкнул. Он увидел, во вспышке озарения, что это он не понял. Все эти годы он был замкнутым, как хороший агент. Вот как они научили вас думать об этом. С одной стороны, у вас была работа и все, что вы делали в рамках этой работы. Секреты, которые вы узнали, а затем быстро забыли, люди, которых вы встречали, или арестовывали, или убивали. С другой стороны, у тебя была настоящая жизнь. Вы держали их как можно дальше друг от друга.

Но это была ложь. Работа была опасной и грязной. Люк обычно имел дело с одними из худших людей на Земле. Они не проводили произвольных различий между работой и семейной жизнью. Им было все равно. Это была честная игра.

Как он не видел этого до сих пор? Или он все это время видел и игнорировал?

У него в голове была ужасная мысль, о которой он не хотел думать. Он занимался этим давно. Когда людей похищали, в основном их убивали. Отпускать их было опасно. Они знали слишком много. Они видели слишком много. Было проще и разумнее просто убить их.

В этом бизнесе было полно людей, которые убивали, чтобы заработать на жизнь. Для них это было пустяком. Они могли убить утром, а затем пойти в Applebee's на обед за десять долларов.

Люк стиснул зубы, сдерживая бушевавший в горле крик. Внезапно он начал плакать, и это удивило даже его самого. Но это было больно. Было очень больно, и это еще даже не началось. Он знал это. Он знал, как плохо это будет. Он видел это много раз. Невинные люди вырваны из этой жизни, сорваны. Выжившие любят тени, пустые, живые и мертвые одновременно. Его тело сотрясали рыдания.

Его телефон запищал. Он посмотрел на него, надеясь, что это от нее. Это не так. Оно было от Дэвида Деллиджера.

Я могу тебя встретить. Аннаполис?

Хорошо. Это решило его.

Напротив двери его подвала находился дом его соседа Морта. Морт был веселым парнем лет пятидесяти, холостым. Он был лоббистом индустрии казино. Не устоявшаяся индустрия казино в Лас-Вегасе. Причудливая индустрия казино, которая постоянно появлялась с домиками игровых автоматов на старых захудалых гоночных трассах, и унылыми «речными лодками», пришвартованными в искусственных озерах посреди Нигде, штат Индиана.

Штаб-квартира Морта находилась здесь, в Вашингтоне, но он провел много времени, летая по стране, чтобы подмазать лапы законодателям штатов. Его не было рядом очень много.

Как сегодня вечером. Люк всегда мог сказать, когда Морт отсутствовал, по временным схемам его внутреннего автоматического освещения. Это было последовательно от одной ночи до другой. Это никогда не одурачит грабителя, но, вероятно, давало Морту душевное спокойствие, что в любом случае было важнее для такого человека, как Мор.

Морт заработал много денег. Он заработал так много денег, что в прошлом году сделал пристройку к своему дому. Прибавка была большая. И это было ярко. Это была постмодернистская опухоль, смесь различных архитектурных стилей, выросшая из величественной колонии Морта. Это произошло в нескольких дюймах от неудач с недвижимостью на стороне Люка. Люку нравился Морт, правда, но это дополнение было неприятным. Это было за гранью.

И Морта не было дома.

Со своего корточка Люк примерно наполовину открыл дверь в подвал. Дом Морта был близко, на легком расстоянии броска. Люк выдернул чеку из одной из своих гранат и бросил ее вниз по небольшому пригорку к дому Морта. Граната дважды отскочила и точно прижалась к стене.

Люк нырнул назад и ударился о палубу.

БУМ!

Вспышка света и звука разорвали тьму. Через несколько секунд Люк встал и вернулся к двери. Граната проделала дыру в стене дома Морта. Вокруг рваных краев ямы начался небольшой пожар.

На этот раз Люк полностью открыл дверь, вышел наружу, делая ставку на то, что снайперов не было, выдернул чеку из второй гранаты и бросил ее, как бейсбольный мяч, прямо в середину пылающей дыры. Он снова ворвался внутрь.

На этот раз свет был другим, и звук был приглушенным. Люк выглянул. Сторона пристройки Морта прогнулась. Трава между двумя домами была усеяна мусором. Пожар начался не на шутку. Как только мебель, документы, ковры и прочий хлам заработают, там станет хорошо и тепло.

Еще один? Конечно. Еще бы один сделал это. Люк вышел и бросил последнюю гранату в уже пылающий дом. Вдалеке уже приближались сирены. Местная полиция, пожарные машины, машины скорой помощи — они будут здесь через несколько минут. Как только все соседи выйдут на лужайки в халатах и тапочках, начнется настоящая сцена. Трудно было бы незаметно исчезнуть кому-то, когда вокруг столько горожан.

Люк вернулся наверх, когда последний взрыв сотряс дом Морта. Он выглянул в окна. Повсюду летели тлеющие угли, черный дым поднимался в небо на фоне красно-оранжевого свечения.

Две темные патрульные машины завелись и бесшумно тронулись с места. Фургон уже ушел. Пришло время и Люку уйти. Он снова посмотрел на горящий дом. Он покачал головой.

— Прости, Морт.


Глава 43

23:19

Округ Королевы Анны, Мэриленд - восточный берег Чесапикского залива

С высоким мужчиной было покончено. Он корчился на полу в агонии.

Он больше не вставал.

Бекка взяла Ганнера за руку. Она подвела его к окну и вытолкнула экран. Он с грохотом скатился по плитке. За ее спиной по лестнице загрохотали тяжелые шаги.

Она присела перед Ганнером. «Дорогая, вылезай, беги на другую сторону, осторожно, и скользи по водосточной трубе. Точно так же, как мы делаем это на учениях по пожарной безопасности, хорошо? Я прямо за тобой. Когда вы попадаете в эту траву, вы бежите. Бегите к дому Томпсонов как можно быстрее. Хорошо?"

Она подумала о Томпсонах, пожилой паре, которой было по восемьдесят пять лет.

— Кто этот мужчина, мама?

"Я не знаю. Это не имеет значения. Теперь иди!"

Ганнер вылез головой вперед из окна, вскочил и побежал.

Теперь была ее очередь. Она взглянула на дверь. В комнату ворвались еще двое мужчин и побежали к ней. Она нырнула в окно. Она карабкалась по сланцевым плиткам, но один из мужчин схватил ее за ногу. Она была на три четверти пути на крышу, одна четверть еще в комнате. Теперь у мужчин были обе ее ноги. Они начали тянуть ее обратно внутрь.

Она брыкалась как сумасшедшая, изо всех сил.

Она слышала, как издает звуки. «Ааа! Ан!»

Она высвободилась, затем откатилась назад. Она была полностью на низкой наклонной крыше. Через секунду один из мужчин нырнул в окно. Он был с ней тогда. Они катились вместе, ближе к концу. Он попытался прижать ее, но она царапала и рвала ему глаза. Он откатился, чтобы убежать от нее, откатился слишком далеко и упал прямо за край. Она слышала, как он с глухим стуком ударился о цементную дорожку.

Она вскочила и начала бежать. На крышу карабкался еще один мужчина. Впереди Ганнер уже был у водосточной трубы. Он сидел на краю крыши, свесив ноги. Он схватил трубу, оттолкнулся, затем развернулся влево и исчез.

Бекка подошла к краю.

Ганнер соскользнул по трубе, приземлился на траву, а затем перекатился на задницу. Прошла секунда, а он все еще лежал на земле.

«Вставай, стрелок! Бегать!"

Он поднялся, повернулся и побежал вниз по холму к дому Томпсонов.

Бекка оглянулась. Через крышу к ней подошел мужчина. За ним еще один как раз вылезал из окна. Внизу и слева от нее она увидела мужчин на земле, поворачивающих за угол дома и направляющихся сюда.

Слезать было некогда. Она просто повернулась и прыгнула.

Она сильно ударилась и почувствовала острую боль в лодыжке. Она перекатилась через плечо, поднялась, хромая, и все равно побежала. Каждый шаг посылал ударную волну боли вверх по ее ноге. Она побежала дальше. Впереди нее бежал Ганнер, его руки и ноги тряслись. Она догоняла его.

— Беги, стрелок! она закричала. "Бегать!"

Позади нее она услышала топот мужских шагов. Она слышала их тяжелое дыхание. Она бежала и бежала. Она увидела их тени в траве перед собой. Они подошли ближе, ближе, а затем смешались с ее. Руки потянулись к ней. Она отбивалась от них.

"Нет!"

Мужчина нырнул за ней. Она чувствовала вес его тела. Они рухнули на землю и покатились по траве. Она боролась с ним, царапая и царапая. Пришел еще один мужчина, потом еще один. Они удерживали ее.

Мимо пробежали двое мужчин вслед за мальчиком.

"Бегать!" — закричала она. "Бегать!"

Она вытянула шею, чтобы посмотреть, что происходит. В сотне ярдов Ганнер был почти у дома Томпсонов. Внутри дома зажегся свет. Снаружи зажегся свет на крыльце. Ганнер взбежал по ступенькам как раз в тот момент, когда дверь открылась.

Двое мужчин были сразу за ним. Они перестали бежать и подошли к крыльцу. Медленно они поднялись по ступенькам.

Бекка могла видеть мистера и миссис Томпсон, стоящих в дверном проеме, обрамленных светом. Внезапно вспышка света, потом еще одна. Морда сверкает, но Бекка не слышит ни звука. Так близко, но она не слышала выстрелов.

Мистер и миссис Томпсон упали на пол. Была еще одна вспышка, потом еще одна, когда мужчины их прикончили.

— О нет, — сказала Бекка.

Теперь мужчины возвращались, идя с Ганнером. Они окружили его, каждый держался за запястье.

Над ней был мужчина. У него было плохое бритье и запах кофе.

"Ты это видел?" он сказал. "Ты видел это? Это сделали вы, а не мы. Если бы ты пришел тихо, этого бы никогда не случилось.

Делать было нечего. Бекка плюнула мужчине в лицо.


Глава 44

23:27

Центр операций в чрезвычайных ситуациях Mount Weather - Блюмонт, Вирджиния

Чак Берг несколько часов то приходил в себя, то терял сознание, пока его не разбудил очередной взрыв. Звук был глубоким, как далекий гром. Это произвело впечатление в воздухе, как волна в океане. Казалось, он долго плавал под водой, а потом поднялся на поверхность.

Он прорвался и открыл глаза. Тридцатисемилетний Чак проработал в секретной службе почти двенадцать лет. Двоих из них он провел верхом на столе, а девять из них — в составе передовой группы безопасности. Шесть месяцев назад он получил самое важное назначение на всю жизнь, работая одним из личных телохранителей вице-президента. Сейчас он не казался таким сливочным.

Чак собрал воедино все, что смог вспомнить. Они вышли из лифта и двинулись по узкому коридору в телестудию. Они опоздали на пару минут и шли быстро. Он стоял за вице-президентом. Двое мужчин, Смит и Эриксон, шли впереди.

Внезапно стальная дверь перед ними взорвалась внутрь. Эриксон умер мгновенно. Смит повернулся, чтобы вернуться в коридор. Его лицо было освещено светом огня, когда пламя вырвалось из разрушенного дверного проема. Он увидел, как сквозь ярко-оранжевое и желтое пламя проскользнула тень. Это был Смит, освещенный как факел. Он кричал всего секунду, потом замолчал и рухнул на землю. Берг изобразил Смита, вдыхающего огонь. Его горло разорвалось, крик оборвался, едва начавшись.

Чак схватил вице-президента и удержал ее.

По коридору прошла ударная волна. Весь комплекс, казалось, дрожал. Что-то ударило Берга в голову. Он вспомнил, как думал: «Хорошо, я мертв». Хорошо.

Но он не умер. Он все еще был здесь, в том же коридоре, в кромешной тьме, на вице-президенте. Головная боль была сильная. Он провел рукой по скальпу и нашел широкий порез, липкий от засохшей крови. Он толкнул его. Трещина в черепе должна усиливать боль, чем больше он прощупывал. Этого не произошло.

Он был жив и, казалось, был в рабочем состоянии. А это значит, что у него есть работа.

"Миссис. Хопкинс? он сказал. Она была крошечной, такой маленькой по сравнению с ним, что лежать на ней было странно.

— Мадам, вы со мной?

— Зови меня Сьюзен, — раздался ее удивительно упругий голос. — Я ненавижу все это дерьмо, мэм.

"Вы ранены?"

— Мне больно, — сказала она. — Но я не знаю, насколько это плохо.

— Можешь пошевелить руками и ногами?

Она извивалась под ним. "Да. Но моя правая рука сильно болит». Ее голос дрожал. «Кожа на лице болит. Кажется, я сгорел».

Чак кивнул. "Хорошо." Он сделал математику. Она могла двигать конечностями, так что важные нервы не были задеты. Они уже давно здесь. Внутренние повреждения или сильные ожоги, вероятно, уже убили бы ее. Таким образом, ее травмы, хотя и были болезненными, вероятно, не представляли непосредственной угрозы для жизни.

«Мэм, через минуту мы посмотрим, сможете ли вы стоять, но не сейчас. Я отползу на минутку, а потом вернусь. Я вообще не хочу, чтобы ты двигался. Я хочу, чтобы вы оставались именно там, где вы находитесь, в том же положении, в котором вы находитесь. Очень темно, и вы мне нужны именно там, где вы находитесь. Вы понимаете? Пожалуйста, скажите да или нет».

— Да, — сказала она голосом маленькой девочки. "Я понимаю."

Он оставил ее позади, передвигаясь по полу, как змея. Он заметил аварийный комплект, хранящийся за стеклом прямо напротив дверей лифта. Если бы эта часть зала была цела, он был бы в деле. Он двигался медленно, касаясь всего перед собой, ища острые края и возможные обрывы. Мусора было много. Он также ощупал вдоль стены. Через некоторое время его рука коснулась выемки в стене, которая сообщила ему, что он добрался до лифта.

Чак встал на колени. В трех футах над землей воздух стал зловонным и дымным. Он нырнул обратно на пол.

"Миссис. Хопкинс? — крикнул он. "Ты еще там?"

— Я здесь, все в порядке.

«Продолжайте оставаться на полу, пожалуйста. Не вставай ни за что, ладно?

"Хорошо."

Чак глубоко вздохнул и встал. Его колени подкосились. Его руки двигались вдоль стены, пока не нашли стеклянную витрину. Он понятия не имел, как его открыть, поэтому ударил изо всех сил. Это было разбитое стекло, и оно разбилось мгновенно.

Дело было глубокое. Его руки блуждали внутри, нащупывая знакомые очертания. Здесь были респираторы. Он будет нуждаться в них. Там был пистолет — ненужный, учитывая обстоятельства. Он нашел фонарик, прикрепленный к стене ремнем. Он расстегнул защелку, достал фонарик и включил его. Это сработало.

Боже мой. Свет.

Теперь он быстро нашел воду и стопку готовых к употреблению блюд. Аптечка. Топор и универсальный инструмент. Он упал на пол как раз перед тем, как у него перехватило дыхание.

Он прислонился к стене. Они были живы, и у них были припасы. Они двигались вперед, и пришло время подумать о будущем. Объект подвергся нападению. Это был укрепленный объект, поэтому он должен был выдержать любой ракетный или бомбовый удар сверху. Это предполагало, что нападение произошло отсюда. А это, в свою очередь, предполагало, что Чаку нужно найти путь на поверхность.

Но…

Он должен был быть осторожен. Почти десять лет назад, когда он впервые вышел на поле боя, к нему присоединили агента постарше, человека по имени Уолт Бренна, которому оставалось несколько месяцев до выхода на пенсию. У Уолта была забавная манера поведения. Другие агенты сказали, что он был скрягой. Они сказали Чаку не слушать его. Но они с Уолтом проводили много времени вместе. В некоторые дни ничего не оставалось делать, кроме как слушать его.

Уолт был одержим концепцией, которую он назвал «Белое на белом».

«Они скажут вам, что эта работа заключается в том, чтобы следить за исламскими террористами, или русскими убийцами, или кем-то еще», — говорил Уолт. «Но на самом деле это не так. Вы думаете, что эти парни смогут приблизиться к президенту Соединенных Штатов? Подумайте еще раз. Весь смысл того, что мы делаем, — нейтрализовать атаку белых на белых».

Чак Берг воспринял бессвязные речи Уолта с большой долей скептицизма. Но они остались с ним на долгие годы, и он иногда думал о них. Для Уолта Бренны атака белых на белых была атакой правительства на само себя. Убийства Кеннеди были примером этого. Так было с покушением на Рональда Рейгана в 1981 году.

Уолт Бренна о Рейгане:

«Вице-президентом, первым в очереди преемственности, является бывший директор ЦРУ. Отец человека, который пытается убить президента, является главой World Vision, передовой группы ЦРУ. Семья вице-президента дружит с семьей потенциального убийцы. Брат вице-президента и брат убийцы должны вместе пообедать, пока происходит убийство. Очень мало из этого попадает в газеты. Ни одно из них никогда не расследуется. Почему? Потому что убийца сумасшедший, и это все, что нам нужно знать? Нет. Потому что белые на белых — общепринятая часть игры. Их работа состоит в том, чтобы сделать это, и наша работа состоит в том, чтобы остановить это. Нападение и защита, вот и все».

Шли годы, и Чак понял, что Уолт был не единственным в Службе, кто так думал. Никто не говорил об этом открыто, но он слышал шепот. Как можно было определить Белое на Белом? Как бы это выглядело, если бы кто-то пришел?

Чак кивнул сам себе. Вот как это будет выглядеть. Бомба взорвалась внутри охраняемого объекта через несколько часов после нападения на Белый дом. Взрывы в Белом доме также произошли изнутри здания, или большинство из них. Посторонние не могли заложить бомбы ни в одном месте, и уж точно не в обоих местах. Единственными, кто мог это сделать, были военные, разведывательное сообщество или сама Секретная служба.

Воспользовавшись фонариком, он низко пригнулся и быстро вернулся к вице-президенту. Она вообще не двигалась.

«Мэм? Теперь можешь сесть, если сможешь. У меня есть еда, вода и аптечка. Нам нужно будет надеть эти маски, когда мы переедем, и я покажу вам, как это сделать. Сначала это покажется громоздким и ограничивающим, но я обещаю, что вы привыкнете к этому».

Она медленно перешла в сидячее положение. Она вздрогнула от боли в руке. Часть кожи на ее лице облезла. Для Берг ожоги выглядели поверхностными, хотя на ней могли остаться шрамы или обесцвечивание. Если бы это было худшее, что с ней случилось, Чак назвал бы это удачей.

— Не попробовать ли нам позвонить кому-нибудь? она сказала.

Он покачал головой. "Нет. Мы не можем никому позвонить. Мы не знаем, кто враг. Пока что мы будем действовать тайно».

Кажется, она думала об этом. "Хорошо."

«Теперь путь на поверхность может быть трудным», — сказал Чак. «Возможно, нам придется подняться, и это может быть пугающе и болезненно. Так что я попрошу тебя сделать кое-что для меня. Я попрошу вас проникнуть глубоко внутрь себя и быть настолько жесткими, насколько вы можете. Найдите в себе этого жесткого человека. Я знаю, что она там. Вы можете найти ее?

Женщина посмотрела на него, и вдруг ее глаза стали жесткими. «Дружище, я была в индустрии моды, окруженная хищниками, когда была маленькой девочкой. Я жил в Нью-Йорке, Париже и Милане один, в шестнадцать лет. Я такой же жесткий, как и они».

Чак кивнул. Это было именно то, что он хотел услышать.


Глава 45

23:57

Военно-морская академия США - Аннаполис, Мэриленд

Это было странное место для встречи.

Люк был одет полностью в черное. На нем были черные перчатки. В его кармане был засунут черный капюшон.

Перед ним раскинулось темное футбольное поле Мемориального стадиона морской пехоты ВМФ. Огромные пустые трибуны возвышались над ним. Надпись GO NAVY была написана массивными буквами на верхнем ярусе сидений. Ночью слова казались белыми, но он знал, что днем они были желтыми на темно-синем фоне.

Он откинулся назад, задержавшись в тени пандуса вестибюля конечной зоны. Он наблюдал за затемненной кабиной наверху стадиона, выискивая малейшее движение. Если бы он был снайпером, он был бы там.

Через поле к нему шел мужчина. Постепенно человек прояснился. Он был высоким, коренастым и ходил так, как будто весил больше, чем раньше. Он был одет в длинное пальто. Он подошел еще ближе, и теперь Люк мог различить темный костюм под пальто мужчины и мягкие, почти рыхлые черты его лица.

Он вошел в темноту трапа вестибюля.

Люк шевельнулся, лишь слегка. "Мистер. Секретарь?"

Человек вздрогнул, только прикосновение. Было ясно, что он не видел там Люка. Его взгляд сразу же привлек черный матовый Глок в руке Люка. Люк на время спрятал его в кобуру, чтобы успокоить мужчину.

— Да, — сказал мужчина. — Я Дэйв Деллиджер.

— Я Люк Стоун.

"Я знаю кто вы. Сегодня я разговаривал с президентом. Ты человек, который спас ему жизнь».

— Временно, — сказал Люк.

"Да."

«Мне жаль, что так вышло».

Деллигер кивнул. "Я тоже."

«Мне неприятно спрашивать вас об этом, сэр, но есть ли шанс, что вас здесь преследовали?»

Деллигер снова кивнул. «Есть все шансы. Два часа назад я присутствовал на присяге нового президента в Зоне R. Я прилетел сюда на вертолете ВМФ. Зона R находится в сотне миль отсюда, в горах. В темноте, с моим плохим ночным зрением, мне потребовалось бы до завтрашнего утра, чтобы добраться сюда».

Люк отступил к стене. Это был неправильный ответ. Уж точно не тот, на которого он рассчитывал.

— Не волнуйтесь, — сказал Деллигер. «Нет ничего необычного. У них нет причин подозревать меня. Это моя альма-матер, и я преподавал здесь много лет. У меня все еще есть кабинет и спальня в кампусе. Военно-морской флот позволяет мне это делать, потому что они так мной гордятся. Я то, что вы могли бы назвать приспособлением здесь. Я сказал людям в Зоне R, что если нам всем суждено умереть, я бы предпочел сделать это здесь, а не в яме под землей».

— У меня сложилось впечатление, — сказал Люк, — что вы когда-то жили в Йельском университете с президентом Хейсом.

— Юридическая школа, — сказал Деллигер. «Да, и мы действительно были лучшими друзьями, как все говорят. Но это было позже, после того, как я отслужил военную службу». Он поднял руки и указал на их окрестности. «Это мой настоящий дом».

«Президент Хейс был убит, — сказал Люк.

«Я знаю, что он был. Это был государственный переворот. Я был там, когда Билл Райан принимал присягу. Все были вполне довольны собой, уж поверьте. Теперь нам предстоит война с Ираном. Райан собирается сделать заявление сегодня вечером, если он еще не сделал этого. Зачем ждать, когда начнется Today Show ? А поскольку большая часть Конгресса мертва, нет смысла просить их объявить об этом. Мне интересно, как ко всему этому отнесутся русские».

— Мы можем это остановить, — сказал Люк.

— Что, война?

«Переворот».

"Мистер. Стоун, насколько нам известно, время движется только вперед. Нельзя остановить то, что уже произошло».

Люк молчал.

«Президент и вице-президент мертвы», — сказал Деллигер. «Следующие двое в очереди — Билл Райан и Эд Грейвс, оба ястребы, оба живы. После этого вся линия преемственности исчезла. Все они были на горе Везер. Если бы вы собирались остановить это, предполагая, что такое возможно, и свергнуть Билла Райана, кем бы вы его заменили? Кто на данный момент является законным наследником престола?»

— Не знаю, — признался Люк.

Весь день он был так сосредоточен на том, чтобы этого не произошло, что еще не осознал, что все уже кончено. Он только сейчас начал осознавать масштаб операции. Дон сказал Люку, что он занимается показухой, но это было не так. Он не был показухой. Он был жуком на лобовом стекле.

На секунду мысли Люка мысленно вернулись к сегодняшней встрече с Полом.

Пол описал Люка как камикадзе, летящего на игрушечном самолете на авианосец. Казалось бы зрелищно, но на самом деле было бы жалко.

— Я тоже не знаю, — сказал Деллигер. — Но это не имеет большого значения, не так ли? У них везде есть люди. Можете ли вы представить, кто должен был быть вовлечен, чтобы это произошло? Разве ты не видишь, как высоко это заходит? Если бы вы каким-то образом смогли отменить это, кому бы вы снова могли доверять? Вам придется искоренить заговорщиков в каждом отделе и агентстве. Это правительство — труп, пронизанный личинками».

Он сделал паузу. «Хотел бы я знать все это пять лет назад. Я бы никогда не согласился на эту должность. Я бы поблагодарил Томаса за оказанную честь, вежливо отказался и пошел бы по своим делам. Министр обороны? Это шутка. Они шутили со мной. Я никогда ни за что не отвечал».

— Мы можем найти улики, — сказал Люк. «Мы могли бы возбудить дело. Что угодно, точка опоры, что-то, что можно предложить СМИ. Ты все еще внутри».

Деллигер мягко покачал головой. «Мне сообщили, что президент Райан ожидает моей отставки утром. Если он получит его, то публично поблагодарит меня за мою службу и мою самоотверженность. Если он его не получит, он уволит меня за вопиющую некомпетентность. Это мой выбор."

Люк задумался. — Почему ты согласился встретиться со мной?

Деллигер пожал плечами. — Я думаю, ты хороший человек. Ты явно храбрый. Я подумал, что должен сказать тебе, что если еще не поздно, ты должен уйти от этого. Просто уйди. Может быть, они оставят тебя в покое. Жизнь прекрасна, мистер Стоун. И это больше, чем сражения, в которых вы не можете победить».

Люк глубоко вздохнул. Не было смысла говорить этому человеку, что уже слишком поздно, по крайней мере, для самого Люка.

— Это то, что ты собираешься делать? он сказал. "Уходи?"

Деллигер улыбнулся. Это была грустная, печальная улыбка. «Сейчас я пойду в свой офис и напишу прошение об отставке. Тогда завтра я вернусь к своей старой жизни. Ты знаешь, что я неплохой садовник? Это мое любимое хобби, которым я не мог заниматься годами. У меня просто не было времени. Я знаю, уже июнь, так что в этом году я немного отстаю. Но вегетационный период в этой части страны долгий и щадящий».

Люк кивнул. "Хорошо. До свидания, мистер Деллигер.

«До свидания, мистер Стоун. И удачи вам, что бы вы ни решили».

Деллигер повернулся и снова пошел через поле. Люк остался у стены. Он смотрел, как Деллигер уходит вдаль. Когда Деллигер достиг пятидесятиярдовой линии, раздался единственный выстрел.

ТРЕСКАТЬСЯ.

Он эхом разносился по трибунам стадиона и по усаженным деревьями улицам окрестностей.

Глаза Люка сканировали пустой стадион, пытаясь найти стрелявшего. Вспышки, даже приглушенной, он не заметил, значит, выстрел был сделан не из будки вещания. Он бы увидел это краем глаза. Он понял, что пуля могла пройти долгий путь. Лучшие стрелки могли сделать этот выстрел с двух тысяч ярдов и даже дольше. Военные Соединенных Штатов готовили одних из лучших стрелков вживую.

Он оглядел поле. Там было тело Деллигера, темная глыба на полпути. Ему пришло в голову, что они даже не удосужились заглушить выстрел. Могли бы и не сделали.

Люк вынул из кармана черный капюшон и натянул его на голову. Единственное, что было видно, это его глаза. Он соскользнул вниз по бетонной стене к вестибюлю концессии. Мгновение спустя он исчез в тени.


Глава 46

6 июня

00:03

На дороге

Мир вокруг него был черным.

Мужчина был дальнобойщиком, который ехал ночью. Он находился под Флоренцией, Южная Каролина, в той части штата, где выходов было немного и далеко друг от друга. В свете его фар тянулось темное шоссе. Его план состоял в том, чтобы добраться до северной Флориды до того, как он съедет с дороги, может быть, в Джексонвилле, может быть, в Сент-Огастин, если он сможет добраться так далеко.

Это был ужасный день, может быть, худший на его памяти. Но жизнь продолжалась. Он перевозил грузовик с консервами из вирджинской свинины, предназначенными для доков в порту Эверглейдс. Он не собирался ехать туда сам.

Он закурил сигарету и включил радио. Только что представили нового президента, о котором дальнобойщик никогда не слышал до сегодняшнего вечера. Он собирался сделать объявление.

Грузовик вздохнул. Он надеялся, что этот тоже не взорвался. Затем выступил Президент.

«Мои соотечественники, американцы, — сказал он.

«Вчера, пятого июня, Соединенные Штаты Америки подверглись внезапному и преднамеренному нападению со стороны тайных агентов и провокаторов Исламской Республики Иран. Соединенные Штаты были в мире с этой страной и все еще вели переговоры с ее правительством, стремясь поддерживать мир на Ближнем Востоке.

«Действительно, менее чем за двадцать четыре часа до удара иранского беспилотника по нашему Белому дому посол Ирана в ООН передал нашему послу в ООН официальный ответ на недавнее американское послание. И хотя в этом ответе говорилось, что продолжение существующих дипломатических переговоров представляется бесплодным, в нем не содержалось ни угрозы, ни намека на войну или вооруженное нападение.

«Вы заметите, что характер атаки делает очевидным, что она была преднамеренно спланирована много дней, недель или даже месяцев назад. За прошедшее время иранское правительство преднамеренно стремилось обмануть Соединенные Штаты ложными заявлениями и выражениями надежды на примирение.

«Сегодняшнее нападение нанесло серьезный ущерб Оперативному центру по чрезвычайным ситуациям в Маунт-Уэзер, где собрались бывший президент, вице-президент и многие члены действующего правительства. С сожалением должен сообщить вам, что очень много американских жизней было потеряно. Точное число в настоящее время неизвестно, но мы ожидаем подтверждения в ближайшие дни не менее трехсот американских смертей.

«Поэтому Иран предпринял неожиданное наступление на американскую землю. Факты вчерашнего и сегодняшнего дня говорят сами за себя. Народ Соединенных Штатов уже сформировал свое мнение и хорошо понимает последствия для самой жизни и безопасности нашей нации.

«Как главнокомандующий армией и флотом я распорядился принять все меры для нашей обороны. Сколько бы времени нам ни понадобилось, чтобы отразить это преднамеренное нападение, американский народ добьется абсолютной победы. Я полагаю, что истолковываю волю народа, когда утверждаю, что мы не только будем защищать себя до последнего, но и сделаем все возможное, чтобы эта форма предательства никогда больше не угрожала нам.

«Военные действия существуют. Никто не моргает, когда наш народ, наша территория и наши интересы находятся в серьезной опасности. С уверенностью в наших вооруженных силах и решимостью нашего народа мы добьемся неизбежного триумфа, да поможет нам Бог. Поэтому я сообщаю вам, что после неспровоцированных и трусливых нападений пятого июня между Соединенными Штатами и Ираном существует состояние войны».


Глава 47

***

12:35

Округ Королевы Анны, Мэриленд - восточный берег Чесапикского залива

Люк прибыл в дом, зная, как он опоздал.

Было темно. Близость воды, казалось, наполняла воздух электричеством.

Сначала он припарковал свою машину в ста метрах от дома. Он выключил фары, затем ждал и наблюдал. По дороге никто не двигался. Огни телевизора мерцали в доме далеко слева от него. Ближе, в четверти мили, в доме Томпсонов было темно.

Его чувство страха было настолько полным, что он чувствовал, что его вот-вот вырвет. Все это время он совершал ошибки, и теперь это, вероятно, стоило жизни Бекке и Ганнеру. Он должен был давно сказать Бекке о рисках, которые влечет за собой его работа. Забудьте об этом — он вообще не должен был связываться с Беккой или с кем-то еще.

Он позволил машине скатиться с холма к дому. Ее Вольво был здесь. Он припарковался рядом с ней. Он вышел и проверил ее дверь. Он не пытался спрятаться. Пусть лучше они придут за ним, чем убьют его семью. Он пожалел, что не совершил эту сделку, когда мог. Он знал, что это ложь, но…

Машина была не заперта — здесь она никогда не запирала дверцы машины. В основном салоне машины ничего не было. Он открыл багажник и приготовился к тому, что может найти. Ничего. Домкрат, гаечный ключ, воздушный насос и две теннисные ракетки.

Он подошел к дому. Дверь была не заперта. Он вошел.

Здесь никого нет.

Он чувствовал пустоту старого дома. Свет в ванной горел, отбрасывая тени на гостиную. Журнальный столик там рухнул, как будто на него кто-то упал. Это был единственный признак борьбы, который он мог видеть.

Он постоял немного, затаив дыхание, глядя и прислушиваясь.

Никаких звуков. Вовсе нет.

Из его дыхания вырвался протяжный низкий стон. Хорошо. Он зашел так далеко. Теперь он воспользуется моментом, соберется с эмоциями, а затем обыщет остальную часть дома. Если кто-то был здесь, они были мертвы.

Мне очень жаль, Бекка.

Он стоял там несколько минут. За задним окном и вдалеке по темной воде проплыла лодка. Лодку он вообще не видел. Он мог сказать, что это было там по красному бегущему свету на его корме.

Он начал свои поиски. Он рассеянно прошелся по комнатам, проверяя остальную часть дома. Тени сгущались вокруг него. Он вошел в главную спальню. Он обыскал ванную и шкаф. Бекки здесь не было. Что бы они с ней ни сделали, они не оставили ее тела.

Он вошел в комнату Ганнера. Над кроватью висел постер с зомби в натуральную величину. Это поразило его. На долю секунды ему показалось, что там стоит мужчина. Окровавленный зомби, одетый в лохмотья, с кровью, капающей изо рта, обвинял его:

Вы убили ребенка. Ты сделал это.

Люк ничего не мог сказать в свою защиту.

Жгучая боль пронзила его. Это не имело никакого отношения к насилию, которому он подвергся сегодня. Это была боль разлуки, бессильный страх за свою безопасность. Они были вырваны у него, и у него не было возможности вернуть их.

Его разум метался. Он не мог дышать.

Он мог бы позвонить Дону. Он мог умолять. Это было бы унизительно, это было бы отвратительно. Всего одна невозможная услуга в память о старых временах. Люк сделает все, что угодно, лишь бы поменяться с ними местами. Но Дон никогда бы этого не сделал. Он знал Дона. Когда Дон поставил ультиматум, на этом все и закончилось. Нет пути назад. Ад. Дон, вероятно, не смог бы остановить это, даже если бы захотел. Вероятно, у него не было контакта с похитителями, а сами похитители, вероятно, действовали в вакууме. Как только они были приведены в движение, они выполнили свою задачу без дальнейшего контакта.

Бекка и Ганнер, вероятно, уже были мертвы.

Люк снова собирался расплакаться. Это было нормально. Не было причин не делать этого. И ничего не оставалось делать.

Его телефон зазвонил. Он ответил.

Заговорил женский голос. — Люк?

"Труди."

— Люк, вице-президент жив.

Через три секунды Люк выбежал из комнаты Стрелка и спрыгнул вниз по лестнице. Потом он вышел за дверь и в ночном воздухе быстро пошел к машине. Это был инстинкт. Его тело знало это раньше, чем разум. Вице-президент Сьюзен Хопкинс и все, что она представляла, было для него единственным шансом спасти свою семью.

— Скажи мне, — сказал он.

— ЭШЕЛОН, — сказала Труди. «Он искал любые признаки жизни, от мобильных телефонов, адресов электронной почты, планшетов, любых устройств связи, связанных с людьми, которые были на горе Везер. Всего десять минут назад он поймал сигнал — сотовый телефон агента секретной службы по имени Чарльз Берг, члена контингента службы безопасности Сьюзан Хопкинс. Система предупредила региональный шлюз реального времени в штаб-квартире АНБ, и они отследили звонок Берга».

Люк завел машину, включил драйв и нажал на педаль газа. Шины заскрипели, когда он съехал с подъездной дорожки.

— Я слушаю, — сказал он.

«Берг позвонил отставному агенту секретной службы по имени Уолтер Бренна. Они работали вместе одно время. Короче говоря, Хопкинс у Берга, она ранена, но жива, и он везет ее обратно в Вашингтон. Он не планирует никому об этом рассказывать. Судя по всему, Бренна был медиком морской пехоты до того, как поступил на работу в Секретную службу. Я говорю о тридцатилетней давности. Берг собирается привезти вице-президента Соединенных Штатов в дом Бренны в восточном пригороде, и они посмотрят, смогут ли там вылечить ее раны. Тогда они ее спрячут».

— Какова степень ее травм?

"Не понятно. Разговор длился чуть больше минуты».

— Где живет Бренна?

«Э-э… у меня есть это. Они отследили звонок на стационарный телефон. Он живет в Боуи, штат Мэриленд, на Третьей улице, 1307».

Люк уже вводил адрес в GPS на приборной панели. Он смотрел, как подразделение рисует карту маршрута. Он был в тридцати минутах езды, меньше, если выстрелил.

«Где сейчас Берг и вице-президент?»

«Тоже непонятно. Телефон Берга перестал двигаться на проселочной дороге в Восточной Вирджинии. Попытки дозвониться остались без ответа. Агенты различных организаций движутся к этому месту, но могут определить его с точностью до двухсот ярдов. Спутниковые данные показывают травянистую и лесистую местность вдоль обочины дороги. Поблизости нет припаркованных машин. Похоже, что Берг мог сделать один звонок Бренне, а потом выбросил телефон в окно. Никто даже не знает, на чем едет Берг».

Люк кивнул. Человек был умен. Он знал, что люди могут смотреть. Чего он не знал, так это того, сколько людей смотрело и в какой степени.

— Дон знает об этом?

«Это очень странно. Он знает. Он убежал отсюда, когда поступила информация. Дон не в себе.

— Он что-нибудь говорил обо мне?

— Он сказал, что разговаривал с тобой. У вас был спор. Ты сказал ему, что собираешься спать. Он сказал не беспокоить тебя, но, думаю, я знал лучше, чем думать, что ты на самом деле спишь. Я не думаю, что когда-либо видел, как ты засыпаешь по какой-либо причине.

— Труди, Дон пытается меня убить.

Слова вырвались прежде, чем он знал, что они произойдут. Как только они были там, он был в порядке с этим. Это был факт, а Труди была большой девочкой. Он не мог защитить ее от фактов. В трубке повисло долгое молчание.

Люк пронесся мимо указателя моста через Чесапикский залив. Пять миль. Через десять минут он снова помчится мимо трупа Дэвида Деллиджера.

"Труди?"

— Люк, о чем ты говоришь?

— Если я скажу тебе, я подвергну твою жизнь опасности.

— Скажи мне, — сказала она.

Так он сказал ей. В конце было больше тишины. Люк двигался быстро, девяносто миль в час, взбираясь по пандусу к мосту. Дороги были пусты. Он даже не заметил полицейского.

"Ты веришь мне?" он сказал.

— Люк, я не знаю, чему верить. Я знаю, что Дон и Билл Райан были друзьями в Цитадели. Они вместе брали свои семьи на отдых».

— Труди, они забрали мою жену и сына.

"Что?"

Он рассказал ей об этом. Он держал свой голос твердым. Он придерживался фактов, вещей, которые знал наверняка. Он не плакал. Он не кричал.

— Это был переворот, — сказал Люк. «В разведывательном аппарате и в армии есть люди, которые хотят войны. Вероятно, оборонные подрядчики тоже. Дон был в этом заинтересован. Небольшой игрок, но, тем не менее, в деле».

Голос Труди дрожал. «Чуть более получаса назад Билл Райан объявил войну Ирану. Сразу после этого эфир взорвался. ЭШЕЛОН, все станции прослушивания, Фэрбенкс, Менвит-Хилл, авиабаза Мисава в Японии, куча других… они улавливают русскую болтовню. Русские еще не объявили об этом, но готовы рассматривать нападение на Иран как нападение на Россию. Они готовят ракеты. Я не могу поверить, что Дон хотел бы, чтобы все это произошло».

— Вот что я хочу, чтобы ты сделал, — сказал Люк. «Позовите Суонна… Суонн еще там?»

«Сван никогда не бывает дома, — сказала она.

«Попросите Суонн получить доступ к компьютеру Дона. Ищите любые доказательства того, что Дон знал о нападениях заранее. Электронные письма, файлы, что угодно. Дон не организовывал нападения, но знал, что они будут.

— Что хорошего в этом, даже если мы что-нибудь найдем?

«Это может дать нам точку зрения на судебное преследование Райана и того, кто за этим стоит. Если мы получим Дона, тогда, возможно, мы получим Райана, потом еще одного и еще. Мы сбиваем их, как домино. Если мы сможем сохранить жизнь вице-президенту, мы сможем заставить Райана уйти в отставку. Как только он это делает, он больше не защищен своим положением. Если у нас есть хоть какие-то улики против него, он готов к выпивке».

— Хорошо, Люк. Я попрошу Свана посмотреть, что он сможет найти.

— Я знаю, что он что-нибудь найдет, — сказал Люк. — Позвони мне, как только он это сделает.

"Что-нибудь еще?"

"Ага. Позвони Эду Ньюсаму и скажи, чтобы оделся. Я не могу позволить ему лежать в постели в такое время».

"Что ты будешь делать?"

"Мне? Я собираюсь спасти вице-президента, если еще не слишком поздно.


Глава 48

8:56 (время московское)

Центр стратегического управления и контроля - Москва, Российская Федерация

Юрий Грачев, двадцати девяти лет, помощник министра обороны, быстрым шагом шел по коридорам центра управления, направляясь в большой оперативный штаб. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре, пока он обдумывал ситуацию. Наступил худший сценарий. Это была катастрофа, которая вот-вот должна была случиться.

По никем не объясненным причинам последние сорок пять минут черный ядерный чемодан министра, его « Чегет» , был прикован наручниками к правому запястью Юрия. Чемодан был старый, тяжелый, и Юрию приходилось наклоняться на левый бок при ходьбе. В нем содержались коды и механизмы для нанесения ракетных ударов по Западу.

Юрий не хотел, чтобы к нему привязывалась эта ужасная штука. Он хотел вернуться домой к жене и маленькому сыну. Больше всего ему хотелось плакать. Он чувствовал, как дрожит все его тело. Его бесстрастное лицо грозило рухнуть и сломаться.

Четыре часа назад американское правительство было свергнуто в результате переворота. Час назад новый президент выступил по радио и телевидению и объявил войну Ирану. В российских правительственных кругах нового президента многие считали сумасшедшим и прикрытием для разжигающих войну элит, которые прятались в тени. Его возможный приход к власти долгое время считался наихудшим сценарием.

Переворот и объявление войны привели в действие серию давно бездействующих протоколов здесь, в России. Протоколы были известны под несколькими именами, но большинство людей называли их «Мертвой рукой».

«Мертвая рука» привела российские системы обороны в состояние повышенной боевой готовности и предоставила отдаленным ракетным станциям, самолетам и подводным лодкам полунезависимое разрешение на принятие решений. Это децентрализованная команда.

Идея заключалась в том, что «Мертвая рука» дала российской обороне возможность контратаковать после того, как неожиданный первый удар американцев уничтожил лидерство в Москве. В случае обрыва связи и обнаружения необычных сейсмических сигнатур или показаний радаров, тогда региональные командиры и даже изолированные бункеры могли сами решить, была ли атака, и наносить ли ответные ядерные удары.

Но система не работала. Оно ухудшалось более двух десятков лет, почти всю жизнь Юрия. За это время восемь из первоначальных двенадцати спутников наблюдения упали в океан. Ни один не был заменен.

Связь с отдаленными станциями постоянно прерывалась. Всегда были необычные сейсмические показатели — в любой момент по всему земному шару происходили небольшие и даже сильные землетрясения. Хуже всего то, что радар регулярно ошибочно идентифицировал пуски ракет. Никто в руководстве этого не признавал, но это было правдой.

Сам Юрий был здесь, в центре управления, три года назад, когда шведы вывели на орбиту научную ракету. Система раннего предупреждения приняла его за ракету, запущенную с американской подводной лодки, стоящей в Северной Атлантике.

Ядерный чемоданчик (в то время, к счастью, не прикрепленный к запястью Юрия) забил тревогу. Да, он отправлял тревожные сообщения на боевые посты, но также издавал слышимый звук, уродливый визг горна.

Ракетные шахты в глубинке России сообщили о боевой готовности. Если бы ракета была американским первым ударом, она бы нанесла удар примерно через девять минут. Было ли это электромагнитно-импульсное оружие, которое вывело бы из строя российскую способность реагирования? Последует ли за этим более крупная атака?

Никто не знал. К их чести, Генеральный штаб затаил дыхание и ждал. Прошли долгие минуты. На восьмой минуте радиолокационная станция сообщила, что ракета покинула атмосферу Земли. Поднялись условные аплодисменты. На одиннадцатой минуте радиолокационная станция сообщила, что ракета вышла на нормальную орбиту.

После этого никто не ликовал. Люди просто вернулись к работе.

Мертвая рука в тот день не действовала. Боевые посты ждали приказа центрального командования. Но сегодня действовала Мертвая Рука. Ошибка, неисправная система связи, крыса, перегрызающая провода, могли отдать ядерные решения в руки далеких людей, которые были пьяны, устали, скучали или безумны.

Американцы сделали то, чего никто не ожидал. Опасная клика захватила правительство в Вашингтоне, и их дальнейшие действия были непредсказуемы. В ответ Россия активировала ненадежные и небезопасные процедуры, которые поставили под угрозу весь мир.

«Мертвая рука» была «смертельным сдерживающим фактором». Это было гарантированное взаимное уничтожение. Когда-то это могло быть хорошей идеей, в годы славы великого Советского Союза, когда системы связи и оповещения были надежными, современными и в хорошем состоянии.

Но сейчас это была ужасная идея. И это стало реальностью.


Глава 49

1:03 утра

Боуи, Мэриленд - восточные пригороды Вашингтона, округ Колумбия

Люк припарковался в сотне футов от него. Дом представлял собой ранчо на возвышении над гаражом на две машины. Почти каждый свет в доме был включен. Один из отсеков гаража был открыт и освещен. Место было похоже на Рождество.

В открытом гаражном отсеке ничего не было — только какие-то инструменты, висящие вдоль стены, мусорное ведро, пара граблей и лопат в углу. Люк догадался, что Бренна выгнал оттуда свою машину, чтобы Чак мог подъехать прямо, когда он приедет. Эти ребята понятия не имели, с кем имеют дело.

Люк взглянул на небо. Была пасмурная ночь. Учитывая все, что было поставлено на карту, он не удивился бы, если бы в любую секунду удар дрона уничтожил дом. Они делали это и утверждали, что это была молния. Только они, скорее всего, подождут, пока Сьюзен Хопкинс прибудет сюда, прежде чем они это сделают.

Игра была победитель получает все.

У Люка зазвонил телефон. Он взглянул на него и ответил.

«Эд».

— Люк, я рад, что ты еще жив.

"Я тоже. Спасибо за предупреждение. Это спасло меня».

«Труди сказала мне позвонить. Она сказала мне, что твоя семья пропала. Это правда?"

— Это так, — сказал Люк. "Да."

— Ты собираешься встать?

— Боюсь, для этого уже слишком поздно. Моя лучшая надежда — продолжать идти вперед».

— Я хочу сказать тебе кое-что по секрету, — сказал Эд. «Однажды я оставил человека в живых на неделю, пока убивал его. Это было личное дело, не связанное с работой. Я бы сделал это снова. Если кто-то причинит вред вашей семье, я сделаю это за вас. Это обещание».

Люк сглотнул. Может наступить день, когда он примет это предложение Эда.

"Спасибо."

— Что я могу сделать для вас сейчас?

— У меня есть друг, — сказал Люк. — Он иракский врач и работает в офисе главного судебно-медицинского эксперта на улице Е. Его зовут Ашвал Надори. Однажды я сорвал для него прикрытие в стране. Спас свою задницу. Он должен мне. Когда мы повесим трубку, я хочу, чтобы ты позвонил ему. Хорошо?"

"Понятно."

— Скажи ему, что я прошу об услуге. Никаких неопределенных терминов. У него нет выбора. Он сказал мне, что пойдет ради меня через пустыню на коленях. Что-то вроде того. Напомните ему об этом. Это его единственный шанс отплатить мне. Тогда иди знакомься… Ты можешь идти?

"Нет. Не совсем. Но я умею хромать.

— Тогда беги к нему в кабинет. Когда доберешься, перезвони мне, но не пользуйся телефоном, которым сейчас пользуешься. Украсть чей-то телефон. Я отвечаю на все мои звонки сегодня вечером. Если я увижу звонок с незнакомого номера, я пойму, что это ты. К тому времени я возьму другой телефон. Мы позвоним между двумя украденными телефонами. В это время я дам Ашвалу его инструкции. Возможно, вам придется помочь ему сделать то, что мне нужно сделать. Возможно, вам придется немного вывернуть ему руку.

— Хорошо, Люк. Я неплохо умею выкручивать руки.

"Я знаю, вы."

Люк повесил трубку и вышел из машины. Из сундука он достал металлический ящик и зеленую сумку. Он прошел через темный район к входной двери дома. У него было предчувствие, что район на самом деле не спал. Кто мог спать в такую ночь? Он представил вокруг себя десятки людей, лежащих без сна в постели, может быть, тихо разговаривающих с близкими, может быть, плачущих, может быть, молящихся.

Если бы там был снайпер, они могли бы убить его сейчас. Он приготовился к выстрелу, но ничего не вышло.

Он поднялся по лестнице и позвонил в дверь. По всему дому раздался музыкальный звон. Прошло несколько мгновений. Люк поставил свои сумки. Он повернулся и посмотрел в ночь. Дом за домом, улица за улицей, простираясь на несколько кварталов до маленькой Мейн-стрит. Для многих людей это была, вероятно, худшая ночь в их жизни. Он был одним из тех людей.

Дверь за его спиной открылась. Он повернулся, а там стоял человек. Это был высокий мужчина с серебристыми волосами и суровым лицом. Он выглядел как шестидесятипятилетний мужчина, который никогда не курил и все еще проводил пять занятий в неделю в спортзале. Он стоял на корточках стрелка. В руках у него был большой пистолет. Деловой конец был в лице Люка.

"Я могу вам помочь?" — сказал мужчина.

Люк поднял руки. Никаких резких движений, никаких бессмысленных выстрелов. Он говорил медленно и спокойно. «Уолтер Бренна, меня зовут Люк Стоун. Я из группы специального реагирования ФБР. Я один из хороших парней».

"Откуда ты знаешь мое имя?"

— Уолтер, все — я имею в виду все — знают ваше имя. Они все знают, кто вы и что вы пытаетесь сделать. Я здесь, чтобы сказать вам, что это не сработает. Плохие парни слышали ваш короткий разговор с Чаком Бергом, и они собираются в этом месте, пока мы говорим, если они еще не здесь. Вы их не задержите».

Бренна улыбнулась. "И ты будешь?"

«Я был оператором Delta Force в Афганистане, Ираке, Йемене, Демократической Республике Конго и других местах. Никто даже не знает, что мы были в Конго, понимаете?

Бренна кивнула. "Я делаю. Но это не значит, что мне все равно, или что я даже верю тебе.

Люк махнул головой. «Видишь ту коробку и ту сумку позади меня? Они заполнены оружием. Я знаю, как их использовать. Я перестал считать подтвержденные убийства на сотне. Если вы хотите пережить эту ночь, и если вы хотите увидеть, как вице-президент переживет эту ночь, вы должны впустить меня.

Бренна хотела сыграть двадцать вопросов. — А если я этого не сделаю?

Люк пожал плечами. — Я подожду здесь. Когда появится Чак, я скажу ему, что вице-президент идет со мной. Если он не согласится, я убью его. Тогда я все равно возьму ее с собой. Ее нужно сохранить любой ценой. Чак не имеет значения, и ты тоже.

— Куда, по-твоему, ты ее возьмешь?

«Увидеть товарищеские матчи. Меня ждет доктор вместе с другим бывшим оператором Дельты. Он мой партнер. Не зря, но за последние двенадцать часов он убил шесть человек. Трое из них были правительственными убийцами. Когда ты в последний раз кого-то убивал, Уолтер?

Бренна уставилась на него.

— Как ты думаешь, ты собираешься пройти через это, не убивая людей? Если это так, вы можете подумать еще раз».

Пистолет дрогнул.

— Я позвонил в дверь, Уолтер. Они не собираются этого делать».

Бренна опустила пистолет. "Войдите."

Люк схватил свои сумки и вошел в дом. Он последовал за Бренной по узкому коридору. Они прошли через старую камбузную кухню. Люк мгновенно взял на себя ответственность, и Бренна приняла команду Люка.

— Здесь есть женщины? — сказал Люк. "Дети?"

Бренна покачал головой. "Я разведен. Моя жена уехала в Мексику. Моя дочь живет в Калифорнии».

"Хороший."

Бренна провела Люка в голую комнату без окон. Посередине стоял деревянный стол. Разложили медицинское оборудование — скальпели, ножницы, антисептик, бинты, жгуты. «Эта комната усилена двойной сталью. Он находится в фиктивном месте, в нескольких футах от стен дома. Снаружи вы не видите его местонахождение».

Люк покачал головой. "Нет. Они будут использовать инфракрасные, тепловые искатели. У нас были такие очки в Афганистане. Вы можете видеть тепловые сигнатуры прямо сквозь стены. Они устроят здесь огненный шторм, и мы окажемся в ловушке.

Люк поднял руку. «Послушай, Уолтер. Мы не выиграем это, будучи милыми. Они отбросят всякое притворство. Нет верховенства закона. Никаких переговоров. Слишком многое поставлено на карту. Когда они бьют, они бьют сильно. Мы должны быть к этому готовы. Они, не колеблясь, подожгут это место, а потом расскажут всем, что взорвался газопровод. Лично я лучше умру в перестрелке на улице».

Люк поставил свои сумки на стол. Этот человек, очевидно, был любителем, одним из этих так называемых «выживальщиков», строящих кошачьи устройства, такие как эта комната паники, и хранящие консервы, чтобы пережить грядущий апокалипсис. Это была не чашка чая Люка, но это было лучше, чем кто-то, кто вообще не был готов.

— Что еще у тебя есть? — сказал Люк. — Дай мне что-нибудь хорошее.

«У меня есть винтовка М1 «Гаранд» и, может быть, двадцать магазинов с бронебойно-зажигательными патронами калибра .30-06».

Люк кивнул. "Лучше. Что еще?"

Бренна глубоко вздохнула.

— Пойдем, Уолтер. Прочь с этим. У нас мало времени».

— Хорошо, — сказала Бренна. «У меня есть GMC Suburban, полностью переделанный в неоригинальную броню. Это в гараже. Он ни на что не похож, но двери, кузов, салон, подвеска, двигатель, все это обтянуто стальными пластинами, баллистическим нейлоном или кевларом. Шины представляют собой модифицированные шины RunFlat — вы можете проехать на них еще шестьдесят миль после того, как они лопнут. Стекло двухдюймового прозрачного поликарбоната и свинца. Вес огромен, на две тысячи фунтов больше, чем стандартный Suburban. Двигатель представляет собой поддомкраченный V8, а передний бампер и решетка радиатора изготовлены из армированной стали — на нем можно проехать сквозь кирпичную стену».

Люк улыбнулся. "Красивый. И ты не хотел мне говорить.

Бренна покачал головой. «Я вложил в эту машину сто тысяч долларов».

— Нет лучшего времени, чтобы использовать его, чем сейчас, — сказал Люк. "Покажите мне."

Они прошли через дом Бренны к гаражу. Люк удерживал Бренну от входа. Они стояли возле кухонной двери, помня о возможных снайперских ракурсах через открытый гаражный отсек. Напротив них стоял черный «субурбан». Бренна была права. Он выглядел как типичный внедорожник последней модели. Может быть, окна были немного темнее, чем обычно. Возможно, грузовик светился чуть больше, чем должен. Или, может быть, это было все воображение Люка.

— Накурился? — сказал Люк.

"Конечно."

«Мне нужно одолжить его».

Бренна кивнула. "Я полагал. Может быть, я поеду с тобой.

"Это хорошая идея. Есть ли у вас старые приятели из секретной службы, которые все еще здоровы и которым, как вы знаете, можно доверять?

«У меня есть несколько, о которых я могу подумать. Ага."

— Они нам нужны, — сказал Люк. «Черт, страна до сих пор платит им пенсию, верно? С таким же успехом они могли бы поставить свои тела на кон в последний раз».

Как раз в этот момент с улицы до них донесся гул большого мотоцикла. Он приближался быстро. Он появился из ниоткуда, сделал сумасшедший низкий поворот на короткую подъездную дорожку Бренны и побрел в гору к гаражу. Его занесло, и переднее колесо врезалось в дальнюю стену. Всаднику удалось удержать его в вертикальном положении.

Люк вытащил пистолет, думая, что это начало атаки.

Бренна побежала к воротам гаража. Он вскочил, схватился за шнур и рванул дверь вниз. Он запер дверь, зацепив ее тяжелым замком на земле.

Мужчина на велосипеде снял свой темный шлем. Женщина была сзади, держа его за талию. Люк пригляделся. На самом деле она его вообще не держала. Ее запястья были скованы наручниками вокруг талии мужчины. Она также была привязана к нему двумя большими кожаными ремнями. Бренна достал нож и сразу же начал их резать.

Как только ее запястья были освобождены, левая рука женщины упала на бок. Правой рукой она сняла шлем. Ее короткая светлая стрижка спускалась почти до плеч. Ее лицо было грязным от сажи. Ее челюсть была сжата. Левая сторона ее лица, почти до подбородка, покраснела от гнева и шелушения. Ее голубые глаза противоречили ее истощению.

Сьюзен Хопкинс оглядела гараж. Ее взгляд поймал Люка.

"Камень? Что ты здесь делаешь?"

— То же самое, что и ты, — сказал Люк. «Пытаюсь вернуть свою страну. Ты в порядке?"

«Мне больно, но я в порядке».

Мужчина поставил подножку и слез с велосипеда. Он был очень высоким. Его лицо было усталым, но язык тела был прямым, а глаза были настороженными.

— Чарльз Берг? — сказал Люк.

Мужчина кивнул. — Зови меня Чак, — сказал он. «Вице-президент был солдатом. У нас была тяжелая ночь, но она держалась там. Она такая же жесткая, как и они».

— Она президент, — сказал Люк, и правда в этом впервые озарила его. — Не вице-президент. Он посмотрел на нее. Она была маленькой. Он не мог пройти мимо этой части. Он всегда считал, что супермодели должны быть высокими. Она также была прекрасна, почти неземна в своей красоте. Ожог на ее лице как-то добавлял эффекта. Ему казалось, что он может смотреть на нее целый час.

У него не было часа. У него может не быть пяти минут.

«Сьюзен, вы президент Соединенных Штатов. Давайте все постараемся запомнить это. Я думаю, это поможет. Теперь нам нужно выбраться отсюда».

Телефон Люка начал звонить. Он посмотрел на него. Он не узнал номер. Эд звонил.

«Уолтер, это сумасшедший вопрос, но у тебя случайно нет лишнего мобильного телефона, которым ты никогда не пользовался?»

Бренна кивнула. «У меня пять или шесть телефонов с предоплатой. Я держу их под рукой на случай, если захочу совершать быстрые звонки, которые нельзя отследить в режиме реального времени. Я использую предоплаченный телефон один раз, а затем уничтожаю его».

У парня был джекпот. — Ты немного параноик, да? — сказал Люк.

Бренна пожала плечами. — Ты не можешь винить меня сейчас, не так ли?

Люк ответил на звонок. «Эд? Ты с моим другом там? Хороший. Я перезвоню тебе прямо сейчас».


Глава 50

1:43 утра

Офис главного судебно-медицинского эксперта - Вашингтон, округ Колумбия

Ашвал Надори повесил трубку.

Некоторое время он задумчиво сидел за своим столом. Напротив него в инвалидном кресле сидел крупный темнокожий мужчина. Вид этого человека и то, каким человеком он был, пробудили у Ашвала плохие воспоминания.

— Он сказал тебе, чего хочет? — сказал мужчина.

Ашвал кивнул. «Он хочет труп, желательно неповрежденный. Женщина, под сорок, светлые волосы. Кто-то, кто казался здоровым, прежде чем она умерла.

— Ты можешь это сделать?

Ашваль пожал плечами. «Это большое место. У нас много, много тел. Я уверен, что мы сможем найти того, кто соответствует этому описанию».

Давным-давно, в другой жизни, Ашвал был врачом. Здесь, в Америке, его иракское образование не приняли, так что теперь он был только фельдшером. Он работал в этом гигантском морге, обрабатывая тела, помогая при вскрытии, выполняя все, что ему поручали. Это могла быть неприятная работа, но она была и по-своему мирной.

Люди были уже мертвы. Борьбы за жизнь не было. Не было ни боли, ни страха смерти. Худшее, что могло случиться, уже произошло. Не было необходимости пытаться остановить это, и не было необходимости притворяться, что это не было предрешено.

Ашвал почувствовал тошноту в животе. Кража трупа рисковала его работой. Это была достойная работа. Он был бережлив, и работа более чем оплачивала его счета. Он жил в скромном доме с двумя дочерьми. Им ничего не хватало. Было бы ужасно стыдно потерять то, что у них было.

Но какой у него был выбор? Ашвал был бахаи. Это была прекрасная вера, вера мира, единства и стремления познать Бога. Ашвал любил свою религию. Он любил все об этом. Но многие мусульмане этого не сделали. Они считали бахаи отступниками. Они думали, что это ересь. Многие считали, что это должно караться смертью.

Когда он был ребенком, его семья покинула Иран, спасаясь от преследований бахаи в этой стране. Они переехали в Ирак, который в то время был заклятым врагом Ирана. Ираком управлял сумасшедший, который в основном оставил бахаи в покое. Ашвал возмужал, усердно учился, стал врачом и наслаждался плодами и привилегиями своего призвания. Но затем безумец был свергнут, и вдруг стало небезопасно быть бахаи.

Однажды ночью пришли исламские экстремисты и забрали его жену. Возможно, некоторые из них были его бывшими пациентами или его соседями. Это не имело значения. Больше он ее никогда не видел. Даже сейчас, десятилетие спустя, он не смел представить ни ее лица, ни ее имени. Он просто подумал «жена», а остальное заблокировал. Ему было невыносимо думать о ней.

Он не мог вынести мысли о том, что когда ее похитят, ему не к кому будет обратиться за помощью. Общество больше не функционировало. Худшие тенденции были высвобождены. Люди смеялись или отводили взгляд, когда он проходил по улице.

Через две недели ночью пришла еще одна группа, человек дюжина. Это были другие, незнакомые ему. Они носили черные капюшоны. Они увезли его и его дочерей в пустыню на кузове пикапа. Они вывели их втроем на песок. Они поставили их на колени на краю траншеи. Его девочки плакали. Ашвал не мог заставить себя плакать. Он не мог заставить себя утешить их. Он был слишком оцепенел. В каком-то смысле он почти приветствовал это облегчение, которое это принесет.

Внезапно раздались выстрелы. Автоматический огонь.

Сначала Ашвал подумал, что он мертв. Но он ошибался. Один из мужчин стрелял во всех остальных. Он убивал их и убивал. Это заняло меньше десяти секунд. Звук был оглушительным. Когда это было сделано, трое мужчин были еще живы, они ползли, пытаясь убежать. Мужчина спокойно подошел к каждому и выстрелил им в затылок из пистолета. Ашвал каждый раз вздрагивал.

Мужчина снял капюшон. Это был мужчина с окладистой бородой моджахедов. Его кожа была темной от солнца пустыни. Но волосы у него были светлые, почти светлые, как у жителя Запада. Он подошел к Ашвалу и предложил руку.

— Встань, — сказал он. Его голос был тверд. В нем не было сострадания. Это был голос человека, привыкшего отдавать приказы.

"Пошли со мной, если хочешь жить."

Мужчину звали Люк Стоун. Это был тот самый человек, который только что приказал Ашвалу украсть труп. Выбора не было. Ашвал даже не спросил, зачем ему это. Люк Стоун спас ему жизнь и жизни его дочерей. Их жизнь была гораздо важнее любой работы.

Последнее, что Люк Стоун сказал по телефону, решило его, если он еще не решил.

«Они забрали мою семью, — сказал он.

Ашвал посмотрел на чернокожего человека в инвалидной коляске. «Может, пойдем сзади и посмотрим, что мы можем найти?»


Глава 51

1:50 утра

Боуи, Мэриленд - восточные пригороды Вашингтона, округ Колумбия

Кортеж машин промчался ночью, чтобы добраться сюда.

Машин было более десятка, в основном джипы и внедорожники. Все были черные, без каких-либо отметин. Последний был чем-то вроде автозака, который всегда был под рукой на тот маловероятный случай, если будут взяты пленные. Машины тихо припарковались в двух кварталах от дома. Район представлял собой пригородный тупик. По крайней мере, на улицах был только один вход или выход. Два внедорожника припарковались напротив входа.

Тем временем к дому подошла штурмовая группа из двадцати человек.

Спереди подошли восемь человек, по пять с каждого фланга. Двое мужчин, командиры групп, отступили, опустившись на колени за припаркованными машинами в полуквартале от них. Они использовали свое место в качестве наблюдательного и командного пункта. Все мужчины были одеты в кевларовые комбинезоны и шлемы. Все шлемы имели внутренние радиоприемники.

Восемь мужчин тихо перешли дорогу перед гаражом на две машины. Ведущий человек нес тридцатифунтовый стальной таран, который должен был выбить входную дверь одним или двумя взмахами. У каждого человека после этого была светошумовая светошумовая граната. У каждого мужчины было ружье. План состоял в том, чтобы взорвать входную дверь, а затем бросить светошумовые гранаты. Если команде повезет, взрывы и ослепляющий свет могут вывести субъектов из строя или заставить их бежать из дома, где остальная часть штурмовой группы могла легко снять их.

Третий человек в очереди, молодой парень по имени Рафер, вытер пот с глаз. По правде говоря, он нервничал.

У него появилось ощущение в кишечнике, ощущение рыхлости, как перед тем, как он пошел в перестрелку. Он легко мог испачкать штаны. Он улыбнулся. Свободный кишечник был его талисманом на удачу. Три срока службы в Ираке и Афганистане, и он ни разу не получил ни единой царапины в бою.

Останови это. Обращать внимание.

Он вернул свой разум к настоящему моменту. Цепочка мужчин прислонилась к двери гаража. Передняя лестница находилась за правым поворотом в десяти футах впереди. Это должно было произойти быстро. Он представил это в своем воображении. БАМ! Дверь опустилась, и они бросили светошумовые гранаты. Его будет вторым. Отступайте, ждите взрывов, а затем вбегайте.

Где-то рядом раздался звук.

Он был приглушен, но звучал как автомобильный двигатель. И это звучало так, как будто это было прямо по другую сторону этой двери гаража.

Парень перед ним оглянулся на Рафера. Его глаза расширились. Они оба повернулись и посмотрели на дверь.

* * *

Люк сидел за рулем «сабурбана» в закрытом гараже Уолтера Бренны. Бренна села рядом с ним. Сзади сидели Сьюзен Хопкинс и Чарльз Берг. У Бренны его М1 лежал у него на коленях. У Чака была девятимиллиметровая «беретта». У Сьюзан ничего не было. Люк был похож на отца здесь, впереди. Они были его маленькой семьей.

Его руки вцепились в руль. Внутри внедорожника было почти тихо. В углу гаража стоял небольшой видеоэкран. На нем было показано, что происходит за воротами гаража. Там были мужчины, одетые как команда спецназа. Люк понятия не имел, кто они и что, по их мнению, представляют.

Знали ли они о перевороте? Знали ли они, что настоящий президент здесь? Может быть, они думали, что собираются уничтожить некоторых террористов.

Он покачал головой. Это не имело значения. Они собирались врезаться в дом, а это означало, что они плохие парни.

— Они этого не ожидают, — тихо сказал он. «Итак, у нас есть инициатива. Но это не продлится долго».

— Ты собираешься убить этих людей? — сказала Сьюзан.

"Да."

Он повернул ключ в замке зажигания, и двигатель заревел. Теперь пути назад не было.

Он включил передачу и глубоко вздохнул.

"Готовый?"

«Это действительно тяжелая машина, — сказал Бренна. — Ты должен ударить его.

Люк надавил на газ.

Шины завизжали на бетонном полу гаража, и «субурбан» с визгом понесся вперед, выбивая дверь, сбивая ее и разбивая на куски. Внедорожник взорвался в ночи. Они что-то брыкались, куски двери, лежачие полицейские, люди, Люк не знал, и ему было все равно.

Справа и слева от него бежали люди в черном.

Он повернул налево, не отпуская газ. Мужчины пригнулись и открыли огонь, осыпая пулями борт автомобиля.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ…

Сьюзен закричала.

"Сьюзен!" — сказал Люк. — Опусти голову, полностью на колени Чака. Мы не знаем, сколько прослужат эти окна. Я не хочу, чтобы ты сидел прямо, когда они терпят неудачу».

Внедорожник набрал скорость. Люк почувствовал ускорение.

В двух кварталах впереди два темных внедорожника стояли нос к носу посреди улицы. Мужчины заняли позиции позади них. Люк увидел дульные вспышки их орудий. Они уже стреляли.

— Куда мы идем, Уолтер?

"Прямо. Это единственный выход».

«Думаю, мы сейчас же выясним, насколько пуленепробиваемо это стекло».

Люк снова надавил на газ, выжимая его до упора. Он смотрел, как к ним приближаются припаркованные грузовики. Ближе, ближе. Дюжина мужчин в черном открыла огонь. Пули били по лобовому стеклу, как осы.

Двое мужчин перегнулись через капоты внедорожников, продолжая стрелять.

"Вот так!"

БУМ!

Suburban врезался между двумя внедорожниками, раздирая металл. Он прорвался сквозь них, раскрутив их, отбросив, как игрушки. Двое стрелков были затянуты и раздавлены.

«Сабурбан» едва замедлил ход.

Люк снова вдавил педаль газа в пол. Машина рванулась вперед, набирая скорость.

В заднее лобовое стекло попала очередь из автоматов. Сьюзен снова взвизгнула, но на этот раз не так громко. Затем они оказались вне досягаемости, двигаясь быстро. Люк взглянул в зеркало заднего вида. Мужчины бегали, запрыгивая во внедорожники.

— Хорошо, — сказал Люк. «Все прошло довольно хорошо. Где въезд на шоссе?

— Впереди, — сказал Уолтер. «Одна миля направо».

Машина неслась по тихому городу. Люк едва сбавил скорость перед въездом на шоссе, резко преодолев крутой поворот. Они слились в четыре почти пустые полосы движения, идущие на запад в сторону города.

Машина все еще набирала скорость. Цифровые показания достигли 80, затем 90, затем 100. Машина рванула вперед, плавно двигаясь. Люк легко преодолевал повороты дороги. Он охватил скорость, возбуждение. На мгновение он улыбнулся. «Сабурбан» пронесся сквозь них.

За ними появились первые машины преследования. Люк мог видеть их фары в заднем обзоре. Сможет ли он обогнать их на этой машине? Он так не думал.

Он толкнул машину. 120 сейчас.

130.

В салоне было тихо. Никто не обрадовался. Никто не кричал о войне. Они еще ничего не выиграли, даже близко. Это должны были понять все.

Впереди машины сигналили и съезжали с дороги. Люк снова взглянул на зеркало заднего вида. Мигающие красные и синие огни теперь приближаются быстро.

— У нас скоро будет много гостей, — сказал он.

Позади них приближались машины преследования. Они миновали въездной пандус. Рядом с ними на шоссе выскочили еще три черных внедорожника. В двухстах ярдах от них еще двое замедлили ход почти до полной остановки. Их стоп-сигналы загорелись в темноте.

"Камень!" — сказал Чак Берг. «Они собираются запереть нас».

"Я вижу это."

Сьюзан подняла голову. «Что произойдет, — сказала она, — если мы просто сдадимся?»

— Они убьют нас, — сказала Бренна.

«Знаем ли мы это на самом деле? Я имею в виду, это безумие. Если они увидят меня здесь, они просто пристрелят меня?»

Бренна пожала плечами. — Ты действительно хочешь это узнать?

Каждые несколько миль они проезжали небольшие развороты, где обычно парковались солдаты штата, чтобы следить за движением с помощью радара, или просто разворачиваться и ехать в другую сторону. Через мгновение они должны были пройти еще один.

Внедорожник тянул даже слева от Люка. Из заднего пассажирского окна высунулся стрелок.

"Спускаться!" — крикнул Люк.

Мужчина выстрелил в заднюю часть Suburban. Пули били по бокам. Сьюзен закричала. Заднее стекло разбилось, но не разбилось. Люк резко повернул руль влево. Броневик врезался в черный внедорожник и врезался в бетонную боковину. Машина смялась, ее шины порвались, и она перевернулась. «Сабурбан» продолжал движение.

Люк снова посмотрел на нее. — Сьюзан, я же сказал тебе оставаться внизу. Я не имел в виду иногда. Я имел в виду все время. Они не заботятся о нас. Они стреляют в тебя. Я бы предпочел, чтобы вы не показывали им, где находитесь.

Теперь их окружили внедорожники. Три спереди, один сбоку, два сзади. Трое впереди притормозили и еще немного притормозили. Обойти их было невозможно. Их задние фонари то светились, то темнели, светились и темнели, когда они нажимали на тормоза. Люк посмотрел на спидометр. 60. 55. 50. 45. Быстрое падение. Они оказались в ловушке. Отсюда не было выхода.

— Я собираюсь сделать что-то действительно непопулярное, — сказал Люк. «Я бы выставил это на голосование, но сомневаюсь, что кто-нибудь проголосует со мной».

"Что это такое?" — сказала Бренна.

Приближался следующий поворот.

— Это, — сказал Люк и снова резко закрутил руль.

Большой Suburban свернул на повороте, подпрыгнул на какой-то неровной дороге и выехал на восточные полосы шоссе. Путешествие на запад.

Фары замаячили впереди, их море.

"Иисус!"

Люк ринулся прямо на фары, стиснув челюсти. Он снова надавил на газ.

Они бороздили поток машин, встречные машины рассыпались, как листья.

Слева от него проехал тракторный прицеп. Вся машина вздрогнула от ветра.

«Люк!» Сьюзен закричала. "Останавливаться!"

«Сабурбан» ворвался в поток. Машины свернули. Фары почти слепили. Не было времени оглядываться назад. Он смотрел вперед, обеими руками сжимая руль, его концентрация была предельной.

Ехать было долго, машины шли толпами. Люк несся вперед, как лодка, рассекающая волны. У него начало появляться то чувство уверенности — то гудящее, жужжащее чувство, которое у него ассоциировалось с приемом Декси. Он должен был быть осторожен. Излишняя самоуверенность может убить.

Машины проносились, как ракеты.

— Кто-нибудь делал этот поворот вместе с нами? — сказал Люк.

Бренна оглянулась.

"Нет. Никто другой не является достаточно сумасшедшим».

"Хороший."

Люк свернул налево и съехал с шоссе к следующему съезду.


Глава 52

2:21 утра

Офис главного судебно-медицинского эксперта - Вашингтон, округ Колумбия

Люк заметил Эда Ньюсама, прислонившегося к стене здания с винтовкой М4 в руках.

Здание было четырехэтажным, со стеклянным фасадом. Он располагался сразу за пределами зоны радиационной эвакуации шириной в полмили вокруг Белого дома. Улицы были совершенно пустынны. Похоже, большинство людей решили, что полмили — это далеко не достаточно.

Люк позволил машине остановиться на тротуаре перед зданием.

"Что теперь?" — сказала Сьюзан.

«Теперь вы выходите. Ты остаешься с Эдом, Чаком и Уолтером в этом здании. Что бы ни случилось, или кто бы ни пришел, вы остаетесь с ними. Держись как можно ближе к Эду. Чак и Уолтер очень хороши, но Эд — машина для убийств. Хорошо?"

"Хорошо."

— Тогда давай сделаем это быстро.

Люк выскочил из машины. Из радиатора пошел дым. Все двери были пробиты пулями. Три из четырех шин были разорваны. В целом, машина вела себя исключительно хорошо. Люку нужно было получить один из них.

— Погорячился, да? — сказал Эд.

Люк улыбнулся. — Ты должен был быть там.

Позади него они вылезали.

«Эд, ты помнишь президента, не так ли?»

"Конечно."

Эд толкнул дверь в здание. У него было очень мало рычагов, и для этого ему приходилось использовать вес своего тела. Они вошли в главное фойе. Ашвал был там с инвалидной коляской. Это был смуглый мужчина, лысеющий, в очках. Прошли годы с тех пор, как Люк видел его. В инвалидном кресле была пристегнута мертвая женщина со светлой короткой стрижкой. На ней был белый весенний свитер и брюки. Ее кожа была серой и дряблой, но в остальном она могла просто спать.

— Ашвал, — сказал Люк.

Мужчина уставился на него. «Люк».

Люк указал на Сьюзен обеими руками. «Ашвал, это Сьюзен Хопкинс, президент Соединенных Штатов. Она ранена. Мне нужно, чтобы вы диагностировали ее травмы и лечили ее тем, что у вас есть под рукой. Мы не можем отвезти ее в больницу. Люди пытаются ее убить».

Ашвал уставился на Сьюзен. Что-то медленно прояснилось перед его глазами.

— Я больше не врач.

— Ты сегодня вечером.

Ашвал кивнул с серьезным лицом. "Хорошо."

Сьюзен смотрела на труп.

— Это мне полагается? она сказала.

"Да."

— Что ты собираешься с ней делать?

Люк пожал плечами. — Я собираюсь убить ее.


Глава 53

2:30 утра

Улицы Вашингтона, округ Колумбия

Должно быть, они ищут эту машину. Проще всего было помочь им найти его.

Люк был в «Пригороде», теперь один. На переднем сиденье у него была винтовка Бренны M1 Garand. Он был заряжен восьмизарядным магазином мощных бронебойно-зажигательных снарядов калибра .30-06. Еще десять магазинов лежали на полу перед сиденьем.

На заднем сиденье труп сидел там, где раньше была Сьюзан. Ремень безопасности удерживал тело в вертикальном положении. Его голова покачивалась и двигалась вместе с движением машины.

Люк медленно катил по пустынным улицам возле Национальной аллеи и Капитолия. Он находился прямо на краю зоны содержания радиации. Где-то здесь копы округа Колумбия должны перекрыть улицы.

Вот оно, мигающие огни, в переулке справа от него. Он проехал перекресток, затем остановился на обочине. Ни машин, ни людей нигде не было.

Полицейские были хороши. Они были началом. Но Люку нужны были плохие парни. Полицейские ничего не знали о том, что происходит. Эта машина была бы для них бессмысленной. Он посидел с минуту, размышляя об этом. Мог ли он настолько потерять их там, на шоссе, что они понятия не имели, где он находится? Он так не думал.

У него все еще был с собой мобильный телефон. Он знал, что хранить его было глупо, но вопреки всему надеялся, что получит звонок или сообщение от Бекки. Он достал телефон и уставился на его жуткое свечение в темноте.

— О, черт, — сказал он. Он быстро набрал ее номер.

Ее телефон был выключен. Он вообще не звонил.

«Привет, это Бекка. Я не могу ответить на ваш…”

Он повесил трубку. Несколько мгновений он сидел тихо, стараясь ни о чем не думать. Может быть, они найдут его, а может быть, и нет. Если нет, то ему придется пойти и найти их. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он на мгновение опустился на водительское сиденье.

Постепенно он стал осознавать звук. Это был тяжелый гул большого вертолета. Это не встревожило его. Может быть миллион причин, по которым вертолет, даже военный вертолет, прямо сейчас находился в небе над Вашингтоном, округ Колумбия. Он сел и посмотрел в лобовое стекло. Отсюда ему открывался вид на широкий бульвар перед ним.

Вертолет приближался прямо вперед. Он летел низко и медленно. Через несколько секунд его форма превратилась в нечто знакомое ему.

Это не могло быть тем, о чем он думал, не здесь, в центре города.

Но это было…

… боевой вертолет Apache.

"О, нет."

Люк включил передачу и надавил на газ. Он сильно повернул руль влево и сделал гигантский, кричащий разворот посреди улицы.

Вертолет выстрелил из мини-пушки.

Тридцатимиллиметровые снаряды попали в верхнюю часть внедорожника, разорвав броню автомобиля.

Люк вздрогнул, но продолжил движение. Он резко повернул налево, сворачивая на боковую улицу. Вертолет прошел позади него.

Впереди у низкого бетонного барьера стояли четверо уличных полицейских. Они смотрели в небо, их внимание внезапно привлек вертолет. По обеим сторонам стояли два полицейских автомобиля, бесшумно мигая огнями. Люк глубоко вздохнул.

Настоящие полицейские! Он не мог представить себе группу людей, которым он предпочел бы сдаться прямо сейчас. Проехав сотню ярдов, он надавил на газ. «Сабурбан» набрал скорость. Он ускорился в сторону копов.

Все четверо разбежались.

Спустя три секунды он врезался в бетонный барьер, разломив его пополам и отбросив два крошащихся куска вперед. Он затормозил и остановился, проехал несколько футов назад, а затем обогнул их.

Позади него в свои машины вскочили копы. Через несколько секунд раздался знакомый вой сирены.

Люк повернул налево на проспекте Независимости. Он просканировал небо в поисках вертолета. Он мог слышать это, но не мог видеть. «Сабурбан» дымился от только что сделанных выстрелов. Он сильно недооценил их. Апач! Они собирались убить эту машину, и им было все равно, кто об этом узнает.

Он толкнул Suburban так быстро, как только мог. Он немного потерял мощность и достиг максимума чуть ниже 80. Он мчался по Индепенденсу, к южной стороне торгового центра. Приливный бассейн был слева от него. Уличные фонари мерцали на воде.

Позади него копы шли изо всех сил.

Апач спикировал справа от него. Это было на четыре этажа выше. Миниган снова выстрелил. Пули попали. Это звучало как отбойный молоток. Правое заднее стекло разбилось, забрызгав труп стеклом.

Люк бешено развернул машину, все еще давя ногой на газ в пол. Дорога пронеслась мимо него. Далеко впереди и слева от него он мог видеть Мемориал Линкольна, освещенный в ночи.

Вертолет обернулся. Он отказался от минигана. Вместо этого он начал запускать свои ракеты Hydra. Справа от вертолета вылетела вереница ракет. Три, четыре, пять.

Впереди проезжая часть вспыхнула красными и желтыми оттенками. БУМ… БУМ… БУМ.

Он резко повернулся влево. Внедорожник пробил сетчатый барьер и подпрыгнул на траве. Люка швырнуло на сиденье. Его руки вцепились в руль. Он едва сбросил газ.

Прилетели новые ракеты. Один осветил ряд цветущих вишневых деревьев. Небольшие холмы взорвались вокруг него.

Машина получила прямое попадание в спину.

Люк почувствовал, как задняя часть машины взлетела в воздух. Он толкнул дверь и прыгнул.

Он ударился о траву и откатился влево. Задние колеса машины отскочили вниз, и машина продолжила движение вниз по склону к воде.

Люк увидел искру, когда взлетела еще одна ракета «Гидра». Он пронесся по воздуху, пробил броню внедорожника и попал в цель. Пламя вырвалось за мгновение до того, как взорвалась вся машина.

БУООУМ.

Люк ударился о палубу и закрыл голову, когда летела тяжелая броня. Через мгновение он оглянулся. Машина все еще катилась, красные и оранжевые языки пламени тянулись, как руки, к ночному небу. Внутри машины сгорела женщина лет сорока, невостребованная, безымянная личность. Люк мог видеть ее силуэт.

Полностью загоревшаяся машина медленно катилась к кромке воды. Край приливного бассейна был обрывом. Машина отлетела в сторону и вошла внутрь. Она провисела там несколько секунд, наполовину в воде, наполовину вне воды, прежде чем полностью провалиться внутрь. Она горела, даже когда тонула.

Вертолет отклонился в сторону. Через несколько секунд это была темная и далекая тень на ночном небе.

Люк лежал на траве, тяжело дыша. Полицейская машина Капитолийского округа затормозила позади него с воем сирены. Вышли двое полицейских, один белый, другой черный. Они подошли к нему с фонарями и оружием наготове.

"На твоем лице. Руки прочь.

Люк сделал, как сказал мужчина. Грубые руки обыскали его. Они завели ему руки за спину и крепко сковали запястья.

«Вы имеете право хранить молчание», — начал полицейский.


Глава 54

3:23 утра

Муниципальный центр содержания под стражей - Вашингтон, округ Колумбия

Все было белым.

Стены и полы были белыми. Верхний свет был ярким и белым. Раздвижные электронные металлические ворота, которые открывались и с лязгом закрывались за его спиной, были выкрашены в белый цвет.

Они обработали Люка и поместили его в камеру предварительного заключения с полдюжиной других мужчин. Комната была большая. Он был белым, с грязными отпечатками ладоней на всех стенах. Пол был белым, переходящим в грязно-серый от подошв тысячи пар кроссовок. Писсуар и туалет были встроены в одну стену. Пол очень плавно спускался к середине, где был небольшой круглый открытый водосток.

Грязная белая скамья окружала стены камеры, доходя почти до середины. Люк несколько минут ходил по камере, пока другие мужчины наблюдали за ним. Он был единственным белым мужчиной в комнате. Это его не беспокоило. Он почти не замечал других мужчин. Он просто был заперт здесь. Это не было в движении. Он не мог этого вынести.

Где-то там Бекка и Ганнер оказались в руках плохих людей. Люк, возможно, шутил сам с собой, но он чувствовал, что они все еще живы. Если это так, ему нужно выбраться отсюда и найти их. Он никогда не остановится, никогда, пока не найдет их снова. И Бог в помощь мужчинам, у которых они были.

Нет. Это было неправильно. Никто не мог им помочь.

Если бы хоть палец заложили...

Теперь, когда он застрял здесь, он почувствовал, как внутри него закипает ярость. Вице-президент, автомобильная погоня, все это отвлекло его от мыслей. Но теперь ничто не отвлекало его.

Затем, конечно же, была Сьюзен Хопкинс. Он оставил ее с Эдом, Бренной и Бергом. Они были способными людьми, особенно Эд. Но если Люк все еще жив, он действительно должен быть там с ними.

Ему хотелось кричать.

Он подошел к скамейке и сел. Через минуту какой-то парень слез со скамейки у дальней стены и неторопливо подошел к Люку. Это был крупный молодой парень, с хорошей мускулатурой, в майке «Чикаго Буллз». На голове у него была сумасшедшая спутанная масса афро. Он улыбнулся, и один из его передних зубов был золотым.

Он присел на корточки перед Люком.

— Эй, братан, ты в порядке?

Среди мужчин в камере раздались тихие смешки и хихиканье.

Люк посмотрел на него. «Президент умер сегодня ночью. Братан."

Парень кивнул. «Слышал об этом. Думаю, меня это не сильно беспокоит. Никогда не голосовал за этого человека».

Люк пожал плечами. "Я могу вам помочь?"

Парень махнул подбородком. — Я заметил твои ботинки. Они милые."

Теперь Люк кивнул. Он посмотрел на свои ноги и кожаные сапоги, которые были на нем. "Ты прав. Они хороши. Моя жена подарила мне их на прошлое Рождество».

«Какие они?»

— Это Феррагамо. Думаю, она заплатила за них около шестисот баксов. Моя жена любит покупать мне красивые вещи. Она знает, что я никогда не куплю их себе».

«Отдайте их мне», — сказал молодой парень.

Люк покачал головой. «Я не могу этого сделать. Они имеют сентиментальную ценность. В любом случае, я не думаю, что они тебе подойдут.

"Я хочу их."

Люк оглядел камеру. Все взгляды были прикованы к нему. Он мог представить, как для кого-то это может быть напряженной и пугающей ситуацией.

«Я думаю, вам лучше сесть, — сказал он. — Я сейчас не в очень хорошем настроении.

Глаза мальчика вспыхнули гневом. — Дай мне эти туфли.

Люк закатил глаза. «Вы хотите их? Взять их."

Малыш кивнул и улыбнулся. Он оглядел камеру. Теперь был откровенный смех. Большой крутой головорез собирался украсть ботинки белого человека. Он наклонился и потянулся к ногам Люка.

Люк сделал паузу, а затем ударил парня ногой в рот. Это был удар молнии. Голова ребенка откинулась назад. Зубы полетели, может быть, три штуки. Одним из них был золотой зуб спереди. Малыш упал на спину. Он оказался на коленях, согнувшись, прижав руки ко рту.

Люк вздохнул. Он встал, подошел к парню сзади и сильно ударил его сзади по шее, прямо там, где позвоночник прикреплялся к основанию черепа. Малыш рухнул на грязный пол. Его глаза закатились. Через несколько секунд он потерял сознание. Через несколько секунд он начал издавать странный храпящий звук.

Люк оглядел камеру. Раньше он был в плохом настроении. Молодой грабитель обуви только усугубил ситуацию. Люк избил бы здесь каждого мужчину до полусмерти, если бы они этого от него хотели.

«Следующий мужчина, который трахнется со мной, потеряет все свои зубы», — сказал он достаточно громко, чтобы все могли его услышать.

Они все смотрели в ответ, разинув рты, затем все, наконец, отвернулись. Их глаза, еще недавно полные жажды крови, теперь были наполнены чем-то другим: страхом.


Глава 55

5:45 утра

Военно-морская обсерватория США - Вашингтон, округ Колумбия

Его звали Уильям Теодор Райан.

Он был праправнуком плантаторов. Его люди на протяжении поколений были гордыми конфедератами и мятежниками. И вот он, президент Соединенных Штатов Америки.

Он был так устал, как никогда не помнил. Он почти не спал прошлой ночью. Еще до рассвета он настоял, чтобы они вылетели обратно в Вашингтон из Зоны R. Не было никакого смысла оставаться под землей, не так ли? Угроза миновала. И это покажет американскому народу, насколько он отважен. Он не собирался прятаться в норе под землей, в то время как более трехсот миллионов человек должны были продолжать свою жизнь над землей, уязвимой для нападения извне.

Он улыбнулся при мысли об этом.

Он сидел в гостиной кабинета наверху официальной резиденции вице-президента. За окнами в небо падал слабый свет. Сам дом был прекрасен, огромная белая королева Анны с фронтонами и башенкой на прекрасной холмистой территории Военно-морской обсерватории. Он датируется серединой 1800-х годов, и поколения вице-президентов называли его своим домом. Теперь он будет служить Белым домом, пока оригинал не будет восстановлен.

На диване напротив него сидел сенатор Эдвард Грейвс от Канзаса. Позже сегодня, в возрасте семидесяти двух лет, Эд собирался стать самым старым вице-президентом в современной истории США. Эд Грейвс был военным экспертом и был председателем комитета Конгресса по вооруженным силам с тех пор, как мир был молод. Эд был одним из его наставников уже почти двадцать лет.

Между ними на столе стоял черный телефон с громкой связью. Он завизжал, когда заместитель министра из Объединенного комитета начальников штабов кратко сообщил им о событиях на Ближнем Востоке. Дела были напряженными, но, казалось, шли хорошо.

«Сэр, — сказал голос, — по вашему приказу два американских истребителя F-118 вошли в воздушное пространство Ирана примерно в 13:45 по местному времени, всего около получаса назад».

"Положение дел?" — сказал Билл Райан.

«В течение двух минут они были перехвачены и атакованы тремя иранскими самолетами, мы считаем, что это устаревшие российские истребители МиГ. F-118 уничтожили иранские самолеты после короткого воздушного боя. Радар зафиксировал присутствие еще как минимум дюжины иранских истребителей, собравшихся в этом районе, поэтому F-118 отступили в воздушное пространство Турции. Иранцы повернули обратно на границе».

— Хорошо, — сказал Райан. "Что еще?"

«Две станции прослушивания, одна в Японии и одна на Аляске, сообщили, что полдюжины российских ракетных шахт в Восточной Сибири за последние двадцать минут перешли в состояние полной боевой готовности. Силосы имеют в качестве основных целей крупные мегаполисы вдоль западного побережья, включая Сиэтл, Портленд и Сан-Франциско. Они захватили и захватили свои цели».

"Иисус. Почему они это делают?»

— Мы не уверены, сэр. Время кажется связанным с вторжением в воздушное пространство Ирана, но болтовня, которую мы улавливаем, указывает на некоторое замешательство в российском центральном командовании. Мы не верим, что эти бункеры вышли из-под контроля, но, похоже, они неправильно поняли свои приказы.

Райан посмотрел на Эда. Для русских было типично засовывать голову так высоко в свои задницы. Что они собирались делать, начинать ядерную войну с Ираном? Однако он должен был признать, что во всем этом балансировании на грани войны было что-то волнующее. Он был президентом менее восьми часов.

Райан обратился к голосу. «У нас есть ракеты, которые нацелены на эти российские шахты?»

— Да, сэр.

«Тогда приведите эти ракеты в боевую готовность и убедитесь, что русские знают об этом. Им нужно привести своих парней в порядок. Если мы покажем им наши пушки, может быть, они увидят, что мы здесь серьезно настроены.

Голос на другом конце заколебался. "Да сэр."

"Что-нибудь еще?"

— Не сейчас, сэр.

Райан выключил телефон. В комнате было очень тихо. Он посмотрел на Эда Грейвса.

"Мысли?"

Руки Эда лежали на его коленях. У них были скрюченные и покрытые печеночными пятнами руки, похожие на стволы старых деревьев. Лицо Эда было морщинистым и морщинистым. Его нос был выпуклым и испещрен лопнувшими кровеносными сосудами. Но его глаза были похожи на два лазерных луча.

«Глупо, — сказал он, — посылать два самолета через границу. Почему мы их тестируем? Мы знаем, что они могут сделать, и мы знаем, что можем сделать мы. Они первыми напали на нас, верно? Они убили нашего президента».

Тут Эд возмутительно подмигнул. Биллу было почти стыдно за него.

«Если это правда, то нам нужно ударить их, и сильно ударить. Нам нужно отомстить. У нас Пятый флот в Персидском заливе. Уничтожим иранские орудия в Ормузском проливе. Мы не хотим дать им возможность установить там мины. Просто выньте их. Пуф. Затем пошлите бомбардировщики прямо в Тегеран. Дайте им полный комплект истребителей сопровождения, чтобы они добрались туда. Я бы начал все это сегодня».

Билл кивнул. «Им придется пробиваться к Тегерану».

Эд пожал плечами. «Наши ребята лучшие. И разве не за это мы им платим? Драться? Неделя или две тяжелых бомбардировок в центре города, и я думаю, что вся наша иранская проблема исчезнет».

— А как же русские?

Эд Грейвс, казалось, задумался об этом на мгновение. Наконец он пожал плечами. «К черту русских».

В тяжелую дубовую дверь постучали.

"Войдите."

Дверь открылась. Вошел молодой помощник. Его звали Бен, и он уже пару лет работал в штате Райана. В целом он был энергичным ребенком, но сегодня он казался прямо наэлектризованным от волнения. Вся команда двигалась вверх по миру.

— Что я могу сделать для тебя, Бен?

«Сэр, мы только что получили опознание женщины, найденной во внедорожнике, который взорвался и ушел в Приливную котловину прошлой ночью. Вы просили меня сообщать вам, когда я что-нибудь об этом узнаю.

"Да, я сделал. Что у тебя?"

«В стоматологических записях указано, что это была женщина по имени Лиза Редимер».

Это были не те слова, которые Билл Райан хотел услышать. «Искупитель?»

"Да сэр. Она была 33-летней бродягой. Долгая история психических заболеваний, шизофрении, биполярного расстройства, работ. Ее имя было официально изменено с Элизабет Рид, когда ей исполнилось 18 лет. Здесь нет никаких указаний на то, что она делала в этой машине».

Райан кивнул. "Хорошо. Спасибо."

Когда помощник вышел, Райан снова посмотрел на Эда Грейвза.

— Нам нужно позвонить Дону Моррису.

Глава 56

7:15 утра

Муниципальный центр содержания под стражей - Вашингтон, округ Колумбия

"Как спалось?"

"Как ребенок. Я был в камере примерно с шестью другими мужчинами. Славные ребята. Я никогда не знал, сколько невиновных людей находится в тюрьме».

Люк вышел на солнечный свет за пределы центра заключения. Было ярко. Его руки все еще были в наручниках. Его вел Дон Моррис. Он, Дон и два агента, которых Люк не узнал, спустились по ступенькам и направились к черному седану последней модели, припаркованному на улице.

— Это был настоящий трюк, который ты провернул. Им пришлось использовать стоматологические записи, чтобы выяснить, что с вами в машине была не Сьюзен Хопкинс. И это было буквально час назад. Они до сих пор не знают, кто это».

"Ой?" — сказал Люк. — Я мог бы поклясться, что это была Сьюзан.

Дон остановился. Он посмотрел на Люка. — Бросай дерьмо, Стоун. Я сегодня не в веселом настроении, и я не думал, что ты тоже. Ты будешь говорить и расскажешь нам, где Сьюзен. Вы понимаете это, не так ли? О, я знаю. Люк Стоун неуязвим. Потребуются дни, чтобы получить от него информацию. Лично я так не думаю. Я думаю, ты будешь говорить очень быстро. У нас есть на тебя рычаги воздействия, если ты забыл.

— Ты сказал, что никогда не причинишь вреда моей семье.

Дон улыбнулся. «Я не буду. Ваша семья жива и чувствует себя хорошо. Вы должны это знать. Но нам нужно знать, где Сьюзен Хопкинс.

«Дон, Сьюзен — президент Соединенных Штатов».

Он покачал головой. — Это не тебе решать, Стоун.

"Нет. Конституция делает».

Дон издал звук. Это было что-то вроде харрумфа. Вместе с ними он посмотрел на двух агентов. «Можете ли вы дать нам с агентом Стоуном немного времени наедине?»

Двое мужчин отошли примерно на тридцать ярдов. Они стояли возле припаркованной машины и смотрели на Люка и Дона. Они не делали вид, что ничего не делают, только наблюдали. Люк предположил, что они должны знать, что он может убить Дона со связанными руками и ногами.

Дон прислонился спиной к черному седану. — Сынок, что ты делаешь?

Люк уставился на него. Он знал Дона очень давно, и все же никогда не знал его по-настоящему. — Что ты делаешь, Дон? Что ты делаешь? Я не тот, кто только что помог организовать переворот».

Дон покачал головой. — Люк, как бы ты это ни называл, все уже кончено. Дела идут вперед, а не назад. Билл Райан - президент Соединенных Штатов, нравится вам это или нет. Ваша семья в опасности, но они не мертвы и не пострадали. Вы можете получить их обратно к вам. Вам просто нужно немного поиграть в мяч здесь. Я даже не могу поверить в твое нежелание. У тебя нет карт.

— Что в этом для тебя, Дон? Наверняка ты сделал это не только потому, что Билл Райан — твой старый приятель по колледжу.

Дон кивнул. "Хорошо. Справедливый вопрос. Если это поможет вам поступить правильно, я отвечу на него. Я устал от слабости Америки. Я устал от колебаний Америки. Такого никогда не было в моей военной подготовке, и, честно говоря, это не в моей ДНК. Я не могу этого вынести. И я устал выпрашивать ресурсы, чтобы поддерживать Группу Специального Реагирования на плаву год за годом. Мы проделали большую работу, вы это видели, вы были частью этого, и все это шло насмарку».

Люк начал видеть. «Значит, Билл Райан собирается дать вам бюджет, который вы хотите для SRT?»

Дон покачал головой. "Нет. Билл Райан - подставное лицо, как я уверен, вы знаете. Здесь действуют другие силы. И они хотели бы, чтобы Америка вернулась к своему величию, как и я, и вы. Итак, сегодня днем Билл объявит, что я его кандидат на пост министра обороны.

Люк уставился на него. Он вспомнил прошлую ночь, когда Дэвид Деллиджер получил пулю на 50-ярдовой линии футбольного стадиона Военно-морской академии.

— Ты уверен, что хочешь эту работу? Я был с вашим предшественником прошлой ночью. Его пребывание в должности закончилось довольно внезапно».

Дон улыбнулся. «Дэйв не подходил для этой работы. Он был военным, но не воином. Эти времена требуют воина. Я уверен, что ты лучше всех можешь это понять.

«Дон, если мы начнем войну с Ираном, русские…»

Дон поднял руку. — Люк, не читай мне нотации о русских. Я убивал русских, когда ты гадил в подгузники. Я знаю, что собираются делать русские. Ничего, вот что. Они собираются стоять и смотреть. А теперь скажи мне, где Сьюзен. Пожалуйста."

Люк ничего не сказал.

— Ребекка и Ганнер сегодня умрут, Люк. Вот что произойдет. И вам некого будет винить, кроме себя».

Люк отвернулся. — Ты предатель, Дон.

На улице, в том направлении, куда смотрел Люк, происходило что-то странное. Двое агентов быстро шли в обратном направлении. За ними по тротуару следовала группа мужчин в костюмах и солнцезащитных очках. Лука насчитал семерых мужчин. Он повернулся и посмотрел в другую сторону. Может быть, все они направлялись куда-то еще.

Нет. Еще полдюжины шли по тротуару в другую сторону. Люк оглянулся на агентов, которые были с Доном. Внезапно они разбежались. Один выскочил на улицу. Он пробежал половину пути, пока его не сбила машина. Машина резко остановилась. Агент перевернулся через капот и упал на улицу. К нему подбежали трое мужчин с оружием наготове.

Другой агент побежал через лужайку к стоянке. Пятеро мужчин преследовали его.

Трое мужчин подошли к Дону и Люку с одной стороны, двое — с другой. Они вытащили оружие. Мужчина поднял значок.

— Секретная служба, — сказал он.

Они кладут Дона на землю лицом вперед. Они забрали его оружие и надели на него наручники.

— Какие обвинения? — сказал Дон.

«С чего вообще начать?» — сказал мужчина. «Измена. Внутренний терроризм. Убийство. Похищение. Заговор. Этого хватит для начала.

Они отрезали Люку запястья. Он помассировал запястья, возвращая в них чувство. «Некоторые из них звучат как смертная казнь».

Сотрудник секретной службы кивнул. "Они есть."

«Мою жену и сына похитили. Этот человек знает, где они.

Люк посмотрел на Дона.

«На вашем месте, — сказал он, — я бы начал говорить, и быстро».


Глава 57

7:45 утра

Военно-морская обсерватория США - Вашингтон, округ Колумбия

Черный внедорожник подъехал к кольцевой дороге перед официальной резиденцией вице-президента.

Задняя дверь открылась, и вышла Сьюзан Хопкинс. Иракский врач вправил ей руку и запястье ночью. Ее лицо было выше его сил — он просто приложил местное обезболивающее к ожогам, чтобы она могла спать.

Она разговаривала с Пьером всего пятнадцать минут назад, после того как ее заверили, что это безопасно. Он плакал, и она почти тоже. Она до сих пор не разговаривала с девочками.

Она шла по дорожке к большому белому дому в полном бронежилете под костюмом. Вместе с ней шел Чак Берг и Уолтер Бренна.

Дом был прекрасен, и никогда еще он не выглядел прекраснее, чем сегодня утром. Она любила этот дом. Это была ее резиденция последние пять лет.

Они вошли в фойе.

Около дюжины мужчин в синей армейской форме и деловых костюмах уставились на них, когда они вошли. Она узнала нескольких мужчин. Это были агенты секретной службы. Все люди Райана.

Они уставились на нее, как будто увидели привидение. Один из мужчин пожал руку Чаку Бергу. По толпе прошел тихий ропот.

"Я могу вам помочь?" — сказал мужчина в армейской форме.

— Я здесь, чтобы поговорить с Уильямом Райаном.

— Кто, позвольте мне сказать, звонит?

«Меня зовут Сьюзен Хопкинс, и я президент Соединенных Штатов».

В фойе появилось больше людей. Многие из них были высокими мужчинами в синих костюмах, с револьверами под куртками. Вошла маленькая женщина в униформе горничной. Сьюзан узнала ее. Ее звали Эсмеральда, но люди звали ее Эса, и она проработала в этом доме более двадцати лет. Она казалась озадаченной. Она смотрела на Сьюзен так, словно Сьюзен была одним из тех католических чудес, к которым иногда стекались верующие. Она могла бы быть плачущей Девой Марией на отвесной скале.

"Миссис. Хопкинс? — сказала Эса. "Ты жив."

Она подошла к Сьюзен, как во сне. Две женщины обнялись. Сначала это было неуверенно, но затем Сьюзен притянула Эсу ближе. Внезапно Сьюзен начала плакать. Было так хорошо, так хорошо быть здесь, с этой женщиной, в этот момент.

— Я, — сказала она. "Я жив."

Она закрыла глаза и позволила объятиям продолжаться.

— Вы не президент, — сказал гулкий голос.

Сьюзан отпустила Эсу. По величественной мраморной лестнице спускался не кто иной, как Уильям Райан. Он выглядел здоровым и бодрым, подтянутым и энергичным, намного моложе своих лет. «Я президент. Вчера вечером я принял присягу. Он находился в ведении главного судьи Соединенных Штатов».

Он спустился по лестнице и направился прямо к Сьюзен. Он был очень высоким. Он возвышался над ней. Она посмотрела на него. Чак Берг был справа от нее. Уолтер Бренна был слева от нее.

— Сьюзан, — сказал Райан. "Приятно видеть тебя. Но я вынужден попросить вас уйти. Вы, очевидно, были в ужасном напряжении в течение последних двадцати четырех часов. Я почти уверен, что ты не в том настроении, чтобы давать Клятву.

Теперь в фойе собралась толпа военных и агентов секретной службы.

Райан указал на пару военных рядом с ним. — Выпроводите миссис Хопкинс, пожалуйста? У нас здесь есть работа».

Сьюзан указала на него. «Арестуйте этого человека. За государственную измену и за убийство президента Томаса Хейса и еще более трехсот человек».

Был момент, когда она не знала, что произойдет. Все просто стояли и смотрели. Где-то тикали часы. Три секунды, четыре секунды.

Пять.

Чак Берг вышел вперед. Он снял с пояса пару стальных наручников.

Он двинулся к Райану. — Сэр, вы имеете право хранить молчание.

Перед ним встал военный. Чак толкнул мужчину. Внезапно повсюду послышались толчки и толчки. Сьюзан толкали, когда большие сильные мужчины двигали друг друга взад и вперед. Потом она почувствовала резкую боль.

Кто-то наступил ей на ногу.

Агентов секретной службы было в три раза больше, чем военных. Все сотрудники секретной службы сохранили свою работу.

В конце концов, Райан сразился с ними. Он пошел вниз, покачиваясь, но именно вниз он пошел. Через несколько секунд он оказался лицом на полированном деревянном полу, двое сотрудников секретной службы прижимали его.

Секретная служба поставила Райана на ноги. Его лицо было красным от напряжения. Он сердито посмотрел на Сьюзен, пока они вели его к входной двери.

«Я президент Соединенных Штатов!» он крикнул.

Сьюзен пренебрежительно махнула ему рукой.

— Убирайся из моего дома, — сказала она.

*

Пьер и девушки летели к ней. Мысль об этом давала ей надежду и счастье. Ей нужно было немного этого.

Быть президентом было непростой задачей. Заговор против Томаса Хейса имел далеко идущие последствия. На данном этапе невозможно было узнать всех, кто был причастен, и в каких ветвях власти они находились. В обозримом будущем уровень внутренней угрозы в отношении нее будет считаться высшим уровнем. Она носила бронежилет во время всех публичных выступлений.

Проблемы на Ближнем Востоке не исчезнут в одночасье, но, возможно, она уже добилась определенных успехов. Сегодня она коротко поговорила с Президентом России. Он сказал ей через переводчика, что очень рад услышать, что она жива. Он заверил ее, что они могли бы работать вместе, чтобы сгладить проблемы с Ираном.

Но на горизонте были еще более темные проблемы. Днем она сидела в своем кабинете с двумя посетителями.

«Я хочу продолжать финансировать группу специального реагирования», — сказала она. «Но я хотел бы вытащить его из-под зонтика ФБР».

Люк Стоун стоял у окна, глядя на территорию Военно-морской обсерватории. — Под чей зонт ты хочешь его положить?

Она пожала плечами. — Это может быть отделение секретной службы. Или это может быть просто собственная организация, которая подчиняется непосредственно президенту».

«Звучит неплохо, — сказал Эд Ньюсэм. Он сидел в инвалидном кресле, положив больную ногу на стол. В руках он держал незажженную сигару. «Мне нравится это кольцо».

Стоун обернулся. «До вчерашнего дня я был в длительном отпуске. Я даже не знаю, работаю ли я вообще в группе специального реагирования».

— Забавно, — сказала она. «Я как бы выдвинул тебя на пост директора. Я ошибался насчет тебя, Стоун. Вот что я вам говорю. За последние двадцать четыре часа ты снова и снова спасал мне жизнь.

Стоун покачал головой. «Мне нужно найти жену и сына. Сюжет раскрылся, и заговорщикам они больше не нужны. Каждая прошедшая минута…»

Сьюзен кивнула. "Я знаю. У нас есть все доступные ресурсы, работающие над их поиском. Обещаю, мы их найдем. Но в то же время я не могу позволить вам уйти из СТО. Сейчас есть лишь горстка людей, которым я могу доверять, и вы двое возглавляете этот список.

Она подошла к двери кабинета и выглянула наружу. Чак Берг и еще один агент были в десяти футах. Она тихо закрыла дверь.

Она повернулась к Стоуну и Ньюсаму.

«Правда в том, что у меня есть еще одно срочное задание для вас. Я узнал об этом только в последние полчаса. К сожалению, наши враги видят нас в ослабленном положении и пользуются этим моментом, чтобы нанести удар. Следующие сорок восемь часов будут решающими.

Теперь Стоун и Ньюсам уставились друг на друга.

"Давайте, ребята. Ты мне нужен."

— Мы хотя бы узнаем, что это такое?

Она кивнула. «Я собираюсь рассказать вам. Но я хочу, чтобы ты сначала сказал «да».

Прошел долгий миг.

"Да."

*

Люк прошел по ухоженной территории Военно-морской обсерватории к стоянке. Рядом с ним Эд Ньюсэм катил свое инвалидное кресло, его массивные руки время от времени приводили в движение колеса.

— Ты когда-нибудь выберешься из этой штуки? — сказал Люк. — Я чувствую, что ты расслабляешься. Ты не можешь заниматься физиотерапией или чем-то еще?»

— Стоун, я в нем только со вчерашнего вечера.

Люк пожал плечами. «Ну, я ничего не могу поделать со своими чувствами. Кажется, ты в ней уже месяц».

У Люка зазвонил телефон. Он вытащил его и взглянул на номер. На долю секунды он надеялся, что…

Он ответил. "Труди. Что у тебя есть для меня? Что происходит с компьютером Дона?

Голос у нее был музыкальный, жизнерадостный. Вероятно, она не спала почти сорок восемь часов. Она, вероятно, даже не была дома все это время и, вероятно, выпила двадцатую чашку черного кофе. Но было что-то в победе, даже безобразной победе, что пробуждало в людях музыку.

«Свану наконец-то удалось взломать шифрование файлов Дона. Люк, он знал об этом все время. Он был в сюжете с самого начала. На самом деле, он был в этом с самого начала. Между ним и Биллом Райаном есть электронные письма о захвате власти еще до того, как Томас Хейс стал президентом».

— Ты думаешь, что знаешь парня, — сказал Люк.

«Я думала, что знаю его лучше, чем большинство», — сказала Труди.

Люк проигнорировал это заявление. У них с Труди была сложная история. Ему не хотелось иметь дело с этим прямо сейчас.

"Что еще?" он сказал.

— Люк, Дон говорил. Он дал адрес конспиративной квартиры ЦРУ. Люди, которые им управляют, — призраки. Их нет в официальной платежной ведомости. Дон думает, что там могут быть твоя жена и сын.

Люк остановился. Его сердце начало колотиться в груди.

"Что?"

Инстинктивно он нащупал пистолет, привязанный к его куртке. Он посмотрел на Эда Ньюсама. Эд уставился на него. Он уловил язык тела Люка. Рука Эда потянулась к собственному оружию.

«У меня есть адрес конспиративной квартиры. Мы посылаем туда агентов. Они собираются ударить сильно, и без предупреждения. Если ваша семья там, агенты сделают все возможное, чтобы обезопасить их».

— Труди, дай мне адрес.

— Тебе нельзя туда, Люк. У вас нет объективности. Вы будете обузой операции. И вы подвергнете всех опасности».

"Труди…"

«Люк…»

— Труди, скажи мне адрес.

На линии повисла долгая пауза. Все его тело горело от жгучей боли потери Бекки и Ганнера.

— Скажи мне, — умолял он.

Последовало долгое молчание.

А потом она это сделала.

Придет в феврале!

Книга №2 из серии «Люк Стоун».

Пожалуйста, посетите www.Jackmarsauthor.com , чтобы присоединиться к списку рассылки и первыми узнать, когда он выйдет!

Джек Марс

Джек Марс — заядлый читатель и давний поклонник жанра триллеров. «НЕОБХОДИМЫЕ СРЕДСТВА ЛЮБЫМИ СРЕДСТВАМИ» — дебютный триллер Джека. Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com , чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!


ПРИСЯГА

(ТРИЛЛЕР ЛЮКА СТОУНА — КНИГА 2)


ДЖЕК МАРС


Джек Марс

Джек Марс является автором серии триллеров-бестселлеров о ЛЮКАХ СТОУНЕ, в которую входят детективные триллеры «ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ» (книга №1), ПРИСЯТА К ДОЛЖНОСТИ (книга №2) и СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (книга №3).

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 100 пятизвездочных отзывов, доступна для бесплатного скачивания на Amazon!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com , чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!

Авторские права No 2016, Джек Марс. Все права защищены. За исключением случаев, разрешенных Законом США об авторском праве от 1976 г., никакая часть данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме и любыми средствами, а также сохранена в базе данных или поисковой системе без предварительного разрешения автора. Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, приобретите дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, но не купили ее или она была куплена не только для вашего пользования, пожалуйста, верните ее и купите собственную копию. Спасибо за уважение к труду этого автора. Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, совершенно случайно. Изображение куртки Copyright STILLFX, используется по лицензии Shutterstock.com.


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)


СОДЕРЖАНИЕ

ГЛАВА ОДИН

ГЛАВА ВТОРАЯ

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ


ГЛАВА ОДИН

6 июня

15:47

Дьюи-Бич, Делавэр

Все тело Люка Стоуна задрожало. Он посмотрел на свою правую руку, руку с пистолетом. Он наблюдал, как она дрожала, когда лежала на его бедре. Он не мог остановить это.

Его тошнило настолько, что его стошнило. Солнце двигалось на запад, и от его яркости у него закружилась голова.

Время в пути было через тринадцать минут.

Он сидел на водительском сиденье черного внедорожника «Мерседес М-серии», глядя на дом, где могла находиться его семья. Его жена Ребекка и сын Ганнер. Его разум хотел вызвать в воображении их образы, но он не позволял этого. Они могут быть где-то еще. Они могли быть мертвы. Их тела могли быть прикованы к шлакоблокам тяжелыми транспортировочными цепями и гнить на дне Чесапикского залива. На долю секунды он увидел, как волосы Ребекки шевелятся, как морские водоросли, туда-сюда по течению, глубоко под водой.

Он покачал головой, чтобы прояснить ситуацию.

Бекка и Ганнер были похищены прошлой ночью агентами, работавшими на людей, свергнувших правительство Соединенных Штатов. Это был государственный переворот, и его организаторы использовали семью Стоуна в качестве разменной монеты, надеясь помешать ему свергнуть новое правительство.

Это не сработало.

— Вот оно, — сказал Эд Ньюсэм.

"Это?" — сказал Стоун. Он посмотрел на своего напарника на пассажирском сиденье. "Ты знаешь что?"

Эд Ньюсэм был большим, черным, мускулистым. Он выглядел как полузащитник в НФЛ. Нигде в нем не было мягкости. Он носил коротко подстриженную бороду и плоскую стрижку. Его массивные руки были темными от татуировок.

Вчера Эд убил шесть человек. Он был обстрелян из пулемета. Бронежилет спас ему жизнь, но шальная пуля попала ему в таз. Взломал. Инвалидное кресло Эда было в задней части машины. Ни Эд, ни Люк не спали уже два дня.

Эд посмотрел на планшетный компьютер в своей руке. Он пожал плечами.

«Это определенно дом. Есть они там или нет, я не знаю. Думаю, мы скоро это узнаем».

Это был старый пляжный домик с тремя спальнями, немного беспорядочный, в трех кварталах от Атлантического океана. Он выходил на залив и имел небольшой причал. За ним можно было подтянуть тридцатифутовую лодку, пройти десять футов дока, подняться на несколько ступенек и войти в дом. Ночь была подходящим временем для этого.

ЦРУ десятилетиями использовало это место как убежище. Летом Дьюи-Бич был настолько переполнен отдыхающими и тусовщиками студенческого возраста, что шпионы могли протащить туда Усаму бен Ладена, и никто бы этого не заметил.

— Когда дело доходит до удара, они не хотят, чтобы мы в нем участвовали, — сказал Эд. — У нас даже нет задания. Ты знаешь, что это правильно?"

Люк кивнул. "Я знаю."

ФБР было ведущим агентством в этом рейде вместе с группой спецназа полиции штата Делавэр, прибывшей из Уилмингтона. В течение последнего часа они тихо собирались по соседству.

Люк сотни раз видел, как разворачиваются эти события. Фургон Verizon FIOS был припаркован в конце квартала. Должно быть, это ФБР. Рыбацкая лодка стояла на якоре в сотне ярдов от залива. Тоже федералы. Через несколько минут, в 16:00, эта лодка совершит внезапный бросок прямо к причалу конспиративной квартиры.

В то же мгновение по этой улице с ревом проезжал бронированный грузовик спецназа. Другой должен был пройти по улице через квартал на случай, если кто-нибудь попытается сбежать через задние дворы. Они собирались бить сильно и быстро, и не оставляли места для маневра.

Люка и Эда не пригласили. Почему бы им быть? Копы и федералы собирались вести дело по закону. В книге говорилось, что у Люка не было объективности. Там была его семья. Если он войдет, то потеряет голову. Он подвергнет риску себя, свою семью, других офицеров и всю операцию. Его даже не должно быть сейчас на этой улице. Его не должно быть здесь поблизости. Так сказано в книге.

Но Люк знал тип мужчин в этом доме. Вероятно, он знал их лучше, чем ФБР или спецназ. Они были в отчаянии прямо сейчас. Они пошли ва-банк на свержение правительства, и заговор провалился. Они рассматривали обвинения в государственной измене, похищении людей и убийствах. При попытке государственного переворота погибло триста человек, включая президента Соединенных Штатов. Белый дом был разрушен. Он был радиоактивным. Могут пройти годы, прежде чем его восстановят.

Люк был с новым президентом прошлой ночью и сегодня утром. Она была не в настроении для милосердия. Закон был в книгах: измена каралась смертью. висит. Расстрельная команда. Страна может на какое-то время вернуться к старой школе, и если это так, то люди вроде тех, что в этом доме, получат на себя основной удар.

Все равно паниковать не будут. Это были не обычные преступники. Это были высококвалифицированные и обученные люди, люди, повидавшие бой и победившие в тяжелых условиях. Сдача не входила в их лексикон. Они были очень, очень умны, и их было бы трудно вытеснить. Раскрашивать по номерам рейд спецназа было недостаточно.

Если там были жена и ребенок Люка, и если мужчинам внутри удалось отбить первую атаку… Люк отказывался об этом думать.

Это был не вариант.

"Чем ты планируешь заняться?" — сказал Эд.

Люк смотрел в окно на голубое небо. — Что бы ты сделал на моем месте?

Эд не промахнулся. «Я бы изо всех сил старался. Убей каждого мужчину, которого я видел».

Люк кивнул. "Я тоже."

*

Этот человек был призраком.

Он стоял в спальне наверху в задней части старого пляжного домика, глядя на своих заключенных. Женщина и маленький мальчик, спрятанные в комнате без окон. Они сидели бок о бок на складных стульях, их руки были скованы за спиной, а лодыжки скованы наручниками. Они носили черные капюшоны на головах, чтобы ничего не видеть. Мужчина оставил их без кляпов во рту, чтобы женщина могла тихо разговаривать с сыном и успокаивать его.

«Ребекка, — сказал мужчина, — у нас может быть какое-то волнение здесь через некоторое время. Если мы это сделаем, я хочу, чтобы вы с Ганнером молчали. Вы не должны кричать или звать. Если да, мне придется прийти сюда и убить вас обоих. Это понятно?

— Да, — сказала она.

— Стрелок?

Из-под капюшона мальчик издал что-то вроде каркающего звука.

— Он слишком напуган, чтобы говорить, — сказала женщина.

— Это хорошо, — сказал мужчина. «Он должен бояться. Он умный мальчик. А умный мальчик не сделает глупостей, не так ли?

Женщина не ответила. Удовлетворенный, мужчина кивнул сам себе.

Когда-то у человека было имя. Потом, со временем, у него появилось десять имён. Теперь он не беспокоился об именах. Он представился как «Браун», если такие тонкости были необходимы. Мистер Браун. Ему понравилось. Это заставило его думать о мертвых вещах. Мертвые листья осенью. Бесплодные, сгоревшие леса, спустя месяцы после того, как пожар уничтожил все.

Брауну было сорок пять лет. Он был большим и все еще сильным. Он был элитным солдатом и держал себя таким. Он научился выдерживать боль и истощение много лет назад в школе морских котиков. Он научился убивать и не быть убитым в дюжине горячих точек по всему миру. Он научился мучить в Школе Америк. Он применил полученные знания на практике в Гватемале и Сальвадоре, а затем на базе ВВС Баграм и в заливе Гуантанамо.

Браун больше не работал на ЦРУ. Он не знал, на кого работает, и ему было все равно. Он был фрилансером, и ему платили за работу.

Деньги, а их было много, пришли наличными. Холщовые сумки, полные новеньких стодолларовых купюр, оставленные в багажнике арендованного седана в Национальном аэропорту Рейгана. Кожаный портфель с полмиллиона долларов в случайных десятках, двадцатках и пятидесятках из серий 1974 и 1977 годов ждет в шкафчике в спортзале в пригороде Балтимора. Это были старые банкноты, но к ним никогда раньше не прикасались, и они были не хуже любого General Grant, отчеканенного в 2013 году.

Два дня назад Браун получил сообщение, чтобы он пришел в этот дом. Это был его дом до особого распоряжения, и его работа заключалась в том, чтобы содержать его. Если кто-то появлялся, он был главным. Хорошо. Браун был хорош во многих вещах, и одна из них была боссом.

Вчера утром кто-то взорвал Белый дом. Президент и вице-президент сбежали в бункер на горе Везер вместе с примерно половиной гражданского правительства. Прошлой ночью кто-то взорвал гору Везер со всеми детишками внутри. Через пару часов на сцену вышел новый президент, бывший вице-президент. Хороший.

Тотальный переворот, от либералов, заправляющих балом, к консерваторам, и все это произошло в течение одного дня. Естественно, обществу нужно было кого-то обвинить, и новые хозяева указали пальцем на Иран.

Браун подождал, чтобы посмотреть, что будет дальше.

Поздно ночью четверо парней подъехали к заднему причалу на моторной лодке. Ребята привезли эту женщину и ребенка. Заключенные принадлежали кому-то по имени Люк Стоун. Видимо, люди думали, что Стоун может превратиться в проблему. Сегодня утром стало ясно, насколько большой проблемой он был.

Когда дым рассеялся, все свержение развалилось за считанные часы. И там был Люк Стоун, стоящий верхом на обломках.

Но у Брауна все еще были жена и ребенок Стоуна, и он понятия не имел, что с ними делать. Связь прервалась, мягко говоря. Вероятно, ему следовало убить их и покинуть дом, но вместо этого он ждал приказа, которого так и не последовало. Перед домом стоял фургон Verizon FIOS, а в сотне метров на воде стояла невзрачная рыбацкая лодка с летающей палубой.

Неужели они думали, что он такой тупой? Иисус. Он мог видеть, как они приближаются за милю.

Он шагнул в коридор. Там стояли двое мужчин. Им обоим около тридцати, сумасшедшие волосы и длинные бороды — пожизненные спецназовцы. Браун знал этот взгляд. Он также знал выражение их глаз. Это был не страх.

Это было волнение.

"В чем проблема?" — сказал Браун.

— Если ты не заметил, нас вот-вот ударят.

Браун кивнул. "Я знаю."

«Я не могу попасть в тюрьму», — сказал Борода №1.

Борода №2 кивнул. — Я тоже не могу.

Браун был с ними. Еще до того, как это произошло, если бы ФБР узнало его настоящую личность, ему грозило несколько пожизненных заключений. Сейчас? Забудь это. На то, чтобы опознать его, могут уйти месяцы, а тем временем он будет сидеть где-нибудь в окружной тюрьме в окружении хулиганов с низкой арендной платой. И при том, как обстояли дела прямо сейчас, он не мог рассчитывать на ангела, который вмешается и заставит все это исчезнуть.

Тем не менее, он чувствовал себя спокойно. «Это место сложнее, чем кажется».

— Да, но выхода нет, — сказал Борода №1.

Достаточно верно.

«Итак, мы задержим их и посмотрим, сможем ли мы договориться о чем-то. У нас есть заложники». Браун не поверил, как только слова сорвались с его губ. О чем договориться, о безопасном проходе? Безопасный проход куда?

«Они не собираются с нами вести переговоры», — сказал Борода №1. «Они будут врать нам, пока снайпер не сделает точный выстрел».

— Хорошо, — сказал Браун. — Так что вы, ребята, хотите сделать?

— Сражайся, — сказал Борода №2. — А если нас отбросят назад, я хочу подняться сюда и пустить пулю в головы нашим гостям, пока не получил пулю сам.

Браун кивнул. Он уже побывал во многих трудных ситуациях и всегда находил выход. Из этого еще может быть выход. Он так и думал, но не сказал им об этом. Только такое количество крыс могло выбраться с тонущего корабля.

— Достаточно справедливо, — сказал он. «Вот что мы сделаем. А теперь займите свои позиции.

*

Люк надел свой тяжелый тактический жилет. Вес опустился на него. Он застегнул пояс жилета, немного сняв тяжесть с плеч. Его штаны-карго были отделаны легкой броней из кожи дракона. На земле у его ног валялся боевой шлем с прикрепленной к нему защитной маской.

Он и Эд стояли за открытой задней дверью «мерседеса». Затонированное окно задней двери несколько скрывало их от окон дома. Эд прислонился к машине для поддержки. Люк вытащил инвалидное кресло Эда, открыл его и поставил на землю.

— Отлично, — сказал Эд и покачал головой. «Я получил свою колесницу и готов к битве». Вздох вырвался у него.

— Вот в чем дело, — сказал Люк. «Мы с тобой не играем. Когда войдет спецназ, они, вероятно, приставят оружие к двери крыльца, выходящей на пристань, и ударят молотком по двери на заднем дворе. Я не думаю, что это сработает. Я предполагаю, что дверь на задний двор двойная стальная и не поддается, а на крыльце будет огненная буря. У нас там призраки, и они не собираются закрывать двери? Ну давай же. Я думаю, что наши ребята будут отброшены назад. Надеюсь, никто не пострадал».

— Аминь, — сказал Эд.

«Я собираюсь подойти за первоначальным действием. С этим." Люк достал из багажника автомат «Узи».

"И это." Он вытащил помповое ружье Remington 870.

Он почувствовал тяжесть обоих орудий. Они были тяжелыми. Вес успокаивал.

— Если копы проникнут внутрь и охранят это место, отлично. Если они не смогут войти, мы не можем терять время. У «Узи» есть бронебойные снаряды с избыточным давлением российского производства. Они должны пробить большинство бронежилетов, которые могут быть надеты на плохих парней. У меня есть полдюжины магазинов, полностью загруженных, на всякий случай. Если я попаду в драку в коридоре, я пойду на дробовик. Потом я буду кромсать ноги, руки, шеи и головы».

— Да, но как ты собираешься проникнуть внутрь? — сказал Эд. «Если копов нет дома, как вы войдете?»

Люк потянулся к внедорожнику и вытащил гранатомет М79. Он был похож на большой обрез с деревянным прикладом. Он передал его Эду.

— Ты меня впустишь.

Эд взял пистолет в свои большие руки. "Красивый."

Люк протянул руку и схватил две коробки гранат М406, по четыре в коробке.

«Я хочу, чтобы вы перешли на квартал позади припаркованных машин на другой стороне улицы. Прямо перед тем, как я туда доберусь, проделай мне красивую дыру прямо в стене. Эти ребята сосредоточатся на дверях, ожидая, что копы попытаются их сбить. Вместо этого мы собираемся положить гранату прямо им на колени».

— Мило, — сказал Эд.

«После того, как первый ударит, дайте им еще один на удачу. Тогда спуститесь вниз и избегайте опасности.

Эд провел рукой по стволу гранатомета. — Думаешь, это безопасно? Я имею в виду… там твои люди.

Люк уставился на дом. "Я не знаю. Но в большинстве случаев, которые я видел, комната заключенных находится либо наверху, либо в подвале. Мы на пляже, и уровень грунтовых вод слишком высок для подвала. Так что я предполагаю, что если они и в этом доме, то наверху, в том дальнем правом углу, без окон.

Он посмотрел на часы. 16:01

Как раз по сигналу из-за угла с ревом вылетела синяя бронемашина. Люк и Эд смотрели, как он проходит. Это был Lenco BearCat со стальной броней, пушечными портами, прожекторами и всем прочим.

Люк почувствовал щекотку чего-то в груди. Это был страх. Это было ужасно. Последние двадцать четыре часа он провел, делая вид, что не испытывает никаких эмоций по поводу того, что наемные убийцы удерживают его жену и сына. Время от времени его настоящие чувства по этому поводу угрожали прорваться наружу. Но он снова растоптал их.

Сейчас не было места чувствам.

Он посмотрел на Эда. Эд сидел в инвалидном кресле с гранатометом на коленях. Лицо Эда было суровым. Его глаза были холодной сталью. Люк знал, что Эд был человеком, который жил своими ценностями. Эти ценности включали в себя верность, честь, мужество и применение подавляющей силы на стороне того, что было хорошо и правильно. Эд не был монстром. Но в этот момент он может быть таким же.

"Вы готовы?" — сказал Люк.

Лицо Эда почти не изменилось. «Я родился готовым, белый человек. Вопрос в том, готовы ли вы?»

Люк зарядил свое оружие. Он поднял свой шлем. "Я готов."

Он надел гладкий черный шлем через голову, и Эд сделал то же самое со своим. Люк опустил забрало. — Интерком включен, — сказал он.

— Включено, — сказал Эд. Это звучало так, будто Эд был в собственной голове Люка. «Я слышу вас громко и ясно. Теперь давайте сделаем это». Эд начал катиться через улицу.

«Эд!» — сказал Люк мужчине в спину. «Мне нужна большая дыра в этой стене. Что-то, через что я могу пройти».

Эд поднял руку и продолжил. Мгновение спустя он оказался за линией припаркованных машин через улицу и скрылся из виду.

Люк оставил дверь багажника открытой. Он присел за ним. Он погладил все свое оружие. У него был «узи», дробовик, пистолет и два ножа, если уж на то пошло. Он глубоко вздохнул и посмотрел на голубое небо. Он и Бог не совсем разговаривали. Было бы полезно, если бы однажды они могли прийти к единому мнению в нескольких вещах. Если Лука когда-либо и нуждался в Боге, то сейчас он нуждался в Нем.

Жирное, белое, медленно движущееся облако плыло по горизонту.

— Пожалуйста, — сказал Люк облаку.

Через мгновение началась стрельба.


ГЛАВА ВТОРАЯ

Браун стоял в маленькой диспетчерской рядом с кухней.

На столе позади него лежала винтовка М16 и девятимиллиметровая полуавтоматическая «Беретта», оба полностью заряженные. Были три ручные гранаты и респиратор. Была также черная рация Motorola.

На стене над столом висела группа из шести небольших телеэкранов с замкнутым контуром. Изображения приходили к нему черно-белыми. Каждый экран давал Брауну изображение в режиме реального времени с камер, установленных в стратегических точках по всему дому.

Отсюда он мог видеть внешнюю сторону раздвижных стеклянных дверей, а также верхнюю часть пандуса, ведущего к лодочному причалу; сам причал и подход к нему с воды; внешняя сторона двойной усиленной стальной двери со стороны дома; фойе внутри этой двери; коридор наверху и окно, выходящее на улицу; и, наконец, что не менее важно, комната для допросов без окон наверху, где жена и сын Люка Стоуна тихо сидели, привязанные к стульям, с капюшонами на головах.

Застать этот дом врасплох было невозможно. С клавиатурой на столе он взял на себя ручное управление камерой на доке. Он поднял камеру чуть-чуть, пока рыбацкая лодка в заливе не оказалась в центре, затем увеличил масштаб. Он заметил троих полицейских в бронежилетах снаружи на планширах. Они тянули якорь. Через минуту эта лодка должна была приблизиться сюда.

Браун переключился на вид с заднего крыльца. Он повернул эту камеру к стене дома. Он мог бы просто получить переднюю решетку кабельного фургона через улицу. Независимо от того. У него был человек у окна наверху с фургоном на прицеле.

Браун вздохнул. Он полагал, что правильно было бы вызвать этих копов по радио и сказать им, что он знает, что они делают. Он мог бы спустить женщину и мальчика вниз и поставить их прямо перед раздвижной стеклянной дверью, чтобы все могли видеть, что им предлагается.

Вместо того, чтобы начать с перестрелки и кровопролития, он мог сразу перейти к бесплодным переговорам. Так он может даже спасти несколько жизней.

Он улыбнулся про себя. Но это бы испортило все удовольствие, не так ли?

Он проверил вид на фойе. У него внизу было трое мужчин, два Борода и мужчина, которого он считал австралийцем. Один человек закрывал стальную дверь, а двое — заднюю раздвижную стеклянную дверь. Эта стеклянная дверь и крыльцо за ней были главными уязвимыми местами. Но не было никакой причины, по которой копы когда-либо заходили так далеко.

Он потянулся за спину и взял рацию.

"Мистер. Смит? — сказал он человеку, притаившемуся у открытого окна наверху.

"Мистер. Коричневый?" — раздался саркастический голос. Смит был достаточно молод, чтобы все еще считать псевдонимы забавными. На экране телевизора Смит махнул рукой.

— Что делает фургон?

«Это качается и катится. Похоже, у них там оргия.

"Хорошо. Держать глаза открытыми. Не… повторяю… Никому не подпускать к крыльцу. Мне не нужно слышать от вас. У вас есть разрешение на участие. Копировать?»

«Я копирую это», — сказал Смит. «Огонь по желанию, детка».

— Хороший человек, — сказал Браун. — Может, увидимся в аду.

В этот момент с улицы донесся звук тяжелой машины. Браун низко пригнулся. Он заполз на кухню и присел у окна. Снаружи к дому подъехала бронемашина. Тяжелая задняя дверь с лязгом открылась, и из нее вывалились здоровенные люди в бронежилетах.

Прошла секунда. Две секунды. Три. На улице собралось восемь человек.

Смит открылся с небес.

Ду-ду-ду-ду-ду-ду.

Мощь выстрелов заставила половицы вибрировать.

Двое полицейских мгновенно упали на землю. Другие нырнули внутрь грузовика или за него. Позади броневика из фургона кабельного телевидения выскочили трое мужчин. Смит зажег их. Один из них, застигнутый градом пуль, танцевал на улице сумасшедший танец.

«Отлично, мистер Смит, — сказал Браун в моторолу.

Один из полицейских успел перейти половину улицы, прежде чем его застрелили. Теперь он полз к ближайшему тротуару, возможно, надеясь добраться до куста перед домом. Он носил бронежилет. Он, вероятно, попал туда, где были бреши, но он все еще мог представлять угрозу.

— У тебя еще один на земле все еще идет! Я хочу, чтобы он вышел из игры».

Почти сразу в мужчину обрушился град пуль, заставив его тело дернуться и вздрогнуть. Браун видел смертельный выстрел в замедленной съемке. Он попал мужчине в щель на затылке, между верхней частью торса и нижней частью шлема. Облако брызг крови наполнило воздух, и мужчина замер.

«Хорошая стрельба, мистер Смит. Прекрасная стрельба. Теперь держи их всех под замком.

Браун проскользнул обратно в командную комнату. Рыбацкая лодка подтянулась. Еще до того, как он достиг причала, группа мужчин в черных куртках и шлемах начала перепрыгивать через него.

«Маски внизу!» — сказал Браун. «Входит через эту раздвижную дверь. Приготовьтесь к ответному огню».

«Утвердительно», — сказал кто-то.

Оккупанты заняли позиции на пристани. Они несли тяжёлые бронированные баллистические щиты и скрылись за ними. Выскочил мужчина и поднял пистолет со слезоточивым газом. Браун потянулся к своей маске и смотрел, как снаряд летит к дому. Он ударился о стеклянную дверь и пробился в главную комнату.

Появился другой человек и выстрелил из другой канистры. Затем третий мужчина выстрелил еще в одного. Все баллончики со слезоточивым газом прорвались через стекло и попали в дом. Стеклянная дверь исчезла. На экране Брауна область возле фойе начала заполняться дымом.

— Статус внизу? — сказал Браун. Прошло несколько секунд.

"Положение дел!"

«Не беспокойся, приятель, — сказал австралиец. «Немного дыма, и что? Мы в масках».

«Стреляйте, когда будете готовы», — сказал Браун.

Он наблюдал, как люди у раздвижной двери открыли огонь по причалу. Там оккупанты были скованы. Они не могли подняться из-за своих баллистических щитов. А у людей Брауна были наготове стопки боеприпасов.

«Удачной стрельбы, мальчики», — сказал он в рацию. «Не забудьте потопить их лодку, пока вы там».

Браун усмехнулся про себя. Они могли продержаться здесь несколько дней.

*

Это был разгром. Повсюду лежали мужчины.

Люк подошел к дому, внимательно оглядываясь. Худшее из стрельбы исходило от человека в окне наверху. Он делал из этих копов швейцарский сыр. Люк был рядом с домом. Со своего ракурса у него не было выстрела, но мужчина, вероятно, тоже не мог его видеть.

Пока Люк смотрел, плохой парень прикончил сбитого полицейского смертельным выстрелом в затылок.

«Эд, как ты относишься к тому стрелку наверху?»

— Я могу засунуть одну ему прямо в глотку. Почти уверен, что он меня здесь не видит.

Люк кивнул. «Давайте сделаем это в первую очередь. Здесь становится грязно».

— Ты уверен, что хочешь этого? — сказал Эд.

Люк изучал верхний этаж. Комната без окон находилась в дальнем конце дома от снайперского гнезда.

«Я все еще думаю, что они в той комнате без окон», — сказал он.

Пожалуйста .

— Просто скажи слово, — сказал Эд.

"Идти."

Люк услышал характерный глухой выстрел гранатомета.

Дунк!

Ракета вылетела из-за линии машин через улицу. У него не было дуги — просто острая плоская линия, увеличивающаяся по диагонали. Он попал прямо туда, где было окно. Прошла доля секунды, затем:

ХЛОПНУТЬ.

Боковая часть дома вылетела наружу, куски дерева, стекла, стали и стекловолокна. Пистолет в окне замолчал.

«Хорошо, Эд. Очень приятно. А теперь дай мне эту дыру в стене.

"Что ты говоришь?" — сказал Эд.

«Пожалуйста».

Люк промчался вокруг и нырнул за машину.

Дунк!

Еще одна плоская линия пронеслась в четырех футах над землей. Он ударился о стену дома, как автомобильная авария, и пробил зияющую рану в стене. Внутри взорвался огненный шар, выплевывая дым и обломки.

Люк чуть не подпрыгнул.

— Подожди, — сказал Эд. «Еще один на подходе».

Эд снова выстрелил, и этот попал вглубь дома. Через дыру вспыхнул красный и оранжевый. Земля дрожала. Хорошо. Пора было идти.

Люк поднялся на ноги и побежал.

*

Первый взрыв был над его головой. Весь дом трясся от этого. Браун взглянул на коридор наверху на своем экране.

Дальний конец исчез. Того места, где стоял Смит, больше не было. Там, где раньше были окно и мистер Смит, была рваная дыра.

"Мистер. Смит? — сказал Браун. "Мистер. Смит, ты здесь?

Нет ответа.

— Кто-нибудь видел, откуда это взялось?

— Ты — глаза, янки, — раздался голос.

У них были проблемы.

Через несколько секунд в переднюю часть дома попала ракета. Ударная волна сбила Брауна с ног. Стены рушились. Кухонный потолок внезапно обвалился. Браун лежал на полу среди падающего хлама. Это пошло противоположно тому, что он ожидал. Полицейские выбивали двери — они не запускали ракеты сквозь стены.

Еще одна ракета попала, на этот раз глубоко в дом. Браун закрыл голову. Все тряслось. Весь дом может рухнуть.

Прошло мгновение. Сейчас кто-то кричал. В остальном было тихо. Браун вскочил и побежал к лестнице. На выходе из комнаты он схватил свой пистолет и одну гранату.

Он прошел через главную комнату. Это была бойня, скотобойня. Комната была в огне. Один из бородатых был мертв. Более чем мертвый — его разнесло в клочья повсюду. Австралиец запаниковал и снял маску. Его лицо было залито темной кровью, но Браун не мог сказать, куда его ранили.

«Я не вижу!» — закричал мужчина. «Я не вижу!»

Его глаза были широко открыты.

Через разрушенную стену спокойно прошел человек в бронежилете и шлеме. Он утихомирил австралийца уродливым треском автоматной очереди. Голова австралийца разлетелась, как помидорка черри. Он постоял без головы секунду или две, а затем без костей упал на пол.

Второй Борода лежал на земле рядом с задней дверью, укрепленной двойной сталью, которая несколько минут назад так нравилась Брауну. Полицейские никогда не войдут в эту дверь. Борода №2 была порезана взрывом, но все еще в бою. Он подполз к стене, выпрямился и потянулся к револьверу, висевшему на плече.

Злоумышленник выстрелил Бороде №2 в лицо в упор. Кровь, кости и серое вещество брызнули на стену.

Браун повернулся и побежал вверх по лестнице.

*

Воздух был густой от дыма, но Люк увидел, как мужчина бросился к лестнице. Он оглядел комнату. Все остальные были мертвы.

Удовлетворенный, он бегом поднялся по лестнице. Его собственное дыхание громко звучало в ушах.

Здесь он был уязвим. Лестница была настолько узкой, что это был бы идеальный момент, чтобы кто-нибудь обстрелял его. Никто этого не сделал.

Наверху воздух был чище, чем внизу. Слева от него было разбитое окно и стена, где снайпер занял позицию. Ноги снайпера были на полу. Его коричневые рабочие ботинки смотрели в противоположные стороны. Остальная часть его исчезла.

Люк пошел вправо. Инстинктивно он побежал в комнату в дальнем конце зала. Он уронил свой Узи в коридоре. Он снял с плеча помповое ружье и уронил и его. Он вытащил свой Глок из кобуры.

Он повернул налево и в комнату.

Бекка и Ганнер сидели привязанными к двум складным стульям. Их руки были заведены за спину. Волосы у них были взлохмачены, как будто какой-то смешной человек взъерошил их рукой. Действительно, за ними стоял мужчина. Он сбросил на пол два черных капюшона и приставил дуло пистолета к затылку Бекки. Он присел очень низко, поставив Бекку перед собой в качестве живого щита.

Глаза Бекки были очень широко раскрыты. Наводчики были наглухо закрыты. Он безудержно плакал. Все его тело сотрясалось от безмолвных рыданий. Он намочил штаны.

Стоило ли это?

Стоило ли видеть их такими, беспомощными, в ужасе? Люк помог остановить государственный переворот прошлой ночью. Он спас нового президента от почти верной смерти, но стоило ли оно того?

— Люк? — сказала Бекка, как будто не узнавая его.

Конечно, нет. Он снял шлем.

— Люк, — сказала она. Она ахнула, может быть, с облегчением. Он не знал. Люди издавали звуки в экстремальные моменты. Они всегда ничего не значили.

Люк поднял пистолет, прицелившись прямо между головами Бекки и Ганнера. Мужчина был хорош. Он не давал Люку ничего, за что можно было бы ударить. Но Люк все равно оставил пистолет направленным туда. Он терпеливо наблюдал. Мужчина не всегда будет хорошим. Никто не был добр навсегда.

Люк сейчас ничего не чувствовал, ничего, кроме… мертвого… спокойствия.

Он не чувствовал облегчения, переполняющего его организм. Это еще не конец.

— Люк Стоун ? — сказал мужчина. Он хмыкнул. "Удивительный. Ты везде одновременно за последние пару дней. Это действительно ты?»

Люк мог представить себе лицо мужчины за мгновение до того, как он нырнул за спину Бекки. На левой щеке у него был толстый шрам. У него была плоская стрижка. У него были острые черты человека, всю жизнь прослужившего в армии.

"Кто хочет знать?" — сказал Люк.

«Они зовут меня Браун».

Люк кивнул. Имя, которое не было именем. Имя призрака. «Ну, Браун, как ты хочешь это сделать?»

Под ними Люк слышал, как полиция штурмует дом.

«Какие варианты вы видите?» — сказал Браун.

Люк стоял неподвижно, ожидая выстрела. «Я вижу два варианта. Ты можешь либо умереть прямо сейчас, либо, если повезет, оказаться в тюрьме через много лет».

— Или я мог бы вышибить тебе мозги из головы твоей прелестной жены.

Люк не ответил. Он просто направил этот пистолет. Его рука не устала. Оно никогда не устанет. Но копы поднимутся наверх через минуту, и это изменит уравнение.

— И через секунду ты умрешь.

— Верно, — сказал Браун. — Или я мог бы сделать это.

Его свободная рука бросила гранату на колени Бекки.

Когда Браун бросился прочь, Люк бросил пистолет и нырнул за ним. Одной серией движений он поднял гранату, швырнул ее в сторону задней стены комнаты, сложил два стула и толкнул Бекку и Ганнера на землю.

Бекка закричала.

Люк собрал их вместе, жестко, не до мягкости. Он подталкивал их все ближе и ближе, садился на них, накрывал их своим телом и своей броней. Он пытался заставить их исчезнуть.

Долю секунды ничего не происходило. Возможно, это была уловка. Граната была фальшивой, и теперь человек по имени Браун набросится на него. Он убьет их всех.

БУООУМ!

Раздался взрыв, оглушающий тесноту комнаты. Люк собрал их поближе. Пол затрясся. В него полетели осколки металла. Он низко опустил голову. Обнаженная плоть на его шее была сорвана. Он накрыл их и держал.

Прошло мгновение. Его маленькая семья дрожала под ним, застывшая от шока и страха, но живая.

Теперь пришло время убить этого ублюдка. Глок Люка лежал на полу рядом с ним. Он схватил его и вскочил на ноги. Он повернулся.

В задней части комнаты была пробита огромная рваная дыра. Сквозь него Люк мог видеть дневной свет и голубое небо. Он мог видеть темно-зеленую воду залива. И он увидел, что человека по имени Браун больше нет.

Люк подошел к дыре под углом, используя остатки стены, чтобы защитить себя. Края представляли собой смесь измельченного дерева, сломанного гипсокартона и разорванной изоляции из стекловолокна. Он ожидал увидеть тело на земле, возможно, на несколько окровавленных кусков. Нет. Тела не было.

На долю секунды Люку показалось, что он увидел всплеск. Человек мог нырнуть в бухту и исчезнуть. Люк моргнул, чтобы прочистить глаза, затем снова посмотрел. Он не был уверен.

В любом случае, человек по имени Браун исчез.


В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

21:03

Bethesda - Бетесда, Мэриленд

Свет портативного компьютера мерцал в полумраке частной больничной палаты. Люк сидел, сгорбившись, в неудобном кресле, уставившись в экран, пара белых наушников тянулась от компьютера к его ушам.

Он почти запыхался от благодарности и облегчения. Его грудь болела от одышки последние четыре или пять часов. Иногда он думал о том, чтобы заплакать, но пока этого не делал. Может быть позже.

В комнате было две кровати. Люк дернул за ниточки, и теперь Бекка и Ганнер лежали в кроватях и крепко спали. Они были под успокоительными, но это не имело значения. Ни один из них не сомкнул глаз с того момента, как их похитили, и до момента, когда Люк ворвался в конспиративную квартиру.

Восемнадцать часов они провели в ужасе. Теперь они были вне холода. И они собирались отсутствовать долгое время.

Ни один из них не пострадал. Правда, эмоциональные шрамы от этого они собирались нести, но физически они были в порядке. Злоумышленники не причинили вреда товару. Может быть, рука Дона Морриса была где-то там, защищая их.

Он коротко подумал о Доне. Теперь, когда события разыгрались, казалось правильным сделать это. Дон был лучшим наставником Люка. С того момента, как Люк присоединился к отряду «Дельта» в возрасте двадцати семи лет, и до сегодняшнего утра, двенадцать лет спустя, Дон постоянно присутствовал в жизни Люка. Когда Дон впервые создал Группу специального реагирования ФБР, он нашел место для Люка. Более того, он завербовал Люка, убедил его, угостил и увел из Дельты.

Но Дон в какой-то момент повернулся, и Люк этого не заметил. Дон был среди заговорщиков, пытавшихся свергнуть правительство. Когда-нибудь Люк может понять мотивацию Дона, но не сегодня.

На экране компьютера перед ним шла прямая трансляция из переполненного медиа-зала того, что они называли «Новым Белым домом». В зале было максимум сто мест. У него был постепенный наклон вверх спереди, как будто он одновременно использовался как кинотеатр. Каждое место было занято. Все пространство вдоль задней стены было занято. Плотные толпы людей стояли в кулисах по обеим сторонам сцены.

На экране ненадолго появились изображения самого дома. Это был красивый особняк с башнями и остроконечными крышами в стиле королевы Анны 1850-х годов на территории Военно-морской обсерватории в Вашингтоне, округ Колумбия. И он действительно был белым, по большей части.

Люк кое-что знал об этом. На протяжении десятилетий он был официальной резиденцией вице-президента США. Теперь и в обозримом будущем это был дом и офис президента.

Экран вернулся к медиа-комнате. На глазах у Люка на трибуну вышла сама президент: Сьюзан Хопкинс, бывший вице-президент, принявшая сегодня утром присягу. Это было ее первое обращение к американскому народу в качестве президента. На ней был темно-синий костюм, ее светлые волосы были собраны в боб. Костюм казался громоздким, а это означало, что под ним она носила пуленепробиваемый материал.

Ее глаза были одновременно суровыми и мягкими — возможно, ее журналисты научили ее выглядеть сердитой, храброй и полной надежды одновременно. Лучший визажист замазал ожоги на ее лице. Если бы вы не знали, где искать, вы бы их даже не увидели. Сьюзен, какой она была всю свою жизнь, была самой красивой женщиной в комнате.

Ее резюме до сих пор было впечатляющим. В нее входили супермодель-подросток, молодая жена миллиардера в области технологий, мама, сенатор Соединенных Штатов от Калифорнии, вице-президент, а теперь, внезапно, и президент. Бывший президент Томас Хейс погиб в огненном подземном аду, а самой Сьюзен посчастливилось остаться в живых.

Вчера Люк дважды спас ей жизнь.

Он отключил функцию отключения звука на своем компьютере.

Она была окружена панелями из пуленепробиваемого стекла. Вместе с ней на сцене стояли десять агентов секретной службы. Толпа репортеров в зале аплодировала ей стоя. Дикторы телевидения говорили вполголоса. Камера повернулась, обнаружив мужа Сьюзен, Пьера, и их двух дочерей.

Вернемся к президенту: она подняла руки, прося тишины. Несмотря ни на что, она расплылась в яркой улыбке. Толпа снова взорвалась. Это была Сьюзен Хопкинс, которую они знали: восторженная, фанатичная королева дневных ток-шоу, церемоний разрезания ленточки и политических митингов. Теперь ее маленькие руки сжались в кулаки, и она подняла их высоко над головой, почти как судья, указывающий на тачдаун. Аудитория была громкой и становилась громче.

Камера панорамировала. Закаленный Вашингтон, округ Колумбия, и национальные журналисты, одна из самых пресыщенных групп людей, известных человеку, стояли с влажными глазами. Некоторые из них открыто плакали. Люк мельком увидел Эда Ньюсама в темном полосатом костюме, опирающегося на костыли. Люка тоже пригласили, но он предпочел остаться здесь, в этой больничной палате. Он и не подумал бы оказаться где-нибудь еще.

Сьюзен подошла к микрофону. Публика притихла ровно настолько, чтобы ее можно было услышать. Она положила руки на подиум, как бы успокаиваясь.

— Мы все еще здесь, — сказала она дрожащим голосом.

Теперь толпа взорвалась.

"И знаешь, что? Мы никуда не пойдем!»

Из наушников донесся оглушительный шум. Люк выключил звук.

— Я хочу… — сказала Сьюзен и снова остановилась. Она ждала. Аплодисменты продолжались и продолжались. И все же она ждала. Она отошла от микрофона, улыбнулась и что-то сказала очень высокому сотруднику секретной службы, стоявшему рядом с ней. Люк немного знал его. Его звали Чарльз Берг. Он также спас ей жизнь вчера. В течение восемнадцати часов жизнь Сьюзан была на кону почти безостановочно.

Когда шум толпы немного стих, Сьюзан вернулась на подиум.

«Прежде чем мы поговорим, я хочу, чтобы вы кое-что сделали со мной», — сказала она. "Вы будете? Я хочу спеть «Боже, благослови Америку». Это всегда была одна из моих любимых песен». Ее голос надломился. «И я хочу спеть ее сегодня вечером. Ты споешь ее со мной?»

Толпа взревела в знак согласия.

Тогда она сделала это. Сама по себе, тихим, нетренированным голосом она это сделала. С ней не было знаменитой певицы. Музыкантов мирового уровня с ней не было. Она пела, только она, перед залом, полным людей, и сотни миллионов людей смотрели по всему миру.

«Боже, благослови Америку», — начала она. Она звучала как маленькая девочка. «Земля, которую я люблю».

Это было все равно, что смотреть, как кто-то идет по канату между зданиями. Это был акт веры. У Люка перехватило горло.

Толпа не оставила ее там одну. Мгновенно они начали прибывать. К ней присоединились более сильные и сильные голоса. И она их вела.

За пределами затемненной комнаты, где-то дальше по коридору, в тишине дежурной больницы, дежурные запели.

В постели рядом с Люком зашевелилась Бекка. Ее глаза открылись, и она задохнулась. Ее голова металась влево и вправо. Казалось, она готова выпрыгнуть из постели. Она увидела там Люка, но в ее глазах не было узнавания.

Люк вынул наушники. — Бекка, — сказал он.

— Люк?

"Да."

— Можешь меня подержать?

"Да."

Он закрыл крышку ноутбука. Он скользнул в кровать рядом с ней. Ее тело было теплым. Он смотрел на ее лицо, красивое, как у любой супермодели. Она плотно прижалась к нему. Он держал ее в своих сильных руках. Он держал ее так близко, словно хотел стать ею.

Это было лучше, чем наблюдать за президентом.

В зале и по всей стране, в барах, ресторанах, домах и машинах люди пели.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

7 июня

20:51

Национальная лаборатория Галвестона, кампус Медицинского отделения Техасского университета - Галвестон, Техас

— Опять работаешь допоздна, Аабха? — сказал голос с небес.

Экзотическая черноволосая женщина была почти неземной в своей красоте. Действительно, ее имя на языке хинди означает «красивая».

Она вздрогнула от голоса, и ее тело непроизвольно дернулось. Она стояла, одетая в белый воздухонепроницаемый защитный костюм, глубоко внутри помещения четвертого уровня биобезопасности в Галвестонской национальной лаборатории. Костюм, который защищал ее, также делал ее почти похожей на астронавта на Луне. Она всегда ненавидела носить костюм. Она чувствовала себя запертой внутри него. Но этого требовала ее работа.

Ее костюм был прикреплен к желтому шлангу, спускавшемуся с потолка. Шланг непрерывно перекачивал чистый воздух из-за пределов объекта в защитный костюм. Даже если скафандр порвется, избыточное давление в шланге гарантирует, что лабораторный воздух не попадет внутрь.

Лаборатории BSL-4 были лабораториями с самым высоким уровнем безопасности в мире. Внутри них ученые изучали смертельно опасные высокоинфекционные организмы, представляющие серьезную угрозу для здоровья и безопасности населения. Прямо сейчас в руке в синей перчатке Аабха держала запечатанный флакон с самым опасным вирусом, известным человеку.

— Ты меня знаешь, — сказала она. В ее костюме был микрофон, который передавал ее голос охраннику, наблюдавшему за ней по замкнутому телевидению. — Я ночная сова.

"Я знаю это. Я видел тебя здесь намного позже.

Она представила мужчину, наблюдающего за ней. Его звали Том. Он был полноват, средних лет, она думала, что разведена. Только она и он, одни в этом большом пустом здании ночью, и ему почти нечего было делать, кроме как смотреть на нее. Если бы она слишком много думала об этом, у нее бы поползли мурашки.

Она только что достала флакон из морозилки. Двигаясь осторожно, она подошла к шкафу биобезопасности, где при обычных обстоятельствах открывала флакон и изучала его содержимое.

Сегодня вечером не было нормальных обстоятельств. Сегодняшний вечер стал кульминацией многолетней подготовки. Сегодня вечером было то, что американцы назвали Большой игрой.

Ее коллеги по лаборатории, включая ночного сторожа Тома, думали, что красивую девушку зовут Аабха Рушди.

Это не так.

Они думали, что она родилась в богатой семье в большом городе Дели на севере Индии, и что ее семья переехала в Лондон, когда она была маленькой девочкой. Это было смешно. Ничего подобного с ней никогда не случалось.

Они думали, что она получила докторскую степень. в микробиологии и обширное обучение BSL-4 из Королевского колледжа в Лондоне. Это тоже было неправдой, но могло быть и так. Она знала о работе с бактериями и вирусами не меньше, чем любой кандидат наук. Кандидат, если не больше.

В пробирке, которую она держала, был лиофилизированный образец вируса Эбола, который в последние годы нанес такой ущерб Африке. Если бы это был просто образец вируса Эбола, взятый у обезьяны, или у летучей мыши, или даже у жертвы человека... уже одно это делало бы его очень и очень опасным. Но в этой истории было гораздо больше.

Аабха взглянул на электронные часы на стене. 20:54 Осталась минута. Ей нужно только отложить на очень короткое время дольше.

"Том?" она сказала.

"Да?" пришел голос.

«Вы вчера вечером смотрели президента по телевизору?»

"Я сделал."

Абха улыбнулась. "Ваше мнение?"

"Думать? Ну, думаю, у нас проблемы».

"Действительно? Она мне очень нравится. Я думаю, что она великая леди. В моей стране…"

Свет в лаборатории погас. Это произошло без всякого предупреждения — ни мерцания, ни звукового сигнала, вообще ничего. Несколько секунд Аабха стоял в абсолютной темноте. Звук конвекционных вентиляторов и электрического оборудования, который был постоянным фоновым гулом в лаборатории, стих. Потом была полная тишина.

Аабха придала своему голосу, как она надеялась, правильную нотку тревоги.

"Том? Том!"

«Хорошо, Аабха, все в порядке. Подожди. Я пытаюсь получить свое... Что там происходит? Мои камеры выключены».

"Я не знаю. Я просто…"

Загорелась группа желтых аварийных огней, и вентиляторы снова заработали. Тусклое освещение превратило пустую лабораторию в жуткий, темный мир. Все было тускло, кроме ярко-красных огней EXIT, которые светились в полумраке.

«Ого, — сказала она. "Это было страшно. На минуту мой воздушный шланг перестал работать. Но теперь он снова включен».

— Я не знаю, что случилось, — сказал Том. — Мы на резервном питании по всему зданию. У нас есть резервные генераторы на полную мощность, которые должны были включиться, но не включились. Я не думаю, что это когда-либо случалось раньше. У меня до сих пор нет фотоаппаратов. Ты в порядке? Сможете ли вы найти выход?»

— Я в порядке, — сказала она. «Немного страшно, но ладно. Выходные огни горят. Могу я просто следовать за ними?»

"Ты можешь. Но нужно соблюдать все протоколы безопасности, даже в темноте. Химический душ для скафандра, обычный душ для вас — все. В противном случае, если вы чувствуете, что не можете следовать протоколу, нам нужно подождать, пока я не отправлю туда кого-нибудь, или пока мы не восстановим питание.

Ее голос слегка дрожал. «Том, у меня оторвался воздушный шланг. Если он снова взорвется… Скажем так, я не хочу оставаться здесь без своего воздушного шланга. Я могу следовать протоколам во сне. Но мне нужно выбраться отсюда».

"Это нормально. Все процедуры к письму, однако. Я доверяю тебе. Но у меня нет света. Похоже, везде будет темно, на всем пути. Шлюз отключился на минуту, но снова включился. Наверное, будет лучше, если мы вытащим тебя оттуда. Как только вы пройдете через шлюз, у вас не должно возникнуть никаких проблем. Дай мне знать, когда закончишь, хорошо? Я хочу снова отключить его, чтобы сохранить энергию».

— Я буду, — сказала она.

Она медленно двинулась сквозь темноту к выходу из шлюза, все еще сжимая флакон с лихорадкой Эбола в правой руке в перчатке. На то, чтобы выполнить все процедуры на выходе, потребуется двадцать или тридцать минут. Этого не должно было случиться. Она планировала срезать углы с этого момента. Это будет самый быстрый выход из лаборатории, который они когда-либо видели.

Том все еще разговаривал с ней. «Кроме того, пожалуйста, убедитесь, что вы закрепили все материалы и оборудование перед выходом. Мы бы не хотели, чтобы вокруг плавало что-то опасное».

Она открыла первую дверь и вошла. Незадолго до закрытия она услышала его голос в последний раз.

— Аабха? он сказал.

*

Аабха вел кабриолет BMW Z4 с опущенным верхом.

Это была теплая ночь, и ей хотелось почувствовать ветер в своих волосах. Это была ее последняя ночь в Галвестоне. Это была ее последняя ночь в роли Аабхи. Она выполнила свою миссию, и после пяти долгих лет под прикрытием эта часть ее жизни закончилась.

Это было удивительное чувство — сбросить личность, как если бы это был костюм. Это была свобода, это было возбуждение. Ей казалось, что она могла бы стать главным героем телевизионной рекламы.

Она уже давно устала от прилежного, серьезного Аабхи. Кем она станет следующей? Это был вкусный вопрос.

Поездка до пристани была короткой, всего несколько миль. Она съехала с шоссе и спустилась по пандусу на стоянку. Она достала сумку и сумку из багажника, а ключи оставила в бардачке. Через час женщина, которую она никогда не видела, но с чертами лица, похожими на Аабху, садится и прогоняет его. К утру машина будет в двухстах милях отсюда.

Это сделало ее немного грустной, потому что она так любила эту машину.

Но какой была машина? Не более чем множество отдельных деталей, сваренных, свинченных и скрепленных вместе. Абстракция, на самом деле.

Она шла на высоких каблуках по пристани. Ее туфли цокали по кафельному полу. Она прошла мимо бассейна, закрытого в это время ночи, но освещенного снизу неземным голубым светом. Соломенные крыши маленьких навесов для пикников шелестели на ветру. Она спустилась по пандусу к первому причалу.

Отсюда она могла видеть огромную лодку, освещающую ночь на воде, далеко за пределами византийского лабиринта взаимосвязанных доков. Лодка, 250-футовая океанская яхта, была слишком велика, чтобы подойти близко к пристани. Это был плавучий отель с дискотекой, бассейном и джакузи, тренажерным залом, а также собственным четырехместным вертолетом и вертолетной площадкой. Это был мобильный замок, достойный современного короля.

Здесь, в доке, ее ждала небольшая моторная лодка. Мужчина протянул руку и помог ей перейти от причала к планширу, а затем спуститься в кабину. Она сидела сзади, пока мужчина отвязывался и отталкивался, а водитель включал лодку.

Приближаться к яхте на скоростном катере было все равно, что пилотировать крошечную космическую капсулу, чтобы состыковаться с самым гигантским звездным разрушителем во Вселенной. Они даже не состыковались. Катер потянулся за яхтой, и еще один мужчина помог ей подняться на палубу по лестнице с пятью перекладинами. Этим человеком был Исмаил, печально известный помощник.

— У вас есть агент? — сказал он, когда она поднялась на борт.

Она ухмыльнулась. — Привет, Аабха, как дела? она сказала. "Рад вас видеть. Я рад, что ты остался невредим».

Он сделал движение рукой, как будто колесо вращалось. Пойдем, пойдем. «Привет, Аабха. Что бы ты ни сказал. У вас есть агент?

Она полезла в сумочку и достала пузырек с вирусом Эбола. На долю секунды у нее возникло странное желание бросить его в океан. Вместо этого она подняла его для осмотра. Он уставился на него.

— Этот крошечный контейнер, — сказал он. "Невероятный."

«Я отдал пять лет своей жизни за этот контейнер», — сказал Аабха.

Исмаил улыбнулся. «Да, но через сто лет люди все еще будут петь песни о героической девушке по имени Аабха».

Он протянул руку, как будто Аабха собирался положить пузырек ему в ладонь.

— Я отдам ему, — сказала она.

Исмаил пожал плечами. "Как хочешь."

Она поднялась по освещенной зеленым светом лестнице и вошла в главную каюту через стеклянную дверь. Гигантская каюта имела длинный бар у стены, несколько столов вдоль стен и танцплощадку посередине. Ее босс использовал комнату для развлечения. Аабха был в этой комнате, когда она была похожа на берлинский клуб — только стоячие места, музыка гремела так громко, что стены, казалось, пульсировали вместе с ней, мерцал свет, тела прижимались друг к другу на танцполе. Теперь в комнате было тихо и пусто.

Она прошла по коридору с красной ковровой дорожкой, по обеим сторонам которого было полдюжины кают, а затем поднялась еще на один лестничный пролет. Наверху лестницы был еще один зал. Теперь она была глубоко внутри лодки, продвигаясь глубже. Большинство гостей никогда не заходили так далеко. Она дошла до конца этого зала и постучала в широкие двойные двери, которые обнаружила там.

— Войдите, — сказал мужской голос.

Она открыла левую дверь и вошла. Комната не переставала ее удивлять. Это была главная спальня, расположенная прямо под рулевой рубкой. Через комнату от нее изогнутое, от пола до потолка, 180-градусное окно давало вид на то, к чему приближалась лодка, а также многое из того, что было справа и слева от нее. Часто эти виды были на широко открытый океан.

В левой части комнаты была зона отдыха с большим секционным диваном, превращенным в яму для вечеринок. Там же стояли два мягких кресла, обеденный стол на четверых и огромный плоский телевизор на стене с длинной звуковой панелью, установленной прямо под ним. У стены в углу стоял высокий стеклянный ящик из-под спиртного.

Справа от нее стояла изготовленная на заказ двуспальная кровать размера "king-size" с зеркалом, висящим над ней на потолке. Хозяину этой лодки нравилось развлекаться, а на койке легко могли разместиться четыре человека, а иногда и пятеро.

Перед кроватью стоял сам хозяин. На нем были белые шелковые штаны с кулиской, сандалии на ногах и больше ничего. Он был высоким и темноволосым. Ему было около сорока лет, его волосы были усеяны сединой, а короткая борода только начинала седеть. Он был очень красив, с глубокими карими глазами.

Его тело было худощавым, мускулистым и идеально сложенным в форме перевернутого треугольника — широкие плечи и грудь, сужающиеся к шести кубикам пресса и узкой талии, с мускулистыми ногами внизу. На его левой груди была татуировка гигантского черного коня, арабского скакуна. У мужчины была связка зарядных устройств, и он считал их своим личным символом. Они были сильными, мужественными, царственными, как и он.

Он выглядел подтянутым, здоровым и хорошо отдохнувшим, как у очень богатого человека, имеющего легкий доступ к опытным личным тренерам, лучшим продуктам питания и врачам, готовым назначить точную гормональную терапию, чтобы остановить процесс старения. Словом, он был прекрасен.

«Аабха, моя милая, милая девочка. Кем ты будешь сегодня вечером?

— Омар, — сказала она. — Я принес тебе подарок.

Он улыбнулся. — Я никогда не сомневался в тебе. Ни на мгновение».

Он поманил ее, и она подошла к нему. Она протянула ему пузырек, но он почти не глядя поставил его на столик рядом с кроватью.

— Позже, — сказал он. — Мы можем подумать об этом позже.

Он притянул ее к себе. Она двинулась в его крепкие объятия. Она прижалась лицом к его шее и почувствовала его запах, тонкий запах его одеколона впереди и более глубокий, землистый запах его самого. Он не был чистым уродом, этот человек. Он хотел, чтобы вы понюхали его. Она нашла это возбуждающим, его запах. Она находила все в нем захватывающим.

Он повернулся и прижал ее лицом вниз к кровати. Она шла охотно, охотно. Через мгновение она корчилась, когда его руки сняли с нее одежду и стали бродить по ее телу. Его низкий голос шептал ей слова, которые обычно шокировали ее, но здесь, в этой комнате, заставили ее застонать от животного удовольствия.

*

Когда Омар проснулся, он был один.

Это было хорошо. Девушка знала его предпочтения. Во время сна он не любил, когда его беспокоили резкие движения и шумы других. Сон был отдыхом. Это был не борцовский поединок.

Лодка двигалась. Они покинули Галвестон точно по расписанию и направились через Мексиканский залив в сторону Флориды. Завтра где-то они бросят якорь возле Тампы, и маленький пузырек, который принес ему Аабха, отправится на берег.

Он подошел к столу и взял флакон. Просто маленький пузырек из толстого закаленного пластика, закрытый сверху ярко-красной пробкой. Содержимое было ничем не примечательно. Они выглядели не более чем кучей пыли.

Несмотря на это…

У него перехватило дыхание! Чтобы удержать эту силу, силу жизни и смерти. И не просто власть жизни и смерти над одним человеком — власть убить многих, многих людей. Сила уничтожить все население. Сила держать народы в заложниках. Сила тотальной войны. Сила мести.

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул диафрагмой, пытаясь успокоиться. Для него было рискованно приезжать в Галвестон лично, да и не нужно. Но он хотел быть там в тот момент, когда такое оружие перейдет в его владение. Он хотел держать оружие и чувствовать силу в своей руке.

Он поставил флакон обратно на стол, натянул штаны и скатился с кровати. Он надел футболку «Манчестер Юнайтед» и вышел на палубу. Он нашел ее там, она сидела в шезлонге и смотрела на ночь, звезды и бескрайнюю темную воду вокруг них.

У двери тихо стоял телохранитель.

Омар махнул мужчине, и тот подошел к перилам.

— Аабха, — сказал Омар. Она повернулась к нему, и он увидел, как она спит.

Она улыбнулась, и он тоже улыбнулся. «Вы сделали замечательную вещь, — сказал он. "Я очень горжусь тобой. Возможно, тебе пора спать».

Она кивнула. "Я так устал."

Омар наклонился, и их губы встретились. Он глубоко поцеловал ее, смакуя ее вкус и воспоминание об изгибах ее тела, ее движениях и звуках.

«Для тебя, моя дорогая, отдых очень заслужен».

Омар взглянул на телохранителя. Он был высоким, сильным мужчиной. Охранник достал из кармана пиджака полиэтиленовый пакет, подошел к ней сзади и одним ловким движением надел пакет ей на голову и туго затянул.

Мгновенно ее тело стало электрическим. Она потянулась назад, пытаясь поцарапать и ударить его. Ноги оттолкнули ее от стула. Она боролась, но это было невозможно. Этот человек был слишком силен. Его запястья и предплечья были напряжены, а вены и мускулы вздулись, выполняя свою работу.

Сквозь полупрозрачный мешок ее лицо превратилось в маску ужаса и отчаяния, а глаза округлились до блюдец. Ее рот превратился в огромную букву О, полную луну, хватающую воздух и не находящую его. Она всосала тонкий пластик вместо кислорода.

Ее тело напряглось и застыло. Она была словно вырезанная из дерева женщина с наклонным телом, слегка изгибающимся назад посередине. Постепенно она начала успокаиваться. Она ослабла, утихла, а затем и вовсе прекратилась. Охранник позволил ей медленно опуститься на стул. Он тонул вместе с ней, направляя ее. Теперь, когда она умерла, он относился к ней с нежностью.

Мужчина глубоко вздохнул и посмотрел на Омара.

— Что мне с ней делать?

Омар смотрел в темную ночь.

Было стыдно убивать такую хорошую девушку, как Аабха, но она была испорчена. Скоро, может быть, уже завтра утром, американцы узнают, что вирус пропал. Вскоре после этого они обнаружат, что Аабха был последним человеком в лаборатории и был там, когда погас свет.

Они сообразят, что отключение электричества произошло в результате преднамеренного перерезания подземного кабеля, а отказ резервных генераторов — в результате тщательного саботажа, проведенного несколько недель назад. Они предпримут отчаянные поиски Аабхи, поиски без ограничений, и они никогда не должны ее найти.

«Попроси помощи у Абдула. У него есть пустые ведра и немного быстросохнущего цемента в шкафчике для оборудования в машинном отделении. Возьми ее туда. Придавите ее ведром с цементом к ногам и икрам и бросьте в самую глубокую часть океана. Тысяча футов или больше, пожалуйста. Данные легко доступны, не так ли?»

Мужчина кивнул. "Да сэр."

"Идеальный. После этого постирайте все мои простыни, подушки и одеяла. Мы должны быть тщательными и уничтожить все улики. На очень маловероятную вероятность того, что американцы совершат набег на этот корабль, я не хочу, чтобы ДНК девушки находилась рядом со мной.

Мужчина кивнул. "Конечно."

— Очень хорошо, — сказал Омар.

Он оставил своего телохранителя с трупом и вернулся в главную спальню. Пришло время принять горячую ванну.


ГЛАВА ПЯТАЯ

10 июня

11:15

Округ Королевы Анны, Мэриленд - восточный берег Чесапикского залива

— Что ж, может, нам просто продать дом, — сказал Люк.

Он говорил об их старом загородном доме на берегу моря, в двадцати минутах ходьбы от того места, где они сейчас находились. Люк и Бекка сняли на следующие две недели другой, гораздо более просторный и современный дом. Люку этот новый дом нравился больше, но они были здесь только потому, что Бекка не хотела возвращаться к ним.

Он понимал ее нежелание. Конечно, он сделал. Четыре дня назад Бекку и Ганнера похитили из этого дома. Люка не было рядом, чтобы защитить их. Их могли убить. Все могло случиться.

Он выглянул в большое светлое кухонное окно. Ганнер был снаружи в джинсах и футболке и играл в какую-то воображаемую игру, как иногда делают девятилетние дети. Через несколько минут Ганнер и Люк собирались взять лодку и отправиться на рыбалку.

Вид его сына вызвал у Люка приступ ужаса.

Что, если бы Ганнера убили? Что, если они оба просто исчезли, и их больше никогда не найдут? Что, если через два года Ганнер больше не будет играть в воображаемые игры? Все это смешалось в голове Люка.

Да, это было ужасно. Да, этого никогда не должно было случиться. Но здесь были более серьезные проблемы. Люк, Эд Ньюсэм и небольшая горстка людей предотвратили попытку насильственного переворота и восстановили то, что осталось от демократически избранного правительства Соединенных Штатов. Возможно, они спасли и саму американскую демократию.

Это было мило, но сейчас Бекку не интересовали более серьезные проблемы.

Она сидела за кухонным столом в синем халате и пила вторую чашку кофе. «Легко тебе говорить. Этот дом принадлежит моей семье уже сто лет».

Волосы Ребекки были длинными, ниспадающими на плечи. Ее глаза были голубыми, обрамленными густыми ресницами. Люку ее красивое лицо показалось худым и осунувшимся. Ему стало плохо от этого. Его тошнило от всего этого, но он не мог придумать, что бы он мог сказать, чтобы исправить ситуацию.

Слеза скатилась по щеке Бекки. — Мой сад там, Люк.

"Я знаю."

«Я не могу работать в своем саду, потому что боюсь. Я боюсь своего собственного дома, дома, в котором живу с самого рождения».

Люк ничего не сказал.

— А мистер и миссис Томпсон… они мертвы. Вы знаете это, не так ли? Эти люди убили их». Она резко посмотрела на Люка. Ее глаза были горячими и безумными. У Бекки была склонность злиться на него, иногда из-за очень пустяков. Он забыл помыть посуду или вынести мусор на улицу. Когда она это сделает, ее глаза будут выглядеть так же, как сейчас. Люк думал об этом как обвинительном взгляде. А для Люка сейчас Обвинительный Взгляд был слишком силен.

В его голове возник краткий образ их соседей, мистера и миссис Томпсон. Если бы Голливуд выбрал добрую пожилую пару, которая жила по соседству, это были бы Томпсоны. Ему нравились Томпсоны, и он никогда бы не хотел, чтобы их жизнь закончилась таким образом. Но в тот день погибло много людей.

«Бекка, я не убивал Томпсонов. Хорошо? Мне жаль, что они мертвы, и мне жаль, что вас с Стрелком забрали — я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь и сделаю все, что в моих силах, чтобы загладить свою вину перед вами обоими. Но я этого не сделал. Я не убивал Томпсонов. Я не посылал людей похищать тебя. Вы, кажется, затуманиваете эти вещи в своем уме, и я этого не допущу.

Он сделал паузу. Это был хороший момент, чтобы замолчать, но он не остановился. Его слова вырвались потоком.

«Все, что я делал, это пробивался сквозь метель выстрелов и бомб. Люди пытались убить меня весь день и всю ночь. Меня подстрелили, меня взорвали, я сбился с дороги. И я спас президента Соединенных Штатов, вашего президента, от почти верной смерти. Вот что я сделал».

Он тяжело дышал, как будто только что пробежал милю.

Он сожалел обо всем. Это правда. Ему было больно думать, что работа, которую он делал, когда-либо причиняла ей боль, это было больнее, чем она когда-либо могла себе представить. Именно по этой причине в прошлом году он ушел с работы, но потом его позвали обратно на одну ночь — одну ночь, которая превратилась в ночь, день и еще одну невероятно долгую ночь. Ночь, в течение которой он думал, что навсегда потерял свою семью.

Бекка больше не доверяла ему. Он мог видеть так много. Его присутствие пугало ее. Он был причиной того, что произошло. Он был безрассудным, он был фанатиком, и он собирался убить ее и их единственного сына.

Слезы беззвучно текли по ее лицу. Прошла долгая минута.

— Это вообще имеет значение? она сказала.

— Какая разница?

«А какая разница, кто президент? Если бы Ганнер и я были мертвы, вас бы действительно волновало, кто был президентом?

— Но ты жив, — сказал он. «Ты не умер. Ты жив и здоров. Есть большая разница».

— Хорошо, — сказала она. «Мы живы». Это было соглашение, которое не было соглашением.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — сказал Люк. «Я ухожу на пенсию. Я больше не собираюсь этого делать. Возможно, мне придется провести несколько встреч в ближайшие дни, но я больше не буду выполнять никаких заданий. Я сделал свою часть. Теперь все кончено."

Она покачала головой, но лишь слегка. Как будто у нее даже не было сил пошевелиться. — Ты уже говорил это раньше.

"Да. Но на этот раз я серьезно».

*

«Вы хотите всегда держать лодку на ровном киле».

— Хорошо, — сказал Ганнер.

Он и его отец загрузили лодку снаряжением. Ганнер был одет в джинсы, футболку и большую рыболовную шапку, чтобы защитить лицо от солнца. У него также были солнцезащитные очки Oakley, которые ему подарил отец, потому что они выглядели круто. Его отец носил точно такую же пару.

Футболка была в порядке — она была из «28 дней спустя» , довольно крутого зомби-фильма с англичанами. Проблема с рубашкой заключалась в том, что на ней не было настоящих зомби. Это был просто красный символ биологической опасности на черном фоне. Он предположил, что это имело смысл. Зомби в фильме на самом деле не были нежитью. Это были люди, которые заразились вирусом.

— Сдвиньте этот кулер поперек кораблей, — сказал его отец.

У его отца были все эти сумасшедшие слова, которые он использовал, когда они ходили на рыбалку. Иногда это смешило Ганнера. «Поперек!» он крикнул. — Да, да, капитан.

Его отец показал рукой место, которое он хотел; посередине, сбоку, а не рядом с задней балкой, где Ганнер изначально спрятал его. Ганнер поставил большой синий холодильник на место.

Они стояли, лицом друг к другу. Отец забавно посмотрел на него из-за солнцезащитных очков. — Как дела, сынок?

Гуннер колебался. Он знал, что они беспокоятся о нем. Он слышал, как ночью они шептали его имя. Но он был в порядке. Он действительно был. Он боялся и до сих пор немного боялся. Он даже много плакал, и это было нормально. Ты должен был иногда плакать. Ты не должен был держать это в себе.

— Стрелок?

Что ж, он мог бы и поговорить об этом.

«Папа, ты иногда убиваешь людей, не так ли?»

Отец кивнул. «Иногда да, да. Это часть моей работы. Но я убиваю только плохих парней».

— Как ты можешь отличить?

«Иногда трудно сказать. А иногда это легко. Плохие парни причинят вред людям, которые слабее их, или невинным людям, которые просто занимаются своими делами. Моя работа состоит в том, чтобы помешать им сделать это».

— Как те, кто убил президента?

Отец кивнул.

— Ты убил их?

— Я убил некоторых из них, да.

«А мужчины, которые забрали маму и меня? Ты их тоже убил, не так ли?

— Я сделал, да.

— Я рад, что ты это сделал, папа.

— Я тоже, монстр. Это были именно те люди, которых хорошо убивать».

— Ты лучший убийца в мире?

Отец покачал головой и улыбнулся. — Не знаю, приятель. Я не думаю, что они следят за тем, кто лучший убийца. Это не совсем похоже на спорт. Нет чемпиона мира по убийствам. В любом случае, я отказываюсь от всего этого. Я хочу проводить больше времени с тобой и мамой».

Ганнер задумался. Накануне он видел по телевизору выпуск новостей о своем отце. На самом деле это был всего лишь короткий отрывок, но это была фотография и имя его отца, а также видео с его отцом, когда он был моложе и служил в армии. Люк Стоун, оператор Delta Force. Люк Стоун, группа специального реагирования ФБР. Люк Стоун и его команда спасли правительство Соединенных Штатов.

«Я горжусь тобой, папа. Даже если тебе так и не удалось стать чемпионом мира».

Его отец рассмеялся. Он указал на причал. — Хорошо, мы готовы?

Ганнер кивнул.

«Мы направимся, бросим якорь, посмотрим, сможем ли мы найти несколько полосатиков, питающихся отливом».

Ганнер кивнул. Они отъехали от причала и медленно двинулись через запретную зону. Он приготовился, когда лодка набрала скорость.

Стрелок просканировал горизонт впереди них. Он был корректировщиком, и ему приходилось держать глаза зоркими и держать голову на вертлюге, как любил говорить его отец. Весной они три раза рыбачили вместе, но так ничего и не поймали. Когда ты ходил на рыбалку и ничего не поймал, папа называл это «ехидством». Прямо сейчас, они были на ехидном большом времени.

Через несколько мгновений Ганнер заметил несколько брызг на среднем расстоянии от правого борта. Некоторые белые крачки ныряли, бросая бомбы в воду.

"Эй смотри!"

Отец кивнул и улыбнулся.

— Стриптизеры?

Папа покачал головой. «Синяя рыбка». Потом он сказал: «Подожди».

Он включил двигатель, и вскоре они скользили, скользя, все еще набирая скорость, когда лодка встала на глиссирование, а Ганнера чуть не отбросило назад. Через минуту они подошли к бурлящей бурной воде, лодка оторвалась от глиссады, и они снова улеглись на волнах.

Стрелок схватил две длинные удочки с одинарными крючками. Он вручил один своему отцу, а затем, не дожидаясь, бросил свою удочку. Почти мгновенно он почувствовал рывок, сильную тягу. В стержень вошла дикая живость, вибрируя жизнью. Какая-то невидимая сила чуть не вырвала жезл из его рук. Линия оборвалась и провисла. Синяя рыбка сломала его. Он повернулся, чтобы сказать отцу, но старик тоже был на крючке, его удочка согнулась вдвое.

Стрелок схватил сетку и приготовился. Синюю рыбку — серебристую, голубую, зеленую, белую и очень, очень сердитую — подняли из воды в кабину.

“Хорошая рыба.”

«Разрушитель спада!»

Луфарь шлепнулся на палубу, запутавшись в зеленой сетке ручного сачка.

— Мы оставим его?

"Нет. Он избавляет нас от ехидства, но мы здесь из-за стриптизеров. Блюз — это здорово, но полосатый окунь крупнее, и его лучше жарить на гриле».

Они выпустили рыбу — Ганнер наблюдал, как его отец схватил все еще дергающегося, щелкающего луфаря и снял крючок, его пальцы были всего в нескольких дюймах от голодных зубов. Отец сбросил рыбу за борт, и она, взмахнув хвостом, направилась в глубину.

Как только рыба исчезла, телефон его отца зазвонил. Отец улыбнулся и посмотрел на телефон. Потом отложил в сторону. Оно гудело и гудело. Через некоторое время это прекратилось. Прошло десять секунд, прежде чем он снова начал звонить.

— Ты не собираешься ответить на него? — сказал Ганнер.

Отец покачал головой. "Нет. На самом деле, я собираюсь выключить свой телефон».

Ганнер почувствовал прилив страха в животе. — Папа, ты должен ответить. Что, если это чрезвычайная ситуация? Что, если плохие парни снова захватят власть?

Отец долго смотрел на Ганнера. Телефон перестал звонить. Затем это началось снова. Он ответил.

— Камень, — сказал он.

Он остановился, и лицо его помрачнело. «Привет, Ричард. Да, начальник штаба Сьюзен. Конечно. Я слышал о вас. Ну, слушай. Ты же знаешь, что я беру отпуск, да? Я даже еще не решил, состою ли я в группе специального реагирования, или как она теперь называется. Да, я понимаю, но всегда есть что-то срочное. Никто никогда не звонит мне домой и не говорит, что это не срочно. Ладно ладно. Если президент серьезно хочет встречи, то она может позвонить мне лично. Она знает, где меня найти. Хорошо? Спасибо."

Когда его отец повесил трубку, Ганнер наблюдал за ним. Он не выглядел так, будто ему было так весело, как минуту назад. Ганнер знал, что если президент позвонит, его папа быстро соберет чемоданы и куда-нибудь уедет. Еще одна миссия, возможно, больше плохих парней, которых нужно убить. И он снова оставит Ганнера и его маму дома одних.

«Папа, тебе позвонит президент?»

Отец взъерошил Ганнеру волосы. «Монстр, я очень надеюсь, что нет. Теперь, что вы говорите? Давай возьмем стриптизеров.

*

Спустя несколько часов президент так и не позвонил.

Люк и Ганнер поймали трех отличных полосатиков, и Люк показал Ганнеру, как их потрошить, чистить и разделывать на филе. Это была старая почва, но повторение было тем, как вы учились. Бекка даже вступила в дело, вынеся бутылку вина во внутренний дворик и поставив тарелку с сыром и крекерами на столик на открытом воздухе.

Люк как раз разжигал гриль, когда зазвонил телефон.

Он посмотрел на свою семью. Они застыли на первом кольце. Он и Бекка встретились глазами. Он больше не мог читать то, что было в ее глазах. Что бы это ни было, это не было поддерживающим одобрением. Он ответил на звонок.

Низкий мужской голос: «Агент Стоун?»

"Да."

«Пожалуйста, держитесь за президента Соединенных Штатов».

Он стоял в оцепенении, прислушиваясь к пустому воздуху.

Телефон щелкнул, и она подошла. — Люк?

"Сьюзен."

Его мысли мысленно вернулись к ее образу, ведущему всю страну и большую часть мира в пении «Боже, благослови Америку». Это был удивительный момент, но это все, что было, момент. И это было то, в чем политики были хороши. Это был практически салонный трюк.

«Люк, у нас кризис».

«Сьюзен, у нас всегда есть кризис».

«Сейчас я по уши в аллигаторах».

Хороший. Он давно не слышал этого.

«У нас будет собрание. Здесь, в доме. Ты нужен мне там».

— Когда собрание?

Она не колебалась. "Через час."

«Сьюзен, из-за пробок я в двух часах езды. Это в хороший день. Сейчас половина дорог все еще закрыта».

«Вы не будете сидеть в пробке. Сейчас к вам летит вертолет. Он будет там через четырнадцать минут.

Люк снова посмотрел на свою семью. Бекка налила себе бокал вина и села лицом к нему, глядя на вечернее солнце, садящееся в воду. Ганнер уставился на рыбу на гриле.

— Хорошо, — сказал Люк в трубку.


ГЛАВА ШЕСТАЯ

18:45

Военно-морская обсерватория США - Вашингтон, округ Колумбия

— Агент Стоун, я Ричард Монк, глава администрации президента. Мы сегодня разговаривали по телефону».

Люк оторвался от вертолетной площадки Военно-морской обсерватории пять минут назад. Он обменялся рукопожатием с высоким, подтянутым парнем лет тридцати, примерно того же возраста, что и Люк. Мужчина был одет в синюю классическую рубашку с закатанными до предплечий рукавами. Его галстук болтался криво. Его верхняя часть тела была мускулистой, как в рекламе Men’s Health . Он много работал и много играл — вот что говорил взгляд Ричарда Монка любому, кто готов был его слушать.

Они прошли по мраморному коридору Нового Белого дома к широким двустворчатым дверям в конце. «Мы переоборудовали наш старый конференц-зал в ситуационный зал, — сказал Монк. «Это работа в процессе, но мы собираемся добраться туда».

— Тебе повезло, что ты жив, не так ли? — сказал Люк.

Маска уверенности на лице мужчины дрогнула всего на секунду. Он кивнул. «Вице-президент… Ну, в то время она была вице-президентом. Президент, я и группа сотрудников были на качелях Западного побережья, когда президент Хейс позвал ее обратно на восток. Это было очень неожиданно. Я остался в Сиэтле с несколькими людьми, чтобы свести концы с концами. Когда случилась Гора Везер…

Он покачал головой. «Это слишком ужасно. Но да, это мог быть и я».

Люк кивнул. Рабочие все еще вытаскивали тела из горы Везер через несколько дней после катастрофы. Пока что триста, и это еще не все. Среди них были бывший госсекретарь, бывший министр образования, бывший министр внутренних дел, глава НАСА и десятки представителей и сенаторов Соединенных Штатов.

Пожарные только вчера потушили центральный подземный пожар.

«Что за кризис, из-за которого Сьюзан вызвала меня сюда?» — сказал Люк.

Монк указал на конец зала. «Э-э, президент Хопкинс там, в конференц-зале, вместе с некоторыми ключевыми сотрудниками. Думаю, я позволю им рассказать вам, что происходит».

Они прошли через двойные двери и вошли в комнату. За большим овальным столом уже сидело более десятка человек. Сьюзен Хопкинс, президент Соединенных Штатов, сидела в дальнем конце комнаты от двери. Она была маленькой, почти скромной, в окружении крупных мужчин. По обе стороны от нее стояли два агента секретной службы. Еще трое стояли в разных углах комнаты.

Во главе стола стоял нервный мужчина. Он был высоким, лысеющим, немного пузатым, в очках и плохо сидящем костюме. Люк оценил его примерно за две секунды. Это не было его обычным местом, и он считал, что у него большие проблемы. Он был похож на человека, которого сейчас жарят со всех сторон.

Сьюзен встала. «Все, прежде чем мы начнем, я хочу представить вам агента Люка Стоуна, бывшего сотрудника группы специального реагирования ФБР. Он спас мне жизнь несколько дней назад и сыграл важную роль в спасении Республики, какой мы ее знаем. Это не преувеличение. Я не уверен, что когда-либо встречал оперативника столь опытного, знающего и бесстрашного перед лицом невзгод. Это заслуга нашей нации, наших вооруженных сил и нашего разведывательного сообщества, что мы выявляем и обучаем таких мужчин и женщин, как агент Стоун».

Теперь все встали и аплодировали. Для ушей Люка аплодисменты звучали неестественно и формально. Эти люди должны были аплодировать. Президент хотел, чтобы они были. Он поднял руку, пытаясь остановить его. Ситуация была абсурдной.

— Привет, — сказал он, когда аплодисменты закончились. «Извини, что опоздал».

Люк сел на свободный стул. Человек, стоящий впереди, смотрел прямо на него. Теперь Люк не мог сказать, что было в глазах этого человека. Надеяться? Может быть. Он выглядел как отчаянный квотербек, готовый сделать пас «Радуйся, Мария» в направлении Люка.

— Люк, — сказала Сьюзен. — Это доктор Уэсли Дринан, директор Галвестонской национальной лаборатории Медицинского отделения Техасского университета. Он информирует нас о возможном нарушении безопасности в лаборатории четвертого уровня биобезопасности.

— А, — сказал Люк. "Все в порядке."

«Агент Стоун, вы знакомы с лабораториями четвертого уровня биобезопасности?»

— Э-э, Люк в порядке. Я знаком с этим термином. Однако, может быть, ты сможешь ввести меня в курс дела.

Дринан кивнул. "Конечно. Я дам вам тридцать вторую презентацию лифта. Лаборатории BSL-4 — это наивысший уровень безопасности при работе с биологическими агентами. BSL-4 — это уровень, необходимый для работы с опасными и экзотическими вирусами и бактериями, представляющими высокий риск лабораторных инфекций, а также вызывающими тяжелые или смертельные заболевания у человека. Это заболевания, для которых вакцины или другие методы лечения в настоящее время недоступны. В общем, я говорю об Эболе, Марбурге и некоторых новых геморрагических вирусах, которые мы только что обнаружили в глубоких джунглях Африки и Южной Америки. Иногда мы также работаем с недавно мутировавшими вирусами гриппа, пока не поймем механизмы их передачи, уровень заражения, уровень смертности и так далее».

— Хорошо, — сказал Люк. «Я понимаю. И что-то украли?

«Мы не знаем. Чего-то не хватает. Но мы не знаем, что с ним случилось».

Люк не говорил. Он просто кивнул мужчине, чтобы тот продолжал говорить.

«Две ночи назад у нас отключили электричество. Что само по себе редкость. Еще реже наши резервные генераторы не включались сразу. Конструкция объекта такова, что в случае отключения должен быть плавный переход с основного питания на резервное. Этого не произошло. Вместо этого объект перешел на аварийный резерв, что является состоянием с низким энергопотреблением, которое поддерживает работу только основных систем».

«Какие второстепенные системы вышли из строя?» — сказал Люк.

Дринан пожал плечами. «Вещи, которые вы можете себе представить. Огни. Компьютеры. Системы камер».

"Камеры наблюдения?"

"Да."

— Внутри объекта?

"Да."

— Кто-нибудь был внутри?

Мужчина кивнул. «В это время внутри находились два человека. Одним из них был охранник по имени Томас Эдер. Он проработал на объекте пятнадцать лет. Он был на посту охраны, а не в изоляторе. Мы допросили его, как и полиция и Техасское бюро расследований. Он идет на сотрудничество».

"Кто еще?"

«Э-э, в камере содержания был ученый. Ее зовут Аабха Рушди. Она из Индии. Она прекрасный человек и очень хороший ученый. Она училась в Лондоне, прошла несколько тренингов BSL-4 и имеет все необходимые допуски. Она работает с нами уже три года, и я много раз работал с ней напрямую».

— Хорошо… — сказал Люк.

«Когда отключилось электричество, она временно потеряла поток воздуха в воздушном шланге. Это потенциально опасная ситуация. Она также была брошена в кромешную тьму. Она испугалась, и кажется, что Томас Эдер, возможно, позволил ей покинуть объект, не соблюдая всех необходимых протоколов безопасности».

Люк улыбнулся. Это казалось легким. — А потом чего-то не хватило?

Дринан колебался. «На следующий день в ходе инвентаризации было обнаружено, что пропал флакон с очень специфическим вирусом Эбола».

— Кто-нибудь говорил с женщиной из Рушди?

Дринан покачал головой. «Она тоже пропала. Вчера ее машину нашел владелец ранчо на изолированном участке в холмистой местности в пятидесяти милях к западу от Остина. Полиция штата предполагает, что брошенные таким образом автомобили часто являются признаком нечестной игры. Ее нет в ее квартире. Мы пытались связаться с ее семьей в Лондоне, но безуспешно».

«Есть ли у нее какие-либо причины для кражи вируса Эбола?»

"Нет. Невозможно поверить. Я боролся с этим два дня. Аабха, которую я знаю, не тот, кто… Я даже не могу этого сказать. Она просто не такая. Я не понимаю, что происходит. Я боюсь, что она могла быть похищена или попасть в руки преступников. У меня нет слов».

— Мы еще даже не дошли до самого худшего, — резко сказала Сьюзен Хопкинс. «Доктор. Дринан, можешь рассказать агенту Стоуну о самом вирусе, пожалуйста?

Добрый доктор кивнул. Он посмотрел на Стоуна.

«Эбола — это оружие. Это похоже на лихорадку Эбола, встречающуюся в природе, как лихорадка Эбола, унесшая жизни десяти тысяч человек во время вспышки в Западной Африке, только хуже. Он более вирулентный, более быстродействующий, легче передается и имеет более высокий уровень смертности. Это очень опасное вещество. Нам нужно либо вернуть его, либо уничтожить, либо определить к нашему удовлетворению, что он уже уничтожен».

Люк повернулся к Сьюзен.

— Мы хотим, чтобы ты спустился туда, — сказала она. «Посмотрите, что вы можете узнать».

Это были именно те слова, которые Люк не хотел слышать. По телефону она пригласила его на встречу. Но она привела его сюда, чтобы дать ему задание.

«Интересно, — сказал он, — мы можем поговорить об этом наедине?»

*

— Мы можем вам что-нибудь предложить? — сказал Ричард Монк. "Кофе?"

— Конечно, я выпью чашку кофе, — сказал Люк.

Он был бы не против выпить кофе прямо сейчас, но в основном он принял предложение, потому что думал, что это заставит Монка покинуть комнату. Неправильный. Монк просто взял телефон и заказал немного на кухне внизу.

Люк, Монк и Сьюзан находились в гостиной наверху рядом с жилыми помещениями семьи. Люк знал, что семья Сьюзен здесь не живет. Когда она была вице-президентом, он не обращал на нее особого внимания, но каким-то образом у него сложилось впечатление, что она и ее муж расходятся.

Люк откинулся на спинку кресла в удобном кресле. «Сьюзан, прежде чем мы начнем, я хочу тебе кое-что сказать. Я решил уйти в отставку, вступает в силу немедленно. Я говорю вам, прежде чем скажу кому-либо еще, чтобы вы могли найти кого-то еще, чтобы возглавить СТО».

Сьюзен не говорила.

— Стоун, — сказал Монк, — теперь ты можешь знать. Группа специального реагирования находится на плахе. Закончено. Дон Моррис был замешан в перевороте с самого начала. Он, по крайней мере, частично ответственен за одно из самых страшных злодеяний, когда-либо имевших место на американской земле. И он создал Группу Специального Реагирования. Я уверен, вы понимаете, что безопасность, и особенно безопасность президента, сейчас важнее всего для нас. Это не просто СТО. Мы расследуем подозрительные подразделения в ЦРУ, АНБ и Пентагоне, среди прочих. Нам нужно искоренить заговорщиков, чтобы ничего подобного больше не повторилось».

— Я понимаю ваши опасения, — сказал Люк.

И он сделал. Сейчас правительство было хрупким, может быть, таким же хрупким, как и раньше. Конгресс был в основном уничтожен, а супермодель на пенсии стала президентом. Было показано, что Соединенные Штаты стоят на глиняных ногах, и если вокруг еще остались заговорщики, не было никаких причин, по которым они не должны снова захватить власть.

«Если вы все равно собираетесь ликвидировать SRT, то это идеальное время для меня, чтобы уйти». Чем больше он говорил подобных вещей, тем реальнее это становилось для него.

Пришло время воссоединить его семью. Пришло время воссоздать в его сознании то идиллическое место, где он, Бекка и Ганнер могли бы побыть наедине, вдали от этих забот, где даже если бы случилось самое худшее, это не имело бы большого значения.

Черт, может, ему стоит просто пойти домой и спросить Бекку, не хочет ли она переехать в Коста-Рику. Ганнер мог вырасти двуязычным. Они могли бы жить где-нибудь на берегу. У Бекки мог бы быть экзотический сад. Люк мог заниматься серфингом пару раз в неделю. На западном побережье Коста-Рики были одни из лучших волн в Америке.

Сьюзен заговорила впервые. «Это ужасное время для вас, чтобы уйти. Время не может быть хуже. Ты нужен своей стране».

Он посмотрел на нее. — Знаешь что, Сьюзен? Это не совсем так. Ты так думаешь, потому что я парень, которого ты случайно видел в действии. Таких, как я, миллион. Есть ребята более способные, чем я, более опытные, более уравновешенные. Вы, кажется, этого не знаете, но некоторые люди думают, что я бездельник».

— Люк, ты не можешь оставить меня здесь, — сказала она. «Мы балансируем на грани катастрофы. Я застрял в роли, которой не был… Я не ожидал этого. Я не знаю, кому доверять. Я не знаю, кто хороший, а кто плохой. Я наполовину ожидаю, что поверну за угол и получу пулю в голову. Мне нужны мои люди вокруг меня. Люди, которым я могу полностью доверять».

— Я один из ваших людей?

Она посмотрела ему прямо в глаза. "Вы спасли мою жизнь."

В разговор вмешался Ричард Монк. «Стоун, чего ты не знаешь, так это того, что Эбола воспроизводима. Это не обсуждалось на собрании. Уэсли Дринан по секрету сказал нам, что люди с правильным оборудованием и знаниями могут добиться большего. Последнее, что нам нужно, — это неизвестная группа людей, бегающих с вооруженным вирусом Эбола и пытающихся создать его запасы».

Люк снова посмотрел на Сьюзен.

«Возьмись за эту работу», — сказала Сьюзен. — Выясните, что случилось с пропавшей женщиной. Найдите пропавшую Эболу. Когда ты вернешься, если ты действительно захочешь уйти на пенсию, я никогда не попрошу тебя сделать что-то еще. Мы начали кое-что вместе несколько ночей назад. Сделай для меня последнюю вещь, и я готов сказать, что работа закончена.

Ее глаза не отрывались от него. Во многих отношениях она была типичным политиком. Когда она потянулась к тебе, она нашла тебя. Ей было трудно сказать «нет».

Он вздохнул. — Я могу уйти утром.

Сьюзен покачала головой. — У нас уже есть самолет, который ждет вас.

Глаза Люка расширились от удивления. Он глубоко вздохнул.

— Хорошо, — наконец сказал он. «Но сначала мне нужно собрать людей из группы специального реагирования. Я думаю об Эде Ньюсаме, Марке Суонне и Труди Веллингтон. Ньюсэм сейчас в отпуске из-за травмы, но я уверен, что он вернется, если я его попрошу».

Между Сьюзан и Монком обменялись взглядами.

«Мы уже связались с Ньюсэмом и Суонном, — сказал Монк. — Они оба согласились, и оба едут в аэропорт. Боюсь, что Труди Веллингтон не получится.

Люк нахмурился. — Она не будет этого делать?

Монк уставился на желтый блокнот в своих руках. Он быстро сделал себе пометку. Он не стал поднимать взгляд. «Мы не знаем, потому что не связывались с ней. К сожалению, об использовании Веллингтона не может быть и речи.

Люк повернулся к Сьюзен.

"Сьюзен?"

Теперь Монк поднял взгляд. Он сканировал взад и вперед между Люком и Сьюзен. Он снова заговорил, прежде чем Сьюзан сказала хоть слово.

«Веллингтон грязный. Она была любовницей Дона Морриса. Она просто не может быть частью этого. Она даже через месяц не будет принята на работу в ФБР, и к тому времени ей вполне могут быть предъявлены обвинения в государственной измене.

— Она сказала мне, что ничего не знает, — сказал Люк.

— И ты ей веришь?

Люк даже не стал отвечать на этот вопрос. Он не знал ответа. — Я хочу ее, — просто сказал он.

"Или?"

«Сегодня вечером я оставил своего сына смотреть на полосатого окуня на гриле, полосатого окуня, которого мы поймали вместе. Я мог бы начать свою пенсию от всего этого прямо сейчас. Мне нравилось быть профессором колледжа. Я с нетерпением жду возможности вернуться к этому. И я с нетерпением жду, когда увижу, как мой сын вырастет».

Люк уставился на Монка и Сьюзан. Они уставились на него.

"Так?" он сказал. "Что вы думаете?"


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

11 июня

2:15 утра

Ибор- Сити, Тампа, Флорида

Это была опасная работа.

Настолько опасно, что он вообще не любил выходить на лабораторный этаж.

— Да, да, — сказал он в трубку. «Сейчас у нас работает четыре человека. У нас будет шесть, когда смена завершится. К вечеру? Возможно. Я не хочу обещать слишком много. Позвони мне около десяти утра, и я подумаю».

Он прислушался. «Ну, я бы сказал, что фургон будет достаточно большим. Этот размер может легко вернуться к погрузочной площадке. Эти вещи меньше, чем может видеть глаз. Даже триллионы из них не занимают так много места. Если бы нам пришлось это сделать, мы могли бы уместить все это в багажнике автомобиля. Но если так, я бы предложил две машины. Один в дорогу, а другой в аэропорт».

Он повесил трубку. Кодовое имя мужчины было Адам. Первый человек, потому что он был первым человеком, нанятым на эту работу. Он полностью осознавал риски, даже если другие этого не понимали. Он один знал весь масштаб проекта.

Он смотрел на пол небольшого склада через большое окно офиса. Работали круглосуточно в три смены. Сейчас там находились трое мужчин и женщина в белых лабораторных халатах, очках, респираторных масках, резиновых перчатках и ботинках на ногах.

Рабочие были отобраны за их способность заниматься простой микробиологией. Их работа заключалась в том, чтобы вырастить и размножить вирус, используя пищевую среду, предоставленную Адамом, а затем лиофилизировать образцы для последующей транспортировки и передачи аэрозолем. Это была кропотливая работа, но не сложная. С этим справится любой лаборант или студент-биохимик второго курса.

Круглосуточный график означал, что запасы лиофилизированного вируса росли очень быстро. Адам отчитывался перед своими работодателями каждые шесть или восемь часов, и они всегда выражали свое удовольствие темпом. В последний день их удовольствие начало уступать место восторгу. Работа скоро будет завершена, возможно, уже сегодня.

Адам улыбнулся при этом. Его работодатели были очень довольны и платили ему очень, очень хорошо.

Он потягивал кофе из пенопластовой чашки и продолжал наблюдать за рабочими. Он потерял счет количеству кофе, которое выпил за последние несколько дней. Это было много. Дни начали сливаться воедино. Когда он выматывался, он ложился на раскладушку в своем кабинете и немного спал. На нем было то же защитное снаряжение, что и у рабочих в лаборатории. Он не снимал его уже два с половиной дня.

Адам приложил все усилия, чтобы построить импровизированную лабораторию на арендованном складе. Он сделал все возможное, чтобы защитить рабочих и себя. У них была защитная одежда. Была комната, в которой выбрасывали одежду после каждой смены, и были душевые, чтобы рабочие могли потом смыть остатки.

Но были также финансовые и временные ограничения, которые необходимо учитывать. График был быстрым, и, конечно, стоял вопрос секретности. Он знал, что защита не соответствует стандартам Американского центра по контролю за заболеваниями — даже если бы у него был миллион долларов и шесть месяцев на строительство этого дома, этого все равно было бы недостаточно.

В конце концов, он построил лабораторию менее чем за две недели. Он располагался в суровом районе старых приземистых складов, в глубине района, который долгое время был центром кубинской и другой иммиграции в Соединенные Штаты.

Никто не будет смотреть на это место дважды. На здании не было вывески, и оно было локоть к локтю с дюжиной подобных зданий. Арендная плата была выплачена за следующие шесть месяцев, несмотря на то, что объект был нужен им лишь на очень короткое время. У него была своя небольшая автостоянка, и рабочие приходили и уходили повсюду, как складские и фабричные рабочие, — с интервалом в восемь часов.

Рабочим хорошо платили наличными, и немногие из них говорили по-английски. Рабочие знали, что делать с вирусом, но не знали точно, с чем они имеют дело и почему. Полицейский рейд был маловероятен.

Тем не менее, он нервничал из-за того, что находился так близко к вирусу. Он с облегчением закончит эту часть работы, получит последний платеж, а затем покинет это место, как будто он никогда здесь не был. После этого он вылетит на западное побережье. Для Адама эта работа состояла из двух частей. Один здесь, а другой… где-то еще.

И первая часть скоро будет готова.

Сегодня? Да, может быть, даже сегодня.

Он решил, что на время уедет из страны. Когда все это закончится, он отправится в долгий отпуск. Южное побережье Франции сейчас ему нравилось. С деньгами, которые он зарабатывал, он мог пойти куда угодно.

Это было просто. Во двор въедет фургон, или машина, или две машины. Адам закрывал ворота, чтобы никто на улице не видел, что происходит. Его рабочим требовалось несколько минут, чтобы загрузить материалы в машины. Он проследит, чтобы они были осторожны, так что, возможно, на все это уйдет минут двадцать.

Адам улыбнулся про себя. Вскоре после погрузки он должен был лететь на западное побережье. Вскоре после этого начнется кошмар. И никто ничего не мог сделать, чтобы остановить это.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ

5:40 утра

Небо над Западной Вирджинией

Шестиместный «Лирджет» пронесся по утреннему небу. Самолет был темно-синим с печатью секретной службы на боку. Позади него из-за облаков выглядывал луч восходящего солнца.

Люк и его команда использовали четыре передних пассажирских сиденья в качестве места для встреч. Они уложили свой багаж и снаряжение на задние сиденья.

Он снова собрал команду. На сиденье рядом с ним сидел большой Эд Ньюсэм в штанах цвета хаки и футболке с длинными рукавами. У него была пара костылей, спрятанных сбоку от сиденья, прямо под окном.

Напротив Люка и слева, лицом к нему, стоял Марк Суонн. Он был высоким и худым, с рыжеватыми волосами и в очках. Он вытянул свои длинные ноги в проход. На нем были старые рваные джинсы и красные кроссовки Чака Тейлора. Он был освобожден от обязанностей приманки для педофила и выглядел так, будто не мог быть намного более доволен, чем был на самом деле.

Прямо напротив Люка сидела Труди Веллингтон. У нее были вьющиеся каштановые волосы, она была стройной и привлекательной в зеленом свитере и брюках. На лице у нее были большие круглые очки. Она была очень хорошенькой, но в очках выглядела почти как сова.

Люк чувствовал себя хорошо, не очень. Он позвонил Бекке, прежде чем они ушли. Разговор не заладился. Он вообще почти не прошел.

"Куда ты идешь?" она сказала.

«Техас. Галвестон. Там была брешь в системе безопасности в лаборатории.

— Лаборатория BSL-4? она сказала. Бекка сама была исследователем рака. Несколько лет она работала над лекарством от меланомы. Она была частью команды, базирующейся в нескольких различных исследовательских институтах, которая добилась определенного успеха в уничтожении клеток меланомы путем введения в них вируса герпеса.

Люк кивнул. "Это верно. Лаборатория BSL-4».

— Это опасно, — сказала она. — Ты это понимаешь, я уверен.

Он почти рассмеялся. «Дорогая, они не вызывают меня, когда это безопасно».

Ее голос был холодным. «Ну, пожалуйста, будьте осторожны. Мы любим тебя, ты же знаешь».

Мы тебя любим.

Это был странный способ сказать это, как будто она и Ганнер любили его как команда, но не обязательно как личности.

— Я знаю, — сказал он. — Я очень люблю вас обоих.

На линии повисла тишина.

— Бекка?

— Люк, я не могу гарантировать, что мы будем здесь, когда ты вернешься.

Сейчас, на борту самолета, он покачал головой, чтобы прояснить ситуацию. Это было частью работы. Он должен был разделиться. У него были проблемы в семье, да. Он не знал, как их исправить. Но он также не мог взять их с собой в Галвестон. Они будут отвлекать его от того, что он делает, а это может быть опасно для него самого и всех участников. Его внимание к делу должно было быть полным.

Он выглянул в окно. Самолет пронесся по небу, двигаясь быстро. Под ними скользили белые облака. Он глубоко вздохнул.

— Хорошо, Труди, — сказал он. — Что у вас есть для нас?

Труди подняла свой планшет для всеобщего обозрения. Она положительно сияла. «Мне вернули мой старый планшет. Спасибо, босс."

Он покачал головой и слегка улыбнулся. «Люк в порядке. Теперь дайте это нам. Пожалуйста."

«Я не предполагаю никаких предварительных знаний».

Люк кивнул. "Справедливо."

"Хорошо. Мы направляемся в Галвестонскую национальную лабораторию в Галвестоне, штат Техас. Это один из четырех известных объектов биобезопасности уровня 4 в Соединенных Штатах. Это исследовательские центры микробиологии с самым высоким уровнем безопасности, с самыми обширными протоколами безопасности для работников. Эти учреждения имеют дело с одними из самых смертоносных и заразных вирусов и бактерий, известных науке».

Суонн поднял руку из-за своего обморока. — Вы говорите, одно из четырех известных сооружений. Есть неизвестные объекты?

Труди пожала плечами. «Некоторые корпорации в области наук о жизни, особенно те, которые находятся в тесном владении, могут иметь объекты BSL-4 без ведома правительства. Ага. Возможно."

Свон кивнул.

«Что отличает этот объект в Галвестоне, так это то, что три других объекта BSL-4 расположены на строго охраняемых правительственных объектах. Галвестон — единственный в академическом кампусе, и этот факт неоднократно поднимался из соображений безопасности до того, как объект впервые открылся в 2006 году».

— Что они с этим сделали? — сказал Эд Ньюсам.

Труди снова улыбнулась. «Они пообещали, что будут особенно осторожны».

— Потрясающе, — сказал Эд.

— Давайте перейдем к сути, — сказал Люк.

Труди кивнула. "Хорошо. Три ночи назад произошел сбой в подаче электроэнергии».

Люк немного отвлекся, пока Труди просматривала материал, который директор лаборатории рассказал Сьюзан и ее сотрудникам накануне вечером. Ночной сторож, женщина, флакон с лихорадкой Эбола. Он слышал эти вещи, но почти не слушал.

В его голове промелькнул образ Бекки и Ганнера во внутреннем дворике, когда он уходил. Он попытался раздавить его, но оно затянулось. Долгую секунду он видел только Гуннера, уныло смотрящего на полосатого окуня на гриле.

«Это звучит как саботаж, — сказал Ньюсам.

— Скорее всего, так оно и было, — сказала Труди. «Система была построена с учетом резервирования, и не только основной источник питания вышел из строя, но и резервирование тоже. Это просто не случается очень часто, если кто-то не помогает этому случиться».

«Что мы знаем о женщине, которая в это время находилась внутри?» — сказал Люк. "Как ее зовут? Что-нибудь новое о ней?

«Я немного изучил ее. Абха Рушди, двадцать девять лет. Она все еще отсутствует. У нее образцовый послужной список младшего научного сотрудника. Доктор микробиологии. Высшие награды Королевского колледжа в Лондоне. Повышение квалификации по протоколам BSL-3 и BSL-4, включая сертификацию для самостоятельной работы в лаборатории, доступное не каждому.

«Она проработала в Галвестоне три года и работала над рядом важных программ, в том числе над программой вооружения, которой мы занимаемся».

— Хорошо, — сказал Суонн. «Это программа вооружения?»

Труди подняла руку. — Я перейду к этому через минуту. Позвольте мне закончить с Аабхой. Самое интересное в ней то, что она умерла в 1990 году».

Все уставились на Труди.

«Аабха Рушди погибла в автокатастрофе в Дели, Индия, когда ей было четыре года. Вскоре ее родители переехали в Лондон. Позже они развелись, и мать Аабхи вернулась в Индию. Ее отец умер от сердечного приступа семь лет назад. И пять лет назад Аабха внезапно вернулась к жизни, с историей жизни, посещенными школами, работой и блестящими рекомендациями от профессоров колледжей в Индии, и все это как раз вовремя, чтобы получить докторскую степень в Англии».

— Она призрак, — сказал Люк.

«Кажется, да».

— Но почему она индианка?

Труди взглянула на свои записи. «В Индии около миллиарда человек, но никто не уверен в общей цифре. Страна сильно отстает от западного мира в компьютеризации записей о рождении и смерти. Там широко распространена коррупция в государственных службах, поэтому довольно просто купить личность умершего. Индия — главный глобальный источник поддельных людей».

«Да, — сказал Суонн, — но тогда вам придется нанять индейского призрака».

Труди подняла палец. "Не обязательно. Для жителей Запада очень мало различий во внешности людей из северной Индии, где находится Дели, и людей из Пакистана, который находится совсем рядом. На самом деле, для самих индийцев и пакистанцев нет большой разницы. Так что я рискну и предположу, что Аабха Рушди на самом деле пакистанец и, скорее всего, мусульманин. Она может быть агентом тамошних спецслужб или, что еще хуже, членом консервативной суннитской или ваххабитской секты».

Эд Ньюсэм громко застонал.

Сердце Люка лениво забилось где-то в груди. Из всех аналитиков, с которыми он работал, разведданные Труди всегда были на самом высоком уровне. Ее способность прокручивать сценарии вполне может быть лучшей из всех. Если она была права в этом случае, то суннит из Пакистана только что украл флакон с вирусом Эбола.

Доброе утро. Восстань и сияй.

Он оглядел четверых. Его взгляд остановился на Труди.

«Дайте нам все это», — сказал он.

«Хорошо, а вот и самое худшее, — сказала Труди.

"Становится хуже?" — сказал Суонн. «Я думал, что мы только что услышали самое худшее. Чем может быть хуже?»

«Во-первых, руководители объекта в Галвестоне потратили первые сорок восемь часов после того, как поняли, что произошла кража, скрывая ее. Ну, я не хочу сказать, что они скрыли это. Они провели собственное внутреннее расследование, которое не принесло никаких результатов. Они послали людей искать Аабху Рушди, хотя она, вероятно, уже давно ушла. Сначала они не могли поверить, что Аабха украл вирус. Люди, с которыми я разговаривал прошлой ночью, до сих пор не могут в это поверить. Там ее все, по-видимому, любили, хотя мало кто о ней знал».

— Ты имеешь в виду, как будто они не знали, что она мертва уже двадцать пять лет? — сказал Суонн.

Труди продолжала. «Поэтому они опросили всех лаборантов, чтобы узнать, не взял ли кто-нибудь флакон случайно. Никто не сознался, и не было оснований кого-либо подозревать. Они проверили свои инвентарные записи, и, конечно же, флакон был зарегистрирован как безопасный всего за несколько часов до того, как погас свет».

— Как вы думаете, почему они задержались?

«Это вторая вещь и, вероятно, худшая часть всего этого. Взятый флакон - это не просто вирус Эбола. Это вооруженная версия вируса Эбола. Три года назад лаборатория получила крупный грант от Центров по контролю за заболеваниями США и долевое финансирование от Национальных институтов здравоохранения и Министерства внутренней безопасности. Финансирование было направлено на то, чтобы найти способы изменить вирус, сделав его еще более вирулентным, чем он уже был, — повысить легкость его передачи от человека к человеку, скорость, с которой начнется болезнь Эбола, и процент инфицированных. людей, которых вирус убьет».

— Какого черта они это сделали? — сказал Суонн.

«Идея заключалась в том, чтобы превратить вирус в оружие до того, как это смогут сделать террористы, а затем изучить его свойства, выявить его уязвимые места и найти способы вылечить людей, которые однажды могут заразиться им. Лабораторные ученые преуспели в первой части этой задачи — создании оружия — за пределами самых смелых мечтаний. Используя технику генной терапии, известную как вставка, исследователи смогли создать ряд мутаций исходного вируса Эбола.

«Новый вирус можно занести в популяцию через аэрозольный баллончик. После заражения человек становится заразным в течение часа, а первые симптомы проявляются в течение максимум двух-трех часов. Другими словами, инфицированный человек может начать заражать других до появления симптомов болезни.

"Это важно. Это радикальный отход от вируса в его естественном состоянии. Прогрессирование лихорадки Эбола среди людей обычно останавливается, когда жертв помещают на карантин в больницу до или вскоре после того, как они становятся заразными. Чтобы остановить этот вирус, весь географический район, больные и здоровые люди должны быть помещены в карантин вместе. Сразу и не узнаешь, у кого вирус, а у кого нет. Это означает перекрытие дорог, контрольно-пропускные пункты и баррикады».

— Военное положение, — сказал Эд Ньюсэм.

"Точно. И что еще хуже, этот вирус может передаваться от человека к человеку через крошечные капельки в воздухе, и болезнь обычно проявляется сильным кашлем. Так что нет необходимости в контакте с кровью, рвотой или экскрементами, еще один радикальный отход от оригинала».

"Что-нибудь еще?" — сказал Люк. Ему казалось, что он уже достаточно услышал.

"Да. Абсолютно худшая часть, насколько я понимаю. Вирус очень опасен и смертельно опасен. Летальность вызываемой им геморрагической болезни оценивается примерно в девяносто четыре процента без медицинского вмешательства. С такой скоростью он убил колонию из трехсот макак-резусов в охраняемом исследовательском центре в Сан-Антонио два месяца назад. Вирус был преднамеренно введен в колонию, и в течение сорока восьми часов двести восемьдесят две обезьяны были мертвы. Более половины умерли в течение первых шести часов. Из восемнадцати выживших трое так и не заболели, а пятнадцать выздоровели самостоятельно в течение следующих нескольких недель.

«Болезнь представляет собой кошмарный сценарий, при котором органы отказывают, кровеносные сосуды разрушаются, а жертва становится полностью истощенной и в основном истекает кровью, часто эффектным образом. Мы говорим о крови изо рта, ушей, глаз, ануса и влагалища, практически из любого отверстия тела, иногда включая поры кожи».

Сван поднял руки. "Хорошо. Вы сказали, что девяносто четыре процента умерли без медицинского вмешательства. Каков был бы уровень смертности, если бы имело место медицинское вмешательство?»

Труди покачала головой. "Никто не знает. Вирус настолько заразен, так быстро действует и настолько смертелен, что медицинское вмешательство может оказаться невозможным. Насколько нам известно, почти каждый незащищенный человек, контактирующий с вирусом, заболевает. Единственный эффективный способ остановить вспышку может состоять в том, чтобы изолировать население, пока болезнь не пройдет».

«С людьми, оказавшимися в карантинной зоне, брошенными умирать?» — сказал Эд Ньюсам.

«Да, в большинстве случаев. И это ужасная смерть».

Прошел долгий миг. Люк покачал головой. Это было далеко от тона, который директор учреждения использовал с президентом накануне вечером. Парень явно пытался преуменьшить серьезность нарушения, даже когда в комнате находился президент Соединенных Штатов.

Люк оторвался от своих мыслей. Все в самолете смотрели на него.

— Мы должны вернуть этот флакон, — сказал он.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

9:55 утра

Национальная лаборатория Галвестона, кампус Медицинского отделения Техасского университета - Галвестон, Техас

— Мы слишком далеко позади, — сказала Труди.

Ее голос чуть дрожал. Она сказала это резко, без чьей-либо подсказки. Труди стала нехарактерно тихой во второй половине полета сюда. Пока Суонн и Ньюсам обменивались небылицами, она сидела, прислонившись головой к окну, и печатала заметки на планшете.

Теперь Люк наблюдал за ней. Она и Суонн распаковывали портативные компьютеры и расставляли их на длинном столе. Команда Люка была в старом классе. Комната находилась на седьмом этаже, на другой стороне здания от лаборатории BSL-4, в конце длинного коридора. Здесь было тихо. Вокруг никого не было.

Это был их оперативный центр. Комната выглядела так, будто ею не пользовались годами.

Люк провел пальцем по подоконнику. Он был покрыт тонким слоем пыли. Руководители лабораторий хотели создать впечатление, что они сотрудничают, но это было далеко не надежное сотрудничество. У Люка возникло ощущение, что они спрятались здесь, потому что никто не хотел, чтобы они шныряли по объекту. Что ж, не имело значения, чего хотели работники лаборатории.

Он посмотрел в окно на солнечное, липкое утро Южного Техаса.

— Скажи мне, — сказал он.

Она даже не посмотрела на него. «Я работал с числами и сценариями. Ситуация очень, очень плохая, хуже, чем я даже думал сначала. Это преступление произошло четыре дня назад. С тем же успехом прошел год».

— Я слушаю, — сказал он.

— Что ж, нет причин предполагать, что флакон все еще находится в руках того, кто его украл. На самом деле, я бы сказал, что вероятность того, что это не так, составляет девяносто девять процентов. Вероятно, он попал в руки и попал в самолет в ту же ночь, когда был украден, или очень рано на следующее утро. Итак, мы рассматриваем возможный радиус действия, включающий весь мир. Флакон сейчас может быть где угодно на Земле.

Люк не позволял себе думать об этом в таком ключе. Он не был готов обыскать весь мир. В этот момент его больше беспокоила Труди, чем лихорадка Эбола. Он повидал много поломок за свою бытность солдатом и оперативником, и Труди начала выглядеть кандидатом на одну из них. Он не мог сказать, что винил ее. Прошедшая неделя была адом.

Правительство было почти свергнуто, и люди задавались вопросом, что она знала и когда. Дон Моррис, ее начальник до недавнего времени и мужчина, с которым у нее был роман, сидел в федеральной тюрьме как сообщник. Она находилась в состоянии сильного стресса. У каждого был свой переломный момент.

— Хорошо, — сказал он. «Мы собираемся делать это шаг за шагом. Мы все еще ползаем прямо сейчас».

Она покачала головой. «Вы не понимаете. Эбола уже используется в качестве оружия. Все, что требуется сейчас, это умножить его, что является довольно простым делом. Студенты колледжа могли это сделать. Вы можете создать лабораторию, скажем, в Сирии, или в племенных районах Пакистана, или на севере Нигерии, вне досягаемости любого закона или государства. Если вы сделаете достаточное количество вещества, то мы говорим о возможности многократного нападения снова и снова с одним из самых опасных веществ, известных человеку».

Люк долго думал над тем, что она сказала. «Разве не потребуется много денег и опыта, чтобы построить такую лабораторию? Я имею в виду, посмотри на это место. Он иронически указал на пустой, низкотехнологичный класс. «Должно быть, это стоило миллиард долларов».

Она решительно покачала головой. «Неважно, сколько мы тратим на оборудование. Это Соединенные Штаты. Вы можете сделать то же самое, только быстрее и дешевле, особенно если люди, занимающиеся вирусом, искренне верят. Вы не беспокоитесь о безопасности. Вы строите по самым минимальным стандартам. Вам все равно, если ваши люди заболеют. Кроме того, эта кража явно планировалась на месяцы, если не на годы вперед. Они могли построить лабораторию два года назад, дожидаясь этого дня.

Люк почувствовал знакомое болезненное ощущение внизу живота. К настоящему времени это был старый друг. Труди была права. Конечно, она была. Они были далеко позади. Сегодня он позвонит президенту и скажет ей, что им нужно больше ресурсов. Черт, им нужна была гигантская охота. Им нужны были операторы Navy SEAL и Delta Force, которые выбивали двери и ломали стены.

И это придет. Но сначала ему нужно было вернуть этот разговор в продуктивное русло. Были вещи, которые они могли сделать прямо здесь и сейчас, и им нужно было начать это делать. Вор был не так далеко впереди, чтобы они не могли его догнать.

«Первое, что нам нужно сделать, это выяснить, куда пошла женщина», — сказал он в комнате. «Можем ли мы это сделать?»

Труди покачала головой. «Скажем так, возможности безграничны. Я имею в виду, что это последняя иголка в стоге сена».

"Почему?" — сказал Люк. Он знал почему, но ему нужно было это услышать. Это помогло бы ему прояснить свои мысли.

Труди пожала плечами. «Она могла уйти куда угодно, любым способом. Возможно, она сейчас восстанавливается после операции на лице, с краской и совершенно новой личностью. У нее было слишком много вариантов, чтобы мы могли их рассчитать. Во-первых, она исчезла в Техасе, штате с тридцатью миллионами жителей и дюжиной крупных автомагистралей. Мы недалеко от Хьюстона, где есть два крупных аэропорта. Затем есть Сан-Антонио, Остин и Даллас, все основные транспортные узлы. Не говоря уже о том, что она могла отправиться прямо из Галвестона по воздуху или по морю.

Эд Ньюсэм хмыкнул. Он прислонился к пустой белой стене, его костыли рядом с ним. «Если я несу ценный груз, я ни в коем случае не лечу с обычными людьми в общественном аэропорту. Слишком рискованно. Один шанс из ста, что они заметят такой маленький пузырек во время проверки безопасности, но что, если они это сделают? Вы приложили все усилия, чтобы украсть приз, только чтобы потерять его на следующий день в аэропорту? У-у-у.

— Конечно, — сказала Труди. — Но это при условии, что она не поехала на своей машине в холмистую местность Западного Техаса. Что, если она это сделала? Что, если она уехала в глушь, подальше от уличного движения или камер наблюдения, и кто-нибудь ее подобрал? И что?"

— Хорошо, — сказал Люк.

Он поднял руку, как бы говоря СТОП. Тем не менее, ему нравилось, к чему все идет. Его люди думали, их разумы взаимодействовали друг с другом, простираясь сквозь время и пространство, создавая связи. Вот как они собирались выследить эту женщину.

«Давайте вернемся к началу», — сказал он. — Ничего не предполагай, верно? Это охраняемый объект. Это означает, что на парковке есть видеокамеры. Может быть, они работали в ту ночь, а может, и нет. Но также будут дорожные камеры на дорогах, ведущих к шоссе, и камеры видеонаблюдения на подъездах к предприятиям, в переулках и на парковках. Она будет второстепенным изображением на многих кадрах».

— Совершенно верно, — сказала Труди.

«Итак, мы начинаем с того момента, как она покинула территорию. У нас есть это время, верно?

Труди кивнула. — У нас есть показания охранника. Кроме того, если он не был отключен, в системе электронного ключа будут данные о том, что ее удостоверение личности вышло из здания.

— Отлично, — сказал Люк. — Что она снова везла?

Труди взглянула на свой планшет. «Голубой кабриолет BMW Z4. Техасские тарелки».

"Большой. Это отличительный автомобиль. Это не похоже на все остальное. Найдите эту машину на камеру, а затем следуйте за ней по постоянно расширяющейся дуге. Посмотрите, куда она пошла. Она нигде не останавливалась? Если подумать, то на самом деле это не иголка в стоге сена. Мы знаем, во сколько она ушла и откуда. Мы прямо на побережье — мы знаем, что она не поехала на юг, в Мексиканский залив, и на самом деле не так много мест, куда можно было бы отправиться на запад или на восток. Это сократит количество необходимых нам записей с камер наблюдения».

«Это также чувствительная область», — сказал Суонн. На столе стояли три ноутбука. Он открывал их по очереди. В левой руке он держал петлю желтого кабеля.

«У вас здесь тонны судов, у вас есть нефтеперерабатывающие заводы, у вас есть эта биологическая установка, и все это на этой маленькой полоске земли. Меня не удивит, если за этим полуостровом круглосуточно следят спутники. Наши спутники, российские спутники, саудовские спутники, иранцы, израильтяне, китайцы, разные корпоративные и черные спутники. Готов поспорить на пять долларов, что здесь происходит много интересного.

— Ты можешь получить доступ к этим вещам? — сказал Люк.

Свон улыбнулась.

— Хорошо, — сказал Люк. «Если вы можете получить спутниковые данные четырехдневной давности с корпоративных или китайских серверов, вы молодец».

«Я человек, — сказал Суонн. «Смотря на тебя, наблюдая за мной, это игра, в которую мы все играем».

Люк кивнул. "Хороший. Держу пари, что Эд прав. Она не выходила из крупного аэропорта. Слишком много проверок. Поэтому обратите особое внимание на пробелы в видеоматериалах. Попробуйте синхронизировать его со спутниковыми данными. Она пропадает с видео на какое-то время? Если да, то где она? Она рядом с небольшим частным аэропортом или даже старым аэродромом? Она рядом с пристанью? Здесь нет ничего, кроме открытого океана. Она могла бы уплыть на лодке.

— А что, если она заедет на парковку поля Малой лиги и просто передаст кому-нибудь пузырек? — сказала Труди.

«Мы пытаемся точно определить этот момент. Если Суонн сможет получить спутниковые данные, возможно, мы увидим две машины, припаркованные рядом. Затем у нас есть две машины, чтобы следовать. Послушайте, я не говорю, что это легко. Я просто говорю, что это необходимо. Если информации слишком много для просеивания, отдайте ее напрокат, как мы это делали раньше. Мне все равно. Лично я думаю, что она где-то останавливается, и если да, то я хочу, чтобы она это сделала».

— А если бы не она?

— Если она не остановится, тогда мы будем следовать за ней так далеко, как только сможем, в гористую местность. Мы, по крайней мере, пытаемся подтвердить, что она действительно прыгнула в свою машину и проехала двести или триста миль с флаконом лихорадки Эбола в бардачке. Я не думаю, что она это сделала, но я могу ошибаться в этом».

В дверном проеме стоял молодой человек в белом лабораторном халате и очках. Он появился там внезапно, как будто осторожно прошел по коридору, не издав ни звука. Он прочистил горло.

«Агент Стоун? Директор готов вас принять, сэр.

Люк посмотрел на Труди и Суонн.

— Мы пойдем?

Они кивнули. — Мы идем, — сказал Суонн.

— Тогда идите, дети, идите. Подари мне этот БМВ. Как только мы это получим, у нас будет плацдарм. Мы будем бороться за территорию оттуда. А пока мы с Эдом спускаемся вниз, чтобы поработать над этим режиссером.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Мне нужно в лабораторию, — сказал Люк.

Лысеющий мужчина с ярко выраженным брюшком лишь слегка покачал головой. Он откинулся на спинку стула. Это был Уэсли Дринан, доктор философии, директор Галвестонской национальной лаборатории. Вместо вчерашнего костюма на нем был длинный белый лабораторный халат. На пальто были различные пятна. На шее у него была пара защитных очков на шнурке. Дринан вернулся в свою естественную среду.

Несмотря на это, он не выглядел расслабленным. Он казался больным. Его лицо было красным, а тонкий блеск пота придавал глянцевый вид его лбу. Его глаза были налиты кровью и устали. Его кожа была грязно-белой, как цвет, которым вы могли бы покрасить готовый подвал.

Быстрая поездка в Вашингтон и обратно, чтобы ответить на вопросы президента, похоже, не согласна с ним.

"Мистер. Стоун, боюсь, это невозможно, — сказал Дринан. — У вас нет подготовки, необходимой для того, чтобы идти туда. В любом случае, лаборатория закрыта, пока мы не завершим наше расследование.

Люк и Эд сидели в кабинете Дринана, напротив него за столом. Офис был большим и солнечным, с огромным коричневым столом у одной из стен. Позади стола было два окна, выходивших на зеленые лужайки и бетонные дорожки кампуса.

В кошачьем углу к столу сидела заместитель директора Дринана, слегка круглая женщина средних лет с рыжими волосами и в подходящих красных очках. Люк даже не удосужился разобрать ее имя. Его внимание было сосредоточено на Дринане.

Люк невзлюбил директора Дринана. Если Труди была права, то вчера Дринан преуменьшил серьезность этой ситуации перед президентом и ее командой. Люку это не понравилось. Ему не нравилась назойливость и самоуверенность Дринана. Прямо сейчас он искал что-нибудь, что могло бы ему понравиться в Уэсли Дринане, и ничего не нашел.

— Можешь звать меня агентом Стоуном, — сказал Люк. — И правда в том, что у твоей девушки Аабхи тоже не было подготовки, чтобы идти туда. Но, похоже, это ее не остановило».

Дринан снова покачал головой, на этот раз более решительно. "Напротив. Аабха Рушди была… Дринан поймал себя на том, что говорит о ней в прошедшем времени. «Аабха — опытный молодой ученый. Она была замечательной ученицей, и как профессионал, она овладела всеми гранями…”

«Аабха Рушди умер в 1990 году, — сказал Эд Ньюсам.

Эд сидел глубоко в кресле в типичной для него лаконичной манере, его костыли были прислонены к телу. В отличие от режиссера, Эд казался очень расслабленным. Казалось, он почти готов вздремнуть. Он пожал плечами, словно пытаясь смягчить резкую резкость своего заявления.

— Так мне сказали, — добавил Эд.

Дринан перевел взгляд с Эда на Люка, затем на своего заместителя директора. Во всяком случае, его лицо стало более темным оттенком красного. Он повернулся к Люку.

«Что значит ваш…»

— Партнер, — сказал Люк.

— Что ваш партнер имеет в виду под этим?

Люк пожал плечами. «У нас есть доступ к лучшим имеющимся данным. Вы знаете, как ваша работа заключается в изучении и защите от болезней? Наша работа заключается в проведении расследований. Мы делаем очень хорошую работу. Женщина, работавшая здесь и называвшая себя Аабха Рушди, была фальшивкой. Она была каким-то растением. Шпион, если хотите. Возможно, она работала на пакистанскую разведку. Это было бы в лучшем случае. Это довольно далеко, но это то, на что мы надеемся. Возможно, она также работала на мусульманских экстремистов-суннитов. К сожалению для всех, это гораздо более вероятно. Если это действительно так, то к настоящему времени ваш вооружённый вирус Эбола, вероятно, завладел жестокой террористической организацией».

Дринан уставился на Люка, чуть приоткрыв рот.

«Настоящая Абха Рушди была маленькой девочкой, которая погибла в автокатастрофе в Индии в 1990 году. Женщина, которую вы знали, использовала Абху Рушди в качестве прикрытия».

Пока Люк смотрел, лицо Дринана потемнело до опасного красного оттенка, красного, граничащего с фиолетовым. Он был похож на бутылку дешевого вина. Люк не был врачом, но Дринан определенно выглядел человеком, которого в будущем перенесет инсульт.

Последние пять минут или около того Люк наблюдал, как верхний свет отражался от золотого обручального кольца Дринана. Время от времени короткие пальцы правой руки Дринана находили кольцо и слегка крутили его вокруг безымянного пальца. Кольцо было в мыслях Дринана, знал он об этом или нет.

— Аабха была твоей любовницей, — сказал Люк. Он не знал, что думал об этом, пока слова не сорвались с его губ. Тем не менее, это был не вопрос. Аабха сделал все необходимое, чтобы полностью проникнуть в это сооружение. Конечно, она сделала. Ее кураторы не могли по-другому. Вы не вставите оперативника в такую ситуацию и не пойдете с ней наполовину.

Рядом с Дринаном заместитель директора ахнул. Ее рот был открыт. Она повернулась и посмотрела на Дринана.

— Уэсли? она сказала.

Люк поднял руку, чтобы успокоить ее. Он адресовал свои слова Дринану. — Последние несколько дней ты беспокоился об Аабхе. Ваше кровяное давление зашкаливает. Ты не спишь, потому что боишься за ее безопасность. Вы также боитесь, что вас узнают. Вот почему вы преуменьшаете серьезность этого нарушения и проводите это фальшивое внутреннее расследование. Вы выигрывали время, пока искали Аабху. Ты надеялся, что все это было ошибкой.

Дринан опустил голову. Прошел долгий миг. Когда Дринан наконец заговорил, его голос был слабым.

"Да."

Люк кивнул. Вся картина сложилась для него с почти слышимым лязгом. «Ее доступ к лаборатории BSL-4 и материалам в лаборатории был немного ускорен, не так ли? И это произошло в результате ее отношений с тобой.

Мужчина кивнул. Он что-то промямлил себе под нос.

— Прости, — сказал Люк. — Я не расслышал тебя.

Дринан чуть не закричал. "Да!"

Внезапно заместитель директора поднялась со своего места, повернулась и вышла из комнаты. Она захлопнула за собой дверь. Звук ее каблуков эхом разносился по коридору.

— Ммм, ммм, ммм, — сказал Эд. «Может быть, было два романа».

Был момент затишья.

— У тебя большие неприятности, — сказал Люк Дринану. «Все сводится к тому, что вы променяли доступ в лабораторию строгого режима на сексуальные услуги. Это, конечно, повод для немедленного увольнения. На тебе обручальное кольцо, так что я предполагаю, что тебя тоже ждут тяжелые времена. Что еще более важно, вы совершили полдюжины уголовных преступлений, которые я могу придумать навскидку. Тебя ждут годы тюрьмы, даже если мы вернем этот флакон сегодня днем. И последнее, но не менее важное: в результате вашего невероятно эгоистичного и непрофессионального поведения вы подвергли риску бесчисленное количество гражданских лиц и, возможно, весь мир».

Эд едва пошевелился. — Надеюсь, она того стоила.

Дринан начал плакать, его голова свесилась почти до колен.

"Что я собираюсь делать?" он сказал.

— Ну, — сказал Люк, — для начала ты дашь мне доступ в эту лабораторию.

*

Дыхание Люка громко звучало в ушах.

Он был одет в синий комбинезон внутри белого защитного костюма. Внутри его костюма ни одна часть его кожи не соприкасалась с воздухом лаборатории. Оранжевый шланг тянулся от его костюма к потолку, нагнетая воздух в костюм. Он знал дизайн. Воздуха было не так, чтобы он мог дышать. Это должно было создать положительное давление, нагнетая воздух в лабораторию и от него. Теоретически никакие молекулы вируса не могли попасть в костюм, пока шланг качался.

Он был единственным в лаборатории. Для непосвященных это выглядело как вполне обычная микробиологическая лаборатория. Чистые металлические поверхности, безупречный пол, стеклянные шкафы и стулья для изучения образцов. Но Люк знал, что это нечто большее.

Он изучил карту лаборатории, прежде чем прийти сюда. Стоять здесь было все равно что находиться внутри подводной лодки — подводной лодки, припаркованной глубоко внутри гигантского хранилища. Весь объект был окружен двойными фильтрами HEPA, улавливающими 99,99% даже мельчайших частиц в воздухе, прежде чем они попадут в воздух хранилища. Вирусные частицы, переносимые по воздуху, были слишком велики, чтобы пройти через фильтры.

Люк прошел через буферный коридор, несколько запертых дверей и, наконец, шлюз, чтобы попасть сюда. Это было сложное, высокотехнологичное устройство с многочисленными встроенными резервами. На каждом шагу стояли видеокамеры и протоколы безопасности.

И ничего из этого не сработало. Когда дело дошло до драки, красивая женщина просто вышла из учреждения с вирусом в руке.

— Люк? Голос Эда был повсюду одновременно.

"Да мужик."

— Как там дела?

"Все нормально. Я просто акклиматизируюсь».

— Ты почти готов?

"Ага. Просто дай мне еще минуту».

Эд был в комнате службы безопасности, наблюдая через камеру. Он был там с охранником Томом Эдером, который позволил Аабхе уйти отсюда. Эдер уже записал, что влюблен в Аабху, и ему нравилось наблюдать за ней через камеры наблюдения.

Должно быть, она настоящая тварь, эта Аабха. Существо ночи. По словам Эдера, она часто оставалась здесь до полуночи или позже.

— Хорошо, Том, — сказал Люк. «Что бы я сделал?»

— Хорошо, — сказал голос Эдера. «Вы подошли бы к этому шкафу перед вами, ввели свой личный четырехзначный код безопасности и удалили материал, с которым хотите работать».

«У каждого человека в лаборатории есть свой код?» — сказал Люк.

"Да. Это упрощает инвентаризацию. Системные отметки времени, когда человек зашел в кабинет. Если что-то пропало, мы знаем, кто был последним человеком в шкафу».

Люк кивнул. Тем больше причин сразу знать, что Аабха заразился вирусом. Тем больше причин повесить Уэсли Дринана на произвол судьбы.

«На сегодня мы дали вам фиктивный код доступа на двадцать четыре часа. Это 9999».

Люк подошел к шкафу и медленно набрал код пальцем в толстой перчатке. Свет на клавиатуре сменился с красного на зеленый, и Люк открыл дверь. В шкафу стояли десятки флаконов, каждый из которых стоял в круглой прорези. Он не мог сказать, что к чему. Он брал любой флакон, сжимал его, затем закрывал шкафчик.

«Хорошо, Люк, — сказал Том, — теперь ты должен повернуть налево и пойти к шкафу биобезопасности, как если бы ты собирался изучить содержимое флакона. Вот тогда и погаснет свет. Вы готовы?"

"Я готов."

Погас свет. Какое-то время Люк стоял в абсолютной темноте. В этой лаборатории не было окон. Когда свет погас, весь свет погас в комнате. Он ничего не видел.

— Пока не включайте свет, — сказал он. — Дай мне еще минуту.

Он смотрел в темноту. Его глаза не привыкли к слабому освещению. Не было света, к которому можно было бы приспособиться. Это сделало что-то смешное с его равновесием, находясь в такой полной темноте. Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Воздух, нагнетаемый в его шланг, замедлился до полной остановки. Вентиляторы в комнате замедлились до полной остановки. Через мгновение пропал звук.

Он представил себе, каково это было женщине по имени Аабха. У нее в руке флакон с Эболой. Она собирается уйти с ним. Она знает, что Том влюблен в нее. Она знает, что может легко им манипулировать. Манипуляции — ее основной навык.

Она нервничает? Она взволнована? Она настолько хладнокровный профессионал, что ничего не чувствует?

Куда она пойдет, когда уйдет отсюда? Почему она это делает?

Где она сейчас?

Люк не считал себя экстрасенсом. Он не знал, верит ли он вообще в экстрасенсов. Но он действительно верил, что человеческая интуиция, подсознание, могут решить проблемы, которые бодрствующий разум решить не может. Были связи с большим миром и с другими людьми, глубоко внутри разума.

Мысленно он искал Аабху. Красивая женщина в дорогой спортивной машине. Женщина без прошлого. Женщина без будущего.

Он видел, как она ехала ночью. Она была очень уверена. Она чувствовала, что может ориентироваться в этом мире теней, в этом черном мире лжи. Но она ошибалась. Как только она украла лихорадку Эбола, она стала ничем иным, как незавершенным делом. У ее кураторов не было причин оставлять ее в живых и все причины, чтобы убить ее.

Люк потянулся к ней в темноте, но ее там не было. Он кивнул сам себе. Он не мог этого знать, но все равно знал.

Абха был мертв.

Огни зажглись внезапно. Не низкоуровневые аварийные огни и знаки «ВЫХОД», как они договорились, а все верхнее освещение. Яркость ненадолго поразила его. Его шланг снова натянулся, снова подавая воздух в его защитный костюм.

"Что происходит?" он сказал. — Я думал, мы собираемся сделать так, как было той ночью.

Голос Эда: «Люк, нам нужно прервать это дело. Мне только что звонила Труди сверху. Она и Суонн думают, что могли найти Аабху.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

12:45

Военно-морская обсерватория США - Вашингтон, округ Колумбия

— Вам очень повезло, — сказал доктор.

Его звали Отто Джазайери, и сегодня утром он прилетел с острова Юпитер во Флориде, чтобы высказать свое мнение об ожогах лица нового президента. Он был полноват, лыс, в очках с толстыми стеклами. Он напомнил Сьюзен сидящего Будду в синем костюме и галстуке. Он носил прицел над правым глазом, из-за чего глаз казался огромным, как у коровы. Он выключил свет на приборе и положил прицел на стол.

Они сидели вместе в приемной наверху. Сьюзен изгнала сотрудников секретной службы из комнаты. Она знала, что трое из них ждут прямо за дверью. Секретная служба не решалась выпускать ее из поля зрения, но дома они смягчили правила. За последние сорок восемь часов все окна в доме были укреплены дополнительным слоем пуленепробиваемого стекла.

Дочь Сьюзен, Микаэла, сидела на полу рядом и листала журнал US Weekly . Микаэла была одной из одиннадцатилетних близнецов, выросших без мамы. Лорен бездельничала на диване в другом конце комнаты, ее уши были закрыты модными наушниками, ее мысли были поглощены тем, что происходило на ее iPhone. Это были красивые, красивые девушки. Длинные каштановые волосы, голубые глаза — через несколько лет они, вероятно, могли бы начать карьеру моделей. Конечно, Пьер и слышать об этом не хотел.

Он стоял у окна от пола до потолка, глядя на территорию, сложив руки за спиной. Это был Пьер задумчивый, тихий, может быть, подавленный. По опыту Сьюзен, он был одним из самых ярких и экспрессивных людей на Земле. У него был разум, который никогда не останавливался.

"В чем дело?" — сказала Сьюзан.

Она говорила нормально, сдержанно. Внутри она чувствовала, что разрывается на части. Ее лицо было обожжено! Это казалось таким глупым, таким напрасным в то время, когда были убиты сотни людей, людей, которых она знала и уважала, людей, которых она ненавидела, лучших и худших, сожженных вместе… беспокоит ее лицо.

Она моргнула и на долю секунды увидела, как пламя вырывается из дверного проема в медиа-зал Горы Везер, а по коридору летит огненный шар. Она чувствовала, как большой человек из секретной службы снова схватил ее, ударив головой об пол. Она почти помнила, как видела во сне, как в тридцати ярдах от нее испепеляли сотни людей.

Она полагала, что могла бы исправить свое лицо. Но кто собирался исправить ее разум?

Доктор поджал губы. У него был смутный акцент, который Сьюзен не могла определить. Он, вероятно, был в Соединенных Штатах долгое время.

«Первые врачи, увидевшие вас, хорошо поработали и поставили более-менее правильный диагноз. У вас ожоги второй степени на правой стороне лица, шее и правой руке. Большая часть ожоговой поверхности поверхностна и заживает сама по себе. Я собираюсь прописать вам определенную мазь с антибиотиком, которая защитит вас от инфекции. Вы должны применять это несколько раз в день. Через две недели вы заметите заметное улучшение и исчезновение покраснения».

Сьюзан выдохнула. — Не могу передать, какое это облегчение.

Мужчина поднял руку. «Я еще не закончил. Я имел в виду большую часть ожоговой поверхности. Но небольшая часть ваших ожогов — это то, что мы называем частичными глубокими ожогами. В этих случаях повреждена почти вся структура, производящая кожу. При этом типе ожога процесс заживления идет медленнее и может длиться более четырнадцати дней. Если процесс заживления остановится, мы будем рассматривать возможность образования необратимых рубцов. В таком случае лучше всего вырезать ожог и прикрыть участок кожным трансплантатом. У вас, как вы знаете, красивое лицо и очень хорошо сохранившаяся кожа для женщины вашего возраста. На мой взгляд, стоит сделать операцию, чтобы сохранить внешность».

— Вы хотите оперировать? — сказал Пьер из окна.

«Я говорю, что хочу подождать десять дней или две недели, посмотреть, как продвигается заживление, и если я не буду удовлетворен, то я захочу оперировать».

«Есть ли реабилитационный период?» — сказала Сьюзан.

Доктор кивнул. Движение его головы было едва заметно. «Существует терпимый период восстановления, в течение которого ваше лицо будет перевязано и не будет подвергаться воздействию света или воздуха».

«Я часто бываю на публике».

"Я знаю. Я думал, что это добавит элемент интереса. Люди будут смотреть, как продвигается ваше исцеление».

Пьер обернулся. Внезапно он стал бизнесменом-миллиардером. Это была сторона самого себя, которую он редко показывал.

— Отто, ты в своем уме? Это самая глупая вещь, которую я слышал за все свои дни. Это не реалити-шоу. Сьюзан — президент Соединенных Штатов». Он понизил голос, чтобы девушки его не слышали. «Менее недели назад ее чуть не убили. Нам здесь больше не нужны никакие интересные элементы.

Доктор был непреклонен. Он обратился к Сьюзен. «Мой рейс в четыре часа дня, так что мне пора. Я оставлю вас, чтобы обсудить это с вашим мужем. Я могу вернуться через неделю. Мы будем двигаться вперед так, как вы предпочитаете».

Когда доктор ушел, Пьер приблизился к ней. Она изучала его бледно-голубые глаза и морщины, образовавшиеся на его лице.

— Ты не выглядишь собой, — сказал он.

Она пожала плечами. «Как бы вы выглядели на моем месте?»

Он улыбнулся. «Я бы сейчас был в смирительной рубашке, свернувшись калачиком в углу резиновой комнаты».

Она рассмеялась, и на мгновение все стало хорошо.

Он указал головой на ванную. Она последовала за ним туда, чтобы на мгновение уйти от девушек. Ванная была большой, современной, стерильной, неуместной в стиле самого дома 1850-х годов. Это была ванная для посетителей.

"Ты в порядке?" — сказал Пьер.

Сьюзен даже не пришлось об этом думать. Она на секунду оглядела комнату, задаваясь вопросом, сколько здесь микрофонов. Ну что ж. Она должна была когда-нибудь высказаться. Она должна была рассказать кому-то, что было правдой. Пьер был одним из немногих людей на Земле, которым она полностью доверяла.

"Нет. Я не в порядке. Я едва сдерживаю себя».

Внезапно слезы вот-вот навернутся. Она сдерживала их на мгновение, но они были подобны паводковым водам, поднимающимся и поднимающимся. Пьер подошел ближе и взял ее на руки. Она растворилась в нем, и это было так хорошо, почти как когда-то.

— Они хотят убить меня, Пити. Я не могу этого вынести. Я так боюсь."

— Я знаю, — сказал он. Он держал ее. Ее тело начало трястись.

«Люк Стоун… на следующий день после нападения… он пошел в дом, где держали его жену и сына. Он убил четверых мужчин, как будто это было пустяком. Сегодня удалось опознать двоих мужчин. Оба они были бывшими агентами ЦРУ. Это те люди, которые пытались меня убить? Почему? Как я могу остановить их?»

Пьер просто держал ее.

Она не могла дышать. «Мое лицо все обожжено. Боже, мое лицо! Они собираются убить меня. Я знаю это. Я больше никогда не смогу быть в безопасности. Боже мой."

Слезы пришли сейчас. Через мгновение они были больше, чем слезы. Ее тело сотрясали рыдания. Ее ноги ослабли. Она цеплялась за него, желая, чтобы он мог защитить ее, зная, что он не может. Его денег, его престижа было недостаточно.

Она прижалась к нему. Ее рот широко раскрылся в беззвучном крике. Его шея была мокрой от ее слез.

— Пожалуйста, — сказала она. «Пожалуйста, остановите их».

Он держал ее, пока она плакала. Через некоторое время он начал укачивать ее, как младенца. — Все в порядке, — прошептал он ей. "Все нормально. Ты в порядке."

Через некоторое время она стала чувствовать себя лучше. Она прислонила голову к его груди и глубоко вздохнула.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — сказал он. «Я возвращаюсь в Калифорнию. Я беру девочек и хочу, чтобы ты пошла со мной. Мы можем уехать уже завтра. Мы можем уйти сегодня вечером, если мы действительно хотим. Мы закроемся в доме Малибу с сотней вооруженных охранников. В конце концов, убийцы забудут о вас».

«Как я могу поехать в Калифорнию?» она сказала. «Я президент Соединенных Штатов».

Он чуть отстранился и посмотрел ей прямо в глаза. Мальчик, за которого она вышла замуж, ушел. Смеющийся, беззаботный мужчина-ребенок, создавший огромные состояния своим умом, — куда он делся? Тоже ушел.

Это было плохо. Пьер не был создан для этой жизни. Его баловали с самых ранних дней. Он так и не вырос. Его родители — нейрохирург и дочь французского дворянина — давали ему любые экзотические игрушки, какие он хотел. Он никогда не переставал играть с игрушками. Он был сильно не в своей тарелке.

Сьюзен могла видеть это в этих красивых бледно-голубых глазах. Пьер боялся, может быть, больше, чем она.

— Брось, — просто сказал он. «Вы ничего не должны этим людям. Ты сам мне это сказал. Ты никогда не хотел быть президентом. Зачем быть убитым за то, чего ты даже не хотел? Просто уйти от всего этого. Я уверен, что они могут найти кого-то еще, кто хотел бы быть на вашем месте прямо сейчас. Пусть этот человек умрет ни за что».

То, что он говорил, было заманчиво. Но это также было неправильно, настолько неправильно, что она почти не могла представить, откуда это исходит. Она отвела взгляд на секунду, затем снова посмотрела ему в глаза. Ее параноидальная сущность, та, что пережила катастрофу на горе Везер, та, которая была обстреляна из пулемета, когда ехала в броневике, почти могла поверить, что Пьер каким-то образом был заменен самозванцем.

Но нет. Это был он. Он хотел избавиться от этого, и он хотел, чтобы она ушла с ним.

— Я не могу этого сделать, — сказала она. «Я должен им. Американцы проголосовали за меня, они наняли меня на эту работу».

«Они наняли вас в качестве вице-президента».

Она кивнула. "Верно. И заменить президента в случае его смерти. Так что я это. Страна находится в кризисе, одном из худших в американской истории, и я обязан им своим лидерством. Я должен им сделать все, что в моих силах, как бы то ни было».

Пока она говорила, к ней возвращалась определенная сила и уверенность. Она была жесткой, более жесткой, чем когда-либо был Пьер. Она знала это о себе. Подростком она быстро выросла в кишащих акулами водах элитного модельного бизнеса. Она боролась и побеждала в жестоких политических битвах, необходимых для того, чтобы стать сенатором США от Калифорнии, а затем вице-президентом. Каким-то образом она проложит себе путь через это.

— Мне жаль слышать, что вы так говорите, — сказал Пьер.

Сьюзен улыбнулась, только прикосновение. "Я не."

В дверь ванной постучали, напугав их обоих.

"Да?" она сказала. Она взглянула в зеркало. Ее макияж размазался. Тушь стекала с уголков ее глаз. Она была немного похожа на циркового клоуна.

— Мадам президент?

Сьюзан узнала голос молодой помощницы по имени Энн.

"Да. Я здесь с мужем».

"Да, мэм. Меня послали за тобой. Филиал «Аль-Каиды» только что опубликовал в Интернете новое видео. Ваши советники по безопасности хотят, чтобы вы это увидели».

Сьюзен вздохнула. Террористические организации ежедневно выпускали видеоролики. Террористы-смертники, готовящиеся к своим миссиям, казненные заключенные, религиозные лидеры, произносящие прокламации… Смотреть на это было уныло. И это, вероятно, было наименьшей из их забот прямо сейчас.

«О чем видео?»

Голос Энн звучал тихо и по-девичьи из-за толстой деревянной двери. Тем не менее, Сьюзан не собиралась открывать дверь в таком виде. «Э-э, они угрожают… э-э… уничтожить Соединенные Штаты».

— И наши люди считают это реальной угрозой?

"Да."

Сьюзен посмотрела на Пьера. Он покачал головой.

— Скажи им, что я буду через десять минут.

*

«На кого мы смотрим?» — сказала Сьюзан.

На видеоэкране была неподвижная фотография. На нем был изображен темнокожий мужчина с длинной черной бородой с белыми крапинками. Он носил очки, белый тюрбан на голове и черную мантию. Он был очень худым.

«Этого человека зовут Абу Саддик Мохаммед, — сказал Курт Кимбалл, новый советник Сьюзен по национальной безопасности. Он был на работе два дня. Три дня назад он работал в Rand Corporation, писал сводки о международных горячих точках и террористических угрозах. Курт был высоким, широкоплечим и лысым, как биток.

Двадцать человек сидели за столом для совещаний и вдоль стен новой Ситуационной комнаты. Комната, как ее стали называть сотрудники, формировалась на лету. Он использовался почти постоянно с тех пор, как Сьюзен приняла присягу. Здесь люди принимали пищу. Угрозы возникали везде, куда бы вы ни посмотрели.

Кимбалл продолжал. «Саддик Мохаммед родился где-то в середине 1950-х годов среди племени кочевников, пересекающих границу пустыни на юге Аравийского полуострова. Вероятно, у него нет формального образования. Он отправился в Афганистан, чтобы присоединиться к моджахедам, сражавшимся против русских, возможно, еще в 1979 или 1980 году. Как вы знаете, эта свободная конфедерация боевиков со временем объединилась в различные группировки, включая «Аль-Каиду». После смерти Усамы бен Ладена и исчезновения Аймана аль-Завахири Мохаммед стал играть все более важную роль в качестве рупора «Аль-Каиды», хотя он не претендует на лидерство в этой или какой-либо другой организации».

"Где он сейчас?" — сказала Сьюзан.

"Никто не знает наверняка. Мы полагаем, что он находится в племенных районах Пакистана или, возможно, под защитой талибов в восточном Афганистане. Он может пересекать границу туда и обратно, в зависимости от того, какую жару мы привезем. Его люди стараются использовать общий и малоизвестный фон всякий раз, когда он снимает видео. В видео, которое вы собираетесь посмотреть, все метаданные, включая время, дату и местоположение, были стерты. Само видео было загружено в Интернет с пустующего склада в Бельгии, который часто посещают скваттеры и героиновые наркоманы».

— Так откуда мы знаем, что он подлинный? — сказал Ричард Монк, начальник штаба Сьюзен.

Кимбалл был непоколебим. «Мы использовали программное обеспечение для распознавания голоса, чтобы воссоздать голос Мохаммеда. У нас есть множество хороших сэмплов из предыдущего видео и аудио, и голос на этой ленте совпадает. Мы знаем, что это он. В начале видео он ссылается на бывшего спикера палаты представителей Уильяма Райана и попытку свержения власти в США. Никакого заметного сплайсинга сделано не было, что означает, что видео было снято где-то на прошлой неделе».

Съемки начались. В этом не было ничего захватывающего. На нем был изображен человек, сидящий в кресле возле стены, сделанной из чего-то, что выглядело как красный песчаник. Он говорил по-арабски в микрофон, прикрепленный к его мантии. Казалось, он читал заранее подготовленные замечания. Сьюзан не могла понять ни единого его слова. Ролик длился чуть больше минуты.

— Хорошо, — сказала она. — Так что мы только что посмотрели?

«Все видео немного длиннее этого», — сказал Кимбалл. «В нем много типичных вещей, и он берет ноты, которые, вероятно, знакомы каждому в этой комнате. Он критикует отступнических лидеров Ирана и призывает всех чистых мусульман сопротивляться иранским вторжениям в Сирию. Он критикует отношение Израиля к палестинцам и сравнивает его с Холокостом. Он описывает королей Иордании и Саудовской Аравии как приспешников сатаны. Он умоляет Бога погубить Россию».

— Есть ли кто-нибудь, кто нравится этому парню? кто-то сказал.

По комнате прокатился легкий смех.

— Что ж, лучшее он оставляет напоследок. Он описывает Соединенные Штаты как логово сатаны и предполагает, что президент Хопкинс — наложница сатаны».

— Потрясающе, — сказала Сьюзен. «Прошло довольно много времени с тех пор, как кто-то называл меня шлюхой. Во всяком случае, насколько я знаю».

«Я старался не использовать это слово, — сказал Кимбалл. «Но это следствие. Теперь начинается опасная часть. В этом последнем разделе он говорит всем своим последователям иметь надежду, потому что воины Аллаха приобрели величайшее оружие на Небесах и на Земле. Они украли оружие из логова сатаны, и, если Бог даст, они используют его, чтобы наслать мор и чуму на головы крестоносцев, как это сделал Аллах во времена Пророка».

В комнате было тихо.

«Очевидная ссылка здесь на чуму и эпидемии, а также на кражу оружия из логова сатаны».

— Вирус Эбола, — сказала Сьюзен.

Кимбалл кивнул. «Он знает об этом, что уже достаточно плохо. Кража еще не стала достоянием общественности. И он говорит нам, что это в руках исламских террористов, что еще хуже. По всей вероятности, это означает, что вирус был украден экстремистами, связанными с «Аль-Каидой». Он не был бы так взволнован, если бы Хизбалла или Иран взяли его. Хуже всего то, что он явно предполагает, что они знают, что у них есть, и планируют выпустить это либо на американской земле, либо на американских военных, дислоцированных за границей».

«Отсюда и упоминание о крестоносцах», — сказала Сьюзан.

"Да."

— Как ты думаешь, чего он на самом деле хочет? — сказала Сьюзан.

Кимбалл пожал плечами. — Он не говорит, так что я не буду спекулировать. Возможно, он хочет сделать именно то, что описывает, а именно навлечь на Соединенные Штаты чуму библейских или коранических масштабов».

— Господи, — сказал кто-то в конце комнаты.

— Думаешь, они смогут это сделать?

Кимбалл покачал головой. "Не имею представления."

"Так куда же мы пойдем отсюда?" — сказала Сьюзан.

— Ну, вот в чем дело, — сказал Кимбалл. «У нас впереди увертюра. Это немного беспрецедентно…”

«Это нелепо, — сказал Ричард Монк.

— Испытай меня, — сказала Сьюзан.

Кимбалл поднял руку. "Потерпите меня. Не говори «нет», пока не услышишь все, что я хочу сказать».

«Сьюзан, на твоем месте я бы сейчас сказал нет», — сказал Монк.

— Хорошо, Ричард. Мне понятна ваша позиция, но я даже не слышал, о чем мы говорим.

— Есть человек по имени Роберт Хассан Коул, — сказал Кимбалл. «Он имеет смешанное афро-американское, ирландско-американское и сирийское происхождение. Он родился и вырос в районе Браунсвилл в Бруклине».

— Я знаю, кто он, — сказала Сьюзен.

Невольная дрожь пробежала по ней при мысли о нем. Он был молодым американцем, неудавшимся рэпером, который стал радикальным мусульманином, а затем исчез в водовороте раздираемой войной Сирии. В конце концов американской разведке стало ясно, что тот же человек в черной маске был палачом заложников в оранжевой одежде. Он часто обезглавливал беспомощных заключенных мачете, пока это снималось на видео, которое позже было опубликовано в Интернете. Выкупленные заложники рассказали, что у заключенных было прозвище, которым они называли своего тюремщика-садиста.

«Роберт Хассан Коул — это Бруклинский Боб, — сказала Сьюзен.

Кимбалл кивнул. "Это верно."

"Что насчет него?"

Теперь Кимбалл казался несколько застенчивым. «Он ждет на телефоне. Он использует спутниковый телефон в городе Ракка, оплоте ИГИЛ на востоке Сирии, и он у нас на линии. Он говорит, что ему было поручено поговорить с нами, и настаивает на том, что будет говорить только напрямую с вами. Мы думаем, он хочет предложить обмен. Мы можем подключить его к динамику конференц-связи прямо здесь, на столе.

Сьюзан обвела взглядом комнату, все лица. Они уставились на нее. Три четверти из них она не знала. Они уставились на нее, почти полностью мужчины, ожидая, что она скажет. Их глаза были жесткими. Мужская энергия исходила от них волнами. Они напомнили ей акул.

— Что мы знаем о нем? — сказала Сьюзан.

«Ну, он вырос в бедности. Его отец бросил семью, когда он был маленьким, тогда он, его мать и младшая сестра жили на пособие. Его сестра была сбита и убита пьяным водителем в возрасте семи лет. Коул хорошо сдал экзамены и был принят в элитную Бруклинскую техническую среднюю школу, которую он посещал в течение двух лет, прежде чем бросить учебу в возрасте шестнадцати лет. После этого он был мелким торговцем наркотиками, имел многочисленные стычки с законом и пытался сделать музыкальную карьеру. Кажется, он стал серьезно относиться к исламу в возрасте восемнадцати лет, когда присоединился к бруклинской мечети, известной тем, что укрывает радикалов».

Сьюзан представила себе кого-то, воспитанного таким образом. Без отца, без денег, с мертвой сестрой и в окружении бедности. Ей как матери было очевидно, что его чувства глубоко задеты. Он был раненым ребенком, и в результате он набросился. Но он зашел слишком далеко.

Кимбалл продолжал. «Он исчез в возрасте двадцати лет и появился в Сирии где-то после начала гражданской войны, может быть, в 2013 году. Возможно, до этого он был в Афганистане, а может быть, и в Сомали. Он молод, безрассуден и немного клоун, но он также очень умен и очень опасен. Вы все видели видео, где он обезглавливает заключенных».

— Это варварство, — сказал кто-то позади Сьюзен.

«Это варварство, — сказал Кимбалл. «Но это нечто большее. Это очень эффективный инструмент рекрутинга. В этом смысле Коул представляет новый тип джихадистов. Он машина социальных сетей. Его разглагольствования на YouTube против того, что он называет расистским Западом, часто настроенные на продвижение хип-хопа, набирают десятки миллионов просмотров. Он талантливый вербовщик и вдохновитель в Твиттере. Считается, что он собрал несколько миллионов долларов от богатых мусульман в англоязычном мире. На самом деле он настолько эффективен в том, что делает, что джихадистские группировки пользуются к нему особым уважением. Он говорит по-арабски и является посредником между филиалами «Аль-Каиды» и ИГИЛ. Считается, что он сыграл важную роль в заключении недавнего перемирия между ними».

У Сьюзен снова появилось это чувство. Все в комнате смотрели на нее. Это было неприятное ощущение. Что бы подумали эти мужчины, если бы узнали, что всего пятнадцать минут назад она плакала наверху в ванной, а муж обнимал ее?

Они многого от нее требовали. Ни один из них не был в том положении, в котором находилась она. Ни один из них не был объектом неоднократных покушений на прошлой неделе. Никто из них не надевал бронежилеты каждый раз, когда выходил на публику. Никто из них не оказался в ситуации, о которой они не просили и к которой не были готовы.

— Что ты думаешь, Сьюзан? — сказал Кимбалл.

— Не разговаривай с ним, Сьюзен, — сказал Ричард Монк. «Пожалуйста, не надо. Это так далеко ниже тебя и всего того, что ты отстаивала за то время, что я знаю тебя. Он террорист. Он хладнокровный убийца. На самом деле, у нас есть его координаты со спутникового телефона, которым он пользуется. Я говорю, что мы просто разбомбим его и сделаем всем на Земле одолжение, избавившись от него раз и навсегда».

Сьюзан взглянула на черный восьмисторонний динамик конференц-связи в центре стола, за которым она сидела. Сегодня было солнечно, и свет с улицы лился через окна. Квадрат желтого света почти достиг динамика.

Сьюзан вспомнила обо всех событиях, которые они совершили, когда она была вице-президентом. Они видели так много людей в стольких местах. Однажды в первый год после того, как Томас Хейс был избран президентом, она совершила поездку на поезде из Чикаго в Окленд, штат Калифорния, на поезде Amtrak. Это был рекламный ход, придуманный людьми Томаса, и он сработал на удивление хорошо.

Толпы людей выходили на вокзалы на каждой остановке. Она говорила с людьми всех политических взглядов. Им понравился тур, и они полюбили ее. Они принесли ей жареных индеек и пироги с яблоками и ревенем, домашнюю еду, чтобы поесть в поезде.

Было весело быть вице-президентом. Напротив, это было…

Это снова было что-то другое. Это было похоже на кошмар, от которого она не могла проснуться.

"Сьюзен?" — сказал Кимбалл.

Она посмотрела на Кимбалла и кивнула. — Я поговорю с ним, — сказала она.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

«Если вы хотите меня видеть, — сказал голос, — мы сейчас в прямом эфире в Интернете. У меня есть парень, который пришлет вам ссылку. Ссылка зашифрована, так что никакие смешные глаза в небе не увидят. Это просто я для тебя».

У Сьюзен возникло странное чувство внутри. Мужчина в синем военном костюме и короткой стрижке поднес к столу открытый ноутбук и поставил его перед ней.

— Мы отключены, — сказал мужчина. «Он ждет. Он не слышит ни слова, которое мы говорим».

— Он меня видит? — сказала Сьюзан.

"Нет. Мы не собираемся ничего ему показывать. Наши люди собираются изучить его видеопоток, чтобы посмотреть, сможем ли мы узнать больше о том, где он находится. У нас точно установлено его местонахождение, но мы хотим посмотреть, защищено ли оно, кто там с ним, какое у них оружие, какие технологии и все остальное.

Сьюзен кивнула. Она чувствовала себя маленькой девочкой среди всех этих больших знающих мужчин, бегающих вокруг. "Хорошо."

На экране перед ней начало проясняться зернистое изображение. Это была человеческая рука, мужская, с поднятым вверх средним пальцем.

«Ребята, вы хорошо видите меня там? Вы меня видите, леди президент?

В комнате послышался тихий гул голосов.

— Хорошо, — сказал Курт Кимбалл. «Здесь нужна абсолютная тишина. Сотовый телефон выключается. Если вам нужно быть в контакте с кем-то еще прямо сейчас, спросите себя, зачем вам вообще нужно быть здесь».

Сьюзен оглядела комнату. Они уже расчистили место от ранее. Сейчас в комнате было человек пятнадцать, тогда как несколько минут назад их было, наверное, сорок.

«Отключение звука отключится через десять секунд», — сказал Кимбалл. «Я единственный, кто говорит. Сьюзен, конечно, тебя это не касается. Если вы решите говорить, я уступлю вам. Я только предупреждаю вас, чтобы вы не вступали в долгий разговор с этим ребенком. Он умен, он бесит, и он попытается заставить вас сказать что-то, о чем вы пожалеете, и что он может загрузить в Интернет в качестве аудиодорожки».

— Подруга, ты со мной? Бруклин Боб сказал из другого мира.

Голос позади Сьюзан: «Нас слышно через три, два, один…»

Бруклин Боб оказался рядом с камерой. Лицо у него было узкое, с неряшливой черной бородой и длинными черными вьющимися волосами. У него были голубые глаза, резко контрастирующие с его кожей и бородой. Он, конечно, был красив, как и большинство звезд YouTube и социальных сетей.

Он постучал костяшками пальцев по поверхности камеры. Было похоже, что он стучал в окно. "Привет! Есть кто там?"

— Мы здесь, — сказал Кимбалл. "Вы нас слышите?"

«Я слышу тебя, но не слышу свою девочку Сьюзен».

«Она здесь, с нами, и слушает каждое ваше слово».

— Она меня видит?

"Нет. У нас есть пара ноутбуков, которые транслируют вас, но ее рядом нет».

Бруклин Боб на секунду отвел взгляд. «Кого ты обманываешь, чувак? По нашим подсчетам, у вас есть двадцать девять отдельных компьютеров, сгруппированных только в одном доме.

«Большинство из них находятся в других частях здания. За тобой следят многие разведчики, Боб, но ты, наверное, уже это знаешь. Вы молодой человек, и у вас впереди короткое будущее. В любом случае, достаточно сказать, что президент вас слышит, но не видит. Она не заинтересована в том, чтобы тебя видеть.

Боб покачал головой и улыбнулся. "Это очень плохо. Я собирался показать ей свой косяк.

— Давайте перейдем к делу, — сказал Кимбалл. «У нас есть дрон «Хищник», захваченный вашей позицией, и наше терпение уже на исходе».

Бруклин Боб пожал плечами. "Сделай это. Тогда вы даже не будете предупреждены до того, как придет наказание Аллаха».

Он отошел от объектива камеры. Камера поворачивалась, следуя за ним, пока он ходил по маленькой комнате. Комната была сделана из шлакоблоков и скудно обставлена. Он сидел на шатком четырехногом стуле у стола. Он взял лист бумаги.

«Отличное место у тебя там, Боб», — сказал Кимбалл.

Сьюзан не знала, что делать с Кимбаллом, насмехающимся над этим человеком и угрожающим ему. Если бы это была любая другая ситуация, она бы ужаснулась его поведению.

Бруклин Боб улыбнулся. Он покачал головой. «Поверьте мне, это место лучше, чем где-либо, где я жил, когда рос в Стране возможностей».

Он посмотрел на бумагу в своей руке, затем снова взглянул на камеру. Он лукаво ухмыльнулся. «Ты чувствуешь меня, Сьюзи Кью? Ты действительно не собираешься говорить, не так ли? Я хочу, чтобы ты. Я хотел бы поговорить с вами. Когда я был мальчиком, я дрочил на твои фотографии в журналах.

Сьюзан почувствовала, как краснеет ее лицо. Он был нелеп. Он действительно сказал бы что угодно.

— Хватит ругаться, — сказал Кимбалл. «Давайте послушаем. Еще одно такое слово, и я нанесу удар с воздуха. Я не шучу».

Боб снова посмотрел на бумагу. «Вы слышали сообщение от имама Саддика Мохаммеда?»

"Да."

— Вы, идиоты, правильно перевели?

"Конечно."

«Хорошо, тогда вот в чем дело. В своей речи блаженный говорил о чуме или моровой язве. Это какой-то жаргон старой школы, верно? Он имел в виду некоторое количество вируса Эбола, которое наши братья взяли в одной из ваших собственных лабораторий. Но вы, вероятно, уже поняли эту часть. Вот плохие новости, с вашей точки зрения. В Соединенных Штатах прямо сейчас есть братья, у которых есть вирус. Они знают, что он вооружен, и знают, как его использовать. Кроме того, взятое количество уже умножено как минимум на один миллион».

По комнате прокатился взрыв ропота.

Кимбалл поднял руку.

Бруклин Боб расплылся в широкой улыбке. — Это привлекло твое внимание, да? Что ж, вот еще плохие новости». Он на мгновение отвел взгляд от камеры. Он говорил по-арабски с кем-то еще в комнате вместе с ним. Потом снова повернулся к камере.

«Итак, у меня в Вашингтоне, округ Колумбия, примерно час тридцать пять вечера, верно? Наши братья собираются распространить вирус Эбола в маленьком американском городке, начиная с пяти тридцати сегодня по вашему времени. Я не буду называть вам название города, но когда начнется атака, я думаю, вы очень быстро узнаете. Самое интересное будет наблюдать, как вы пытаетесь остановить это».

«Какая сделка?» — сказал Кимбалл.

На секунду Бруклин Боб казался сбитым с толку. "Торговля?"

"Да. Что ты хочешь?"

Боб поднял брови, а затем улыбнулся шире, чем когда-либо. «Ох… я понял. Например, что мы хотим, что вы можете нам дать, и мы не начнем атаку?

"Верно."

Он покачал головой. «Мы ничего не хотим. Еще нет. Понимаете, вы не можете остановить эту атаку. Вся идея состоит в том, чтобы просто показать вам, что мы можем сделать. Позже, после… знаешь, что бы ни случилось сегодня днем… тогда мы все снова позвоним по телефону и поговорим о том, чего мы от тебя хотим.

Сьюзен почувствовала, как к горлу подступил ком. Этот мальчик, поскольку он был немногим больше, чем мальчик, и вел себя очень похоже на него, был чудовищем. Как эта страна создала его или кого-то подобного ему?

«Я могу сказать вам, — продолжал Боб, — что, хотя это маленький город и во многих отношениях неважный, он также очень любим. Люди будут ненавидеть это. Это мой маленький намек, хотя я сомневаюсь, что он тебе чем-нибудь поможет.

«Как ты можешь это сделать?» — сказала Сьюзан. Слова сорвались с ее губ прежде, чем она поняла, что собирается заговорить, и тут же пожалела об этом. Несмотря на это, она продолжала. — Ты собираешься убивать невинных людей, разве ты не знаешь? Женщины, дети, семьи…»

Улыбка Бруклина Боба засияла. Его глаза вдруг ожили.

«Вот моя девочка!» он сказал. «Я люблю тебя, Сьюзен. Ты знаешь почему? Я люблю тебя, потому что ты невиновен. Почему-то вы не знаете, что ваши люди убивают здесь женщин и детей каждый день. И знаете, что еще я люблю? Мне нравится, что ЦРУ или кто бы там ни был, не удалось убить тебя на прошлой неделе. Они получили всех остальных, но не тебя, верно? Горячая чертовски! Держу пари, они все еще пытаются».

Он покачал головой, по-видимому, удивляясь всему этому. «Первая женщина-президент, к тому же красивая. Хотел бы я быть там с тобой прямо сейчас, потому что ты знаешь, что я просто хочу…»

"Повесь!" — крикнул Кимбалл. — Повесь чертов телефон.

Динамик конференц-связи отключился, но видеотрансляция все еще работала на ноутбуке Сьюзан. Она смотрела на экран, пока молодой сумасшедший воздевал руки вверх и исполнял безумный грязный танец, все еще сидя в кресле.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

13:45

Национальная лаборатория Галвестона, кампус Медицинского отделения Техасского университета - Галвестон, Техас

"Кто он?" — сказал Люк.

Суонн загрузил на экран ноутбука фотографию молодого человека средиземноморского происхождения. Люк и Эд вернулись в командный центр своего маленького класса. Фотография, о которой идет речь, была зернистой, далекой, как папарацци, мужчиной в купальнике на палубе лодки.

Все четверо сгрудились вокруг компьютера, словно от него исходило тепло.

— Его зовут Омар бин Халид аль Сауд, — сказала Труди. «Это звучит как полный рот, но на самом деле это означает только Омара, сына Халида, из Дома Саудов. Вы смотрите на его старую фотографию. Сейчас ему сорок два года, и он член саудовской королевской семьи. Он один из более чем тысячи внуков короля Абдель Азиза, основателя современной Саудовской Аравии».

— Довольно шикарно, — сказал Люк.

— Верно, но мы не хотим увлекаться. Это не то же самое, что быть британской королевской особой. В королевской семье Саудовской Аравии более пятнадцати тысяч человек. Он один из них.

«Какое у него дело?» — сказал Люк, желая пока подыграть. «Но дайте мне презентацию Омара, — сказал он, — а не его мемуары».

— Он миллиардер, — сказала Труди. «Forbes 400. Он контролирует инвестиционный фонд под названием World Holdings, который инвестирует в западные компании, часто в Соединенных Штатах. Никто не знает размер портфеля World Holdings, но считается, что он исчисляется сотнями миллиардов. Никто не знает, кто такие инвесторы, но предполагается, что там много недобросовестных игроков».

— Значит, он посредник, — сказал Эд. «Вливание грязных денег для наркобаронов и торговцев оружием в тематические парки и безалкогольные напитки».

— Бинго, — сказала Труди. «Среди многих других инвестиций World Holdings владеет крупными пакетами акций парижского Диснейленда и продукции Coca-Cola».

Люк сделал круговое движение рукой. «Давайте продолжим в том же духе», — сказал он. «Я уверен, что Омар прекрасный бизнесмен. Почему нас это волнует?»

Теперь вмешался Суонн. — Он был здесь, в Галвестоне, четыре дня назад. Или, по крайней мере, его лодка. У нас есть спутниковые снимки его мега-яхты « Кристина » у глубоководного причала за пределами места на полуострове под названием «Пеликан-Бей-Марина».

— Становится теплее, — сказал Люк.

— Становится лучше, — сказала Труди. «Мы получили кадры с уличной камеры, на которых BMW Аабхи поворачивает направо на стоянку Pelican Bay Marina примерно в девять сорок три вечера седьмого июня. У нас также есть уличные кадры, на которых машина выезжает со стоянки в десять двадцать два вечера».

— Что говорит марина? — сказал Люк.

— Я звонила им, — сказала Труди. «Они говорят, что не делятся информацией о постояльцах, поэтому не могут подтвердить имя того, кто пользовался там причалом в какую-то конкретную дату. Я не просил ничего конкретного на случай, если мы захотим вызвать их в суд и обыскать их позже. Чтобы они ничего не разрушали. Вы понимаете."

— Я знаю, — сказал Люк. "Я понимаю." Он повернулся к Суонну. — Суонн?

Свон улыбнулась. "Ага. Я позволил себе заглянуть в их базу данных. Вот так мы и наткнулись на Омара. Двухсотпятидесятифутовая яхта, принадлежащая чилийской подставной компании Mundo, Inc., арендовала глубоководную якорную стоянку на три дня, начиная с пятого июня. Он также арендовал причал для своего тендера, причаливающего к берегу. Он отправился в плавание в десять тридцать восемь вечера седьмого июня, примерно через шестнадцать минут после того, как машина Аабхи отплыла от пристани. Пункт назначения не был указан».

— А «Мундо, Инкорпорейтед»?

— Верно, — сказала Труди. «Mundo, Inc. является дочерней компанией бермудской компании Nexxxus Holdings, которая сама является дочерней компанией World Holdings. Это компания Омара.

«Подводя итог, — сказал Суонн, — саудовский миллиардер был здесь, в Галвестоне, в ту ночь, когда был украден вирус Эбола. Или, по крайней мере, его яхта была здесь. Женщина, укравшая вирус, остановилась в той же гавани, где была пришвартована яхта, вскоре после того, как она покинула лабораторию. И через несколько минут после того, как она покинула пристань, яхта тоже ушла. Похоже, мы нашли нашего человека.

— Где сейчас яхта? — сказал Люк.

«Мы отследили его путь по спутниковым данным. Отсюда он направился на восток и прибыл в порт Тампа, штат Флорида, ближе к вечеру восьмого июня. Он оставался там несколько часов, где дозаправлялся и принимал продукты питания и другие продукты питания. Около часа ночи ранним утром девятого июня он покинул порт Тампа и направился на юг. Около девяти часов вечера он прибыл за пределы кубинского курортного города Варадеро. Он все еще там, на глубоководной якорной стоянке в миле от моря.

"Он здесь?"

— Мы не можем сказать, — сказал Суонн. «Что мы можем сказать, так это то, что тендер на яхту курсирует взад и вперед к берегу довольно постоянно, доставляя на лодку постоянное количество молодых женщин».

Люк кивнул. — Ладно, будем считать, что он там. Я представляю, как такой человек будет хмуро смотреть на свою яхтенную вечеринку без него».

«Омар известен своими вечеринками, — сказала Труди. — И его любовь к дамам, особенно к вечерним дамам.

«Каковы шансы, что у него все еще есть вирус на лодке?» — сказал Люк.

Труди пожала плечами. "Сложно сказать. Мы должны были бы знать шансы, что у него когда-либо был вирус с ним в первую очередь. Все это может быть совпадением».

«Мне это не кажется совпадением, — сказал Эд Ньюсэм.

«Совпадений не бывает, — сказал Суонн.

— Хорошо, — сказала Труди. — Если флакон действительно был на борту, держу пари, что он выгрузил его в Тампе. Зачем ему держать его с собой на лодке? Он в основном на медленном круизе в никуда. Между тем, Тампа является крупным портовым городом и центром коммерческого судоходства. В Тампе базируется более десятка крупных автотранспортных компаний и десятки более мелких. Это также коммерческий туристический центр с рейсами в любую точку Земли и доступом к двум основным автомагистралям между штатами. Сбросьте вирус в Тампе, и опять же, он может распространиться куда угодно очень быстро».

Колеса Люка крутились. — Но даже если он его и оставил, по всей вероятности, Омар будет знать, куда он направляется.

Труди кивнула. — Да, наверное, это правда.

— Мне понадобится вертолет, — сказал Люк. «И место, откуда можно улететь. Ки-Уэст, наверное, лучше. Это самое близкое, что у нас есть на Кубе. Суонн, какое время боя между здесь и Ки-Уэстом?

Суонн набрал несколько слов на клавиатуре перед собой. «Они говорят, что это час и сорок три минуты, но с нашим самолетом, если мы выстрелим, держу пари, мы сможем сократить это время на пятнадцать или двадцать минут».

— Хорошо, — сказал Люк. «Мы назовем это девяносто минут. Мне также понадобятся две группы десантирования спецназа, по четыре человека в каждой команде. Опытные ребята, ничего лишнего. Дельта, если они есть в наличии, ПЕЧАТИ, если нет. Вероятно, в Ки-Уэсте ошиваются какие-то морские котики. Мне также нужен дверной стрелок и парочка первоклассных пилотов. Как скоро мы сможем собрать все это воедино?»

— Ваш дверной стрелок стоит прямо здесь, — сказал Эд.

Люк махнул рукой в воздухе. "Конечно. Хороший. Одной вещью меньше для отслеживания. А как насчет остального?»

Труди нахмурилась. "Я не знаю. Несколько часов, я полагаю. Может быть, раньше».

«Хорошо, продержись три часа, и ты договоришься», — сказал Люк. «Мы можем начать действовать прямо сейчас, и мы встретимся с остальными нашими людьми на военно-морской авиабазе в Ки-Уэсте».

— Люк, что ты задумал?

Он улыбнулся. — Я собираюсь нанести Омару небольшой визит. Я мог бы даже пригласить его ненадолго сюда, в Соединенные Штаты, с черным мешком на голове и завязками на запястьях».

Она покачала головой. «Омар — гражданин Саудовской Аравии, и в настоящее время он находится в кубинских территориальных водах».

— Я знаю об этом.

«Чтобы извлечь его, вам придется нарушить воздушное пространство Кубы. Ты ведь не собираешься этого делать?»

— Нет, — сказал Люк. «Я не собираюсь нарушать воздушное пространство Кубы. Я просто одолжу его. Я верну его им, как только закончу».

В этот момент зазвонил мобильный телефон Люка. Он взглянул на номер. Это был код города 202, Вашингтон, округ Колумбия. Он оглядел свою команду.

— Угадай, кто, — сказал он.

Он нажал зеленую кнопку. "Камень."

В трубке раздался низкий мужской голос. «Пожалуйста, держитесь за президента Соединенных Штатов».

Он держался. Через мгновение она подошла к линии. Он слушал ее несколько минут. Он смотрел, как Труди начала звонить. Когда президент закончил говорить, он поблагодарил ее за оказанное ему доверие. Он повесил трубку.

Он вспомнил, как, когда они впервые приехали в Галвестон, Труди была необычно тихой. Она чувствовала себя потрясенной, потому что они были так далеко позади мяча. И Люк чувствовал, что если бы они могли просто сфокусировать свою энергию и начать двигаться в определенном направлении, если бы они могли просто узнать, куда делся Аабха, все было бы в порядке. Он больше не чувствовал себя так. Проект едва реализовывался, и было уже слишком поздно.

Труди говорила в свой телефон. У нее был официальный голос, и она явно пыталась передвигать шахматные фигуры, несмотря на нежелание на другом конце провода.

— Труди, — сказал он. Она была погружена в разговор.

"Труди!"

Она уставилась на него.

— У нас нет трех часов. Все перенесено. Нам нужны эти спецгруппы и вертолет на площадке Ки-Уэста через два часа.

"Плохие новости?" она сказала.

Он кивнул. "Очень плохо."


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

14:15

Небо над Мексиканским заливом

Темно-синий «Лирджет» секретной службы пронесся над бескрайними синими водами.

И снова Люк и его команда использовали четыре передних пассажирских сиденья в качестве места для встреч. Они уложили свой багаж и снаряжение на задние сиденья. Узкая труба самолета превратилась в Вавилон голосов, так как велись сразу четыре разговора.

«Мне нужно поболтать», — сказал Суонн в свой телефон. "Мне все равно. Он никогда не бывает полностью мертвым. Дайте мне что-нибудь. Ни малейшего намека».

— Шесть часов — это слишком долго, — сказала Труди в телефон. «У нас нет такого времени. Пять тридцать сегодня днем — офигительная дата. Да, пятьсот полных костюмов индивидуальной защиты и сто инфракрасных термометров на самолет. Да полный значит полный. Костюмы, маски, сапоги, перчатки, защитные очки, респираторы для очистки воздуха. Да, все это в воздухе, и самолеты летят с перекрытием радиусов. Да, я знаю, что это трудная задача. Как ты думаешь, почему я позвал тебя?

«Семьдесят пятый рейнджер — крутой парень, но нам нужно нанести сильный удар», — сказал Эд Ньюсэм. «Я не знаю, готовы ли они к тому, что мы собираемся сделать. Тяжело, слышишь? Вот так мы катимся. У них есть боевой опыт? Нет? Я не знаю, чувак.

Люк был на телефонной конференции в Новом Белом доме в Вашингтоне, округ Колумбия. Он заткнул правое ухо одним пальцем, чтобы заглушить голоса своей команды, и прижал спутниковый телефон к левому уху. Самолет двигался быстро, а телефон постоянно сбрасывал вызов.

Это походило на хаос в доме Сьюзан Хопкинс. Предположительно, он давал им отчет, но с ее стороны было так много фонового шума, что Люку хотелось наорать на них. Замолчи! Ради бога, заткнись уже.

«Мой офицер-разведчик ничуть не хуже других в этом деле», — сказал он невидимому собранию. «Она придумала несколько различных сценариев того, как они могут доставить вирус». Он взглянул на записи, которые дала ему Труди. — Если предположить, что это аэрозоль, они могли бы использовать старомодные аэропланы. Они могли бы использовать вертолеты и небольшие грузовики, которые муниципалитеты используют для опрыскивания от комаров, особенно в южных штатах».

По линии пронесся статический заряд. Люк отвел телефон от лица. Вернувшись, он прислушался.

— Какой город вы подозреваете? — сказала Сьюзан. «Бруклин Боб сказал, что это любимый город, и очень жаль, что он исчезает».

Люк не хотел вникать в мудрость разговора президента с Бруклином Бобом по телефону. Если бы он был там, он бы этого не допустил. Он бы бросил свое тело поверх телефона.

— Не знаю, — сказал Люк. «Выберите свой любимый маленький южный город. Сент-Огастин, Сарасота, Ки-Уэст, Майами-Бич, Саванна или Чарльстон. Может Ричмонд, Вирджиния. Миртл Бич. Уилмингтон, Северная Каролина. Норфолк? Кто знает? Проблема в том, что комары тут ни при чем. Они никогда не говорили, что это южный город, только то, что он маленький и любимый. Как насчет Портленда, штат Мэн? Или Бойсе, Айдахо, или Боулдер, Колорадо? Берлингтон, Вермонт. В нашем великом народе так много любимых маленьких городов…»

Он покачал головой и улыбнулся при мысли о состоятельных туристах средних лет в штанах цвета хаки, ботинках LL Bean и светло-зеленых пуловерах, сделанных из переработанных пластиковых бутылок из-под газировки. Белые дети с дредами едут на горных велосипедах в художественную школу. Двадцать с лишним метросексуалов пробуют крафтовое пиво. Это была не жизнь Люка Стоуна, но она была хороша. Это были хорошие вещи. Люди были в безопасности, у них была широкая свобода выбора образа жизни… давайте оставим их такими.

«Еще одна проблема, — сказал он, — заключается в том, что террористы могут лгать и вместо этого атаковать крупный город. Еще одна проблема заключается в том, что они могут доставлять вирус через системы кондиционирования и отопления, через бомбы для писем или через людей, несущих ручные аэрозольные распылители в людные общественные места. Они могли сбрасывать не зажигательные бомбы, рассеивающие аэрозоль при ударе. Они могли бы сделать то же самое с ракетами. Наш старый друг Саддам Хусейн регулярно применял эти методы против своих людей».

Люк остановился. Полный перечень возможностей деморализовал даже его самого. «Они могли использовать комбинацию любой группы этих техник, все техники или ни одну из них. Вместо аэрозолей они могли бы использовать подход, основанный на телесных жидкостях, и заражать проституток, которые передают болезнь своим туалетам. Десять городских проституток легко могли заразить двести мужчин за одну ночь, даже не через незащищенный секс, а просто через физическую близость. До того, как симптомы стали очевидными, джоны могли распространиться по городу или региону, заражая свои семьи или всех, с кем они контактировали. К утру следующего дня тысячи людей могут быть разоблачены. Или они могли проникнуть куда-нибудь в персонал больницы и заразить систему кровообращения. Они проникли в лабораторию строгого режима BSL-4. По сравнению с этим городская больница — это просто».

Он сделал паузу, затем продолжил.

«Они могли бы вообще не обращаться в больницы и просто давать иглы, зараженные лихорадкой Эбола, потребителям героина. В маленьком городе за одну ночь по центру города может пройти двести бомб с лихорадкой Эбола, заразив других людей. Они кашляли и болели, но сначала у них не было крови. Вряд ли кто-нибудь заметит, потому что уличные люди всегда больны».

Он тяжело вздохнул. "Ты понимаешь, что я говорю? Нет конца потенциальным методам атаки. Мы можем с уверенностью предположить, что наши противники изобретательны, а это значит, что мы можем предположить, что они попытаются атаковать, о которой мы даже не подозревали».

Раздался голос. Он не узнал его. Это была не Сьюзен. Это был не Монк. Были ли они еще в комнате?

— Что ты тогда предлагаешь?

— Смягчение, — без колебаний сказал Люк. «Если нападение произойдет, мы не сможем его остановить. Будьте готовы к карантину, закрытию дорог, автовокзалов, железных дорог и аэропортов. Комендантский час, блокпосты, временное военное положение. Выберите тридцать или пятьдесят маленьких городов, как можно больше, и свяжитесь с мэрами, сити-менеджерами, полицейскими управлениями, пожарными частями, больницами. Предупредите их о малейшей подозрительной активности или необычных проявлениях болезни. Создайте командный центр в Пентагоне или FEMA для координации всей деятельности. У них есть ресурсы, и нам нужно, чтобы все происходило быстро. Поднимите в небо защитные костюмы вместе с инфракрасными термометрами, готовыми к доставке службам экстренного реагирования в любое место в течение часа. Мы взяли на себя смелость начать этот процесс, но он должен пойти дальше, чем мы можем сделать. Кроме того, подразделения Национальной гвардии должны быть приведены в двухчасовую боевую готовность по всей стране. Попросите дружественных губернаторов начать их мобилизацию сейчас».

Другой голос, на этот раз другой. «Агент Стоун, как насчет эвакуации возможных целевых городов?»

Люк потер лоб. Он почти не мог поверить в масштаб проблемы, с которой они столкнулись. Со стороны Сьюзан было много болтовни. Он сомневался, что его вообще кто-нибудь слушает. Кто были эти люди, задающие ему вопросы?

«Мы не можем этого сделать, — сказал он. «Возможно, нападение уже произошло. Откуда мы можем знать? Если мы начнем эвакуацию, это вызовет панику, и люди побегут. Некоторые из этих людей могут быть инфицированы, но пока не проявляют симптомов. Если люди побегут, мы сможем распространить болезнь на гораздо более широкую территорию. Нет. Мы должны следить за признаками атаки, обнаруживать ее как можно скорее после того, как она произойдет, а затем блокировать и помещать в карантин».

— Ты знаешь, что ты предлагаешь? — сказал низкий мужской голос. «Вы будете заманивать людей в ловушку…»

Звонок снова сбросился. Люк сел и вздохнул. Он положил телефон на стол перед собой. Они не собирались делать ничего из того, что он предлагал. Это звучало так, будто там собиралась очень большая вечеринка с коктейлями. Это звучало как антракт.

Суонн наблюдал за ним. Как только Люк положил трубку, Суонн отер с глаз тонкие седые волосы. — Люк, сколько места у тебя осталось в голове?

"Достаточно."

Суонн посмотрел на свои записи. "Хорошо. Социальные сети джихада в основном вымерли около часа назад. Дети, конечно, еще дурачатся, но настоящие джихадисты замолчали. Кроме того, их спутниковые телефоны мертвы. Телефоны их убежища не работают. Видеопотоки иссякли. Электронная почта иссякла. Все снято с эфира. Наши люди следят за своими сетями круглосуточно и без выходных. Они говорят мне, что никогда раньше не видели ничего подобного. Никто ничего не говорит».

— Они не хотят никаких промахов, — сказал Люк. «Они не хотят говорить ничего, что дало бы нам намек или зацепку, чтобы двигаться дальше».

Свон кивнул. — Верно, даже не настолько, чтобы строить догадки. Они демонстрируют замечательную дисциплину. Они знают, что мы слушаем, и не говорят ни слова».

Люк покачал головой. С каждым разом террористы становились все изощреннее. Технология стала более продвинутой, дешевой и доступной. Компании делали инновации, выпускали их постоянно, а джихадисты принимали инновации на следующий день. Между тем, чиновникам по государственным закупкам США потребовалось шесть недель, чтобы переместить служебную записку с одной стороны стола на другую. Все это было данностью.

Но их способность молчать беспокоила его. Люк слышал рассказы о том, как во время Второй мировой войны целые города в Соединенных Штатах погружались во тьму за считанные секунды, как только включались сирены воздушной тревоги. В крупных городах, таких как Нью-Йорк и Бостон, все сразу выключали свет. В те дни люди были на одной волне, все тянули в одном направлении.

Теперь люди в США двигались одновременно в восьмистах разных направлениях. И именно враг мог выключить свой собственный свет, так сказать, за секунды. Люк не был уверен, что это значит.

Труди повесила трубку. «У нас есть шесть самолетов, которые поднимутся в воздух в течение часа, пятьсот костюмов индивидуальной защиты и сто инфракрасных термометров на каждом».

«Шесть самолетов? Труди…"

— Я еду так быстро, как только могу, Люк. Это три тысячи защитных костюмов и аксессуаров в воздухе через час. И я начал звонить пятнадцать минут назад».

Он покачал головой. В стране не хватало защитных костюмов, а те, что были, были в большом почете. Идея заключалась в том, чтобы поднять в воздух как можно больше костюмов и инфракрасных термометров. Когда нападение произойдет, если оно произойдет, скафандры могут быть доставлены прямо в пострадавший город и как можно быстрее переданы в руки спасателей. Это была безумная идея, и Люк забеспокоился еще больше, потому что он об этом подумал. Пока что это было лучшее, что он мог придумать.

Но шесть самолетов? Иисус. Шестидесяти самолетов было бы недостаточно. Это была большая страна.

Он посмотрел на Эда. "А вы?"

Эд пожал плечами. Он все еще разговаривал по телефону, но, видимо, ждал, пока кто-нибудь вернется. «Довольно хорошо, но не идеально. У нас есть вертолет, МН-60 Блэк Хок с некоторыми антирадарными технологиями невидимости. Ночные Сталкеры одолжат нам его, если я обещаю не потерять его. У нас есть собственные пилоты SRT, Рэйчел и Джейкоб, которые прямо сейчас направляются в Ки-Уэст. Они едут автостопом на двух военно-морских F-18, движущихся вдоль побережья со скоростью около тысячи миль в час.

— Пока хорошо, — сказал Люк. — А как насчет десантных групп?

«У нас есть снайперская группа из трех человек из «морских котиков», только что добравшаяся до Ки-Уэста с миссии в неизвестных местах. Их командир оставил это на их усмотрение. Они устали, но готовы снова подняться в воздух. Я полагаю, ты сможешь дополнить эту четверку.

— Хорошо, — сказал Люк. "Что еще?"

Эд пожал плечами. «Может быть, не так хорошо. Четверо рейнджеров из 75-го рейнджера проводят тренировки по выживанию под водой в бассейне на Ки-Уэст. Они все молоды, и никто из них не видел боя.

— Хорошо, — сказал Люк. — Если я еду со снайперской командой, мы пойдем первыми. Молодые ребята поддержат. Мы скажем им, чтобы они не стреляли нам в спину».

Эд кивнул. "Отлично."

Люк снова взял трубку. Он подключился к телефонной конференции в Вашингтоне. Голос робота спросил его защитный код. Он нажал его и по тону, он объявил себя.

— Люк Стоун, — сказал он. «Снова вернулся».

— Люк, где ты сейчас? — сказала Сьюзен Хопкинс. Наконец, Сьюзан Хопкинс, и она разговаривала с ним.

— Я над Мексиканским заливом, может быть, в часе езды от Ки-Уэста.

"Почему?"

«Я собираюсь поговорить с человеком, который может знать, какой город будет разрушен».

Вмешался мужской голос. — В Ки-Уэсте?

"Нет."

"Где он?"

— Э-э, я не могу сказать вам это прямо сейчас.

«Стоун, — сказал Ричард Монк, — это не дикий запад. Если у вас есть информация или вы планируете операцию, вы должны сообщить нам, что вы делаете. Вам необходимо координировать свои действия с Объединенными спецоперациями…»

Люк нажал красную кнопку на своем телефоне. Он снова положил телефон на стол перед собой. День становился длинным. Он посмотрел на свою команду.

«Проклятый телефон. Постоянно сбрасывает вызов».


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

15:23

Объединенная межведомственная оперативная группа Юг, военно-морская авиабаза Ки-Уэст

— Ты уверен, что готов к этому? — сказал Люк.

«За что?» Эд сказал, пыхтя и пыхтя малейшее количество. «Чувак, я рожден для этого».

Солнце взошло высоко и жарко над пальмами. Низкие здания военно-морской авиабазы и большая вышка управления полетами прижались к мерцающему, палящему дневному зною. Легкий ветерок не охладил день.

Вертолет «Блэк Хок» выглядел как тускло-зеленое насекомое, припаркованное на линии полета. Люк и Эд вышли на асфальт, Люк нес зеленую сумку с оружием, Эд ковылял на костылях.

Пока они двигались, в четверти мили от них взлетел реактивный истребитель, шум его двигателя был почти оглушительным. Через мгновение самолет достиг звукового барьера. Если взлет был громким, то рев звукового удара был более чем громким — казалось, он прорвал дыру в ткани реальности.

Люк улыбнулся. «У нас есть кучка трезвомыслящих морских котиков и стайка семьдесят пятых рейнджеров прямо из начальной школы, ожидающих нас на этом вертолете. Они подумают, что ты какой-то далекий старик, ожидающий получения чека социального обеспечения.

— Ты старше меня, — сказал Эд.

— Да, но я не такой слабый, как ты.

— Достаточно справедливо, — сказал Эд. «Думаю, мне просто нужно доказать свою храбрость, схватив там самого большого ПЕЧАТИ и пиная его задницу вверх и вниз по этой площадке для вертолета».

Люк рассмеялся. — Это немного оживит ситуацию. Может, тебе стоит подождать, пока мы не окажемся над водой.

Когда они приблизились, двигатель вертолета завыл. Четыре лопасти винта начали вращаться, сначала медленно, а затем с нарастающей скоростью. Люк и Эд добрались до каюты и поднялись на борт.

Семь мужчин в комбинезонах и шлемах наблюдали за ними, когда они вошли.

«Джентльмены!» — крикнул Люк, перекрывая шум лопастей вертолета. «Я Люк Стоун из группы специального реагирования. Я ваш командир в этой поездке. Спасибо, что присоединились к нам сегодня. Я бывший член Семьдесят пятого рейнджера и бывшего отряда Дельта, так что я знаю, о чем вы, ребята. Это мой напарник, Эд Ньюсэм. Не позволяйте костылям обмануть вас. Он бывший Восемьдесят седьмой воздушно-десантный и бывший Дельта. Он ад в инвалидной коляске. Я проинформирую вас, ребята, об операции, как только мы поднимемся в воздух.

"Сэр!" раздался голос. — Когда вы присоединились к рейнджерам, сэр?

Люк посмотрел на лицо, связанное с голосом. Другие парни выглядели молодо, но этот парень был просто херувимом. Базовая подготовка, МТА и школа рейнджеров не избавили его от детского жира на щеках. Люк взглянул на бирку с именем, вшитую в его комбинезон.

СОМЕЛЬЕ.

«Вы исходите из английского или французского произношения?» — сказал Люк.

«Так-ми-яй, сэр! Чарльз! Рядовой первого класса!»

Мальчик рядом с ним улыбнулся. — Сэр, мы зовем его Чарли Нечто.

Люк чуть не рассмеялся. "Ах, да? Почему это?"

— Сэр, никто не может произнести его имя, сэр.

Люк снова посмотрел на умника. «Ну, сомелье, сколько вам лет?»

— Девятнадцать, сэр.

— Потом я присоединился к рейнджерам примерно в то время, когда ты родился.

"Да сэр. В этом нет ничего удивительного, сэр.

Люк подошел к кабине. Мужчина и женщина в шлемах с козырьками и зеленых камуфляжных летных костюмах сидели в окружении голубого неба через иллюминаторы кабины, а практически у их колен располагались сбивающие с толку элементы управления и дисплеи.

Это были пилоты миссии SRT, пилоты Люка, Рейчел и Джейкоб.

Они были его старыми друзьями и летали вместе много лет. Оба они были бывшим 160-м авиационным полком специальных операций армии США. 160-й SOAR был отрядом пилотов вертолетов Delta Force.

Рэйчел была такой же жесткой, как и они. Вы не присоединитесь к элитной группе армейских пилотов специальных операций, как женщина. Вы пробиваетесь сквозь драку. Что было идеально для Рэйчел — ее внерабочим хобби были бои в клетке. Люку нравилась Рэйчел. У нее были темно-каштановые волосы. Она была мускулистой, как на старых плакатах Клепальщицы Рози. Большие руки, большие ноги, большие во всем теле и едва ли унция жира.

Тем временем Иаков был тверд, как скала. Его спокойствие под огнем было легендарным, почти сюрреалистичным. Его хобби были медитационные ретриты на вершинах гор. Физически он был почти полной противоположностью Рейчел. Он был худым и тощим. Он совсем не был похож на типичного элитного солдата. Что его привлекало, помимо глубокого чувства спокойствия, так это то, что он, вероятно, был одним из десяти лучших пилотов вертолетов, живущих на Земле.

— Как дела, дети? — сказал Люк. «Готовы к очередному приключению по борьбе с преступностью?»

«Мы живем ради приключений, — сказала Рэйчел. — Куда мы направились?

— Мы везем эту штуку на Кубу, — сказал Люк.

Джейкоб улыбнулся. "Хороший. Бьюсь об заклад, они хотели бы заполучить эту штуку.

— Мы не собираемся приземляться на Кубе, — сказал Люк. «Хотя было бы весело танцевать всю ночь напролет в Гаване с Рэйчел здесь».

«Ты знаешь, как сбить девушку с ног», — сказала Рэйчел, улыбаясь, пока ее руки щелкали переключателями перед ней.

— Примерно в миле от Варадеро есть яхта. Мы собираемся лететь незаметно, и я собираюсь заглянуть к некоторым из этих парней в транспортном отсеке. На этой лодке находится саудовский миллиардер, и мы собираемся его вытащить».

— Значит, мы бросим ему корзину?

Люк кивнул. «Наверное, это проще всего. Я не ожидаю большого сотрудничества от этого парня. Имея это в виду, я не хочу предупреждать людей, что мы идем. Каковы шансы пересечь реку, не подобрав похоронную процессию кубинских вертолётов?

Джейкоб пожал плечами. "Здесь? Это одна из самых загруженных аэродромов у нас. У вас есть эскадрильи ударных истребителей ВМФ, ударные эскадрильи корпуса морской пехоты и спасательные эскадрильи ВВС Национальной гвардии, выполняющие учения. У вас есть военно-морские P-3, которые ищут контрабандистов наркотиков. В воздухе так много американских самолетов и вертолетов, что мы владеем небом на западе до Драй-Тортугас и на юге до границы кубинского воздушного пространства. Для кубинцев мы будем выглядеть примерно одинаково первые шестьдесят или семьдесят миль. Затем мы опустимся и войдем прямо над водой. Если вы, ребята, сделаете свое дело достаточно быстро, к тому времени, когда нас подберут, мы вернемся к товарищеским матчам».

— Хорошо, — сказал Люк. «Тогда давай нажмем».


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

16:05

Небеса приближаются к Варадеро, Куба

— Мы не терпим сопротивления, — сказал Люк. «Кто-то стреляет, кто-то даже показывает оружие, он вне игры. Копировать?»

Он посмотрел в широко открытый дверной проем. Вертолет летел низко над водой, двигаясь быстро. Вероятно, он был близок к своей максимальной воздушной скорости, около 180 миль в час. Темно-синяя вода пронеслась головокружительным размытием, почти так близко, что можно было дотронуться. Дул горячий ветер, хлестя его лицо и тело.

— Копирую, — сказали люди вокруг него. "Скопируй это."

Люк присел на низкой скамье в трюме вертолета. Он почувствовал эту старую струйку страха, адреналина, возбуждения. Он проглотил таблетку декседрина двадцать минут назад, и это начало действовать. День уже был долгим, но внезапно он почувствовал себя бодрее и бодрее, чем раньше.

Он знал действие препарата. Его пульс участился. Его зрачки расширялись, пропуская больше света и улучшая зрение. Его слух стал более острым. У него было больше энергии, больше выносливости, и он мог бодрствовать долгое время. Декси были его старыми друзьями.

Две его команды сидели на своих скамейках, глядя на него. Две группы составили привлекательную комбинацию. Справа от него сидели трое седых, толстых морских котиков, каждый с пышными бородами, солнцезащитными очками Oakley, пулевыми шрамами и причудливыми инталиями татуировок, обвивающими накачанные мускулы. Их глаза были острыми, но расслабленными. Слева от него сидели четверо молодых парней с худощавыми и подлыми телами спортсменов, не так далеко окончивших школу, чисто выбритые, с широко раскрытыми глазами, возбужденными и нервными.

Шлем Люка был надет на пилотов в кабине вертолета, а также на Суонна на военно-морской авиабазе.

— Джейкоб, — сказал он. «На какое время мы рассчитываем, прежде чем это воздушное пространство станет недружественным?»

Голос Джейкоба был как всегда спокоен. — Если мы застанем дремлющих кубинцев, мы сможем удержать здесь позицию в течение семи-восьми минут. В идеале, я бы хотел, чтобы вы, ребята, зашли, захватили цель и снова загрузились через три-пять минут. У меня такое чувство, что в этот момент мы будем мчаться к выходу».

«Сван, на что мы смотрим на мостике этого корабля?»

«У меня прямо сейчас есть спутниковая передача в реальном времени прямо с палубы. Я бы сказал, что мы смотрим на танцевальную вечеринку, на Октоберфест и на шоу уродов. С Омаром там около двадцати или тридцати девушек и горстка мужчин. Я выслеживаю мужчину, думаю, это Омар на верхней палубе. У него короткие черные волосы и татуировка черной лошади на правой грудной мышце. Он одет в красные шорты и без рубашки. Осторожно, однако. Он танцует в окружении четырех женщин».

Люк уставился на своих людей. Они слышали каждое слово и от Свана, и от Джейкоба. «Все, что нам нужно, это Омар. Мы не хотим перестрелки, но остановим любого, кто захочет. Мы не обижаем девушек. Когда мы выйдем на палубу, используйте простой испанский язык, чтобы убрать их с дороги. Каэр аль Суэло ! хороший. Это означает «Упасть на пол». Вы можете сократить его до Аль Суэло! Сдвиньте пару из них вниз. Остальные поймут».

У морского котика во рту был окурок незажженной сигары. Он улыбнулся. В его голосе было немного Техаса. «Я не говорю ни слова. Когда люди видят, что я иду, они сами начинают ползать по земле. Так же, как черви. Не спрашивайте меня, почему это происходит».

Люк проигнорировал его комментарий, но обратился к «морским котикам». «Команда А, мы идем прямо к Омару, забираем его и выводим».

«Легко, как пирог», — сказал один из них.

«Команда Б, вы поддерживаете и прикрываете нас. Вы охраняете место высадки и удерживаете его, пока мы поднимаем Омара. Вы последние мужчины. Глаза острые, головы на шарнирах. Никто не движется против нас. Если команда А войдет в лодку, вы двое держите место высадки, вы двое двигаетесь вверх и держите входы.

Он указывал указательным и средним пальцем на каждый дуэт, когда давал им задания. Их лица были такими молодыми! Так он выглядел, когда был рейнджером? Ему казалось, что он рисует схему игры для игроков школьной баскетбольной команды.

— Все ясно?

"Прозрачный."

— Эд, ты со мной?

Эд втиснулся в дверной проем с другой стороны. Он прислонился к большому пулемету M240, установленному на двери.

— Всегда, — сказал он.

«Борьба с толпой, но сегодня мы не будем стрелять в девушек».

— Только с моим любовным пистолетом, — сказал Эд.

«Однако мы стреляем в плохих парней. У вас есть вся свобода, необходимая для интерпретации этого. Я хочу сбросить восемь человек и вернуть девять. Все здоровы и счастливы. Мужчины на лодке? Я не собираюсь терять сон, хорошо?

Эд кивнул. «Естественно».

— Хорошо, мальчики, — сказал Люк. «Сегодня тяжело и быстро. Нет расхлябанности. Без балды. А выпивка сегодня за меня.

*

Омар стоял на верхней палубе своей гигантской яхты.

Он был королем. Он был современным султаном. Он был… пророком?

Из динамиков гремела танцевальная музыка, и его тело плавно двигалось от пояса вверх. Большая часть движений приходилась на его плечи. В руке он держал наполовину полный стакан рома, из которого время от времени отхлебывал глоток. У него не было высокой толерантности к алкоголю, поэтому он всегда пил по несколько глотков за раз.

У него был приятный шум. Это сделало его мысли очень приятными. Это был ясный день, и солнечные лучи отражались в бескрайних голубых водах вокруг них. Солнце нагревало его кожу, усиливая коричневый цвет. Он чувствовал, как это происходит.

На горизонте, словно город в небе, мерцали белые высотные отели Варадеро, центра кубинского пляжного туризма.

Все, скажем так, было красиво.

Сегодня девушки были особенно красивы. Молодые девушки, в основном темнокожие красавицы, с фантастическими сексапильными телами, которыми они любили хвастаться. Некоторые носили ярко-желтые или белые бикини на фоне черной кожи — эффект сводил Омара с ума. Они носили туфли на высоких каблуках, туфли на высоких каблуках, они ходили босиком, с прозрачной накидкой вокруг тела и вообще без одежды. Они болтали, танцевали и смеялись. Некоторые выпили ром и сильно разозлились. Большинство пили пепси и оставались трезвыми.

Что бы они ни делали, Омар любил этих девушек.

Они были jiniteras, испанское слово, которое Омару тоже нравилось. Оно означало «всадники», а Омар, конечно же, очень любил лошадей. Хинитеры были кубинской версией тусовщиц. Это были проститутки? Может быть. Были ли они молодыми матерями с бойфрендами и мужьями дома? Может быть. Они были больше похожи на подруг напрокат, чем на что-либо еще. У кубинского народа, казалось, было мало суждений о сексе, которыми были обременены другие общества.

Омар улыбнулся, и улыбка достигла самой его души. Эта его жизнь, это была единственная жизнь, которую стоило вести. Да, он был ущербным образцом суннита, и до убежденного ваххабита ему было далеко. Кто-то может даже сказать, что он был лицемером.

В своих поездках за границу он пил алкоголь, курил травку и нюхал кокаин. Его окружали полуголые молодые женщины, ни на одной из которых он не был женат, и он хотел заняться сексом с как можно большим количеством из них. Он поощрял порок, как своими деньгами, так и своим примером. Моджахеды, которых он финансировал, если бы узнали о его образе жизни, могли бы попытаться его убить.

Он откинул голову назад и рассмеялся. Он был несовершенен, да. Но он сам был пророком, не так ли? Он кивнул. Он был послан сюда Аллахом, чтобы поставить крестоносцев на колени и восстановить древний халифат. Он был в этом уверен. Последние дни доказали ему это. Он молился, он молился неисчислимые годы, и теперь он получил такое ясное знамение, что это было безошибочно. Непреодолимое оружие было помещено в его ладонь, и ничья другая.

У него был стих Корана, о котором он часто думал. Глава 9, стих 88. Но Посланник и те, которые уверовали вместе с ним, ссорятся и сражаются своим имуществом и своей личностью: ибо у них все хорошо, и они будут преуспевать.

Он боролся со своим богатством и своей личностью. А это значит, что все хорошее было для него. Теперь он притянул к себе двух сексуальных девушек. Они танцевали втроем, их тела были всего в нескольких дюймах друг от друга. Он сильно пьянел.

Так много девушек, так мало времени.

— Омар, — сказал мужской голос.

Омар повернулся, и там стоял один из его телохранителей. Это был мужчина в белом костюме. Омар не мог вспомнить его имя. Мужчина вытащил пистолет, приземистый, уродливый автоматический пистолет. На сторону Омара двигалось больше мужчин.

Первый человек указал на небо.

Темное пятнышко приближалось с северо-запада. Он двигался быстро, становясь все больше на глазах у Омара. Через две секунды он превратился в вертолет. Секундой позже он был намного ближе, чем прежде. На самом деле, это было почти здесь.

— У нас могут быть проблемы, — сказал телохранитель. — Тебе следует войти внутрь.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

"Идти!" — крикнул Люк. "Идти! Идти! Идти!"

Из дверного проема вертолета спустились две веревки. Люк ушел последним из своей команды из четырех человек. Он нажал зеленую кнопку СТАРТ на секундомере. Прямо перед тем, как уйти, он посмотрел на Эда в дверном проеме напротив.

— Поддержи нас там, внизу, брат.

Эд поднял руку с верхнего края пулемета. — Я оставлю остальных в живых. Я не видел на Земле ничего, что могло бы тебя убить.

Люк посмотрел под себя. Все было ясно, и он ушел за борт. Секундой позже, может быть, двумя, он приземлился на палубу лодки. Он огляделся, пытаясь сориентироваться. Его команда была впереди него, двигаясь быстро.

Он снял с плеча М-16 и побежал.

"Вниз!" он крикнул. « Каэр эль суэло! ”

Вокруг него полураздетые женщины нырнули на пол. Женщины кричали, когда он бежал среди них. Впереди морские котики взбежали по небольшому лестничному пролету. Они толкали людей на землю, пока те бежали. Люк взбежал за ними по лестнице.

На верхней палубе трое мужчин толкнули четвертого в дверной проем. Люк мельком увидел красные шорты и обнаженную кожу Омара. Металлическая дверь с лязгом захлопнулась.

Черт возьми! Омар был внутри. Мужчины вышли из дверного проема, держа наготове автоматическое оружие.

ПОП! ПОП!

Двое из них упали. Морские котики сбросили их, не сбавляя скорости.

Третьему удалось дотянуться до спускового крючка. Он выпустил автоматную очередь. Женщины завизжали. Мужчина дико выстрелил. Люк встал на колени, прицелился в мужчину. Это был крупный мужчина в белом костюме.

ХЛОПНУТЬ! На его груди появился темно-красный круг. Почти мгновенно появились еще трое.

Мужчина без костей сполз на пол. Секунду спустя туда добрался ПЕЧАТЬ. Он оттолкнул тело ногой, потом толкнул дверь. Он был заперт. Это была большая тяжелая железная дверь. Люк добрался до него почти в кругу мужчин.

Он проверил секундомер. Они уже были на лодке почти минуту.

«Взорви его», — сказал он. «Это занимает слишком много времени».

ПЕЧАТЬ стоял на коленях у двери. Он разорвал два пластиковых мешочка и вынул две зажигалки. Он прикрепил их к двери рядом с петлями, быстро набрал на каждой четырехзначный код и отпрыгнул назад.

«Горячие вещи идут!» он крикнул.

Все четверо метнулись назад, ударились о землю и прикрылись.

БА-БУМ. Два взрыва прогремели почти как один.

Люк поднялся на ноги. Дверь была так тяжела, ее железные петли так толсты, что она просто упала набок. Он лежал на полу, все еще в вертикальном положении. Он в основном блокировал дверной проем, замок все еще был заперт на защелке. Морской котик попытался вырвать дверь, но безрезультатно. Троим сильным мужчинам потребуется пять минут, чтобы выдвинуть оттуда эту дверь.

— Взорви замок, — сказал Люк. «Пойдем, пойдем».

Мегаяхта была построена для удовольствия, но модернизирована для обеспечения безопасности. Конечно, это было. Новой модой были миллиардеры, обеспокоенные пиратством в открытом море. Если бы у Омара была комната паники, и он туда попал, им было бы трудно его оттуда вытащить.

У Люка было слишком много вещей на уме, и он не подумал обо всем. Он поскользнулся.

"Ну давай же!" он сказал. "Подвинь это."

Морской котик снова опустился на колени. Он воткнул в дверь три зажигалки, потом четыре, потом пять, и все они сгрудились вокруг механизма замка.

— Я убью эту штуку, — сказал он.

В этот момент грянула новая автоматная очередь. Оно пришло из-за них. Люк развернулся. На нижней палубе из боковой двери вышли трое мужчин, стреляя из ружей. Они стреляли по вертолету, по рейнджерам, удерживавшим место высадки.

В первое же мгновение был ранен рейнджер. Люк это видел. Он смотрел, как из выходных отверстий вырывается красный туман, а тощий рейнджер танцует танец смерти, прежде чем упасть. Затем на палубе укрылись другие рейнджеры.

"О, нет."

Раздалась очередь из тяжелого оружия. Троих мужчин, вышедших из боковой двери, разнесло на части, ноги, руки и головы разлетелись в брызги крови, костей и запекшейся крови. Люк попал на линию огня. Он проследил за ним до вертолета, где Эд только что разорвал их.

Рейнджеры кричали. Люк не мог разобрать, что это за слова. Через секунду голос стал отчетливее. "Парень убит! Парень убит! Дерьмо! Это Чарли Нечто. Боже мой."

Человек внизу был единственным, кто не кричал. Чарли Что-то. Он был уже мертв.

«Черт возьми!» Голос Эда кричал Люку в ухо. «Черт возьми!»

«Взорвется!» — крикнул ПЕЧАТЬ позади него.

Инстинктивно Люк ударил по палубе. Взрывы звучали, как вереница М-80 Четвертого июля. БАХ-БА-БА-БА-БУУУУМ.

Его лицо было прижато к резиновой опоре на палубе. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Мысленно он видел, как молодой рейнджер снова принимает на себя удары. Он увидел брызги крови, поднимающийся туман.

Он покачал головой. Иисус. Но сейчас не было времени думать об этом.

Он вскочил, повернулся и выбежал в распахнутую и разорванную дверь, на полшага позади третьего морского котика. Дверной проем вел к железной лестнице, спускавшейся в недра корабля.

Мужчины спустились вниз, тяжелые ботинки по металлической лестнице. Костяная лестница сотрясалась от веса их тел и их шагов. Это Люку и не нравилось. Крупные мужчины в очереди, уязвимые в узком месте. Дробовик, выпущенный снизу лестничной клетки, сейчас нанесет урон.

Лестница спустилась на два этажа и подошла к двери. Ведущие «морские котики» сбили этого. Люк отставал от них на полсекунды.

Все четверо ворвались в комнату. Напротив них стояли еще двое стрелков. Между ними стоял Омар, склонившийся над цифровым замком и лихорадочно набирающий цифры. Он стоял перед другой тяжелой дверью, возможно, дверью в комнату паники. Как только он войдет в эту дверь, он будет запечатан внутри.

Сейчас это не имело значения. Он не собирался делать это.

Высокие мужчины по обе стороны от него полезли внутрь курток.

ПОП! ПОП! ПОП!

Они были мертвы прежде, чем смогли снова вытянуть руки. Их тела танцевали, когда их пронзали пули. Один человек упал мгновенно. Другой оперся рукой о стену позади себя, попытался удержаться на ногах, затем соскользнул вбок и вниз. Он оставил красное пятно на стене.

Омар отказался от замка. Он встал в полный рост. Жест казался немного неуместным, учитывая его красные атласные шорты, голую грудь и ноги.

«Вы, мужчины, посягаете на мою собственность», — сказал он на прекрасном культурном английском. «Вы должны немедленно уйти, иначе вам грозит арест по морскому праву».

Люк подошел к нему. «Омар бин Халид аль Сауд?» он сказал.

Омар кивнул. «Кто спрашивает?»

Люк ударил его кулаком по лицу, сильный правый кросс попал мужчине в челюсть. Голова Омара повернулась влево от Люка, его тело изогнулось под ней. Он упал на пол, приземлившись на одного из своих мертвых телохранителей. Он растянулся там, тяжело дыша.

— Забери его, — сказал Люк. — И давай убираться отсюда.

В наушниках Люка раздался визг помех. Потом из кабины вертолета послышался голос Рэйчел. В отличие от Джейкоба, большая сильная Рэйчел не скрывала своих эмоций. — Люк? В ее голосе была нотка страха.

«Да, Рэйчел. Что происходит?"

— Есть шанс, что ты сможешь поторопиться туда? Вокруг нас входящие».

"Что это такое?"

«Два истребителя только что пролетели примерно в миле к северу от нашей позиции. У нас большие вертолеты на радаре, приближаются с востока и запада. У нас есть патрульные катера кубинского флота, приближающиеся к берегу. Вы называете это, у нас есть это ».

Люк хмыкнул.

«Попробуйте связаться по радио, — сказал он. — Скажи им, что у нас внизу заключенный и мужчина, и мы выводим их обоих. Попросите их сопроводить вас до американского воздушного пространства.

— Мы попробуем, — сказал Джейкоб. — Но я не знаю, чем это закончится.

— Дай мне знать, что они говорят, — сказал Люк.

— Что бы вы сказали, если бы были на их месте?

Два морских котика подняли Омара на ноги. Из уголка его рта потекла струйка крови. Его глаза были жесткими и сердитыми. Очевидно, он не привык к такому обращению.

«Вы, мужчины, убийцы. Это акт пиратства и агрессия против суверенного государства. Кубинцы не позволят тебе забрать меня. Они, вероятно, посадят вас в тюрьму».

Омар был слишком многословен, на вкус Люка. Люк вытащил свой пистолет, черный «глок-девятый». Он приставил дуло к голове Омара.

«Где произойдет нападение?»

Глаза Омара расширились от СТРАХА, но он все же ухмыльнулся. — Какая атака?

Люк ткнул его пистолетом в лоб. Жесткий. Но он все еще не привлек внимания Омара. Он мог видеть это. С Омаром просто не случалось ничего плохого.

«Вы знаете, что такое нападение. Атака лихорадки Эбола».

Омар улыбнулся. "Ой. Та атака. Тот, у которого флакон был украден из вашей лаборатории в Техасе. Это то, о чем все это? С чего ты взял, что я что-то об этом знаю?

Люк глубоко вздохнул. В хороший день он не любил, когда его дразнили. Это был плохой день. Болтливый, забавный девятнадцатилетний пацан умер за это. Группа телохранителей Омара тоже погибла. И Омар относился к этому как к шутке. Люку не потребовалось бы много времени, чтобы отправить этого самодовольного ублюдка, летящего на самолете, к Аллаху.

— Вы были в Галвестоне в ту ночь, когда украли флакон.

Омар кивнул. "Может быть."

«Человек, укравший пузырек, пришел прямо к этой лодке после того, как она его украла».

— Ее звали Аабха? — сказал Омар. — Экзотическое имя, не так ли?

— Послушай меня, — сказал Люк.

«Нет, ты послушай меня, — сказал Омар. «Вы американец, поэтому думаете, что можете проливать смерть на арабов и мусульман в любое время и в любом месте. Я посыльный. Это все, что я есть. А сообщения нет. Вы не можете этого сделать. И ты узнаешь об этом, когда смерть начнет изливаться на твой собственный народ, как это произойдет сегодня днем. Смерть с неба, как это делают американцы. И даже лучше, это будет американец. Больной, извращенный американец, потому что ваше общество больно, и оно сводит своих людей с ума. Я говорю тебе все это, потому что теперь ты никогда не сможешь это остановить».

— Где будет атака? — повторил Люк.

«Полагаю, нам просто нужно подождать и посмотреть, не так ли?»

Было желание выстрелить человеку в голову. Он был достаточно разочарован, чтобы сделать это. Но Омар был их единственной связью с украденным вирусом. Если он умер, связь умерла вместе с ним.

Люк схватил его за правое запястье и отдернул руку от тела. Он прижал дуло «глока» к тыльной стороне ладони Омара. Омар попытался выдернуть его, но был слишком медленным, слишком слабым. Люк нажал на курок.

Пуля проделала дыру в хрупкой плоти и кости руки мужчины. Звук выстрела был громким в тесных стенах камеры.

Еще громче были вопли Омара в агонии.

Пара морских котиков засмеялась.

— Подожди и посмотри на это, — сказал Люк.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Они подняли Омара на палубу.

Голова Омара была покрыта черным нейлоновым мешком. Его запястья были связаны за спиной. Он хныкал и стонал от боли.

— Ладно, брось его на минутку. У нас проблемы».

Морские котики, ведущие Омара, позволили ему упасть на палубу. Он лежал, свернувшись клубочком.

Глаза Люка ослепил яркий солнечный свет. Еще больше он был ослеплен роем кубинских боевых вертолетов, паривших в воздухе вокруг них. Они были темно-синего цвета. Люк узнал в них старые Ми-24 российского производства. Кубинцы называли Ми-24 el cocodrilo , что в переводе с испанского означает «крокодил».

Три американских вертолета «Апач» уничтожили бы всех, но у Люка сегодня не было трех «Апачей», и он их не собирался иметь. Он нарушил воздушное пространство Кубы и никому не сообщил об этом заранее.

Кубинские женщины в кричащих разноцветных нарядах по-прежнему валялись повсюду на палубах. Теперь кубинские морские катера подошли со всех сторон.

— Что нам здесь делать, Люк? — сказала Рэйчел внутри его шлема.

«Э-э… оставайтесь неподвижными, все», — сказал он. "Я думаю."

«Я говорю, что мы отсиживаемся», — сказал «морской котик», жующий сигару. «Мы захватили цель. Там еда и вода. Спускаем его внутрь цитадели и ждем их снаружи. Если нас не потопят, мы вчетвером сможем удерживать этот корабль месяц. Черт, мы вынуждаем капитана уйти отсюда, идем на север и вызываем кубинцев потопить нас.

План, каким бы дерзким он ни был, имел некоторые достоинства. Люк хотел допросить Омара. Он мог бы сделать это здесь с таким же успехом, как и в любом другом месте. — А вертолет? он сказал.

ПЕЧАТЬ пожал плечами. «Они могут либо броситься в воду, либо бежать на дневной свет. Это зависит от них».

Это имело меньше достоинств. Бежать на рассвете с дюжиной крокодилов на хвосте? В этом рейде они уже потеряли одного человека. Люк не собирался терять Эда, Рэйчел и Джейкоба. Не для Омара.

Катер кубинского флота сравнялся с яхтой. В задней части кубинские коммандос начали подниматься на нижнюю палубу. Через минуту две дюжины мчались вверх по лестнице между палубами с оружием наготове.

— Сейчас самое время принять решение, босс, — сказал «морской котик».

Коммандос окружили и разоружили трех оставшихся рейнджеров. Морские котики вытащили оружие и отошли на укрытые огневые позиции.

— Люк, что ты делаешь, мужик? — сказал Эд внутри шлема Люка.

Люк решил. Нет больше потери жизни. «Мы собираемся выпутаться из этого».

Полдюжины кубинцев поднялись по последней лестнице. Их оружие было направлено на Люка и на морских котиков. Люк оглянулся на «морских котиков». Их оружие было направлено на кубинцев. Перестрелка сейчас превратилась бы в кровавую баню.

Коммандос возглавлял высокий мускулистый мужчина в синем комбинезоне. У него был только пистолет, и он держал его в кобуре. Он снял шлем. Его лицо было теплого коричневого цвета, волосы седели, гусиные лапки вокруг глаз. Он давно был в этой игре.

Он протянул руку Люку.

Что еще Люк собирался сделать? Он встряхнул его.

— Я капитан Соареш, — сказал мужчина по-английски с сильным акцентом.

— Я агент Стоун.

«Что ж, агент Стоун, вы нарушаете договоры, принятые Организацией Объединенных Наций в отношении кубинского воздушного пространства и территориальных вод. Насколько я понимаю, Соединенные Штаты являются государством-членом Организации Объединенных Наций, не так ли? Мы вправе считать это неспровоцированным актом войны».

Люк указал на Омара. «Этот человек — мой пленник. Его зовут Омар бин Халид аль Сауд. Он разыскивается в США по подозрению в терроризме».

Глаза мужчины блеснули. Он почти улыбнулся. — Подозрение?

"Да."

Капитан Соареш покачал головой. «Договора об экстрадиции нет. Наше правительство знает этого человека. Он друг кубинского народа. И мы обеспокоены тысячами так называемых подозреваемых, заключенных в тюрьму в Америке без надлежащей правовой процедуры».

Люк чуть не рассмеялся. Кубинцы беспокоились о правах человека? Когда это случилось, сегодня утром? Люк пропустил новость об этом.

— Ты можешь взять с собой своего павшего товарища, — сказал Соарес. «И мы сопроводим ваш вертолет обратно в воздушное пространство Соединенных Штатов. Но вы должны разоружиться и оставить этого человека со мной. Пожалуйста, поймите, что вы вооружены и окружены».

Люк уставился на кубинского коммандос. То, что он только что описал, было полной капитуляцией.

— Даю вам три минуты на решение.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

— Он сказал «смерть с небес», — сказал Люк в спутниковый телефон. «Он сказал, что это сделает больной, извращенный американец, кто-то, кто сошёл с ума».

К нему вернулся голос Труди. — Не так много, чтобы продолжать, Люк.

— Это начало, Труди. Если это правда, значит, они будут распылять с воздуха, может быть, с вертолета или с самолета для уборки урожая. Нам нужно провести поиск пилотов вертолетов и небольших самолетов с историей психических заболеваний, возможно, людей, которые были в психиатрических больницах или даже просто в тюрьме. Может, бывший военный с посттравматическим стрессовым расстройством или затаил обиду.

— Люк, у нас почти нет времени.

— Труди, что с тобой? Я твой босс. Не спорь со мной. Просто делай то, что я говорю. Соберите двадцать человек и начните поиск по базам данных. Тем временем, заземлите все вертолеты для борьбы с вредителями и землеройные машины в стране. Каждый из."

— Люк, у нас нет на это полномочий. Вы освобождены от командования.

Люк перестал говорить. Он выглянул в правую боковую дверь «Черного ястреба». Это была дверь, у которой раньше стоял Эд с автоматом. Эд и один из морских котиков сломали пистолет и бросили его в океан. У них не было выбора. Кубинцы на них наткнулись.

В небе за дверью висел темно-синий боевой вертолет Ми-24, сопровождавший «Черный ястреб» обратно в воздушное пространство Америки. Люк повернулся и выглянул в левую боковую дверь. Еще один Ми-24 двигался рядом с «Черным ястребом» с той стороны. По крайней мере еще трое последовали за ними. Ни один кубинец не был убит. Именно по этой причине они не все сейчас сидят в кубинской тюрьме или на дне океана.

В противном случае рейд был бы катастрофой.

На полу транспортного трюма двое морских котиков застегивали Сомелье молнию в брезентовом мешке для трупов. Трое оставшихся рейнджеров сидели на левой боковой скамейке. Язык их тела был удрученным, вялым, истощенным — полная противоположность тому, каким они были до начала миссии. Один из них плакал. Больше, чем плакал — он плакал, слезы катились по его лицу, его плечи дергались.

«Тебе нужно собраться, сынок», — сказал один из «морских котиков» с мешком для трупов. «Ты хотел увидеть войну? Ну, вы видели это. Вот как это выглядит. Вам не нравятся заказы, которые вы получили? Вы думаете, что ваш друг погиб напрасно? Тогда сейчас самое время принять отстой».

Труди все еще говорила Люку на ухо.

«Посол Саудовской Аравии созвал пресс-конференцию на шесть вечера. Он уже сделал несколько замечаний в СМИ, требуя встречи с президентом. Он требует, чтобы вы были экстрадированы в Саудовскую Аравию, предстали перед судом за убийство девяти граждан Саудовской Аравии и нападение с применением смертоносного оружия на члена королевской семьи. Вы представляете, что будет, если вас действительно экстрадируют? Они отрежут тебе голову».

Люк почти улыбнулся. Если бы Чарли Что-то не лежало мертвым на полу, он бы это сделал.

«Спасибо, Труди. Это заставляет меня чувствовать себя лучше».

Она пришла. Она говорила, как школьный учитель, увещевающий его. «Посол Саудовской Аравии в ООН подал жалобу в Совет Безопасности. Кубинский посол отозван в Гавану. Это международный инцидент, Люк. Оказывается, одна из компаний Омара является крупным инвестором в разведку нефти у южного побережья Кубы. Вы сильно перегнули палку. Ты в списке дерьма, и я не в шутку. Боюсь, на этот раз у тебя серьезные проблемы.

Люк вздохнул. — Можем ли мы отвлечь меня от этого на минутку? На моих часах четыре тридцать пять. Насколько нам известно, у нас запланирован теракт на пять тридцать. Человек, осведомленный о нападении, предположил, что оно придет с неба, и что американец, возможно, с психическим заболеванием, совершит…»

— Я не могу принимать от тебя приказы, Люк. Я ничего не могу сделать. Меня никто не послушает. Мы все отстранены до дальнейшего уведомления».

Снаружи кубинские вертолеты внезапно остановились и зависли, отступая от «Черного ястреба». Они достигли границы американского воздушного пространства. Словно чтобы подчеркнуть этот факт, три истребителя F-18 с ревом пронеслись над головой, визг их двигателей рассек небо.

— Мы дома, — сказал котик, жующий сигару.

— Труди, сделай для меня кое-что, если сможешь.

"Что это такое?"

— Мы вернемся на базу через двадцать минут. Сделайте официальный запрос. Очень прошу. пресмыкаться. Напомните ей, что я спас ей жизнь, но что бы вы ни делали, позвоните мне по телефону с президентом».

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

17:11

Чарльстон , Южная Каролина

Рядом с вертолетом стоял молодой человек, хорошо одетый в синюю рубашку на пуговицах и брюки. Слишком близко, по мнению Джеймса Уолтера Шуберти. У молодого человека была коричневая кожа, а не любимый цвет кожи Джеймса Шуберти.

Малыш держал в руке толстую книгу и читал из нее вслух. У него были маленькие кусочки, которые он отделил теми кистями, которые часто использовали христианские проповедники. Священный Коран, как назвал его ребенок. Джеймс покачал головой, но все равно прислушался. В конце концов, ребенок дал ему благословение.

«Не слушайте неверных, а боритесь с ними со всей силой», — сказал юноша. «Сражайтесь с ними, чтобы Аллах наказал их вашими руками и опозорил их, и дал вам победу над ними, и исцелил груди верующих людей».

Джеймс стоял примерно в десяти футах от молодого человека, его мысли начали блуждать. Ему было шестьдесят три года, и он слушал, как дурак вдвое моложе его читает книгу, которую ребенок не понимает, и несет чепуху о вещах, которые он даже не может понять. Джеймс знал на световые годы больше, чем этот ребенок.

Они находились в открытом поле, где Джеймс приземлился на вертолете, в полете которого провел большую часть последних двадцати лет. Это был Bell Jet Ranger 206, бодрый маленький вертолет с двумя лопастями, используемый во всем мире. На нем летали полиция и пожарные, на нем летали телешоу, на нем летали военные стран третьего мира, и даже Джеймс Уолтер Шуберти летал на нем. Тот, на котором он летал, принадлежал округу Чарльстон.

По обеим сторонам вертолета была печать округа, а также слова « Борьба с комарами округа Чарлстон ».

Мальчик-мусульманин бубнил.

«Пусть сражаются на пути Аллаха те, кто продает жизнь этого мира за другой. Кто сражается на пути Аллаха, будет ли он убит или победит, тому мы даруем великую награду».

Он поднял глаза от книги и снова посмотрел на Джеймса. «Пусть Аллах примет жертву брата Джеймса как джихад и откроет ему врата рая сегодня же».

Позади парня стоял белый шестнадцатифутовый трейлер для воздушной поддержки. Кто-то оставил его здесь вчера с двумя полными поддонами внутри. Обычно продукт представлял собой 220 галлонов ларвицидных химикатов, которые Джеймс загружал в двойные разбрызгиватели, установленные по обеим сторонам измельчителя.

Однако на этот раз продукт предназначался не для борьбы с комарами. На этот раз это было для контроля над людьми. Джеймс ждал этого дня очень-очень долго. Бог привел его к этому моменту. Не Аллах, а Бог, единственный истинный Бог, настоящий Бог.

Иаков был Божьим ангелом-мстителем. Джеймс знал это много лет. Теперь Бог привел Джеймса этих мусульман… Они были серьезными, они были молодыми, и они были клоунами и шутами. Их жизнь была бессмысленной. Они следовали за воображаемым богом и пытались сделать что-то бессмысленное. Они хотели восстановить средневековое королевство? Удачи с этим. Истина, Божья Чистая Истина, была уничтожением.

Он посмотрел на ребенка.

"Вы сделали?"

Малыш кивнул. "Да."

Джеймс сунул руку в карман своего летного комбинезона. Он вытащил свой пистолет, крошечный 25-го калибра. Его называли карманным пистолетом, и поэтому он носил его в кармане. Это было для защиты человека. Танк не остановит, даже лобовое стекло машины не выбьет. Но была одна вещь, которую он сделал очень хорошо.

Убивать людей.

Джеймс не колебался. Он даже не подумал. Он выстрелил в ребенка четыре раза. Выстрелы раздались громко, но не так тревожно. Если бы вы были рядом, вы могли бы принять их за фейерверки. Во всяком случае, вокруг никого не было. Они были просто в огромном пустынном поле, окруженном болотистой местностью, и все сами по себе.

Джеймс подошел к ребенку. Малыш лежал на мокрой земле, хватая ртом воздух. Драгоценный Священный Коран мальчика упал рядом с его головой. Джеймс отшвырнул книгу в грязь. Голубая рубашка мальчика быстро меняла цвет. Появились и расширились темно-красные круги. На глазах Джеймса круги тянулись друг к другу, флиртовали, целовались, а затем сливались воедино. Рубашка была пропитана кровью.

Джеймс наклонился и посмотрел мальчику в лицо. Глаза мальчика были широко раскрыты и испуганы. Слезы текли по его щекам и смешивались с грязью.

"Вам больно?" — сказал Джеймс.

Малыш безумно кивнул. Он был похож на игрушечную куклу с качающейся головой.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — сказал Джеймс. Он улыбнулся. Он много думал об этом, но ему некому было рассказать об этом. Джеймс был одиночкой, и люди, с которыми он работал, казалось, считали его странным. Он потратил много времени на размышления, и многие из этих мыслей ни к чему не привели. Но не сегодня.

«Пожалуйста, помогите мне», — сказал малыш. Все его тело дрожало и тряслось. Кровь текла из уголка его рта. Забавно, что ребенок попросил помощи у Джеймса. Разве Джеймс не выстрелил в него минуту назад?

«Представьте, что вы оказались в ловушке на чердаке, — сказал Джеймс. — А у окна дама в свадебном платье. Она смотрит в сторону от тебя. Подходишь к ней, она оборачивается, а она скелет. Ты пытаешься кричать, но не можешь. Ты знаешь почему? Потому что ты тоже скелет.

— Пожалуйста… — сказал ребенок.

— Ты думаешь, что смотришь телевизор, — сказал Джеймс. — Но на самом деле оно наблюдает за тобой.

Малыш отвернулся и скривился от боли. Это был не тот ответ, на который рассчитывал Джеймс. Он не совсем понимал, на что надеялся. Он направил пистолет парню в лицо и выстрелил в последний раз. Выстрел эхом разнесся по полю.

«Незапертые двери — это приглашение», — сказал он расколотому и окровавленному черепу ребенка. — И твоя дверь была широко открыта.

Джеймс повернулся и пошел к вертолету. Через несколько мгновений птица стала набирать высоту. Он поднялся над верхушками деревьев, затем полетел на юг и восток, к пляжам, гавани и центру города. Боже, он любил эту птицу. Ему нравилось вот так парить в воздухе, паря, как орел. И он любил обрушивать апокалипсис на паразитов, таких как комары, или на паразитов, таких как человечество.

*

— Твоего «Мерседеса» было недостаточно? — сказал Джеймс Шуберти.

Солнце шло низко к западу, и казалось, что он разговаривает с большим желтым шаром. Он сидел в пузыре кабины вертолета, а вокруг него было широко открытое небо. Он был здесь один. Он мог говорить с солнцем. Он мог говорить с Богом.

Он часто так говорил, когда находился в кабине. Он часто так разговаривал в машине, да и дома тоже. Когда никого не было рядом, а это было большую часть времени, он часто впадал в тихие бурные тирады. Он даже не был уверен, с кем разговаривает. Яппи, предположил он. Яппи и их очаровательная жизнь.

— Твоих золотых ожерелий было недостаточно? — спросил он их. — Твоего трастового фонда было недостаточно? Вам не хватило водки и коньяка? Всех твоих развратов было недостаточно?

Он был на высоте около тысячи футов и летел на юго-западе вдоль пляжей острова Пальм и острова Салливана, мест, которые он обрызгивал много раз. Здесь он обычно опускался примерно на сто футов над линией деревьев и бомбил густые болота сразу за дюнами. Там любили размножаться комары.

Несколько человек гуляли по пляжу после работы. Однако недостаточно. Почти не хватает людей. Погонщики верблюдов, те, кто поклонялся ложному богу, сказали ему бросить товар в густонаселенном месте. Так это нанесет наибольший ущерб. Вот как будут распространяться эффекты.

Джеймс был поклонником геноцида и написал об этом анонимный блог. Его работодатели так и не узнали об этом. Его семья так и не узнала — во всяком случае, он с ними не разговаривал. Полиция и ФБР никогда его не беспокоили — черт возьми, говорить о массовых убийствах и разрушениях было свободой слова. Это была свобода слова — подробно описывать свои фантазии о глобальном разрушении нескольким сотням человек в месяц. И у нас была свобода слова в этой стране, не так ли? Вы держите пари, что мы сделали.

Мало кто когда-либо связывался с ним по поводу блога. Но верблюжьи качки сделали это. Они интересовались им. Он был американцем, это очевидно, но где в Америке? Что это были за ссылки, которые он сделал к полетам, и эти ссылки к дождю смерти и к уничтожению размножающихся популяций с неба?

Был ли он настоящим летчиком?

О да, он был таким же реальным, как и они.

Он действительно знал, как вызвать дождь смерти?

На комаров да.

Был ли он так же заинтересован в уничтожении людей, как казалось?

Больше, чем вы могли бы знать.

Всего две недели назад он наконец-то встретился с погонщиком верблюдов в закусочной. Последние пять месяцев он разговаривал с ними в Интернете. Тем не менее, он принял меры предосторожности. Он сидел в кабинке и смотрел на парня в течение часа. Парень ни с кем не разговаривал. Он не оглядывался. Он не шептал по рации и не делал секретных сигналов рукой. В конце концов, Джеймс почувствовал себя нормально во всем, подошел и скользнул в мужскую кабинку. Они разговаривали минут двадцать, в основном прорабатывая детали и логистику.

Наконец, ближе к концу Джеймс задал вопрос, который был для него самым важным.

— Может ли это убить всех?

Выражение лица молодого человека ничуть не изменилось. — Ты имеешь в виду всех на Земле?

Джеймс кивнул. "Да."

Мужчина кивнул. «Возможно, если будет заражено достаточное количество людей, вирус может выйти из-под контроля. Это опасный вирус, очень смертельный, и его очень легко заразить. Как только он выйдет из строя, его будет трудно остановить. Но я думаю, вам придется опрыскать много людей, чтобы он распространился по всему миру».

«Ну, думаю, тогда я обрызгаю многих людей», — сказал Джеймс.

Теперь прямо под ним виднелись невысокие пятигранные стены форта Самтер, охранявшие вход в гавань, как это было во время Гражданской войны. Он держал форт слева от себя и смотрел вниз на открытое пространство внутри старых каменных стен. Горстка туристов копошилась внутри форта, как муравьи. Горсти не хватило.

— Они издеваются над тобой, Джимми. Они смеются над вами из-за того, как вы выглядите и насколько вы слабы. Но это нормально. Окончательная месть грядет, и как раз вовремя. Вы, люди, могли бы проявить ко мне больше уважения, лучше относиться ко мне, попросить у меня больше указаний, и, возможно, этого бы не произошло. Все вы, богатые сопли, которые думают, что вы выше меня и всех остальных со всеми своими деньгами только потому, что вы родились с ними?

Он двинулся вверх через гавань, сбрасывая высоту. Нижняя часть полуострова была прямо впереди — Чарльстонская батарея с ее прибрежными особняками за двадцать миллионов долларов до Гражданской войны и толпами послеобеденных пешеходов, бегунов, сидящих за скамейками и различных других затянувшихся отходов кожи. Сначала он попадал туда, а затем двигался прямо вверх по линии. Он спускался все ниже и ниже, спускаясь на триста футов.

Батарея была прямо впереди; был ранний вечер, и людей не было дома. Должно быть сто человек. Он мог видеть их прямо перед собой, практически достаточно близко, чтобы дотронуться до них. Ряд особняков сблизился, теперь отчетливо виден Радужный ряд причудливых домов пастельных тонов. Он приближался быстро. Он чуть подтянулся. Вот и вышла набережная. Люди смотрели в его сторону. Они могли услышать вертолет, ближе, чем они ожидали.

Он был над водой, в сотне ярдов и быстро приближался.

— Ты не предвидел этого, не так ли?

Он попал в распылители. По обе стороны от него расступились плотные облака лилово-коричневого тумана. Он окутал густым туманом, повернул налево и следовал по линии прохода к Бэттери, все время сбрасывая продукты.

Он пролил смерть. Люди не бежали. Они не знали, что делать. Они не знали, что происходит. Может быть, это был Малатион? Может, это была пепси-кола? Нет, тупицы. Это смерть. Смерть на тебе. Это все над вами.

Он закрыл распылители и проверил уровень. У него было еще две капли, и это было прямое попадание. Хорошо очень хорошо.

«Они никогда не ожидали этого», — сказал он. Он покачал головой для выразительности. «Они никогда не представляли, что я буду делать. Они просто мечтали в стране грез. Просыпайтесь, мечтатели! Добро пожаловать в страну кошмаров».

Он рассмеялся и сделал правильный вираж. Он знал этот город, как свое лицо. Он пролетел прямо над домами и зданиями, двигаясь на север в сердце города. Он поместил Митинг-стрит справа от себя, а Кинг-стрит — слева. Обе улицы были забиты отелями, ресторанами и богатыми туристами. На обеих улицах было людно, гораздо больше, чем на улице Бэттери.

Он снова ударил по распылителям. Туман рассеялся на двести футов по обе стороны от него, достаточно, чтобы покрыть обе улицы. Посмотрите на всех людей! Сотни из них. Стаи вредителей. Он открыл эти туманообразователи и позволил им разорваться, блок за блоком, тысячу футов, прежде чем снова закрыть их. Красивый.

Вместе с ним в кабину унесло немного тумана, но ему было все равно. Он знал, что это произойдет. Так было всегда. Он глубоко вдохнул. Он хотел этого внутри себя. Это было его последнее заявление. Сам поступок был его манифестом.

Никто не побежал. Никто ничего не сделал. Они просто стояли там. Некоторые указывали в небо, на Джеймса Уолтера Шуберти и его огненную колесницу. Он проверил уровень продукта. Низкий. Хватит еще на одну каплю, маленькую.

Лучше сделай хорошо. Он развернулся прямо на Маркет-стрит и полетел к городскому рынку Чарльстона. Было многолюдно. Отсюда он мог видеть толпу. Летние вечера вывели личинок, как гниющий летний мусор. Он открыл пульверизаторы и вылил остатки своего груза на рынок и всех милых богатых людей, покупающих бутерброды, пиццу по завышенной цене и безделушки для родных.

Мгновение спустя вертолет уже был над рекой Купер. Джеймс повернул направо и снова направился к устью гавани. Перед ним не было ничего, кроме широкого океана, темно-зеленого и простирающегося до самого горизонта.

Он взглянул на указатель уровня топлива. У него оставалось около сорока минут летного времени. Он особо не задумывался о том, что произойдет… потом. Он подумал, что, вероятно, просто посадит где-нибудь птицу и съест собственное ружье.

По прихоти он вместо этого направился прямо к открытому океану. В этом было что-то романтическое.

— Похорони меня в море, дорогая, — прохрипел он никому. «Похороните меня в море».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

17:35

Объединенная межведомственная оперативная группа Юг, военно-морская авиабаза Ки-Уэст

Люк сидел у телефона, слушая лифтовый Музак и стараясь не жалеть себя. Ноты фортепиано звенели у него в ушах, играя смягченную версию какой-то песни, популярной двадцать лет назад. Это была музыка для холда в Новом Белом доме Сьюзен Хопкинс?

За несколько минут до этого Эд Ньюсэм выбежал из комнаты на костылях. Эд был расстроен, что ребенок умер. Эд молчал несколько минут, а потом взорвался, накричав на Люка.

«Ты придумываешь миссию, ты должен ее выполнить, чувак. Вы же не отправляете нас на какую-то недоделанную миссию. Мы собираемся сделать рейд? Мы идем во всеоружии.

— Я не посылал тебя на задание, Эд. Я был там с тобой. Помнить?"

Эд покачал головой. «Это было наполовину, чувак. Не притворяйся, что этого не было. У нас дети без опыта. У нас есть какой-то саудовец на лодке, о которой мы ничего не знаем. У нас есть пять минут или меньше, чтобы вытащить его. Он собирается бежать? Конечно, он побежит. Итак, мы убили какого-то тупого мальчишку, а мы даже не попали в цель. А он у тебя был, и что ты сделал? Выстрелил ему в руку».

— Что я должен был делать, Эд? Устроить перестрелку с половиной кубинского флота и авиации? Это привело бы к тому, что нас всех убили бы».

— Выстрели ему в голову, Люк. Это то, что вы делаете. Вы стреляете ему в голову. Но ты… теперь ты заставил его смеяться над нами.

В этот момент вышел Эд.

Люк чувствовал себя плохо из-за спора. Он понимал, через что проходит Эд. Он и сам это чувствовал. Чарли Что-то умерло, и оказалось, зря. Это была половинчатая миссия? Он не хотел так думать. Но, возможно, это было.

В телефоне закончилась одна приторно-сладкая песня, и началась другая. Он взглянул на часы. Они заставили его ждать до тех пор, пока не было запланировано нападение. Этот маленький факт сказал ему все, что ему нужно было знать.

Он ходил по комнате импровизированного командного центра. Это была небольшая комната по коридору от штаб-квартиры голландских ВВС, которая вместе с американцами управляла небольшой подгруппой и патрулировала Карибский бассейн вплоть до Арубы, Бонайре и Кюрасао. Труди и Суонн сидели за столом, проверяя компьютерные данные на наличие каких-либо признаков готовящейся атаки.

Музак резко остановился. В трубке Люка раздался голос Сьюзан Хопкинс. — Люк, у меня не так много времени на разговоры. Вы поставили меня в неловкое положение. Ты, наверное, лучший агент, который у нас есть, но сейчас мы ни для чего тебя не используем.

— Можем ли мы, пожалуйста, отложить меня на время? — сказал Люк. «Если произошло нападение, мы должны отреагировать на него. Если нападения не было, мы все равно можем его остановить».

Монк вышел на связь. «Стоун, знаете ли вы, что сменявшие друг друга администрации потратили последние десять лет на восстановление наших дипломатических отношений с Кубой? За один день вы вернули эти отношения в глубины холодной войны».

— Хорошо, Ричард, — сказал Люк. «Кажется, у тебя есть к чему стремиться».

— Мне нечего точить, Стоун. Ваше поведение выходит из-под контроля. Вы обвинили директора Галвестонской национальной лаборатории в романе с террористом, укравшим вирус Эбола.

Люк протер глаза. — Он признал, что сделал это.

— Ну, теперь он это отрицает. Он говорит, что вы добились от него ложного признания под давлением.

Люк покачал головой. — Если он так думает, то он никогда не подвергался принуждению. Все, что я сделал, это задал ему несколько вопросов. Я могу доставить гораздо больше принуждения, чем это».

— Мы это знаем, — сказал Ричард. «Это как прострелить руку члену саудовской королевской семьи. Даже не заводи меня на это. Пока мы разговариваем, весь персонал нашего посольства высылается из Саудовской Аравии. Вы вернули эти отношения туда, где их никогда не было. То, что вы там сделали, нам не с чем сравнивать. Но теперь, когда мы изучили ваше личное дело, мы видим, что у вас длинная история именно такого рода вещей. Инциденты с применением насилия. Заявления о пытках. Превзойденный авторитет. Кстати, кто-нибудь сказал вам, что можно вторгаться на Кубу? Или ты сам это придумал и решил сделать?

— Сьюзен все еще на связи? — сказал Люк.

Ее голос вернулся. — Да, — только и сказала она.

«Сьюзен, Омар знал о нападении. Он знал, что флакон был украден. Вероятно, он был тем, кто заплатил за кражу. Нам нужно, чтобы кубинское правительство передало его нам».

— Это невозможно, — сказал Монк.

«Это должно быть возможно. Он — единственная связь, которая у нас есть».

«Кубинские медики обработали ему руку, а затем он сел в частный самолет, который уже ждал его в аэропорту имени Хосе Марти в Гаване».

"Куда он делся?"

«Он не предоставил нам свой план полета, — сказал Монк. «Но мы предполагаем, что он направлялся домой в Саудовскую Аравию. Тебе очень повезло, что ты не направляешься туда сам.

— Ты Сьюзен? — сказал Люк. Он только что покончил с этим парнем. — Ты не говоришь, как Сьюзан. Я позвонил, чтобы поговорить со Сьюзан.

— Люк, — сказала Сьюзен, — я не уверена, что нам есть о чем говорить прямо сейчас.

"Сьюзен…"

Монк не отступил. — Признай это, Стоун. Вы отлучены от церкви. Какой еще у нас есть выбор? С того момента, как вы нарушили воздушное пространство Кубы, вы лишились командования группой специального реагирования. Сама СТО в целом приостановлена до тех пор, пока мы не успеем решить, что с ней делать. Вы можете взять самолет секретной службы, чтобы вернуться домой. Я предлагаю вам сделать это немедленно».

Линия оборвалась. Потребовалось время, чтобы Люк осознал, что только что произошло. Он провел большую часть своей карьеры вне нормальных границ. Дон Моррис привлек его на заре SRT именно потому, что Люк не рисовал внутри линий.

За десять лет у Люка были административные проблемы больше раз, чем он хотел сосчитать. Его отстраняли, арестовывали, угрожали неуважением к суду. Его также избивали, в него стреляли и наносили ножевые ранения. Он пережил автокатастрофы, крушения вертолетов и бесчисленные взрывы.

Так вот, Ричард Монк только что повесил трубку.

Люк уставился на телефон, размышляя, не попробовать ли ему еще раз набрать номер. Он позвонил в другой конец офиса.

«Сван, у нас есть какие-нибудь спутниковые снимки того, куда ушел Омар?»

Суонн пожал плечами. "Ага. Похоже, маленький вертолет его яхты доставил его в большой аэропорт Гаваны. Затем оттуда в быстрой последовательности вылетели три реактивных самолета «Лир». Один пошел на восток и направился через Атлантический океан. Мы можем предположить, что он направлялся в Европу или на Ближний Восток. Другой ушел на юг. Он направляется в Южную Америку, по-моему, в Венесуэлу. У нас нет с ними договора об экстрадиции. Третий пошел на запад и приземлился на частном аэродроме в Сьюдад-Хуаресе, Мексика. Через несколько минут оттуда выехала вереница внедорожников и разделилась. Я потерял их в городском потоке. Омар — хитрый ублюдок, я ему признаюсь.

Люк задумался. Омар был грязен, это было ясно. Теперь он пытался убежать и спрятаться. Это означало, что атака была реальной, и она приближалась.

«В воздухе все еще находятся два самолета, — сказал Суонн. «Вы хотите, чтобы я потянул за кое-какие ниточки, посмотрим, сможем ли мы запретить?»

"Нет. Он высокопоставленный парень. Миллиардер из королевской семьи Саудовской Аравии не может прятаться вечно. У этого парня углеродный след размером с Огайо. Мы найдем его снова. Мы должны сохранить те струны, которые у нас остались, когда они нам абсолютно понадобятся».

Какое-то время Люк размышлял, правильный ли это шаг. Он больше не мог быть уверен в правильности действий. Если отпустить его было правильным шагом, то почему Люк так сильно хотел схватить его сегодня днем? Потому что это казалось легким? Потому что он был слишком самоуверен? Потому что он был в отчаянии? Если он был в отчаянии тогда, то кем он был сейчас?

Ответ пришел к нему, и он ему не понравился. Раньше он был в отчаянии. Теперь он просто ушел в отставку. Если нападение должно было произойти, в данный момент погоня за Омаром не остановит его.

Внезапно Труди встала со стула. Стул опрокинулся, рухнув на пол. Звук эхом разнесся по почти пустой комнате.

«Боже мой, — сказала она. Она повернулась, чтобы посмотреть на Люка.

Люк уставился на нее. "Что это такое?"

Ее рот на долгое время был открыт.

«Атака продолжается».

— Покажи мне, — сказал он.

Он встал и подошел к ее компьютеру. Он показал прямой выпуск новостей из Чарльстона, Южная Каролина. Миловидная светловолосая репортерша стояла на многолюдной улице, напротив ряда прекрасно отреставрированных зданий викторианской эпохи. За ее спиной толпились люди, некоторые выглядели неуверенно, некоторые смеялись и дурачились.

— Митч, я на Митинг-стрит, в самом центре Музейной мили, недалеко от Чарльстонского городского рынка. Люди внизу в шоке. Всего несколько мгновений назад вертолет службы по борьбе с комарами округа Чарлстон пролетел над этим районом и распылил, по-видимому, очень большое количество пестицидов на сотни людей, обедающих в ресторанах под открытым небом, людей, уходящих с работы, туристов и других, просто наслаждающихся мягкой весной. погода. Должностные лица округа Чарлстон, с которыми мы связались, похоже, озадачены, заявив, что в центре города нет политики распыления комаров с воздуха. Они выясняют, кто этот пилот и какое вещество он мог распылять. Я стою с членом городского совета Эйбом Торнтоном, который прогуливался со своей женой, когда произошло опрыскивание».

Камера повернулась назад, показывая высокого пожилого чернокожего мужчину в очках и с седыми волосами. На нем была ярко-зеленая рубашка поло, и он был намного выше репортера новостей. Она поднесла к нему микрофон. Несмотря на обстоятельства, ни один из них не смог сдержать легкой улыбки.

— Советник Торнтон? О чем ты думаешь?"

Мужчина покачал головой. «Синди, это поразительно безответственно. Это то, о чем я говорил годами. Город является двигателем экономики всего региона, столицей искусства и национальным историческим достоянием. Между тем, мы привязаны к безответственному округу, которым управляют люди, которые не живут в городе и, похоже, одержимы тем, что хотят делать все, что хотят. Сегодняшний инцидент — крайний случай, но ни на минуту не думайте, что это единичный случай».

«Вы с женой вдыхали аэрозоль?»

Он кивнул. «О, мы набрали полную грудь, хорошо. И мы этому не рады».

— Вас беспокоит потенциальная токсичность?

Советник Торнтон поднял руку, как бы говоря СТОП. «Я думаю, что еще слишком рано идти туда, Синди. Давайте сохранять спокойствие на данный момент. Мы не знаем, что распылял пилот. Мы не знаем, каковы последствия для здоровья. Я надеюсь, что здоровый человек сможет проглотить некоторое количество этого материала без долгосрочных последствий. Лично я чувствую себя нормально. Меня беспокоят граждане, у которых может быть астма, или эмфизема, или какое-то другое заболевание легких, но, как я уже сказал, мы пока ничего не знаем. Мои сотрудники находятся на связи с округом, и мы собираемся разобраться в этом, как только сможем».

Между репортером и политиком продолжалось еще несколько секунд подшучивания, но Труди уже выключила звук.

«Они не знают, что их только что поразило», — сказала она.

«Эй, посмотри на это, — сказал Суонн. Он открыл еще один экран. «Это было опубликовано в социальной сети три минуты назад».

Все трое смотрели на экран. Это была узкая видеозапись мобильного телефона, на которой маленький вертолет летал низко над какими-то зданиями. Кадры увеличились, стали нестабильными, на секунду потеряли вертолет, затем переместились вбок и снова нашли его. Фоновая болтовня доносилась из динамика телефона.

— Господи, он слишком низкий.

— Кто этот идиот?

"Привет! Что за…"

Внезапно из тонких, похожих на антенны распылителей по обеим сторонам вертолета вырвался пурпурно-коричневый туман. Это был не маленький взрыв. Вертолет тяжело и долго опускал его. Человек, державший телефон, следовал за вертолетом, когда он проезжал мимо, все время изливался туман. Фоновая болтовня продолжалась, голоса дрожали, почти в бешенстве.

«Боже мой, он падает!»

— Мы должны войти внутрь?

— Где внутри?

«Мокро, похоже на дождь».

— Ладно, ладно, это просто туман. Расслабляться."

— Дорогая, задержи дыхание.

"Отвратительный!"

Видео закончилось. На экране появилось статичное изображение вертолета с треугольной стрелкой посередине, обозначающей PLAY. Люк, Труди и Суонн стояли вокруг небольшой группы компьютеров.

Разум Люка закипел, начал работать, а затем взлетел, как ракета. Он был в плохом положении. Это был ужасный день, и доверие к нему было подорвано. Его командный пункт исчез, а вся его команда была отстранена от работы. Будет ли кто-нибудь слушать его сейчас? Он понятия не имел. Но он должен был попытаться. Чем быстрее ответ, тем больше людей можно спасти.

«Сван, покажи мне аэрофотоснимок полуострова Чарльстон. Мне нужно увидеть главные артерии и возможные узкие места. Мне нужны больницы, особенно с вертолетными площадками. Нам нужно закрыть все причалы и морские терминалы и, если потребуется, заблокировать их с помощью ВМФ и береговой охраны. Вот оно, время дергать за ниточки. Потяните за каждую ниточку, которая у вас есть, в ФБР, АНБ, ЦРУ, Центрах по контролю за заболеваниями, военно-морской разведке, везде и повсюду. Нам нужны спутниковые данные в реальном времени, и мы хотим, чтобы все видеонаблюдение в городе координировалось и передавалось нашему командованию».

— Где наша команда? — сказал Суонн.

Люк пожал плечами. "Здесь. Авиабаза ВМС Ки-Уэст, верно? Где-то здесь должен быть настоящий командный центр. Скажи им, что нам это нужно, мы работаем на Офис президента. За исключением небольшого экипажа, чтобы поддерживать свои обычные операции, нам нужны все их разведданные, данные и логистический персонал. Кто задает вопросы, обращайтесь ко мне».

Люк сделал паузу, его мысли опережали его способность говорить. Он глубоко вздохнул. Он дал себе пять секунд, чтобы успокоиться, затем снова принялся за Суонна.

«Предупредите диспетчерскую вышку в аэропорту Чарльстона. Скажи им, чтобы прислали больше людей — военные самолеты будут прилетать и улетать каждые тридцать секунд. Нам нужно закрыть город, поэтому нам нужно установить переносные блокпосты прямо сейчас. Все, что есть у местных копов, пока будет делаться. Никто не выходит, и только контролируемые въезды. Скажите Центру по контролю и профилактике заболеваний, что нам нужно перебросить туда около тысячи медицинских работников в ближайшие несколько часов, все они обучены инфекционным заболеваниям, передающимся через кровь и воздушно-капельным путем, и нам нужно, чтобы они были защищены от нападения паникующих людей и от самого вируса. Выясните, какие близлежащие воинские части находились в Западной Африке во время кризиса, вызванного лихорадкой Эбола, и призовите их. Нам нужно быстро доставить людей на место. И не зря это должно происходить как-то упорядоченно».

Суонн смотрел на него широко открытыми глазами.

«Сделай это, мужик! У нас уже нет времени».

Сван поднял руки. — Хорошо, Люк.

Суонн сел на стул перед ноутбуком, начал собирать данные и взял трубку. Через несколько секунд он уже с кем-то разговаривал.

Люк повернулся к Труди.

— Труди, свяжи меня с президентом. Нам нужно, чтобы губернатор Южной Каролины объявил чрезвычайное положение прямо сейчас, и нам нужна мобилизация Национальной гвардии как в Южной Каролине, так и в Джорджии. Если он этого не сделает, это должна сделать Сьюзен. В Чарльстоне базируется много военных объектов. Она должна закрыть город, и ресурсы для этого есть прямо здесь. Нам нужно перекрыть все артерии, включая пешеходные дорожки и природные тропы. Когда дороги перекроются, люди попытаются выбраться по морю. Нам нужны лодки, прикрывающие гавань и реки — сначала используйте береговую охрану, у них будут катера, и они доберутся быстрее. Никто не уйдет с этого полуострова. Кроме того, вы должны поддерживать гидратацию жертв Эболы, верно? Так что принесите около ста тысяч галлонов воды. Это для начала. Больше, если вы можете получить его в свои руки. Также еда. Мы собираемся высадить армию на землю, и мы должны их кормить».

Труди не двигалась. Она казалась пораженной.

— Кто нас будет слушать, Люк?

"Что?"

«У нас нет мандата ни от кого. У нас даже нет работы. Кто нас будет слушать?»

— Это нападение, Труди. Вы понимаете меня? Не задавайте риторических вопросов. Двигай задницей. У нас все еще есть самолеты в небе, которыми мы управляем, с защитными костюмами и лазерными термометрами, верно? Начните с этого. Найдите ближайших и направьте их в Чарльстон. Позвоните Рону Бегли из службы внутренней безопасности и расскажите ему, что происходит. Затем составьте список приоритетных вызовов и проработайте его. Ты умница. Вы знаете, что делать."

Лицо Труди задрожало. Казалось, она почти готова расплакаться. — Мы отстранены, Люк. У нас нет ресурсов. Скорее всего, нас расформируют».

— Да, — сказал он. — Я все это понимаю.

«Что, если никто не ответит на мой звонок?» — сказала Труди. «Зачем? И что?"

В одно мгновение Люк потерял всякое терпение. Это было слишком. Они отставали с самого начала и так и не догнали. Даже не близко. Рейд на Омар провалился. Назревала катастрофа. Но сейчас было не время для Труди таять и становиться слабой. Настало время для нее и для всех остальных пробиться сквозь кирпичные стены.

— Труди, ты видишь это здание, в котором мы стоим?

"Да."

«Это на чертовой военной базе! Если вы не можете заставить кого-либо ответить на ваш звонок, бегите по коридорам с криком и сразитесь с первым встречным адмиралом. Ложь. Выдавать себя за кого-то. Превышайте свои полномочия. Меня не волнует, как вы это сделаете, но скажите лицам, принимающим решения, что атака началась, и начните перемещать людей и материалы в Чарльстон. Сделай это сейчас!"


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

18:29

Военно-морская обсерватория США - Вашингтон, округ Колумбия

Сьюзан Хопкинс играла на скрипке, пока горел Рим.

Когда она больше не могла этого выносить, она извинилась перед Ситуационной комнатой и удалилась наверх, в свой кабинет. Она стояла у большого эркера, глядя на прекрасные холмистые лужайки кампуса Военно-морской обсерватории. Полуденное солнце клонилось на запад, отбрасывая прекрасный весенний свет.

В течение многих лет Пьер медленно собирал оригиналы шотландского художника конца 1800-х годов Патрика Уильяма Адама. Картины Адама так восхитительно играли со светом, льющимся сквозь окна. Свет, льющийся из этого окна, всегда напоминал ей об этих картинах.

Последние пять лет она жила в этом доме в качестве вице-президента. Ей здесь понравилось. В прежние времена, в это время дня, она могла бы пойти куда-нибудь с парой сотрудников секретной службы и сделать несколько кругов по территории. Те годы были временем оптимизма, ярких речей, встреч и приветствий тысяч полных надежд американцев. Казалось, что это было целую жизнь назад.

Ричард Монк стоял позади нее. Она больше чувствовала его там, чем видела. Было интересно, как можно узнать человека только по тому чувству, которое он принес с собой в комнату. Ричард, вероятно, хотел сообщить ей об этом, так как плохая ситуация только ухудшалась. Ричард был хорошим начальником штаба, когда она была веселой и беззаботной вице-президентом. Она начала подозревать, что он не подходит для этой работы.

"Сьюзен?"

Она не обернулась. "Да."

«Около десяти минут назад Уэсли Дринан выстрелил себе в голову в своем кабинете в Галвестонской национальной лаборатории. Сотрудники в коридоре услышали выстрел. Когда они добрались до его офиса, они нашли его с прямой трансляцией Чарльстона на его компьютере».

"Он умер?"

"Да. Он оставил записку на своем столе.

— Что он сказал?

«Он сказал: мне очень жаль. ”

Она вздохнула. — Думаю, у него действительно был этот роман.

«Думаю, да. Его помощник сказал мне, что Дринан двенадцать лет работал в частном секторе Японии. У него была близость к японской традиционной культуре. Раньше для японского лидера было важно совершить самоубийство после публичного провала или позора».

Сьюзан пожала плечами. Для нее это больше походило на то, что Дринан выбрал легкий путь и нашел способ избежать заслуженного наказания. Она не чувствовала к нему ни сострадания, ни прощения, ни… чувства вообще.

«Дринан был панком, — сказала она. «Он не был лидером».

Между ними возникла пауза. Сьюзен почувствовала некоторую нерешительность со стороны Ричарда, но так и не обернулась.

— Следующий порядок действий, пожалуйста.

— Город Чарльстон, — сказал он.

"Да."

«По последним оценкам, более ста тысяч человек находятся на карантине в южной части полуострова Чарльстон. Поступают многочисленные сообщения о грабежах. Толпы подростков бегают по улицам, совершая беспорядочные нападения. Никаких симптомов лихорадки Эбола пока не зафиксировано камерами, установленными на дронах, или кадрами, загруженными в Интернет людьми, оказавшимися в карантинной зоне».

«Сколько людей было распылено?» — сказала Сьюзан.

"Лучшая догадка? От трехсот до пятисот».

— И снова скорость передачи?

«Никто не уверен в этом среди людей, но в одном тесте, который они провели на обезьянах, почти сто процентов».

"Смертность?"

Он колебался.

— Смертность, Ричард?

«Опять же, все, что у нас есть, это один эксперимент, и он был не на людях, но, возможно, на девяносто четыре процента».

Она знала, что это было что-то в этом роде, но услышать от него это было как удар под дых. Ее руки сжались в кулаки. Ее зубы сжались. Она зажмурила глаза, по ее лицу текли немые слезы.

— Вы хотите сказать, — сказала она, — что, вероятно, погибнет девяносто четыре тысячи человек?

— Не знаю, Сьюзан. Никто не знает."

Она поняла, что эти люди были безнадежным делом. Одно это было слишком ужасно, чтобы думать об этом, но если болезнь вырвется из города и попадет в основное население… Нет. Это было невозможно. Она не позволила бы этому быть правдой.

«Мы не можем допустить, чтобы болезнь вышла из города, — сказала она.

«В этом отношении у нас, похоже, все в порядке», — сказал он. «Местная полиция и пожарные перекрыли улицы и дороги в миле к северу от зоны распыления в течение десяти минут после нападения. Постоянные барьеры и контрольно-пропускные пункты возводятся, пока мы говорим, вспомогательным персоналом 628-го крыла авиабазы с Объединенной базы Чарльстон, которая расположена в международном аэропорту Чарльстона. Войска Национальной гвардии стекаются в этот район со всей Южной Каролины и Джорджии и скапливаются в аэропорту».

— Звучит нормально, — сказала она. Это даже звучало позитивно, но было трудно чувствовать себя позитивно, учитывая обстоятельства.

Ричард продолжал. «Патрульные катера береговой охраны были переброшены в стратегически важные места вдоль рек Купер и Эшли, а также в устье гавани, и все это в течение пятнадцати минут, и с тех пор они были дополнены артиллерийскими кораблями ВМФ. Все водное движение остановлено до особого распоряжения. Существует общий морской приказ стрелять на поражение, который был передан по всем радиоканалам, используемым коммерческими, частными и рыболовными интересами. Безошибочный посыл: если вы попытаетесь покинуть город по морю, мы вас убьем».

Сьюзан наконец обернулась. Было поразительно видеть там Ричарда. Она забыла, как он выглядит. Он выглядел почти как модель из мужского журнала, может быть, только немного староват и недостаточно красив. Но тело было правильным. Ричард много времени проводил в тренажерном зале.

«Стрелять на поражение?» она сказала. — Кто это приказал?

Он покачал головой. — Люк Стоун заказал это. На вашей власти. Он маньяк величия, Сьюзан. Он в Ки-Уэсте, управляет командным центром на военно-морской авиабазе и убедил всех, что по-прежнему работает напрямую на Белый дом. Он захватил контроль над подразделениями Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям, береговой охраны, военно-морского флота, военно-воздушных сил и Центров по контролю за заболеваниями».

Ричард посмотрел на планшетный компьютер в своей руке. «Он мобилизовал более трехсот врачей и медсестер, волонтеров организации «Врачи без границ», и доставляет их в международный аэропорт Чарльстона и аэропорта Саванны на любом доступном самолете. Затем он, по-видимому, планирует перебросить их на вертолете на крышу больницы Роупер в центре Чарльстона. Он реквизировал три тысячи защитных костюмов CDC и направил их в карантинную зону. Он купил четверть миллиона галлонов родниковой воды в огромном распределительном центре Food Lion примерно в сорока милях к северу от Чарльстона и приказал доставить ее в город. Первые двадцать тысяч галлонов прибыли колонной грузовиков с прицепами около пятнадцати минут назад. Думаю, никто не аннулировал его кредитную карту SRT, поэтому он использует ее и позволяет ей лопнуть».

Сьюзен попыталась обдумать то, что говорил Ричард.

«Стоун выпотрошил закон Posse Comitatus, — сказал Ричард. «Он повсюду размещает воинские части и смешивает их с гражданскими ресурсами. Он делает это не по чьему-то авторитету, а по своему собственному. Он представил себя и свою команду в ложном свете высшим офицерам вооруженных сил Соединенных Штатов. Вы беспокоитесь о перевороте? Стоун более или менее запустил один сегодня днем. И сделал он это в самый разгар теракта, примерно через час после того, как нарушил воздушное пространство Кубы и пытал члена саудовской королевской семьи. У него был напряженный день.

"Что мы делаем?"

Ричард поднял руки вверх. «Какой у нас есть выбор? Он вышел раньше нас. Мы согласовываем с ним ресурсы».

— Хорошо, — сказала Сьюзен.

"Хорошо?"

— Да, все в порядке.

— Что нам с ним делать?

Она пожала плечами. «Похоже, он сделал все, что мог, и сделал это в крайнем случае. Как только ситуация стабилизируется, пусть кто-нибудь войдет и официально освободит его от командования. Не говори никому, что сегодня он уже был освобожден от должности.

— Должны ли мы его арестовать?

Она покачала головой. "Нет. Только если он откажется от приказа уйти в отставку.

«Значит, если он передаст командование…»

«Да, Ричард. Просто посадите его в самолет и отправьте домой».

*

Прошел час. Она почти не шевелилась.

Она осталась у окна. Она наблюдала, как свет меняется, затем меняется снова, когда солнце опускалось в западной части неба. Было уже почти 19:30. Она стояла и стояла, отчасти желая, чтобы снайпер был там, нацелив ее в прицел своего оружия.

Вошел Пьер.

Она повернулась к нему. Он был просто самим собой, всегда Пьером, в коричневых вельветовых штанах, в своем любимом крысином свитере с дырками, прогрызенными его собаками, и в дешевых мокасинах без носков на ногах. Его волосы были взлохмачены и торчали пучками.

— Привет, — сказал он.

"И тебе привет."

Он провел рукой по волосам. "Я вздремнул."

Она кивнула. "Хороший. Как девочки?

«Они в порядке. Делать женские вещи. Модные журналы. Фейсбук. YouTube. По правде говоря, они немного нервничают».

"Я полагал."

Казалось, он собирался заговорить. Затем он остановился.

Она покачала головой и сумела улыбнуться. Она поняла, что это был слабый призрак улыбки в девять тысяч ватт, которой она была известна.

— Хорошо, Пити. Прочь с этим. На моих руках самая ужасная террористическая атака в истории человечества, поэтому я не могу умолять вас о последних новостях».

Он вздохнул. "Мы уходим. Я везу девочек домой. Мы едем в дом Малибу, на пляж, подальше от всего сумасшествия. Я не чувствую, что девушки здесь в безопасности, и вы никак не можете гарантировать их безопасность.

— Мы окружены секретной службой, — сказала Сьюзан. «И мы внутри объекта, который имеет несколько контрольно-пропускных пунктов для входа. Я думаю, сейчас мы в такой же безопасности, как и везде в стране».

Пьер не промахнулся. «Секретная служба не спасла Томаса Хейса».

У Сьюзан не было на это ответа.

«Страна сошла с ума, Сьюзен. Знаете ли вы, что за последние полчаса во всех магазинах Америки закончились полиэтиленовая пленка и клейкая лента? Это правда. Люди оборачивают свои дома полиэтиленом, а затем забаррикадируются внутри. Полки супермаркетов пустеют от всего. Вода, консервы, фонарики, батарейки. Забудьте о продуктах. И в Walmart, и в Kmart закончилось оружие и боеприпасы. Я не имею в виду Walmart и Kmart. Я имею в виду сотни магазинов по всей стране. Страна наводнена оружием, и люди скупают все, что у него осталось».

Сьюзен кивнула. — Все в порядке, Пьер. Я понимаю. Ты хочешь, чтобы девочки были в безопасности, и я ценю это. Я тоже хочу, чтобы они были в безопасности. Вашингтон, округ Колумбия, может стать следующей целью. Я сомневаюсь, что пляж Малибу будет. Я буду скучать по всем вам, но вы должны уйти. Когда вы планируете уехать?»

Он пожал плечами. "Сейчас. Через час. В любой момент. Самолет здесь. Он в Рейган Нэшнл, заправлен и готов. Я приму душ, соберу девочек, а потом мы пойдем. Я уже говорил это раньше и скажу еще раз. Я хочу, чтобы ты пошел с нами. Нет ничего постыдного в том, чтобы оставить все это позади. Вы не просили об этом. Это было навязано вам.

— Я не могу этого сделать, Пьер. Ты знаешь что. Я принял присягу. Я пообещал добросовестно выполнять свои обязанности и в меру своих возможностей. Если я сейчас уйду… — Она покачала головой. «У меня больше способностей, чем это».

Он кивнул. "Я знаю. Я просто хотел сделать предложение. И до сих пор стоит. Если вы проснетесь завтра утром и захотите бросить курить, просто дайте мне знать. Я пришлю самолет».

Они подошли и обнялись. Теперь в нем было меньше эмоций. Сьюзан не нуждалась в его поддержке. Она устала. На самом деле, она была более чем устала. Она была оборванной. Она была в шоке, но собиралась собраться. Страна нуждалась в ней, и ей нужно было заступиться за них.

В дверь постучали.

"Да."

— Мадам президент? раздался голос с другой стороны. — Меня послали спросить, не планируете ли вы вернуться в ситуационную комнату.

Они с Пьером слегка отстранились. Она посмотрела ему в глаза и не смогла сдержать улыбку. Он был хорошим человеком. Он был отличным отцом. Он был очень умен. Он пытался изменить мир.

Она любила его. Она любила их дочерей. Ей нравилась жизнь, которую они прожили вместе, какой бы странной она ни казалась посторонним. Разрыва не было. Не было никакой боли. Недопонимания не было. Все было на месте, и это было хорошо.

— Я сейчас спущусь, — сказала она.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

20:15

Объединенная межведомственная оперативная группа Юг, военно-морская авиабаза Ки-Уэст


Люк вышел на бетонный двор между зданиями и уставился в небо. На западе солнце стояло очень низко в небе, гигантский оранжевый шар, направляющийся к воде. Небо было розовым, обрамленным пальмами на краю базы. С Мексиканского залива дул горячий ветер.

Пять минут назад адмирал Объединенной межведомственной оперативной группы, командующий тыловым обеспечением, прибыл в командный пункт с фалангой офицеров и четырьмя военными полицейскими. Он протянул Люку свой телефон.

"Камень."

— Стоун, это Ричард Монк, начальник штаба Сьюзен.

«Привет, Ричард, я сейчас немного занят».

— Нет. Вы передаете командование адмиралу Ван Хорну. Прямо сейчас. Есть два способа сделать это, простой и сложный. Самый простой способ — пожать руку адмиралу и объявить о переходе всем в командном центре. Трудный путь — это быть вытащенным депутатами, а затем обвиненным в уголовных преступлениях длиной с мою руку. Я хочу прояснить для вас кое-что. Ты слушаешь? Вы не работаете в группе специального реагирования. Специальной группы реагирования нет. Вот в чем дело. Добровольно сдайтесь командованию или отправляйтесь в тюрьму. Это твой выбор."

Линия оборвалась. Люк недоверчиво уставился на телефон. Монк снова повесил трубку. У парня был нулевой телефонный этикет. Как он пробрался до начальника штаба?

Люк протянул руку адмиралу. «Адмирал Ван Хорн? Рад познакомиться с вами, сэр.

Адмирал улыбнулся. — Ты проделал адскую работу, сынок. Вы когда-нибудь думали о вступлении в военно-морской флот? Нам бы пригодился такой человек, как ты.

Хорошо. Это было нормально. Бороться с этим было бесполезно. Он устал и присвоил много ресурсов, фактически не спрашивая ни у кого разрешения. Это было самое подходящее время, чтобы вернуть их. На самом деле, он был немного удивлен, что все это длилось так долго. Он отправил Труди и Суонн обратно в округ Колумбия полчаса назад.

После ее первоначального нежелания Труди сделала шаг вперед, как Люк и знал, что она это сделает. Оказалось, что никто не знал о смерти СТО, кроме Белого дома и самой СТО. Когда Труди Веллингтон позвонила из группы специального реагирования канцелярии президента и потребовала движения, люди тут же побежали. По прошествии нескольких минут ее голос становился все более уверенным.

Эд Ньюсам исчез и не вернулся. Это был Ки-Уэст, так что… Ну, он был большим мальчиком и сам найдет дорогу домой.

Он вздохнул, глядя в небо, поднял телефон и позвонил Бекке.

Телефон зазвонил. Это просто продолжалось и продолжалось. Люк почувствовал нервное щекотание в животе. Она когда-нибудь собиралась ответить? Разве он не должен уже перейти на голосовую почту? Была ли она…

Она подняла трубку. Был долгая пауза.

Ее голос был настороженным. "Привет?"

— Бекка?

«Люк». Это не было дружеским приветствием.

Он протяжно вздохнул. — Привет, детка, — сказал он. — Ребята, вы в порядке?

"У нас все в порядке."

— Ты все еще в загородном доме?

"Да. Вещи были очень пугающими. Истребители уже несколько часов летают над головой. Я купил пластиковую пленку и клейкую ленту в универсальном магазине на дороге. У нас есть вода и консервы на случай, если нам придется затаиться здесь на некоторое время. Мы не вернемся в город. Эта штука с Чарльстоном…

— Я знаю, — сказал он.

"Где ты?" сказала она, ее голос обострился подозрением.

«Я на Ки-Уэсте».

— Я думал, ты уехал в Галвестон.

"Я сделал. Это длинная история."

«Честно говоря, со всем, что происходит, я просто подумал, что ты мертв».

Он сделал паузу на секунду. Ладно, это был не тот любовный разговор, на который он надеялся. Отсутствие не всегда делало сердце более любящим.

«Бекка, у меня был очень напряженный день. Если ты волновался, то почему не позвонил мне?»

— Люк, сегодня я звонил тебе около дюжины раз. Ты так и не перезвонил. Ты никогда не говорил мне, что уезжаешь из Галвестона. Вы никогда не говорили ни слова, вы никогда не отправляли текст, и вы никогда не отправляли электронное письмо. Знаешь что? Это та же самая старая песня от тебя, и она мне действительно надоела».

Люк посмотрел на телефон, который держал в руках. Это был спутниковый телефон, который он получил ранее днем. Где был его личный мобильный телефон? Он взглянул на одежду, которая была на нем. На нем все еще был комбинезон, в котором они сели в лодку Омара. У него никогда не было времени переодеться.

Его мобильный телефон, вероятно, был в штатском, который был в шкафчике… он посмотрел на здание, из которого только что вышел. Это была невысокая офисная башня с базовым командным центром внутри. Раздевалка, где он переодевался, находилась в общежитии летного состава, рядом с вертолетными площадками, в другой части базы. Он даже не был уверен, где это было больше.

Бекка продолжила. «Сегодня на Кубе произошло какое-то нападение. Погиб американский солдат. Я думал, ты мог быть причастен к этому. Теперь эта биологическая атака. На земле отключены новости.

Люк кивнул. Он знал о закрытии новостей. Он инициировал это.

«Нет ни изображений, ни отснятого материала, и очень мало информации. Только то, что тысячи людей оказались в ловушке внутри зоны заражения. Они говорят, что тысячи людей, возможно, уже погибли».

«Я потерял свой телефон», — сказал он. Как только он сказал это, он понял, что это было оправданием, каким бы неубедительным оно ни звучало. Тем не менее, он продолжал с той же ошибочной аргументацией. — Я не знал, что ты пытаешься позвонить.

— И ты не подумал позвонить мне, да?

«Бекка…»

— Не надо, Люк. Даже не пытайся».

Он остановился, и между ними повисла долгая тишина.

"Что ты сейчас делаешь?" она сказала.

«Э-э, меня только что освободили от командования здесь. Так что я полечу в Чарльстон и посмотрю…

— Люк, скажи мне, что это неправда. Скажи мне, что ты не пойдешь туда. Я исследователь-биолог. Это зона бедствия. Люди гибнут толпами. Вы хоть представляете, насколько заразен этот вирус?»

Он покачал головой. Это было похоже на нее. Знал ли он, насколько заразен вирус? Она шутила? Думала ли она, что знает об этом больше, потому что имела дело с несколькими вирусами и видела по телевизору часовой документальный фильм об Эболе?

«Бекка, будет еще одно нападение. Это разминка. Следующий — крупный город. Я должен ехать в Чарльстон. Я должен увидеть это сам. Я не смогу остановить следующую атаку, если не буду знать всего об этой».

«Я закончил с этим!» она сказала. "Я задолбался. Мы ни на что не рассчитываем? Вы собираетесь спасти этот город и спасти эту страну. Ты полетишь сюда, ты полетишь туда. Вы мчитесь, глотаете таблетки, чтобы не уснуть, играете в ковбоев и индейцев, стреляете в людей, получаете пулю в себя. Вы когда-нибудь думали о собственной жене и сыне? Мы были здесь и не знали, жив ты или мертв. И знаешь, что? Ты тоже не знал, были ли мы такими.

«Бекка…»

— Ганнера и меня похитили меньше недели назад, Люк. Ваш сын травмирован. Вы можете подумать, что это не так, но это принятие желаемого за действительное. Нет, это хуже. Это эгоистично. Ты так думаешь, потому что тебе так удобнее».

Люк не сказал ни слова. Конечно, она была права. Ганнер получил травму. Бекка тоже была. Но что он должен был делать? Сделать вид, что этого нападения не было? Уйти от всего этого?

— Люк, если ты поедешь в Чарльстон, я подам на развод. Это так просто. Я больше не могу так жить. Это нехорошо ни для меня, ни для моего сына».

Он попытался снова. «Бекка…»

— Ты едешь в Чарльстон?

"Да."

Линия оборвалась.

Он не пытался перезвонить ей. Не было смысла заморачиваться. Она была упряма, и когда она злилась... это было бесполезно.

Вместо того, чтобы снова позвонить ей, он просто уставился на телефон в руке. Это был старый спутниковый телефон, в оранжевом пластиковом корпусе, с небольшим экраном наверху и кнопками внизу. Это был приятный на вид телефон. На данный момент он казался его единственным другом в мире.

— Прости, — сказал он. — Мне очень, очень жаль.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

19:45 – горное время

Аспен , Колорадо

— Доктор, вы знаете, кто я?

Омар и доктор сидели на задней палубе дома Омара у вершины Красной горы. Местные жители назвали ее «Гора миллиардеров», и не зря. Омар был далеко не единственным миллиардером, имевшим здесь дом.

Они с добрым доктором наслаждались красным вином и смотрели на зеленые лыжные трассы на горе Аспен, примерно в миле через долину. Солнце опустилось в небо. Был морозный ранний вечер, но зимнего снега уже не было.

Позади них стояли трое телохранителей Омара, а также двое слуг, ожидающих указаний.

Доктор кивнул. "Конечно, я делаю. Вы — Омар бин Халид из династии Саудов. Для меня было честью угостить вас.

— А чем именно вы меня лечили?

Доктор выглядел растерянным. «От какой болезни?»

Омар мягко кивнул. "Да."

Молодой врач был из Мексики, и, судя по всем представленным доказательствам, он был высококвалифицированным. Он свободно говорил по-английски и фактически посещал медицинскую школу в Нью-Йорке. Он ждал в аэропорту Сьюдад-Хуареса, когда прилетел самолет Омара.

Самолет зарулил в ангар, чтобы сбить с толку всех, кто мог наблюдать за происходящим со спутника. Омар и его группа под прикрытием ангара пересели на другой самолет, подождали двадцать минут, а затем полетели сюда, в Аспен. Врача с собой привезли.

«Ну, я лечил вас от того, что явно является огнестрельным ранением правой руки. Я очистил и продезинфицировал рану и стабилизировал травму. Мне кажется, что вам потребуется, и я определенно рекомендую дальнейшее лечение в больнице».

Омар уже чувствовал себя возбужденным. Это был долгий день, он устал и был изрядно пьян, когда американцы так грубо прервали его вечеринку.

«Можете ли вы описать степень моей травмы?» он сказал.

Доктор пожал плечами. — Я объяснил это вашему помощнику, но с удовольствием объясню еще раз. Помимо травматических входных и выходных ранений, у Вас имеются переломы костей кисти и мелких костей пальцев, некоторая потеря костной массы, повреждения мягких тканей мышц и связанных с ними структур, а также значительные повреждения нервов. и кровеносные сосуды. Как вы знаете, я снабдил вас опиатами от боли и пероральным антибиотиком, чтобы уменьшить вероятность инфекции. Поскольку я привез их с собой из Мексики, вам понадобится рецепт на аналогичные лекарства здесь, в Соединенных Штатах, когда они закончатся, что они и сделают».

— Вы знаете, где я получил эту травму?

Доктор поднял свой стакан. Сзади вышел слуга и снова наполнил его вином. Вино было темным. Как кровь.

— Ты сам мне сказал. Вы были на борту своей яхты у кубинского побережья.

— Очень хорошо, — сказал Омар. — А теперь я хочу задать вам несколько личных вопросов, если вы не возражаете.

Казалось, доктор тоже должен быть пьян, потому что улыбался. — Я совсем не против.

"Ты женат? У вас есть дети?"

Доктор посмотрел на Омара с хитрым блеском в глазах. «Пока что я женат на своей работе. И я, как вы понимаете, не испытывал желания посвятить себя какой-то одной женщине.

— А ты кому-нибудь говорил, куда собираешься сегодня? — сказал Омар.

«Мне было приказано действовать в условиях строжайшей секретности».

Ответ разозлил Омара, но, пожалуй, лишь слегка. Он улыбнулся тщетности этого. Это было немного уклончиво, и это было все. Неответ, маскирующийся под ответ.

— А ты? он сказал.

Улыбка на лице доктора начала исчезать. — Что я сделал?

«Действовать в условиях строжайшей секретности».

"Да. Конечно."

— Хорошо, — сказал Омар. Он поднялся со стула. «Хочу поблагодарить вас за вашу прекрасную работу. Я бы пожал вам руку, но… — Он поднял забинтованную руку. — В данный момент я не могу.

Он повернулся, чтобы войти внутрь. «Было приятно познакомиться с вами».

Краем глаза Омар увидел, как подошли двое его телохранителей, схватили доктора и стащили его со стула. Они быстро заткнули ему рот и надели на него наручники. Доктор был то ли так удивлен, то ли так напуган, что не издал ни звука и оказывал лишь самое символическое сопротивление.

Они оттащили его на десять футов и толкнули на полированный мрамор палубы. Один из телохранителей вытащил пистолет с глушителем, поднял доктора за волосы и выстрелил ему в голову. Делал он это под углом, чтобы не повредить каменную кладку. Сам выстрел издавал простой щелчок , как офисный степлер. Пуля со свистом унеслась в пустыню.

Омар вошел в дом. Он прошел по длинному коридору, его слуги следовали за ним. Он заметил пульсацию в руке. Немного полегчало, то ли от вина, то ли от опиата доктора, он не был уверен. Тем не менее, вино и опиат составляли приятное сочетание. В своей голове он определенно начал ощущать эту маленькую смесь.

Он вошел в свой кабинет. Это был солярий со стеклянным потолком и окнами от пола до потолка с трех сторон, из которых открывался потрясающий вид на окружающие горы. В углу у окна стоял большой телескоп. Омар был звездочетом, когда пришло настроение. Его помощник Исмаил был здесь, сидел в кресле и изучал наполовину сыгранную шахматную партию на столе перед ним.

Он улыбнулся, когда вошел Омар. «Омар, у меня для тебя очень хорошие новости».

"Да, пожалуйста. Мне нужны хорошие новости».

«Мои глаза повсюду», — сказал Исмаил. «Даже в логове самой змеи».

"Скажи."

«Несколько минут назад частный самолет вылетел из Вашингтона, округ Колумбия, по пути в Лос-Анджелес. На борту есть несколько особенных пассажиров. Муж президента Соединенных Штатов, один из самых богатых людей на Земле, и их две прекрасные дочери. Самолет рассчитан на шесть мест, а это значит, что на борту три агента секретной службы, максимум четыре, если в кабине есть откидное сиденье.

— Четыре агента секретной службы? — сказал Омар.

"В большинстве. Скорее три.

«Сможем ли мы победить так много?»

«В незащищенном месте? Мы можем победить в пять раз больше».

«А наше присутствие в Лос-Анджелесе?»

Исмаил кивнул. Его улыбка была заразительна. «Я думаю, это должно быть очевидно. Есть мощное присутствие. У нас есть люди, занимающие позиции, пока мы с вами наслаждаемся этим великолепным убежищем в горах».

«Звучит очень хорошо».

«Это очень хорошо, — сказал Исмаил. "Очень очень хорошо."


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

22:21 по восточному времени

Чарльстон , Южная Каролина

Пилоты назвали самолет FRED.

Это была военная аббревиатура, сокращенно от «Чертовски нелепая экологическая/экономическая катастрофа». Это был C5 Galaxy, пожиратель топлива и один из самых больших самолетов в мире. Люк ехал в кабине большую часть полета, но ненадолго вернулся в грузовой отсек, просто чтобы поразиться тому, какой груз может перевозить самолет.

Самолет был движителем ресурсов. Его огромный трюм имел длину 120 футов, что на фут длиннее первого полета братьев Райт. Трюм был полон. Там были припаркованы четыре «Хамви». Тысячи блюд, готовых к употреблению, упакованных на поддонах. Раскладушки, палатки, еще защитные костюмы. Десятки тысяч фунтов медицинских расходных материалов — одноразовые термометры, шприцы, резиновые перчатки, дезинфицирующие салфетки, пластиковые емкости и многое другое. Трудно было поверить, что эта штука вообще может оторваться от земли.

Когда они приехали, шел мелкий дождь.

На взлетной полосе его встретил молодой лейтенант. «Агент Стоун? Нас ждет машина, сэр.

Дорога из аэропорта была пуста, если не считать военной техники. Дворники джипа заработали в медленном темпе. В темноте они обогнали колонну бронетранспортеров, идущую в обратном направлении. Люк погрузился в состояние, похожее на сон.

Через десять минут они прошли блокпост. Затем через мгновение еще один. Они передавали его из рук в руки, пока он не достиг баррикад. Он видел видео этого района, но не самих баррикад. Они представляли собой импровизированный клубок из мешков с песком, ограждений от ураганов и колючей проволоки, тянущихся в любом направлении, насколько мог видеть глаз. По всей линии были быстро возведены двух- и трехэтажные сторожевые башни.

Бульдозеры работали под покровом темноты, снося здания через улицу, чтобы создать открытую зону, где никто не мог спрятаться.

Он оказался в башне, примерно в двадцати футах над длинной вереницей людей, медленно двигавшихся между ограждениями с колючей проволокой. Ограждение шло вдоль длинной стены переносных ограждений Hesco bastion с проволочной сеткой, заполненных песком, сложенных по два в высоту. Hesco были похожи на гигантские мешки с песком, каждый в четыре фута высотой, а стена из них, вероятно, простиралась на триста ярдов. Здесь были сотни людей, сама очередь петляла обратно во мрак. Вместе с ним в птичьем гнезде стояли трое стрелков. Они смотрели, как движется очередь, держа в руках оружие.

Начальник очереди был прямо под ними. Полдюжины мужчин в полных белых защитных костюмах стояли за длинным столом. У них были желтые инфракрасные термометры, которыми они указывали на каждого человека, подошедшего в очереди. Затем они направляли человека вправо или влево.

«Какая установка здесь?» — сказал Люк одному из боевиков.

Малыш махнул головой. «Очередь под нами — это люди, которые хотят уйти. Их проверили на вооруженном контрольно-пропускном пункте в глубине. Они в основном послушные. Надеемся, обычные граждане. Никаких сумасшедших. Нет оружия. И ни чихания, ни кашля, ни крови. Никаких явных симптомов. Они за бермой Хеско, потому что нас обстреливают через дорогу. Видишь тех парней в скафандрах? Всем измеряют температуру. Если это слишком высоко, вы идете налево. Если это нормально, вы идете направо. Слева - полевой госпиталь. Там ад на Земле. Справа - зона сдерживания. Право для счастливчиков. Вы получаете кроватку и одеяло и перекусить. Ты под большой палаткой. Ты держишься подальше от всех остальных, а утром, если ты все еще нормальный, ты можешь уйти. Таков план в любом случае. Лично я считаю, что лучше, если они продержат их несколько дней, но мне говорят, что зона содержания уже заполняется. В любом случае, все эти люди стоят внизу под дождем? У кого бы сейчас не было лихорадки?

— Какое у тебя задание? — сказал Люк.

— Мы здесь, чтобы сохранить жизнь парням в скафандрах. Они потеряли несколько сегодня днем. Установка этих контрольно-пропускных пунктов была в значительной степени хаосом. Теперь все намного упорядоченнее».

В этот момент за столом начался переполох. Молодая темнокожая женщина, обнимающая маленького мальчика, была окружена мужчинами в белых костюмах. Она начала кричать.

"Нет! У него его нет! Я знаю, что у него его нет!»

Двое мужчин в белых костюмах оттаскивали от нее ребенка. Двое мужчин пытались усмирить ее. Она упала на колени, когда они оттащили мальчика.

"Нет! Не бери его! Эдди! Нет! Подождите минуту. Это я! У меня есть вирус. Пожалуйста! У меня есть это! У него его нет!»

Парень рядом с Люком поднял винтовку и прицелился в женщину.

— Легко, — сказал Люк. "Легкий."

В следующую секунду женщина вскочила на ноги. Она была быстрой и сильной. Она оторвалась от мужчин позади нее. Она бросилась на двух мужчин, у которых был ее ребенок. Она врезалась в них, разрывая и царапая их костюмы. Костюмы были сделаны из легкого винила. Она проделала огромную дыру в передней части одного из них. Мужчины попытались отступить. Она рвалась и порвалась. Мужчина упал навзничь, на землю. Она взобралась на него сверху.

Мужчина на его ногах подхватил мальчика на руки и побежал с ним по дорожке между заборами.

Женщина рвала и царапала мужчину на земле. — Оставь моего мальчика в покое, слышишь? Эдди! Отойди от этого человека!»

Рядом с Люком стрелял пацан.

Бум бум бум.

Его верхняя часть тела дернулась от отдачи.

Люди кричали. Вся очередь людей нырнула на землю. Рядом со столом женщина упала в грязь. Она лежала, едва двигаясь.

Голос раздался из громкоговорителя. «Все оставайтесь на земле. Сохранять спокойствие. Не шевелись. Повторяю, не двигайтесь. Сохранять спокойствие."

Мужчина в белом костюме отполз от женщины, затем поднялся на ноги. Люк мог слышать его. Его голос был паническим. "Дерьмо! У меня кровотечение. О чувак. Она поцарапала меня. Иисус!"

Парень держал пистолет на женщине. — Она в порядке, — сказал он. Он говорил быстро, как будто про себя. «Я стреляю резиновыми пулями. Я не убивал ее только сейчас. Она все еще движется. Она будет в порядке».

Слева раздалась автоматная очередь, и парень вздрогнул. Толпа снова закричала. Парень держал пистолет на женщине. Она корчилась в агонии на земле, руки и ноги медленно толкали грязь.

От баррикады поднялся трассер, освещая улицы напротив. Когда трассер спускался вниз, он отбрасывал на стены жуткие тени. Сейчас действительно шел дождь.

«Кто-нибудь, пожалуйста, убейте уже этого парня?»

Люк уловил световой след от ствола пистолета. Он исходил из разбитого окна второго этажа старой пятиэтажки. Здание стояло во дворе. Бульдозеры туда еще не добрались. Огонь из стрелкового оружия с баррикады пробил кирпичную кладку здания.

Из окна снова раздался взрыв. Автоматический огонь обстрелял контрольно-пропускной пункт в сотне ярдов от башни Люка.

«Все лежать!» — повторил громкоговоритель. "Сохранять спокойствие."

— Этот парень маньяк, — сказал ребенок. «У него «Узи» или порезанный Tec-9, и он постоянно выскакивает в разных местах. У него должен быть миллион патронов. Он уже убил полдюжины человек. Я не знаю, в чем, черт возьми, его проблема».

Люк отметил окно. «Ребята, у вас здесь есть какое-нибудь тяжелое вооружение? Я могу вывести его».

— Если бы мы это сделали, ты не думаешь, что мы уже сделали бы это? Все, что у нас есть, это дум-думы для винтовок, а у нескольких парней есть пистолеты. Отсюда не много хорошего. Мы вызывали снайпера, миномет, воздушный удар, что угодно, но не получили ни одного. Я не знаю, кто это устроил, но это стопроцентная ерунда. Мы сидячие утки в этих башнях. Людям на земле лучше, чем нам».

Пока Люк смотрел, пули обстреливали защитный барьер, за которым прятались люди в очереди. Гигантские мешки с песком останавливали пули, но люди кричали, ползали, ползали в грязи и слякоти. Парень в здании применил баллончик со слезоточивым газом. Улица начала заполняться дымом.

"Сохранять спокойствие! Оставайтесь на земле! Закройте нос, рот и глаза. Это всего лишь слезоточивый газ. Это не может навредить тебе».

Прямо под Лукой, спиной к стене из мешков с песком, сидела женщина, глаза ее были закрыты, рот лихорадочно шевелился, руки сложены в молитве.

*

Вертолет приземлился под проливным дождем на крышу больницы Роупер.

Больница находилась в карантинной зоне, менее чем в миле к северу и западу от того места, где произошли нападения. Вереница примерно из пятидесяти медиков и вспомогательного персонала змеилась к дверному проему, вне досягаемости лопастей вертолета. Крупный старший сержант корпуса морской пехоты расхаживал взад и вперед вдоль линии, говоря в мегафон.

"Внимание!" он сказал. «Теперь вы находитесь в горячей зоне. Вы НЕ входите в горячую зону. Вы уже там. Под этой крышей находится восьмой этаж больницы. Восьмой этаж — сценическая площадка. Никто… повторяю… никто не заходит ниже плацдарма, не надев полностью костюм индивидуальной защиты. Больница заражена живым вирусом Эбола. Если вы спуститесь ниже восьмого этажа без костюма индивидуальной защиты, вы ЗАРАЗИТЕСЬ и УМЕРЕТЕ. Прежде чем умереть, вы подвергнете опасности других людей. Мы НЕ позволим вам подвергать других людей риску. Так что ниже восьмого этажа вы НЕЛЬЗЯ спускаться, не надев костюм индивидуальной защиты. Вы можете поблагодарить меня позже.

Люк едва успел выбраться из вертолета, как он снова взлетел. Он подошел к линии, но был перехвачен молодым армейским капитаном. Парень выглядел так, будто почти не брился в жизни. «Агент Стоун? Пройдите сюда, пожалуйста».

Они обошли очередь и вошли в темную лестничную клетку. Стоун последовал за мужчиной вниз, их шаги эхом отдавались от металлических решеток. Капитан толкнул тяжелую дверь в светлую комнату. Стоун вошел следом за ним.

Это была раздевалка. Двадцать человек сидели в комнате на деревянных скамьях, медленно натягивая виниловые костюмы индивидуальной защиты. Еще десять человек помогали им одеться. Ящики с водой в бутылках были свалены в стратегически важных местах по всей комнате, пластиковые крышки были сорваны. В дальнем углу доминировали груды защитных костюмов и оборудования. Каждые несколько минут открывалась гидравлическая дверь, и из комнаты выходили еще несколько полностью одетых людей.

Подошла молодая женщина в синей больничной форме. Она не была ерундой. Она не улыбнулась. Она никак не поздоровалась с Люком. Казалось, она спешила начать. Введи их, вытащи их.

— Это медсестра Рейдер, — сказал армейский капитан. — Она поможет тебе одеться. Как только вы оденетесь, другая медсестра осмотрит ваш костюм перед тем, как вы войдете внутрь. Они прочитают контрольный список и подтвердят каждый пункт в списке, так что это может занять некоторое время. Мы просим вашего терпения. Вы когда-нибудь носили что-то подобное?»

Люк кивнул. "Ага. Сегодня утром, между прочим.

Капитан посмотрел на него.

— Это был долгий день, — сказал Люк.

"Хороший. Это скоро станет длиннее. И вы уже знаете, что в костюмах становится жарко. Как видите, здесь есть вода в бутылках, и я предлагаю вам выпить немного, прежде чем спускаться вниз. Предупредите меня, прежде чем уйти. Доктор Коннорс будет ждать вас у дверей лестничной клетки на седьмом этаже. Он знает, что ты придешь. Он устроит вам большую экскурсию.

— Он директор больницы? — сказал Люк. Он не был уверен, но сегодня днем казалось, что директор больницы…

— Нет, — сказал капитан. «Доктор. Гупта был директором больницы. Он умер около часа назад. Доктор Коннорс из организации «Врачи без границ». Он построил и управлял полевым госпиталем на двести коек в Либерии во время тамошнего кризиса. Он взял на себя обязанности доктора Гупты».

Позади Люка снова с хрипом открылась гидравлическая дверь. Это издавало ужасный звук.

— Очень важно, — сказал капитан. «Как только вы покидаете эту комнату, вы считаетесь зараженным вирусом. Это означает, что вы не можете вернуться тем же путем, которым ушли. Каждая дверь, через которую вы проходите, захлопнется за вами, и вы сможете идти только вперед. Я ясно выражаюсь?»

"Кристально чистый. Но как мне выбраться обратно?»

— Площадка для снятия костюмов находится на другой стороне этого этажа, и у нас нет к ней доступа. У них нет доступа к нам. Ваше оборудование будет загрязнено, когда вы приедете туда. Вы поднимаетесь по лестнице на северо-западной стороне здания, чтобы добраться до них. Есть рукописные знаки, указывающие путь. Если вы обнаружите, что дверь заперта против вас, не паникуйте. Не пытайтесь найти другой маршрут. Просто подожди. Дверь снова откроется. Они пытаются предотвратить заторы в процессе дезинфекции».

— Люди паникуют? — сказал Люк.

Капитан кивнул. «Я не был там. Но я слышал, что никто не видел ничего подобного раньше. И люди паникуют. Я говорю об опытных людях».

"Хорошо."

На то, чтобы надеть костюм, ушло полчаса. На этот раз Люк не пытался торопить события. Это была настоящая сделка, живой вирус, и он был счастлив не торопиться и позволить своим костюмерам сделать все правильно. Он позволил себе забыться, пока они работали со своим контрольным списком. Когда они были готовы, он встал.

Он был одет в белый виниловый комбинезон со сложенными вдвое резиновыми перчатками, резиновыми сапогами, респиратором с капюшоном, полнолицевым щитком и шлемом. Из-за респиратора было трудно говорить. В шлеме и маске было плохо слышно. В шлеме не было переговорного устройства или динамика. Это должно было быть замечательно.

Его отправили через гидравлический дверной проем, и он, шатаясь, спустился по лестнице. Внизу он толкнул тяжелую дверь. Он услышал, как за ним захлопнулась защелка. В коридоре стоял мужчина, ожидая его.

Первое, что заметил Люк, это то, что мужчина был весь в крови. Его костюм был испачкан ею. Его лицевая пластина была в полосах и смазана. На нем были другие жидкости и вещества. Некоторые из них были черными, как смола.

Мужчина был старше, лет шестидесяти пяти. У него были седые волосы и чуть лишний вес. Его лицо обмякло. Когда он увидел входящего Люка, его глаза засияли, и он насторожился.

— Красное вещество — это кровь, как вы знаете, — крикнул мужчина, очевидно, чтобы Люк мог его услышать. «Черная субстанция — это рвота. Преимущественно желчь с примесью глубокой внутренней крови. Вы получите немного на вас. Я бы не беспокоился об этом».

«Доктор. Коннорс? — сказал Люк.

— Агент Стоун?

"Да."

— Мне говорят, вас послал президент.

Люк кивнул. "Что-то вроде того."

— Ты доложишь ей о том, что увидишь?

Люк пожал плечами. — Если она все еще разговаривает со мной.

Мужчина вопросительно посмотрел на него.

— Да, — сказал Люк. — Я доложу ей.

"Хороший. Тогда я покажу тебе все».

— Достаточно справедливо, — сказал Люк.

Они отправились в путешествие по аду.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

12 июня

3:15 утра

Джорджтаун , Вашингтон, округ Колумбия

Такси высадило его перед рядом красивых домов из коричневого камня. Усаженные деревьями улицы были тихими и пустынными. Они, казалось, переливались в свете декоративных потолочных светильников. Люк заплатил водителю и вышел. Когда такси отъехало, он на мгновение постоял, решая, что делать.

Ну что ж. Он был ничем, если не решающим.

Шторы были задернуты, но в квартире на уровне улицы ближайшего к нему дома явно горел свет. Он поднялся по широким каменным ступеням на нетвердых ногах.

Люк прилетел обратно в округ Колумбия на двадцатиместном «Лире», обычно используемом руководителями Virgin Atlantic. Он был подарен на благотворительность, в комплекте с баром и стюардессой. Люк был в самолете один. Стюардесса была в малярной маске и резиновых перчатках и держалась сзади, как можно дальше от него.

— Ты боишься, что я заражен? — спросил он ее.

Она вытащила из ящика стола ярко-желтый инфракрасный термометр. Она направила его на него, как пистолет, и посмотрела на показания.

— Девяносто восемь целых шесть десятых, — сказала она. — Ты пока в чистоте. Судя по тому, что они мне сказали, если вы заражены, то к тому времени, как мы доберемся до Вашингтона, вы это узнаете».

Он кивнул. — Не возражаете, если я сделаю себе выпить?

"Угощайтесь."

Он открыл бар и принялся наливать себе крепкий. Марка Создателя. Один кубик льда. Тот быстро выпил, а потом налил еще. Затем еще один. Он пытался пропить то, что видел. Это было невозможно.

В больнице было 530 коек. Их было недостаточно. Людей укладывали рядами на полу открытых палат и на каталках вдоль коридоров.

«Протоколы CDC вылетели из окна», — крикнул ему Коннорс. «Вы должны изолировать больных Эболой, по одному человеку в комнате. У нас закончились номера в первые два часа».

Это была не больница. Это была бойня. Полы были залиты кровью, мочой, черной и красной рвотой. Все простыни были испачканы ею. Все постельное белье было испачкано им. По углам стояли белые ведра, наполненные черной рвотой и фекалиями. У людей кровь из глаз, изо рта. Трудно было сказать, кто жив, а кто мертв. Однажды слабый пациент поднял руку на Люка, пытаясь дотронуться до него, пытаясь привлечь его внимание.

— Помогите мне, — одними губами произнес мускулистый молодой человек. "Пожалуйста помоги." Слова не прозвучали.

«У нас не хватает персонала, — сказал Коннорс. «У нас нет ни помощников, ни медсестер, ни санитаров, ни вообще кого-либо. Сюда приходят люди, которые были в Западной Африке, и уходят через двадцать минут. Ко мне приходил стоматолог, и у меня случился сердечный приступ. Я не знаю, о чем он думал, и я не знаю, жив он или мертв. У меня были опытные сотрудники, которые теряли сознание при виде всей этой жидкости. Куда ни глянь, там река этого. Кровь, моча, рвота… Господи.

Усталый старый доктор посмотрел на него глазами, полными значения.

«Нам повезло, — сказал он. «Тревогу забили сразу, а этот город — полуостров, поэтому карантин было легко. Но если бы вирус добрался до полуострова…»

— Может быть, — сказал Люк. «Мы до сих пор не знаем».

Коннорс покачал головой. — Если бы он вышел, ты бы знал.

Непрошенная мысль пришла Люку. Они проверяют нас. Они дали нам простой, чтобы увидеть, какой будет ответ. А как насчет большого, раскинувшегося, широко открытого города, не окруженного с трех сторон водой? Это была ужасная мысль.

Теперь, спустя несколько часов, на крыльце дома из бурого камня, на безмолвных городских улицах Джорджтауна Люк был пьян. И онемела. Он должен был пойти домой. Он знал это. Бекка не хотела его прямо сейчас, но она была в загородном доме. Он мог бы поехать к ним в пригород Фэрфакса, но мысль о том, чтобы сидеть в этом большом пустом доме в одиночестве…

Ему не нравилась эта мысль. Он не хотел быть один, ни сейчас, ни когда-либо снова. Его рука почти сама собой потянулась и нажала на звонок.

Дзынь-дзынь.

Это был громкий формальный звук дверного звонка.

Через мгновение за дверью возникло движение. Глазок то открылся, то снова закрылся. Большой тяжелый болт скользнул назад. Дверь открылась.

Там стояла Труди Веллингтон. Ее вьющиеся черные волосы были распущены. На красивом лице у нее были очки в красной оправе. На ней не было бюстгальтера, и она была одета в длинную голубую футболку. Оно облегало ее стройное тело и едва доходило до бедер.

На футболке были изображены различные животные, стоящие вместе. Черный медведь. Лось. Белохвостый олень. Несколько уток и несколько пушистых грызунов. Слон. Носорог. Даже маленький смуглый мальчик и маленькая светловолосая девочка.

Под толпой была надпись: «Слишком мило, чтобы стрелять».

Тем не менее, сама Труди держала в руке пистолет. В ее маленькой руке он казался очень большим. Люк кивнул на пистолет.

— Ты собираешься позволить мне иметь это с этим?

— Люк? она сказала. "Что ты делаешь?"

«Послушай, мне жаль, что я так сильно тебя сегодня задел. Просто этот день был кошмаром, мы были в кризисе, и мне нужно было, чтобы ты делал свое дело. Я мог бы быть добрее к этому».

Их взгляды встретились и встретились.

— Ты поэтому пришел сюда? она сказала. "Извиниться?"

Он покачал головой. "Нет."

Она толкнула дверь до упора. — Думаю, тебе лучше войти внутрь.

"Я тоже так думаю."

Он вошел в ее квартиру.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

1:15 утра по тихоокеанскому времени

Международный аэропорт Лос-Анджелеса

В аэропорту было тихо.

Горстка людей двигалась туда-сюда под высокими четырехэтажными потолками. Персонал аэропорта, люди, прилетевшие поздним рейсом, люди, застрявшие на пересадке в ожидании раннего утреннего рейса. Откуда-то доносился отдаленный вой пылесоса.

Пьер и его дочери приземлились всего несколько минут назад. Девочки были сонные, и на то были веские причины. Это был долгий полет. Он держал каждую из них за руки, пока они шли, спотыкаясь, с полуоткрытыми глазами. По бокам от них стояли мужчины и женщины из секретной службы. За ними следовали красные шапки, толкавшие свой багаж в телегах.

Подошел сотрудник секретной службы в синем костюме.

"Мистер. Мишо? Я агент Фергюсон. Сэр, машины отстают от графика на несколько минут. Они скоро будут здесь. Это нормальная конфигурация. Три внедорожника. Вы с девочками будете кататься на втором. Ваш автомобиль полностью бронирован. У нас будет полицейская машина Лос-Анджелеса впереди и два мотоцикла сзади. Нас заметит сверху вертолет секретной службы. Мы доставим вас домой примерно через сорок минут.

Аранжировки звучали прекрасно. И все же Пьер едва мог скрыть свое раздражение. Он устал так же, как и девушки. «Почему они опаздывают? Они знали время нашего прибытия».

«Сэр, произошел несчастный случай. Ведущий внедорожник попал в лобовое столкновение. Второй водитель пересек разделительную полосу. С нашим водителем все в порядке, но мужчина в другой машине… Агент секретной службы пожал плечами. «Он не выжил. Утром мы получим отчет о токсикологии и опознание. Тем временем нам пришлось подвозить замену внедорожнику. Первый засчитан».

Пьер тяжело вздохнул. "Хорошо. Это очень плохо."

— А пока, сэр, если вы с девочками хотите отдохнуть в этой зоне ожидания, мы ее подметали, и она в безопасности. Есть туалеты и фонтан. К сожалению, в это время ночи в аэропорту мало свободного места».

— Хорошо, — сказал Пьер. "Спасибо."

Он сидел с девушками через ряд стульев. Через дорогу горел телевизор, показывали круглосуточную новостную станцию. Все новости были о Чарльстоне. Они продолжали показывать один и тот же клип со смартфона, где вертолет пролетел над головой, обрызгивая людей внизу. Чип GPS-слежения, установленный на вертолете округом Чарльстон, показал, что он упал в Атлантический океан. Пьер оторвался от телевизора. К счастью, звук был выключен.

Он закрыл глаза. Обычно его мозг давал ему постоянный поток идей. Он наткнулся на вещи здесь, в мире, и увидел, как их можно улучшить. Он везде видел пробелы и возможности. Этого не было сегодня, и не было по крайней мере неделю. С закрытыми глазами он ничего не видел.

— Папа, можно я схожу в ванную?

Это была Микаэла. Он открыл глаза и посмотрел на нее. Красивая, красивая девушка. Так же, как ее мать. Пьер никогда не делал фаворитов, и ему не хотелось об этом думать, но вполне возможно, что Микаэла была красивее своей сестры Лорен. Он надеялся, что ни один из них не подозревает, что он так думает.

«Давай, дорогая. Только не медлите. Машина скоро будет здесь. Он повернулся к женщине-агенту секретной службы, приставленной к Микаэле. Пьер никак не мог вспомнить ее имени. Она была с ними много на прошлой неделе. Женщина стояла примерно в пяти футах позади них. Волосы она собрала в хвост.

— Конечно, — сказала женщина, не дожидаясь, пока Пьер что-нибудь скажет. — Пошли, Микаэла.

Агент казался очень подтянутым, с большими мышцами рук и плеч для женщины. Пьер лениво задумался, принимала ли она стероиды или какой-то другой стимулятор. Люди, которые использовали себя в качестве лабораторных крыс, проверяя границы человеческих возможностей — это была тема, которая интересовала его.

Он посмотрел на Лорен. Тоже очень красивая девушка. Лорен была в наушниках.

— Тебе нужно идти, дорогая?

Она покачала головой. "Я в порядке."

— Мы долго будем в машине, — сказал Пьер. "Береженого Бог бережет."

Она закатила голубые глаза и тряхнула длинными каштановыми волосами. "Папа."

Микаэла и агент секретной службы уже были на полпути к ванной. На глазах у Пьера к двери прямо перед ними подошла пожилая дама с седыми волосами и с большим желтым чемоданом на роликах. У женщины, похоже, были проблемы с размером и весом чемодана.

Агент секретной службы придержал дверь для старухи.

*

Старуха не была старой.

У нее не было седых волос. У нее не возникло никаких проблем с перемещением своего огромного чемодана. Ее морщинистое и постаревшее лицо было тщательно продуманным макияжем, включавшим использование замазок и гелей. Она ждала, сидя неподвижно больше часа, пока художник превращал ее из молодой и сильной в старую и немощную.

Она вошла в дамскую комнату, медленно двигаясь. Сразу за ней она услышала, как дверь закрылась.

— Хорошо, Микаэла, — сказал женский голос. «Используйте любую кабинку и делайте свое дело. Я подожду здесь."

Старуха вытащила из куртки пистолет с глушителем, повернулась и почти в упор выстрелила агенту секретной службы в голову. Агент едва успел вздрогнуть. Из затылка брызнул фонтан крови, мозгов и костей.

Она мгновенно упала на пол, как будто под ней открылся люк. Звук выстрела был звуком хлопка двух ладоней.

Маленькая девочка чуть не закричала, но не закричала. Женщина ударила девушку по шее сбоку лезвием руки. Она не потеряла сознание, но обмякла, ее глаза закатились, обнажив белки, и она чуть не упала. Кости, казалось, вышли из ее ног.

Женщина поймала ее и повалила на землю. Девушка была очень послушной. Старуха обмотала изолентой рот и затылок. Она обмотала его несколько раз, поймав в него длинные волосы девушки. Она надела пару теней на глаза девушки. Она заткнула рот. Она сковала руки за спиной. Девушка вообще не сопротивлялась. Если бы не легкое приглушенное хныканье, трудно было бы сказать, что она вообще проснулась.

— Прекрати ныть, — свирепо прошептала женщина. Она сильно встряхнула тело девушки. «Если я услышу от тебя еще один писк, я убью твоего отца и сестру. Вы понимаете меня?"

Девушка кивнула.

Женщина полностью расстегнула гигантский чемодан. Боковые стороны были из твердого пластика. Внутри футляр был отформован таким образом, чтобы вместить тело размером с девушку.

Она запихнула девушку в чемодан. Это заняло несколько мгновений. Это был критический момент, и время, которое заставляло женщину нервничать. Это заняло слишком много времени. Все эти агенты Секретной службы были связаны друг с другом. Минута молчания на полтакта слишком долгая, и все они сбегутся.

Наконец, девушка оказалась внутри. Женщина снова застегнула сумку.

Теперь одна старая женщина, которая не была старой, катила чемодан вокруг тела на полу, обгоняя его. Лужа крови растекалась и превращалась в озеро, и она не хотела скользить по нему своими колесами.

Она толкнула дверь, ведущую к терминалу.

*

Пьер открыл глаза и зевнул.

Напротив него пожилая женщина, которую он видел раньше, медленно пробиралась под гигантским телевизором к ряду лифтов. Она тащила за собой свою большую тяжелую сумку. Похоже, что-то было не так с одним из колес.

У Пьера почти возникло желание помочь ей, но он понял, что она регулярно таскала сумку с собой. Наверное, было бы лучше, если бы она справилась с этим сама. Практика поможет ей сохранить силы.

На его глазах она вошла в лифт, и через мгновение дверь закрылась.

Он огляделся.

Подошел агент секретной службы. Такой же, как раньше? Он не был уверен. Извини. Все они появлялись и исчезали из его жизни так часто, что было невозможно уследить. Он не знал, кто кто такой.

— Сэр, машины будут здесь через две минуты. Я предлагаю вам и девочкам приготовиться.

Пьер кивнул. Он посмотрел в сторону ванной.

Микаэла много времени проводила перед зеркалами, внимательно осматривая изменения своего тела, расчесывая волосы, корча рожи и вообще любуясь собой. Это был профессиональный риск красивых людей. И пока это продолжалось достаточно долго.

Он посмотрел на другую женщину-агента. Он заметил, что у нее не было наушника. — Не могли бы вы заглянуть туда и выяснить, что ее держит?

"Конечно."

Женщина направилась в ванную. Она шла быстро и через мгновение исчезла внутри. Дверь медленно закрылась.

Прошло несколько тихих секунд.

Внезапно к двери ванной подбежали пятеро крупных мужчин.

Пьер был окружен секретной службой. В мгновение ока они с Лорен поднялись со своих мест и побежали к раздвижной стеклянной выходной двери. Пьер вышел из-под контроля, движимый силой и скоростью здоровенных мужчин вокруг него.

"Ждать!" он крикнул. «Михаэла в ванной!»

Лорен вскрикнула от ужаса.

Черный внедорожник с ревом подъехал к обочине, его пассажирские двери уже были открыты. Агенты запихнули Пьера и его дочь на заднее сиденье. Два агента навалились на них сверху, прижимая их к полу машины.

"Идти!" — крикнул один из агентов водителю. "Идти! Идти! Идти!"

Машина рванула вперед, мчась к выходу из аэропорта. Сильный мужчина удерживал Пьера поперек сиденья.

— Очень важно, — сказал мужчина. — Ты кого-нибудь видел?

Пьер покачал головой. "Я не знаю."

"Любой. Кто угодно».

"Я не знаю. Я видел старуху».

— Какая старуха?

«Пожилая женщина вышла из ванной. У нее был большой чемодан.

Сотрудник секретной службы на переднем сиденье кричал в портативную рацию. "Пожилая женщина. Подозреваемая — пожилая женщина с большим чемоданом».

"Как она выглядела?"

— Не знаю, — сказал Пьер. Его разум был пуст. У него кружилась голова. — Где Микаэла?

Рядом с ним, где-то в темной мчащейся машине, он услышал низкий стон Лорен.

— Какого цвета был чемодан? — сказал мужчина.

"Я не знаю! Темный. У него были колеса».

— Во что была одета женщина?

«Михаэла!» Пьер закричал, как будто это могло вообразить ее в машине с ними. На мгновение он представил, как это может работать. Магия. Он просто поворачивал голову, и она оказывалась рядом с ним, придавленная к автомобильному сиденью сотрудником секретной службы. Так он и повернулся. Он повернул голову, насколько мог, но ее нигде не было видно.

— Она мертва? он сказал.

— Она пропала, — сказал мужчина на нем. «Возможно, ее похитили. На это указывают все признаки. Но я обещаю вам, что мы найдем ее. Это произошло всего несколько минут назад, так что она все еще где-то на территории аэропорта. И мы закрываем все выходы. Они никогда не вытащат ее из аэропорта. Нам просто нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов о женщине, которую вы видели.

Пьер не верил тому, что говорил этот человек, совсем не верил. У магии было больше шансов сработать.

Это было невозможно. Это был кошмар.

Секретарь еще говорил, но Пьер его уже не слышал.

«Михаэла!» — снова закричал он.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

5:45 утра по восточному времени

Военно-морская обсерватория США - Вашингтон, округ Колумбия

"Она здесь?" — сказал Бруклин Боб.

Курт Кимбалл покачал головой. "Нет."

Сьюзен сидела в ситуационной комнате. Даже в столь поздний час зал был почти полон народу. На столах валялись пустые кофейные чашки. Мусорные баки размером с офис были переполнены пустыми контейнерами из-под еды на вынос. Запах начал проникать в Комнату, запах людей, которые долгое время не принимали душ.

Сьюзен посмотрела на Курта Кимбалла. Он руководил этим шоу. Курт был советником Сьюзан по национальной безопасности. Она уже даже не знала, что это значит. Охраны не было. Не было никакого совета, заслуживающего внимания. Все вышло из-под контроля.

Она не могла заставить себя смотреть на экран компьютера с прямой трансляцией из убежища Бруклина Боба в Сирии. Она сидела, глядя на стол, блаженно охваченная чувством оцепенения, которого она никогда раньше не испытывала. Это было самозащитой, и это было хорошо, но это было также слабо.

Слишком много нужно было сделать. Что-то должно было быть сделано. Если она не сможет проснуться… О Боже, Микаэла.

Она взглянула на часы на стене. Прошло девяносто минут с тех пор, как она впервые услышала новость о захвате Микаэлы. Девяносто минут с тех пор, как они пытались вступить в контакт с этим монстром Бруклином Бобом. Девяносто минут он заставил ее ждать.

— Почему я тебе не верю? — сказал Боб. Сьюзан начала думать о нем как о Бобе, как о старом друге, как о вашем дружелюбном соседе Бобе. «Почему я думаю, что она сидит рядом с тобой? Сьюзан, если ты меня слышишь, да, это правда. Моджахеды забрали милую Микаэлу. Теперь вы знаете, что значит потерять кого-то. Теперь вы знаете, что вы делали с нами все эти годы. Ты чувствуешь это, Сьюзен? Это потеря. Это боль. Часть вас украли, и она может никогда не вернуться. Некрасиво, правда?»

— Боб, — сказал Курт Кимбалл. Голос Кимбалла был сердитым, кипящим. Сьюзан посмотрела на него. Его круглая лысая голова была темно-красной. На лбу выступила толстая вена. «Мы привязаны к вашему местонахождению. Ты можешь умереть в любую минуту. Я вызову воздушные удары и с удовольствием посмотрю, как тебя уничтожат».

— Заткнись, мальчик на побегушках! Я разговариваю с президентом. Я разговариваю со Сьюзан.

В первые минуты врачи предложили Сьюзан успокоительное. На самом деле больше, чем успокоительное. Мощный транквилизатор. Пьеру предложили тот же препарат, и он принял его. Это было правильно. Сейчас он спал, он и Лорен были в доме Малибу. Охрана там была строгая. Они были в безопасности.

Но Сьюзен не могла принимать наркотик. Она должна была быть начеку. Она должна была… управлять вещами.

— Мы не дураки, — сказал Боб. — Мы знаем, что ты можешь найти Микаэлу. Мы знаем, что у вас есть все последние гаджеты. Возможно, вы даже уже знаете, где она. Меня бы это совсем не удивило. Но знай это. Ее окружают моджахеды, принявшие присягу. Они умрут, прежде чем позволят тебе вернуть ее. При первых признаках их обнаружения они убьют ее без колебаний. И под первым признаком я подразумеваю одного охранника, шныряющего вокруг с фонариком, новостной вертолет, летящий слишком низко, бездомного парня, писающего в розовый куст и разговаривающего сам с собой. Если что-то пойдет не так, Микаэла умрет. Если подъедет группа спецназа или группа десантников упадет с неба… ну, скажем так, она будет мертва еще до того, как они коснутся земли.

"Что ты хочешь?" — сказал Курт.

— Подожди, — сказал Боб. «Не забегай вперед. Это только для начала. Вторая атака лихорадки Эбола продолжается. Это никуда не делось. Вы, ребята, хорошо справились с первым. Похоже, вы можете даже немного контролировать ситуацию. Но Чарльстон действительно маленький город, не так ли? Следующий будет крупнее. И будет круче. Это будет худшее, что вы когда-либо видели».

Сьюзен посмотрела вверх. На экране компьютера стоял тощий бородатый Боб в темно-синей бейсболке «Нью-Йорк Янкиз». Неужели он действительно нападет на свой родной город? Это он предлагал? Был ли у него какой-то контроль над тем, куда они ударят в следующий раз?

Боб улыбнулся. — Но ты можешь предотвратить это, по крайней мере, сейчас. И ты можешь вернуть Микаэлу. Это просто. Все, что вам нужно сделать, это кое-что для нас».

— Мы слушаем, — сказал Курт.

Улыбка Боба исчезла в одно мгновение.

— Я знаю, что ты слушаешь, тупица. Вот почему я здесь с вами. Конечно, ты слушаешь. Так что слушайте это. В иракской пустыне недалеко от Кафы есть тюрьма под открытым небом. Вы знаете это место. Когда крестоносцы некоторое время назад взяли Мосул, более пяти тысяч наших братьев были схвачены и загнаны в это место».

Кимбалл повернулся и щелкнул пальцами в сторону двух своих молодых сотрудников. — Кафа? — крикнул он им. Мгновенно они оба начали работать на ноутбуках перед ними.

«Мы знаем, что наши братья умирают там от голода, — сказал Боб. «Мы знаем, что они умирают от жажды. Мы знаем, что у них нет защиты от солнца. Мы знаем, что вы пытаете их до смерти».

— Мы не пытаем людей, Боб. Мы не такие, как вы».

Боб проигнорировал его. «Мы хотим, чтобы эта тюрьма была немедленно закрыта, и мы хотим, чтобы все наши братья были освобождены и получили безопасный проход в пятидесяти милях к западу от нашей территории. Вы записываете это? Это первое».

Боб взглянул на список, который держал в руках. «Далее, очень просто. Мы хотим, чтобы тюрьма Гуантанамо была немедленно закрыта, а всем оставшимся в ней братьям был обеспечен безопасный проезд в их родные страны или в любое место по их выбору».

— Боб… — сказал Курт.

«Следующее и последнее на данный момент. Позже мы можем решить, что хотим большего. Мы, вероятно, будем. Но на данный момент это все. Существует секретная тюрьма ЦРУ под названием «Соляная яма». Это в Афганистане, на заброшенном кирпичном заводе под Кабулом. Это злое место. По нашим подсчетам, внутри находится более двухсот заключенных, отданных на милость вашим самым психопатическим и демоническим мучителям. Большинство из этих заключенных не являются моджахедами. Это обычные люди, арестованные ложно. Не нам судить, должны ли они были ответить на призыв Аллаха. Это между ними и Великим. Но мы хотим, чтобы они ушли оттуда. Мы хотим, чтобы эта тюрьма была закрыта, и мы хотим, чтобы люди внутри были переданы под опеку Красного Креста, чтобы они могли получить медицинскую и психологическую помощь. И мы хотим, чтобы виновные в этом сайте были арестованы и привлечены к ответственности. Не ваше правосудие. Наш».

— Боб, — сказал Курт Кимбалл. — Ты знаешь, что это невозможно.

Бруклин Боб отвел взгляд от камеры. «У меня около шести утра по твоему времени, верно? Доброе утро, Восточное побережье. Я даю вам шесть часов, чтобы принять решение. Давай вернемся сюда в полдень по твоему времени. В полдень вы должны начать процесс освобождения заключенных в Кафе и перевозки их к нашим границам. Пожалуйста, безопасно и гуманно. Мы, конечно, узнаем, если вы это сделаете. К полудню вы должны связаться с сотрудниками Красного Креста в Кабуле, чтобы начать перевод заключенных из Соляной ямы. И вы должны арестовать мучителей, готовых к передаче под стражу моджахедам. Мы понимаем, что логистика закрытия Гуантанамо может занять немного больше времени».

— Невозможно, — снова сказал Курт.

— Если этого не произойдет к полудню, тогда Микаэла немедленно умрет, и вскоре после этого мы начнем следующую атаку. Хорошо? У тебя есть шесть часов. Это кажется справедливым. Спасибо, что поговорили со мной».

— Боб, — сказал Курт Кимбалл. В его голосе было остроумие.

На экране Бруклин Боб повесил трубку спутникового телефона. Он потянулся перед собой за чем-то, что было вне поля зрения. Через секунду видеотрансляция оборвалась.

*

«Мадам президент? Посол Саудовской Аравии прибыл».

Сьюзен сидела за своим столом в кабинете наверху. Окна выходили на запад, поэтому ранний утренний свет был тусклым, почти голубым. В любом случае, Сьюзан больше любила закат. Она посмотрела на поверхность стола и провела пальцами по гладкому дереву. Это был хороший старый письменный стол. Он был в этом офисе очень, очень давно. Было в этом что-то обнадеживающее.

— Хорошо, — сказала она. — Я вызову его через несколько минут.

Помощник вышел, и Сьюзен посмотрела на Курта Кимбалла и Ричарда Монка, сидевших напротив нее. Вопрос о Микаэле и вопрос о другой надвигающейся катастрофе, вызванной лихорадкой Эбола, висели между ними. Сьюзан не была готова говорить ни о том, ни о другом.

«Сообщите мне последнюю информацию о Чарльстоне», — сказала она.

Ричард взглянул на свой планшет. Он вздохнул. Об облегчении, об истощении Сьюзен понятия не имела. Ричард был здесь по меньшей мере сорок восемь часов подряд.

«Нам очень повезло, — сказал он. «Это катастрофа гигантских масштабов, но ничего масштаба одиннадцатого сентября. По последним оценкам, заражено около тысячи человек, девятьсот пятьдесят из которых умерли или могут умереть. Около шестидесяти человек погибли в результате насилия, связанного со вспышкой, особенно на баррикадах. Было произведено более трехсот арестов. Но город закрыли так быстро, что почти все инфицированные оказались внутри. Ночью в пригородах появилось несколько небольших точек доступа, но их быстро заблокировали и поместили на карантин. Болезнь не достигла более широкого радиуса, и многие люди в пределах карантинной зоны никогда не подвергались заражению. Поскольку большинство носителей быстро умирают, вирус должен сгореть в течение следующей недели или десяти дней».

— Курт? — сказала Сьюзан. «Каковы последствия этого?»

Курт не смотрел на свой планшет. — Ужасно, — сказал он. «Чарльстон — небольшой город, и из-за его географии город можно закрыть . Атака была заметной и необычной, и наши силы отреагировали на нее немедленно. У нас есть компьютерные модели, которые предполагают, что если бы между атакой и нашей реакцией прошел час, сто или более инфицированных вышли бы из зоны карантина до того, как он был введен. Сотня человек звучит не так уж и много, но они практически сделали бы карантин бесполезным».

"В каком смысле?" — сказала Сьюзан.

«Они распространяли бы инфекцию с быстро нарастающей скоростью, создавая горячие точки по всему региону, в муниципалитетах, не имеющих ресурсов для борьбы с ними. Зоны отдыха на шоссе, ванные комнаты, спортивные залы, рестораны, общественные места всех видов привели бы к взрывному и, возможно, экспоненциальному росту числа инфицированных. Инфекция, вероятно, распространилась на север и юг по межштатной автомагистрали 95, очень быстро достигнув близлежащих штатов. Захватив вирус в Чарльстоне и сосредоточив там свои действия, мы смогли его подавить. Но если бы он вспыхнул, в худшем случае у нас не было бы возможности его остановить или хотя бы замедлить».

Он сделал паузу. Он взглянул на Ричарда, потом снова на Сьюзан. «Мы подошли очень близко к катастрофе, имеющей несколько прецедентов в современной истории. Птичий грипп 1918 года убил около пятидесяти миллионов человек. Это могло стать настолько плохим или еще хуже».

В последние несколько минут в голове Сьюзен начала формироваться идея. Это была идея о Люке Стоуне. Стоун действовал мгновенно и без полномочий, чтобы закрыть город. Он сделал это, зная, что многие люди, оказавшиеся внутри, умрут. Но он также сделал более важный расчет, который заключался в том, что без карантина могут умереть миллионы людей. Он принял трудное решение очень и очень быстро, а затем действовал в соответствии с ним.

— И они снова собираются напасть на нас, — сказала Сьюзан.

Курт кивнул. "Кажется так. Только в большом городе, и если они усвоили урок, то в огромном, без очевидного способа запереть его. Подумайте о внешних районах Нью-Йорка. Вспомните Детройт, или Филадельфию, или Атланту. Вспомните Лос-Анджелес или Хьюстон. Очевидный ответ — ввести круглосуточный комендантский час по всей стране, начиная с сегодняшнего дня, но вы не можете держать комендантский час вечно. Экономическая деятельность остановится. В любом случае, люди должны есть. Как только мы отменим комендантский час, мы снова будем уязвимы для нападения».

Сьюзан повернулась к Ричарду. — Мы знаем, где сейчас Люк Стоун?

Ричард пожал плечами. — Мы выследили его до квартиры Труди Веллингтон в Джорджтауне прошлой ночью. Я даже не буду об этом рассуждать. Дон Моррис, Труди Веллингтон, Стоун… вы можете соединить эти точки как угодно. До прибытия к Веллингтону Стоун был в Чарльстоне, в карантинной зоне, и все еще делал вид, что действует по вашему приказу. Я не думаю, что он остановится, пока не окажется в тюрьме».

— Я хочу, чтобы Стоун был здесь, — сказала Сьюзан.

— Сьюзен, мы еще даже не говорили о Микаэле.

"Я знаю. Мы поговорим о ней, как только приедет Стоун.

Ричард покачал головой. «Хорошо, но…»

— Никаких «но», Ричард. Я хочу его. Так что хватай его.

Она повернулась к Кимбаллу. "Что дальше?"

«Посол Саудовской Аравии. Вы вызвали его. Он ждет внизу. Мы можем заставить его подождать еще немного, или мы можем отправить его обратно. Тебе не нужно говорить с ним, если ты не хочешь.

"Нет. Я хочу. Поднимите его сюда. Это не займет много времени».

Через несколько минут помощник впустил посла. Это был дородный темноволосый мужчина. Он был одет в сшитый на заказ синий костюм. Сьюзен была модницей, поэтому она заметила костюм. Но она так устала, что не могла вспомнить имя этого человека. Ее не заботило его имя.

— Госпожа президент, — сказал он и потянулся, чтобы покачать ей голову. Он улыбнулся. Он ничуть не выглядел обеспокоенным. Послы, как правило, не нервничали. Он прекрасно говорил по-английски. «Приятно познакомиться с вами».

Сьюзан пожала его мясистую руку. Она не предложила ему сесть. Они стояли лицом друг к другу. С обеих сторон их окружали Ричард Монк и Курт Кимбалл.

— Посол, — сказала Сьюзен, — я буду с вами предельно откровенна. Мы знаем, что Омар бин Халид был причастен к вчерашнему теракту. Мы хотим, чтобы он сдался нам немедленно».

Посол покачал головой. «Омар бин Халид — член королевской семьи. Среди членов королевской семьи он, вероятно, самая черная из паршивых овец. Но источники в нашей разведке не верят, что он был причастен к этому злодеянию, и в любом случае мы понятия не имеем, где он находится. У него нет официальной роли в нашем правительстве, и поэтому он является частным лицом. Мы не следим за частными лицами».

— Я предполагала, что ты это скажешь, — сказала Сьюзан. — Так что пока продолжим. Пожалуйста, передайте это сообщение королю.

Посол кивнул. "Да, конечно."

«Если моя дочь каким-либо образом пострадает или если другой американский город подвергнется нападению, я лично буду считать любой из них актом войны Королевства Саудовская Аравия против Соединенных Штатов. В случае любого из этих событий мы начнем бомбардировку Саудовской Аравии в течение нескольких часов. Мы не остановимся, пока ваша столица Эр-Рияд не превратится в руины, а вся ваша нефтедобывающая инфраструктура не будет уничтожена».

Лицо посла ожесточилось. «Мы не контролируем эту ситуацию», — сказал он. «Вы не можете делать эти угрозы».

Сьюзан уже покончила с ним. Она взмахнула рукой, словно прогоняя его, и повернулась, чтобы вернуться к своему столу.

— Это не было угрозой, — сказала она. «Это было обещание».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

6:25 утра

Юнион-Стейшн, Вашингтон, округ Колумбия

Люк сидел за столиком возле огромного большого зала вокзала с чашкой кофе в руке. Он изучал чашку. Она была синего цвета с греческими колоннами. Он, должно быть, держал в руке именно эту чашку миллион раз. Станция только оживала, первые или вторые поезда прибывали первыми пассажирами.

В Чарльстоне продолжалась катастрофа, но здесь, в округе Колумбия, люди готовились заняться своими повседневными делами. Люк не хотел об этом думать.

Он ушел от Труди еще до восхода солнца. Она крепко спала, ее волосы были взлохмачены, ее прекрасное тело было наполовину укрыто зеленым пушистым одеялом.

Люк совсем не спал.

Пока он смотрел, к стулу для чистки обуви с высокой спинкой в вестибюле подошел старик и поставил свой тяжелый ящик для чистки. Мужчина был худым с очень седыми волосами. Он был одет в темно-синий комбинезон. Он двигался медленно, с бесконечной осторожностью.

Люк встал и подошел к стулу.

— Привет, старожил, — сказал он.

Мужчина почти не смотрел на него. "Доброе утро, сэр."

«Можете ли вы придать мне глянцевый блеск, как мы это делали, когда я служил в армии Соединенных Штатов?»

Мужчина наклонился над своей коробкой для полировки и начал вынимать инструменты своего ремесла. Тряпки, полироль, буферы. Теперь он посмотрел на Люка. Его лицо было морщинистым и потрескавшимся. Его глаза были глубоко посаженными и проницательными. — Как полироль для быков?

— Так, конечно, мог бы назвать это гражданский.

Мужчина указал на кресло. «Это довольно сложно. Это может занять некоторое время.

— У меня есть время, — сказал Люк.

Он взобрался на высокий трон кресла для чистки обуви. Само кресло было стерто тысячами мужчин, сидевших там на протяжении десятилетий. Под ним сияющий человек принялся за работу. Он намазал слой густой пасты. Люк перерыл стопку журналов и открыл « Мужское здоровье» . Он просмотрел заголовки.

6 продуктов, повышающих половое влечение

7 удивительных преимуществ зеленого чая для здоровья

10 отличных вин до 20 долларов

— Как мне тебя называть? — сказал Люк.

Мужчина пожал плечами. — Рэймонд подойдет.

Это было забавно. Совсем недавно его назвали Павлом. Сегодня он был Рэймондом. Когда Люк был молод, его звали Генри или Хэнк. Он был человеком без имени, человеком без страны. Что вы можете сказать о ком-то, кто был шпионом времен холодной войны, который продал секреты своей страны Советам, а затем развернулся и продал советские секреты британцам и израильтянам? Что вы могли бы сказать о человеке, который снова и снова был отмечен смертью, но так и не умер?

Можно сказать, что ему повезло остаться в живых. Другое дело, что он был человеком с большим количеством информации, даже сейчас, спустя много времени после того, как он предположительно вышел на пенсию, спустя много времени после того, как большинство людей забыли, что он когда-либо был жив.

— Что ж, Рэймонд. Неплохая работа для мужчины в твоем возрасте. Вы забыли максимально увеличить свои 401k?»

Человек по имени Рэймонд вздохнул. «Полагаю, не всем нам суждено за одну неделю вернуть законную королеву на ее трон, а на следующей неделе заняться пиратством в открытом море и отправить целые армии в жаркие зоны карантина».

Люк покачал головой. — Нет, я полагаю, что нет.

— Довольно показательно, что вы устроили вчера. От нуля до героя всего за несколько часов».

— Это еще не конец, — сказал Люк. «У нас есть еще один на подходе. Вчера была практика. Но я не знаю, где большая игра».

Раймонд кивнул. Он работал на одном колене. Взгляд Люка блуждал по странице журнала. Он слишком устал, чтобы читать слова. Вот фото ярко-желтого банана. Вот ресторанная тарелка с устрицами на полураковине.

— Вы знаете, кем был Мохаммад Атта? сказал сияющий человек.

«Естественно. Ведущий бомбардировщик 11 сентября».

"Хороший. Помимо того, что он был террористом-смертником, если он им был, Атта также был агентом пакистанской разведки. За шесть месяцев до терактов ISI перевела на принадлежащий ему счет стотысячный платеж. Это одно, что нужно знать. Еще одна вещь, которую нужно знать, может быть, самая важная, это то, что когда он в последний раз въехал в Соединенные Штаты, он прилетел в Лос-Анджелес. Его подобрал в Лос-Анджелесе человек, назвавшийся Лоуренсом Манро. Манро был человеком с интересным прошлым. В 1970-х под другим именем он был низшим сообщником итало-американских мафиози в Калифорнии и Неваде, а иногда и информатором местного отделения ФБР в Лос-Анджелесе. В 1980-х годах он был пилотом-фрилансером, доставлявшим кокаин от никарагуанских «контрас» афроамериканским крэк-бандам в Лос-Анджелесе и Хьюстоне. Но кем бы или чем он себя ни называл в любой момент времени, он всегда был агентом ЦРУ».

Люк улыбнулся. Он окинул взглядом вестибюль. «Сегодня я забыл надеть шапочку из фольги, — сказал он. — Так вы пытаетесь сказать мне, что ЦРУ и пакистанская разведка несут ответственность за теракты одиннадцатого сентября? Разве вы когда-то не были в ЦРУ? Теперь вы, вероятно, скажете мне, что убили Джона Кеннеди.

Рэймонд, чистильщик обуви, поднял взгляд. Его глаза были полны острого ума. «Я завидую тебе, Люк Стоун. Вы живете в самом темном из возможных миров, и вам все равно придется сохранять свою детскую невинность до самого конца».

Он покачал головой. «Я говорю вам, что ничто никогда не бывает таким, каким кажется. Эти террористические сети не могут существовать без спецслужб. Террористы в основном неудачники и дебилы. Предоставленные сами себе, половина из них не встанет с дивана. Им нужен толчок, что-то, что заставит их двигаться. И им нужен кто-то, кто защитит их от местных правоохранительных органов».

— Спецслужбы этим занимаются?

Старик кивнул, работая. "Может быть. Иногда. Итак, хотят ли ЦРУ, АНБ и ФБР, чтобы их активы совершали злодеяния на американской земле? Нет, я так не думаю. То, что они действительно хотят, является причиной. Причина, чтобы открыть десять миллионов личных писем. Причина, чтобы войти в дома людей ночью. Причина увеличить их финансирование, расширить их наблюдение и расширить их охват».

Древние руки мужчины держали мягкую голубую замшу. Руки теперь работали быстро и умело. «Террористические сети дают им такую причину. Но это скользкий путь, потому что террористы имеют тенденцию исчезать, а ситуации имеют тенденцию выходить из-под контроля. Вы думаете, что все идет в одну сторону, а потом они разворачиваются и идут куда-то еще».

«Кто-то знает, где террористы?» — сказал Люк.

Раймонд кивнул. "Возможный. Не гарантировано."

— Но они хотят что-то взамен?

"Действительно."

Не в первый раз Люк восхищался хладнокровием всего этого. Десятки тысяч жизней, возможно, миллионы висели на волоске, и кто-то чего-то хотел. Кто-то всегда чего-то хотел.

"Чего они хотят?"

Мужчина пожал плечами. «Чего люди вообще хотят? Деньги, конечно. Но в данном случае важнее амнистия. Они хотят вернуться в лоно. Как известно, в любой игре есть победители и проигравшие. Сьюзен Хопкинс победила. Теперь, знает она это или нет, за кулисами идет охота. Ее люди, победители, используют ресурсы государства, чтобы найти тех, кто, по их мнению, несет ответственность за переворот. Проигравшие. Это, конечно, понятно, учитывая все, что произошло. Итак, за последнюю неделю было по крайней мере два десятка казней без надлежащего судебного разбирательства. Кто-то был прав, кто-то ошибался. Но это начинает приобретать характер открытого сезона, и людей загоняют глубоко в подполье. У некоторых из этих людей довольно много информации на кончиках пальцев».

Рэймонд полез в нагрудный карман своего комбинезона и достал визитную карточку. Он передал его Люку.

«Когда ответственные лица хотят поговорить, они могут позвонить по этому номеру. Человек, которого нужно попросить, - это Рик. Если они позвонят, они должны быть готовы предложить перемирие, и серьезно. Полная амнистия для всех причастных. Иначе все это никуда не годится».

Люк посмотрел на карту в своей руке. ACE Чистка ковров и ковров.

Он покачал головой. «У меня нет возможности предоставлять кому-либо амнистию. Я не могу никого защитить, и я не имею никакого влияния. Я даже больше не работаю на правительство».

Мужчина снова поднял взгляд. В его глазах был дикий свет. Он ухмыльнулся.

«Не так ли? Если нет, то кто эти джентльмены, присоединившиеся к нам прямо сейчас?

Четверо крупных мужчин в синих костюмах с наушниками быстро шли по вестибюлю. Они были почти идентичны. У всех у них были коротко подстриженные волосы и большие, мускулистые тела, на которых костюмы никогда не сидели должным образом. Они сделали бешеную очередь за креслом для чистки обуви. У первого человека, который добрался до стула, уже был значок.

— Агент Стоун, я агент Тройер. Секретная служба. Вы пойдете с нами, пожалуйста?

— Я арестован?

«Ваше присутствие требуется на встрече с президентом Соединенных Штатов».

«Запросили?»

Мужчина не улыбнулся. «Усиленно».

Внизу стула, стоя на одном колене, чистильщик обуви уже убирал свое снаряжение. Его рабочий день закончился. Сотрудники секретной службы, казалось, даже не заметили его. Просто старик и его коробка с блеском.

Люк взглянул на свои туфли. Они положительно светились. Это был самый яркий блеск за последние годы, если не считать одного маленького участка на кончике левого ботинка. Это пятно было еще тусклым и безжизненным.

Когда Люк встал, он протянул Рэймонду полтинник. — Похоже, вы пропустили одно место.

Старик пожал плечами. "Ты знаешь? Даже когда что-то кажется законченным, это не так. Это никогда не закончится».

— Приму это к сведению, — сказал Люк.

Старик положил в карман пятьдесят. "Это хорошая идея. Вы делаете это."


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

6:55 утра

Военно-морская обсерватория США - Вашингтон, округ Колумбия

«Это самая маленькая функциональная батарея из когда-либо созданных», — сказал молодой человек в очках с бутылкой из-под кока-колы.

Он сделал паузу, выглядя застенчивым на секунду. «Я не хочу преувеличивать, но насколько нам известно, это правда. Конечно, мы не можем знать обо всем, что разрабатывается».

Люк сидел в кожаном кресле с высокой спинкой в кабинете наверху в Новом Белом доме. Парню с ним было лет двадцать пять. Он был одет в синюю рубашку с короткими рукавами и белую футболку под ней. На нем были брюки цвета хаки с каким-то горчичным пятном на одной ноге. Стильным он не был.

Он положил ноутбук на стол перед Люком. Он встал рядом с компьютером и вытащил изображение. Это была фотография того, что казалось переплетенными друг с другом металлическими скобами. Он выглядел почти как паровой радиатор старого образца.

«Это было сделано под микроскопом. Размер изображения меньше одной сотой дюйма в поперечнике. Учитывая то, как мы ее используем, теоретически батарея имеет бесконечный срок службы».

— Удивительно, — сказал Люк. Пара помощников провела его сюда пять минут назад. Малыш уже был здесь, когда Люк открыл дверь.

Малыш кивнул. «Удивительно — это правильно. И этот материал становится все более удивительным с каждым разом».

— Зачем ты мне это показываешь? — сказал Люк.

В этот момент дверь снова открылась. Вошла Сьюзен, за ней Ричард Монк, крупный мужчина с лысой головой, и пара агентов секретной службы. У Сьюзен были темные круги под глазами. Ее рот был слегка приоткрыт. Ее коричневый костюм был помят. Ее волосы были стянуты на затылке. Она выглядела так, будто не спала несколько дней.

— Привет, Сьюзен, — сказал Люк. — Я слышал, ты хотел меня видеть.

— Люк, — сказала она без улыбки. "Спасибо что пришли. Я вижу, ты знаком с Тимоти Пенном. Он дизайнер отдела исследований и разработок в бостонском офисе моего мужа». Она указала на крупного мужчину позади нее. «Это Курт Кимбалл, мой новый советник по национальной безопасности. И ты знаешь Ричарда Монка.

Люк пожал руку Кимбаллу, кивнул Ричарду.

— Камень, — сказал Монк.

«Прежде чем мы начнем, я хочу поблагодарить вас, — сказала Сьюзан. «Наши компьютерные модели показывают, что вчера вы, возможно, спасли миллионы жизней. Конечно, вы спасли тысячи».

— Приятно слышать, — сказал Люк. «Я ни на минуту не сомневаюсь в компьютерных моделях. Я все еще отлучен от церкви?»

«Когда вы вчера звонили и утверждали, что работаете в этом офисе, кто-нибудь звонил вам по нему? Кто-нибудь даже моргнул?»

Люк покачал головой. "Нет."

Она пожала плечами. — Значит, вас никогда не отлучали от церкви.

— Хорошо, — сказал Люк. "Итак, что происходит? Почему я здесь?"

«Моя дочь была похищена террористами прошлой ночью, — сказала Сьюзан. Ее голос не изменился и не выдал никаких эмоций. Он был ровным и деловым. — Мне нужно, чтобы ты вернул ее.

Ужасу, казалось, никогда не было конца. Люк посмотрел в измученные глаза Сьюзен. Остальная часть ее лица ничего не выражала. Вся боль, весь страх, вся печаль… все это было в ее глазах.

— Скажи мне, — сказал он.

*

Тимоти Пенн поставил перед Люком два ноутбука. Он поставил складной стул рядом с кожаным креслом Люка. Он сел рядом с Люком и манипулировал обоими экранами с помощью лазерного устройства, которое держал в руке.

Сьюзен села слева от Люка. Монк и Кимбалл стояли позади них.

«Обе девочки были чипированы три года назад, — сказал Тимоти. «Не скажу, что я был против этого в то время, но я признаю, что это действительно казалось мне маленьким Большим Братом. Пьер настоял, и мы сделали это. Это оказалось очень хорошей идеей».

— Что значит, они были чипированы?

Тимоти посмотрел на Люка так, будто думал, что Люк его разыгрывает. «Ну, они чипированы. У них внутри компьютерные чипы. Например, люди вставляют маленькие чипы в своих питомцев, так что, если питомец когда-нибудь окажется в приюте, его можно будет идентифицировать? Или вы знаете, что люди с болезнью Альцгеймера носят маленькие устройства GPS на шее или на браслетах на случай, если они когда-нибудь потеряются?»

"Да. Я знаком…”

«У обеих девочек между большим и вторым пальцами левой ноги вставлены крошечные устройства GPS. Единицы составляют половину размера рисового зерна. Батареи, которые я показывал вам ранее? Это то, что питает агрегаты. В то время, три года назад, мы считали, что это самая передовая технология GPS в мире. С тех пор все изменилось, но блоки все еще работают, поэтому мы не удосужились их убрать».

Люк повернулся и пристально посмотрел на Сьюзан.

«Когда я стал вице-президентом, Пьер испугался за девушек. Он боялся, что что-то подобное произойдет. Мы ходили туда-сюда по этому поводу почти два года. Такие люди, как Тимоти, разрабатывали эту технологию чипов. И, наконец, мы чипировали девочек. Им было всего восемь лет. Они думали, что отправились к дантисту. Они даже не знают, что чипы там».

«Я думал, что у этих вещей есть побочные эффекты», — сказал Люк.

Тимоти покачал головой. "Уже нет. По крайней мере, не то, что мы видели. Чипсы крошечные. Они заключены в биоразлагаемый пластик. Мы вставляем их в ногу так, чтобы они были как можно дальше от жизненно важных органов. Большую часть времени они находятся в спящем режиме и посылают доли секунды каждые двадцать четыре часа, просто давая понять системе, что они все еще там и все еще работают. Вот почему батареи так долго служат. Только в случае чрезвычайной ситуации мы их будим».

Тимоти вытащил рентгеновский снимок человеческой ноги. В перепонке между пальцами была крошечная полоска, и каждые несколько секунд из нее исходил красный круг.

«Это своего рода визуализация художника, но вы поняли. Чип не срабатывает на металлоискателях. Единственный способ найти его — сделать рентген стопы ребенка. И зачем тебе это?»

Он покачал головой и ответил на свой вопрос. — Ты бы не стал. Я думаю, вы видите, насколько эта технология намного лучше чипа, который ребенок носит как часть своей одежды или как ожерелье. Такой продукт позволяет похитителю просто выбросить чип».

— Так ты знаешь, где сейчас Микаэла?

Сьюзан не кивнула и не пошевелилась. "Да."

"Где она?"

Тимоти открыл новое изображение на втором ноутбуке. Это была стилизованная фотография небоскреба из синего стекла и стали, освещенного последним светом дня. Фотография предполагала, что приближается мерцающая ночь.

«Это визуализация другого художника. Это сорокаэтажное роскошное здание кондоминиума Skyline Number Nine, расположенное по адресу 9 Lansing Street в центре Лос-Анджелеса. На самом деле здание выглядит не так. Он построен только наполовину. Какой-то спор между городом и застройщиком застопорил проект, и последние несколько месяцев он стоит как строительная зона. Местоположение устройства GPS может быть точно определено в любой точке Земли с точностью до двухсот футов. В настоящее время устройство не спит и вещает изнутри этой строительной площадки».

— Почему бы нам не послать туда кого-нибудь и не вернуть ее? — сказал Люк.

— Мы не можем, — сказал Курт Кимбалл позади него. «Люди, удерживающие ее, — отряд самоубийц. Они убьют ее при малейшем намеке на необычную деятельность».

«Может ли устройство GPS показывать высоту?» — сказал Люк.

Тимоти. "Нет. Это сложно. Возможно, еще через пару поколений. Но сейчас…"

«Так что, если спецназ появится на улице или снайпер убьет одного из террористов с вертолета…»

— Да, — сказал Кимбалл. «Оставшиеся террористы убьют ее».

— И мы не знаем, где в здании она находится?

"Верно."

"Ты можешь сделать это?" — сказала Сьюзан.

Люк пожал плечами. Он не хотел ее разочаровывать. Ужас, который она чувствовала, должен быть почти непреодолимым. Похоже, она хорошо справлялась с тем, чтобы сдерживать его, но это было из тех вещей, которые могли вырваться на поверхность в любой момент. Тем не менее, эта миссия звучала как самый высокий из высоких заказов.

«Войти туда, застать их врасплох, убить каждого террориста почти до того, как они успеют пошевелиться, а затем благополучно вывести Микаэлу?»

Она кивнула, и теперь по ее лицу медленно потекли слезы. "Да."

Люк тяжело вздохнул. — Мне понадобится моя команда, — сказал он. «Мои пилоты, мои мускулы, мой техник». Он оглянулся на Ричарда Монка. — Даже Труди Веллингтон.

*

Люк не нашел Эда Ньюсама. Ему не нужно было его искать.

Призраки следовали за его командой повсюду, куда бы они ни пошли. Люк вошел в «Макдоналдс» рядом с Дюпон Серкл, и там большой Эд сидел у окна и медленно и методично уничтожал стопку блинов, сосисок, яичных макмаффинов и большой кофе. Его лицо было пухлым и в синяках. У него был новый фингал под одним глазом. Его костыли лежали рядом с ним.

Люк проскользнул в кабинку и повернулся к нему лицом.

— Не возражаете, если я присоединюсь к вам?

Выражение лица Эда почти не изменилось. Его глаза были налиты кровью. Одним словом, он выглядел как дерьмо.

— Ты следишь за мной?

Люк покачал головой. "Не я. Их." Он указал на черный внедорожник, припаркованный за окном. Эд хмыкнул, когда увидел это.

— Как Ки-Уэст? — сказал Люк.

— Ты смотришь на это.

"Тяжелая ночь?"

Эд пожал плечами. «Я вышел с парой морских котиков после нашего маленького кубинского фиаско. Может быть, выпил слишком много. Тебя начали ругать, говорили, что ты слабак. Поэтому я показал им, как выглядит слабость».

Люк улыбнулся. «Хорошо, я укушу. Как выглядит слабость?»

Эд засунул в рот кусок блина. "Их."

— Ты нужен мне, приятель, — сказал Люк. "Это так просто. У нас плохой случай, и ты мне нужен. Они забрали дочь президента».

Глаза Эда широко раскрылись, но только на секунду. Он глубоко вздохнул. Он сделал большой глоток из кофейной чашки. «Мы собираемся сделать это правильно на этот раз? Ударил сильно, и никаких извинений?»

— Я обещаю тебе это, — сказал Люк. «Мы ударим по ним так сильно, как никто еще не пострадал. У нас нет выбора».

Эд кивнул. "Все в порядке. В таком случае я в деле».


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

7:50 утра

Где-то в небе, США

F-18 Super Hornet пронесся по небу.

Люк тяжело опустился на заднее сиденье, обычно предназначенное для офицера системы вооружения. На нем был шлем, летный комбинезон, гидрокостюм, а вдобавок парашютная подвеска и спасательный жилет. Внутри конуса истребителя небо вокруг него было широко открыто. Он взглянул на приборы прямо перед своими коленями. Они двигались со скоростью чуть менее 1000 миль в час.

Пилотом был лейтенант, парень по имени Реджинальд Максвелл. Люди звали его Макс. Как в «Безумном Максе» и «Макс Эйрспид». Его голос раздался по интеркому.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Обычно я получаю больше от гостей».

— Что еще? — сказал Люк.

"Я не знаю. Волнение… Война возгласы. Террор. Иногда людей тошнит или они теряют сознание от положительной перегрузки».

— Я в порядке, — сказал Люк. "Немного устал. Не спал пару дней. Я мог бы даже вздремнуть. Если я это сделаю, это не значит, что я потерял сознание. Звук нормальный?»

«Хорошо со мной. Эти птицы сосут топливо так, как вы ничего не видели, так что у нас запланирована дозаправка в Южной Дакоте. Если ты проснешься, а мы на земле, ты поймешь, почему. Мне сказали, что у нас высокий приоритет, так что мы должны спуститься вниз, заправиться и идти.

Люк кивнул. "Хороший."

— Не хочешь сказать мне, что мы делаем сегодня? — сказал Макс.

Люк взглянул позади них на пирамиду истребителей. Он и Макс были ведущими. Позади них было пять самолетов, в каждом из которых на заднем сиденье находился член команды: Эд Ньюсам, Суонн, Труди и пилоты вертолета Рэйчел и Джейкоб.

— Что мы делаем?

"Конечно. Нечасто мы несем груз из шести гражданских лиц через всю страну почти на максимальной скорости. Учитывая вчерашнее нападение, мне становится немного любопытно.

"Да хорошо. Любопытство сгубило кошку, Макс. Этот засекречен. Достаточно сказать, что у вас есть два бывших оператора Delta Force, один бывший системный аналитик военно-морской разведки и два бывших пилота вертолета 160-го полка специального назначения. В группе только один настоящий гражданский. И она из ФБР.

«Ах».

Люк кивнул. "Ага."

— Что ж, наслаждайся полетом, — сказал Макс. — Расчетное время прибытия на военно-морскую авиабазу Пойнт-Мугу — десять минут до восьми утра по местному времени, одиннадцать утра по восточному побережью. Оттуда у вас будет около двадцати пяти минут езды на вертолете до Лос-Анджелеса.

Люк закрыл глаза и погрузился в сон.

Они летели на истребителях, потому что никакие другие самолеты не могли доставить их в Лос-Анджелес вовремя. Как бы то ни было, они собирались сократить его очень близко, и у них было меньше часа, чтобы подготовить и выполнить операцию. А потом была следующая атака Эболы.

Люк не хотел об этом думать. Он почти не мог думать об этом. Он был переутомлен, и его мозг был сильно нагружен. На этот раз они собирались нанести удар по крупному городу, большому городу, который нельзя было поместить в карантин. Чарльстон был легким, относительно говоря. Но как закрыть такой город, как Чикаго или Филадельфия?

Простой ответ. Вы не знаете.

Слишком много артерий входило и выходило. Там было слишком много людей и слишком много плотных жилых помещений. Вариантов транспортировки было слишком много. Было слишком много доступных методов нападения и слишком много способов распространения болезни.

На этот раз они должны были остановить нападение до того, как оно произошло.

Прежде чем покинуть Новый Белый дом, Люк отвел в сторону Курта Кимбалла, советника Сьюзен по национальной безопасности.

«Вы, ребята, убиваете людей, — сказал он. Это был не вопрос.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — сказал Кимбалл.

— Невидимая война, — сказал Люк. «Шпион против шпиона. Заговорщики переворота. Вы там уничтожаете остатки людей Билла Райана.

Кимбалл отвернулся. — Это не мой отдел. Я очень мало знаю об этом. Я знаю одно: это нужно сделать».

Люк покачал головой. «Это должно прекратиться. Нам нужны эти люди. Когда один из них умирает, наш доступ к сетям этого человека прекращается вместе с ним. Если мы собираемся найти террористов до того, как они нанесут новый удар, мы собираемся это сделать с помощью этих сетей. Так что вам нужно сделать его своим отделом, начиная с этого момента.

Он вручил Кимбаллу визитную карточку. ACE Чистка ковров и ковров.

«Позвоните по этому номеру. Поговорите с Риком и скажите ему, кто вы. Скажи ему, что у тебя есть доступ, и ты хочешь перемирия. Но перемирие сработает только в том случае, если вы действительно прекратите убийства.

«И что мне ожидать, что Рик скажет мне взамен?»

— В обмен на его жизнь?

"Да."

Люк пожал плечами. «Надеюсь, он расскажет вам, где произойдет следующая атака, где прячутся террористы и как мы можем их победить».

Теперь, на борту истребителя, Люк почти спал. Он доверился Курту Кимбаллу через пятнадцать минут после встречи с ним. Он сделал это главным образом потому, что Кимбалл выглядел лучше, чем Ричард Монк. Он понятия не имел, что Кимбалл сделает с информацией, которую ему дал Люк.

Люк больше не мог об этом думать. Он был истощен. Он не мог быть везде одновременно. Он должен был оставить эту часть другим людям. Он рассказал Кимбаллу о сделке и попросил его поступить правильно.

Все, что он мог сделать сейчас, когда его голова медленно опустилась вперед, это надеяться на лучшее.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

18:15 (11:15 по восточному времени США)

Небо над Персидским заливом, недалеко от Даммама, Саудовская Аравия

Два американских F-18 Super Hornet совершили боевое патрулирование побережья Саудовской Аравии.

Командир Генри «Хэнк» Андерсон взглянул на свой радар. Сегодня здесь было много напряжения. Он был таким толстым, что можно было отрезать кусок и пожевать. Его патруль отразил пару имитационных атак F-15 Королевских ВВС Саудовской Аравии ранним днем. Впереди с авиабазы Король Абдель Азиз только что взлетели три истребителя. Он связался с авиадиспетчером.

«Голый туз, голый туз, это 101, ты читаешь?»

«Копия, 101».

«От Абдулазиза ушли три призрака. Кажется, номер один идет по курсу перехвата.

"Расстояние?" — сказал авиадиспетчер.

— Я на двадцати тысячах футов, — сказал Хэнк. «Призрак в восьми милях и приближается. Он поворачивает налево, давая нам немного левого аспекта. Я иду по единственному пути».

«101, держите курс».

— Понятно, — сказал Хэнк.

Они постоянно играли в эти игры. Обычно это были американские самолеты и иранцы, иногда американцы и русские. В последние двадцать четыре часа это были саудовцы. Хэнк мало смотрел новости, но знал об атаке с применением биологического оружия на американскую землю. Все знали. Он также знал, что агент американской разведки пытал и, возможно, застрелил члена саудовской королевской семьи. А сегодня здесь все было напряженно. Это было правдой.

Хэнку не было особой пользы от саудовцев. Это тоже было правдой.

Саудовский истребитель развернулся и снова направился прямо на него.

«Голый Эйс, это 101-й. Я сейчас на носу у пугала, в шести милях отсюда». Он выждал мгновение и наблюдал за приближающимся самолетом. Они оба двигались очень быстро, направляясь на курс, близкий к столкновению. — Я на высоте, двадцать тысяч футов, сейчас три мили. Э... две мили.

«Держите курс, 101».

«Одна миля, Бэр Эйс. Вот так."

Хэнк видел саудовский самолет. Это был F-15 Strike Eagle, летевший с молниеносной скоростью. Внезапно самолет выстрелил.

«Голый Ас, в меня стреляют!»

Сердце Хэнка екнуло в груди. Его руки двигались автоматически, без участия сознания. Его самолет сильно вильнул влево и набрал высоту. Он перевернулся и чуть не перевернулся. Он перекатился, все еще сильно виляя.

Ракета пролетела в сотне метров. Он пронесся мимо и взорвался в воздухе менее чем в миле от него. Ударная волна ударила его, и его самолет вздрогнул.

«101… 101?»

— Копируй, — сказал он.

"Положение дел?"

"Все еще здесь."

«101, вам разрешено вступать в бой. Вы готовы защищаться.

«Понял, голый туз».

Хэнк знал, что его правила ведения боя подразумевают, что он может открыть ответный огонь, когда по нему стреляют. Этого не было в его списке дел, когда он проснулся сегодня, но это всегда была возможность. Он развернул самолет влево и назад. Он попал в хвост F-15, который бежал на юг. Два других F-15 нигде не было видно.

Хэнк контролировал свое дыхание и сохранял позу. Это было близко, но он был в рабочем состоянии, и он был на хвосте пугала.

«Я могу взять его в любое время», — сказал он.

— Возьми его, — сказал Барэ Туз.

— Я могу его застрелить?

«Утвердительно, 101. Стреляйте в него. Стреляйте в него».

Хэнк прицелился ракетой «Сайдвиндер». «Лис-два», — сказал он, используя сокращенный код «Сайдвиндера». «Лис Два, Голый Туз».

"Роджер."

Хэнк запустил ракету. «Лис Два прочь».

Ракета пронеслась по небу между Хэнком и F-15, сократив расстояние за несколько секунд. Похоже, F-15 даже не предпринимал действий по уклонению. Хэнк резко затормозил, когда ракета попала в цель. Он увидел вспышку белого света, и F-15 вышел из-под контроля.

«101, ты убил его?»

Хэнк оглянулся и посмотрел вниз. Саудовский самолет по спирали понесся к водам Персидского залива. Пока он смотрел, пилот катапультировался.

"Утвердительный. Фокс Два убивает».

Хэнк посмотрел, не раскроется ли парашют пилота. Этого не произошло. Тело человека в темном летном костюме уменьшилось в размерах и исчезло, падая в воду.

«Его парашют не раскрывается. Он падает на свободу».

«Роджер, 101 год», — сказал Бэр Эйс. «Подтверждено уничтожение F-15. Хороший выстрел."

Когда Хэнк повернулся, чтобы присоединиться к своему патрулю, он почувствовал, как его пульс и дыхание нормализовались. Он не слишком увлекался политикой. Он считал, что это лучше оставить политикам, которых он тоже не особо любил. Казалось, что все это может превратиться в копейку, и часто это происходило. Тем не менее, он не хотел быть тем парнем, который начал Третью мировую войну.

"Ты знаешь? Я мог бы поклясться, что эти парни были нашими приятелями, когда я проснулся вчера.

— Понятно, — сказал Бэр Эйс.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

8:25 (11:25 по восточному времени)

Лос-Анджелес , Калифорния

— Хорошо, Суонн, — сказал Люк. «У нас мало времени. Дай мне то, что у тебя есть».

Они устроили импровизированный командный центр в пустом офисном помещении на тридцатом этаже офисного здания в миле от строительной площадки, где держали Микаэлу. Пьер Мишо владел зданием. Пьер был под наркозом, но Сьюзен дала им доступ в офис.

Окна выходили на строительную площадку. Вдалеке Люк увидел большой строительный кран, возвышающийся над недостроенным зданием. На заднем плане за городом виднелись выжженные вершины гор Сан-Габриэль.

Труди стояла у телескопа, глядя на крышу. Она насчитала там около дюжины мужчин, а также нескольких на лестничной клетке в кабину оператора крана и по крайней мере одного на самой рабочей стреле.

Суонн поставил пять ноутбуков на длинном белом столе.

— Хорошо, — сказал он. "Я хочу показать тебе кое-что. Они не могут знать, что мы здесь, верно? Я командую беспилотником-разведчиком "Солнечный орел". Это последняя вещь. Он работает на солнечной энергии и очень легкий, поэтому может оставаться там годами. Он работает в стратосфере, высоко над обычным воздушным движением. Это игрушка, принадлежащая Агентству перспективных оборонных исследовательских проектов. По понятным причинам сегодня они позволяют нам иметь все, что мы хотим. Тот, что у меня есть, находится на высоте около восьмидесяти тысяч футов и медленно кружит вокруг этого здания. На такой высоте они его не видят, но он их точно видит».

«Что это показывает?» — сказал Люк.

"Этот." Суонн вывел изображение на один из своих экранов. Это была узкая металлическая дорожка на рабочей стреле строительного крана. На нем лежало что-то похожее на сверток.

— Хорошо, что это?

Сван использовал пальцы, чтобы увеличить изображение. — Это девушка.

Он увеличивал, и увеличивал, и увеличивал.

Пакет превратился в маленькую девочку на спине, завернутую в какую-то смирительную рубашку и пристегнутую к палубе кожаными ремнями. На глазах у нее был паслен самолета. Это был единственный акт милосердия, которому потворствовали похитители. Микаэла была почти в пятистах футах над землей. По крайней мере, она не могла этого видеть.

Эд и Труди собрались вокруг.

"Что на ней надето?"

«Похоже на жилет смертника», — сказал Эд.

— Конечно, — сказал Суонн. «Вот что есть. Если я увеличу изображение еще немного, вы увидите, что карманы жилета заполнены металлическими цилиндрами. Шесть карманов, которые мы видим, шесть цилиндров. Труди?"

— Ага, — сказала Труди. «Сам жилет, вероятно, наполнен гвоздями, осколками металлолома и другими видами шрапнели. И такие баллоны обычно похожи на самодельные бомбы, плотно набитые либо тротилом, либо С4, либо, в крайнем случае, чем-то очень опасным, вроде перекиси ацетона. Нам остается надеяться, что это не так.

«Труди, у нас мало места для надежды», — сказал Стоун. «В чем проблема с…»

— Перекись ацетона? она сказала. «Это нестабильно. Если слишком сильно встряхнуть, он отключится. Микаэла привязана к стреле строительного крана на высоте сотни футов. Этот кран подвержен сильному ветру и имеет определенную силу, поэтому мы знаем, что его определенно трясет. Если он будет трястись слишком сильно…”

— Бум, — сказал Эд.

"Точно. Суонн, можешь еще добавить? Может быть, мы посмотрим, есть ли там детонатор.

Суонн придвинул изображение еще ближе.

«Вот оно».

К передней части жилета явно был приклеен старый сотовый телефон «Нокиа». Два красных провода отходили от телефона и шли внутрь жилета.

«Эти провода, вероятно, припаяны к выходной цепи динамика внутри этого телефона. Провода идут от телефона и, вероятно, прикреплены крошечными зажимами типа «крокодил» к предохранителям, которые приводят в действие взрывчатку. Если вы позвоните по этому телефону, он пошлет ток по проводу к предохранителям. Когда звонит телефон, все. Игра закончена."

«Сейчас это динозавры, но в начале 2000-х сотовые телефоны Nokia были золотым стандартом, — сказал Суонн. «Они были сверхнадежными, простыми в использовании и могли противостоять стихии. Для потребительского продукта они также были чертовски прочными. Однажды я переехал один на своей машине, просто чтобы посмотреть, будет ли он работать. Так оно и было».

— Так вот как они планируют это сделать, — сказал Люк. — Если они увидят, что мы приближаемся, если увидят вообще что-то необычное, они позвонят по этому телефону, и Микаэла умрет. Между тем, она находится в пятистах футах в воздухе, привязанная к дорожке, до которой трудно добраться.

"Да."

«Труди, не могли бы вы дать мне размеры мостика крана?»

Труди что-то набрала в своем компьютере. Она нарисовала схему. «Сама дорожка шириной полтора метра, то есть около пяти футов. Это стальная решетка, и мужчины ходят по ней туда-сюда в течение обычного рабочего дня. Есть стальные перила около четырех футов высотой. Более длинная сторона, которую вы видите, называется стрелой или рабочей рукой. Это сторона, которую они используют, чтобы поднимать тяжелое оборудование на крышу. Длина пятьдесят метров. Более короткая сторона руки имеет длину двадцать метров. Те ящики, которые вы видите, похожие на транспортные контейнеры, — это механизмы для привода руки, а также уравновешивающие грузы. С помощью этого крана они поднимают очень тяжелые предметы. Маленькая коробочка с окошком под рукой — это кабина оператора.

— Так как же нам добраться до девушки, прежде чем ее убьют? — сказал Люк.

Наступила долгая пауза, во время которой никто не говорил.

«Для начала мы могли бы заглушить телефон», — сказал Суонн.

— Скажи мне, — сказал Люк.

«По сути, это атака типа «отказ в обслуживании», — сказал Суонн. «Очень похоже на то, когда хакеры блокируют сайты. Основное отличие заключается в том, что в сотовых сетях гораздо меньше безопасности. Вся система основана на доверии. Мы можем разрушить это доверие».

"Как мы делаем это?"

Суонн сел за один из ноутбуков. «Мобильные телефоны проходят пятиэтапный процесс, прежде чем ответить на звонок. Это происходит так. На первом этапе базовая станция отправляет широковещательную страницу с идентификационным кодом телефона. Шаг второй: телефон распознает идентификационный код. Шаг третий: телефон просыпается и отвечает базовой станции, более или менее говоря: «Да, это я». Я здесь.' На четвертом шаге базовая станция назначает частный канал для вызова, и телефон принимает его. Шаг пятый: телефон аутентифицирует входящий вызов. Вот когда звонит телефон. Это занимает всего пару секунд, но это немного громоздкий процесс. Тот факт, что это громоздко, дает нам возможность».

— Значит, вы можете прервать процесс? — сказала Труди.

«Лучше, чем прерывать его. Я могу угнать его. Мне нужно сделать быстрый поиск модифицированного кода основной полосы частот, который может опережать телефоны Nokia раннего поколения. Обычно я бы сам модифицировал код, но сейчас нет времени. Это не должно иметь значения, потому что вы можете найти множество готовых вещей в хакерских сетях. Поскольку телефон не аутентифицирует входящее сообщение до пятого шага, мы можем транслировать сигнал, который обгонит систему и попадет туда до того, как телефон ответит на вызов. Мы прослушаем страницы трансляции на первом этапе, выберем любые, предназначенные для широкого спектра сотовых телефонов старой школы, прогоним их телефон до пятого шага и выиграем. Их звонок не пройдет».

«Куда это пойдет?» — сказал Люк.

Свон поднял со стола свой черный iPhone. «Если я сделаю это правильно, он должен прийти прямо ко мне».

— А если ты сделаешь это неправильно?

Свон покачал головой. — Я бы предпочел не думать об этом.

— Так что, если ты сможешь заблокировать этот телефонный звонок… — начал Эд.

Свон махнул рукой. «Тогда вы, ребята, можете заниматься своим рок-н-роллом с оружием, бомбами, ударами карате и чем угодно еще».

Эд уже встал на костыли и двинулся к лифтам. Люк подобрал свою большую сумку со снаряжением, перекинул ее через плечо и последовал за Эдом. На верхнем этаже этого здания находилась вертолетная площадка. Рэйчел и Джейкоб припарковались на площадке наверху. Когда двери лифта открылись, Люк оглянулся на Суонна и Труди.

— Не делай этого неправильно, Суонн. Я рассчитываю на вас. Как и президент».

Свон поднял бровь. «Когда я делаю что-то не так?»

Люк вошел в лифт как раз перед тем, как дверь закрылась. Мгновенно машина начала двигаться вверх к крыше. Мгновение они с Эдом смотрели прямо на дверь. Затем Эд повернулся к нему.

«Все бывает в первый раз, — сказал он.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Они назвали его Маленькой Птичкой. Иногда его называли Летающим Яйцом.

Это был вертолет МН-6 — быстрый и легкий, очень маневренный, вертолет, которому не нужно место для посадки. Он может упасть на небольшие крыши и на узкие проезжие части в многолюдных районах. Вертолет был любим спецподразделениями, и этим утром Рэйчел и Джейкоб одолжили его у ВВС.

Люк и Эд забрались в небольшой грузовой отсек. Внизу, примерно двадцать минут назад, они оба уронили Декси. Эффекты начали срабатывать.

Так далеко вы могли начать видеть кривизну Земли. Он посмотрел на целевое здание, номер 9 по Лансинг-стрит. Строительный кран поднялся почти на десять этажей над зданием. Рядом с вершиной этого крана, на работающей стреле, которая торчала из ничего, была привязана и испугана маленькая девочка.

Это были долгие и жестокие два дня. Люк спал во время полета сюда, но этого было недостаточно. Когда Декси ударил его, он почувствовал прилив сдержанного оптимизма. Тем не менее, он также почувствовал знакомую щекотку страха. Сегодня это было даже больше, чем щекотка. Он собирался сделать то, чего не делал уже давно.

Эд сидел возле открытой грузовой двери и загружал коробчатые магазины на тридцать патронов для штурмовой винтовки М4. У него уже была небольшая стопка из них. Теперь это был путь Эда. С его сломанным бедром, удерживающим его назад, он импровизировал способ пристегнуться в стоячем положении и управлять тяжелым оружием.

— Я не уверен, смелый ты или глупый, — сказал Эд.

— Я думал, что я слаб, — сказал Люк. Он открыл свою сумку со снаряжением и вытащил из нее свой черный вингсьют и шлем. Затем он вытащил свой парашютный ранец.

«Да, пусть «морские котики» попробуют это. Если они еще не выписаны из больницы, то есть.

Люк начал натягивать костюм. Когда он это сделал, двигатель вертолета заработал, и лопасти начали вращаться.

Вертолет был крошечным. Люк мог протянуть руку и коснуться обоих пилотов. Он просунул голову между ними. Джейкоб и Рэйчел сидели в кабине, просматривая свой контрольный список перед полетом. Сегодня они казались серьезными, более серьезными, чем когда-либо.

— Как дела, дети? — сказал Люк.

— Устала, — сказала Рэйчел. Она снова посмотрела на Люка. Внутри ее шлема Люк мог видеть это. Ее глаза были чуть больше щелочек.

"Устали. Два дня мы летали туда-сюда по стране на истребителях, а потом летали на вертолетах, выполняя безумные миссии, которые вы придумываете. И на этот раз мы тоже волнуемся. Мы беспокоимся, что ты, наконец, умрешь, что ты придумал невыполнимую миссию, даже если ты не сможешь выжить.

Люку не понравилось, как это прозвучало. Чего он не хотел, так это сомнений ни от кого. Сейчас для этого не было места.

Он посмотрел на Джейкоба. — Ты беспокоишься, Джейкоб?

Джейкоб покачал головой. Он выглядел усталым, но не обеспокоенным. "Неа."

"Хороший человек."

— Как ты хочешь это сделать? — сказал Джейкоб.

— Хорошо, — сказал Люк. «Мы взлетаем и делаем круг, подальше от этого здания. Мы хотим, чтобы они думали, что мы обычный городской вертолет. Поэтому мы не подходим к ним. Мы поднимаемся примерно на двенадцать тысяч футов и поднимаем эту штуку над водой. Труди сообщит вам точное расстояние, на котором она хочет, чтобы вы находились от здания. Математика не моя тема. Все, о чем я прошу, это провести мне открытую прямую линию от вертолета до крыши. Если есть что-то на моем пути, я не собираюсь делать это. Как только я уйду, вернитесь тем же путем, которым вы пришли, и мчитесь со мной к зданию. Старайтесь ничего не отдавать, пока для них не станет слишком поздно действовать. Но сделай мне одолжение и побей меня там.

«Люк, — сказала Рэйчел, — ты самый сумасшедший человек, которого я когда-либо встречала».

Люк улыбнулся. — От старого пилота 160-го полка спецназа «Ночные сталкеры» я расценю это как комплимент. Я уверен, вы встречали много сумасшедших. А теперь давай ударим».

Он отпрянул от кабины, и вертолет взмыл в воздух. Когда вертолет накренился вправо и набрал подъемную силу, он надел шлем.

— Труди, ты здесь?

— Я здесь, — сказала она. "Ты слышишь меня?"

"Громко и ясно."

— Ты уверен, что хочешь пройти через это? Я имею в виду, ты вообще знаешь, что делаешь? Ты никогда раньше не упоминал, что летал в вингсьюте.

«Раньше я делал это ради забавы еще до того, как родился Ганнер. Когда пришел Стрелок, Бекка… — Люк замялся. Он вспомнил прошлую ночь с Труди. Между ними прошла неловкая минута. «В любом случае, вы понимаете мою точку зрения. Теперь я был отцом, поэтому было безрассудно и безответственно убивать себя ради острых ощущений на выходных».

Она ничего не сказала.

"Труди?"

"Да."

— Мне нужно, чтобы ты провел меня через эту штуку.

— Я знаю, — сказала она.

"Хороший. Я свяжусь с вами через несколько минут.

Люк посмотрел на Эда.

— Ты готов, партнер?

Эд кивнул. Его втиснули в открытую грузовую дверь и пристегнули ремнем, чтобы привести в вертикальное положение. Он держал большой пулемет, крепко нажимая одну руку на спусковой крючок, а другую положив на верхнюю часть ствола. Он смотрел на огромный город, движущийся под ними.

«Родился готовым».

«Сегодня мы собираемся изо всех сил», — сказал Люк.

— Да, — сказал Эд.

«Сложнее, чем можем».

"Да."

«Будьте консервативны с девушкой. Но кроме этого, когда я попаду на крышу, ты убьешь там все, кроме меня».

Эд улыбнулся сквозь солнцезащитные очки. "С удовольствием."

Люк закончил натягивать костюм. Это был трехкрылый костюм с тремя отдельными крыльями, по одному под каждой рукой и одно между его ногами. Сейчас она висела ровно, но он знал, что она наполнится, когда он прыгнет. Он натянул свой парашютный ранец. Он помещался поверх его вингсьюта, как рюкзак.

Прошло несколько мгновений. Полет не занял много времени. Вскоре они зависли высоко над городом. Вертолет развернулся, давая Люку возможность осмотреть Тихий океан. Гигантские контейнеровозы, заходящие в порт, были похожи на рисовые зёрна на газированной воде.

Голос Джейкоба раздался в наушниках Люка. «Люк? Как это выглядит для вас? Это достаточно четкий выстрел?

Люк выглянул из люка. Небо было бледно-голубым с прожилками белых облаков. Он мог видеть кран и каркас здания под ними и то, что казалось далеко. Большие горы Сан-Габриэль снова были там, теперь они отвлекали внимание. Он старался не думать о расстоянии, как до здания, так и до земли. Отсюда и туда был открытый канал между небоскребами.

— Мне кажется, все в порядке, — сказал он. Его голос звучал тихо. — Труди, ты здесь?

"Я здесь."

«Какова моя история?»

Ее голос был тверд. «История в том, что вы прыгаете со статического зависания. Без движения вперед у вас не будет начального воздушного потока, а это значит, что вы пойдете прямо в свободное падение. Свободное падение создаст скорость, необходимую для подъема».

— Понял, — сказал он. «Как на велосипеде».

«Как только вы немного подниметесь, я оцениваю коэффициент планирования в один пункт пять к одному или, может быть, два к одному, что означает, что на каждый метр падения вы будете скользить вперед на полтора или два метра вперед. Если это правда, вы все еще должны быть на высоте нескольких тысяч футов, когда доберетесь до здания. В этот момент вам нужно вытянуть и главный парашют, и вспомогательный, и медленно спуститься вниз».

— Труди, если я буду падать медленно, я потеряю элемент неожиданности. У нас вооруженные люди на башне крана и по всей крыше. Я буду легкой добычей, и у них будет время добраться до Микаэлы.

«Надеюсь, именно здесь в дело вступает Эд», — сказала Труди.

«Что, если я выберу более острый угол атаки, например, соотношение ближе к одному? И я войду почти вровень или чуть выше крыши?»

— Люк, чем ниже коэффициент планирования, тем быстрее ты будешь двигаться при попадании. Вы же не хотите врезаться в эту крышу или в этот кран на скорости семьдесят или восемьдесят миль в час. Даже если вы откроете свои парашюты, у вас не будет времени замедлиться. Вы хотите пролететь над зданием с низкой мгновенной скоростью, потянуть за шнур, а затем опуститься вертикально. Сделай это любым другим способом, и мы соскоблим тебя со стальной балки».

— Я приму это к сведению. Будете ли вы следить за моей воздушной скоростью и высотой?

"Да."

«Если я почти у здания и еду слишком быстро, кричи».

«Люк…»

Он глубоко вздохнул. Он был почти готов идти. Не было смысла много думать об этом. Оно либо вернется к нему, либо нет. Эд либо будет впереди него, либо нет. Микаэла была бы жива или…

— Да, — сказал он.

Голос Труди был тихим. "Пожалуйста, будь осторожен."

— Я всегда осторожен.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Люк посмотрел на Эда. Слышал ли он это? Конечно, он был. Так было с летчиками. Эд не подал вида.

«Джейкоб? Рэйчел?

— Да, — сказали они почти одновременно.

«Бей меня там».

Он все еще смотрел на Эда.

Эд выглянул из-за двери. «Вы когда-нибудь были в Capital Grille?» он сказал. “Лучший стейк-хаус в Вашингтоне. Если ты еще жив, мы должны пойти туда как-нибудь ночью. Я угощаю."

— Увидимся на земле, — сказал Люк.

Он раздвинул ноги, поднял руки вверх и выпрыгнул через открытый грузовой люк.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Мужчину звали Благочестивый. Он стоял один на металлической дорожке.

Он находился как раз над кабиной, откуда оператор обычно управлял этим краном. Низкие перила окружали его с обеих сторон.

Он был очень высоко в воздухе. Неважно. Он был высоко над крышей здания. Сама крыша возвышалась над улицей на сорок этажей. Боковой ветер заставил весь этот проклятый аппарат, на котором он стоял, дрожать и трястись. Иногда казалось, что он вот-вот упадет в пропасть. Но Пиус сегодня не боялся высоты. Аллах дал ему смелость стоять здесь.

Метрах в тридцати от него к той же дорожке была привязана девушка. Отсюда она выглядела как пучок тряпья. Однако она была еще жива. Он знал это, потому что время от времени она пыталась сбросить ремешки со своих лодыжек. Она была храброй маленькой девочкой. Возможно, она не была бы такой смелой, если бы могла видеть, где находится.

Работа Пиуса заключалась в том, чтобы убедиться, что девочка умерла. Если кто-то пытался ее спасти, девочка погибала. Если наступал и уходил полдень, а о ее судьбе не было ни слова, то девочка умирала. Если и произошло что-то из ряда вон выходящее, то девочка умерла.

Был почти полдень. Через пять минут он должен был позвонить на сотовый телефон, который послужил детонатором девушки. У Благочестивого был предоплаченный телефон, и детонатор был единственным номером в его адресной книге. Он мог позвонить одним нажатием кнопки.

Возможно, он подождет одну лишнюю минуту или даже две. Он не был уверен. Джихадистам под ним на крыше это не понравится. Но это была его работа, его ответственность. Он решит, когда. Он не хотел совершить ошибку, убить ее и понять, что лучше было оставить ее в живых.

Кто-то начал кричать. Он не мог разобрать слов. Вниз на крышу. Они указали на небо.

Благочестивый смотрел, куда они указывали.

Что-то шло сверху. Сначала это было похоже на птицу. Тогда это выглядело как большая птица, слишком большая. Это была ракета? Был ли это мужчина? Он был похож на человека, летящего по воздуху.

Конечно. Это было нападение.

Он бросился к металлической решетке. Он вытащил телефон из куртки. Прости, девочка. Не время колебаться. Вы не получите лишнюю минуту жизни.

Высветился номер детонатора. Он нажал на кнопку и закрыл голову, ожидая взрыва.

Телефон звонил.

Должен ли он звонить?

Ответил мужской голос. "Привет?"

— Привет, — сказал Пиус. "Кто это?"

«Меня зовут Марк Суонн, — сказал мужчина. — А твое имя — грязь.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

11:56

Военно-морская обсерватория США - Вашингтон, округ Колумбия

"Аллах акбар! Аллах акбар! Аллах акбар!"

Сьюзан была готова рвать. Ей было трудно дышать. Казалось, ей не хватало воздуха. Пение доносилось из динамиков по всей комнате.

Курт Кимбалл пересел на свое место. Он наклонился и сказал ей на ухо.

«У нас был инцидент с ВВС Саудовской Аравии около сорока минут назад».

"Инцидент?"

Он пожал плечами. «Кажется, они восприняли вашу угрозу всерьез. Они обстреляли патруль наших истребителей F-18 над Персидским заливом. Мы усилили патрули по понятным причинам, но они были агрессорами. Один из наших сбил одного из них. Их пилот погиб. На этом все закончилось. Но ПВО Саудовской Аравии находится в состоянии повышенной готовности, а их пилоты настороже. Думаю, они действительно ждут, что мы нападем на Эр-Рияд».

«В состоянии ли мы это сделать?» — сказала Сьюзан.

"Да."

Сьюзан кивнула и сглотнула. "Хорошо."

Повсюду вокруг нее в Комнате видеоэкраны на стенах и ноутбуки на столах показывали кадры стен, окружающих тюрьму Кафа в мерцающей иракской пустыне. Там был ранний вечер, свет только начал меркнуть, но воздух был еще горячим. Гром-микрофоны уловили скандирование заключенных внутри этих стен. Все охранники ушли, отступив на несколько сотен ярдов от стен.

"Что это значит?" — сказал кто-то из-за спины Сьюзан.

«Это означает, что Бог велик», — сказал Курт Кимбалл. «Или, в зависимости от перевода, который вы предпочитаете, Бог — величайший».

«Что это значит для нас?»

Кимбалл пожал плечами. «Это означает, что заключенные знают, что что-то не так. Эти ребята из ИГИЛ. Некоторые из иракских охранников сочувствуют. Пару часов назад по лагерю пошел слух, что мы собираемся их отпустить.

«Где мы с террористическими ячейками?» — сказала Сьюзан.

Кимбалл взглянул на свой планшет. «Используя информацию от контакта Люка Стоуна, человека, который называет себя Риком, мы определили шестьдесят три возможных террористических ячейки по всей территории Соединенных Штатов, а также квартиры, пустующие здания, витрины, мечети и особенно склады, которыми они могут управлять. от. Только девять из них расположены в так называемых крупных городах, включая Атланту, Филадельфию, Хьюстон, Новый Орлеан, Лос-Анджелес, Кливленд, Бруклин, Майами и Ньюарк, штат Нью-Джерси. Тем не менее, у нас есть группы спецназа из местных правоохранительных органов, а также группы из ФБР и АТФ, готовые провести облаву на все шестьдесят три объекта одновременно».

«Мы вообще знаем, кто такой этот Рик?» — сказал Ричард Монк. — Мы это поняли?

Сьюзан чуть не съёжилась при звуке голоса Ричарда. У него были проблемы со Стоуном. Это было ясно. Что бы Стоун ни сделал или ни сказал, Ричард хотел, чтобы это было неправильно.

Кимбалл покачал головой. "Нет."

— Тогда как мы можем верить тому, что он нам говорит?

Кимбалл уставился на Ричарда. — Я не имею права обсуждать это в этом месте.

На нескольких видеоэкранах изображение внезапно изменилось. Теперь появилась слегка размытая лента с лицом Бруклина Боба. Он смеялся и разговаривал с кем-то за кадром. По мере того как он говорил, изображение обострялось. В руке он держал спутниковый телефон. Он набрал несколько цифр.

— Одиннадцать пятьдесят восемь, — сказал Кимбалл. «Звонок Боба раздастся в любую секунду».

— Мы что-нибудь слышали от Стоуна? — сказала Сьюзан.

— Нет, и не будем. Как вы знаете, на случай, если кто-то перехватит наши сообщения, мы сохраняем полное радиомолчание, пока его миссия не будет завершена.

— Я знаю, — сказала она. «Я просто подумал, что, может быть, это уже было…»

Устройство громкой связи на столе для совещаний начало издавать свой музыкальный тон.

«Это Боб», — сказал Кимбалл в комнату. «Я хочу полной тишины здесь. Персональные устройства выключены. Никто не говорит, кроме меня и, возможно, Сьюзен. Если я услышу твой голос, я получу твою задницу. Я обещаю вам, что."

Кимбалл посмотрел на кого-то в конце комнаты. "Готовый? Три, два, один… — Он сделал жест рукой, словно приветствуя гостя.

Голос Бруклина Боба заполнил комнату. «Здравствуйте, мои дорогие американцы. Ты здесь?"

— Мы здесь, Боб.

«Я решил, что подожду до полудня. Но потом я подумал, зачем заморачиваться? Что такое две минуты между друзьями? К этому моменту вы либо сделали то, что должны были сделать, либо приготовились к худшему. Я так понимаю, ваша охрана покинула тюрьму Кафа. Вы готовы открыть ворота?

— Да, — сказал Кимбалл.

"Хороший. Мне потребуется некоторое время, чтобы подтвердить, что вы это сделали.

«Боб, у нас есть видео в прямом эфире», — сказала Сьюзан. «Мы можем отправить его вам, если вы можете его получить. Таким образом, вы можете точно видеть, что мы делаем в режиме реального времени».

Глаза Бруклина Боба расширились. Он улыбнулся. — Это Сьюзен?

"Да."

«Сьюзен, я хотел бы посмотреть ваше видео. Пожалуйста, пришлите его мне. Может быть, после того, как все это закончится, мы сможем связаться по частной линии и поговорить об этом. Вы можете умолять меня о жизни вашей дочери, а я могу… о, я не знаю.

Сьюзан подавила желание выкрикнуть имя дочери. Она с самого начала знала, что даже если она освободит заключенных, они никогда не отпустят ее дочь. Они заставят ее умолять. Они заставят ее унижаться. И все равно это не имело бы значения. Они все равно ее убьют. О Боже.

Если бы она только могла как-нибудь повернуть время вспять, к тому времени, когда еще не началась эта ужасная череда бедствий. Она изменила бы это. Она бы никогда не приняла присягу. Она никогда бы не согласилась стать кандидатом на пост кандидата от Томаса Хейса. Она никогда бы не стала вице-президентом. Она бы никогда…

«Видео уже в пути, Боб, — сказал Кимбалл.

На экране Боб на мгновение отвел взгляд от камеры. Его телефон замолчал, и он сказал несколько слов кому-то в комнате вместе с ним. Затем его звук вернулся, и он снова посмотрел в камеру.

«У нас есть видео. Я слышу, как братья поют Аллаху. Это прекрасный звук».

«Послушайте этот звук, — сказала Сьюзен.

Сразу по сигналу звук на видеопотоке изменился. Песнопения быстро заглушились, сменившись нарастающим ревом. Оператор уменьшил масштаб, показывая больше территории вокруг тюрьмы. Через несколько секунд появился самолет. Он был черным, летел низко, но все же в нескольких тысячах футов в воздухе. Самолет имел форму пузыря, почти как летающая тарелка.

Что-то начало падать со дна. Много мелочей. Их десятки. Самолет скользил мимо, маленькие черные штучки исчезали за ним. Первые ударились о стены тюрьмы, следующие замертво приземлились в ее центре. Взрывы сотрясали комплекс. Камера тряслась от сотрясений. Вспыхнуло ярко-красное пламя и поднялись облака пыли.

«Это бомбардировщик B-2, — сказал Курт Кимбалл. — Он сбрасывает пятисотфунтовые бомбы Мк-82 «Змеиный глаз». B-2 несет полезную нагрузку из восьмидесяти бомб. Похоже, он только что выложил большую часть своего груза среди твоих друзей».

На глазах у Сьюзен над головой пролетел второй Б-2. Он сбросил свои бомбы на тюрьму, как это сделал первый. Они упали, по-видимому, назад и в сторону от самолета. Бомбы упали огненным дождем, большинство из них упало внутри тюрьмы. Когда взрывы стихли, появился еще один самолет. Затем еще один.

Кимбалл провел рукой по горлу. Внезапно кадры из тюрьмы исчезли.

— Насмотрелся, Боб? — сказала Сьюзан. Она не могла не поговорить с ним сейчас. Взрыв был ее идеей. Они хотели убить людей? Мы тоже можем убивать людей.

За долгие часы ожидания политика становилась для нее все яснее и яснее. Они не прогнулись бы перед требованиями маньяков. Это было исключено. Пока она была жива, пока она оставалась президентом, ее правительство не вело переговоров с террористами.

Бруклин Боб впервые в жизни казался потрясенным. — Вы — животные, — сказал он. «Полагаю, это означает, что один из ваших великих американских городов должен быть разрушен. И Сьюзен, твоя маленькая дочь умрет.

— Знаешь что, Боб? — сказала Сьюзан. "Так ты."

Она взглянула на Курта Кимбалла. — Мы заперты?

Он кивнул. "Мы."

"Сделай это."

Звук в динамике конференц-связи становился все громче и громче. На видеоэкране глаза Бруклина Боба очень расширились. Его линия оборвалась, когда он посмотрел на потолок над собой. Он поднял руки над головой. Видеоизображение начало трястись. Потом замер.

Затем он умер.

Статика показывалась на видеопотоке.

— Можем ли мы что-нибудь подтвердить? — сказала Сьюзан. Она почувствовала онемение. Казалось, что в ее ногах вообще не было крови. Она запомнила выражение лица Бруклина Боба на всю оставшуюся жизнь. Она никогда этого не забудет. Она никогда не хотела забывать это.

Бруклин Боб умер в панике.

Помощник дал Кимбаллу наушники. Он слушал. Он посмотрел на комнату. — Прямое попадание в дом, где находился спутниковый телефон Боба.

Небольшой аплодисменты пронеслись по всей комнате.

Сьюзен подняла руки, чтобы утрамбовать его. «Это немного преждевременно, люди. Мы еще не вышли из этого. Я хочу, чтобы каждая из этих шестидесяти трех подозреваемых террористических ячеек подверглась обыску. Начиная сейчас.

Она глубоко вздохнула. Комната превратилась в бурю движения вокруг нее. Но перед ее мысленным взором все, что видела Сьюзан, была красивая Микаэла.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

9:01 (12:01 по восточному времени)

Лос-Анджелес , Калифорния

Он шел очень быстро.

Ветер свистел в ушах. Его собственные реакции казались медленными. Это было слишком долго. Здание, казалось, было довольно далеко, а потом оно было ПРЯМО ЗДЕСЬ. Он летел головой вперед, но с трудом удерживал голову. Он не мог ясно видеть.

Если он промахнется по этой крыше, перед ним не будет ничего, кроме небоскребов.

Голос Труди внутри его шлема: «Люк! Потяните шнур! Потяните шнур!»

Он сделал, как она сказала. Мгновенно он замедлился. Парашют тянул верхнюю часть его тела назад, толкая ноги вперед. Несмотря на это, он все еще приближался быстро. Он потянул за вспомогательный парашют, еще больше замедлив скорость.

Перед ним и ниже по мосткам крана двигался человек. Мужчина держал в руке пистолет и направлялся к забытому свертку, который, как знал Люк, был Микаэлой. Люк направил парашют на мужчину.

Он собирался сильно ударить.

Раздалась автоматная очередь.

Дух-дух-дух-дух-дух-дух-дух

Люк посмотрел, надеясь увидеть вертолет. Нет. Далеко внизу люди на крыше вытащили свое оружие и стреляли сюда. Он чувствовал ветерок от их пуль. Ничто не ударило его. Удачливый. Затем его парашют разорвался, и автоматический огонь разорвал его. Он скорее слышал, чем он шел, чем видел.

Внезапно он упал.

Между своими ботинками он увидел стрелу крана, а затем ничего, кроме открытого пространства. Все как будто плыло и кружилось. Стрела крана рванулась вверх. Он пришел на него под углом. Человек на дорожке был прямо под ним. Люк падал слишком долго, и он был уверен, что промахнулся. Затем он ударил, как метеор.

Люк врезался в мужчину сильнее, чем сильнее. Сила удара отбросила мужчину через низкие металлические перила.

Мужчина упал с криком, но затем его крик внезапно оборвался.

Перила попали Люку в живот, и его воздух со свистом вырвался наружу. Он скользил, безумно цепляясь за что угодно. Перила впились ему в подмышки, руки нашли хватку, и он цеплялся изо всех сил. Железная дорожка тряслась по всей длине, и на секунду он подумал, что его лишний вес обрушит все это. Это не так. Его вес был пустяком для этого подъемного крана.

Люк перелез через перила и рухнул на палубу, запутавшись в парашютах . Он дал себе минуту, чтобы дать волю своему ветру вернуться. Прохладные металлические пластины прижались к его лицу. Его немного трясло, но не сильно. Он был жив, а погоня продолжалась. Он ощупью поднялся на ноги. Ему нужно было двигаться быстро.

Раздалась еще одна очередь, яростный треск.

Люк сорвал парашют с головы. Он посмотрел вниз. Маленькая Птичка была прямо под ним. Если бы он промахнулся мимо дорожки, то провалился бы прямо сквозь вращающиеся лопасти вертолета. Именно туда, должно быть, ушел упавший парень.

На борту вертолета Эд стоял у двери и рвал парней на крыше. Он обстрелял их автоматическим огнем. Люк смотрел, как они распадаются на части.

Дорожка начала трястись. В двадцати ярдах двое мужчин карабкались мимо кабины оператора на длинную рабочую руку. Люк все еще был закутан в парашют. Он полез внутрь вингсьюта в поисках ножа.

Мужчины бежали к нему с оружием в руках. Они почти не замечали Люка, их глаза были сосредоточены на Микаэле. Она была задачей. Убейте девушку. Лука был запоздалой мыслью.

Первый попытался перепрыгнуть через него. Люк рассчитал время и изо всех сил рванулся вверх. Мужчина врезался в него и упал на металлическую решетку. Они приземлились вместе в запутанной куче. Люк был позади мужчины. Он высунул руку из костюма и схватил мужчину за волосы, но тот перекинул Люка через плечо.

Люк полетел кувырком и с глухим стуком приземлился на спину. Человек, сбивший его с ног, встал на колени, когда второй выстрелил. Пуля пробила грудь мужчины. Люк увидел, как выходная рана прорвалась, вся кровь и мясо органов, сердце и легкие. Мужчина упал на Люка с пустыми глазами и открытым ртом.

У Люка была свободна одна рука. Он оттолкнул труп в сторону и с трудом поднялся на ноги.

Второй человек столкнулся с ним с пистолетом. Мужчина был в десяти футах от него. Люк перегородил металлическую дорожку, но с тем же успехом он мог быть завернут в лепешку. Он безнадежно запутался в своем разноцветном парашюте. И он был почти беспомощен. У него не было возможности броситься на человека. Он никогда не сократит расстояние во времени.

Они стояли лицом друг к другу на высоте сотни футов. Позади человека Люк увидел голубой океан и кривизну Земли на далеком горизонте. Ветер свистел вокруг них.

Мужчина направил пистолет Люку в голову.

— Бросай пистолет, и я оставлю тебя в живых, — прохрипел Люк. Он осознавал, что почти не может говорить. Он осознавал, что был единственным, кто стоял между этим мужчиной и Микаэлой.

Мужчина хмыкнул. Это был почти смех. «Вы блефуете. Тебе нечем меня убить. А вы задерживаете мою работу.

— Все кончено, — сказал Люк со всей силой, на которую был способен.

— Для тебя все кончено, — сказал мужчина.

Внезапно мужчина разлетелся на куски кровью, костями и запекшейся кровью. Его голова практически отделилась от тела. То, что от него осталось, превратилось в кровавые руины. Кусочки его капали через решетку.

Люк посмотрел направо. Вертолет завис там, Эд в дверном проеме со своим дымящимся М4.

Люк пожал плечами. — Или ты, — сказал он мертвецу.

— Люк? — сказал голос внутри его шлема.

— Эд?

"Да мужик."

— Как мы ищем, Эд?

«Ну, на той крыше много мертвых плохих парней. Я больше никого не вижу, но внутри здания может быть несколько человек. На твоем месте я бы не медлил.

— Ты прикрыл меня? — сказал Люк.

«Если он двигается, он умирает. Все, что не ты».

«Рэйчел, куда ты можешь посадить эту штуку?»

— На крыше много места, но мы будем парить, пока ты не спустишься туда. Нет смысла быть стационарной мишенью для любого, кто может появиться.

— Как мне спуститься?

— Видишь ту башню, на которой стоит кабина оператора?

Люк взглянул на него. Конечно, это было похоже на высокую стальную клетку. "Ага."

— Это лестница.

— Это долгий путь, — сказал он.

Он мог слышать улыбку в ее голосе. — Либо так, либо прыгай через десять этажей. Мы будем ждать вас в любом случае».

Люк нашел свой нож и отрезал оставшийся парашют. Потом вытащил из рюкзака и сорвал вингсьют.

Он повернулся и направился обратно к девочке.

Она была жива, брыкалась ногами, издавая какой-то звук сквозь кляп.

Он опустился на колени рядом с ней. Он не хотел прикасаться к жилету смертника. Труди и Суонн должны были помочь ему снять его с нее. Он просто хотел сначала убедиться, что с ней все в порядке.

— Микаэла, — сказал он, — я сниму с тебя кляп, но не хочу, чтобы ты кричала. Я пока не собираюсь снимать с тебя повязку.

Он может не снять его, пока они не достигнут крыши. Это был долгий путь вниз.

"Хорошо? Я не хочу, чтобы ты кричал. Кивни, если не будешь кричать.

Девушка кивнула.

Люк снял кляп. Микаэла завизжала так, как Люк никогда не слышал. Пронзительный звук этого продолжался и продолжался.

Когда она закончила, Люк освободил ей руки. Микаэла обняла его так, как сделала бы маленькая девочка, а вовсе не как одиннадцатилетняя большая девочка. Она крепко прижалась к нему, обхватив руками его шею. Она поцеловала его в щеку и прошептала на ухо.

«Я в безопасности?»

Люк кивнул. — Вы в максимальной безопасности. Нам нужно немного пройтись, чтобы спуститься вниз, но это совершенно безопасно.

«Я хочу свою маму».

Люк улыбнулся. Он смотрел на огромный мир вокруг себя.

— Твоя мама послала меня.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Мужчину звали Адам.

Его так назвали, потому что он был первым человеком, нанятым на эту работу.

Он стоял на подиуме двумя этажами выше пола небольшого склада и наблюдал за происходящим внизу. Это был старый пыльный склад, и выглядело так, будто им не пользовались уже много лет. Он был заполнен больничными каталками, расставленными аккуратными рядами. Всего было девяносто шесть каталок. На всех, кроме дюжины, кто-то лежал.

Люди на каталках, подавляющее большинство из которых были молодые арабы, были добровольцами. Каждый из них был подключен к капельнице с прозрачной жидкостью внутри пластикового пакета.

Вокруг волонтеров суетились шесть человек, четверо мужчин и две женщины. В отличие от добровольцев, которые носили обычную уличную одежду, шесть человек были одеты в белые лабораторные халаты, очки, респираторы, резиновые перчатки и сапоги на ногах. Это были рабочие.

Рабочие были отобраны за их способность делать простые инъекции. Их работа заключалась в том, чтобы повесить мешок для внутривенных вливаний, прикрепить его к игле, сделать инъекцию каждому из добровольцев, а затем следить за ситуацией, пока жидкость в мешке медленно поступает в систему добровольца.

Это была простая работа. Это может сделать любой работник банка крови или больничный специалист по переливанию крови.

Адам чувствовал себя хорошо отдохнувшим и готовым двигаться дальше. Он осмотрел этот склад по прибытии в Лос-Анджелес, а затем провел последние пару дней в номере отеля, заказывая обслуживание номеров и смотря телевизор. Вчера большую часть дня он провел за просмотром репортажей о кризисе Эболы в Чарльстоне.

Возможно, атака прошла не так хорошо, как того хотели его наниматели, но все равно это была довольно эффективная операция. Многие умерли. Город погрузился в хаос, и всю нацию охватило ледяное чувство страха. И если это было не так драматично и разрушительно, как некоторые надеялись, была ли в этом вина Адама? Едва ли. Он сделал все, о чем его просили, и сделал это хорошо.

Он делал это снова сегодня. На нем было то же защитное снаряжение, что и у рабочих под ним, хотя он не собирался туда спускаться. Добровольцы были джихадистами, и капельницы, прикрепленные к их рукам, заражали их вирусом Эбола. Вскоре они уедут отсюда группами по двенадцать человек и рассредоточятся по всему огромному городу в больших пассажирских фургонах.

Их высаживали на углах улиц, как религиозных прозелитистов, которые затем выходили и обращали массы. Только в этом случае они превратят массы здоровых людей в очень больных и заразных.

Эти добровольцы были настоящими бомбами.

Многие с энтузиазмом приступили к работе. Некоторые были напуганы и плакали. Некоторых нужно было запугать остальными. Ранее был момент толчков и толчков, который ненадолго заставил Адама забеспокоиться, что он не привел вооруженных охранников. В любом случае, насилие быстро утихло.

Адам не знал, что может заставить человека хотеть этого задания, но он чувствовал, что лучше оставаться здесь и подальше от них. Скоро добровольцы уедут, и он сможет заняться получением последнего платежа и уходом из этой проклятой страны до того, как чума распространится по всем ее уголкам.

Скоро они исчезнут. Он вздохнул с облегчением при этой мысли. Действительно, первая партия из дюжины выехала со стоянки дома в фургоне минут двадцать назад.

Боже, скорей и скатертью дорога…

ХЛОПНУТЬ!

Без предупреждения гофрированная металлическая дверь гаража в дальнем углу склада взорвалась внутрь. Он упал сам в себя, извиваясь, как змея. Звук был громким. Дверь шумела, как гроза.

Люди в касках и темно-синей форме толпились за толстыми пластиковыми щитами. Они двигались быстро, держа дробовики наготове перед собой. Белые буквы на темных касках гласили: ФБР.

"Вниз!" — крикнул кто-то. "Вниз! На полу! Руки над головой!»

Добровольцы двигались медленно. Может быть, они уже чувствовали себя плохо.

Казалось, сотрудники ФБР на мгновение заколебались. Адам наблюдал за ними. Он мог видеть их колебание тем, чем оно и было: замешательством. Они пришли, ожидая поля боя, а вместо этого нашли больничную палату.

Они продолжали прибывать, их все время прибывало все больше. Вскоре агентов ФБР будет столько же, сколько добровольцев.

Уже пятеро мужчин бежали вверх по лестнице к подиуму Адама.

Адам поднял руки и медленно опустился на пол.

Он был очень уверенным в себе человеком. В любой спорной ситуации все почти всегда шло своим чередом. Временами ему казалось, что он может подчинить реальность своей воле. Но даже он видел, что его планы относительно поездки за границу на какое-то время отложатся.

Это было окончено. Все его драгоценные образцы были бы напрасны.

За исключением, конечно, дюжины уже сбежавших. Возможно, подумал он с улыбкой, их будет достаточно, чтобы распространить смерть.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

12:17 вечера

Военно-морская обсерватория США - Вашингтон, округ Колумбия

«Цель — Лос-Анджелес, — сказал Курт Кимбалл.

Они были наверху, в кабинете Сьюзен. Стоун только что сообщил, что Микаэла жива и здорова. Сьюзен опустилась в кожаное кресло с высокой спинкой. Она глубоко вздохнула. Ощущение облегчения было ошеломляющим, даже больше, чем ощущение рождения Микаэлы. Это если Микаэла умерла, то каким-то чудом вернулась из могилы.

Сьюзан наслаждалась этим чувством. Это была одна из почти безграничных возможностей. Она остановилась в этом чувстве, но только на мгновение. Было еще что сделать.

Всегда было чем заняться.

«Мы совершили налет на все шестьдесят три площадки, — сказал Курт. «Большинство не видели никакой активности в течение длительного времени. На юге Лос-Анджелеса ФБР напало на старый склад. Террористы запасли там больше вируса Эбола. В учреждении находились 84 человека, которым делали инъекции лихорадки Эбола, когда туда вошли наши люди. Они были похожи на террористов-смертников».

— Они собирались ходить и заражать людей? — сказала Сьюзан.

Кимбалл кивнул. «Погулять, да. Делитесь грязными иглами, совершайте половые акты за деньги, загрязняйте вещи. У некоторых были рабочие места в столовых и ресторанах».

— Это сработает? — сказала Сьюзан.

Она казалась пустой и твердой, как стена из шлакоблоков. Сегодня она отдала приказ убить пять тысяч человек. Смерть с небес. Если бы на американской земле произошло еще одно нападение, она бы приказала атаковать Эр-Рияд. Это было око за око. Если бы арабы жили по этому правилу, она поступила бы так же.

"Да. Это сработало бы очень легко».

"Мы все? Теперь все кончено?

Кимбалл покачал головой. "Нет. Очевидно, к моменту прибытия ФБР фургон с дюжиной добровольцев уже уехал. Они заражены, и их собираются высадить где-нибудь в городе».

— Найди их, — сказала Сьюзен.

— Мы ищем, — сказал он. «Мы знаем, что на фургоне сбоку написано «Баптистская церковь на 8-й улице». У полиции Лос-Анджелеса есть бюллетень по всем пунктам. АНБ передает им спутниковые данные в режиме реального времени о больших фургонах с пятнадцатью пассажирами, едущих по улицам города».

Сьюзан уставилась на Кимбалла. Все, чего она хотела, это сесть в самолет, полететь в Калифорнию и увидеть свою семью. Она коротко подумала о зараженных добровольцах. Они были как смертники, но бомба была болезнью.

«Бог помилует их», — сказала она. «Но мы не будем. Понял?"

Кимбалл кивнул. "Понял."

«Нужно ли нам закрыть этот город?» она сказала.

Кимбалл посмотрел на нее. "Лос-Анджелес?"

"Да."

«Как закрыть город Лос-Анджелес? Миллионы людей. Гигантский международный аэропорт. Два крупнейших торговых порта США. Черт, сегодня шестая игра финала НБА. Лос-Анджелес против Кливленда. «Лейкерс» проигрывают три игры против двух».

На мгновение Сьюзан встревожила эта мысль.

«Разве мы не должны сказать им, чтобы они отменили это?»

Кимбалл покачал головой. "Как мы можем? Комиссар НБА этим утром был на всех новостных станциях. Он сказал, что безопасность на игре будет самой строгой в истории, но Национальная баскетбольная ассоциация не пойдет на поводу у терроризма. С тех пор он в тренде в социальных сетях. Сейчас он самый популярный человек в Америке».

— Это неполная средняя школа? — сказала Сьюзан. «Защищает ли популярность людей?»

Теперь Курт улыбнулся. «Сьюзен, когда я работал в Rand, я много лет следил за вашей карьерой. Сенатор, вице-президент, вы были одним из немногих, кто всегда делал то, что делал, в центре внимания. А чем ты занимался все это время? Вы выигрывали конкурсы популярности. На самом деле, вы не раз были самым популярным человеком в Америке. Вам не повредит помнить об этом.

«Спасибо, Курт. Еще один повод для беспокойства.

— Что ж, — сказал он. «Вычеркните баскетбольный матч из своего списка. Они будут проводить обыски, в том числе с раздеванием избранных участников. Если им это не нравится, они могут не приходить. Металлодетекторы. рентген. Никаких сумок и контейнеров. Инфракрасные термометры на всех подъездах. Сомневаюсь, что кто-нибудь заразится Эболой. Если бы я думал, что это возможно, я бы прямо сейчас позвонил комиссару.

— Ты собираешься смотреть это? она сказала.

— Я бы не пропустил это, — сказал Курт. "Я люблю баскетбол."


ГЛАВА СОРОК

9:41 (12:41 по восточному времени)

Skid Row, Лос-Анджелес, Калифорния

Темный фургон с пятнадцатью пассажирами подъехал к обочине возле угла Сан-Хулиан-стрит и 6-й Восточной улицы. Когда шли церковные фургоны, он отличался от большинства. Окна были затемнены, из-за чего невозможно было заглянуть внутрь.

Баптистская церковь на 8-й улице отметила белые трафаретные надписи на боковых панелях.

Еще одна церковная группа, пришедшая спасти заблудшие души.

По всей улице бездомные бездельничали на выброшенной мебели, или на тротуаре, или на тюках одеял, одежды и тряпья. Некоторые стояли вокруг. Некоторые уже пили из бутылок в коричневых бумажных пакетах. Линия лагерей окружала забор, тянущийся вдоль тротуара. Синие и зеленые палатки, ярко-желтый и красный брезент, магазинные тележки, доверху набитые вещами, самодельные бельевые веревки, висящие то тут, то там, широкое заднее сиденье, оторванное от старой машины.

На этой улице и прилегающих к ней улицах жили тысячи бездомных — самое большое концентрированное население бездомных без крова в стране. Скид-Роу кишел ими, массой бродяг, многие из которых были заняты на дне экономики — проституция, торговля наркотиками, продажа плазмы крови, мелкое насилие по найму.

На глазах местных жителей задняя дверь фургона распахнулась. Из него вылез и спустился мужчина. Затем еще один. Потом женщина. Потом еще один мужчина. Они не были похожи на церковных людей. Они сами были похожи на бомжей. На мгновение они казались сбитыми с толку или, возможно, ослепленными ярким солнечным светом.

Человек, внимательно присмотревшийся, может заметить, что он выглядит нездоровым. Глаза с красной окантовкой у одного мужчины. Судорожный кашель у двух других. Бледная кожа. Женщина с кровотечением из носа. Эти люди были больны.

"Вниз!" кто-то закричал. "Вниз! Спускаться!"

Рев мощных двигателей заполнил улицу. Бездомные знали, что означает этот звук.

Полиция.

Повсюду люди попадали на палубу. Женщины ныряли на своих маленьких детей. Люди заползали в палатки или прятались за древней домашней мебелью.

Люди из фургона начали разбегаться и бежать.

Откуда ни возьмись появились полицейские в полном защитном снаряжении. Они подбежали к Сан-Хулиану. Они выбежали из-за угла с Восточной 6-й улицы. Полицейские машины и микроавтобусы заблокировали улицу.

"Вниз! На земле!"

Потом началась стрельба.

Прихожане возле фургона исполнили забавный танец смерти, прежде чем выпасть на улицу. Тех, кто пытался разбежаться, расстреливали на бегу. Сам фургон качнуло с силой сотен выстрелов. Окна разбиты. Шины лопнули, и фургон упал на колени.

Мужчина по имени Кендрик стоял с бутылкой солодового ликера на сорок унций в двадцати ярдах от бойни. Он был давним жителем Скид-Роу и даже не пытался спуститься. Ни одна пуля не попала в него. Этот результат согласовывался с его давней теорией. Вокруг него был невидимый щит. Он был защищен от зла Богом.

Полицейский в полном защитном снаряжении прошел мимо, направив пистолет на корчащиеся тела, распластавшиеся на земле.

— Не подходи к ним, — сказал полицейский. «Они заражены».

— Черт, — сказал Кендрик. «У вас, людей, нет пощады. Никакой пощады».

*

"Что вы думаете?" — сказал Эд.

Люк покачал головой. «Я не верю в это. Это слишком просто».

Маленькая Птица накренилась на кровавую бойню на Скид-Роу. Эд по-прежнему держал свой пулемет. Люк стоял рядом с ним у открытой грузовой двери.

Они бросили Микаэлу обратно в офис с Труди и Суонном, а затем быстро прыгнули обратно в воздух. Рэйчел и Джейкоб следили за вызовами полиции по рации, пока полицейские приближались к фургону. Затем они прилетели на вертолете, чтобы посмотреть шоу.

Для Люка это было важно сразу по нескольким направлениям. Он сражался в этой битве с самого начала и хотел, чтобы она закончилась. Он хотел этого закрытия. Кроме того, если кто-то из террористов сбежит, Маленькая Птичка поможет найти его или, может быть, даже застрелит.

Конечно, воздух над сценой был кишит вертолетами полиции Лос-Анджелеса, так что Маленькая Птица для этого особо не понадобилась. Это было больше похоже на пробку здесь, чем на дикую синеву там.

Но было что-то еще, щемящее чувство…

«Даже когда кажется, что что-то закончилось, это не так», — сказал Люк. «Это никогда не закончится».

Эд уставился на него.

— Один очень умный человек сказал мне это однажды.

"Ага?" — сказал Эд. "Когда это было?"

"Сегодня рано утром."

Люк уставился на бескрайнюю сетку городских улиц. Полицейские машины, машины скорой помощи, службы экстренного реагирования всех мастей стекались к месту, где копы только что уничтожили человеческие бомбы Эболы. Вой сирен пронзил воздух, и повсюду были мигающие огни.

— Рэйчел, — сказал Люк. «Нам нужно позвать Труди и Суонна на гудок».

— Теперь мы подключены напрямую к ним.

"Труди?" — сказал Люк.

— Привет, Люк.

На мгновение глубокий женский голос Труди заставил его вздрогнуть. Сегодня все было в такой спешке, что он почти забыл… прошлой ночью у них была ночь. Они работали вместе много лет, и между ними многое наладилось. Труди устроила ему прием, который он не скоро забудет. А Бекка? Это было слишком много, чтобы думать о прямо сейчас. Ему нужно было время, чтобы разобраться в своей личной жизни. Два дня назад он всем говорил, что собирается уйти в отставку.

— Как ребенок? он сказал. «Михаэла».

"Хороший. Она ест бутерброд с арахисовым маслом и желе из ресторана на первом этаже. Едет вертолет, чтобы отвезти ее к отцу в Малибу.

Люк кивнул. «Хорошо, это здорово. Но наша работа еще не сделана».

— Это когда-нибудь? она сказала.

— Мы сейчас летим над Скид-Роу. Там бардак. Тела повсюду. Полицейские повсюду. Похоже, у них есть команда смертников, но люди бегают по переулкам, возможно, просто люди с ордерами, но мы не знаем, заразился ли кто-нибудь. Это было обработано довольно плохо. Отсюда я вижу копов, бегающих там внизу в уличной одежде. Вся эта область под нами должна быть заблокирована и помещена в карантин. Как вчера. Скажем, сорок кварталов на сорок кварталов. Никто не выходит, только контролируемый въезд. Средства индивидуальной защиты для всего медицинского персонала. Первые респонденты сидят в зоне сдерживания в течение шести часов, прежде чем отправиться домой. Начиная сейчас. Хорошо? Давай настроим».

— Хорошо, Люк.

«Кто доставляет вам неприятности, мы звоним президенту. Она должна нам большую сумму. Нужно перевезти что-то крупное, а местные не могут, звоните тому адмиралу в Ки-Уэст… Ван Хорн. Мы ему нравимся, и, похоже, он был в курсе».

— Поняла, — сказала она.

Люк снова посмотрел на Эда.

Он произнес слова беззвучно.

Она любит тебя.


ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

11:45 – горное время

Аспен , Колорадо

«Омар, самолет готов. Мы скоро уезжаем отсюда».

Омар сидел на задней палубе своего дома, пытаясь насладиться видом на окружающие горы. Сегодня было сложно. Несмотря на опиат, который дал ему мексиканский доктор, его рука болела и пульсировала. Каждый удар его сердца, казалось, посылал преувеличенный пульс через середину его раненой ладони.

Прошлой ночью он снял повязку только на мгновение. Рана была красной, сырой и очень опухшей. Простое действие по снятию повязки заставило его ладонь кровоточить.

Омару было не чуждо изучение религии. Это была болезненная ирония, что солдат Мухаммеда был поражен стигматами Христа. Он пытался разобраться в этом, он пытался расшифровать его скрытый смысл, но у него не получалось.

— Возможно ли, что все это ошибка? он сказал.

Исмаил посмотрел на него сверху вниз. "В каком смысле?"

Омар покачал головой. "Я не знаю. Что это не реальность. Что мы просто спим, и когда мы проснемся, результат будет другим». Он пожал плечами. «Может быть, мы попали в параллельную вселенную, где все результаты неверны. Все возможно."

Исмаил вздохнул. «Омар, пожалуйста, не позволяй людям слышать, как ты говоришь такие вещи. Это отступничество. Кто-то может счесть ваши идеи караемыми смертью. В любом случае, нет. То, что кажется, произошло на самом деле. Атака провалилась. Похищение ребенка президента также было провалом. Теперь американцы снова ищут вас. Если мы останемся здесь, они найдут тебя. Если не сегодня, то завтра или послезавтра. Но вскоре."

— Пойдем домой? — сказал Омар. Под действием обезболивающего он чувствовал себя ребенком. Ему нужен был кто-то, кто направлял бы его. Его помощник может быть этим проводником.

— Нет, — сказал Исмаил. «Они тоже ищут тебя там. Американцы оказывают давление на вашего кузена короля, чтобы тот выдал вас. Он слаб. Если он найдет вас, он, скорее всего, выдаст вас. На самом деле, сегодня рано утром я разговаривал с твоей любимой кузиной. Он спросил меня, где ты».

"Ты рассказал ему?"

«Я сказал ему, — сказал Исмаил, — что он никогда не найдет тебя. На самом деле, я сказал ему, что никто никогда не найдет тебя».

Омар глубоко вздохнул. — Мы полные неудачники?

Исмаил улыбнулся. «Не полный, нет. У нас есть еще одна хитрость в рукаве. Мы еще можем добиться успеха в атаке. Назовите это прощальным подарком нашим врагам.

Омар в свою очередь улыбнулся. — Ты гений помощника.

Исмаил кивнул. "Спасибо."

— Тогда поедем в Южную Америку? — сказал Омар. «Мне нравится Южная Америка. Особенно мне нравится Бразилия. Женщины невероятные».

Исмаил нахмурился. Он покачал головой, но лишь немного. «Омар, помимо моей работы вашим помощником, вы понимаете, на кого я еще работаю?»

Этот вопрос озадачил Омара. Он пытался думать сквозь туман опиата. Насколько ему было известно, Исмаил был всего лишь его помощником. Все, кто работал на Омара, работали только на Омара. Это не было правилом само по себе. Назовите это предположением.

"ВОЗ?" — сказал Омар.

— Твой кузен, — сказал Исмаил. — И разведывательный аппарат нашей страны. Я был уверен, что вы, должно быть, знали об этом.

Омар покачал головой. — Я не знал.

Исмаил вытащил пистолет из-под куртки. К концу был прикреплен длинный глушитель. Двое телохранителей Омара стояли рядом, но не двигались. Они просто бесстрастно стояли, сцепив руки перед собой.

«Король сказал мне, что когда ты был молод, ты был одним из его фаворитов. Очень буйный. Все были в восторге от вас. Но сейчас? Вы должны понимать… между Королевством и Соединенными Штатами существуют особые отношения. Отношения нельзя ставить под угрозу».

Исмаил поднял пистолет и направил его прямо в лицо Омару. Сердце Омара екнуло в груди. Смотреть на ствол пистолета было все равно, что смотреть в глубокую темную дыру в Земле, которая исчезла навсегда.

«Исмаил…»

«Я рассчитываю, что вы примете мои извинения», — сказал Исмаил. «У нас у всех свои заказы».

«Я был солдатом Аллаха, — сказал Омар. «Я был пророком».

Он снова взглянул на телохранителей. Как будто они были где-то в другом месте, на длинной речи или официальном мероприятии, где-то очень, очень скучно.

«Теперь ты — обуза», — сказал Исмаил. «И король хочет сократить свои потери».

Омар смотрел вниз, в черную, черную дыру. Казалось, сейчас самое подходящее время действовать, бежать, драться, пробовать что угодно. Но он не мог заставить себя встать. Он не чувствовал ног.

— До свидания, друг мой, — сказал Исмаил. «Я всегда буду ценить время, проведенное вместе».

Из глубины этой дыры вырвался взрыв пламени. Он был сине-оранжевым и, казалось, облизывал внешний край туннеля, словно язык огромного зверя.

Это было последнее, что видел Омар.


ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

15:45

Военно-морская обсерватория США - Вашингтон, округ Колумбия

— Что он хочет сделать? — сказал Ричард Монк.

Сьюзен сидела за письменным столом в своем кабинете. Ей было спокойно и хорошо. Она была с Ричардом и Куртом Кимбаллами, завершая, казалось бы, несколько незавершенных дел. Впервые за несколько дней в Оперативной комнате внизу никого не было. Сьюзан отправила всех домой. Было время. В этом месте пахло амбаром.

Микаэла была в доме Малибу с отцом и сестрой в окружении десятков сотрудников секретной службы. Редко для Малибу, по обеим сторонам дома было довольно много пустой земли, но даже в этом случае все дома в пределах мили были насильственно эвакуированы.

На следующем заседании городского совета Малибу должны были раздаться крики. Сьюзан улыбнулась этой мысли.

«Он хочет допросить заключенного, — сказал Курт Кимбалл. «Тот, кто отвечал за склад в Лос-Анджелесе. Тот, кто называет себя Адамом».

— Скажи ему «нет», — сказал Ричард. «Это мой голос».

Курт покачал головой. — Я не думаю, что у тебя есть право голоса, Ричард. Я поднял эту тему, чтобы спросить об этом Сьюзан.

— Люк Стоун не в своем уме, — сказал Ричард. — Он ценный агент, я это вижу. Но он также совершенно безумен. Вы должны увидеть его послужной список. Вы смотрели на это? У меня есть. В нормальных условиях его нельзя даже пускать в одно здание с президентом. Он опасен для себя и других».

Сьюзан глубоко вздохнула. На мгновение она почувствовала себя Матерью-Природой, судящей между своими сыновьями Зимой и Летом.

— Почему он хочет допросить заключенного? она сказала.

Кимбалл пожал плечами. Его лысая голова блестела в свете верхнего света. — Он думает, что будет еще одно нападение. ФБР часами допрашивает Адама, но он настаивает, что ему больше нечего им дать. Он требовал встречи с адвокатом».

Кимбалл прочистил горло. «Стоун думает, что сможет получить от него больше информации».

Ричард воздел руки к небу. «Он хочет пытать его. Это то, что вы говорите? Стоун просит президента Соединенных Штатов передать ему важного заключенного, чтобы он мог его пытать. Сьюзен, ты не можешь этого сделать.

Пока что Сьюзен игнорировала Ричарда. «Что мы знаем об Адаме?» она сказала.

Курт посмотрел на свой планшет. "По сути? Нада. Его отпечатки пальцев и ДНК не совпадают ни с чем из того, что у нас есть. Мы сверяемся с Интерполом, Скотленд-Ярдом, саудовцами и русскими. Пока ничего. Ему около тридцати пяти лет, он средиземноморского происхождения и бегло говорит по-английски, но с легким акцентом. У ЦРУ есть эксперты по языкам, которые слушают записи его интервью, чтобы посмотреть, смогут ли они предположить его родной язык. Никто не верит, что он саудовец, если вас это интересует. Единственная причина, по которой мы знаем, что он был главным на складе, это то, что нам рассказали другие заключенные. В общем, он полная загадка».

— Сьюзен, ответ — нет, — сказал Ричард.

Она повернулась к нему. "Прошу прощения?"

Он скрестил руки. «Это Соединенные Штаты. Ответ - нет. Мужчина арестован. У него есть права».

За последние несколько дней Сьюзен очень устала от Ричарда. Он казался чертовски одержимым цеплянием за обычные правила в то время, когда обычные правила больше не применялись. Он также, похоже, потерял счет тому, кто на кого работал.

«Ричард, ты бы допустил, чтобы миллион человек умер, потому что мы не сделали всего, что могли?»

«Нет никаких доказательств того, что сценарий вообще обсуждается. Вся разведывательная информация, которой мы располагаем, указывает на то, что атаки окончены».

Сьюзан попыталась еще раз. «Если Люк Стоун обеспокоен…»

«Люк Стоун! Перестань, Сьюзен. Люк Стоун хорош в некоторых вещах, но не в том, чтобы думать. Он маньяк! Если вы собираетесь передать ему заключенного на следующий день после того, как он застрелил члена саудовской королевской семьи…

Ричард, казалось, не был готов закончить свою мысль.

Сьюзан повернулась к Курту.

«Отдайте заключенного Стоуну. Скажи ему, что я не хочу никому причинять физический вред.

"Физически…"

Сьюзен кивнула. "Правильный."

"Сьюзен!" — сказал Ричард.

Она посмотрела на него. Его лицо покраснело. Он выглядел как мультяшный рисунок маленького ребенка, из ушей которого шел пар.

«Ричард, это была очень напряженная неделя. Я думаю, вы могли бы использовать немного свободного времени. Почему бы тебе не взять пару недель?»

Она хотела дать ему выход, чтобы он мог уйти, выпустить пар и, может быть, даже вернуться. Пара недель может дать им обоим некоторую перспективу. Сейчас это была другая страна. Возможно, Ричард больше подходил для другой задачи. Или, может быть, он вернется отдохнувшим, энергичным и готовым к жесткой игре с большими мальчиками.

Вместо этого он сказал:

«Сделайте это месяц».

— Давай попробуем это, — сказала она. — Ты просто иди, и я позову тебя, когда ты мне понадобишься.

— Готово, — сказал он. Он вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Это был почти слэм, но не совсем. Ричард пять лет был хорошим начальником штаба. Но он не был жестким. В нынешних условиях он был обузой. Он даже не мог хлопнуть дверью на сто процентов.

Сьюзен почувствовала мгновенную боль при его выходе, но через несколько секунд она начала исчезать. Они бы разобрались, или нет.

Она снова посмотрела на большого лысого Курта Кимбалла. Он посмотрел на нее с новым уважением. Она требовала такого уважения, подумала она. Она почувствовала это на себе. Теперь она была новым человеком. Более сильным, гораздо более жестким человеком, чем она когда-либо думала, что могла бы быть.

— Заключенный, — сказала она. — Я думал, ты хочешь отдать его Стоуну?

"Да. Я делаю."

"И так, чего же ты ждешь?"


ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

14:15 (17:15 по восточному времени)

Над Тихим океаном, недалеко от Лос-Анджелеса, Калифорния.

"Ты знаешь кто я?" — сказал Люк.

Человек по имени Адам был немного полноват. Он сидел, скрестив ноги, на полу крошечного грузового отсека «Маленькой птички», пока вертолет набирал высоту. Он был одет в желто-белую футболку Nike и синие джинсы. На ногах у него были сандалии. Его голова была покрыта черным мешком. Его запястья были связаны за спиной.

Люк присел рядом с ним. Мужчина проигнорировал вопрос, поэтому Люк ударил его по голове. Голова мужчины дернулась в сторону.

— Ты называешь это ударом? — сказал Эд.

Люк посмотрел на Эда. Эд все еще стоял привязанным к своему пистолету. Либо так, либо лечь на пол ради него.

— Я бы попросил тебя сделать это, но по понятным причинам сейчас это невозможно.

Люк повернулся к своему пленнику. «Адам, я говорю с тобой. Ты знаешь кто я? Это важный вопрос».

— Тебе нельзя меня бить, — сказал Адам. «Это противоречит Женевским конвенциям».

— Насколько я проверял, нас не было в Женеве, — сказал Люк. Он стянул тяжелый мешок с головы Адама. Волосы Адама были спутаны и торчали странными пучками. Его глаза сощурились от внезапного яркого света.

— Ты видишь меня, Адам?

Мужчина кивнул. "Да."

— Ты видишь, где мы?

Адам огляделся. — Мы в вертолете, маленьком.

"Ты знаешь почему?"

"Они сказали мне. Меня переводят в другую опеку. От ФБР до… какого-то другого агентства. Я сказал им, что это бесполезно. Я сказал все, что мог сказать. Больше нечего рассказывать».

— Вы знаете, под чью опеку вас передают?

Адам посмотрел Люку в глаза. — Я полагаю, твой.

Люк кивнул. "Очень хороший. И кто я?"

Глаза Адама были плоскими и бесстрастными. «Мучитель. Тот, кто так и не научился искусству допроса, а вместо этого мучает. Можешь, конечно, мучить меня, но толку от этого не будет.

Люк покачал головой. Он придал этому элемент грусти. "Неправильный. Я не мучитель».

— Тогда кто ты?

Люк улыбнулся. «Грядет еще одна атака лихорадки Эбола, не так ли?»

Теперь Адам улыбнулся, но его улыбка была менее уверенной. «Я рассказал остальным все. Я бесполезен для тебя».

Люк взял голову Адама в руки и повернул ее к открытой двери отсека, где стоял Эд. Тело Эда состояло из мускулов. Его лицо было сплошь острыми скалами и обрывами. Позади него не было ничего, кроме широкого голубого неба и теней жужжащих лопастей вертолета. Сейчас они были очень высокими.

«Видите вон того большого человека? На какого мужчину он похож? Следователь? Мучитель?

Эд уставился на Адама. Он не улыбнулся. Язык его тела был расслаблен, но глаза были какими-то огромными, белыми и твердыми. В них не было ни милосердия, ни сочувствия, ни эмоций вообще. Эд был похож на человека, который сделает перерыв в обеде, сломает кому-нибудь шею карандашом, а затем сразу же вернется к еде.

«Он похож на убийцу», — сказал Адам. Его голос слегка изменился. Небольшая доля его уверенности или его двойственности внезапно улетучилась. Его заменила нота с обеспокоенностью. «Убийца-психопат».

— Он уборщик, — сказал Люк. — Я тоже. Когда что-то вроде тебя становится бесполезным для нашего начальства, как ты думаешь, как они это называют?

Адам повернулся к Люку. Что-то новое закралось в темные глаза Адама. Это был страх. Люк видел, что Адам начал что-то понимать. Адам был уязвим. Он мог умереть так же, как и любой другой.

— Не знаю, — сказал он.

Люк резко ткнул его в висок двумя пальцами. Он повысил голос. «Когда вещи бесполезны, как вы их называете?»

"Я не знаю."

Люк снова ткнул его.

Адам прищурился и отдернул голову. "Я не знаю!"

— Эд? — сказал Люк. «Когда вещи бесполезны, как вы их называете?»

— Мусор, — сказал Эд.

Люк снова улыбнулся. "Спасибо. Бесполезные вещи называются мусором. Хорошо, Адам, а что теперь делают уборщики?

Лицо Адама начало краснеть. Он закрыл глаза. Он попытался сделать глубокий вдох.

Люк снова ткнул его, теперь сильнее. Адам вздрогнул.

– Чем занимаются уборщики, Адам?

Лицо Адама превратилось в гримасу. Внезапное землетрясение пронеслось по его телу, а затем прекратилось. Он начал ломаться. Он был не совсем там, но Люк только разогревался.

— Открой глаза, и я обещаю, что не ударю тебя.

Адам медленно открыл глаза. Его глаза были залиты водой. Теперь он дышал быстро. Он выглядел как человек, который не мог отдышаться.

«Ты чувствуешь давление в груди, Адам? Ваше сердце сжимается. Стресс сделает это с вами. Чтобы не было сердечного приступа, ладно? Я не хочу, чтобы ты пропустил это. Я хочу, чтобы вы испытали каждую секунду этого».

Люк уставился на своего пленника и сосчитал до десяти. Дыхание Адама замедлилось.

"Хороший. Очень хороший. А теперь скажи мне, чем занимаются дворники?

Адам покачал головой.

— Эд?

«Они выносят мусор».

По щеке Адама скатилась случайная слеза. Его челюсти сжались.

Люк снова улыбнулся. «Они выносят мусор. Конечно, это то, что делают дворники. Мы с Эдом уборщики и выносим мусор. Бесполезные вещи. Мы избавляемся от них. Тебя не перевели, мой друг. Вы были освобождены. Насколько известно ФБР, вы вышли из-под их опеки, а потом…

Люк поднял две пустые руки ладонями вверх.

"Кто знает?" — сказал Эд.

«Кто знает, куда ушел Адам?» — сказал Люк и покачал головой. "Никто не знает." Он сделал паузу, чтобы до него дошло. — Ты уже мертв. Это неприятный факт. Эда не существует. Я не существую. И вы тоже. Уже нет."

Люк направил свой голос в кабину. «Ребята, а мы на какой высоте?»

Устрашающе спокойный голос Джейкоба: «Около десяти тысяч и восхождение».

— А мы далеко?

— О, мы примерно в восьми милях от берега.

«Давайте поднимемся на пятнадцать тысяч футов, на десять миль, и сочтем, что это хорошо».

"Хорошо."

Люк повернулся к Адаму. Лицо Адама теперь делало всякие странные вещи. Он выглядел так, будто чуть не проглотил теннисный мячик, но не совсем справился. Его глаза были двумя большими коровьими глазами.

— У такого человека, как ты, наверное, не так много любимых, — сказал Люк. "Это хорошо. Потому что вы ударитесь об эту воду на предельной скорости, и ваше тело развалится на части, как если бы оно врезалось в кирпичную стену. Будет так много крови, что акулы сойдутся за сорок миль. Через пару дней останки выбросит на берег, но их вряд ли захочется закапывать.

Люк встал. Он схватил Адама за рубашку и поднял тяжеловеса на ноги. Адам вообще не сопротивлялся. Люк подвел его к Эду. Эд схватил мужчину сзади за рубашку.

Адама сейчас трясло. Все его тело дрожало.

— Не убивай меня, — сказал он. Он остановился всего на секунду. "Пожалуйста."

«Адам, ты не можешь убить то, что уже мертво».

Эд осторожно, но твердо подтолкнул Адама к краю грузового люка. Это был долгий путь вниз. Под ними мерцала океанская вода. В том направлении, куда они смотрели, земли не было видно. Ноги Адама были прямо на пороге. Его руки были связаны. Эд держал его сзади за рубашку. Эд полностью наклонился к Адаму. Сильная рука Эда была единственным, что удерживало Адама в вертолете, а ткань рубашки не могла держаться вечно.

— До свидания, Адам, — сказал Люк.

"Ждать! Я знаю вещи. Я могу сказать тебе."

— Он бесполезен, — сказал Эд. — Это то, что он сказал минуту назад.

"Нет! Я знаю вещи. Я знаю о последней атаке.

Эд покачал головой. "Он врет."

"Нет! Ждать!"

Люк поднял руку. — Эд, подожди секунду.

Он попал прямо в лицо Адаму. «Адам, ты лжец, и я это знаю. Несмотря на это, я был добр к тебе. То, что вы имеете перед собой, это легкий способ умереть. Это долгое падение, но вы потеряете сознание через несколько секунд. К тому времени, когда вы ударите, вы даже не узнаете об этом. Но если я верну тебя обратно на землю и узнаю, что ты снова солгал мне…

«Я не буду. Я не буду лгать. Я тебе все расскажу».

— Он все рассказал ФБР, — сказал Эд.

Адам отчаянно замотал головой. «Нет, я солгал им. Я сдержался».

— Я собираюсь сказать тебе это в последний раз, — сказал Люк. «Это легкий способ умереть. Если ты солжешь мне, ты умрешь очень неприятным образом. Я оставлю тебя в живых на месяц, пока я тебя убью. К тому времени, когда пройдет два дня, ты не будешь умолять о своей жизни. Ты будешь умолять меня убить тебя. Вы понимаете?

Адам как болванчик кивнул. "Да! Да. Я понимаю."

— Хорошо, — сказал Люк. — А теперь расскажи мне, что ты знаешь.


ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

16:47 (19:47 по восточному времени)

Staples Center Arena, Лос-Анджелес, Калифорния

Арена качалась.

Около 20 000 человек заполнили трибуны. Через несколько минут начнется представление игроков.

Мужчина двигался по узкому туннелю под ареной. Потолок и белые стены из шлакоблоков вокруг него, казалось, вибрировали над его головой, играла хриплая танцевальная музыка, и тысячи людей топали ногами.

БУМ! БУМ! БУМ!

На мужчине был рюкзак с металлической канистрой. Внутри канистры была смесь воды, гликоля и очень опасного вируса. Это был сок тумана. Шланг шел от канистры к генератору тумана в его руках. Когда сок тумана нагревался, и он открывал клапан на баллоне, он мог распылять в воздухе густой аэрозольный пар. Болельщикам нравилось смотреть, как их любимые игроки выбегают из тумана.

Он проработал здесь долгие годы. Он знал это помещение, как собственный дом, и знал, что происходит наверху. Ему не нужно было видеть это, чтобы знать. Он мог представить это по памяти.

На арене было темно. Свет был выключен. Вскоре к потолку засияют мигающие разноцветные стробоскопы. Появится прожектор. Играла музыка и стучали барабаны. И стартовые игроки противоположной команды выходили в лучах прожектора, дымка тумана загоралась синим и зеленым позади.

Туман исходил от большой машины в конце двора. Но не та машина, которую нес мужчина. Эта машина была пушкой. Он предназначался для другого вида распыления тумана.

На арене станет тихо. Но будет зыбь ожидания.

Раздастся голос. «А теперь… ваши «Лос-Анджелес Лейкерс»!»

Толпа сошла бы с ума. Музыка станет громче, чем когда-либо. Барабаны сотрясали бы сам воздух.

И когда игроки выходили на корт, в темноте, подальше от прожекторов, появлялся человек. К его спине будет привязан генератор дыма. Он бегал вверх и вниз по краю двора, стреляя из туманной пушки.

Казалось бы, почти нормально, конечно. Возможно, туманная пушка больше подходила для рок-концерта, но ведь баскетбол был просто еще одним развлечением, не так ли? И туман был просто еще одной частью шоу. Это было частью огромного волнения. Музыка… свет… великие спортсмены… туман.

Он кивнул сам себе. Сначала все это казалось совершенно нормальным, а потом начинало казаться странным.

Он опрыскивал очень богатых людей во дворе, которые заплатили тысячи долларов за свои билеты. Он обрызгивал менее богатых людей тремя, пятью и десятью рядами в глубину. Он опрыскивал игроков и тренеров. Он опрыскивал всех высокопоставленных лиц и высокопоставленных гостей. Он обрызгивал дикторов у двора и продавцов еды.

И его самого тоже немного обрызгают, не так ли?

Да, он будет. Это было нормально. Это было хорошо, и это было правильно. Он умрет в окружении своих врагов, о чем мечтал с юных лет. Возможно, начнется паника, и начнется паническое бегство со стадиона. А может быть, все останутся послушными, начнется игра, и только через некоторое время, когда люди заболеют, кто-нибудь поймет, что происходит.

Мужчине было бы интересно посмотреть.

Когда он добрался до лестничной клетки, ведущей наверх, на этаж арены, он почувствовал нервное щекотание в животе. Лестница была затемнена. На стенах играли тени.

Он остался последним. Он знал это. Миссия зависела от него. Все, весь мир рассчитывал на одного-единственного человека. Сегодня он пытался помолиться об этом, но у него не было слов. Он просил руководства и мужества. Он просил сил, чтобы взвалить на себя бремя. Это было лучшее, что он мог сделать.

Над его головой он мог слышать, как начинается знакомство противоположной команды.

«…Кливленд Кавальерс!»

Рев приветствовал это имя. Мужчина не мог понять, был ли это рев одобрения или насмешки.

Из темноты выкатился темнокожий мужчина в инвалидной коляске. Он был очень крупным мужчиной, очень мускулистым. Он напомнил человеку, распыляющему туман, людей, которые потеряли способность использовать свои ноги, возможно, на войне, а затем построили чрезвычайно сильную верхнюю часть тела и стали гонщиками на инвалидных колясках. Человек в инвалидной коляске преградил путь между человеком, распыляющим туман, и лестницей.

— Привет, — сказал человек в инвалидной коляске. "Что ты здесь делаешь?"

— Я здесь работаю, — сказал мужчина. — Меня ждут наверху через несколько минут.

Черный человек махнул головой. — Что у тебя в этом баке?

"Туман. Для знакомства перед игрой.

— У тебя там вирус? Я имею в виду, смешанный с туманом?

"Вирус?" — сказал туманный человек. «Зачем мне вирус?»

— Потому что ты террорист, — сказал чернокожий. — И ты хочешь убить много невинных людей.

У туманного человека был момент, когда он не мог понять, что другой человек говорил ему. Было невозможно, чтобы кто-нибудь мог знать, что он делает. Он просто был давним сотрудником арены. Единственным человеком, который знал о нем что-либо еще, был человек по имени…

«Меня прислал Адам», — сказал чернокожий.

Рука туманного человека потянулась к спусковому крючку туманной пушки. Он снял предохранительное запирающее устройство. Он мог бы выстрелить из пушки здесь, на лестничной клетке. Это было бы не так хорошо, как стрелять из него наверху на арене. Это было бы не так хорошо.

— Отойди, или я убью нас обоих, — сказал он.

«Нет, ты не будешь», — чернокожий.

"Да, я согласен." Он не хотел распылять его здесь. Он хотел пройти мимо этого большого странного человека и его инвалидной коляски.

Черный человек покачал головой. "Нет. Я знаю, что ты этого не сделаешь».

Человеку тумана было достаточно любопытно, чтобы спросить. Возможно, он мог бы играть в эту игру-загадку в течение тридцати секунд и каким-то образом блефовать. Он все равно успеет добраться до места назначения вовремя.

"Откуда ты это знаешь?"

— Потому что ты уже будешь мертв, — сказал другой голос.

Туманный человек повернулся направо. Там стоял светловолосый мужчина с красными, налитыми кровью глазами. Это были глаза, которые не спали несколько дней. Само лицо не выражало никаких эмоций и уж точно не милосердия.

Мужчина держал пистолет с насадкой-глушителем. Он держал его направленным прямо в лицо туманного человека.

У туманного человека было время только на одну мысль.

Он не думал о том, как его палец ласкал спусковой крючок его туманной пушки.

Он не думал о семье, которую оставил более десяти лет назад.

Он не думал проснуться в раю.

Он подумал: «Нет!»

*

— Можно ли сказать, что это было хладнокровно? — сказал Люк.

Он уставился на тело на бетонном полу лестничной клетки. В замкнутом пространстве поднялся запах пороха. Люк отошел далеко от лужи крови, растекшейся вокруг разбитой головы, на случай, если человек уже заразился вирусом.

Эд пососал зубы. «Я бы сказал, что он собирался попытаться убить тысячи людей. Я бы сказал, что если бы это не удалось, он был готов обрызгать нас обоих лихорадкой Эбола в качестве утешительного приза. Имея в виду эти две вещи… нет, не хладнокровно. Что еще ты должен был сделать? Арестовать его?

— Не знаю, чувак, — сказал Люк. «Это была долгая пара дней. Иногда я устаю убивать. Вы когда-нибудь чувствовали это?»

Эд покачал головой. «Люк, я устал от гибели невинных людей. Как и все эти люди в Чарльстоне. Он указал на человека на земле.

«Этот парень… нет».

Над их головами снова застучали ногами тысячи людей.

БУМ, БУМ, БУМ, БУМ…

И тысячи людей закричали, но не от ужаса, а от восторга.


ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

14 июня

9:15 утра

Арлингтонское национальное кладбище, Арлингтон, Вирджиния

Ряд за рядом белых надгробий, тысячи их, карабкались вдаль по зеленым холмам.

Шестеро молодых армейских рейнджеров отнесли гроб, задрапированный американским флагом, к открытой могиле. Люк узнал троих из них — это были остатки его команды «Б», которая за три дня до этого высадилась на яхту Омара бин Халида. Они отнесли своего друга Чарли Что-то к месту его последнего упокоения.

Мальчики выглядели стильно в своей зеленой форме и коричневых беретах, но также выглядели молодо. Слишком молод. Не в первый раз Люк восхищался их молодостью. Их лица были суровы от боли утраты.

Справа от него Ганнер в своем темно-синем костюме отсалютовал проходившему мимо гробу.

Группа стрелков из трех человек дала залп в воздух. Затем еще один. Затем еще один. Позади них, примерно в тридцати ярдах, одинокий горнист играл в чечетку.

Возле могилы строем стояли пятьдесят военнослужащих. Еще около сотни человек, большинство из которых были молодыми, рассыпались по траве. Они выглядели совсем как школьники. Сомелье получил высшее образование только в прошлом году.

Впереди стоял ряд белых складных стульев. Женщину средних лет, одетую в черное, утешала другая женщина. Рядом с ней почетный караул в составе трех рейнджеров, двух морских пехотинцев и летчика осторожно вынул из гроба флаг и сложил его. Один из рейнджеров опустился на одно колено перед скорбящей женщиной и вручил ей флаг.

Люк и Стрелок были достаточно близко, чтобы услышать, что сказал рейнджер. По мнению Люка, Ганнеру было важно услышать то, что было сказано.

«От имени президента Соединенных Штатов, — сказал молодой рейнджер срывающимся голосом, — армия Соединенных Штатов и благодарная нация, пожалуйста, примите этот флаг в знак нашей признательности за почетную и верную службу вашего сына. ”

Люк глубоко вздохнул. В свое время он побывал на слишком многих военных похоронах. Он побывал на слишком многих похоронах. Он видел слишком много мертвых людей.

Когда все закончилось, он и Ганнер взялись за руки и пошли по холмистой местности. Через некоторое время они оказались у могилы Джона Ф. Кеннеди. Они постояли на краю двухсотлетних плит и смотрели на огонь вечного огня.

"Кто это?" — сказал Ганнер.

«Ну, это памятник Джону Ф. Кеннеди. Здесь же похоронена его жена и братья Роберт и Эдвард».

— Джон Ф. Кеннеди был президентом, не так ли, папа?

"Да, он был."

— Вы работали на него так же, как на нового президента?

Люк покачал головой. «Президент Кеннеди умер до моего рождения».

Гуннер, казалось, думал об этом. За время до рождения его отца? Должно быть, это было давно.

Взгляд Люка метнулся к низкой гранитной стене на краю мемориала. Прямо над стеной он мог видеть монумент Вашингтона через реку. На самой стене было множество надписей, взятых из инаугурационной речи Кеннеди. Среди еще нескольких известных строк речи Лука то и дело возвращался к одному разделу:

ПУСТЬ КАЖДЫЙ НАРОД ЗНАЕТ

ЖЕЛАЕТ ЛИ ЭТО НАМ ДОБРА ИЛИ ПЛОХА

ЧТО МЫ ЗАПЛАТИМ ЛЮБУЮ ЦЕНУ

НЕСТИ ЛЮБОЕ БРЕМЯ

ВСТРЕЧАЙТЕ ЛЮБЫЕ ТРУДНОСТИ

ПОДДЕРЖИ ЛЮБОГО ДРУГА

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА

ОБЕСПЕЧИТЬ ВЫЖИВАНИЕ

И УСПЕХ СВОБОДЫ

Люк смотрел на эти слова, пока не почувствовал резкий рывок в руке.

"Папа?" — сказал Ганнер.

"Да?"

— Хочешь сегодня пойти со мной на рыбалку?

Люк улыбнулся.

— Да, чудовище, — сказал он. "Больше чем что либо."


ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

19:45

Столичная решетка, Вашингтон, округ Колумбия

— Как твой стейк? — сказал Эд.

Ресторан блистал богатством. Торговцы электроэнергией постоянного тока ютились в кабинках вдоль стен. Взад и вперед сновали официанты в черных жилетах. Люк был удивлен, увидев так много людей. Город по-прежнему находился под усиленной охраной. Мужчины в защитных костюмах дежурили на углах улиц, измеряя температуру прохожих инфракрасными термометрами, а за ними наблюдали отряды Национальной гвардии из четырех штатов.

Жизнь продолжалась, подумал он.

Люк и Эд сидели за круглым столом на четверых с белой скатертью и маленькой лампой посередине. Перед ними стояла бутылка вина и два жирных стейка. Люк посмотрел на большую фотографию Джими Хендрикса на стене. Костыли Эда были прислонены к столу.

— Это хорошо, — сказал Люк. "Действительно хорошо." У него не хватило духу сказать Эду, что он больше похож на девяносто девять процентов обезжиренного цыпленка.

— Мне здесь нравится, — сказал Эд. “Это отличная еда.”

— Ты ешь много стейков? — сказал Люк.

Эд улыбнулся. "Да ты шутишь? Я ем стейк и яйца на завтрак».

Люк сделал глоток вина. Он жевал кусок мяса и картофельное пюре с чесноком. Он должен был признать, что еда была хорошей. Он был толстым, тяжелым и хорошим.

Эд сегодня пил. Он говорил больше, чем Люк привык.

— Как жена? — спросил Эд.

Люк пожал плечами. «Сегодня она позволила мне взять с собой сына. Это начало».

В глазах Эда был дьявольский блеск. — А Труди?

«Я звонил ей вчера. Я сказал ей, что если они действительно распустят Группу специального реагирования, она, вероятно, сможет написать свой собственный билет. Я дам ей самую высокую рекомендацию, скажу всем и каждому, что во всей этой истории с Доном Моррисом нет ничего».

Эд покачал головой. — Не совсем то, о чем я говорю.

Люку не нравилось, к чему все идет.

— Что еще? — сказал Люк. «Она сказала мне, что это была ошибка. Я согласился с ней».

— Она сказала, что любит тебя. Это то, что я слышал прямо перед тем, как ты выпрыгнул из вертолета.

Люк кивнул. — Она сказала, что имела в виду именно эту часть. Она любит меня как брата, брата, которого у нее никогда не было».

Эд кивнул. "Ага." Он сделал еще глоток вина. Это было похоже на кровь в его стакане. — Думаешь, они собираются расформировать группу специального реагирования? Серьезно?"

— Не уверен, что меня это волнует, — сказал Люк. «Я много говорил об уходе на пенсию. Может пора. Я играю с педагогическим колледжем».

Эд улыбнулся. — Думаю, из тебя выйдет паршивый профессор колледжа.

В этот момент у Люка зазвонил телефон. Он лежал на столе перед ним. Он включал звонок и вибрировал одновременно. При каждом звонке телефон трясся и перемещался по столу на четверть дюйма.

Люк посмотрел на это. Он увидел число на экране, и его нутро скрутило.

Это был президент.

— Ты собираешься ответить на это? — сказал Эд. — Или ты хочешь, чтобы я?

Он посмотрел через стол на Эда.

"Это она."

Эд пожал плечами. Он сунул в рот толстый кусок стейка. "Кто еще?"

Прошло мгновение, а он продолжал гудеть. Что это может быть сейчас, подумал Люк? Поздравления? Очередной кризис?

На этот раз он не хотел знать. Пришло время снова прожить его жизнь. Он это заслужил.

Люк протянул руку и положил телефон экраном вниз на стол. Затем, прежде чем он снова загудел, он выключил его.

Эд улыбнулся ему в ответ.

— Еще вина? — спросил он, указывая на официанта.

На этот раз Люк улыбнулся в ответ.

— Еще вина, — ответил он.


ТЕПЕРЬ ДОСТУПЕН ДЛЯ ПРЕДЗАКАЗА!

БУДЕТ ПУБЛИКУЕТСЯ В ИЮНЕ 2016 ГОДА!


СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА

(Триллер Люка Стоуна — Книга №3)

SITUATION ROOM — это книга № 3 в популярной серии триллеров о Люке Стоуне, которая начинается с книги «ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ» (книга № 1), которую можно бесплатно загрузить и получить более 60 пятизвездочных отзывов!

Кибератака на малоизвестную плотину в США унесла тысячи жизней, и правительство задается вопросом, кто напал на нее и почему. Когда они понимают, что это лишь верхушка айсберга и что на карту поставлена безопасность всей Америки, у президента нет другого выбора, кроме как вызвать Люка Стоуна.

Глава элитной расформированной команды ФБР Люк не хочет этой работы. Но с новыми врагами — внешними и внутренними — надвигающимися на нее со всех сторон, президент может доверять только ему. За этим следуют международные американские горки, наполненные действием, поскольку Люк узнает, что террористы более изощренны, чем кто-либо может себе представить, что цель более обширна, чем кто-либо может себе представить, и что осталось очень мало времени, чтобы спасти Америку.

Политический триллер с непрекращающимся действием, драматическими международными событиями, неожиданными поворотами событий и душераздирающим напряжением. SITUATION ROOM — это книга №3 в серии о Люке Стоуне, взрывной новой серии, которая заставит вас листать страницы до поздней ночи.

Книга №4 из серии «Люк Стоун» скоро будет доступна.


СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА

(Триллер Люка Стоуна — Книга №3)


Джек Марс

Джек Марс является автором серии триллеров-бестселлеров о ЛЮКАХ СТОУНЕ, в которую входят детективные триллеры «ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ» (книга №1), ПРИСЯТА К ДОЛЖНОСТИ (книга №2) и СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (книга №3).

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 100 пятизвездочных отзывов, доступна для бесплатного скачивания на Amazon!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com , чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ


ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)


ОТЗЫВ НОЛЬ

(ШПИОНСКИЙ ТРИЛЛЕР «АГЕНТ НУЛЬ» — КНИГА 6)


ДЖЕК МАРС


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из трех книг (и их количество растет); и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из семи книг (и их число продолжает расти).

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 800 пятизвездочных отзывов, доступна для бесплатной загрузки на Kobo!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com , чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!

Copyright No 2019, Джек Марс. Все права защищены. За исключением случаев, разрешенных Законом США об авторском праве от 1976 г., никакая часть данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме и любыми средствами, а также сохранена в базе данных или поисковой системе без предварительного разрешения автора. Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, приобретите дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, но не купили ее или она была куплена не только для вашего пользования, пожалуйста, верните ее и купите собственную копию. Спасибо за уважение к труду этого автора. Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, совершенно случайно.


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)

УБИЙЦА НОЛЬ (Книга №7)


ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5) - Резюме

Поскольку международный кризис угрожает разжечь новую мировую войну, тени в высших эшелонах правительства США работают над продвижением собственного заговора. Единственный человек вне их рядов, который знает об этом, — это агент ЦРУ Кент Стил, который делает отчаянную попытку спасти жизни миллионов, не пуская своих близких в руки тех, чьи интересы должны быть соблюдены.

Агент Зеро: его потерянные воспоминания теперь восстановлены, Зеро перенес то, что он знал много лет назад, на высший уровень, на президента Соединенных Штатов, что только вдохновило тех, кто работал за кулисами, нацелиться на президента и обвинить в убийстве Иран. Зеро успешно остановил покушение и в процессе обнаружил, что его друг и союзник, агент Джон Ватсон, был тем, кто убил жену Зеро и мать его детей по приказу начальства ЦРУ.

Майя и Сара Лоусон: обе дочери Зеро стали проницательными и способными после многочисленных угроз их жизни, но они не знают о душераздирающих подробностях кончины их матери, которые недавно обнаружил их отец.

Агент Мария Йоханссон: Сотрудничество Марии с украинцами основывалось на выяснении того, был ли причастен к заговору ее отец, высокопоставленный член Совета национальной безопасности. Она обнаружила, что это не так, и, помогая Зеро остановить покушение, разорвала связи с украинской ФИС. Ее отец был назначен временным директором ЦРУ после скандала и последовавших арестов.

Алан Рейдиггер : лучший друг Зеро и агент ЦРУ, которого все считали давно мертвым, Рейдиггер снова появляется под видом Митча, крепкого механика, который ранее помогал Зеро. Его внешний вид резко изменился, но, вернув воспоминания Зеро, он быстро смог узнать своего старого друга.

Заместитель директора Шон Картрайт: Хотя Зеро сомневался в невиновности Картрайта в заговоре с целью начать войну на Ближнем Востоке, Картрайт доказал свою верность, когда помог Зеро сбежать из Подразделения. Однако Картрайт был застрелен в подвале, когда сдерживал наемников.

Заместитель директора Эшли Райкер и директор Маллен: два руководителя ЦРУ, участвовавшие в заговоре и активно работавшие против Зеро, были арестованы после покушения вместе с десятками других, в том числе большей частью президентского кабинета.


Содержание

ПРОЛОГ

ГЛАВА ОДИН

ГЛАВА ВТОРАЯ

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


ПРОЛОГ


Карина Павло наблюдала, как двое мужчин по обе стороны от нее за столом переговоров встали со своих мест. Она тоже встала, потому что знала, что должна была это сделать, хотя ее ноги чувствовали слабость и дрожь. Она смотрела, как они дружелюбно улыбались друг другу, эти двое мужчин в дорогих костюмах, эти резко контрастирующие главы государств. Она ничего не сказала, когда они завершили свои дела обменом рукопожатиями через стол.

Карина все еще была в шоке от того, что только что услышала; над словами, сорвавшимися с ее собственных губ.

Она никогда раньше не была в Белом доме, но та часть строения, которую она посещала, редко попадала в поле зрения общественности. В подвале (если его вообще можно было так назвать, поскольку он вряд ли напоминал чье-либо представление о подвале) под Северным портиком были всевозможные препятствия, включая, но не ограничиваясь, дорожкой для боулинга, прачечной, столярной мастерской, стоматологическим кабинетом. , ситуационная комната, рабочее место президента, три конференц-зала и удобная зона ожидания, куда Карину провели по прибытии.

Именно там, в зале ожидания, агент секретной службы забрал ее личные вещи, мобильный телефон и маленький черный клатч, а затем попросил ее снять темный блейзер. Агент тщательно проверила его, каждый карман и каждый шов, а затем провела тщательный, но механический осмотр, вытянув руки под углом девяносто градусов. Он попросил ее открыть рот, поднять язык, снять обувь и оставаться неподвижной, пока он проводит по ней металлоискателем.

Единственными вещами, которые Карине разрешили принести на встречу, были одежда на спине и жемчужные серьги-гвоздики, которые она носила. Тем не менее строгость безопасности не была чем-то из ряда вон выходящим; Карина уже несколько лет работает переводчиком, работала в палатах Организации Объединенных Наций и переводила для многих глав государств. Карина родилась в Украине, получила русское образование в Волгограде и провела достаточно времени в США, чтобы получить постоянную визу, и считала себя гражданкой мира. Она свободно говорила на четырех языках и говорила еще на трех. Ее уровень допуска был выше, чем у любого гражданского лица.

Тем не менее, это было большое время. Возможность посетить Белый дом, чтобы интерпретировать встречу новых президентов России и Соединенных Штатов, еще двадцать минут назад казалась новой вершиной ее карьеры.

Как сильно она ошибалась.

Слева от нее президент России Александр Козловский застегнул верхнюю пуговицу своего пиджака — плавный и отработанный жест, который показался Карине иррационально небрежным, учитывая то, что она только что услышала, произнесенную всего несколько минут назад. Ростом шесть футов и три дюйма, Козловский возвышался над ними обоими, его худощавое телосложение и походка с длинными конечностями придавали ему вид подвального паука. Черты его лица были мягкими, лицо гладким и без морщин, как будто работа над ним все еще продолжалась.

Полтора года назад в отставку ушел бывший президент России Дмитрий Иванов. По крайней мере, так они это называли. После чудовищного американского скандала одновременно обнаружилось, что российское правительство вступило в сговор, не только оказывая поддержку США на Ближнем Востоке, но и выжидая своего времени и ожидая, когда внимание всего мира будет сосредоточено на Ормузский пролив, чтобы захватить украинские нефтедобывающие активы в Балтийском море.

Никаких арестов в России не производилось. Приговор не вынесен, срок лишения свободы не отбыт. Под давлением ООН и всего мира Иванов просто подал в отставку и был без промедления заменен Козловским, который, как знала Карина, был скорее дублером, чем политическим соперником, каким его представляли СМИ. .

Козловский самодовольно улыбнулся. — С удовольствием, президент Харрис. Павлу он просто коротко кивнул, прежде чем резко повернуться и выйти из комнаты.

Двадцать минут назад сотрудник секретной службы проводил Карину в самый маленький из трех конференц-залов в подвале Белого дома, внутри которого стоял длинный темный стол из какого-то экзотического дерева, восемь кожаных кресел, телевизионный экран и больше ничего. Ни души. Когда Карине поручили быть переводчиком, она предполагала, что на встрече будут присутствовать камеры, репортеры, члены кабинетов обоих правительств, пресса и средства массовой информации.

Но это была только она, потом Козловский, а потом Сэмюэл Харрис.

Президенту Соединенных Штатов Сэмюэлю Харрису, стоявшему справа от нее, было семьдесят лет, он был наполовину лысым, его лицо было морщинистым от возраста и стресса, а плечи постоянно ссутулились из-за травмы спины, которую он получил во время службы во Вьетнаме. Тем не менее, он двигался с великой целью, и его хриплый голос был гораздо более властным, чем кто-либо мог предположить.

Харрис легко победил бывшего президента Эли Пирсона на выборах в ноябре прошлого года. Несмотря на некоторое сочувствие общественности в связи с покушением на жизнь Пирсона восемнадцатью месяцами ранее, а также на довольно благородные усилия бывшего президента по восстановлению своего кабинета после вскрывшегося иранского скандала, Америка потеряла веру в ему.

Для Карины Харрис напоминал стервятника, который стал еще более подходящим из-за того, как он налетел и украл голоса у Пирсона, как птица-падальщик, выдирающая внутренности из туши слишком большого количества ошибок и доверия не тем людям. Харрису, как кандидату от Демократической партии, едва ли пришлось давать какие-либо обещания, кроме как раскопать и немедленно положить конец любой дальнейшей коррупции в Белом доме. Но, как только что обнаружила Карина Павло, дальнейшая коррупция в Белом доме прочно укоренилась — и, возможно, исключительно — в кабинете президента.

Визит президента России Козловского получил широкую огласку и освещался почти всеми СМИ США. Впервые с тех пор, как была раскрыта лживая клика в обоих правительствах, два новых мировых лидера встретились лицом к лицу. Были пресс-конференции, постоянное освещение в СМИ, встречи с сотнями камер в комнате, чтобы обсудить, как две страны могут двигаться вперед от близкой катастрофы в дружеской и согласованной манере.

Но теперь Карина знала, что все это притворство. Последние несколько минут, которые она провела с двумя мировыми лидерами, пауком и стервятником, доказали это. Английский язык Козловского был в лучшем случае рудиментарным, а Харрис совсем не говорила по-русски, так что ее присутствие было оправдано, и их речь стала ее речью.

Все началось довольно невинно, обмен любезностями, английский переходил от Харриса к ней, а затем от нее к Козловскому по-русски, как будто Карина была переводческим автоматом. Двое мужчин смотрели друг другу в глаза, ни разу не задав ей вопросов и даже не заметив ее присутствия, когда встреча началась. Она механически извергала их слова, словно процессор, входя в уши на одном языке и выходя из горла на другом.

Только когда зловещая мотивация частной встречи раскрылась, Карина поняла, что это — эти несколько минут в запертой комнате на подземном этаже Белого дома, где присутствовали только они вдвоем и переводчик — было настоящей причиной. к визиту президента России в США. Все, что она могла сделать, это переводить как можно беспристрастнее и отчаянно надеяться, что собственное выражение лица ее не выдало.

Внезапно Карине Павло стало ясно, что она вряд ли выйдет из подвала Белого дома живой.

Когда Козловский вышел из комнаты, президент Харрис повернулся к ней, ослепительно улыбаясь, как будто разговор, в который она была вовлечена, произошел не только что, как будто это была не более чем формальность. — Спасибо, мисс Павло, — сказал он по-отечески. «Ваш опыт и знания были оценены по достоинству и бесценны».

Возможно, это был шок от того, что она только что узнала, что заставило ее улыбнуться. Или, возможно, это была та легкость, с которой Харрис, казалось, вызывал такую вежливую манеру поведения, прекрасно зная, что переводчик только что услышал каждое слово и фактически повторил каждое из них другой стороне. В любом случае, Карина обнаружила, что ее губы против воли изогнулись вверх, и ее голос сказал: «Спасибо за возможность, господин президент».

Он снова улыбнулся. Ей не нравилась его улыбка; в нем не было веселья. Это было скорее игриво, чем весело. Она сотни раз видела это по телевизору, во время его предвыборной кампании, но лично наблюдать за этим было еще более неловко. Создавалось впечатление, что он знал что-то, чего не знала она, что, безусловно, было правдой.

В голове загудела тревога. Она задавалась вопросом, как далеко она могла бы зайти, если бы толкнула его и убежала. Недалеко, подумала она; она видела как минимум шестерых агентов Секретной службы в коридорах подвала, и в равной степени была уверена, что маршрут, по которому она туда шла, будет охраняться.

Президент прочистил горло. «Вы знаете, — сказал ей Харрис, — в этой комнате больше никого не было по уважительной причине. Как, я уверен, вы можете себе представить. Он слегка усмехнулся, как будто угроза глобальной безопасности, о которой только что узнала Карина, была шуткой. «Ты единственный во всем мире, кто знает о содержании этого разговора. Если бы это просочилось, я бы знал, кто это слил. И дела этого человека не пойдут хорошо».

Улыбка осталась на лице Харриса, но это никоим образом не успокаивало.

Она заставила свои губы грациозно улыбнуться. "Конечно, сэр. Осторожность — одно из моих лучших качеств».

Он потянулся и похлопал ее по руке. "Я верю тебе."

Я слишком много знаю.

— И я надеюсь, ты будешь хранить молчание.

Он успокаивает меня. Они ни за что не оставят меня в живых.

«На самом деле, я уверен, что в ближайшем будущем мне снова понадобятся ваши навыки».

Харрис ничего не мог сказать, чтобы разубедить ее инстинкты. Президент мог бы попросить ее руки прямо здесь, на месте, и все равно ощущение покалывания на затылке, которое говорило ей, что ей грозит неминуемая опасность, не исчезло бы.

Харрис встал и застегнул пиджак. «Пойдемте. Я провожу тебя. Он вышел из комнаты, а Карина последовала за ним. Ее колени ослабли. Она находилась в одном из самых безопасных мест на планете, в окружении обученных агентов Секретной службы. Когда они вышли в коридор, она увидела, что полдюжины агентов стояли там спиной к стене, сцепив руки перед собой, ожидая президента.

Или, возможно, для нее.

Успокойся.

"Джо." Харрис жестом подозвал агента, который первым забрал ее из приемной. — Позаботьтесь о том, чтобы мисс Павло благополучно вернулась в свой отель, хорошо? Лучшая машина, которая у нас есть».

— Да, сэр, — сказал агент, слегка кивнув. Странный кивок ей. Кивок понимания.

— Спасибо, — сказала она так любезно, как только могла, — но я могу взять такси. Моя гостиница недалеко.

— Чепуха, — любезно сказал Харрис. «Какой смысл работать на президента, если ты не можешь пользоваться некоторыми льготами?» Он усмехнулся. «Еще раз спасибо. Был рад встретить тебя. Мы будем на связи."

Он пожал ей руку. Она потрясла его. Его улыбка задержалась, но глаза выдали его.

У Карины не было выбора. Она следовала за агентом Секретной службы, человеком по имени Джо (если это было его настоящее имя), через подуровень Белого дома. Каждый мускул в ее теле был напряжен, встревожен, готов в любой момент среагировать на драку или бегство. Но, к ее удивлению, агент фактически проводил ее вверх по лестнице, по коридору и к другой двери, ведущей наружу. Он молча провел ее к небольшому гаражу с частным парком автомобилей, а затем открыл перед ней пассажирскую дверь черного внедорожника.

Не входи.

Она вошла внутрь. Если бы она сейчас сражалась или попыталась бежать, она даже не добежала бы до ворот.

Через две минуты они выехали за территорию Белого дома и ехали по Пенсильвания-авеню. Он берет меня куда-то, чтобы сделать это. Они избавятся от меня в другом месте. Где-то меня никто никогда не найдет.

«Вы можете просто подбросить меня до отеля «Хилтон» в центре города», — сказала она небрежно.

Агент секретной службы застенчиво улыбнулся. — Мы — правительство США, мисс Павло. Мы знаем, где вы остановились.

Она тихонько хихикнула, пытаясь сдержать нервозность в голосе. "Я уверен. Но я встречаюсь с другом за ужином в «Хилтоне».

— Тем не менее, — ответил агент, — президент приказал отвезти вас обратно в отель, так что это то, что я должен сделать. Из соображений безопасности». Затем он вздохнул, как будто сочувствуя ее бедственному положению, хотя она была совершенно уверена, что он собирается ее убить. — Уверен, ты понимаешь.

— О, — сказала она вдруг. "Мои вещи? Мой телефон и мой клатч?

"У меня есть они." Джо похлопал по нагрудному карману своего костюма.

После долгого молчания Карина продолжила: «Можно мне их…?»

— Конечно, — весело сказал он. — Как только мы приедем.

— Я бы очень хотела, чтобы они вернулись сейчас, — настаивала она.

Агент снова улыбнулся, хотя и не сводил глаз с дороги. — Мы будем через несколько минут, — сказал он безмятежно, словно она была капризным малышом. Карина очень сомневалась, что у него в пиджаке ее вещи.

Она уселась на свое место или, по крайней мере, сделала вид, что делает это, пытаясь казаться расслабленной, пока внедорожник плавно останавливался на красный свет. Агент секретной службы порылся в центральной консоли в поисках пары черных солнцезащитных очков и надел их.

Свет стал зеленым.

Идущая впереди машина рванулась вперед.

Агент снял ногу с тормоза, нажал на газ.

Одним быстрым движением Карина Павло одной рукой отстегнула ремень безопасности, а другой распахнула дверь. Она выскочила из движущегося внедорожника, ее каблуки ударились об асфальт. Один из них сломался. Она рванулась вперед, ударяясь локтями о тротуар, перекатываясь, а затем, пошатываясь, встала на ноги. Она скинула обе туфли и побежала по улице в одних чулках.

"Какого черта?!" Агент секретной службы ударил по тормозам, бросил машину на стоянку прямо посреди улицы. Он не удосужился кричать, чтобы она вернулась, и уж точно не отпустил ее просто так — оба признака того, что она была абсолютно права в своем мнении.

Водители сигналили и кричали, когда агент выпрыгивала из машины, но к тому времени она была уже более чем в полквартале от нее, практически босиком, поскольку ее чулки порвались, не обращая внимания на случайный камень, который ужалил ее ступни.

Она резко свернула за угол и бросилась в первое же увиденное отверстие, даже не в переулок, а скорее в проход между двумя витринами. Затем она повернула налево, бежав так быстро, как только могла, время от времени оглядываясь через плечо в поисках агента, но не замечая его.

Выйдя на следующую улицу, она заметила желтое такси.

Водитель чуть не выплюнул свой кофе, поднеся пенопластовую чашку к губам, когда она едва не рванулась к нему на заднее сиденье и закричала: «Погоняй! Пожалуйста, ведите!»

— Господи Иисусе, госпожа! — ругал он. «Напугал меня до чертиков…»

«Кто-то гонится за мной, пожалуйста, ведите машину», — умоляла она.

Он нахмурился. — Кто тебя преследует? Раздраженный водитель даже огляделся. — Я никого не вижу…

« Пожалуйста, просто поезжай! — закричала она на него.

"Ладно ладно!" Таксист сдвинулся с места, и такси вырулило в пробку, вызвав новую волну гудков, которые, без сомнения, подскажут агенту относительно ее местонахождения.

И действительно, когда она повернулась на сиденье, чтобы выглянуть в заднее ветровое стекло, она увидела, как агент завернул за угол на полной скорости. Он перешел на рысь, его глаза встретились с ее глазами. Одна его рука ненадолго скользнула в куртку, но он, казалось, дважды подумал, прежде чем вытащить пистолет средь бела дня, и вместо этого приложил руку к уху, чтобы связаться с кем-то по рации.

«Поверните налево здесь». Карина велела таксисту повернуть, проехать еще несколько кварталов, повернуть направо, а затем снова выскочила, когда он крикнул ей вслед, требуя оплаты. Она пробежала квартал и проделала это еще три раза, прыгая в такси и выпрыгивая из них, пока не оказалась на полпути через округ Колумбия, таким змеиным образом, что она была уверена, что агент секретной службы Джо никак не сможет ее найти.

Она перевела дух и пригладила волосы, перейдя на быструю ходьбу, опустив голову и стараясь не выглядеть измученной. Наиболее вероятным сценарием было то, что агент получил номерной знак такси, и несчастный (хотя и несколько тупоголовый) таксист будет остановлен, обыскан и проверен, чтобы удостовериться, что он не был частью какого-то предвзятого плана побега.

Карина нырнула в книжный магазин, надеясь, что никто не заметит, что она босиком. В магазине было тихо, полки высокие. Она быстро пробралась к задней части, направилась в уборную, плеснула водой на лицо и изо всех сил сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.

Ее лицо все еще было бледно-белым от всего этого шока. Как быстро все пошло не так.

— Боже мой , — тяжело вздохнула она. Боже мой. Когда адреналин улетучился, ее поразила вся серьезность ее положения. Она слышала то, что никогда не должно было покидать подвал Белого дома. У нее не было удостоверения личности. Нет телефона. Нет денег. Черт, у нее не было обуви. Она не могла вернуться в свой отель. Даже показывать свое лицо в любом общественном месте, где могла быть камера, было рискованно.

Они не собирались прекращать преследовать ее за то, что она знала.

Но у нее были жемчужины в ушах. Карина рассеянно коснулась мочки левого уха, лаская там гладкий камень. У нее были слова, которые были сказаны на собрании, и не только в ее памяти. У нее были доказательства опасного знания о том, что русские марионетили американского президента, якобы либерала-демократа, заслужившего восхищение страны.

Там, в дамской комнате книжного магазина в центре города, Карина посмотрела на себя в зеркало и отчаянно пробормотала: «Мне понадобится помощь».


ГЛАВА ОДИН


Зеро сел на край большой кровати и нервно сжал руки на коленях. Он уже проходил через это раньше, видел это в своем воображении тысячу раз. И все же он снова здесь.

Две его дочери-подростка сидели на соседней кровати, между ними был узкий проход. Они находились в номере «Плазы», высококлассного отеля недалеко от округа Колумбия. Они решили спрятаться там вместо того, чтобы вернуться домой после покушения на жизнь президента Пирсона.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Майе было около семнадцати. У нее были каштановые волосы и черты лица отца, а также острый ум и язвительный сарказм матери. Она смотрела на него пассивно, с тенью трепета по поводу столь драматически предвещающего заявления.

«Нелегко сказать. Но ты заслуживаешь знать.

Саре было четырнадцать, она все еще была круглолицой от юности, балансируя в конфликтном возрасте между цеплянием за детство и расцветающей женственностью. Она унаследовала от Кейт светлые волосы и выразительное лицо. С каждым днем она все больше походила на свою мать, хотя в данный момент выглядела нервной.

— Это о твоей матери.

Они оба через многое прошли, похищая людей, становясь свидетелями убийств и глядя в дуло пистолета. Они остались сильными, несмотря ни на что. Они заслужили знать.

И тогда он сказал им.

Он уже много раз проигрывал ее в уме, но все же слова было трудно заставить его горло произнести. Они шли медленно, как бревна, плывущие по реке. Он думал, что как только он начнет, станет легче, но это было совсем не так.

Там, в отеле «Плаза», когда Алан вышел за пиццей, а в нескольких шагах от них по телевизору включили приглушенный ситком, Зеро сказал своим дочерям, что их мать, Кейт Лоусон, не умерла от ишемического инсульта, как сообщалось.

Она была отравлена.

ЦРУ организовало по ней операцию.

Из-за него. Агент Зеро. Его действия.

А тот, кто приводил в исполнение приговор…

— Он не знал, — сказал Зеро своим дочерям. Он смотрел на покрывало, ковер, на все, кроме их лиц. «Он не знал, кто она такая. Ему лгали. Он не знал, пока позже. До тех пор, пока». Он болтал. Оправдывая человека, убившего его жену, мать его детей. Человек, которого Зеро отослал вместо того, чтобы сразу убить.

"ВОЗ?" Голос Майи стал хриплым, резким шепотом, больше похожим на звук, чем на слово.

Агент Джон Ватсон. Человек, который не раз спасал жизни своих дочерей. Человек, которого они знали, которому доверяли, которого любили.

Тишина следующих нескольких мгновений была сокрушительной, словно невидимая рука сжимала его сердце. Кондиционер в гостиничном номере внезапно ожил, громко, как реактивный двигатель в вакууме.

— Как давно ты знаешь? Тон Майи был прямым, почти требовательным.

Будьте честны . Это была позиция, которую он хотел со своими девушками. Честность. Как бы ни было больно. Это признание стало последней баррикадой между ними. Он знал, что пришло время снести его.

Он уже знал, что это их сломает.

«Я уже давно понял, что это не был несчастный случай, — сказал он ей. «Мне нужно было знать, кто. И теперь я знаю.

Он осмелился поднять глаза, посмотреть на их лица. Сара тихо плакала, слезы текли по обеим щекам, не издавая ни звука. Майя бесстрастно смотрела на свои руки.

Он потянулся к ней. Это было единственное, что имело смысл в данный момент. Соединить, взять за руку.

Он точно помнил, как это было на самом деле. Когда его пальцы сомкнулись на ее, она резко отстранилась. Она отшатнулась, спрыгнула с кровати. Сара вздрогнула от испуга, когда Майя сказала ему, что ненавидит его. Назвал его всеми именами в книге. И он сел там, и он взял это, потому что это было то, что он заслужил.

Но не в этот раз. Когда его пальцы сомкнулись вокруг ее, рука Майи растаяла под его струйкой тумана.

"Нет…"

Он карабкался к ней, то по плечу, то по руке, но она исчезала под его прикосновением, как столб пепла на ветру. Он быстро повернулся и потянулся к Саре, но она лишь уныло покачала головой, так как тоже испарилась у него на глазах.

А потом он был один.

*

"Сара!"

Зеро вздрогнул и тут же застонал. Головная боль пронзила его лоб. Это был сон — кошмар. Тот, который у него был тысячу раз прежде.

Но это случилось именно так, или почти так.

Зеро спас положение. Предотвратил покушение на президента. Остановил войну до того, как она началась. Раскрыл заговор. А потом он и его девушки отправились в «Плаза»; никто из них не хотел возвращаться в свой двухэтажный дом в Александрии, штат Вирджиния. Там слишком много всего произошло. Слишком много смерти.

Именно там он сказал им. Они заслужили знать правду.

А потом они оставили его.

Это было… как давно? Почти восемнадцать месяцев, если верить его лучшим воспоминаниям. Полтора года назад. Тем не менее сон преследовал его большую часть ночей. Иногда девушки испарялись на глазах. Иногда они кричали на него, осыпая проклятиями гораздо хуже, чем было на самом деле. В другой раз они молча уходили, а когда он выбегал за ними в коридор, они уже исчезали.

Хотя концовка была разной, последствия в реальной жизни были одинаковыми. Он проснулся от кошмара с головной болью и мрачным, отчаянным напоминанием о том, что они действительно ушли.

Зеро потянулся и поднялся с дивана. Во-первых, он не мог вспомнить, как заснул, но в этом не было ничего удивительного. Он плохо спал по ночам, и не только из-за кошмара о дочерях. Полтора года назад к нему вернулись воспоминания, полные воспоминания агента Зеро, а вместе с ними пришли и мучительные кошмары. Воспоминания прокладывали себе путь в его подсознание, пока он спал или пытался уснуть. Отвратительные сцены пыток. Бомбы сбрасывались на здания. Воздействие экспансивной пули на череп человека.

Еще хуже было то, что он не знал, настоящие они или нет. Доктор Гайер, блестящий швейцарский невролог, который помог ему восстановить воспоминания, предупредил, что некоторые вещи могут быть нереальными, а продуктом его лимбической системы, проявляющей фантазии, подозрения и кошмары как реальность.

Его собственная реальность казалась едва ли такой.

Зеро поплелся на кухню за стаканом воды, босой и пьяный, когда раздался звонок в дверь. Он немного подпрыгнул от внезапной паузы в тишине, каждый мускул инстинктивно напрягся. Он все еще был довольно нервным, даже спустя столько времени. Затем он взглянул на цифровые часы на плите. Было почти четыре тридцать. Это был бы только один человек.

Он открыл дверь и заставил своего старого друга улыбнуться. "Вовремя."

Алан Рейдиггер усмехнулся, показывая пачку из шести штук, сцепив большой и указательный пальцы в пластиковых кольцах. «Для вашего еженедельного сеанса терапии».

Зеро фыркнул и отошел в сторону. — Давай, мы выйдем обратно.

Он прошел через небольшой дом и через раздвижную стеклянную дверь во внутренний дворик. Октябрьский воздух еще не был холодным, но достаточно свежим, чтобы напоминать ему, что он босиком. Они сели на пару шезлонгов, а Алан освободил две банки и передал одну Зеро.

Он нахмурился, глядя на этикетку. "Что это?"

"Не знаю. Парень в винном магазине бросил взгляд на мою бороду и фланелевую рубашку и сказал, что мне это нравится». Алан усмехнулся, открыл вкладку и сделал большой глоток. Он вздрогнул. "Это другое. Или, может быть, я просто старею». Он мрачно повернулся к Зеро. "Так. Как вы?"

Как дела ? Это вдруг показалось таким странным вопросом. Если бы кто-нибудь, кроме Алана, спросил об этом, он бы признал это формальностью и ответил простым и поспешным: «Хорошо, а ты?» Но он знал, что Алан искренне хотел знать.

И все же он не знал, что ответить. Так много изменилось за восемнадцать месяцев; не только в личной жизни Зеро, но и в макромасштабе. США предотвратили войну с Ираном и его соседями, но напряженность оставалась высокой. Американское правительство, казалось бы, оправилось от проникновения заговорщиков и российского влияния, но только путем уборки. Президент Эли Пирсон оставался на своем посту еще семь месяцев после покушения на его жизнь, но был свергнут на следующих выборах кандидатом от Демократической партии. Это была легкая победа после того, как выяснилось, что кабинет Пирсона был настоящим гнездом змей.

Но Зеро это почти не волновало. Он больше не участвовал ни в чем из этого. У него даже не было мнения о новом президенте. Он едва знал, что происходит в мире; он избегал новостей, когда это было возможно. Теперь он был просто гражданином. Что бы ни разворачивалось в тенях, это происходило без его влияния.

"Я в порядке."

Он застаивался.

"Действительно. Я в порядке."

Алан сделал еще глоток, явно сомневаясь, но не упоминая об этом. — А Мария?

Тонкая улыбка скользнула по губам Зеро. «У нее все хорошо». И это было правдой. Она приняла свое новое положение плавно. После раскрытия заговора ЦРУ было полностью реорганизовано; Дэвид Баррен, высокопоставленный член Совета национальной безопасности и отец Марии, был назначен временным директором агентства и руководил проверкой каждого человека под его знаменем, пока не был назначен новый директор, бывший директор АНБ по имени Эдвард Шоу.

Мария Йоханссон была назначена заместителем директора отдела специальной деятельности — эту должность раньше занимал ныне покойный Шон Картрайт, бывший босс Зеро. Она, в свою очередь, назначила Тодда Стрикленда ответственным специальным агентом, должность, которую ранее занимал один агент Кент Стил.

И она была хороша в этом. Под ее присмотром не будет ни коррупции, ни агентов-ренегатов, как Джейсон Карвер, ни темных заговорщиков, как Эшли Райкер. Однако было очевидно, что она все еще скучала по полевой работе; это было нечасто, но иногда она сопровождала свою команду на операции.

Зеро, с другой стороны, не вернулся. Ни в ЦРУ, ни даже в преподавание. Он ни к чему не вернулся.

— Как магазин? — спросил он Алана, не желая сменить тему с чего-то другого, кроме себя самого и своего угрюмого самоанализа.

— Занимаюсь, — небрежно ответил Рейдиггер. Он управлял гаражом на Третьей улице, который, несмотря на опыт Алана в шпионаже и тайных операциях, на самом деле был гаражом. «Там особо нечего сказать. Как поживает подвал?

Зеро закатил глаза. «Работа в процессе». После ссоры с девушками он просто не мог оставаться в доме Александрия один. Он выставил его на рынок и продал по первому попавшемуся предложению. К тому времени он и Мария узаконили свои отношения, и она тоже хотела сменить обстановку, поэтому они купили небольшой дом в пригороде некорпоративного города Лэнгли, недалеко от штаб-квартиры ЦРУ. «Бунгало ремесленника» — так назвал его агент по недвижимости. Это было простое место, которое было хорошо для них обоих. Одна из многих общих черт, которые были у него и Марии, заключалась в том, что они стремились к простоте. Они могли бы позволить себе что-то побольше, посовременнее, но маленький одноэтажный дом их вполне устраивал. Он был уютный, приятный, с большим панорамным окном, мансардой главной спальни и недостроенным подвалом, сплошь гладкие бетонные стены и пол.

Месяца четыре назад, в начале лета, у Зеро возникла идея достроить подвал, превратить его в полезное жилое помещение. С тех пор он дошел до того, что обрамил стены квадратами два на четыре и прикрепил скобами несколько полос пушистой розовой изоляции.

В последнее время его утомляла одна только мысль о возвращении туда.

«В любое время, когда ты захочешь, чтобы я пришел и помог, скажи слово», — предложил Алан.

"Ага." Алан делал одно и то же предложение каждую неделю. — Рим не за один день строился, знаете ли.

«Возможно, если бы они нанимали подрядчиков, которые знали, что делают». Алан подмигнул.

Зеро усмехнулся, но ухмыльнулся. Банка в его руке казалась легкой, слишком легкой. Он встряхнул его и с удивлением обнаружил, что он пуст. Он даже не помнил, как сделал глоток, не говоря уже о том, чтобы почувствовать вкус. Он поставил банку на террасу рядом с собой и потянулся за другой.

«Осторожно, — с ухмылкой предупредил Рейдиггер. Он указал на живот Зеро и развивающийся там лежачий полицейский брюшко.

"Ага-ага." Так что за время своего полупенсионного возраста он набрал несколько фунтов. Десять, может пятнадцать. Он не был уверен и уж точно не собирался вставать на весы, чтобы выяснить это. "Кто бы говорил."

Рейдиггер рассмеялся. Он был далек от того круглолицего агента, которого Зеро знал четыре года назад, с его мальчишеской внешностью и упрямо толстым торсом. Чтобы скрыть свою внешность после инсценированной смерти и принять псевдоним механика по имени Митч, Алан прибавил не менее сорока фунтов, отрастил густую бороду с проседью и постоянно носил кепку дальнобойщика, низко надвинутую на голову. лоб, края которого навсегда испачканы потом и темными маслянистыми отпечатками больших пальцев.

Кепка стала настолько вездесущим аксессуаром, что Зеро задумался, носит ли он ее в постель.

"Что это?" Рейдиггер снова усмехнулся и хлопнул себя по животу. «Это все мышцы. Знаешь, я хожу в спортзал два раза в неделю. У них есть боксерский ринг. Маленькие дети, они любят болтать гадости со старшими. Прямо перед тем, как я надеру им задницы. Он сделал глоток и добавил: «Вы должны прийти как-нибудь. Обычно я продолжаю…

— По вторникам и четвергам, — закончил за него Зеро. Алан тоже делал это предложение каждую неделю.

Он оценил усилия. Он ценил то, что Алан так часто приходил, чтобы посидеть на террасе со своим старым другом и поболтать с ветерком. Он ценил проверки и попытки вытащить его из дома, которые с каждым визитом становились все более нерешительными.

Правда заключалась в том, что без ЦРУ, учителей или дочерей рядом он не чувствовал себя самим собой, и это привело к тому, что в его мозгу поселилась какая-то болезнь, общее недомогание, которое он, казалось, не мог преодолеть.

Раздвижная стеклянная дверь внезапно открылась, и оба мужчины обернулись и увидели, как Мария выходит в октябрьский полдень. Она была элегантно одета в накрахмаленный белый блейзер с черными брюками и тонким золотым ожерельем, ее светлые волосы каскадом ниспадали на плечи, а темная тушь подчеркивала ее серые глаза.

Это было странно, но на кратчайшее мгновение ревность охватила Зеро при виде ее. Там, где он застопорился, она расцвела. Но он отбросил и это, оттолкнул в темное болото своих сдерживаемых эмоций и сказал себе, что рад ее видеть.

— Добрый день, мальчики, — сказала она с улыбкой. Она казалась в хорошем настроении; ее настроение по возвращении домой с работы, как правило, было таким же переменным, как и нечетные часы, которые она проводила. — Алан, рад тебя видеть. Она наклонилась в талии, чтобы обнять его.

«Удивлен» был не совсем тем термином, который пришел на ум Зеро, когда Мария обнаружила, что Алан не только все еще жив, но и прячется в гараже не более чем в тридцати минутах от Лэнгли. Но она восприняла эту новость спокойно — удар кулаком в плечо и резкий упрек: «Ты должен был сказать нам!» казалось, это был весь катарсис, в котором она нуждалась.

— Привет, Кент. Она поцеловала его, а затем взяла пиво из шестёрки Алана и присоединилась к ним. "Добрый день?"

"Ага." Он кивнул. "Добрый день." Он не стал вдаваться в подробности, потому что единственное уточнение, которое он мог предложить, заключалось в том, что он провел день за просмотром старых фильмов, вздремнув и смутно думая о возвращении в ждущий и все еще недостроенный подвал. "Ты?"

Она пожала плечами. «Лучше, чем большинство». Она была склонна не слишком много говорить с ним о работе — не только из-за допуска к секретным материалам, которого в настоящее время у Зеро не было, но и из-за невысказанного страха (по крайней мере, так предполагал Зеро), что это может спровоцировать его, всколыхнуть какие-то старые воспоминания, или иным образом вдохновить его вернуться в игру. Ей, казалось, нравился он там, где он был. Хотя его подозрения на этот счет были совсем другим делом.

«Кент, — сказала она, — не забывай, что у нас есть планы на ужин».

Он улыбнулся. «Правильно, конечно». Он не забыл о госте, которого они будут принимать этим вечером. Но он активно старался не думать об этом.

Кент.

Она была единственной, кто до сих пор называл его так.

Агент Кент Стил был его псевдонимом в ЦРУ, но теперь это было не более чем воспоминанием. Зеро был его позывным, созданным в шутку Аланом Рейдиггером, который до сих пор называл его Зеро. И с тех пор, как к нему вернулась память, он обычно думал о себе под этим именем. Но он больше не был ни тем, ни другим, ни Кентом, ни Зеро. Он больше не был профессором Лоусоном. Черт, он едва чувствовал себя самим собой, своим настоящим «я», Ридом Лоусоном, отцом двоих детей, профессором истории и тайным оперативником ЦРУ, и кем бы он ни называл себя. Несмотря на то, что прошло восемнадцать месяцев, он все еще с горечью вспоминал, как тайные заговорщики втаптывали его имя в грязь, публиковали его образ в СМИ, называли его террористом и пытались свалить на него предполагаемое покушение. С него, конечно же, полностью сняли эти обвинения, и он понятия не имел, помнит ли об этом кто-нибудь еще. Но он сделал. И теперь это имя казалось ему чуждым. Он избегал, когда это было возможно, называться Ридом Лоусоном, поскольку дом, счета и даже машины были выписаны на имя Марии. Никакой почты с его именем на нем не приходило. Никто никогда не звонил и не спрашивал Рида.

Или Кент.

Или Зеро.

Или папа.

Так кто же я, черт возьми?

Он не знал. Но он знал, что должен открыть это для себя, потому что жизнь, которую он вел, не стоила того, чтобы жить.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Зеро был рад, что ему не пришлось говорить о них. Но Алан знал, что лучше не спрашивать о девушках.

Райдиггер задержался там примерно на сорок пять минут, прежде чем встать с шезлонга, потянуться и в своей обычной манере объявить, что ему лучше «пойти по старому пыльному следу». Зеро коротко обнял его и помахал рукой, отъезжая от подъездной дорожки к пикапу, и молча поблагодарил его за то, что он не спросил о его дочерях, потому что правда заключалась в том, что если бы Алан спросил, как они, Зеро не смог бы ответить.

Он нашел Марию на кухне, в фартуке поверх рабочей одежды, когда она резала лук. — Хороший визит?

"Ага."

Тишина. Только ритмичный стук ножа по разделочной доске.

— Ты готов к сегодняшнему вечеру? — спросила она после долгой паузы.

Он кивнул. "Ага. Определенно." Он не был. "Что вы делаете?"

« Бигос ». Она вывалила содержимое разделочной доски в большую кастрюлю на плите, в которой уже кипела колбаса, капуста и другие овощи. — Это польское рагу.

Зеро нахмурился. « Бигос. С каких это пор ты делаешь бигос ?

«Я научился у бабушки». Она ухмыльнулась. — Вы еще многого обо мне не знаете, мистер Стил.

"Полагаю, что так." Он помедлил, прикидывая, как лучше затронуть эту тему, а потом решил, что лучше прямо. «Эм… эй. Итак, сегодня вечером, как вы думаете, вы могли бы попытаться не зови меня Кентом?

Мария остановилась, пока нож завис над сушеным грибом. Она нахмурилась, но кивнула. "Хорошо. Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Рид?

— Я… — он хотел было согласиться, но потом понял, что на самом деле и этого не хочет. "Я не знаю." Может быть, подумал он, ей просто следует избегать называть его как-либо.

"Хм." По выражению ее лица было видно, что она обеспокоена, хотела углубиться в то, что творилось у него в голове, но сейчас было не время распаковывать все это. — Как насчет того, чтобы я называл тебя просто «пуки»?

"Очень смешно." Он невольно ухмыльнулся.

— Или «кекс»?

— Я собираюсь переодеться. Он вышел из кухни, даже когда Мария позвала его, смеясь про себя.

— Подожди, я понял. Я буду звать тебя «сладенький».

— Я игнорирую тебя, — ответил он. Он ценил то, что она пыталась сделать, пытаясь разрядить ситуацию с юмором. Но когда он достиг вершины короткой лестницы, ведущей на чердак, тревога снова закипела в нем. Он был рад визиту Алана, потому что это означало, что ему не нужно было об этом думать. Он был рад, что Алан не спросил о девушках, потому что это означало, что ему не придется сталкиваться с фактами или воспоминаниями. Но теперь было не избежать этого.

Майя собиралась обедать.

Зеро осмотрел свои джинсы, убедился, что на них нет дырок или случайных пятен от кофе, и сменил свободную футболку на полосатую рубашку на пуговицах.

Ты лжец.

Он провел расческой по волосам. Это становилось слишком длинным. Медленно седеют, особенно на висках.

Мама умерла из-за тебя.

Он повернулся боком и посмотрел на себя в зеркало, расправляя плечи и пытаясь уменьшить небольшой животик, собравшийся вокруг пупка.

Я тебя ненавижу.

Последний содержательный разговор, который у него был со старшей дочерью, был язвительным. В номере отеля «Плаза», когда он рассказал им правду об их матери, Майя встала с кровати. Она начала тихо, но ее голос быстро повысился на октаву. Ее лицо становилось все краснее, когда она проклинала его. Называл его всеми именами, которых он заслуживал. Сказать ему именно то, что она думает о нем, его жизни и его лжи.

После этого все было по-прежнему. Их отношения изменились мгновенно, резко, но не это было самой болезненной частью. По крайней мере, она все еще была там физически, в то время. Нет, медленное горение было намного хуже. После приема в отеле, после того как они вернулись домой в свой дом в Александрии, Майя снова пошла в школу. Она заканчивала младшие классы средней школы; она пропустила два месяца работы, но взялась за книги с такой интенсивностью, какой Зеро никогда раньше в ней не замечал.

Потом наступило то лето, а она по-прежнему уединялась в своей комнате, занимаясь. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что происходит. Майя была невероятно умна — слишком умна, как он часто говорил, для ее же блага. Но в данном случае она была слишком умна для его же блага.

Майя усердно училась и работала, и благодаря малоизвестному постановлению в уставе ее школьного округа она смогла сдать экзамен после последнего года обучения в старшей школе, сдав и сдав все экзамены AP. Она закончила школу до конца того первого лета, хотя не было ни церемонии, ни мантии, ни шапочки, ни прогулок с одноклассниками. Никаких гордых, улыбающихся фотографий рядом с отцом и сестрой. Однажды по почте пришло только типовое письмо и диплом, и презренное изумление Зеро, когда он понял, что она пыталась сделать.

И тогда, только тогда она ушла.

Он вздохнул. Это было больше года назад. В последний раз он видел ее прошлым летом, где-то в июле или августе, вскоре после своего сорокалетия. В последнее время она редко приезжала из Нью-Йорка. Тогда она вернулась, чтобы забрать кое-что из своих вещей со склада, и нерешительно согласилась пообедать с ним. Это было неловкое, напряженное и в основном молчаливое дело. Он задавал вопросы, уговаривал ее рассказать ему о своей жизни, а она давала ему лаконичные ответы и избегала зрительного контакта.

И вот она пришла к обеду.

"Привет." Он не слышал, как Мария вошла в спальню на чердаке, но чувствовал ее руки на его животе, ее голова упиралась ему в спину, когда она обнимала его сзади. «Нервничать — это нормально».

«Я не нервничаю». Он очень нервничал. — Будет приятно ее увидеть.

«Конечно, будет». Мария организовала это. Это она связалась с Майей, чтобы пригласить ее в следующий раз, когда она будет в городе. Приглашение было продлено двумя месяцами ранее. На этих выходных Майя была в Вирджинии, чтобы навестить школьных друзей, и неохотно согласилась приехать. Только на ужин. Она бы не осталась. Она сделала это очень известным.

— Привет, — тихо сказала Мария позади него. «Я знаю, что время неподходящее, но…»

Зеро вздрогнул. Он знал, что она собиралась сказать, и хотел, чтобы она этого не говорила.

«У меня овуляция».

Он долго не отвечал, достаточно долго, чтобы понять, что тишина становится неловкой, когда между ними разверзлась зияющая тишина.

Когда они впервые стали жить вместе, они согласились, что ни один из них не очень заинтересован в браке. Детей даже не было в его поле зрения. Но Мария была всего на два года моложе его; она быстро приближалась к сорока. На ее биологическом будильнике больше не было кнопки повтора. Сначала она просто мимоходом упомянула об этом в разговоре, но потом перестала принимать противозачаточные средства. Она начала внимательно следить за своим циклом.

Тем не менее, они никогда не садились и не обсуждали это. Словно Мария просто предположила, что, поскольку он уже делал это дважды, он снова захочет стать отцом. Хотя он никогда не говорил этого вслух, втайне он подозревал, что именно поэтому она не подталкивала его к возвращению в агентство или даже к преподаванию. Ей нравился он там, где он был, потому что это означало, что будет кто-то, кто позаботится о ребенке.

Как это может быть , с горечью думал он, что моя жизнь безработного гражданского может быть более сложной, чем жизнь тайного агента?

Он слишком долго ждал ответа, и когда он наконец ответил, это прозвучало натянуто и неубедительно. -- Я думаю, -- сказал он наконец, -- что сейчас нам следует заткнуть это булавкой.

Он почувствовал, как ее руки соскользнули с его талии, и поспешно добавил: — Только до тех пор, пока мы не закончим этот визит. Потом поговорим и решим…

«Ждать дольше». Она практически выплюнула эти слова, и когда он повернулся к ней лицом, она смотрела на ковер с нескрываемым разочарованием.

— Я не об этом.

Да, это.

«Я просто думаю, что это требует серьезного обсуждения», — сказал он.

Так что я могу быть достаточно мужественным, чтобы признать, что я не хочу этого.

«Мы должны хотя бы сначала разобраться с тем, что перед нами».

Например, тот факт, что двое детей, которых я уже вырастил, ненавидят меня.

— Да, — тихо согласилась Мария. "Ты прав. Мы подождем еще». Она повернулась и вышла из спальни.

«Мария, подожди…»

— Мне нужно закончить ужин. Он услышал ее шаги на лестнице и про себя проклинал себя за то, что так плохо с этим справился. В последнее время это было в порядке вещей в его жизни.

Затем раздался звонок в дверь. От этого звука в его нервной системе пробежало электрическое покалывание.

Он услышал, как открылась входная дверь. Веселый голос Марии: «Привет! Я так рада тебя видеть. Заходи, заходи».

Она была здесь. Внезапно ноги Зеро стали похожи на свинцовые гири. Он не хотел спускаться вниз. Не хотел с этим столкнуться.

— А ты, должно быть, Грег… — сказала Мария.

Грег? Кто, черт возьми, такой Грег? Внезапно он нашел в себе силы двигаться. Ступенька за ступенькой она медленно появлялась в поле зрения. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как он видел ее в последний раз, но она все равно захватила его дыхание.

Майе было уже восемнадцать, она уже не ребенок, и это проявлялось быстрее, чем он хотел признать. Когда они встретились за ланчем прошлым летом, ее волосы все еще были длинными и закручены в военный пучок в виде пончика, но с тех пор она подстригла их короче, пикси, короткие по бокам и сзади и ниспадающие на лоб. , подчеркивая ее худощавое лицо, становившееся зрелым и угловатым. Она выглядела сильнее, мускулы на руках развивались, маленькие, но плотные.

Она с каждым днем все больше походила на него, а он с каждым днем все меньше походил на себя.

Майя взглянула на него, когда он спускался по лестнице. "Привет." Это было пассивное приветствие, не яркое, но и не плоское. Нейтральный. Как будто кто-то приветствует незнакомца.

— Привет, Майя. Он подошел, чтобы обнять ее, и малейший намек на опасение отразился на ее лице. Он согласился на полуобъятие, одной рукой обняв ее за плечи, а ее рука один раз погладила его по спине. — Ты выглядишь… хорошо выглядишь.

"Я." Она откашлялась и обратилась к слону в комнате. — Это Грег.

Мальчик, если его можно было так назвать, шагнул вперед и восторженно протянул руку. "Мистер. Лоусон, приятно познакомиться с вами, сэр. Он был высоким, шесть футов два дюйма, с короткими светлыми волосами, идеальными зубами и загорелыми руками, которые проверяли пределы рукавов его рубашки поло.

Он был похож на школьного квотербека.

— Э-э, я тоже рад познакомиться с тобой, Грег. Зеро пожал ребенку руку. У Грега была крепкая хватка, крепче, чем было необходимо.

Зеро сразу же невзлюбил его. — Ты, э-э, подруга Майи со школы?

— Парень, — решительно сказала Майя.

Этот парень? Теперь Зеро невзлюбил его еще больше. Его улыбка, его зубы. Он обнаружил, что разъярен ревностью. Этот ухмыляющийся идиот был близок со своей дочерью. Ближе, чем было позволено быть Зеро.

«Зачем мы все здесь стоим? Входите пожалуйста." Мария закрыла дверь и повела их в гостиную. "Присаживайся. Ужин еще не совсем готов. Вам принести что-нибудь из напитков?"

Они ответили, но Зеро этого не услышал. Он был слишком занят, разглядывая этого относительного незнакомца в своем доме, и он не имел в виду Грега. Майя превращалась в молодую женщину, с новой прической и выглаженной одеждой, парнем, школой и карьерой… и он не был частью этого. Ни в коем случае.

Несмотря на все, что произошло, Майя не отступила от цели, которую поставила перед собой почти два года назад. Она хотела быть агентом ЦРУ — более того, она хотела стать самым молодым агентом в истории ЦРУ. Но это не имело никакого отношения к тому, чтобы пойти по стопам отца. Она сама пережила несколько мучительных переживаний, главный из которых был похищен убийцей-психопатом и передан в сеть торговцев людьми, и она хотела быть среди защитников, которые будут препятствовать тому, чтобы подобные вещи происходили с другими молодыми женщинами.

После тестирования в старшем классе средней школы Майя без ведома Зеро подала заявление в военную академию Вест-Пойнт. Несмотря на то, что у нее были отличные оценки, у нее не было опыта работы в ROTC и планов на военную службу, и поэтому она не стала бы самым привлекательным кандидатом. Но у нее был план и на этот счет.

В акте хитрости и коварства, который предвещал блестящую карьеру в секретных операциях, Майя пошла через голову своего отца к коллеге-агенту (и другу) Тодду Стрикленду. Через него и под предлогом того, что она дочь агента Зеро, ей удалось получить рекомендательное письмо от тогдашнего президента Эли Пирсона, который думал, что делает Зеро личное одолжение. Ее приняли в Вест-Пойнт, и она переехала в Нью-Йорк до конца того первого лета, когда узнала правду о своей матери.

Зеро узнала обо всем этом, пока собирала чемоданы. К тому времени было уже слишком поздно останавливать ее, хотя и не из-за отсутствия попыток. Но никакие мольбы не могли ее переубедить.

Сейчас она была на втором курсе, и хотя отношения между отцом и дочерью были почти разорваны, Мария как могла следила за Майей и обновляла Зеро. Он знал, что она была лучшей в своем классе, преуспевала во всем, что делала, и вызывала восхищение преподавателей. Он знал, что она идет к великим свершениям.

Он просто хотел, чтобы это не было той же карьерой, из-за которой убили ее мать и разрушили отношения с отцом.

"Так." Грег откашлялся, садясь рядом с Майей на диван, а Зеро сидел напротив них в кресле. — Майя сказала мне, что ты бухгалтер?

Зеро тонко улыбнулся. Конечно, Майя выбрала бы для него такое безобидное занятие, как прикрытие. — Верно, — сказал он. «Корпоративные финансы».

"Это интересно." Грег выдавил из себя улыбку в ответ.

Какой подхалим. Что она нашла в этом парне? — А что насчет тебя, Грег? он спросил. «Что вы планируете делать? Стать офицером?

— Нет, нет, я не думаю, что это для меня. Малыш махнул рукой, словно отмахиваясь от этой мысли. «Я планирую поступить в NCAVC. В частности, БАУ… — Он замолчал и слегка усмехнулся про себя. «Извините, мистер Лоусон, я забыл, что разговариваю с гражданским лицом. Я хочу быть агентом ФБР с их отделом поведенческого анализа. Отдел тяжких преступлений. Вы знаете, ребята, которые охотятся на серийных убийц, домашних террористов и тому подобное».

— Звучит захватывающе, — ровно сказал Зеро. Конечно, он знал, что такое NCAVC и BAU — это знал почти каждый, кто включал телевизор в прайм-тайм, — но он не сказал об этом. На самом деле, он почти не сомневался, что, если этот слащавый парень напротив него узнает, кто он такой, агент Зеро, он сотрет эту елейную ухмылку со своего лица и превратится в слюнявого веера ровно через пять секунд.

Но он не мог сказать ничего из этого. Вместо этого он добавил: «Звучит слишком амбициозно».

— Грег может это сделать, — вмешалась Майя. — Он лучший во втором классе.

— Это означает «младший», — предложил Грег Зеро. «Но мы не называем их так в The Point. А Майя здесь лучшая в третьем классе». Он протянул руку и нежно сжал колено Майи.

Зеро пришлось физически сдерживать себя, чтобы его губы не скривились в рычании. Внезапно он понял, почему Майя привела с собой этого мальчика; он был больше, чем просто буфером между ними. Когда он был там, они не могли говорить открыто. Не было бы ни разговоров о ЦРУ, ни разговоров о прошлом. Черт, он даже не был уверен, что сможет спросить об одном, о чем хотел спросить больше всего, а именно о Саре.

Уход Майи в школу раздавил его. Но Сара… даже спустя столько времени ему казалось, что гвоздь в гробу пронзил его сердце насквозь.

Грег все еще говорил, говорил что-то о ФБР и уборке в свете скандала, потрясшего прежнюю администрацию, и о том, что у его семьи есть связи, или что-то в этом роде. Зеро не слушал. Он посмотрел на нее, на свою дочь, молодую женщину, которую он вырастил, учитывая все, что мог. Он сменил ей подгузники. Научил ее ходить, говорить, писать, играть в софтбол и пользоваться вилкой. Он заземлял ее, обнимал, когда она плакала, скрашивал ее день, когда она чувствовала себя подавленной, накладывал пластыри на исцарапанные колени. Он спас ей жизнь и убил ее мать.

Когда он посмотрел на нее, попытался поймать ее взгляд, она отвернулась.

И в этот момент он понял. Примирения не будет, по крайней мере сегодня. Это была формальность. Это был способ Майи сказать, что ты заслуживаешь знать, что я жив и здоров, но не более того.

Она смотрела на ковер, пока Грег что-то бубнил, ее взгляд был задумчивым. Ее улыбка дрогнула, а вместе с ней исчезла и надежда Зеро вернуть свою дочь.


В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

Майя обмакнула корку закваски в польское рагу и медленно прожевала. Это было восхитительно, лучше, чем еда, которую подавали в академии, но у нее не было особого аппетита. Ее отец сидел напротив нее за маленьким обеденным столом, Мария — слева от нее, а Грег — справа.

Он снова смотрел на нее.

Она хотела, чтобы она не пришла. Она ничего ему не должна. И она знала, что не может заставить себя поднять голову, посмотреть ему в глаза и увидеть неприкрытую боль их разлуки. Поэтому вместо этого она уставилась на пятнистый кусок колбасы в своей миске.

Находясь здесь, в этом новом доме и видя, как он живет с Марией, с темными кругами под глазами и тяжестью живота, ее собственный отец чувствовал себя ей чужим. В его глазах больше не было того юношеского игривого света, который был у него, когда они росли. Она не слышала его смеха больше года. Она скучала по их саркастическим, шутливым репликам, а иногда и по жарким дебатам.

— Не так ли, Майя?

"Хм?" Она подняла голову, услышав свое имя, и увидела, что Грег выжидающе смотрит на нее. "Ой. Ага. Это верно." Господи, он еще разговаривает?

Грег на самом деле не был ее парнем. По крайней мере, она так не думала. Они говорили об этом небрежно, неофициально. Она знала, что она ему нравится — они целовались несколько раз, хотя она не позволила бы ему зайти дальше этого — и все же она не могла не думать, что для него это было больше статусным делом, чем что-либо еще. Он происходил из хорошей семьи, мать занималась политикой, а отец занимал высокие посты в АНБ. Она была лучшей в своем классе и (в зависимости от того, кто спрашивал), вероятно, лучше его во многих вещах, особенно в учебе. Некоторые другие кадеты второго и третьего классов шутили о том, что они двое — «король и королева бала Вест-Пойнта».

Он был милым. Он был спортивным. Он вообще был достаточно мил. Но он также был хвастуном, эгоцентричным и совершенно не замечал своих недостатков.

— Если вы спросите меня, — говорил Грег, — Пирсону пришлось бы потрудиться. Моя мать говорит — моя мать была мэром Балтимора в течение двух лет, я упоминал об этом? Во всяком случае, она говорит, что его небрежности было достаточно, чтобы привлечь его к ответственности или, по крайней мере, предъявить ему обвинение, когда он покинул свой пост…

Перестань пялиться на меня. Ей хотелось выпалить это, даже закричать, но она прикусила язык. Она чувствовала , как отчаянно хотел поговорить с ней отец. Это было одной из причин, по которой она привела Грега, чтобы они не смогли открыть банки с червями во время этого визита. Она знала, что он хочет спросить о Саре. Она знала, что он хотел извиниться, попытаться загладить свою вину, оставить все безобразие позади.

Правда заключалась в том, что она не ненавидела его. Уже нет. Чтобы ненавидеть кого-то, требовалась энергия, и она отдавала школе все, что у нее было. Для нее он не был проблемой. Этот визит не был примирительным; это была бюрократия. Приличия. Этикет. Ценности, которые академия привила своим кадетам, не были полностью применимы к уникальной ситуации Майи, но ее вывод заключался в том, что она должна хотя бы пообщаться с человеком, который ее вырастил, с этой оболочкой его прежнего «я». Хотя бы для того, чтобы доказать себе, что она все еще может находиться с ним в одной комнате.

Но теперь она хотела, чтобы она этого не делала.

— Итак, — вдруг сказала Мария. Грег замолчал достаточно долго, чтобы положить себе в рот немного тушеного мяса, и Мария в полной мере воспользовалась временной передышкой. "Майя. Ты давно говорил со своей сестрой?

Вопрос застал ее врасплох. Она ожидала этого от отца, но не от Марии. Тем не менее, это было самое подходящее время, чтобы попрактиковаться в навыках, которые она развивала в свободное время. Она боролась с инстинктом предательства и вместо этого слегка улыбнулась.

— Есть, — ответила Майя. — Буквально вчера. Она хорошо." Только половина из этого была ложью.

"У тебя есть сестра?" — спросил Грег.

Майя кивнула. «На два года моложе. Она во Флориде по программе работа-учеба. Очень занят." Еще одна ложь, но она сказала ее с легкостью. Она все время совершенствовалась в этом, и часто говорила маленькие, импровизированные выдумки просто для практики - и, по общему признанию, для немного острых ощущений.

— И, э-э… — Ее отец прочистил горло. «Она поправляется? У нее есть все, что ей нужно?

— М-м-м, — коротко ответила Майя, не глядя на него. "Все отлично."

Грег ухмыльнулся, повернувшись к ее отцу. — Вы спрашиваете об этом так, словно не разговариваете с ней, мистер Лоусон.

— Все так, как сказала Майя, — тихо ответил ее отец. «Сара очень занята».

Майя знала, что ее внезапный отъезд был для него ударом. Но если это так, то уход Сары был смертельным ударом.

В то первое лето, всего через несколько месяцев после того, как их отец спас жизнь президенту Пирсону, после того, как он рассказал им правду об их матери и о том, что напряжение в их доме было заоблачным, Майя поделилась своими планами с сестрой. Она сказала Саре, что сдала экзамены после последнего года обучения в старшей школе и бежит за поступлением в Вест-Пойнт.

Пока она жива, она никогда не забудет выражение паники на лице своей младшей сестры. Пожалуйста. Пожалуйста, не надо, Сара умоляла ее. Не оставляй меня с ним наедине. Я не могу этого сделать.

Как бы это ни разбивало ей сердце, Майя строила свои планы и собиралась их осуществить. Поэтому Сара сделала несколько своих собственных. Она зашла в интернет и нашла адвоката, который взялся бы за ее дело на безвозмездной основе. Тогда она подала на эмансипацию. Она знала, что это был долгий путь; не было никаких доказательств или свидетельств пренебрежения, жестокого обращения или чего-либо подобного.

Но в повороте, который шокировал обеих сестер, их отец не сопротивлялся. Менее чем через две недели после того, как Майя уехала в военное училище в Нью-Йорке, ее отец присутствовал на заседании суда и перед судьей сказал своей пятнадцатилетней дочери, что если она достаточно хочет от него свободы, чтобы сделать это, чтобы привлечь его к суду за это, она могла бы получить свою свободу.

В ту же ночь произошло еще одно событие, которое Майя не скоро забудет. Отец позвал ее. Она проигнорировала это. Тогда она еще ненавидела его. Он оставил ей голосовое сообщение, которое она не слушала два дня. Когда она наконец это сделала, она пожалела, что не сделала этого. Его голос дрожал, ровный, он сказал ей, что Сара ушла. Он признал, что заслужил все это, а затем и кое-что. Он извинился три раза и сказал ей, что любит ее.

Прошло еще шесть месяцев, прежде чем они снова заговорили.

Но Майя не отставала от своей сестры. После освобождения Сара собрала все, что могла унести, и села в автобус. Она оказалась во Флориде и устроилась на первую попавшуюся работу — кассиром в комиссионном магазине. Она до сих пор там работала. Она жила в кооперативе, арендованном доме с пятью другими людьми. Она делила спальню с девушкой на пару лет старше ее и ванную со всеми остальными.

Майя старалась звонить сестре хотя бы раз в неделю и чаще, когда позволял ее график. Сара всегда обещала, что у нее все хорошо, но Майя не была уверена, что сможет в это поверить. Она ушла из школы с уверенностью, что вернется, но так и не сделала этого. В эти дни Майя не удосужилась убедить ее вернуться; вместо этого она настаивала на том, чтобы Сара прошла тест на GED. Еще одна вещь, которую Сара утверждала, что сделает. Когда-нибудь.

Майя жила в академии круглый год и каждый семестр получала стипендию на форму, книги, еду и тому подобное. Обычно у нее почти ничего не оставалось, но она присылала сестре немного денег, когда могла. Сара всегда была благодарна.

Никому из них больше ничего от него не нужно. Им больше ничего от него не нужно .

Они действительно разговаривали накануне; эта часть не была ложью. Саре было уже шестнадцать, и одна из девчонок из ее кооператива учила ее водить машину. Майе было больно, что она упускала такие важные части жизни Сары, но у нее были свои цели, и она была полна решимости их достичь.

Проще говоря, правда о смерти их матери и ложь их отца вбили клин не только между ними и их отцом, но и между двумя девочками. Они шли разными путями, и хотя они могли поддерживать связь и помогать друг другу, когда это было возможно, ни один из них не собирался заходить слишком далеко, чтобы разрушить собственную жизнь.

— Кто-нибудь хочет еще? – предложила Мария. «Есть много».

Внимание Майи вернулось к обеденному столу. Она погрузилась в свои мысли и, оглядевшись, увидела, что все уже закончили есть. И все же она отложила ложку. Она просто хотела, чтобы этот визит закончился, чтобы поблагодарить их и убраться отсюда к черту. "Нет, спасибо. Это было очень хорошо."

— Согласен, — с энтузиазмом сказал Грег. “Абсолютно вкусно.” А потом белокурый идиот подошел и снова открыл свой большой рот. — Спасибо, миссис Лоусон.

Вспышка гнева вспыхнула внутри нее, как раздувающийся обратный поток. Слова сорвались с губ Майи еще до того, как она о них подумала. — Она не миссис Лоусон.

Мария сделала двойной дубль. Ее отец продолжал смотреть, но теперь его глаза расширились от удивления, а рот слегка приоткрылся.

Грег нервно откашлялся. — Прости, — пробормотал он. — Я просто предположил…

В ней закипало еще больше гнева. — Я сказал тебе это, пока ехал сюда. Тебе не пришлось бы ничего предполагать, если бы ты перестал говорить о себе хотя бы на пять проклятых минут!

— Эй, — ощетинился Грег. — Ты не можешь так со мной разговаривать…

"Почему нет?" она бросила вызов. — Твоя мама собирается что-то с этим делать? Да, Грег, я знаю, она была мэром Балтимора два года. Вы только упоминаете об этом в каждом втором предложении. Всем плевать!»

Его горло сжалось, а лицо покраснело, но он ничего не сказал в ответ.

"Майя." Мария говорила мягко, но твердо. — Я знаю, ты расстроен, но это был просто несчастный случай. Нет причин быть грубым. Мы все здесь взрослые…

"Ой." Майя усмехнулась. «Я думаю, что есть все основания быть грубым. Хочешь, я перечислю их для тебя? Она была достаточно умна, чтобы понять, что происходит, но достаточно зла, чтобы не обращать на это внимания. Истина была очевидна; она все еще была очень зла на своего отца, несмотря на то, что говорила себе, что это не так. Но она направила всю эту враждебность и гнев на школу и свои цели. Здесь и сейчас, без всего этого и сидя напротив мужчины, который сделал с ней это, все всплыло на поверхность. Ее лицо стало горячим, а сердцебиение удвоилось.

Внезапно она острее, чем когда-либо, осознала, что не может вызвать в воображении ни одного счастливого воспоминания из своего детства без острого осознания того, что жизнь ее отца и, соответственно, большая часть ее собственной жизни были одной большой ложью, завернутой в тысячу лжи поменьше. Самый яркий свет в ее юной жизни, ее мать, был безжалостно и холодно погашен из-за этого от рук человека, которому Майя по глупости доверилась.

И ее отец не только знал об этом. Он позволил этому человеку, Джону Ватсону, уйти.

— Майя, — начал ее отец. — Пожалуйста, просто…

— Тебе нельзя говорить! — отрезала она. — Она мертва из-за тебя! Она удивила даже себя интенсивностью этого, а потом снова удивилась, что у ее отца не было вспышек гнева в ответ. Вместо этого он замолчал, уставившись в стол, как побитый щенок.

— Послушайте, я не знаю, что здесь происходит, — мягко сказал Грег, — но, думаю, я откланяюсь…

Он начал подниматься, но Майя угрожающе ткнула ему в лицо пальцем. "Садиться! Ты никуда не пойдешь».

Грег тут же опустился обратно в кресло, словно она была сержантом-инструктором, отдающим приказ рядовому. Мария смотрела на нее отчужденно, одна бровь слегка приподнялась, как будто ожидая, чем все закончится. Плечи отца поникли, а подбородок почти касался ключицы.

— Черт возьми, — пробормотала Майя, проводя руками по своим коротким волосам. Она думала, что все это позади, миновали эмоциональные всплески, которые обрушивались на нее, как блуждающая волна, миновали попытки примирить улыбающегося юмористического профессора, которого она называла папой, со смертельным тайным агентом, ответственным за травму, которую она перенесет. с ней до конца жизни. Прошли ночные приступы рыданий, когда она переоделась и увидела тонкие белые шрамы от послания, которое она вырезала на собственной ноге, когда она думала, что умрет, и использовала последние силы, чтобы дать ему ключ к разгадке. местонахождение ее сестры.

Не смей плакать.

«Это была ошибка». Она встала и направилась к двери. — Я больше никогда не хочу тебя видеть.

Она была слишком зла, чтобы плакать, поняла она. По крайней мере, она прошла это.

Майя села за руль арендованной машины и повернула ключ в замке зажигания, прежде чем Грег выбежал следом за ней.

"Майя!" он звонил. "Эй подожди!" Он попытался потянуть за ручку пассажирской стороны, но она уже заперла двери. "Ну давай же. Впусти меня."

Она начала давать задний ход.

«Это не смешно!» Он хлопнул ладонью по окну. — Как мне вернуться?

— Твоя мама кажется полезной, — крикнула она ему через закрытое окно. — Попробуй ей позвонить.

А потом она уехала по улице, а крошечная копия Грега стояла в зеркале заднего вида, недоверчиво сложив руки на голове. Она знала, что в академии ей будет за это ад, но в данный момент ей было все равно. Потому что по мере того, как иностранный дом ее отца становился все меньше позади нее, казалось, что груз свалился с ее плеч. В тот день она пошла туда из чувства семьи, из чувства ответственности. Бремя, правда.

Но теперь она поняла, что если она никогда больше не увидит ни их, ни этот дом, все будет в порядке. Она была в порядке сама по себе. Закрытия не было и не будет. Ее мать умерла, и отец умер для нее.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Карина Павло сидела в самом дальнем углу бара, затененная пивными кранами, но с хорошим обзором главного входа. Она выбрала место, где никому в здравом уме не придет в голову искать ее, захудалый бар в юго-восточном секторе округа Колумбия, недалеко от Белвью. Это был не самый лучший район, и день быстро сгущался, но ее не беспокоили мелкие воришки или потенциальные грабители. У нее были проблемы посерьезнее.

Кроме того, она только что сама совершила небольшую кражу.

Ускользнув от агента секретной службы и ненадолго спрятавшись в книжном магазине, Карина рискнула вернуться на улицу менее чем за квартал, прежде чем нырнуть в универмаг. Помимо того, что она была босиком, она все еще была хорошо одета и, высоко держа голову и идя уверенно, чтобы избежать пристального внимания, выглядела как любая деловая женщина из высшего среднего класса.

Она направилась прямо в женский отдел и взяла с вешалки повседневную одежду, которая не привлекла бы особого внимания. Юбку, блузку и блейзер она оставила в примерочной, надела кроссовки и вышла через другой вход в магазин, и никто не посмотрел на нее дважды. Через два квартала она зашла в другой магазин и, притворившись, что просматривает его несколько минут, вышла с парой украденных солнцезащитных очков и шелковым шарфом, который она повязала на свои темные волосы.

Вернувшись на улицу, она нацелилась на пухлого мужчину в полосатой футболке с камерой на шее. Он не мог бы быть больше туристом, если бы носил доску для сэндвичей с надписью. Она грубо натолкнулась на него, когда они проходили мимо, задыхаясь и тут же извиняясь. Его лицо покраснело, и он открыл рот, чтобы закричать на нее, пока не увидел, что она была стройной хорошенькой брюнеткой. Он пробормотал извинения и поспешил дальше, не подозревая, что его бумажник пропал. Карина всегда умела обращаться с руками. Она не одобряла воровства, но это было время необходимости.

В кошельке было чуть меньше ста долларов наличными. Она взяла деньги, а остальное, удостоверение личности, кредитные карты и фотографии детей, бросила в большой синий почтовый ящик на следующем углу.

В конце концов она взяла такси на восток, через город, направилась в бар с темными окнами и пахло дешевым пивом, села за барную стойку и заказала газировку.

Телевизор, подвешенный над пивными кранами, был включен и настроен на новостную станцию, а текущая история — последние новости о спортивных результатах прошлой ночи. Она потягивала содовую, успокаивая нервы и гадая, что делать дальше. Она не могла вернуться в отель; это было бы глупой затеей. Кроме того, кроме одежды и туалетных принадлежностей им там было нечего найти. Она запомнила один телефонный номер, но не решалась найти телефон-автомат. Их становилось все меньше, даже в городах. У секретной службы был ее сотовый телефон, и они могли следить за телефонами-автоматами.

Она подумывала попросить бармена воспользоваться их телефоном, но ее контактный номер был международным, и это могло привлечь излишнее внимание.

В следующий раз, когда Карина взглянула на телевизор, история изменилась. Ведущий-мужчина, которого она не узнала, говорил с ней, и, хотя громкость была слишком низкой, чтобы слышать, она могла ясно видеть слова на черной бегущей строке внизу экрана: ХАРРИС И КОЗЛОВСКИЙ ПРОВОДЯТ ЛИЧНУЮ ВСТРЕЧУ .

— Корва , — вздохнула она. Дерьмо. Затем по-английски: «Не могли бы вы включить это, пожалуйста?»

Бармен, латиноамериканец с длинными усами, на мгновение хмуро посмотрел на нее, прежде чем повернуться спиной, чтобы показать, насколько откровенно он ее игнорирует.

— Залупа , — пробормотала она, недоброе ругательство по-украински. Потом перегнулась через стойку, нашла пульт и сама увеличила громкость.

«…анонимный источник в Белом доме подтвердил, что ранее сегодня состоялась частная встреча между президентом Харрисом и президентом России Александром Козловским», — заявил ведущий. «Два дня, прошедшие с тех пор, как Козловский прибыл в Соединенные Штаты, получили широкую огласку и хорошо задокументированы, однако идея встречи за закрытыми дверями, состоявшейся в конференц-зале подвала Белого дома, заставляет многих людей нервно вспоминать события почти года. полтора назад.

«В ответ на утечку пресс-секретарь сделал это заявление, и я цитирую: «Оба президента были под настоящим микроскопом в последние два дня, в основном из-за неосмотрительности их предшественников. Президент Харрис и его гость просто хотели немного отдохнуть от всеобщего внимания. Встреча, о которой идет речь, длилась менее десяти минут, и целью этой встречи было то, чтобы каждый лидер лучше познакомился с другим без давления со стороны СМИ или пристального внимания. Я могу заверить всех и каждого, кто находится здесь и настраивается, что никакого тайного плана не было. Это был просто разговор за закрытыми дверями, и ничего более», — кончается цитата. Когда его спросили об особенностях этой встречи, пресс-секретарь пошутил: «Я не был посвящен в подробности, но я думаю, что встреча была в основном посвящена их взаимной любви к виски и таксам».

«Хотя истинный характер встречи остается окутанным тайной, мы подтвердили через наш анонимный источник, что в комнате с двумя лидерами присутствовал только один человек — переводчик. Хотя ее личность не разглашается, мы подтвердили, что она женщина и уроженка России. Теперь мир хочет знать: обсуждали ли два лидера выпивку и собак? Или у этой неизвестной женщины-переводчика есть ответ на вопрос, который волнует многих американцев…

Телевизор внезапно выключился, экран почернел. Карина резко посмотрела вниз и увидела, что латиноамериканский бармен схватил пульт и выключил его.

Она хотела было назвать его мудаком на простом английском языке, но сдержалась. Не было смысла затевать драки; она должна была быть инкогнито. Вместо этого она обдумывала отчет. Белый дом не раскрыл ее личность, по крайней мере, пока. Они хотели найти ее и заставить замолчать до того, как она расскажет кому-нибудь о том, что услышала. Что планировали два президента. О чем просил Козловский американского лидера.

Но у Карины был туз в рукаве — на самом деле их было два. Она снова рассеянно погладила жемчужные гвоздики в ушах. Двумя годами ранее она переводила для немецкого дипломата, который обвинил ее в неверном истолковании его слов. Она этого не сделала, но это чуть не навлекло на нее настоящую беду. Так что с некоторой помощью сестры и ее контактов в FIS Карина сделала серьги. В каждом из них был крошечный однонаправленный микрофон, записывающий говорящего по обе стороны от нее; вместе, две серьги вместе запечатлеют любой разговор, который интерпретирует Карина. Это было, конечно, крайне незаконно, но также и очень удобно, и с тех пор, как она начала их использовать, она не нашла для себя никаких причин, по которым эти записи могли понадобиться, и впоследствии удалила их.

До настоящего времени. Каждое слово, сказанное ею, Харрисом и Козловским, содержалось в этих двух заклепках. Теперь все, что имело значение, — это попасть в нужные руки.

Она бесшумно соскользнула с табурета и прокралась к задней части бара, направляясь прямиком в ванную, но затем продолжила идти по грязному коридору и вытолкнулась через металлическую защитную дверь в задний переулок.

На улице Карина старалась выглядеть как можно более крутой и непринужденной, но внутри она была в ужасе. Мало того, что Секретная служба разыскивала ее — и, несомненно, привлекла полицию, возможно, даже ФБР, — но когда Козловский узнает, он пошлет своих людей, чтобы найти ее, если уже не сделал этого.

И что еще хуже, любой гражданин Джона Доу, услышавший эту новость, мог дважды взглянуть на нее и удивиться. Американцы не были самыми открытыми, когда дело касалось иностранцев. К счастью, она могла говорить с прилично сносным американским акцентом. По крайней мере, она надеялась, что это сносно; ей никогда раньше не приходилось использовать его в какой-либо серьезной ситуации. До сих пор она прекрасно обходилась тем, что притворялась русской.

Мне нужен телефон. Она не могла рисковать таксофоном. Она не могла украсть мобильный телефон; жертва сообщила бы об этом, и секретная служба могла бы легко установить местонахождение устройства и последний номер телефона, что также подвергло бы риску Веронику.

Думай, Карина. Она сдвинула солнцезащитные очки на переносицу и огляделась — а-а. Ответ был прямо перед ней, в полквартале от нее и через улицу. Она посмотрела в обе стороны и побежала к магазину сотовой связи.

Лавка была крошечной, пахла дезинфицирующим средством и была слишком ярко освещена флуоресцентными лампами. Молодой чернокожий мужчина за прилавком не мог быть старше двадцати лет, он лениво тыкал в телефон перед собой, подперев подбородок рукой. В магазине больше никого не было.

Карина долго стояла там, прежде чем он поднял на нее взгляд.

"Ага?"

«Вы здесь делаете джейлбрейк телефонов?» она спросила.

Он оглядел ее сверху донизу. «Нам не разрешено продавать эту услугу».

Карина улыбнулась. — Это не то, о чем я спрашивал. Она надеялась, что ее американский акцент ее не выдает. Для ее ушей это звучало грубо, с украинским оттенком. «Я не полицейский, и у меня нет телефона. Я хочу использовать один. Мне нужно позвонить на внесетевое устройство через Wi-Fi. Желательно через стороннее приложение. Что-то, что невозможно отследить».

Малыш моргнул, глядя на нее. — Что ты имеешь в виду, ты должен позвонить?

Она коротко вздохнула, стараясь не раздражаться. «Я не знаю, как сделать это яснее, чем это». Она перегнулась через прилавок и заговорщически понизила голос, хотя в магазине больше никого не было. — У меня неприятности, понятно? Мне нужно пять минут с телефоном, который я только что описал. Могу заплатить. Вы можете мне помочь или нет?»

Он подозрительно посмотрел на нее. «Что за беда у тебя? Как с полицией?

— Хуже, — сказала она. «Послушай, если бы я мог сказать тебе это, как ты думаешь, я бы вообще был здесь?»

Малыш медленно кивнул. "Все в порядке. Я получил то, что вам нужно. И вы можете это использовать. Пять минут… пятьдесят баксов.

Карина громко хихикнула. «Пятьдесят долларов за пятиминутный звонок?»

Клерк пожал плечами. — Или можешь попробовать в другом месте.

"Отлично." Она вытащила пачку денег, украденных у туриста, отсчитала пятьдесят и сунула ему. "Там. Телефон?"

Парень порылся под прилавком и вытащил айфон. Ему было несколько лет, один угол экрана треснул, но он работал нормально. «Вот этот находится вне сети, и на нем установлено приложение для звонков на китайский язык», — сказал он ей. «Он перенаправляет через рандомизированный нерабочий номер». Он пододвинул его к ней. "Пять минут."

"Большой. Спасибо. У вас здесь есть бэк-офис? На его хмурый взгляд она добавила: «Очевидно, это частный звонок».

Парень помедлил, но потом ткнул большим пальцем через плечо. "Вперед, продолжать."

"Спасибо." Она направилась в крошечный служебный кабинет со стенами, обшитыми деревянными панелями, и с меламиновым столом вместо письменного стола, заваленным счетами и другими бумагами. Она открыла приложение для звонков на телефоне, набрала номер, который знала наизусть, и подождала, пока он переадресуется. Прошло несколько секунд, и на мгновение она подумала, что это не сработает, что звонок не пройдет, но, наконец, раздался звонок.

Кто-то ответил. Но они не говорили.

«Это я», — сказала она по-украински.

— Карина? Женщина на другом конце провода растерялась. — Что ты делаешь, звоня по этому номеру?

— Мне нужна помощь, Ви.

"В чем дело?" — настойчиво спросила Вероника.

Карина не знала, с чего начать. «Было совещание, — сказала она. «Между Козловским и Харрисом…»

— Я видел новости. Вероника глубоко вздохнула, когда поняла. "Ты? Вы были переводчиком на той встрече?

"Да." Карина быстро рассказала, что произошло, начиная с того времени, когда она была с двумя президентами, и заканчивая побегом от агента Секретной службы. Она попыталась говорить ровным голосом, когда заключила: «Если они найдут меня, они убьют меня, Ви».

— Боже мой, — выдохнула Вероника. «Карина, тебе нужно рассказать кому-нибудь, что ты знаешь!»

"Я говорю вам. Разве ты не видишь? Я не могу передать это СМИ. Они заглушат это. Они будут отрицать это. Ты единственный, кому я могу доверить эту информацию. Мне нужно передать тебе серьги.

— Они у вас есть? — спросила Вероника. — Вы записали встречу?

"Да. Каждое слово."

Сестра долго думала. «У FIS есть представитель в Ричмонде. Вы можете добраться туда?»

Вероника, старшая сестра Карины на два года, была высокопоставленным агентом Службы внешней разведки, украинской версии ЦРУ. Для Карины не было секретом, что у FIS было несколько шпал в США. Мысль о том, чтобы быть под их защитой, была заманчивой, но она поняла, что не может рисковать.

— Нет, — сказала она наконец. «Они будут ожидать, что я сбегу. Я уверен, что они будут внимательно следить за аэропортами и автомагистралями».

— Тогда я скажу ему, чтобы он пришел к вам…

— Ты не понимаешь, Вероника. Если они найдут меня, они убьют меня. И всем, кто со мной. Я не буду нести за это ответственность». Ее голос застрял у нее в горле. Она стояла там, в темном заднем офисе теневого магазина сотовой связи, и события последних нескольких часов наконец настигли ее. Но она не позволяла эмоциям взять над собой верх. «Мне страшно, Ви. Мне нужна помощь. Мне нужен выход».

«Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось», — пообещала сестра. "У меня есть идея. Я попрошу нашего связного анонимно сообщить в метро округа Колумбия, что встреча была записана…

"Что? Вы ненормальный?" – отрезала Карина.

«И я заставлю его рассказать СМИ».

«Боже, Ви, ты сошел с ума!»

"Нет. Послушай меня, Карина. Если они считают, что у вас есть запись, то у вас есть козырь. Без него вы все равно что мертвы. Таким образом, они будут хотеть вас живым. А если наводка придет из Ричмонда, они поверят, что вы сбежали из города. А пока я займусь извлечением и вытащу тебя отсюда к черту.

«Жары слишком много, чтобы послать за мной одного из своих», — сказала Карина. «Я не допущу, чтобы из-за меня кого-то скомпрометировали или убили».

— Но ты не сможешь сделать это одна, сестра . Вероника немного помолчала, прежде чем добавить: «Думаю, я знаю кое-кого, кто может помочь».

«ФИС?» — спросила Карина.

"Нет. Американец."

«Вероника…»

— Он бывший агент ЦРУ.

Это решило проблему. Ее сестра действительно сошла с ума, и Карина сказала ей об этом.

"Ты мне доверяешь?" — спросила Вероника.

«Минуту назад я бы сказал да…»

— Доверься мне сейчас, Карина. И доверься этому человеку. Я скажу тебе, куда идти и когда быть там».

Карина вздохнула. Какой у нее был выбор? Ви был прав. Она не могла ускользнуть от Секретной службы, русских и кого-либо еще, кого они послали сама. Ей нужна помощь. И она действительно доверяла своей сестре, даже если этот план звучал нелепо.

"Все в порядке. Как я узнаю этого человека?»

«Если он все еще хорош в своей работе, ты не будешь», — сказала Вероника. — Но он узнает тебя.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Сара рассматривала себя в зеркало в ванной, поправляя хвостик. Она ненавидела свои волосы. Это было слишком долго; она не делала этого несколько месяцев. Ее концы сильно секлись. Примерно шестью неделями ранее она позволила Камилле покрасить волосы в красный цвет с помощью коробки из аптеки, и хотя ей это нравилось в то время, ее ярко-светлые корни просвечивали через первый дюйм от ее скальпа. Это был не очень хороший вид.

Она ненавидела темно-синюю футболку-поло, которую ей приходилось носить на работу. Она была слишком велика для ее худощавого телосложения, а на левой груди была напечатана трафаретная надпись «Swift Thrift». Буквы выцвели, края потрескались от многократных стирок.

Она ненавидела ходить в секонд-хенд с его постоянным запахом нафталина и несвежего пота, притворяясь милой с грубыми людьми. Ей не нравилось, что девять баксов в час — это максимум, на что она способна в шестнадцать лет без аттестата средней школы.

Но она приняла решение. Она была независимой. В основном.

Дверь в ванную резко распахнулась с другой стороны. Томми остановился, увидев, что она стоит перед зеркалом.

— Какого черта, Томми! — крикнула Сара. «Я здесь!»

— Почему ты не запер дверь? он выстрелил в ответ.

— Он был закрыт, не так ли?

«Ну, поторопитесь! Я должен помочиться!»

«Просто уйди!» Она захлопнула дверь и оставила старшего мальчика ругаться по ту сторону. Жизнь в кооперативе была совсем не гламурной, но она привыкла к ней за тот год, что прожила там. Или сейчас было больше? Тринадцать месяцев или около того, рассуждала она.

Она накрасила ресницы тушью и еще раз осмотрела себя. Достаточно хорошо , подумала она. Она не любила краситься, несмотря на все усилия Камиллы. Кроме того, она все еще росла в своей внешности.

Она вышла из ванной, которая выходила на кухню, как раз вовремя, чтобы увидеть Томми, отклонившегося от раковины и застегивающего ширинку.

"Боже мой." Она вздрогнула. — Скажи мне, что ты только что не писал в раковину.

— Ты слишком долго тянул.

— Боже, ты отвратительна. Она подошла к старому бежевому холодильнику и достала бутылку с водой — сейчас она точно не пила воду из-под крана, — и когда она снова закрыла его, ее внимание привлекла доска.

Она снова вздрогнула.

На дверце холодильника висела магнитная доска, на которой черным маркером были написаны шесть имен жильцов кооператива. Под каждым именем был написан номер. Шестеро из них отвечали за долю арендной платы и равную часть счетов каждый месяц. Если они не могли выплатить свою долю, у них был трехмесячный льготный период, чтобы погасить свой долг, иначе им пришлось бы уйти. И число под именем Сары было самым большим.

Кооператив был далеко не худшим местом для жизни в Джексонвилле. Старый дом нуждался в небольшом ремонте, но это не было катастрофой. Там было четыре спальни, три из них занимали по два человека в каждой, а четвертая использовалась как кладовая и рабочее место.

Их арендодателем, мистером Недельмейером, был немец лет сорока с лишним, у которого было несколько таких объектов недвижимости, как этот, в районе метро Джексонвилля. Он был довольно спокойным, учитывая все обстоятельства; на самом деле, он настоял на том, чтобы его называли просто «Игла», что для Сары звучало как то, что вы бы назвали торговцем наркотиками. Но с Нидлом было легко иметь дело. Ему было все равно, приходили ли к ним друзья или устраивали случайные вечеринки. Он даже не думал о наркотиках. У него было всего три основных правила: если тебя арестуют, ты вылетишь. Если вы не сможете заплатить через три месяца, вы выбываете. Если вы нападете на другого жильца, вы выбываете.

В данный момент, глядя на доску на холодильнике, Сара беспокоилась о втором правиле. Но тут она услышала голос прямо над ухом, который заставил ее задуматься о третьем правиле.

«В чем дело, маленькая девочка? Беспокоишься о том большом страшном числе под твоим именем? Томми рассмеялся, как будто рассказал отличный анекдот. Ему было девятнадцать, долговязый и костлявый, с татуировками на обеих руках. Он и его девушка Джо жили в одной из спален кооператива. Ни один из них не работал; Родители Томми ежемесячно переводили ему деньги, которых было более чем достаточно, чтобы покрыть расходы на кооператив. Остальное они потратили на кокс.

Томми думал, что он какой-то задира. Но он был просто мальчишкой из пригорода в отпуске.

Сара медленно повернулась. Старший мальчик был почти на целый фут выше и, стоя всего в нескольких дюймах от нее, возвышался над ней. — Я думаю, — медленно сказала она, — тебе следует сделать пару шагов назад и убраться с моих глаз.

"Или что?" Он злорадно усмехнулся. — Ты собираешься ударить меня?

"Конечно, нет. Это было бы против правил». Она невинно улыбнулась. «Но знаете, на днях я снял небольшое видео. Вы с Джо делаете реплику за кофейным столиком.

На лице Томми промелькнул страх, но он стоял на своем. "Так? Иглу это не волнует.

— Нет, ты прав. Он этого не делает. Сара понизила голос до шепота. — Но Томас Хауэлл, эсквайр, из «Биндер энд Ассошиэйтс»? Он может заботиться об этом. Она склонила голову набок. — Это твой папа, да?

"Как ты…?" Томми покачал головой. — Ты бы не посмел.

"Возможно, нет. Это зависит от вас. Она прошла мимо него, грубо толкнув его плечом. «Перестань ссать в раковину. Это грубо." И она направилась наверх.

Сара уехала из Вирджинии более года назад испуганной и наивной пятнадцатилетней девочкой. Прошло чуть больше года, но она изменилась. В автобусе между Александрией и Джексонвиллем она установила для себя два правила. Первая заключалась в том, что она ни у кого не собиралась ни о чем просить, тем более у папы. И она придерживалась этого. Время от времени Майя немного помогала ей, и Сара была ей благодарна, но никогда не просила об этом.

Второе правило заключалось в том, что она не собиралась терпеть ни от кого дерьмо, и точка. Она слишком многое пережила. Она видела вещи, о которых никогда не могла говорить. Вещи, которые до сих пор не давали ей спать по ночам. Вещи, которые такой парень, как Томми, никогда не мог себе представить. Она была за пределами мелочности, за пределами подростковой тоски. Мимо собственного прошлого.

Наверху она толкнула дверь в спальню, которую делила с Камиллой. Она была устроена как комната в общежитии: две односпальные кровати стояли у противоположных стен, а между ними была дорожка и общая тумбочка. У них был маленький туалетный столик и шкаф, который они разделили. Соседка по комнате, о которой идет речь, все еще лежала в постели, лежала без сна на спине и просматривала социальные сети на своем телефоне.

— Привет, — сказала она, зевнув, когда вошла Сара. Камилле было восемнадцать, и, к счастью, она была приятной. Она была первой подругой Сары во Флориде; это было ее онлайн-объявление о соседке по комнате в кооперативе, которое привело Сару туда в первую очередь. Они хорошо ладили. На самом деле Камилла учила ее водить машину. Она научила ее, как наносить тушь и выбирать одежду, которая льстила ее узкой фигуре. Сара переняла у нее много новых терминов и манер. Вроде как старшая сестра.

Как старшая сестра, которая не бросит тебя с мужчиной, которого ты терпеть не можешь .

«Привет себе. Вставай с постели, уже почти десять. Сара схватила свою сумочку с тумбочки и убедилась, что у нее есть все, что ей нужно.

«У меня была поздняя ночь». Камилла работала официанткой и барменом в местном рыбном ресторане. «Но эй, посмотри на эту стопку». Она показала толстую пачку наличных, чаевые за прошлую ночь.

— Отлично, — пробормотала Сара. — Мне пора на работу.

"Прохладный. Я сегодня вечером. Хочешь, я снова сделаю тебе прическу? Он выглядит немного изможденным».

— Да, я знаю, это выглядит как дерьмо, — раздраженно отрезала Сара.

«Вау, враждебно». Камилла нахмурилась. — Что у тебя трусики выкрутились?

"Мне жаль. Просто Томми, будучи ослом.

«Забудь этого парня. Он позер.

"Я знаю." Сара вздохнула и потерла лицо. "Хорошо. Я ухожу в шахты.

«Подожди. Ты выглядишь довольно взвинченным. Хочешь бар?

Сара покачала головой. — Нет, я в порядке. Она сделала два шага к двери. — К черту, да.

Камилла усмехнулась и села на кровати. Она потянулась к своей сумочке и достала два предмета — оранжевую бутылочку с рецептом без этикетки и небольшой пластиковый цилиндр с красной крышкой. Она вытряхнула из бутылки одну продолговатую синюю таблетку ксанакса, бросила ее в мельницу для таблеток и плотно завинтила красную крышку, превратив батончик в порошок. "Рука."

Сара вытянула правую руку ладонью вниз, и Камилла вытряхнула пудру на мясистую перемычку между большим и указательным пальцами. Сара поднесла руку к лицу, заткнула одну ноздрю и понюхала.

«Аттагёрл». Камилла слегка шлепнула ее по заднице. — А теперь убирайся отсюда, пока не опоздал. Увидимся вечером."

Сара показала знак мира, когда закрыла за собой дверь. Она чувствовала горький привкус в горле. Это не займет много времени, но она знала, что одной плитки едва хватило бы на полдня, если и так.

На улице все еще было жарко, даже для октября, как бабье лето, которое иногда бывает в Вирджинии. Но она привыкала к погоде. Ей нравилось это, почти круглогодичное солнце, близость к пляжу. Жизнь не всегда была прекрасной, но она была намного лучше, чем два лета назад.

Сара едва успела выйти за дверь, как в ее сумочке зазвонил телефон. Она уже знала, кто это будет, один из немногих, кто когда-либо ей звонил.

— Привет, — ответила она на ходу.

"Привет." Голос Майи звучал тихо, напряженно. Сара сразу поняла, что она чем-то расстроена. "Есть минутка?"

«Мм, несколько. Я в пути на работу." Сара огляделась. Она жила в неплохом районе, но по мере приближения к секонд-хенду все становилось еще хуже. У нее самой никогда не было проблем, но она также оставалась бдительной к тому, что ее окружало, и держала голову высоко при ходьбе. Потенциальной целью была девушка, отвлеченная своим телефоном. "Как дела?"

— Я, э-э… — Майя замялась. Быть угрюмой и неохотной было для нее необычно. — Я видел папу прошлой ночью.

Сара остановилась как вкопанная, но ничего не сказала. Ее желудок инстинктивно сжался, как будто она готовилась к удару в живот.

«Это… не пошло хорошо». Майя вздохнула. «В конце концов я выкрикнул некоторые вещи, вылетев…»

"Почему ты говоришь мне это?" — спросила Сара.

"Что?"

— Ты же знаешь, что я не хочу его видеть. Я не хочу слышать о нем. Я даже не хочу думать о нем. Так зачем ты мне это рассказываешь?»

— Я просто подумал, что ты, возможно, захочешь узнать.

— Нет, — решительно сказала Сара. «У вас был плохой опыт, и вы хотели поговорить с кем-то, кто, по вашему мнению, мог понять. Но мне это не интересно. Я закончил с ним. Хорошо?"

"Ага." Майя вздохнула. — Думаю, я тоже.

Сара мгновение колебалась. Она никогда не слышала, чтобы ее сестра звучала так побежденно. Но она стояла на своем. "Хороший. Двигайтесь дальше. Как школа?"

— В школе здорово, — сказала Майя. «Я лучший в своем классе».

"Конечно же. Ты великолепен». Сара улыбнулась, продолжая свою прогулку. Но в то же время она заметила движение на тротуаре у своих ног. Тень, растянувшаяся вместе с утренним солнцем, шла в ногу с ее собственной. Кто-то идет недалеко от нее.

Ты параноик. Она уже не в первый раз принимает пешехода за преследователя. Это было частью неудачных последствий ее опыта. Тем не менее, она сбавила скорость, когда добралась до следующего перекрестка, чтобы перейти улицу.

— А если серьезно, — сказала Майя по телефону. — Ты в порядке?

"Ах, да." Сара остановилась и стала ждать света. Тень тоже. "У меня большие успехи." Она могла бы повернуться и посмотреть на них, дать им понять, что она в курсе, но она смотрела вперед и ждала сигнала пересечения, чтобы увидеть, последуют ли они.

"Хороший. Я рад. Я постараюсь прислать тебе кое-что через пару недель».

— Тебе не обязательно этого делать, — сказала ей Сара. Свет изменился. Она быстро пересекла пешеходный переход.

«Я знаю, что мне не нужно. Я хочу . В любом случае, я позволю тебе приступить к работе.

«Я ухожу завтра». Сара дошла до противоположного угла и продолжила свой путь. Тень не отставала. — Тогда звонить?

"Определенно. Люблю тебя."

"Тоже тебя люблю." Сара закончила разговор и сунула телефон обратно в сумочку. Затем, без предупреждения, она резко повернула налево и пробежала несколько шагов, просто чтобы скрыться из поля его зрения. Она повернулась, скрестила руки на груди и приняла наилучшее суровое выражение, когда ее преследователь повернул за угол вслед за ней.

Он практически остановился, когда увидел, что она ждет его.

«Для предположительно тайного оперативника ты дерьмо в этом деле», — сказала она ему. — Я почувствовал запах твоего одеколона.

Агент Тодд Стрикленд ухмыльнулся. — Я тоже рад тебя видеть, Сара.

Она не улыбнулась в ответ. — Все еще следишь за мной, как я вижу.

"Что? Нет. Я был в этом районе, работал на операции». Он пожал плечами. — Увидел тебя на улице, решил, что зайду поздороваться.

— Угу, — ровно сказала она. «В таком случае привет. Теперь мне нужно идти на работу. Пока." Она повернулась и быстро пошла прочь.

— Я пойду с тобой. Он побежал, чтобы догнать ее.

Она усмехнулась. Стрикленд был молод для агента ЦРУ, ему еще не было и тридцати, и, как она поняла, раздражающе красив, но он также слишком напоминал ей ее отца. Они были друзьями почти два года назад, когда Сару и ее сестру похитили словацкие торговцы людьми. Стрикленд помог спасти их, и в то время он дал обещание, что что бы ни случилось, он сделает все возможное, чтобы оберегать двух девочек.

Очевидно, это означало использование ресурсов ЦРУ, чтобы быть в курсе местонахождения Сары.

— Значит, все хорошо? — спросил он ее.

"Ага. Персиковый. Теперь иди прочь."

Но все же он шел рядом с ней. — Тот парень в твоем доме все еще тебя огорчает?

— О мой бог, — простонала она. — Что, ты прослушивал это место?

— Я просто хочу убедиться, что ты в порядке…

Она крутилась на нем. «Ты не мой отец. Мы даже не друзья. Когда-то, может быть, вы были… я не знаю. Прославленная няня. Но теперь ты сходишь с ума, как ебаный сталкер. Она знала, что он некоторое время выслеживал ее; это был не первый случай, когда он внезапно появлялся во Флориде. — Я не хочу, чтобы ты был здесь. Я не хочу, чтобы мне вспоминали о той жизни. Так как насчет того, чтобы ты сказал мне, чего ты хочешь от меня, и мы можем пойти разными путями?

Стрикленд почти не отреагировал на вспышку. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности, — сказал он прямо. — И, если быть честным, я хочу, чтобы ты бросил наркотики.

Глаза Сары сузились, а рот приоткрылся. — Кто ты такой, по-твоему?

«Кто-то, кто заботится. Если бы он узнал, это разбило бы сердце твоего отца.

Если бы он знал? — О, ты имеешь в виду, что не доставляешь ему еженедельные отчеты лично?

Стрикленд покачал головой. — Не видел его несколько месяцев.

— Значит, ты просто следишь за мной из какого-то ложного чувства долга?

Молодой агент грустно улыбнулся и покачал головой. «Нравится вам это или нет, но до сих пор есть много людей, которые помнят Agent Zero. Я надеюсь, что никогда не наступит день, когда тебе придется благодарить меня за то, что я слежу за тобой. Но до тех пор я буду продолжать это делать».

"Ага. Бьюсь об заклад, вы будете. Она смотрела прямо вверх, щурясь на яркое небо. «Что это, спутник? Ты так на меня смотришь? Сара закинула одну руку за голову и показала средний палец облакам. «Вот вам фото. Отправь это моему отцу в качестве рождественской открытки». Затем она повернулась и пошла прочь.

— Сара, — позвал он ее вдогонку. "Наркотики?"

Господи, почему он не уходит? Она повернулась к нему лицом. «Поэтому я покурил немного травки. Какая разница? Здесь это практически законно».

"Ага. А Ксанакс?

Ксанакс. Ее первый вопрос был, как он узнал об этом? Второе, что пришло ей в голову, было, почему это еще не сработало? Но она уже знала ответ на последний. Ее тело слишком привыкло к одному бару. Этого было недостаточно.

— А кокаин?

Тогда она рассмеялась над ним горьким и едким смехом. «Не делай этого. Не пытайтесь заставить меня чувствовать себя каким-то криминальным девиантом из-за того, что я попробовал что-то один или два раза на вечеринке».

«Раз или два, да? У вас такие вечеринки каждую ночь?

Сара почувствовала, как ее лицо стало горячим. Дело было не только в том, что он обидел ее; это было потому, что он был прав. Это началось раз или два на вечеринке, но потом быстро превратилось в шишку после работы. Немного, чтобы снять остроту. Но она не собиралась признавать это сейчас.

— Тебе, должно быть, так легко, — сказала она. «Вот стою, четкий бойскаут, армейский рейнджер. Агент ЦРУ. Наверное, так легко судить кого-то вроде меня. Ты говоришь, что знаешь, через что я прошел. Но вы этого не понимаете. Вы не можете.

Стрикленд медленно кивнул. Он смотрел прямо на нее теми глазами, которые она могла бы найти очаровательными, если бы он был кем-то другим, а не тем, кем он был. "Ага. Я полагаю, вы правы. Я не знаю, каково это быть эмансипированным в семнадцать…

— Мне было пятнадцать, — поправила Сара.

— А мне было семнадцать. Но ты не знал этого обо мне, не так ли?

Она этого не сделала. Но она не доставила ему удовольствия реагировать.

«Я сразу пошел в армию. Многие штаты позволят вам это сделать. У меня было первое подтвержденное убийство за два дня до моего восемнадцатилетия. Забавный случай с армией. Когда ты кого-то убиваешь, это не называется убийством».

Сара закусила губу. Она знала, каково это — убить кого-то. Это был наемник из группы секретных операций под названием The Division. Он бы убил их, ее и ее сестру, поэтому Сара выстрелила ему в шею. И хотя кошмары все еще преследовали ее, она ни разу не подумала об убийстве.

«В какой-то момент у меня было четыре разных рецепта», — сказал ей Стрикленд. «Для посттравматического стресса. Беспокойство. Депрессия. Я оскорбил их всех. Гораздо проще было быть оцепенелым, притворяться, что все, что я делал, произошло с кем-то другим».

Он грустно улыбнулся. «И, чувак, я был хорошим наркоманом. Никто не знал. Или, может быть, всем было наплевать, пока я был хорошим солдатом. В конце концов об этом узнал один из моих приятелей-рейнджеров. Он начал преследовать меня, внимательно следя за мной. Это чертовски раздражало. Он даже водил меня к психотерапевту. Это было очень тяжело. Гораздо труднее бросить и разобраться со всем своим дерьмом, чем просто взять что-то. Я до сих пор посещаю терапевта два раза в неделю, когда могу».

Сара уставилась на небольшой камень на тротуаре, чтобы не смотреть ему в глаза. После всего, через что заставил ее пройти отец, Стрикленд могла солгать. Это могла быть просто история. Но он сказал это с большим убеждением. Так же, как он был обучен.

«Я знаю, что вы пережили ужасные вещи, — продолжил он. «Я знаю, как тяжело сочувствовать нормальным людям и слушать, как они ноют о деньгах, работе или отношениях, когда ты видел настоящие, настоящие ужасы в мире. Но не стой там, опирайся на свой костыль и говори мне, что я этого не понимаю. Потому что ты лжешь себе прямо сейчас. Вы идете по пути, который приведет к зависимости. Бездомность. Смерть. Это то что ты хочешь?"

— Чего я хочу… — Ее голос дрогнул.

Вы не будете плакать. Ты больше так не делай.

Она откашлялась и произнесла так четко, как только могла: — Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Я хочу сделать свой собственный выбор и жить с последствиями. Я хочу быть свободным от любых напоминаний о том, что что-то из этого когда-либо происходило. В том числе и вы».

Он кивнул, с отсутствующим взглядом в глазах, который предполагал поражение. — Хорошо, Сара. Если ты этого хочешь, я оставлю тебя в покое. Всего хорошего." Не говоря больше ни слова, он повернулся и зашагал обратно тем же путем, которым пришел.

Она долго стояла там. Она уже опаздывала на работу; еще минута или две не будут иметь большого значения. Она пожалела, что не угостила Камиллу вторым баром. Было еще утро, а этот день был уже ужасен.

Что еще может пойти не так?


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Зеро лежал на спине на диване, подняв одну ногу, а другую поставив на пол. Он понятия не имел, сколько сейчас времени и как долго он лежал в оцепенении, снова и снова прокручивая в голове сцену прошлой ночи, словно повторяющийся кошмар.

Он знал, что Сара не хотела иметь с ним ничего общего — она прямо сказала ему об этом, — но он думал, что у него еще есть шанс уладить отношения с Майей. До прошлой ночи, то есть.

Я больше никогда не хочу тебя видеть.

Он даже не услышал, как открылась дверь, но тут она уже стояла над ним и жалобно смотрела вниз.

— Привет, — мягко сказала Мария. "Ты в порядке?"

Он нахмурился. Она не может быть достаточно поздно, чтобы быть дома. "Который сейчас час?"

«Сейчас около часа. Я потратил полдня. Пытался дозвониться до тебя кучу раз.

«Телефон отключен. Извини." Он подтянулся и принял сидячее положение. Мария села рядом с ним и взяла обе его руки в свои.

«Мне жаль, что так случилось. Это не то, чего любой из нас хотел».

Он покачал головой. «Вы знаете, я продолжаю проигрывать это снова в своей голове, как будто я могу изменить то, как все пошло, если я подумаю об этом достаточно».

«Не делай этого. Ты просто мучаешь себя…

— Это был тот проклятый ребенок, — продолжил Зеро. Это был очевидный момент, когда все приняло худший оборот, когда Грег открыл рот и назвал Марию «миссис». Лоусон». Это был спусковой крючок Майи. — Если бы только его там не было. Вот если бы она пришла одна, может быть, мы бы и поговорили, договорились…

Он замолчал, когда его осенило. Он так нервничал из-за встречи с Майей, так волновался о том, как может пройти ночь, что даже не подумал об этом, но сейчас подумал.

"Вы знали." Он посмотрел Марии в глаза, но она отвернулась. — Ты знал, что он придет. Когда они подошли к двери, когда я спускался по лестнице, вы сказали: «Вы, должно быть, Грег». Ты знал и не сказал мне?

— Да, — признала Мария. "Я знал. Майя спросила меня, может ли она привести его. Я не сказал вам, потому что знал, чего вы ждете от этого визита, и не хотел вас разочаровывать.

«Так что вместо этого вы просто позволили этому случиться», — обвинил он.

«Я не знал, что он собирается сказать то, что он сделал!» — возразила Мария.

Зеро вырвал свою руку из ее и встал, расхаживая по маленькой гостиной. У него были мурашки в ногах от столь долгого лежания, но он игнорировал их, быстро ступая по ковру. «Я не верю в это. Возможно, это был мой последний шанс примириться с ней.

— Я в это не верю, — мягко сказала Мария. — Думаю, ей просто нужно время, Кент.

Волна необоснованного гнева захлестнула его. — Я просил тебя не называть меня так.

— Ты сказал, пока Майя была здесь…

— Когда-нибудь, — твердо сказал он. «Я больше не Кент Стил. И пока мы в этом, вы даже не Мария Йоханссон. Тебя зовут Клара Баррен. Или ты забыл об этом?

Мария закрыла глаза и вздохнула. Это было правдой; Мария Йоханссон была ее псевдонимом агента ЦРУ. Но когда она стала заместителем директора, она продолжала использовать его, чтобы дистанцироваться от своего отца и его имени, чтобы избежать любых обвинений в кумовстве. Она даже упомянула раз или два о том, что законно изменить его, хотя еще не довела до конца.

«Какая разница, как мы называем друг друга?» она спросила. «У нас есть история. Мы знаем друг друга как Кент и Мария.

— Кент и Мария ненастоящие, — сказал он с силой. Он почувствовал жар на лице и огонь в животе. Это был первый раз за несколько недель, когда он действительно что-то почувствовал, но то, что он чувствовал, не было чем-то хорошим. "Посмотри на нас. Использование вымышленных имен. Играющий дом».

— Это то, что, по-твоему, мы делаем? Руки Марии были скрещены на груди, а глаза сузились. — Почему бы тебе не сказать мне, что на самом деле у тебя на уме?

Не говори этого. Ты ведешь себя иррационально. Вы пожалеете об этом позже.

Зеро опустил глаза на ковер. — Я не хочу иметь от тебя ребенка.

Он ждал, ожидая, что она взорвется. Кричать. Чтобы бросать вещи. Но это было еще хуже. Мария просто кивнула. — Я знаю, что нет. Все, что вы, кажется, хотите сделать, это лечь на диван и жить в своей голове, в прошлом. Но не я. Я сейчас заместитель директора. У меня есть планы. Я хочу сделать этот мир лучше, и я хочу привести в него ребенка. Я знаю что я хочу. Ты?"

— Нет, — сказал он честно. «Может быть, поэтому мы до сих пор называем друг друга Кентом и Марией. Может быть… может быть, это мы и есть на самом деле. Я провалился как профессор, и оказалось, что я дерьмовый отец. Единственное, в чем я был хорош, так это в пытках и убийствах».

Мария категорически покачала головой. «Я не верю в это. Вы можете начать сначала…

«Вы не понимаете. Я не хочу начинать сначала. Я не хочу забывать прошлое. Как мы можем?"

«Дело не в том, чтобы забыть. Это о прощении себя».

— Это не так просто, — настаивал он. «Я не могу смотреть на свои руки, не увидев на них крови. И… — Он вздохнул. «И иногда трудно смотреть на свое лицо и не видеть того, что мы сделали. Чтобы не видеть, что я сделал. Не видеть ее ».

Плечи Марии слегка опустились, она смотрела в пол и ничего не говорила.

— Я не пытаюсь причинить тебе боль, — сказал он ей. — Я говорю тебе, потому что у нас не должно быть секретов между нами. Но… — Он грустно усмехнулся. — Но и в этом мы тоже никогда не были хороши, не так ли?

«Нет, — согласилась она, — у нас нет». Она долго молчала, прежде чем спросить: «Помнишь, когда у нас был этот разговор? Тот, где ты сказал мне, что не хочешь снова жениться… даже не хотел навешивать «ярлыки» на то, чем мы были…

— Подожди секунду, — сказал он, защищаясь. «Вы не можете повесить все это на меня. Мы оба согласились…

«Так ты это помнишь? Потому что это не то, что произошло. Ты сказал мне эти вещи, и я согласился, потому что хотел быть с тобой. Я должен был что-то сказать. Я должен был сказать тебе, как несправедливо, что у тебя есть шанс на семью, а у меня нет. Но я ничего не сказал.

«А на следующий день я уехал на оп. Они даже не нуждались во мне; Я просто не хотел быть здесь с тобой. Я был зол и обижен. Нам нужна информация от торговца оружием, итальянца. Поэтому я пошел под прикрытием. Завоевала его доверие… — Она замолчала.

Зеро мог видеть надпись на стене, но все же глубоко нахмурился. "Что вы пытаетесь сказать?"

— Я спал с кем-то. Она отказывалась встречаться с ним взглядом, ее голос был хриплым, как будто он активно сопротивлялся словам.

Зеро моргнул. Его губы слегка приоткрылись. В голове у него образовалась тысяча вопросов, но он не мог заставить себя задать хоть один.

— Это ничего не значило, — сказала она ему. «Это было механически. Часть работы, точно так же, как подача отчета. По крайней мере, так я сказал себе. Потому что… — Она наконец подняла взгляд, и ее серые глаза встретились с его. — Потому что, возможно, ты прав. Может, мы просто играем в дом. Может быть, ни один из этих других вещей не предназначен для нас. Может быть, это всего лишь шарада».

Зеро посмотрел в ответ. Это было странно; он ожидал, что такое признание раздавит его, но вместо этого ему просто стало холодно. Частный. «Я не слышу извинений ни в чем из этого».

"Потому что я не дам тебе один", сказала она лаконично. «Я сделал то, что считал необходимым для сохранения международной безопасности. Это не оправдание. Это часть того, кто я есть. Я не буду извиняться за то, что делаю то, что необходимо».

Он не знал, что сказать или сделать. Он хотел только, чтобы этот разговор закончился, но не было возврата к жизни, которая была у них вчера, после всего, что они только что разделили. — Итак, — сказал он тихо. "Куда мы идем отсюда?"

"Я не уверен. Но я думаю, нам нужно время, — предложила Мария. «Некоторое пространство… отдельно».

Зеро кивнул. "Ага. Я… думаю, я покатаюсь. Он прошел на кухню и забрал свой телефон и ключи от машины. Он похлопал себя по заднему карману, чтобы убедиться, что бумажник на месте.

"Куда ты пойдешь?"

Он не ответил, потому что не знал. Он схватил куртку с крючка у двери и оказался снаружи. Был ветреный полдень, не холодный, но предвещавший грядущую погоду.

— Кент? — позвала она его из открытого дверного проема. — Ты будешь в порядке?

Он больше не хотел откликаться на это имя. Но все же он неопределенно кивнул, прежде чем сесть в машину. У него не было в голове пункта назначения — по крайней мере, он так не думал, но как только он обдумывал, куда направиться, ответ тут же всплывал в его голове.

Он точно знал, куда ему нужно идти.

Не прошло и тридцати минут, как Зеро припарковал машину на долговременной стоянке у Даллеса. Он заглушил двигатель и несколько минут молча сидел за рулем.

"Что, черт возьми, ты делаешь?" — пробормотал он себе.

Он хотел рассердиться на Марию. Она была неверна и оправдывала это странным образом. Но ничего из того, что она сказала, не было неправдой.

Если быть честным с самим собой, то на Кента Стила он злился больше, чем на нее.

Я должен позвонить Алану. Ему нужен был знакомый голос, друг, кто-то с гибким слухом, кому он мог бы излить свое разочарование за парой стаканчиков.

Теперь он мог слышать голос Алана в своей голове: « Хочешь знать, что я думаю? Тяжело, я вам все равно скажу. Перестань быть идиотом. Остыньте, идите домой и поговорите с ней. Это Мария, ради всего святого. Ты извинишься, она извинится. Тогда у вас будет потрясающий секс с макияжем.

Он вытащил телефон и позвонил.

"Нуль?"

«Да, Тодд. Это я."

"Ух ты. Прошло немало времени." Стрикленд звучал так же смущенно, как и с облегчением. — Рад слышать тебя.

"Ты тоже." Зеро вышел из машины и направился к терминалу. — Мне нужен адрес.

"За что?"

"Знаешь что." Зеро чертовски хорошо знал, что Стрикленд все еще следит за обеими его девушками. Молодой агент дал обещание, и он был из тех парней, которые сдержали его. Не то что Мария.

Не то что Зеро.

— Мне нужно увидеть ее, Тодд.

Стрикленд вздохнул. — Слушай, я скажу тебе прямо, Зеро. Я только что оттуда. Я сейчас возвращаюсь в Вашингтон. Она… она не будет счастлива.

"Я знаю." Но я оттолкнул почти всех остальных в своей жизни. Ему нужно было знать, действительно ли уже слишком поздно. Возможно, прошло достаточно времени, чтобы Сара, его младшая дочь, захотела загладить свою вину перед своим отцом.

Или, может быть, я просто обжора для наказания.

— Я не уверен, что это хорошая идея… — осторожно сказал Стрикленд.

— И я не тебя спрашиваю, — резко сказал Зеро. — Это не просьба, Тодд. Скажи мне, где найти мою дочь.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Три с половиной часа спустя Зеро стоял перед бежевой витриной в маленьком торговом центре, который он назвал бы суровым районом города. Его фасад был потрепан и потерт, а у конкретного магазина отсутствовала вывеска. Вместо этого на внутренней стороне окна крупными белыми мазками были нарисованы два слова: БЫСТРАЯ БЕРЕЖНОСТЬ.

Стрикленд дала ему и свой домашний адрес, и место работы, а также сообщила, что закончит свою смену, когда комиссионный магазин закроется в семь. Было около четверти пятого, но Зеро не мог ждать так долго. Кроме того, он знал, что она жила с несколькими соседями по комнате. Судя по магазинчику, у него было больше шансов уединиться там, чем у нее дома.

Ее дом. Его сердце снова разрывалось от мысли, от осознания того, что место, которое она называла домом, больше не было тем же местом, что и он.

Он вздохнул, набравшись храбрости, и вошел внутрь.

На двери не было ни звонка, ни звонка, но она слегка поскрипывала на петлях. Его сразу же поразил запах, напоминающий о бабушкином шкафу, когда он был маленьким мальчиком. Нафталин, понял он. Так пахло это место. А под ним еще что-то — может быть, плесень. Какая-то сырость в воздухе.

Он медленно обошел стеллажи с одеждой, полки с бывшими в употреблении игрушками, различные предметы, которые были отданы вместо того, чтобы быть выброшенными: старые чемоданы, настольные игры с изношенными коробками, видеомагнитофоны, сомнительная бытовая техника. Кассовый аппарат стоял в задней части магазина, а перед ним кто-то стоял, сгорбленная от старости женщина.

Напротив нее, лицом немного в сторону от Зеро, стояла Сара.

Когда он снова увидел ее, у него перехватило дыхание. Она выглядела… она выглядела такой взрослой. Он с трудом узнал ее. Ее волосы были рыжими, хотя ее светлые корни были видны. Она накрасила ресницы темной тушью, отчего ее голубые глаза яростно сияли. Она проколола уши, в каждом по маленькому серебряному обручу. Но ее лицо… он узнает это лицо где угодно, в любом возрасте. Если Майя с каждым днем все больше и больше походила на своего отца, Сара росла и становилась точной копией Кейт.

«Спасибо, — сказала она своему пожилому покупателю. «Увидимся на следующей неделе, миссис Джи».

Пожилая женщина отвернулась, и внимание Сары переключилось на него. Зеро быстро развернулась, отворачиваясь от нее, делая вид, что осматривает треснувший блендер.

Это было ошибкой. Ты не должен был приходить. Ты не в том состоянии, чтобы делать это. Пожилая женщина, шаркая ногами, прошла мимо него к двери.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросила Сара. Она была прямо за ним. Было слишком поздно что-либо делать, кроме как повернуться к ней лицом и надеяться на лучшее.

Так он и сделал.

— Привет, Сара. Он был удивлен тем, как кротко звучал его голос.

Ее улыбка мгновенно испарилась, превратившись в пустой взгляд. Затем уголки ее рта опустились, и, как в замедленной съемке, ее глаза стали узкими и твердыми, в уголках появились крошечные морщинки. Ее зубы сжались, как у рычащей собаки.

А он, Зеро, столкнувшийся с террористами, биохимическим оружием и активными боеголовками, сжался под ее взглядом.

"Нет." Она покачала головой, как будто пытаясь что-то выдернуть. "Нет. Убирайся."

— Сара, пожалуйста…

"Получать. Вне!" — завизжала она.

— Две минуты, — быстро сказал он. — Дай мне поговорить две минуты…

— Я звоню в полицию. Она быстро вернулась к стойке и схватила сотовый телефон с потертым чехлом. Она пока ничего не набирала, но сделала вид, что держит телефон вертикально, поднеся большой палец к экрану. «Ты не можешь просто вернуться в мою жизнь, когда захочешь! Я сказал тебе, что не хочу тебя видеть.

Зеро поднял руки ладонями наружу, словно приближаясь к испуганному животному. — Сара, — осторожно сказал он, — я просто хочу поговорить с тобой. Ты можешь дать мне это?

Она усмехнулась. — Тодд подговорил тебя на это?

Он нахмурился. "Нет. Тодд даже не хотел говорить мне, где ты.

"Ага. Верно. Ты думаешь, я глуп? Сначала мне звонит Майя, потом появляется Тодд, чтобы читать мне лекции. Теперь ты появляешься из ниоткуда. И это должно быть просто совпадение? Дай угадаю; он рассказал тебе о наркотиках. И ты решил сбежать сюда и поиграть в папу. Это оно?"

"Что?" Его горло сдавило. «Сара, какие наркотики? Ты… ты делаешь…?»

— Не прикидывайся со мной тупицей, — прошипела она. — Твоя работа — лгать.

Наркотики? Он уже чувствовал себя полным неудачником, стоя здесь, в вонючей секонд-хенде, где работала его дочь-подросток, бросившая школу, и все из-за него. Но это… это было слишком.

— Возвращайся домой, — сумел сказать он. "Пожалуйста. Я… ты мне нужен. Может, я тебе тоже нужен…

На кратчайшее мгновение казалось, что ее жесткое выражение дрогнуло и стало напоминать сожаление. Или сомнения. Но затем Сара яростно замотала головой. — Ты не смеешь мне этого говорить.

Она нажала несколько кнопок на телефоне и показала ему. Она набрала 9-1-1, но еще не звонила. "Убирайся."

«Что ты собираешься им сказать? Что тебя преследует твой отец? Что кто-то пытается тебе помочь?

Она вызывающе посмотрела на него сверху вниз, нажимая кнопку вызова и включив громкую связь.

«Девять-один-один, что у вас за чрезвычайная ситуация?» сказала торопливая женщина-диспетчер.

— Я в «Свифт-Трифт» на Двадцать второй авеню, — сказала Сара в трубку, по-прежнему глядя ему в глаза. «Человек, убивший мою мать, здесь, и он загнал меня в угол».

*

Она сделала это. Она действительно сделала это.

Зеро быстро шел по кварталу, засунув руки в карманы, низко склонив голову, почти не обращая внимания на окружающее. Он понятия не имел, где находится, и ему было все равно. Он знал, что направляется в основном на восток; солнце низко опускалось в небе за его спиной.

Сара вызвала на него полицию. Хуже того, она назвала его убийцей. У него не было выбора; он выбрался оттуда быстро, до прибытия каких-либо властей. Последнее, что ему было нужно, так это неловко звонить Марии из флоридской тюрьмы.

Когда он выходил из магазина, Сара кричала ему вслед. Напоминая ему, что она не хочет его видеть ни сейчас, ни когда-либо. Что, если он вернется, будет судебный запрет.

Так он и шел, немного вспотев под своей легкой курткой, но замерзнув, не обращая никакого внимания ни на прохожих, ни на то, куда он идет. Дважды он выходил прямо на улицу, и машина с визгом останавливалась, водитель сердито сигналил и кричал, а Зеро просто шел, недоумевая, почему они вообще удосужились остановиться. Жизнь стала бы намного проще очень быстро, если бы они просто ударили его.

Он шел до тех пор, пока не смог больше ходить. Он добрался до океана, узкой полоски общественного пляжа, почти пустой из-за заходящего солнца.

Я мог бы продолжать идти , подумал он. Выйти в прибой, пока он не будет над моей головой.

Вместо этого он пошел параллельно берегу, следуя по нему больше мили, пока песок не превратился в гальку. Длинный волнорез из больших острых камней торчал в море примерно на сто ярдов. Он вышел на нем, не обращая внимания на знаки, говорящие об обратном, и осторожно переступая с мокрого камня на мокрый камень. Скалы были пористыми, коричневыми и скалистыми, некоторые увязли с ракушками, маленькие крабы убегали с его пути.

Он никогда по-настоящему не знал, что значит чувствовать себя одиноким. Даже в самые отчаянные минуты своего прошлого он всегда помнил, что дома его ждут девушки. А потом, когда он этого не сделал, по крайней мере, у него была Мария. Кто у него сейчас? Был Алан. Он был хорошим другом, даже большим другом. Но по сравнению с Рейдиггером, инсценировавшим собственную смерть и проведшим последние четыре года, живя инкогнито, проблемы Зеро с плохим отцом и партнером кажутся ничтожными. Смехотворно.

В его кармане зазвонил телефон. Он проигнорировал это.

Прежде чем он осознал это, он достиг конца причала. Море бурлило за скалами, брызгая холодной белой пеной на его одежду и лицо. Там был знак, металлический столб которого торчал между двумя большими камнями под неудобным углом. Опасность , сказал он. Пелигро. На английском и испанском языках он предупреждал о бурных течениях и советовал не плыть мимо волнолома.

Его телефон снова зазвонил. Он не достиг этого.

Зеро знал о водоворотах, течениях настолько сильных и быстрых, что даже лучшие олимпийские пловцы не могли с ними бороться. Они бы унесли вас в море на много миль в мгновение ока, если бы сначала не утопили вас.

Что, если я сделаю еще один шаг?

Что, если я просто позволю ему унести меня и исчезну навсегда?

Он горько рассмеялся над собой. В нем не было сил сделать шаг. Он осмелился шевельнуть ногами.

"Почему?" — спросил он вслух. Почему я так думаю? Но он уже знал ответ. Всю свою взрослую жизнь он был нужен. Он был нужен своей жене. Нужен его детям. Нужен его ученикам. Нужен своей стране. До недавнего времени он не знал, что значит быть не нужным, и не знал, как с этим справиться.

«Ты должен быть нужен». Он снова кисло усмехнулся. «Что за ебанутая созависимость».

Его телефон зазвонил в третий раз, разрушив его интроспективный момент. Почему-то внутри него вспыхнула ярость, стремительная и горячая, направленная на устройство. Он выдернул телефон из кармана и откинулся назад, чтобы швырнуть его в безжалостный океан.

Но прежде чем он успел его бросить, он снова прозвенел — текстовое сообщение.

Он медленно опустил руку и прочитал. Он не узнал номер, а сообщение состояло всего из двух слов.

Нуль. Пожалуйста.

И тут снова зазвонил телефон.

"Кто это?" — рявкнул он, отвечая.

— Привет, Зеро. Голос был спокойным, ровным, женским и с акцентом, хотя ее английский был безупречен. Тоже смутно знакомое, хотя он и не мог определить, что именно. "Мне нужна ваша помощь."

"Кто это?" — снова спросил он.

«Вы помните меня как Эмилию Сандерс».

Какого черта? Сандерс был агентом FIS, украинской разведывательной службы. Восемнадцатью месяцами ранее она выдавала себя за помощницу Белого дома и помогла ему раскрыть заговорщики внутри кабинета президента Пирсона.

Он знал, что Эмилия Сандерс — не ее настоящее имя и что она украинка, но больше ничего о ней.

"Что ты хочешь?"

— Вы знаете о частной встрече президентов Харриса и Козловского? — быстро спросила она.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Разве вы не смотрели новости, агент Зеро? — спросила она с мрачным весельем.

Внутри него вспыхнула новая вспышка гнева. «Я не агент». И нет, я был очень осторожен, чтобы избежать новостей. Весь мир может отправиться в ад, насколько мне это важно. До свидания, Сандерс…

— Подожди, — настаивала она. «Когда я помогал тебе раньше, я ничего не просил взамен. Теперь я прошу вас об одной минуте».

Он выругался себе под нос. Он ничего ей не должен. — Ладно, — смягчился он. "Одна минута."

Эмилия Сандерс говорила быстро. «Вчера была встреча президента США и президента России. Частный, закрытый. Это длилось всего несколько минут, и, кроме двух президентов, в мире есть только один человек, который знает, о чем они говорили. Интерпретатор. Она в бегах. Они хотят убить ее. Ей нужна помощь. Больше не к кому обратиться. Ты ей нужен.

Зеро долго молчал.

"Привет?" — сказал Сандерс. "Нуль?"

«Прошла одна минута. До свидания." Он закончил звонок. «Это больше не твоя жизнь, — напомнил он себе. Затем он повернулся и направился вниз по волнорезу к каменистому берегу.

Его телефон зазвенел новым сообщением: Они убьют ее за то, что она знает.

«Не моя проблема, — сказал он телефону.

Он добрался до пляжа и подумывал вызвать Uber обратно в аэропорт, когда получил еще одно текстовое сообщение от Сандерса.

Она моя сестра.

— Плевать, — пробормотал он. Его большой палец скользнул к боковой кнопке выключения телефона, но задержался. «Не надо, — сказал он себе. Но затем браузер был открыт, и его большие пальцы печатали, как будто у них был собственный разум.

Он искал термин «встреча с президентом», и казалось, что этого достаточно. Все средства массовой информации в стране освещали визит российского президента, и у каждого эксперта была своя версия относительно короткой частной встречи, о которой упоминал Сандерс.

Зеро смутился. Новый президент США Харрис должен был быть одним из хороших парней. Он мало что знал о политике Харриса, но знал, что этот человек был занят уборкой дома и возмещением ущерба с тех пор, как вступил в должность. Людям он нравился.

Затем он увидел кое-что еще. Крайний новостной репортаж всего несколькими часами ранее. Анонимный осведомитель сообщил СМИ, что переводчик записал тайную встречу. Белый дом отрицал это, утверждая, что любая запись, которая у нее была, должна быть подделкой, и что женщина пыталась вымогать у обеих сторон какую-то личную выгоду.

Они раскрыли ее личность. Украинка по имени Карина Павло. А вместе с ним фото из какой-то идентификационной базы. Она была похожа на Сандерса, хотя бы тем, что была худощавой брюнеткой с темными глазами и угловатым подбородком. Зеро не могла не думать, что она довольно привлекательна, в каком-то чуждом и загадочном смысле.

Пришел очередной текст.

Ты ей нужен.

Прохладный морской бриз трепал его волосы, когда Зеро вспоминал события восемнадцатимесячной давности, когда он пытался предупредить Пирсона о заговоре. У него тоже были записи. В ответ Белый дом заклеймил его преступником. Домашний террорист. Они публично дискредитировали его. Они пытались испортить ему жизнь и убить.

Возможно, Сандерс лгал, и этот переводчик на самом деле вымогал деньги у двух президентов. Но если это не так, тогда люди, наделенные властью, делают с ней то же самое, что пытались сделать с ним.

— Она действительно твоя сестра? — спросил он, когда Сандерс ответил на его звонок.

"Да."

"Как тебя зовут? Ваше настоящее имя."

Тишина. Потом: «Вероника Павло. А моя сестра…

«Карина Павло. Я видел. Она FIS?

"Нет. Она действительно переводчик. Она боится и не будет доверять никому, кроме меня. Я просил, чтобы она тебе доверяла.

— Ты же знаешь, что я больше не ЦРУ, верно?

"Да. Именно поэтому я готов доверять тебе. И только ты».

Вы должны быть нужны.

Все, что знала Карина, было достаточно для беспокойства президентов обеих стран.

Ты ей нужен.

— Где я могу найти ее?


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Карина никогда в жизни так не нервничала. Сидя в темноте, одна, она едва могла сфокусироваться на экране перед собой. Даже во время встречи с двумя сговорившимися президентами или во время бегства от секретной службы она не была так взволнована, как тогда.

План Вероники сработал, по крайней мере, до некоторой степени. И власти, и СМИ считали, что она сбежала в Ричмонд. Мало того, что их контакт вызвал наводку, но с тех пор было сообщено о нескольких предполагаемых наблюдениях.

Тем не менее она нервничала, потому что Белый дом считал, что она записала встречу. Независимо от того, было это правдой или нет, это сделало бы их еще более отчаянными в поисках ее. Она променяла то, что ее схватили живой, на более сильный толчок, чтобы найти ее. Это был просчитанный риск, и теперь она задавалась вопросом, не просчитались ли они.

Итак, Карина последовала плану Вероники. Она, как и было сказано, пошла в кинотеатр и купила билет на то, что показывали в восьмом зале. Она сидела одна в заднем ряду, пока шел фильм ужасов. Это соответствовало сезону, приближался Хэллоуин, но она почти не обращала на это внимания. В то время как остальные зрители задыхались или визжали от испуга при каждом скримере, Карина нервно сидела, время от времени оглядываясь по сторонам.

Каждый раз, когда кто-то вставал, чтобы воспользоваться туалетом, или мужчина громко откашлялся, она задавалась вопросом, не он ли это. Но никто не пришел. Никто не сидел рядом с ней, не шептался с ней или что-то в этом роде.

Может быть, он ждет, пока фильм не закончится.

А потом фильм закончился . Пошли титры, и зрители, смущенно улыбаясь своему испугу, вышли из театра. Карина подождала, пока все остальные уйдут, а потом подождала еще. Наконец, когда сотрудники театра пришли убраться перед следующим сеансом, она медленно поднялась со своего места и вышла в полутемный коридор.

Куда мне теперь идти? Цифровая вывеска над входом в зал сообщила ей, что следующий сеанс состоится через тридцать минут. Ей больше некуда было идти. Вероника велела ей прийти сюда и оставаться на месте, пока этот человек, которого она звала Зеро, не придет за ней.

Поэтому я. Напротив входа в зрительный зал стояла красная пластиковая скамья. Она села на него, решив дождаться следующего спектакля и снова сидеть в одиночестве в темном театре.

Мимо нее прошла группа подростков, возбужденно болтающих о каком-то фильме о супергероях. Молодая мать держала дочь за руку, когда они вошли в женский туалет через холл. Мужчина в джинсах и черной рубашке тыкал в мобильный телефон, задержавшись возле скамейки.

Карина развязала шелковый шарф со своих темных волос и провела по нему пальцами, позволив ему свисать с плеч.

— Не возражаете, если я сяду?

Она взглянула вверх. Мужчина в черной рубашке улыбался ей, указывая на пластиковое сиденье.

"Нисколько. Пожалуйста." Она подумала, что ее американский акцент со временем улучшается.

"Спасибо." Мужчина со вздохом сел и сунул телефон в карман джинсов. «Просто жду свою жену в ванной».

«Ах». Карина взглянула на него периферийным взглядом. На вид ему было около тридцати или приличных сорока, в хорошей форме, с темными волосами, едва усеянными сединой.

"Что вы видите?" — спросил он вдруг.

"Извини?"

— Какой фильм ты смотришь? Он снова улыбнулся.

"Ой. Ужас. Она уже забыла его название. Или, возможно, она не уделяла достаточно внимания, чтобы знать об этом с самого начала.

"Верно-верно. Какая-то «резня» или что-то в этом роде. Он немного усмехнулся.

"А ты?" — вежливо спросила она.

«Мы собираемся посмотреть эту, ммм, новую романтическую комедию». Он пожал плечами. «Я не большой их поклонник, но моя жена их обожает. Это всегда одна и та же история, не так ли? Переутомленная профессиональная женщина знакомится с непринужденным крутым парнем. Они не могли быть более разными. Потом они влюбляются. Промыть и повторить."

"Да." Она выдавила из себя небольшой смешок. — Думаю, да.

Мужчина вздохнул и посмотрел на часы.

Он не носит обручальное кольцо.

Ее сердцебиение внезапно ускорилось. Ее кулак сжал шелковый шарф в руке.

— Думаю, я воспользуюсь туалетом, — сказала она более напряженным голосом, чем собиралась. Она начала подниматься —

— Нет, Карина. Сидеть." Голос мужчины не был резким или настойчивым; было довольно спокойно, и он смотрел на нее с легкой улыбкой на губах. «Мне нравился наш разговор».

Они нашли меня. У нее пересохло в горле, когда она снова медленно опустилась на скамейку. Они нашли меня. Как?

Она снова посмотрела на мужчину, на этот раз откровенно. У него не было пистолета, по крайней мере, она не могла различить. И он, кажется, был один. Разве они не послали за ней больше?

— Здесь много людей, — сказал мужчина. — Я думаю, будет лучше, если мы пойдем в другое место, чтобы поговорить.

Осознание поразило ее, и она чуть не вздохнула с облегчением. "Ой! Ты это он? сказала она тихо. «Человек, которого я ждал. Тот, кого зовут Зеро.

Мужчина посмотрел налево и направо по коридору. — Не здесь, — настойчиво сказал он ей. «У них везде есть глаза и уши. Смотреть." Он указал направо, в сторону вестибюля.

У Карины перехватило дыхание. Мужчина с толстой шеей в костюме стоял сразу за вестибюлем, прижав одну руку к правому уху, его губы бесшумно шевелились, когда он передавал сообщение по рации. В театре он торчал, как больной палец, но она сразу поняла, что он из секретной службы.

Он не заметил ее. По крайней мере, пока.

"Как?" — сказала она с тревогой. — Как они меня нашли?

— Нам нужно двигаться, — прошептал Зеро. — Мне нужно, чтобы ты мне доверял. Затем он встал и предложил ей сгиб руки. «Мы будем в порядке. Просто делай, как я тебе говорю».

Она колебалась. Но Вероника, казалось, была уверена, что этот человек сможет ей помочь. Она встала и взяла его за руку своей левой, ее правая рука все еще сжимала шелковый шарф.

Он повел ее прямо к вестибюлю и к агенту. «Представь, что мы пара. Мы только что вышли из фильма». Потом громче сказал: — Итак. Что ты думаешь?

Карина сглотнула ком в горле и попыталась вести себя естественно. «О, все было в порядке. Честно говоря, я не думал, что все так уж страшно».

"Верно?" Зеро согласился. «Они не делают их, как раньше. Помните «Экзорциста »?

Она рассмеялась, когда они прошли мимо агента. Он даже не взглянул на них второй раз. "Как я мог забыть? Мы смотрели его на нашем первом свидании. Так романтично». Затем она испустила свистящий вздох. — Как они меня нашли? — прошипела она.

— Программное обеспечение для распознавания лиц, — прошептал он в ответ. «Они могут подключаться к дорожным камерам, камерам видеонаблюдения и даже телефонам, если это необходимо, и запускать их через базу данных, пока не получат результат».

«Черт возьми. Я думал, что я был более осторожным, чем это».

"Все нормально. Я собираюсь вытащить тебя». Он толкнул дверь, и они вышли в ночь — и чуть не столкнулись снаружи с другим агентом. Сотрудник секретной службы посмотрел на них и сузил глаза.

Зеро улыбнулся ему. — Прости, приятель. Он повернулся к Карине. — Эй, ты голоден, детка? Он увел ее от агента.

«Я могла бы поесть», — сказала она со своим американским акцентом. — И мне определенно не помешало бы выпить. Вне слышимости она прошептала: «Боже, они повсюду».

«Моя машина стоит напротив. Просто продолжайте идти и ведите себя естественно».

Она так и сделала, взявшись за его руку, пытаясь сохранить улыбку на лице и светлую шутку.

— Это тот внедорожник, вон там, наверху, — прошептал он. А потом: «О, черт».

Она увидела внедорожник. Она также увидела, что прямо рядом с ним был припаркован элегантный черный седан, а за ним слонялись еще два агента.

Оба посмотрели на приближающуюся пару.

— Поцелуй меня, — настойчиво прошептал Зеро.

"Что?"

Он резко развернул ее к себе лицом, и, прежде чем она успела осознать это, его губы прижались к ее губам. Это было очевидно, бесстрастно, неубедительно. Она знала, что агенты никогда на это не попадутся.

Затем она почувствовала что-то холодное на запястье. Прежде чем она успела отстраниться, наручники защелкнулись вокруг него. Она отстранилась или попыталась, но мужчина, стоявший перед ней, крепко держал ее, застегивая вторым наручником ее другое запястье.

"Вы арестованы." Он злорадно усмехнулся.

— Ты не Зеро, — глухо сказала она, наручники впились ей в обе руки.

— Не повезло, дорогая. Просто не хотел устраивать большую сцену на публике». Он оглянулся через плечо, когда подошли два агента. «Радио другим, скажи им, что мы ее поймали».

Это была уловка. И она попала прямо в него. Глупый! — ругала она себя.

Зеро, настоящий Зеро, не придет за ней.

Если она собиралась выбраться из этого, ей пришлось сделать это самой.

Она посмотрела на стальные наручники на своих руках. Она разжала кулак, и шелковый шарф, который она держала, слетел на землю.

Карина наклонилась, чтобы поднять его.

— Эй, встань! — рявкнул мужчина.

Она крепко сцепила руки. Затем она изогнула свое тело в бедрах и ударила дубиной обоих кулаков ему в живот.

« Омф! Мужчина согнулся пополам, и Карина снова качнулась, вверх, прямо ему в лицо. Шок от удара пробежал по обеим ее рукам, когда голова мужчины дернулась назад, кровь из его носа брызнула в воздух. Он упал на спину на асфальт.

"Останавливаться!" — скомандовал один из агентов. Они оба потянулись к своим пистолетам.

Карина бежала, низко ныряя за машины и двигая ногами так быстро, как только могла. Адреналин прошел через нее. Она никогда еще никого так не била, а теперь бежала, спасая свою жизнь.

«Она в движении!» — крикнул один из них позади нее.

Раздался выстрел, невероятно громкий и слишком близкий. В машине разбилось окно. Загудела тревога. Люди кричали. Ноги Карины чуть не подкосились, чуть не превратившись под ней в желе от оглушительного треска пистолета.

Они стреляют в меня. Я собираюсь быть расстрелянным.

Тем не менее она продолжала двигаться вперед, пригибаясь как можно ниже. Она петляла между машинами, понятия не имея, куда она направляется и куда сможет добежать. Ее единственным инстинктом было уйти, держаться подальше от их рук…

Она обогнула задний бампер джипа, и из ниоткуда появилась рука, прямая, сильная и непреклонная. Рука попала ей в ключицу. Ее ноги вылетели из-под нее. На мгновение она была невесомой, а затем ударилась о землю с такой силой, что выбила воздух из легких.

Карина отчаянно ахнула, даже когда несколько сильных рук подняли ее на ноги. Их было четверо; она была окружена. Перед ее лицом был пистолет. Ее дыхание стало поверхностным и затрудненным. Она почувствовала головокружение и смутно ощутила боль в черепе.

«Чертова сука». Мужчина, которого она приняла за Зеро, подошел к ней, держа одну руку у своего носа, между пальцами у него текла кровь.

— Он сломался? — спросил один из агентов в костюме.

— Нет, просто чертовски больно. Он насмехался над ней. «Посадите ее в машину. Держите на ней пистолет. И позвоните в штаб. У нас могут быть проблемы».

"Какая проблема?" — спросил агент. Все они казались ей одинаковыми: черные костюмы, белые рубашки, толстые шеи, зачесанные волосы. Ее зрение было нечетким. Вероятно, у нее было сотрясение мозга.

«Она думала, что я Зеро».

"Нуль?" Один из агентов рассмеялся. "Ну давай же. Гай — это история о привидениях».

— Нет, — сказал мужчина в черной рубашке. — Он настоящий, все в порядке. Он просто выбыл из игры на какое-то время». Он наклонился к ней, убрав руку с кровоточащего распухшего носа. «По какой-то причине она думала, что он придет за ней. Но не волнуйтесь. Мы собираемся выяснить, почему».


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


«Десять-ХУТ!»

Кадеты вытянулись по стойке смирно, руки по бокам, спины прямые, глаза направлены двумя параллельными линиями друг к другу. Между ними, на полу спортзала в южном крыле Вест-Пойнта, лежал толстый зеленый коврик. Сержант Кастл прохаживался по нему между двумя рядами кадетов. Он был невысокого роста, в лучшем случае пять-шесть сантиметров, но каждый дюйм его тела был массивным, мускулистым, за исключением бритой макушки. Он был одет в ту же форму, что и кадеты, простую серую футболку и такие же шорты.

Майя смотрела вперед, когда Касл перешел на другой конец коврика. Она не осмеливалась смотреть на мальчика в противоположном ряду на краю ее периферии. Грег.

— Вольно, — приказал Касл.

Майя завела руки за спину и расширила свою стойку, хотя по-прежнему не смотрела на него. Они не разговаривали с тех пор, как она оставила его в доме своего отца. Каким-то образом он вернулся в Нью-Йорк. Слухи вокруг школы были заряжены шепотом о том, что она сделала, и тысяче различных причин, от неудачной розыгрыша до того, что он заставил ее заняться с ним сексом, и ни одна из них не была правдой.

Самое главное, что к ней не было применено никаких дисциплинарных взысканий. Грег не пошел в администрацию и, кажется, даже не сбежал к своим богатым родителям, чтобы что-то с этим сделать. Это было маленькое утешение. Ей было наплевать на свою репутацию среди других студентов, но он потенциально мог повредить ее академической карьере.

«Сегодня вечером я хочу увидеть твое мастерство в приемах и бросках», — приказал Касл. Несмотря на суровый внешний вид, его основной работой было преподавание математики в академии. Но три вечера в неделю Касл преподавал дзюдо внеклассно. «И чтобы добавить оскорбление к потенциальной травме, мы собираемся начать с того, кто может установить планку для всех вас, крутых парней». Он посмотрел прямо на нее. «Лоусон, впереди и в центре».

Майя без колебаний шагнула вперед. "Сэр!"

— Покажи этим парням, как драться как девчонка, кадет.

Сказать, что она была лучшей в классе, было бы хвастовством, к счастью, ей не нужно было этого говорить. Они это знали. Майя увлекалась дзюдо; это научило кого-то вроде нее, кого-то ниже и легче, чем многие мальчики, как использовать свое тело, чтобы отбиваться от кого-то большего. Это уравняло игровое поле. И, как она однажды после уроков обсуждала с Каслом, в основном это была математика; пока вы помните свои углы, распределение веса и равновесие, вы можете сделать что угодно, победить почти любого.

— А с ней, давайте посмотрим… — Касл оглядел кадетов.

Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не надо.

«Кэллоуэй! Поднимись сюда.

Черт возьми! Она не осмелилась показать физическую реакцию, но внутри она ругалась, когда Грег шагнул вперед, чтобы встретиться с ней лицом к лицу на зеленом коврике.

Она посмотрела на его лицо. Встретился с ним взглядом. Он смотрел на нее, ничего не выражая.

Часть ее хотела извиниться прямо здесь и сейчас, сказать, что ей жаль, но она этого не сделала. Она не стала бы, потому что ей не было жаль.

— Кто-нибудь хочет сделать ставку на это? — небрежно спросил Касл, вызвав несколько смешков.

«Я ставлю двадцать на Лоусона!» — крикнул один из курсантов.

— Вопрос с подвохом, Гилберт. В этой академии нет азартных игр. Теперь дай мне пятьдесят.

Снова смех, когда остроносый кадет застонал и упал в позу для отжиманий.

— В любое время, когда будете готовы, — сказал им Касл.

У нее не было выбора. Она выстроилась напротив Грега, слегка согнув колени, когда они заняли исходную стойку — одна рука на плече противника, а другая чуть ниже его противоположного локтя. Как правило, в такой тренировочной позиции Касл заставлял их чередоваться: один выполнял движение, а другой отрабатывал технику броска и безопасного падения на землю.

Как правило.

— Дамы вперед, — сказал Грег.

Майя кивнула. Она не сводила с него глаз, когда начала переносить свой вес. За мгновение до того, как она начала восстанавливать его равновесие, она увидела ухмылку, промелькнувшую на его лице.

Затем он внезапно шагнул вперед, сильно оттолкнув ее назад, заставив ненадолго встать на одну ногу, чтобы не упасть. Она совершенно не была к этому готова. Он махнул левой ногой и быстрым ударом по ее икре выбил ногу из-под нее.

Она упала на спину на коврик. Это было не больно, хотя ветер сбил ее с ног, и ее икра, без сомнения, была бы в синяках.

Собравшиеся кадеты рассмеялись. Касл нахмурился, но ничего не сказал. Этому приему он их не учил; это был дешевый выстрел.

Майя поднялась на ноги. Она ничего не сказала и не выказала никаких эмоций. Вместо этого она просто вернулась на место. Грег тоже, хотя она могла сказать, что он пытался не улыбаться.

Она снова начала отталкивать его, регулируя свой вес, но на этот раз он полностью напрягся, каждый мускул напрягся, и толкнул ее в бок. Когда она потеряла равновесие, он спустил одну руку ей в пах, а другой сжал ее плечо.

Затем он поднял ее с мата. На мгновение она зависла в воздухе, закинув ноги за голову. Затем Грег развернулся и швырнул ее на землю.

В тот раз было больно, даже с матом. Удар сотряс все ее тело. Несколько кадетов даже громко застонали, а один из них сказал: «Похоже, Гилберту не хватило бы двадцати баксов».

«Кэллоуэй!» Замок рявкнул. «Это не WWE».

"Простите, сэр." Но стоя спиной к Каслу, Грег ухмылялся ей. — Держу пари, это больно, — тихо сказал он.

Хорошо. Она снова поднялась. Если так оно и будет.

Майя снова выпрямилась, но на этот раз она посмотрела мимо него, на Касла. Сержант украдкой, почти незаметно кивнул.

Она схватила Грега за плечо и противоположный локоть, и он сделал то же самое.

— Давай, — резко прошептал он, хмуро глядя на нее. «Попробуй что-нибудь. Смотри, что случилось…

Майя дернула его локоть вниз, согнув колени и сбросив с него вес своего тела. Тело Грега дернулось в сторону, угрожающе сбиваясь с ритма. Она закинула одну ногу вверх, высоко, достаточно высоко, чтобы перелезть через его голову, и зацепила его за шею своей икрой. Она продолжала двигаться, используя инерцию и движение Грега вниз, чтобы развернуть его и полностью обвить ногой его шею, скручивая позвоночник и выгибая ногу так, как ни один из этих парней не мог и надеяться. Затем она откинулась назад, дернув одну из его рук вверх, и откинулась назад, притягивая свой вес и тело Грега к себе, когда она села на свою задницу.

Когда она упала на коврик, шея Грега была сильно зажата между ее ног, одна рука неловко застряла там вместе с ней. Она быстро завела другую ногу и заблокировала лодыжки.

Потом сжала.

Грег издал задыхающийся звук, когда сгиб ее колена перекрыл ему воздух. Несколько кадетов зааплодировали; один из них громко свистнул.

— В чем дело? — прошептала она сквозь шум. — Не можешь дышать?

Его свободная рука потянулась к коврику, чтобы постучать. Нет. Она изогнула бедра и не дала его руке коснуться земли.

Ее икра, та, что прямо перед лицом Грега, была покрыта тонкими белыми шрамами по всей длине. Хотя они давно зажили, они никогда полностью не исчезнут. Буквы КРАСНЫЕ . Число 23 . А потом еще буквы: ПОЛА .

— Видишь их? — прошептала она Грегу. Он выпустил еще один кашель. — Ты никогда не спрашивал меня, откуда они взялись. Что они имели в виду». Это было послание, которое она вырезала в себе, чтобы сообщить отцу, на какой поезд посадили ее сестру торговцы людьми. Но на ухо Грега, достаточно близко, чтобы только он мог слышать, она прошипела: — Я вижу их каждый день. Это мое постоянное напоминание о том, что люди намного хуже, чем ты, не могут победить меня. Ты никто. Не забывай об этом».

— Хорошо, Лоусон, — небрежно сказал Касл. — Отпусти его, пока он не посинел.

Она отпустила его и откатилась. Грег глубоко вздохнул, его лицо было почти багровым, покрытым пятнами и уродливым, глаза налились кровью и увлажнились.

Несколько кадетов усмехнулись.

Грег вскочил на ноги и сердито повернулся к группе. — Думаешь, это смешно?! — хрипло крикнул он. Он повернулся к Майе. «Ты просто шлюха!»

— Довольно, курсант! Касл сурово рявкнул. Он шагнул вперед и положил руку на грудь Грега. Мальчик тут же сник, несмотря на то, что был на несколько дюймов выше сержанта. — Если я еще раз услышу это слово, я позволю ей задушить тебя. Вы меня понимаете?"

— Да, сэр, — кротко сказал Грег.

— А теперь убирайся из моего спортзала. Идти."

Грег бросил на нее еще один взгляд, а затем надулся. Она была уверена, что каким-то образом заплатит за это, но сейчас это стоило того, чтобы увидеть, как его унижают перед сверстниками. Она не могла поверить, что чуть не влюбилась в него; теперь она могла видеть его таким, какой он был на самом деле.

— Ты в порядке, Лоусон? — спросил сержант.

"Да сэр."

"Хороший." Касл сделал паузу, прежде чем сказать: «Я не учил тебя этому движению. Где ты этому научился?

Майя даже не подумала об этом, но сержант был прав. Он не учил ее этому.

— Мой папа, — пробормотала она. — Он научил меня этому. Она хорошо помнила тот день, который был больше полутора лет назад. Ее отец обнаружил, что она тайно посещала курсы самообороны после занятий в Джорджтауне. Он настаивал на том, что если она хочет учиться, то будет учиться у него. Они практиковались в подвале своего дома в Александрии с несколькими тонкими ковриками из пенопласта на полу.

Я не могу , сказала она ему, когда он показал ей тейкдаун. Я не могу этого сделать.

Вы не можете? Его улыбка. Она вспомнила его улыбку. Как давно она его не видела? Потом он спросил ее: чему равен корень квадратный из пятисот двадцати девяти?

Двадцать три. Она знала это, не пропуская ни секунды.

Ага. А кто правил Англией во время Столетней войны?

Дом Плантагенетов . Тогда она усмехнулась. Она знала, что он делает.

Тем не менее он улыбнулся и спросил: « Откуда ты это знаешь?

Я узнал.

Верно. Вы учились, и вы запоминали, и вы практиковали, пока это не стало просто инстинктом. Почему это отличается?

«Лоусон». Она вылетела из головы, когда Касл поднял на нее бровь. — Ты с нами?

"Ага. Я имею в виду, да, сэр.

— Почему бы тебе не взять пять?

Она не хотела брать пять. Она хотела сказать ему, что ей не нужно брать пять. Она не нуждалась ни в его сочувствии, ни в его помощи. Она не нуждалась ни в чьей помощи. Но она ничего не могла сказать об этом.

Вместо этого она сказала: «Если вам все равно, сэр, я бы хотела немного попрактиковаться».

Касл какое-то время многозначительно смотрел на нее, а затем кивнул. "Тогда все в порядке. Кто следующий?» Он повернулся к собравшимся курсантам на краю ковра.

Но вдруг все они, казалось, очень заинтересовались полом.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Было чуть больше половины девятого вечера, когда Зеро добрался до кинотеатра, где Сандерс сказал ему, что свяжется с переводчиком. Но ему не нужно было идти в аудиторию номер 8, чтобы знать, что ее там нет.

Стоянка кишела полицейскими машинами, мигали фары, пока они эвакуировали кинотеатр и пытались развести людей по домам. Но собралась небольшая толпа недовольных зрителей, чьи фильмы были прерваны. Некоторые требовали возмещения, в то время как другие требовали выяснить, что происходит.

Зеро подошел ближе, обойдя толпу, улавливая короткие обрывки разговора.

«…слышал, как кого-то подстрелили на стоянке…»

«…это были выстрелы? Я думал, это гром…» «

…дети говорят, что видели, как похитили женщину…»

Рядом с кассой двое полицейских устанавливали козлы, чтобы отогнать толпу от дверей, в то время как еще одна пара полицейских в форме разговаривала с подростком с двумя друзьями позади него.

— Ты спросил меня, что я видел, и я тебе говорю! – настаивал малыш. «Какие-то парни в костюмах увели даму. Они надели на нее наручники, приставили к ней пистолет и все такое».

— Мне кажется, ты слишком много смотришь боевиков, малыш, — сказал один из полицейских. «Все остальные очевидцы говорят, что это были выстрелы из движущейся машины».

«Скорее всего, это связано с бандой», — сказал другой офицер. «Инициация или что-то в этом роде. Никто не пострадал». Он наклонился к подростку и добавил: «Никого не забрали. Ты меня слышишь?"

Подросток усмехнулся и ушел, а за ним двое его друзей. Зеро протиснулся сквозь толпу и последовал за ними на темную парковку. Он точно знал, что происходит; власти уже покрывали это, газлайтингом всех, кто утверждал, что видел то, что они видели. Он сам использовал эту тактику несколько раз.

— Полная чушь, — услышал он слова парня. «Я знаю, что я видел…»

"Привет." Он подбежал к ним. "Я верю тебе."

Трое детей остановились и переглянулись. Заговорил тот, кто разговаривал с полицией, тощий парень с торчащими волосами. — Вы полицейский?

"Нет. Я друг женщины, которую забрали. Мне нужно найти ее».

Подросток подозрительно посмотрел на него. — Если это правда, почему бы тебе не поговорить с копами? Может, они тебе поверят.

Зеро покачал головой. «Не могу этого сделать». Он больше не был ЦРУ; не было необходимости быть осторожным. «Они пытаются скрыть это, чтобы никто не подумал, что кого-то похитили. В дело вступают ребята в костюмах. Полиция тоже. Другие тоже».

"Серьезно?"

"Серьезно. Так что мне нужно, чтобы ты рассказал мне, что ты видел. Каждая деталь, которую вы помните».

Подросток посмотрел на двух своих друзей. Один из них пожал плечами. Другой кивнул. "Ага. Все в порядке. Мы выходили из кино и увидели…

"Откуда?"

Малыш указал. «Эти двери. Идем к машине Бена. Это Бен». Он кивнул в сторону своего друга. — Он припарковался там. Так или иначе, мы шли и услышали выстрелы…

— Сколько выстрелов?

— Один, — сказал малыш.

— Два, — сказал Бен.

— Два, — подтвердил третий друг. — Было два выстрела.

— Ее ударили?

"Неа. Она бежала. Оставаться на низком уровне». Мальчик рассказал ему о том, как она вышла из-за угла, на нее надели наручники, ее сбили с ног, а затем утащили четверо мужчин в костюмах. «И еще один парень. Он был в черной рубашке, и его нос был весь в крови».

Он попросил их описать, во что была одета Карина и в каком направлении она бежала. Затем он подсунул им пятидесятидолларовую купюру. — Никому не рассказывай о том, что рассказал мне, — серьезно сказал он. — Это может подвергнуть вас и ваши семьи опасности. А затем, прежде чем ребенок успел спросить, он добавил: «Серьезно».

На стоянке он осмотрел асфальт, надеясь найти что-нибудь, что-нибудь, что могло бы дать ключ к пониманию того, что случилось с Кариной или куда ее увезли. Он знал, в какие места попадали люди, когда у них была информация, от которой они не хотели отказываться. В них не было ничего приятного.

Участок начал пустеть, поскольку полицейские постепенно выигрывали битву с толпой, отправляя людей домой и уверяя их, что кинотеатр отменит транзакции за прерванные показы. Несколько человек проходили мимо него тут и там, но никто не обращал на него никакого внимания, даже когда он внимательно осматривал землю вокруг себя, как человек, уронивший бумажник.

Потом он это заметил.

Вспыхнули фары и просигналил автомобиль, когда он чуть не вышел прямо перед кем-то, пытающимся уйти. Следите за собой , предупредил он. Казалось, его инстинкты были не такими острыми, как раньше.

Он наклонился и поднял шелковый шарф, повертев его в руках. Он понюхал его; пахло шампунем. Кто-то надел его на волосы. Он использовал фонарик на своем мобильном телефоне, чтобы осмотреть землю вокруг него, и всего в нескольких футах от него увидел полосу брызг крови.

Эти дети упомянули человека с окровавленным носом. Картина собиралась. Карину здесь прыгнули. Она боролась, когда они надели на нее наручники. Она уронила шарф. Ударил одного из них по лицу. Побежал за этим. Был пойман.

— Но зачем ты вообще пришел сюда? — пробормотал он вслух. Сандерс сказал, что переводчик будет ждать его в театре. Они нашли ее и заставили следовать за ними на стоянку? Разве она не стала бы сопротивляться и устроила бы сцену, вместо того, чтобы пойти добровольно?

Сейчас это не имело большого значения. Карину увезли, и он понятия не имел, куда. У него не было возможности найти ее. Он почувствовал глубокий укол вины; он опоздал. Если бы он приехал немного раньше, он мог бы помочь ей. Она нуждалась в нем, а он потерпел неудачу, даже не начав.

Он уже собирался сделать трудный звонок Сандерс и сказать ей об этом, когда его внимание привлекли шаги. Он поднял голову и увидел приближающегося мужчину в темном костюме с тонкой улыбкой на лице. Зеро знал этот взгляд; этот парень был агентом то ли ФБР, то ли секретной службы.

Зеро огляделся. Большинство машин исчезло, и даже несколько копов ушли. Те немногие, кто задержался, находились в вестибюле кинотеатра, их было видно сквозь стеклянные двери, но они могли бы быть и за милю отсюда, несмотря на все то добро, которое могли (или хотели) сделать ему.

— Привет, Зеро, — сказал агент в костюме, подойдя ближе.

"ВОЗ?" — спросил он, изображая невинность.

Это не сработало. Агент секретной службы улыбнулся еще шире. "Что ты здесь делаешь?"

«Ну, я был пытаюсь посмотреть « Резню в горной хижине », — небрежно сказал он. — Но потом копы эвакуировались, так что я просто еду домой.

"Конечно. Что у тебя там в руке?

Зеро разжал кулак и показал ему шелковый шарф. «Не знаю. Только что видел его здесь, на земле.

"Ага." Агент слегка покачал головой, все еще улыбаясь. — Я думал, они научили тебя лгать лучше.

Зеро напрягся, когда агент прошел рядом с ним. Если ему предстоит драка, он не совсем уверен, как поведет себя. Прошло много времени, и агент был не только моложе, но и в гораздо лучшей форме.

— Вы меня не помните, — сказал молодой агент. "Почему ты? Но я был там, на мосту в тот день. Полтора года назад, когда вы спасли президента Пирсона. Я был одним из агентов, которые думали, что ты ренегат. Я даже сделал несколько выстрелов в тебя. Агент пожал плечами. "Извини за это."

Если он говорил правду и все еще имел работу, это означало, что агент был чист, а не участвовал в заговоре. Тогда почему мне все еще кажется, что что-то вот-вот рухнет?

«Не беспокойтесь об этом. Вода под мостом." Зеро изобразил собственную улыбку. — Никаких каламбуров.

"Умный." Агент перестал расхаживать. — Знаешь, та женщина просила тебя. По имени. И вот ты здесь. Странно, да? Так ты хочешь еще раз рассказать мне, что ты здесь делаешь?

— Ладно, ты меня понял. Ему придется попробовать другую ложь. «У ЦРУ был контакт с переводчиком, русским, который знал, как с ней связаться. Мы устроили здесь встречу с обещанием защитить ее в обмен на информацию. Отведите ее в безопасный дом. Конечно, это была всего лишь подстава, чтобы добраться до нее. Но ваши мальчики, кажется, добрались сюда первыми.

«Конечно, да. Только одно». Он сузил глаза. «Мы не вызывали ЦРУ по этому поводу. И даже если бы мы это сделали, я случайно знаю, что ты больше не с ними.

Зеро усмехнулся над ним. «Ты же знаешь, что «скрытый» означает тайный, верно? Если бы вы знали об этом, я бы не очень хорошо справлялся со своей работой. Вы можете уточнить все это с моим заместителем директора. Она тебе расскажет. Он пожалел об этом, как только сказал это. Несмотря на то, что происходило в их личной жизни, он знал, что Мария будет сражаться за него, хотя он явно ставил под угрозу ее положение.

— Да, — согласился агент. "Давайте сделаем это. Пойдем, мы покатаемся».

Внезапно позади агента вспыхнули фары, дальний свет, яркий и ослепляющий. Зеро прикрыл глаза рукой и выругался себе под нос. Он прошел мимо этой машины и никого в ней не заметил.

Я заржавел на старости лет.

«Я приехал сюда, — сказал он агенту. "Я пойду за тобой."

— Я не прошу, Зеро. Я говорю тебе садись в машину. Не заставляй меня применять силу».

Он взвесил свои возможности. Он понятия не имел, сможет ли он справиться с одним агентом в одиночку, не говоря уже о том, сколько других было в машине. — Хорошо, — сказал он наконец. «Прокладывай путь».

Агент направил его на заднее сиденье черного седана, а затем обошел и сел рядом с ним. На переднем сиденье сидели еще двое мужчин; водитель тоже был похож на агента секретной службы, но пассажир был похож на какого-то мафиози. Его черные волосы были зачесаны назад, у него были густые усы над нахмуренным ртом и щетиной на подбородке. На нем был полностью черный костюм без галстука.

— Пошли, — сказал молодой агент. Водитель кивнул и вырулил со стоянки.

Чувство провала не покидало нутро Зеро. Расслабься , сказал он себе. Вы не сделали ничего плохого. Вы сможете выпутаться из этого. Мария будет в ярости, но поможет.

Он почувствовал укол вины из-за того, что не смог помочь переводчику. Но он не только не мог помочь ей сейчас, он сам попал в горячую воду. Он ничего не мог для нее сделать.

Ты ей нужен…

Нет. Я никому не нужен. Глупо было с его стороны думать иначе.

Грубоватый парень на пассажирском сиденье поднес к уху мобильный телефон. — Он у нас, — хрипло сказал он.

Но он не говорил по-английски. Он говорил по-русски, хотя Зеро понимал каждое слово. Он небрежно взглянул в окно и попытался притвориться, что ничего не видел. Рад видеть, что мои языковые навыки, по крайней мере, на высоте.

В машине было достаточно тихо, чтобы он услышал голос по телефону. — Приведите его в комплекс. Козловский хочет знать, откуда он знает эту женщину.

— Она не разговаривает?

"Еще нет. Либо она, либо он, когда увидит, что мы с ней делаем.

"Пятнадцать минут. Делай свидания. Русский закончил разговор и один раз кивнул водителю.

Какое соединение? – удивился Зеро. И почему кажется, что здесь правит российский президент? Его мысли немедленно обратились к событиям восемнадцати месяцев назад. Что бы ни говорилось на этой встрече, это было достаточно важным для них, чтобы не только захотеть переводчика, но и захотеть его пригласить.

— Итак, — спросил он, пытаясь казаться бесцеремонным, — куда мы направляемся?

«Как вы сказали, — сказал ему молодой агент, — мы идем к вашему боссу».

"Ага. Значит, в Лэнгли? Почти в десять часов вечера? Скорее всего, не.

"Верно. В Лэнгли.

Сердцебиение Зеро участилось, но он этого не показал. Он взвесил свои варианты: оставаться на месте и позволить этим людям привести его туда, куда они собирались привести его, и импровизировать оттуда, или делать то, что он может, здесь и сейчас.

Конечно. Это один против трех. Ты безоружен. Это было не совсем так; в руке у него все еще был шелковый шарф. Он чуть не рассмеялся над собой. Это было не совсем грозное оружие.

Водитель вырулил с главной улицы на проселочную дорогу, петляющую из центра города. Зеро знал эту местность; всего через пару минут будет меньше домов и предприятий, поскольку они уступят место более крупным, растянувшимся владениям в богатом районе. Соединение , подумал он. Это чей-то дом?

Его окно, в котором он мог действовать, быстро закрывалось, но его трепет удерживал его мышцы в напряжении и не желал двигаться. Он вытянул локти вверх.

Молодой агент рядом с ним среагировал мгновенно, рука потянулась к пистолету в его наплечной кобуре, но не вытащила.

Зеро усмехнулся над ним. "Расслабляться. Я просто растягиваюсь. Суставы становятся жесткими, понимаете?

Агент ухмыльнулся, и его рука выпала из куртки. — Стареешь, Зеро?

«Случается со всеми нами». Расслабься , сказал он себе. Ему нужно расслабиться перед тем, что он собирался сделать. Это безумие. Он потянулся через плечо и натянул ремень безопасности через свое тело. «Забыл ремень безопасности».

Агент за рулем слегка рассмеялся. «Если половина рассказов о тебе — правда, я думаю, ремень безопасности — это последнее, о чем ты будешь беспокоиться».

"Безопасность прежде всего."

Он сказал это по-русски.

Парень , похожий на Братву , на пассажирском сиденье вскинул голову, его глаза расширились от удивления. В то же время Зеро выбросил правую руку, плоскую и жесткую, и ударил молодого агента в дыхательное горло.

« Ак! Обе руки полетели к его расплющенной трахее.

Другой кулак Зеро разжался, и шелковый шарф вырвался на свободу. Он наклонился вперед и хлестнул им по лицу водителя, а затем дернул назад обеими руками.

Машина свернула вправо, когда русский потянулся за пистолетом. Шины слетели с дороги, водитель ослеплен шарфом, и они яростно подпрыгивали на бороздах в траве, спускаясь по насыпи. Зеро толкался влево и вправо, но продолжал удерживать шарф, даже когда карамельному русскому удалось вытащить пистолет из его куртки.

Передняя часть машины рухнула в глубокую колею на скорости сорок пять миль в час, и бампер ударился о землю, мгновенно остановив их. Голова русского ударилась о стекло с такой силой, что оно треснуло, когда задняя часть машины взлетела вверх. Молодой агент рухнул на переднее сиденье.

Какое-то время машина стояла вертикально, передняя часть торчала в узкой канаве, а задний бампер тянулся к небу. Ремень безопасности больно впился в грудь Зеро, но удержал его на месте. Затем, с детерминированным стоном металла, машина рухнула вперед и рухнула на крышу с такой силой, что стекла разбились.

Зеро был вверх ногами. Он вздрогнул, поднялся с крыши, отстегнул ремень безопасности и осторожно выбрался из разбитого окна. Быстрое шевеление конечностями, пальцами рук и ног сказало ему, что ничего не сломалось. Потом проверил повреждения.

Молодой агент, сидевший с ним на заднем сидении, рухнул на крышу машины. Его глаза были закрыты, но у него был пульс. Водитель запутался в нем. Его глаза были широко открыты, и он смотрел на Зеро, когда тот быстро дышал сквозь стиснутые зубы. Один из его резцов отсутствовал, образовалась кровавая щель на том месте, где он был всего несколько мгновений назад. Его левая рука была прижата к его когорте; его правое было явно сломано, о чем свидетельствовал кусок кости, выступавший чуть ниже локтя.

— Ты, — прошипел он. — Ты… ты…

«Тссс. Не двигайся. Не пытайся говорить». Зеро быстро избавил их обоих от раций, телефонов и оружия. У каждого был компактный черный «глок» — его личное предпочтение в стрелковом оружии. Он поднял вес пистолета, почувствовал плавную рукоятку, действие. Он чувствовал себя хорошо в его руке. — Я скоро вызову вам скорую помощь. Просто держись там». Эти двое просто выполняли приказ. Скорее всего, это были хорошие агенты и порядочные люди, которых ввели в заблуждение.

Батва , русский бандит, застонал , открывая глаза. Он был в основном вверх ногами, плечом и половиной тела опираясь на крышу машины. Зеро быстро обогнул машину, сунул руку в разбитое окно и вытащил мужчину за черную куртку. Русский взвизгнул и попытался ударить его, попытался махнуть рукой, но был слаб и дезориентирован.

Зеро нашел свой мобильный телефон и сунул его в собственный карман. — Куда ты меня вез? — спросил он по-русски. — Где комплекс?

Мужчина посмотрел на него снизу вверх, его глаза были остекленелыми и расфокусированными. "Идти. К. Черт, — сказал он по-английски с сильным акцентом.

«Вроде подумал, что ты скажешь что-то в этом роде». Зеро проверил мобильный телефон. Он открыл приложение GPS и сверил свою недавнюю историю с их текущим местоположением. Ранее в тот же вечер русский ввел адрес в полутора милях отсюда. "Неважно. Я понял."

Он снова потянулся к разбитому окну, чтобы вытащить ключи из замка зажигания и выключить фары. Маловероятно, что кто-нибудь мог увидеть перевернутую машину с дороги ночью, вниз по крутой насыпи, но он не хотел рисковать, пока не доберется до места назначения. Вылезая обратно, он заметил, что что-то лежит на полу — или, скорее, на крыше — машины. Пистолет русского, Sig Sauer с глушителем на наконечнике.

— Должно быть, мне повезло, — пробормотал Зеро. Он осторожно выбрался обратно из-под обломков, отметив, что поясница протестующе ныла.

Вспышка движения на его периферии. Когда он развернулся, русский вытащил небольшой револьвер из кобуры на щиколотке и поднял его. Прежде чем Зеро успел среагировать, он выстрелил. Он пролетел в нескольких дюймах от него, просвистев мимо его уха. Зеро выстрелил один раз в ответ, единственный выстрел с глушителем, который попал в правую щеку русского и вышел из затылка.

Он нахмурился. Его рефлексы были медленными, и его цель была немного не в себе. Он согнул пальцы правой руки. Он получил довольно ужасную травму, когда член Братства раздавил руку стальным якорем. Спустя три операции и большое количество физиотерапии он думал, что снова научился им пользоваться, но теперь понял, что не стрелял из пистолета с тех пор, как он зажил.

Он должен помнить это. Скорее всего, будет больше стрельбы.

Это почти не казалось реальным. С одной стороны, он вдруг почувствовал себя более похожим на себя, чем за последние месяцы, а может быть, и дольше. С другой стороны, он полностью осознавал, что менее чем за две минуты тяжело ранил двух агентов секретной службы и убил человека, который, предположительно, был атташе президента Козловского. В типичной манере Зеро он принял быстрое решение не становиться жертвой и просто действовал. Вскоре машина будет найдена, и два еще дышащих агента запоют. Он не мог заставить себя убить их. Кроме того, русские уже передали по рации, что Зеро задержан.

Оставалось только одно. С двумя «Глоками» в штанах, «Зиг-Зауэром» в куртке и телефоном россиянина в руке, Зеро взобрался по насыпи к дороге и проследовал по GPS-маршруту до места назначения.

Ты ей нужен.

Он запыхался, когда его ноги коснулись асфальта. У него болела спина. Все его тело болело. У него, вероятно, был бы хороший длинный синяк на груди, где врезался ремень безопасности.

Бегая по темной дороге, он думал о Дэнни Гловере, актере, сыгравшем Роджера Мерто в одном из его любимых боевиков, настоящей классике. Смертельное оружие.

Он бормотал фразу себе под нос на бегу.

— Я слишком стар для этого дерьма.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Он был уже больше половины пути, следуя по GPS-маршруту на телефоне русского, когда из кармана зазвонил его собственный сотовый. Он почти забыл, что он у него есть, что могло обернуться неприятностями, если бы оно сработало, когда он пытался прокрасться.

Зеро вытащил телефон и увидел сообщение от Марии.

Где ты? Ты в порядке?

Верно. Он и об этом почти забыл. На самом деле, ссора с Марией, если ее можно так назвать, ощущалась как несколько дней назад, хотя это было только в тот день, прежде чем он импульсивно вылетел в Джексонвилл, ненадолго навестил свою разгневанную дочь, а затем (так же импульсивно) принял желание умереть от задания от женщины, которую он едва знал, спасти другую женщину, которая, возможно, уже была мертва.

Он подумал о том, чтобы ответить ложью или оправданием, или просто сказать, что ему нужно время, прежде чем они снова заговорят, но в конце концов решил ничего не говорить. Это не было бы правдой. Мария могла просто использовать ресурсы ЦРУ, чтобы отследить его телефон и выяснить, где он находится, но она не вторгалась в его частную жизнь.

Поэтому вместо этого он открыл заднюю часть своего телефона, вырвал аккумулятор, сломал SIM-карту пополам и бросил каждую часть в высокую траву справа от дороги, продолжая быстрым шагом к месту назначения. Люди на этом «комплексе» ждали его прибытия в любой момент, и Мария была далеко не единственной, кто мог отследить сотовый телефон.

Согласно карте русского, он должен был свернуть налево на узкую дорогу и следовать по ней, пока она петляла к комплексу. Он бросил русский телефон в траву на обочине, так как в нем уже не было нужды, и продолжил свой путь, пока не нашел подъезд. Это была одна полоса, асфальт в лунном свете был нетронутым, что свидетельствовало о том, что по ней нечасто ездили. Казалось, что это просто длинная дорога к комплексу.

Позади него светили фары, и Зеро отвернулся от дороги, когда машина приблизилась, и молча надеялся, что ее там нет. К счастью, машина не замедлила ход, и вскоре за следующим поворотом стоп-сигналы исчезли. Тем не менее он не сдвинулся со своей позиции у выхода из узкой дороги.

Ждать. Подумайте о том, что вы делаете, прежде чем идти по этому пути.

Вчера он полдня пролежал на диване, жалея себя. Теперь он собирался штурмовать какой-то комплекс и — что? Убивать больше русских? Спасти эту женщину, эту переводчицу, которая, насколько он знал, могла быть ложью Сандерса, чтобы вытащить одного из ее агентов FIS из затруднительного положения?

Но он знал, что уже зашел слишком далеко. Нападение на агентов секретной службы, убийство русского… Мария не могла его вытащить из этого, и президентских помилований для него больше не будет. Он больше не был агентом — он больше не был никем , снова напомнил он себе, — а это означало, что то, что он только что сделал, было нападением и убийством.

Оставалось только одно. Доберитесь до этой переводчицы, узнайте, что ей известно, и надейтесь, что информация была достаточно ценной, чтобы заключить сделку с сильными мира сего. Привлеките Марию и ЦРУ с четкими доказательствами, чтобы он мог оправдать свои действия и получить неприкосновенность.

Кроме…

Ты ей нужен.

Он начал свой путь по темной дороге, которая поднималась вверх вдоль пологого холма. По обеим сторонам росли небольшие деревья, посаженные почти идеально на расстоянии двадцати футов друг от друга и примерно в пяти футах от края подъездной дорожки. Он понял, что это не комплекс, а величественный дом, подходящий для этого района.

Узкая дорога сделала последний плавный изгиб, прежде чем показалась постройка. Зеро сошел с дороги в темноту крепких деревьев. Впереди он увидел черные железные ворота шириной с тротуар, скорее всего, электронные, освещенные парой прожекторов за ними. За воротами виднелись силуэты, немногим больше двух темных фигур, шагающих взад-вперед. Ждут, без сомнения, пока их русский друг доставит Зеро.

По обеим сторонам железных ворот была каменная стена около восьми-девяти футов высотой, тянувшаяся на несколько десятков ярдов, прежде чем сделать крутой поворот. Зеро пробрался сквозь деревья и пошел вдоль стены, подальше от прожекторов и к восточной стороне участка. Затем с легким стоном он схватился за верхнюю часть стены и подтянулся, вглядываясь поверх камня.

Стена окружала около полутора акров идеально ухоженной лужайки и красиво оформленного ландшафта, крепкие цветущие вишневые деревья усеивали двор небольшими холмиками темно-черной мульчи. В центре стоял дом, если его можно было так назвать, современного дизайна из стекла и острых углов, хорошо освещенный изнутри. Дом был одноэтажным, но просторным. Неподалеку за ней он увидел темный гостевой дом и небольшой сарай для обслуживания.

Зеро знал, что это такое. Он слышал о таких местах, принадлежащих правительству, которые были вдали от города, изолированы и тихи. Они были оставлены в резерве для дипломатов, приглашенных гостей и высокопоставленных лиц, которые путешествовали с семьями или иным образом предпочитали пентхаусы в центре города или гостевые апартаменты Белого дома.

Но, похоже, русские использовали его как убежище.

Он перелез через стену и с легким ворчанием упал на мягкую траву. Это место нельзя было назвать крепостью, и безопасность казалась слабой; пока что он заметил только двух охранников у ворот. Очевидно, они не ожидали никаких неприятностей, хотя он и не собирался предполагать, что они не были к этому готовы.

Зеро пригнулся и спрятался за ближайшим деревом, ствол которого был едва достаточно широк, чтобы скрыть его.

Ладно, какой у тебя план?

Садись. Возьми женщину. Убирайся.

Конечно. Кусок пирога. Но, возможно, вы захотите придумать что-нибудь получше.

Двое русских у ворот могли создать проблему при выходе, и ему нужно было знать, вооружены ли они. Сначала он должен их нейтрализовать.

И постарайся больше никого не убивать , напомнил он себе.

Он оставался низко, когда подкрался ближе к воротам, не забывая о ярких прожекторах. Двое мужчин были одеты в черное, один в костюме, а другой в кожаной куртке. У парня в куртке через плечо на лямке висел автомат. У другого не было пистолета в руке, но Зеро мог видеть кобуру с пистолетом у него на бедре. Они ходили по подъездной дорожке, бормоча друг другу по-русски.

«Они уже должны быть здесь. Попробуйте его еще раз.

"Я только что сделал. Нет ответа."

"Что-то не так. Надо сказать Козловскому.

Козловский? На самом деле Зеро не ожидал, что президент России будет там лично. Что ты собираешься делать, воткнуть пистолет в лицо президенту?

«Не беспокойте его. Просто возьми машину, — сказал тот, у кого был компактный пистолет-пулемет. — Мы пойдем и…

Его прервал вой сирен. Оба русских перестали ходить и выглянули за ворота.

Кто-то должен был найти обломки и вызвать их, рассудил Зеро. Когда пара мужчин уставилась вдаль, прожекторы внезапно погасли. В темноте русские казались лишь силуэтами.

— Думаешь, у них были проблемы? сказал один из них.

«Возьми машину. Мы пойдем посмотрим сами».

Сейчас! Зеро бросился вперед, чтобы застать их врасплох. Он сделал два шага, и вдруг мощные прожекторы снова щелкнули, практически ослепив его. Датчики движения.

Двое русских развернулись и тоже на мгновение застыли в шоке. Все трое уставились друг на друга.

"Привет!" Русский потянулся к пистолету-пулемету, висевшему у него на ремне. Другой сунул руку в пиджак.

Зеро прыгнул вперед, инстинкты сработали. Он протянул руку и уперся в локоть русского в костюме, не давая ему вытащить пистолет. Он ударил ногой мула назад в живот второго русского, согнув его пополам. Твердый крюк в тот, что был перед ним, скомкал мужчину. Затем он развернулся, схватил пистолет-пулемет и закрутил его себе на плечо. Ремень натянулся на подмышке и шее русского, и его ноги оторвались от земли. Зеро повернулся на девяносто градусов и опустился на одно колено. Русский замахнулся, кувыркнувшись задницей над чайником, и приземлился на асфальт с глухим стуком, от которого у Зеро застучали зубы.

Он простоял так некоторое время, стоя на одном колене и тяжело дыша, прислушиваясь к сиренам нескольких аварийных машин вдалеке. Прожекторы погасли, и он сел в темноте. Если бы кто-нибудь из сотрудников секретной службы в машине был в сознании и мог говорить, он мог ожидать незваных гостей через несколько минут. Он должен был двигаться.

Он поднялся на ноги, и снова зажегся свет. Зеро вздрогнул. Русский, которого он бросил, смотрел на него широко раскрытыми глазами и не дышал, его шея согнулась под странным углом. Должно быть, он сломался, когда он врезался в подъездную дорожку.

Вот и все, что никого не убивал , мрачно подумал он. Он схватил SMG и повернулся, чтобы направиться к дому.

Затем он замер.

Над его головой, там, где железные ворота сходились с каменной стеной, находилась камера, направленная вниз и смотрящая прямо на него, как немигающий глаз.

— Черт, — пробормотал он.

Если кто-то смотрел трансляцию изнутри, они уже знали, что он там. Он не мог предположить, что они его не видели; прокрасться может означать попадание в ловушку. А поскольку власти прибыли на место автокатастрофы, он не мог себе представить, что у него будет много времени, пока не появятся посетители.

Ну , подумал он про себя. Прошло некоторое время с тех пор, как я сделал большой вход.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Карина сидела на центральной подушке большого удобного дивана, обтянутого мягкой коричневой кожей, и ее худощавая фигура глубоко утонула в нем. Дом вокруг нее был элегантным, но уютным и неприхотливым. Над телевизором с плоским экраном красовался корабль в бутылке, картины на стенах и камин, приютившийся на юго-востоке большой гостиной. Это выглядело так, как будто это место было оформлено профессиональным декоратором, чтобы гости чувствовали себя приглашенными, что было еще более странным из-за того, что по обеим сторонам дивана от нее стояли агенты секретной службы с пистолетами на коленях.

Наручники были сняты, но это мало утешало, учитывая, что напротив нее в кресле, подходящем к дивану, сидел Александр Козловский. Позади него стоял толстошеий русский со сложенными перед собой руками. Пистолета у него не было, но у стены в пределах досягаемости стоял АК-47.

Козловский усмехнулся, заметив, как она оглядывает обстановку. "Вам это нравится?" — спросил он по-русски. «Правительство США владеет этим местом. Такие, как я, могут остаться здесь, если захотят. Честно говоря, предпочитаю… после всех этих встреч и пресс-конференций заставляю себя улыбаться. Пожать руки. Играть красиво. Это большое облегчение вернуться в такое место и не притворяться, что мне здесь нравится».

Карина сердито посмотрела на российского президента, ничего не сказав.

«Правда в том, — продолжил Козловский, — что все эти публичные выступления были тщательно прописаны и срежиссированы, просто чтобы дать мне несколько минут наедине с ним, которые мне были нужны».

«Как вы думаете, что сказали бы эти двое, — Карина указала на агентов секретной службы по обе стороны от нее, говоря по-русски, — если бы они знали правду?»

Козловский рассмеялся. — В любом случае, скажи им. Они хорошие люди, верные своему лидеру и своей стране, и в этом их ошибка. Они верят тому, что им сказали, что вы предатель, враг государства. Они не послушались бы ни слова твоего. Он наклонился вперед в кресле и скрестил руки. "Сейчас. Я не верю, что у вас были средства для записи этой встречи. Но все же вы доставили много неприятностей. Просто быть живым угрожает всему, что мы здесь сделали. Будьте уверены, мы вас убьем. Насколько быстро это произойдет, полностью зависит от вас».

Руки Карины слегка дрожали. Она сунула их себе на колени, сжав их вместе, чтобы скрыть это.

-- Я задам вам четыре вопроса, -- сказал Козловский. «И я ожидаю полной честности. Вы записали эту встречу? Если да, то где запись? Вы отправили его или поделились им с кем-либо? И почему?"

Карина опять промолчала. Она бы не стала, что бы они ни делали.

Козловский вздохнул. — Я так и предполагал. Ты скажешь мне, в конце концов. У нас есть вся ночь. Никто не придет за тобой. Никто не знает, что мы здесь, кроме наших собственных людей. А вот Василий, — он указал на стоявшего у него за плечом русского, — скоро начнет тебе морду резать.

Карина сглотнула ком в горле. Ей было все равно, что ее голос звучал дрожащим, когда она сказала: «Ну? Чего он ждет?»

Козловский широко ухмыльнулся, оскалив зубы. "Ты мне нравишься. Вы смелы. Или, по крайней мере, вы так думаете. Мы ждем твоего друга, который должен прибыть с минуты на минуту.

Она нахмурилась. Друг? Какой друг? Ближайшим ее контактом был представитель Вероники в FIS в Ричмонде, и она даже не знала его имени.

Козловский оглянулся через плечо на Василия. "Где они? Они уже должны быть здесь.

Большой русский потянулся к пульту дистанционного управления на дубовом журнальном столике перед ними. Он нажал кнопку, чтобы проверить трансляцию снаружи, но экран телевизора оставался темным. Карина прищурилась; она едва различала очертания подъездной дорожки и лужайки сразу за воротами.

— Свет выключен, — пробормотал Василий по-русски. — Где эти двое?..

Внезапно экран замерцал светом, когда щелкнули прожекторы, реагирующие на движение. Карина вздохнула. Василий сделал шаг назад. Два агента секретной службы вскочили на ноги, один из них прошипел: «Какого черта?!»

На экране один из русских сел на подъездной дорожке, потирая челюсть. Другой лежал на спине с открытыми глазами и не двигался.

«Они упали!» — крикнул Василий. Он потянулся за АК-47, но прежде чем он добрался туда, громко разбилось окно. Карина подпрыгнула от звука, доносившегося из передней части дома. Агенты секретной службы бросились в зал.

Василий пошел за ним, но Козловский схватил его за плечо. "Останься со мной!" он заказал. Большой русский прижал винтовку к плечу и стал ждать. "Ты!" Козловский посмотрел на нее сверху вниз. "Не шевелись!"

«Смотри за своей шестеркой!» Карина услышала крик одного из агентов.

"Там!"

В быстрой последовательности раздались два выстрела. Кто-то громко хмыкнул. Потом крик боли. Еще одно окно разбито.

Затем тишина.

Василий нервно оглянулся через плечо на Козловского. Российский президент напряженно кивнул, а затем полез в пиджак за телефоном.

Большой русский выскочил из-за угла, целясь из АК в холл. Но по выражению его лица было видно, что он ничего не видел.

Еще раз разбилось стекло, на этот раз позади него, из задней части дома. Большой камень, размером с два кулака, пролетел сквозь него и ударил по полу, треснув плитку. Василий развернулся, но недостаточно быстро. Твип! Она услышала приглушенный выстрел одновременно с тем, как взорвалось колено Василия. Он вскрикнул от боли, согнувшись.

Через разбитую стеклянную дверь сзади шагнул мужчина с пистолетом с глушителем в руке. Он пнул АК, и винтовка полетела по полу на кухню. Василий схватился за него, но мужчина снова ударил ногой, на этот раз в подбородок большого русского.

Затем он направил свой пистолет на Козловского.

«Положи трубку», — приказал он по-русски.

На лице Козловского появилась медленная улыбка, когда он опустил телефон на кофейный столик. «Ты, должно быть, Зеро. Я много слышал о вас.

Нуль? Карина осмотрела мужчину с ног до головы. Он не может быть. Он определенно не был похож на человека, которого описала Вероника. Он выглядел довольно… обычным. Его темные волосы были слишком длинными, ниспадали на шею и закрывали уши, становясь седыми на висках. Его глаза были острыми, но остальная часть его лица казалась усталой, и у него было небольшое брюшко, выпирающее прямо над пряжкой его ремня.

Это мой потенциальный спаситель? Она начала думать, что, возможно, ее сестра действительно сошла с ума.

— Скажи мне, — спокойно сказал Козловский. «Как вы думаете, разумно ли направлять пистолет на действующего президента?»

«Не совсем», — ответил мужчина по-русски. «Но если вы слышали обо мне, вы знаете, что я не особенно хорошо продумываю вещи». Он потянулся за спиной и вытащил из-за пояса черный пистолет. Не сводя глаз с Козловского, он протянул его Карине. — Ты знаешь, как этим пользоваться? — спросил он по-английски.

"Я делаю." Она не особенно любила оружие, но Вероника настояла, чтобы она научилась стрелять. Карина взяла его, повернула затвор, чтобы вставить патрон в патронник, и направила пистолет на человека, называвшего себя Зеро.

— Гм… — Его растерянный взгляд метнулся то к президенту, то к пистолету, направленному на него. — Я думаю, ты неправильно понимаешь, что здесь происходит. Это спасение».

— И меня уже обманывали раньше, — коротко сказала она. В конце концов, именно так она и попала сюда. Настоящий Зеро не знал бы, как ее найти. Насколько она знала, это была очередная уловка русских; это «нападение» могло быть инсценировано, чтобы завоевать ее доверие, и как только она расскажет ему все, что знает, он убьет ее. «Если ты Зеро, то докажи это».

"Извини? Докажите это?" Он усмехнулся. — Как именно это доказать?

Козловский рассмеялся, даже когда его телохранитель Василий корчился и скулил на полу в нескольких шагах от него. «Это богато», — сказал он по-русски. — Она не доверяет тебе, не так ли?

Карина услышала позади быстрые шаги. Она повернулась на звук. Зеро тоже сделал это, но когда он повернулся, он упал на пол, практически падая на спину с нацеленным пистолетом. Почти в то же время из холла вышел человек в черной рубашке с пистолетом в руке и повязкой на носу.

Мужчина резко остановился, обнаружив, что его пистолет направлен на президента Козловского. Зеро выстрелил один раз с пола, попав мужчине в грудину. Пистолет выпал из его рук, когда оба сжали его рану, и он упал на колени.

— Ноль, — болезненно прошипел он.

Предполагаемый Зеро повернулся к ней лицом. — У тебя есть выбор: остаться здесь или пойти со мной, — быстро сказал он. — В любую минуту у нас будет больше гостей. Теперь мы можем выбраться отсюда?»

"Он здесь!" Козловский рявкнул по-русски. «Ноль здесь!»

Они оба снова развернулись. Российский президент схватил телефон и кричал в него. Карина действовала не задумываясь; она нацелила черный пистолет и выстрелила один раз. Выстрел пролетел в двух дюймах от головы Козловского, но вместо этого попал в телефон, и тот вылетел из рук президента.

Вместе с двумя его пальцами.

Козловский долго смотрел на свою дрожащую, окровавленную трехпалую руку. Затем начался крик.

Карина чуть не выронила оружие, одновременно шокированная и подавленная тем, что она сделала. Она никогда раньше не стреляла ни во что живое; это был явно день многих нововведений.

"Время идти." Зеро схватил ее за руку и потащил на кухню. "Гараж?"

— Эм… туда! Карина встряхнулась от оцепенения и указала на коридор, мимо ванной, куда ее привели в дом. «Подождите, ключи!» Она схватила кольцо с гранитной столешницы и бросила Зеро.

Они въехали в гараж на три машины, занятый двумя внедорожниками и таун-каром. Зеро нажал на брелок и замигали огни внедорожника. Он потянулся к большой белой кнопке на стене, чтобы открыть гаражный отсек, когда Карина снова направила на него пистолет.

— Да ладно, — простонал он, — только не это снова.

— Как ты нашел меня здесь? Ей нужно было знать, что она может ему доверять, прежде чем сесть с ним в машину.

Зеро раздраженно хмыкнул. Затем он глубоко вздохнул и быстро выпалил: «Ваша сестра связалась со мной. Я знал ее как Сандерс, когда мы некоторое время назад работали вместе. Ее зовут Вероника. Ваша Карина. По крайней мере, это имена, которые она мне дала. Я пошел в театр, чтобы найти тебя, но тебя уже не было. Меня подобрали их друзья, чтобы привезти сюда. Их машина разбилась примерно в полутора милях отсюда, но только один из них мертв. Кавалерия приближается, так что нам нужно уходить прямо сейчас . Хорошо? Этого достаточно для тебя?»

Она кивнула один раз. "Да. Пойдем." Она обогнула внедорожник и села на пассажирское сиденье. Зеро нажал на кнопку, и ворота гаража начали медленно подниматься. Он сел за руль, вставил ключ в зажигание, а затем вздрогнул от внезапного яркого света, который едва не ослепил их.

— Мы опоздали, — пробормотала Карина. Фары как минимум четырех машин, а то и больше, устремились к ним по подъездной дорожке. Она ждала слишком долго, задержала их напрасно.

— Еще нет. Зеро повернул ключ, и двигатель взревел. «Пристегните ремень безопасности».


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Зеро нажал на педаль акселератора, и внедорожник рванулся вперед, обороты подскочили почти до шести тысяч, когда он вылетел из гаражного отсека, как выстрел. Переводчица отчаянно натянула ремень безопасности на грудь.

Мы могли бы уйти отсюда, если бы она просто послушала меня , раздраженно подумал он. Он включил дальний свет, играя с встречными машинами.

"Что ты делаешь?!" Рядом с ним закричала Карина.

"Подожди." Встречные машины не были такими безрассудными, как он; они свернули вправо, чтобы не задеть их. Зеро рванул руль влево и выехал на газон, вспарывая подстриженную траву шинами. Он сворачивал влево и вправо, чтобы избежать цветущих вишневых деревьев, усеивающих пейзаж.

"Стена!" Карина указала вперед. "Стена!"

— Ага, вижу! Он снова повернул руль, задняя часть внедорожника заскребла по камню, когда они развернулись и помчались параллельно стене к задней части участка.

"Куда мы идем?" воскликнула она.

«Найти другой выход. Должны быть вторые ворота, еще один выход.

— А если нет? она спросила.

«Ну, это просто плохое планирование с их стороны…»

За ними раздались выстрелы, когда машины преследовали их. Пули врезались в их бампер. Заднее стекло треснуло, но выдержало. Пуленепробиваемое стекло. Хорошо знать. Зеро снова крутнул штурвал, пролетев мимо гостевого домика, но других ворот не увидел. «Черт возьми». Он переместил свой вес, чтобы попытаться вытащить SMG из-под себя, но ремень вокруг его плеча и шеи запутался в ремне безопасности. «Возьмите пистолет, пулемет».

Карина потянулась к центральной консоли, когда Зеро снова повернул руль, возвращаясь к передней части дома. Преследователи все еще были позади них, но если бы он смог выбраться из ворот, у него был бы шанс ускользнуть от них. Переводчик дернул за пистолет, который натянул ремень, из-за которого шея Зеро вытянулась под неловким углом.

«Боже, осторожно! Просто отсоедините его от ремешка!»

"Ой. Верно." Карина отстегнула пистолет и протянула ему.

"Спасибо." Внедорожник развернулся к передней части дома и обратно к подъездной дорожке. Их ждали две машины. "Спускаться!"

Карина низко пригнулась, когда пули врезались в решетку радиатора, ветровое стекло, дверь. Зеро вздрагивал при каждом ударе, но стекло держалось.

— Держись за что-нибудь! Он выпрямил машину и вдавил педаль в пол, пока они мчались к железным воротам.

— Подожди, не…

Внедорожник врезался в железные ворота на скорости пятьдесят пять миль в час. Передняя часть смялась; задняя часть на мгновение оторвалась от земли, а затем снова рухнула. И Зеро, и Карина резко рванулись вперед, когда перед их лицами взорвались подушки безопасности.

Ворота едва сдвинулись с места.

Легкий стон сорвался с губ Зеро, когда он снова выпрямился на сиденье. В глазах помутнело, в голове стучало, в ушах звенело. Он взглянул на Карину, сгорбившуюся над приборной панелью, из одной ноздри которой сочилась кровь, а лицо покрылось белым порошком из сдувшейся подушки безопасности.

— Эй, — сказал он слабо. "Ты в порядке?"

Она вздрогнула, когда посмотрела на него. — Почему… черт возьми … ты думал, что это сработает?

На самом деле у него не было ответа на этот вопрос — ну, он был, но момент был неподходящим, чтобы говорить, потому что я — Зеро, и подобные вещи обычно у меня работают. Он взглянул в зеркало заднего вида. Четыре машины окружили их полукругом менее чем в десяти ярдах от внедорожника, двигатели работали на холостом ходу, двери открыты, силуэты мужчин в костюмах прячутся за ними.

«Деваться некуда!» — крикнул мужской голос. «Выходи с руками за голову!»

"Что мы будем делать?" — взвизгнул переводчик.

— Для начала, мы перестанем кричать мне в ухо. Зеро огляделся. Пистолет-пулемет упал на пол между его ног, когда они врезались в ворота. Он потянулся к нему. «Во-вторых, мы собираемся оставаться как можно тише и тише».

Она уставилась на него. «Они федеральные агенты, а не змеи…»

«Просто, пожалуйста, оставайтесь на месте и молчите». Он нажал кнопку, чтобы опустить окно. К счастью, он все еще работал, или, по крайней мере, прошел примерно полпути, прежде чем его остановил погнутый дверной косяк. «Тихо и тихо».

Карина сглотнула, но сделала, как он просил. Позади них агенты продолжали выкрикивать обычную риторику: «Выходи с руками за голову!» «Вы окружены!» «Деваться некуда!» — Вылезай из машины, немедленно!

Они знают, что мы вооружены. У агентов не было другой причины действовать так осторожно, укрываться, выжидая. Но в конце концов они сделают ход и придут за ними. Просто не двигайся.

"У тебя есть план?" — прошептала Карина.

— Да, — прошептал он в ответ. — Я имею в виду, что-то вроде. Когда я скажу идти, беги к стене и прыгай через нее.

— Это твой план?!

«Стой на месте!»

«Сбежать за этим»? Вы должны быть самым неумелым, бесполезным, неэффективным…

Нажмите! Прожекторы погасли, и Карина замолчала, когда их погрузили в темноту. Даже агенты позади них перестали кричать, не зная, что делать теперь, когда они ничего не видят.

Ну давай же. Приходите за нами.

Он смотрел в зеркало заднего вида, стараясь не двигать головой и снова не включать свет, и увидел несколько силуэтов, ползущих вперед с пистолетами наготове.

Просто немного дальше.

— Они идут, — хрипло прошептала Карина.

"Без шуток. Оставайся на месте.

Один из агентов обогнул заднюю часть внедорожника, шагая с ноги на ногу с поднятым пистолетом…

Нажмите! Прожекторы внезапно снова ожили при движении агента, яркие, мощные и почти ослепляющие. В то же мгновение Зеро высунулся из окна со стороны водителя и нажал на курок пистолета-пулемета.

Карина издала тихий вскрик, когда залп пуль разлетелся, как тысяча дробей малого барабана. Зеро размахивал пистолетом взад-вперед, попадая в машины, асфальт и, судя по воплям и крикам, в нескольких человек.

"Идти!" — прошипел он ей.

Она толкнула дверь и вывалилась наружу. Зеро толкнул дверь и выпустил еще одну очередь. Банановый зажим в пистолете-пулемёте был более производительным, чем обычно, но он скоро закончится.

Агенты пригнулись, побежали и прыгнули в укрытие, пока он безрассудно стрелял. Затем он перебросил пистолет-пулемет через стену и сам перелез через нее. Ответный огонь ударил по камням, когда он перепрыгнул через голову и резко приземлился на другой бок. Электрическая боль пронзила его позвоночник и шею; разбив ворота, он получил хлыстовую травму. Он определенно заплатит за это позже.

Он снова схватил пистолет-пулемет и выпустил последние патроны через плечо. Затем он вытащил из штанов второй «Глок» и начал стрелять из него в стену, даже на бегу. Голова появилась наверху, а затем исчезла из виду так же быстро, как пули раскололи камень.

Затем Карина оказалась рядом с ним, не отставая от них, пока они бежали по траве, примыкающей к узкой дороге. На повороте появились фары. "Деревья!" Он указал, и они вдвоем побежали к толстым деревьям с толстыми ветвями, тянущимися по обеим сторонам дороги.

Зеро отпрянул назад и швырнул пустой пистолет-пулемет примерно на пятнадцать ярдов в траву.

"Вверх!" он прошептал.

Карина молча смотрела на него. "Вверх? Что? Дерево?"

«Да, дерево!» Он мог слышать голоса, кричащие позади него, агенты секретной службы взбирались на холм, перепрыгивали через стену и бросались за ними вниз. Зеро сплел пальцы вместе и держал их на уровне колен, чтобы придать ей импульс.

Он прекрасно понимал, как нелепо это звучит, прячась на дереве, как белка, но у них не было другого выбора. Они не могли обогнать их пешком. Они не могли спрятаться. Они не могли отбиться от них.

Карина, похоже, пришла к такому же выводу. Она шагнула в его руки, и он поднял ее достаточно высоко, чтобы достать до самых нижних конечностей. Когда она подтянулась, Зеро пробежал мимо нее к ближайшему дереву, вскочил и ухватился за крепкий сук.

Боль снова пронзила его спину, пока он боролся и подтягивался. Ага, слишком стар для этого...

Автомобиль, который ехал по извилистой дороге, с визгом остановился всего в нескольких ярдах от них. Почти одновременно четверо агентов выбежали ему навстречу. Зеро всматривался сквозь листву, как мог.

Это был фургон спецназа. Слава богу, мы выбрались оттуда вовремя.

Из него вышел капитан спецназа, в полном броне и каске, и кивнул подошедшему к нему агенту. "Сэр."

— У нас есть двое подозреваемых, — быстро сказал главный агент, — тридцатичетырехлетняя русская женщина и мужчина лет сорока пяти.

Середина сороковых? Зеро почти усмехнулся вслух. Пошел ты, приятель.

«Их следует считать вооруженными и чрезвычайно опасными», — продолжил агент. «Они не могли уйти очень далеко. Скорее всего, они попытаются найти место, где можно спрятать или украсть машину…

"Сэр!" — крикнул один из агентов, поднимая пистолет-пулемет с травы. «Похоже, он уронил это. Должно быть, они пошли этим путем.

— Хорошо, — сказал ответственный агент. — Вы четверо, идите туда пешком. Ищите любые следы, следы, доказательства того, куда они пошли. Он повернулся к бойцу спецназа. «Капитан, я хочу, чтобы ваши ребята проверили каждый дом поблизости. Их не так много. Ищите сработавшие системы сигнализации, камеры и проверяйте пропавшие автомобили. Ты." Он повернулся к агенту рядом с ним. — Возвращайся в дом и помоги остальным обезопасить российского президента. Экстренные службы находятся в пути. Проверьте, кто еще может быть там жив. Затем позвоните в местную полицию и попросите их установить блокпосты на милю в каждом направлении. Любую проезжающую машину обыскивают. Даже если это один из наших».

Фургон спецназа дал задний ход, сделав К-образный поворот на узкой дороге, когда они направились назад тем же путем, которым пришли. На короткое мгновение дерево Зеро было освещено их фарами, и он затаил дыхание, опасаясь, что его заметят, но фургон с грохотом помчался по длинной дороге. Агенты отправились пешком, их автомобили были недоступны, пока службы экстренной помощи не смогли убрать обломки, которые он вызвал, врезавшись в них.

Даже после того, как они все ушли, Зеро оставался на дереве еще секунд тридцать или около того, ожидая и прислушиваясь к тишине. Мне казалось, что это намного дольше. В конце концов он спустился вниз, заметив боль в конечностях, а затем помог Карине спуститься.

"Что теперь?" прошептала она.

В ответ он взял ее за руку и повел по извилистой дороге, придерживаясь темноты у линии деревьев, пока они не достигли перекрестка. Зеро осмелился выглянуть и посмотрел в обе стороны. Он не видел ни движения, ни фар. Агенты меньше всего ожидали от них, что они будут торчать поблизости; они предположили, что в данный момент эти двое спасались бегством.

"Ну давай же." Они пересекли дорогу и спустились по пологому склону с другой стороны, а затем пошли по дороге тем же путем, которым изначально пришел Зеро. Если они будут следовать по нему достаточно долго, то доберутся до обломков, которые он оставил, но им не нужно будет идти так далеко.

«Разумно ли это?» — нервно спросила Карина. — По дороге?

«Обычно нет. Но нам нужен телефон. У меня его нет, и я сомневаюсь, что у вас есть.

Она покачала головой.

«Я нашел это место по телефону одного из русских. Но я бросил. Теперь нам нужно найти его». Он оглядел траву в темноте, пытаясь определить, как далеко он пролетел, когда бросил ее. Это было не так далеко от входа в извилистую аллею, ведущую к дому.

— Они не могут это отследить? она спросила. — Телефон русского?

Зеро присел на корточки, щурясь на траву у своих ног. — Могут, но я не думаю, что будут. Что бы здесь ни происходило, какой бы компромат у вас ни был на них, я думаю, это хорошая ставка, что это ограничивается двумя президентами».

"Что заставляет вас так говорить?"

— Эти агенты секретной службы — верные люди. Они напали на нас, потому что им сказали, что мы враги». В прошлый раз русские усвоили урок. Они держат это маленьким, личным.

— Вы понимаете, что могли убить парочку этих «верных людей»?

— Ага, — сказал он тихо. "Я понимаю." Затем громче: «Это должно быть прямо здесь. Помоги мне посмотреть».

Карина низко пригнулась, сканируя темную высокую траву в поисках признаков телефона. «Что бы это ни стоило, мне очень жаль. За то, что назвал тебя неумелым и бесполезным.

— И безрезультатно, — напомнил он ей.

"Да. И неэффективно. Твои методы могут быть немного… неотесанными, но, по крайней мере, мы выбрались из…

Зеро схватил ее за руку и потащил на траву, а сам вскарабкался, чтобы лечь рядом с ней. По дороге медленно прогрохотал автомобиль, установленный прожектор со стороны пассажира медленно осматривал небольшой склон холма. Свет осветил их головы и исчез.

Зеро поднял глаза, когда машина двинулась дальше. Поднявшись с мокрой травы, он ухмыльнулся — телефон лежал в двух футах от его головы. «Бинго». Он схватил его и помог Карине встать на ноги. — Мы еще не вышли из леса, — напомнил он ей. «Прибереги свои извинения, пока мы действительно не проясним. Ну давай же."


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Они прошли еще две мили через широкое поле и через пару проселочных дорог, почти не разговаривая, оставаясь как можно тише и бдительнее. Зеро заметил вдалеке один из блокпостов, две полицейские машины с мигалками и козлы, установленные на асфальте. Вряд ли тонкие и достаточно легко избежать. Они подошли к заправочной станции, но обогнули ее; на небольшой стоянке стояла полицейская машина, из окна был виден офицер, болтавший с клерком. Ищу их.

За заправкой была полоса деревьев. Он знал, где они; если бы они прошли через лес, то оказались бы в пригороде округа Колумбия и в городе за ним.

В относительной безопасности и темноте деревьев Зеро остановился. «Мне просто нужно знать одну вещь. Вы действительно записали эту встречу?

Карина не ответила. Вместо этого она уставилась на свои туфли.

— Все в порядке, — сказал он ей. "Я понимаю. Единственная причина, по которой вы все еще живы, это то, что они думали, что вы, возможно, живы. Хотя все это было бы намного проще, если бы вы это сделали. «Поэтому нам нужно, чтобы они продолжали так думать, но это рисует гораздо большую цель на наших спинах. Сандерс — или, вернее, Вероника — хочет, чтобы я доставил вас в Киев, но нам придется взять то, что мы можем получить.

«Но как мы выберемся из страны? Они будут следить за каждым аэропортом, каждой магистралью, каждым портом…

"Я знаю. Вот почему я собираюсь попросить об услуге. Он набрал номер в телефоне русского и подождал, пока он прозвонил три раза. Как раз в тот момент, когда он подумал, что это будет голосовая почта, линия щелкнула, и хриплый голос сказал: «Да?»

"Алан. Это Зеро».

"Нуль! Чей это номер? Почему ты звонишь так поздно? Ты в порядке?"

— Не совсем, — признал он. «Я немного в затруднительном положении. Мне не помешала бы помощь.

— Конечно, все, что вам нужно.

"Большой." Зеро вздохнул и сказал: «Мне нужен безопасный переход за границу для меня и еще одного, как можно ближе к Киеву. Некоммерческий, незаметный. мне нужны псевдонимы; удостоверения личности и паспорта. Мне тоже понадобятся наличные. Пара штук, в идеале. Все, что вы можете пощадить».

Тишина на другом конце провода.

"Алан?"

«Когда я что-то говорил , я имел в виду, что помогу тебе передвинуть диван или что-то в этом роде…»

— Алан, пожалуйста.

«Боже, Зеро. Во что ты ввязался?

"Длинная история. Слишком долго рассказывать сейчас. Вы можете помочь?"

Рейдиггер вздохнул. «Мои контакты уже не те, что были раньше, но я могу помочь. Где ты?"

"Пешком. Ускользает от копов».

— Конечно, ты, — пробормотал он. — Я приду за тобой.

– Встретимся на Уокер-Милл-роуд, возле маленького парка, через двадцать пять минут.

"Ты получил это."

— Спасибо, Алан. Зеро закончил разговор, но помедлил, держа большой палец на экране телефона. «Мне нужно сделать еще один звонок», — сказал он Карине. И это не тот, который я хочу сделать.

— Мы не должны задерживаться, — нервно сказала Карина.

"Я знаю. Это всего на минуту. Он набрал номер прежде, чем успел подумать дважды, и, приложив телефон к уху, отошел на небольшое расстояние от переводчика, чтобы хоть как-то уединиться.

— Йоханссон, — ответила она. Было похоже, что она за рулем.

"Привет Мария."

«Кент! Что, черт возьми , ты сделал?!» Она звучала в ярости. Он предполагал, что она уже слышала, но думал, что она будет больше волноваться, чем злиться. Он был не прав. «В одну минуту я сижу в постели и думаю, где ты и собираешься ли ты вернуться домой, а в следующую мне звонят, что ты напал на президента России?»

— Это не то, чем кажется…

"Он был подстрелен!" — крикнула она. «И российского дипломата нашли мертвым на дороге…»

Дипломат? Он усмехнулся. Гангстер, которого он застрелил, был прославленным головорезом, вряд ли дипломатом.

«Несколько агентов секретной службы госпитализированы, двое в критическом состоянии…»

— Я знаю, — быстро сказал он, — но это нечто большее, чем…

— Все это ради вымогателя?

— Она не вымогательница, — решительно сказал он, чувствуя, как на его лице поднимается гнев. — Мария, она знает, что произошло на той тайной встрече, и ничего хорошего в этом нет. Это происходит снова, но на этот раз они подошли к этому умнее…

— А ты знаешь, как? – прервала Мария. — Она рассказала вам, что было сказано?

"Ну нет."

— Господи, Кент. Мария усмехнулась. "Зачем ты это делаешь?"

"Потому что…"

«Это из-за того, что случилось? Между нами?"

"Нет!" — резко сказал он. — Это не имеет к этому никакого отношения.

— Тогда почему, Кент?

"Потому что…"

Она нуждается во мне.

«Потому что меня попросили», — сказал он. «Потому что я не могу закрывать глаза на что-то подобное. Ты знаешь что."

— Ты больше не тот, кто ты есть, — настаивала Мария.

«Это то, кем я всегда был. Я просто забыл об этом на некоторое время». Он провел рукой по волосам, откидывая их со лба. «Послушай, я позвонил тебе, чтобы сказать тебе правду. Я не прошу твоей помощи».

— Хорошо, — сказала Мария. — Потому что я не думаю, что могу помочь тебе сейчас, Кент. Я еду в Лэнгли на экстренное совещание, чтобы решить, что агентство собирается делать с тобой. Она понизила голос. — Не могу поверить, что говорю это, но лучшее, что ты можешь сейчас сделать, — это отпустить ее. Позвольте ей идти своей дорогой, а сами сдавайтесь. Учитывая ваш послужной список, мы можем соперничать за некоторую снисходительность. Может быть, скажешь им, что тебя обманули, что ты не знал, кто такой Козловский…

— Ты же знаешь, что я не собираюсь этого делать.

— Я забочусь о тебе, Кент. Но у тебя больше нет ни связи с агентством, ни защиты. Если вы продолжите, это закончится тем, что вы будете заперты или мертвы. И я буду обязан сделать для этого все, что в моих силах. О вас."

— Ага, — пробормотал он. "Я знаю. Это твоя работа, верно? Вам лучше отправиться на совещание, заместитель директора. Увидимся».

— Кент, подожди…

Он закончил звонок. Прежде чем она успела перезвонить, он вырвал аккумулятор из телефона и растоптал его на куски, в равной мере из практичности и катарсиса. Все пошло совсем не так, как он надеялся.

Но на что вы надеялись? Что она предложит помощь? Амнистия?

Было время, когда Мария бросила бы то, что делала, и уничтожила бы все и всех, кто встал между ней и им. Сколько раз она говорила ему, что они вдвоем против всего мира? Против радикальных группировок, угрожавших целым странам. Против убийц, одержимых желанием покончить с собой. Даже против ЦРУ и людей, которых они когда-то называли друзьями.

Но не больше. Мария изменилась. Таинственная, опасная красавица, которую он нашел спрятавшейся в итальянской конспиративной квартире, исчезла, ее заменила карьеристка и будущая мать, играющая в политическую игру, желая, чтобы он был домохозяином отцом.

Зеро чуть не рассмеялся над собой, когда осознание поразило его. В этом была проблема, не так ли? Между ними больше не было тайны или интриги. Его память была восстановлена. Он знал, кто она, и она знала его. Они променяли хитрость и тайные операции на домашнее партнерство и тихие обеды дома, но это было не то, чего они действительно жаждали. По крайней мере, не он. Любовь могла все еще быть там, но их искра, похоть, огонь, который они оба когда-то чувствовали, коренились в недоверии и обмане.

Я действительно такой сломанный? — спросил он.

Он почувствовал руку на своем плече. — Ноль, — мягко сказала Карина. «Мы должны идти».

"Верно." Ему нужно было собраться с головой. Теперь они были в бегах от всех правоохранительных органов страны, включая ЦРУ. Это значит, что они знают, что мы попытаемся покинуть страну. Мария была достаточно умна, чтобы понимать, что он обратится к Алану. Он мог только надеяться, что она не выдаст Рейдиггера или, по крайней мере, даст им фору.

«Мой контакт собирается встретиться с нами. Пойдем." Он шел впереди, осторожно пробираясь через скудный лес.

— Тот второй звонок, — шепотом сказала Карина позади него, — похоже, прошел не очень хорошо. Это был кто-то, о ком ты заботишься? Жена? Или подруга?

Он взглянул на нее через плечо. В тусклом лунном свете, просачивающемся сквозь деревья, черты Карины казались темными, затененными, за исключением ее карих глаз, которые, казалось, сияли ярче, чем должны были.

Зеро покачал головой. — Нет, — просто сказал он. «Бывший партнер». Он снова пошел через деревья. "Ну давай же. Мы должны двигаться быстро».


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Майя протерла глаза, следуя за офицером по коридору, ее босые ноги мягко шлепали по кафельному полу. Она провела рукой по волосам и попыталась выглядеть бодрствующей. Не прошло и пяти минут, как ее разбудил в казарме полицейский, который наклонился и резко прошептал: «Кадет Лоусон. Пойдем со мной. Сейчас .

Больше мужчина не сказал ни слова. Он даже не дал ей времени обуться; он просто вел их из казарм к административному крылу академии. Майя была в футболке и шортах и босиком, чувствуя себя довольно опустошенной, когда следовала за полицейским в форме, совершенно уверенная, что знает их цель.

Вот оно , мрачно подумала она. Грег сообщил, что я оставил его в Вирджинии на прошлых выходных. Или, может быть, за то, что надрал ему задницу на уроке дзюдо. Затем ее осенила мысль похуже: если администрация сочтет жалобу Грега нападением, Майю могут выгнать из Вест-Пойнта. Нападение на другого кадета считалось тяжким преступлением, и родители Грега были на высоте.

Как она и подозревала, депутат привел ее прямо к закрытой двери деканата. Ее сердце упало, когда офицер встал у двери и, даже не взглянув на нее, сказал: «Входите, кадет».

Майя сглотнула комок в горле, повернула ручку и толкнула дверь.

Было уже больше одиннадцати часов вечера, но декан все еще была в парадной форме и сидела за своим столом в просторном, но, по общему признанию, строгом кабинете. Бригадный генерал Джоанн Хант была первой женщиной-деканом USMA в истории, самой выпускницей Пойнта в 1984 году и опытным и награжденным офицером. Майя уже дважды встречалась с ней лично, так как Дин Хант любил находить время для коротких встреч с каждым кадетом каждый год. Их общение было не более чем проверкой, но все же она нашла декана представительным, даже симпатичным.

Однако сегодня вечером Дин Хант положила руки на стол, задумчиво сжав пальцы, и на ее лице было напряженное, если не сказать строгое выражение.

И она была не одна.

Майя закрыла за собой дверь и встала по стойке смирно. «Мэм».

— Вольно, мисс Лоусон. Дин Хант указал на одно из двух зеленых кресел для гостей перед ее столом. "Пожалуйста, присаживайтесь."

"Спасибо тебе, мама." Майя опустилась на стул, стараясь не смотреть прямо на человека, стоящего рядом со столом Б.Г. Ханта. Он был старше, возможно, ему было около шестидесяти, в хрустящем синем костюме. Между деканом и этим незнакомцем Майя чувствовала себя практически голой в своих серых шортах и рубашке.

— Ты знаешь, кто это? — спросил Хант, указывая на мужчину рядом с ней.

— Нет, мэм, не знаю.

— Я и не ожидал, юная леди. Мужчина в костюме улыбнулся. Ей не нравилась его улыбка; это выглядело натянуто и неискренне. «Меня зовут Дэвид Баррен. Я директор национальной разведки. Он протянул руку.

Майя пожала ему руку, хотя нервное покалывание пробежало по ее позвоночнику. Она прекрасно понимала, что дело вовсе не в Греге. На самом деле это могло быть только об одном человеке. Что он сделал?

"РС. Лоусон, — сказал Дин Хант, — нельзя отрицать, что вы цените эту академию. Судя по вашим успехам здесь до сих пор, я уверен, что вы продолжите делать великие дела. И вы должны знать, что очень немногие здесь знают, кто вы на самом деле. Скорее, кем могут быть определенные члены семьи». Хант сделал паузу для эффекта, но Майя просто сидела и не позволяла себе реагировать.

Но внутренне она думала: Они знали? Все это время?

«Конечно, я знаю об этом, — сказал Хант, — как и директор Бэррен».

Желудок Майи сжался. Она не хотела, чтобы декан продолжал говорить; она не хотела узнать, что ее приняли на том основании, что она дочь агента Зеро, как часть какого-то извращенного тайного наследия. Ей хотелось продолжать верить, что она сделала все это сама.

«Мы просто хотим задать вам несколько вопросов», — сказал DNI Barren. — Насколько мы понимаем, вы были дома в прошлые выходные.

Майя кивнула. — Да, сэр. Хотя это был очень короткий визит».

«Во время этого визита, — сказал ДНР, — вам не показалось что-то особенно неладным? Твой отец упоминал о предстоящих… поездках? Что-нибудь, что он мог запланировать?

На что они ловят рыбу? – недоумевала Майя. Они были раздражающе приятными, почти подхалимскими. Как будто разговаривали с ребенком.

— Нет, сэр, — честно сказала она. — Он этого не сделал. На самом деле он почти ничего не сказал. Откровенно говоря, наши отношения были натянутыми в течение некоторого времени. Визит на выходных был нерешительной попыткой примирения. Оглядываясь назад, это была плохая идея. С тех пор я его не видел и не разговаривал с ним, и в ближайшее время у меня нет желания. Сэр."

Улыбка Баррена дрогнула. "Я понимаю. Могу я спросить, какова природа этой ссоры?

— Нет, сэр, вы не можете. Слова лились из ее рта, как прохудившийся кран. Ее сердце пропустило удар; она была опасно близка к тому, чтобы наговориться высокопоставленному правительственному чиновнику в присутствии декана. — При всем уважении, — быстро добавила она, — это очень личное.

Дин Хант и DNI обменялись взглядами. Казалось, между ними возникло какое-то понимание, хотя Майя не могла сказать, что именно.

— Вы, очевидно, очень умная молодая женщина, — сказал Баррен. «Поэтому я думаю, что мы должны просто отказаться от притворства и сразу перейти к делу».

— Согласен, сэр.

Баррен сел на край стола Ханта и посмотрел Майе прямо в глаза. «Ранее сегодня вечером, примерно в 22:00, бывший оперативник ЦРУ — ваш отец — ворвался в правительственную собственность, ранил нескольких человек, в том числе президента России, и скрылся с переводчиком, который вымогал деньги у лидеров США и России. И она, и твой отец в настоящее время пропали без вести. Переводчик — женщина украинского происхождения, которая может обладать крайне конфиденциальной информацией».

На этот раз Майя не смогла скрыть свою реакцию. Ее глаза расширились от удивления, а губы слегка приоткрылись, когда она уставилась на ДНР. Что? Зачем ему это делать? Она только что видела своего отца пару дней назад, и он казался… ну, он казался таким подавленным. Даже побежденный.

К своему удивлению, она обнаружила, что беспокоится за него, надеясь, что с ним все в порядке. Это была совершенно естественная реакция, рассудила она. Тем не менее, это заставило ее дважды подумать о том, как они оставили вещи.

Но тут ее осенила еще более тревожная мысль. Декан позвал ее сюда не только для того, чтобы рассказать ей об этом. Они разбудили ее, вытащили из постели и привели туда, потому что думали, что она может располагать информацией о местонахождении отца.

И буквально через мгновение Дэвид Баррен подтвердил это. «Естественно, мисс Лоусон, вы должны представить, что ваш недавний визит туда и то, что вы являетесь его ближайшим родственником, заставили нас поверить, что вы можете что-то знать обо всем этом».

— Чтобы было ясно, кадет, — вмешался Дин Хант, — у вас нет никаких проблем. Еще. У вас есть возможность, здесь и сейчас, быть на правильной стороне вещей. Чтобы рассказать нам что-нибудь, что вы могли бы знать, или что-нибудь, что он мог упомянуть. Нам нужно, чтобы вы действительно думали».

«Потому что, если позже мы обнаружим, что вы что-то знали, но утаили это, — сурово сказал Баррен, — вам придется заплатить высокую цену, и это будет связано с вашим будущим».

Сукин сын. Она пыталась, так старалась избавиться от образа отца, его влияния, его обмана. И все же он снова был здесь, угрожая ее воротам, даже не присутствуя в комнате. Удивительно, как трудно было отделить себя от Агента Зеро.

И все же она поймала себя на том, что надеется, что с ним все в порядке.

"Сэр. Мэм, — осторожно сказала Майя. «Я говорю вам с полной честностью и откровенностью, что у меня нет для вас никакой информации. Я не знаю, почему он это сделал. Я не знаю, куда бы он пошел. Если у него и есть план, то я не знаю, какой он. Я понимаю, что мой недавний визит к нему может показаться подозрительным, но у меня есть свидетели, которые скажут вам, что визит закончился тем, что я сказал ему, что больше никогда не хочу его видеть, и выбежал из его дома».

Она посмотрела прямо на директора национальной разведки и сказала: «Вы хотите знать, что вызвало разлад между мной и моим отцом, сэр? Ложь и обман - больше, чем просто его средства к существованию. Они его зависимость. И, как любой хороший наркоман, он будет отрицать, что это так, но я не думаю, что он знает, кто он без этого. Я пришел к выводу, что его жизнь как профессора, мужа и отца была для него просто прикрытием. Его личность агента ЦРУ была его правдой. Его реальность. Я не могу сказать вам то, что вы хотите знать, потому что я его не понимаю. Я не верю, что действительно знаю его больше… если вообще когда-либо знал».

Кабинет декана долго молчал, хотя Майя выдержала взгляд ДНР, так что он понял, что она говорит искренне. Он моргнул и взглянул на Дина Ханта, который слегка кивнул.

— Спасибо, кадет, — сказала она. — Вы можете вернуться в казармы. Надеюсь, вы понимаете, что за вами будут следить, пока эта ситуация не разрешится».

Майя кивнула. — Мне нечего скрывать, мэм.

«И если он попытается каким-либо образом связаться с вами, — сказал DNI Barren, — вы поступите правильно».

Это звучало не столько как вопрос, сколько как требование. Тем не менее, Майя снова кивнула. "Да сэр."

«Спасибо за ваше время, мисс Лоусон». Баррен еще раз пожал ей руку и снова сверкнул своей натянутой, неискренней улыбкой.

Майя толкнула дверь и вышла в коридор. Ожидающий депутат, словно по команде, развернулся на каблуках и повел обратно в общежитие. Майя послушно последовала за ней, хотя ее мысли мчались со скоростью мили в минуту. Она знала, что не выспится этой ночью.

Зачем ему это делать? — снова спросила она. Ее отец был кем угодно, но глупым среди них не было. У него должна быть причина. Но он больше не был сотрудником ЦРУ, а это означало, что это не входило в его задание. Неужели он сделал это сам? Он сам что-то открыл? Как, когда он проводил дни в одиночестве в этом маленьком домике?

Что еще более важно, разве он не остановился достаточно долго, чтобы понять, как это может отразиться на ней? Что он может снова испортить ее жизнь, ее будущее и ее планы?

Со всем своим замешательством и негодованием она так и не поняла, что потенциально было самой большой проблемой из всех, и когда до нее дошло, она чуть не остановилась.

Она солгала не только Дину Ханту, но и директору национальной разведки. Она откровенно солгала, когда сказала: « Я не знаю, куда бы он пошел. ”

Она знала, что во время кризиса, подобного этому, ее отец обратится к единственному человеку, которому он может доверять: своему лучшему другу и коллеге, бывшему агенту, Алану Рейдиггеру. Майя это знала и ничего не сказала. Небольшая часть ее на самом деле думала о том, чтобы развернуться и пойти обратно в офис, но она продолжала идти вслед за депутатом.

Алан спас ей жизнь. Сара тоже. Майя знала, что он почти четыре года жил инкогнито под видом механика по имени Митч. Она была одной из горстки людей во всем мире, которые знали правду, и она не могла вот так отвернуться от него. Каковы бы ни были причины, по которым он продолжал этот фарс, они были его собственными; это не ее дело, чтобы из него.

Она могла только надеяться, что Алан поступит правильно и выдаст ее отца.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Самолет трясло от турбулентности, и Карина задыхалась в темноте их тесной каюты.

— Скажите, — криво спросила она, — все ли агенты ЦРУ путешествуют в такой роскоши?

Они вдвоем сидели спиной к противоположным стенам ящика размером пять на пять футов из прочного промышленного пластика. Узкая дверь слева от Зеро была заперта снаружи, а ящик лежал на деревянном поддоне в грузовом отсеке небольшого самолета, летевшего над Атлантическим океаном по пути в Европу.

— Я больше не агент ЦРУ, — напомнил он ей. Он вообразил, что она знает это только благодаря своей сестре, если они действительно сестры, Эмилия Сандерс или Вероника, или как там ее настоящее имя. — Как много она рассказала тебе обо мне?

«Не очень», — призналась Карина. — Только то, что вы работали с ней, когда ФИС обнаружила заговор России с целью захвата украинских активов на Балтике. Вы спасли жизнь президенту. И ты прыгнул с моста или что-то в этом роде — после всего, что я видел о твоей работе, я полностью в это верю.

Он ухмыльнулся в темноте, хотя Карина этого не видела. В их тесном пространстве ее левая нога была прижата к его, их ступни почти доставали до противоположной стенки ящика. Кроме тонкого одеяла на полу в качестве подкладки, у них было несколько бутылок с водой и пачка наличных, и больше ничего.

Они встретились с Рейдиггером в назначенном месте, и он отвез их прямо на небольшую взлетно-посадочную полосу в южном Мэриленде. Там он знал пилота, который специализировался на перевозке живых животных за границу, в зоопарки и заповедники, а иногда и для повторного введения в дикую природу. С намазанной маслом ладонью и погашенным долгом пилот был более чем счастлив доставить ящик к месту назначения, которым был Дюссельдорф, Германия. Это было все еще довольно далеко от Киева, но это было самое близкое расстояние, на которое Алан мог доставить их в такой невероятно короткий срок. Зеро знал, что не может просить большего; это было маленькое чудо, что они смогли получить это.

Инструкции Алана пилоту были просты: не заглядывать внутрь ящика, выгрузить его на товарном складе в Германии и открыть дверь, прежде чем он уйдет.

Оттуда Карине и Зеро придется оставаться незамеченными, пока они не встретятся с другим контактным лицом Алана, фальшивомонетчиком из Кельна, у которого уже есть их фотографии и готовые для них американские удостоверения личности и паспорта. Они должны были встретить его на вокзале, примыкающем к аэропорту. И тогда они смогут свободно ездить в Киев, где будут поддерживать связь с Вероникой и ее командой FIS.

Зеро не мог не задаться вопросом, что, черт возьми, сделал Алан за два года, что он был пропавшим без вести, чтобы собрать все эти связи и задолжал услуги. Но он не был уверен, что действительно хочет это знать.

— Я голодаю, — проворчала Карина. «Я не могу вспомнить, когда в последний раз ел».

Он тоже не мог. Он не думал об этом, пока она что-то не сказала, но его желудок скрутило от голода. «Мы получим что-нибудь, как только сможем. Еще один… — Он вздохнул. – Часов пять или около того.

«Я бы попытался немного поспать, но наша ситуация далека от комфортной».

"Ой. Что ж, попробуем переселиться сюда. Он отодвинулся в сторону, заметив судороги в спине и протестующую боль в плечах и позвоночнике. Чего бы я только не сделал за пару таблеток аспирина. Он снял куртку, так как в их ящике было тепло; он повертел его в руках и протянул. «Вот, используй это как подушку».

Она протянула руку в темноте, ее пальцы коснулись его и, если он не ошибся, задержались на мгновение слишком долго. Вероятно, он ошибся. Она взяла его и отодвинулась в сторону, прижавшись спиной к его ногам, а ее ступни подогнулись под собственные ноги.

"Спасибо."

"Без проблем."

— Я имею в виду… — Она замялась. "За помощь. За то, что все это делаешь. Иначе я был бы уже мертв.

— Это то, чем я занимаюсь, — небрежно сказал он. — Или то, что я делал раньше. Он на мгновение задумался, прежде чем сказать: «Но есть способ, по крайней мере, начать отплачивать мне. Я хочу знать, что ты знаешь. Почему они так стремятся добраться до вас. Что было сказано на этой встрече».

В ящике царила тишина, единственным звуком было громкое гудение двигателей самолета, ставшее не более чем фоновым шумом после часов, которые они уже провели там.

— Нет, — тихо сказала она.

"Нет?" Зеро моргнул. — Возможно, это прозвучало как вопрос, но я не совсем спрашивал. Я рисковал своей жизнью, чтобы спасти твою, и теперь я рискую ею, чтобы помочь тебе. Думаю, я заслуживаю знать».

— Если я скажу, что это подвергнет тебя еще большей опасности, — сказала она, ее мягкий голос подразумевал, что она стоит лицом к краю ящика, положив голову на его куртку, хотя он едва мог ее видеть.

— Понимаешь, для этого немного поздно, — категорично сказал он.

— Если бы вы знали то, что знаю я, они бы тоже захотели схватить вас…

«Верно, вместо того, чтобы просто убить меня на месте, что они готовы сделать сейчас…»

— Чтобы они могли пытать тебя за то, что ты знал, и все потому, что я сказал тебе…

— Думаешь, они первыми будут пытать меня, чтобы получить информацию? Он усмехнулся, его голос стал горячим. Эта женщина становилась довольно самонадеянной насчет того, кто он такой и что ему следует или не следует знать. «Худшие люди пытались».

"Мистер. Ноль, — резко сказала она, — это не соревнование, кто лучше всех умеет пытать. Если мое нежелание рассказать вам то, что я знаю, уязвляет ваше хрупкое эго секретного агента, возможно, вам следует помнить, что вы далеко не единственный человек, который рискует жизнью и здоровьем в интересах своей страны и ее народа.

Вопреки самому себе, Зеро фыркнул и издал небольшой смешок. — Вы только что назвали меня «мистер?» Нуль'?"

"Ну да. Вы ясно дали понять, что больше не агент.

Он снова усмехнулся. Мистер Зеро. Ему почти хотелось, чтобы Алан был там и услышал это. — Это просто Зеро. Удовольствие от этого момента быстро улетучилось, и он снова поймал себя на мысли о ее отказе рассказать ему, чем закончилась тайная встреча. — Это самосохранение, не так ли?

"Мне жаль?"

— Причина, по которой ты мне не скажешь. Люди после вас хотят знать, что вы знаете. Если бы ты рассказал кому-то другому, например мне, ты был бы менее ценен. Они могут убить вас и вместо этого забрать вашего доверенного лица. Хранение информации при себе — это то, как вы думаете, вы останетесь в живых».

Он не хотел, чтобы это прозвучало резко или унизительно, хотя, сказав это, он понял, как это можно воспринять таким образом. Но он не извинился за это, и Карина надолго замолчала.

Наконец она сказала: «Если бы это было так, ты бы по-прежнему помогал мне?»

"Ага. Я бы."

Между ними повисла тишина, двигатель самолета гудел под их ящиком. Наконец Карина сказала: «Президент Харрис в кармане у русских. Я не знаю, что он сделал, чтобы попасть туда, но у меня есть основания полагать, что они помогли ему стать президентом. На встрече Козловский спросил Харриса о двух вещах, обе из которых угрожают не только моей стране, Украине, но потенциально всему миру». Она понизила голос и добавила: «Это все, что я хочу сказать прямо сейчас».

Зеро кивнула, хотя она не могла видеть его в темноте. Она сдержала свое слово и больше ничего не сказала, и вскоре он почувствовал, как ее дыхание стало более глубоким и ритмичным, а ее спина слегка повернулась к его голени. Она заснула.

Он прислонился головой к жесткой пластиковой стенке ящика. Это было неудобно, но он был измотан. Закрыв глаза, он задумался, во что поверят его дочери, если его убьют, когда он помогал Карине. Что бы ни говорили публично, знали ли они в глубине души, что он пытался поступать правильно? Или они подумают, что это всего лишь еще одна дурацкая затея в длинной и богатой историями, лебединая песня бывших, пытающихся вновь пережить былую славу?

Эта мысль вряд ли была утешительной, но она была единственной, которая у него была, пока тихие двигатели самолета убаюкивали его.

*

Зеро оказался в ловушке, заключенный в крошечном пространстве. Он не мог стоять, он едва мог двигаться — но стены уже не были из толстого пластика. Они были сделаны из утрамбованной грязи. В воздухе пахло землей, влагой и вонючим запахом тела. Над его головой была железная решетка, единственный выход, запертый на висячий замок размером с кулак.

Он и раньше видел такие дыры, хотя никогда в них не был. Сюда помещали людей, когда мир хотел о них забыть, людей, которых не стоило пытаться убить, людей, которые заслуживали самой ужасной медленной смерти, какую только мог предложить этот зловещий ублиет.

Над ним раздался звук, лязг, а затем сапоги по железной решетке. Замок сняли, решетку подняли, а потом к нему потянулись руки, вытаскивая из ямы. Он пытался сопротивляться, но его конечности были слабы. Его голос, казалось, не работал.

Похититель вытащил его из ямы, как будто он ничего не весил, а затем бросил на землю. Он находился в небольшом куполообразном сооружении, практически палатке, с вкопанной в землю железной решеткой посередине и единственной голой лампочкой над головой.

Опасения Зеро подтвердились. Это была H-6, марокканская черная площадка, где ЦРУ и другие правительственные агентства оставили худших из худших умирать. Место, которое они в шутку называли Адской Шестью.

Его похититель убрал волосы с ее лба, когда она потянулась к заднему карману.

Зеро не мог поверить своим глазам. Он хотел крикнуть ей, но голосовые связки снова отказали ему.

Майя!

Она вытащила что-то из кармана, что-то блестящее, металлическое, маленькое — плоскогубцы.

Нет…

Он попытался вырваться, но она ударила его коленом в грудь. Спасения не было. Теперь это была ее работа. Но она не хотела знать того, что знал он; он чувствовал это в ее напряженном взгляде. Она просто хотела сделать ему больно.

Майя схватила его за подбородок и заставила голову замереть, хотя он задыхался и пытался вырваться из ее хватки. Она была сильной. Сильнее его.

Майя, пожалуйста…

Не!

Он ничего не мог сделать, когда она сунула плоскогубцы ему в рот.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Зеро резко проснулся, когда самолет стал снижаться по высоте, от перепада давления у него заложило уши. Это был сон — нет, кошмар. Он все еще находился внутри серого пластикового ящика в грузовом самолете, направлявшемся в Германию, и, судя по ощущению в его кишках, что они быстро снижаются, казалось, что они прибыли. Он застонал, прислонившись к стене ящика; его шея не только болела, но теперь еще и одеревенела. Он потянул его влево и вправо, говоря: «Карина?»

«Мм». Она издала тихий стон, поднимаясь с пола ящика.

— Я думаю, мы приземляемся…

Колеса ударились о асфальт с таким глухим стуком , что они оба испуганно втянули воздух. Рука Карины вытянулась, чтобы не упасть, и вцепилась в колено Зеро. Она нервно смеялась над собой.

— Наконец-то, — пробормотала она по-польски. "Слава Богу."

Он улыбнулся в темноте трюма и ящика. — Вы действительно переводчик, не так ли?

"Да. Ты мне не поверил?

«В моей работе у меня много сомнений». Когда самолет вырулил на взлетно-посадочную полосу, он спросил: «И Сандерс — точнее, Вероника. Она действительно твоя сестра?

Карина вытянула руки, как могла, в их узких пределах. «Сводная сестра, если хочешь быть техническим. Ее отец скончался, когда она была еще младенцем. Наша мать снова вышла замуж и через два года родила меня. Но это вряд ли имеет значение; для меня она моя сестра, единственная, которую я когда-либо знал».

Зеро не стал настаивать дальше, потому что был уверен, что знает, как дальше пошла история. Сандерс/Вероника стала агентом ФИС Украины, а ее младшая сестра стала переводчиком. Когда Карине понадобилась помощь, она обратилась к единственному человеку, которому, по ее мнению, могла доверять.

Самолет замедлил ход и остановился. Последующие несколько минут прошли в темноте и тишине, каждый из них ждал и прислушивался, пока двигатели самолета не выключились и электронный люк в задней части не зажужжал, опускаясь на взлетно-посадочную полосу.

«Который час здесь?» — прошептала Карина.

"Не уверен." У Зеро не было ни телефона, ни часов. «Если предположить, что полет занял от десяти до одиннадцати часов, плюс учитывая разницу во времени, я предполагаю, что сейчас около семи вечера по местному времени».

Карина вздохнула. «Мы потеряли почти целый день».

Зеро услышал грохот снаружи ящика, колеса ударились о металлический пол грузового самолета. Затем под ними послышался грохот, когда под ящик втолкнули домкрат. Они слегка подпрыгнули, когда кто-то — предположительно, пилот — нажал на домкрат, приподняв поддон и ящик на несколько дюймов, а затем потянув их вниз по трапу и за пределы самолета.

Зеро уперся руками в стенки ящика, пока они грохотали по асфальту на короткое расстояние, прежде чем, наконец, остановились. Подъемник слегка зашипел, опуская ящик, и Зеро услышал, как с другой стороны открылся замок.

Тем не менее, он не пошевелился и не осмелился открыть дверь. — Давай постоим немного, — тихо прошептал он Карине.

Зеро еще несколько минут внимательно прислушивался к двери, прежде чем осмелился приоткрыть ее на дюйм. Он увидел полоску фиолетового горизонта; солнце село, но ночь еще не полностью опустилась. Он не заметил никакого движения, поэтому толкнул дверь до упора и вылез наружу, наконец, в состоянии встать в полный рост — что было одновременно и благословением, и проклятием, о чем свидетельствовала его боль в пояснице.

— Чисто, — сказал он через плечо, и Карина вылезла за ним. Она протянула ему его куртку, и он натянул ее, а затем убедился, что Зиг Зауэр с глушителем все еще заправлен в штаны.

Они стояли на взлетно-посадочной полосе, недалеко от массивного здания, которое, вероятно, было грузовым складом, за которым припарковались несколько неподвижных самолетов. Их ящик стоял рядом с несколькими другими контейнерами и поддонами с товарами, которые ждали, когда их переместят в то или иное место. Внутри здания горел свет, что, вероятно, означало людей, что для Зеро означало, что они должны идти в противоположную сторону.

Карина потянулась, встряхнула свои темные волосы, а потом робко понюхала рубашку, поморщившись. «Я не могу вспомнить, когда в последний раз мне так сильно требовался душ».

Он кивнул в знак согласия. «Сначала личности, потом душ. Сюда."

Взлетно-посадочная полоса, на которую они приземлились, была частью более крупного комплекса международного аэропорта Дюссельдорфа, но коммерческие терминалы находились далеко от того места, где их высадили. Зеро держал голову высоко и не пытался спрятаться или прокрасться, и проинструктировал Карину сделать то же самое; никто не искал их в Германии, поэтому, пока они выглядели как родные, они могли обойтись без особых проблем. По крайней мере, он так надеялся.

"Можно вопрос?" — сказал он, пока они шли по периметру взлетно-посадочной полосы к подъездной дороге, которая должна была привести их к основным терминалам аэропорта. «Я понимаю недоверие; поверьте мне, ни у кого нет больше проблем с доверием, чем у меня. Но почему бы не сообщить о том, что вы знаете, средствам массовой информации или ФБР?»

Карина на мгновение закусила нижнюю губу. «Пару лет назад, — начала она, — я переводила для немецкого дипломата, который вышел из себя на встрече и сказал очень неприятные вещи. После этого он попытался отозвать свое заявление, обвинив меня в искажении его слов. Несмотря на все мои попытки исправить ситуацию, мне сообщили, что я был причиной разрыва отношений. Этот дипломат был не только достаточно богат, но и имел значительные инвестиции в немецкие СМИ. Меня публично высмеивали; меня бы никто не слушал. Мне повезло, что это не разрушило мою карьеру. С тех пор я не был в этой стране.

— Прости, — тихо сказал ей Зеро. Он слишком хорошо знал, каково это для тех, кто обладает властью, заглушать голос, особенно тот, который изначально не должен был быть услышан.

«Это преподало мне ценный урок о влиянии политики и богатства». Одна рука рассеянно коснулась жемчужной пуговицы в ее левом ухе. «Правда не обязательно должна быть тем, что произошло на самом деле; иногда это именно то, что провозглашают самые выдающиеся голоса».

Он кивнул в знак согласия. "Я могу относиться." Что-то было в ее глазах в лунном свете, из-за чего они казались уже не карими, а янтарными, как будто за ними был свет, сияющий в ночи. На самом деле, он не замечал этого раньше, со всеми этими бегствами, стрельбой и побегами, но она была довольно красивой…

Стоп , сказал он себе. Это была просто еще одна загадочная и потенциально опасная женщина. Не делай этого с собой снова.

Карина приподняла бровь, словно читая его мысли или, может быть, просто задаваясь вопросом, о чем он думает. Но она не спрашивала.

«Как только мы встретимся с твоей сестрой, — продолжил он, — что ты собираешься делать с этой информацией?»

— Просто, — сказала она. «С Вероникой на моей стороне мы доведем это до украинского правительства. Они могут не поверить мне на слово в одиночку, но они будут слушать ее и FIS. И я позволю им решить, какой образ действий будет лучшим. После всего, через что я прошел, я не доверяю никому другому узнать то, что знаю я первым». Затем она повернулась и продолжила путь к аэропорту, сказав: «У тебя, должно быть, интересный взгляд на мир, Зеро».

— Как это?

«Вы явно верите, что информация в моей голове стоит того — и вы правы, — но мне любопытно узнать, каким будет ваш план после того, как мы свяжемся с Вероникой».

"Извини?"

«Вы сами признались, что убили русского. Вы ранили еще нескольких. Вы угрожали президенту дулом пистолета. Вы спасли меня, что, я уверен, может быть истолковано как похищение, пособничество и подстрекательство или, возможно, все вышеперечисленное. Вы думаете, что раскрытие информации о встрече президентов сведет на нет все это?»

«Я…» Он собирался сказать, что да, он действительно так думал, но снова в его голове промелькнуло резкое озарение, что он больше не имеет защитной эгиды ЦРУ. Мария ясно дала понять, что не может ему помочь. Раньше все, что он делал во время операции, в том числе убийства, ранения, иногда пытки, уничтожение имущества, угон транспортных средств и всевозможные вещи, которые обычные граждане сочли бы уголовными преступлениями, было сделано во имя национальной и международной безопасности. .

Карина, скорее всего, была права. Какими бы ужасными ни были обстоятельства тайной встречи, ему все равно придется столкнуться с музыкой. Ему вспомнилась старая и избитая поговорка: две ошибки не делают правды.

Это просто никогда не было применимо к нему раньше.

«Как насчет того, чтобы просто делать это по одному шагу за раз?» — сказал он наконец.

"Согласованный."

Они добрались до аэропорта и направились к терминалу С, а оттуда по эскалатору спустились на нижний этаж. Они, конечно, не сядут ни в какие самолеты, так как у них не будет удостоверения личности; на самом деле, это была вся причина, по которой они были там.

Под Терминалом C находился Дюссельдорфский Hauptbanhof, или Центральный вокзал, где они должны были встретиться с контактным лицом Алана и получить свои удостоверения личности. Оттуда они могли сесть на скоростной белый поезд и поехать на восток, через границу в сторону Украины.

Железнодорожный вокзал не так уж сильно отличался от тех, что в Соединенных Штатах, большое здание, которое представляло собой прежде всего одно огромное помещение с высокими потолками и гулким эхом, с различными ответвлениями и лестницами, которые вели к различным платформам. Они вдвоем направились по широкому залу, огибая пассажиров, прибывающих и убывающих, когда они направлялись к кафе в самом дальнем конце станции. Именно там Рейдиггер сказал, что они встретятся с фальсификатором.

Они вошли в кафе и встали в очередь за двумя другими людьми у стойки. Зеро небрежно огляделся; Алан был непреклонен в том, что ни фальсификатор, ни Зеро не будут знать друг друга, но он сказал ему найти мужчину лет сорока с грязно-светлыми волосами и в очках, который будет одет в коричневую куртку.

Он не видел никого, кто подходил бы под описание. На стене висели часы, по которым местное время было семь тридцать пять вечера; фальсификатор должен был прибыть в семь тридцать и прождать час, пока Зеро и Карина смогут добраться туда.

Карина громко (и несколько явно) откашлялась, когда за ними в очереди встал мужчина. Зеро подавил желание заткнуть ее и вместо этого притворился, что изучает доску меню над головой, хотя на самом деле он проверял мужчину на периферии.

Он выглядел на свой возраст, у него были песочные волосы и коричневая куртка, хотя очков он не носил.

К его удивлению, пока он размышлял, обращаться к нему или нет, мужчина заговорил первым. — Что ты ищешь?

Зеро повернулся к нему лицом. Мужчине нужно было побриться, а на его веках были глубокие складки, которые свидетельствовали о том, что он проводил много времени, щурясь. Хотя он говорил по-английски, его акцент был явно французским, а не немецким, хотя, как он понял, Алан никогда прямо не говорил, что этот человек был коренным немцем. Он только сказал, что фальсификатор едет из Кёльна.

Тем не менее, это казалось ему неправильным.

— Просто выпью чашку кофе, — ответил Зеро. Он обернулся и сказал Карине: «Что тебе нравится?»

Она нахмурилась, явно недоумевая, почему они не обращаются к мужчине позади них. — Было бы неплохо уехать отсюда на поезде, — тихо сказала она. Прежде чем он успел ее остановить, она повернулась к мужчине и спросила: «Вы с кем-то встречаетесь?»

«Вообще-то я», — сказал француз. — Точнее, два человека. американцы». Он указал на круглый стол неподалеку. "А не ___ ли нам?" Он вышел из очереди, и Карина последовала за ним.

Зеро колебался. У него было плохое предчувствие по этому поводу. Если бы человек, которого они должны были встретить в Германии, был французом, Алан сказал бы ему об этом. Разве не так? Вряд ли он упустил из виду эту деталь… но в то же время они торопились. Все это было организовано наспех.

Бариста за стойкой откашлялась. Зеро был следующим в очереди и поддерживал тех, кто шел позади него. — О, эм, я передумал. Спасибо." Он вышел из очереди и присоединился к Карине и французу за столом.

— Давайте быстрее, — сказал француз. «Я не хочу задерживаться». Он потянулся к своей коричневой куртке, но Зеро поднял руку.

"Ждать. Всего один вопрос. Имя человека, который послал вас. Наш общий знакомый.

— Безусловно, — сказал мужчина. — Как только ты точно скажешь мне, почему ты здесь.

Зеро поднял бровь. Стойкое ощущение, что что-то неладно, крепло с каждой секундой. — Пойдем, — сказал он Карине. "Мы уходим." Он встал, и она тоже.

Но когда он отошел на два шага от столика в кафе, Карина осталась, глядя на предполагаемого фальшивомонетчика. — Ты не знаешь, что мы сделали, чтобы попасть сюда, — сказала она ему тихо, ядовито в голосе. «Вам заплатили. Вы совершили поездку сюда. Либо у вас есть то, что мы хотим, либо нет».

Мужчина взглянул на нее с тонкой ухмылкой на лице. Он снова полез в куртку, на этот раз вытащив небольшую сумку для документов из черной кожи, не намного шире его ладони. Он положил его на поверхность стола и подтолкнул к ней.

Карина на мгновение взглянула на Зеро, а затем потянулась к портфелю. Он посмотрел через ее плечо, когда она открыла его.

Внутри не оказалось двух паспортов.

Вместо этого Зеро посмотрел на маленький серебряный щит — значок. А напротив — удостоверение личности со словом «ИНТЕРПОЛ» большими заглавными синими буквами.

Зеро был прав.

Этот человек не был фальсификатором. Он был агентом Интерпола.

«Меня зовут инспектор Айвз, — сказал он им. — И вы оба арестованы.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


Инстинкты Зеро тут же сработали, и он развернулся, готовый выбежать из кафе. Но вдруг у входа в кофейню появились еще двое мужчин в штатском. У одного рука была на бедре, кобура была скрыта краем пальто, а другой был в куртке.

В его голове пронеслась тысяча вопросов, главный из которых: как? Рейдиггер их точно не продал. Должно быть, это был фальсификатор, настоящий фальсификатор. Но он даже не знал, кто они такие. Все, что Алан сказал ему, это то, что двум американцам нужно удостоверение личности…

Они не знают, кто мы , понял он. Это была спецоперация по поимке получателей поддельных документов. Интерпол не знал, кто такие Зеро и Карина, потому что если бы они знали, то привели бы армию.

Инспектор Айвз, выдававший себя за фальсификатора, встал, засунув значок обратно в куртку. — Уверяю вас, вы очень сильно окружены. Мы не хотим устраивать большую сцену, поэтому, пожалуйста, положите руки на голову и встаньте лицом к стене».

Зеро кивнул Карине и медленно поднял руки к голове.

Но она не сделала того же. Вместо этого она посмотрела на него с паникой в глазах. «Мы не можем…» — сказала она по-русски.

«Просто делай, как он говорит», — сказал ей Зеро, инстинктивно отвечая на том же языке.

— Что ты сказал? — спросил Айвз, подходя к Карине, уже сняв наручники. Двое других агентов подошли от входа, положив руки на кобуры.

«Мы не можем позволить им забрать нас», — возразила Карина, ее взгляд метался между Зеро и осторожным Айвзом. «Мы должны добраться до Вероники!»

— У меня есть друг в Интерполе, — быстро сказал Зеро, все еще говоря по-русски, чтобы инспектор не понял. Прошло довольно много времени, больше года, с тех пор, как он даже не думал о своем друге Висенте Барафе, не говоря уже о том, чтобы говорить с ним. «Мы свяжемся с ним и расскажем, что происходит. Он поверит мне — нам. Он поверит нам. Он может помочь.

"Достаточно!" Айвз рявкнул на Карину по-английски. — Руки за голову и повернись!

Карина сурово посмотрела на него, но медленно начала поднимать руки к черепу. Айвз поднял наручники, готовый застегнуть их на ее запястье, но тут она вытянула руку, толкая ладонью прямо ему в лицо. Голова Айвза дернулась назад, и в этот момент Карина бросилась на него и повалила агента Интерпола на землю.

— Карина, остановись! — закричал Зеро, но в то же время увидел, как два других агента движутся к ним. Его инстинкты сработали; Sig Sauer уже был у него в руке и прицеливался прежде, чем он понял, что схватился за него. "Останавливаться!" — спросил он. "Руки вверх!"

Бариста за стойкой взвизгнула. Несколько других посетителей кофейни разбежались при виде пистолета, бросившись к выходу. Два агента подчинились, закинув пустые руки за голову. Ни один из них не хотел, чтобы его застрелили в ходе операции, которую они, вероятно, считали простой.

Позади него инспектор Айвз с ворчанием оттолкнул от себя Карину, но переводчик откатилась с чем-то в руках. Это было его личное оружие, черная Беретта 92FS, выдернутая из куртки.

Она вскочила на ноги и направила его на Айвза, тяжело дыша.

«У нее хорошие руки» , — угрюмо заметил Зеро. Жаль, что она не использовала свою голову.

— Карина, — тихо сказал он. "Что мы делаем?"

«Я не сдамся никому, кроме сестры», — сказала она, стиснув зубы.

Зеро не видел другого выхода, кроме как убраться оттуда как можно быстрее. Теперь это никак не могло закончиться дружелюбно. Он забрал у двух агентов пистолеты и бросил их в ближайшую серебряную урну для мусора. "Вон там. Сидеть. Если вы последуете за нами, мы начнем стрелять в людей».

Айвз хрипло усмехнулся, медленно поднимаясь с пола.

«Не двигайся!» Карина хмыкнула на него, целясь из «беретты» ему в голову.

Тем не менее он поднялся на ноги, по-видимому, не боясь ее. — Ты на самом деле не веришь, что выберешься отсюда, не так ли?

В ответ Карина нанесла ему сильный удар прикладом пистолета по макушке. Инспектор Интерпола свернулся, как пустой мешок.

«Карина!» Зеро недоверчиво отругал. Он схватил ее за руку и потащил к выходу. — Давай, пора идти. Они побежали, Зеро запихнул «Зиг Зауэр» в свою куртку, а Карина спрятала «Беретту» сзади штанов. Но когда они вышли из кафе и выбежали на главный вокзальный этаж, они увидели более полудюжины охранников в белой форме, спешащих к ним, толкая мимо и вокруг убегающих путешественников.

Зеро резко остановился. Что теперь? Он действительно не хотел пробиваться наружу; это просто дало бы Интерполу больше времени для вмешательства.

Но Карина, казалось, была на шаг впереди. Она громко завизжала, схватившись за плечо Зеро, и выражение ее лица исказилось от ужаса. « Гевер! — крикнула она охранникам, указывая на кафе. « Гевер! ”

Пистолет!

Озадаченные охранники выхватывали свои револьверы, когда вошли в кафе или попытались, потому что в то же самое время два агента Интерпола, которых разоружил Зеро, пытались выйти, и они врезались друг в друга с криками и угрозами остановить и поднятие рук и подтверждение личности.

Зеро схватил Карину за руку и потащил ее за собой, когда они поспешили к ряду стеклянных дверей терминала, ведущих наружу. — Отлично сделано, — пробормотал он.

— Спасибо, — ответила она, затаив дыхание.

«Это был сарказм. Какого черта ты напал на этого агента?

— Как я уже говорила тебе, — прошипела она, — я не сдамся никому, кроме ФИС. Мы не можем позволить себе попасться сейчас. Мы зашли слишком далеко. Как ты уже сказал, мы все еще в лесу.

— Еще не из леса, — поправил он себе под нос. Если они хоть на мгновение перестанут двигаться, агентам Интерпола не потребуется много времени, чтобы их догнать, вызвать подкрепление или убедить службу безопасности, что они должны преследовать именно их…

«Вау!» Зеро внезапно отступил назад, держась одной рукой за перекладину стеклянной двери. Сквозь нее он увидел три немецких полицейских автомобиля, припаркованных прямо снаружи, и пятерых офицеров в форме, спешащих ко входу. "Сюда!"

Он и Карина побежали обратно в другом направлении. С другой стороны станции был еще один выход, который выходил на параллельную улицу, но там, скорее всего, тоже были копы. Слева от них был эскалатор, ведущий вниз к подземной железнодорожной платформе. Он направился к нему с Кариной на буксире.

"Там!" — крикнул голос справа от них. Два агента Интерпола находились на полу участка, окруженные охранниками в белой форме, указывая прямо на Зеро. — Эти двое, вон там!

"Вниз!" — проинструктировал Зеро, потянув ее к эскалатору. Он отпустил ее руку и потянулся к пояснице, вытаскивая «беретту» из-за пояса ее джинсов. «Просто одолжу это очень быстро». Он спрятал револьвер под мышкой, спрятав его как можно лучше, и дважды выстрелил из-за плеча.

Выстрелы были невероятно громкими, эхом отдаваясь эхом на огромной станции. Оба попали в узкий рекламный киоск. Взорвались стекла, и люди с криками разбежались, не понимая, с какой стороны ведется стрельба. Зеро нырнул в пенящееся море убегающих посетителей станции, когда они вдвоем достигли эскалатора и поспешили вниз.

«Мы точно не можем сесть на поезд!» Карина следовала за ним, пока он расталкивал людей с дороги.

— Конечно, можем, — ответил он. Он резко остановился, когда они достигли основания эскалатора; К лестнице спешили еще двое охранников.

Карина схватила одного из них за плечо. — Там, наверху, — быстро сказала она по-немецки. «Двое мужчин стреляют! Они выдают себя за полицию! Торопиться!"

Охранники поблагодарили ее и бросились вверх по эскалатору, один из них вытащил револьвер, а другой передал по рации то, что она сказала. Зеро был впечатлен; хотя у него не было времени сказать это в данный момент, казалось, что она неплохо умела сеять замешательство.

Они перепрыгнули через турникет и поспешили к ближайшей платформе как раз вовремя, чтобы увидеть гладкий белый поезд метро, подъезжающий к станции. Выходящие пассажиры понятия не имели, что происходит, и, казалось, даже не заметили, что платформа была пуста, кроме них двоих. Все, кто ждал поезда, сбежали на звук выстрелов.

— Зеро, что мы делаем? — запротестовала Карина, когда они вошли в поезд.

«Веди себя непринужденно», — сказал он ей, пряча «беретту» в куртке. Несколько пассажиров, сидевших в заполненном на три четверти поезде, взглянули на них, но так же быстро отвели взгляд без всякого интереса.

«Нам некуда идти!» — тихо прошипела она.

Давай , нетерпеливо подумал он, ожидая, пока закроются двери. Давай давай…

Через окно поезда он увидел двух агентов Интерпола, нескольких охранников и горстку полицейских, выбегающих на платформу.

Двери все еще не закрылись.

Один из агентов заметил Карину через окно поезда. Он указал, выкрикивая что-то, чего Зеро не мог слышать, но в этом не было необходимости.

Дерьмо! Ему нужно было быстро соображать, что, как он уже знал, обычно означало, что он собирался сделать что-то безрассудное и импульсивное.

Он поднял «беретту» над головой, ствол под углом к потолку, и выстрелил один раз. Взрыв был оглушительным, и из разбитых фонарей посыпались искры. Реакция была мгновенной; пассажиры подпрыгивали или даже падали со своих мест, десятки голов щелкали в направлении пушки, как будто это был одушевленный предмет, а не человек.

«Слезь с поезда!» — проревел он.

Карина подхватила команду на немецком языке. « Steigt euch dem Zug aus! ”

Имея выбор между тем, чтобы остаться в поезде с сумасшедшим с оружием, или следовать приказу, люди в поезде, казалось, единодушно пришли к одному и тому же выводу. Они бросились к дверям так быстро, что несколько человек были сбиты с ног, некоторые кричали, когда четыре или пять человек одновременно заклинили двери и протиснулись внутрь.

Агенты и офицеры, пытавшиеся добраться до поезда, были внезапно сметены потоком пассажиров, несущихся в другую сторону. Зеро видел, как по крайней мере один охранник исчез под толпой, а одного из агентов Интерпола грубо оттолкнули от бетонной колонны.

Зеро подошел к вагону, распахнул дверь и выстрелил еще раз. "Выключенный! С поезда!» Больше половины следующего вагона уже опустело, услышав выстрел. "Ну давай же!" — крикнул он Карине, пока они шли вперед.

Поезд быстро опустел, некоторые люди оставили свои сумки и личные вещи, пока Зеро проталкивался через другой вагон. Наконец, к счастью, двери с шипением закрылись, и поезд тронулся вперед, записанный женский голос объявил следующие три остановки на немецком и английском языках.

«Автоматизировано» , — подумал Зеро со вздохом облегчения. Система поездов была автоматизирована, а это означало, что они знали, что нужно покинуть станцию, но, вероятно, могли быть остановлены удаленно, как только подтверждалось, что они находятся на борту. У них было мало времени.

Через окно вагона он увидел, как один из агентов Интерпола из кафе подошел к поезду и сердито ударил по стеклу, когда они отъезжали от платформы.

Тогда он позволил себе расслабиться, по крайней мере, немного, напряжение покинуло его плечи и сделало первый вздох с тех пор, как инспектор показался в кафе.

Он почувствовал руку на своей талии, когда Карина подошла к нему, ее руки были под его курткой, как будто она собиралась обнять его. На мгновение он был ужасно сбит с толку, но затем она отступила назад, и в ее руке оказался заглушенный Зиг Зауэр.

Она прицелилась мимо его левой руки и выстрелила один раз в его спину. Когда Зеро развернулся, он услышал визг. Вместе с ними в поезд пробрался немецкий офицер и добрался до их машины. Пуля попала ему в бедро; он выронил пистолет, когда его нога подогнулась, и обе руки сжали кровоточащую рану.

— Спасибо, — пробормотал он.

«М-м-м. Торговля?" Она предложила ему обратно «зиг» в обмен на «беретту», а затем подняла с пола револьвер копа, когда он застонал. Карина наклонилась над ним и сказала: «Держись. Нас скоро остановят. Затем она посмотрела на Зеро, как будто сообщение предназначалось не только офицеру.

Он кивнул. Они ни за что не позволили бы поезду добраться до следующей остановки. «Они соберут всех, кого смогут, и попытаются отрезать нас где-нибудь на открытой местности, где можно окружить поезд и свести к минимуму возможные потери». Но он недостаточно хорошо знал Дюссельдорф, чтобы предположить, где он может быть, не говоря уже о маршруте поезда.

В окне он увидел свое полупрозрачное отражение, а за ним темноту ночи и дорогу, идущую параллельно рельсам. Он видел голубые мигающие огни нескольких полицейских машин, когда они мчались мимо поезда в направлении того пункта назначения, где неизбежно должны были остановиться. Затем рельсы изгибались вниз, оставаясь на уровне земли, а дорога поднималась эстакадой.

«Идеи?» — спросила Карина.

"Только один." Он поднял «Зиг-Зауэр» и дважды выстрелил в продолговатое окно. Защитное стекло раскололось паутиной, но держалось в раме. Зеро встал на скамейку, поднял ногу и пнул ногой в окно. Первые два удара покоробили окно в раме; от третьего удара стекло не выдержало и упало целиком, кувыркаясь в темноту.

Идея звучала в его голове гораздо лучше, прежде чем он увидел пейзаж, проносящийся под ним. Несмотря на это, он повернулся к Карине и сказал: «Мы будем прыгать».


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


— Ты, должно быть, шутишь, — прямо сказала Карина.

— Это пригородный поезд. Зеро выглянул в окно, когда прохладный воздух пронесся мимо. — Мы не можем ехать больше… пятидесяти, может, пятидесяти пяти миль в час. А вдоль железнодорожных путей на отрезке пути между аэропортом и самим городом была трава, которая предпочтительнее бетона.

Карина пробормотала множество ругательств на польском и украинском, переплетаясь между двумя языками таким образом, что Зеро понял только суть ее тирады, которая, казалось, смутно сводилась к «Я, честно говоря, понятия не имею, как я все еще жива после того, как преследовала этого человека », но, несмотря на свои протесты, она встала на скамейку и перекинула ногу через оконную раму, держась одной рукой за ее верх изнутри.

«Послушай, — сказал он ей, — когда ты упадешь на землю, согните колени и позвольте себе перевернуться, иначе вы можете сломать себе ноги».

— Отлично, — ровно сказала она. Она с сомнением посмотрела вниз, на мчащуюся внизу тьму, не решаясь прыгнуть.

Внезапно тормоза поезда издали протестующий визг. Их замедляли. "Мы должны идти сейчас!" — сказал он срочно.

Карина больше не колебалась. Она выставила другую ногу так, что на мгновение оказалась на узкой оконной раме, а затем вытолкнулась наружу. Зеро видел, как она упала на землю, увидел, как она перевернулась, но затем она быстро исчезла, когда поезд мчался вперед.

Он сам вылез из окна, готовый к прыжку. Но колеса поезда внезапно заблокировались. Всю машину накренило, и, прежде чем он успел осознать, что происходит, он кувыркнулся за борт. Между тем моментом, когда он упал, и моментом, когда он ударился о землю, прошло не более одной секунды, но в этот кратчайший из кратких моментов он подумал о Саре, своей юной дочери — не такой, какой она была сейчас, шестнадцать и рыжеволосая и злая, но такой, какой она была раньше, невинной, юной и милой. Если бы он попытался точно определить момент, когда у нее украли невинность ее юности, он бы предположил, что это был момент, подобный этому, когда она бросилась с движущегося поезда, спасаясь от торговцев людьми и насильников. В процессе она сломала руку. Но если бы ему пришлось размышлять, он бы сказал, что ее дух тоже сломлен в том падении.

Затем он сильно ударился о землю. К счастью, он ударил ногами, но его угол был неверным, и он рухнул вперед, инстинктивно выбрасывая обе руки, чтобы остановить себя. Боль пронзила его руки, запястья, локти, плечи, когда он ударился о траву, а затем он кувыркался из стороны в сторону, сделав два полных оборота, прежде чем резко остановился на спине.

Он видел звезды — как настоящие звезды в ночном небе над головой, так и плывущие от удара по голове. Все болело, и хотя тормоза продолжали визжать в поезде, когда он мчался мимо него, все, что он хотел, это полежать там какое-то время.

Но затем в его поле зрения попало лицо Карины, ее темные волосы свисали вокруг него, когда она жалобно смотрела на него сверху вниз. «Это был ужасный прыжок».

"Я упал."

"Ага. Пошли, нам нужно двигаться». Она протянула руку, чтобы помочь ему подняться. Он взял его, но даже малейшее ее прикосновение вызвало жгучую боль в его левом плече.

Он поморщился и отпустил ее. — Плечо, — сказал он сквозь стиснутые зубы. «Должно быть, он вывихнул его при падении». Он поднялся на ноги без ее помощи, отметив, что его плечо было далеко не единственной частью его боли. Но поезд замедлял ход, и в темноте, немногим более чем в четверти мили впереди, он увидел мигалки полицейских и других немецких аварийных машин, которые остановили поезд. Им не потребовалось много времени, чтобы обнаружить, что их двоих на нем нет.

— Нам нужно найти место, где можно затаиться. Он начал прочь от путей, через полоску травы и какие-то темные строения впереди. Справа он мог видеть множество огней аэропорта и вокзала; вдали слева от него был город Дюссельдорф. Этот промежуток между ними казался в основном сельским и открытым, что не работало в их пользу.

«У нас проблемы посерьезнее», — сказала Карина, идя следом. — Твой друг явно нас предал.

— Нет, — твердо сказал Зеро. «Это не было делом рук Алана. Он бы этого не сделал».

«Любого можно купить», — настаивала Карина. «При наличии правильного рычага угроза может угрожать любому…»

"Не он."

— Как ты можешь быть так уверен?

Он раздраженно повернулся к ней. Как он мог ей это объяснить? Недостаточно было сказать, что Алан был другом, доверенным лицом, человеком, в которого Зеро много раз отдавал свою жизнь. Он не мог рассказать ей, как Алан ради него отказался от собственного шанса на нормальную жизнь. Он не мог просто описать словами, как Алан не раз ставил семью Зеро выше собственного благополучия.

— Я просто есть, — сказал он наконец. "Я уверен. Должно быть, это был фальсификатор. Вероятно, он был на радаре Интерпола и пытался обменять своих последних клиентов на снисхождение». Он слегка хромал; у него болела правая лодыжка. «Эти агенты Интерпола, этот инспектор, они не знали, кто мы такие. Если бы они это сделали, то не подошли бы к нам только с тремя мужчинами».

«Это означает, что и американцы, и русские скоро узнают, что мы здесь», — мрачно добавила Карина.

— Если они еще этого не сделали. Зеро посмотрел на полицейскую блокаду железнодорожных путей вдалеке. — И как только они поймут, что мы не в том поезде, они вернутся обратно в аэропорт. Мы не можем быть поблизости, когда они это сделают.

«Значит, мы должны отправиться в последнее место, куда нас могут ожидать, — просто сказала Карина.

Зеро кивнул. Как бы безумно это ни звучало, возвращение в аэропорт было бы их самым безопасным вариантом, поскольку «безопасный» — это очень широко применимый термин. Власти ожидали, что они сбегут, а не развернутся.

— Мне это не очень нравится, — признал он, — но ты прав. Мы заставим это работать». Все тело болело, а вывихнутое плечо пульсировало. — Но больше никаких нападений на агентов Интерпола. Нет больше стрелять в полицейских. Хорошо?"

— Прости, — пробормотала она. "Я запаниковал."

— Ну… — Он посмотрел ей в глаза, в эти мягкие карие глаза, казавшиеся янтарными в свете звезд.

Не надо , сказал он себе. Он не знал ее. Она была просто еще одной загадочной и потенциально опасной женщиной в его жизни.

— Нам нужно двигаться, — сказал он наконец.

"Конечно." Ее хватка крепче сжала его руку. Прежде чем он понял, что происходит, Карина потянула его руку вверх, перпендикулярно туловищу, и резко дернула.

Дыхание перехватило у него в горле, когда плечо снова втянулось в сустав. Он инстинктивно отстранился от нее, боль пронзила его руку и отдалась в грудь.

Она ухмыльнулась. — Теперь мы можем идти.

Он следовал за ней, потирая больной сустав и сверкая взглядом. — Ты мог бы предупредить меня первым.

Он не сказал этого в тот момент, но одно было ясно. Хотя Карина проявила изобретательность в их побеге с вокзала, она явно не собиралась останавливаться ни перед кем и ни перед чем, пока не доберется до своей сестры. Что бы ни было у нее в голове, оно было достаточно ценным, чтобы она снова и снова рисковала своей жизнью, чтобы отдать это в надежные руки. Зеро докопается до сути, как только они найдут место, где можно ненадолго передохнуть — при условии, что их не поймают первыми.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


Мария сидела за письменным столом в своем кабинете в Центре разведки Джорджа Буша, штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния, и терла уставшие глаза. На столе перед ней лежала печатная копия фотографии, черно-белая распечатка цифрового неподвижного изображения, которое Интерпол прислал всего двадцать минут назад.

Она не спала всю предыдущую ночь, и день был долгим, состоящим из встреч, телефонных звонков и совещаний. Начальство, в том числе новый директор ЦРУ (непосредственный начальник Марии) и новый директор национальной разведки (родной отец Марии), были очень обеспокоены тем, что они называли «этой ситуацией с Зеро». Они беспокоились о том, что может случиться, если против них повернется высокопоставленный бывший оперативник с головой, полной национальных секретов. Они нервничали из-за того, что он объединил усилия с русской переводчицей-ренегаткой, у которой были собственные национальные секреты. Они были обеспокоены тем, что Зеро стал параноиком, и предположили, что эти новые администрации должны что-то скрывать, должны быть такими же плохими, как и те, которые они заменили. Их беспокойство и возмущение были таковы, что Дэвид Баррен, который был для нее одновременно DNI и отцом, был вдохновлен сесть на рейс в Нью-Йорк и нанести визит Майе Лоусон, по-видимому, не полностью доверяя словам Марии, когда она сказала, что у молодой женщины ничего нет. что-то связанное с внезапным исчезновением Зеро и его действиями за последние сорок восемь часов.

Они этого не показывали, но начальство в ЦРУ запаниковало. Мария, с другой стороны, больше беспокоилась о том, что с ним будет и почему он вообще это сделал. Прошлой ночью и тем же утром она делала все возможное, чтобы отсрочить действия агентства, но потом пришла фотография.

Интерпол поймал известного фальсификатора, связанного с внутренним терроризмом во Франции. Его задержали, когда он покидал Кельн, Германия, и после допроса сообщил о своем пункте назначения и о том, что встречается с двумя американцами. То, что должно было стать рутинной дракой, превратилось в откровенный беспорядок, включающий выстрелы на оживленном вокзале, несколько ранений и угон целого поезда. Интерпол прислал фото с камер наблюдения резидентуры, самое четкое изображение, которое они смогли получить, и ЦРУ немедленно пометило его.

Мария заставила себя растопырить лицо пальцами и посмотрела на зернистую черно-белую фотографию. Если она и прищурилась, это вряд ли было похоже на него. Но ошибиться было нельзя. На фотографии Кент был в середине шага по полу станции, его голова слегка повернулась, когда он оглянулся через плечо, и его лицо было полностью видно из объектива камеры. Он держал женщину за руку, таща ее за собой.

Это была последняя часть, которая действительно ранила Марию. Это личное преимущество. Она и сама слишком хорошо знала, насколько бессмысленным и далеким от романтики будет такой жест, когда она убегает от агентов Интерпола и ускользает от полиции. Но теперь она слишком хорошо понимала, как сильно, должно быть, задело Кента из-за ее признания об итальянском торговце оружием. Для нее это было холодным, механическим занятием, частью ее работы. Но сейчас, глядя на фото и чувствуя, как сердце сжимается в груди, она поняла.

Это произошло в Дюссельдорфе, а это означало, что она больше не могла откладывать вмешательство ЦРУ. Если этого не было раньше, то теперь это определенно стало международным делом. Она уже отправила на его поиски команду из трех агентов.

Она не посылала Стрикленда. Во-первых, она не думала, что он действительно будет действовать против Кента. А во-вторых, если кто и мог его найти, так это Тодд… и, если быть честной с собой, она не хотела, чтобы его нашли так легко.

Кроме того, у нее было еще одно задание для Тодда. Кент вывез переводчика из страны так, что никто об этом не знал, и пока ЦРУ и ФБР пытались выяснить, как это сделать, Мария слишком хорошо знала.

Она снова посмотрела на фотографию и тяжело вздохнула. В любой момент в прошлом рядом с ним была бы она, а не этот переводчик. Ради него Мария прошла бы через ад. Что изменилось? — спросила она себя.

Она знала ответ. Ты сделал.

В дверь ее кабинета постучали, и тут заглянул Стрикленд. — Вы хотели меня видеть, мэм?

— Не называйте меня «мэм». Это странно. Просто заходи. Закрой дверь.

Он так и сделал, а затем встал перед ее столом с нерешительным вниманием. Он был хорошим парнем, отличным агентом и был потрясающим другом и для нее, и для Кента, но он также прошел военную подготовку, а это означало, что, несмотря на их дружбу, ему было трудно не считать ее вышестоящим.

— Они уже нашли его? — спросил Стрикленд.

«Интерпол? Нет. Но наши люди направляются в Германию.

Тодд поднял бровь. «Я думаю, мы оба знаем, что к тому времени, как они туда доберутся, его уже не будет в Германии». Его взгляд опустился на фотографию, стоящую на ее столе, и когда он снова посмотрел на нее, выражение его лица изменилось.

Не смотри на меня так , хотела она сказать. Это было похоже на что-то близкое к жалости, и она уже чувствовала себя достаточно этого для себя.

— Знаешь, — предложил он, — если ты меня пошлешь, я смогу его найти.

— Я знаю, что ты можешь, — только и сказала она в ответ. Стрикленд годами оттачивал зубы, выслеживая агентов «Аль-Каиды» в пустыне вместе с рейнджерами. — У меня есть еще кое-что, что я хочу, чтобы ты сделал для меня. В Александрии есть место под названием Гараж на Третьей улице. Там работает механик по имени Митч. Он крупный парень, бородатый, обычно в фуражке дальнобойщика. Я хочу, чтобы ты привел его сюда». Кент, уехавший из страны полностью незамеченным, имел имя Алана Рейдиггера повсюду — по крайней мере, так было с ней.

Стрикленд нахмурился. «Я помню это место. Именно там мы планировали операцию по спасению Пирсона, верно?

"Это верно." Мария забыла, что Стрикленд был там раньше, но только не тогда, когда там был Рейдиггер. В то время Алан находился на конспиративной квартире в Небраске, присматривая за дочерьми Кента.

— Кто механик? — спросил Тодд.

— Он… актив, — сказала ему Мария. Это была не совсем ложь. «Но он совершенно не в книгах. Больше личного актива, чем агентского. Так что не делай ему больно».

— Не навредить ему? — повторил Тодд. «Стоит ли ожидать, что этот парень будет воинственным?»

— Нет, — быстро сказала она. Затем так же быстро добавила: «Не обязательно. Но возможно." Ей хотелось пойти туда лично, но ее отсутствие в кризисное время могло показаться подозрительным, и она определенно не хотела, чтобы кто-нибудь следовал за ней к Алану. Но если она отправит ему сообщение или позвонит, чтобы сказать: «Эй, просто чтобы ты знал, я пришлю агента, чтобы забрать тебя», Рейдиггер исчезнет в одно мгновение.

«Только будь осторожен», — сказала она Тодду. — Скажи ему, что я хочу видеть его лично и что у него нет никаких проблем. И не делай ему больно. Пожалуйста."

Стрикленд был явно неуверен, но кивнул. — Да, мэм, извините. Ты поняла, Мария. Он направился к двери, но остановился. — О, чуть не забыл. Вы знаете, что президент Козловский уехал сегодня, верно?

Мария кивнула, взглянув на часы. «Я слышал, что врачи разрешили ему летать». Очевидно, ссора с Кентом и переводчиком лишила Козловского двух пальцев. — Он бы сел в самолет, где-то час назад?

"Верно. Но я пил кофе, и один из техников внизу сказал мне, что план полета Козловского был изменен в последнюю минуту. Как в самый последний момент.

"Так?" — многозначительно спросила Мария. Нередко планы полетов менялись, когда дело доходило до глав государств, или регистрировались полностью поддельные планы полетов.

«Значит, это может быть ничего, но его новый план полета имеет остановку в Германии. В частности, Франкфурт».

«Хм». Это было немного странно. Остановки вообще были совершенно нетипичны для кого-то вроде Козловского, а если и были нужны, то в Цюрихе или Шарле де Голле. Еще более странным было то, что Франкфурт находился всего в ста милях от Дюссельдорфа. "Что ты думаешь?"

— Я просто думаю, что это странно, вот и все, — сказал Тодд. Он не собирался говорить ничего, что могло бы походить на обвинение в адрес действующего президента, пусть даже российского, — по крайней мере, не в стенах Лэнгли. — Может быть, за чем присматривать.

— Ага, — пробормотала Мария. "Спасибо. А теперь иди забери Алана, хорошо?

Тодд нахмурился. — Кажется, ты сказал, что его зовут Митч.

Дерьмо! "Да. Митч. Извините, я устал и думал о другом. Механика зовут Митч. Спасибо, Тодд.

Он кивнул и вышел из кабинета. Мария потерла лицо и застонала. Она не могла ясно мыслить в своем взволнованном, лишенном сна состоянии. Она искренне надеялась, что эта маленькая оплошность не аукнется ей позже.

Более любопытной была небольшая поездка Козловского в Германию. Она была уверена, что его самолет приземлится, дозаправится и полетит в Москву, но кто еще будет на нем? Или кого они могут надеются получить?

Что, если этот интерпретатор прав, и это происходит снова? Мария еще раз взглянула на фотографию, но вместо Кента внимательно посмотрела на темноволосую женщину, чью руку он крепко сжал. Она была хорошенькой, и на этом фото она выглядела встревоженной, но не напуганной.

Кто ты, черт возьми? Что ты знаешь? Как бы то ни было, Кент с самого начала согласился на все это.

Мария взяла телефон и набрала номер.

— Фишер, — ответил агент. Он возглавлял операцию по выслеживанию Кента, вместе с двумя другими в тот самый момент они летели на «Лирджете» в сторону Европы.

— Это Йоханссон, — сказала она ему. Она по-прежнему привыкла так обращаться к агентам, часто забывая указать свой титул заместителя директора. — Послушайте, я хочу, чтобы вы еще кое-что посмотрели в Германии. Молчите, но у меня есть информация, что президент Козловский и его атташе приземляются во Франкфурте.

— Мэм? Фишер казался сбитым с толку. — Вы просите нас… проследить за передвижениями Козловского?

— Нет, — быстро сказала она. — Не его конкретно. Но его люди… просто смотри в оба. Я не думаю, что мне нужно говорить вам, что мы далеко не единственные, кто ищет этих двоих.

Но мы должны быть теми, кто доберется до них первым.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


После прыжка с движущегося поезда Зеро и Карина вернулись в международный аэропорт Дюссельдорфа так быстро, как только могли под покровом темноты. Они опустили головы и открыли глаза, хотя присутствие полиции, казалось, ослабло.

«Власти, должно быть, думают, что мы сбежали из поезда и прячемся в сельской местности», — отметил Зеро. — Так будет легче.

— Что сделать проще? — спросила Карина, пока они обходили центральный терминал.

«Угнать машину». Он провел ее к долгосрочной стоянке аэропорта так небрежно, как если бы они были на своем месте. Зеро выбрал более старую модель, серый седан без сигнализации, и, убедившись, что берег свободен, локтем выбил заднее стекло. Они опустили другие окна, чтобы не вызывать подозрений, заплатили человеку у ворот и уехали без происшествий.

Когда они удалялись от аэропорта, Зеро понял, что знает эти дороги. Это было все еще странное ощущение; несмотря на то, что его воспоминания вернулись, были еще некоторые вещи, которые он не мог вспомнить, пока не подумал о них, почти так же, как любой обычный мозг не вызывал бы определенные воспоминания, если бы не был вызван стимулом. Он ехал по шоссе 44 на юго-запад, по автобану они проезжали мимо небольших городов, таких как Гревенбройх и Эшвайлер, и, наконец, в Аахен.

Карина задремала, пока он вел машину, то теряя сознание, то теряя сознание, словно боялась полностью ослабить бдительность. Она не проснулась полностью, пока он не заехал в дальний угол парковки ресторана быстрого питания в двух шагах от границы.

"Где мы?" — спросила она, протирая глаза. — Рядом с Польшей?

"Нет. Рядом с Нидерландами». Он приготовился к реакции, которую ожидал.

Карина глубоко нахмурилась, ее губы приоткрылись в недоверии. «Мы пошли совершенно не в том направлении!»

— Мы не поедем в Киев, — просто сказал он ей. «Интерпол знает, что это были мы в Дюссельдорфе, а значит, знает и ЦРУ, и, вероятно, русские. Кто угодно догадается, что мы направляемся в Украину. Держу пари, что они ждут, чтобы перерезать нас на немецко-польской границе. Поэтому вместо этого мы идем противоположным путем. Мы едем в Бельгию».

— Но Вероника…

— Никто не знает о Веронике, — твердо сказал Зеро. «Она может свободно путешествовать; мы не можем. Я действительно не хочу торчать в Германии, пока нас ищут, и я не думаю, что они будут искать нас в Бельгии. Как только мы переправимся, мы свяжемся с Вероникой, и FIS приедет к нам».

Карина покачала головой. Очевидно, ей это не нравилось, но когда она обдумывала это, она, казалось, пришла в себя. — Хорошо, — наконец согласилась она. «Тогда что нам теперь делать? Как нам попасть в Бельгию?

«Мы бросаем машину здесь. Вытащите номерной знак, чтобы было сложнее отследить кражу из Дюссельдорфа. И тогда мы находим метку».

Карина моргнула. "Что?"

«Кто-то, кто выглядит достаточно легковерным, чтобы провести нас через границу».

Они оставили машину, перешли улицу к заправочной станции и сели на скамейку возле станции, но им не пришлось долго ждать. Примерно через пятнадцать минут мужчина притормозил, буксируя прицеп с лошадьми, и припарковался у насосной станции.

Карина подняла бровь. — Кажется, я заметил метку. Она встала первой. "Следовать моему примеру."

— О, теперь я слежу за тобой? Зеро ухмыльнулась, но сделала так, как она просила, когда они подошли к лысому мужчине с коневозом.

"Привет!" — весело сказала Карина. Она использовала не свой поддельный американский акцент, а свой естественный украинский голос, который для неподготовленного уха звучал немного как русский акцент. — Не могли бы вы помочь, пожалуйста?

Мужчина поднял бровь. — Чем помочь? Он был голландцем, но ответил по-английски.

«Мы с мужем, — она указала на Зеро, — мы здесь туристы из России, и мы потеряли паспорта».

Зеро пришлось сдержать улыбку. Она преувеличивала свой акцент, притворяясь, что ее английский не так хорош, как на самом деле, в надежде вызвать некоторую жалость. И, к ее чести, это сработало; Карина уговорила мужчину поверить, что им нужно добраться до Брюсселя и посольства там, что гораздо ближе, чем Берлин, но нужно пересечь границу.

Верил ли в это бельгиец или нет, не имело значения; он принял ложь и двести долларов США, которые они предложили ему за его неприятности, и согласился довести их до места назначения в Льеже. Они ехали в трейлере, сидя на его полу между двумя фыркающими лошадьми с запахом навоза в ноздрях.

Безопасность на европейских сухопутных границах, как правило, была слабой; офицеры между Германией и Нидерландами проверили удостоверение личности водителя, спросили, куда он едет, и посветили фонариком в трейлер на уровне глаз, пока луч не упал на морду лошади, а Зеро и Карина лежали плашмя под двумя зверями. Им разрешили проезд без происшествий, и грузовик с грохотом помчался дальше через самую южную оконечность Нидерландов, участок всего в несколько миль, протянувшийся, как шип, между Бельгией и Германией.

«Я чувствую, что должна еще раз прокомментировать гламурный характер наших путешествий», — криво заметила Карина в какой-то момент их короткого путешествия.

«Только лучшее для международных беглецов», — сказал Зеро со смешком или попыткой, так как запах трейлера почти заткнул ему рот.

Менее чем через двадцать минут грузовик снова остановился, и голландец открыл заднюю часть трейлера и выпустил их прямо за городом Льеж на реке Маас. Они поблагодарили его, и он продолжил свой путь, а Зеро надеялся, что он и его лошади забудут, что когда-либо видели двух предполагаемых русских туристов без паспортов.

«Вау», — тихо сказала Карина, восхищаясь видом прибрежного узла, огнями, сверкающими на фоне ночного неба. «Очень красиво».

«Конечно», — согласился Зеро, хотя ему было трудно полностью оценить вид. Они прибыли в Бельгию, но все еще находились в сорока с лишним милях от Брюсселя (и, следовательно, ближайшего аэропорта) без машины, документов и почти без плана. Вся поездка из аэропорта в Льеж заняла чуть больше полутора часов, но было уже поздно. Местное время было после девяти вечера. Они оба были истощены, ноют, от них пахло скотиной.

Маленьким спасением было то, что никто не искал их в Льеже, так что они могли свободно гулять. Первым делом был телефон, по которому можно было связаться с Вероникой, чтобы сообщить ей об изменении плана. Не потребовалось много времени, чтобы найти универмаг с вывеской на широких передних витринах с надписью «Мы принимаем доллары» — нередкое явление в культурных центрах и местах, где американские туристы могут делать покупки.

— Посмотрим, есть ли у них горелки, — предложил Зеро.

«Мне не знаком этот термин, — призналась Карина.

"Ой. Это просто дешевый телефон, за который нужно платить минутами», — объяснил Зеро. «Что-то, что вы можете использовать для совершения звонков без отслеживания, а потом выбросить».

Карина улыбнулась. «Марки, бёрнеры… Такое ощущение, что вы учите меня другому языку».

Зеро слегка рассмеялся, когда они направились внутрь. Когда они вошли, мимо них прошла женщина, не пытаясь спрятать свой сморщенный нос в их сторону. Он наклонился к Карине. — Думаю, от нас может пахнуть лошадьми.

Они задержались в универмаге чуть дольше, чем было необходимо, или, возможно, ровно столько, сколько было необходимо, учитывая, что это была короткая передышка в том, что было и, вероятно, останется мучительным опытом. Там они купили сменную одежду, несколько туалетных принадлежностей и два одноразовых телефона. С непомерным двадцатипроцентным обменным налогом общая сумма составила более двухсот долларов; их денежная масса быстро истощалась, но Зеро не задумывался об этом. В любом случае, рассудил он, вскоре может не иметь значения, если их арестуют или найдут до того, как они смогут встретиться с FIS.

Как только они вышли из магазина, Зеро достал одну из горелок из блистерной упаковки и включил ее. Он держал небольшой заряд, достаточный для телефонного звонка. Затем он дал его Карине, чтобы она позвонила.

— Вероника, — сказала она в трубку. "Это я." Она говорила по-английски, и Зеро подумал, не для него ли это. Даже если это было не так, он ценил возможность быть посвященным хотя бы в одну сторону разговора. «Да, я в безопасности. Мы в безопасности. Зеро со мной. Мы не можем идти на восток, в Украину; Интерпол знает о нас. Они будут охранять границы. Вместо этого мы поехали на запад, в Бельгию».

Карина рассказала сестре о Льеже и спросила, как скоро она сможет туда добраться. Зеро терпеливо ждал, пока Карина пробормотала серию ответов «да» и «нет», а затем быстро сказала «Я люблю тебя» на украинском языке, прежде чем завершить разговор.

«Вероника достанет самолет», — сказала ему Карина. «Она и ее команда FIS полетят в Брюссель, а оттуда приедут за нами. Она попросила нас остаться здесь и залечь на дно. Может пройти от шести до восьми часов, прежде чем она сможет приехать. Потом нас обоих увезут с ней обратно в Киев».

Зеро кивнул. Ему не нравилась идея ждать, но для этого были гораздо худшие места, чем Льеж.

— Похоже, — сказала Карина с полуулыбкой, — твоя роль в этом почти закончена, Зеро.

— Думаю, да. Он не хотел думать о том, что произойдет после того, как все это будет сказано и сделано. Придет время ответить за то, что он сделал — либо так, либо навсегда останется в бегах.

Карина указала на сумку в руке. «Полагаю, шести-восьми часов вполне достаточно, чтобы найти место с горячей водой и удобными кроватями?»

Он улыбнулся. — Я полагаю, ты прав.

Прогулка по Льежу с парой сумок для покупок почти заставила их забыть, что они международные преступники, скрывающиеся от всех крупных правоохранительных органов мира. Город представлял собой потрясающее сочетание истории и современной культуры, остатков средневековой архитектуры и современного дизайна. Они не торопились; они шли неторопливо, как будто они были просто парой отдыхающих.

Пока они шли, Карина взяла его под руку. Ее щеки вспыхнули румянцем, когда она сказала: «Для приличия».

— Конечно, — пробормотал он. "Хорошая идея." Он прочистил горло, пытаясь придумать что-нибудь интересное, чтобы сказать. «Эм… Знаете ли вы, что Льеж был местом нескольких мятежей и сражений на протяжении веков?»

Карина посмотрела на него так, словно он вдруг заговорил на латыни. "Это так?"

«А, да. И когда-то это был дом Кристины Удивительной. Она была христианской святой женщиной в конце двенадцатого века, которая позже была канонизирована как святая покровительница людей, страдающих психическими расстройствами».

Она рассмеялась, и Зеро понадобилось мгновение, чтобы понять, что она смеется не над ним, а скорее смеется в данный момент. «Откуда ты это знаешь? Вы какой-то любитель истории?

— Вообще-то профессор. Затем он быстро поправился и сказал: «Я имею в виду, что был. Раньше я был. Это было мое… альтер-эго, можно сказать.

— Профессор Зеро, — мягко упрекнула Карина. — Простите меня, но это трудно представить.

«Ну, любой, кто знал меня тогда, сказал бы то же самое о том, что я агент ЦРУ».

— Я точно знаю, что ты имеешь в виду, — вздохнула она. «Неделю назад я провел свою жизнь на тихих встречах и конференциях, на каблуках и блейзерах. Если бы вы сказали этой женщине, что она будет прыгать с движущихся поездов и в нее будут стрелять, она бы рассмеялась над вами на четырех языках».

«Разве смех не одинаков на всех языках?»

"Конечно, нет! Разве вы никогда не слышали, как смеется француз? А потом она издала собственный тихий смех, мелодичный и приятный для его ушей.

Пока они шли по освещенным бульварам, среди людей, Зеро почувствовал себя более непринужденно, чем за долгое время — месяцы уж точно. Может больше. В конце концов они нашли гостиницу, укромное местечко, похожее на огромный коттедж недалеко от собора Святого Павла. Клерк был более чем счастлив принять двойную цену за ночь в обмен на принятие американских долларов и без вопросов.

Их комната была опрятной и уютной, с легким оттенком иностранного влияния. Карина произнесла короткую благодарственную молитву на украинском языке при одном только виде ванны. «Я собираюсь принять душ, который, вероятно, станет самым долгим в моей жизни», — объявила она. — Наверное, тебе следует устроиться поудобнее.

Зеро усмехнулся. «Выруби себя». Но как только за ней закрылась дверь, улыбка слетела с его губ.

Он не мог перестать думать о том, что она сказала ранее. Похоже, твоя роль в этом почти закончена, Зеро . Но это не так. Даже после прихода FIS, даже после того, как разведданные Карины были в безопасности у украинских лидеров, а она была со своей сестрой, ему все равно придется противостоять тому, что он сделал, чтобы попасть сюда. FIS не давал никаких гарантий его собственной безопасности, и он не мог быть уверен, что они вообще будут. Возможно, Вероника и должна быть ему благодарна, но он понятия не имел, кто она такая, на самом деле — и наоборот, если уж на то пошло. У него не было с ней страховочной сетки.

За закрытой дверью справа от него он услышал, как шумит душ, и вообразил, что Карина счастлива наконец-то смыть с себя грязь, кровь и общую грязь и грязь всего, через что они прошли до сих пор.

Но когда он посмотрел на свои руки, все, что он увидел, это кровь на них.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ


Стрикленд выключил фары и припарковал машину без опознавательных знаков в полуквартале от гаража на Третьей улице через улицу. Он заглушил двигатель и несколько минут сидел, наблюдая за темным зданием. Планировка была такой, какой он ее помнил; Бежевый, одноэтажный, с плоской крышей, тремя гаражными нишами и примыкающим офисом. Он знал, что за гаражными нишами находится небольшая квартира, пристроенная, но доступная только снаружи. Судя по тому, что свет не горел, он предположил, что это лучшее место для поиска механика.

Он был недоволен тем, что его использовали для этого прославленного поручения. Он жалел, что его не отправили в Европу — мысль о том, что Фишер и его команда найдут и задержат Зеро, была смехотворной, — но он также знал, что у Марии есть к нему слабость. На самом деле, хотя он никогда не говорил об этом вслух, он подозревал, что она пытается совершить небольшой саботаж, отправив вместо него Фишера, дав Зеро больше времени, чтобы добраться туда, куда он направлялся.

Но куда он идет? Вот в чем вопрос. Тодд даже представить себе не мог, что вообще заставило Зеро пойти на что-то подобное. Он мог представить, какой конспирологической грязи может быть, а может и не быть предполагаемый переводчик, но почему Зеро? Что вдохновило его внезапно выйти из отставки через полтора года и сделать все, что он сделал?

Он очень надеялся, что это была не Сара. Последний раз Стрикленд и Зеро разговаривали, чтобы сказать ему, где найти его младшую дочь. Стрикленд не стал следить за тем, ушел ли Зеро на самом деле или нет, но если бы он ушел, Сара не смогла бы сказать ему ничего приятного.

Интересно, это был его переломный момент?

Он задавался вопросом, не сломался ли, наконец, бывший агент Зеро.

Тодд выбросил из головы эти мысли и вышел из машины, небрежно подойдя к гаражу, как будто он был просто прохожим. Он всматривался в темные окна конторы и гаражных отсеков, но ничего не видел и не слышал. Поэтому он обошел заднюю часть и дверь маленькой квартиры.

Он держал руку на кобуре своего Глока, когда остановился и напомнил себе, что этот человек был активом, а не повстанцем. Он мог бы посмеяться над собой; он настолько привык вести себя определенным образом, на Ближнем Востоке с рейнджерами и где-то еще с ЦРУ, что его естественным желанием было выбить дверь с пистолетом в руке и вырвать человека из постели.

Света в квартире тоже не было. Он трижды сильно ударил в дверь тыльной стороной кулака и громко сказал: — Митч…?

Только тогда он понял, что Мария не назвала ему фамилию. В то время это не казалось странным, но вдруг Стрикленд остро осознал, что «Митч», скорее всего, был псевдонимом.

Не говоря уже о том, что она случайно назвала его «Алан». Мария была кем угодно, но не легкомысленной. Усталость и стресс были ее старыми друзьями.

— Митч, — снова громко сказал он. — Это агент Стрикленд из ЦРУ.

Нет ответа. Тодд осторожно подергал дверную ручку. Естественно он был заблокирован.

Похоже, ему придется делать это по старинке. Он снова напомнил себе держать пистолет там, где он был, когда отступил назад и одним быстрым ударом чуть ниже ручки взломал дверной косяк. Она раскололась и распахнулась, и он вошел внутрь.

— Митч, — немедленно сказал он в темноте маленькой кухни. «Не пугайтесь. Я из ЦРУ, и я здесь, чтобы…

Внезапно вспыхнул свет, такой яркий, как будто он смотрел прямо на солнце. Все, что он мог видеть, было белым, так как все фоторецепторы в его глазах активировались одновременно. Вспышка сопровождалась взрывом, один удар был таким же громким, как вся выставка Четвертого июля, прогремевшая всего в нескольких футах от нас. Взрыв был настолько громким и мгновенным, что он не столько слышал, сколько чувствовал, стуча зубами и разбивая два окна.

Колени Тодда немедленно подкосились, его равновесие было нарушено мгновенным дисбалансом жидкости в ушах. Он не мог видеть. Он ничего не слышал, кроме пронзительного визга. Логическая часть его мозга знала, что это светошумовая граната, также известная как светошумовая граната. Он использовал их раньше, и они были использованы на нем.

Однако другая часть его мозга мгновенно извлекла воспоминание из тайников его разума. Операция по освобождению заложников в Бахрейне. Он и его отряд ушли в темноту, по крайней мере, они так думали. Противник атаковал их светошумовыми гранатами, когда они вошли на территорию, а затем открыл огонь.

Когда это воспоминание всплыло в его голове, пыхтение автоматов и крики однополчан, Тодд потянулся за своим Глоком. Прежде чем он смог собраться с мыслями, он оказался перед ним, не в силах ничего видеть, не в силах слышать реальный мир, но со звуками душераздирающих воспоминаний, ревущих в его голове. Он трижды выстрелил из положения с одного колена в квартиру без разбора. Где-то разбилось стекло.

Останавливаться!

Он изо всех сил пытался собраться с мыслями, сначала засунув пистолет обратно в кобуру, а затем неуверенно вставая на ноги. Его зрение возвращалось, но каждый раз, когда он моргал, появлялся яркий остаточный образ. Звон в ушах постепенно стихал.

Там никого не было, по крайней мере, он не мог видеть. Это место было заминировано. От кого этот парень ждал визита?

Едва он подумал об этом, как услышал топот. Большая фигура бросилась на него из темноты за кухней. Он вовремя поднял руки, но этого было недостаточно, чтобы остановить нападающего быка человека. Нападавший врезался в него со всей силой, выбив воздух из легких Тодда, когда его ноги оторвались от земли, а остальная часть его тела отлетела назад через сломанную входную дверь. Он приземлился с резким хрустом на гравии снаружи, весь оставшийся в нем воздух резко вытеснился наружу.

Нападавший перелетел через него и продолжил движение, стуча ботинками по гравию, пока он выбегал из-за угла здания.

— Эй, — хрипло попытался сказать Тодд, но у него не было дыхания. Он вскочил на ноги, спотыкаясь и чуть не упав, а затем наполовину побежал за мужчиной. — Митч!

Кем бы ни был этот парень, он был внутри, когда Тодд объявил, что он из ЦРУ, но он все еще торопился выбраться оттуда. На этот раз он выхватил пистолет. Когда он завернул за угол, он услышал, как двигатель перевернулся.

В гараже. Он пытается уйти.

Тодд толкнул дверь офиса, которая, к счастью, была не заперта, и вздохнул, прежде чем ворваться в гараж с тремя отсеками. В двух из них находились автомобили, а один из них работал на холостом ходу с включенными фарами, но не двигался. Дверь отсека даже не была открыта. Странный.

Тодд осторожно подошел к нему, нацелив пистолет. Смотреть было особо не на что: квадратный старый коричневый седан, выглядевший так, словно только что вышел из фильма начала девяностых. Но он мог слышать хриплый двигатель под капотом и сказать, что у него двигатель V8 с турбонаддувом. Это была машина для бегства, и он почти не сомневался, что она оставит его машину без опознавательных знаков в пыли.

Окна были затемнены, слишком темно, чтобы заглянуть внутрь. Он направил «Глок» на боковое окно водителя и крикнул: «Выходи из машины, немедленно!»

Движения не было. Если дверь отсека начнет опускаться или двигатель переключит передачу, ему придется стрелять. Иначе этот парень давно бы ушел в одно мгновение.

"Уберайся немедленно!" Тодд потянулся к дверной ручке.

Когда он это сделал, он увидел вспышку движения в отражении окна. За тобой! Он нырнул в сторону за полсекунды до того, как стальная головка двухфутового гаечного ключа врезалась в стекло, разбив окно.

Здоровенный механик тут же отпрянул для еще одного удара.

— Эй, подожди… — успел Тодд, прежде чем бросить свое тело вправо, уклоняясь от удара по ребрам.

Механик был широкоплечим и здоровенным, но двигался с такой скоростью и грацией, что указывало на то, что он прошел боевую подготовку, и ее предостаточно. Когда он пропустил свой удар, он двинулся с его инерцией, подняв гаечный ключ, а затем прямо опустив его, как если бы это был топор.

Стрикленд изогнулся, и смертоносное орудие просвистело мимо его уха, чуть не задев плечо. В ближнем бою он обхватил рукой оба толстых запястья механика и крепко зажал их на сгибе локтя.

"Останавливаться!" — сказал он хрипло. — Я не хочу с тобой драться!

Уголки бороды механика изогнулись в ухмылке. — Держу пари, что нет. Его голова рванулась вперед, и фуражка дальнобойщика слетела, когда макушка его черепа врезалась Стрикленду в лоб. Его шея дернулась назад, и перед глазами поплыли звезды. Его хватка на руках механика ослабла, как и его Глок. Это было все, что он мог сделать, чтобы дать задний ход, но его бедро ударилось о заднее крыло другой машины в гараже, и он развернулся, когда упал на бетонный пол.

"Ждать." Он был в оцепенении, его зрение было затуманено, он все еще был дезориентирован из-за светошумовой гранаты, не говоря уже о ударе по голове. «Я из ЦРУ…»

"Ага? Сколько ты взял с собой?» — хмыкнул механик, продвигаясь вперед с гаечным ключом. — Ваши ребята окружили это место?

— Я один, — настаивал Тодд. «Меня прислала Йоханссон».

Митч сделал паузу, но с сомнением посмотрел на него сверху вниз. — Ты стрелял в меня.

— Я не хотел. У меня… это посттравматический стресс. Вспышка спровоцировала меня. Мне жаль."

Тот, что покрупнее, долго обдумывал это, а затем нагнулся, чтобы поднять свою промасленную шляпу. Он расчесал ее и снова надел на спутанные волосы. "Как тебя зовут?"

«Стрикленд. Тодд Стрикленд».

Выражение лица механика смягчилось. Казалось, он уже слышал это имя. — И ты говоришь, что тебя послала Мария?

"Да." Тодд поднялся на ноги и потер лоб. — Она сказала, что ты «личное достояние», что бы это ни значило. Но я знаю, что раньше ты помогал детям Кента, на конспиративной квартире в Небраске. Я не знаю, каковы ваши связи с ними, но я думаю, можно с уверенностью сказать, что мы на одной стороне. Он сделал паузу и сказал: «Сейчас я возьму свой пистолет и уберу его в кобуру. Хорошо?"

Митч кивнул, но не сводил с него орлиного взгляда, пока Стрикленд медленно поднимал «глок» и убирал его. «Йоханссон хочет, чтобы я отвез вас в Лэнгли. Она хочет поговорить с тобой.

«Мм-мм». Механик покачал головой. «Она должна знать лучше, чем большинство, что я никогда добровольно не ступлю в это место снова. Ты вернешься и скажешь ей, что если она захочет поговорить, то знает, где меня найти.

— Ей не понравится этот ответ.

— Ей не понравятся мои ответы, — проворчал механик. — Скажи ей все равно. И извините за удар по башке.

Ударяться? Стрикленд не мог вспомнить, когда в последний раз его так сильно били.

«Извини, что сломал твою дверь», — сказал он в ответ. Он позвонит Марии, как только вернётся к машине, и узнаёт, как она хочет, чтобы он действовал. — Увидимся, Митч. Или Алан. Как бы тебя ни звали».

Направляясь к двери офиса, он услышал позади себя рычание механика: «Что ты только что сказал?»

— Ничего, — ответил Стрикленд. «Это было просто нечто, Йоханссон…»

Его дыхание внезапно прервалось, когда толстая рука обвила его шею в трехточечном удушающем захвате, мышцы напряглись и перекрыли приток крови к голове. Он попытался поджать подбородок, но механик был сильным, сильнее его. Он попытался обмякнуть, но более крупный мужчина без труда удержал его. Он попытался защемить нерв в руке, скрытую точку между большим и указательным пальцами, что ослабило руку, но ничего не произошло.

— Нерв умер много лет назад, — прошипел ему в ухо механик. «Она продала меня? Она сказала им, кто я?

Стрикленд мог ответить только сдавленным хрипом.

«Я не собираюсь убивать тебя, потому что знаю, что ты один из хороших. Но мне нужно, чтобы ты сказал Марии, чтобы она не забывала, кому я предан. Я всегда был на его стороне и всегда буду».

Края зрения Стрикленда расплылись. Но прежде чем он потерял сознание, он услышал шепот механика: «А если она не с нами, то она против нас».

*

Тодд очнулся на холодном бетонном полу гаража с сильным ударом в голове и кровоподтеками на шее. Но дверь среднего гаража была открыта, и машины уже не было; не коричневую с разбитым окном, а другую, детали которой Тодд едва заметил в своем рвении наехать на механика.

Он вытащил свой телефон. Он был без сознания всего несколько минут, но знал, что шансы догнать или даже найти человека были близки к нулю. Он позвонил Марии на мобильный.

— Я предполагаю, что все прошло не очень хорошо, — сказала она вместо приветствия.

— Ты мог бы меня предупредить. Господи, он как бык-параноик».

— Что случилось, Тодд?

«Я…» Вместо того, чтобы пройти через все испытание, он просто признался в важной части. — Я слышал, ты раньше называл его Аланом. Мы оба знаем, что это была не просто оговорка. Я бы тоже так его назвал».

— Черт, — вздохнула Мария. "Он ушел."

— Он ушел, — подтвердил Стрикленд, — и мы вряд ли его догоним.

— По крайней мере, не в США, — сказала Мария. — Но я знаю, куда он пойдет.

Он подумал о том, что сказал Митч, или кем бы он ни был, прямо перед тем, как задушить его. Я всегда был на его стороне и всегда буду. Механик поедет в Кент. — Я могу отследить его, — быстро предложил Стрикленд.

— Не надо, — небрежно сказала Мария. «Если повезет, мы скоро узнаем, где находится Кент… по крайней мере, на перекрестке».

"Как?"

— Кажется, люди Козловского высадились во Франкфурте, как вы и сказали. И их самолет все еще там. Мой друг в Интерполе подтвердил, что какие-то русские, назвавшиеся агентами спецслужб, обнюхивали Дюссельдорф», — пояснила Мария. «Я направляюсь к Биксби прямо сейчас, чтобы узнать, сможет ли он взломать телефоны кого-либо из известных людей Козловского и отследить их местонахождение».

Стрикленд моргнул. «Вы собираетесь заставить его незаконно взломать телефоны российских дипломатов, чтобы найти разыскиваемого беглеца без ведома агентства?»

— Когда ты так говоришь, это звучит плохо. Тон Марии смягчился. «Послушай, Тодд, это может иметь значение между возвращением Кента в наручниках и возвращением в мешке для трупов. Просто возвращайся сюда, как только сможешь».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


Карина вышла из ванной, пока Зеро лениво переключал телевизионные каналы. У него был отключен звук телевизора, но его свет успокаивал его. Как будто их пребывание в гостинице было совершенно нормальным явлением.

— Мой, — мечтательно сказала она. «Вещи, которые мы принимаем как должное».

Он едва взглянул на нее, когда она обошла кровать, чтобы взять сумку для покупок со свежей сменой одежды в ней, и тут же огляделся. Карина смотрела в зеркало, прикрепленное к стене, и снова вставляла жемчужные серьги, которые она носила. Ее темные волосы прямо и влажно свисали с края пушистого голубого полотенца, которое она обернула вокруг себя и спрятала между грудей. Мокрое полотенце прилипло к ее бедрам, ее изгибам, останавливаясь на полпути вниз по бедрам, обнажая очертания гладких мышц.

Он почувствовал, как по нему пробежала дрожь, и заставил себя отвести взгляд, но недостаточно быстро. Карина улыбнулась ему половиной рта и сказала: «Что?»

"Ничего." Затем он признался: «Я просто думал о том, что произойдет, когда все это закончится».

Карина кивнула, как будто поняла, но он знал, что она не может. Он думал об этом все время, пока она была в душе, и решил, что ему придется связаться с Марией напрямую. Он мог бы остаться в Киеве на некоторое время; столько, сколько ему нужно, если он был спрятан. У них не было договора об экстрадиции с США. Но даже так, что это была бы за жизнь? Какие у него были шансы когда-нибудь снова увидеть своих дочерей?

Он уже собирался изложить все это Карине и узнать ее мысли, когда она вдруг пробормотала: « Боже мой ». Боже мой.

Он проследил за ее пустым взглядом на телеэкране. Это был бельгийский выпуск новостей на французском языке, но без звука. Зеро достаточно хорошо владел этим языком, чтобы прочитать бегущую строку в нижней части экрана, которая переводила: « США ОБЪЯВЛЯЮТ ПЛАНЫ ВРЕМЕННОГО ВЫХОДА ИЗ НАТО, ОЖИДАЮЩИЕ РАССЛЕДОВАНИЕ» .

Зеро глубоко нахмурился. "Какого черта? Зачем нам это делать?»

— Уже начинается, — тихо сказала Карина.

Он резко посмотрел на нее. "Этот? Было ли это частью встречи Харриса и Козловского?

Она медленно кивнула.

Шоу заправляли русские. Это то, о чем он думал еще в величественном комплексе недалеко от округа Колумбия. И Карина упомянула, что Козловский спросил президента Харриса о двух вещах. Теперь картина складывалась: Козловский мило играл с Харрисом на публике, но за закрытыми дверями велел ему выйти из НАТО. Вывод войск будет означать, что США не являются частью сети взаимной обороны, за которую выступает НАТО, что может означать только то, что кто-то строит планы, которые могут быть чем угодно, от захвата активов, как Россия пыталась раньше, до полномасштабного вторжения. .

— Они уже начинают, — тихо сказала она. «Я думал, что у меня есть больше времени, что угроза записи задержит их…»

— Карина, они уже знают, что у тебя нет записи, — категорически сказал ей Зеро. «Если бы вы это сделали, самым разумным шагом было бы передать это средствам массовой информации для немедленного обнародования и позволить им решить, было ли это фальшивкой».

Она насмешливо усмехнулась. «Вы верите, что я доверил бы подобное американским СМИ? Что, чтобы знатоки могли в нем продырявить? Чтобы раздутые подмосковные жители могли спорить о его достоверности в Facebook? Чтобы через двенадцать часов какая-нибудь школьная стрельба поглотила его целиком, и никто об этом не подумал?»

На мгновение в нем вспыхнул гнев, но не из-за ее насмешек над США. «Хорошо, позвольте мне перефразировать. Я знаю, что у тебя нет записи». На ее вопросительный взгляд он сказал: «Я просмотрел твою одежду, пока ты была в душе. Так что, если вы не прячете подслушивающее устройство под этим полотенцем, записи не будет. Есть?"

Карина смотрела на ковер, не подтверждая и не отрицая этого.

Зеро прижал пальцы к закрытым глазам, раздраженный ее отсутствием ответа.

Воспоминание вспыхнуло в его голове; его маленькое бунгало позади дома, его диван, его классические фильмы, женщина на кухне, помешивая польскую похлебку. Но на кухне он увидел не Марию. Это была Карина, ее темные волосы, темные глаза и дьявольская улыбка.

— Я даже не знаю, кто ты, — пробормотал он вслух.

— Я сказала вам, кто я, — настаивала она.

Он вызвал другое воспоминание. Убежище в Риме, квартира сразу за двором, в котором находился знаменитый черепаший фонтан, где он впервые воссоединился с Марией, прежде чем к нему вернулись воспоминания. Он нашел ее там, таинственную и опасную красавицу, которая знала его, хотя он не знал ее…

Но снова в дверях стояла не Мария, пораженная, увидев ожившего мертвеца. Это была Карина.

Фантазии и подозрения. Как и предсказывал швейцарский невролог доктор Гайер, может случиться. Они проявлялись в его голове, возились с его воспоминаниями. Он с трудом мог представить себе лицо Марии. Когда он попытался, появилась Карина.

Просто еще одна опасная, таинственная женщина, которая поведет вас по смертельно опасному пути.

«Скоро за нами приедет Вероника, — настаивала Карина. — И я не верю, что у вас есть намерение сдаться. Мы с этим разберемся. Я обещаю вам, что. Я не брошу тебя, Зеро.

Ты и я против всего мира.

Ты ей нужен.

«Я не могу просто бежать вечно».

— Мы найдем способ, — сказала она с улыбкой. "Вместе." Она открыла пакет с покупками. — Повернись, пожалуйста.

"Верно." Зеро поерзал на кровати, повернувшись лицом к открытой ванной. Он услышал тихий звук падающего на пол полотенца, но затем только тишина.

Он почувствовал ее руку на своей спине, мягкую и осторожную, пальцы скользнули вверх по его позвоночнику, пока не остановились на его плече. Электрическое покалывание пробежало по нему, когда он почувствовал ее губы на своем ухе.

— Может быть, — прошептала она, — в этой комнате все это не имеет значения.

Он закрыл глаза, когда она нежно поцеловала его в шею.

«Может быть, сейчас мы просто живем».

Он повернулся к ней лицом. Она стояла голая у изножья кровати, такая же потрясающая и уязвимая, как и сильная и уверенная в себе. Таинственный, опасный и красивый. Шрамы и недостатки во всех отношениях.

Она встала на колени на кровати, поставив ноги по обе стороны от него, оседлав его колени, а затем его лицо было в ее руках, когда она глубоко поцеловала его.

В мире правительства строили интриги, а агентства охотились за ними. Где-то падали бомбы, и пули рвали плоть, и кровь проливалась на песок, но все это не имело значения. Внезапно ничего не осталось за пределами их крошечного стеганого острова. Он чувствовал, что погружается глубоко в океан ее темных глаз, позволяя себе плотски признать, кто он такой, чего он хочет и что он должен чувствовать.

Он тоже нуждался в ней. И все остальное не имело значения.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


Сара уставилась на две синие таблетки у себя на ладони. Камилла оставила свою сумочку на прикроватной тумбочке между их кроватями и пошла в ванную, а Сара быстро покопалась в ней и нашла оранжевую бутылочку с рецептом.

Она знала, что Камилла с радостью даст ей одну, если она попросит, но одной уже недостаточно, и если ее соседка по комнате узнает, что ей нужны две, она захочет поговорить об этом. В лучшем случае ее беспокоит привычка Сары. В худшем случае она захочет начать брать с нее плату за них. Ксанакс стоил недешево.

Она надеялась, что Камилла не считает свои таблетки. Вчера она отдала одну Саре, а потом украла вторую. Они продержали ее весь день в секонд-хенде, или, по крайней мере, большую его часть. А прошлой ночью она выпила глоток кокаина, чтобы прийти в себя после работы. Просто маленький. Но тогда это был не один, а два и три, а потом она сбилась со счета, а потом было четыре часа утра, и она дотащилась до постели и проспала пять часов, прежде чем ей нужно было вставать. снова на другую смену.

Сара знала, что если она возьмет их сейчас, цикл повторится. Тогда двух будет недостаточно. Она начала экспериментировать с другими вещами, более мощными.

Мне они не нужны. Она потянулась за сумочкой Камиллы, чтобы положить их обратно, когда загремела дверная ручка. Она быстро засунула таблетки в карман джинсов, когда дверь в спальню распахнулась, и там стояла Камилла с хмурым лицом.

"Что?" Это вышло более оборонительно, чем предполагала Сара.

— Малышка, у тебя какие-то неприятности? — спросила старшая девочка. «Там два чувака в черных костюмах у входной двери и спрашивают тебя».

«В костюмах…?» Сара вздрогнула, когда к ней закралось подозрение. Не могло быть простым совпадением, что менее двух дней назад у нее был очень непрошенный гость, а теперь на пороге стояли два «чувака в черных костюмах».

Поэтому он пришел ко мне? Он от чего-то бежал? Или кто-то? Она застонала. Это было совсем не то, что ей сейчас было нужно.

— Если тебе нужно выйти в окно, я их отвлеку, — предложила Камилла.

"Нет, все хорошо. Я поговорю с ними. Она фыркнула, когда пересекла спальню и направилась вниз, ее соседка по комнате следовала за ней по пятам. Внизу она с досадой заметила, что Томми и Джо толпятся в дверях кухни, словно вот-вот должно начаться какое-то представление. Сара бросила на них взгляд, когда шла через гостиную к входной двери.

Действительно, двое мужчин стояли на крыльце кооператива, по другую сторону закрытой сетчатой двери. Один из них был высоким и белым, в темных очках; другой был ниже ростом, шире в плечах, со смуглой кожей и короткой стрижкой.

Сара открыла сетчатую дверь, но не переступила порог. "Ага?"

Та, что в темных очках, улыбнулась ей. — Сара Лоусон?

"Ага."

«Меня зовут агент Фергюсон, а это агент Родригес…»

«Агенты, какие у вас хорошие родовые имена, — размышляла Сара.

Его улыбка померкла. «Мы из ФБР». Тот, что пониже, по-видимому, Родригес, показал ей значок. — Мы просто хотели бы задать вам несколько вопросов о…

— Я не знаю, где он, — резко сказала она.

"Хм." Агент по имени Фергюсон снял солнцезащитные очки, чтобы она могла видеть его подозрительный взгляд. «Это довольно прямой ответ на вопрос, который я еще не задавал».

— Да, но давайте не будем притворяться, что не знаем, почему вы здесь, — язвительно сказала Сара. — Да, он пришел ко мне. Это был очень короткий визит, и я не знаю, куда он ушел отсюда. У меня нет для вас никакой информации».

— Вы знаете, что он пропал? — спросил агент Родригес.

— Нет, — сказала Сара.

— И что он скрылся с переводчиком, у которого есть секретная информация? — сказал другой, Фергюсон.

— Нет, — снова сказала Сара, — и мне все равно.

Два агента переглянулись. — Можете ли вы описать характер его визита? — спросил Фергюсон.

"Конечно. Он пришел ко мне на работу. Я сказал ему, чтобы выйти. Он попросил меня вернуться домой. Я позвонил копам. Конец."

Оба агента выглядели подозрительно. "РС. Лоусон, — сказал тот, кого звали Родригес, — будет лучше для всех, если вы будете сотрудничать…

«Боже, для разведывательного агентства вы, ребята, невежественны». Она усмехнулась. «Мне нужно расшифровать это для вас? Я шестнадцатилетний эмансипированный несовершеннолетний, живу с пятью соседями по комнате и работаю в дрянном комиссионном магазине. Вы думаете, это какое-то прикрытие? Думаешь, он отправил меня сюда жить вот так, чтобы я была в безопасности? Я ушел. Моя сестра тоже. Мы больше ничего о нем не знаем… если вообще когда-либо знали. Хорошо? Мы закончили?

"РС. — Лоусон, — сказал Фергюсон, — мы просто хотим знать, сказал ли он что-нибудь, вообще что-нибудь, что могло бы указать, куда он направляется, упомянул ли он о путешествии, говорил ли он о ком-то, кого вы не знали…

Ее гнев вспыхнул, разочарование нарастало. Сколько способов у нее было, чтобы объяснить это им? «Мы закончили здесь». Она закрыла сетчатую дверь, но агент Родригес шагнула вперед и остановила ее рукой.

"РС. Лоусон, — строго сказал он. «Мы — федеральные агенты, и это может быть истолковано как препятствие текущему расследованию. Ты действительно хочешь, чтобы тебя арестовали на глазах у твоих маленьких друзей?

Сара посмотрела на него, шагнув вперед, чтобы оказаться прямо перед его лицом. — Я не знаю тебя, — тихо сказала она. «Ваш значок меня не впечатляет, и ваши угрозы меня не пугают. Знаешь, сколько раз люди подходили ко мне, притворяясь тем, за кого ты себя выдаешь? И каждый раз это заканчивалось тем, что меня ранили, или стреляли, или похищали. Я не буду твоим рычагом против него. Больше никогда».

Агент уставился на нее. Он медленно потянулся к своей куртке, и на мгновение Сара задержала дыхание, опасаясь, что он раскроет ее блеф и наденет пару наручников. Но вместо этого он достал визитную карточку цвета слоновой кости и двумя пальцами поднес ее к ее лицу.

— Если ты что-нибудь помнишь, — сказал он ей. — Или если он попытается связаться с вами.

Сара выхватила его из его рук.

"Пойдем." Фергюсон снова надел солнцезащитные очки, и два агента спустились по потрескавшейся бетонной лестнице крыльца.

Только когда они снова вышли на улицу, Сара вздохнула с облегчением. Она захлопнула сетчатую дверь и швырнула карточку, швырнув ее на пол.

Камилла стояла позади нее с широко раскрытыми глазами. — О чем это было?

«Это…» Сара собиралась сказать «ничего», но потом вздохнула и пожала плечами. Какая польза от лжи? Не это ли разрушило ее жизнь?

— Мой отец был шпионом, — просто сказала она. «Видимо, он ушел и сделал что-то глупое».

— Прости, что ? Камилла в шоке моргнула. Но Сара не ответила. Она направилась к лестнице. Ей еще предстояло подготовиться к работе.

Проходя мимо открытой двери на кухню, она услышала хихиканье долговязого мальчика Томми. — Это слишком хорошо, — подстрекал он ее. — Просто подожди, пока я не скажу «Игле», что за тобой пришли чертовы федералы…

Буря гнева бурлила внутри нее. Прежде чем она сообразила, что делает, она развернулась, схватила Томми за свободную футболку двумя горстями и толкнула его назад к холодильнику так сильно, что тот затрясся. Доска для сухого стирания с их именами упала на пол.

Томми вскрикнул, его глаза расширились от удивления и страха.

— Эй, слезь с него! Джо взвизгнула.

— Ты думаешь, что можешь угрожать мне? Сара зашипела ему в лицо — или, вернее, в его подбородок, поскольку она была на целую голову ниже его. «Ты просто помни, что единственное, что удерживает меня от того, чтобы выбить из тебя это нечестивое дерьмо, это то, что это против правил, и мне нужно место, чтобы жить. Если у меня этого нет, то ничто не стоит между мной и разбитым лицом. Не Игла. Не твоя девушка. Не твой отец-адвокат. Она отпустила его, взяла доску для сухого стирания и приклеила обратно на холодильник.

— Сука, — пробормотал Томми.

Сара качнулась прежде, чем успела подумать дважды. Ее правый кулак врезался в его нижнюю челюсть и губу. Это был не особенно сильный удар, но Томми не привык получать удары по лицу. Его голова откинулась назад, и тело последовало за ней. Он растянулся на кухонном полу, держась за окровавленную губу и глядя на нее с болью и замешательством, как будто она только что выстрелила в него.

Джо тоже смотрел. Камилла разочарованно вздохнула.

Черт. Она только что напала на соседку по комнате. Одно из трех основных правил Иглы.

Не говоря больше ни слова, она ворвалась в ванную и захлопнула за собой дверь. Она убедилась, что он заперт, и дрожащими пальцами вытащила две таблетки, спрятанные в кармане.

Глупый. Глупый. Глупый! — сказала она себе, ставя их на край раковины и раздавливая тыльной стороной щетки для волос. Если Томми расскажет домовладельцу, что она сделала, ее точно выгонят.

Когда она рассыпала пудру пальцем по прямой линии, до нее дошло, что ее гнев в тот момент, когда ее кулак летел по воздуху к его лицу, был направлен не на Томми. Оно было адресовано ее отцу. Это была его вина. Эти агенты никогда бы не появились, если бы не он. Ее бы даже не было здесь, в этом бардаке, если бы не он.

Каким-то образом, как бы далеко она ни бежала и что бы ни делала, она не могла убежать от него. Она зажала одну ноздрю и вдохнула измельченную таблетку, задаваясь вопросом, будет ли призрак ее отца и ее прошлого преследовать ее вечно.

Пока она стояла там с запрокинутой головой и закрытыми глазами, воспоминание навязчиво ворвалось в ее разум. Когда она думала о нем, думала о своем отце, она думала не о лживом секретном агенте-убийце. Таким она его почти не знала. Нет, ее воспоминания были о том, как он помогал ей с домашним заданием. Учить ее кататься на велосипеде. Напевая под музыку, он готовил ужин. Вечера пиццы и кино.

Она помнила, как они катались на лыжах в Швейцарии. Сара сильно упала, но отсмеялась. Они втроем, она, Майя и ее отец, вместе мчались по кроличьему склону. Это был последний раз, когда она могла вспомнить, что они были счастливы — но они были счастливы. Перед всем остальным. До того, как она узнала, что ее мать была убита руками кого-то, кого ее отец и ее сестра назвали другом.

Сара посмотрела на себя в зеркало и вытерла единственную слезу под глазом, прежде чем она успела упасть. — Ты с ним покончила, — тихо напомнила она себе.

Но она надеялась, что где бы он ни был, с ним все в порядке.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ


Зеро спал лучше, чем он когда-либо помнил, глубоким и довольным сном без сновидений. Карина была права; ничего за пределами их комнаты не существовало. Только одеяло, ее запах и ее тепло рядом с ним имели значение.

Но в итоге пришла мечта. В его голове зазвенел телефон, резкий и навязчивый. Он поморщился и натянул подушку на голову.

Были и слова, мягкий женский голос говорил слишком тихо, чтобы разобрать.

Он не открыл глаза. Еще нет. Вместо этого он потянулся к ней, чувствуя под пальцами мягкое одеяло. Но там, где должна была быть ее мягкая кожа, было пусто. Карины не стало.

Глаза Зеро распахнулись, и он сел. Она не ушла; она стояла рядом с кроватью, натягивая рубашку. Он быстро проверил время; было едва пять часов утра, за окном еще темно.

— Простите, что разбудила вас, — мягко сказала ему Карина. — Ты выглядел таким умиротворенным там. Но я только что получил сообщение от Вероники. Они рядом».

Он протер глаза, чувствуя легкое раздражение после того, как его разбудили, вероятно, от лучшего сна за год. — Почему они просто не пришли сюда ради нас?

"Потому что." Она улыбнулась ему. «Они не знают, где мы. Давай, это всего в нескольких минутах ходьбы.

Он нехотя поднялся с кровати и оделся. Он взял с тумбочки «зиг-зауэр», вручил ей «беретту» и убедился, что все остальное, что они привезли с собой, было расложено по сумкам, прежде чем они отправились в сумерки. Карина шла впереди, используя GPS-приложение на горелке, чтобы направлять их к месту, которое Вероника отправила ей в СМС.

Хотя его ноги волочили ноги, а в голове плескались желания выпить кофе, Карина, казалось, слегка подпрыгивала. Очевидно, она была рада возможности наконец связаться со своей сестрой, с FIS и вернуться на родину.

Пока они шли, она взяла его руку в свою. «Прежде чем мы приедем, — сказала она, — я должна сказать вам две вещи. Теперь, когда я знаю, что могу тебе доверять.

"Слушаю."

«Во-первых, на карту поставлено будущее Украины. Моей стране, моему народу снова и снова угрожали с момента распада Советского Союза. Россия не остановится, пока не будет владеть тем, что есть у нас. Характер встречи президентов был средством, с помощью которого Россия сделает это».

Зеро чуть не остановился. Его не должно было сильно удивить, что новым русским лидером станет другой Иванов, но с момента раскрытия заговора прошло так много времени — полтора года, — что он с трудом мог поверить, что это было что-то иное, как над.

— Мы их остановим, — откровенно сказал ей Зеро. — А второе?

Карина остановилась, все еще держа его за руку, и посмотрела ему прямо в глаза. Она не моргнула, не запнулась, чтобы он знал, что она не лжет, когда сказала: «Есть запись».

Что?

"Нет. Не может быть. Зеро категорически покачал головой. «У вас нет устройства. Кроме того, как вы могли протащить что-то на встречу без ведома Секретной службы?

Свободная рука Карины рассеянно коснулась мочки левого уха — и прилипшей к ней жемчужной пуговицы.

— Серьги, — пробормотал он. Жемчужные серьги Карины были постоянным атрибутом с тех пор, как он встретил ее. Единственный раз, когда она их сняла, был душ…

Потому что они записывающее устройство. Она не могла намочить их.

— Да, — признала она. «Эти серьги были разработаны инженером FIS по просьбе моей сестры. Очень сдержанный и очень высокотехнологичный. Их нельзя обнаружить металлоискателем или сканером. Но они могут работать только вместе; один из них подхватил часть разговора Козловского, а другой подхватил Харриса. Как переводчика, мой голос — единственная нить, которая их связывает».

Зеро покачал головой. «Я не верю в это. Мы могли бы использовать его, могли бы передать его кому-то, кто мог бы что-то с этим сделать…»

— Нет, — сказала она. «Мы не могли. Резервной копии нет. Они не могут быть просто подключены к порту USB. Я никоим образом не собираюсь передавать их кому-либо, кроме человека, который их создал в Киеве. Звук в этих серьгах — это все, что сейчас имеет значение». Она понизила голос и добавила: «Даже больше, чем моя жизнь».

Он хотел рассердиться; казалось, что он должен. Но в то же время он понимал. У него были секреты от тех, с кем он был близок. Те, кого он любил. Те, кому он доверял. На самом деле Карина не солгала ему. Она умолчала правду, но это была тактика, которую он сам использовал много раз.

Кроме того , понял он, если бы ты знал о них раньше, ты бы попытался что-то с этим сделать. Он, по крайней мере, попытался бы убедить ее сдать их другим властям, кроме FIS, или, возможно, даже попытался бы забрать их у нее и взять дело в свои руки.

— Ты сердишься на меня за это? она спросила.

Он покачал головой. "Нет."

Она наклонилась вперед и нежно поцеловала его. "Спасибо за понимание." Затем она посмотрела на горелку и сказала: «Мы недалеко. Они на стоянке примерно в четверти мили отсюда.

Остаток пути они шли рука об руку, пока солнце изо всех сил пыталось подняться на востоке, пробуждаясь так же упрямо, как и он, небо приобретало темно-фиолетовый оттенок, когда они приближались к аптекарю, где, согласно тексту Вероники, они находились.

В тот ранний час на дорогах было едва ли больше нескольких душ, и было легко определить, какая машина им принадлежала. На небольшой гравийной площадке рядом с магазином стоял черный внедорожник, единственная машина была припаркована там.

Это всегда черный внедорожник , размышлял Зеро. Вряд ли инкогнито . Он напомнил себе, что там их никто не искал, и что они уже почти вышли из леса, и чуть было не сказал Карине, что, поскольку ранее в тот день она ошиблась в идиоматике… шею, и он внезапно остановился, потянув ее за руку, когда она попыталась продолжить.

"Что?" Она глубоко нахмурилась. "Что это такое?"

Он не был уверен. Его инстинкты просто дали ему предупреждающий толчок, как какое-то шпионское шестое чувство, ощущение, которого он не испытывал уже давно. Здесь было слишком тихо. Слишком пусто. Внедорожник сидел неподвижно; ни света, ни движения.

«Ощущение неправильное», — пробормотал он, засовывая руку в куртку за Sig Sauer. "Оставайся здесь." Он вздохнул и направился к внедорожнику, держа пистолет наготове. Любой, кто был внутри, ясно видел его приближение, но ни одна дверь не открылась. Ни одно окно не опустилось. Никто не окликнул его и даже не направил в его сторону пистолет.

Что-то здесь не так.

Его взгляд скользил влево и вправо, проверяя окружающие здания. Окна. Балконы и подоконники. Он не видел признаков движения.

К его огорчению, Карина не осталась на месте, как он просил. Она прокралась позади него всего на несколько шагов, на цыпочках, ее тело было напряжено. "Ты думаешь…?" она начала спрашивать.

«Тссс».

Окна внедорожника были затонированы так, что было невозможно заглянуть внутрь. Зеро потянулся к дверной ручке, вопреки всему надеясь, что это не уловка и не ловушка.

Он распахнул дверь. Ему потребовалось всего около полсекунды, чтобы понять, что он там нашел, и как только он это сделал, он развернулся, потянувшись к Карине, чтобы оттащить ее, прежде чем она тоже это заметит.

Но было слишком поздно. Она была прямо позади него, и в это мгновение она тоже увидела это.

Женщина, которую Зеро знал как Эмилию Сандерс, сидела на водительском сиденье. Женщина, которую Карина знала как Веронику, как сестру, была подвешена вертикально на ремне безопасности, хотя ее голова была склонена набок, лицом к окну. Перед ними.

Ее лицо было пепельным, обескровленным. Затылок у нее отсутствовал, а его содержимое было распылено на потолок и сиденья автомобиля.

Зеро пытался вовремя дозвониться до Карины, но она уже его увидела. Он дотянулся до нее, когда она рухнула, и поймал ее одной рукой, когда ее ноги подкосились.

В его ухе раздался пронзительный вопль ужаса. Крики Карины. Он попытался оттащить ее от него, но она оттолкнула его, как будто ей нужно было добраться до Вероники. Как будто есть что-то, что она может сделать для нее.

— Стоп, — сказал он хрипло. "Ничего не поделать." Но его голос был заглушен ее криками. И такими же были шаги человека, который пришел за ними.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ


Зеро увидел его почти слишком поздно. Мужчина выбежал из-за борта внедорожника; все, что Зеро видел, было размытым пятном движения на его периферии. Он отпустил Карину, и она рухнула на гравий, не замечая ничего, кроме тела сестры во внедорожнике.

Зеро развернулся с «Зиг Зауэром» в руке, но прежде чем он успел полностью обернуть его, мощная рука сомкнулась вокруг него и заставила пистолет подняться и от него. В то же время нападавший скрутил свое тело, а рука Зеро вдруг болезненно сомкнулась за его спиной под странным углом. Он застонал, зная, что у этого человека была капля, что любой момент может стать для него последним…

— Не стреляйте в меня, — проворчал Алан.

Он ослабил хватку, и Зеро отшатнулся на два шага, крайне пораженный. «Алан… что? Как?" Его взгляд прошел мимо его друга к кузову во внедорожнике. "Что ты здесь делаешь?"

Алан поднял руки, защищаясь. — Я только что пришел, клянусь…

"Ты!" Голос Карины был дрожащим рычанием, наполненным страданием. Когда Зеро повернулся, он увидел, что она держит «беретту» обеими руками, нацеленную на толстый живот Алана. «Вы сдали нас Интерполу!» она обвинила.

"Я не сделал!" — настаивал Алан. — Фальсификатор был неосторожен, и его схватили по пути к вам…

— Ты убил мою сестру?! — спросила Карина высоким и напряженным голосом.

"Нет." Он поднял обе руки на уровень головы. — Нет, клянусь, я этого не делал. Но мы действительно не должны торчать здесь.

— Карина, — мягко сказал Зеро. Он потянулся к ней и положил свою руку на ее руку, затем на ее руку, а затем на пистолет, когда он медленно толкнул его вниз и за пределы досягаемости. «Алан этого не делал. Поверьте мне. Вы сказали, что делаете, верно? Доверься мне сейчас».

Слезы катились по обеим ее щекам, когда ее взгляд снова скользнул в сторону внедорожника. «Кто-то предал ее. Я убью, кто бы это ни был».

«Мы будем, я обещаю. Но это было сделано как сообщение — специально для нас. И мы не можем оставаться здесь, понимаете?

Карина посмотрела на него так, словно он ударил ее по лицу. — Я не могу просто оставить ее вот так!

"Мы должны." Он сокрушенно покачал головой. "Мне жаль. Но мы должны." Он повернулся к своему старому другу. — Алан, у тебя есть машина?

"Конечно."

"Тогда вперед."

"Ждать!" — прошипела Карина. — Мы ведь не собираемся идти с ним, правда?

— Да, — просто сказал Зеро.

— Дай мне… — Карина вытерла глаза. «Дайте мне один момент. Пожалуйста?"

Зеро кивнул, хотя и знал, что это плохая идея. Людей было все больше с каждой минутой, и солнце вставало. Вскоре пешеходы и прохожие заметили тело во внедорожнике.

Карина медленно подошла к водителю, ее руки дрожали. — Сестра , — услышал он ее бормотание, а потом что-то короткое и тихое; молитва, подумал он. Она потянулась к векам Вероники и осторожно закрыла их.

Зеро незаметно оглянулась через плечо. В внедорожнике было еще два тела — оба на заднем сиденье, но никого на пассажирском. Если бы ему пришлось угадывать, тот, кто изначально сидел на этом месте, предал остальных троих.

— Ноль, — тихо сказал Алан позади него. «Мы должны идти…»

Зеро все еще был сбит с толку внезапным присутствием Алана, которое не облегчилось тем, что произошло всего через несколько мгновений после обнаружения Сандерса/Вероники мертвыми, но у него не было времени спросить.

Вдалеке завыли сирены.

— Это было не просто сообщение, — быстро сказал он. «Это ловушка…» Не успел он это сказать, как раздался визг шин, и два черных седана вылетели из-за угла не более чем в пятидесяти ярдах от них. — Карина, нам пора идти !


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


Карина резко посмотрела на него, ее глаза расширились от удивления. Несмотря на все, что произошло за последние две минуты, она, казалось, все поняла. Ее ноги двинулись вперед, когда Алан указал на параллельную улицу.

"Сюда!" — позвал он их, возглавляя атаку. Двое зевак-пешеходов внезапно остановились, когда они проходили мимо, глядя на троицу, когда они убегали от небольшой парковки, где стоял внедорожник, тело на водительском сиденье было ясно видно, и две машины бросались в погоню.

Алан достал из кармана связку ключей и направился к водительскому месту крошечной черной компактной машины.

"Вы шутите?" — пробормотал Зеро.

— Это итальянский, — ответил Райдиггер, втиснувшись за руль.

— Давай, садись в машину, — подбодрил Карину Зеро. Он рывком открыл для нее дверь со стороны пассажира; она все еще была контужена, увидев тело своей сестры. Он провел ее внутрь, а затем скользнул на заднее сиденье, его колени практически касались ушей в крошечном пространстве.

"Подожди." Алан переключил передачу, и машина сорвалась с места. Карина глубоко вздохнула, когда он выехал на улицу, ловко лавируя между двумя машинами. — Расслабься, — сказал он ей. «Я отличный водитель».

Зеро оглянулся. Источник сирен — предположительно, бельгийские копы — еще не прибыл. Но две черные машины вылетели с другой стороны стоянки аптеки и быстро догоняли ее.

— Да, я в деле. Он переключился на повышенную передачу и вдавил педаль акселератора. Маленькая итальянская машина рванула вперед, увеличивая дистанцию между ними и преследователями.

«Я знаю, что ты хорош в многозадачности, — сказал Зеро, — так как насчет того, чтобы водить и объяснять?»

"Когда начать?" Рейдиггер хмыкнул. Он пронесся вокруг грузовика и сделал крутой поворот направо. Машина реагировала отлично, шины едва теряли сцепление с дорогой. — Твой приятель Стрикленд приехал забрать меня. Сказал, что его послала Мария. Он назвал меня Аланом. Я должен был выйти».

— Она продала тебя? — недоверчиво спросил Зеро.

«Оказывается… нет. Я просто был немного параноиком, — признался Алан.

"Откуда вы знаете? И как вы нас нашли?

— Э-э… — Рейдиггер не хотел признаваться в этом. Он дернул руль влево, и машина слегка качнулась, едва освещая свет.

— Ты знаешь, куда идешь? Карина взвизгнула, крепко держась за ручку двери.

Рейдиггер проигнорировал ее. «Хорошо, месяца два назад или около того я вставил чип в мобильный телефон Марии».

Зеро моргнул. "Почему?"

Он пожал плечами. — Чтобы украсть секреты ЦРУ?

— Господи, Алан… — Зеро потер переносицу.

« В любом случае , чип копирует все ее данные на онлайн-сервер. Все ее звонки, ее сообщения, история ее браузера, все это. После того, как я сбежал, я проверил сервер. Я видел, что она на самом деле не продала меня. Но я также видел, что она отслеживала российские телефоны, в частности, атташе Козловского». Он сделал паузу на мгновение, прежде чем добавить: «Они здесь, Зеро. Они здесь, в Бельгии. Я проследил путь до этого внедорожника.

— Они сделали это, — ядовито сказала Карина. «Они умрут за это».

Алан резко повернул налево, а затем еще через квартал сделал быстрый поворот направо. Зеро оглянулся; похоже, они потеряли два черных седана.

«Они заплатят за то, что сделали», — сказал Алан Карине, нежно сжимая ее плечо, когда Алан замедлил машину до скорости движения, пытаясь слиться с ней. «И мы сделаем это, передав запись в нужные руки».

— Есть запись? — спросил Рейдиггер.

— Да, — сказал Зеро.

— Нет, — солгала Карина при этом.

— Это отличные новости, — сказал Алан. «Если у вас есть аудиозапись, мы можем достать ее и очистить ваши имена».

— Не совсем так, — пробормотал Зеро. «Запись находится в паре серег».

«И они возвращаются в Киев», — решительно добавила Карина.

Но Зеро уже не был в этом уверен. Украинское правительство хотело бы услышать, что было на этой записи; но они, конечно, не будут рады укрывать международных беглецов, у которых на руках три мертвых агента FIS. Он потер лоб, чувствуя, как будто изо всех сил пытается мыслить здраво.

— Карина, — мягко сказал он, — я думаю, пришло время пересмотреть наши варианты…

Внезапно зазвонил телефон, прервав его. Карина нахмурилась и полезла в карман. Это была горелка, которую она использовала, чтобы связаться с сестрой.

Она смотрела на это с недоверием. — Это Вероника, — пробормотала она.

— Не надо, — приказал Зеро. — Это телефон Вероники. Если он есть у русских, они могут отследить нас по звонку…»

Но Карина не вняла его предупреждению. Она нажала кнопку, чтобы ответить на звонок. — Ты убил мою сестру, — прошипела она в трубку. — И за это ты… — Она замолчала, выражение ее яростного выражения стало слабым. "Что? Артем?

— Кто, черт возьми, Артем? — спросил Алан.

Карина включила громкую связь, и Зеро услышал через трубку тяжело дышащего мужчину. — Артем, ты где?

— Карина, — прохрипел мужчина. «Карина, мне так жаль, я побежала, я не знала, что еще делать…»

"Замедлять. Скажи мне, где ты».

«Они знали, где мы. Они устроили нам засаду. Русские. Вероника прикрыла, а я… Я побежал за ней… Мужчина на другом конце провода, этот Артем, сдержал сдавленный рыдание. «Они все мертвы. Мне очень жаль."

— Мы… мы видели, — сказала ему Карина. «Мы в Льеже. Мы можем прийти за тобой. Еще не слишком поздно."

— Убирайся оттуда, — предупредил Артем. «Русские есть. Они как-то выследили нас. Он сделал паузу на мгновение, прежде чем спросить: «Он у вас еще есть? Запись?"

«Конечно, знаю», — сказала ему Карина. "Где мы можем встретить?"

— В нескольких милях к юго-востоку есть французская коммуна под названием Шофонтен. Встретимся в Шато де Берж. Там безопасно. И Карина — будь осторожна.

"Я буду. До скорой встречи, Артем. Она закончила разговор и пробормотала: «Я не верю в это».

«Кто такой Артем?» — спросил Зеро.

«Партнер моей сестры в FIS, — объяснила Карина. «Я никогда не встречался с ним лично, но она часто говорила со мной о нем. Она доверяла ему. Он несколько раз спасал ей жизнь».

Но в конце концов она поплатилась за это своей , подумал Зеро. Он вспомнил пустое пассажирское сиденье внедорожника, залитое кровью Вероники, где в нее стреляли.

Алан взглянул на него в зеркало заднего вида, лишь мельком, но достаточно долго, чтобы Зеро понял, о чем он думает. Несколько лет назад они были партнерами в ЦРУ и несколько раз спасали друг другу жизни. Любой из них сделал бы то же самое для другого.

— Мы должны отправиться в Шофонтен, — заявила Карина. «Мы заберем Артема, и он свяжется с нашими людьми в Киеве».

Алан крутанул руль, и машина скользнула в следующий правый поворот. — Юго-восток.

Карина выпрямилась и вытерла глаза. Будет время пооплакать, но сейчас она казалась решительной. Оставалась надежда передать запись в нужные руки.

Она слегка повернулась на стуле, чтобы посмотреть на него, и он улыбнулся ей, как он надеялся, ободряюще. — Мы почти вышли из леса.

Не успел он это сказать, как сзади дважды завыла сирена. Он повернулся на сиденье и увидел два бельгийских полицейских автомобиля, каждый из которых был белым «фордом-мондео» с тремя синими полосами по бокам и синими мигалками на крыше.

— Если подумать, — пробормотал он, — может быть, мы просто не видим леса за деревьями.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


Алан выкрутил руль. Яркая итальянская машина среагировала мгновенно, сделав резкий поворот налево, который заставил бы любой внедорожник перевернуться на бок.

— За вами следили? — спросил его Зеро. Это было единственное, о чем он мог думать в тот момент, что за Рейдиггером следили. Но Алан был более осторожен… по крайней мере, он был в прошлом. Может, не только Зеро не тренировался.

"Конечно, нет!" Рейдиггер прошипел сквозь стиснутые зубы. Он направил машину в сторону центра Льежа. — Всего пара полицейских машин. Должно быть, они были поблизости, когда…

Черный седан выскочил из-под двух старых каменных домов, пытаясь их отрезать. Рейдиггер выругался, пытаясь уклониться от удара, но перестарался. "Подожди!" — взревел он, а затем дернул аварийный тормоз, чтобы повернуть назад.

Зеро отбросило на другую сторону заднего сиденья, когда итальянская машина завертелась, колеса протестующе завизжали, повернувшись на целых триста шестьдесят градусов, прежде чем снова направиться прямо. Алан переключил передачу и нажал на педаль газа, и они рванули вперед, оставив черный седан в пыли.

Зеро выглянул через заднее ветровое стекло. Одно из окон черной машины было опущено, и за ним он увидел мужчину в костюме, говорящего по радио. Не только полицейские. Возможно, это был Интерпол. Или ЦРУ. Или даже русские.

Кто бы это ни был, это означало, что у них гораздо больше проблем, чем предполагалось ранее.

Карина вытащила «беретту». Зеро открыл было рот, чтобы возразить — напомнить ей, чтобы она не стреляла в полицию или неизвестных властей, — но образ мертвого, пепельного лица Вероники врезался в его сознание. Он почти не сомневался, что люди, преследующие их, поступят с ними так же, если представится такая возможность.

Зеро снова оглянулся и увидел, что за ними гонятся не только две полицейские машины. К охоте присоединился второй черный седан, от которого они ускользнули, а также мужчина на заднем сиденье мотоцикла.

— Это нехорошо… — пробормотал он, когда спортивный байк с ревом помчался впереди других преследователей. — Алан, компания!

"Я вижу его!" Рейдиггер сворачивал влево и вправо по бульвару, подрезая мотоцикл, пытавшийся подъехать к ним. Водитель в темном шлеме вытащил автоматический пистолет, удерживая мотоцикл одной рукой.

«Пусть встанет рядом с нами!» Зеро проинструктирован, одна рука на двери. Алан так и сделал, выровняв итальянскую машину и позволив мотоциклу врезаться в их правый бампер. «Тормоз!» — крикнул он и в то же время распахнул дверь. Рейдиггер нажал на педаль тормоза; мотоцикл врезался в заднюю пассажирскую дверь, оторвав ее от борта автомобиля. Водитель слетел с байка, размахивая конечностями, когда проехал около двадцати ярдов, прежде чем врезаться в тротуар с такой силой, что шлем треснул пополам.

Алан крутил руль, переключал передачи и снова нажимал на газ, теперь направляясь в противоположном направлении — прямо к трем машинам, шедшим за ними, играя в цыпленка, когда они пересекали дорогу, блокируя их проезд.

Карина вздохнула. Зеро закрыл глаза и напомнил себе, что доверил Алану свою жизнь.

Рейдиггер снова хмыкнул и дернул руль. Отзывчивая итальянская машина накренилась, выровнялась и помчалась по такому узкому переулку, что с обеих сторон оставалось едва ли шесть дюймов места.

«Ты сумасшедший», — задыхаясь, сказала Карина, наблюдая, как мимо ее окна пролетают каменные фасады. "Вы знаете это?"

«Это было сказано». Они приблизились к параллельной улице. К счастью, движение было легким, иначе маленькая машина была бы уничтожена, когда Алан вылетел из машины и пересек две полосы. Зеро огляделся; они находились в самой старой части Льежа, где средневековая архитектура и булыжник все еще выдержали испытание временем.

Они уклонились от полицейских машин и черного седана, но мигающие голубые огни позади них сказали ему, что впереди их ждет еще много. — У нас на хвосте еще два крейсера, — предупредил он.

"В теме." Алан ловко вел машину, когда они поднялись на небольшой холм, передние колеса на мгновение оторвались от асфальта и снова спустились к кольцевой развязке. «Один из вас двоих хочет что-то сделать с нашими гостями…?» — предложил он, когда они вошли в круг.

Зеро опустил окно и левой рукой направил Sig Sauer на приближающиеся полицейские машины. Когда они обогнули поворот, ставящий их параллельно крейсерам, он трижды выстрелил, целясь в шины.

Выстрелы выбрасывали искры, попадая в тротуар или металл. Его цель была выключена. Наверное, я немного отвык от стрельбы из движущихся машин.

Карина пробормотала что-то по-украински, опуская собственное окно, фраза, которая обычно переводилась как «Если хочешь, чтобы что-то было сделано, сделай это сам». Она наполовину вылезла из окна, практически сев на дверной косяк, и нацелила «беретту» на крышу итальянской машины.

Алан умело петлял по двум полосам движения и выезжал из них, подрезая другие машины, когда они сигналили и кричали на него по-французски и по-голландски. Он вдавил педаль акселератора так, что они оказались в хвосте крейсеров, а не наоборот.

«Беретта» лаяла один раз, потом еще два, причем звук был тревожно громким даже из-за пределов машины. Выстрел попал в заднее колесо ближайшего крейсера; машина закачалась и закружилась, врезавшись в другую полицейскую машину. Их обоих отбросило в сторону. Алан вильнул в управляемый занос, и они проскользнули мимо них, даже когда две полицейские машины развернулись вбок. Встречный транспорт завизжал тормозами, некоторые машины врезались в круизеры, а другие перепрыгнули через бордюр, чтобы избежать столкновения.

Алан свернул с кольцевой развязки на следующий выход и помчался по улице.

— Отлично сделано, — сказал Алан, когда Карина снова забралась на свое место.

"Спасибо." А потом ниже добавила: «Меня научила стрелять сестра». Она повернулась на своем месте, чтобы убедиться, что никто больше не преследует их, прежде чем спросить: «Итак, каков план?»

— Не смотри на меня, — сказал Рейдиггер. «Я водитель, а не планировщик. Вам придется отложить это на заднее сиденье».

Зеро все еще пытался оправиться от своих трех промахов. Он не был огорчен тем, что Карина сделала это сама, но его цель была так неверна.

"Хорошо?" — многозначительно спросила она. "План? Мы не можем просто доехать до Шофонтена на этой машине. Нам понадобится еще что-нибудь незаметное.

— Да, — пробормотал Зеро. Но он почти не обращал внимания. Он смотрел между сиденьями, сквозь лобовое стекло.

Примерно в сотне ярдов впереди них, быстро приближаясь, улицу переходил мужчина. Он остановился на полпути, как будто не обращая внимания на быстро мчащуюся к нему машину. «Алан, присмотри за тем парнем…»

"Я вижу его." Рейдиггер вцепился в руль, готовый в случае необходимости объехать парня.

Но когда они подошли ближе, мужчина повернулся прямо к ним и поднял что-то на плечо.

"Вниз!" — крикнул Зеро. Он низко пригнулся и закрыл голову руками, когда автоматная очередь обрушилась на машину. Лобовое стекло разбилось. Пули попали в капот и разбили фары. Рейдиггер вскрикнул от боли и удивления.

Шины взвизгнули, когда машину занесло вбок. Атака продолжалась, стекла из разбитых окон посыпались на Зеро, когда человек на улице разрядил полную обойму в крошечную итальянскую машину. Он осмелился поднять взгляд как раз в тот момент, когда стрельба прекратилась — как раз вовремя, чтобы машина остановилась, задний бампер врезался в нападавшего с такой сокрушительной силой, что тот дважды подпрыгнул на тротуаре.

Зеро тяжело вздохнул. Его сердце колотилось в груди, когда он осматривался. Не похоже было, чтобы кто-то спешил к ним; ни криков, ни стрельбы, ни шлепающих по асфальту шагов.

"Алан! Ты ранен?» — настойчиво спросил он.

— Ага, — хмыкнул он. Одна толстая рука была прижата к его плечу, между пальцами сочилась кровь. «Хотя не так уж и плохо. Думаю, она отскочила от моей ключицы».

"Сломанный?" — спросил Зеро, срывая куртку.

"Вероятно."

Он передал куртку Карине, которая наклонилась над Аланом и завязала его вокруг его плеча и живота самодельной перевязью.

Зеро толкнул дверцу машины и осторожно вылез наружу, держа наготове Зиг Зауэр. Сирены завыли на небольшом расстоянии; у них была минута, максимум, чтобы убраться. Он отчаянно огляделся, а затем указал. "Там! Пойдем."

Через дорогу от них стоял древний собор, его каменный фасад почти побелел от многовекового выгорания на солнце, два высоких шпиля возвышались по обеим сторонам куполообразного потолка.

Зеро помог Алану выбраться из машины, пока Карина прикрывала их «береттой».

"Ждать!" Алан протестовал. «Багажник. Там сумка со снаряжением.

Зеро поспешил к задней части машины. В результате удара по мужчине на улице багажник открылся. Он с гримасой заметил кровавую вмятину на заднем крыле, когда вытаскивал из багажника черную спортивную сумку.

Рядом застонал стрелявший в них человек. Зеро сделал паузу; он не мог поверить, что парень все еще жив после такого удара.

— Тай… — пробормотал мужчина. Из его губ, носа, ушей текла кровь. Судя по состоянию его пораженного туловища, было сильное внутреннее кровотечение. — Ты собира… — Он сильно закашлялся и задохнулся от боли.

Русский. Мужчина говорил по-русски или пытался говорить. «Я собираюсь куда?» — спросил его Зеро.

"Нуль!" — крикнула Карина, помогая Алану подняться по ступеням собора. "Пойдем!"

Мужчина усмехнулся, сплюнув по-русски: «Ты все равно… умрешь».

Зеро выстрелил из Sig Sauer один раз. На этот раз он прицелился точно в цель, когда пуля вошла мужчине в лоб, скорее для того, чтобы избавить его от страданий, чем для того, чтобы заставить его замолчать.

Он быстро последовал за остальными к входу в собор. Через плечо он увидел мигающие голубые огни полицейских машин. Он сомневался, что они будут одни.

Проходя через каменную арку, он взглянул на острые шпили, которые тянулись к яркому утреннему солнцу. Он пытался убедить себя, что они спрячутся здесь, только ненадолго, достаточно долго, чтобы полиция, русские и все, кто их преследовал, могли двигаться дальше.

Но он знал, что это неправда. Вот где они должны были занять позицию.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


Зеро с гулким грохотом закрыл за собой тяжелую дверь и поспешил через нартекс к широкому нефу, сводчатый потолок которого высоко над головой был нарисован библейской сценой, которую он не успел оценить. Вместо этого он осмотрел макет. Это был довольно стандартный собор; красивый, конечно, но построенный в соответствии с правилами, по которым такие места были построены в свое время. Вход выходил на запад. Алтарь, в котором находился алтарь в дальнем конце нефа, находился на востоке. На север и юг выступали короткие трансепты, крылья нефа, которые образовывали крестообразный план этажа собора.

Это было далеко не идеально, но это было спонтанное решение укрыться там. Он был открытым, с небольшим количеством укрытий, но меньше мест, где можно было бы устроить засаду.

Карина и Алан были почти у входа в церковь, бегая трусцой мимо рядов и рядов деревянных скамеек, намного старше их обоих, направляясь к слегка приподнятому алтарю. Алтарь был простой: стол, покрытый золотой скатертью и украшенный несколькими дюжинами свечей в подсвечниках, которые когда-то могли быть дорогими, но теперь были в основном скрыты засохшим расплавленным воском.

За алтарем была огромная фреска с изображением распятия, вдвое выше Зеро. Как удачно , подумал он с иронией.

— Сюда, — выдохнула Карина, дергая Алана за рукав. «Там может быть черный ход…»

«Ой! Хватит тянуть, — скривился Алан.

— Подожди, — сказал Зеро, побежав за ними. Он остановился между приподнятым алтарем и первым рядом скамей и поставил тяжелую черную сумку. — Алан, дай мне взглянуть на эту рану.

«Эх. В меня уже много раз стреляли. Рейдиггер попытался отмахнуться, но скривился от боли.

— Заткнись, дай мне посмотреть. Зеро осторожно снял перевернутую куртку и проверил плечо. Похоже, Алан был прав; пуля повредила кожу и определенно треснула кость, возможно, даже сломала ее, но она не сильно кровоточила, и ничего серьезного не было пробито. "Ты счастливчик."

"Удачливый?" Алан усмехнулся. «Я единственный, кого подстрелили…»

« Извините меня!» — вмешалась Карина. — Можем ли мы сейчас найти выход?

Зеро покачал головой. «Мы не можем рисковать. Через мгновение они нас окружат. Они будут следить за каждой улицей. Они обыщут каждое здание.

— Тогда что ты имел в виду? — спросила Карина.

Он расстегнул сумку и многозначительно кивнул. В сумке было множество гаджетов, но прямо наверху было очень приятное зрелище — Heckler and Koch MP5, пистолет-пулемет немецкой разработки, который стрелял патронами Parabellum 9x19 мм с эффективной дальностью стрельбы двести метров.

— Ты, должно быть, шутишь, — категорически сказала Карина, когда он поднял ее. "Здесь? В церкви ?

«В противном случае я не вижу большого выбора. Мы выступаем здесь. Если мы сможем пробить дыру в том, кто идет за нами, мы сможем выбраться». Он почти поверил собственной лжи. Если и был какой-то шанс на побег, то Карина и Алан убегали, а он отвлекал.

— Что ты имеешь в виду под «кто угодно» идет за нами?

«Тот парень снаружи с АК был русским, — сказал Зеро. «И та другая машина, вероятно, тоже. Я не знаю, кто там, но это не только местные бельгийские полицейские.

— Отлично, — пробормотала Карина. «Дайте мне пистолет. Я почти закончил.

"Нет." Зеро уверенно покачал головой. — Тебе нужно найти место, где можно спрятаться, пока ты не сможешь сбежать…

«Моя сестра убита их руками», — решительно заявила Карина. — И я буду сражаться.

— Дай мне тоже, — проворчал Алан. Зеро открыл рот, чтобы возразить, но Алан махнул рукой. — Прибереги его, — настаивал он, отталкивая его в сторону и наклоняясь за сумкой. «В любом случае, это мои игрушки».

Зеро ухмыльнулся. Он знал, что Алан не будет сидеть сложа руки. «Похоже, вы совершили налет на лабораторию Биксби».

Алан пожал плечами. — Может быть.

Ухмылка исчезла. Я пошутил , хотел он сказать. Но тут он услышал тихий вздох позади них и обернулся. Мгновенно включился MP5, и он едва не нажал на курок ничего не подозревающей уборщицы, стоявшей в дверном проеме возле северного трансепта. Ей было не меньше семидесяти, ее белые волосы были собраны в пучок, а руки все еще были в желтых резиновых перчатках.

— Простите , — быстро пробормотала она, когда ее взгляд упал на пистолет в руках Зеро. Извини. Она сделала небольшой шаг назад и сказала по-французски: «Я просто пойду…»

— Подожди, — отозвалась Зеро на своем родном языке. — Здесь есть еще кто-нибудь?

« Нет. П-только я. Ее голос был тихим и испуганным, но эхом разносился по широкому нефу.

Он указал на дверь, за которой она стояла. — Что там сзади?

«Только ризница. И туалеты.

« Мерси ». Он указал на главный вход в собор. "Идти. Торопиться."

Она горячо кивнула и поспешила вдоль края нефа к задней части церкви, низко опустив голову и бормоча молитву. Зеро внимательно наблюдал, как она подошла к двери, и вытянул шею, чтобы увидеть, что снаружи, когда она распахнула ее.

Его линия обзора была затемнена, но он определенно видел множество синих мигающих огней и снующих вокруг людей. Он услышал несколько криков, когда полиция окружила здание и заняла позиции.

Они знают, что мы здесь.

Он бросился к высокому витражному окну в южном трансепте и выглянул через желтое стекло. Снаружи улицу перегородили не менее пяти полицейских машин, но они были не одни. Также прибыло несколько черных седанов и внедорожников.

Всегда черный , мрачно заметил он. Почему машины всегда черные?

Мужчины в костюмах и солнцезащитных очках горячо переговаривались с бельгийской полицией, указывая руками на здание. Зеро не был уверен, кто они такие, но было похоже, что они пытались изменить положение. Потом он увидел, что поблизости, вокруг черных машин, слонялись мужчины с темными волосами и в темных куртках, явно вооруженные.

Он не любил создавать стереотипы, но мог сделать обоснованное предположение о том, кем они были, просто по их внешнему виду. Братва — русские бандиты. Люди Козловского.

Как они нашли нас так быстро? — спросил он себя в отчаянии. Единственным решением было то, что все следили за всеми — ЦРУ, русские, Интерпол, все, кто мог их искать. Никто никому не доверял, даже тем, кто якобы был на той же или сходной стороне.

Сейчас это не имело значения. Через мгновение они попытаются проникнуть внутрь.

— Карина, — сказал Зеро, отворачиваясь от окна. «Займите позицию возле южного трансепта. Следи за этой дверью. Он указал на темную арку за южным концом алтаря; это была единственная другая дверь, которая могла вести к другому выходу.

«Алан, я хочу, чтобы ты был рядом с передней скамьей», — проинструктировал он. — Укройся и наблюдай за главным входом.

— Есть, капитан. Алан хмыкнул, опустившись на колени за первым набором деревянных скамеек с автоматическим пистолетом в левой руке.

Зеро поднялся на алтарь и занял позицию за многоуровневой кафедрой. Он был высотой по грудь и сделан из прочного дерева, возможно, из дуба. Казалось, что он остановит несколько пуль, но не продержится долго против штурмового оружия.

«Ответный огонь, — сказал он им, — но не стреляйте на поражение. У нас много дезинформированных полицейских, у которых есть семьи дома». Он уловил тени, крадущиеся за витражами на юге. «Карина…»

"Я вижу их." Она крепче сжала французский карабин, который выхватила из сумки Алана.

Его взгляд скользнул по огромному пустому собору, пока он думал о том, что бы он сделал в их ситуации, если бы он был снаружи. Задняя дверь - их единственный выход . Ни в коем случае они не рискнули бы напасть через главный вход. И они должны были избежать разрушения какой-либо части многовековой церкви.

Он встал на колени за кафедрой и прицелился в темный дверной проем, ведущий в заднюю часть собора.

В любой момент сейчас.

Он услышал легкий смешок Алана. «Как ни странно… это довольно мило».

Зеро моргнул. «Я не уверен, что это то слово, которое я бы использовал для этого».

— Нет, я имею в виду… нас. Мы вдвоем снова вместе. Прошло много времени, но кажется, что это правильно». Рейдиггер сделал паузу и добавил: «Кроме пулевого ранения».

— Нет, это тоже кажется правильным, — пошутил Зеро. "Я рад что ты здесь."

— Мальчики, — резко сказала Карина. «Возможно, мы сможем сохранить все это до тех пор, пока не выживем и не сбежим?»

— Конечно, — пробормотал Алан.

— Извините, — добавил Зеро.

Шли тихие секунды, MP5 был направлен на темную арку. Он внимательно прислушался, но ничего не услышал — даже крики снаружи как будто прекратились. Он не мог не заметить, что боли, которые он чувствовал в конечностях, утихли, притупленные адреналином и азартом боя.

Карина издала короткий разочарованный вздох. "Чего они ждут?"

Зеро покачал головой. "Я не знаю-"

Звук разбитого стекла эхом разносился по сводчатому нефу. Зеро крутился влево и вправо, следя за MP5, и быстро искал источник звука. Задняя дверь? Ризница? Он ничего не видел.

Карина вскочила на ноги, наставив пистолет, на ее лице отразилось замешательство, когда в другом месте разбилось еще одно окно.

И тут разразился весь ад.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ


Зеро развернул MP5, уверенный, что второй грохот исходил от двери, ведущей в ризницу, где появилась старая уборщица. Когда его хватка вокруг ствола крепче сжалась, раздался еще один колоссальный удар — и на этот раз он увидел его источник.

Он смотрел в ошеломленном молчании, как высокий витраж Девы Марии рухнул внутрь с силой снаряда. Восьмисотлетнее стекло дождем посыпалось на пол нефа, когда на скамьи отскочила зеленая канистра.

Через собор полупрозрачное изображение святого Петра разбилось с силой другой канистры. От каждой сверкнула яркая вспышка, а от гранат повалил густой белый дым.

"Слезоточивый газ?" — крикнул Алан.

"Нет." Зеро узнал канистры — это были дымовые гранаты М-18, обычно используемые для подачи сигналов или подавления беспорядков. «Дым!» Что значит…

Дульная вспышка вспыхнула, как молния в грозовом облаке, из дыма, сопровождаемая глубоким гулом автоматического оружия. Зеро бросился за кафедру, когда пули застучали по дереву.

"Контакт!" Он услышал пронзительный визг автоматического пистолета Алана, когда тот открыл ответный огонь по густому облаку.

Зеро удерживал свою позицию, ожидая достаточно короткой передышки, чтобы открыть ответный огонь. Он с трудом мог поверить, что они опустились так низко, что разрушили хотя бы часть такого древнего и исторического здания. Это моя вина , понял он. Он выбрал это место.

«Сзади!» — крикнула Карина откуда-то из собора. Алтарь и алтарь были туманны, как туман, медленно переходящий в непрозрачное белое облако всего несколькими рядами скамеек позади. Откуда-то оттуда Карина разрядила французский карабин в мужчин, пытавшихся войти через черный ход.

Зеро осмелился выйти из-за кафедры, ровно настолько, чтобы увидеть MP5. Он стрелял очередями по три выстрела под углом пятнадцать градусов, почти автоматически, надеясь во что-нибудь попасть. Изнутри облака кто-то закричал. Затем голос закричал по-русски: «Кафедра!»

Дерьмо. Он присел и прикрыл голову, когда очередь пуль ударила в дерево перед ним. Это не продержится долго. Толстый кусок возле его правого плеча сломался и раскололся, пролетев мимо его лица.

Зеро выскочил из-за кафедры, прижавшись к земле и завернувшись в перекат. Он присел за алтарем, за столом с золотой скатертью, быстро сообразив, что он абсолютно ничего не защитит от пуль.

— Извини, — пробормотал он той силе, которая могла его слушать, а затем перевернул стол на бок. Свечи разбились и разлетелись. Затем он толкнул перевернутый стол вперед, используя его как щит, и медленно подошел к краю алтаря.

Пули легко пробивали дыры в его обложке. Нельзя оставаться здесь . Он оттолкнул стол в сторону, привлекая в него огонь, и прыгнул в противоположную сторону, снова перекатившись и чуть не врезавшись прямо в передний ряд скамеек.

С расстояния в несколько футов Алан выпустил дюжину патронов в редеющее облако дыма, а затем упал обратно, каким-то образом ухмыляясь от уха до уха. — Как в старые добрые времена, да?

— К сожалению, да. Зеро опустился на бок и заглянул под скамьи. Он увидел пару ботинок, быстро приближающихся к центральному проходу. Он прицелился и произвел несколько выстрелов, разорвав нападавшему лодыжки. Мужчина вскрикнул и упал.

«Послушайте, я не хочу быть занозой», — сказал Рейдиггер. Он выстрелил в оставшуюся часть своей обоймы. «Но я пуст. Возьми сумку, ладно?

Зеро застонал, но бросил Алану MP5. "Отлично. Прикрой меня." Он двинулся к алтарю на животе, словно плывя по замерзшему озеру, пока не смог дотянуться до ремешка черного вещмешка и потянуть его на себя. Пока он копался в нем, чтобы найти запасную обойму, стрельба стихла, остановившись достаточно долго, чтобы их окликнул голос.

— Выходи, Зеро! Голос был мужским, и хотя он не узнал говорившего, он, несомненно, был американским. — Это только вопрос времени, когда те копы снаружи попытаются проникнуть внутрь. Ты тоже хочешь, чтобы их смерть была на твоей совести?

— ЦРУ? — прошептал Алан, меняя MP5 на только что заряженный пистолет.

Зеро покачал головой. «С людьми Козловского? Сомнительно. Скорее всего, взаймы у Харриса. Они могли быть секретной службой или наемниками, такими как бывший солдат подразделения The Division. В данный момент это едва ли имело значение; они были там, чтобы убить его.

Он подпрыгнул, когда выстрел из дробовика напугал его, сдув квадратный фут со скамьи всего в нескольких футах от его головы. В лицо и руки попали осколки.

Он услышал стук французского карабина откуда-то из рассеивающегося дыма, все еще висевшего утренним туманом над нефом, и понял, что Карина еще жива. Рейдиггер открыл ответный огонь, когда Зеро вставил новый магазин в MP5, а затем он копался в сумке, в то время как Зеро стрелял через новое отверстие, проделанное дробовиком.

Он видел движущиеся в дымке фигуры, едва ли более чем силуэты, выскакивающие, как мишени на карнавальной игре, и выпускающие пули в его сторону. Их было не менее четырех, возможно, больше.

«Псс». Рейдиггер поднял серебряный цилиндр размером с ладонь. Вспышка.

— Нет, — сразу сказал Зеро. Карина была где-то там; он понятия не имел, сохранила она свою позицию или нет. — Это может привести к тому, что ее убьют.

все можем погибнуть», — возразил Алан. «Давайте сначала выживем, а потом извинимся».

Зеро это не понравилось, но Алан был прав. Не имея чего-то, что давало бы им преимущество, они проигрывали в вооружении и рано или поздно кончались бы боеприпасы. — Хорошо, — сказал он натянуто.

Рейдиггер не колебался. Он дернул чеку и бросил светошумовую гранату через их плечи в ряды скамеек за ними. Они оба пригнулись к полу, зажмурив глаза и зажав уши руками.

Он не видел вспышки, но все равно слышал взрыв, чувствовал его глубоко в груди, как будто кто-то выстрелил из пистолета прямо рядом с его ухом. Но он был к этому готов; это не оказало пагубного воздействия на нападавших. Они с Аланом мгновенно вскочили с оружием в руках и выслеживали движение.

Зеро обогнул первый ряд скамеек и осмелился пройти по центральному проходу. Человек, которому он прострелил лодыжки, лежал там, его лицо было искажено агонией, когда он корчился. Зеро продолжал идти, оставаясь низко, колени согнуты, MP5 плотно прижат к плечу.

Он мог видеть еще троих, ошеломленных светошумовой гранатой. Он отбросил дробовик, а затем AR-15, когда Алан снял третью часть своего оружия.

«Карина!» — прошипел он во внезапно затихший неф. — Карина, ты где?!

Он ничего не слышал… но увидел вспышку движения слева от себя и развернулся, следя за стволом. Из дверного проема к югу от алтаря выскочил мужчина с пистолетом в руках. Когда Зеро нажал на курок, мужчина прыгнул вперед на скамьи. Снаряды попали только в древнее дерево.

— Еще поступают, — срочно сказал Зеро Алану. — Охраняйте этих троих! Эффект светошумовой гранаты продлится недолго.

Он рванулся вперед, наткнувшись на человека, который нырнул за скамьи, а затем резко затормозил, услышав откуда-то крик Карины.

«Карина?!»

— Ноль… — Он видел ее стоящей, ее темные волосы, ее лицо, руки вытянуты вперед, револьвер исчез из них — и позади нее, схватив в пригоршне ее волосы и направив пистолет на ее висок, был человеком, за которого он стрелял. Он был светловолосым, чисто выбритым, с глубокой усмешкой, когда говорил с Зеро по-русски.

«Брось оружие, или я вышибу ей мозги».

MP5 уже был поднят, но в хороший день у него не было точных выстрелов, не говоря уже о том, как он прицеливался в последнее время.

— Не надо, — твердо сказала Карина. По ее шее из правого уха стекала тонкая струйка крови. Как он и опасался; светошумовая граната, должно быть, дезориентировала ее достаточно долго, чтобы мужчина добрался до нее и нашел ее безоружной.

"Нуль!" — прошипел Алан. За ними, от двери в ризницу, прошли еще двое мужчин. Они внезапно остановились, когда увидели тупик. Рейдиггер тоже колебался; и он, и Зеро знали, что после выстрела Карина была почти мертва.

— Ну, — сказал один из новичков. Еще один американец. — Похоже, мы пришли как раз в нужный момент.

Зеро не сводил глаз с русского и Карины, но его взгляд скользнул через плечо. Рейдиггер нацелил свой пистолет на двух мужчин в дверном проеме, но трое, в которых взорвалась светошумовая граната, похоже, приближались.

У них не было достаточно оружия, чтобы долго сдерживать такое количество людей.

— Эй, — сказал второй мужчина, — эти копы не собираются ждать вечно. Если стрельба прекратится, они могут попытаться проникнуть сюда.

"Ты прав. Держись за толстяка. Первый американец пробрался ближе к ближайшему витражу, несколько окон которого были разбиты в перестрелке, и направил в него свое оружие. — Вот как все будет, Зеро. Вы и ваш приятель собираетесь сложить оружие. Или еще мой русский друг собирается убить девушку, а мой другой приятель собирается убить этого парня. Что касается меня, я собираюсь начать подключать копов. А поскольку они думают, что мы из ЦРУ, все это рухнет на твою голову».

— Не делай этого, — мягко сказала Карина, опустив руки по бокам.

— Что здесь за пьеса? Алан хмыкнул.

Зеро не мог ясно мыслить. Как бы он ни обрезал его, кого-то собирались застрелить.

Если он выстрелит в русского, то может попасть в Карину. И они открыли бы огонь по Алану.

Но если бы они сдались и бросили оружие, все трое, несомненно, были бы расстреляны в любом случае.

«Я дам вам счет до трех», — сказал американец, указывая автоматом в окно.

Брови Зеро приподнялись, когда он увидел, как левая рука Карины тянется к ее поясу, ползя вперед со скоростью улитки. Беретта. Она все еще была.

« Ne faites pa cela », — сказал он ей. Не делай этого.

— Один… — сказал американец.

Рука Карины поползла к задней части штанов.

"Два…"

— Это было по-настоящему, — тихо сказала она ему по-французски. «Ты и я. Ты знаешь это, верно?»

"Да." У него перехватило дыхание. "Но, пожалуйста…"

«Тр…»

Карина резко рванулась вперед, подальше от русского, и повернула голову, чтобы вывернуться из его хватки. В то же время она вытащила «беретту» и развернула ее.

Зеро мгновенно изогнулся и упал на одно колено. Он выстрелил половиной магазина в двух американцев, даже когда их собственные пушки грохотали без разбора.

Трое безоружных мужчин на скамьях подпрыгнули, когда началась стрельба. Алан выставил свой здоровый локоть, ударив ближайшего в лицо, и выстрелил во всех троих.

На все ушло три секунды. Но когда это было сделано, он тяжело дышал, как будто только что пробежал милю. Карина стояла над мертвым русским спиной к Зеро. Алан продолжал прицеливаться вниз, как будто мертвецы каким-то образом снова встали на ноги. Снаружи копы кричали друг другу и ныряли в укрытие.

Но они сделали это. Мгновением раньше он был уверен, что все они будут мертвы, но им удалось одержать победу.

"Алан?" он спросил.

"Я в порядке."

— Карина?

Она повернулась к нему лицом.

Кровь брызнула из двух входных ран на ее груди, пропитав ткань ее рубашки, когда краска сошла с ее лица. «Беретта» выпала из ее пальцев.

— Я… я… я ранен.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ


Колени Карины подогнулись. Зеро не чувствовал собственных ног, когда он бросился вперед, не подозревая, что уронил пистолет, пока не поймал ее обеими руками.

— Все будет хорошо, — быстро прошептал он. — Ты будешь в порядке. Он повторял это снова и снова, как будто мантра могла сделать это правдой. «Все будет хорошо».

Она была ранена дважды, один раз в районе пупка и один раз выше, в опасной близости от сердца. Он попытался прижать к ней руку, но с каждым ударом из раны выкачивалось все больше крови.

Звуки мужских криков снаружи были потеряны для него. Или, может быть, это было не снаружи; это мог быть Алан, кричащий прямо ему в ухо, все, что он знал или заботился.

— Ты будешь в порядке.

Карина смотрела на него, ее глаза были широко раскрыты и испуганы, одна рука крепко сжимала его шею.

«Все будет хорошо».

Затем на его плечо легла другая рука, более сильная, заставившая его повернуться и посмотреть вверх. Это Рейдиггер с красным от напряжения лицом кричал ему: «Мы должны идти, Зеро! Сейчас!"

Он огляделся. Неф был пуст, если не считать их троих и тел. Все эти тела. Он не мог допустить, чтобы Карина стала еще одним трупом на его пути.

Потому что это то, что вы делаете. Ты убиваешь или убиваешь людей.

Несколько гулких ударов эхом прокатились по собору. Полиция стояла у двери, кричала через нее, предупреждая всех, кто был внутри, об их появлении.

Мы должны идти.

"Возьми ее." Он стоял с Кариной на руках.

— Зеро, мы не можем…

— Просто возьми ее! — крикнул он Рейдиггеру в лицо. Алан смягчился, перекинув руку Карины через свое здоровое плечо. Они оба застонали от боли, когда он поднял ее.

Он быстро огляделся. Где…? Там. AR-15, лежащий на полу церкви. Он схватил его и несколько раз выстрелил в закрытую дверь церкви. Полиция с другой стороны закричала и разбежалась.

"Черный ход." Зеро быстро зашагал к заднему выходу, остановившись только для того, чтобы схватить черную спортивную сумку и перекинуть ее через плечо. Он шел впереди, а Алан и Карина хромали за ним по короткому темному коридору к старой деревянной двери. Он порылся в сумке, зная, что Алан принес бы…

Ага. Осколочная граната.

— Господи, Зеро, что ты собираешься…?

Прежде чем Алан успел закончить вопрос, Зеро дернул чеку и отпустил рычаг. Он приоткрыл заднюю дверь всего на несколько дюймов и бросил гранату. Потом захлопнул дверь и стал ждать.

Взрыв потряс фундамент и стряхнул пыль с потолка, но Зеро не дрогнул. Он снова толкнул дверь и вышел в клубы темного дыма, прижимая штурмовую винтовку к плечу.

Верно. Возле внедорожника стояли двое мужчин, вооруженных, но пошатнувшихся от гранаты. Он быстро снял их с двух нажатий на спусковой крючок.

«Тащи ее сзади», — сказал он Райдиггеру, развернувшись, чтобы проверить свою шестерку. Пистолет выстрелил, как и он; пуля задела ему руку, разорвав бицепс, но он почти не почувствовал этого. вверх . Стрелок находился на балконе здания за собором. Зеро произвел в него три выстрела, и мужчина рухнул вперед, рухнув на улицу внизу.

Кричит. На звук взрыва из-за угла выбежала полиция. Зеро порылся в сумке, вытащил еще одну гранату — вторую светошумовую — и метнул в них. Они в спешке разошлись, когда взорвалась светошумовая граната.

Алан уже был за рулем, когда Зеро прыгнул на заднее сиденье вместе с Кариной. Они умчались до того, как дверь полностью закрылась.

Карина лежала на спине, шипя сквозь стиснутые зубы. « Хннн… хннн… хннн… » Ее темные глаза встретились с его. «Держи… держи меня…»

Он крепко сжал ее руку, отчаянно глядя в ответ. «Алан, нам нужна больница!»

"Нуль." Его голос был устрашающе спокоен для человека, который едет со скоростью шестьдесят пять миль в час по центру города, объезжая потоки машин. «Ты знаешь, что я люблю тебя и сделаю для тебя все, что угодно. Но ты должен меня выслушать. Мы ничего не можем для нее сделать».

— Алан, она умирает!

— Я знаю, — медленно ответил он. — Как и она. Нам нужно, чтобы вы это знали».

Он посмотрел в лицо Карины, вглядываясь в ее глаза. Она дрожаще кивнула. — Он… он прав, — сказала она, затаив дыхание. Внедорожник подпрыгнул над колеей на дороге, и она закричала.

— Черт, — пробормотал Алан. К ним быстро приближалась черная машина. "Подожди." Он свернул с полосы, позволив машине проехать рядом с ними. Зеро увидел, как окно опустилось, из него высунулся мужчина с ружьем…

Алан вывернул руль, направляя внедорожник в них. Они столкнули машину прямо с дороги, и она врезалась в витрину магазина.

Другая рука Карины потянулась к нему, схватив Зеро сзади за шею. — Слушай, — сказала она хриплым, рваным шепотом. "Послушай меня. Возьми… возьми телефон.

"Что?" Он нахмурился, глядя на прямоугольную шишку в переднем кармане ее джинсов. Кровь из ее ран полностью пропитала ее рубашку до края брюк. Он потянулся к нему и вытащил маленький черный одноразовый телефон. "Но…"

"Возьми это." Она ахнула от боли, а затем добавила: «Серьги. Отнесите их Артему. Он будет знать… что делать.

— Не пытайся заговорить, — сказал он ей. «Мы собираемся помочь вам. Мы собираемся помочь вам. Мы можем вам помочь…» Теперь он говорил бессвязно, говоря все, что, как он думал, она могла бы захотеть услышать. «Только не уходи. Еще нет."

Он почувствовал, как ее хватка на его руке ослабла. Ее пальцы были холодными, шоково-белыми. Ее другая рука нежно потянула его за шею, и он позволил ей, позволил ей потянуть себя вниз, чтобы дотянуться до нее. Она нежно поцеловала его, и он почувствовал привкус железа от крови на ее губах.

«Это было по-настоящему», — сказала ему Карина, ее голос хрипел ему в ухо. «Это было реально».

И тогда она ничего не сказала.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ


Зеро сидел на каменистой насыпи, лениво выдергивая сорняки с земли, и смотрел на внедорожник, припаркованный позади и чуть ниже него. Было прохладно, почти холодно в тени и прохладном октябрьском воздухе, но он этого не замечал. Ему было бы холодно где угодно.

Как только Алан убедился, что за ними не следят, он выехал из Льежа прямо на восток и проехал несколько миль. Зеро понятия не имел, как далеко они ушли, но они были в сельской местности в бельгийской сельской местности. Алан нашел старый крытый мост через почти пересохший ручей и повел внедорожник вниз по насыпи, припарковав его прямо под ним. С дороги его никто не увидит.

Зеро посмотрел на свои руки. Он пытался смыть с них кровь скудной струйкой воды, оставшейся от ручья, но все еще видел ее темно-красными полумесяцами под ногтями, пятнами на мясистых местах между пальцами, на руках. Кровь на его руках никогда полностью не смоется.

"Нуль."

— Ага, — сказал он ровно.

«Мы не можем остаться. Нам нужно идти."

Он ничего не сказал в ответ, но продолжал смотреть прямо перед собой на внедорожник, на заднем сиденье которого все еще лежало тело Карины. — Она не заслужила этого, Алан. Это был не ее бой».

Алан слегка застонал, когда он присел перед Зеро, так что он был вынужден смотреть ему в глаза. «Я твой лучший друг, — сказал он, — а это значит, что на меня ложится ответственность говорить тебе то, что ты не хочешь слышать, но должен услышать. В тот момент, когда Карина узнала, что происходит между двумя президентами, она стала частью этого. Она решила быть частью этого и сделала все необходимое, чтобы с этим бороться. Иногда мы теряем людей. У нас всегда есть. Но работа не закончена. Так что прямо сейчас мне нужно, чтобы ты разобрался с этим и помог мне составить план.

Зеро потер лицо обеими руками. Алан был прав; работа не была закончена. «Нам нужно ехать в Шофонтен. Свяжись там с агентом ФИС, Артем. Отнесите серьги в Киев, обратно их создателю».

Алан выглядел подозрительно. «Ноль, мы могли бы взять их в другом месте. ООН, например? Или… или позвоним Марии, объясним, что здесь произошло…

— Нет, — отрезал Зеро. Это было не потому, что он все еще злился на Марию; он не был. В данный момент он вряд ли мог заниматься чем-либо из этого. Но если они свяжутся с Марией, ЦРУ узнает, где они находятся, а если агентство также будет марионеткой, они никогда не позволят ей прийти за ними лично. Зеро могла доверить серьги в руках Марии, но только в руках Марии, и простое знание местонахождения Зеро потенциально могло подвергнуть ее непосредственной опасности.

Кроме того, Карина отдала свою жизнь, чтобы вернуть серьги в руки своих людей, так что он собирался это сделать. И он не собирался оставлять единственного выжившего агента FIS, которого найдут и убьют русские. «Мы едем в Шофонтен. Встреча с Артемом. FIS всегда был планом. Это все еще план.

— Хорошо, — вздохнул Алан. — Но мы никуда не поедем на этой машине.

Зеро знал, что он имел в виду; Мало того, что он, вероятно, был отмечен русскими, но он был потрепан и помят, его легко было идентифицировать, а на заднем сиденье было тело. — Мы сожжем его прямо здесь. Мы найдем другую попутку и доберемся до Шофонтена.

Он медленно поднялся на ноги и инстинктивно сунул руку в карман, чтобы убедиться, что две серьги там. Он осторожно вынул их из ушей Карины после ее последнего вздоха, его руки дрожали.

В другом его кармане был одноразовый телефон. Она настояла, чтобы он взял его с собой, но он не понимал, почему. Вероника умерла, и Артем был бы полным идиотом, если бы оставил телефон при себе после звонка. Для какой цели теперь будет служить телефон?

Он вытащил его и осмотрел. Часть экрана была слегка запачкана кровью от его большого пальца. Кровь Карины. Он нажал кнопку на телефоне; экран загорелся, и Зеро тут же заметил что-то странное. Тут же, на главном экране, на телефон было загружено незнакомое приложение.

Он нахмурился и открыл его. Это было похоже на какое-то стороннее приложение для звонков… и, что еще более странно, единственный номер, с которого он звонил, был собственным номером горелки.

Зачем ей звонить на собственный телефон?..

Он глубоко вздохнул, когда понял ответ. Умный. Единственная причина, по которой Карина звонила на свой номер телефона, заключалась в том, чтобы оставить голосовое сообщение.

Он проверил сообщения, и действительно, в папке «Входящие» было одно голосовое сообщение.

— Ноль, — подтолкнул Алан. «Мы не можем оставаться здесь…»

— Подожди секунду, — пробормотал он.

"Что? Что это такое?"

Но Зеро проигнорировал его и приложил телефон к уху, пока проигрывал сообщение голосовой почты.

"Нуль."

Его сердце снова разбилось, когда он услышал звук ее голоса, зная, что ее тело лежит всего в нескольких метрах от него.

«Если вы слушаете это сообщение, это, вероятно, означает, что я мертв. Это также означает, что я, вероятно, не все тебе рассказал. Но я собираюсь рассказать вам сейчас. Вот что вам нужно знать: у Козловского есть серьезный компромат на президента Харриса. Я считаю, что он, возможно, был частью клики США против Ирана, и я думаю, что русские помогли избранию Харриса. На встрече между ними Козловский спросил Харриса о двух вещах. Во-первых, США выходят из НАТО. Эта часть уже происходит. Второй заключался в том, что Харрис приказал разоружить американские ракетные комплексы в Восточной Европе. Возможно, это уже произошло; это не было бы достоянием общественности. Мне кажется, Козловский намерен закончить дело Иванова и аннексировать украинские активы. Возможно, даже планирует полномасштабное вторжение. Не думаю, что мне нужно рассказывать вам о последствиях этого. У Козловского может быть большая цель: спровоцировать новую мировую войну. Это не только вдохновит его патриотизм, но и, если США вступят с ним в союз, это станет идеальным предлогом для захвата активов и территорий других стран».

Его рука снова коснулась маленьких комочков в кармане, которые были жемчужными серьгами, записью. Вот что она захватила. Два сговорившихся президента, один из которых намеревался закончить работу своего предшественника, а другой приказал сидеть сложа руки.

Голосовая почта Карины прервалась на мгновение, прежде чем продолжить: «Я верю, что ты поступишь правильно и положишь этому конец… даже если меня не будет. Вы зашли так далеко. Где бы ты ни был, я надеюсь, что ты в порядке. И благодарю вас. Ты пришел за мной, когда я нуждался в тебе. Я никогда не встречал никого похожего на тебя, Зеро. До свидания. ”

Он медленно опустил трубку, к горлу подступил ком. Карина умерла, чтобы спасти многих других. Им нужно было добраться до Шофонтена как можно скорее, пока их не догнали русские. Но сначала…

Зеро посмотрел на внедорожник и почувствовал укол вины. У них не было ни времени, ни инструментов, чтобы похоронить ее, а поджечь машину — это не совсем погребальный костер. Но он чувствовал, что она поймет, что у него не было выбора. И когда он огляделся, отметив свежий воздух, многокилометровые поля и узкий, мягко журчащий ручей, он не мог не подумать, что есть гораздо худшие места, где можно было бы упокоиться.

Алан, казалось, понял, о чем он думает. Он оторвал полоску от куртки/повязки на плече и засунул ее в открытое отверстие бензобака с волочащимся концом. Затем он вручил Зеро коробок спичек.

Он ударил одного и приложил горящий наконечник к ткани. Прошло несколько секунд, отказываясь ловить быстро. — До свидания, — пробормотал он. Затем он поднял черную спортивную сумку и вместе с Райдиггером перебрался через насыпь подальше от машины.

Они были всего в нескольких ярдах от крытого моста, когда танк зацепился и взорвался. Ни один из них не оглянулся.

Они шли вместе молча. Зеро не мог не задаться вопросом, могло ли быть для них иначе в другой жизни. Если бы они могли быть счастливы вместе — профессор истории и переводчик. Если бы они могли отправиться в отпуск в такие места, как Льеж или Шодфонтен, вместо того, чтобы хранить международные секреты, за которые их убили бы. Ему было интересно, что подумают о ней его дочери, и он решил, что она понравится им обеим. Возможно, она научила их говорить по-украински. Возможно, они ездили за границу, чтобы познакомиться с ее семьей, ее сестрой Вероникой и увидеть ее родную страну.

Зеро почувствовал, как рука Алана легла ему на плечо и нежно сжала его, пока они шли через поле к фермерскому дому вдалеке. Он оценил этот жест, но в данный момент ему не хотелось ни утешения, ни сочувствия. Ему нужны были ответы, и больше всего на свете он хотел лично удостовериться, что Карина не погибла напрасно.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Пройдя пешком от крытого моста и проехав около полутора миль по бельгийской сельской местности, они пришли к небольшой ферме с сараем, в котором находился старый пикап, под капотом которого было несколько десятилетий износа и который, вероятно, просто использовался для снабжения. по площади. Но вокруг никого не было, а его возраст только облегчил Рейдиггеру его подключение. Двигатель заводился медленно, но им нужен был старый грузовик, чтобы проехать пятнадцать миль до места назначения, и он сделал это без происшествий.

— Красивое место, — заметил Алан.

— Конечно, — согласился Зеро. «Жаль, что у нас нет времени на осмотр достопримечательностей».

Шофонтен был потрясающе красивой французской коммуной в самом сердце Бельгии, богатой наследием и историческими достопримечательностями, расположенной на берегу небольшой реки. По крайней мере, это то, что заметил Зеро с первого взгляда, и это было все, что он мог себе позволить в данный момент.

Они припарковали грузовик на улице на окраине города и спросили у местного жителя, где им найти Шато-де-Берж. Человек, которого они спросили, был примерно того же возраста, что и Зеро, в совиных очках и галстуке, завязанном узлом на шее. Он слегка усмехнулся и сказал им по-английски: «Это недалеко. Поверь мне, ты узнаешь это, когда увидишь».

Они вдвоем сели обратно в грузовик и направились в сторону замка, название которого примерно переводится как «замок на берегу». Когда они подошли, было достаточно легко различить, какое здание было Шато де Берж; он предположил, что это был прямо-таки роскошный особняк, к которому они быстро приближались, построенный из серого камня, с темными ставнями на каждом окне, с несколькими фронтонами, на которых стояли статуи ангельских форм.

Алан припарковал грузовик на краю участка, и они долго сидели, осматривая переднюю часть. Из-за деревьев, разбросанных перед домом, было трудно разглядеть, ждет ли их кто-нибудь.

— Итак, — небрежно сказал Алан. «Если это не сработает, каков наш запасной план?»

— Нам придется бежать, — откровенно сказал Зеро. «Убирайтесь из Европы и отправляйтесь куда-нибудь без экстрадиции, пока мы не придумаем, что делать дальше».

Если есть что-то, что можно сделать . Они оба были убийцами. Ни ЦРУ, ни шпионы, ни даже правоохранительные органы. У них был выбор: тюрьма или бегство.

«Я знаю парня с атолла Мале на Мальдивах, — сказал Алан с тонкой грустной улыбкой. «Может быть мило. Порыбачьте, поныряйте с маской».

Зеро улыбнулся несмотря ни на что, но улыбка быстро испарилась. Они направлялись в эту слепую, не зная, кто такой этот Артем и преследуют ли его — и, что еще хуже, они были безоружны. В какой-то момент Зеро уронил Sig Sauer, вероятно, во время перестрелки в соборе. — Я не думаю, что у тебя есть еще оружие в твоей волшебной сумке.

Алан уныло покачал головой. «Свежий. Но у меня есть кое-что еще… — Он снова порылся в сумке и выдал именно то, что, как надеялся Зеро, он не предложит. «Мы просто должны заставить это считаться».

Он передал Зеро что-то похожее на светошумовую гранату, серебряную канистру со штифтом и рычагом. Но это не было похоже ни на одну светошумовую гранату, которую он видел раньше. "Что это?"

— Не совсем уверен, если честно, — ответил Алан.

– возмутился Зеро. — Ты действительно совершил налет на лабораторию Биксби, не так ли?

Алан пожал плечами. «Этому парню действительно нужно обновить свою систему безопасности».

Это было лучше, чем ничего. Хотя и ненамного.

Они вышли из грузовика и пересекли лужайку перед домом. Зеро не сводил глаз с окон огромного поместья. Но он не видел движения. Они вдвоем вошли в приемную, роскошное фойе с высокими потолками и огромной хрустальной люстрой, висящей над головой. Слева была стойка регистрации, но там не было клерка или консьержа.

На самом деле, насколько мог судить Зеро, они были одни. Вокруг не было ни звуков, ни разговоров, ни людей.

Это не кажется правильным. Он полез в карман и вытащил светошумовую гранату, спрятав узкую канистру, как мог, в обе ладони, сцепив руки перед собой.

— Кто-нибудь дома? Алан осмелился окликнуть.

"Привет." До них донесся мужской голос. Они оба резко посмотрели направо и увидели человека, спускающегося по старой винтовой лестнице рядом с фойе, его рука скользила вдоль черных железных перил. Он был молод, возможно, на целое десятилетие моложе Зеро, хорошо сложен, с короткими темными волосами и пассивным выражением лица, казалось бы пресыщенным, так что трудно было понять, о чем он мог думать.

— Ты Артем? — осторожно спросил Зеро.

"Я. А ты, должно быть, Зеро, — сказал он, слегка кивнув, когда достиг основания лестницы. «Но кто твой друг? А где Карина?

— Карина где-то в безопасности, — солгал Зеро, хотя ему было больно говорить это вслух. «С серьгами. Пойдем с нами. Я отведу тебя к ней.

Артем колебался. «Она должна была встретить меня здесь…»

— Она боится за свою жизнь, — ответил Зеро. В этот момент он понял, что его инстинкт был прав. Этот Артем был слишком спокоен, слишком собран для того, кто якобы бежал от кровожадных русских. — Она была права, не так ли?

Артем покачал головой. — Я не знаю, о чем ты говоришь…

— Действительно была. Новый голос, более сильный, глубокий — и говорящий по-русски. Из соседней комнаты в круглое похожее на пещеру фойе вышел мужчина. Это был человек, которого Зеро знал или, по крайней мере, встречал однажды раньше. Он был высокого роста, с мягкими чертами лица, а его правая рука была сильно перевязана. Зеро не нужно было видеть рану, чтобы знать, что на этой руке у него останется всего три пальца, два из которых были отстрелены Кариной Павло.

Президент Александр Козловский внимательно разглядывал Зеро и Алана с тонкой, почти змеиной улыбкой на губах. — Нам потребовалось довольно много времени, чтобы найти вас.

— Кто этот парень? — пробормотал Алан.

«Я удивлен видеть вас здесь лично, господин президент, — сказал ему Зеро по-русски.

— Ну, как говорится, если хочешь, чтобы что-то было сделано, ты должен сам об этом позаботиться. Он оглянулся через плечо и громко сказал: « Увидит ». Войдите. В круглое фойе с разных сторон коридоров и смежных комнат вошли три братвы , каждая молчаливая, вооруженная автоматами и уж точно не дружелюбная.

«Ты продал своих людей в FIS», — прорычал Алан на Артема.

Агент-предатель покачал головой. «Мне не дали выбора. Либо это, либо быть убитым».

— Это все еще выбор, — возразил Алан.

Зеро уставился на Козловского, его сцепленные в поту руки сжимали серебряную канистру. Именно этот человек виноват в том, что Карина оказалась в опасности. Этот мужчина виноват в том, что она умерла.

— Хватит болтать, — скомандовал Козловский по-русски. «Теперь мы знаем, что на той встрече у переводчика было записывающее устройство, спрятанное в ее серьгах. Мы также знаем, что она не желает отдавать их никому, кроме своих людей в Киеве. Вы можете сказать мне, где она сейчас, или мои люди будут пытать вас за информацию.

Алан сердито сузил глаза и сказал по-русски: «Мы не собираемся вам ничего рассказывать».

Козловский раздраженно вздохнул. Он повернулся к ближайшему русскому бандиту и рявкнул приказ: «Стреляй в пухлого».

"Ждать!" Зеро встал перед Аланом. "Ждать. Не стреляй. У меня есть они. У меня есть серьги.

«Ноль, мы не можем!» Алан протестовал.

— Мы должны, — сказал он своему другу. Шепотом он добавил: «Поверь мне».

Это безумие. Но так же было и со всем остальным, что он делал до сих пор. Громче, Козловскому и его товарищам, он сказал: «Они у меня здесь». Он держал гранату двумя руками перед собой, спрятанными в ладонях, и медленно вытягивал чеку, убедившись, что тонкий предохранительный рычаг плотно прижат к корпусу гранаты в его потной ладони. Одно небольшое движение запястья или шевеление пальцами, и рычаг отпускал.

Зеро протянул руку Козловскому. "Здесь."

Президент России сделал знак Артему. — Отдай их ему.

Зеро напряженно кивнул. Он протянул кулак и разжал его над ожидающей рукой Артема.

Агент FIS посмотрел вниз и нахмурился. Предметом в его ладони были не серьги. Это была чека гранаты.

"Что…?" — сказал он в замешательстве.

Зеро разжал другую руку, и серебряная канистра выкатилась из нее, с грохотом рухнув на пол, когда рычаг отпустился и отскочил. Козловский нахмурился, открыв рот. Двое из его вооруженных братв узнали гранату, и их глаза расширились от шока.

Зеро схватил Алана, и они спрыгнули на пол, оба ударились о палубу и зажали уши руками, прежде чем взорвалась светошумовая граната.

Но, как ранее заметил Зеро, это не было похоже ни на одну светошумовую гранату, которую он видел раньше.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


Даже сквозь сжатые веки и лицом к полу Зеро все еще видел ослепляющую вспышку света, как будто кто-то включил само солнце прямо перед его глазами. Последовавший за этим резонансный взрыв потряс его до глубины души, взбудоражил его внутренности, волна сильной тошноты захлестнула его. В течение нескольких мгновений он едва мог двигаться, не мог даже вдохнуть.

Светошумовая граната, которую Алан схватил из лаборатории Биксби, должно быть, была одним из его экспериментальных видов оружия. Интенсивность его была в пять раз больше, чем у обычной светошумовой гранаты. Даже когда Зеро снова открыл глаза, он увидел перед глазами темные пятна, и ему пришлось крепко держаться обеими руками за пол, пока тошнота и головокружение не прошли.

— Алан, — хрипло сказал он. "Ты в порядке?"

— Нет, — простонал Рейдиггер. Он тоже сел, слегка пошатываясь от потери равновесия. "Христос. Я не знаю, какого черта это было, но я хочу еще пять штук».

Наконец Зеро поднялся на ноги, несмотря на то, что его трясло, и, пошатываясь, подошел к тому месту, где только что стояли остальные. Их разложили на полу, всех пятерых, включая Козловского. Российский президент лежал на спине, его глаза были широко раскрыты и не мигали, из обоих ушей шла кровь.

"Он умер?" — осторожно спросил Алан.

"Я не знаю-"

Внезапно Козловский глубоко и судорожно вздохнул. В то же время одна из его рук взмыла вверх, ничего особенного не нащупывая, его тонкие пальцы царапали воздух.

«Я не вижу!» — простонал он по-русски. — Я не могу… Я не могу… Его голос тоже звучал странно. "Не слышу! Кто-нибудь Помогите мне!" Он бесцельно шарил, пытаясь перевернуться и спотыкаясь из-за отсутствия равновесия.

Зеро мог видеть, что остальные были так же затронуты, когда их крики присоединились к крикам Козловского. Он не знал, будут ли слепота и потеря слуха постоянными или нет, но у него определенно не было сострадания к ним.

"Нуль!" — крикнул Алан позади него.

Он обернулся и увидел Артема, ковыляющего к выходу. Очевидно, агент FIS также пытался защитить себя в тот момент, когда взорвалась светошумовая граната, и теперь пытался сбежать. Алан рванулся к нему, но пошатнулся и скатился на пол, так и не восстановив равновесие.

Зеро опустился на одно колено и выхватил АК-47 у одного из пехотинцев Козловского. Он приложил его к плечу и прицелился в бегущего ренегата ФИС. Но незадолго до того, как он выстрелил, он вспомнил свой ошибочный прицел и чуть-чуть отвел ствол влево.

Он нажал на курок, дав очередь из трех выстрелов. Все трое впились Артему в спину. Русский крот взвизгнул и упал на лужайку.

Для Карины. И для Вероники.

"Хороший выстрел." Алан снова поднялся на ноги и хрипло покачал головой. «Я все еще немного шатаюсь на ногах».

— Нам нужно убираться отсюда быстро, — настойчиво сказал Зеро. «Кто-то должен был услышать эти выстрелы».

«И они, вероятно, слышали ту светошумовую гранату в Брюсселе», — с усмешкой заметил Райдиггер.

Зеро бросил пистолет, не желая, чтобы его заметили с автоматом, и они вдвоем поспешили обратно через лужайку к грузовику. Вдалеке завыли сирены, но Рейдиггер держал скорость на пределе скорости, когда они уезжали от Шато-де-Берж. Зеро время от времени оглядывался назад, чтобы убедиться, что за ними не следят.

Они были менее чем в миле от них, когда Алан выразил озабоченность, которая была у них обоих на уме. — Это был провал, — пробормотал он. "Что же нам теперь делать?"

У Зеро не было на это ответа. FIS был скомпрометирован; так было с секретной службой. Если бы русские добрались до них, у них могли быть люди где угодно — Интерпол, ЦРУ, возможно, даже замаскированные под полицию.

«Я думал, что избавился от такой паранойи» , — размышлял он. Но это была не просто паранойя; кроме человека в грузовике с ним, Зеро не мог доверять никому. Не было бы пересечения границ. И что еще хуже, он прекрасно осознавал, что, возможно, только что навсегда ослепил президента России.

"Нуль?" Алан нажал. — Нам нужен пункт назначения, приятель.

Внезапно предложение Алана о Мальдивах показалось привлекательным. Но когда он протер усталые глаза, он увидел ее лицо из-под закрытых век — он увидел ее такой, какой хотел ее запомнить, лежащей рядом с ним в гостинице в Льеже, улыбающейся, с волосами, спадающими на одно плечо, с подпертой головой. в ее руке.

Он не мог сдаться сейчас. У него были серьги. Это было все, что имело значение.

— FIS не работает, — сказал Зеро, обдумывая это вслух. «Мы не можем рисковать контактами, которые знаем. Ни ЦРУ, ни Интерпол. ООН тоже нет; политиков можно купить».

«Штаб-квартира НАТО находится в Брюсселе, — предположил Алан, — но США объявили о своем уходе. Никакой амнистии мы там не получим». Он посмеялся над собой и добавил: «Тогда опять же нигде амнистии не будет».

Но Зеро почти не слышал его. При упоминании Рейдиггером Брюсселя в его мозгу пронеслось воспоминание, о котором он не думал с тех пор, как его разум был восстановлен.

— Подожди секунду, — пробормотал он. «Алан, ты помнишь, лет пять назад мы были на операции в Брюсселе? Мы работали под прикрытием, пытаясь найти клиента бельгийского контрабандиста оружия».

«Да, я помню. Что насчет этого?" Затем глаза Алана расширились из-под полей его кепки водителя грузовика. — Ты думаешь о Саттоне?

"Да."

Алан покачал головой. "Вы ненормальный?"

"Нет. Может быть."

Тогда, немногим более пяти лет назад, ЦРУ одолжило их двоих, Зеро и Рейдиггера, Европейскому командованию Соединенных Штатов, чтобы помочь найти клиентов контрабандиста оружия до того, как они получат свою покупку, мощную боеголовку. В частности, они поддерживали связь с четырехзвездным генералом Рэймондом Саттоном, которого Зеро помнил как впечатляющего, но совершенно аполитичного военачальника.

И если он все еще там заправляет…

— С чего ты взял, что он нас послушает? — спросил Алан.

— Потому что… — начал Зеро. Потому что тогда они вдвоем обнаружили, что клиентами контрабандиста оружия были двое американских солдат, находящихся в самоволке, страдающих посттравматическим стрессовым расстройством и бредовыми эпизодами. Зеро и Рейдиггер задержали их, и ЦРУ хотело, чтобы их доставили прямо на H-6. Но Саттон видел это по-другому. Он обратился к самому Зеро с просьбой бросить вызов его агентству и оставить людей на авиабазе Шьевр в Бельгии, где они будут находиться под замком, но также получат помощь, в которой они явно нуждаются. — Потому что, — сказал Зеро, — я считаю, что он честный человек. Это вопрос потенциальной войны, и если он все еще тот человек, которого я помню, то он может быть лучшим шансом заставить кого-то выслушать нас».

— Угу, — тихо сказал Алан, явно нерешительно. «Ноль… ты понимаешь, что это потребует от нас сдаться, верно?»

"Ага." Он смотрел в окно на проносившуюся мимо бельгийскую сельскую местность. "Я делаю."


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ


Саре не нравилась эта часть города. Это был район, который Камилла назвала бы «суперзарисовкой». Из тех мест, где были распространены истории о таких девушках, как она, которых хватали и запихивали в фургоны, и о которых больше ничего не было слышно.

Но ей это было нужно.

После ссоры с Томми над ее головой тяжело нависла угроза выгона из кооператива. Если бы она получила ботинок, она была бы бездомной. Двух путей не было. Денег у нее почти не было. Она была бы на улице.

Она выпросила у Камиллы имя и адрес ее парня. Камилле этого не хватало. Нервы Сары были натянуты; ей нужно было больше.

Она нашла адрес, хотя один из номеров на фасаде дома отсутствовал, а на его месте был белый силуэт. Она поднялась на три скрипучие ступеньки к крыльцу, на котором почему-то стояла ржавая стиральная машина. Сайдинг был грязным от старости и водорослей. Экран в двери был порван и наполовину свисал с рамы.

Она постучала.

Изнутри залаяла собака глубоким и угрожающим лаем.

— Заткнись, — предупредил мужской голос. Затем дверь открылась, и парень сердито посмотрел на нее. Он был высоким, выше даже долговязого Томми, в майке поверх сильно татуированных и мускулистых рук. У него была тонкая непослушная борода и синяк под левым глазом.

"Что вы хотите?" — спросил он.

Сара откашлялась и выпрямила спину, когда сказала: «Я хочу купить».

"Купить?" Он издевался над ней. — Что купить, гребаные печеньки для девочек-скаутов? Ебать отсюда, маленькая девочка. Он начал закрывать дверь перед ее носом.

— Я друг Камиллы.

Дилер сделал паузу. — Ты знаешь Камиллу?

— Я ее сосед по комнате. Хотя может и ненадолго.

Он задумался на мгновение, дверь была полузакрыта. «Да, хорошо. Ну давай же." Он снова толкнул дверь, и она вошла внутрь. — Лучше тебе не быть наркоманом.

— Нет, — заверила его Сара. Она стояла в маленькой гостиной рядного дома, коричневый и потертый ковер резко контрастировал с огромным телевизором с плоским экраном и игровой приставкой. На телевизоре была поставлена на паузу игра, на черном кожаном диване сидел контроллер, чьи руки были изгрызены, предположительно, собакой, которую она слышала ранее.

"Что вам нужно?" он спросил.

«Несколько граммов», — сказала она ему.

«Вы должны быть более конкретными, чем это. Хочешь восьмерку?

— Я… я не знаю, что это такое, — призналась она.

Парень ухмыльнулся. «Где, черт возьми, Камилла встретится с тобой? Средняя школа?"

— Я бросила учебу, — категорически сказала она ему.

Он кивнул. "Ага. Я тоже. Пошел и получил мой GED. Гораздо проще, чем иметь дело с этим дерьмом».

Сара чуть не закатила глаза. Она могла только представить, что сказала бы Майя, если бы узнала, что торговец наркотиками ее младшей сестры получил диплом о среднем образовании, когда она еще этого не сделала.

«Восьмерка — это три с половиной грамма», — сказал он ей. — Он так называется, потому что весит одну восьмую унции.

«Гм. Хорошо. Да, тогда это».

— Оставайтесь там. Торговец исчез в соседней комнате, которая, по мнению Сары, была маленькой кухней. Ящик выдвинулся; послышался лязг, а потом он вернулся с крошечным мешочком. «Я знаю, что это выглядит не очень, но я стою на своем. Он сделает это за тебя, обещаю.

Он был прав; мешочек выглядел не очень, но сойдет. Сара полезла в сумочку за кошельком. "И как много…?"

— Это двести.

Она отказалась, а затем сразу же почувствовала глубокое чувство вины за все наркотики, которые она позволила Камилле дать ей. — Черт, — пробормотала она. — У меня столько нет.

«Тебе нужно попасть в банкомат или что-то в этом роде?»

Она покачала головой. "Нет. У меня сейчас около сорока баксов на счету.

Дилер втянул воздух сквозь зубы. «Прости, девчонка. Но сорока недостаточно, чтобы добраться туда.

Сара вздохнула. Мысль о том, чтобы вернуться домой ни с чем, заставила ее покрыться мурашками по коже, заставить ее руки дрожать. Но она сказала: «Хорошо. Все равно спасибо, — и поверженно повернулся к двери.

"Подожди секунду." Дилер потер свой тонкий подбородок. «Возможно, мы сможем что-то сделать. Ты хорошо знаешь этот район?

Она кивнула. «Да, неплохо. Я работаю в Swift Thrift, поэтому иногда делаю для них пикапы. По всему городу.

Он оглядел ее с ног до головы так, как ей это совсем не понравилось. «Молодая девчонка с белым хлебом, похожая на тебя, такая же невинная. Думаю, мы могли бы заключить сделку».

Она нахмурилась. — Что за сделка?

«Ничего особенного. Вы перемещаете некоторые вещи для меня. Возьми здесь, принеси в другое место. Тебе дают деньги, ты приносишь их сюда. Вот и все."

Торговля людьми , подумала она. Он говорит о торговле людьми. Одна только мысль об этом слове вызвала у нее мурашки по спине и холодные воспоминания о словенских торговцах людьми, которые похитили и чуть не убили ее. Этого было почти достаточно, чтобы заставить ее повернуться и уйти прямо оттуда.

Почти.

«…Копы всегда подозрительно относятся к таким парням, как я». Она даже не поняла, что дилер все еще говорил. «Иногда мне надоедает просто спуститься на угол, чтобы купить сигареты. Но ты? Вы могли попасть куда угодно. Даже некоторые из них люди более высокого класса, люди из центра города».

— И что мне это даст? она спросила.

— Я дам тебе долю. Пять процентов. И если вам нужен продукт, мы возьмем его оттуда».

Она подумала об этом. Пять процентов на восьмерку, которую она собиралась купить, будут стоить всего десять баксов; вряд ли стоит того, чтобы бегать по всему городу. «Десять процентов, — возразила она, — и я это сделаю».

— усмехнулся дилер. — Думаешь, это переговоры? Я делаю предложение, и все».

— Тогда нет, спасибо. Она повернулась и потянулась к двери.

— Семь с половиной, — сказал он позади нее. «И я буду притворяться, что не злюсь каждый раз, когда мне приходится использовать свой калькулятор, чтобы вычислить это дерьмо».

Она сделала паузу, делая вид, что обдумывает это, а затем повернулась к нему и кивнула. "Иметь дело." Она протянула руку. — Я Сара.

— Я Айк. Он пожал ей руку, а затем протянул ей восьмерку. — Считай это бонусом за регистрацию.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ


Рейдиггер припарковал старый грузовик недалеко от въезда в гарнизон армии США Бенилюкс. Местом расположения небольшой базы технически был Брюссель, хотя сама столица возвышалась примерно в полумиле от нее.

Зеро осмотрел макет из-за закрытого окна. Это было далеко от тех типов военных объектов, которые он привык видеть, места в пустыне с двенадцатифутовыми заборами, увенчанными колючей проволокой, вооруженными до зубов охранниками, зенитными орудиями, всегда готовыми к остановке. какая-то угроза. База в Брюсселе была относительно приятной, ее окружал простой сетчатый забор, за которым тянулись травянистые поля и мощеные дорожки, крепкие красные казармы и бежевое административное здание, где, если он правильно помнил, они и нашли генерала Саттона.

"Вы в этом уверены?" — спросил Алан. Он тоже вытягивал шею к окну, наблюдая за бегущим строем взводом в тренировочных штанах и армейских футболках.

— Нет, — честно ответил Зеро. — Так что давай сделаем это, пока я не передумал. Он вылез из грузовика, и Рейдиггер последовал за ним, хотя и с тяжелым вздохом.

Вход на базу представлял собой брешь в заборе шириной в одну полосу, небольшую будку охраны и рычажный рычаг в виде будки, окрашенный предостерегающе желтым цветом. Из-за будки на них выглянул молодой депутат. У него был пистолет, но он не пошевелился, когда они приблизились. Вместо этого он вышел из своей маленькой будки и поднял руку.

— Подожди, пожалуйста. Он оглядел их обоих сверху донизу. Зеро не мог себе представить, какими они должны были казаться ему, грязными, окровавленными и в синяках. — Это военная база США, господа.

— Мы знаем, сынок, — сказал Алан, забавляясь. — Вот почему мы здесь.

— Нам нужно поговорить с генералом Саттоном, — сказал ему Зеро. — Это срочное дело.

Депутат глубоко нахмурился, и на мгновение сердце Зеро упало. Это было слишком долго; это больше не был пост Саттона.

Но тут молодой солдат спросил: «Какое у тебя дело к генералу?»

— Пока нет, — откровенно сказал Зеро. — Мне нужно, чтобы ему доставили сообщение. Мне нужно, чтобы вы сказали ему, что агент Зеро стоит у ворот.

"ВОЗ?" Солдат переводил взгляд с Зеро на Алана и обратно.

— Это не так сложно, сынок. Алан сделал шаг вперед, вежливо улыбаясь. — Поднимите трубку и скажите генералу Саттону, что агент Зеро здесь, чтобы увидеть его. Поверьте мне. Он захочет это услышать».

*

«Я не верю в это». Четырехзвездный генерал Рэймонд Саттон погладил свой гладкий подбородок, недоверчиво покачав головой и уставившись на две крошечные жемчужные гвоздики на противоположной ладони. Он выглядел почти так же, как помнил Зеро; высокий, гордый, с бочкообразной грудью, ухоженный, несмотря на свои пятьдесят с лишним лет. Но в данный момент он выглядел противоречивым.

— Поверьте, сэр. Зеро сидел рядом с Райдиггером на скамье в строгом кабинете Саттона, у дальней стены. У обоих перед ними были скованы запястья, а прямо по обеим сторонам скамьи стояли два вооруженных члена парламента.

Хотя он уже рассказал об этом эпизоде генералу, Зеро повторил: «Это записывающие устройства, сэр, и на них записан разговор переводчика тайной встречи, которая состоялась между Харрисом и Козловским».

Саттон осторожно сжал их в кулаке. — Скажем так, я верю тебе на одну минуту. Какого черта ты привел их сюда? Мне?"

— Потому что, — просто сказал Зеро, — несколько лет назад мы недолго работали вместе. Вы доказали, что заслуживаете доверия; поступать правильно, а не слепо следовать приказу».

— Да, — сказал генерал отстраненно. "Я помню это. Я тебя помню."

«Когда у нас не осталось других вариантов, на ум пришло ваше имя», — объяснил Зеро. — Итак, мы сдаемся вам, и только вам. Что будет дальше, зависит только от вас».

— Буквально, — добавил Рейдиггер, указывая на серьги в кулаке генерала.

«Вы должны знать, что это уже вызвано», — сообщил им генерал Саттон. — ЦРУ и правительство знают, что вы здесь.

— Мы понимаем, сэр. Но мы не можем допустить, чтобы эти серьги попали в чужие руки…

Дверь в офис распахнулась, когда переусердствующий солдат практически ворвался в дверь, отрезав Зеро. "Сэр! Вам звонят по второй линии. Срочный. Это… ну, это президент.

Саттон моргнул. "Президент?"

"Да сэр. Президент Харрис, сэр.

Саттон обменялся взглядом с Зеро, затем обогнул стол и взял трубку. — Это генерал Саттон. Его взгляд опустился на пол. "Да сэр. Я понимаю, сэр. Это верно, сэр. Затем Саттон глубоко нахмурился. — …Какие русские-с?

русские?

Саттон вытянул телефонный провод так далеко, как только мог, и распахнул жалюзи на окне своего офиса.

Рейдиггер тихонько присвистнул. За сетчатым забором стояла настоящая колонна из «хаммеров», внедорожников и седанов, остановившаяся сразу за воротами небольшой базы.

— Да, сэр, — сказал Саттон тихим голосом и повесил трубку. Он еще раз взглянул на жемчуг в своей ладони. «Президент, — сказал он им, — только что приказал мне передать вас и эти серьги российскому правительству». Он снова взглянул в окно на кавалькаду машин, рассыпавшихся вокруг базы. Из них высыпали люди, но они задержались, глядя внутрь базы и не пытаясь спрятать оружие, которое они несли. «Он сказал мне, что вы напали на президента России. Ослепил его».

— Да, — честно сказал Зеро, — мы это сделали. Но только для того, чтобы его не убили его люди.

— Отказаться от этого приказа и продолжать укрывать вас здесь можно было бы считать актом войны, — прямо заявил генерал.

«То, что планируют сделать русские, будет актом войны», — возразил Рейдиггер.

«Сэр, — добавил Зеро, — мы пришли к вам из-за вашей честности как лидера». Он покачал головой. «Я не хотел бы оказаться неправым».

«Тогда вы должны дать мне нечто большее, чем просто ваше слово», — настаивал Саттон. «Что-то материальное. Прямо сейчас я держу пару сережек, которые, как вы мне говорите, являются шпионскими гаджетами, и более пятидесяти вооруженных и взбешенных русских собираются штурмовать мои ворота. У нас здесь нет ни артиллерии, ни поддержки с воздуха; все это находится в Шьевре. Почему я должен рисковать своими людьми и своей карьерой ради тебя? Должно быть что-то еще».

Алан покачал головой. «Единственный человек, который мог бы рассказать вам больше, мертв. Все остальное там, в этой записи».

— Подожди, — вдруг сказал Зеро. Это было неправдой; Карина оставила ему свое посмертное голосовое сообщение, в котором она дала ему больше. «У меня есть кое-что. На встрече Козловский сказал Харрису отдать приказ о разоружении американских ракетных комплексов в Восточной Европе. Это было бы известно не только американским военным, верно?»

Саттон нахмурился, но кивнул. "Это верно."

«У меня не было бы никакой возможности узнать это, если бы я не узнал об этом с той встречи — переводчика, который был на ней», — быстро сказал Зеро. Его взгляд метнулся к окну; русские снаружи собирались у ворот, единственный член парламента держал обе руки, а американские солдаты приближались к нему сзади.

Времени было мало.

— Вы можете подтвердить это, генерал? — спросил Зеро.

Саттон кивнул. — Хорошо, — согласился он. Он ткнул пальцем в воздух, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, и сказал: «Но тебе лучше быть правым». Он распахнул дверь кабинета и рявкнул на ворвавшегося раньше солдата. «Свяжите меня с Восточным командованием. Я хочу поговорить с генералом Фицджеральдом. Двум депутатам, стоявшим по бокам от них, он приказал: «Присматривайте за этими двумя». И Саттон исчез в дверном проеме.

Все, что мог сделать Зеро, это сидеть в наручниках и размышлять, правильно он принял решение или нет. В любом случае, он должен был ответить музыке за то, что он сделал, чтобы зайти так далеко; но если бы это означало, что Карина и Вероника погибли не напрасно и никому больше не придется умирать, оно того стоило бы.

— Эй, — мягко сказал Райдиггер, словно прочитав его мысли. «Мы приложили все усилия».

— Еще не из леса, — пробормотал Зеро, глядя в окно на настоящую пороховую бочку, которую представляли русские силы. Он вообразил, что Козловский собирал людей в Бельгии с того момента, как узнал, что Зеро и Карина здесь, и они, кажется, прибыли в полном составе.

И они уже доказали, что готовы на все, чтобы получить то, что хотят. Странно, что ему приходится надеяться на то, что Харрис действительно уже отдал приказ о разоружении ракетных комплексов, хотя это неизбежно означало бы, что Россия еще на шаг приблизилась к потенциальной войне.

"Оставь нас." Командный голос генерала Саттона вырвал Зеро из его мыслей, когда он снова появился в дверях с мрачным выражением лица. Двое депутатов пробормотали «да, сэр» и вышли из офиса, когда Саттон пересек зал, встав перед Зеро и глядя на него сверху вниз.

Генерал поднял кулак. «Держи это для меня». И он положил серьги в ожидающую руку Зеро.

"Сэр…?"

Но Саттон не ответил. Вместо этого он обошел свой стол, взял красный телефон и сказал: «Свяжите меня с авиабазой Шьевр. Это генерал Саттон из гарнизона Бенилюкс. У наших ворот вражеские силы, и нам требуется немедленная поддержка с воздуха».

Зеро вздохнул с облегчением. Он доверился правильному человеку.

«Я могу выиграть для вас немного времени, — сказал им Саттон, — но ненадолго. Нам нужно снять эту запись с этих серег и передать ее в эфир».

«Единственный человек, который может это сделать, находится в Киеве», — сказал ему Зеро. — И мы не знаем, кто он.

— Это может быть неправдой, — сказал Алан. «Мы знаем одного инженера в Лэнгли, который мог бы помочь».

Зеро кивнул. Если бы они могли поговорить с Биксби из штаб-квартиры ЦРУ, он мог бы помочь им получить запись. Но для этого им сначала нужно связаться с Марией.

Затем послышался звук, сначала едва ли больше похожий на гул, но быстро становившийся громче. Зеро выглянул в окно и увидел, как силуэты приближаются, некоторые из них стремительно неслись из Шьевра и летели к базе. Полдюжины вертолетов «Блэк Хок» приблизились к небольшой армейской базе, паря над скопившимися русскими за воротами. Их крики были неслышны, когда они карабкались обратно к своим машинам, но не осмелились выстрелить. Объединенная мощь «Черных ястребов» могла уничтожить их за считанные секунды.

"Спасибо, сэр." Зеро встал со скамейки, его руки все еще были в наручниках, но серьги были застегнуты в кулаке.

— С удовольствием, Зеро. Саттон кивнул ему. «А теперь давай придумаем, как рассказать миру о том, что ты уже знаешь».


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


Аудиозапись встречи президента США Харриса и президента России Козловского транслировалась по каждому новостному каналу, каждой радиостанции, каждому веб-сайту и блогу на всей планете при малейшем интересе к политическим сюжетам.

Майя уже столько раз слышала это, что почти сама могла процитировать разговор на встрече. Они транслировали его без сокращений, а переводчик говорил между двумя президентами на русском и английском языках.

Она внимательно следила за историей в течение трех дней, пока она разворачивалась. Сначала новость о том, что переводчик митинга убит, убит русским киллером в Бельгии. Почти сразу после этого аудиофайл был обнародован благодаря совместным усилиям ЦРУ и американских сил в Бельгии. Аудио было проанализировано и разобрано во всех направлениях; профессиональные переводчики были приглашены из дальних уголков мира, чтобы гарантировать точность каждого утверждения, в то время как технические гуру консультировались по поводу того, могла ли запись быть подделана.

Почти все пришли к единодушному мнению, что два президента попали в очередную интригу. Накануне второго дня после того, как запись была обнародована, Сенат призвал к экстренному голосованию по трем вопросам: о повторном вступлении США в НАТО, о возобновлении вооружения систем ПРО в Восточной Европе, которое Харрис тайно разоружились, и третий, в котором они единогласно решили объявить импичмент — первый раз в американской истории и, если кто-то высказал свое мнение, надеюсь, последний. На всякий случай вице-президент также был уволен на время расследования, но Харрис столкнулся с полной тяжестью закона.

Организация Объединенных Наций вела расследование в отношении России и новой администрации, но самого Козловского нигде не было. Последним его местонахождением стало то, что его самолет приземлился в Дюссельдорфе в Германии, но после этого он, похоже, просто исчез. Однако этим занималось ЦРУ, Интерпол и дюжина других правоохранительных органов Европы.

Майя следила за всем этим в течение трех дней с тех пор, как появилась эта история, но только во второй половине дня третьего дня, между двумя занятиями и сидя на скамейке за пределами академии, она достала свой телефон. и сделал звонок. Погода менялась; даже в толстовке было холодно, но она проигнорировала это, когда зазвонил телефон.

— Привет, — ответила Мария, удивившись ее известию. И правильно, подумала она.

— Привет, — ответила Майя. Но в тот момент она, казалось, забыла все, что хотела сказать. Слова внезапно подвели ее, как никогда раньше.

Я нервничаю , поняла она. Я нервничаю даже говорить о нем, не говоря уже о нем.

— Его здесь нет, — сказала ей Мария, словно прочитав ее мысли. — Мы, э… мы больше не вместе.

"Ой." Это стало для нее неожиданностью, но она решила не настаивать дальше. — Это… мне жаль это слышать. Но я звонил не для того, чтобы поговорить с ним. Я звонил, чтобы поговорить с тобой».

"Действительно?" — спросила Мария.

"Ага. Я следил за тем, что происходит, и…”

Она услышала легкий, хриплый смешок Марии по телефону. "Да. Это был он."

— И, э-э… — Она откашлялась. — Он в порядке?

— Он в порядке, — подтвердила Мария. «Немного помят, как обычно. Но он в порядке».

"Хороший. Хороший. Ты, может быть, когда-нибудь с ним повидаешься? — спросила Майя.

"Я буду. Он действительно возвращается к работе». Мария медленно добавила: — Хотя он еще этого не знает.

"Хороший. Думаю, это пойдет ему на пользу. Ему это нужно, ты же знаешь.

— Ты ему тоже нужен, — прямо сказала Мария.

Майя закусила губу. Она пообещала себе, что покончит со всем этим, с ним, с этой старой жизнью и ложью.

Но я так скучаю по нему.

Она почувствовала, как слезы наворачиваются на ее глаза, когда она сказала: «Можете ли вы сказать ему кое-что для меня? Когда ты его увидишь?

«Конечно, Майя. Что-либо."

— Скажи ему… скажи ему, что я сказал, что действительно горжусь им. Слеза попыталась скатиться по ее щеке, но она смахнула ее прежде, чем она успела. — И, э-э, может быть, я когда-нибудь приеду снова. Во время моего следующего перерыва или что-то в этом роде.

— Ты знаешь, что мог бы сказать ему сам. Если хочешь.

Майя покачала головой, хотя этого никто не видел. «Я не уверен, что готов к этому. Просто скажи ему это от меня?

"Я буду. Я обещаю."

"Хороший. Спасибо, Мария. Пока." Она быстро закончила разговор, пока ее голос не сломался и не предал ее. Но она тут же пожалела об этом, потому что тогда она была одна, совсем одна, сидела на скамейке в октябре под серым небом и ни с кем, ни с кем, кроме самой себя.

Она еще раз вытерла глаза и набрала другой номер. Ей просто нужно было услышать дружелюбный голос. Но вместо того, чтобы зазвонить телефон Сары, она услышала записанное сообщение:

«Номер телефона, по которому вы пытаетесь связаться, в настоящее время не обслуживается. Пожалуйста, попробуйте позвонить позже. Спасибо." И тут звонок автоматически прервался.

Майя нахмурилась, глядя на телефон. Она знала, что Сара время от времени запаздывала со своими счетами, но неужели она так запаздывала со счетами за телефон, что ее обслуживание было отключено?

Она проверила время; ей нужно было идти в следующий класс. Но она сделала мысленную пометку позвонить Тодду Стрикленду и попросить его проверить это, когда он сможет.

Затем Майя встала, потянулась и повернулась, чтобы вернуться к общежитию, когда заметила очень неприятное зрелище. Через двор к ней направлялась группа мальчиков, которых она узнала, и впереди них шел Грег. Другие мальчики шли бок о бок, так что ее путь был бы заблокирован, если бы она попыталась вернуться назад.

Не испугавшись, Майя направилась прямо к ним. Она попыталась обойти группу, но один из парней отступил в сторону, блокируя ее.

— Двигайся, — прорычала она. Мальчик только посмеялся над ней.

— Пропусти ее, — сказал ему Грег и отступил с ее дороги. Майя прошла мимо, сопротивляясь желанию оскорбить их.

— Но эй, Лоусон? Грег позвал ее. Она остановилась, но не обернулась. «Возможно, ты захочешь поберечь свою спину. Я слышал, что для таких девушек, как ты, здесь становится довольно тяжело.

Мальчики снова засмеялись, когда она сердито удалилась. Они могли говорить все, что хотели; она не позволила бы им добраться до нее. Но даже когда она говорила себе это, она не могла не взглянуть на небо и не подумать, что над академией назревает буря — и что она может быть в ее центре.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


Прошло три дня, прежде чем Зеро разрешили вернуться домой из Бельгии. Генерал Саттон предоставил ему и Алану амнистию — и столь необходимую медицинскую помощь — после выпуска записи, позволив им спать в военных казармах, пока вихрь произошедшего хлестал по всему миру.

На третий день Саттон позвал его на поле за административным зданием, и они вдвоем увидели, как в поле зрения появился черный вертолет — Bell AH-1 Cobra, если он не ошибся.

Ветер хлестал вокруг него, рвал одежду, когда вертолет снижался и приземлялся прямо на траву. Зеро смотрел, как из кабины спрыгнула фигура.

Она заметила его, и он увидел ее, и какое-то время ни одна из сторон не двигалась.

Затем Зеро медленно поднял обе руки, показывая, что они пусты, и положил их себе на голову, когда Мария Йоханссон подошла к нему.

Мария усмехнулась над ним. — Опусти руки, Кент.

— …Вы здесь не для того, чтобы арестовать меня? — спросил он, полностью ожидая этого.

"Нет."

"Ой." Он опустил руки по бокам.

Она долго смотрела на него, почти незаметно качая головой. «Ты беспорядок».

"Я знаю."

— Но ты был прав, — вздохнула она. "Обо всем. Я должен был поверить в тебя».

— Я знаю, — сказал он снова, на этот раз с легкой ухмылкой.

Мария потянулась к своему блейзеру и вытащила что-то, что-то черное и прямоугольное, размером чуть больше ладони. Она хлопнула его по груди.

Он поймал его до того, как он упал на землю. Это была папка для документов, и когда он открыл ее, то с удивлением увидел, что на него смотрит его собственное удостоверение личности — в каком-то смысле.

Это были учетные данные ЦРУ для агента Кента Стила.

«Я убедила нужных людей, что раскрытие очередного международного заговора — это гораздо лучшая история, чем прогулка бывшего агента-изгоя», — сказала она ему. — Значит, все это время ты работал оперативником под прикрытием под моим руководством и группой спецопераций. Либо это, либо дыра в H-6. Я позволю тебе выбрать.

— Не похоже, что выбор велик, — пробормотал он.

"Хороший. Тогда все решено. Она заставила себя улыбнуться. «С возвращением в ЦРУ».

*

— Ты уверен, что не против? — спросил ее Зеро два дня спустя. В руках у него была картонная коробка, тяжелая, наполненная книгами, и он стоял в открытом дверном проеме, ведущем к подвальным ступеням бунгало в стиле Ремесленника, которое он когда-то делил с Марией.

— В последний раз я совсем не против, — настаивала она. Мария была более чем любезна в процессе его переезда, она даже позволила ему хранить все необходимое в подвале, пока он не получит квартиру побольше. «В конце концов, — добавила она, пожав плечами, — я ведь не использую недостроенный подвал…»

— Забавно, — сказал он ровно.

Он начал спускаться по лестнице, но из кухни вышла Мария. "Привет."

Он сделал паузу, почувствовав, что она собирается сказать что-то серьезное. Он поставил коробку и посмотрел на нее.

«Вы не обязаны этого делать. Знаешь… мы все еще могли бы сосуществовать, не будучи… ты знаешь.

Он улыбнулся ей. Мария была одним из самых прямолинейных людей, которых он знал; для нее то, что она была окольной и неопределенной, означало только то, что она чувствовала себя уязвимой. — У тебя есть планы, — сказал он ей. «И вам нужно их довести до конца. Я хочу, чтобы они произошли. Я не собираюсь торчать здесь и мешать этому».

Она заметно кивнула. "Спасибо." Затем она шагнула вперед и крепко обняла его. — Мы будем в порядке, ты и я.

«Конечно, мы». Он снял первую попавшуюся приличную квартиру, довольно приятную двухкомнатную квартиру в округе Колумбия, и подписал договор аренды на один год, прежде чем успел передумать. Она была права; они собирались быть в порядке. Но только если они дадут друг другу немного пространства.

— Я никогда не перестану быть твоим другом, — сказала она ему на ухо. «Мы слишком многое пережили, чтобы что-то могло это изменить».

"Я знаю." Они разошлись, прежде чем он небрежно добавил: «За исключением того, что теперь ты мой босс, так что, думаю, нам придется увидеть».

«Эй, — парировала Мария, — из двух твоих последних боссов в ЦРУ один был застрелен в подвале, а другой активно пытался развязать войну, так что, думаю, я стану лучше».

Он улыбнулся. Он возвращался; другого пути в этом не было. И он тоже был не один. Алан Рейдиггер очень неохотно согласился стать агентом ЦРУ, чтобы избежать серьезного тюремного заключения. Он наотрез отказался вернуться в качестве полноценного агента, но он сделает то, что нужно Марии, когда ей это нужно.

Зеро мог придумать гораздо худший вариант, чем вернуться на работу к своему лучшему другу. Это было несомненно.

На обратном рейсе из Бельгии у них с Марией было достаточно времени для разговоров. Он признался, что спал с переводчиком; нет, это несправедливо. Он признался, что всего за два дня, что они знали друг друга, у него были сильные чувства к Карине. Он заботился о ней, и ее смерть по-прежнему была огромным грузом на его плечах, сбросить который он не мог.

Это было бы надолго.

Он и Мария оба знали и признавали, что хотят разного, но не участвовать в жизни друг друга было невозможно. Так что он снял квартиру, а она сохранила дом, и они будут видеться на работе и — кто знает? Может быть, дальше этого, в конце концов.

Он снова потянулся к своей коробке с книгами, пока Мария проверяла свой телефон. «Это время? Я должен идти!" Она поспешила собрать свою сумочку и вещи.

Впервые в американской истории спикер палаты переезжает в Овальный кабинет. Это был сбивающий с толку поворот событий, такого никогда не случалось в истории офиса, и было много беспокойства, связанного с этим и способностью спикера управлять страной, но законы есть законы, и он присягал в этом. полдень. Мария получила место на инаугурации, потому что публично была женщиной, руководившей «операцией», которая раскрыла сговор между Харрисом и Козловским. К последнему из этих двоих, российскому президенту, еще не вернулось зрение, хотя врачи Н-6 считали, что со временем оно вернется. И когда к Козловскому вернется зрение, он обнаружит, что его новое окружение представляет собой ячейку утрамбованной земли размером пять на пять, несмотря на все, что он сделал.

— Ты уверен, что не хочешь прийти? — спросила она, должно быть, в пятый раз. «Я могу поставить плюс один».

Зеро покачал головой. У него было абсолютное количество президентов, которых хватило бы на всю жизнь. «Мне действительно нужно переместить остальную часть этого материала сегодня. Но спасибо."

"Одевают." Она подняла свою сумочку, сунула туда телефон, а затем быстро поцеловала его в щеку.

Потом ее лицо стало свекольно-красным, когда она поняла, что только что сделала. "Извини. Сила привычки."

Он ухмыльнулся. "Все нормально. Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть.

"Ага. Это будет." Она направилась к входной двери. «Запирать после ухода? О, и Кент.

Он вытянул шею в сторону фойе, чтобы увидеть ее.

«Держи ключ. На всякий случай."

Затем она выскочила за дверь.

Он усмехнулся про себя, снова потянувшись к своей коробке. Но он был уже на полпути вниз по лестнице, прежде чем понял весь смысл заявления.

Она все еще надеется, что это сработает для нас.

А потом он засомневался, был ли поцелуй случайным, или приглашение остаться и «сосуществовать» было настолько невинным, насколько это звучало.

А потом он тяжело вздохнул, потому что он возвращался в ЦРУ, а она собиралась стать его начальником, а также его другом, и бывшим членом его команды, и его бывшей любовницей, и все это означало, что нет ничего проще, чем раньше. Во всяком случае, это было больше.

«Когда-нибудь ты соберешься со своим дерьмом», — пробормотал он себе под нос.

Он поставил коробку вместе с остальными и оглядел частично законченный подвал. Он должен был признать, что проделанная им работа выглядела чертовски хорошо. Если бы только у него хватило решимости продолжать, закончить работу.

Это была незавершенная работа.

Это было грубо. Это было некрасиво. Но когда она будет закончена, если она когда-нибудь будет закончена, она будет прекрасна.

Где-то здесь есть метафора … — с усмешкой подумал он.

В его кармане зазвонил телефон. Это был Тодд Стрикленд — возможно, чтобы поздравить его с возвращением в агентство. Он улыбнулся, отвечая на него.

— Привет, Тодд.

"Нуль." Стрикленд не звучал ни поздравительно, ни даже приятно. "Нам нужно поговорить."

— Э… конечно. Как дела?"

— Я не могу найти Сару.

Зеро моргнул. "Что ты имеешь в виду?"

«Ее сотовая связь отключена. Я позвонила ее соседке по комнате в кооперативе, где она живет, и она не видела ее два дня. Она тоже искала. Ее никто не видел».

В животе образовалась яма. — Я думал, ты следишь за ней.

"Я был!" Тодд протестовал. — Но когда я видел ее в последний раз, она рассердилась. Она кричала на меня, требовала, чтобы я оставил ее в покое, поэтому я немного попятился, а потом это случилось…»

— Тодд, помедленнее, — сказал ему Зеро. — Майя разговаривала с ней в последнее время?

«Она пыталась, но без ответа».

Он слишком хорошо помнил свой визит во Флориду: Сара вызвала на него полицию. Кричала, чтобы он вышел и оставил ее в покое.

Ее признание в том, что она употребляла наркотики.

«Мне нужно, чтобы ты написал мне ее домашний адрес», — проинструктировал Зеро. — И расскажи мне все, что знаешь о том, что с ней происходит.

Стрикленд долго молчал.

— Тодд!

"Хорошо. Я вам скажу, — сказал молодой агент. — Но… тебе это не понравится. Чем ты планируешь заняться?"

Зеро уже поднялся по лестнице и держал ключи в руке. «Я еду в аэропорт».

ТЕПЕРЬ ДОСТУПНО!


УБИЙЦА НОЛЬ

(Шпионский триллер «Агент Зеро» — Книга №7)

«Вы не уснете, пока не закончите с АГЕНТОМ НУЛЯ. Превосходная работа по созданию набора персонажей, которые полностью разработаны и очень приятны. Описание экшн-сцен переносит нас в реальность, почти как в кинотеатре с объемным звуком и 3D (из этого получился бы невероятный голливудский фильм). Я с нетерпением жду продолжения».

--Роберто Маттос, Обзоры книг и фильмов

Когда таинственная атака с применением ультразвукового оружия может стать преамбулой к чему-то большему, Агент Зеро отправляется на глобальную охоту, чтобы остановить окончательное опустошение, пока не стало слишком поздно.

Агент Зеро, пытающийся подняться на воздух после импичмента президента и близкого столкновения Сары с опасностью, хочет уйти со службы и попытаться восстановить свою семью. Но у судьбы есть для него и другие варианты. Поскольку на карту поставлена безопасность мира, Зеро понимает, что должен следовать зову долга.

Тем не менее, его воспоминания меняются, а вместе с ними возвращаются новые секреты. Измученный, находящийся в низшей точке, Агент Зеро может спасти мир, но он, возможно, не сможет убежать от самого себя.

ASSASSIN ZERO (Книга №7) — это неотразимый шпионский триллер, который заставит вас листать страницы до поздней ночи. Книга №8 из серии АГЕНТ НУЛЕВОЙ скоро будет доступна.

«Триллер в лучшем виде».

--Midwest Book Review (о любых необходимых средствах )

«Один из лучших триллеров, которые я читал в этом году».

--Книги и обзоры фильмов ( любые необходимые средства )

Также доступна бестселлер Джека Марса из серии «ТРИЛЛЕР ЛЮКА СТОУНА» (7 книг), которая начинается с книги «Любые средства необходимы» (книга №1), которую можно бесплатно загрузить и получить более 800 пятизвездочных отзывов!


УБИЙЦА НОЛЬ

(Шпионский триллер «Агент Зеро» — Книга №7)


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из трех книг (и их количество растет); и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из семи книг (и их число продолжает расти).

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 800 пятизвездочных отзывов, доступна для бесплатной загрузки на Kobo!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com , чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)

УБИЙЦА НОЛЬ (Книга №7)


ЛОВУШКА НОЛЬ

(ШПИОНСКИЙ ТРИЛЛЕР «АГЕНТ НУЛЬ» — КНИГА 4)


ДЖЕК МАРС


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из трех книг (и их количество растет); и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из шести книг (и их число продолжает расти).

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 800 пятизвездочных отзывов, легкодоступна для загрузки на Kobo!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посещать www.Jackmarsauthor.com , чтобы получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!

Copyright No 2019, Джек Марс. Все права защищены. За исключительными случаями, разрешенными Законом США об авторском праве от 1976 г., никакая часть данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме и широко распространена, также сохранена в базе данных или поисковой системе без первоначального решения автора. Эта электронная книга используется только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, приобретите дополнительно для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, но не купили ее или она была куплена не только для вашего пользования, пожалуйста, верните ее и купите полностью обновлена. Спасибо за уважение к труду этого автора. Это художественное произведение. Имена, действующие лица, предприятия, организации, места, события являются либо результатом воображения автора, либо задействованы в вымышленном виде. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, совершенно случайно.


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)


Агент Зеро - Краткое изложение книги 3 (резюме)

Когда его дочерей похищает тень из его прошлого, Агент Зеро должен сделать все возможное, чтобы вернуть их, даже если это означает нарушение прямых приказов ЦРУ и дезавуирование его собственных решений.

Агент Зеро: хотя он успешно убил убийцу Раиса и спас своих дочерей от рук торговцев людьми, ЦРУ дезавуировало его, и в последний раз его видели в сопровождении трех агентов навстречу неизвестному судьбе.

Майя и Сара Лоусон: После мучительных испытаний в Восточной Европе и выдающихся пострадавших от дочери-подростка Агента Хотя они поражены его решимостью найти их, теперь они обладают, что он имеет большее, чем то, за что себя выдает.

Кейт Лоусон: Во время своего последнего боя с Раисом Агент Зеро вспомнил, что жена не умерла естественной смертью, а была убита смертельным ядом. В последних словах Раис утверждалось, что ее убийцей было ЦРУ.

Агент Алан Рейдиггер: В письме, которое он написал Зеро перед смертью, Рейдиггер раскрыл имя швейцарского невролога, который установил подавитель памяти в голове Зеро, который также является его возможностью полностью восстановить память.

Агент Мария Йоханссон: Мария рассказала, что работает на две — не только на ЦРУ, но и на украинскую ФИС, хотя она заявляет, что манипулирует обеими сторонами в надежде раскрыть заговор о возникновении готовящейся войны.

Агент Джон Ватсон: после того, как он получил помощь агенту Зеро в возвращении его дочерей, Ватсон был задержан ЦРУ вместе с Марией Йоханссон.

Агент Тодд Стрикленд: молодой агент ЦРУ и бывший армейский рейнджер, Стрикленд изначально был послан за агентом Зеро, но вместо этого помог ему и его дочерям, завязав странную дружбу после встречи их.

Заместитель директора Шон Картрайт: До сих пор неясно, на чьей он стороне, если у него есть сторона. Картрайт косвенно помог Зеро, но также и отрекся от него во время неистовства в Восточной Европе. Зеро считает, что он просто дипломат, подыгррывающий ту сторону, которая ему выгодна.


Содержание

ПРОЛОГ

ГЛАВА ОДИН

ГЛАВА ВТОРАЯ

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ


ПРОЛОГ


Рид Лоусон был измотан, страдал от боли и беспокойства.

Но прежде всего он был сбит с толку.

Менее чем за сутки ему удалось спасти двух своих дочерей-подростков из рук словацких торговцев людьми. При этом он неожиданно уничтожил прототип очень дорогого вертолета, убил восемнадцать человек и серьезно ранил более десятка человек.

Было восемнадцать? Он сбился со счета.

Теперь он оказался прикованным наручниками к стальному столу в масштабе атаки без окон, ожидая известий о своей судьбе.

ЦРУ предупредило его. Заместители директора рассказали ему, что ЕСПЧ нарушает их приказы и уйдет сам. Они обнаруживают обнаружение новой ярости, похожей на игру, которая возникла двумя годами ранее. Вот как они это называли — «буйство». Жестокая, кровавая слеза по Европе и Ближнему Востоку. На этот раз это была Восточная Европа, через Хорватию, Словакию и Польшу.

Они предупреждают его, угрожают тем ему, что исход. Но Рид не видел другого выхода. Это были его дочери, его маленькая девочка. Теперь они были в безопасности, и Рид смирился с тем, что его конец ждет.

Вдобавок к развитию последних нескольких дней и серьезному недосыпанию, после лечения ему дали привлечение. Он получил неглубокое колото-резаное ранение в животе в результате драки с Раисом, а также сообщил о синяках, нескольких серьезных порезах и царапинах, ранах на одном бицепсе, где его задела пуля, и легкое сотрясение мозга. Ничего достаточно серьезного, чтобы его не арестовали.

Ему не сказали, куда он направляется. Ничего вообще не было сказано, так как трое агентов ЦРУ, ни одного из них не было обнаружено, молчаливо были потеряны из больницы в Польше на аэродроме и в самолете. Однако он был несколько удивлен, когда прибыл в международный аэропорт имени Даллеса в Вирджинии, а не на черном сайте ЦРУ «Адская шестерка» в Марокко.

Полицейский автомобиль доставил его из аэропорта в штаб-квартиру агентства, Центр разведки Джорджа Буша в некорпоративном районе Лэнгли, штат Вирджиния. Оттуда его доставили в камеру содержания под стражей со стальными стенами на высшем уровне и приковали наручниками к привинченному к полустолу — и все это без каких-либо представлений сторон со кого бы то ни было.

Риду не нравилось, как он себя чувствовал после воспаления; его разум не был полностью бдителен. Но он не может спать, пока. Особенно в неудобной позе за стальным корпусом, когда цепь наручников продевается через металлическую петлю и туго обхватывает обе его запястья.

Он просидел в комнате сорок минут, недоумевая, что, черт возьми, происходит пять и почему его еще не швырнули в дыру в земле, когда дверь наконец распахнулась.

Рид сразу же встал, или столько, сколько мог, вырос прикованным наручниками к столу. — Как мои девочки? — быстро определил он.

«Они в порядке, — сказал заместитель директора Шон Картрайт. "Сидеть." Картрайт был боссом Рида, или, точнее, он был боссом агента Зеро, точнее до момента, когда Рид был то дезавуирован за то, что бросили искать своих девушек. В пять сорок Картрайт был относительно молод для должности директора ЦРУ, хотя густые темные волосы уже начали слегка седеть. Наверняка совпадение, что все началось примерно в то же время, когда Кент Стил воскрес из мертвых.

Рид медленно опустился обратно на сиденье, а Картрайт сел напротив него и откашлялся. «Агент Стрикленда вашей структуры дочери, пока Сару не выписали из больницы, — директор. «Они в самолете, все трое, едут, пока мы разговариваем».

Рид вздохнул с облегчением — очень недолго, потому что сказал, что пресловутый молот вот-вот упадет.

Дверь снова открылась, и в груди Рида спонтанно вспыхнул гнев, когда в маленькую комнату директора вошла заместитель Эшли Райкер, одетая в серую юбку-карандаш и такой же блейзер. Райкер был главой группы операций по особым случаям, которая занималась тайными операциями.

— Что она здесь делает? — многозначно определенный Рид. Его тон не был дружелюбным. Райкеру в его книге нельзя было доверять.

Она села рядом с Картрайтом и тепло улыбнулась. — Я, мистер Стил, имею особое удовольствие сообщить вам, куда вы сейчас направляетесь.

У него в жизни образовался комок ужаса. Конечно, получайте удовольствие от подарка; ее пренебрежение к агенту Зеро и его тактикам было трудно скрыть. Рид напомнил себе, что он доставил своих девочек в безопасное место, и он сказал, что это Стамбул.

Легче все равно не стало. — Хорошо, — сказал он спокойно. "Тогда скажите мне. Куда я пойду?"

— Домой, — просто сказал Райкер.

Взгляд Рида метался от Райкера к Картрайту и обратно, неуверенный в том, что он правильно ее расслышал. "Мне жаль?"

"Дом. Ты идешь домой, Кент. Она толкнула что-то через стол. Маленький серебряный ключ скользнул по полированной поверхности прямо в его руку.

Это был ключ от наручников. Но он не взял. "Почему?"

— Боюсь, я не могу сказать, — пожаловалась журналистам Райкер. «Решение было принято выше уровня нашей заработной платы».

Рид усмехнулся. Он, по меньшей мере, испытал облегчение, услышал, что его не бросают в жалкую яму, как H-6, но это выглядит неправильным. Они угрожали ему, отреклись от него и даже отправили за ним двух других полевых агентов… только для того, чтобы снова отпустить его? Почему?

Обезболивающие, которые ему дали, притупляли его мыслительный процесс; его мозг не может разобраться в том, что они убивали. «Я не понимаю…»

— Вас не было последних пяти дней, — прервал его Картрайт. «Ведешь интервью, изучаешь учебник истории, который редактируешь. У нас есть имена и контактная информация нескольких человек, которые подтвердили эту историю».

«Человеку, совершившему злодеяние в Восточной Европе, противостоит агент Стрикленд в Гродкове, — сказал Райкер. «Выяснилось, что он был русским эмигрантом, скрывающимся под американцами, в рекомендациях присутствует международная рознь между нами и странами Восточного блока. Он напал на агента ЦРУ и был застрелен».

Рид моргнул от потока ложной информации. Он знал, что это было; они дали ему легенду для прикрытия, ту же, что и для государственных органов и органов по всему миру.

Но это не сложилось так просто. Что-то определенно было не так — гигиена со странной улыбки Райкера. «Меня дезавуировали», — сказал он. «Мне опасны. Меня проигнорировали. Я должен немного объясниться.

— Агент Зеро… — начал Райкер. Затем она слегка усмехнулась. «Извини, старая привычка. Вы не агент; уже нет. Кент, это не было результатом. Как я уже сказал, это приходит сверху. Но правда в том, если мы наблюдаем потери, а не части, что вы ликвидировали международную сеть торговли людьми, которые преследуют ЦРУ и Интерпол вот уже шесть лет».

«Вы убили Раиса и, предположительно, последнего из Амона вместе с ним», — добавил Картрайт.

— Да, ты убивал людей, — сказал Райкер. «Но было подтверждено, что каждый из них был преступником — из единственной из женщин. Убийцы, насильники, педофилы. Как бы мне не хотелось это признать, я должен согласиться с тем, что ты принес больше пользы, чем вреда.

Избавься медленно и верно — не потому, что он согласился с логикой, а потому, что понял, что в данный момент лучше всего ему прекратить спорить, принять прощение и разобраться позже.

Но у него остались вопросы. «Что значит, я больше не агент?»

Райкер и Картрайт переглянулись. — Вас переводят, — сказал ему Картрайт. — То есть, если вы согласитесь на эту работу.

— Отдел национальных ресурсов, — вмешался Райкер, — это внимание крыло ЦРУ. Он все еще находится в агентствах, но не требует никаких полевых работ. Это никогда не может быть исключено из страны или своих девочек. Вы будете набирать активы. Обрабатывать отчеты. Встретьтесь с дипломатами».

"Почему?" — уточнил Рид.

«Проще говоря, мы не будем терять, — сказал Картрайт. «Мы бы предпочли, чтобы вы были на борту в других функциях, чем вообще не были с нами».

— А как счет агента Ватсона? — уточнил Рид. Ватсон помог ему найти своих девочек; он собирал для него оборудование и вывозил Рида из страны, когда это было необходимо. В результате Уотсон был пойман и задержан за это.

«Уотсон находится в восьминедельном отпуске по болезни мужа», — сказал Райкер. — Я думаю, он придет, как только поправится.

Рид поднял бровь. — А Мария? Она тоже помогала ему — даже когда ей было показано из ЦРУ задержать агента Зеро.

«Йоханссон находится в США, — сказал Картрайт. — взяла передышку на несколько дней перед переводом. Но она вернётся в поле.

Риду пришлось сдержать, чтобы не было замечено повернуть голову. Что -то в этом определенно было не так — не только его помиловали. Это были все, кто был связан с его инцидентами буйством. Но у него также был инстинкт, который подсказывал, что сейчас не время и не место спорить о возвращении домой.

На это будет время позже, когда его мозг не будет завален недосыпанием и болеутоляющими.

— Так… значит, все? он определил. — Я свободен?

«Свободно идти». Райкер снова вырос. Ей совсем не понравилось выражение ее лица.

Картрайт наблюдения на часы. — Ваши дочери должны быть в Даллесе примерно… через два часа или около того. Там тебя ждет машина, если хочешь. Ты можешь привести себя в порядок, переодеться и поприветствовать их».

Два директора встали на свои места и обратились к двери.

— Хорошо, что ты вернулся, Зеро. Картрайт подмигнул ему, прежде чем он ушел.

Оставшись один в комнате, Рид рассмотрел на лежащий перед ним серебряный ключ от наручников. Он взглянул на камеры, установленные в угловых помещениях.

Он собирался домой, но что-то в этом было очень, очень неправильным.

*

Рид поспешил к гаражу в Лэнгли, свободно от наручников и комнат для задержанных — без того, чтобы быть полевым агентом. Свободный от страха перед последствиями против тех, кого он любил. Без грязной ямы в земле на H-6.

Поразительная мысль пришла ему в голову, когда он прошел через ворота и вышел на улицу. Они могли просто бросить его в Ад-Шесть. Они могли бы хотя бы этим пригрозить ему, напустить его над головой эту черную тучу от, что он больше никогда не увидит свою семью. Но они этого не сделали.

Потому что, если бы они сделали это, у меня были бы все основания говорить , рассудил Рид. Ничто не помешало бы мне все вылить, если бы я думал, что проведут всю свою жизнь в норе.

Несмотря на то, что это было несколько недель назад, всего четыре дня назад он вернулся к обрывочной памяти; додававшего память Кент Стил собрал информацию об заранее спланированной войне, которую готовило правительство США. Он никому не сказал об этом, хотя рассказал Марии, что вспомнил что-то, что может принести много неприятностей многим людям.

Никому нельзя доверять, кроме себя .

Он не видел этого раньше, при задержании, где его судьба была под угрозой, вызывающая затуманивали его мозг. Но он увидел это сейчас. В агентствах знали, что он что-то знал, но они не знали, сколько он знал или сколько мог вспомнить. Он даже не был уверен, сколько на самом деле знает.

Он стряхнул эту мысль с головы. Теперь, когда предполагаемый исход его будущего был решен, все напряжение схлынуло с его плеч, и он почувствовал усталость и боль, под влиянием кипело бурлящее возбуждение при мыслях о том, что он снова уит своих девочек.

У него было два часа до приземления сплошных девочек. Двух часов было более чем достаточно, чтобы пойти домой, принять душ, переодеться и встретиться с ними. Но он решил от всего этого и вместо этого достиг прямо в аэропорту.

Ему совсем не хотелось возвращаться в пустой дом одному.

Вместо этого он кратко остановился на стоянке у Даллеса и вошел через контакт. Он купил кофе в газетном киоске и сел на пластиковый стул, медленно потягивая его мысли, пока они крутились в его голове, ни одна из которых не задерживалась достаточно долго, чтобы считаться сознательным впечатлением, но каждую мимолетно проносилась, прежде чем возвращалась назад, как вихрь .

Ему нужно переехать Марии, решил он. Ему нужно было услышать ее голос. В разговоре с ней было что-то такое, что, видимо, всегда исцеляло его больной разум. К счастью, в аэропорту были телефоны-автоматы, что становится все большей редкостью в двадцатом приближении первого. Тогда у него не было сдачи, чтобы выпустить в автомат, поэтому он сначала набрал ноль, а затем номер сотового телефона, который сказал наизусть.

Ответа не было. Линия звонила четыре раза, чем прежде заходите на голосовую почту. Он не оставил ни одного. Он не знал, что сказать.

Наконец самолет прибыл, и процессия идущих пассажиров прошла по длинному коридору, мимо ворот и контрольно-пропускного пункта и либо в ожидающих объятия близких, либо спешащих к выдаче багажа.

Стрикленд увидел его первым. Агент Тодд Стрикленд был молод, ему было двадцать семь, у него была короткая стрижка в стиле милитари и толстая шея. Он держался с нежным владением, каким-то средним, но в то же время авторитарным. Самое главное, Стрикленд ничуть не удивился, увидев Рида; ЦРУ, несомненно, сообщило бы ему, что Кента Стила восстановили. Он лишь один раз рук Риду, ведя двух девочек-подростков по длинной дороге.

Похоже, Стрикленд не сказал ни одной из своих дочерей, что будет там, когда они приедут, и Рид был благодарен за это. Следующей его заметила Майя, и, хотя ее ноги продолжали двигаться, ее челюсть от удивления отвисла. из-за рубежа широко раскрыла губы в искренней ликующей улыбке. Несмотря на то, что ее рука была в гипсе и перевязке — она сломала руку, выпав из движущегося поезда, — она побежала к нему. "Папочка!"

Рид опустился на одно колено и крепко обнял ее. Майя поспешила сразу за своей младшей сестрой, и они втроем долго держались друг за друга.

"Как?" Майя хрипло прошептала ему на ухо. У изъятия девочек было достаточно случаев заражения, что они больше не увидят своего отца в течение длительного времени.

— Поговорим позже, — обязан Рид. Он отпустил их и встал на место к Стрикленду. «Спасибо, что доставили их домой в целости и сохранности».

Стрикленд и пожал Риду руку. — Просто держу слово. В Восточной Европе Стрикленд и Рид заслужили странного взаимопонимания, и молодой агент обязался оберегать двух девушек, независимо от того, был ли рядом Рид или нет. — Думаю, я пойду, — сказал он им. — Вы двое, будьте готовы. Он ухмыльнулся девочкам и зашагал прочь от маленькой семьи.

Дорога домой была короткой, всего за час, и Сара сделала ее еще короче своей нехарактерной болтовней. Она рассказала ему, как хорошо к ним относился агент Стрикленд, и как врачи в Польше разрешили ей выбрать цвет гипса для рук, но она все же выбрала обычный бежевый цвет, сама раскрасила его маркерами. Майя сидела на пассажирском сиденье странно тихо, время от времени поглядывая через плечо на младшую сестру и коротко улыбаясь.

Тогда они прибыли в свой дом в Александрии, и входная дверь была таким вакуумом для любых веселых или радостных мыслей. Настроение резко изменилось; в последний раз, когда кто-либо из них ступал ногой в фойе, прямо перед взятием мертвеца. Дэйв Томпсон, их сосед, был отставным агентом ЦРУ, убитым убийцей, похитившим Майю и Сару.

Никто не придумал ни слова, когда Рид закрыл дверь и набрал код, чтобы активировать систему сигнализации. Девушки, гладко, не решались даже шагнуть дальше в дом.

— Все в порядке, — тихо сказал он им и, хотя сам с трудом сталкивается с этим, приходится на кухню, чтобы объяснить, что бояться нечего. Бригада по очистке места происшествия проделала тщательную работу, но по сильному запаху аммиака и безупречной затирке между плитками было ясно видно, что здесь кто-то был, вытирая кровь и уничтожая любые следы убийства. .

— Кто-нибудь голоден? — спросил Рид, стараясь говорить невозмутимо, но очень громко и театрально.

— Нет, — тихо сказала Майя. Сара покачала головой.

"Хорошо." Последовавшая многозначная пауза была осязаема, как невидимый воздушный шар, надувающийся до не больших размеров в промежутке между ними. — Ну, — наконец сказал Рид, надеясь вырваться, — не знаю, как вы двое, но я устал. Думаю, нам всем следует немного отдохнуть».

Девочки снова Эдуарди. Рид поцеловал Сару в макушку, и она заметила, что она побрела назад по фойе — он, что она приближается к одной стене, хотя ничто не преграждало ей путь — и вверх по лестнице.

Майя ждала, ничего не говоря, но внимательно слушаясь к шагам на лестнице, достигающим коврового покрытия. Она стянула туфли, задействовав каждую противоположную ногу, а затем очень неожиданно спросила: «Он умер?»

Рид Америки моргнул. — Кто умер?

Майя не подняла головы. «Человек, который нас забрал. Тот, кто убил мистера Томпсона. Раис.

— Да, — тихо сказал Рид.

— Ты убил его? Ваш взгляд был жестким, но не сердитым. Она хотела правды, а не очередные прикрытия или очередные лжи.

— Да, — признался он после долгой паузы.

— Хорошо, — сказала она почти шепотом.

— Он сказал тебе свое имя? — уточнил Рид.

Майя проверена, а потом непоколебимо пройтись по нему. «Было еще одно имя, которое он хотел, чтобы я знал. Кент Стил».

Рид закрыл глаза и вздохнул. Каким-то образом Раис продолжал мучить его даже из могилы. — Я закончил с этим сейчас.

"Ты обещаешь?" Она подняла обе брови, надеясь, что он искренен.

"Да. Обещаю."

Майя Эдда. Рид слишком хорошо знал, что это не конец; она была слишком умна и любознательна, чтобы иметь возможность вещам лгать. Но по данному моменту его ответы, естественно, удовлетворили ее, и она превратилась вверх по лестнице.

Он ненавидел врать своим дочерям. Еще больше он ненавидел лгать самому себе. Он не закончил полевые работы — возможно, оплачиваемые полевые работы, но ему еще предстояло многое сделать, если он собирался добраться до проповеди, которую он только начал раскапывать. У него не было выбора; пока он что-нибудь знал, он все еще был в опасности. Его девушки все еще могут быть в опасности.

На мгновение ему захотелось, чтобы он не знал, чтобы он мог забыть все, что сказал об агентствах, о заговорах, и просто был профессором колледжа и отцом своих дочерей.

Но ты не можешь. Значит нужно сделать наоборот.

Ему не нужно было меньше воспоминаний; он пробовал это раньше, и это не сработало так хорошо. Ему нужно больше воспоминаний. Чем больше он может подумать о том, что было два года назад, тем меньше работы ему могут изготовить, чтобы раскрыть правду. И, возможно, ему не придется долго общаться.

Стоя на кухне всего в нескольких шагах от того места, где был убит Томпсон, Рид принял решение. Он найдет старое письмо от Аланы Рейдиггера и имя швейцарского невролога, который вживил ему в голову подавитель памяти.


ГЛАВА ОДИН


Абдаллах бин Мохаммед был мертв.

Тело старика заложено на гранитной плите во дворе комплекса, обнесенного стеной скопления площади бежевых построек, примерно в пятидесяти милях к западу от Альбагдади в Ираке. Именно там Братство пережило изгнание из ХАМАСа, а также внимательное внимание американских сил во время оккупации и распространения демократизации страны. Для всех, кто не наблюдал к Братству, комплекс был просто коммуной ортодоксальных шиитов; облавы и предполагаемые проверки имущества ничего не дали. Их тайники были хорошо спрятаны.

Старик лично позаботился об их выживании, позаботился о своем состоянии на увековечение их идеологии. Но теперь бин Мохаммед был мертв.

Авад стоически стоял рядом с плитой, на которой лежал пепельный труп старика. Четыре жены бин Мохаммеда уже потеряли полное омовение, трижды омыв тело, чем прежде окутать его белым саваном. Его глаза были мирно закрыты, руки крещены на груди, правой над левой. На нем не было ни следа, ни царапины; последние шесть лет он жил и умер на территории комплекса, а не за его стенами. Он не был убит минометным огнем или ударами беспилотников, как и многие другие моджахеды .

"Как?" — спросил Авад по-арабски. "Как он умер?"

«Ночью у него случился припадок, — сказал Тарек. Низкорослый мужчина стоял на противоположной стороне каменной плиты, лицом к Аваду. Многие в Братстве считали Тарека заместителем бин Мухаммеда, но Авад знал, что его способности были не более чем случайными и наблюдателями, поскольку здоровье старика ухудшилось. «Приступил к сердечному приступу. Это было возвращено; он не страдал».

Авад положил руку на неподвижную грудь старика. Бин Мухаммед научил его многому, не только его вере, но и миру, многочисленным многочисленным бедствиям и тому, что руководить.

И он, Авад, видел перед собой не просто труп, а возможность. Тремя ночами ранее подарили ему сына, хотя сейчас это трудно было назвать просто так. Это было прогностически. В нем он увидел смерть бин Мохаммеда, и голос сказал ему, что он поднимется и возглавит Братство. Он был уверен, что голос присутствовал на Пророку, говорящем от имени Единого Истинного Бога.

— Хасан на рейде за общественностью, — тихо сказал Тарек. «Он еще не знает, что его отец умер. Он возвращается сегодня; скоро он узнает, что мантия лидера Братства достается ему…

— Хасан слаб, — внезапно сказал Авад резче, чем собирался. «Поскольку здоровье бин Мохаммеда Ухудшилось, Хасан не сделал ничего, чтобы удержать нас от соразмерного ослабления».

«Но…» Тарек заколебался; он хорошо знал о вспыльчивом характере Авада. «Обязанности лидера ложатся на старшего сына…»

«Это не династия, — возразил Авад.

"Тогда кто…?" Тарек замолчал, когда понял, что предлагает Авад.

Молодой человек сузил глаза, но ничего не сказал. Ему это было не нужно; взгляда было более чем достаточно для нападения. Авад был молод, ему еще не было и тридцати, но он был высоким и выстрелил, его челюсть была такой же жесткой же и неподатливой, как и его вера. Мало кто будет говорить против него.

«Бин Мохаммед хотел, чтобы я был вдохновлен», — сказал Авад Тареку. — Он сам так сказал. Это было не совсем так; старик несколько раз говорил, что видит в Аваде потенциал для величия и что он прирожденный лидер людей. Авад истолковал эти заявления как декларацию намерений старика.

— Он ничего не думает мне не говорил, — осмелился сказать Тарек, как бы тихо он ни произносил это. Его взгляд был брошен вниз, не встречаясь с темными глазами Авада.

— Потому что он сказал, что ты тоже слаб, — бросил вызов Авад. «Скажи мне, Тарек, как давно ты выходил за пределы этой стены? Как долго вы жили за счет благотворительности и безопасности в Мохаммеде, не заботясь о пулях и бомбах?» Авад наклонился вперед, над телом старика, и тихо добавил: «Как ты думаешь, как долго ты протянешь с одной одеждой на спине, когда я возьму власть и изгоню тебя?»

Нижняя губа Тарека шевельнулась, но из горла не выравалось ни звука. Авад ухмыльнулся; маленький, с подбородком Тареклся испугался.

— Продолжай, — сказал Авад. "Говорить откровенно."

— Как долго… — сглотнул Тарек. «Как вы думаете, долго вы продержитесь в этих стенах без финансирования Хасана бин Абдаллаха? Мы будем в том же положении. Просто в разных местах».

Авад ухмыльнулся. "Да. Ты проницателен, Тарек. Но у меня есть решение". Он склонился над плитой и понизил голос. "Подтвердите мое утверждение".

Тарек резко поднял голову, удивленный фразой Авада.

— Скажи им, что слышал то же, что и я, — вернулся он. «Скажи им, что Абдаллах бин Мохаммед профессор меня направил после своей кончины, и я клянусь, что у тебя всегда будет место в Братстве. Мы восстановим наши силы. Мы создадим имя. И воля Аллаха, мир Его, будет исполняться».

Прежде чем Тарек успел ответить, через двор прокричал часовой. Двое мужчин открыли тяжелые железные ворота как раз вовремя, чтобы два грузовика с грохотом въехали к ним, протекторы их шин были покрыты мокрым песком и загрязнением после недавнего дождя.

Вышло восемь человек — все, что осталось, вернулся, — но даже со своим наблюдательным пунктом. Боеприпасов не было.

Один из восьми шагов вперед, его глаза расширились от шока, когда он уставился на каменную плиту между Авадом и Тареком. Хасану бин Абдаллаху бин Мохаммеду был рожден четыре года, но он все еще имел изможденный вид подростка, с впалыми щеками и пятнистой бородой.

Тихий стон сорвался с губ Хассана, когда он узнал фигуру, неподвижно лежащую на плите. Он скрылся из виду, его ботинки взметали пыль позади него. Авад и Тарек отступили назад, дали ему пространство, пока Хасан бросился на тело своего отца и громко зарыдал.

Слабый. Авад усмехнулся, выглядя назавтра перед ним. Захват Братства будет легко.

В тот вечер во дворе Братство погибло Салат-аль-Джаназа , поминальную молитву по Абдаллаху ибн Мухаммеду. Каждый присутствующий сын преклонил колени в три стороны своей линии к Мекке, Хасан был ближе всех к его голове, а его жены были ближе к третьей линии.

Авад знал, что сразу после обряда тело будет предано земле; Мусульманская традиция события, которое могло быть погребено как можно скорее после смерти. Он первый поднялся с молитвы и, говоря, призвал свой самый горячий голос. — Мои братья, — начал он. «С великой скорбью мы предаем землю Абдаллаха бин Мохаммеда».

Все взоры обратились на его сторону, были некоторые в замешательстве из-за его внезапного нарушения, но никто не поднялся и не высказался против него.

«Прошло шесть лет с тех пор, как из-за лицемерия ХАМАС нас изгнали из Газы, — вернулся Авад. «Шесть лет, когда мы были изгнаны в пустыню, живя за счет милостыни бин Мохаммеда, собирая мусор и совершая набеги на все, что организуем. Шесть лет мы жили во лжи и жили в тенях Хамаса. Аль-Каиды. ИГИЛ. Амона».

Он сделал паузу, встречаясь с каждой парой глаз по очереди. «Больше не надо. Я обещаю тебе."

Многие, даже остальные головы закивали во дворе. Встал один человек, трудолюбивый и несколько циничных братьев по имени Усама. — И что это за план, Авад? — спросил он с вызовом. «Какой великий сюжет вы имеете в виду?»

Авад подъема. «Мы собираемся исследовать самый священный джихад, когда- либо совершенный на планете Земля. Тот, который предпринимает атаку «Аль-Каиды» на Нью-Йорк бесплодной».

"Как?" — спросил Усама. «Как мы это добъемся?»

— Все достаточно, — сказал Авад терпеливо. — Но не этой ночью. Это вечер благоговения».

У Авада был план. Это было то, что строилось в его способности в течение времени. Он знал, что это возможно; он разговаривал с ливийцем и узнал об израильских журналистах и об атташе конгресса из Нью-Йорка, который был в Багдаде. По счастливой случайности все встало на свои места, включая смерть Абдаллы. Авад даже зашел так далеко, что предполагаемое предварительное соглашение с торгово-экономической необходимостью, у которого был доступ к необходимому оборудованию для терактов в городе США, но он солгал о том, что поделился им с Абдаллой. Старик был вдохновлен, другом и благотворителем Братства — и за это Авад был ему благодарен, — но он никогда не был бы приверженцем этого. Это чрезвычайно важное финансирование, ресурсы, которые могут угрожать банкротством их ресурсов, если что-то не пойдет так.

И из-за этого требования Авад сказал, что ему могут заискивать перед Хасаном бин Абдаллахом. Обязанность погребения обычно возлагалась на ближайших родственников мужского пола, но Авад с могилом себе представить, как продукты, долговязые руки Хасана трудилась выкопать достаточно глубокую яму. Кроме того, помощь Хасану даст им возможность сблизиться и рассказать о планах Авада.

— Брат Хасан, — сказал Авад. «Я надеюсь, что вы окажетесь мне случаем, позволив помочь вам похоронить Абдаллаха».

Анемичный Хассан сверился на нем и проверил. Авад видел в сознании молодого человека, что он оцепенел мысли от возглавить Братство. Они вдвоем вырвались из трех молитвенных рядов, чтобы подобрать лопаты.

Как только они произошли вне пределов слышимости других, купаясь в лунном свете открытого двора, Хасан откашлялся и спросил: «Что это за твой план, Авад?»

Авад бин Саддам сдержал улыбку. — Все начинается, — сказал он, — с похищения троих мужчин завтра недалеко отсюда. Это произойдет сразу же после прибытия в город Нью-Йорк». Он неожиданно и положил тяжелую руку на плечо Хасана. «Но я не могу исследовать это в одиночку. Мне нужна твоя помощь, Хасан.

Горло Хасана сжалось, и он был прав.

«Я обещаю вам, — сказал Авад, — что испорченная грехом нация жадных отступников понесет неисчислимые потери. Наконец-то Братство будет признано Ислама».

И , сдержал он про себя, имя Авад бин Саддам найдет свое место в истории.


ГЛАВА ВТОРАЯ


«Помните, помните, пятое ноября», — сказал профессор Лоусон, расхаживая перед классом из сорока семи студентов в Хили-холле Джорджтаунского университета. "Что это значит?"

— Что ты не понимаешь, что сейчас только апрель? — пошутил шатен в первом ряду.

Несколько студентов засмеялись. Рид ухмыльнулся; это была его стихия, классная комната, и было очень приятно вернуться. Вроде как все пришло в норму. «Не совсем.

Молодая брюнетка в рядах позади вежливо подняла руку и спросила: «День Гая Фокса?»

"Да спасибо." Рид быстро взглянул на часы. В почти последнее время стало привычкой, идиосинкразическим тиком, проверка наличия обновленного цифрового дисплея. «Хм, хотя это и не празднуется так широко, как когда-то, пятое ноября знаменует собой день неудавшегося заговора с целью убийства. Уверен, вы все слышали имя Гая Фокса.

Головы закивали, и в классе послышался одобрительный ропот.

«Хороший. и его приятели хотели восстановления на престоле католического монарха.

Он снова взглянул на часы. Он даже не собирался; это было рефлексивно.

— Эм… — Рид прочистил горло. «Их план был довольно прост. В течение нескольких месяцев они спрятали шесть погребений с порохом в подвале — это, по сути, винный погреб — прямо под парламентом. Фоукс был инициатором; он должен был зажечь длинный фитиль, а затем уйти со всех ног к Темзе».

«Как в мультфильме о Хитром Койоте», — сказал комик впереди.

— Довольно много, — жил Рид. — Именно поэтому их покушение сегодня известно как «Пороховой заговор». Но им так и не удалось зажечь фитиль. Кто-то анонимно сообщил члену Палаты лордов, и в подвалах был проведен обыск. Порох и Фоукс были обнаружены…»

Он взглянул на часы. Он не заказал ничего, кроме времени.

«И, э-э…» Рид тихо усмехнулся над собой. «Извините, ребята, я просто немного отвлекся сегодня. Фукса разоблачили, но он сразу же вернулся выдать своих сообщников. Его отправили в лондонский Тауэр и три дня пытали…»

Внезапно в его голове промелькнуло видение; не так много видений, сколько воспоминаний, назойливо толкающее и толкающее его в голову при упоминании о пытках.

Черный сайт ЦРУ в Марокко. Кодовое название Н-6. Известен большинству под псевдонимом «Адская Шесть».

Плененный иранец причастен к столу с небольшим наклоном. На голове у него капюшон. Ты прижимаешь полотенце к его лицу.

Рид вздрогнул, когда по его спине пробежал холодок. Воспоминание было тем, что у него было раньше. В другой своей жизни в качестве агента ЦРУ Кента Стила он применял «методы допроса» к захвату террористов для получения информации. Агентство назвало их так – методы. Такие вещи, как погружение в воду, завинчивание и отрывание ногтей.

Но это были не техники. Это была пытка, обычная и простая. Мало чем отличается от Гая Фокса в лондонском Тауэре.

Больше так не делай , напомнил он себе. Это не то, кто вы есть.

Он снова прочистил горло. «Три дня его, э-э, допрашивали. В конце концов он назвал имена еще шести человек, и все они были приговорены к смертной казни. Заговор с целью взорвать из-под земли парламента и Предприниматель Якова I был сорван, и пятое ноября стало днем празднования неудавшегося покушения…»

Капюшон на голове. Полотенце на лице.

Вода, заливка. Не останавливаясь. Пленник бьется так сильно, что ломает себе руку.

« Скажи мне правду! ”

— Профессор Лоусон? Это был шатен в первом ряду. Он смотрел на Риду — все они смотрели. Я только что сказал это вслух? Он так не думал, но воспоминание проникло в его мозг и, возможно, даже в рот. Все взгляды были устремлены на него, некоторые ученики перешептывались друг с другом, пока он не ловко стоял там, и его лицо покраснело.

Он взглянул на часы в четвертый раз меньше, чем за столько минут.

— Э-э, извини, — нервно усмехнулся он. «Похоже, это почти все время, которое у нас есть сегодня. Я хочу, чтобы вы все прочитали о Форуме и мотивах Порохового заговора, а в понедельник мы продолжаем с протестами протестантской Реформации и приступим к Тридцатилетней войне.

Лекционный зал наполнился звуками шаркания и шороха, когда студенты собрали свои книги и сумки и начали собирать из класса. Рид потер лоб; он приближался к головной боли, которая в эти дни становилась все чаще и чаще.

Память о замученном диссиденте тянулась густым туманом. Это тоже случалось часто; к сожалению, вернулось немного новых воспоминаний, но те, что были восстановлены ранее, более вероятны, более интуитивными. Как дежавю, за исключением того, что он знал, что был там. Это было не просто чувство; он сделал все эти вещи, а затем некоторые.

«Профессор Лоусон». Рид резко поднял взгляд, вырвавшись из своих мыслей, когда к подошло молодой блондинке с сумкой на плече. — У тебя сегодня свидание или что?

"Извиняюсь?" Рид нахмурился, пораженный наверняка.

Молодая женщина улыбнулась. — Я заметил, что ты смотришь на часы происхождения секунд. Подумал, у тебя должно было быть жаркое свидание сегодня вечером.

Улыбнуться. «Нет, ничего намерения. Просто, э-э, с нетерпением жду выходных.

Она была замечена. «Я тоже. Приятного просмотра, профессор.

"Извиняюсь?" — тускло выбранный он.

"Назначить свидание. Со мной."

Рид моргнул, ошеломленный и замолкший. «Я, э…»

"Подумай об этом." Она снова улыбнулась и ушла.

Он долго там имел место осмыслить то, что только что произошло. Любые воспоминания о пытках или черных сайтах, которые могли остаться, были брошены неожиданным запросом. Он довольно хорошо знал студента; она встречалась с несколько раз в волшебное время, чтобы просмотреть курсовую работу. Ее звали Карен; ей было двадцать три года, и она была одной из самых способных в своем классе. Она взяла пару лет отпуска после школы, прежде чем поступить в колледж, и путешествовала, в основном по Европе.

Он чуть не ударил себя по лбу, внезапно обнаружил, что знает о молодой женщине больше, чем рассвет бы. Эти визиты в офис были не для помощи с назначением; она была влюблена в профессора. И она была бесспорно красивой, если Рид обнаружила хотя бы на мгновенье задуматься об этом — чего обычно он не делал, давно уже привыкал разделять физические и умственные качества своих учеников и сосредотачивался на образование.

Но девушка, Карен, была очень привлекательна, светловолосая и зеленоглазая, стройная, но спортивная, и…

— О, — сказал он вслух пустому классу.

Она напомнила ему Марию.

Прошло четыре недели с тех пор, как Рейд и его девочка вернулись из Восточной Европы. Два дня спустя Марию отправили на другой компрессор, и, несмотря на его сообщения и звонки на ее личный мобильный, с тех пор он ничего о ней не слышал. Он задавался определенным, где она, в порядке ли она… и затрагивал ли она все еще то же самое по выявлению к нему. Их отношения стали чрезвычайными ситуациями, что трудно было сказать, в каком они положении. Дружба, которая почти превратилась в романтику, была временно испорчена недоверием и, в конце концов, отчужденными союзниками, находившимися не по ту сторону закрытого прикрытия.

Но сейчас не было времени останавливаться на том, как Мария относилась к нему. Он поклялся вернуться к заговору, наблюдаемому больше узнать из того, что знал тогда, но с возвращением к преподаванию, новой должности в агентствах и заботой о своих девочках у него едва ли было время думать об этом.

Рид вздохнул и снова посмотрел на часы. Недавно он раскошелился и купил смарт-часы, которые подключались к его мобильному телефону через Bluetooth. Даже когда его телефон оказывается на столе или в другой комнате, он все равно относится к сообщениям или звонкам. Часто становилось так чувствительно, как моргать. Так же навязчиво, как почесать зуд.

Он отправил Майе сообщение прямо перед началом лекции. Обычно его сообщения присутствуют, как бы, безобидные вопросы, вроде «Что ты хочешь на ужин?» или «Вам нужно, чтобы я забрал что-нибудь по дороге домой?» Но Майя не была глупой; как бы он ни говорил об этом. Тем более, что он обычно отправлял сообщения или звонил каждый час или около того.

Он был достаточно умен, чтобы понять, что это было. Невроз из-за безопасности своих девочек, его принуждение вызывает и последующее удовлетворение в ожидании ответа; даже сила и влияние воспоминаний, которые он пережил. Хотя он выявлен или нет, но все признаки указывали на степень выраженности постматического стрессового расстройства, вызванного испытаниями, через которые он прошел.

Тем не менее, его вероятность перелома, его пути к возвращению к жизни, которая напоминает нормальную жизнь, и предотвращает тревогу и ужас от того, что произошло, были беспрецедентно по сравнению с тем, что прошли его две дочери-подростки.


В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

Рид открыл дверь их дома в пригороде Александрии, штат Вирджиния, балансируя коробкой из-под пиццы на ладони, и набрал шестизначный код тревоги на панели возле входной двери. Он обновил систему всего за несколько недель до этого. Этот новый пошлет неожиданное оповещение как в полиции 911, так и в ЦРУ, если код не будет правильно введен в течение тридцати секунд после открытия любой точки выхода.

Это была одна из нескольких мер наблюдения, которые были приняты после посещения. Теперь там были камеры, всего их три; один установлен над гаражом и направлен на подъездную дорожку и входную дверь, другой спрятан в свете прожектора над задней дверью, а три за дверью комнаты паники в подвале, и все они находятся в круглосуточном цикле записи. Он также заменил все замки в доме; у их бывшего соседа, ныне покойного мистера Томпсона, был ключ входной двери и задней двери, и его ключи были обязательными, когда убийца Раис угнал его грузовик.

Наконец, и, возможно, самое главное, устройство слежения его было имплантировано в каждую из дочерей. Ни один из них не сказал об этом, но обои сделали инъекцию под внешний вид прививки от комфорта, которая имплантировала подкожный GPS-трекер размером с рисовое зерно в их предплечье. Где бы они ни находились, спутник будет знать это. Это была идея агента Стрикленда, и Рид без вопросов взял. Самым странным было то, что, несмотря на высокую стоимость обеспечения двумя высокопроизводительными технологиями ЦРУ, заместитель директора Картрайт согласился на это, естественно, не задумываясь.

Выезд в гости на кухню и присутствие Майю, лежащей в соседней гостиной и смотрящей фильм по телевизору. Она развалилась на боку на диване, все еще в пижаме, свесив обе ноги с дальнего конца.

"Привет." Рид поставил коробку с пиццей на прилавок и стянул твидовый пиджак. «Я написал тебе. Ты не ответил.

— Телефон наверху заряжается, — лениво сказала Майя.

— Он не может загрузиться здесь? — многозначно определенный он.

Она лишь пожаловалась на ответ.

— Где твоя сестра?

— Наверху, — зевнула она. "Я думаю."

Рид вздохнул. "Майя-"

— Она наверху, папа. Боже».

Как бы ему ни хотелось отругать ее за ее раздражительность в то время, Рид придержал язык. Он до сих пор не знал в полной мере, потому что им пришлось пройти во время посещения. Именно так он называл это в своем уме — как «происшествие». Психолог предложил дать ему имя, чтобы они могли сослаться на события в разговоре, хотя на самом деле он никогда не использовал это вслух.

Правда заключалась в том, что они почти не убивали об этом.

Из больничных отчетов, как в Польше, так и из вторичной оценки в США, он сказал, что, хотя обе его дочери получили легкое заболевание, ни одна из них не предъявилась изнасилованию. Тем не менее, он своими глазами видел, что случилось с некоторыми жертвами торговли людьми. Он не был уверен, что готов узнать подробности того ужасного испытания, которое они пережили из-за него.

Рид поднялся наверх и внезапно упал перед вашей Сарой. Дверь была открыта на несколько дюймов; он заглянул и увидел, что она лежит поверх своей одежды, фасад к стене. Ее правая рука покоилась на бедре, все еще оберомнутой бежевой повязкой ниже локтя. Завтра вам предстоит встреча с доктором, чтобы узнать, готова ли она к снятию гипса.

Рид осторожно толкнул дверь, но она все еще скрипела на петлях. Сара, однако, не шевелилась.

— Ты спишь? — мягко спросил он.

— Нет, — пробормотала она.

«Я, эм… я принесла домой пиццу».

— Не голоден, — сказала она.

После посещения она мало ела; на самом деле Риду постоянно напоминал пить воду, иначе она почти ничего не пила. Он обладает устойчивостью к выживанию после роста лучше, чем большая часть, но это природа других. Более суровый.

Психолог, наблюдатель Сара, доктор Брэнсон, была терпеливой и сочувствующей женщиной, которая была очень рекомендована и сертифицирована ЦРУ. Тем не менее, согласно ее отчету, Сара мало говорила во время сеансов терапии и применима к вопросам, как можно меньше слов.

Он сел на край ее головы и убрал волосы с ее лба. Она слегка вздрогнула от его прикосновения.

— Я могу что-нибудь сделать? — тихо спросил он.

— Я просто хочу побыть одна, — пробормотала она.

Он вздохнул и поднялся с кровати. — Я понимаю, — сказал он с сочувствием. — Тем не менее, мне бы очень хотелось, чтобы вы пришли и посидели с нами всей семьей. Может быть, попробовать съесть несколько кусочков.

Она ничего не сказала в ответ.

Рид снова вздохнул и превратился вниз. Сара была явно травмирована; Дозвониться до многих было труднее, чем раньше, в разговоре, когда у девушек произошла стычка с двухдневной практикой организации «Амон» на променаде в Нью-Джерси. Он думал, что тогда это было плохо, но теперь его младшая дочь была совершенно безрадостна, часто спала или лежала в постели и смотрела в никуда. Даже когда она была там физически, очевидно, что она едва ли была там на самом деле.

В Хорватии, Словакии и Польше все, чего он хотел, это вернуть своих девушек. Теперь, когда он благополучно вернул их домой, все, чего он хотел, это вернул своих девочек, хотя и в совершенно другом качестве. Он хотел, чтобы все было так, как было всего этого.

В столовой Майя расставляла вокруг стола три бумажные тарелки и чашки. Он смотрел, как она налила себе газировки, достала из коробки ломтик пепперони и откусила кончик.

Пока она жевала, он спросил: «Итак. Вы больше не думали о том, чтобы вернуться в школу?

Ее челюсти двигались кругами, пока она спокойно смотрела на него. — Я просто не думаю, что еще готова, — сказала она через языковое время.

Как согласовываясь, хотя и думал, что четыре недели отпуска будет достаточно, и что возвращение к привычке пойдет им на пользу. Ни один из них не вернулся в школу после посещения; Сара явно не была готова, но Майя, видимо, возобновила учебу. Она была умна, почти опасна; даже ожидаемым младшим школьником, она посещала несколько курсов в неделю в Джорджтауне. Они будут хорошо смотреться при подаче заявления в колледже и будут давать толчок к получению степени, но только в том случае, если она закончит их.

Она ходила в несколько раз в неделю на учебные занятия. Она неожиданно прошла финал, чтобы не провалиться. Но даже такой умной, какой она была, Рид сомневался, что этого будет достаточно.

Он точно подбирал слова, когда сказал: «Осталось меньше двух месяцев занятий, но я думаю, ты достаточно умен, чтобы наверстать упущенное, если вернешься».

— Ты прав, — сказала она, отрывая еще один кусочек пиццы. «Я достаточно умен».

Он бросил на нее косой взгляд. — Я не видел этого, Майя…

— О, вдруг, привет, Писк, — сказала она.

Рид удивленно поднял голову, когда Сара вошла в столовую. Ее взгляд скользнул по полу, пока она двигалась к стулу, как робкая белка. Он хотел что-то сказать, подбодрить или сказать просто ей, что рад, что она приобрела к ним, но сохранился. Это был первый раз, по случаю, за две недели, а то и больше, когда она спустилась к обеду.

Майя взяла кусок пиццы на тарелку и протянула сестре. Сара откусила опасный, почти незаметный фрагмент кончика, не глядя ни на кого из них.

Мысли Рида метались в поисках того, что, как говорится, что-то, что образовалось бы сделать это похоже на обычный семейный ужин, а не на напряженную, тихую, мучительно неудобную ситуацию, какая она была.

— Что-нибудь интересное случилось сегодня? — сказал он наконец, тут же отругав себя за хромую еврея.

Сара слегка покачала головой, глядя на скатерть.

«Я смотрела документальный фильм о пингвинах, — приветствовала Майя.

«Узнать что-нибудь интересное?» он определил.

"Не совсем."

Так оно и пошло, возвращаясь к тишине и напряжению.

Скажи что-нибудь осмысленное , кричальному разуму. Предполагаю им поддержку. Сообщите им, что они могут сообщить вам о том, что произошло. Вы все пережили травму. Пережить это вместе.

— Послушайте, — сказал он. «Я знаю, что в последнее время это было удобно. Но я хочу, чтобы вы оба знали, что можно поговорить со мной о том, что произошло. Вы можете задавать мне вопросы. Я буду честен».

— Пап… — начала было Майя, но он поднял руку.

«Пожалуйста, это важно для меня», — сказал он. «Я здесь ради тебя и всегда буду. Мы пережили это вместе, втроем, и это доказывает, что ничто не может разлучить нас…»

Он замолчал, и его сердце снова разбилось, когда он увидел слезы, катящиеся по щекам Сары. Она продолжала смотреть вниз на столе, пока плакала, ничего не говоря, с отсутствующим взглядом, который выполнялся, что она где-то в другом месте, чем мыслительно выглядит со своей сестрой и отцом.

«Дорогая, просты». Рид поднялся, чтобы обнять ее, но Майя успела первой. Она обняла младшую сестру, а Сара всхлипнула у нее на плече. Избавиться от мало что мог сделать, кроме как неуклюже стоять и смотреть. Никаких слов сочувствия не растворяется; любое выражение нежности, которое он мог бы предложить, было бы не более чем заклеиванием пулевым отверстием пластырем.

Майя схватила со стола салфетку и осторожно провела обработку по щекам сестры, убрав со лба ее небольшое количество волос. — Эй, — сказала она шепотом. — Почему бы тебе не пойти наверх и не полежать немного, а? Я скоро приду и проверю тебя».

Сара и всхлипнула. Она молча встала из-за стола и поплелась из столовой на лестнице.

— Я не хотел ее расстраивать…

Майя повернулась к нему, уперев руки в бедра. — зачем тогда ты пошел и поднял эту тему?

— Потому что она и два слова мне об этом не сказала! — сказал Рид, защищаясь. «Я хочу, чтобы она знала, что может со мной поговорить».

— Она не хочет говорить с тобой об этом, — парировала Майя. — Она не хочет ни с кем об этом говорить!

«Доктор. Брэнсон сказал, что откровение о значительной травме имеет терапевтический эффект…»

Майя громко фыркнула. — И как вы думаете, доктор Брэнсон когда-нибудь проходил через что-то вроде того, через что прошла Сара?

Рид вздохнул, заставив себя успокоиться и не спорить. "Возможно нет. Но она лечит оперативников ЦРУ, военных, тяжелых тяжелых и посттравматических стрессовых расстройств…

— Сара не агент ЦРУ, — резко сказала Майя. «Он не зеленый берет и не морской котик. Это четырехнадцатилетняя девочка. Она провела ощущениями по волосам и вздохнула. Хочешь поговорить о том, что произошло? Мы были там, когда торговцы люди застрелили еще одну девочку и сохранили ее тело лежать на гравии. сила отбилась от двух мужчин, у одного из которых был пистолет, и выбросилась из окна мчащегося поезда».

Она не расстроилась, переживая события прошлого месяца. Она была злая.

Рид медленно опустился в кресло. Он знал о большей части того, что она рассказала ему, благодаря тому, что пошел по следу, чтобы найти девочек, но он не имел понятия о том, что еще одна девушка была застрелена у них на глазах. Майя была права; Сара не обучалась корректировке с помощью подобных вещами. Она даже не была взрослой. Она была подростком, пережившим вещи, которые, обученный или нет, нашел бы травмирующим.

— Когда ты появился, — вернулась Майя, теперь ее голос стал тише, — когда ты на самом деле пришел за нами, это было похоже на то, что ты был супергероем или кем-то в этом роде. Во-первых. Но потом… когда у нас было время подумать… мы поняли, что не знаем, что еще вы скрываете. Мы не уверены, кто вы на самом деле. Ты знаешь, как это страшно?»

— Майя, — мягко сказал он, — ты никогда должен бояться меня...

— Ты убивал людей. Она пожала одним плечом. «Их много. Верно?"

«Я…» Риду пришлось напомнить себе не лгать ей. Он пообещал, что больше не будет, пока может помочь. Вместо этого он только уехал.

— Тогда ты не тот человек, мы тебя считали. Это возможное время, чтобы привыкнуть. Вы должны принять это».

— Ты продолжаешь говорить «мы», — пробормотал Рид. — Она разговаривает с тобой?

"Ага. Иногда. Она спала в моей последней неделе или около того. Кошмары".

Рид печально вздохнул. Исчезла безмятежная, душевная динамика жизни, которой когда-то наслаждалась их маленькая семья. Теперь он понял, что все изменилось для них всех и между ними — может быть, навсегда.

— Я не знаю, что делать, — мягко признался он. «Я хочу быть рядом с ней, с вами обоими. Я хочу быть уверенным в себе, когда тебе это нужно. Но я не могу этого сделать, если она не будет говорить со мной о том, что происходит у него в голове». Он взглянул на Майю и добавил: — Она всегда соответствовала тебе. Может быть, вы можете стать ее образцом для воспроизведения сейчас. Я думаю, что возвращение к рутине, попытка вернуться к естественной жизни было бы полезно для вас. По мере того, как происходят, закончи свои занятия в тауне. Кроме того, если ты провалишь весь семестр.

Майя молчала. Наконец она сказала: «Я не думаю, что больше хочу ехать в Джорджтаун».

Рид нахмурился. Джорджтаун был ее лучшим выбором колледжей с тех пор, как они переехали в Вирджинию. "Тогда где? Нью-Йоркский университет?

Она покачала головой. «Нет. Я хочу в Вест-Пойнт».

— Вест-Пойнт, — безучастно повторил он, совершенно потрясающий ее заявлениям. — Ты хочешь поступить в военную академию?

— Да, — сказала она. «Я собираюсь стать агентом ЦРУ».


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Рид возмутился. Он был уверен, что правильно ее расслышал, но комбинация слов, сорвавшаяся с ее губой, не имеет значения для него никакого смысла.

Она меня заводит , подумал он. Она ждала сбора, а я сопротивлялась. Это была просто юношеская тревога. должно было быть.

— Ты… хочешь быть агентом ЦРУ, — сказал он медленно.

— Да, — сказала Майя. «В частности, я хочу поступить в Национальный разведывательный университет в Бетесде. Но для того, чтобы сделать это, я должен был сначала стать членом вооруженных сил. Если я поеду в Вест-Пойнт вместо призыва, я получу диплом второго лейтенанта и смогу поступить в NIU. Там я могу получить степень магистра в области стратегической разведки, и к этому моменту мне будет уже за двадцать один год, так что я могу получить степень магистра в области стратегической подготовки агентства.

Ноги Рида онемели. Она не только была явно серьезной, но и уже провела серьезное исследование, чтобы найти лучший образец действий и образование.

Но ни за что, черт возьми, он никогда не позволит своей дочери выбрать этот путь.

— Нет, — просто сказал он. Все другие слова, правила, подвели его. «Нет. Ни за что. Этого не происходит».

Брови Майи синхронно взлетели вверх. "Извините меня?" — резко сказала она.

Рид глубоко вздохнул. Она была упряма, так что немецкие пулеметы отказывали более надежно. Но его ответ был однозначным и решительным «нет». Не после всего, что он видел и всего, что он сделал.

«Прошло не так уж много времени с момента… попадания», — сказал он. — Это все еще свежо в твоей памяти. Прежде чем принять такое решение, необходимо рассмотреть все аспекты. Закончи занятия своими. Выпускник средней школы. Подать заявление в колледжи. И мы можем вернуться ко всему этому позже». Он приближается так мило, как только мог.

Майя этого не сделала. — Ты не можешь вот так диктовать мою жизнь, — горячо сказала она.

— Вообще-то да, — возразил Рид. Он сам быстро раздражался. — Ты еще несовершеннолетний.

— Ненадолго, — парировала она. «Позвольте мне сказать вам , что Стан. Я не возвращаюсь к тем занятиям в Джорджтауне. На самом деле, я не вернулся в школу до сентября. Я провалю свой весенний семестр, и мне придется пройти все эти курсы заново. В следующем месяце мне исполняется семнадцать, а это значит, что к моменту выпуска мне будет восемнадцать. И тогда ты больше не можешь быть открытым мне, куда я могу пойти или что я могу сделать». Она сложила руки, чтобы взять свою точку зрения.

Рид потер переносицу. «Вы не можете просто пропустить три месяца в школе. А как насчет всех просмотренных сессий, которые были проведены? Все это время будет потрачено впустую».

«Я не собиралась ходить на занятия», — призналась она.

Он резко ответил на нее. — Значит, ты лгал мне? После всего? Он растерянно фыркнул. — Тогда куда ты собирался?

«После развлекательного, как ты меня высадишь, я иду в развлекательный центр», — сказала она ему как ни в чем не бывало. «Там происходят занятия по самообороне несколько раз в неделю. Его преподает бывший морской пехотинец. Я также читал о тактике контрразведки и шпионажа».

Он покачал головой. «Я не могу в это обратиться. Я думал, что у нас больше не будет секретов между нами. Как только он это сказал, в его голове промелькнуло болезненное воспоминание — потеряла Кейт, правда об их матери. Он до сих пор не сказал им, несмотря на то, что допускает себе ошибочность и хитрость. Его убили то, что он скрыл это от них, но после проникновения было слишком рано раскрывать что-то крайне опасное. Теперь, четыре недели спустя, он боялся, что уже слишком поздно и что они рассердятся на него за то, что он так долго держал это при себе.

— Я знаю, что ты так отреагируешь, — сказала Майя. — Вот почему я не сказал тебе правду. Но я вам говорю сейчас. Это то, что я хочу сделать. Вот что собираюсь сделать».

«Когда тебе было семь, ты хотел стать балериной, — сказал ей Рид. «Помнишь это? Когда тебе было десять, ты хотел стать ветеринаром. В тринадцать ты хотел стать адвокатом, а все потому, что мы смотрели фильм о процессе по делу об футболе…

«Не покровительствуй мне!» Майя вскочила со своего места и встала перед ним с наблюдаемым и суровым взглядом на лице.

Рид откинулся на спинку сиденья, потрясенной ее вспышкой. Он едва ли мог даже злиться на себя, как бы ни был удивлен ее реакцией.

— Это не несбыточная мечта какой-нибудь маленькой девочки, — быстро сказала она низким голосом. «Это то, чего я хочу. Теперь я это знаю. Так же, как я знаю, что не дает Саре спать по ночам. Ей сняты кошмары о пережитом, через что она прошла. Что она пережила. Но не это меня травмирует. Что не дает мне уснуть, так это знание того, что это все еще происходит там прямо сейчас. То, что я видел и через что я прошел, — это чья-то жизнь. Пока я сплю в своей теплой хозяйке, ем пиццу или хожу на занятия, женщины и дети живут так божий день — пока нерут ум».

Майя закинула одну ногу на стул и дернула штанину пижамы до колена. На ее голени были частицы красно-коричневых шрамов, из которых складывались три слова: КРАСНЫЙ. 23. ПОЛА. Это было послание, которое она вырезала на собственных ногах за несколько мгновений до того, как наркоторговцы овладели ею; сообщение, которое дало ключ к пониманию того, куда они взяли Сару.

— Можешь притвориться, что это всего лишь фаза, если хочешь, — добавила Майя. «Но эти шрамы никуда не денутся. Они возвращаются со мной на всю оставшуюся жизнь, и каждый раз, когда я их вижу, я вспоминаю, что то, что случилось со мной, все еще происходит с другими. лучший способ сделать это — часть людей, пытающихся задержать это». Она снова опустила штанину пижамы.

В горле Рида пересохло. Он не мог опровергнуть ее аргумент, как и не мог согласиться с ним. Что-то, что ранее сказала ему Мария, промелькнуло его в голове: ты не можешь спасти всех. Но он мог спасти свою дочь от той жизни, в которую его загнали обратно. — Прости, — сказал он наконец. — Но каким бы благородным ни были ваши намерения, я не могу этого поддержать. И я не буду.

«Мне не нужна твоя поддержка, — заявила Майя. — Я просто подумал, что ты должен знать правду. Она вылетела из столовой, ее босые ноги топали по лестнице. Через мгновение дверь захлопнулась.

Рид рухнул на стул и вздохнул. Пицца была холодной. Одна дочь замолчала, другая была полна решимости захватить преступный мир. Психолог, доктор Брэнсон, наблюдался у пациента с Сарой; она сказала, что время все лечит, но вместо этого он добавил на это и снова расстроил ее. Вдобавок ко всему, он меньше всего ожидал о намерениях Майи, которые можно получить к ЦРУ.

Как ни странно, он привлек ее внимание к пережитой травме в деле. Но он просто не мог согласиться с выбранным методом операции. Он вспомнил все, что видел, и наблюдал, которые получил. То, что он должен был сделать, и нападения, которые он должен был остановить. Люди, предметы, которые он помог, и все те, кого оставили сломанными или мертвыми по пути.

Рид внезапно понял, что понятия не имеет, что вообще побудило его приобрести к ЦРУ. Его собственные мотивы были давно потеряны, загнаны в самые темные уголки его разума экспериментальным подавителем памяти. Возможно, он никогда не запомнил, почему стал агентом ЦРУ Кентом Стилом.

Ты же знаешь, что это неправда , сказал он себе. Может быть способ.

*

Кабинет Рида приходится на второй этаж дома, это была самая маленькая из спален, которые он оборудовал письменным столом, полками и впечатляющей коллекцией книг. Он должен был подготовить к понедельнику лекцию о протестантской Реформации и Тридцатилетней войне. выделяется адъюнкт-профессором европейской истории в таунском университете. Это возвращение к нормальной жизни, как он и хотел для своих девочек. Но эта задача подождет.

Вместо этого Рид благоговейно положил темный диск на шпиндель старого фонографа в углу и опустил иглу. Он закрыл глаза, когда проводился Концерт Моцарта для фортепиано с оркестром № 21 , медленный и мелодичный, как весенняя оттепель после долгого зимнего мороза. Он завышен. Машине было больше семидесяти пяти лет, но она до сих пор отлично работала. Это был подарок от Кейт на пятую годовщину их свадьбы; она нашла ветхий доллар фонограф на блошином рынке по запрашиваемой цене в шестьдесят долларов, а затем потеряла более двухсот, чтобы восстановить его почти до прежнего великолепия.

Катя. Его улыбка превратилась в гримасу.

Вы находитесь на черной площадке в Марокко по прозвищу Адская Шесть. Допрос известного террориста.

Вам звонят. Это заместитель директора Картрайт. Ваш босс.

Он не стесняется слов. Ваша жена, Кейт, была убита.

Это произошло, когда она ушла с работы, пошла к своей машине. Кейт ввели мощную дозу тетродотоксина, также известного как ТТХ, сильнодействующего яда, вызывающего внезапный паралич диафрагмы. Она задохнулась на улице и умерла меньше, чем через минуту.

За несколько недель, прошедших после Восточной Европы, Рид много раз возвращался к воспоминанию — или, скорее, воспоминание возвращалось к нему, пробивая себе путь на передний план его разума, когда он меньше всего этого ожидал. Все напоминало ему о Кейт, от мебели в их гостиной до запаха, который каким-то образом все еще держался на его подушке; от цвета глаз Сары до изогнутого подбородка Майи. Она была многократно... и ложь, которую он скрыл от своих девушек, тоже.

Он несколько раз предполагал, что уверен в большем, но на самом деле не был, что знает что-то еще. После убийства жены Кент Стил устроил опасное буйство по Европе и Ближнему Востоку, убив десятки людей, встречающихся с обнаружением «Амон». Затем следует подавитель воспоминаний и последующие два года странного блаженного неведения.

Рид подошел к шкафу в дальнем пространстве помещения. Внутри был небольшой черный вещевой мешок, который агенты ЦРУ называли сумкой от жучков. В нем было все, что нужно оперативнику, чтобы уйти в тень на неопределенное время, если произошла такая ситуация. Эта конкретная сумка задержала его бывшего лучшего друга, ныне спокойного агента Алану Рейдиггеру. У Рида было мало воспоминаний об этом человеке, но он знал достаточно, чтобы понять, что Рейдиггер помог ему в трудную минуту и потерял за эту свою жизнь.

Самое главное, что в сумке было письмо. Он вытащил его, с большим количеством пойманных сильно потрепавшихся от времени и перечитывания.

Эй, Зеро , письмо читателю! Если ты это читаешь, то я, наверное, мертв.

Он пропустил пару абзацев вниз по листу.

ЦРУ хотело привлечь вас, но вы не слушали. Это было не только из-за твоей тропы войны. Было что-то еще, что-то, что были близки к обнаружению — слишком близко. Я не могу сказать вам, что это было, потому что даже я не знаю. Вы не сказали мне, так что, должно быть, он был загружен.

Оценил, что знает, о чем говорил Рейдиггер, — о заговоре. Короткая вспышка памяти, которую он восстановил, выследила Имама Халила и вирус оспы, показала ему, что он что-то знал до того, как в его голову был имплантирован супрессор.

Он закрыл глаза и вернулся к воспоминанию:

Черный сайт ЦРУ в Марокко. Обозначение H-6, он же Hell Six. Допрос. Вы вырываете ноги у араба, чтобы получить информацию о месте нахождения производителя бомбы.

Между криками, хныканьем и настойчивыми оценками, которые он не знает, проходит что-то еще — надвигающаяся война. Приближается что-то большое. Заговор, исключающий США.

Вы ему не верите. Не прежде. Но ты не мог просто отпустить это.

Он что-то знал тогда. Как мозаику, он начал собирать ее. Потом случился Амон. Убийство Кейт произошло. Он отвлекся, и хотя он поклялся вернуться к этому, у него никогда не было шанса.

Он прочитал остальную часть письма Алана:

Что бы это ни было, оно все еще здесь, заперто где-то в мозгу. Если вам это когда-нибудь понадобится, есть способ. Нейрохирурга, учрежденного имплантата, зовут доктор Гайер. В последний раз он тренировался в Цюрихе. Он может вернуть все, если ты захочешь. Или он мог бы снова подарить их всем, если бы вы захотели это сделать. Выбор за вами. С Богом, Зеро. -Алан

Не могу вспомнить, сколько раз он сидел перед компьютером или телефоном и включает в себя поиск имени доктора Гайера в строке поиска. Его желание восстановить память — нет, его потребность вернуть ее становилась все сильнее с каждой приближающейся землей, до такой степени, что ему кажется неотложным узнать, как много он еще не знает. Ему необходимо было компенсировать прошлое.

Но я не могу бросить девочек. После посещения он никак не мог просто попасть в Швейцарию. Он был бы откровенно нервным в отношении их безопасности, даже с отслеживающими имплантатами. Даже когда за ними присматривает агент Стрикленд. Кроме того, что они подумают? Майя никогда бы не поверила, что это медицинская процедура. Она подумает, что он снова занимается полевыми работами.

Так приведи их. Эта мысль пришла в голову так легко, что он чуть не рассмеялся над собой за то, что не подумал об этом раньше. Но потом он так же быстро обесценил его. А как считать его работу? Как насчет сеансов терапии Сары? Майю вернуться в школу?

Не заморачивайся , сказал он себе. Разве это не было возможным? Вырвать Сару из ее страха, и Майя, очевидно, явилась упрямой, как обычно.

Рид запихнул сумку Райдиггера обратно в шкаф и вскочил на ноги. Прежде чем он смог убедить себя передумать, он прошел по коридору в комнату Майи и быстро пришел в ее дверь.

Она открыла его и сложила руки, очевидно, все еще недовольная им. "Ага?"

«Пойдем в путешествие».

Она моргнула. "Какая?"

— Пойдем в путешествие, втроем, — снова сказал он, проталкиваясь мимо себя в спальню. «Послушайте, я был неправ, упомянув об этом подключении. Я вижу это сейчас. Саре не нужно напоминать об этом; ей нужно купить». Он разглагольствовал, жестикулируя руками, но продолжал. — Весь последний месяц она только и делала, что валялась и следовала о том, что произошло. Может быть, ей нужно от индивидуальности. Может быть, ей просто нужно оставить приятные ощущения, чтобы вспомнить, какие хорошие и могут быть вещи».

Майя нахмурилась, настолько сильно уловила его логику. — Итак, вы хотите отправиться в путешествие. Куда?"

— Пойдем кататься на лыжах, — ответил он. «Помните, как мы ездили в Вермонте или четыре пять лет назад? Помнишь, как любила Сара кроличью трассу?

— Я помню, — сказала Майя, — но папа, сейчас апрель. Лыжный сезон закончился».

«Не в Альпах, это не так».

Она смотрела на него так, как будто он потерял рассудок. — Хочешь в Альпы?

"Да. Швейцария, если быть точным. И я знаю, ты читаешь это сумасшествием, но здесь я думаю ясно. Мы не делаем себе одолжений, задерживаясь здесь.

— Но… как насчитать твою работу?

Рид пожалел плечами. «Я поиграю в прогулку».

— Так больше никто не говорит.

«Я буду думать о том, что университету, — сказал он. И агентство. "Семья прежде всего." Рид был в основном уверен, что ЦРУ не собирается его увольнять из-за того, что он имеет запас отгулов, чтобы побыть со своими девочками. В самом деле, он был почти уверен, что они не уходят в него, даже если он накапливается. «Завтра снимут гипс Сары. Мы можем пойти на эту неделю. Что ты говоришь?"

Майя крепко сжала губы. Он знал этот взгляд; она изо всех сил старалась сдержать ухмылку. Она все еще была не совсем довольна тем, как он отнесся к ее историческим новостям. Но она умница. «Хорошо. Это имеет смысл. Да, поехали в путешествие».

"Большой." Рид схватил ее за плечи и поцеловал дочь в лоб, прежде чем она успела вывернуться. Выходя из ее спальни, он осмотрел и определенно поймал ее улыбку.

Он прокрался в комнату Сары и нашел ее лежащей на спине, уставившейся в потолок. Она не смотрела на него, когда он вошел и опустился на колени возле ее кровати.

— Эй, — сказал он почти шепотом. «Я сожалею о том, что произошло за ужином. Но у меня есть идея. Что бы вы сказали о том, что мы собираемся в небольшое путешествие? Только я, ты и куда-нибудь, и мы поедем-нибудь в хорошее место, куда-нибудь далеко. Тебе бы это понравилось?"

Сара наклонила голову к абсолютно абсолютно абсолютно, чтобы ее взгляд встретился с его взглядом. Потом слегка наклонен.

Он протянул и взял ее руку в свою руку, и он был почти уверен, что изящное легкое сжатие ее пальцев.

Это сработает , сказал он себе. Впервые за долгое время он любовался собой хорошо.

И девушке не нужно было знать о его скрытых мотивах.


ГЛАВА ПЯТАЯ

Мария Йоханссон прошла по вестибюлю стамбульского аэропорта имени Ататюрка в Турции и толкнула дверь женского туалета. Последние несколько дней она провела в поисках трех еврейских журналистов, пропавших без вести во время освещения истории секты фанатиков имама Халила, тех, кто едва не заразил развитые страны смертельным вирусом оспы. Предполагалось, что исчезновение журналистов произошло как-то связано с выжившими впоследствии участниками Халила, но их следы в Ираке остыли, не считая Багдада.

Она очень сомневалась, что они когда-нибудь наступят, если только виновный в их исчезновении не возьмет на себя ответственность. В настоящее время она сообщила о подозрительном сигнале тревоги, который был у журналистов здесь, в Стамбуле, затем вернулся в региональную штаб-квартиру ЦРУ в Цюрихе, где ее допросят и, возможно, переназначат, если оперативник будет признан мертвым.

Но тем временем у нее была еще одна встреча, чтобы отправиться.

В туалетной кабинке Мария открыла сумочку и достала в пакет из толстого пластика. Прежде чем она запечатала в нем свой телефон, выданный ЦРУ, она вызвала беспокойство на голосовую почту своей частной линии.

Новых сообщений не было. исчезновение, отправленное по электронной почте. За последние недели он оставил ей несколько голосовых сообщений, по одному разу в несколько дней. В исследованиях, однобоких отрывках, он рассказал о своих девочках, о том, как Сара все еще справилась с травмами, которые она пережила. Он упомянул о своей работе в Отделе национальных ресурсов и о том, почему она скучна по сравнению с полевой работой. Он сказал, что скучал по ней.

То, что он случился, было приятным облегчением. По мере того, как она не может слушать звук его голоса, я понимаю, как сильно она скучает по нему.

Мария запаковала телефон в полиэтиленовый пакет и осторожно опустила его в бачок унитаза, прежде чем закрыть крышку. Она не хотела рисковать тем, что кто-то по внешнему слушает ее разговор.

Затем она вышла из-под контроля и обратилась к терминалу к воротам, вокруг которых слонялась пара последующего человека. Борт полетов сообщил, что самолет в Киеве вылетает через полтора часа.

Она сидела на жестком пластиковом стуле в ряду из шести человек. Мужчина уже был позади нее, сидевший в противоположном ряду лицом к другой стороне с телевизионным автомобильным журналом перед лицом.

— Календула, — сказал он хриплым, но низким голосом. "Отчет."

«Сообщать не о чем», — ответила она по-украински. «Агент Зеро вернулся домой со своей семьей. С тех пор он меня избегает».

"Ой?" — с любопытством настроен украинец. "Неужели он? Или вы избегали его?

Мария нахмурилась, но не повернулась к мужчине. Он бы сказал такое, только если бы сказал, что это правда. — Ты прослушивал мой личный мобильный?

«Конечно», — откровенно сказал украинец. «Кажется, агент Зеро очень хочет поговорить с вами. Почему вы не связывались с ним?»

Не то чтобы это касалось украинца, но Мария уклонялась от Кента по той простой случайности, что снова солгала ему — и не раз, а за границей. Она сообщила ему, что украинцы были задержаны Службой внешней разведки. Хотя некоторые из их представителей когда-то могли быть такими же лояльными к FIS, как она к ЦРУ.

Вторая ложь заключена в том, что она перестанет с ними работать. Кент ясно дал понять, что не доверяет украинцам, когда они были на пути к спасению его дочерей, и Мария нерешительно согласилась, что положит конец этим отношениям.

Она этого не сделала. Еще нет. Это было отчасти адреса встречи в Стамбуле; еще не поздно сдержать свое слово.

— Мы закончили, — просто сказала она. «Я закончил работу с вами. Ты знаешь то, что знаешь я, а я знаю то, что знаешь ты. Мы организуем обмен информацией о радиационном разрешении дел, но я закончил выполнение ваших поручений. И я полагаю Зеро из этого.

Украинка молчала долго. Он небрежно пролистал свой автомобильный журнал, как будто действительно читал его. "Ты уверен?" он определил. «Недавно появилась новая информация».

Бровь Марии инстинктивно приподнялась, хотя она была уверена, что это всего лишь уловка, чтобы удержать ее на службе. — Что за новая информация?

— Информацию, которую вы хотите, — загадочно сказал мужчина. Мария не могла видеть его лица, но по тону у него сложилось впечатление, что он ухмыляется.

— Ты блефуешь, — сказала прямо она.

— Я нет, — заверил он ее. «Мы знаем его подключение. Мы знаем, что может случиться, если он останется в своей стойке».

Пульс Марии участился. Она не хотела ему верить, но выбора у нее не было. Ее участие в распространении заговора, ее решение работать с ними и попытка получения информации от ЦРУ были больше, чем просто вопрос правильного поведения. Конечно, она хотела избежать войны, удержать преступников от их оценки нечестных путей поступления, уберечь невинных людей от причинения вреда. Но более того, она была лично заинтересована в сюжете.

Его отец был членом Совета национальной безопасности, высокопоставленным должностным лицом в международных делах. И хотя ее было стыдно даже думать об этом, ее самым большим приоритетом, большим, чем спасение жизни или растворение развязывания в связи со Штатами войны, было замешано, замешан ли он в этом, был ли он сообщником, а если нет, чтобы уберечь его от тех , кто будет добиваться своего среди средств.

Не то чтобы Мария могла просто позвонить ему и спросить. Их отношения были несколько напряженными, ограничиваясь в основном профессиональным подшучиванием, разговорами о законодательстве и случайными недолгими разговорами о личной жизни. Кроме того, если бы он сказал о заговоре, у него не было бы причин признаться в этом. Если бы это было не так, он хотел бы принять меры; он был решительным человеком, верившим в справедливость и правовую систему. Мария склонялась к циничности и, как следствие, осторожности.

— Что ты имеешь в виду под «что может случиться»? — указала она. Загадочное возникновение угрозы для украинки, очевидно, наводило на мысль, что ее отец не был мудрее, но в то же время нес в себе весну.

— Мы не знаем, — просто ответил он.

— Как ты это узнал?

«Электронные письма, — сказал украинец, — получены с частного сервера. Его имя было упомянуто вместе с другими, кто… может не подчиниться».

— Как расстрельный список? — прямо указала она.

"Неясно."

Разочарование сжалось в ее груди. «Я хочу прочитать эти письма. Я хочу увидеть их своими глазами».

«И ты придумал», — заверил ее украинец. — Но не в том случае, если вы выложите на разрыв с нашими отношениями. Ты нужна нам, Календула. Вы нуждаетесь в нас. И нам всем нужен Агент Зеро».

Она вздохнула. "Нет. Оставьте его в стороне. Он дома его со своей семьей. Вот где внимание должно быть сосредоточено прямо сейчас. Он даже больше не агент…

«И все же он все еще работает на ЦРУ».

— Он не уверен…

— Но он предан тебе.

Мария усмехнулась. «Он даже не помнит достаточно, чтобы понять то немногое, что он знает».

«Воспоминания все еще там, в его голове. В конце концов он узнает, и когда он это сделает, вы должны быть рядом. Разве ты не видишь? Когда эта информация верна, у него не будет выбора, кроме как действовать. Он будет нуждаться в том, чтобы восстановить его, и восстановить наши ресурсы, если он захочет сделать что-то доступное». Украинац сделал паузу, чем прежде добавил: «Разведка в уме агента Зеро может дать то, что нам не хватает, или, по мере возникновения, видится к опасностям. Способ восстановления это. В этом весь смысл, не так ли?»

— Конечно, — пробормотала Мария. Хотя это не единственная причина, по которой она согласилась работать с украинцами, решение войны и ненужную борьбу до ее начала, а также не дать тем людям получить власть, которая историческая привела к значительно более серьезному конфликту, было первостепенным. Тем не менее, она покачала головой. «Независимо от того, чего я хочу, ты хочешь только его использовать».

«Было бы действительно полезно, если бы главный агент ЦРУ ответил против своего решения», — признал этот человек. — Но это не наша цель. Он осмелился слегка повернуться в ее сторону, абсолютно настолько, чтобы пробормотать: «Здесь мы вам не враги».

Ей хотелось в это поверить. Но продолжая работать с ними, когда она обязана Кенту, что разорвет отношения, создастся впечатление, что она, как он изначально обвинил, проявила себя агентом, но против него, а не ЦРУ.

«Я разберусь с Зеро, — сказала она, — но мне нужны эти электронные письма и любая другая информация о моем отце, которая у вас есть».

— И ты получишь его, как только приносишь к столу что-то новое и полезное. Мужчина сделал вид, что смотрит на часы. — Кстати говоря, я полагаю, вы скоро вернетесь в региональную штаб-квартиру ЦРУ? Это в Цюрихе, да? Вы можете узнать местонахождение Агента Зеро. Если я не ошибаюсь, он будет недалеко.

— Он в Европе? Мария была так ошеломлена, что наполовину скривилась в своем кресле. — Ты шпионишь за ним?

Он пожаловался на плечи. «Его недавняя активность с кредитной картой показала три билета на самолет в Швейцарии».

Три? Мария задумалась. Это не было полевой работой; это была поездка. Кент и две его девушки, скорее всего. Но почему Швейцария? — указала она. Ей пришла в голову мысль… Не содержится ли он это сделать? Он готов?

Украинац встал, застегнул шинель и сунул журнал под мышку. "Пойти к нему. Принести что-нибудь полезное. Время указать; если вы этого не сделаете, это мы сделаем".

— Не смей никого подсылать к или противным его девушкам, — пригрозила Мария.

Он ухмыльнулся. — Тогда не принуждайте нас. До свидания, Календула. Он сказал и зашагал через терминал.

Мария опустилась на стул и сокрушенно вздохнула. Она слишком хорошо знает, что одно новое воспоминание может спровоцировать навязчивую природу Кента, и он снова бросается в кроличью нору заговоров и обмана в поисках ответов. Она своими глазами видела, как Кент прошел через объявление, чтобы вернуть свою семью… но она также знала, что знание, которое он когда-то имел, снова разлучит их.

Там, в терминале стамбульского аэропорта имени Ататюрка, она приняла для себя решение: она берет личную ответственность за то, чтобы вытянуть его в это, поэтому она будет обязательно там, если или когда он его запомнит. И остановить его, если вдруг.


ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Майя, посмотри. Сара ткнула старшую сестру в руку и жестом используемую в окне, когда самолет, исчезнув в аэропорту Цюриха, пролетал сквозь облака. Небо разверзлось, и вдали виднелись белые вершины швейцарских Альп.

— Это круто, правда? — спешила сказала Майя. Рид, сидящий в проходе, едва мог видеть своими глазами — тонкая улыбка осветила и лицо Сары.

За три дня, прошедших с тех пор, как он объявил о поездке, Сара согласилась, но вряд ли ли была рада ехать. Она пропала большую часть восьмичасового полета и почти не разговаривала в рамках промежутки времени, когда не спала. Но когда они спустились на сушу, и Сара увидела зубчатые пики Альп и раскинувшийся нижний город Цюрих, в разговоре вроде просочилась какая-то жизнь. На лице у нее появилась улыбка, а щеки покраснели за долгое время, и Рид был очень доволен.

После того, как они высадились и прошли таможню, ждали они свой багаж у багажной карусели. Рид букет, как рука Сары скользнула в его. Он был удивлен этим, но старался не показывать.

«Можем ли мы сегодня покататься на лыжах?» она указана.

"Ага. Конечно, — сказал он ей. — Мы можем делать все, что ты захочешь, милый.

Она мрачно считала, как будто эта мысль тяготила ее разум. Ваши пальцы сжали его, когда их сумки лениво повернулись к ним.

Из Цюриха они едут на поезде на юг, меньше чем в двух часах езды до альпийского города Энгельберг. На соседней горе Титлис, самой большой вершине Урийских Альп, на более чем трех тысячах футов над уровнем моря, было не менее двадцати шести отелей и лыжных домиков.

Естественно, всем этим Рид поделился с девушками.

«…И с первым в мире канатной дорогой», — сказал он им, пока они шли от дома до своего домика. «О, и в городе есть монастырь двенадцатого века под названием Клостер Энгельберг, один из старейших сохранившихся швейцарских монастырей…»

— Вау, — перебила Майя. — Это место?

Рид выбрал для своего жилья один из самых деревенских домиков; немного конечный, но очаровательный и уютный, в отличие от некоторых более крупных объектов в стиле, длившихся в последние годы. Они зарегистрировались и появились в своей комнате с представлением, камином с двумя креслами напротив него и захватывающим видом на южную сторону Титлиса.

«Эй, я сказал туда хочу одну вещь, прежде чем мы отправимся», — сказал Рид, пока они распаковывали вещи и готовились к случайным. — Я не хочу, чтобы вы двое бродили поодиночке.

— Папа… — Майя закатила глаза.

— Дело не в этом, — быстро сказал он. «Эта поездка должна быть посвящена тому, чтобы мы хорошо выбрали время и получили удовольствие, а это значит, что мы должны оставаться вместе. Хорошо?"

Эдвард Сара.

— Да, хорошо, — согласилась Майя.

"Хороший. Тогда давай переоденемся". произошло, так он сказал себе.

Все еще не было никаких предположений о том, что он собирает свой случай заражения, скрытую причину, по которой он прибыл в Швейцарию и оказался в месте, столь близком к Цюриху. Но у него было время, чтобы понять эту часть.

Тридцать минут спустя все трое уже были на подъеме, направляющемся вверх по одной из встречающихся троп Титлиса. Рид выбран для начинающих начинающих; никто из них не катался на лыжах много лет, со временной семейной поездкой в Вермонт.

Чувство вины пронзило грудь Рида при мыслях об этом отпуске. Кейт тогда была жива. Эта поездка казалась идеальной, как будто между ними никогда не происходило ничего плохого. Он может быть, даже тревожиться из прошлого о том, что грядет, или изменить исход, чтобы этого никогда не произошло.

Он стряхнул эту мысль с головы. Не было смысла останавливаться на этом. Это случилось , и теперь ему необходимо было быть рядом со своими дочерьми, чтобы быть уверенным, что прошлое не произойдет.

На вершине пологого склона бородатый лыжный инструктор дал им несколько советов о том, как замедлить скорость, как остановиться и как повернуть. Девушки не торопились, шатаясь в застегнутых на каблуках лыжных ботинках.

Но как только Рейд оттолкнул палками и начал скользить по пухляку, его тело отреагировало так, как будто он проделал это уже тысячу раз. Единственный раз в памяти, когда он когда-либо катался на лыжах, была семейная поездка пятью годами ранее, но то, как он просто умел двигаться, не думая, его ноги и туловище, тонко приспосабливаясь к переплетению влево и правильно, говорило ему, что он сделал это. много раз больше, чем один раз. После первого обнаружения у него почти не было сомнений, что он без особого труда справится с черным алмазным следом.

Тем не менее, он изо всех сил старался скрыть это и не отставал от девушек. наблюдалось, они прекрасно проводили время: Майя смеялась над каждым шатанием и почти падением, а Сара с вездесущей встречалась на лице.

Во время их вторжения по склону для новичков Рид стартовал между ними. Потом слегка согнул ноги, наклоняясь в спуск, и засунул палки под мышки. «Гонка до дна!» — крикнул он, набирая скорость.

— Ты в деле, старик! Майя рассмеялась позади него.

"Старик? Посмотрим, кто будет смеяться, когда я надеру тебе задницу..." она рухнула лицом на склон.

"Сара!" Рид неожиданнося. Он за секунду расстегнул ботинки и побежал к ней по пудре. — Сара, ты в порядке? Ей только что сняли гипс; это еще одна травма, чтобы испортить отпуск.

Он встал на колени и перевернул ее. Лицо было покрасневшим, и в глазах стояли слезы, но она смеялась.

"У тебя все нормально?" — снова задан он.

— Ага, — сказала она между приступами хихиканья. "Я в порядке."

Он помог ей встать на ноги, и она вытерла слезы с глаз. Он был не просто рад, что с ней все в порядке — звук ее смеха звучал как музыка в его душе.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросил он в третьем разе.

— Да, папа. Она счастливо вздохнула и вышла на лыжи. «Я обещаю, что я в порядке. Ничего не сломано. Между прочим… — Она оттолкнулась обеими палками и быстро понеслась вниз по склону. «Мы все еще участвуем в гонках, верно?»

Рядом Майя тоже засмеялась и отправилась за сестрой.

"Не честно!" — крикнул им след Рид, вскарабкиваясь обратно на лыжи.

После трех часов катания по склонам они вернулись в большой домик и заняли места в общей зоне наблюдения перед ревущим камином, достаточно большим, чтобы припарковать мотоцикл. Заказал три кружки швейцарского горячего шоколада, и они с удовольствием потягивали перед тем, Огонь.

«Я хочу попробовать синюю тропу завтра», — объявила Сара.

— Ты уверен, Писк? Ты только что снял гипс с рук, — поддразнила Майя.

«Может быть, днем мы сможем осмотреть город», — предлагает Рид. «Найти место для ужина?»

— Звучит весело, — согласилась Сара.

«Конечно, ты говоришь это сейчас, — сказала Майя, — но ты же знаешь, что он собирается настроить нас на тот монастырь».

«Эй, важно знать историю места», — сказал Рид. «Этот монастырь положил начало этому городу. Ну, примерно до 1850-х годов, когда он стал местом отдыха для туристов, ищущих то, что они называли «лечением ближайшим воздухом». Видишь ли, тогда…

Майя откинулась на спинку стула и притворилась, что громко храпит.

— Ха-ха, — усмехнулся Рид. «Хорошо, я заканчиваю читать лекцию. Кому нужно пополнение? Возвращайся сразу же." Он взял три кружки и обратился к стойке, взял еще.

Пока он ждал, он не мог не мысленно похлопать себя по спине. Выяснилось, что за долгое время, может быть, даже с тех пор, как подавитель памяти был удален, он браконьер, что поступил правильно со своими девочками. Все они прекрасно произведены; события месяца месяца, видимо, уже стали далекими воспоминанием. Он надеялся, что это было больше, чем просто временно, и что создание новых, счастливых воспоминаний вызывает тревогу и боль от того, что произошло.

Конечно, он не был настолько наивен, что девушки просто забудут об этом. Важно было не забыть; как и история, он не хотел, чтобы она повторилась. Но если это выведет Сару из ее меланхоличного состояния, а Майю снова наладит отношения со школой и ее будущим, он тогда будет учиться, что выполняет свою работу в качестве родителя.

Он вернулся к их дивану и заметил, что Майя тыкает наблюдать в свой сотовый телефон, а место Сары пустует.

— Пошел в ванную, — сказала Майя прежде, чем он успел спросить.

— Я не собирался спрашивать, — как можно небрежнее сказал он, ставя три кружки.

— Да, верно, — поддразнила Майя.

Рид все равно выпрямился и огляделся. Конечно, он собирался спросить; если бы это зависело от него, ни одна из его девушек не ушла бы из поля зрения. Он огляделся, мимо других туристов и лыжников, обитателей, наслаждающихся горячим напитком, персонал, обслуживаемых посетителей…

Узел паники сжал его желудок, когда он заметил затылок светловолосой головы Сары на полу домика. Позади он был мужчиной в черном парке, следовавшим за ней — или ее, возможно, водившим.

Он быстро подошел, сжав кулаки по бокам. Его первая мысль сразу же была словацкими торговцами людьми. Они нашли нас . Его напряженные мышцы были готовы к бою, готовы разорвать этого человека на частички зрения у всех. Каким-то образом они нашли нас здесь, в горах.

— Сара, — резко сказал он.

Она внезапно повернулась, ее глаза расширились от его командного тона.

"Ты в порядке?" Он перевел взгляд с ней на мужчину, естественно за ней. У него были темные глаза, пятичасовая тень, лыжные очки на лбу. Он не был похож на словака, но не рисковал.

«Хорошо, папа. Этот человек выбрал меня, где туалеты, — сказала ему Сара.

Мужчина в защитном жесте поднял обе руки ладонями сознания. — Мне очень жаль, — сказал он с немецким акцентом. — Я не хотел причинить вреда…

— Ты не можешь спросить у взрослых? — сказал Рид, глядя на мужчину сверху вниз.

«Я выбрал первого человека, которого увидел», — запротестовал мужчина.

— И это была четырнадцатилетняя девочка? Рид покачал головой. "С кем Вы?"

"С?" — с недоумением выбранного мужчины. — Я… здесь со своей семьей.

"Ага? Где они? Укажи на них, — гол Рид.

— Я не хочу никаких неприятностей.

"Папа." Рид букет, как кто-то дернул его за руку. — Достаточно, папа. Майя снова дернула его. — Он всего лишь турист.

Рид сузил глаза. «Лучше мне больше не видеть тебя рядом с моими девочками, — предупредил он, — а то будут неприятности». Он вернулся от испуганного мужчины, а Сара, сбитая с толку, обратилась обратно к дивану.

Но Майя стояла у него на пути, уперев руки в бока. — Что это было, черт возьми?

Он нахмурился. — Майя, следи за своим языком…

— Нет, ты следи за своим, — парировала она. «Папа, ты только что говорил по-немецки».

Рид удивленно моргнул. "Я был?" Он даже не понял, но человек в черном парке извинился по-немецки, и Рейд просто взял его, не задумываясь.

— Ты снова выведешь Сару из себя, отравление такими вещами, — обвинила Майя.

Его плечи расслабились. Мне жаль. Я просто подумал…» Ты думал, что словацкие торговцы людьми раскрываются за тебя и твоими девочками в Швейцарии .

Было ясно, что Майя и Сара не встречались, кому нужно было оправиться от общего опыта. Может быть, мне нужно запланировать сеансов с доктором Брэнсоном , подумал он, несколько раз присоединяясь к своим дочерям.

— Я сожалею об этом, — сказал он Саре. «Думаю, сейчас я просто слишком опекаю».

Она ничего не сказала в ответ, но смотрела в пол с отсутствующим взглядом в глазах, обеими руками сжимая кружку, поскольку она стала холодной.

Увидев его, он услышал и услышал, как он сердито лает на мужчину по-немецки, она напомнила ей об общении и, если консультировалась, насколько она мало знала о собственном отце.

Отлично , подумал он с горечью. Не прошло и дня, а я уже все испортил. Как я собираюсь это исправить? Он сел между девушками и отчаянно думал придумать, что он мог бы сказать или сделать, чтобы вернуться в веселую игру, которая была всего несколько минут назад.

Сара заговорила. Ее взгляд поднялся, чтобы встретиться с ним, когда она пробормотала, и, несмотря на разговоры вокруг них, Рид ясно расслышал ее слова.

— Я хочу знать, — сказала его младшая дочь. — Я хочу знать правду.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Йосеф Бахар провел восемь лет своей карьеры по обвинению в убийстве. В качестве журналиста-расследователя он сопровождал вооруженные силы в журнале Газа. Во время долгой охоты на Усаму бен Ладена он путешествовал по пустыне в поисках скрытых укрытий и пещер. Он сделал репортаж в самый разгар перестрелок и воздушных налетов. Ранее он рассказывал о том, как ХАМАС контрабандной пересадкой части дронов через процесс и захваченного саудовского инженера восстанавливал их, их можно было использовать для взрывов. Его разоблачение вдохновило на открытие безопасности на границах и повысило осведомленность о повстанцах, ищущих более совершенных технологий.

Несмотря на все, что он сделал, рискя жизнью и здоровьем, он никогда не подвергался большей опасности, чем сейчас. Он и его история последовавших коллегиальных обсуждений имама Халила и его небольшие секты последовали, которые оказались мутировавшим вирусом оспы в Барселоне и костной ткани сделали то же самое в связи с концентрацией. Источник в Стамбуле сообщил им, что последние несколько фанатиков Халила скрылись в Ираке, скрываясь где-то недалеко от Альбагдади.

Но Йосеф Бачар и два его соотечественника не найдены люди Халила; они даже не успели добраться до города, как другая группа сбила их машину с дороги, а троих журналистов взяли в заложники.

Три дня их держали в подвале пустынного комплекса с охватом запястьями и держали в темноте в прямом и переносном смысле.

Бачар провел эти три дня в ожидании своей неизбежной участи. Он понял, что эти люди, скорее всего, были ХАМАСом его или ответвлением. Они пытали и в конце концов убили его. Они записали это обследование на видео и отправили его израильскому правительству. Три дня ожидания и размышлений, десятки ужасных событий, разыгрываемых в голове Бачара, казались построенными же мучительными, как и любые планы, которые у людей были для них.

Но когда за ним, наконец, пришли, то не спрашивается и не с инвентарем. Это было со слов.

Молодой человек, которому не было и двадцати пяти лет, в одиночку вошел на подземный уровень комплекса и выбрал свет — единственную голую лампочку на потолке. У него были темные глаза, коротко подстриженная борода и широкие плечи. Молодой человек расхаживал перед ними, стоя на коленях перед собой.

«Меня зовут Авад бин Саддам, — сказал он им, — и я лидер Братства. Вы трое функций к самой славной цели. Один из вас доставит мне сообщение. Другой задокументирует наш священный джихад . А третий… третий не нужен. Третий погибнет от наших рук». Молодой человек, этот бин Саддам, попал и полез в карман.

«Вы можете решить между собой, кто какую рекламу будет запускать, если хотите», — сказал он. «Или вы можете оставить это на волю обнаружения». Он согнулся в талии и упал перед ними на пол три тонких отрезка бечевки.

Два из них были примерно шесть дюймов в представлении. Третий был обрезан на пару дюймов короче остальных.

— Я вернулась через полчаса. Молодой террорист вышел из подвала и запер за собой дверь.

Трое журналистов уставились на обрезанные, обтрепанные веревки на каменном полу.

— Это чудовищно, — тихо сказал Ави. Это был коренастый мужчина сорок восемь лет, большинство, еще работавших в поле.

«Я буду добровольцем», — сказал им Йозеф. Слова вылетели из его рта, чем прежде он их обдумал, потому что, если бы он это сделал, он, скорее всего, сдержал бы их за язык.

— Нет, Йосеф. Идан, самый младший из них, чувствителен к порывам головы. «Это благородно с твоей стороны, но мы не могли жить с самим собой, естественно, что выявили тебе добровольно пойти на смерть».

— Вы бы сохранили это на революцию задержания? — возразил Йосеф.

— Шанс справедливо, — сказал Ави. «Шанс беспристрастен. Кроме того… — он понизил голос и добавил, — это может быть уловкой. Они все равно могут убить нас всех.

Идан обеими руками потянулся вниз и зачерпнул в кулаке три отрезка веревки, сжав их так, чтобы, открытые концы случайно оказались случайными. «Йосеф, — сказал он, — ты выбираешь первым». Он протянул их.

В горле у Йосефа пересохло, и он потянулся до конца и медленно вытащил его из кулака Идана. Молитва потом пронеслась в его голове, дюйм, два, потом три вырвались из его сжатых пальцев.

Другой конец выпал всего через несколько дюймов. Он натянул короткую веревку.

Ави вздохнул, но это было вздохдох отчаяния, а не облегчения.

— Вот оно, — просто сказал Йозеф.

— Йосеф… — начал Идан.

— Вы двое можете решить между собой, какое задание вы возьмете, — сказал Йозеф, перебивая молодого человека. — Но… если кто-то из вас выберется из этого и придет домой, пожалуйста, скажите мне, жене и сыну… — Он замолчал. Последние слова, естественно, подвели его. Не было ничего, что он мог бы передать в Россию, чего бы они уже не знали.

«Мы скажем им, что ты встретил свою жертву перед лицом ужаса и беззакония», — предложил Ави.

"Спасибо." Йозеф уронил короткий отрезок на землю.

Бин Саддам скоро вернулся, как и может, и снова прошагал перед любыми чувствами. — Надеюсь, вы пришли к решению? он определил.

— Да, — сказал Ави, глядя в лицо террористу. «Мы решили принять ваше обращение в законотворчестве только для того, чтобы у нас было место, чтобы общаться, что вы и ваш наблюдатель в конечном итоге закончите».

Авад бин Саддам ухмыльнулся. — Но кто из вас пойдет впереди меня?

Горло Йозефа все еще пересохло, слишком, чтобы сухо говорить. Он открыл рот, чтобы принять свою ошибку.

"Я буду."

«Идан!» Глаза Йосефа расширились. Прежде чем он успел сказать что-либо, молодой человек заговорил. «Нет, это не он, — быстро сказал он бин Саддаму. — Я натянул короткую веревку.

Бин Саддам перевел взгляд с Йосефа на Идана, явно забавляясь. «Полагаю, мне просто выстрелами убили того, кто первым открыл рот». Он потянулся к ремню и вынул из ножен уродливый изогнутый нож с рукоятью из козьего рога.

Желудок Йозефа перевернулся в одном лишь его виде. — Подожди, не он…

Авад метнул нож в горло Ави. Рот пожилого мужчины открылся от удивления, но он не издал ни звука, потому что кровь хлынула из его открытого открытия и пролилась на пол.

"Нет!" — крикнул Йосеф. Идан зажмурил глаза, когда из него вырвался жалобный всхлип.

Ави упала на живот, отвернувшись от Йозефы, а по камням растеклась лужа темной крови.

Без лишних слов бин Саддам снова оставил их там.

Двое оставшихся перенесли эту ночь без сна, и между ними не было произнесено ни единого слова, хотя Йосеф мог слышать тихие всхлипы Идана, оплакивавшего возникновение своего учителя Ави, чье телосложение всего в шагах от них, становясь все холоднее.

Утром трое арабов молча вошли в подвал и вынесли тело Ави. Сразу после этого пришли еще двое, а за ними бин Саддам.

"Его." Он вызвал на Йосефа, и двое повстанцев грубо подняли его на ноги за плечи. Когда его волокли к двери, он понял, что может больше никогда не увидеть Идана.

— Будь дождется, — крикнул он через плечо. "Бог с тобой."

Йозеф щурился от яркого яркого света, когда его втащили во двор, обнесенный кузовом на высоте каменной стены, и бесцеремонно бросили в грузовик, прикрывая кровать брезентовым куполом. Ему на голову натянули холщовый мешок, и он снова очутился во тьме.

Грузовик с грохотом ожил и вылетел из комплекса. В связи с чем они приехали, Йозеф не мог сказать. Кроме того, голоса из кабины были едва различимы.

Через какое-то время — часы через два, может, через три — он услышал звуки других машин, рев двигателей, гудки. За этим стояли уличные торговцы и кричали, смеялись, разговаривали с гражданскими лицами. Город , понял Йозеф. Мы в городе. Какой город? И почему?

Грузовик замедлил ход, и прямо в его ухо прозвучал резкий низкий голос. — Ты мой посланник. Ошибки быть не сформированными; голос поддержки бин Саддаму. «Мы в Багдаде. В двух кварталах к востоку находится американское посольство. Я освобожу тебя, и ты пойдешь туда. Не останавливайтесь ни перед чем. Не разговаривайте ни с кем, пока не приедете. Я хочу, чтобы вы рассказали им, что случилось с вами и вашими соотечественниками. Я хочу, чтобы вы сказали им, что это сделали Братства и их лидеры Авад бин Саддам. Сделай это, и ты заслужил свою свободу. Ты понимаешь?"

Йозеф Эд. Он был сбит с толку, нашел такие простые сообщения и его тем, почему он должен был доставить, но все же стремился избежать этого Братства.

С его головы сорвали холщовый мешок, и в то же время его грубо вытолкнули из кузова грузовика. Йозеф застонал, ударившись о тротуар и перекатившись. Какой-то объект вылетел за ним и приземлился, что-то маленькое, коричневое и прямоугольное.

Это был его бумажник.

Он моргнул из-за неожиданного дневного света, и прохожие в результате внезапного нападения, увидев связанного с запястья человека, выброшенного из задней части движущегося автомобиля. Но грузовик не остановился; он покатился дальше и исчез в густом послеполуденном движении.

Йозеф схватил бумажник и поднялся на ноги. Его одежда была грязной и запачканной; его конечности болели. Его сердце разбилось из-за Ави и Идана. Но он был свободен.

Не обращая внимания на пристальные взгляды жителей Багдада, он побрел по кварталу, направляясь к представительству США. Большой американский флаг указывал ему путь с высотой на шесте.

Йозеф был примерно в двадцати пяти ярдах от высокого сенсорного забора, окружавшего посольство и увенчанного колючей проволокой, когда его окликнул американский солдат. У ворот стояли четверо, каждый вооружен автоматическим и полностью тактически снаряженным оружием.

«Стой!» — приказал солдат. Двое его товарищей превратились в его сторону оружия, когда грязный, связанный с Йосефом, наполовинувоженный и вспотевший, направлен как вкопанный. "Назовите себя!"

«Меня зовут Йосеф Бачар», — ответил он по-английски. «Я один из трех журналистов, похищенных повстанцами недалеко от Аль-Багдади».

«Вызовите это», — сказал командир другому солдату. С двумя пистолетами, все еще направленными на Йосефа, солдат с осторожностью подошел к нему, держась за винтовку обеими руками и сигнализируя на спусковом крючке. «Положи руки на голову».

Йозефа тщательно обыскал преступника, но единственное, что нашел солдат, — это его бумажник, а внутри — его удостоверение личности. Были звонки, и через пятнадцать минут Йосефа Бачара допустили в посольство США.

С его запястьями срезали веревки, и его ввели в небольшой кабинет без окон, хотя и не слишком неудобный. Молодой человек приносит ему бутылку воды, которую он с благодарностью выпил.

Через несколько минут вошел мужчина в черном костюме и с использованием же причесанных встреч. «Г-н. Башар, — сказал он, — меня зовут агент Кэйхилл.

— Спасибо, — сказал Йозеф. «Моему другу Ави не так повезло».

«Извините, — сказал американский агент. «Ваше правительство было уведомлено о приближении сюда, как и ваша семья. Мы собираемся исследовать для вас транспорт, чтобы как можно скорее вернуться, но сначала мы хотели бы поговорить о том, что с вами случилось. Он указал вверх, где стена встречалась с потолком. Черная камера была направлена вниз, на Йосефа. «Наш разговор о встрече, и запись нашего разговора транслируется в прямом эфире в Вашингтоне, округ Колумбия. Вы имеете право добиваться от записи. Вы можете пригласить представителя вашей страны, если хотите…

Йозеф устало махнул вручную. «В этом нет необходимости. Я хочу говорить».

— Когда будут готовы, мистер Башар.

Так он и сделал. Йосеф подробно описывает трехдневное обследование, терапию с походом в сторону Альбагдади и остановку их машины на пустынной дороге. Их троих, его, Ави и Идана, затолкали в грузовик с мешками на головах. Мешки не убирали, пока они не попали в подвал комплекса, где они проверяли в сумерках три дня. Он рассказал им, что случилось с Ави, его слегка голос дрожал. Он рассказал им об Идане, все еще находящимся в лагере и отданном на милость негодяев.

«Они утверждали, что восстановили меня, чтобы передать сообщение», — отозвал Йосеф. «Они хотели, чтобы вы знали, кто берет на себя эту ответственность. Они хотели, чтобы вы знали название их организации «Братство» и имя их лидера Авада бин Саддама». Йозеф вздохнул. — Это все, что я знаю.

Агент Кэйхилл глубоко засекречен. — Благодарю вас, мистер Бачар. Мы высоко ценим ваше сотрудничество. Перед тем, как мы посмотрим, как доставить вас домой, у меня есть один уточняющий вопрос. Зачем они отправили тебя к нам? Почему не твое государство?

Йозеф покачал головой. Он спрашивал себя об этом с тех пор, как вошел в посольство. «Я не знаю. Все, что они сказали, это то, что они хотели, чтобы вы, американцы, знали, кто берет за это ответственность».

Брови Кэйхилла глубоко нахмурились. В дверь рассеянного кабинета попали, и туда заглянула молодая женщина. «Извините, сэр, — тихо сказала она, — но тема уже здесь. Они ждут в конференц-зале С.

— Всего одну минуту, спасибо, — сказал Кейхилл.

В то же мгновение, когда дверь снова закрылась, под ними взорвался. Йосеф Бачар и агент Кейхилл вместе с шестьюдесятью сознательными душами были возвращены сожжены.

*

Не доходя и двух кварталов к югу, у обочины был припаркован грузовик с брезентовым куполом, натянутым на кровать, и из лобового стекла было видно американское посольство.

Авад смотрел, не моргая, как взорвались окна посольства, посылая в небо огненные шары. Грузовик под ним содрогнулся от взрыва даже с таким прибытием. Черный дым взметнулся в воздух, когда стены прогнулись и рухнули, а американское посольство рухнуло само на себя.

Добыть пластическую взрывчатку почти на свой вес было несложно теперь, когда у него был беспрепятственный доступ к состоянию Хасана. Даже похищение журналистов было достаточным делом. Нет, трудность заключалась в том, чтобы получить фальшивые удостоверения, которые были достаточно реалистичны, чтобы он и трое других могли выдавать себя за ремонтников. Потребовалось нанять туниса, достаточно квалифицированного, чтобы создать поддельные проверки биографических данных и взломать базу данных, чтобы ввести их, потому что частные подрядчики разрешили доступ в посольство.

Только после этого Авад и Братство удалось спрятать взрывчатку в коридоре технического обслуживания под южными иностранными языками, как они это сделали ранее, окружая из сантехники, ремонтируя прорвавшуюся трубу.

Эта часть не была простой или недорогой, но все это стоило того, чтобы часто достигать цели Авада. Нет, проще всего было подсунуть высокотехнологичный детонационный чип в бумажнике журналиста и отправить его на путь, который глупец чрезвычайно свободой. Бомба не взорвалась бы, если бы чип не был в пределах досягаемости.

По сути, израильтяне взорвали для них посольство.

«Поехали», — сказал он Усаме, который отправил грузовик обратно на дорогу. Они объезжали припаркованные автомобили, водители останавливались прямо возле улицы в страхе перед взрывом. Пешеходы с криками убежали с места взрыва, частичная внезапная стена расширения продолжалась.

- Я не понимаю, - проворчал Усама, часто проходит по забитым улицам, полным паникующих людей. «Хасан рассказал мне, сколько денег было потрачено на это предприятие. Все для чего? Убить журналиста и горстку американцев?»

— Да, — задумчиво сказал Авад. « Избранная горстка американцев. Недавно мне стало известно, что Конгресса США принял участие в Багдаде в рамках миссии доброй воли».

— Что за занятие? — спросил Усама.

Авад ухмыльнулся; его простодушный брат не компетентен или просто не мог понять — вот почему Авад еще не поделился в полной мере состоящей из частей Братства. — Делегация конгресса, — повторил он. «Группа американских атак лидеров; точнее, лидеры из Нью-Йорка».

Усама верно, как будто понял, но его нахмуренные брови убийства, что он все еще далек от раскрытия. — И это был твой план? Убить их?

— Да, — сказал Авад. «И чтобы американцы узнали о нас». Как и осведомленность обо мне. «Теперь мы должны вернуться на базу и подготовиться к следующей части плана. Мы должны спешить. Они придут за нами».

"Кто будет?" — спросил Усама.

Авад ухмыльнулся, глядя через лобовое стекло на горящие обломки посольства. "Каждый."


ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Хорошо, — сказал Рид. — Спрашивай меня, что хочешь, и я буду честен. Бери столько, сколько тебе нужно».

Он сидел напротив своих дочерей в угловой кабинке ресторана фондю в одной из дорог отелей Энгельберг-Титлис. После того, как Сара сказала ему в домике, что хочет знать правду, Рид предлагает им в другое место, исключая из общей комнаты лыжного домика. Их комната казалась слишком тихим местом для такой серьезной темы, поэтому он предложил их на ужин в надежде создать что-то вроде непринужденной атмосферы во время их разговора. Он выбрал это именно потому, что каждая кабинка была отделена стеклянными перегородками, что давало им немного уединения.

Несмотря на это, он понизил голос.

Сара долго смотрела на стол, позади. — Я не хочу говорить о том, что произошло, — сказала она наконец.

— Нам не нужно, — принял Рид. — Мы говорим только о том, чего ты хочешь, и я обещаю правду, как и с твоей сестрой.

взглянула на Майю. — Ты… что-то знаешь?

— Некоторые, — призналась она. «Извини, Сквик. Я не думал, что ты готов это услышать.

Если Сара была сердита или расстроена этой новостью, она этого не заказывала. Вместо этого она на мгновение закусила большую губу, формируя в голове вопрос, а затем заданный. — Вы не просто учитель, не так ли?

"Нет." Избавьтесь от того, что выяснение того, чем он был и чем было раньше, будет одной из ее главных забот. "Я не. Я — точнее, я был — агентом ЦРУ.

— Типа… шпиона?

Он пожаловался на плечи. «Вроде, как бы, что-то вроде. Там был какой-то шпионаж. Но это больше о том, чтобы не давать плохим людям делать еще хуже».

— Что ты имеешь в виду под словом «был»? она указана.

«Ну, я больше так не делаю. Какое-то время я так потом и делал, а, когда… — Он прочистил горло. «Когда мама умерла, я направился. Два года я не был с ними. Затем, еще в ожидании, меня ожидали». Это мягко сказано , упрекнул он себя. «То, что было в новостях, с зимними Олимпийскими играми и взрывом в экономике? Я был здесь. Я помог остановить это».

— Так ты хороший парень?

Рид удивленно моргнул, услышалав вопрос. "Конечно я. Вы думали, что я не был?

На этот раз Сара пожаловалась мыслями, не встречаясь с ним взглядом. — Не знаю, — тихо сказала она. «Слышать все это, это как… как…»

— Все равно что познакомиться с незнакомцем, — пробормотала Майя. — Незнакомец, похожий на тебя. Сара подтверждена, соглашаясь.

Рид вздохнул. — Я не чужой, — добавил он. — Я все еще твой отец. Я тот же человек, что и всегда. Все, что ты знаешь обо мне, все, что мы сделали вместе, все это было правдой. Это… все эти вещи, это была работа. Теперь уже нет».

Это правда? — спросил он. Ему кажется, что это так, что Кент Стил был не чем иным, как псевдонимом, а не личностью.

— Итак, — Сара начала, — те двое мужчин, которые преследовали нас на набережной…?

Он колебался, не уверенный, что это слишком много для слуха, чтобы услышать. Но он может быть честным. «Они были террористами, — сказал он. «Это были люди, которые обнаружили путь к тебе, чтобы причинить мне боль. совсем как…» Он спохватился, прежде чем сказать что-то о Раисе или словацких торговцах людей.

«Послушайте, — начал он снова, — я долго думал, что я единственный, кто может пострадать, испытывает это. Но теперь я вижу, как ошибался. Итак, я закончил. Я все еще работаю на них, но занимаюсь административными делами. Больше никаких полевых работ».

— Значит, мы в безопасности?

Сердце Рида снова разбилось не только от вопроса, но и от надежды в глазах его младшей дочери. Правда , напомнил он себе. — Нет, — сказал он ей. «Правда в том, что на самом деле никто никогда не существует. Каким бы чудесным и несчастным ни был этот мир, всегда наступают злые люди, которые хотят причинить вред другим. Теперь я знаю не понаслышке, что есть много хороших людей, которые каждый день следят за тем, чтобы злых людей становилось меньше. Но независимо от того, что они делают или что я могу достичь, что вы будете в безопасности от всего.

Он не знал, откуда взялись эти слова, но очевидно, что они были в большей степени для него самого, чем для его девочек. Это был урок, который ему очень нужно было усвоить. «Это не значит, что я не буду пытаться», — добавил он. — Я никогда не перестану пытаться уберечь вас ото всех. Так же, как вы всегда должны стараться обезопасить себя».

"Как?" — спросила Сара. В ее глаза вернулся далекий взгляд. Рид точно знал, о чем она думала: как могла произойти четырехнадцатилетняя девочка весом восемьдесят фунтов, промокшая до нитки, предотвращение встречи?

— Ну, — сказал Рид, — по-видимому, твоя сестра ускользнула на занятия по самообороне.

резко Сара проявила себя на сестру. "Действительно?"

Майя закатила глаза. — Спасибо, что предал меня, папа.

Сара оглянулась на него. «Я хочу стрелять из пистолета».

«Вау». Рид поднял руку. «Нажми на тормоза, детка. Это довольно серьезная просьба…»

"Почему бы и нет?" — вмешалась Майя. — Тебе не кажется, что мы достаточно ответственны?

— Конечно, знаю, — ответил он ровным голосом, — я просто…

— Ты сказал, что мы тоже должны обезопасить себя, — добавила Сара.

— Я говорил это, но есть и другие способы…

«Мой друг Брент ходит на охоту со своим отцом с двенадцати лет, — вмешалась Майя. — Он умеет стрелять из ружья. Почему бы и нет?»

— Потому что это другое, — сказал Рид. «И никаких нападок на меня. Это нечестно." До сих пор он думал, что все идет хорошо, но теперь они использовали его собственные слова против него. Он использовал на Сару. , чтобы вы догнали школу, и мне нужны положительные отзывы от доктора Брэнсона. Он использовал на Майю. — Больше никаких секретных занятий по самообороне, ладно? Я не знаю, что этот парень учит тебя. Ты хочешь узнать, построиться, спроси меня».

"Действительно? Ты научишь меня?" Майя казалась жизнерадостной в этой перспективе.

"Да, я согласен." Он взял свое меню и открыл его. — Если у вас есть еще вопросы, я на них отвечу. Но я думаю, что это хорошо для одного вечера, да?

Он не смог бы определить, что Сара не смогла бы найти его ни о чем. Он не хотел объяснять подавитель памяти — это усложняло ситуацию и усиливало их сомнения относительно, кем он был, — но он также не хотел определять, что он чего-то не знает. Они бы сразу заподозрили, что он скрывает это от них.

Вот и все , подумал он. Он должен был сделать это, и как можно скорее. Больше никаких ожиданий и оправданий.

«Эй, — сказал он над своим меню, — что скажешь, если мы завтра отправимся в Цюрих? Это красивый город. Тонны истории, шопинга и культуры».

— Конечно, — согласилась Майя. Сара не сказала. Когда Рид снова просмотрел свое меню, ее лицо было задумчиво нахмурено. "Сара?" он определил.

Она проверена на него. — Мамалюб?

Когда-то, когда его задала Майя, не более месяца назад, этот вопрос был не совсем верным, и он снова удивился, услышал его от Сары.

Он покачал головой. "Нет. Она этого не сделала.

«Разве это не…» Она заколебалась, но потом перевела дух и определила: «Разве это не вероятно на ложь?»

Сложил меню и положил его на стол. Внезапно он перестал быть очень голодным. «Да, милая. Это точно так же, как ложь».

*

На следующее утро Рейд и девочки сели на поезд на север от Энгельберга до Цюриха. Они больше не убивают ни о его прошлом, ни об захвате; если у Сары были еще вопросы, она их придержала, по крайней мере, сейчас.

Вместо этого они наслаждались живописным видом на швейцарские Альпы во время двухчасовой поездки на поезде, фотографировали через окно. Они проверили позднее утро, наслаждаясь захватывающей дух древней архитектурой Старого берега города, и прогулялись по рекам Лиммат. Несмотря на то, что они не утверждали, что наслаждаются избранными столь сильно, как он, обе были ошеломлены красотой Гроссмюнстерского собора двенадцатого века (хотя они застонали, когда Рейд начал читать им лекцию о Хульдрихе Цвингли и рассмотрел его реформах шестнадцатого века, там проявления). ).

Хотя Рид прекрасно провел время со своими дочерьми, его улыбка была, по мере необходимости, частично натянутой. Он беспокоился о том, что грядет.

"Что дальше?" — спросила Майя после обеда в маленьком кафе с видом на реку.

— Знаешь, что было бы действительно здорово после такой трапеции? — сказал Рид. "Фильм."

— Кино, — ровно повторил старший. «Да, нам определенно необходимо было сделать весь путь до объявления, сделать что-то, что мы можем сделать дома».

Рид ухмыльнулся. «Не просто фильм. Неподалеку находится Швейцарский национальный музей, где хранится документальный фильм об истории Цюриха от средневековья до наших дней. Разве это не звучит изящно?»

— Нет, — сказала Майя.

— Не совсем так, — согласилась Сара.

"Хм. Ну, я папа, и я, что мы пойдем посмотрим.

Майя вздохнула. «Справедливость есть справедливость. Прокладывай путь».

Менее чем через десять минут они прибыли в Швейцарский национальный музей, где действительно заказали документальный фильм об истории Цюриха. И искренне хотел это увидеть. И хотя он купил билет триа, он собирался использовать только два из них.

— Сара, тебе нужно в туалет, чем прежде мы войдем? он определил.

"Хорошая идея." Она нырнула в ванную. Майя пошла за ней, но Рид быстро схватил ее за руку.

"Ждать. Майя... Мне нужно идти.

Она моргнула. "Какая?"

— Я должен кое-что сделать, — быстро сказал он. "У меня назначена встреча."

Майя осторожно подняла бровь. — Делать что?

«Это не имеет никакого отношения к ЦРУ. По случаю, не далее».

Она усмехнулась. «Я не могу в это обратиться».

— Майя, пожалуйста, — взмолился он. «Это важно для меня. Я обещаю вам, клянусь, это не полевая работа или что-то опасное. Мне просто нужно с кем-то поговорить. Наедине.

Ноздри дочери раздулись. Ей это ничуть не нравилось, и, что еще хуже, она не воспринимала его по-настоящему. — Что мне сказать Саре?

Рид уже думал об этом. «Скажи ей, что у меня проблема с кредитной картой. Кто-то может использовать его, и я должен это сделать, чтобы нам не пришлось отказываться от спуска на базу. Скажи ей, что я снаружи, звоню по телефону.

— О, ладно, — насмешливо сказала Майя. — Ты хочешь, чтобы я солгал ей.

— Майя… — простонал Рид. Сара может выйти из ванной в любой момент. — Обещаю, что потом все расскажу, но сейчас у меня просто нет времени. Пожалуйста, пройдите туда, присядьте и посмотрите с ней фильм. Я вернусь до того, как все получится».

— Хорошо, — неохотно согласилась она. — Но мне нужно полное рассмотрение, когда ты вернешься.

— Ты получишь один, — пообещал он. — И не уходи из этого театра. Он поцеловал ее в лоб и поспешил уйти до того, как Сара вышла из любви.

Было ужасно снова лгать своей девушкой — или, по этому поводу, скрывать от них правду, что, как проница, заметила Сара существенной ночью, почти равносильно лжи.

Так будет всегда? — задался он вопросом, выходя из музея. Настанет ли когда-нибудь время, когда справедливость станет действительно полезной?

Он не просто солгал Саре. Он солгал и Майе. У него не было назначений. Он знал, где находится кабинет доктора Гайера (удобно недалеко от Швейцарского национального музея, который Рейд учил на своем самолете), и из анонимного звонка он знал, что доктор будет сегодня, но не осмелился назвать свое имя или имя. назначить официальную встречу. Он вообще не знал, кем был Гайер, кроме человека, который два года назад имплантировал подавитель памяти в голову Кента Стила. Рейдиггер доверял доктору, но это не было передано, что у Гайера не было какого-то с агентством. Они могли наблюдать за ним.

Что, если бы они знали о докторе? он волновался. Что, если они следили за ним все это время?

Слишком поздно было думать об этом сейчас. Его план состоялся в том, чтобы просто отправиться туда, встретиться с человеком и узнать, что он может сделать, если вообще что-нибудь может сделать с потерей памяти Рида. «Считай это консультацией », — пошутил он про себя, быстро шагая по Лёвенштрассе, параллельно реке Лиммат, к адресу, который нашел в Интернете. До окончания документального фильма в музее экспозиции около двух часов. Уйма времени, по случаю, так он происходит.

Нейрохирургическая практика доктора Гайера располагалась в четырехэтажном профессиональном строительстве сразу за главным бульваром и через двор от собора. Здание было средневековым по архитектуре, совершенно не похожим на безвкусные американские медицинские наблюдения, к любителям он привык; это было лучше, чем в большинстве отелей, в которых останавливался Рид.

Он поднялся по лестнице на третьем этаже и нашел дубовую дверь с бронзовым молотком и именем ГАЙЕР, выгравированным на медной табличке. Он неожиданно на мгновение, не случайно, что он найдет на другой стороне. Он даже не был уверен, насколько часто нейрохирурги имеют частую практику в высококлассных зданиях в Старом городе Цюриха, но опять же, он не мог припомнить, чтобы когда-либо применялся Алиексик раньше.

Он попробует ручку; он был разблокирован.

Сразу бросились в глаза вкус и достаток швейцарского доктора. Картины на стенах были в основном впечатляющими, красочными истинными композициями в богато украшенных рамах, которые выглядели так, как будто они стоили столько же, сколько и некоторых автомобилей. Ван Гог определенно был гравюрой, но, если он не ошибался, длинновязая скульптура в области обнаружения подлинником Джакометти.

Кейт подумала, что он, подкрепляя свою причину наблюдения здесь, когда он пересекал маленькую палату к столу на противоположной стороне.

Две вещи сразу же привлекли внимание его подруги. Первым был сам, вырезанный из цельного куска стола палисандра неправильной формы с темными, закрученными узорами на волокнах. Кокоболо , понял он. Это легко стол за шесть тысяч долларов.

Он не вылетел себе в печатном искусстве или письменным столом, но женщина за ним была совсем другим делом. Она спокойно смотрела на Рида, изогнув идеальную бровь и улыбнувшись на надутых губах. Небольшие волосы обрамляли контуры изящного лица и фарфоровой кожи. Ваши глаза казались слишком кристально голубыми, чтобы быть настоящими.

— Добрый день, — сказала она по-английски с легким швейцарско-немецким акцентом. — Пожалуйста, присаживайтесь, агент Зеро.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Инстинкт Рида «бей или беги» сразу же сработал после слов администратора. И поскольку ему было ясно, что драться с этой женщиной он не собирается — в предстоящем случае, почти ясно, — он решил бежать. Но на полпути к двери он услышал громкий щелчок.

Дверная ручка загремела, но не шевельнулась.

Он обернулся и увидел руку женщины под ее дорогой. Должна быть кнопка. Механизм дистанционного запирания.

Это ловушка.

— Выпустил меня, — предупредил он. — Ты не знаешь, что я руководитель.

— Да, — ответила она. — И уверяю вас, вам ничего не угрожает. Хочешь чаю? Его тон был умиротворяющим, как будто он имел дело с шизофреником, который пропустил прием лекарства.

Слова почти не подвели его. "Чай? Нет, я не хочу чаю. Я хочу уйти". Он ударился плечом о тяжелую дверь, но она не поддавалась.

— Это не сработает, — сказала женщина. «Пожалуйста, не причиняйте себе боль».

Он вернулся к ней. Она встала из-за стола и вытянула руки в неопасной манере. Но она заперла тебя здесь , напомнила он себе. Так что, возможно, ты будешь драться с этой женщиной.

«Меня зовут Алина Гайер, — сказала она. "Ты меня помнишь?"

Гайер? Но в письме Райдиггера отмечается, что был доктор «он». Кроме того, Рид был почти уверен, что не забудет такое лицо. Она была прямо ошеломляющей.

— Нет, — сказал он. «Я не помню тебя. Я не помню, чтобы когда-либо был здесь, и это было ошибкой. Что-то плохое…

— Боже мой, — сказал приглушенный мужской голос. "Это ты."

Рид тут же поднял кулаки и вернулся к новой угрозе.

Доктор — вероятно, поскольку он был в белом халате — стоял на пороге двери слева от стола кокоболо. хотя его глаза были зоркими и чувственными. Его совершенно белые волосы были аккуратно подстрижены и безукоризненно разделены пробором. Рид отметил, что его галстук был от Ermenegildo Zegna, хотя он не был уверен, откуда узнал об этом.

Однако самым важным было то, что доктор выглядел совершенно потрясающим присутствием Рида.

«Доктор. Гайер, я полагаю? — сказал он, затаив дыхание.

— Я всегда думал, что вы можете вернуться, — сказал доктор, и на его лице появилась широкая улыбка. У него был такой же швейцарско-немецкий акцент, как и у секретарши, к которому он вернулся и сказал: «Алина, дорогая, отмени мои встречи. Держите мои звонки. Держите замок закрытым. Мы закрыты на сегодня».

«Конечно», — сказала Алина, опускаясь на стул, не сводя с Рида своих медленных озерных глаз.

"Прийти!" Гайер жестом сценарист Рида следовать за ним. "Пожалуйста, приходите. Обещаю, ты здесь в компании друзей.

Рид колебался. — Ты же понимаешь, что я могу быть немного недоверчивым.

Гайер многозначительно. — Я понимаю, что нам нужно многое передать. Он вернулся и исчез в дверном проеме.

Это кажется неправильным. У них был дверной замок с дистанционным управлением, пациентов не было, а на мебели у них было небольшое состояние. Но он хотел ответов, поэтому Рид проигнорировал свой инстинкт бега и раскрывается за доктором.

Прежде чем он прошел через дверной проем, секретарша — которая, как предположила Рид, была женой Гайера, — взглянула на него с тонкой должностью и спросила: «Насчет чая?»

— Может быть, что-то покрепче, если оно у тебя есть, — пробормотал Рид.

В стенах кабинета Гайера висело обязательное количество аттестатов и дипломов в рамках, а также множество фотографий различных путешествий и достижений. Но Рид едва взглянул на них. Его не заботило ничего из того, что сделал этот доктор, за исключением единственной процедуры, которую Гайер провел на его голове.

Доктор выдвинул ящик стола и достал блокнот и ручку, а затем тяжело сел в кресло, сияя на Риду, как на рождественское утро.

— Пожалуйста, — сказал он. — Присаживайтесь, агент Зеро. Гайер вздохнул. — Я всегда подозревал, что ты можешь вернуться. Я просто не знал, когда. Я полагаю, что имплантат в конечном итоге не сработает — если вы выживете — но только через два года? Это просто дрянное мастерство». Он усмехнулся, как рассказывал шутку. «Теперь, когда ты здесь, у меня есть тысячи вопросов. Но, боюсь, я не знаю, с чего начать».

Рид опустился на стул напротив стола Гайера, сохраняя бдительность и периферию на двери позади него. Он взглянул на часы и увидел сообщение от Майи: Сара купила их. Тебе лучше быть здесь, когда закончится фильм.

Правильно, подумал он. Что бы здесь ни лечили, он не мог забыть, что у него график. «Я знаю, с чего начать, — сказал Рид. «Что вы имеете в виду, что имплантат в конечном итоге не сработает?»

«Вы знаете, где была приобретена эта технология, да?» — спросил доктор.

Рид сделал. Алан Рейдиггер урал его у ЦРУ; на самом деле, эксцентричный технический инженер Биксби был соавтором подавителя памяти. — Да, — ответил он.

— Что ж, ваш друг мистер Рейдиггер вызвал меня, — сказал Гайер. «Он мне не только подавитель памяти, но и схема, на которой он был построен, чтобы я мог определить его показатели. Однако, изучив его, я обнаружил недостаток в его конструкции. В конце концов, это был всего лишь прототип. Я прикинул, что через пять-шесть лет он снижает рождаемость».

«Начали терпеть страдания?» — повторил Рид. «Значит, эти воспоминания в любом случае вернутся ко мне?»

— Ну… да, — безучастно сказал доктор. «Разве ты здесь не поэтому? Вы начали восстанавливать, которые были возвращены?

«Не совсем. Иранские террористы вырвали имплантат из моей головы».

Выражение лица доктора Гайера померкло. — О, — сказал он с сочувствием, — это очень прискорбно. Бедняга… В голове, должно быть, полный беспорядок.

"Это. Спасибо, — ровно сказал Рид. — А как насчет других частей? Вы сказали "если бы я выжил". Что это значит?"

Гайер подумал на свой стол так, будто там было что-то очень интересное. — Думаю, на этот вопрос лучше всего ответит ваш коллега, мистер Рейдиггер.

— Он не может ответить, — сказал ему Рид. "Он умер."

Гайер казался крайне опасным известием. Он благоговейно положил руки на стол, нахмурив брови, морщины на лбу состарили его на несколько лет. — Мне очень жаль это слышать, — тихо сказал он. «Он казался хорошим человеком. Он пошел на многое, чтобы помочь другу».

— Может быть, и так, но его здесь нет, — просто сказал Рид. "Я. И вы не ответили на мой вопрос.

Доктор Эд. "Да. Что ж. Это не простой ответ, и его вы, возможно, не усвоить...

"Испытай меня."

Гайер вздохнул. «Вы и мистер Рейдиггер хотели, чтобы ваши воспоминания были ослаблены, чтобы вы могли прожить свои дни со своей семьей, в блаженном не встречающемся затруднении, с чередованием вы столкнулись. Но вы оба думали, что агентство в конечном итоге найдет вас и… и заставит вас замолчать.

Какая? Не мог пройти мимо своих ушам. Все это время он думал, что цель глушителя была возвращением к естественной жизни, кроме ЦРУ, и всего, что с этим связано. — Вы предполагаете, что я знал или думал, что меня убьют? И я все же согласился на это?»

— Верно, агент Зеро.

Рид покачал головой. Зачем мне это делать? Зачем мне забирать что-то, что дало бы мне шанс в бою? Ему естественно, что он обрек себя на какой-то хоспис памяти. Он и рассказывает себе не мог, что когда-нибудь подумает об этом, но вторжение иранцев в дом его в ту февральскую ночь вызвало одобрение. Он никогда бы не вспомнил ни свое грязное прошлое, ни правду о смерти жены, ни что-либо о заговоре…

Потом он понял. Именно поэтому он сделал это — чтобы оставшееся время не было прожито в секретах и лжи. Все, что он знал, все, чем он делился со своими девушками, и все, что он все еще скрывал от них, очевидно, медленно разъедает его. Если бы он действительно считал, что орган в конечном итоге все равно его устранил бы, то подавитель воздействия мог бы жить без груза прошлого на его стеклышке.

— Я не могу говорить о ваших личных мотивах, агент Зеро, — сказал Гайер. — Но ты согласился на все это. У меня есть это на видео». Он сделал паузу на мгновение, чем прежде спросил: «Хотите посмотреть?»

Рид колебался. — Да, — сказал он наконец. — Думаю, да.

Доктор Гайер поднялся со стула, но в этот момент в голове Рида промелькнуло новое воспоминание.

Вы сидели в этом самом кабинете. В том же кресле.

Рядом с вами приветливое лицо с мальчишеской походкой, темные волосы аккуратно разделены на пробор. Алан Рейдиггер.

Гайер сидит за столом с видеокамерой.

Рейдиггер успокаивающе кивает вам.

«Меня зовут Кент Стил», — начинаете вы. «Это видео анонсировано, что я даю согласие на проведение экспериментальной нейрохирургической процедуры доктором Эдгаром Гайером…»

Рид покачал головой. «Забудь об этом, — сказал он Гайеру. «Видео не нужно».

Доктор, все еще стоявший за своим столом, смотрел на Риду широко и внимательными глазами. — Это случилось только что, не так ли? К тебе вернулась память?

"Ага."

— Невероятно, — выдохнул Гайер. — Скажи мне, что служило спусковым крючком?

— Гм… я полагаю, это сочетание вещей, — сказал Рид. «Слово «видео». Быть здесь, в этом офисе, видеть тебя.

«Расскажите, какие еще триггеры проверены?» Гайер откинул на спинку кресла и взял ручку.

«Обычно я слышу то, что слышу», — пояснил Рид. «Но этого не всегда достаточно в одиночку. Это смесь вещей — быть в прошлом месте, слышать что-то, иногда даже ощущать…»

Гайер яростно строчил в блокноте: «Значит, ни один сенсорный прием не вызывает воспоминаний? Гогольных или слуховых стимулов визуальная недостаточность… тревожно. Можешь показать пример?»

Рид вздохнул. «Конечно. Э… хорошо, пару месяцев назад я был во Франции, в той части Парижа, в которой, как мне кажется, никогда не было. что ж, мои ноги знали, куда идти.

— Хм, — пробормотал Гайер, аллергии заметки. — А способности?

«Способности?» — уточнил Рид.

«Как агент проходит боевую подготовку, летнюю подготовку, экстренное вмешательство…»

"О верно. Да, некоторые вернулись, — сказал он Рид. «Возможно, это больше всего сбивает меня с толку. Два месяца назад я не говорила по-арабски, по-русски, по-французски, по-словацки… но если кто Внезапно я могу говорить на нем так же хорошо, как сейчас с вами. , и все это просто возвращается».

— Это очень многообещающе, — сказал Гайер, не поднимая глаз.

"Почему?"

Доктор от руки положил. — Видите ли, агент Зеро…

— Можешь перестать говорить меня так? — прервал Рид. По какой-то причине он действовал на нервы, обращаясь к его агенту из ЦРУ. «Позовите меня Рид. Пожалуйста."

«Конечно, Рид. Эта процедура была интересной. На это ушло восемнадцать часов, потому что нужно было оставить гораздо больше, чем просто память. Ибо что такие способности, как не навыки, приобретаемые путем повторения? А самоение основано на повторе памяти. Даже самые наши основные навыки основаны на подсознательном воспоминании — ходьба, речь, письмо и так далее. Я не могу передать вам, как трудно было подавить в себе знание того, как обращаться с необходимостью, не помешав при этом ненароком держать ручку. Чтобы повысить способность управлять самолетом, не нарушая при этом непреднамеренно то, как водить машину…»

«Я полагаю, что вы не представляете, каково это — забрать в кабину и неожиданно обнаружить управление самолетом», — обнаружил Рид.

Доктор мрачного наблюдения на него. «Полагаю, сбивающий с толку и волнующий».

Рид усмехнулся, хотя вынужден был молчать, что временами это было воодушевляюще.

«Как бы то ни было, — вернулся Гайер, — воспоминание о свойствах многообещающе, потому что не запоминается одна изученная квалификация, а ваш разум умеет, так сказать, сопоставлять эти данные. Например, вы можете не помнить точно, где вы были или что пробовали, когда выучили слово bonjour , но ваш мозг — префронтальная кора, работающая с гиппокампом и височной долей — «связал» эту информацию с пищевыми пищевыми волокнами. французский язык, и может открыться, что восстановление любой его части «открывается», как вы активировались, его целостность. Имеет ли это смысл?"

— Думаю, да, — решил Рид, в основном следуя совету доктора. — Но тогда почему это не работает с другими воспоминаниями? Если я помню одну вещь о потенциальном человеке, почему я не помню о нем всех?»

«Хотя я не могу сказать с уверенностью, я предполагаю, что это связано с тем, как наш мозг вызывал воспоминания», — сказал ему Гайер. «Подавитель памяти работает, воздействуя на лимбическую систему. Миндалевидное тело, часть этой системы, играет большую роль в обработке эмоциональных реакций и поведения. Видите ли, мы склонны связывать лишь несколько центральных воспоминаний с каким-либо человеком или даже местом. Чтобы вспомнить больше, требуется… ну, это требует, чтобы мы об этом думали.

Рид тяжело вздохнул. Все, что говорил доктор, имели какое-то важное значение, но суть дела заключалась в том, что он пришел сюда, чтобы получить ответ только на один вопрос.

«Доктор. Гайер, — сказал он, — хотя все это очень целесообразно, я не могу продолжать так жить. В моей голове есть вопросы, на которые я не могу ответить. Поэтому мне нужно знать: можно ли это изменить? Можно ли восстановить память?»

Доктор долго молчал, положив пальцы на стол. «Вы уверены, — сказал он, — что именно этого? Эти изменения были сделаны по какой-то причине.

— Да, — сказал Рид. "Я уверен." Прошлое вернулось, чтобы преследовать его во многих отношениях, и он не мог продолжать знать только полуправду.

Гайер встал из-за стола. — Пойдем со мной, пожалуйста. Он безмолвно провел Рида из кабинета, дальше по коридору, в широкой белой комнате с тусклым голубым освещением, обнаружившую проявления высокотехнологичного медицинского оборудования. Изобретение вероятного аппарата, магнитно-резонансный томограф и ультразвуковой генератор; там были мониторы и компьютеры и надежно выложены поверхности блестящих, безупречных чистых хирургических инструментов, применение которых может только догадываться.

На большом оборудовании в глубине комнаты. Это чем-то напоминает нечто среднее между аппаратом МРТ и солярием, большая белая цилиндрическая камера с обнаружением отверстия в центре, в котором находится узкая койка. Но еще до того, как Гайер начал объяснять, Рид подозревал, что его целью было нечто большее, чем просто визуализация.

«После ваших процедур, — объяснил Гайер, — я изучил схемы Алана Рейдиггера и таблицы, лежащей в основе подавителя памяти, с намерением установить ее. Но, как я уже упоминал ранее, в конструкции его есть реализация. К сожалению, не в моих силах. Поэтому я переключил свое внимание и создал это».

Рид ничего не сказал, но с любопытством поднял бровь, задаваясь необходимостью, как украденная технология ЦРУ превратилась из имплантата в размер с рисовым зерном в огромной машине перед ним.

«Как я уже сказал, супрессор воздействует на лимбическую систему, — продолжает Гайер. «То есть гиппокамп, миндалевидное тело, эпиталамус и гипоталамус — среди других частей. Он не имеет большого значения для четырех основных долей мозга, за исключением редких частей медиальной височной доли, которые проявляются с эпизодической памятью. Это означает, что супрессор не вызывает у вас развития новых ощущений или повышает продуктивность памяти в долговременную».

«Это случайно только на то, что вы уже знаете», — предположил Рид. — Без обид, док, но мне не нужно знать науку, стоящую за этим. Мне просто нужно знать, что он может сделать».

— Конечно, — извиняясь тоном, сказал Гайер. «По конституции, я провел последние тринадцать месяцев, реконструируя протоколы глушителя, чтобы он мог наблюдать следствия; то есть воздействовать на лимбическую систему таким образом, чтобы, говоря грубо, «стимулировать» память».

Рид нахмурился. «Я не уверен, что понимаю. Вы построили это для людей, вживили подавитель памяти? Маловероятно, что он был создан только одним человеком.

— О, это значительно больше, — сказал Гайер. «Если это будет работать так, как я надеюсь, эта машина может помочь пациентам, которые возникают в результате травмы от потери памяти в результате длительного употребления наркотиков, амнезии… всевозможных случаев употребления».

«Если то, что вы говорите, правда, то это может помочь тысячам». Рид надеялся, что он прав, что из двуличных намерений подавителя памяти может выйти какая-то польза.

— Да, — сказал Гайер приглушенным тоном. «Тем не менее, мне очень жаль и стыдно видеть эту машину каждый день и ничего с ней не делать. Я стал достоянием гласности, потому что ваше агентство может распознать украденную боязнь решеток. Возможно, это связано с вами.

Рид покачал головой. — Значит, вы зря переносили месяцы на проектирование и сборку этой машины?

Доктор Внезапно отвел взгляд, и Рид все понял.

«Нет… ты его вырастил, потому что подумал, что я вернулся». Он не хотел в это верить, но выражение лица доктора говорило ему, что это правда. Гайер был занят не только глушителем и головой Рида; он был одержим. «Это может помочь людям. У тебя нет никаких обязательств передо мной. Ты не обязан меня строить.

Гайер глубоко нахмурился. — Но знаю, агент — я имею в виду Рида. Разве ты не видишь? Твой разум - достижение достижения в моей карьере. Я понимаю, что на твою жизнь отрицательно повлияло то, что я сделал…

— Это немного преуменьшение, — пробормотал Рид.

«Даже если так, то, чего мы смогли вместе, было невозможно до тебя. Даже для современного мира в целом это все еще невозможно. Но… — глаза Гайера заблестели. «Если мы сможем восстановить вашу память, то это будет совершенно новое чудо современной науки. И если вы согласны с тем, что мне не принадлежит морального выбора, кроме как обнародовать ее.

Рид погладил подбородок, изучая стоящую переднюю машину. Он пришел сюда за ответами, но на самом деле не ожидал обнаружения решений. И все же он был там, в виде большого белого цилиндра перед ним.

"Когда?" он определил.

"В настоящее время."

"В настоящее время?" Рид сделал двойной дубль. Он взглянул на часы. У него еще было достаточно времени, чтобы вернуться к девушке, и он прекрасно осознавал, как нелепо прозвучало бы у воспоминания о том, что у него график, когда они преследуют столь серьезного вопроса, влияющего на его жизнь и благополучие.

— Всякой процедуры меньше часа, — спокойно сказал Гайер. «Но я понимаю, если у вас есть трепет. Вы можете подумать об этом, вернуться в другой день, если хотите. По тону доктора было ясно, что он не хочет, чтобы Рейд ушел.

«Я…» Если быть честным, Рид очень нервничал — не из-за процедуры, а из-за того, что может произойти полное восстановление его памяти. — Есть ли какое-то время на восстановление?

— Нет, — сказал Гайер. «Это неинвазивно, абсолютно безопасно».

«Будут ли эффекты?»

— Не знаю, — честно сказал Гайер.

«Это велосипед? Я сразу вспомню?»

— Не знаю, — снова сказал доктор. «Если он работает правильно, то он должен быть быстрым, как и глушитель. Но это совершенно новая территория даже для меня. Я могу только догадываться об ответах на ваши вопросы, и я не решаюсь даже сделать это.

Избавьтесь от доктора в глазах и задал самый важный вопрос. "Могу я доверять тебе?"

Гайер тепловых выбросов. «Я полагаю, что с действенностью и последствиями с памятью недоверие является чувствительным. Даже если я скажу «да», ты поверишь мне на слово?»

— Нет, — принял Рид. — Я бы не стал.

Он понял, что время для раздумий давно истекло. Он столько раз говорил себе, что нужно ему знать, нужно решение — и теперь оно было прямо перед ним. Он устал защищаться.

— Хорошо, — сказал он. "Давай заказай это."


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Заместитель директора Эшли Райкер с высокоподнятой головкой и прямыми взглядами шла по первому уровню ускорения в Лэнгли, штат Вирджиния. Она не хотела обнаруживать подозрения или привлекать к себе внимание, направляясь к зараженным встречам в самом дальнем конце палубы, редкому и узкому слепому пятну от камер и по внешним глазам.

Директор Маллен уже был там, прислонившись к черному внедорожнику и попивая последние несколько дюймовых сигар. Когда она приблизилась, он повредил ее и топнул каблуком.

— Райкер, — небрежно указал он. Маллен был главой всего Центрального разведывательного управления, человеком, который подчинялся только директору национальной разведки и президенту. Хотя Маллену было шестьдесят шесть лет, и он был совершенно лысеющим, он был же шпионом, как и государственным деятелем, настолько же искусным в чтении людей, как и в сокрытии своего характера и характера. — В последнее время эти наши встречи были довольно редки.

"Да сэр. Сообщать особо нечего". Последние несколько недель Агент Зеро вел тихую двойную жизнь, преподавая в университете и работая в Отделе национальных ресурсов.

Маллен изогнул бровь. "Швейцария? Зачем?"

— Ты не знал? Райкер по напряжению возбуждал, но она подозревала, что директор не был проинформирован о внезапном отъезде Зеро днем ранее. «Он закрытого отпускания. Прошел прямо через своего директора в NRD и получил должность директора Картрайта подписал это». Райкер дал Маллену время обдумать это прежде, чем невинно спросить: «Разве Картрайт тебе не сказал?»

Директор хмыкнул в ответ, что отправлено: нет, Картрайт не говорил Маллену об «отпуске» Зеро. Как интересно , подумала она. «Зеро утверждает, что это лыжная прогулка с его девочками».

«Катание на лыжах? Маллен покачал головой. — Выглядит немного подозрительно, не так ли? Что есть в мероприятиях, о чем мы не знаем?»

— Ну, вчера, что они действительно катались на лыжах, — признался Райкер. «Сегодня они в Цюрихе». У вас был техник, постоянно отслеживающий местонахождение дочерей Зеро; подкожные имплантаты стали весьма кстати. «В настоящее время его подопечные находятся в швейцарском музее».

— А ты уверен, что он с ними?

Райкер Эдд. "Я совершенно уверен, что. По общему мнению, с прошлым месяцем он почти не выпускал их из виду. Он, конечно, не собирается делать это в чужой стране. Не после того, что случилось.

Маллен задумчиво погладил подбородок. «Кажется, что в этом есть большее существование. Зеро заинтересован. Он не делал никаких шагов уже несколько недель; Держу пари, он выжидал. Следите за ними. Я хочу быть в курсе того момента, когда есть шаг за кадром».

— У нас должен быть отказоустойчивый, сэр? — спросил Райкер. — Может быть, специалист?

— Наверное идея, хорошая, — принял Маллен. «Приготовьте кого-нибудь в Цюрихе».

"Да сэр."

«А как насчет этой неразберихи с посольством в Ираке?» — предположил Маллен.

— Они все еще расчищают завалы, — сказал ему Райкер. «Используемые взрывчатые вещества были довольно обширными; все здание рухнуло на вершину зоны взрыва. Было найдено несколько выживших, но…”

— Делегация? — предположил Маллен.

Райкер покачала головой. «Нет. Сенатор Конрой и четверо представителей принадлежащих к погибшим». Конрой и его люди были атташе из Нью-Йорка, особенно с другими Манхэттена.

«Кто там?»

— Агент Стрикленд уже в пути, — ответил Райкер, — с отрядом рейнджеров. Йоханссон должен вернуться в региональный штаб в Цюрихе, а затем ее отправят на рандеву…

— Подожди, подожди, — махнул рукой Маллен. «Йоханссон в Цюрихе, а Зеро в Цюрихе? Разве у этих двоих нет истории?

— Да, — признал Райкер, — но… — Она сделала мысль паузу, обдумывая эту мысль. — Ты же не думаешь, что он содержит как-то запасы на себя, не так ли?

«Я знаю, что в нашей работе не бывает совпадений, — сказал Маллен, — и мы знаем, что раньше она игнорировала приказы ЦРУ помочь».

Райкер ругала себя за то, что сама этого не заметила. Это правда, что Мария Йоханссон создала проблему для агентства вместе с Зеро в Восточной Европе, но впоследствии она была помилована вместе с ним и агентом Ватсон — шаг, который был направлен исключительно на то, чтобы держать Зеро рядом с ними, чтобы они часто наблюдали за ими. на него.

- У меня идея есть, - сказал директор. «Давайте прервем «каникулы» Зеро».

"Как так?" — спросил Райкер.

«Я хочу, чтобы вы восстановили его на поле боя. Поместите его на этот ерунду Братства со Стриклендом и Йоханссоном.

— Это может быть проблематично, — сказал Райкер. «Очевидно, что за последние недели у агента Стрикленда и Зеро сложились странные дружеские отношения».

— Значит, они все приятели. Господи, есть ли кто-нибудь, в кого он не вонзит свои зубы? Маллен усмехнулся. «Это не годится. У нас были бы задатки разговора. Достаточно сложно простоИмеется дело, собранное со всеми запасами… — Он замолчал, глубоко задумавшись.

"Сэр?"

— Отпустите рейнджеров, — распорядился Маллен. «Я собираюсь поставить на это кого-то еще, частную организацию. Кто-то, кто может присматривать за Зеро и его друзьями и действовать в случае необходимости. Но давайте действовать осторожно. Зеро хитер, и, видимо, у него в глубине Картрайт».

Она подняла бровь. — Картрайт…?

— Нет, — подтвердил Маллен. — Картрайт ничего об этом не знает, так что введи себя с ним по-хорошему. Он согласится на восстановление Зеро, если у него будет такая возможность.

— А если Зеро откажется вернуться?

— Он не будет удивлен, — сказал Маллен. — Нет, если он привел к несчастным случаям. Есть ли еще что-нибудь?"

"Нет, сэр."

— Хорошо, — сказал Маллен. «Я хочу получить полный брифинг, как только кто-нибудь что-нибудь знает о том, что произошло в Ираке. Иди. Я спущусь обратно на лифте.

Райкер поверил и пошел прочь.

«Эшли». Она обернулась и встретилась с трезвым взглядом директора. Я знаю, что ты хочешь когда-нибудь сесть в кресло. Я знаю, что ты хочешь офис. И если это когда-либо должно было быть, то это не может выйти . о серьезности ситуации. путь к вершине».

"Конечно, сэр. Я понимаю."

«Хорошая девочка».

Райкер сжалась и стиснула зубы, но держалась от естественных слов. Вместо этого она развернулась на каблуках и торопливо зацокала на парковочной площадке.

«Хорошая девочка». Какая задница.

Однако в одном Маллен был прав. Она хотела его кресло. Ее цель была стать первой женщиной-директором Центрального разведывательного управления, и она пошла к этому быстрыми темпами. Но не ее трудовая этика или послужной список прибыл ее.

Всего два года назад получил должность разведки, она обнаружила кое-что, то же самое, что и агент Зеро: заговор, слухи о том, что могло стать основанием для измен не менее чем девятнадцати конгрессменам, трем губернаторам и горстка других политиков, включая самого американского президент. И это не включает членов АООС, АНБ и, конечно же, ЦРУ.

Зеро действовало как агент. Он держал рот на замке и думал построить дело. Но у него никогда не было полной картины того, что это значит, и у него не было возможности поделиться своей собственностью. Офицер разведки Эшли Райкер поступила с нетерпением до наоборот. Она взяла то, что знала, прямо наверх, к директору ЦРУ Маллену. У нас были подозрения, что Маллен был в норме, и она была права.

Но она не гналась за человечеством. Она просто хотела обратиться к помощнику режиссера. И вот почти спустя два года она сделала еще один скачок вверх, на этот раз до присвоения директора. Она была всего в одном шаге от того, чтобы сменить Маллена на посту директора, и возможно, сочетанию своего ума, хитрости и знаний, она была уверена, что это сделать.

Два года назад у Зеро не было полных картин, но если бы Райкер точно знал проблемы с памятью, даже самая простая комбинация правильных слов могла бы подтолкнуть к его умению.

Вероятность происшествия случается с людьми каждый день.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Алина Гайер надежно закрепила металлическую ленту на черепе Рейда, что-то вроде сильно выглядящего ореола, оснащенного более чем дюжиной датчиками. Она наклонилась над ним, осторожно надев устройство на его голову. "Комфортный?" она указана.

«Да, хорошо. Что оно делает?"

«Это просто для чтения мозговой активности во время процедуры», — сказала она. «Все, что вы испытываете, чувственно».

Рид нахмурился. — Новатор был имплантом.

— Да, — сказал доктор Гайер. Он шел через белую, возясь с массивом компьютеров с сенсорным датчиком. «Но способ, которым это работает, происходит в передаче сигналов вашей лимбической системы. Постоянный шквал волн, специально предназначенных для подавления функций в большом мозгу. Эта машина, конечно, намного больше, но работает она почти так же, используя волны и сигналы. представьте, что ваш мозг — это замок, а эта машина…

— Это гигантский ключ, — закончил Рид. "Понятно."

Гайер, выражение его лица стало мрачным. — Но я должен предупредить тебя. Если это работает, некоторые вещи, которые вы вспоминаете, могут быть подсознательными ощущениями жизни, желания, подозрения из вашего восприятия. Все эти аспекты, не связанные с памятью, были удалены вместе с вашими реальными воспоминаниями».

Рид нахмурился. — Значит, ты хочешь сказать, что если я что-то помню, то некоторые вещи, которые я помню, на самом деле могут быть нереальными?

— Они будут для тебя реальными. Гайер использовал на свою жену. «Алина, палата».

Она отстегнула крышку белого цилиндра и подняла его, чтобы открыть узкую койку внутри. — У тебя нет клаустрофобии, правда, Рид? — спросила она с ухмылкой.

Он покачал головой и быстро забрался на койку. Сомнение быстро нарастало; Мысль о возвращении к неотвратимым вещам, которые были нереальными, пугала его, но сейчас он зашел слишком далеко, чтобы начаться. Лучше просто покончить с этим, подумал он.

Прежде чем они начали, письмо было отправлено через два часа. Если что-то пойдет не так, он не мог рисковать тем, что его девушки застряли в чужой стране, не естественно, что с ним случилось. Если он не удалил его в течение двух часов, электронное письмо будет отправлено на персональные аккаунты Стрикленда и Ватсона с подробным описанием, где он был, что он сделал и как связался с девушками.

Он еще раз подумал о них, положив голову на подушку цилиндрической койки.

«Ах! Один момент." Доктор Гайер поспешил с кусочком пластика в форме подковы. "Здесь. Вам это может случиться.

Рид повертел его в руках. — Капа?

— Для зубов и языка, — просто сказал доктор.

Рид быстро сел. "Какая? Подождите, какой черты сейчас станет?..

— Ложись, — приказала Алина. Она мягко толкнула его в плечо, и он подчинился, распластавшись на койке. "Удачи." Потом она опустила крышку цилиндра, и Рид случился в полной тишине и темноте.

На мгновение не было. Это напомнило ему о последствиях его боя с Раисом на стенах Дубровника, когда он и убийца упал с края башни, и Рейд на несколько минут потерял сознание. В то время он думал, что умер; все, что он видел, было черным, и он абсолютно ничего не слышал, пока до него не донесся голос Марии.

Теперь до него донесся голос, но это была не Мария. Это был доктор Гайер.

"Вы меня слышите?" — спросил доктор. Его голос был металлическим и вторичным, он исходил из маленькой динамики внутри цилиндра.

— Эм… да.

"Хороший. Я хочу вас предупредить, что кое-что из того, что вам предстоит пережить, может вас беспокоить, — сказал ему доктор.

— Было бы лучше, если бы ты рассказал мне, что я собирался…

«Пожалуйста, имейте в виду, — перебил доктор, — что ничтожество в сообществе не может причинить вам вреда. Вы в полной безопасности в наших руках.

— Отлично, — пробормотал Рид. — Тогда для чего нужен мундштук?

«О да. Пожалуйста, внесите это сейчас».

"Почему?" — дополнения Рид.

— На случай, если мы вызовем приступ.

Когда все это закончится, Рид напомнил себе, что необходим повнимательный наблюдатель медицинской степени доктора Гайера, и надел пластиковую капу на зубы.

— Сейчас мы начнём, — сказал Гайер. — Пожалуйста, запомните, что я сказал, и постарайтесь расслабиться.

Конечно , подумал Рид. Я заперт в трубе и понятия не имею, что со мной происходит. Расслабляться.

Внезапно прямо перед его глазами вспыхнул белый свет, словно ему в лицо ударила вспышка фотоаппарата. Он вздрогнул от внезапного пламени, и перед глазами заплясали пятна. Свет исчез так же внезапно, как и появился, но остались разноцветные пятна.

Затем вспыхнул еще один свет, чуть левее первого. Третий, справа.

Огни мигали с перерывами, без какой-либо различимой последовательности или времени. В ушах разошелся пронзительной войной, нарастающей по тембру. Это в моей голове? он думал. Нет, откуда-то идет. Потом в комнате ворвался запах. Он не был ни привычен, ни восприимчив, а скорее пресным. Это был запах грязи? Близко, но не совсем то. Он не может указать на это.

Огни продолжали бить его взор, скулящий звук становился все громче, запах становился все сильнее. Потом покалывание на голове, на лбу.

Алина солгала ему. Ореол был не просто набором сенсоров.

Он понял, что это было частично; сенсорный шквал, основанный на всех его основных методах обнаружения. Подумав, он прикусил пластиковый мундштук и ювелирное что-то горькое.

Покалывание усиливалось, вплоть до болезненного. Сжал кулаки по бокам. Он закрыл глаза от резких мигающих огней, но он сказал, что должен держать их в плену, если хочет добиться успеха. Запах обжигал ноздри. Внезапно установлено, что все заболело. Ему было некомфортно с головы до ног. Его конечности свело судорогами, а в черепе разразилась мигрень.

Это был гораздо больший, чем сенсорный шквал; это была преднамеренная перегрузка.

Мне нужно выбраться отсюда , отчаянно думал он. Мне нужно остановить это.

Его руки тряслись, содрогаясь сами по себе. Когда он решил удержать их, его ступни и ноги начали дрожать. Все его конечности тряслись, а сердце бешено колотилось, удваивая скорость. Его глаза закатились против его воли, пока он снова не увидел только темноту.

А потом он потерял сознание.

*

— Рид?

Он вздрогнул, когда открыл глаза. Его взгляд приспособился к тусклому голубому саду, и ангельское лицо "Г-н. Стил, ты меня слышишь? Она сияла интенсивным светом в его глазу. Она чувствительно полилась водой, и он несколько раз моргнул.

Цилиндр был открыт; нимб слетел с его головы. Процедура закончилась. Но его первая мысль была о его девушках.

«Как долго меня не было?» — хрипло указал он.

— Всего пару минут осторожно…, пожалуйста, — Алина, когда он со стоном сел.

Голова пульсировала, в конечном итоге возникло странное покалывание, которое быстро проходило, но в остальном, как он заметил, он не обнаружил себя иначе.

Доктор Гайер стоял у ног Рида, терпеливый, но явно не терпеливый. "Как ты себя чувствуешь?" — точно определил он.

— То же самое, — признал Рид. — Хотя у меня адски болит голова. Это сработало?»

— Только ты мог сказать. Скажи мне, — сказал Гайер, — сколько раз мы советовались, прежде чем я провел тебе операцию по имплантации?

— Я… — Рид задумался, задумался в воображении воспоминание, но единственное, что пришло ему в голову, было то, что он уже вспомнил в кабинете Гайера, он и Рейдиггер перед видеокамерой. "Я не знаю."

Плечи Гайера поникли в поражении.

— Итак… что это значит? — уточнил Рид.

Доктор переглянулся с Алиной. — Боюсь, процедура не удалась, — просто сказал он, не обнаружив скрытых разочарований в голосе. «Моя машина явно требует некоторых доработок, но я считаю, что это выше моего уровня квалификации».

Рид спустил ноги с койки и встал. Его колени дрожали. Алина держала его за руку и помогала устоять. — Простите, доктор Гайер. На самом деле я не… — Он удержался от этого, но на самом деле не переживал, что его память так легко восстановится. Был небольшой проблеск надежды, что машина будет работать, но в основном царил пессимизм. Вместо этого он сказал: «Спасибо вам обоим за помощь». Несмотря на свою веру, он все же оказался таким же разочарованным, как и Гайер, и не имел смысла медлить дальше. Он наблюдает за своими часами. — Я знаю, это звучит странно, но мне нужно идти. Мои дочери здесь, со мной, в городе, и мне нужно вернуться к ним».

Алина и доктор Гайер раскрываются за ним из обычной процедуры, прошли по коридору и вернулись в роскошную приемную. "Здесь." Гайер вручил ему белую визитную карточку с его именем и номером телефона. «Это моя личная линия. Пожалуйста, оставайтесь на связи. Мне жаль, что я не мог быть вам больше полезен».

"Спасибо." Он сунул карточку в карман, пожал руку доктору и еще раз поблагодарил их упаковку, а затем вышел через тяжелую дубовую дверь. Больше нечего было сказать или сделать. Машина Гайера вышла из строения, и в его голове по-прежнему царил беспорядок.

Он на мгновение задержался за дверью, удалил отложенное электронное письмо, которое должно было быть отправлено Стрикленду и Уотсону, а спустился на уровень улицы. Но еще до того, как он добрался до лестницы, его поразило болезненное впечатление от того, что произошло. Его старые воспоминания нельзя было вернуть с помощью технологий. Он был обречен жить так, когда старые воспоминания возвращаются в его мозг от случайных раздражителей. И когда ему встречается очередная вершина тайны, что-то вроде разговора, он никогда не узнает и не поймает ее полностью без того, что сказал раньше.

Это звучало как сущий ад. Я лучше возьму глушитель , мрачно впоследствиил он. Но, по словам Гайера, такой возможности даже не было. Если бы этот состав можно было воспроизвести, она все равно была бы несовершенной и в конечном итоге все равно вышла бы из строения.

Он спустился по лестнице на лестнице и повернулся, чтобы вернуться к музею, гадая, что он собирается Майе. И если ему удастся прожить еще три месяца, а может и больше, вот так, то ему, возможно, столкнуться со своими музыкальными инструментами…

"Эй незнакомец."

Рид внезапно неожиданно, уверенный, что не услышал знакомую женскую мелодию, от которой его рукам побежали мурашки. Он повернулся, и вот она, руки на бедрах, небольшое количество волос, ниспадающие на плечи, веселье в серых глазах.

— Мария, — сказал он в изумлении. «Какая…? Как ты здесь?

Она улыбнулась и попросила одного плеча. — Я думал, ты мог бы зайти к нему.

"Увидеть его…?" О . Он понял, что она имеет ввиду. Офис Гайера. Что означает, что она… — Ты знал об этом месте. Вы прочитали письмо Алана ко мне?

Она закусила губу и слегка слегка. "Мне жаль. Я знаю, что говорил тебе, что не знал, но…

— Но ты так долго держал его для меня. Любопытство взяло верх над тобой.

«Я подумала, что что-то внутри может подсказать мне, где вы были все время, пока вас не было», — призналась она.

— Тогда это значит… ты знал еще в Риме, что я не умер. Он потер лоб, последствияя. — Ты знал, что Алан помог мне. Вы знали, что моя память изменилась.

— Прости, — искренне сказала Мария. «Я не мог этого сделать, потому что не знал, кто может наблюдать за мной или за нами. Ты злишься?"

Он глубоко вздохнул. "Нет." Он должен был ожидать, что он, вероятно, сделал бы то же самое на ее месте, не естественно, жив ли друг или мертв, или где бы они могли быть, если бы это был первый. «Я совсем не сержусь. Мне просто интересно, будет ли когда-нибудь время, когда у нас не будет секретов друг от друга».

— Наверное, нет, — сказала она честно и с сожалением. — Мне жаль, что я не ответил на ваши звонки. Я подумал, что ты можешь вспомнить время со своей семьей. Она использовала подбородком вверх, сторону в кабинете Гайера. "Вы нашли то, что искали?"

— Не совсем, — прямо сказал ей Рид. — По случаю, не так, как я надеялся. Он снова проверяет часы. Скоро его ждут девушки. «Мм, я ненавижу это делать, но мне вроде как нужно идти».

— Ага, — утвердила Мария. "Конечно. Я только что узнал, что вы были здесь, в Цюрихе, и хотел зарегистрироваться. Меня все равно ждут в ближайшем штабе. Рад был тебя видеть, Кент.

"Ты тоже." Он крепко обнял ее, вдыхая ее аромат. Она нежно поцеловала его в щеку, прежде чем повернуться на другую сторону. "Пойдем со мной."

Мария сделала паузу. "Какая?"

Слова сорвались с его губой так внезапно, что он даже не подумал об этом, но понял, что хочет, чтобы она рядом была. Его присутствие умиротворяло, и он обнаружил, что он содержится в этом прямо сейчас. "Пойдем со мной. Просто ненадолго. Познакомьтесь с моими дочерьми".

"Ты уверен? А агентство?

— Я уверен, — сказал Рид. — И к черту агентство. Они могут обойтись без пары часов. Никто не пытается покончить с миром. Поставь телефон на беззвучный режим и пойдем со мной». Он протянул руку.

Мария улыбнулась и взяла его. «Да, хорошо. Я буду." Она держала его за руку, пока они шли к Швейцарскому захвату музею.

«Понятия не имею». Рид издал короткий смешок. — О, только одно. Когда ты встретил девушек, тебе пришлось звать меня Рид.

— Рид, — медленно придумала она, будто пробуя слово. «Конечно. Думаю, я справлюсь».


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Как выяснилось, не нужно было много объяснять, ни о своем месте на выходе во время документального просмотра, ни о внезапном выбросе Марии, потому что, когда они вдвоем шли по коридору к его ожидающему дочерям, брови Майи поднялись крутой дугой, что говорило ему она уже сделал некоторые выводы о том, куда он пошел и что он мог сделать.

"Привет девчонки!" — сказал он слишком восторженно. "Как фильм?"

«О, это было очень информативно». Майя не подавляет скрыть подозрение в голосе.

Взгляды перебегал с Рида на Марию и обратно. — Ты починил свою кредитную карту, папа? — тихо спросила она.

— Да, да, я это сделал, — быстро сказал он. «И пока я был там, как назло, я случайно столкнулся с другом».

— Ух ты, — насмешливо пробормотала Майя. «Как невероятно удивительно, что вы можете столкнуться с кем-то, кого вы знаете, на улицах чужой страны, захваченных людьми из дома…»

Рид бросил на поэтический взгляд, но Мария ухмыльнулась. — Ты, должно быть, Майя, — сказала она, протягивая руку. — Я Мария.

Майя не пошевелилась, но к большому удивлению Рида, Сара протянула и взяла руку Марию за руку. — Привет, — сказала она. — Я Сара.

— Сара, очень приятно познакомиться. Твой папа сказал мне, что ты отличный художник.

Сара пожала плечами. «Я балуюсь».

Рид чуть не рассмеялся. Он никогда ранее не слышал, чтобы его дочь употребляла слово «баловаться». — Итак, — сказал он, хлопнув в ладоши. «Что мы делаем дальше?»

— Хм, — сказала Майя. — Мало ли я помню, ты сказал, что мы будем делать все, что захотим.

— Я говорил, что… — нерешительно признал Рид.

«Ну что ж, — вмешалась Мария, — я знаю несколько отличных бутиков, если вы, девочки, используете их заглянуть».

Майя медленно следовала за Марию, ее глаза слегка сузились, но в конце концов она проверила. «Хорошо. Прокладывай путь».

Рид застонал. "Покупка?"

Мария повела их к выходу из музея, и, к его большому удивлению, Сара открыла за ней.

— Мне нравятся твои волосы, — тихо сказала она Марии.

"О, спасибо! Мне нравится твой. Так ты хочешь стать художником, когда станешь старше?"

— Еще не уверена, — ответила Сара. Она добавила: «Моя мама реставрировала картины для Смитсоновского института. Думаю, я мог бы сделать что-то подобное».

Что случилось? Рид подумал. Она совсем другая девушка, чем вчера. Было странно, как хорошо воспринимала Сара присутствие незнакомца. Она казалась этим совершенно непринужденной с. Может быть, он был незнаком, кого успокаивало присутствие Мари.

— Итак, Мария, чем ты занимаешься? — небрежно определила Майя.

— Я бухгалтер, — ответила она, когда они вышли на улицу и вышли на тротуар. «Я живу в Балтиморе».

— Хм, — сказала Майя. "Ты много путешествуешь?"

Мария пожаловала плечами. «Время от времени, когда у меня есть время от работы».

— О, я имею в виду для работы, — сказала Майя. «Твоя работа по защите тебе места? Как, скажем, Свитцер…

"Майя!" Рид прошипел предупреждение.

Его дочь невинно пожала плечами. "Какая? Я спрашиваю просто."

Рид взял старшего за локоть, и они вдвоем немного отстали от Марии и Сары, которые продолжали праздно болтать. "Как ты думаешь, что ты делаешь?" — резко прошептал он.

— Я только знакомлюсь с ней.

— Нет, ты ищешь ответов. Брос."

— Ну, что ты думаешь делать ? она выстрелила в ответ. «Вы говорите нам, что эта поездка произошла с семьей. Вы говорите нам не бродить. А ты потом ушел и вернулся с этой женщиной, которая случайно оказалась в том же месте в то же время?

Рид вздохнул. — Майя, обещаю тебе, я не знал, что она будет здесь. Эта часть не была ложью; он был так же удивлен появлением Марии, может быть, даже больше, чем девушки.

— Я скажу вам, на что это вероятно, — вернулась Майя приглушенным голосом. — Похоже, ты это спланировал. Похоже, ты все еще работаешь, если ты понимаешь, о чем я.

— Клянусь, нет, — заверил ее Рид. «Хотите знать правду? Да, Мария… как я. Как я был. Агентство следит за нами. Они знают, что мы здесь. Она узнала и зашла, чтобы проверить. Я действительно, действительно не знал».

"Регистрироваться? Почему?" — добавила Майя.

"Почему вы думаете? Из-за того, что произошло в прошлом месяце.

Майя внезапнос. — Она знает об этом?

Верно. Майя не помнила бы, в каком состоянии она была. — Майя, — мягко сказал Рид, — она была там. Мария помогла мне найти тебя на том поезде в Словакии. Ты был… Он не хотел напоминать ей, что она была под наркотиками. «…В полусознательном состоянии, так что Мария осталась с тобой, пока я достигаю за Сарой».

Майя закусила губу, молча идя рядом с отцом. Примерно в двадцати футах впереди них

— Ты мог бы сказать мне это, — пробормотала Майя.

— Так ты дашь ей шанс? — уточнил Рид.

Его дочь пожала плечами. «Думаю, с ней все в порядке. Сара, кажется, любит ее. Прежде чем он успел решить, Майя ускорила шаг, чтобы догнать двух других.

Не могу не улыбнуться. «Кажется, она в порядке» — возможно, лучшее, что он собирался вытянуть из своей шестнадцатилетней дочери.

В течение следующих двух часов с половиной часов было обнаружено, что его посещают не менее семи бутиков и такие блестящие, как «это будет потрясающе смотреться на тебя, Майя» и «поверь мне, жемчуг вернулся» и «Что ты имеешь в виду, твой папа не разрешает тебе носить тушь для ресниц? Не волнуйся, я поговорю с ним».

Вместо того, чтобы попытаться встроиться в любую из ближайших перед ним сцен, он смирился с ролью держателя сумки и вместо этого наблюдал за женской связью, которая встречалась прямо у него на глазах. Он вообразил себя антропологом, наткнувшимся на племя, которому он никогда не мог понять, — что, если не считать шуток, по месту частично было правдой. Он был чрезвычайно поражен тем, как быстро девочки привыкли к положительному женскому влиянию поблизости. Даже Майя, как предполагается, хорошо провела время.

Они были в магазине номер восемь и ждали, пока девочки были в примерочных, когда Рид повернулся к Марии и сказал: «Честно говоря, я не могу в это обратиться. Личность Сары ходит на полные сто восемьдесят по сравнению с тем, как она была вчера. Ты действительно хорошо ладишь с детьми.

Мария рассмеялась. «Конечно, нет. Но вряд ли они дети; они подростки. Они хотят, чтобы с ними обращались как с молодыми женщинами, так и с детьми». Она пожала плечами. «Как только вы это знаете, это довольно легко».

"Хм." На самом деле не думал об этом. Для него они были его маленькими девочками. Они нуждались в его защите, в его опеке, в его мудрости. Его было трудно увидеть их по-другому.

Может быть, им нужен кто-то такой в их жизни. Черт, может быть, мне нужен кто-то такой в моей жизни.

«Приходи сегодня к нам поужинать», — сказал Рид. — Мы поедем куда-нибудь сюда, в Цюрих, а потом мы с девочками поедем на поезд обратно в Энгельберг.

Мария вздохнула. «Я действительно хотел бы, чтобы я мог, но я думаю, что игнорировал обязанности достаточно долго. В самом деле… — Она вытащила свой мобильный телефон, заразила его и глубоко нахмурилась. — О, это не может быть хорошо.

"Какая?"

Она повернула телефон, чтобы показать ему экран. У Марии было намерение пропущенных сообщений, все из одного и того же источника — телефонный номер, помеченный как «неизвестный», — и однотекстовое сообщение: МАРИГОЛД. ОТЧЕТ.

Мария настраивала, повернула телефон и наклонила голову ближе к Рейду, чтобы он мог слушать, не включая громкую связь.

— У нас ситуация, — вместо приветствия заявил заместитель директора Райкер. «Мы пришлем к вам машину».

— Что за ситуация? — спросила Мария.

«В посольстве США в Багдаде была взорвана взрывчатка, — поспешно продвигает Райкер. «Все здание было разрушено. На сегодняшний день у нас обнаружено более пятидесяти погибших, включая делегацию совещания в Нью-Йорке. Сенатор Конрой и четыре представителя.

Рид и Мария обменялись заинтересованными взглядами. Он почти не сомневался в том, что были конгрессмены, но придал нападению столь существенный характер, заявив, что многие люди нуждаются в том, чтобы быть жертвами тома пятерки, несомненно, был признаком фанатичной группы.

— Я буду готова, — сказала Мария Райкеру.

— Есть еще кое-что, — быстро сказала заместитель директора, чем Мария успела положить трубку. — Мы знаем, что ты с ним. На самом деле, рискну заболеть, что он мне сейчас кажется, поэтому я просто сам ему скажу: вас восстанавливают. Мы хотим, чтобы вы на это. С возвращением, агент Зеро».


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Рид и Мария обменялись растерянными взглядами. Он не мог заставить себя что-либо и показал еще не сказал, что действительно был с ней.

"Почему он?" – уточнила Мария от его имени. "Почему сейчас?"

— Я назову вам две причины, — сказал Райкер. «Во-первых, группа, взявшая на себя ответственность, является из его бывших дел, ответвлением себя ХАМАСа, которое было изгнанием из Газы за счет своих членов во время рейда. изначально они открыли магазин в истории; Зеро и Райдиггер выгнали их, и они исчезли. С тех пор они действуют безмятежно. Мы ожидаем, что что-то в его голове может быть сработано, что это даст нам общее представление об их применении».

— А вторая причина? — выбрал Рид, наконец сообщивший о своем распоряжении Райкеру.

— Агенты Стрикленд вызывает это заболевание, — проявляет она. — Он сказал вас лично. Мы услужливы, потому что... ну, нравится тебе это или нет, ты все равно лучшее, что у нас есть.

Стрикленд? – крикнула Мария, совершенно сбитая с толку. Он еще не сказал, что они с Тоддом подружились после заражения в прошлом месяце; она знала о Стрикленде только как о молодом агенте, посланном за Зеро в Словакию.

Несмотря на просьбу Стрикленда, он знал, что это не то, чего он хотел. Он должен был поставить свою семью на первое место. — Я не могу, — прямо сказал он Райкеру. «Я в отпуске с моими девочками. Что мне делать, просто оставить их здесь одних и без защиты?

— Конечно нет, — высокомерно сказал Райкер. «Мы отправляем машину к вам. Уотсон там».

«Ватсон?» Последнее, что Рейд слышал, что агент Ватсон был в отпуске по болезни из-за огнестрельного ранения на посту.

«Мы ожидали, что вы не пойдете, если рядом с вами не будет кого-то, кому вы можете доверять», — пояснил Райкер. «В настоящее время Уотсон не подходит для полевых работ, но он все еще может работать. Он позаботится о безопасности ваших девочек. Мы оба знаем, что он будет.

Рид снова взглянул на Марию. ЦРУ, похоже, очень хотел отправить его к этому делу. Хуже того, хотя он снова и снова говорил себе, что не может уйти, не может оставить своих девочек, холодные волны пробежали по его затылку при мыслях о возвращении в поле. Его агентская сторона жаждала этого. — Мне… мне нужна минутка, — сказал он. — Мне нужно подумать на минуту.

— У вас есть около пяти доложенных машин, — сказал Райкер. «Мы ожидали, что вы будете в нем». Заместитель директора положил трубку.

— Это кажется неправильным, — тихо сказала Мария.

Рид Эдд. «Я согласен. Он заметил задумчивый взгляд Марии, ее беглый взгляд и понял, о чем она думает.

— Ты не можешь, — тихо сказала она ему. «Вы в отпуске с семьей. Ты сказал девочкам, что тебя больше нет в поле…

— Я знаю, — сказал быстро он. — Я знаю, ты прав. Я не могу». Он покачал головой. — Но пятьдесят мертвых, Мария? Этих людей нужно поймать. Что, если Райкер прав? Что, если что-то поможет разуму найти их более быструю или остановленную атаку?»

Мария усмехнулась. «Если это уловка Райкер, то она точно знает, на какую из доступных настроек, чтобы вы подумали о Европе. Как ты собираешься сказать девушке, что бросаешь их прямо возникает отпускание?

"Я знал это."

Рид поднял голову, и с его губ сорвался тихий вздох. Майя вышла из примерной в какой-то момент, пока они разговаривали, и, очевидно, наслушался. Она стояла, опустив руки по бокам, и на ее лице было выражение глубокого разочарования.

— Я так и знаю, — снова сказала Майя. «Это никогда не было о семье, отпуске или «совместном выживании», не так ли?»

— Майя, позволь мне объяснить, — начал Рид. «Нам беспокоит только то, что…»

— Ты солгал нам. Она фыркнула и покачала головой. — Думаю, мы уже должны к этому привыкнуть. Майя бросилась к входу в бутик.

"В чем дело?" Сара вышла из второй временной как раз вовремя, чтобы увидеть суестру, спешащую на улицу.

Рид вздохнул. У него было ощущение, что Сара не воспримет это хорошо. — Звонили, — мягко объяснил он, — только что. Дело срочное, и им нужна моя помощь.

— ЦРУ? — прямо уточнила Сара.

Рид Эдд. Мария казалась ошеломленной откровенностью девушки; она не знала, что он рассказал своим дочерям правду о том, что он сделал.

— Да, — признал он. «От ЦРУ. Только что было убито много людей, и они думают, что я знаю, как удержать их от повторения этого».

Сара ничего не сказала. Вместо этого она тоже поспешила через маленький магазинчик к двери. Рид быстро встал; Мария схватила свою сумочку, и они вдвоем исчезли за Сарой на свободе. Майя стояла у бордюра, отвернувшись от входа, крепко скрестив руки.

«Пятьдесят человек катастрофы, Майя», — сказал Рид, не обращая внимания ни на прохожих, ни на окружающих. «В том составе конгресса, погибшие в результате взрыва. Я должен просто игнорировать это?»

Майя повернулась на каблуках к неприятным ощущениям. — Ты должен быть с нами! — чуть не закричала она. — Ты должен нас построить! Это то, что ты сказал. Ты можешь."

— Я знаю, что знал, но это другое…

«Тогда всегда будет по- другому !» – возразила Майя. «Вы будете давать обещания, и каждый раз, когда вам звонят, вы их устанавливаете. Вы знаете, что будете. А как же Сара? Ей наконец-то стало лучше, наконец-то в ней появилась жизнь, а ты хочешь сбежать и бросить нас?

— Он должен уйти. Сара подошла к ним на шаг ближе, и они оба замолчали, резко посмотрев на рассказ, как будто только что заметили, что она вообще здесь, на улице. "Ты должен идти."

— Сара… — тихо сказал Рид. Уверенности в ее голосе было достаточно, чтобы разбить его сердце.

«Если ты нужен людям так же, как ты был нужен нам, тогда ты должен помочь им», — сказала ему Сара.

Майя покачала головой. — Сара, ты не понимаешь, что говоришь… —

Да, знаю, — добавила она. «Мы оба знаем, что он может им помочь. Мы будем в порядке.

Рид протянул руку и взял свою старшую руку за руку. Она по нагрузке вырваться, но он крепко удержался. «Эй, — сказал он, — помнишь, о чем мы защищали на днях? Что ты сказал, что хочешь сделать? Вы сказали, что если хотите, чтобы это закончилось, лучший способ сделать это — стать частью людей, пытающихся арестовать это. Верно?"

Майя закусила губу и ничего не сказала.

— Как отец, так и дочь, — сериалл Рид. «Вот что я сейчас представляю. Все время. Вот почему так трудно сказать «нет» таким вещам».

Рука Майи выскользнула из его, и ее рука безвольно упала на бок. У нее не было возражений против его аргументов. Ему было очень больно видеть дочь, стоящую там и выглядящую такой удрученной. Но это было даже больше, чем это; она выглядела испуганной, уязвимой.

«Агент Ватсон идет», — сказал он ей. — Он присмотрит за вами и позаботится о том, чтобы вы благополучно добрались до дома. Ты будешь не один».

— Дело не в одиночестве, — пробормотала Майя.

"Машина будет здесь в любую минуту". Затем она протянула что-то, подозрительный черный размер, похожий на USB-флешку с крышкой.

Как только он взял его, он понял, что это было; знание уже было в его мозгу, и прикосновение палки вернуло его к нему. Он многозначительно сказал Марии, а затем сказал: «Майя, пойдем со мной на минутку». Он вывел старшую девушку из бутика за угол и заразился налево и сразу, чтобы предположить, что никто не смотрит. — Я знаю, ты боишься…

— Я не боюсь, — горячо сказала Майя.

— Не для себя, — быстро ответил он. — Ты боишься за свою сестру. А для меня. Мария и Тодд позаботятся обо мне, обещаю. Ватсон позаботится о вас двоих. Но на всякий случай возьми это. Он протянул маленькую черную палочку.

Майя нахмурилась, взяв его. "Что это?"

«Это портовый электрошокер», — сказал он ей. «Он автоматически включается, когда вы снимаете крышку, так что не делайте этого, если в этом нет необходимости. Внутри есть два штыря, и он нанесет удар в сто тысяч вольт, но он заряжен только для одного использования».

Глаза Майи расширились при описании, казалось бы, безобидного пластикового устройства. Она бережно держала его, как будто от легкого прикосновения, он мог ударить ее током.

«Всегда держи его при себе», — сказал Рид своей дочери. «Где-нибудь, где вы можете быстро взять его, если вам нужно. И не доверяйте никому, кроме нас или агента Ватсон. Ты понимаешь?"

Майя Эдда. "А вдруг..."

— Никто , Майя. Он не ожидал, что девочка столкнулась с какими-то неприятностями, но у Агента Зеро было много препятствий, и если события февраля и марта что-то были доказаны, так что, что повышенной осторожности не бывает.

— Хорошо, — тихо сказала Майя, убирая устройство в карман.

Он обнял ее и несколько секунд крепко сжимал. Несмотря на свое настроение всего несколько минут назад, она обняла его в ответ. «Будь в безопасности, — сказал он ей. "Я тебя люблю."

— Ага, — пробормотала она. "И я тебя люблю."

"Привет." Мария появилась из-за угла, напугав их обратной стороной. «Машина здесь. Пора идти."

У обочины ждала черная машина, и знакомая фигура агента Ватсона осталась с заднего сиденья. Он был высоким и мужественным, афроамериканцем, с правой рукой на перевязи. "Нуль. Йоханссон". Он выступил по очереди.

— Привет, Джон, — серьезно поприветствовал его Рид. «Спасибо за это». Он встал на колени перед Сарой. — Я повернулся раньше, чем ты узнаешь.

Она обнаружила и рассмотрела на тротуаре, как будто на самом деле не рассматривала в этом вопросе.

— Слушай свою сестру и агента Ватсон, хорошо?

"Я буду."

Рид обнял ее. — Люблю тебя, детка.

— До свидания, папа.

Он высокий и покачал головой. «Это не до свидания. Это «увидимся позже».

— Увидимся позже, — тихо сказала она.

— Я позабочусь о них, — заверил его Уотсон, когда Мария села в машину.

"Я знаю, что вы будете". Риду пришлось управлять своими ногами, чтобы сесть на заднее сиденье ожидаемого седана. Он закрыл дверь и заметил через окно, пока они стояли на обочине, пока машина не вернулась за угол, и он больше не мог их видеть.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

«Возможно ли, что лучшим в мире агентом ЦРУ может быть худшим в мире отцом?» — уточнил Рид, когда «Гольфстрим» набрал крейсерскую высоту, вылетев из Цюриха и направившись на юго-восток в сторону Багдада и места разбомбленного посольства.

Он почувствовал себя обеспокоенным из-за того, что снова бросил своих девочек — во время поездки, которая должна была стать их совместным временем. И чем больше он думал об этом, тем больше ненавидел агентство и Райкера за то, что они дали ему всего несколько минут на принятие такого решения.

— Извините, — ответила Мария, — вы только что сказали «лучший в мире агент»? Я провел какую-то церемонию награждения, или ты это из кофейной кружки взял?

Рид слегка ухмыльнулся. «Я просто исхожу из того, что мне все твердят».

Мария коротко рассмеялась и сжала его плечо. «Ты не жилец в мире. Вы приняли трудное решение; так или иначе будет разочарование. Если бы у вас была нормальная жизнь, вам все равно пришлось бы сбалансировать свою семью со всеми специалистами… это просто более экстремальная версия этого».

"Ага." Он прямо. "Спасибо." Он не мог останавливаться на этом сейчас, когда нужно было подтвердить работу. — Итак, что у нас есть?

Мария пролистала файл с брифингом на планшете с сенсорным экраном рядом с ним. «Похоже, группа, взявшая на себя ответственность за взрыв, вызывающая у себя «Братство». Это фракция бывшего ХАМАСа, изгнанного из сектора Газа и правившего на восток».

«Они были слишком опасными для террористов-смертников и джихадистов?» Рид задумался.

«Не столько экстремально, сколько грязно», — заметила Мария, читая материалы дела. «Похоже, они взорвали заводы по производству бомб, когда американские войска проникли туда. Убили более дюжины своих и меньше наших. Но никто не слышал о них годами, пока…

— До чего? — спросил он, вытягивая шею, чтобы прочесть что-нибудь по мысли Марии. Он видел, на что она смотрела; эта группа также похитила троих еврейских журналистов в Ираке.

«Они подарили видео», — тихо сказала она, передав планшет Риду. «Они выложили это в сеть. Взглянем."

Взял планшет и нажал на экран, чтобы воспроизвести видео. В нем дрожащая камера сфокусирована на молодом израильтянине с окровавленным лицом и защищена за спиной руками. Он оказался в какой-то сырой бетонной атаке или, может быть, в подвале. Человек за камерой резко зарычал на него по-арабски, чтобы он говорил. Дрожащим голосом журналист объявил, что Братство берет на себя ответственность за взрыв посольства. Что их захватл человек по имени Авад бин Саддам, и что захват друзей израильтянина уже были убиты.

Испуганный юноша закончил тем, что сказал, что атаки будут больше, и что Братство не остановится, пока их «божественное предназначение» не будет выполнено. Затем зернистая картинка оборвалась так же резко, как и началась.

«Это была моя операция», — пробормотала Мария, когда видео подошло к концу. «Прежде чем я пришел к вам, я выслеживал тех журналистов. Я ничего не нашел».

— Прости, — сказал Рид. Он вспомнил ее собственные слова, рассказанные ему, чувства себя как в значимой жизни: всех не спасенных.

Может быть, нет , сказал он. Но мы организуем попробовать.

Мария вздохнула. — Это Братство звенит в твоей голове?

— Ничего, — признал Рид. К сожалению, не вернулись новые воспоминания о какой-либо операции или стычке, которые могли быть у него и Рейдиггера с шестью повстанцами. — Однако я дам вам знать.

«Тем временем показано со Стриклендом и отрядом рейнджеров в посольстве», — сказала она ему. «Надеюсь, мы судим хоть какую-то бусину на них». Она сделала паузу на мгновение, чем прежде спросила: «Кстати, что с этим делать? Стрикленд спрашивал о вас?

Рид пожалел плечами. — Мы теперь друзья.

Мария слегка ухмыльнулась. — Это тот самый Стрикленд, который прислали, чтобы помешать вам найти ваших девочек, верно?

Рид Эдд. «Мы пришли к взаимопониманию». Он откинулся на спинку сиденья и добавил: «Может быть, вы бы знали об этом, если бы когда-нибудь перезвонили мне».

*

Неизвестно, что они обнаруживаются в воображении, не применимо к случаям. Бывшее местонахождение трехэтажного здания находилось почти в половине городского квартала, но теперь на его месте была просто огромная куча щебня, каждый раз из которых он был почти неотличим от другого.

— Господи, — пробормотал Рид. обнаружен, он не мог оторвать взгляд от всего этого ужаса, наблюдая за тем, как аварийные службы, как американские, так и иракские, работали, просеивая обломки. Большинство выживших уже найдено; те, мог выжить, скорее всего, уже не были такими, не под всеми выгоревшими кто обломками. Трудно было отличить тех, кто спасал, от тех, спасли, лица у всех были в пятнах копоти и в грязи, у некоторых кровоточили от ран, другие смотрели отсутствующим взглядом, как будто они либо были при взрыве, либо видели слишком многое. большая часть его эффектов.

— Они потопили весь проклятый корабль только для того, чтобы убить капитана, — пробормотала Мария.

"Это что?" — спросил Рид, едва услышав ее слова, глядя на кровавую бойню.

«Кем бы ни были эти повстанцы, они строго следили за тем, чтобы их цели были направлены на предотвращение распространения». Холодная жестокость всего была этой почти невыносимой.

Знакомая фигура помахала им, когда он подбежал к ним. На агенте Тодде Стрикленде рубашка была на пуговицах, которая когда-то была синей, но была покрыта сажей и пылью. На нем были джинсы, а на бедре — кобура с «глоком». Его армейская выцветшая стрижка, гладкость, немного отросла, а на щеках появилась двухдневная щетина.

— Ноль, — сказал он, пожимая руку Риду. — Я мог не общаться, когда они сказали, что ты в пути. Рад видеть тебя."

— То же самое, — сказал Рид. — Вы помните агента Йоханссон?

"Я делаю." Стрикленд тоже пожалей рукой. — Рад видеть вас двоих на борту.

— Что мы знаем на данный момент? — определен Рид, осматривающая обломки обнаружения следов агента.

— Немного, — признался Стрикленд. «Сапоны прочесали, и больше не обнаружено взрывчатых веществ. INIS полностью сотрудничает с нами, но в данный момент они знают не больше, чем мы».

Рид Эдд. INIS — Иракская национальная разведывательная служба — была выявлена, создана в 2004 году, после режима Хусейна, в составе ЦРУ для сбора информации о тех, кто угрожает национальной безопасности. Вплоть до взрыва естественно, что Братство ускользнуло из поля зрения.

«Нам сказали, что мы встретимся с отрядом армейских рейнджеров, — отметила Мария.

"Ага. Об этом." Голос Стрикленда звучал остро. — Произошла… икота.

Даже когда он сказал это, Рид заметил, что кто-то приближается к его периферии. К ним троим подошел мужчина с AR-15 в руках, но вряд ли это смущало его больше всего.

не может быть опасен своим размером; парень должен быть на шести-три сантиметра, если не выше, покрытой во всех черных, с армейскими ботинками на ногах и бейсболкой задом наперёд на голове. Мышцы его предплечий отчетливо выделялись на фоне тактического жилета на широкую грудь. Беглый осмотр снаряжения мужчины, показал, что у него было не менее четырех ружей — по месту происшествия, это видел Рид. Нижняя половина его лица была в основном скрыта густой темной бородой, а на левом плече его черной рубашки было треугольное серое пятно с черным контуром с обращенной змеей.

— Дивизия, — пробормотала Мария, не обнаруживаются скрыть презрение в голосе. «Я узнаю этот патч где угодно».

Мужчина задерживается в нескольких футах от каждого, по очереди взглянув на каждого. — Меня зовут Фитцпатрик, — проворчал он, поднимая AR-15 стволом вниз.

— Фицпатрик, — повторил Рид. Этот человек был военным, по случаю, в прошлом; то, как он держал пистолет, поднятый приклад, указательный палец, выпрямленный на спусковой скобе, расслабленное напряжение в мышцах, наводило на мысль, что он тренировался. — Это имя или фамилия?

— Просто Фицпатрик.

— Ноль, — сказал Рид, протягивая руку. Фитцпатрик прижал винтовку к предплечью, а другой рукой сжал пальцы Рида, похоже тиски.

— Это имя или фамилия? Угол рта Фитцпатрика приподнялся в постепенно ухмылке.

— Фамилия, — сказал Рид. — Имя для вас агент. Рид отдернул руку и согнул пальцы, отказываясь пугаться (намного) более крупного человека. Он используется на AR-15. — Ты действительно думаешь, что тебе нужно носить это с собой? Это поисково-спасательная операция».

"Что ж." Фицпатрик фыркнул. «Моя работа — охрана, агент Зеро. Это, как правило, помогает сохранить вещи в безопасности. Никогда не вернутся ли эти полотенчики».

Мария усмехнулась. — Пожалуйста, — пробормотала она.

Фитцпатрик проигнорировал ее и вернулся к Стрикленду. «В случае возникновения, мои ребята охраняют периметр, держат глаза и уши начеку. Вы можете поймать меня на ящике для криков, когда вы все закончите здесь. Он выбрал каждого из них по очереди, и Рид определенно заметил, что его взгляд задержался на Марии на несколько секунд слишком долго. «Мэм».

— Кто это был и почему он здесь? — спросил Рид, как только Фитцпатрик оказался вне пределов слышимости.

— Дивизия, — объяснила Мария. «И кто они, зависит от того, кого вы спросите. Они называют себя частной охранной группой. Другие группы названы их именами. Трети называются их кучей парней, под кайфом от тестостерона и пороха».

Рид нахмурил брови. Он уже слышал это название ранее, Дивизия, хотя и изо всех сил упоминал, было ли это его воспоминание или что-то, что он где-то читал. Потом до него дошло: «Я слышал о них в новостях, что ли, в прошлом году? Они помогли поддержать восстание повстанцев в Либерии?

«Восстание повстанцев для одного — это низший класс, надоел установленный режим, для другого», — сказал Стрикленд, наблюдая, как Фитцпатрик потерял. «Каждый член дивизии — бывший военный. Вам необходимо осуществлять как минимум два тура во враждебной охране, чтобы вас даже рассматривали».

— Вы не сочувствуете? — спросила Мария. — Разве ты не бывший рейнджер?

— Да, — сказал Стрикленд, — но это не значит, что мне нравится, как они работают. Он покачал головой. «Я даже не знал, что они будут здесь, пока не приземлился. Я ожидал нарядных рейнджеров, а не этого получил их. Что вы думаете? Почему изменение?

Рид мог придумать несколько причин, почему, и каждая из них закончилась тем, что Райкер и высшие чины в ЦРУ вели себя плохо. «Я не знаю, — сказал Рид, не высказывая вслух своих мыслей, — но мы должны обследовать, что у них может быть немного другая повестка дня, чем у нас».

Мария утверждается, соглашаясь. «Возможно, было не очень хорошей идеей просить Кента полезной для этой операции», — заметила она Стрикленду.

Молодой агент нахмурился. «Я не просил его. Как я уже сказал, я не мог общаться, когда они сказали, что ты придешь. Ты же знаешь, я бы не стал просить тебя оставить дочерей.

Рид фыркнул и провел глазами по волосам. Это естественно неправильным и становилось все более неправильным с каждой минутой. И если Райкер солгал о Стрикленде, то она могла бы солгать и о других частях. Сталкивался ли он когда-нибудь с Братом раньше? Без его памяти он бы не знал, а Райдиггер, единственный человек, с признаками, которые он указал, был слишком мертв, чтобы спрашивать.

— Может, тебе стоит уйти, — сказала Мария, похоже, читая его мысли. — Убирайся, пока это не началось.

Рид покачал головой. «Это выглядело бы подозрительно. Это может подтолкнуть кого-то к опрометчивым действиям. Кроме того, я не оставлю вас вдвоем с теми парнями.

— Есть что-то, что я должен знать? — уточнил Стрикленд, выгнув бровь.

— Ничего, что ты хотел бы знать, поверь мне, — сказал ему Рид. Он не собирался вовлекать Стрикленда в исследование «кто-знает-что» все еще скрытого заговора. «Послушайте, сейчас мы здесь, чтобы подтвердить работу, так что давайте ее заказ. Мы будем прикрывать спины друг друга. Мы не несем Запись за то, что делают эти наемники, пока они этого не делают с нами. Что мы знаем на данный момент?»

— Что ж, — сказал Стрикленд, обращая внимание на развалины бывшего посольства, — мы знаем, что взрыв был централизованным, вероятно, на уровне технического обслуживания под первым этажом. Он был расположен так, чтобы разрушить несуществующие стены; Вы можете видеть, как внешние стены рушатся внутрь».

В голове Рида возникло воспоминание — не новое, а существенное. Он только что употребил почти те же слова, когда читал лекцию о Пороховом заговоре, рекомендуется взорвать лорда Палаты с помощью тридцати шести бочек с порохом только для одного, чтобы убить одного человека.

— Что-нибудь известно о типе взрывчатки? он определил.

«С тех пор, как это произошло, специалисты по взрывным работам были на месте происшествия, — сказал им Стрикленд. «Все улики находятся на C-4, и многие из них. Они оценивают его примерно в сорок сто фунтов.

— Господи, — пробормотала Мария. «Звучит как излишество».

«Похоже на хеджирование пари, что они достигли своих целей», — поправил Рид. Сто сорок фунтов атаковали, что бомбу пронес не террорист-смертник или невольный участник; это было бы слишком тяжело и бросалось в глаза. «Значит, взрывчатка уже была здесь, а поскольку C-4 детонирует с помощью обнаружения заряда, можно поспорить, что она обнаружила в действии дистанционно».

«Или кто-то его установил и побежал как черт», — предположила Мария.

— Не обязательно, — сказал Стрикленд. «Камеры посольства в прямом эфире транслируются в удаленную базу данных. На видно, что один из пропавших без вести журналистов был обнаружен за несколько минут до взрыва».

Рид погладил подбородок. — Думаешь, он для них окажется детонатор?

— Не по своей воле, — сказала Мария, — но, возможно, на него надели что-то, что активирует бомбу.

«Значит, они могли пронести бомбу заранее, — подумал Рид вслух, — а затем дождаться своего момента… дождаться встречи с делегатом, прежде чем послать туда журналиста, чтобы взорвать ее».

«Но как они могли получить доступ к зданию?» — предположил Стрикленд. — Если только это не было внутренней работой.

"Может быть." Рид сомневался в этом, или, скорее, он не хотел в это верить, но это было наблюдательное восприятие. «В данном месте ведутся записи о том, кто приходит и уходит, верно? Мария, давай позвоним в агентство, проверим этот список и высним, нет ли там лишнего.

Ее телефон уже был в руке. "В теме."

Пока Мария вызывает анализ, Рид скрестил руки на груди и снова обнаружила ужасную вероятность, пока спасатели с большей вероятностью обнаруживают обнаружение всех выявленных выживших. Он понял, что хотел бы сделать больше, чтобы помочь предотвратить повторение чего-то похожего в другом месте.

Мало того, что предполагается от предполагаемого будущего.

Рид потер виски. Ему было интересно, что они секс в этот момент, Майя и Сара. Более того, ему было интересно, о чем они думают. Со временем Майя простит его. Больше всего его беспокоила Сара. Она сказала ему, что он должен уйти, но почему она имеет в виду? Что, если она сказала это только для того, чтобы разоблачить его блеф и посмотреть, сдержит ли он свое обещание?

Он вытащил свой телефон и открыл приложение, которое показало ему множество перекрывающихся желтых точек — устройства слежения, имплантированные из дочерей. Согласно приложению, они благополучно вернулись в Энгельберг в компанию агента Ватсона. Он с облегчением узнал, что они в безопасности; имплантаты встречаются редко.

Потом он поднял взгляд и вырвался из своих мыслей, увидев бородатого мужчину во всем черном, командира дивизии по имени Фитцпатрик, который держал свой AR-15, расставил локти. он заметил за Рейдом, глядя прямо на него. Возможно, он был. Возможно, это и было его наблюдение здесь, наблюдение за агентом Зеро… и действие, если необходимо.

— Ребята, — вдруг сказала Мария. — Есть кое-что, послушай это. Она обнаружила громкую связь, когда Рид и Стрикленд подошли ближе. "Вперед, продолжайте."

— Я просматриваю отчеты об обслуживании посольства за последние несколько дней, — сказал мелодичным женским голосом техник ЦРУ. «Электричество, вентиляция, сантехника и многое другое. Их журналы автоматически обновляются в поступающих базах данных о двадцати четырех часах. Похоже, что последние подрядчики получили доступ к точной скорости за два дня до взрыва бомбы — трое мужчин из сантехнической компании чинили лопнувшую трубу. На всю неделю больше ничего нет, кроме бригады уборщиков.

«И у них не было причин перехода на уровень технического обслуживания, если только это не было внутренней работой», — отметил Стрикленд.

— Верно, — сказал техник. «Но что-то найдено мне странным в этой работе, сделанной двумя днями ранее. Заказ на работу был проверен в системе всего за минуту до ввода. Значит, они либо самые быстрые иностранцы на Ближнем Востоке, либо…

«Или это было подделкой и введено в систему, чтобы они могли попасть в посольство», — вмешался Рид.

— Именно, — согласился техник. «С первого взгляда все понятно. Они бы подошли к воротам с законным заказом на работу. Их компания была проверена, их идентификация была проведена в порядке, и в архиве посольства были полностью обновлены данные проверки биографических данных. Красных флагов не было. Но я копнул немного глубже… в деле с этой компанией нет настоящего контракта, и нет доказательств того, что они когда-либо действовали в посольстве раньше».

«Готова поспорить, что раньше встречался с ними никто не работал», — сказала Мария. «Но как они пронесли взрывчатку? Разве их грузовик не обыскали?

«Рабочее задание по замене двенадцатифутовой секции трубы», разъяснено — техник. «Восемь дюймов в диаметре».

«Достаточно большой, чтобы спрятать внутри сто сорок фунтов C-4», — заметил Стрикленд.

«Значит, кто-то ввел всю информацию в базу данных посольства, — сказал Рид. «Можем ли мы узнать, кто это сделал? Это послужит нам отправной точкой».

«По общему признанию, это немного моих сил, — сказал техник, — но я знаю выше одного парня. Датский хакер на службе у ЦРУ. Позвольте мне протянуть руку; если он свободен, мы могли бы узнать имя и местонахождение за считанные минуты.

"Спасибо." Мария закончила разговор. — Когда транспорт будет готов, когда мы ответим на вопрос. Что-нибудь быстрое».

— Я могу получить «Блэк Хок» через пятнадцать минут, — сказал Стрикленд.

Рид Эдд. «Обновим ИНИС. Тогда свяжись с Фицпатриком и сообщи ему, что мы отправляемся, как только нам перезвонят. Он выглядит как обломки на высоком мужчину в черном с AR-15.

В этом не было никаких сомнений; Наемник подозревается за Ридом. У него было отчетливое ощущение, что Фитцпатрик и его люди ловят на себе какие-то неприятности.

Он добавил Стрикленду: «И мне открылся пистолет».


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Двадцать минут спустя с территории бывшего посольства США в Багдаде оторвались колеса вертолета Sikorsky UH-60 Black Hawk, на борту которого присутствуют три агента ЦРУ и шесть сотрудников частной охранной группы «Дивизия».

Рид отметил, что каждый из людей Фитцпатрика был так же хорошо вооружен, как и их командир, и едва ли отличался от другого. Создавалось впечатление, что бойцам Дивизии увековечивалось нравиться послевоенного наемника; неряшливые бороды, черные кепки и повязки, натянутые на голову, винтовки всегда в руках.

Ни из них, естественно, не было в восторге от того, что один имел значение там, и уж тем более от того, что выполнял приказы агентов ЦРУ.

Вставил в левое ухо прозрачный пластиковый наушник, от провода которого тянулся рубашкой к маленькому радиоприемнику, пристегнутому к поясу. — Встречайте, — сказал он рефлекторно. "Один два. Подтверждать?"

Мария и Стрикленд быстро измеряют большие пальцы вверх. Фицпатрик хмыкнул и выпятил подбородок в подтверждение.

Мария передала Рейду планшет, на экране которого мелькнула зернистая фотография пожилого бородатого мужчины в белой вязаной крючком такии , круглой мусульманской тюбетейке. Вернул так планшет, чтобы все впредь. — Послушайте, — сказал он, его голос транслировался по радио, рев двух двигателей «Черного ястреба». «Это Абдаллах бин Мохаммед, шестьдесят семь лет. Он сын фермера, но после войны в Персидском заливе получит небольшое состояние на будущее. Он же и профинансировал взрыв посольства.

Техник ЦРУ был прав; Датскому хакеру понадобилось всего несколько минут, чтобы иметь право на фальсификацию документов. Следил за тунисским киберпреступником с невыполненными ордерами в восьми странах, который недавно получил крупную сумму денег, также переведенную со счета Абдаллы бин Мохаммеда. В то время как агентство предупредило окружающую среду и потребляло ресурсы для поимки киберпреступника, Рейд и команда добились другой цели.

«Бин Мохаммед рассказал о связях с ХАМАС еще с закрытием девяностых, — вернулся он, — но около шести лет назад он пропал с радостью. Военная разведка говорит, что наш парень уединился в лагере в отдаленной местности от Альбагдади, обнаруживая самосегментированную религиозной секты. За последние несколько лет комплекс несколько раз предъявлялся обыску, но ничего подозрительного вокруг не было».

— Мы переводим, что комплекс — это прикрытие для операции Братства, — подхватила Мария. «Хотя бин Мохаммед является финансистом, нашей главной целью является провозглашенный лидер, некто по имени Авад бин Саддам. У нас нет на него никакой информации, но не было найдено воспоминаний о том, что они внезапно решили активизироваться».

Рид передал планшет Стрикленду. «Это твоя операция, так что это твой план».

Стрикленд, взял планшет и переместился к изображению пустынного комплекса с высотой птичьего полета в пространстве времени. «Это солнечный пакет бин Мохаммеда», — пояснил он, переворачивая планшет. — Он около четырехсот ярдов в толще и вдвое меньше в толще, внутри стены шести построек. Это самое большое сооружение, по-видимому, является случайным; это, вероятно, наш лучший способ найти одну или обе наши цели. Мы втроем будем команду Альфа. Фитцпатрик, разделите своих ребят на команду Браво и Чарли.

Фитцпатрик снова буркнул в знак признания, не поднимает глаз.

— Команда «Альфа» очищает главное здание, — возвращается Стрикленд, — и двинется против часовой стрелки. «Браво» увеличилось здесь, — он использовал, — в этой юго-западной постройке и проедет по часовой стрелке, чтобы встретиться с нами. Команда Чарли находится на периметре. Я хочу, чтобы один человек стоял у главных ворот, а двое других патрулировали стену на случай, если кто-нибудь сдерживается сбегом. Любые вопросы?"

Никто не говорил. Солдаты дивизии стоически закивали.

«Мы держим его в чистоте, насколько это возможно», — приказал Стрикленд. «Бин Мохаммед — старик, и мы не знаем, как выглядит бин Саддам, поэтому наша цель — выйти из строя и задержать. Никаких смертоносных выстрелов, если в этом нет необходимости. Понял?"

Фицпатрик фыркнул. «Я понимаю, что это действительно захватывает всех», — сказал он ровным голосом. «Но для нас это всего лишь вторник. Мы это сделали, не беспокойтесь».

— Я уверен, что мы это сделаем, — сказал Стрикленд. «Я беспокоюсь о том, чтобы сделать это правильно ».

Фицпатрик ухмыльнулся уголком рта. — Мы находим вашего человека, агент Стрикленд. И мы заказали все возможное, чтобы не застрелить его».

Стрикленд вернул Мари планшеты. Он полез под свое сиденье за черной спортивной сумкой и сунул ее Риду на полувертолете. — Механизм, — просто сказал он.

"Спасибо." Рид расстегнул сумку. Внутри был черный кевларовый жилет, Glock 22 в нейлоновой кобуре, маленький Ruger LC9, запасные обоймы к каждому, тактический складной нож, три светошумовые гранаты и фонарик.

Он чуть не рассмеялся над собой, закрепляя тактический жилет на груди. На нем все еще была та же одежда, что и в Цюрихе: полосатая рубашка на пуговицах, брюки цвета хаки, мокасины и коричневый замшевый жакет. Для головорезов отдела Рид, вероятно, выглядел как папаша из пригорода, плетущийся за рейдом на базе террористов.

Вы отец из пригорода, совершающий налет на базу террористов. Но это было не по пятам. Если вооруженные до зубов люди, сидящие напротив него в «Черном ястребе», и нужны какие-то неправильные представления о том, кто такой агент Зеро и на что он руководит, они это увидят достаточно скоро.

*

Вертолету «Черный ястреб» принадлежит шесть минут на скором тысячелетии двадцати в час, чтобы добраться до комплекса в пустыне. Солнце скрылось за горами вдалеке, и наступили сумерки, окутав пустыню под темно-синевой дымкой.

«Расчетное время трансляции две минуты», — объявил пилот по радио.

Рид трижды заразился своим «Глоком» и LC9 в кобуре на лодыжке. Он щелкнул предохранителем и вернулся на место укороченный девятимиллиметровый патрон, а затем поднял глаза и увидел, что Фитцпатрик широко улыбается ему.

«Теперь ты поосторожнее с этим, футбольный папа», — усмехнулся наемник. «Он может быть маленьким, но все равно сделает дыру в голове».

— Спасибо, я буду осторожен, — категорически сказал Рид.

Фицпатрик вернулся к своим людям. «Потрошитель, Ривер, вы со мной. Рино, Бритва, Ругер — вы команда Чарли.

Риду пришлось закрыть рот рукой, чтобы скрыть ухмылку от нелепых кодовых имен.

— Мило, — пробормотала рядом с ним Мария.

Фитцпатрик наклонился вперед с ухмылкой. — А как они тебя называют, дорогая?

Она мило улыбнулась. «Мариголд».

"Что ж." Фицпатрик фыркнул. «Разве это не очаровательно».

— Довольно болтовни, — приказал Стрикленд. «Спутниковое изображение показывает, что двор пуст. С этого момента я хочу радиомолчания, если в этом нет необходимости».

Пилот выключил свет на «Блэк Хок», когда вертолет развернулся и быстро сбросился во двор комплекса. Рид сделал ровный вдох и вытащил свой Глок. Его ладони были слегка вспотевшими, но руки были тверды. Его сердце колотилось в груди одновременно и тревожно, и взволнованно. Как бы он ни убедился, что ничего не произошло, его учащающийся пульс и растущий узел предвкушают в груди ему убийство обобром.

Члены отряда гуськом выскочили из кабины «Черного ястреба» еще до того, как колеса коснулись той грязи. Стрикленд кажется за ним, держатель автоматической винтовки Heckler & Koch MP5. Мария с Глоком в одной руке и фонариком наготове в другом раскрытии за ним, а Рид замыкал шествие.

«Черный ястреб» немедленно снова взлетел, чтобы избежать повреждений, и должен был вернуться через десять минут, по оценке Стрикленда, сколько времени, по-видимому, чтобы очистить массу. Когда вокруг них закрутился настоящий водоворот пыли и песка, Фитцпатрик махнул своим людям серией сложных жестов, смысл которых Рид совершенно не понял, и Дивизия разделилась на время команды.

Тем временем Стрикленд быстро повел Марию и Рида к главному зданию. Они опустили головы и отрубили стволы вниз, пока бежали к трехэтажному строению, квадратному и бежевому. Свет не горел, вероятно, не во всем комплексе; все окна были темными, большими прожекторами, которые Рид видел на каменной стене, не горели.

Это неправильно , подсказывали ему его инстинкты. Либо это место было освобождено, либо они затаились в засаде. Повстанцы наверняка бы услышали приближающийся вертолет, но у них было меньше минут, готовившихся к прибытию группы.

Если только они не подозревали, что мы придем.

Стрикленд направлен перед английской дверью в главное здание. Он поднес к нему ухо и одну руку положил на его поверхность, растопырив пальцы. Рид понял, что он не просто прислушивался к шуму; он ощущает ощущение, любые признаки того, что на ту сторону есть жизнь.

Через мгновение Стрикленд покачал им головой, инициированной на Марию. Она подняла один ботинок прямо в воздух и сильно ударила ногой по косяку, чуть выше ручки. Деревянная дверь распахнулась, и Стрикленд ворвался с поднятым вверх MP5. Мария последовала за ней и тут же повернулась налево, а Рид пошел обратно. В левой руке он держал свой «Глок», а в правой — фонарик, синхронно размахивая ими над поворотом.

Они случаются в какой-то обеденной зоне с грубыми отравлениями столами с металлическими стульями. Но не было ни движения, ни людей.

Стрикленд специально инициирован на открытую дверь в южном конце комнаты. Это была оригинальная кухня с газовой плитой, подключенной к баллону с пропаном, и раковиной из медного колодца.

Тем не менее, никаких признаков жизни.

За совершенно деревенской защитой находилась общая зона, которая могла бы сойти за гостиную, и лестница, ведущая на второй этаж. Стрикленд сделал паузу, замерев и прислушиваясь. Они ничего не слышали.

Молодой агент медленно опустил MP5 так, чтобы он высел на ремне через плечо, и обеми руками сделал жест Риду и Марии. Никого нет дома?

Рид удивленно моргнул, услышал неожиданный спусковой крючок. Так же, как до этого русский, словацкий и арабский языки, знание американского языка жестов ворвалось в его голову так легко, как если бы оно было загружено. Все было именно так, как сказал Гайер: разум, так, сказал ваш сопоставитель этих данных . Он знал ASL практически так же хорошо, как на своем родном английском.

Мария сплавалась. Может быть. Может быть, они знали, что бомбу можно найти здесь.

Рид покачал головой. Он не доверял этому; такие группы не стремились убежать после того, как взяли на себя ответственность за свои злодеяния. Они были полностью готовы найти своего создателя и получить за свои проступки.

Очистите заднюю камеру , Рид сделал знак Стрикленду. Мы поднимемся. Встречаемся на втором этаже.

Стрикленд поднял, снова поднял свой MP5 и представил всю комнату на первом этаже. Мария взяла курс на лестницу, слегка переступая с пятки на носок, пока поднималась. Прикрыл ее, его пистолет был направлен вверх, на площадь второго этажа.

Несмотря на все ее усилия, одна из деревянных ступеней громко заскрипела под ее ногой. Рид вздрогнул, отметив, что это пятая ступенька, так что он мог избежать ее…

Он заметил шквал движения над собой, вверх, на площадке. Его рефлексы проснулись, когда он протянул и схватил сзади тактический жилет Марии, дергая ее назад, поймал себе упасть.

«Аллу…» Крик повстанца « Текбир» был заглушен залпами автоматной стрельбы, разрывающими тишину лагеря.

Рид застонал, ударившись об пол, а затем еще раз, когда Мария рухнула на него. Она быстро откатилась вправо, когда он вытащил светошумовую гранату из-за пояса. «Вспышка!» — крикнул он, швыряя цилиндр крюком наверх лестницы. Он закрыл уши руками и зажмурил глаза.

Резкий хлопок расколол воздух на сто семьдесят децибел, такой громкий и поразительный, что даже с закрытой головой естественно, что резкий звук был в его голове. Его глаза были защищены от яркой вспышки света, рассеивающейся светошумовой гранатой, такой яркой, что она могла временно ослепить любого в пределах тридцати следов, по крайней мере, на пять-десять секунд.

Рид снова вскочил на ноги и вскарабкался вверх по лестнице по три раза, удерживая в плену своего «глока». Он не понял, что поврежден фонарик, и времени его поиска не было.

Повстанец, стрелявший в них, лежал на спине наверху лестницы, лицо у него было ошеломленное, с отвисшей челюстью, из каждой уха текла тонкая капля крови. Рид на мгновение проигнорировал его и навел пистолет на коридор второго этажа.

— Чисто, — сказал он, затаив дыхание, когда Мария подошла к нему сзади. Она перевернула повстанца на живот, вытащила из своего жилета длинную белую молнию и закрепила ее вокруг его запястий.

Рид нахмурился, заметив, что Мария, казалось, дышала сильнее, чем небо было бы, когда бежала вверх по лестнице. — Ты ранен? — настойчиво задан он.

— Я в порядке, — сказала она напряженным голосом. «Жилет поймал его. Просто чертовски больно».

Рид услышал шаги на лестнице и инстинктивно развернулся, затем отдернул ствол в сторону, когда увидел, что к ним приближается Стрикленд.

Рид дал ему знак, что зал свободен. Не успел он махнуть рукой, как услышал щелчок — дверь в конце коридора распахнулась, и в кадре появилось силуэт, тень винтовки приблизилась к его плечу.

"Вниз!" Рид прыгнул вперед, через зал, и выбил дверь с поднятыми руками. Мария ударилась о палубу и выкатилась в открытую дверь напротив него, а Стрикленд присел на лестнице, когда по коридору пронеслась стрельба.

Рид пришел в себя и поднял свой Глок, чтобы очистить комнату. Судя по всему, это была чья-то спальня, и в ней не было тел.

Он взглянул через холл на Марию, которая укрылась в ванной. «Отвлечение », — замужа она. Он выбрал и сорвал льняную простыню с большим количеством смертей. Он взял свой пистолет в кобуру, только на время, и взял простыню обеими руками, как матадор, насмехающийся над атакующим быком. Стоя в дверях, он выбросил простыню в холле, чтобы создать впечатление, словно кто-то производит заряд. Его тут же пронзил шквал пуль.

Мария, стоя на коленях, высунулась из дверного проема ванной и прицелилась. Всемирный банк мира лаял; из дальнего коридора закричал мужчина, и тело упало на половицы.

— Ясно, — прошептала она.

Рид уронил простыню, когда Стрикленд осторожно поднялся по лестнице. Он используется в коридоре и поднес к плечу MP5. Но Рид задержался, снова обратил внимание на спальню.

Это не поразило его сразу, не во время захвата обстрела, но теперь, когда он взглянул еще раз, эта комната показала большую ценность, чем остальные, которые он видел. Кровать была большая и украшена деревянными простынями и многочисленными подушками в шелковых чехлах. Мебель была ручной работы и выглядела дорого. Слева от королевской кровати стоял небольшой столик, а под ним красная сумка с белым крестом — медикаментозно.

Он почти не сомневался в этом. Это была комната старика, Абдаллы бин Мохаммеда.

Вытащил свой «Глок» из черной нейлоновой кобуры. Это было просто ощущение, но он не мог избавиться от ощущения, что он не один. Однако никто не сделал поставки на его жизнь. Он подвергся заражению дверью, а затем пригнулся, чтобы заглянуть под кровать. У восточной стены был шкаф, но в нем было немного больше, чем свернутый молитвенный коврик, одежда и другие медикаменты.

В дальнем исследовании Рид заметил, что то, что он изначально принял за стол, на самом деле имеет значение сундука — особо большого и достаточно высокого, чтобы кто-то мог разместиться внутри.

Может быть, бин Мохаммед был слишком стар, чтобы бежать. Слишком болен, судя по всему. Может быть… он все еще здесь. Он осторожно подошел к сундуку, крепко держа пистолет, потянулся к крышке и распахнул ее.

Испуганный мужчина внутри взвизгнул, его конечности согнулись под ним, а спина выгнулась лицом к Риду. Но один взгляд сказал ему, что в сундуке прячется не шестидесятисемилетний мужчина. Это был не бин Мохаммед.

— Вставай, — сказал Рид мужчине по-арабски.

Повстанец взглянул на него, удивленный тем, что он говорит на том же языке. — Не убивай меня, — умолял он.

«На ногах. Руки над головой».

Испуганный человек медленно встал и сделал, как ему сказали, подняв обе руки над головой. Он вырос на несколько дюймов ниже Рида, а его залысины и морщины вокруг глаз кровоснабжали о том, что ему было в лучшем случае чуть больше сорока.

"Повернись." Мужчина так и сделал, и Рид обыскал его в поисках оружия. У повстанца их не было, вообще ничего. Вытащил из жилетного кармана шнурок-молнию и закрепил на одном запястье мужчины, а затем обмотал вокруг его спины и туго застегнул других. "Как тебя зовут?"

— Меня зовут, — мягко сказал мужчина. «Меня зовут… Авад бин Саддам».

Рид усмехнулся. Этот человек, этот испуганный человек, прячущийся в своем сундуке, пока люди с трудом, был вдохновлен Братством? Это было откровенно стыдно.

Он прилетел к радиоприемнику в ухе. — Он у меня, — сказал он. «У меня есть бин Саддам».

"Роджер. Второй этаж свободен, — сказал Стрикленд по рации. — Возвращаюсь к твоему месту нахождению.

«Давай, — подсказал Рейд бин Саддаму по-арабски. «Оттуда».

Мужчина осторожно поднял одну ногу и вышел из сундучка. Как только он коснулся половины, их напугал грохотов. «Глок» Рейда приехал поднялся.

Он звучал далеко, приглушенно; не из этого здания, а из одного из других. Инстинкты подсказывали ему, что это звук выстрела AR-15 — нет, больше одного. Перекрывающиеся заграждения.

— Черт возьми, — пробормотал он, ворвавшись в холл и чуть не наткнувшись на Марию. — Очистите третий этаж и убедитесь, что бин Саддам никуда не ушел, — быстро сказал он.

«Кент! Куда ты идешь? Они могут о себе позаботиться!»

— Я знаю, — сказал он, ходя по лестнице на первый этаж. Он не собирался среди девочек Дивизии.

Он помешает им сделать что-нибудь безрассудное.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Майя села на край больных в своей комнате в Энгельберге. Сара сидела на кровати рядом с ней, подогнув колени, и смотрела в других местах. По телевизору крутили какой-то старый комедийный сериал по одному из подозрительных каналов, которые у них были в домике, но никто из них не обращал на это никакого внимания.

Агент Ватсон сидел в кресле у окна, пассивно глядя на телевизор. Если он и думал о чем-то, то не хотел этого.

Гнев Майи утих после противостояния на улицах Цюриха ранее. Ей не удалось это признать, но ее отец был прав. Столкнулся с возможностью помочь, среди людей, он не мог выбрать.

Она тоже не будет.

Что беспокоило ее больше всего, так это отсутствующий взгляд, обращенный к глазам ее младшей сестры. Это было поразительно похоже на выражение глаз Сары в последние несколько недель, с тех пор, как они вернулись домой, и она очень надеялась, что сестра снова не впадет в ступор.

— Наш обратный рейс в астронавте бывает на несколько часов, — внезапно сказал Ватсон. Его голос был тихим, но достаточно заметным, чтобы казалось, что он заполнил всю комнату. «Вы, девочки, должны съесть что-нибудь».

Майя не была голодна, и она сомневалась, что тоже Сара. — В этом отеле нет обслуживания номеров, — вместо этого пробормотала она. Как только она сообщила, ее осенила мысль о возможной возможности временного побега из пустой тишины, которая будет царить до тех пор, пока они не будут готовы уйти. «Но я видел пиццерию недалеко отсюда, меньше чем в квартале. Они не доставляются, но я был бы рад сбежать и перехватить рецепт».

Ватсон изогнул бровь в ее сторону. — Не думаю, что это было бы разумно, — сказал он медленно. — Я лучше закажу…

— Мы могли бы пойти вместе, — вместо этого предложила Майя. Если она не может пойти одна, то, по случаю, может выбраться из гостиничного номера в сопровождении эскорта.

Тем не менее Уотсон казался сомнительным. Очевидно, ему не нравилась мысль о том, что они вообще допускают рассмотрение, пока в этом нет необходимости. — Вот что, — сказал он, вставая на ноги, — я прошу на стойке регистрации, и если это так близко, как вы говорите, я сбегаю туда и заберу нам что-нибудь.

Плечи Майи поникли в поражении. "Ага. Хорошо."

«Заприте эту дверь за мной», — сказал ей Ватсон, натягивая куртку. "И тут. Возьми это." Он полез в карман и достал черный пластиковый брелок с единственной круглой пуговицей в центре.

Майя взяла его у него. "Что это?"

«Это тревожная кнопка. Нажмите на нее, и он отправит уведомление на мой телефон».

Она закатила глаза. «Мы несовершеннолетние».

— Нет, — принял Ватсон. — Но вы дети , и вы дети Зеро. С того места, где я стою, это что-то значит. Закрой его после меня. Он распахнул дверь, быстро просмотрев налево и повернув, а затем снова закрыл ее за собой.

Майя вздохнула, повернула дверной замок. Затем она бросила брелок паники на покрывало. — Вот вам и свежий воздух. Она прошла по комнате несколько раз, чем особенно заметила взгляд сестры, смотрящий в тысячу ярдов.

— Привет, — сказала Майя, указывая на камин. "У меня есть мысль. Давай разожжем огонь. Разве это не было бы весело?"

Сара только покачала головой. — Не хочу, — пробормотала она.

Майя вздохнула. Она опустилась на край кровати рядом с сестрой. "Хорошо. Тогда давай просто поговорим. Я хочу, что с тобой происходит, Писк…

— Не называй меня так, — тихо сказала Сара.

"Извиняюсь. Я хочу, что с тобой происходит, Сара. Как ни больно мне это говорить, папа был прав.

— Я знаю, — призналась Сара. — Просто… это не то, что ты думаешь.

Майя нахмурилась. "Что ты имеешь в виду? Поговори со мной".

Сара пожала плечами. — Я просто… В последнее время я много думал о маме. Как бы плохо оно ни выглядело».

Майя не могла не улыбнуться. Это было правдой; их всегда умело сказать и сделать то, что необходимо, чтобы подбодрить их, когда времен казались трудными.

— И, сказала — Сара почти шепотом, — я все время думаю, что если бы она была все еще здесь, возможно, этого бы не случилось.

Майя обняла сестру. — Может, и нет, — сказала она. — Потому что мамы больше нет, Сара. Но я знаю, чего бы она хотела, будь она здесь. Она хотела бы, чтобы мы попали. Она хотела бы, чтобы мы могли позаботиться о себе так же, как она заботилась о нас. Знаешь, даже если… даже если папа не останется на этой работе, он не будет постоянно рядом. Я скоро поеду в колледж, и ты тоже только через пару лет. Тогда мы будем взрослыми. Поэтому я думаю, может быть, будет лучше, если мы выучим это сейчас. Мы заботимся о себе — и друг о друге — и, что, никогда не будет позволено случится».

— Ага, — согласилась, положив голову Майе на Сара плечо. — Есть еще кое-что.

"Что это?"

«Раньше папа сказал тебе кое-что, прежде чем уйти. Он сказал: «Как отец, как дочь». Он сказал, что если вы что-то арестовываете, вы должны быть частью людей, пытающихся это арестовать. Что он имел в виду под этим?"

Майя закусила губу. Она по-прежнему твердо придерживалась целей, которые наметила для своего отца: поехать в Вест-Пойнт и получить к ЦРУ. Но она не была готова это Саре; это знать, что Майя обнаружила обнаружение на линии огня.

К счастью, ей не пришлось объяснять, потому что в дверь их помещения резко постучали. Майя потом немного вздрогнула от внезапного шума, а рассмеялась над собой.

«Держу пари, Ватсон забыл бумажник», — сказала Майя. "Подожди!" — позвала она достаточно громко, чтобы ее услышали с другой стороны. Она встала со смертью и прошла через комнату к двери, но раньше, чем ее рука коснулась замка.

А если это не он? Это были две девочки-подростки в чужой стране, нуждающиеся и одинокие. Он так быстро узнал, что их отец ушел, но рисковать не стоило. Как сказал Ватсон, они были детьми Зеро, и хотя она не совсем квалифицирована, что это значит, для него это что-то значит. Кроме того, она только что говорила о своем сестре, что им нужно быть сильнее, лучше подготовиться.

Крошечный черный электрошокер, который подарил ей отец, висел в кармане ее пальто и висел на крючке возле двери. Майя полезла в карман пальто и вытащила маленькую черную палочку, спрятав ее в ладони.

"Это кто?" — позвала Майя.

Ответа не было; в случае возникновения, не словесный. Но снова раздался стук, на этот раз более стойкий.

— Не сказала открывай, — шепотом Сара. Ее глаза были большими, как лицо блюдца, а побледнело.

— Нет, — пообещала Майя. — Хочу, чтобы ты там находился, если я не скажу иначе. И возьми кнопку. Если они нажмут тревожную кнопку, они должны услышать оповещение на телефон Ватсона через дверь. — Он там на моей кровати…

Прежде чем она успела закончиться, раздался глухой грохот. Косяк раскололся, и дверь распахнулась, ручка треснула на стене за ней. Майя вскрикнула и в шоке отпрыгнула назад. Сара резко выпрямилась, замерев на месте.

Мужчина, ворвавшийся в их комнату, был высоким, светлокожим, с темными волосами и бородой, в черной кожаной куртке. Он поднял обе руки вверх по ладоням, показывая девушке, что они пусты.

— Майя, Сара, — сказал он, затаив дыхание. — Слава богу, ты в порядке. Я не знал, был ли кто-нибудь здесь с тобой…

"Кто ты?" — требовательно заданный голос Майи, ее голос звучал на удивление тихо.

— Я агент Нолан из ЦРУ, — быстро сказал он. — Что-то случилось с агентом Ватсон. На него напали трое мужчин прямо возле отеля. Мы должны идти сейчас-"

"Какая?!" — воскликнула Майя. Ватсон был прыгнул? А кто был этот второй агент?

— Я видел, как это произошло, но не мог ему помочь, — быстро сказал Нолан. — Мне было показано оставаться в тенях, если с Ватсоном что-нибудь не в порядке, а потом доставить вас в безопасное место. Пожалуйста, вы должны пойти со мной».

Мысли Майи метались. Это проводилось быстро, слишком быстро, и ничего в этом не было нормально. В голове пронеслись слова ее отца: « Не доверяй никому, кроме нас или агента Ватсон». Она взглянула на сестру и обнаружила явное недоверие в глазах Сары.

— Полномочия, — неожиданно сказала Майя. — Полномочия вашего агентства. Я хочу увидеть их».

Агент Нолан покачал головой, как будто недоверчиво. «У меня их нет. Я под прикрытием». Он высунул голову в холл и посмотрел налево и направо. «Девочки, пожалуйста. У нас могут быть считанные секунды, прежде чем кто-нибудь придет за вами.

Что-то должно быть отчаянно думала Майя. Должен быть быстрый способ найти легитимность этого человека. — Вы знаете Уотсона? она указана.

"Да."

"Вы друзья?"

Мужчина не терпеливо фыркнул. "Да."

— Где он был ранен? — быстро определила Майя.

"Какая?"

— Травма Уотсона, — голоса она ответа. "Где это было?"

— Это была… э-э, его левая рука, — сказал Нолан. — А теперь мы можем уйти ?

Его неправильный ответ подтолкнул Сару к действию. Девушка помладше вскочила со своего места на кровати и потянулась к тревожной зоне на двуспальной кровати рядом с ней. Нолан уловил движение и действовал. Он сильно оттолкнул Майю со своего пути, и она врезалась в стену, боль пронзила ее плечо. Миниатюрный электрошокер выпал из ее рук и залетел под кровать.

Нолан схватил Сару за запястья прежде всего, чем она успела сомкнуть руки на руку. Он схватил ее со спины, даже когда она кричала, и бесцеремонно отозвал ее на пол.

— Нравится тебе это или нет, — прорычал он, надев черный ботинок Саре на спину, — ты пойдешь со мной. Его правая рука змеилась внутри кожаной куртки.

Пистолет , завопил разум Майи. У него был пистолет, и она не собиралась ждать, пока он его показывает. Она проигнорировала боль в плече и прыгнула на него, обхватив обеими руками его шею и потянув изо всех сил.

Он издал задыхающийся звук и повернулся с Майей на спине. Его характеристики руки потянулись к ней, схватив ее бицепсы, как тиски, и особую, что она ощутила, это то, что она рухнула вперед, перекинулась через его тело и приземлилась болезненной кучей в узком пространстве между двумя объектами.

Когда она снова подняла глаза, «агент Нолан» держал в кулаке гладкий черный пистолет. Он не был направлен ни на одного из них, но от одного его вида у Майи по спине пробежал холодок ужаса. — Я не собираюсь повторять тебе снова, — сказал он с насмешкой. — Ты пойдешь со мной. В настоящее время. ”


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Выскочил через сломанную дверь трехэтажного здания в залитом лунным светом внутреннего двора комплекса, смотрящего налево и направленного вперед своим «Глоком», прислушиваясь к звукам, возникающим при прослушивании.

В поле зрения любого не было. Затем тишину нарушил еще один резкий выстрел из AR-15. Он поспешил в помещение, к одному из самых отдаленных его мест проживания за основным зданием. Дверь была открыта, и за ней было темно.

Рид ворвался в подъезд и чуть не наткнулся на человека в черной, стоящей спиной. Наемник обернулся на шум, увлекая за собой AR-15 к Рейду.

Его рефлексы сработали, и он пригнулся до того, как пистолет был направлен ему в лоб. Одной рукой Рид отвел ствол в сторону, а другой потянулся к прикладу. Одним рывком он выхватил винтовку из рук наемника.

Фитцпатрик сделал шаг назад и криво ухмыльнулся. — Что ж, — сказал он. — Похоже, в тебе есть что-то от борьбы, да?

— Не направляй эту штуку на меня, — сказал Рид низким и опасным голосом. "Всегда."

— Расслабься, я не знал, что это ты. Фитцпатрик протянул руку в черной кожаной перчатке. — Но мне это нужно сейчас.

Избавиться от наблюдения мимо наемника, пока его глаза привыкли к темноте. Небольшое здание оказалось жилым помещением для нескольких мужчин, что далеко от роскошной спальни, в которой он нашел бин Саддама.

На полувиднелись смутные очертания двух тел, но почему-то могли судить, между ними лежат только один пистолет. Один из повстанцев был безоружен, хотя оба были почти мертвы.

"Что это?" — уточнил Рид. — Вам было приказано вывести из строя и задержать…

«Они стреляли первыми, — сериалл Фитцпатрик. — Я защитился.

— Они этого не сделали, — возразил Рид. «Я слышал выстрелы. Только ваши пушки выстрелили.

Фицпатрик какое-то время смотрел на него сверху вниз. "Может быть. Возможно, нет. Я слышал вас по радио; у вас есть босс, и ни один из этих дохлых мудаков не старик, так что кого это волнует? Фицпатрик снова протянул руку. .

Рид покачал головой. Он не терял любви к мертвым террористам Братства; на самом деле он сам уничтожил больше радикалов, чем хотел замуж. Но он сделал это, защитил свою жизнь или жизнь других, а не без разбора. Бесцеремонное убийство Фитцпатрика и прямое неповиновение приказу арестовать его в ярости.

— Где ваши люди? — спросил он.

— Мы разделились, чтобы захватить больше территории, — заявил Фитцпатрик.

«Это не было раскрыто. Нам повезло, что мы нашли бин Саддама раньше, чем вы…

— Знаешь, — громко сказал Фитцпатрик, перебивая, — солдатская винтовка как бы часть его самого. Не то чтобы вы знали, что-либо об этом, выбрали из любого конференц-зала, из которого выползли. Но это важно. И если ты не отдашь мне эту винтовку прямо сейчас, я начну отбирать у тебя деталь .

— Попробуй, — бросил вызов Рид. Его руки сжались вокруг AR-15, готовый его использовать, если вдруг.

Откуда-то раздался единственный пистолетный выстрел, отвлекший их письмо. Рид поспешил из здания, все еще держит винтовку Фитцпатрика. Откуда был выстрел? Он не мог сказать.

Ему не пришлось долго ждать. Прогремел еще один выстрел из пистолета, и в то же время Рид уловил дульную вспышку через окно приземистого квадратного здания в двадцати ярдах справа от себя. Он бросился туда.

"Привет!" — сердито закричал Фитцпатрик позади него. — Куда, по-твоему, ты идешь?

Рид проигнорировал его и распахнул плечо дверьм. Сцена перед ним была столь же очевидной, сколь и тревожной. Два других члена Отдела были удивленно обработаны на него; у одного из них в руках была винтовка AR-15, а у другого был пистолет, приставленный к затылку коленопреклоненного мужчины.

У иракца, стоящего на коленях, обе руки были покрыты сзади шнуром питания. Двое других членов Братства лежат на полу, застреленные, со взятыми руками.

Взгляд Рида окинул комнату и за секунду захватил все это, когда гнев закипал внутри него. Террористы они или нет, дивизия казнила безоружных людей со совершёнными руками.

Он бросил винтовку Фитцпатрика и быстро подошел к пистолету с пистолетом. Прежде чем наемник успел отреагировать или что-то сказать, кулак Рида метнулся и нанес резкий удар по его подбородку. Другой ручной он схватил пистолет мужчины и вырвал его из рук, когда наемник упал.

Его Глок был готов в одно мгновение, один был направлен на пистолет с AR-15, а другой был направлен вниз на палача.

— Бросай пистолет, — предупредил он, переводя взгляд с одного на другое.

— Как насчитать того, чтобы бросить эти пушки, агент Зеро? — сказал Фитцпатрик, вложив дверной косяк с черным «Зиг Зауэр» в плен и направляя взгляд на Рида. — И давай, перекинь мне эту винтовку, пока ты там.

Рид не двигался. — Я сказал тебе не наводить на меня эту штуку, — прорычал он.

Фицпатрик с шипением втянул воздух на зубы. "Ты сделал. Но мне кажется, что вы в меньшинстве. И вы засекли одного из моих парней, чего я просто не выношу…

— Ваш парень казнил мужчину.

«Видите ли, — усмехнулся Фитцпатрик, — вот вы снова окружаете этих животных, как будто они настоящие люди или что-то в этом роде». Он покачал головой. «Нам сказали, что ты какой-то ковбой, но это сюрприз».

Фитцпатрик медленно шагнул в комнату. Избавьтесь от оружия на двух других мужчин; если он тронется с Фицпатриком, один из них потянется к нему, он был в этом уверен. Было трое против одного, и, каким образом Рид знал, Мария и Стрикленд все еще зачищали третий этаж главного здания. Он слышал выстрелы, но к моменту времени Рид, скорее всего, уже будет мертв.

«Никто больше не должен здесь сегодня умирать», — сказал он Фицпатрику, хотя это было адресовано им всем троим. — Давайте все положим их.

Командир дивизии ухмыльнулся наполовину. «Конечно, агент Зеро. Почему бы тебе не показать нам, как это делается? Подавать пример?"

Рид стиснул зубы. Он не видел другого выхода. Он медленно выпустил стволы двух пистолетов, надежно сжимая каждый раз. Как только он это сделал, наемник с AR-15 перевел взгляд на Риду. Наконец, после того, что казалось мучительно долгим, Фитцпатрик убрал «Зиг Зауэр» в кобуру.

Но он не застегнул застежку, отметил Рид.

— А теперь давай, верни мой мальчику его пистолет, — подсказал Фитцпатрик.

В груди Рида сжалось. Он покрутил пистолет в руке и протянул его наемнику, который ударил в челюсть. Мужчина поднялся на ноги, взял его и вставил обратно в нейлоновое гнездо.

Наконец Рид убрал свой собственный Глок в кобуру. «Никто не должен умирать здесь сегодня больше», — повторил он. — Даже он. Он случается на стоящем на коленях иракца, наблюдающем за происходящим со странным увлечением.

Фицпатрик от души усмехнулся. — Я склонен с вами согласиться, агент Зеро. Он хлопнул Рейда по плечу жестом, который мог бы быть дружелюбным, если бы не было достаточно позволено, чтобы оставить синяк. — Но, кажется, я сказал тебе, что Стан, если ты не вернешь мне мою винтовку.

Рид услышал предательский звонок ножа, оставившего за собой ножны. Он вернулся изогнулся в бедрах, повернув свое тело на девяносто градусов, когда серебряная вспышка устремилась к нему по воздуху. Наемник, он пустил по челюсти, опустив нож сверху вниз, нацелившись на ключицу Рейда, хотя при резком повороте острого кончика вонзился в бронежилет.

Схватил руку, держащую нож, и резко повернул ее. Запястье легко сломалось, и мужчина вскрикнул. Но их было трое, и Риду нужно было оставаться в волнении. Он откинул ногу назад в ударе мула и попал в Фицпатрика, достаточно, чтобы заставить его пошатнуться. Ствол AR-15 третьего наемника уже был поднят. Рид присел на корточки, едва не упав на колени. Он схватил нож, который мог убить его, и рванул вперед, вонзаясь всем своим телом в бедро наемника. Мужчина застонал, когда они оба упали в клубок конечностей и смертоносного снаряжения.

Извлеките один раз ударил его локтем по лицу, оставив на место кровь из носа, и оттолкнул AR-15 по полу. Затем он перекатился и поднялся на ноги с ножом, повернувшись лицом к Фицпатрику.

И поймал себя на том, что смотрит в стволе «Зиг Зауэра».

«Ну, должен сказать, это было чертовски впечатляюще». Фицпатрик криво ухмыльнулся. — Но есть старая поговорка о ноже в перестрелке.

— Подожди, — приложениял Рид. Он уронил нож, и тот с грохотом упал на пол. — Я безоружен. Но даже когда он сказал это, он мрачно осознал, что террористы тоже были безоружны, но Отделение их не пощадило.

— Будет очень обидно, — медленно протянул Фитцпатрик, — объяснять своим девочкам, как вас пометили во время рейда. Но опять же — нам может и не встретиться.

Лицо Рида вспыхнуло. "Что вы только что сказали?" — уточнил он тихим голосом.

«Просто говорит, всякое случается постоянно. Плохие вещи хороших людей. Даже дети».

Он знает о моих дочерях? Паника сдавила грудь. Это была подстава, и не только для него.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

«Я не собираюсь повторять вам снова», — сказал поддельный агент Нолан с усмешкой на лице, держа над собой черный. — Ты пойдешь со мной. В настоящее время. ”

Майя, застрявшая в узком пространстве между гостиничным номером в Энгельберге, застрявшая в тупике, подняла руки и медленно поднялась на ноги. — Хорошо, — сказала она ему, стараясь говорить как можно ровнее. «Я пойду с тобой. Я не доставлю тебе хлопот. Но Сара остается.

Нолан удивленно склонил голову набок. — Похоже, вы в состоянии вести себя особо? Он получил пистолет прямо у него, и у него перехватило дыхание. — Если только один из вас придет, это потому, что другой де…

Раздался тошнотворный треск , и Нолан рванул вперед, рухнув лицом вниз на кровать, когда вокруг него посыпались осколки дерева.

с широко отражающимися глазами и задыхаясь, оказавшись позади Сара падающего, держит зазубренную половинку поляна из тухлого камина. Другая половина покрытия на полу, сломанная надголовье Нолана.

"Ты в порядке?" — быстро определила Майя.

— Ага, — тихо сказала Сара. "Ты?"

"Ага. Отличная работа." Майя опустилась на колени рядом с мужчиной. Он был без сознания, но, возможно, ненадолго. Она быстро избавилась от его черного пистолета и второго пистолета, серебряного револьвера, который он засунул в штаны. И то, и другое она передала Саре. — Положи это на комод вон там. Будь осторожен." Затем она обшарила его карманы. У него был сотовый телефон, но не было кошелька, не было удостоверения личности.

Пока Майя обезоруживала мужчину, Сара жала маленький черный брелок. Она внимательно прислушивалась, надеясь услышать тревогу откуда-то поблизости, но ничего не было. Тишина. уверены, они были сами по себе.

— Быстро, — сказала Майя, — помоги мне снять эти пояса со шторами.

Потребовалось несколько минут, но Майе удалось поднять тяжелое бесчувственное тело в кресле у окна, а Сара сорвала с красными занавесками длинный шелковый пояс. Вместе они привязали пояс вокруг его живота и стула, туго стянули их и завязали узлом за его спиной.

— Вот, — сказала Сара. — Я нашел это на полу. Она протянула тонкую черную палочку, миниатюрный электрошокер.

Когда Майя взяла его у нее, веки Нолана затрепетали, и он застонал. "Ой. Моя голова… — Он несколько раз моргнул, чем прежде, что сидит прямо и на участке к стулу. "Что за черт?"

— Стой, — приказала Майя. Она открыла электрошокер, обнажив пару узких серебряных штырей. — Это ударит по тебе сто тысяч вольт, если ты не скажешь мне, кто ты такой.

Нолан ухмыльнулся. — Ты действительно думаешь, что я собираюсь тебе что-то рассказать? Он переместил свой вес в сторону, когда пальцы его правой руки потянулись к заднему карману. Потом он усмехнулся. «Вы маленькие сучки… вы взяли мой нож?»

— И ваши пушки, — ответила Майя. — Кто вы и как узнали, что мы здесь?

Нолан закатил глаза, когда его поведение заменилось уродливой ухмылкой. — Слушай, мы оба знаем, что я ни хрена тебе не скажу. Я знаю, что ты не причинишь мне вреда. Я вижу это в твоих глазах. В тебе этого нет, маленькая девочка. Он снова сопротивлялся.

Майя стиснула зубы. «Сара, — сказала она, — позвони на стойку регистрации и скажи им, что вызвали сюда полицию».

Сара поспешила к телефону.

— Думаешь, они прибудут вовремя? — Новеллан, показывающая плечи назад-вперед. — Мне нужно всего несколько минут, чтобы избавиться от этого. Тебе лучше просто схватить один из моих пистолетов и выстрелить в меня прямо сейчас. Он насмешливо рассмеялся. — Но ты не будешь.

— Может быть, и нет, — сказал глубокий голос позади них. "Но я буду."

Майя обернулась на звук. Агент Ватсон бесшумно проскользнул в сломанную дверь и поднял пистолет, направив его на соответствующего человека. У него пошла кровь со лба, а повязка на правой коже исчезла. Майя сразу поняла; он больше не нуждался в этом. Он указал его только для того, чтобы все наблюдатели подумали, что он может быть менее вероятным. — Вы двое в порядке?

— Ага, — сказала Майя. "У нас все в порядке. У тебя все нормально? Ты истекаешь кровью.

«Напали прямо возле отеля. Я полагаю, его друзья, — сказал Ватсон, указывая на Нолана. — Однако они больше не разговаривают. Положи трубку, Сара. Я разберусь с этим». Он наклонился к лицу мужчины. "Кто ты?"

Связанный ухмыльнулся. — Я агент Нолан, — саркастически сказал он. — Вы, должно быть, Ватсон.

"Вот так." Агент Ватсон схватил мужчину за волосы и дернул голову влево, а потом вправо. Майя смотрела в замешательстве; это выглядело так, как будто агент осматривал шею мужчин.

«Эй, смотри!» мужчина вздрогнул.

Ватсон проигнорировал его. — Ты заразил его карманы?

— Да, — подтвердила Майя. — Но у него не было с собой удостоверения личности. Только нож, пистолет и телефон. Экран заблокирован четырехзначным паролем».

Ватсон получил одобрение. «Очень надежно». Он спрятал свой пистолет в кобуру и сказал: «Если он содержит что-то сделать, ты заткнешь его этим электрошокером». Ватсон схватила нож с замком для позвоночника и рывком открыла его.

— Эй, эй, — запротестовал связанный, его глаза внезапно расширились. «Что ты с этим делаешь? Что за черт…»

Майя вздрогнула, когда Ватсон вонзил лезвие мужчины в правую руку. Сара отвернулась. Даже Нолан стиснул зубы и в панике зашипел.

Но крови не было. Ватсон не резал мужчине плоть; он отрезал рукав своей черной кожаной куртки.

"Что Вы ищете?" — указала Майя, неуклонно направляя револьвер мужчине в живот.

— Клеймо, — ответил Ватсон, оторвав рукав и осмотр плеча мужчины.

"Ты свихнулся? Думаешь, на мне клеймо? — сказал Нолан в отчаянном замешательстве.

Но Майя поняла. Каждый фанатичный член Амона был заклеймен египетским символом. Ватсон следил за тем, чтобы этот человек не был еще убийцей, вроде Раиса, каким-то перебежчиком из Реакции одной организации, которую они помогли закрыть.

"Хм." Ватсон покачал головой. — Не верю.

Майя вытянула шею, чтобы заглянуть ему через плечо. Бренда не было, но что-то было. Это была маленькая татуировка в виде треугольника, а внутри было что-то похожее на свернутую черную змею.

— Ты из отдела? Ватсон глубоко нахмурился.

Саркастический Нолан снова закатил глаза.

— Что такое Дивизия? — спросила Майя.

Но Ватсон не ответил. «Мы должны идти», — сказал он им. — Собирай свои вещи, быстро.

Майя бросила электрошокер на кровать и бросилась снимать пальто для себя и Сары с крючка у двери, а Ватсон схватил чемоданы.

Но когда Майя снова повернулась, ее младшая сестра выступила перед контактом с мужчиной в кресле, обратившись к нему. "Сара?" — нерешительно сказала она.

В одной из рук девушки был электрошокер, который повредил Майя.

— Подожди… — начала Майя.

Сара воткнула острый конец в ребра Нолана. Каждый мускул в его теле дергался в диких спазмах, а голова откидывалась назад. Вены на его шее вздулись; его глаза расширились до такой степени, что грозили выпасть. Его рот раскрылся в зевающем крике, но из него не вырывалось ни звука, кроме потрескивания электричества, пробегающего мимо него.

Выражение лица Сары было пугающе бесстрастным, когда она держала электрошокер против него, пока не кончился заряд, пока его напряженные мышцы не расслабились, а голова не наклонилась вперед.

— Ты собирался забрать нас, — пробормотала она.

— Сара… — подтолкнула Майя. — Сара, давай просто…

— Он собирался забрать нас! Она повернулась к сестре, и, хотя слезы навернулись на ее глаза, выражение их было яростным и неумолимым. Майя сделала небольшой шаг назад, увидев ее. «Как прежде! Так же, как и другие!» Она покачала головой. "Нет. Никогда больше."

— Сара, — мягко сказал агент Ватсон. Но без слабоюная девушка потянулась к лампе на прикроватной тумбочке. Она схватила обеими руками и выдернула его из стены, не останавливаясь, нанеся сокрушительный удар по лицу Нолана.

Кровь из его носа, рта и губ брызнула на стену. Желудок Майи сжался; она была уверена, что видела, как зубы несколько отскочили по ковру.

— Никогда, — сказала Сара, ее плечи вздымались, — снова. Она снова подняла лампу, на этот раз над головой, как выяснилось, размозживая мужской череп.

Ватсон был на ней через секунду. Он схватил лампу одной рукой, а другой захватил ее живот, наполовину размером ее сзади, наполовину прижимая к себе. — Привет, — хрипло прошептал он ей на ухо. "Привет. Послушай меня. Это больше не повторяется, хорошо? Я не собираюсь выпускать тебя из виду. Но мы должны идти. Ты слышишь меня? Их может быть больше".

какое-то время боролась в его хватке, но затем Сара расслабилась настолько, что отпустила лампу. Голова Нолана поникла, нижняя половина его лица была в кровавом месиве. Майе отвела взгляд. Она никогда прежде не видела, чтобы ее сестра так себя вела или так выглядела. Это было анималистично; она ответила на жестокое нападение на собственную жестокость. Несмотря на страх и опасения Майи, она не могла не чувствовать, по крайней мере, немного гордости за свою младшую сестру. Она пережила и была полна решимости никогда не возвращаться. Она не собиралась снова стала жертвой.

Ватсон отпустил Сару, а затем схватил с собой пистолет Нолана, мобильный телефон и, наконец, потерял чемодан своего отца. "Ну давай же."

В холле Ватсон мог закрыть за ними дверь со сломанным косяком и повесил на ручку табличку «Не беспокоить». Он прошел по коридору с чемоданом в одном пистолете и пистолетом в другом, частично спрятанным за спиной. Девушки быстро раскрываются за ними.

— Вы хорошо справились, девочки, очень хорошо. Твой папа гордился бы. Будь начеку и следуй за мной».

«Агент Ватсон, — указала Майя, пока они торопились, — что такое Отдел?»

— Это, э-э, частная служба безопасности, — пояснил он. — Банда головорезов, правда.

— Но почему они были здесь? она нажала. «Как они нас нашли? Что это значит?"

«Я не знаю», — ответила Уотсон на все ее вопросы. У Майи сложилось отчетливое впечатление, что у Уотсона есть какие-то идеи, но если это правда, то он не вдавался в подробности. «Не беспокойтесь об этом прямо сейчас; давай просто уберемся отсюда. Я собираюсь остаться с тобой. Я буду прикрывать твою спину, а ты мою». Он сделал паузу, чем особенно тихо добавил: — Будем ожидать, что-то наблюдает за твоим отцом.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

— Откуда ты знаешь о моих девочках? — определен Рид в маленьком квадратном здании башни террористов. Несмотря на то, что Зиг Зауэр был склонен к лобному обращению, он обнаружил сознательное раздражение, оскалив зубы.

Надменной ухмылки Фитцпатрика было достаточно, чтобы он стиснул зубы, чтобы ему захотелось рискнуть быть застреленным только для того, чтобы иметь возможность сбить это с лица. — Не беспокойтесь об этом. Достаточно долго, чтобы узнать.

У Рида учащен пульс. Он ожидал, что наемники были там для него, а не для Братства, но он даже не подумал, что они могут знать, где его дочери. В его голове зазвенели чувства; мышцы его конечностей напряглись от напряжения, задерживаются от безрассудной атаки на Фитцпатрика.

— Они всего лишь дети, — умолял Рид. «Они невиновны. И если в вас хоть капля человечности, вы их не впутаете.

— Хотел бы я, если быть откровенным. На мгновение на лице Фитцпатрика промелькнуло раскаяние. «Но в том, что мы делаем, нет ничего невинного». Он вздохнул. — Пока, агент Зеро.

"Останавливаться." Все пять пар глаз повернулись на резкий звук голоса Марии — не только глаза Рида и Фитцпатрика, но и двух раненых мужчин на полу, что связано даже с Иракца. Она стояла в дверном проеме, сразу за Фитцпатриком, вытянув пистолет и держав что-то вверху… но этого не было.

Это был ее мобильный телефон.

Фитцпатрик вытянул шею, чтобы посмотреть на себя, но держал винтовку на Риде. — Что, черт возьми, ты делаешь? — предположил он в замешательстве. — Ты собираешься вывести меня из дома с телефоном?

— Нет, — ответила Мария. «С видеокамерой. Пока мы разговариваем, я транслирую это прямо в эфире, как моему отцу из Совета национальной безопасности, так и для друзей из СМИ».

Фицпатрик ничего не сказал, но губы его скривились в гневной усмешке.

— Я ясно вижу тебя через это окно. Голос Стрикленда донесся из их наушников. «Вы стреляете, вы умираете советом».

Рычание Фитцпатрика перешло в его медленно знакомую уродливую ухмылку. — Что ж, — сказал он. «Если это не какое-то мексиканское противостояние двадцать первого века».

— Во сказала что бы то ни стало, — Мария позади него, — делай то, ради чего пришел сюда — то, за что тебе платят. Или... ты можешь вывести этот грузовик во двор, посадить в него своих людей и уехать отсюда. Вернитесь к тому, кто вам платит, и скажите им, что вы потерпели неудачу. И если мы когда-нибудь снова увидим тебя или кого-нибудь из твоих людей, мы без выброса выбросим тебя.

— Поверь мне, дорогая, — сказал Фицпатрик. — В следующий раз ты нас не увидишь. Ствол его Зиг Зауэр медленно опустился. — Пора идти, мальчики.

Мария отошла в сторону, по-прежнему направляя камеру своего мобильного телефона в сторону, а Фитцпатрик попятился в дверной проем. Двое наемников на полумедленно поднялись и сделали то же самое, одна баюкая его сломанное запястье, а расширенное истекло кровью из носа.

Снаружи Фитцпатрик резко свистнул троим своим людям. Мария наблюдала через окно, как двое бойцов отдела распахнули ворота штаба, а затем сели в старый грузовик, кровать которого была натянута брезентом. Двигатель заурчал, и грузовик медленно выкатился из комплекса.

— Вы двое в порядке? — определил Стрикленд по рации.

— Ага, — сказал Рид. «Спасибо вам обоим. Тодд, мне нужно, чтобы ты беспокоил Ватсону.

— Я в деле, — сказал Стрикленд.

Рид и Марии. «Вы действительно транслировали это?»

«Конечно, нет», — сказала она. «У меня нет друзей в СМИ, и я бы точно не отправил это отцу. Но я записал. Может пригодится позже».

"Хорошая работа."

"Что теперь?" она указана.

— Во-первых, мне нужно быть уверенным, что с Майей и Сарой все в порядке. Вертолет должен вернуться в любую минуту. Я помогу Стрикленду с острыми ощущениями.

«Конечно». Мария взяла связанного террориста за руку и подняла его на ноги.

Он выругался на свои по-арабски, обозвав несколько неприятных вещей и предусмотрев закрытие скрытых от него отвратительных рук.

Она мило улыбнулась и сказала ему на его родном языке: «Куда ты идешь, ты будешь желать, чтобы мы встретились с ними пустить тебя пулю в голову».

Рид побежал в главное здание и поднялся на лестнице, чтобы встретить Стрикленда, который занял подозрение в своем бине Мохаммеда у окна со своим MP5.

— Ты прошел? — сразу определил он.

Стрикленд Эд. — Они с Уотсоном и в безопасности. По-видимому, были какие-то проблемы; член отдела появился в их гостиничном номере, заявив, что он ЦРУ. Но ваши девушки усмирили его и привязали к стулу.

Рид удивленно моргнул. "Извини, что?"

Стрикленд усмехнулся. «Может быть, вам не нужно думать так сильно, как вы думаете».

— Наверное, нет, — пробормотал Рид.

«Они садятся в самолет прямо сейчас и возвращаются в авиакатастрофу. Ватсон отведет их в безопасное место и будет ждать вместе с ними.

— Хорошо, — сказал Рид. Он с трудом мог себе представить, что его дочь могла сделать, чтобы усмирить вооруженного наемника, но всю историю он узнает позже. А пока он превратил свое внимание в тучного мужчину, стоящего на коленях в пределах соприкосновения за спиной руками, предполагаемого лидера Братства Авада бин Саддама.

Он услышал снаружи знакомый звук роторов, когда «Черный ястреб» вернулся, чтобы забрать их. Кроме бина Саддама, они задержали еще троих, в том числе раненого террориста с болезнью, которой Мария прострелила ноги.

«Куда дальше?» — предположил Стрикленд.

Смотреть в глаза, вместо этого глядя в пол. — В Марокко, — сказал он. «У нас нет уверенной новой зацепки, но я, что мы ее решение после того, как вселим страх перед адом в этом человеке».

*

«Итак», — сказал Стрикленд, когда самолет поднялся на крейсерскую высоту и унес трех агентов в сторону Марокко. — Хочешь рассказать мне, что это было?

Рид и Мария обменялись сомнительными взглядами. Он знал, что молодой агент спросит, как только они оставляют одни.

Вертолет «Блэк Хок», сбитый шестью наемниками, но с соответствующими задержаниями, доставил их обратно в Багдад, на американскую военную базу, где ожидался реактивный самолет. Повстанец, застрелила Мария, терял много крови и остался, чтобы за ним ухаживали; остальные троих посадили на армейский грузовой самолет, направлявшийся в H-6, оперативники ЦРУ поднялись на борт «Гольфстрима».

К чести Стрикленда, он, по случаю, дождался, пока они поднимутся в воздух.

Рид был раздавлен. С одной стороны, агент Стрикленд заслуживал ответы; он помог спасти жизнь Риду в комплексе, не естественно, почему Отдел напал на него. С другой стороны, карьера молодого агента в ЦРУ едва началась. Рассказать ему, что-либо может быть передано в отношении его секрета в знание запроса и поставить его на ту же линию огня, в которой оказался Рид.

— Если ты беспокоишься о том, что подвергся какой-то опасности, — сказал Стрикленд, будто читая мысли Рида, — не беспокойся. Я прекрасно управляюсь с собой. Однажды я здорово подрался с тобой, не так ли?

Рид усмехнулся. «Возможно, вы доставили мне небольшие неприятности…» Во время их первой встречи, когда Стрикленд отправили арестовать агента Зеро, между ними произошла короткая стычка недалеко от Гродкова, Польша, которая закончилась тем, что Стрикленд был в наручниках, а Рейд — в наручниках. пистолет.

Он очень вопрос ответил Марии. Она вздохнула и стала советником в знак признания.

— Хорошо, — тихо сказал Рид. «Я могу пожаловаться об этом позже, но вот оно. Два года назад, до того, как мне в голову вставили подавитель воспоминаний, я кое-что сказал. Я наблюдаю, что существует план начала сфабрикованной войны между Штатами и целями на Ближнем Востоке».

— Сфабрикованная война? Стрикленд нахмурился. — То есть неспровоцированный?

— Или будет провокация, — сказал Рид. «Вопрос в том, настоящий он или нет».

"Но почему?"

«Самый простой ответ обычно самый правильный», — ответила Мария. «Масло. Мы испытали дипломатическое присутствие. это для рассмотрения — наши полные контрольные над важнейшими районами, которые также являются важными местами роста нефти».

Стрикленд тяжело вздохнул. — Это… это просто ужасно. Он долго думал, чем они рассматривались, и прежде всего его взгляд стал сердитым. «Вы знаете, что я отыграл три тура по Ближнему Востоку? Двое в армии и один в качестве рейнджера вместе со спецназом. В каждом из них мы теряли хороших людей. Отличные мужчины. В каждом из них я видел то, что никогда и нигде не может случиться. Некоторые из этих парней шутили, что наша работа происходит в том, чтобы удерживать в кресле какого-нибудь толстого богатого политика… Стрикленд покачал головой. — Но это всегда была просто шутка.

— Это никогда не было просто шуткой, — пробормотала Мария.

"Кто?" — спросил он. «Кто в этом замешан?»

— Мы не знаем, — сказал Рид. «Но должно быть много людей, все высоко в цепочке. Что подводит нас к основным делам». Он сделал паузу на мгновение, чем прежде сказал: «Я полагаю, что заместитель директора Райкер может быть причастен к этому или по случаю происшествия, отвечает за сохранение тишины».

Стрикленд резко поднял голову.

— И, возможно, директор Маллен тоже, — добавила Мария.

— Наших боссов? Молодой агент был в полной растерянности. «Я не могу общаться, что…»

«Все же наемники, нанятые официальным агентством, в основном признались, что их отправили туда, чтобы убить меня», — отметил Рейд. "Подумай об этом. После всего, что произошло в Словакии, почему меня не бросили в ту же яму, в которую мы собираемся попасть? Вместо этого они простили меня.

— Чтобы держать тебя рядом, — сказал Стрикленд, кивая с отсутствующим взглядом в глазах. — Следить за тобой и предлагать выиграть, как много ты знаешь.

«Посмотрите, будет ли я действовать в соответствии с этим», — сказал Рид. «Теперь они восстанавливают меня в качестве агента, и говорят мне, что я имею личную связь с этой операцией — только для того, чтобы Отдел повернулся против меня? Это уловка, чтобы избавиться от меня, прежде чем я заново открою для себя то, что тогда сказал. Кто-то отдал приказ. В отношении Картрайта все еще нет присяжных, но я готов поспорить на все свои чувства, что Райкер замешан в этом.

— Господи, — пробормотал молодой агент. "Так что же нам делать?"

— А пока, — сказала Мария, — мы заканчиваем наш компрессор. У нас есть их лидер; почему они разбомбили посольство и что еще у них в рукаве. В этом видео бин Саддам опасл, что все еще впереди».

«Но я хочу, чтобы ты дистанцировался от меня», — сказал ему Рид. «Внешне, что касается всех остальных, мы не друзья. Разделите презрение Райкера ко мне, если можно. Пожаловаться на меня. Попробуй от своей операции. Посмотрим, не развивается ли она вводит тебя в свой маленький внутренний круг.

Мария согласно утверждена. — Более чем вероятно, что Отдел уже отчитался, так что не лгите, когда вас об этом спросят. Произошла конфронтация; они обращались к Кенту, и вам приходилось вмешиваться и распространять его. Вы отстранили их от операции за безрассудство и неповиновение вашим приказам. Вот и все."

— Хорошо, — принял Стрикленд. — Я помогу тебе добраться до конституции. А пока… я думаю, мы враги.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Было около одиннадцати вечера по удобному времени, когда они прибыли на секретную базу ЦРУ, обозначенную H-6, или, как ее называли знакомые с ней, «Адская шестерка». Территория участка была построена так, чтобы напомнить военную передовую оперативную массу в марокканской пустыне, окруженную сетчатым ограждением с колючей проволокой и состоящую из полупостоянных брезентовых палаток и приземистых стальных конструкций с куполами.

«Гольфстрим» приземлился на короткой ухабистой взлетно-посадочной полосе недалеко от площадки, и лестница была опущена. Воздух пустыни был прохладным и холодным, хотя меркли звезды в сиянии роста прожекторов, возникших черную площадку со всеми сторонами.

Когда они высаживались, к ним подбежал спецназовец. Несмотря на темноту, на лбу у него были солнцезащитные очки, а на шее повязан серый шарф оливкового цвета. Его боевой жилет и испытательные штаны были того же цвета, что и песок, на ремне через одно плечо свисала автоматическая винтовка.

«С возвращением, агенты», — сказал сержант SFO Джек Флэгг, по очереди пожимая им руки.

— Сержант Флэгг, — поприветствовал Рид. Они встречались только однажды — по случаю, так помнил Рид, — когда он пришел сюда, чтобы договориться, который выдал себя за шейха по имени Мустафар, известный союзник Амона.

— Флэгг? — удивился Стрикленд. «Зеленые береты»?

— Верно, — сказал сержант.

«Я Стрикленд. Семьдесят пятый пол.

— Рейнджер? — сказал Флэгг. "Без шуток. Подождите, Стрикленд. Из Кандагара?

"Вот так." Стрикленд усмехнулся, когда они оба от души тряслись.

«Ну, Рейнджер, добро пожаловать в роскошную деревню для престарелых спецназа», — со смехом сказал Флэгг. — Пойдем, я покажу тебе окрестности. Скоро должны прибыть наши гости. Они вдвоем шли впереди, лениво болтая о послевоенной жизни.

Рид взглянул на Марию. Она пожала плечами. — Мальчики, верно? Она возникает за ними в лагере.

Грузовой самолет прибыл через минуту. Рид потягивал слабый кофе и наблюдал из-за забора из колючей проволоки, как полдюжины людей Флэгга выводит троих задержанных из трюма и через ворота.

«Я возьму бин Саддама», — сказал он Марии и Стрикленду. — Вы занимаетесь охотой. Нам нужно знать, почему они нацелились на делегацию конгресса и что еще они запланировали».

«И почему в комплексе было так мало членов», — добавил Стрикленд. «Я ни на секунду не верю, что в Братстве всего восемь человек».

Ночь стала холоднее, по лагерю дул холодный ветер, когда Рейд раскрывается за Флэггом, где его люди и бин Саддамом к одному из гладких стальных куполов, наспех воздвигнутых в достижении порядка Н-6. Сержант открыл тяжелую дверь, и Рид вошел.

Он уже был в этой структуре, когда раньше допрашивал фальшивого Мустафара. Не было ни окон, ни проемов, за исключением единственной стальной двери, освещение охвата единственной удручающе голой лампочкой, свисавшей с розетки на вершине десятифутового куполообразного потолка. Мебели не было, кроме единственного металлического складного стула. Пол был грязным, плотно утрамбованным от ботинок и босых ног, за исключительной единственной квадратной железной решеткой прямо в центре земли. Выяснилось, что под этой решеткой была дыра примерно шести футов и восемь футов глубины, куда бросали и наследовали женщины из женщин.

"Тебе нужно что угодно?" — предположил Флэгг. «Ножи? Плоскогубцы? Еще чашка Джо?

— Нет, спасибо, — сказал Рид. — Я думаю, у нас все будет хорошо.

"Хорошо. Крикни, если передумаешь. Один из моих парней будет снаружи. Авада Саддама бесцеремонно втолкнули в комнату с Ридом, и дверь была плотно закрыта.

Толстяк перед ним опустился на колени, его руки все еще были покрыты за спиной. Он пробормотал что-то быстрое и почти неразборчивое — молитву, как Рид узнал через мгновение. Молитва Аллаху сохранили его жизнь.

Рид шагал перед ним, ничего не говоря, выжидая. Обычно он выиграл, что за человека бин Саддам, но он уже сказал ответ. Он был трусом. Он вызвал у людей смерть от рук Дивизии, а сам спрятался в сундуке. Он не ждал славной смерти в ожидающих руках своего создателя; он хотел жить.

И он будет. В дырах под ногами, на всю оставшуюся жизнь.

Прошло всего несколько минут, чем до них донесся пронзительный звук, тусклый и далекий за стальной стеной соседнего куполообразного строения, но все же допустим слышимый.

Рид встал на колени рядом с бином Саддамом и сказал шепотом по-арабски: «Вы слышите это? Это крики твоих товарищей. Скоро эти крики прекратятся, и они расскажут моим коллегам все, что знают. Потом мы сравним историю, и если у кого-то не совпадет, они умрут».

Бин Саддам заметил дрожал, глядя на грязный пол.

«Я не думаю, что ты умрешь, Авад бин Саддам». Рид встал и вернулся ходить. «Обычно в таких случаях я очень сильно ранил тебя, а потом задавал вопросы. Но я не думаю, что мне нужно сделать это сегодня. Я думаю, ты скажешь мне то, что я хочу знать, и я владею, ты будешь честен, и я занимаюсь своими руками от крови. Это правильно?"

— Д-да, — пробормотал мужчина.

"Хороший. Это очень хорошо. Начнем".

— Мертв, — тихо сказал бин Саддам. «Он умер от сердечного приступа ночью, несколько дней назад».

— И вы взяли власть Братства по его следу? — уточнил Рид.

"Да."

«Именно бин Мохаммед финансировал взрыв посольства», — сказал Рид. — У вас есть доступ к его счету?

«Нет. Его сын жив, Хасан бин Абдаллах бин Мохаммед».

«Хасан. Был ли он среди тех, кто входит в комплекс, когда мы прибыли?

Бин Саддам покачал головой. "Нет."

«Значит, Хасана там не было. И я рассмотрел только восемь человек, вас, в комплексе, способном разместить в значительно большем количестве. Так." Рейд еще больше наклонился вперед, его было меньше, чем в футе от лица бин Саддама. "Сколько еще? И куда они пошли?

— Я… — мужчина покачал головой. "Я не знаю."

Рид отчаянно вздохнул и встал, полез в карман за тактическим складным ножом, который Стрикленд дал ему перед бегом на куски. Он сделал вид, что медленно обнаруживается лезвие ножа, а затем прошел через полукругом так, что оказался позади бина Саддама, который дрожал и ожидал вытянуть лезвие, увидеть лезвие.

— Что… что ты собираешься делать? — возмутился главарь террористов.

"Не двигайтесь." Рид наклонился и щелкнул ножом по шнуру, скрепляющему запястья бин Саддама. Но прежде чем мужчина успел отдернуть руку, Рид схватил его за руку и скрутил. Бин Саддам вывернул шею так сильно, как только мог, его глаза расширились от страха, когда Рид прижался к тонкой бритве кончика ножа к своей ладони, опасной пронзить плоть.

— А теперь, — прорычал Рид низким голосом, — ты скажешь мне, куда пошли Хассан и остальные, или я проткну тебе рукой этим ножом.

"Пожалуйста!" мужчина захныкал. Он предложил вырваться, но Рид удержал его. «Я не знаю! Я говорю вам, я не знаю…»

— Ты знаешь! — крикнул Рид. — Это был твой план! Вы хотели, чтобы мы знали имя, и теперь мы знаем его. Вы опасаетесь, что будут новые атаки. Скажи-ка…"

Он замолчал. Мужчина дрожал от ног до головы, а затем разошелся предательский звук капающей воды, когда повстанец потерял контроль над своим мочевым пузырем.

Рид опустил руку и сделал шаг назад, скорее в замешательстве, чем в отвращении, когда в голове его промелькнула мысль: «Это не поведение лидера внутренней реакционной группировки» .

— Ты не он, да? Рид пробормотал по-английски. «Ты не бин Саддам».

«Кент!» Внезапно в наушниках радио загремел его голос Марии, напугав. «Кент, тот договорный с вами, это не бин Саддам. Он не лидер».

Рид припал к уху и ответил: «Я только что понял это сам. Дай мне минуту, чтобы понять это». Он проявляется на скулящего, дрожащего перед человеком. Но раскаяния не было; этот человек был не только трусом, но и лжецом. Гнев Рида усилился, и агент Зеро взял верх.

Он оттолкнул одну ногу, ударив ботинком по центру груди мужчины и отбросив его на спину. Рид опустил одно колено на грудь и прижал лезвие ножа к лицу повстанца. Руки мужчины дернулись в слабой оценке себя, но Рид легко отбросил их в сторону.

«Вы не Авад бин Саддам», — прошипел он по-арабски. «Так кто же ты на самом деле? Скажи мне, или я срежу плоть с твоего лица».

«Тарек!» — закричал мужчина. «Меня зовут Тарек!» Он крепко зажмурил глаза, из уголков текли слезы. «Я был служащим Абдаллы, не более того… Я правоверный мусульманин, но я не такой, как они. Я никому не желаю зла!»

«Но ведь ты вредил людям», — сказал Рид. — Может быть, не сразу, но вы были причастны к взрыву посольства, унесшему более пятидесяти лет жизни.

"Я не знал!" — возмутился Тарек. «Авад очень скрывает свои планы. Он никого из нас не сказал, пока бомбы не произошли под землей!»

— Это не имеет значения. Рид удержал руку, сопротивляясь желанию воткнуть лезвие в щеку мужчины. «Почему вы назвали имя бин Саддама своего?»

— Я думал, это помешает тебе убить меня, — быстро сказал Тарек. «Он сказал мне… он сказал мне, что у меня всегда будет там место, даже после смерти Абдаллы. Когда он ушел с повышенным риском, он оказался мне оказавшимся. Но теперь я понимаю, почему». Тарек задыхался, его грудь вздымалась. "Пожалуйста! Я не могу дышать!"

Рид слегка смягчился, не двигая ножом, но приподняв колено на дюйм. Тарек глубоко вздохнул.

— Ты был его козлом недопущения, — сказал Рид, уже понимая, что он был в поле зрения. — Он оставил тебя и остальных, чтобы, когда мы совершили набег на комплекс, мы подумали, что догнали Братство.

"Да."

— Когда ушел Авад? — уточнил Рид.

— Сегодня утром, — выдохнул Тарек. «Он восстановил женщину Абдаллы и отправил их родственникам в Аль-Фаллуджу. Потом он ушел с двенадцатью, другими а израильтянин…»

— Третий журналист? — удивленно сказал Рид. "Он живет?"

«Да, он живет. Авад сказал, что он будет полезен, чтобы доставить их туда, куда им нужно.

Рид встал, убирая нож от лица Тарека. Куда им нужно было идти? он думал. Куда мог бы пойти еврейский журналист, если бы он не мог…?

Он чуть не ударил себя по лбу. Ответ казался очевидным. Журналисты могут переправить их в Израиль.

«Подумай хорошенько», — сказал Рейд Тареку. «Есть ли что-нибудь еще, вообще что-нибудь, что образовалось бы помочь нам найти Братство? От этого зависит твоя жизнь».

— Я… я… — пробормотал Тарек, его взгляд скользнул туда-сюда по грязному полу, пока он думал что-то придумать. Затем его внимание переключилось на Риду. "Да! Да, есть еще кое-что. Два дня назад в комплексе был гость, ливийский торговец требовался. Мы уже встречались с этим человеком. Аваду, что у него будет что-то новое, чего не было даже у ХАМАСа».

"Что это?"

— Не знаю, — сказал Тарек. — Это все, что я слышал. Клянусь."

Рид фыркнул. Он считает, что это все, что знал Тарек — по случаю, в данный момент, под принуждением. Он мог вспомнить больше, что собирался в комментариях, но время было единственной вещью, которую я не мог себе позволить.

Он прибыл в металлическую дверь, и солдат с другой стороны открыл ее для себя. «Поместите его в яму», — сказал ему Рид. «Если он скажет что-то полезное, мы хотим знать об этом. И скажи Флэггу, что мне нужно, чтобы «Гольфстрим» был готов как можно скорее.

Когда солдат вошел в куполообразную форму, Рид вышел, прорабатывая то, что он знал так быстро, как только мог. Бин Саддам упомянул в своем видео, что Братство имеет «божественную цель». У них есть послений заложник, чтобы доставить их «куда им нужно». Если это полиция Израиля, и они уже разбомбили посольство в Ираке…

Он глубоко вздохнул, реализует цель. Все совпало: религиозное учение, политическая забастовка, заложник-ираильтянин. Братство собиралось заметно по Избранному городу.

Он прилетел к уху. «Мария, Стрикленд, вы нужны мне здесь сейчас же. Кажется, я знаю цель. Это посольство США в Иерусалиме.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

«Гольфстрим» несся по случаю американского, всего в часе полета от Багдада на скорой скорости случился. Не могу не ходить по проходу; он мало что мог сделать, пока они не приземлились.

Мария закончила разговор и объявила: «Посольство зачищено. Эвакуация не занята много времени; в это время ночи там не так много людей. Были случаи применения дополнительных войск для создания периметра, и EOD уже в пути».

«Израильские власти разыскивают подозрительных лиц в пределах досягаемости дистанцированного подрыва посольства», — добавил Стрикленд. — Если они там, они их найдут.

— Хорошо, — пробормотал Рид, шагая взад-вперед.

Мария нахмурилась. — Вы говорите так, но вряд ли, чтобы вы были в восторге от этого.

«Я просто не могу не задаться вопросом, почему», — сказал он. — Почему посольства?

Она пожала плечами. «Почему «Аль-Каида» взорвала посольства в Кении и Найроби в 98-м? Мы не говорим о людях, которые думают так же, как и мы, Кент. Мы говорим о террористах, чья цель — ранить и убивать; фанатики, которые думают, что любят свой долг перед Богом».

— Да, — вздохнул он, — я знаю это. Просто… этот человек, Тарек, он сказал что-то еще, что я не могу выкинуть из головы. Он сказал, что торговец потребует их применения, обещая Братству что-то новое. Чего не было даже у Хамаса. Пластиковые взрывчатые вещества не совсем передовые. Такое ощущение, что в этом есть нечто большее».

— Что бы это ни было, — предположил Стрикленд, — оно должно быть достаточно маленьким, чтобы его можно было переправить через транзакции. Мы не говорим о танках или зенитных ракетах. Но что-то такое маленькое, как минометы или даже какой-то новый тип РПГ, голосо бы пятидесяти или более штук, чтобы указать хотя бы на такой же урон, какой они нанесли в Ираке».

— Верно, — принят Рид. «И бин Мохаммед был богат, но не настолько, чтобы можно было себе даже маленькую боеголовку. Если только этот ливиец не зарегистрирован с какими-то входами?

«У нас недостаточно информации, чтобы сделать такие предположения», — сказал Стрикленд.

«Есть ли шанс, что ЦРУ наведется на крупные ливийские торговые предприятия?» Рид надеялся.

«Они изучают это, — сказал ему младший агент, — но пока это выстрел в темноте. Нам нужно больше информации…»

"Подожди секунд." Мария схватила планшет, на котором хранились материалы их операции, и быстро провела наблюдения на экране. «Когда я шел по следу журналистов, я помню, что читал что-то… А! Вот. Йосеф Бачар, израильтянин, погибший при взрыве посольства, семь месяцев назад написал разоблачительную статью о ХАМАС. Они приобрели несколько беспилотных летательных аппаратов с намерением использовать их для сброса бомбы на свои цели. Но они не могли просто переправить беспилотники в Газу; они были бы обнаружены. Поэтому вместо этого они разобрали дроны, и чтобы у них был инженер на другой стороне, собрать их снова».

— Но это не сработало? — предположил Стрикленд.

— Почти получилось, — сказала Мария. «Но случайно на контрольно-пропускном военном полигоне солдат, изучавший инженерное дело, случайно обнаружил детали, какие они были. Бачар участвовал в рейде, который раскрыл их заговор.

— Дроны, — задумчиво сказал Стрикленд. «Это Братство было изгнанием из Газы ХАМАСом. Может быть, они возвращаются, что им есть что доказывать — успех там, где Хамас потерпел неудачу».

"Хм." Рид погладил подбородок. В этом был смысл, и это замкнуло бы круг похищения журналистов, если бы именно Бачар раскрыл эту историю. «Давайте не будем рисковать. Предупредите власть в Иерусалиме, чтобы они следили за небом». Очень сомневался, что Братство взорвется ночью, но если они поймают, что их заговорят, они могут впасть в отчаяние. — Я говорю им, что мы скоро будем.

*

Было уже за полночь, когда трое агентов ЦРУ прибыли на установленный периметр вокруг посольства США в Иерусалиме, но мигалки машин экстренных служб проходили ночь, как будто это был день. Армия, пожарные, спасатели, полиция, машины скорой помощи — не были достигнуты в личном составе для переговоров с любыми грузами, которые могли возникнуть у них на глазах.

Но, к облегчению и огорчению Вероятность возникновения в равной степени, вероятно, не была.

Трех агентов ЦРУ привел к оцепленному периметру коммандос ЦАХАЛа в форме, стойки члена израильского спецназа, который ничего не сказал, кроме хриплого «в эту сторону», направляя их к ожидающемуся черному фургону. Раздвижная дверь с одной стороны была открыта, а внутри располагался мобильный командный центр с массивом стульев компьютеров и вращались вокруг них, привинченными к полу.

Женщина вышла, чтобы поприветствовать их — хотя «приветствовать» было едва ли наиболее подходящим способом описать это. Она обнаружила на каждом из них по очереди, ее взгляд, наконец, направлен на Риде, когда она сказала: «Агент Талия Мендель, Институт». Его английский был ориентирован и лишь с легким акцентом. — Вы агенты, которые сообщили об этом?

— Да, — подтвердил Рид, протягивая руку. Агент Мендель не взял его. «Наша разведка предполагает, что это станет целью Братства».

— На основании чего именно? Талия Мендель скрестила руки на куртке из искусственной кожи без воротника. Ее черные волосы были необычными, в стиле, которые были названы стрижкой пикси, и ниспадали на лоб над парой таких же темных глаз. Ниже ее рот был сжат в совокупности недовольной линии.

— Допрос, — просто ответил Рид. «Задержанный член предположенной организации, что один из похищенных еврейских журналистов, взятых для контрабанды членов в Израиле. После взрыва в Ираке посольство наиболее вероятной цели». Даже когда он объяснил это вслух, он мог видеть в глазах женщин, как это звучало для рассказа — как будто он сделал поспешный вывод, который был очевиден только ему.

«СБ почти завершил предварительную проверку», — сообщил им агент Мендель. «Конечно, пройдут часы, прежде чем здание будет очищено, но пока ничего не найдено».

— Вы приказали им проверить цокольный этаж? — поспешно определил Рид.

— Судя по вашей информации, они заражены в первую очередь. Но без бомб. Наши силы прочесывают в радиусе шести кварталов, но ничего не найдено».

Мужчина из фургона позвал агента Менделя на иврите. — Извините, — коротко сказала она, забираясь обратно в фургон. "Я буду тебя держать в курсе."

Ну , подумал Рид, наверное, я не знаю иврита.

— Внезапно я не уверена, что у нас есть на это право, — пробормотала Мария.

— Он должен быть здесь, — дополнения Рид. — Больше ничего не подходит. Он не признался в этом вслух, но у них едва ли было достаточно информации о Братстве, чтобы собрать воедино какие-то другие части.

— сказала она из «Института»? — предположил Стрикленд.

Рид Эдд. — Она из Моссада. Полное название ликвидационной организации, отвечающей за тайные операции и меры по борьбе с терроризмом, было HaMossad leModiʿin uleTafkidim Meyuḥadim , что в переводе означает «Институт разведки и специальных операций». Это было одно из самых секретных агентств в мире, предположительно ответственное за ряд тайных антитеррористических рейдов и десятки успешных случаев футбола. Его общеизвестное название «Моссад» было просто болезненным от «Институт».

Он мог предположить случай кажущейся раздражительности Талии Мендель. Несмотря на то, что была достигнута значительная оценка ситуации в отношении территорией, американо-критические ожидания, для того, чтобы малая нация протянула руку помощи во время политики, перспективы этого. Но Рид полагает, что у агента Моссада есть дела поважнее, чем наблюдают за поиском случаев возникновения бомбы, которые могут существовать, накапливаться и не существовать.

— Что, если мы победим их здесь? – предложила Мария. «Что, если у Братства не было возможности проникнуть в посольство? В конце концов, мы поймали их хакера».

«Тогда, может быть, мы остановили это дело еще до того, как оно началось», — с надеждой предложил Стрикленд.

Ничего не добавил, но покачал головой. Он должен был подумать. Мария была, как обычно, права; они учредили личность киберпреступника, который провел Братство в посольстве США в Багдаде. Какой план у них должен был быть, чтобы попасть в это? Если повстанцы ожидали рейда на свою долю, они, должно быть, в равной степени ожидали потери своего тунисского сообщника.

Тарек сказал, что израильтяне доставят их туда, где они должны быть. Братство бомбило заражения американцами объект в Ираке, чтобы поразить вероятность возникновения цели. Хотя исламская группировка, безусловно, презирала израильтян более справедливо, с какой целью они уничтожают посольство здесь? Единственное, что пришло на ум, это их упоминание о «божественном замысле», которое он истолковывал вместе с подсказкой об Израиле как удар по Иерусалиму; однако чем больше он думал об этом, тем больше оборудования, что, возможно, сделал неверный вывод о намерениях Братства.

«Думаю, я знаю, где я ошибся, — сказал он своим товарищам по игре. «Посольство в Багдаде не было их настоящей целью. Делегация конгресса была».

Мария сразу поняла. — Агент Мендель, — резко сказала она.

Агент Моссада появился в дверях фургона, вопросительно изогнув одну бровь. — Да, агент…?

«Йоханссон. Планируются ли визиты главы американского государства в посольство? Скажем, в ближайшие четыре или пять дней».

Мендель сузила свои темные глаза. — Я могу позвонить.

— Подождите, — вмешался Стрикленд. — Это транзитло бы, что здешнее посольство может не быть целью. Место проведения не имело бы значения; цель будет».

Рид чуть не выругался вслух из-за своего сильно усердного неприятия. — Это может быть где угодно в стране.

Он был бы полезен, чтобы доставить их туда, куда им нужно . Это были точные слова Тарека. Что, если , подумал он, их еврейский заложник стоит большего, чем просто переправить их через передачу в Израиль?

— Журналист, тот, что еще остался, — вдруг сказал Рид. «Какое у него прошлое?»

Мария достала планшет и пролистала запись в своем деле. «В аудиозаписи особенно перед взрывом Бачар сказал, что его другу Ави Леону «не так повезло». Так что я предположил, что остался журналист — это Идан Мизрахи, самый молодой из трех. Посмотрим… он читатель как фотограф, а позже стал собранием фотожурналистов после того, как встретил Ави Леона, который был для него чем-то вроде учителя. Эти двое сделали много работы вместе. Я не вижу ничего особенного, что возможно внимание… ну, до всего этого, вероятно, он провел несколько лет в прибрежном флоте…

Рид резко поднял глаза. «ВМС Израиля? Где он окажется?

Мария прокрутила дальше. «Несколько мест. Но большую часть времени он проводил, ремонтируя корабли в Хайфе».

Рид нахмурился. Он знал Хайфу как портовый город с богатым культурным наследием примерно в восьмидесяти милях к северо-западу от Иерусалима, но не более того.

К счастью, кто-то это сделал. — Я был в Хайфе, — сказал Стрикленд. — Это главный порт захода Шестого флота. К безучастному выражению Рида добавил: «Основное присутствие ВМС США в Средиземном море и на африканском побережье».

— Корабль, — медленно сказал Рид. Он взглянул на Марию; судя по выражению ее лица, она думала так же, как и он. «Как…»

«Военный корабль США « Коул », — закончила она.

"Извиняюсь?" — сказал Стрикленд.

«Раньше твоего времени», — ответила Мария. «Еще в 2000 году американский эсминец подвергся бомбардировке в гавани Йемена. Семнадцать матросов трагедии».

«Террористы использовали лодку из стеклопластика, нагруженную С-4», — добавил Рейд. Тот же МО, что и взрыв посольства. «Аль-Каида позже взяла на себя ответственность…» Он замолчал, собирая вещи в уме. «Что, если Стрикленд прав и Братству есть что доказывать? Они приобретают беспилотники там, где Хамас потерпел неудачу…»

— И они потопили американский корабль там, где потерпела неудачу «Аль-Каида»? — сказала Мария.

Агент Талия Мендель громко кашлянула. Три агента ЦРУ забыли почтить память, что она была там. «Скажите, всегда ли ЦРУ работает над такими переносчиками?»

— Примерно так мы сюда и попали, — признался Стрикленд.

«До сих пор это срабатывает для нас довольно хорошо», — коротко сказала Мария.

«Нам нужно доставить вертолет в Хайфу», — сказал Рид агенту Моссада, не обращая внимания на неприязнь. «Предупредите порт о подозрительной активности и узнайте, не пришвартованы ли там какие-либо американские корабли».

– возмутился Мендель. — Ты действительно думаешь, что это цель?

— Это наша лучшая «дикая догадка», — с вызовом сказал Рид. — Ты собираешься достать нам вертолет или нет?

Агент на мгновение прикусил губу. — Хорошо, — сказала она наконец. — Но я иду с тобой. Мне нужно увидеть это самого».


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Несущие винты ревели над головой, когда вертолет CH-53 Sea Stallion, произведенный в США и принадлежащий Израилю, быстро нес Рейда и его команду смотреть ночью к порту Хайфы. Ему не понравилось, как Талия Мендель, сидящая напротив него, смотрела прямо перед собой с назойливой ухмылкой. На карту были поставлены жизни, но она, видимо, пришла просто для того, чтобы увидеть, насколько это возможно. Он не мог не волноваться, был ли весь Моссад таким надменным.

«Хайфа заблокирована», — сообщила Мария по радиогарнитуре. «Они обыскивают каждый палец порта в поисках подозрительных лиц».

«И ты был прав», — добавил Стрикленд, когда на его телефон пришло сообщение. «В порту Хайфы стоит американский эсминец класса «Арли-Берк» под названием USS New York ».

Как бы Риду ни удалось распознать снисходительный взгляд Менделя, он не мог вызвать себя при данных об обнаружении. — Сомневаюсь, что мы найдем наших парней, болтающихся в порту, — сказал он в рацию. «Стрикленд, какой радиус действия должен иметь БПЛА военного класса?»

Он покачал головой. «Я не мог бы сказать, не знаю больше о том, с каким типом дрона мы имеем дело. Он не мог быть таким большим, как Хищник или Жнец, чтобы его не заметили. Я думаю, около трех километров или меньше.

— Это слишком широкая сеть, чтобы ее забрасывать, — сказала Мария. «На самом деле им не нужно было бы находиться в порту, чтобы атаковать корабль».

Она была права; трехкилометровый радиус был слишком большим для поиска Братства. Думая о вариантах, он мог бы поклясться, что слышит легкий смешок Менделя в наушниках.

— У вас есть что добавить, агент Мендель? — раздраженно уточнил он.

-- Ну, раз уж вы так любезно указали, -- сказала она, -- позвольте мне высказать денежные средства. Если вы правы и эсминец разбомбили, то будет заблокировано не только порт. Каждый выезд в город Хайфа будет забаррикадирован в поисках этих людей. Проще говоря, если бы я планировал этот рейд, меня бы вообще не было в городе.

— Вы бы случайно попали в воду, — мрачно сказал Рид, поняв, о чем намекает Мендель. Ему не хотелось признавать, что она, вероятно, была права; если бы он обдумал это, он бы поступил так же. Обойти любую возможность быть захваченным на границе, уже занятой в море. «Какое настоящее время требуется?»

«Одиннадцать минут», — ответил пилот в наушниках.

— Стрикленд, — определил Рид, — вы сказали, что авианосец « Нью-Йорк» относится к классу Арли-Берк?

"Я сделал."

«Тогда он будет оснащен многофункциональной антенной решеткой SPY-1D с обнаружением сканирования», — быстро отбарабанил он.

Мария смотрела на него пустым взглядом. — Откуда ты это знаешь ?

«Это просто приходит ко мне». Рид пожалми на свою голову. При обнаружении эсмин класса «Арли-Берк» он просто и внезапно обнаружил, что, скорее всего, был обнаружен в начале девяностых и впервые из первых использовал общечеловеческое военно-морское применение Aegis Combat System производства Lockheed Martin. «Я хочу сказать, что у них есть отличная радиолокационная система, но нет причин использовать ее в порту. Давайте подключим этот корабль и скажем им просканировать трехкилометровый радиус на любой предмет подозрительной активности в воде. Но не занимайтесь. Мы должны быть правы в этом».

— В любом случае, не будут, — заметил Стрикленд. «Правила ведения боевых действий на море диктуют, что мы не стреляем, если по нам не стреляют».

Рид нахмурился. Он знал об этом правиле; это во многом стало причиной трагедии на борту авианосца « Коул » в 2000 году. Часовые ожидаемые небольшие вспышки, но они не разрешают стрелять по нему.

Но мы не намерены, что по ним будут стрелять. Ему пришла в голову еще одна мысль, которая привела к его ощущению мысли еще более неловко, чем о том, что человек не в состоянии себя. «Даже со всеми максимальными технологиями их радары не улавливают воздушные дроны, если они достаточно малы», — сказал он. — Нефизические часы, наблюдающие за небом.

Мария покачала головой. «Эти дроны должны были бы нести адский груз, чтобы потопить эсминец сверху. Что, если мы ошибемся насчет преступления?

Рид сглотнул ком в горле. — Полагаю, мы скоро сами все увидим.

*

Вертолет Sea Stallion взлетел в сторону порта Хайфы. Взгляд в окно сказал Риду, что они приближаются; под могилы он видел мириады ярких огней портов, которые резко обрывались во тьму на краю Средиземного моря.

— У нас есть хит, — сказал им Стрикленд. « Нью-Йорк » зафиксировал на радаре сигнал, похожий на два небольших корабля, один длинный около семидесяти футов, а другой чуть больше, примерно в полутора километрах к западу от эсминца».

— Почему это необычно? — спросила Мария.

— Они практически друг на друге, — ответил Стрикленд. «Как будто они покрывают друг друга».

Две лодки? – недоумевал Рид. Зачем Братству две лодки? Если только один из них не предназначен для совершения миссии типа USS Cole.

Талия Мендель вытащила из-за пояса рацию и быстро заговорила в ней на иврите. На смущенный взгляд Рида она сказала: «Мы отправляем ЦАХАЛ по координатам, присланным « Нью-Йорком ».

Рид Эдд. «Хорошо, мы можем использовать запасной вариант. Но мы доберемся быстрее. Пилот, выведи нас.

"Да сэр." «Морской жеребец» не сбавлял скорости, пролетая над портом и выходя в море.

Мендель с любопытством наблюдает за ним. «Вы не планируете ждать ЦАХАЛ?»

Избавиться от зараженного обойму своего Глока. «Братство слышится или увидит появляющиеся лодки. У них будет время подготовиться. Они тоже нас услышали, но мы будем ждать их через секунду. Мы предполагаем высадить, пока ЦАХАЛ его в пути».

— Так что там, агент Зеро? Мендель казался удивленным. «Тебе не нравится, когда другие делают твою грязную работу, или тебе нравится быть героем?»

Немного того и другого , признался он про себя. Но Менделю он ответил: «Я просто считаю себя ответственным за свои собственные «дикие защиты».

Она ухмыльнулась, когда он затянул свой тактический жилет.

«Расчетное время суммирования меньше одной минуты», — объявил пилот.

«А что, если у них есть РПГ?» — спросила Мария.

— Нам пулеметы быстро спускаются по веревке, — сказал Стрикленд. Он поднял пистолет-пулемет MP5. — Я прикрою всех на палубе, пока вы трое удаляетесь.

Рид не мог удержаться; У него в груди образовался комок тревожного возбуждения с мыслями о том, что ему пульсировал с вертолетом на лодку. Он ухватился за петлю на потолке, когда Мария открыла дверцу «Морского жеребца». Сильный, холодный ветер тут же пронесся вокруг них.

«Мы не знаем, что мы там найдем», — кричал Рейд в рацию, чтобы бороться с мчащимся ветром. «Поэтому действуйте крайне осторожно!»

Мария и Стрикленди, когда Рид выглянул в открытую дверь. Он щурился над залитой лунным светом водой, когда вертолет подбирался ближе, одновременно наблюдаясь на высоте. Он заметил их; военно-морской корабль был прав. Там были две лодки, все еще на воде, так близко друг к другу, что их можно было соединить одним бортом.

По мере того, как они происходили дальше, он мог различить некоторые черты двух кораблей. Один был гладким, полностью белым и выглядел как дорогая помесь быстроходного катера и маленькой яхты. Другой был старше, с возрастом округлым корпусом.

Буксир , понял он. Вот почему им был нужен Идан Мизрахи. Не только для того, чтобы получить доступ к порту, но и потому, что никто из иракских повстанцев не умеет управлять лодкой.

А другой, гладкий белый корабль, он мог предположить, кто его владелец. Если он был прав и он задействовал ливийское торговцу, то он ошибался, полагая, что приобретаемое ими оружие должно было произойти.

Рассказать обо всем этой своей игре. «Мы ожидаем к буксиру!» он крикнул. «Мендель, пусть ЦАХАЛ отправляется за катером!»

Она сообщила и быстро передала сообщение на иврите по радио, пока Рейд срывал наушники с ушей. Стрикленд опустил толстый трос через открытую кабину, когда вертолет развернулся на девяностый угол и попал над буксиром.

"Пойдем!" Рид закричал, но его заглушил ветер и мощные винты. Он вытащил свой «Глок» и, держа его в правой руке, обхватил трос обеими ступнями и левой рукой. Когда Стрикленд прикрыл его из MP5, он соскользнул примерно на сорок футов вниз к буксиру внизу.

Он взглянул вниз и увидел двух мужчин на палубе, которые отчаянно карабкались при виде приближающихся агентов. Они бросились к носу. Он прицелился и выстрелил, когда произошел ранив одного из пар в ногу. Он упал, но его когортала исчезла вокруг рулевой рубки.

Рид прошел более двух третей пути, когда появился третий человек, выходящий из отсека под палубой. В руках у бородатого повстанца что-то было — что-то длинное, блестящее в лунном свете, с заостренным концом. Он поднял его на плечо.

К тому же времени, когда ноги Рида коснулись палубы, иракец выстрелил из гранатомета по вертолету.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Следующие несколько секунд были не более чем размытым пятном в голове Рида. Он даже не мог быть уверен, что события развивались именно так, как он думал, потому что тело и инстинкты взяли верх.

Его ноги ударились о палубу буксира, когда реактивная граната выстрелила вверх в сторону вертолета. Пистолет Рейда поднялся, и он совершил взрыв в Ираке, но отчет о выстрелах был полностью потерян во взрыве над головой.

Когда повстанец упал, Рид оглянулся через плечо и увидел, как из борта «Морского жеребца» вырвался аллергический огненный шар. Кто-то ударился о палубу рядом с ним и покатился; это была агент Моссада Талия Мендель.

Вертолет накренился набок, когда упал в сторону моря. Стрикленд и Мария все еще цеплялись за веревку, когда она ослабла. Мария упала первой, приземлившись на палубу, но на палубу соседнего катера. Стрикленд, размахивая руками, шлепнулся в Средиземное море как раз перед тем, как «Морской жеребец» ударился о воду. Можно только предположить, что пилот не может быть выбран.

«Стрикленд!» — услышал он свой хриплый крик.

— Я достану его! – добавила Мария. Она слегка вздрогнула; Должно быть, она что-то повредила при падении, поняла Рид. — Мы очистим эту лодку. Идти!"

дель него, когда она достала свой служебный пистолет, израильский «Иерихон 941», дальний и меньший представитель американского «Орла пустыни».

— Я видел, как один пошел за луком, — тихо сказал он. Он взял точку, Мендель шел прямо за, когда он встал на колени рядом с террористом, которого он застрелил сверху, корчась и держась за раненую ногу. Рид быстро заподозрил его наличие на месте преступления, в то время как Мендель связал его стяжкой. Затем они вдвоем обошли темную кабину, наверху которой находилась рулевая рубка, к носу.

Рид услышал раньше человека, чем увидел его, хрюкающего от какого-то напряжения. Когда два агента завернули за угол кабины, Рейд поднял свой «Глок» — как раз вовремя, чтобы увидеть, как иракец, повернувшись ним к спине, поднимает с носа что-то большое. Он шлепнулся в воду, чем кто-либо из них успел разглядеть, что это такое.

«Замри!» Рейдовал команду по-арабски.

Мужчина этого не сделал. Он полез за автоматом, лежащим на планшире.

Прежде чем Рид успел сделать первый выстрел, агент Мендель сделал выстрел из США. Обе пули нашли новое пристанище в повстанце, одна-две в быстрой последовательности, одна в лоб, вторая в грудь. Мужчина дернулся назад, получив удар бедрами о планшир, и рухнул за борт вслед за потерпевшим крушением.

Рид недоверчиво повернулся к ней.

Она пожала плечами. «Я очень хорошо стреляю».

Рейд стряхнул ее и побежал к носу, вглядываясь через край в темную воду, но не обнаружил ничего, кроме поднимающихся на поверхности пузырей. — Как вы думаете, что он выбросил за борт? он определил. "Оружие?"

— Возможно, — сказал Мендель. — Если они не хотят, чтобы их поймали с поличным.

Он покачал головой. «Они знали, что мы можем вытащить его обратно…» Он замолчал, когда раздался пронзительный войной мощного двигателя. Это был не буксир; белый катер оторвался от них и быстро удалился.

Рид подбежал к левому борту и осмотрел палубу в поисках Марии, но не увидел ее. Он надеялся, что она вовремя вывезет Стрикленду из холодного Средиземноморья.

Второй войной присоединился к первому, когда в поле зрения появился мощный прожектор. Через несколько мгновений мимо пронесся второй катер, на этот раз груженный коммандос ЦАХАЛа, которые бросились в погоню.

«Я бы сказал, что они это прикрыли», — сказал Рид. «Давайте очистительную часть этой лодки и подождем, пока они не придут за нами. У меня есть подозрение, что наш пропавший израильский журналист может быть где-то здесь».

Мендель ред. Она осторожно поднялась по лестнице до высокой рулевой рубке, расчистила ее и повернула голову. Там никого не было.

Рид вел их вперед, когда они вошли в темную квадратную кабину под рулевой рубкой. Там тоже было пусто, но вниз под палубу вела узкая лестница, и со своего наблюдательного пункта они могли видеть, что там горит свет. Лестница была слишком узкой, чтобы они могли пройти ее одновременно, поэтому Рид поправил рукоятку пистолета и направил вниз первым, Мендель прямо на своей шестерне.

— Стой, — сказал ему голос по-арабски еще до того, как он достиг нижней ступеньки. Его «глок» поднялся, нацелившись на источник звука, но Рид не стрелял.

Человек стоял в центре широкого пространства, частично складского и частично рекреационного, как естественно. Он был высоким и худощавым, с выступающими скулами и окладистой бородой. Его сердитый взгляд был прикован к Риду, в одной руке он держал маленькую коробочку, прижимая большой палец к ее концу.

Дистанционный детонатор .

Рядом с повстанцем стоял еще один мужчина на коленях со скрытой за спиной рукой. Голова пленника была накрыта мешковиной, а грудь вздымалась быстрыми, испуганными трусиками. Рид четко квалифицирован, почему; К туловищу Идана Мизрахи был принадлежащий жилет, нагруженный не менее чем дюжиной блоков С-4.

«Опусти оружие, — ровным голосом сказал иракец, — или я взорву всю эту лодку».

— Я очень хорошо стреляю, — тихо сказал Мендель по-английски.

— Не надо, — предупредил Рид. Как бы хорошо она ни стреляла, они не могли рисковать тем, что большой палец нажмет на кнопку и унесет их всех ввысь. Рид медленно наклонился и опустил пистолет на пол. Потом он снова встал и поднял руки.

Агент Мендель усмехнулся, но раскрывает его пример.

— Сюда, — скомандовал мужчина, показывающий им, чтобы они перешли на другой конец комнаты. "У тебя на коленях."

Рид двигался, не сводя глаз с его повстанца, хотя мысли бешено метались. Пересекая каюту, он сказал по-арабски: «Я знаю, кто вы».

Иракец слегка наклонил голову, но ничего не сказал.

«Вы — Авад бин Саддам. Вы не?"

Мужчина усмехнулся. «Это верно. Я Авад бин Саддам, и Аллах, хвала Ему, даровал мне великолепную цель».

«Ненавижу говорить тебе это», — сказал Рид, опускаясь на колени. — Но твоя «славная цель» только что ушла за борт.

Губы бин Саддама скривились в усмешке. «Это все часть генерального плана».

Рид нахмурился. Часть плана? Что это может передать?

«Разумно ли насмехаться над его террористом-смертником, когда судья на спусковом крючке?» Мендель пробормотал по-англ.

«Если бы его целью было взорвать нас, он бы уже сделал это», — обвиняет Рид.

Мендель молчал долгол. — Да, — тихо согласилась она. «Он блефует. Посмотрите на его глаза. Он напуган."

"Тихо!" — крикнул им бин Саддам по-арабски, размахивая детонатором.

Рид внимательно исследует человека перед собой. Взгляд бин Саддама был жестким и пристальным; для него это выглядело не испуганным, нервным. Единственная капля пота скатилась по лбу иракца, а взгляд его случается несколько секунд метался в сторону узкой двери с другой стороны каюты, примыкающей к входу на лестницу.

«Не блефует, — понял Рид, — останавливается. Он не хочет взрывать ее, потому что за этой дверью что-то есть».

— Может быть, настоящее оружие, — прошептал Мендель.

Бин Саддам схватил холщовый пакет, накинутый на голову Идана Мизрахи, и яростно дернул. Беспомощный журналист взвизгнул. «Вы хотите, чтобы этот человек умер? Ты хочешь умереть вместе с ним?

«Мендель», — вернулся Рид по-английски, страдаетя бин Саддама. — У тебя есть запасное оружие?

— Конечно, — сказала она. — А так как мы умираем через несколько минут, ты можешь звать меня Талией.

«Хорошо, Талия», — сказал Рид, его сердце колотилось в груди, а мозг кричал от его безумной идеи. «Я накапливаюсь от его особенностей, и мы увидим, насколько ты хорош в стрельбе…»

Бин Саддам в гневе закричал и потянулся за спину, вытаскивая из-за пистолета черный пояс. Рид рванул вперед из положения стоя на коленях, за малым сократив расстояние между собой и террористом.

Пистолет бин Саддама рявкнул один раз, и пуля попала Риду в грудь в упор. Сразу же последовал второй выстрел, на этот раз от Талии позади него.

Пуля оторвала бин Саддаму большой палец руки.

Иракец закричал, когда детонатор упал в воздух. Рид, не обращая внимания на жгучую, обжигающую боль в груди, прыгнул вперед на локтях, вытянув руку.

Детонатор точно попадет на ладонь.

Он вздохнул с легким облегчением, и его пронзила новая ударная волна боли. Он перевернулся и заболел своим жилетом; материал часов девятиметрового снаряда даже с приближением всего к двум футам.

Он должен быть вооружен графеном , понял он. Композитная сетка из углеродного волокна, содержащая сто атомов. Незаметно стали, но прочнее. Место выстрела за жилетом должно было быть ужасно в синяках и болезненно, но он не был мертв. Он вытащил пулю из жилеты и отбросил ее в сторону.

Затем он встал на колени и осторожно отсоединил два тонких металлических стержня от блока С-4, по словам журналиста, эффективно и безвредно для пластиковой взрывчатки.

— Идан Мизрахи? — спросил он, тягивая с мужчиной холщовый мешок. Журналист моргнул, у молодого человека затуманились глаза и покраснели. "Ты в порядке?" обнаружен, он не квалифицирован Рида, хотя тот был контужен пережитым. Рид разорвал завязки, которые скрепляли его запястья, и помог ему сесть на ближайший стул. — Посиди минутку, — сказал он. «Это еще не конец. Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты…

Рид вздрогнул от внезапного выстрела. Он развернулся с скорым ртом в полном шоке, когда Талия стояла над телом Авада бин Саддама со свежей пулевой дырой во лбу. В одном из его безжизненных рук был черный пистолет.

— Он собирался за пистолетом, — просто она.

— Вы не могли обезоружить его? — недоверчиво определил Рид.

«Я — Моссад. Вот как мы разоружаем таких, как он, — сказала она, как будто это все объяснение. «Он никогда больше не будет держать пистолет. Или детонатор. Она использовала маленькую черную коробочку, которую Рид все еще держал в руке.

Полагаю, теперь мы не будем допрашивать бин Саддама », — с горечью подумал он, засовывая детонатор в задний карман. Он подобрал свой «Глок», передал «Иерихон» Талии, которую пригласили на узкую закрытую дверь, на которую смотрел бин Саддам.

"Готовый?" — уточнил он, вставая с одной стороны двери.

— Готов, — подтвердила она с другой стороны, подняв пистолет.

Рид потянулся к ручке. Когда он повернул ее, длинная автоматическая дверь разъехалась изнутри на куски.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Талия пригнулась и прикрылась, а Рид бросился на пол. Он перевернулся, осмотрев группу выстрелов, и трижды выстрелил в дверь.

С другой стороны кто-то болезненно застонал.

Он указал Талии на свое место на полу. Она сглотнула, потянулась к ручке и распахнула ее.

За дверью была портовая ванная. На унитазе сидел еще один повстанец. Его пистолет валялся на полу, одна рука лежала на его шее, из раны хлестала кровь.

Самым любопытным был открытый серебряный футляр, лежавший у него на коленях.

Рид вскочил на ноги и схватил чемодан, не обращая внимания на человека, который истекал кровью через несколько секунд. Он бросил его на стол и посмотрел. Снаружи он выглядел как серебристый портфель из серии, но внутри он больше ходил на какой-то портативный компьютер. Внутри крышки был установлен экран, американский в основном ярко-синим полем. Верхняя треть экрана обнаруживает изогнутое поле оранжевого и красного цветов.

Рид нахмурился. «Это похоже на инфракрасное излучение». В нижней части корпуса располагалась клавиатура, несколько неузнаваемых элементов управления и рычаг управления из серебристого цвета высотой не более четырех дюймов, напоминавший джойстик.

«На что мы смотрим?» — спросила Талия, заглядывая ему через плечо.

Что-то сработало в его мыслях; не воспоминание, знакомство. Он никогда раньше не пользовался из них, но видел корпус в действии. «Это массив дистанционного управления», — сказал он. "Я был прав. Это пилотирование дрона".

«Но тогда что мы видим здесь на экране?» — определила она, указывая на красновато-оранжевую массу в верхней части экрана. — И что это за обратный отсчет? Зеленое число в левом увеличении повышения уровня достигло шестисот и быстро уменьшилось.

Гирс повернулась в голове Рида. Это для дрона... но не для полета. Они бросили его в воду, когда увидели, что мы приближаемся. Все это было частью генерального плана…

«Это погружной дрон», — сказал он, задыхаясь. Он схватил коротенький джойстик и повернул его влево и вправо, но вид на дисплей не изменился. «Он не отвечает. Он больше никому не будет нужен.

Талия калиброва радио. «Военный корабль США « Нью-Йорк» , это агент Талия Мендель из Моссада. Копировать?»

— Вас понял, агент Мендель, — сказал хриплый мужской голос.

«У вас есть подводный беспилотник, вероятно, вооруженный, примерно в пятистах пятидесяти метрах от цели», — быстро сказала она, снова глядя на все еще падающее число в левом углу обзора.

«Роджер, проверяю радар».

Рид снова дернул палку, надеясь, что она откликнется. Он в отчаянии хлопнул по клавиатуре, и на экране появилось маленькое поле, отображающее одно слово арабскими буквами. Он прищурился; хотя он бегло говорил по-арабски, кажется, его понимание прочитанного было немного заржавевшим.

Секрет? он думал. Нет, требуется код...

«Агент Мендель, — затрещала рация, — мы ничего не видим на радаре».

— Скрытность, — тихо сказала Талия. Беспилотник, как и предположил Стрикленд, был военного класса, обладая средствами противодействия для перенаправления электромагнитных волн радара.

Рид присел к уху. "Мария! Мария, копия? Пожалуйста, будьте в пределах досягаемости. Пожалуйста, будьте в пределах досягаемости…

— Я здесь, — сказала Мария прерывистым голосом.

— Вы задержали ливийского торговца? — быстро определен Рид, когда расстояние до цели соблюдается до четырехсот пятидесяти.

— Да, — подтвердила она, — вместе с другими обычными…

«Мария, — перебил он, — мне нужен пароль для управления дроном, и он нужен мне сейчас. Это было арабское слово, которое он с трудом расшифровал; мертвец в ванной, должно быть, задал траекторию и отключил управление, когда услышал, как началась стрельба. Но у него не было времени объяснить все это Марии.

К счастью, ей это было не нужно. — Дай мне минутку, — сказала она.

— У нас нет ни минуты, — пробормотал Рейд себе под нос, когда расстояние стало меньше четырехсот. Он использовал на Талию. — Скажи им, чтобы началась эвакуация этого корабля…

— Нет времени, — запротестовала она.

«Они могут спасти некоторых!» — крикнул в ответ Рид.

Талия настаивала и передала сообщение по радио, когда расстояние приближалось к тремстам метрам.

— Мария… — предупредил Рид, прикрепив крепления к уху.

"Подожди!" — проворчала она в ответ. Мой голос был почти заглушен мужскими криками на заднем плане.

Рид беспокойно сжал пальцы, когда расстояние стало меньше трехсот. После двадцати пятидесяти. Он ничего не мог сделать, никак не мог остановить это, кроме как получить пароль от торговца. Единственные другие люди, которые могли знать об этом, теперь мертвы благодаря ему и Талии и их безрассудному нападению на буксир.

Вы не можете спасти всех .

Он зажмурил глаза в крайнем бессилии расстройства. Когда он открыл их снова, расстояние перевалило за сто пятьдесят метров.

«Боже, Мария, люди будут умирать…»

«Это Кафан!» — крикнула она ему в наушники. «КАФАН!»

Пальцы Рида сжали клавиатуру, когда он ввел пароль и нажал Enter. Он дернул джойстик.

Ничего не произошло.

Талия отчаянно перевела взгляд с него на экран, когда на дисплее преобладало красновато-оранжевое поле — несомненно, это был авианосец « Нью-Йорк », его цель.

Рид сделал успокаивающее дыхание и снова ввел пароль, на этот раз медленнее. Расстояние достигло пятидесяти метров, когда он нажал Войти. Он повернул джойстик влево.

Дисплей немного сместился.

Он глубоко вдохновил и вдохновил джойстиком вперед, заставляя дрон более глубоко проникать в воду и под корабль. Расстояние достигло нулевой точки, но появление беспилотника было полностью синим, глубоко в водах Средиземного моря, когда Рейд пилотировал его, описывая широкий полукруг, вдали от порта Хайфы и американского эсминца.

Талия издала тихий стоун облегчения. «Я не могу вспомнить, когда в последний раз мое сердце билось так быстро», — призналась она.

Но Рид еще не выехал из леса. Он не имел понятия, как правонарушение, и панель управления вокруг джойстика не помогает. «Я не знаю, где взять это отсюда».

«Сними его», — сказала она. «В более подробной информации о морском дне». Она захватила радио. «Военный корабль США « Нью-Йорк» . Дрон отклонения. Подтвердить?"

— Подтверждено, — сказал хриплый мужской голос с корабля. — Мы сердечно благодарим вас, мэм.

— Готовьтесь к взрыву на морском дне, — сказала она в ответ.

Рид вывел в море, пока весь экран не загорелся темно-синим цветом. Затем он толкнул палку вперед до упора. Дрон прибыл в более подробную информацию о воде. Затем экран замерцал и погас.

"Это оно?" — предположил он, отпуская ручку управления.

Радио Талии затрещало. «Обнаружена детонация», — сообщил военный корабль США « Нью-Йорк» . «Просто здесь неспокойное море».

Рид глубоко вздохнул, он забыл, что сдерживал дыхание. Он медленно прилип к уху, чтобы порадовать Марию. — Кризис закрытия, — вздохнул он.

— Слава богу, — ответила Мария. — Держись, мы идем к тебе.

Избавился от облегчения наклона вперед, расталкивая ладонь. Так что это было «что-то новое», что обещал им ливиец , понял он. Беспилотный беспилотный дрон-невидимка с полезной нагрузкой, достаточно, чтобы получить из конструкции корабля класса эсминец. Было неприятно узнать, что такой вид оружия доступен не только военным, но поскольку ливиец находится под стражей, они могут найти его поставщика.

Талии Мендель казалась скорее впечатленной, чем надменной. — Кажется, я недооценил вас, агент Зеро. Она убрала свой Иерихон в кобуру. «И я достаточно большой, чтобы ждать, когда я был неправ».

Избавиться от захвата оружия и пожаловаться супругами. — Ну, как сказала Мария. Мои «дикие догадки» неплохо сработали для нас в прошлом». Он тоже вырос, и его щеки залились румянцем, когда он признался себе, что агент Талия Мендель была довольно привлекательна, когда не была высокомерной. «ЦАХАЛ едет сюда с торговыми интересами. Мы должны подняться наверх и…

Что-то ударило Рида сзади, заставив его двигаться вперед. Он не ожидал этого и потерял равновесие, врезавшись в стену кабины. Он развернулся, когда Талия потянулась к пистолету, но целенаправленно держалась за руку рукоятке.

Рид почти забыл, что Идан Мизрахи вообще был здесь, но теперь он стоял перед ними с уродливой ухмылкой на лице.

«Смерть неверным!» — крикнул он по-арабски, вынимая маленькую черную коробочку из заднего кармана Рида. Детонатор к его собственной жилету. «Слава Аллаху, хвала Ему!»

А потом он надавил большой на эту тему.

Идан нахмурился, крепко нажимая на спусковой крючок. Он отпустил ее и снова нажал. Потом в третий раз.

Рид какое-то время наблюдал за ним, любопытствуя, сколько раз он развивает это, прежде всего сообразовывает, что Рид уже отсоединил провода, связанные с зарядом от взрывчатки.

Судя по всему, ответом было четыре, поскольку «Идан» еще раз нажал на тему, чем прежде в замешательстве подняли глаза.

— Ты не Идан Мизрахи, — сказал Рейд по-арабски, потянувшись за своим «глоком». "Где он?"

Члены Братства, выдававший себя за журналиста, выронил детонатор и бросился к лестнице. Талия потянулась к нему и схватила жила сзади, но он повернул плечи и стряхнул его, оставив ее с многочисленными частицами С-4. Рид бросился в погоню, пройдя по узкой лестнице и темной каюте над головой, прежде чем выскочить на палубу под ночным небом.

Он заметил повстанца, когда достиг кормы корабля. Но мужчина не колебался. Он поставил ногу на планшир и перепрыгнул через край.

"Ждать!" — крикнул Рид. Всплеск был его единственным ответом.

Талия поспешила за ним и выглянула за край. «Я его не вижу. Ты?"

Рид осмотрел каждый край, весь периметр буксира, чем прежде ответить. — Нет, — сказал он. "Я не." Они более присутствуют в километре от берегов, и с учетом того, насколько тяжелыми могут быть воды в случае, Рид очень сомневался, что мужчина выживет. На самом деле он считает, что прыжок был задержан как преступление.

Прожектор осветил их и палубу, когда катер ЦАХАЛа вернулся, буксируя за собой белый катер.

Рид мог только ожидать, что Тодд Стрикленд был в деле, и не постигла та же часть, что и террориста, который только что прыгнул на верную смерть.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

— Так ты возвращаешься домой? — спросила Сара по телефону.

Садился и откинулся на удобное сиденье «Гольфстрима». «Я уже в пути. Буду через несколько часов».

— И ты остановился… что нужно было остановить? она указана.

— Да, — подтвердил он. «Отчасти благодаря вам».

"Хороший." Теперь она звучала для него совсем по-другому, совсем как на склонах Альп в то короткое время, когда они веселились и могли забыть о прошлом. «Не могу дождаться, когда увижу тебя».

— Я тоже милый. Вы двое просто сидите спокойно. Я буду там раньше, чем ты узнаешь». Его девочка была в надежных руках агента Ватсона, в тайной конспиративной тюрьме Арлингтона. «Почему бы тебе не позвать сестру к телефону?»

«Хорошо. Люблю тебя, папа».

"И я тебя люблю." Рид поерзал на своем месте, когда Сара передала трубку. Его грудь все еще болела там, где пуля попала в жилет, но он ее наблюдал, и часто встречался, всего несколько синяков и очень небольшая трещина в грудной клетке.

— Привет, — сказала Майя в трубку.

— Эй, — сказал он в ответ. Какое-то время никто из них не говорил. Затем Рид спросил: «Ты все еще злишься на меня?»

— Я не уверена, — сказала она. «Это меняется от момента к моменту, в зависимости от количества растущих подростковых гормонов».

— Как насчет того, чтобы не обсуждать гормоны, пока тебе не исполнится двадцать, ладно? Рид слегка усмехнулся. — Я, э-э, слышал, что вы попали в беду.

— Это было не так уж и сложно, как вы могли подумать, — небрежно сказала Майя. «Мы справились с этим».

«М-м-м. Что ж, когда я вернулся, мне нужен полный рассказ о том, как ты «справился» с вооруженным, обученным наемником.

«Может быть, — предположила Майя, — вам необходимо общение, что мы не так беспомощны, как вы думаете».

Марии из их наблюдения в Цюрихе пронеслись его в голове. Они вряд ли ли дети; они подростки. Они хотят, чтобы с ними обращались как с молодыми женщинами, так и с детьми . Тем по-прежнему было трудно так думать о своих дочерях, но их опыт в том, чтобы ослабить свои навязчивые и оберегающие силы.

— Ага, — переселенец он. «Может быть, вы правы. В любом случае, скоро увидимся. Я приду, чтобы забрать тебя».

«Тогда увидимся. До свидания, папа». Майя закончила разговор.

Не могу не улыбнуться, опуская телефон от уха.

— Девочки в порядке? — спросил Стрикленд, сидевший через проход от него.

"Ага. Они в порядке. А ты?" — уточнил Рид.

Молодой агент махнул рукой. «У меня все отлично. Вы только посмотрите на меня — молодого, сильного и мужественного».

Мария, сидевшая напротив них, с отвращением сморщила нос. — Боже, Стрикленд, ты только что сказал «мужественный»?

Он смеялся. «Я в порядке, правда. Знаешь, для обучения рейнджеров нас заставляли плавать в промерзающей воде.

— Я этого не знал, — признал Рид. После того, как вертолет был обстрелян из РПГ и Стрикленд оказался в воде, он нырнул за тонущим вертолетом и резко вывел из-под обломков потерю сознания пилота. Каким-то образом молодой агент забрал их на катер до того, как он отчалил, и у него все еще захвачено выносливости, чтобы помочь Марии очистить лодку.

«Снова двадцать шесть », — впоследствиил Рид.

Вместе они ощущают присутствие двух вооруженных телохранителей и ливийского торгового флота. Первые четверо были убиты в перестрелке, но ливиец был задержан живым и в настоящее время направляется в H-6 в Марокко.

«Значит, это было то новое, чего не было у Хамаса», — подумала Мария вслух. «Погружной дрон».

«С грузом, для рассылки эсминца», — добавил Стрикленд. «Я не могу не задаться вопросом, откуда это взялось».

— Мы скоро Великобритании. Рейд был уверен, что ливиец отдаст им все, ранее принудив к разговору в «Адской шестерке». «Как говорится, все хорошо, что хорошо кончается».

— Только ты хмуришься, — заметила Мария.

Улыбнуться. — Я? Он должен был выйти замуж, что-то его не у общино. Мария вопрос поднялся обе брови, и он наклонился вперед. «Хорошо, хорошо. Мы не были обнаружены среди вторичного журналиста, Мизрахи».

«ЦАХАЛ занимается этим», — возразила Мария.

«Хорошо, но тот иракец на Н-6, Тарек, сказал, что затрагивает дюжину человека», — добавил Рейд. «И все же между обоими кораблями мы нашли только семью. Это означает, что где-то их еще осталось как минимум пять.

— Верно, — согласилась Мария. «Но у нас есть бин Саддам, активы Абдаллы бин Мохаммеда заморожены. У них нет ни лидера, ни денег».

— Я уже раньше видел такое, — вмешался Стрикленд. — Они сбегут, уйдут в подполье. Возможно, они присоединятся к другим участкам, но, скорее всего, будут скрыты особняком из-за страха. Кроме того, Моссад находится в розыске. Если кто и может избавиться от остатков Братства, так это они.

— Я знаю, — сказал Рид. «Тем не менее, странно закрывать книгу на операции, когда на свободе все еще есть участники».

«Это случилось с Амоном, — отметила Мария. «И с людьми имама Халила тоже. Основная угроза устранена, и ЦРУ не собирает ресурсы на пятерых без средств». Она улыбнулась. «Я знаю, что у тебя есть что-то вроде ошибочного чувства, но, может быть, мы можем просто написать это на завоевание?»

Он тоже завышен. "Ага. Конечно."

Мария удобно устроилась на своем месте. Закрыть глаза, исследуя поспать несколько часов прежде, чем они приземлятся в Даллесе.

Но Стриклендился вперед и прочистил горло. — Итак, — сказал он. «Мы собираемся излишне к слону в самолете?»

Он не обманывал себя, что никто не поднимет ее. — Ничего не изменилось, — просто сказал он. «Наш план остается прежним…»

— Кент, Дивизия депрессии вас убил, — недоверчиво сказал Стрикленд.

«Они опасны мне», — возразил он. «Если они действительно хотели моей смерти, то у них была возможность».

— Или, может быть, Фицпатрик слишком тщеславен, чтобы исключить возможность добавления оскорблений перед оскорблениями, — мрачно сказала Мария. «Должен сказать, я здесь со Стриклендом. Мы знали, что нам могут остерегаться, но они повысили ставки…

— Не «мы», — вставил Рид. "Мне. Я должен следить за своей спиной. Что касается всех остальных, то вы двое не знаете, и крайне важно, чтобы мы продолжали в том же духе. мы, черт возьми, не можем с этим поделать без дополнительной информации, и мы, черт возьми, не имеем случаев обострения, иначе мы рискуем показать свою руку. до кого-то, кто действительно может что-то с этим сделать».

«И как мы должны получить больше информации, если все это заперто в твоей голове?» — предположил Стрикленд.

— Я буду копать, — заверил их Рид. «Не беспокойтесь об этом. Чем меньше вы оба выполнения, тем лучше. Он взглянул на Марию и заметил, что она задумчиво смотрит на полный текст. "Что это?"

Она подняла голову и изобразила улыбку. Я не думаю, что Райкер снова сделает так скоро. Мария вопросительно огляделась. — Думаешь, в этом самолете есть шампанское? Бьюсь об заклад, они делают.

Рид заметил усмехнулся, но его все еще не совсем у общино, что членства все еще принадлежат к бегущим братьям. Столь же досадным было и то, что они не имели места нахождения третьего журналиста Идана Мизрахи. Риду не хотелось об этом думать, но, скорее всего, он был мертв, выполнив свою камеру по распространению Братства в Израиле.

Он снова откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пока Мария рылась в порту камбузе.

— Привет, — сказал Стрикленд, явно недовольный тем, что Рид вздремнул. — Не думай, что я этого тоже не видел.

Рид открыл один глаз. "Смотри что?"

«На промпути в порт Хайфы», — усмехнулся молодой агент. — Я видел тот небольшой разговор между вами и агентом Менделем. Она дала тебе свой номер.

"Извините меня?" – коротко сказала Мария, обе брови круто изогнулись.

Рид прикусил губу, чтобы не ухмыльнуться. Это было правдой; Талия дала ему карточку с номером своего мобильного телефона и по телефону, если он снова обратился в Израиль в ближайшее время. Обмен был несколько неловким — Рид совершенно отвык от практики, когда дело доходило до чего-то похожего на флирт, — но он этого не признал. Вместо этого он пожаловался и сказал: «Вы можете винить ее? Сколько человек может возглавить рейд на базу террористов, помешать им уничтожить американский корабль и дать подробный обзор Войны Судного дня?»

— Угу, — ехидно сказала Мария. «Ты сделал это.

— Я думал, что руководил рейдом, — пробормотал Стрикленд.

"Так?" Одна рука Марии лежит на согнутом бедре. — Ты собираешься вернуться?

Рид быстро покачал головой. — Нет, мэм.

"Хороший." Она развернулась на каблуках и вернулась к своим рытьям.

Он усмехнулся и закрыл глаза в третий раз. Как и сказала Мария, им нужно время, чтобы пользоваться победой. Сюжет был сорван; лидер был мертв. Деньги были заморожены. Остальные члены Совета Братства могли спрятаться в пещерах до конца своих жалких жизней, как бы ему не хотелось, до тех пор, пока они никогда больше не доставят неприятностей. Операция закончилась.

Почему это не так?


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Фитцпатрик крепко сжал руль руками в перчатках, глядя на витрину магазина через улицу в центре Арлингтона, штат Вирджиния. Черный внедорожник был припаркован в метре, хотя окно было затонировано так, что никто не мог заглянуть внутрь, он все же принял меры предосторожности и скрыл свою внешность. Он носил солнцезащитные очки в большой оправе, сохраняя при этом взгляд и временную краску для бороды.

Через несколько минут появился Агент Зеро с двумя маленькими букетами. Фицпатрик вскипел в одном только его виде. Как мило , с горечью подумал наемник. Он купил цветы для своих маленьких девочек.

Конспиративная квартира ЦРУ находилась в четырех с половиной кварталах отсюда, замаскированная под дом из камня в престижном жилом районе. На дверях биометрические замки, в окнах пуленепробиваемые стекла, а за девушкой Зеро присматривает внимательный агент. Там до них не добраться.

Дивизия недооценила их в событиях. Керриган должна была заполучить двух подростков под видом агента ЦРУ Нолана, но он потерпел неудачу, что совершенно очевидно из-за того, что он был обнаружен обезоруженным и арестованным к стулу со сломанным носом и орбитальной костью. Он утверждал, что его задержал агент ЦРУ по имени Уотсон, хотя подробностей он не сообщил.

Как бы ни был протест Фитцпатрик неудачей Керриган в Энгельберге, еще больше он был протестом на собственной территории в лагере в Ираке. У него на прицеле был Зеро, и он колебался. Хуже того, у этой светловолосой сучки было видео, на что он глупо проболтался. Фитцпатрик внимательно следил за СМИ в поисках каких-либо упоминаний об Отделе, но их не было. Если «агент Мэриголд» не блефовала, то она держала это при себе, возможно, приберегла на черный день.

Его организация получила свою долю негативной прессы; Совсем недавно, чуть более года назад, поступила оценка о том, что Дивизия помогла расстрелять целую суданскую деревню, чтобы подавить восстание. Конечно, они участвовали, но улик было мало, и дело было закрыто. Тем не менее, им не нужна была плохая реклама, и им очень нужны были контракты с ограниченностью США.

Фитцпатрик наблюдал за агентом Зеро, пока тот шел по кварталу до угла, а затем ждал пешеходного перехода с двумя букетами цветов. Светофор загорелся красным, а Фитцпатрик выехал из внедорожника с парковочного места и остановился за линией машины, не отвлекая глаз от агента.

Он нажал кнопку на своем телефоне. Линия звонила в Европу, хотя ничего и не сказала.

— Я вижу Зеро, — хрипло сказал он. — Только скажи слово, и я разбрызгаю его и брюки цвета хаки по всему…

— Отойди, — коротко приказала она.

Наемник недоверчиво усмехнулся. — Что это?

— Отойди , Фицпатрик, — повторила она, уже более восприимчивая.

Он сердито стиснул зубы. "Почему?"

— Мне не нужно объясняться с тобой, — просто ответила она.

«Вообще-то да. По причине того, что мисс Райкер обнаружила в пятидесяти с лишним футах от, чтобы совершить Агента Зеро в нечто большее, чем пятно и воспоминание.

«Это исходит не от меня», — сказала она в качестве объяснения. «Это идет сверху. Пирсон хочет встретиться с ним.

— Пирсон? Фицпатрик с отвращением поголовной головой. Он был здесь, согласовываясь на скудные контракты, пока Зеро был занят планированием встреч с президентом.

— Он считает, что может быть более… обнаруженное решение, — загадочно сказал Райкер.

— Дипломатичный, — выплюнул он. Если ты не солдат, то ты политик . «Почему такая внезапная перемена взглядов? Если вы хотите, чтобы этот парень умер, тогда вы не…

«Агент Зеро только что уничтожил Братство и предотвратил бомбардировку американского линкора класса эсминцев. Никто не поверит, что его сбило на пешеходном переходе. Мы бы не только рисковали потенциальным разоблачением, но и привлекали бы больше людей, чем просто его взгляды поближе. Президент ищет альтернативу. Так что стоит на месте».

Губы Фицпатрика инстинктивно скривились в рычании. Зеро выставил его дураком, отправил его и его людей бежать, поджав хвосты. Конечно, он не признался в этом Райкеру; Каким образом она рано разозлилась на них за то, что они расстреляли террористов, и его закадычный приятель Стрикленд отстранил их от операции, чем прежде они успели его убить.

Надо было просто удалить всех троих.

— А если я этого не сделаю, а? — сказал он в трубку. «Меня прислали сюда на работу. Я здесь. Он здесь. Что, если бедный агент Зеропопадется в аварию и никогда не доберется до своих маленьких девочек?

— Тогда я напомню тебе, — ровным голосом сказал Райкер, — что такие несчастные случаи могут происходить с каждым.

Лицо наемника покраснело от крови. Если терпеть и было что-то, чего он не мог, так это то, что какой-то напыщенный помешанный на контроле пытается запугать его со своей высокой лошади. — Ты угрожаешь мне, Райкер?

— Нет, Шеннон. Я говорю вам, что если вы причините агенту Зеро без моего признания, я прикажу вас убить.

Фитцпатрик вздрогнул — не от исключения, а от того, что он употребил официальное имя. — Ладно, — хмыкнул он. «Но когда придет время, я хочу быть тем, кто это сделает».

"Посмотрим."

«И мне все еще платят», — заявил он.

«Конечно. А теперь возвращайся, — сказал ему Райкер. — У меня есть для вас кое-что еще — кое-что гораздо более интересное и гораздо более прибыльное.

Фицпатрик ухмыльнулся. Райкер могла быть холодной, расчетливой и полностью зацикленной на себе, но она знала, что, когда это нужно было сказать.

Свет загорелся зеленым, и движение снова начало двигаться, когда он закончил разговор, но не удержал ногу на тормозе. Он сканировал слева и справа; Агент Зеро исчезает из поля зрения. Он был там минуту назад, терпеливо ожидая пешеходного перехода со сменой светофора. Теперь его просто не было.

Машина позади него посигналила, подталкивая его к движению. Фитцпатрик разочарованно хмыкнул и вернулся к обочине. Он потянулся к дверной ручке, чтобы получше разглядеть, как разошелся стук в окно со стороны пассажира.

Фитцпатрик резко поднял глаза и агент Зеро, выглядевшего не слишком заметным, достигающего по стеклу ствола «Ругера LC9».

— Сукин сын, — прошипел Фитцпатрик себе под нос. Несмотря на то, что он выглядел скрытой своей личностью, Зеро, его внешний вид, вынюхал, как ищейка, и теперь терпеливо стоял, изогнув одну бровь, глядя на него.

Фитцпатрик нажал кнопку и опустил слишком большое окно примерно на шесть дюймов. Он снял солнцезащитные очки и, выдавив из себя широкую улыбку, сказал: «Агент Зеро. Неожиданно увидеть тебя здесь.

"Ага. представь себе, что. Особенно после того, как ты сказал мне, что я не увижу твоего прихода. Взгляд Зеро впился в его взгляд.

Ухмылка Фитцпатрика превратилась в хмурый взгляд. Он указан подбородком на маленьком LC9, который в основном был скрыт от прохожих в ладони Зеро. — Ты собираешься это использовать?

"Не здесь. Не сейчас. Но я буду держаться за него, пока не увижу, как исчезают твои задние фонари. Зеро наклонился ближе к узкому проему окне. Он выпрямился, держа букет двух цветов таким образом, что заслонял собой LC9, но по-прежнему нацеливал укороченный ствол на окно.

Фицпатрик стиснул зубы. Он хотел сказать что-то в ответ; На самом деле, если быть честным с самим собой, он хотел вытащить «Зиг Зауэр», который хранил в бардачке, и стрелять в агента Зеро, пока обойма не опустеет.

Но он не сделал ни того, ни другого. Он понял, что будущее Подразделение зависит от того, проявит ли он сдержанность, поэтому поднял окно, выехал на свободу и вернулся за следующий угол. Он не будет доставлять никаких сообщений от имени Зеро. Вместо этого он чертовски позаботится о том, чтобы в следующий раз, когда они встретятся, именно он, а не агент, произошел.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

— Итак, — сказал Рид, входя на кухню. Он раскинул руки по бокам и спросил: «Как я выгляжу? Как будто я готов встретиться с президентом?»

Майя оглядела его с ног до головы, скрестив руки на груди. С накрахмаленной белой рубашкой и темно-синим шелковым галстуком. «Это хорошо, — многозначительно сказала она, — но разве Пирсон не республиканец?»

Рид нахмурился. — Думаешь, мне стоит надеть красный галстук?

Его дочь ухмыльнулась. — Я шучу, папа. Классно выглядишь."

"Спасибо." Он оглядел кухню и соседнюю гостиную их дома в Александрии. — Где Сара?

— Она наверху, — заметила Майя. «Готовимся к школе».

— В самом деле, — безразлично сказал Рид. Это было только на второе утро после того, как он вернулся из Израиля, но все же он был поражен тем, насколько изменилась атмосфера их дома. Поездка в Швейцарию действительно помогла им в пределах границ с событиями квадратных месяцев — может быть, не совсем так, как он надеялся, но все равно получилось.

— Хотел бы я, чтобы она сказала мне, — пробормотал он, взглянув на часы. «Мне нужно идти, и я действительно не хочу, чтобы она ехала на автобусе одна». Он знал, что его достоверность Фицпатрику, вероятно, была недостаточной, чтобы удержать того, кто посадил Дивизию ему на хвост, от того, чтобы держаться подальше от его дочерей.

«Она не едет на автобусе одна». Майя налила себе апельсинового сока и добавила: «Агент Ватсон забирает ее».

— Ватсон вызвал ее в школу?

— И забери ее, — подтвердила Майя. — Она ему угрожает.

Рид слегка фыркнул. — Итак, вы двое и Ватсон теперь лучшие друзья?

Она пожала плечами. — Если под «лучшими друзьями» ты имеешь в виду «единственных людей, которые мы можем доверять, они не обнаруживают нас», тогда… да. Думаю, да».

"Хм." Рид покачал головой. Когда два дня ранее он забрал девочек из конспиративной квартиры в Арлингтоне, он и Ватсон кратко и наедине поговорили об аресте Отделом в министерстве финансов. Уотсон обязан изучить это для него; у него все еще возникает несколько недель отпуска по болезни, несмотря на то, что он почти полностью выздоровел, и ему очень хочется чем-то заняться. Рид поблагодарил его, но воздержался от того, чтобы вспомнить ему о возможных мотивах. Он уже вовлечён Стрикленда. Ему не нужно было тащить с собой кого-то еще.

"А что насчет тебя?" — осторожно он у Майи. — Еще не думали об этом? Он не хотел слишком углубляться в этот вопрос; это было вызвано их спором раньше.

— У меня есть, — ровно сказала она. «И я запланировал встречу с консультантом в Джорджтауне на завтра, посмотреть, не поздно ли мне наверстать упущенное».

Не могу не улыбнуться. "Замечательно. Я горжусь тобой-"

— Но, — перебила она, — вы тоже давали обещания. Не думай, что я забыл.

Он пообещал, что, если девочка вернется в школу и продолжит свою работу, он научит их важно, о чем они его просили, — как стрелять, как отбиваться от нападающих. они узнают, что хотят, и он будет спокойнее, естественно, что они понимают себя в случае ответственности.

Рид прочистил горло. — Кстати говоря, вы так и не рассказали мне, как вам удалось усмирить человека, пришедшего за вами в Энгельберг.

"Ой. Верно." Майя сделала очень большой глоток апельсинового сока. — Ватсон вам не сказал?

"Нет. Он только сказал мне, что побежал за едой и на него напали трое других. Когда он вернулся, вы привязали его к стулу? Рид поднял бровь.

— Ну, особенно беспокоюсь о нечего, — пожаловалась на плечи Майя. «Парень был глупым и неряшливым. Он утверждал, что работал в ЦРУ. Я думал у него удостоверения. Сара ударила его по голове бревном…

— Сара сделала что ? — сказал Рид, шеломленный.

«Я взяла его пистолет, и мы привязали его к стулу», — закончила Майя. "Очень просто. Уотсон пришел через две минуты.

«Это…» Он хотел, что это было невероятно, но после всего, что он видел, это действительно было не так. Он просто недостаточно доверял своим дочерям. Они оба произошли, умными и способными. Думаю, Мария снова была права. Они уже не дети, уже нет. — Это невероятно, — сказал он вместо этого. — И это было умно с той стороны. Я действительно горжусь тобой».

Майя немного покраснела. «Спасибо. Я тоже горжусь тобой».

"Мне? Почему?"

Она моргнула. — Разве ты только что не помог кучке террористов взорвать линкор?

"Ой." Верно, это. Дело было не в том, что он забыл об этом, а в том, что он был застигнут врасплох, слышалав, как Майя ему сказала, что она горда. «Да, я сделал. Спасибо."

— Итак… ты собираешься вернуться к этому? Полевые работы? Или это было разово?» Она смотрела ему в глаза, когда спрашивала, но Рид не мог понять, что она надеялась сказать.

— Эм… — Он замялся.

— Мы оба знаем, что ты хочешь, — быстро добавила это она. — Я и Сара, то есть.

Он завышен. «Я думаю, что, может быть, нам троим следует сесть и хорошенько поговорить о нашем будущем», — сказал он. — И не только мой. Он определенно не забыл об этом ожидаемом Майи о предстоящем превращении в агента ЦРУ, но он не собирался поднимать тему сейчас, в будущем случае, во время встречи с самым влиятельным человеком в мире. «Я должен бежать». Он поцеловал ее в лоб. «Скажи Саре, что я пожелал хорошего дня. Увидимся позже.

«Передайте президенту, что я передала привет», — пошутила Майя, когда он пришел к двери.

Поездка до Лэнгли была короткой, менее тридцати минут от подъездной дороги до гаража, но сегодня она показалась немного дольше. Он должен был выйти замуж, что больше нервничал, чем радовался встрече с Пирсоном. Прошло меньше суток с тех пор, как Картрайт сообщил Риду, Марии и Стрикленду, что президент хочет лично поздравить их с успехом в операции.

Это кажется немного странным; не было никакого президентского похлопывания по спине после того, как он получил мутировавший штамм оспы, который угрожает распространению на все погодные условия. Не было никаких поздравлений после остановки Амона, который считался вице-президентом одной из своих целей в Давосе. Обещания были объективно более эффективными, чем попытка бомбардировки авианосца « Нью-Йорк».

И все же Рид напомнил себе, что дареному коню в зубы не кормить. Было приятно, что ты узнал, хотя сама встреча будет секретной. Не было бы присутствия СМИ, камер, никого, кто не должен был бы привлечь. Такова была природа тайного агента ЦРУ; никто не знает ни его имени, ни того, что он сделал.

Это не совсем так , подумал он с походом. Моя дочь знает. И она гордится мной.

Он въехал на парковочный комплекс в Лэнгли и попал к входу. Позади него послышался стук каблуков; он не обернулся, когда Мария шла рядом с ним. Он не мог не оглядеть ее. На ней было просто, но со вкусом подошло черное платье чуть выше колен, застегнутое на ключицах.

— Ты хорошо выглядишь, — заметил он.

Она пожала плечами. «Я подумал, что случай требует чего-то большего, чем обычно». Она проверила на него и добавила: «Ты и сам не такой жалкий».

— Думаешь, Райкер будет там?

Мария фыркнула. «Конечно, она будет. Думаешь, она упустит возможность поболтать с президентом?

Они вдвоем предъявили охраннику удостоверение личности и направились к ряду лифтов, чтобы подняться наверх. Пока они ждали, Стрикленд подошел к ним. Лицо его поникло, когда он перевел взгляд с одного на другое; на нем была простая голубая рубашка с расстегнутым воротом и без галстука, закатанными до локтя рукавами.

«Я знал, что должен был одеться получше для этого», — просто нал он.

«Вы встречаетесь с президентами и не подумали, что вам следует немного принарядиться?» Мария упрекнула.

Все трое вошли в лифт, когда Стрикленд сказал: — Не знаю, я думал. Я был взволнован. Это действительно большое дело».

Мария пожаловала плечами. — Эх, это как в четвертый раз.

Рид нахмурился. «Подождите, я встречался с президентом раньше?»

Она закусила губу. — Тебе бы стало легко, если бы я сказал «нет»?

Он усмехнулся. Он уже встречался с президентом Пирсоном и не мог этого вспомнить. Это не только раздражало, но и смущало; еще один человек, который не знал, но знал его. Он подумал о докторе Гайере в Цюрихе, который, как он надеялся, усердно работал над своим делом.

«Почему мы не смогли провести эту встречу в Белом доме?» — возмутился Стрикленд.

— Потому что, — мягко сказала ему Мария, — на бумаге мы не сделали ничего, что официально было бы визитом в Белый дом. Я слышал, что они проводят экскурсии.

Рид чуть не рассмеялся. Обычно угрюмый Стрикленд проявлял свою молодость в своем рвении встречаться с главнокомандующим.

Все трое заняли место проведения конференции-зала и вошли, чтобы присутствовать, что их боссы уже присутствуют — заместитель директора Картрайт, заместитель директора Райкер и директор Маллен сидели на одном конце длинного прямоугольного стола, ближе всего к двери, с Малленом на дальнем конце. .

— Сэр, — первое издание Стрикленд Маллену. "Сэр. Мэм.

— Агенты, — Маллен махнул рукой над столом перед собой. "Пожалуйста, присядь."

Они так и сделали, Мария села рядом с Райкером и Ридом, выбрав самое дальнее место от них.

Картрайт одарил его походу. — Как дети, Зеро?

— Все в порядке, — ответил Рид. Он взглянул на Райкера и добавил: «Отлично, на самом деле».

Она выдержала его взгляд с пассивным выражением собственного лица. Он не мог этого обнаружить.

Дверь на конференцию распахнулась, и двое мужчин в темных костюмах молча вошли. Агенты секретной службы замка находились по обе стороны от входа, сцепив руки перед собой, глядя прямо перед собой, когда президент Эли Пирсон вошел в комнату.

Шестеро сотрудников ЦРУ тут же встали в его приближение, но Пирсон усмехнулся и поднял руки. «Эй, — любезно сказал он, — не нужна вся помпа и действие, особенно на собрании, возникает это. Мы все здесь друзья. Пожалуйста, присядь." Он входит в главный стол напротив Маллена — ближе всего к Рейду.

Президент полагает, что Эли Пирсон была довольно молода для этой должности, им было сорок шесть лет. Его волосы все еще были густыми и каштановыми, несмотря на приближение к концу несколько бурного первого семестра. Пирсон рассмотрел выборы с половиной лет назад на платформе налогов для среднего класса и возврата промышленности в США; он был не профессиональным политиком, а скорее бизнесменом, сколотившим состояние на не встречающихся ресурсах.

Рид был президентом демократом, но он не мог честно сказать, что так или иначе искал предпочтения к своим предпочтениям. Пирсон был от природы харизматичным, хорошим оратором и обнаруживал благосклонность поражения сторон благодаря успешному обнаружению нарушения по важному законодательству. Если Рид и узнал что-нибудь о характере или личности президента из их предыдущих встреч, то теперь он забыл об этом.

— Боже мой, — сказал Пирсон, оглядывая конференц-зал без окон. «Это похоже на Оперативную комнату в Белом доме, и я никогда не получаю там хороших новостей». Он усмехнулся про себя. — Итак, — сказал он, один раз хлопнув в ладоши. «Есть причина, по которой я пришел сюда сегодня — нет, извините, я пришел сюда сегодня по трем всем». Он наиболее часто встречается из агентов по очереди.

"Г-н. Президент, — сказал директор Маллен, это агент Тодд Стрикленд. Пирсон протянул руку и с потоком пожал Стрик руку. агентство».

— Рад познакомиться с вами, сэр, — сказал Стрикленд.

— Так же, сынок. Бывший рейнджер, да? Итак, агент, я благодарю вас за службу, как тогда, так и сейчас. Пирсон повернулся к Марии и широко распространен. «Мария. Очень приятно видеть вас снова».

— Вы, президент, господин, — любезно сказала Мария, пожимая ему руку.

Наконец Пирсон вернулся к самому близкому человеку. Его глаза сузились, как будто он пытался что-то понять. — И человек, который не нуждается в представлении, — сказал Пирсон. «Агент Зеро».

Президент выдал из себя улыбку и пожалу руку. — Сэр, — просто сказал он.

Президент Пирсон сложил руки перед собой. -- Вы знаете, -- начал он, -- человек в моем положении понимает благоразумие -- так же, как и вы трое. Благоразумие требует силы. Это требует воздействия воли. И во многих случаях проверка является ошибочным злом, как мы, к сожалению, слишком хорошо знаем сегодня.

«СМИ всего мира сообщают об атаках на авианосец « Нью-Йорк» . Если вы наблюдали какие-либо сообщения, вы заметили, что они отмечают это совместным насилием в Израиле и американских военных. Они не знают правды. Откровенно говоря, мир в целом никогда не знает правды. Но ты делаешь. Ваши боссы делают. И я делаю.

«Военный корабль США « Нью-Йорк », — Пирсон вернулся, наклонившись вперед в своем кресле, — это просто машина. Это часть оборудования. Я пришел сюда не для того, чтобы поблагодарить вас за то, что вы не столкнулись с лодке взорваться. Нет; Я пришел сюда, потому что на том кораблестроении было сто семьдесят три души, и все из них до сих пор жива. Это из-за тебя. Никто из этих мужчин и женщин не знает, что вы сделали для них, что спасли им жизнь тот день. Это горько-сладкая часть, это неизбежное испытание зловредностью. Вы это знаете, иначе вы бы не занимались этой работой. Поэтому от имени их семидесяти трех человек, их семей, их друзей и всего американского народа я благодарю вас и поздравляю с успехом, агенты».

— Благодарю вас, сэр, — сказал Стрикленд.

«Спасибо, господин», — добавила президент Мария.

— Спасибо, — пробормотал Рид. Он слышал каждое слово и должен был раскрыть, что Пирсон был таким же же приветливым и харизматичным, как казался по телевизору, но его все же отвлекла странная улыбка президента, как он придумал имя «Агент Зеро». Сколько раз мы встречались раньше? — спросил он.

Пирсон встал, и остальные встали рядом с ним. «Теперь, к сожалению, у меня есть еще одна встреча, — объявил он, — но я еще раз благодарю всех вас за вашу службу не только в нашей стране, но и по всему миру. Мы в долгу перед вами». Он обошел стол и снова пожал каждую руку.

«Спасибо, что пришли сегодня сюда, господин президент, — сказал директор Маллен, сжимая руку президента в своей.

— Конечно, директор. Пирсон вскинул бровь. «Но чем я уйду… мы с агентом собираемся на минутку?»


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Рид резко поднял взгляд на просьбу президента о личной аудитории. Взгляд Марии перебегал с Пирсона на Риду, и даже Стрикленд подозрительно выглядел.

Директор Маллен ответил без колебаний. «Конечно президент, господин». Он, Картрайт и Райкер сразу же за дверью. За ним последовала Стрикленд, а затем Мария, которая еще раз бросила взгляд через плечо на Риду, когда в его голове зазвенел тревожный звоночек.

— Спасибо, — крикнул им след Пирсон. «Вы тоже, ребята, — сказал он паре агентов секретной службы, стоявших у двери. — Это будет через минуту. Мы будем в порядке."

«Присаживайтесь, Зеро», — сказал президент, садясь на стул, который только что занял Маллен.

"Да сэр." Разум Рида металически пытается понять, что именно происходит.

Пирсон усмехнулся. «Здесь никого нет, кроме нас. Вам не обязательно называть меня «сэр». Черт, в более справедливом мире, я бы назвал вас сэром.

Рида не позабавила и не восприняла попытку Пирсона польстить. "О чем это?" — спросил он прямо.

«Прямой стрелок. Мне нравится, что." Эта штука с полевым агентом, это игра для молодых людей, верно?

Рид нахмурился. Он всего восемь , подумал он, хотя и не сказал об этом вслух.

— А у тебя дома парочка детей, верно? Пирсон вернется. «Мне кажется, что рано или поздно вы будете искать что-то менее опасное и более стабильное. Директор Маллен сказал мне, что вы работали с отделом природных ресурсов, и это здорово, но я не думаю, что это то, где должен быть человек с вашими талантами.

Рид поднял бровь. — Что ты предлагаешь?

«Скоро восстановится место в Совете национальной безопасности», — сказал Пирсон. «Я не могу сказать кто, но кто-то наверху уходит на потерю. И я не могу не думать, что со всем, что ты знаешь… «Со всем, что у вас там происходит, вы могли бы создать чудеса для NSC».

Рид возмутился. СНБ курировал ЦРУ. Среди его членов были государственный секретарь, министр обороны и объединенный комитет начальников штабов. Но это был форум политиков, вряд ли подходящий для бывшего полевого агента.

Когда Рид президент ничего не сказал, вернулся. — Я не просто предлагаю тебе работу, — сказал он. — Я предлагаю вам безопасность. Плата — ну, скажем так, будет больше, чем я зарабатываю в офисе. Вам никогда не изменит страна, если вы не воспользуетесь. А ваши дети? Ни одна школа во всей проклятой стране не отказала бы им. Они были бы так же настроены, как и ты.

Ридно отчаянно думал, что бы. Почти любой на месте его поймал бы за эту возможность, не задумываясь. Они могут увидеть финансовую безопасность, возможно, реально изменить жизнь людей, но все, что Рид мог видеть, это красные флажки. Возможно, это была его паранойя, но для него это было возможно на любезную казну взятки.

— Эм… спасибо, — сказал он наконец. «Это потрясающее предложение. Действительно. Но агентство, это… мой второй дом, если ты понимаешь, о чем я. Я не уверен, что готов оставить это позади». Конечно, это была откровенная ложь, но он сказал, что должен что-то сказать и сделать это убедительно.

— Я понимаю, — подтвердил Пирсон. «Но возможности атмосферы не каждый день, и окно не будет оставаться дождливым. Если вы беспокоитесь о волнении, поверьте мне — их предостаточно. Вы будете посвящены в конфиденциальную и секретную информацию в мире. У вас будет контроль над разрешениями на убийства и допросами задержанных. Президент сделал паузу на мгновение, прежде чем добавить: «Не говоря уже о том, что вы были бы на… лучшей стороне вещей».

Тревожные звоночки в голове Рида удвоили частоту. Он в этом? Знает ли Пирсон о заговоре? Он знает, что я знаю?

— А что это за сторона? — тихо выбрал Рид.

«Победившая сторона», — ответил президент с харизматичной походкой. « Моя сторона. Мы будем работать вместе, Зеро. Бьюсь об заклад, мы мало что не смогли сделать.

Рид проявляется в глазах Пирсона, светло-голубыми с бледно-зелеными крапинками и высокомерием.

— Я действительно ценю это, — сказал Рид, выдавив из себя улыбку. «И это звучит как отличная возможность. Но я не могу дать вам ответ прямо сейчас. Мне нужно время, чтобы обдумать и раскрыть это с семьей».

"Конечно." Пирсон усмехнулся и один раз похлопал Рида по спине. «Не проблема. Но, как я уже сказал, давай не будем слишком долго, а? Президент снова встал, и Рейд тоже поднялся. «Мне действительно нужно идти.

— Вы тоже, сэр, — пробормотал Рид.

Пирсон неожиданнося у двери. «О, и кстати.

— Очень великодушно с вашей стороны, — сказал Рид, — но моя девочка только что вернулась в школу… собрана. Я бы не хотел их снова вытаскивать. Но спасибо за предложение».

"Без проблем. Береги себя, Кент.

"Спасибо, сэр." Рид наблюдал, как прибыл из конференц-зала.

Он потер лицо и застонал, прокручивая в голове, превращаясь, что расслышал правильно, что правильно истолковал подтекст слов Пирсона.

В конце концов он присоединился к Марии и Стрикленду в зале перед конференц-заломом, где они ждали его сразу за дверью. — О чем это было? – голоса Мария.

Рид не решался сказать. Его паранойя и недоверие имели неправильное толкование намерения президента, хотя он сомневался в этом. — Ничего, — сказал он наконец. «Просто личное поздравление. Думаю, у нас с ним есть история, о которой я, к сожалению, не знаю». Он переезжает по коридору в сторону от конференц-зала.

Если Стрикленд или Мария раскрыли его ложь, ни один из них не обнаружил. Но в данный момент врать своим друзьям было совсем не в его мыслях.

Он был совершенно уверен, что Пирсон только что подкупил его помещение в Совете национальной безопасности.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Братство было уничтожено. Их комплекс был захвачен; их обнаружение было обнаружено. Активы заморожены.

Все шло по плану Авада бин Саддама. Ну, почти все; была одна существенная заминка, хотя сейчас это почти не имело значения.

Авад следил за новостями об этом событии в Интернете на канале «Аль-Джазира». Когда он увидел, что попытка бомбардировки авианосца « Нью-Йорк » была сорвана, он сначала пришел в ярость. Усама полностью потерпел неудачу. Он должен был выдать себя за Авада бин Саддама и арестовать американцев с помощью проводного буксира, затем беспилотник, не подвергшийся воздействию линкора, а взорвется. Он не взорвался, и подводный БПЛА не достиг своей цели. Авадность проверена горечью от осознания того, что его совершенный план мог быть испорчен неумелой его музыкой.

Но затем он прочитал отчет дальше и узнал, что подводной детонации, по оценкам, было более чем достаточно, чтобы потопить эсминец. Это было все, чего он хотел. « Нью-Йорк » был окружающим маневром; это была не цель, а полигон для испытаний ливийского оружия. И хотя он не попал в цель, теперь он знал, что они послужат своей конечной цели.

Авад стоял на носу небольшого корабля, рыболовного судна, которое они добыли в Хайфе благодаря совместным усилиям, в настоящее время задержанного тунисского хакера и заложника-израильтянина. Журналист сейчас оказался у руля, в рулевой рубке, которого охраняли два брата. Он по глупости полагал, что, как и его друг, он был освобожден, как только они прибудут в пункт назначения — и в каком-то смысле так оно и было, когда Авад бесцеремонно сбросил свое тело в море.

До сих пор их путешествие через открытый Атлантический океан было довольно спокойным, хотя, когда ощущались ощущения, приближающиеся к быстрым шагам, у него сложилось отчетливое впечатление, что оно вот-вот неспокойным.

— Авад, — настойчиво сказал Хасан тихим голосом. «Я только что узнал, что наши накопления были заморожены. Они знают о нас, обо мне. У нас ничего нет!»

— Успокойся, Хасан. Авад одарил его ухмылкой. «Все было заранее подготовлено. У нас есть все, что нужно…»

— Все, что нам нужно? Хасан в смятении вскинул свои долговязые руки. «Я разорен! Все, ради чего работал мой отец, пропало! Разве ты не понимаешь?

Авад глубоко вздохнул, изо всех сил стараясь держать себя в руках. «Абдаллах Работал не ради денег. Он работал на Братство и радиальные цели. Нужно напоминать вам, что он благословил мой план перед смертью?

Хасан не встретился с пристальным взглядом Авада, покачав головой. — Думаю, мы оба знаем, что это неправда, — пробормотал он. «Я не должен был вмешиваться и лгать ради тебя. Ты ведешь нас, чтобы увидеть и увидеть. Наши братья мертвы или задержаны; нас осталось только пятеро, а ты стоишь здесь, как ни в чем не бывало…

Ярость Авада быстро нарастала. Он рванул к Хасану, схватил его двумя горстями за рубашку и швырнул на борт. Хасан взвизгнул, когда его такия сорвалась с его головы и упала в воду.

— Кто ты такой, чтобы допрашивать меня, а? — прошипел Авад. — Ты был всего лишь банковским счетом, средством для достижения моих целей. Единственная причина, по которой ты до сих пор пор дышишь, в том, что я так считаю, но теперь ты вынуждаешь меня передумать.

— Авад, пожалуйста! Хассан сглотнул, его тело наполовину свисало с носа, ненадежно покачиваясь в хватке молодого человека.

Авад задержал его на мгновенье, искренне наблюдая, не будет ли просто лучше отпустить его, отправить Хасана в темные, ледяные частоты под ними — но, к счастью для сына Ему нужно было пять, чтобы установить свой план. Он не мог пощадить еще одного члена Братства.

Он поднял Хасана на ноги и отпустил. Хасан вздохнул с облегчением, дрожа. — Я… не хотел расспрашивать, — тихо сказал он тебя. «Гнев взял верх надо мной…»

— Поверьте, я знаю, что сделаю, — прорычал Авад. «Есть причина, по которой я не делюсь с вами своим закрытием». Он сделал шаг ближе, понизив голос. — Вы знаете, что это за причина?

Хасан уставился на полк корабля и повелел головой.

«Я скажу тебе.

"Но я бы!" Хасан протестовал. «Я бы никому не сказал…»

«Вы бы сказали американцам, — добавил Авад, — если бы вас взяли в плен. Они заставят тебя говорить, Хасан. Хотите знать, как? В них есть места для таких, как мы, ужасные темные места, где никто не слышал ваших криков». Он злобно усмехнулся, наслаждаясь дрожащим Хасаном перед ним. «Сначала они вырывали тебе ногти один за другим. Если бы вы и дальше не разговаривали, они бы отрезали вам пальцы на каждой фаланге, пока ваши руки не стали бы более чем бесполезными ладонями, свисающими с запястьями…»

— Авад, пожалуйста, — пробормотал Хасан.

— То же самое они сделали бы с твоими пальцами, — добавил он. «Если бы как-то еще ты не говорил, они бы проткнули твою плоть раскаленными кочергами. Они вырвали бы тебе глаза из твоего черепа. Вырви зубы из лунок…

"Останавливаться!" Хасан заплакал.

Авад наклонился к извивающемуся мужчине и прошептал: «Ты даже не можешь это слышать, не говоря уже о том, чтобы терпеть. Вот почему я не рассказываю вам о своем самолете.

Краска сошла с лица Хасана при одной мысли о том, что его пытают, как описывает Авад. Он понял, что должен дать бин Абдаллаху кое-что, хоть какое-то представление о том, чего ожидать; Авад не мог допустить, чтобы избрать его или, что еще ниже, поднять мятеж против его лидерства.

— Вот что я тебе скажу, — сказал он, разглаживая спереди мятую рубашку Хасана. «Наш пункт назначения — остров Ирландия в Атлантике…»

"Ирландия?" Хасан нахмурился. «Что есть в Ирландии для нас?»

— Не в Ирландии, — поправил Авад. « Остров Ирландия , портовый остров в Бермудском архипелаге. Там мы встретились с другими существами. Мы потопим его, убьем израильтянина и продолжим путь к высшей точке назначения». Авад ухмыльнулся. «Америка».

Хасан удивленно моргнул. «Мы собираемся проникнуть в отправку почты? Как? Какими средствами?

Авад поднялся, призывая к тишине. «Все приемлемося, Хасан. А пока мне нужна твоя вера. Верь, что я ведущий нас к нашей славной цели».

Хасан Эд. Его взгляд по-прежнему казался неуверенным, но больше Авад не хотел ничего разглашать. — Иди, — сказал он. — Расскажи опыт то, что я сказал тебе. Мы должны прибыть на остров к ночи.

Хассан поплелся к каете рыболовного судна. Авад смотрел, как он оставляет, гадая, не мешает ли слабости Хасана его плану. Он знал, что денежный след обратно к комплексу; он знал, что Тарек легко сдастся под американцами. Он надеялся, что Усама преуспеет, но тоже потерпел неудачу.

Никакой большей неудачи он не обещает себе. На острове Ирландия они должны были пересесть на небольшое грузовое судно, которое ранее прошло Авад, и получить поддельное удостоверение личности и одежды в западном стиле. Корабль направлялся к Химическому побережью с юридическим манифестом о доставке этанола; Братство будет замаскировано под экипажа. Оттуда они направятся на северо-восток, к предпоследнему пункту назначения — забрать грузовик, загруженный товарами, который Авад купил у ливийца.

У Хасана не было причин для беспокойства. Американцы думали, что угроза миновала; они чрезвычайно важны для авианосца « Нью-Йорк » мастерским ходом его плана. Чего они не знали, так это того, что Братство не закупило ни одного подводного беспилотника у ливийца.

Они купили четыре, а остальные три ждали, уже в США.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

Рид в одиночку вошел в лифт на первом этаже Лэнгли. Он назначил по личному удостоверению личных данных и нажал стрелку вниз, получить доступ к подземным уровням Центра разведки Джорджа Буша.

Он не мог перестать думать о разговоре с президентом Пирсоном. Каждый раз президент прокручивал это в голове, каждый раз укрепляя свою веру в то, что подкупает Рейда на свою сторону. В конце концов, Пирсон был бизнесменом, прежде чем стать политиком, а такие люди склонны верить, что любого можно купить.

Рид упрекнул себя за то, что не подумал об этом заранее. Он был настолько зациклен на том, кто из его начальства в ЦРУ мог быть заключен в заговор, что он не нацелился достаточно долго, чтобы подумать, что должны быть и другие — военачальники и политики, по возможной причине, в составе других правительственных органов. . Подобно тому, как он задавался особой, сколько раз он встречал президента раньше, теперь он задавался особой, говорил ли он об этом или, по случаю, подозревал об этом раньше.

Но он не мог ответить на этот вопрос для себя, поэтому именно он направлялся в подполье.

Зазвенел лифт, и двери открылись в холле со стенами из шлакоблоков без окон, выкрашенными в серый цвет, коридоры Австралии длинными белыми флуоресцентными лампами. Рид быстро прошел по коридору к стальной двери и снова просунул свое удостоверение личности в электронный замок. Дверь открылась тайным центром исследований и исследований ЦРУ — или того, что агенты в просторечии называли «лабораторией».

Огромная площадь помещения с ангаром была совершенно белой, как фармацевтическая чистая комната, яркой, как полдень, благодаря увеличению галогенных лампочек, расположенным через десять десятков футов в потолке. Длинные массивы сложного оборудования были расставлены на высоких стеллажах в широких пределах H. Он мог даже заболеть, из-за того, что большая часть оборудования была обнаружена, хотя он полностью реализовал, большая часть коллекции была обнаружена, о охвате широкой общественности даже не подозревала.

Обычно в лаборатории работало не менее трех-четырех инженеров, но сегодня было странно тихо. Но был один человек, о котором Рид знал, что он будет здесь, в своем подземном доме вдали от дома.

— Биксби? — крикнул он. — Ты здесь? Это Кент.

"Нуль!" — позвал веселый голос. Рид обогнул угол высоких толстых стеллажей и увидел эксцентричного, но блестящего технического эксперта ЦРУ, склонившегося над чем-то, что выглядело как более гладкая версия марсохода.

Биксби встал, широко улыбаясь, и стянул латексные перчатки. Он был по шестидесяти, хотя поза и внешний вид его были сильны для возраста. Его седые волосы, обычно аккуратно разделенные набором волос, слегка торчали вверх; с его черными очками в роговой оправе это придавало ему вид стареющего панкстера. Он был одет в пурпурную льняную рубашку с закатанными рукавами, его предплечья были связаны с экземой, то есть с необходимостью использования ожогов.

Он энергично сжал руку Рида в своей потной ладони. «Ну, это было давно!» — с потоком сказал Биксби. — Я не был уверен, что когда-нибудь увижу тебя снова. Мне сказали, что тебя перевели в NRD.

— Да, — сказал ему Рид, незаметно вытирая руку о штаны. «Они восстановили меня в качестве агента — по случаю, временно. Но я здесь не поэтому».

"Ой?" Биксби поднял бровь. — Так это светский звонок?

— В каком-то смысле, — начал Рид. — Я надеялся поговорить с тобой…

— Придержи эту мысль, — взволнованно сказал Биксби. «Позвольте мне показать вам кое-что очень быстро. Несколько вещей, над которыми я работал. Ну давай же." Он увел Рида вдоль ряда машин.

Он показал, что в Риду стали вестибюль, были обнаружены примерно дюжиной рабочие места, каждый из которых имел длительные столы из повторяющихся и стеклянных перегородок между ними. На одном из столов сопоставлен большой набор инструментов, проводов и компонентов, но из всего разложенного Рейд был удивлен тем, что Биксби хотел ему показать.

— Вот, — сказал техник, опуская его на ладонь Рейда. «Это новое предприятие».

Рид осмотрел устройство — если его можно было так назвать. Он был похож на фишку для покера, но тяжелее, словно был цельным металлом. Была окрашена в матово-серый цвет, и на ней не было видно ни точек, ни циферблатов, ни ручек.

— …На что я смотрю? — уточнил Рид.

— Ты знаком с ЭМИ, да?

Рид Эдд. "Конечно. Электромагнитный импульс. Он, э-э, отключает все электронное оборудование в редких случаях, верно?

— Совершенно верно, — сказал Биксби. «Это ЭМИ-граната».

"Этот?" Рид чуть не рассмеялся. — Это граната?

«В каком-то смысле. Видишь ли, вес, который ты чувствуешь, это мощный магнит внутри чипа. Чтобы активировать, вы скручиваете две половинки его и бросаете его. По моему мнению, он будет считаться практически любым металлическая поверхность, с которой он исходит. Тогда у вас есть пять секунд, чем прежде он выключается, что-либо в радиусе двадцати пяти футов от себя. Все ЭМИ, не беспокоясь о том, что взорвется собственный мобильный телефон.

"Хм." Не могу точно представить себе применение устройства, но Биксби, вероятно, был в восторге от него. — Значит, ты просто скручиваешь половинки, вот так?

"ВОУ ВОУ!" — крикнул Биксби. «Не запускайте это здесь, вы экспортите половину моих данных!»

"Извиняюсь." Рид быстро поставил устройство.

"Все в порядке." дьявольски ухмыльнулся Инженер. «Эй, не хочешь попробовать это где-нибудь для меня?»

"Что ты имеешь в виду?"

— Я имею в виду, у тебя есть любопытные соседи или кто-то, кому ты хочешь отомстить? Биксби снова протянул чип ему. "Возьми это с собой. Я еще не закончил полевые испытания. Дайте мне знать, как это работает".

— Ты хочешь, чтобы я использовал это на ком-то? — безразлично заданный Рид.

"Конечно! Я испекла из них пекарскую дюжину. Возьми это. Наш маленький секрет".

«Хорошо», Рид покачал головой и сунул в карман ЭМИ-гранату. "Почему бы и нет."

"Ой! Есть кое-что еще, чтобы показать вам. Ну давай же." Биксби снова поспешил прочь, мимо стеклянных рабочих мест, разделенных перегородками, к другому входу.

Рид подавил камень и последовал за ним, гадая, когда же он вообще сможет добраться до причины, по которой он пришел сюда. Он прошел через дверной проем в длинную узкую комнату, достижение которой он сразу понял: это было тир, хотя и коротко, около двадцати пяти ярдов в конечном счете и закончилось множественными гуманоидными манекенами, изготовленными из бледного баллистического геля.

«Давайте посмотрите…» Биксби дернул стальную ручку, встроенную в стену, и ящик выдвинулся. Рид возмутился; внутри было обнаружение пистолетов от порта LC9, которые он лично предположил, до футуристического пистолета-пулемета «Вектор» странной формы, которое было помещено в литой черный пенопласт.

"Мы здесь." Пистолет, который Биксби достал из ящика стола, был ему знаком — «Глок». — Это Glock 17 Gen 4. Полуавтоматический, патрон на семнадцать патронов, четырехгранный…

— Ствол четыре восемь дюймов, — закончил за него Рид, внезапно осознав это. "Я видел это."

«Конечно, есть», — усмехнулся Биксбикс. «И вы представили биометрические данные». Он повернул пистолет боком, чтобы показать маленькие гладкие прямоугольные накладки с каждой стороны пистолета сразу за спусковой скобой.

Уже видел биометрические данные на модели Glock 22. Гладкая накладка была сканером отпечатков пальцев для большого числа пользователей и служила защитой; триггер был бы заблокирован, если бы был правый отпечаток, в значительной степени не подверженный заболеванию. Рид не решался быть в восторге от этой технологии; с одной стороны, это была первоначальная помешательство повстанцу, но, с другой стороны, оружие подвело его, когда руки были заражены грязью и кровью.

«Вот что отличается». Биксби перевернул пистолет и протянул ему. «Конкретно этот закодирован по моим отпечаткам. Давай, попробуй».

— Я знаю, что это не сработает, — сказал Рид, беря пистолет.

Биксби пожалми плечами. — Все равно попробуй.

Рид вздохнул и взял пистолет. Он положил большой к подушечке, прицелился вниз и нажал на спусковой крючок.

Электрический разряд в мгновение ока пробежал по его руке. «Ой!» Он ранил пистолет, его кожа продолжала покалывать его даже после того, как он получил. — Какого черта, Биксби?!

Инженер не мог не рассмеяться. «Как это? порядке?"

Рид стряхнулощущение с рук. Это было не столько больно, сколько удивительно его. — Да, — пробормотал он, — я в порядке.

«Хорошо хорошо. Он находится в сети, поэтому команда может перекодировать оружие на лету, если это произойдет". .

— Не уверен, что хочу сейчас, — пробормотал Рид, но все же взял его и после того, как дождался припавшего большого датчика к блокноту. Он прицелился в центральный баллистический манекен и, слегка поморщившись, нажал на курок.

Выстрел грянул с соответствующим звуком, который родился Рида рефлекторно ухмыльнуться, а пуля застряла в густом геле на шее манекена. — Не лучшая моя цель , — признал он. Он снова поднял Glock 17 и сделал четыре выстрела подряд, три в грудь и один в лоб. Он отступил один раз и трижды протиснулся. Каждая пуля нашла новый дом в баллистическом геле, поражающая центральную массу или череп.

— Приятно, не так ли? Биксби просиал.

— Ага, — вздохнув, принял Рид. "Оно делает." Gen 4 был потрясающим желанием; отдача стала заметной по сравнению с моделью 19, действие стало более плавным. И он мог бы поклясться, что доклад был как-то тише; в ушах не звенело. — снял глушитель? он определил.

Биксби изд. "Вот так."

Рид был впечатлен. — Не думаю, что я тоже могу забрать это домой, не так ли?

— Не повезло, Зеро. Инженер усмехнулся, забрав пистолет из протянутой руки Рида и повернув его в ящик стола. "Сейчас, когда. Ты сказал, что пришел поговорить. О чем ты хотел поговорить?

"Ой. Верно." Рид не забыл причину своего визита, хотя, если честно, с самим собой, он предпочел бы попробовать свои силы в большем количестве огнестрельного оружия. «Я пришел сюда, потому что… я должен тебе один. Если вы понимаете, о чем я."

Техник медленно, показывая редкий момент серьезности. За месяц до этого, когда дочери Рейда пропали без вести, он выследил торговцев людьми, которые их измеряют, Биксбиотоксично и осторожно помогают Уотсону, предоставив спортивную сумку, полностью контрабандного оборудования ЦРУ. Взамен Биксби хотел только одного: провести несколько тестов на голове Рейда. Как у одного из соавторов подавителя памяти, у Биксби была, естественно, нездоровая одержимость тем, что лечили в мозгу Рида.

«Значит, ты согласился? Вы позволите мне сделать несколько тестов? он определил.

— Да, — принял Рид. Затем он добавил: «Только неинвазивные».

"Конечно." Биксби потер подбородок. «Я бы точно сделал МРТ; Было бы полезно сканирование функции мозговых волн в ответ на стимулы, а также задержка контраста гадолиния. Есть только одна проблема».

"Это что?" — уточнил Рид.

«Я хочу сделать это здесь, в лаборатории», — сказал ему техник. «Не объект ЦРУ. Таким образом, я могу исключить круг лиц, наблюдающих за результатами. Но у меня здесь нет и половин необходимого оборудования. Дайте мне несколько дней, чтобы кое-что собрать, а мы потом это поставим».

"Большой." Немного поколебался, чем прежде спросил, о чем он на самом деле пришел спросить. «Вы часто упомянули, что, возможно, можно вспомнить что-то восстановление. Вы все еще думаете, что это возможно?

— Возможно, конечно, — сказал Биксби, — но я не узнаю, насколько вероятно, пока не проведут анализ, и я не собираюсь давать вам обещаний, которые не поддерживают соблюдение, Зеро.

"Я понимаю. Как насчет того, чтобы протянуть руку, когда у тебя есть то, что тебе нужно?

Биксби подъем. «Конечно, буду. А теперь иди отсюда, мне нужно вернуться к работе. Давай, я тебя провожу». Инженер вывел его из узкого полицейского участка, частично разделенных на места и обратно в главное помещение лаборатории, вероятно на складе.

После неудачи Гайера Рид был уверен, что ждут еще три месяца, чтобы хотя бы восстановить память, это будет более чем мучительно. И после не только покушения Отдела на жизнь его, но его и разговора с президентом Пирсоном, отчаяние Рида вернуть все, что он мог, стало совершенно бесполезным. Это уже не просто желание узнать правду; теперь это неизбежно, чтобы остаться в живых.

Когда они шли к выходу, минуя огромное Н-образное расположение гаджетов и машин, что-то привлекло его внимание. Он внезапно случился.

— Биксби, — медленно сказал он. "Что это?" Он использовал серебряный ящик на полке перед ним.

"Что? О, мало что накопилось бы вас заинтересовать. Техник усмехнулся.

«Попробуйте меня», — дополнения Рид.

"Да конечно." Биксби, никогда не упустивший возможности про свое снаряжение, открыл серебряный футляр и поднял крышку.

Рид прикусил часть щеки, чтобы сдержать любую невольную проверку. Как он и подозревал, серебристый корпус открылся, как компьютер: в верхней половине был широкий черный экран, а в нижней — клавиатура, панель управления и знакомый серебряный джойстик.

Он был удивительно похож, а может быть, даже точно такой же, как серебряный футляр с буксира, который управлял подводным дроном Братства.

«Это система наведения дронов», — без необходимости поясл Биксби. «Он позволяет развивать полное дистанционное управление с охватом около двух с половиной километров. Также есть забавная функция «установил и забыл» — функция автопилота, защищенная паролем, на случай, если с пилотом что-то экран.

Кафан. Это был странный пароль, который удалил систему блокировки подводного дрона. Почти не думал об этом после окончания бомбардировки эсминца, но теперь это вернулось. — Чисто, — сказал он ровным голосом. «Э-э, какой дрон будет вести этот?»

«Это довольно универсально», — сказал Биксби, пожав плечами. «Практически любой дрон военного типа, который использует агентство, можно запрограммировать с помощью этой системы… Хищники, Жнецы, Паразиты…»

«Что такое паразит?» — вмешался Рид.

«О, они очень крутые», — восторженно сказал Биксби. «Этот прогнозируемый дрон, не больше голубя, который подходит к другому и подавляет систему. Хочешь увидеть?

— Нет, нет, все в порядке. Мыслительный процесс Рида напоминает вращающуюся шину, не касающуюся земли. Тем не менее, он заставил себя задать вопрос, который был его на переднем крае разума — тот, на который он действительно не был уверен, что хочет получить ответ. «У кого еще есть такая техника?»

Биксби усмехнулся. "Кто еще? Ни у кого нет этого, Кент. Вы должны знать лучше, чем это. Он издал небольшой смешок.

"Ага." Риду внезапно стало холодно. Его натянутая улыбка появилась медленно. "Конечно нет." Биксби разработал это. «Я должен идти. Увидимся, Биксби.

«Заходите в любое время», — приглашает техник. — И я этим позвоню тебе, когда буду готов к тесту. Не скоро воскресенья, если ты свободен.

"Большой." Выехал на первый этаж Лэнгли и попал в гараж. Он едва реализуется, куда едет, пока не сел за руль своей машины.

Его сотовый телефон тоже был уже в руке. Он стресс.

— Привет, Кент. Рид услышал улыбку в голосе Марии. — Ты уже скучаешь по мне?

— Да, — сказал он. "Очень много. Я хочу, чтобы ты сегодня вечером пришел ко мне на ужин". у любопытных ушей.

"Сегодня ночью?" — удивленно сказала Мария. — Я бы с удовольствием, Кент, но в это время дня движение по I-95 будет адским. Это неизбежно у меня по случаю два часа…

— Все в порядке, — перебил Рид. "Я действительно хочу увидеть тебя. Мне… нужно тебя увидеть.

Мария на мгновение замолчала. Затем она весело сказала: «Хорошо, ты понял». Она переводит , понял он. "Конечно. Я приду."

"Хороший. Тогда увидимся." Он повесил трубку, его пальцы онемели, когда он повернул ключ в замке зажигания.

Это была догадка — больше того, что Талия Мендель назвала «дикой догадкой», — но Рид был почти уверен, что знает, откуда взялось оружие ливийца.

Но кроме того, у него есть внезапная и ужасающая уверенность, что он тоже знает почему .


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Рид ходил взад-вперед по сознательному домушнему офису, обнаруживая каждую минуту и с обнаружением ожидаемого поступления Марии. Он хотел… нет, ему нужно было узнать кому-нибудь о своих мыслях, и в данный момент она была из загружена, кому он мог доверять. Ему нужно было быть уверенным, что он не параноик, что не начинается безумие.

Но чем больше он думал об этом, тем более жалким это выглядит.

На столе у него был открыт ноутбук, и страница результатов поисковой системы показывала длинный список, явно бы, бесполезных ссылок. Вокруг него было свалено книг по истории, сдернутых пятью правилами и открытыми для указателей и записей, но все же он нашел немногое, что связало бы его единственную подсказку с тем, что назревало в его характере.

Кафан. Это был пароль, отключивший дрон подводной лодки в Израиле, тот самый, который Мария получила от ливийского торгового порта. В то время Рид не особо удостоверился в том, что был доволен тем, что внезапно совершил бомбардировку, но, увидев ту же систему расследования в лаборатории Биксби, он не мог выбросить пароль из головы.

Он снова проверяет часы. Она уже должна быть здесь.

"Привет." Рид резко поднял глаза и увидел, что его дочь Майя стоит в дверях офиса. Он не знал, как долго она происходила там, наблюдала ли она его за отчаянными, задумчивыми шагами. "Что ты задумал?"

— О, э-э… — Он изобразил улыбку. «Просто работаю над лекцией на этой земле».

"Ага." Майя сделала пару шагов в комнате, глядя на открытые книги и компьютер. — Я видел, как ты пишешь лекцию по памяти за кухонным столом. Хочешь попробовать еще раз, но на этот раз без лжи?

Он вздохнул. Иногда его старшая была слишком увлечена для ее же блага. «Наверное, мне лучше не обращаться об этом тебе, Майя…»

Поздно; она наблюдалась и внимательно следила за экраном ноутбука. — Что такое «Кафан»?

Рид разочарованно хмыкнул. "Я не знаю. Это проблема." Но две головы лучше, чем одна, а Марии еще нет. — Где твоя сестра?

«Внизу, делаю уроки».

"Хорошо." Рид закрыл дверь кабинета и понизил голос. «Поверьте, еще в Израиле дрон подводной лодки был основанием для того, чтобы поразить линкор. Система обнаружения была отключена и заблокирована паролем — «Кафан». В то время я особо не обращал внимания на это, но теперь у меня есть массовое распространение, что Братство еще не закончилось, и этот пароль — единственная подсказка, у меня есть и которая может представлять то, что они замышляют. Я рыскал по книгам, по интернету, но не нашел ничего надежного».

"Хорошо." Майя скрестила руки на груди. «Что вы уже нашли? Управляй им со мной».

— Ну, — начал Рид, — в Азербайджане есть небольшой район под названием Кафан, но я сомневаюсь, что это что-то. В хинди и исламской культуре есть тип погребального савана, который называется кафан …»

«Хотя на английском это обычно транслитерируется буквой К», — закончила Майя. Она усмехнулась над удивленным выражением лица отца. — Не смотри на меня так, я умный.

— Я знаю, что ты такой, — сказал он. «Но если это не метафора смерти, в этом нет никакого смысла». Он использовал одну из первых книг по истории на столе. «В Османской империи возникла халифат под названием Кафан, но его правление было недолгим, и если у вас нет никаких о том, как это может быть связано с Революцией охвата первого века, это тупик». Он вздохнул. «Все это приводит к большому количеству ничего».

— Ты подумал, — медленно сказала Майя, — что, может быть , ничего страшного? Это может быть чье-то имя, имя ребенка или супруга одного из участников. Это может быть даже какое-то случайно сгенерированное слово, полное ерунда, если не считать, что кто-то его не угадает». Она вздохнула. «Я ненавижу это, но вы, возможно, слишком много думаете об этом».

Вот чего я боялся , подумал он. — Возможно, ты прав, — признал он. Он опустился на стул и потер лицо обеими руками. «Мария придет, — сказал он ей, — чтобы помочь мне разобраться с этим делом. Думаешь, ты мог бы позвать кого-нибудь по-китайски или что-то на этом роде?

— Конечно, — призналась Майя. Риддолжен был найти, что было достаточно возможностей для развития со своей приятной дочерью, а не ходить на цыпочках от правды. Что ж, может быть, «приятно» было неправильным определением, но это было приятно после, как он так долго скрывал от себя секреты.

— Ты же не угадываешь все это по паролю, не так ли? — спросила Майя. — Этого недостаточно, чтобы предсказать новую атаку.

Она, конечно, была права, но Рид не собирал нервы о системе расследования, которую он видел в лаборатории, и о другой своей теории. Он слишком хорошо, насколько опасным может быть знание слишком большого количества неправильных вещей.

Он пожаловался на плечи. «Возможно, я параноик. Может быть, это все, что было в нем. Нет причин, по которым имеются взрывные сооружения и авианосцы « Нью-Йорк » не могли быть их генеральным планом».

— Ага, — тихо сказала Майя, глядя в пол. "Может быть."

Рид знал этот взгляд, задумчивый взгляд его дочери. "Что это?" он определил.

"Ничего такого." Она покачала головой. «Это просто как-то странно…»

"Что такое?" — добавлен он.

«Ну… это произошло просто совпадением, но корабль назывался « Нью-Йорк» . А те конгрессмены, которые были убиты в Багдаде… разве они не из Нью-Йорка?»

Рид моргнул, глядя на дочь. "Ага. Ты прав." Как я этого не видел? Гирс тут же закрутился в голове. Он вернулся на стул и ввел фразу в строку поиска. — Господи, Майя, ты права. Ему пришла в голову новая мысль, и ему пришлось проверить ее, чтобы быть уверенным. «Вы знаете о бомбардировке авианосца « Коул » в 2000 году?»

Майя нахмурилась. — Я еще даже не родился, папа.

— Я знаю, — сказал он, быстро просматривая страницу, — но это учат в школе?

«Нет…»

«Военный корабль США « Коул» был пришвартован в гавани Йемена, когда на него напали террористы на лодке, загруженной С-4, — быстро отбарабанил он. «В результате взрыва семнадцати человек. После этого «Аль-Каида» взяла на себя ответственность за нападение».

— «Аль-Каида», — повторила Майя. «Это были те же самые люди, ответственные за 11 сентября?»

— Вот именно, — с шипением сказал Рид. — И ты узнаешь об этом, потому что…

«Потому что это был самый смертоносный терракт в истории США», — заявила Мария.

«Это был самый смертоносный эпизод в истории», — поправил Рид. О Господи. Руки онемели. Кажется, я знаю, что они планируют.

«Тук-тук». Мария толкнула дверь кабинета всего на несколько дюймов и заглянула внутрь. «Надеюсь, я не помешаю…»

— Нет, пожалуйста, входите, — поспешно сказал Рид.

Она так и сделала, а потом сразу нахмурилась. «Здесь как-то напряжно», — заметила она.

— Майя, — сказал Рид, — ты можешь пить еду? И, может быть, поставить кофеик».

Его дочь колебалась; было ясно, что она хотела быть рядом, чтобы помочь, но в конце концов она проверила. "Конечно. Я буду внизу, если понадоблюсь. Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

— Итак, что ты хочешь сказать мне? — спросила Мария.

Рид быстро поднялся на стул и снова начал ходить взад-вперед. Он не мог усидеть на месте, не с его пульсом, как это было раньше. «Я не могу никому рассказать об этом прямо сейчас», — сказал он ей. «Мне нужно сказать вам, что я думаю, а вам необходимо, сказать о несчастных случаях или нет».

— Если ты пострадавший? — повторила она.

— Вот, садись. Он задержался на кресле за письменным столом, и она медленно опустилась в ряде случаев на лице. — Просто скажи мне, если это отследит, ладно? В 1998 году «Аль-Каида» бомбит посольства в Танзании и Кении. В 2000 году они бомбили авианосец « Коул », но это была спровоцированная атака. Они хотели, чтобы казначейство дали отпор, чтобы начать войну». На экране ноутбука упоминается статья о взрыве. "Смотрите сюда. Утверждается, что сам Усама бен Ладен сказал, что, если США не ответят нападением, он запустит что-то большее .

— Атака на Всемирный торговый центр, — понимающе пробормотала Мария.

«Правильно, — сказал Рид, — и на этот раз он действительно развязал войну, которая длилась двенадцать лет».

— Я пока с вами, — открыла Мария. — Но какое отношение все это имеет к Братству?

— Хорошо, значит, сегодняшний день. Рид возобновил свои маниакальные шаги. «Братство бомбит посольство США в Ираке. Их предполагаемыми последствиями была комиссия конгресса из Нью-Йорка. Но как группа повстанцев, скрывающихся в опасности, узнала, что делегация будет там?»

Мария покачала головой. «Информация может начаться из многих источников, Кент. Ты знаешь что…"

«Затем они проверяют разбомбить авианосец « Нью-Йорк », — продолжал он, не умолкая. «Они потерпели неудачу. Но это та часть, которая меня беспокоит». Он мрачно повернулся к ней и спросил: «Что, если эта попытка была их общедоступным USS Cole ? Что, если это было спровоцированное нападение?

Мария глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Если я правильно вас понимаю, вы предполагаете, что Братство смертельных случаев более масштабной атаки, если бомбардировка линкора не измеряет?

"В яблочко!" он сказал. «Я считаю, что они собирались нападение, особенно в городе Нью-Йорк, такое, которое собиралось конкурировать или даже превзойти то, что Аль-Каиде удалось в 2001 году. И я думаю, что это Станет в ближайшее время…»

Мария наклонилась вперед и взяла его руку в свою. — Кент, — тихо сказала она. «Я понимаю, откуда ты исходишь, но даже ты должен признать, что это тонко. Вы соединяете точки, которые могут и не быть, если исходить из того, что история повторяется…

— История всегда повторяется, — сказал он чуть более горячо, чем исследовался.

— И даже если ты прав, — вернулась она, — Братство почти исчезло. Их лидер мертв. У них нет средств. Потребовались десятки людей, чтобы спланировать и осуществить 11 сентября, и что у них есть? Осталось пять человек?»

Рид покачал головой. «С тех пор все изменилось. Если бы мы не планировали наступление на « Нью-Йорк », его мог бы осуществить только один человек». У него пересохло в горле, когда он приготовился Обнаружить исключительную часть — опасность опасной части. «Есть кое-что еще. Мы же не знаем, как ливийцы приобрели военный способ подводный беспилотник, уничтожающий линкор США, верно?

— Не то чтобы мы могли спросить его сейчас, — пробормотала Мария.

Рид нахмурился. "Какая? Почему?"

— Тебе никто не сказал? Ее рука выскользнула из его. «Кент… ливиец мертв».

"Мертвый?" — хрипло указал он. "Как?"

«Вскоре после контакта на H-6 он… ну, он откусил себе язык».

— Боже мой, — пробормотал он.

«Должно быть, он потерял сознание от боли», — сказала Мария. «Он захлебнулся собственной кровью. Они не верят, что это было преднамеренное происшествие, поэтому, что бы он ни хотел сказать, он в отчаянии совершал это не».

Рид в смятении покачал головой. Это было слишком далеко от случайности, чтобы сойти за совпадение. — Это не ослабляет мою чувствительность, — сказал он ей. «Это укрепляет его. Сегодня утром я был обнаружен в лаборатории Биксби и кое-что увидел — пульт дистанционного управления, который выглядел почти идентичным той, которую мы обнаружили на бортовом буксире. Биксби сказал мне, что он универсален, что его можно запрограммировать практически для любого дрона военного класса, представленного на рынке…

— Это оборудование возникло откуда угодно, Кент…

«Нет, Мария. Это не сформировалось. Биксби разработал его. Это технология ЦРУ.

Мария прикрыла рот рукой. «Иисус. Вы предполагаете, что агентство поставило им оружие?

— Нет, — сказал Рид. «Братство — джихадисты; Я не думаю, что они охотились бы с американцами. Я думаю, что Авад бин Саддам считал, что это был его план, но уговорили. Он, должно быть, получил информацию о пребывании делегации в Багдаде через посредника, как и ливиец. Кто снабдит их спросом, которые никогда не должны были быть приобретены. Я не думаю, что это совпадение, что пятеро из них сбежали из Израиля».

Он опустился на колени перед Марией и стулом и взял обе ее руки в свои руки. «Мария, я думаю, что наше развитие и наше агентство использует Братство, чтобы инициировать нападение на американскую землю. И если это правда, то это оно. У нас закончилось время. Это катализатор войны».

"Но когда?" — тихо спросила она.

— Я думаю, это будет завтра.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

"Почему?" – добавила Мария. — Что завтра?

Обычно ее пальцы были теплыми и манящими, но теперь в руках Рида они были холодными. «Президент Пирсон сказал мне, что был военный парад в связи с участием представителей погибших в Багдаде, — разъяснил он. «Это была бы идеальная цель. Улицы будут перекрыты — на них живут люди, которые некуда идти. Не говоря уже о десятках статистических данных».

— Все находится, — пробормотала она. «Звучит совершенно безумно, но все находится». Ее острый взгляд встретился с его воспоминаниями, и впервые на его память Мария Йоханссон выглядела испуганной. «Что нам с этим делать? Мы не можем передать это начальству. Если они замешаны, они, по мере необходимости, накапливаются нами отговорить, возможно, даже остановят».

— А что, если мы перешагнем через агентство? — уточнил Рид. «Мы передаем это прямо вашему отцу в Совет национальной безопасности и привлекаем к этому директору национальной разведки».

Мария медленно покачала головой. — Не знаю, — сказала она почти шепотом.

«Ты не знаешь? Мы должны передать это кому-то, достаточно высоко, чтобы они могли… — он замолчал. "Ой." Внезапно выяснилось, что она имела место в присутствии — Мария не знала, потому что не была уверена, что ее собственный отец не участвовал в заговоре.

— Мне очень жаль, Мария. Он сопереживал ее тревоге, но сомневаться имело смысл. Президент предложил Риду место в совете, чтобы он оказался на «правильной стороне» вещей; возможно, что многое, если не все, в КНБ знали об этом. — Хорошо, — сказал он, подумав. «Хорошо, а как насчет СМИ? Мы могли бы сделать это публичным. Вынести все наизнанку. Братство все еще может действовать следующим образом, но те, кто за ним стоит, захотят помешать ему взорваться…»

— Мы не можем этого сделать, — быстро сказала Мария. «Во-первых, мы рискуем спровоцировать массовую панику. Возникновение подобных тайных данных - уникальное основание для государственных измен. Если атака будет тайно остановлена, выдайте нам обоим разрешение на смерть.

"Хорошо хорошо." Рид потерпевшего, особо склонного к рассмотрению каждого возможного союзника. «А как насчет Барафа и Интерпола? Или Талия и Моссад?

«У них нет здесь юрисдикции. Ты знаешь что."

«Но это ресурсы, — возразил Рейд, — вещи, которые мы можем использовать…»

«Их агентство не допустили бы этого».

Он разочарованно хмыкнул. «Отлично. Что, если мы анонимно позвоним в полицию Нью-Йорка?

— Ты не думаешь, что это может заставить действовать добровольно? — возразила Мария. — Если у них есть случай, что их план сорван, они все равно могут выглядеть в действии любым оружием, которое у них есть. Мы не имеем понятия, что это такое, и если ваша теория верна, это может быть что угодно, находящееся в распоряжении ограничениями. Мы могли бы говорить о ракетах, беспилотниках — черт возьми, насколько нам известно, они могут сбросить боеголовку на Бродвей. Это Манхэттен, Кент. Парад или нет, потеря жизней все равно будут восприняты».

Рид развел руками. — Тогда я не знаю, что делать, Мария. Нас всего два человека. В одиночку это было бы невозможно».

Она покачала головой. «Картрайт. Это должно быть Картрайт.

— Но ты только что сказал…

— Я знаю, что сказал! — отрезала Мария. Она провела осторожно по волосам. «Мне жаль. Это все просто… тяжело. Поверьте, мы не знаем, замешан Картрайт или нет, но мы должны сообщить об этом кому-нибудь, и мы должны сделать это сейчас. В зависимости от того, как он отреагирует, у нас народов, группы ли мы либо ему доверять, либо…

Риду это ни на йоту не шло, рисковать безопасностью такого рода, ставя потенциальную гибель людей в зависимости от того, был ли тот или иной босс сообщником. Но выбора у них не было. он взглянул на часы; у них выпадает чуть более шестнадцати часов до начала парада в Нью-Йорке.

— Хорошо, — смущенно принял Рид. Он полез в карман и вытащил мобильник.

— Нет, — резко сказала Мария. — Не по телефону, на всякий случай. я знаю, где он живет; это недалеко." Она стояла.

Рид последовал за ней из офиса, спустившись вслед за ней по лестнице, чтобы позвонить на дом их возможному боссу-сотруднику.

*

Двадцать четыре минуты спустя Мария поставила машину на парковочное место на улице, построенной дорогами рядными домами в районе Джорджтаун в Вашингтоне, округ Колумбия. Рид хорошо знал этот район не только из-за его настройки к университету, но потому, что ему нравилась архитектура в федеральном стиле и самые дорогие улицы этого района. Джорджтаун был районом, где высококлассные бутики и занимались ресторанами морепродуктов, встречались со студенческими тавернами и магазинами на набережной. Он не знал, что заместитель директора Шон Картрайт жил поблизости, хотя знал, что дома по соседству обычно стоят более миллионов долларов.

Мария повела его вверх по восьми черно-белым лестницам с коваными перилами к ярко-красной двери толстого кирпичного дома. По дороге они обсудили именно то, о чем расскажут Картрайту; Очевидно, что Рейд заметил систему расследования тома в лаборатории Биксби.

Мария нервничала в дверь и отступила на шаг, ожидая. Рид ведет себя небрежно, но Картрайт был из высших высших учебных заведений ЦРУ; он был уверен, что поблизости есть невидимые камеры и что заместитель директора уже хорошо знал, кто стоит на его крыльце.

Мгновение спустя дверь открылась, примерно на фут, и Шон Картрайт выглянул на них. — Что ж, — сказал он ровным голосом, — это неприятный сюрприз. Ты ведь знаешь, что у меня есть несколько телефонных линий?

— И ты знаешь, что нас бы здесь не было, если бы это не было необходимо, — поспешно заявила Мария.

Взгляд Картрайта на мгновение скользнул туда-сюда между двумя двумя. Затем он открыл дверь шире. «Хорошо, давай. Торопиться".

Фойе дома Картрайт был покрыт темным бамбуком, над головой висела богато украшенная, но сделанная со вкусом люстра. Откуда-то поблизости до них доносилась классическая музыка, и Рид мог слышать, как женщина мелодично напевает в такте мелодии.

— Думаю, само собой разумеется, что я не собираюсь знакомиться с вами с моей женой, — коротко сказал Картрайт. — Так о чем это?

«Нам нужно поговорить, — сказала Мария, — сразу и наедине . ”

— У вас двоих какие-то неприятности? он определил. — Или ты причинил какие-то неприятности?..

— Шон? Из других комнат позвала женщина. — Кто был у двери?

— Идите, — сказал он им. «Наверху, первая дверь слева. Ничего не трогай. Я сейчас поднимусь. Он поспешил из фойе, чтобы ответить на звонок.

Мария начала подниматься по лестнице, а Рид раскрывается за ней. Было странно видеть Картрайта дома — не говоря уже о том, что он был одет в хлопчатобумажную футболку и джинсы с босыми ногами, а не в костюме и с полированными черными крыльями.

Первая дверь слева на втором этаже «Картрайт» выглядела как кабинет адвоката, все цвета темного дерева или меди, полки с длинными рядами энциклопедий и сборников. Рид начал устраиваться в кожаном кресле, но Мария тут же начала вынюхивать, проверяя настольные лампы и проводя ощущениями по краям книжных полов.

"Что делаешь?" он определил.

«Ищу скрытых камер или проводов», — просто сказала она ему.

— Ничего не подходит, — сказал Картрайт с порога. Они оба резко обернулись, когда он закрылся за дверью кабинета. — Эта комната в безопасности, я обещаю вам. Он пересек комнату и сел в кресло напротив Рида. — Итак, чем я обязан этому неприятному вторжению?

Рид переглянулся с Марией. Она не сидела, а стояла за его стулом, опершись руками на спинку.

Избавился от кашлян, чтобы начать, но неожиданно ему, обнаружение того, что все, что они обсуждали в поездке, исчезло из памяти. — Эм… хорошо, — начал он. «У нас есть теория. Что ж, это больше, чем теория; это вера…»

Мария мягко жала его, прерывая его. — Картрайт, мы не верим, что с Братством покончено. Мы думаем, что они планируют крупномасштабное нападение на Нью-Йорк, и что это завтра во время парада делегации Конгресса».

Спасибо , подумал Рид. «Мы знаем, как это может обнаружиться, — подхватил он, — но у меня есть результаты обнаружения, что попытка бомбардировки авианосца « Нью-Йорк » была спровоцированной атакой, мало чем отличающейся от атаки на авианосец « Коул » в 2000 году. Очевидно, что она победила». Это может быть беспилотник подводной лодки в центре Манхэттена, но у них может быть другое оружие, не менее мощное…

— Эй, подожди. Картрайт поднял руку ладонью, чтобы вмешаться. «Давайте остановим это на секунду. Вы двое — мои самые лучшие агенты, и я знаю, что вы не пришли бы ко мне домой в нерабочее время с мыслью об этой серьезности, если бы вы не были полностью серьезными и не потребовали бы подкрепления своего оценивания. Однако… пять остальных пленок Братства были захвачены.

Рид удивленно моргнул. Рука Марии упала с его плеча, она тоже растерялась. "Они были?" он определил.

Картрайт ред. «Мне тревожит еще два часа назад. Российские спецназовцы поймали их при попытке пересечь дорогу в Сирию», — пояснил он. «Русские, конечно, не знали, кто они такие, но это были пятеро вооруженных иракцев без действительного удостоверения личности. Небольшой допрос их личности, и Россия охотно передала их нам. Пока мы разговариваем, все пятеро находятся на пути к Н-6.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Рид не знал, что. Несколько минут назад он был полностью уверен, что догадался об ужасной правде, а теперь очевидно, что кризис был всего лишь кратким обменом фразой.

Но Мария не была так убеждена. — Что, если Братство что-то подбросило? — указала она. «Что, если им не нужно быть там, чтобы инициировать атаку?»

— Скоро заверил их Картрайт. — Вы двое лучше других знаете, насколько эффективны сержант Флэгг и ребята из Н-6 в получении информации.

Рид покачал головой. Все это слишком человеческие. Кроме того , подумал он, если Братство возникло здесь, в связи с тем, почему они были в диагностике? Это не совпало с его мнением, но он не мог спорить с Картрайтом, иначе он рисковал выдать то, что знал.

«Послушайте, то, что вы принесли мне, очень серьезно», — вернулся Картрайт. «Вряд ли я могу придумать что-нибудь более серьезное, чем это. После одиннадцатого сентября было предпринято множество мер предосторожности и временных мер, чтобы этого больше не повторилось. Я обещаю, что лично позабочусь о том, чтобы ФБР и полиция Нью-Йорка знали о потенциальной угрозе. Оба будут завтра в полном составе, не говоря уже о солдатах и офицерах всех родов войск. Снайперы на крышах. Аварийный персонал любой категории. Секретная служба, ради бога. Вещи другие, чем они были тогда. 11 сентября произошло потому, что нас застали врасплох. Сейчас мы намного лучше экипированы, и, честно говоря, было бы предполагаемым совершить что-то сделать завтра».

Рид прикусил губу. Он определенно просто хотел Рассказать Картрайту все, что знал, и обо всем, что подозревал. Если бы Картрайт не был замешан, было бы очень выгодно Иметь статус союзника начальника в агентствах. Но если случится Картрайта выдаст его… что ж, он и Мария могут использовать что-нибудь дерзкое, чтобы сохранить свои секреты.

Марии на плече. — Мы понимаем, — сказала она. — И ты прав. Мы должны знать, что выполнили свою работу».

— Хорошо, — сказал Картрайт. «В таком случае, я хочу провести отчет завтра утром, в восемь утра, я хочу, все это было запротоколировано. Если что-то будет обнаружено или предпринято, вмешательство будет признано». Он встал со стула. — Так что, если это все…

— Это все, — подтвердила Мария. «Спасибо, что увидели нас».

Рид поднялся, опасный сбитый с толку. Этого просто не образовалось. Это, естественно, неправомерно, и Мария, это тоже произошло. Он не мог просто уйти с обещанием, что другие справятся с этим.

Слова Талии Мендель пронеслись в его голове после их нападения на буксира Братства: Что это, агент Зеро? Вам не нравится, когда другие делают за вас грязную работу, или вам нравится быть героем?

«Я просто считаю себя ответственным за свои безумные домыслы », — сказал он ей.

Несмотря на свои чувства, он вернулся Картрайту и падение за Марией обратно вниз по лестнице в фойе с бамбуковым полом. Он пожелал заместителю директора доброго вечера, и они сделали ставку обратно на улицу.

Спустились сумерки, и уличные фонари мерцали, когда они подошли к машине. Но Мария не открыла его и не вошла.

— Ты тоже в это не веришь, — сказал Рид.

«Ни на секунду». Мария показала голову, ее взгляд был сердитым и жестким. «Я считаю, что это то, что ему сказали, но это неправда». Она усмехнулась. «Эта встреча ничего не сказала нам о Картрайт».

Рид красавица, как вспыхнуло его лицо, когда нарастали собственные гнев и разочарование. В очередной раз они были сорваны с цели. Он снова исключил себя обманутым, преданным людям, с наблюдением, что он должен был быть связан. — Хорошо, — сказал он. — Тогда давай выясним это раз и навсегда. Он повернулся и пошел обратно на дому Картрайта.

— Кент, подожди! Мария поспешила за ним и схватила его за локоть. "Как ты думаешь, что ты делаешь?"

«Я собираюсь выбить его дверь и доказать правду», — горячо заявил Рид. — Я заставлю его Вспомнить нам то, что он знает.

— Ты не можешь…

— Я устал от этого, Мария! — почти крикнул он. «Меня до смерти тошнит от лжи и заговоров. Попытки угадать, кто может знать, что и кто может ожидать приговора. Я устал от беспокойства о своей семье, обо всех, кто мне близок. Теперь мы говорим о тысячах жизней — возможно, намного больше. Все для чего? Чтобы горстка людей стала богаче и осталась у власти?» Он покачал головой. «Нет. Это не так, как должно быть».

— Привет, — мягко сказала она. — Просто садись в машину.

— Я серьезно, Мария. И он был; Рид признал себя полностью готовым к штурмовику Картрайта, к черту камер и свидетелей.

— Мне нужно тебе кое-что, — сказала Мария. "Забирайся в машину." Она дернула его за руку. — Сейчас , Кент.

— Хорошо, — пробормотал он, смягчившись. Он сел на пассажирское сиденье, а Мария села за руль. "Что это?"

Она вздохнула. «Я ни на мгновение не верю, что это простое совпадение, что русские части собраний, и не верю, что русские готовы их передать».

— И почему ты в это веришь? — спросил он.

«Потому что некоторые из моих… источников происхождения на то, что Россия может быть причастна к заговору».

Рид в смятении покачал головой. Он сразу понял, что Мария говорила ей; она не разорвала связи с украинцами, как могла.

— Я хотела, — быстро сказала она. «Я могу отрезать себя, но у них есть информация, которая мне нужна».

«Какая информация?» — уточнил Рид.

— Я не могу сказать тебе. Она отвела его взгляд, вместо этого уставившись на руль.

«Что вы сказали им, что сделаете в обмен на информацию?»

— То же самое я сделала бы в любом случае, — откровенно сказала Мария. «Держись рядом с тобой, чтобы мы могли разобраться во всем этом вместе…»

— А потом сообщаем обо всем, что мы нашли?

— Нет, — твердо сказала она. — Я сделал это только для того, чтобы получить информацию, а собирался уйти…

«Вы действительно думаете, что они отдают вам то, что вы хотите, если это означает, что они теряют вас как актив?» — уточнил он, и его голос прозвучал резче, чем он хотел.

Мария закрыла глаза. "Нет. Я полагаю, они бы не стали.

Как бы он ни был раздражен, вряд ли было время спорить. «Хорошо, тогда расскажи мне о России», — предложил он вместо этого. — Как они здесь замешаны?

— Я мало что знаю, — призналась она. «Украинцы считают, что целью России является захват нефтедобывающих активов в Черном море и, возможно, больше. Люди, с которыми я работал, думают, что они даже вторгались. Сговор с США переброшен бы, что мы не вмешиваемся. Не может быть случайностью, что Россия последние два года медленно наращивала свое присутствие на Ближнем Востоке». Она взглянула на него.

Риду согласиться пришлось; Сговор это или нет, сам факт того, что предполагаемые члены Братства были задержаны в то самое время, когда он и Мария разрабатывали потенциальный запрос, был крайне подозрительным.

«У нас может быть способ проверки этого», — сказал он. «Давайте вернемся к дому. У тебя есть горелка?

«В бардачке». Мария завела машину, когда Рид вытащил свой сотовый телефон, а затем открыл бардачок и вытащил одноразовый телефон.

Он мельком взглянул вверх, пока они шли по улице мимо дома Картрайта, и мог поклясться, что увидел силуэт в окне. Но это возникло просто его воображением.

Рид набрал номер своего телефона в записи звука и баланса. Он прозвонил три раза, чем прежде Стрикленд ответил.

"Привет?" — осторожно сказал он.

— Тодд, это Кент, — настойчиво сказал Рид. "Мне нужна услуга."

"Я слушаю."

— Как ты думаешь, ты неожиданно связался со своим приятелем сержантом Флэггом из H-6? он определил. «Это было осторожно — только случайно, не должно быть связано с ЦРУ. Личный мобильный или защищенная частота, что-то в этом роде?

"Хм." Стрикленд на мгновение задумался. «У нас есть много друзей из спецназа. Я должен был бы сделать несколько собраний несколькими старыми приятелями, но я мог бы сделать это. И что вы хотите, чтобы я сказал сержанту Флэггу?

«Пять новых задержанных направляются в H-6, если они еще не там. Предположительно, это последние пять членов Братства.

— Их захватили? — удивился Стрикленд.

Интересно , подумал Рид, как никто из агентов операции не был проинформирован об этом.

— Я не уверен, — сказал он Стрикленду. «Мне нужно знать, кто они и что они сказали до сих пор. А мне нужно знать пять минут назад.

— На связи, — подтвердил Стрикленд и повесилку труб.

Рид повернулся к Марии, когда она отвезла их обратно в Александрию. — Как вы думаете, каковы шансы, что Флэгг будет честен?

«К однополчанину? Вероятно, неплохо», — отметила Мария. — Нам остается только ожидать, что…

В его руке зазвонил личный мобильный телефон Рида. Это не может быть Стрикленд, не так быстро. Он взглянул на экран и нахмурил брови. «Это международный номер. Должен ли я ответить?

Мария нахмурилась, но уверилась. Когда состоялось заседание по зеленой беседе, присутствовали.

— Странно, — сказал он тихо. Кто будет звонить мне из…? Он полез в карман за белой визитной карточкой, вытащил ее и сравнил номер с номером в журнале вызовов. Ага. Он набрал номер Талии Мендель с выключателя.

— Агент Зеро? она указана.

— Привет, Талия.

Мария резко взглянула на него. Он чуть не ухмыльнулся от незначительного намека на ревность и искалкую громкую связь для ее блага.

— Вы, несомненно, слышали новости, — Талия по телефону.

— Только что, — подтвердила Рид, уверенная, что она говорила о поимке членов.

— Я тоже в это не верю, — коротко сказала она.

Рид переглянулся с Марией. "Что заставляет вас так говорить?"

«В порту Хайфы пропало второе судно, — сказал агент Мендель. «Рыболовное судно, часть флота туроператора. Его не было в поле моего зрения, потому что он был зафрахтован ранее в тот же день, до взрыва. Но он так и не вернулся».

«Он был оборудован GPS?» — уточнил Рид.

«Это было. Но он был отключен».

Рид колебался, решая, сколько он должен сказать Талии по телефону. «У нас с агентом Йоханссон есть основания для обнаружения, что Нью-Йоркское разведочное исследование нападение на Йорк, — сказал он. «Завтра во время парада. И… они, вероятно, вооружены таким же передовым образом, как и дроны подводных лодок».

— Я сажусь в самолет, — сразу сказала Талия.

Рид удивленно моргнул. "Какая?"

«Задержание оставшихся членов Братства — моя текущая директива», — сказала она. — Значит, я буду там, где будут они.

— Подожди, — быстро сказал Рид. Последнее, что ему было необходимо, это превратило израильтян в контакт с его начальством в ЦРУ. «Наше агентство… они не совсем обнаружены с нами. Мы держим это в секрете».

— Не проблема, — сказала Талия. «Я — Моссад. Мне не нужно разрешение, чтобы сделать свою работу. Никто не знает, что я не говорю. Держите этот телефон активным; Я свяжусь с вами, когда приеду». Она тут же повесила трубку.

— Я Моссад, — пробормотала Мария. «Кто-то высоко о себе думает».

— Она союзник, — возразил Рид. — И нам не мешали бы друзья прямо сейчас.

Горелка зазвонила, показывая неизвестный номер. Он ответил.

— Это я, — сказал Стрикленд. Он не казался довольным. — Только что разговаривал с Флэггом. Хорошая новость в том, что задержанные прибыли — пятеро мужчин с Ближнего Востока без каких-либо опознавательных знаков или ассоциативных примет. Плохая новость в том, что они мало что говорят. Всегда."

— Причина того, что они умерли, — кисло предположил Рид.

«Они были DOA на H-6. Предположительно, они спрятали капсулы с цианидом в своем развитии зубов, — сказал ему Стрикленд. — Кент, что, черт возьми, происходит?

— Я скажу вам, но не по телефону, — сказал Рид. "Перейдите в мой дом. Девочки пройдут вас. Скажите Майе, чтобы она связалась с Ватсоном и привела его тоже. Йоханссон и я скоро будем там".

"Понятно. Когда увидимся." Стрикленд повесил трубку.

— Вот и все, — сказала Мария. "Ты прав. Что-то происходит, и многие люди проверяют вид, что это не так".

— Потому что нам нужна команда, если мы собираемся в Нью-Йорке, — просто сказал он ей. В этом не было двух комнат; если бы они хотели, чтобы это было повсеместно, он должен был бы быть там лично. Но он не мог находиться в этой местности в одиночку, и им необходимо было большее существо, чем просто союзники. «У вас есть безопасная линия, чтобы связаться с Биксби?»

«Я могу получить его», — ответила она. "Почему?"

— Потому что нам понадобится оборудование, — сказал Рид. «Не в книгах».

«Вы хотите украсть массу вещей из ЦРУ?» Мария ухмыльнулась. «Вот это Кент Стил, которого я знаю».


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

«Здесь должен быть поворот налево, — сказал Рид Марии. — Это место встречи. Мария выключила фары и свернула на обсаженную деревьями грунтовую дорогу за пригородной застройкой всего в нескольких милях от Лэнгли. Рядом с ней Рид держал свой мобильный телефон с включенным GPS, указывая ей координаты, которые дал им инженер ЦРУ.

Ярдах в пятистах дальше по грунтовой дороге между двумя широкими дубами стоял серый фургон с выключенными фарами. Мария заглушила двигатель и открыла багажник, когда Рид вышел из машины. Долгое время из фургона не поступало никаких признаков; очевидно, что он был пуст или заброшен, но из боковой двери наконец скользнула в сторону, и оттуда выскочил Биксби, широко улыбаясь.

«Разве это не захватывающе?» — сказал он вместо приветствия. «Тайная встреча в лесу! Это то, что вы, ребята, встретите все время?»

Избавься и пожал руку инженеру. «Я думаю, тебе нужно чаще выбираться из лаборатории, Биксби. Спасибо, что пришли».

— Конечно, что угодно для друга. Он наблюдал через плечо. «Итак, что тебе нужно? У меня есть всего понемногу».

Избавьтесь от следствия за его спиной. Фургон был биткомом, набитым очень большим процентом, большая часть которого была в чемоданах и нейлоновых сумках. Он вернулся к Марии. "Что вы думаете?"

— Что ж, — пожаловала она, — у нас есть четыре человека, чтобы остановить крупномасштабную атаку на крупные мегаполисы в мире, так что… все. Нам нужно все».

— Что за оружие? — уточнил Биксби.

— Мы не знаем, — честно сказал ему Рид. — Но у нас есть одна или две догадки.

Инженер выдохнул. «Тогда у нас много работы. Давайте начнем."

*

Прошел почти час, чем они сели в машину Марии и снова съехали с грунтовой дороги, теперь багажник был набит крупными холщовыми сумками, набитыми принадлежностями.

«Все технологии, которые можно купить НИОКР », — подумал Рид. Надеюсь, этого достаточно.

Биксби полностью загрузил их подозрительными гаджетами и даже провел беглый курс обучения их предложению, но Рид все же беспокоился о вероятности найти пятерых мужчин в восьмимиллионном городе.

Напром пути к дому Рида Мария хранила странное молчание, возможно, обдумывая то же самое.

"О чем ты думаешь?" он определил.

"Я не знаю. Думаю, я просто думаю о том, как мы продолжаем ловить себя на эпицентре такого рода вещей. В Давосе, на круизном лайнере с вирусом, а теперь еще и это". это сойдет с рук, чем удача прежде иссякнет».

— Ты думаешь, мы не сможем это сделать?

— На самом деле не имеет значения, думаю ли я, что мы сможем это сделать, или нет, — просто сказала она. «Мы еще попробуем. У нас есть ответственность».

Рид Эдд. Он не знал, что на это сказать; он знал свой собственный моральный кодекс, и он диктовал, что понял то, чего хотел, было достаточно, чтобы он не мог закрывать на это глаза. Даже если Картрайт был на уровне, даже если это были пять человек, которые были мертвы по прибытии на H-6, действительно были остатками Братства, и даже если все силы во всем Нью-Йорк знал о потенциальной угрозе, это все равно не удержал бы его .

Он вспомнил известную цитату парламентария и философа Эдмунда Бёрка. Единственное, что необходимо для торжества зла, это чтобы хорошие люди ничего не снимали .

«Вы когда-нибудь задумывались о том, что было бы, если бы это было не так?» — определила Мария, отрывая Рида от мыслей.

— Если бы не что?

— Если бы это не было нашей платностью, — сказала Мария.

"Что ты имеешь в виду?"

«Я имею в виду… иногда я думаю, что было бы, если бы я действительно был просто бухгалтером из Балтимора. А потом я думаю о том, как скучно и утомительно это было бы». Она издала легкий смешок над собой. «Неожиданно скучное и утомительное звучит очень привлекательно».

Рид грустно падает. Ему не нужно было удивляться; он провел почти два года в блаженном неведении подавителя памяти. Он точно знал, что это было просто профессором и отцом двоих детей. И если бы он каким-то образом мог вернуться к этому, он не был уверен, что не сказал бы «нет».

— Ага, — тихо приехал он. «Мне немешало бы немного поскучать прямо сейчас». Остаток пути они проехали молча.

Вернувшись в его дом, Стрикленд и Ватсон ждали с девочками. Все шестеро собрались в гостиной, когда приблизилась полночь. Майя принесла Риду новую чашку кофе, и он сел в кресло, обращенное к трем другим агентам.

— Спасибо за ожидание, — начал он. «Очевидно, что есть ситуация, и у нас не так много времени, чтобы разобраться с ней. Но сначала вам нужно кое-что узнать».

— Пошли, Сара, — мягко сказала Майя. — Пойдем в другую комнату.

Рид многозначительно руководил, пока она выводила Сару из гостиной. Он не хотел, чтобы они услышали то, что он хотел сказать.

«Хорошо», — сказал он трем другим агентам в комнате, как только девочки ушли. — Все вы оказались правдами о том, зачем мы здесь, всей правды. Итак… вот оно.

Он рассказал им все или почти все. Он рассказал им о своих подозрениях, что пятеро мужчин, захваченных в исследованиях, обнаруживают, что не были обнаружены Братством, и что на следующий день планируется крупномасштабное нападение на город Нью-Йорк. Он рассказал им о том, что видел систему дистанционных исследований в лаборатории Биксби, и о своей уверенности в том, что томное оружие было установлено ливийскому торговцу в зависимости от конкретной обстановки. Он рассказал им то немногое, что знал о заговоре с целью объявить войну Ближнему Востоку, и что, по его мнению, это станет нападение катализатором для него.

Наконец, он рассказал об их присутствии в собственных агентствах — почти наверняка заместитель директора Райкер, вероятно, директор Маллен и, возможно, даже Картрайт.

Когда он закончил, он сделал паузу на мгновение, чтобы дать понять серьезность ситуации. Затем он сказал: «Если вам нужны гарантии, чтобы обеспечить доступ во что-то из этого, я вас разочарую. У меня нет ни малейшего подтверждения, подтверждающего любое из этих событий. Люди, стоящие за этим, были обеспечены, и это было в работе в течение длительного времени».

— Но почему сейчас? — предположил Стрикленд. «Что делает это подходящим временем для них?»

— Год выборов, — задумчиво пробормотал Ватсон. Все взгляды обратились на него, хотя он смотрел на кофейную кружку перед настольным компьютером. «Нынешняя администрация нуждается в поддержке до ноября, если она хочет остаться у власти на второй срок. Ничто так не пробуждает патриотизм, как успешная кампания против враждебной нации».

«И они многое могли бы сделать еще за четыре года», — добавила Мария.

Рид не подумал об этом, но в этом был смысл; он сам был всего лишь лишь в колледже во время событий одиннадцатого сентября, но он живо студент помнил скачок рейтингов одобрения после прихода и задержания американского народа во время последовавшей войны с террором.

— Так что за пьеса? — предположил Стрикленд.

Рид вздохнул. — Это часть проблемы — я не знаю. Я знаю, что сегодня вечером я отправляюсь в Нью-Йорк, чтобы предотвратить это».

— Два, — поправила Мария. «Два способных тела».

— Я в деле, — сказал Стрикленд без колебаний.

— Конечно, — принял Ватсон. «Нельзя игнорировать что-то подобное».

Ридвысокий. «Спасибо, Джон. Но я надеялся, что ты присмотришь за девочками вместо меня. Я поймал эту подонка из Отдела, Фитцпатрика, который предопределил меня ранее. Я не могу оставить их в покое».

— Верно, принят — Ватсон, — но если то, что вы говорите, хотя бы отдаленно ожидаемо, вам нужна вся возможная помощь. Митчу по дороге. У него есть конспиративное жилье, которое не встречается агентством.

Рид колебался, но Ватсон был прав. Им нужны были все руки на палубе, а Митчу можно было доверять. Дородный механик был агентом ЦРУ, экспертом по закупке почти любого транспорта, и он уже много раз помогал Риду. — Хорошо, — наконец сдался он.

— Значит, четыре, — сказала Мария. «Четыре человека, чтобы арестовать и остановить крупную атаку».

«Может быть, пять», — заметил Рид. «И нам, возможно, не нужно останавливать это самим; наш главный приоритет - найти эту уверенность. Один член Братства, оружие, детонатор — всего, что было бы достаточно, чтобы привлечь федералов и полицию Нью-Йорка к нашей стороне, и мы отправили всех и каждого, чтобы предотвратить это».

-- И все же, -- сказал Стрикленд, -- это будет иголка в стоге сена.

«Судя по тому, что я слышал, ты нашел несколько иголок в свой день», — сказала Мария, пожав плечами. Рид почти забыл, что Стрикленд, по общему мнению, был превосходным следопытом. Он отточил свои навыки в качестве рейнджера, преследующего террористов на Ближнем Востоке; это была главная причина, по которой ЦРУ поручило ему найти Сару и Майю еще в марте.

— объекты до Нью-Йорка четыре часа, — сказал Рид, вставая. «У нас достаточно времени, чтобы эффективно спланировать это».

«Митч мог бы устроить на ускорение быстрее», — предложил Ватсон. — Вертолет, может быть…

Рид покачал головой. «Мы не можем себе позволить привлекать внимание, а посадка себе вертолета где-нибудь рядом с городом наверняка сделает это. Кроме того, приглядывать за девушками будет достаточно полезно. А пока нам нужно оставаться как можно незаметнее. Оставьте свои собственные комнаты здесь; у нас есть спутниковые телефоны и радио в машине. Делайте все, что вам нужно сделать, чтобы подготовиться. Выходим через пять.

Избавиться от встали и в одиночестве превратиться в кухню и поставить свою пустую кружку в раковину. Он оперся на нее обеими руками и тяжело вздохнул.

Он услышал легкие шаги позади себя, а потом маленькие руки обхватили его торс сзади. Голова прислонялась к его спине. Он взял и сжал обе руки Сары в своих. — Мне снова нужно идти, — мягко сказал он. — Но ты будешь в хороших руках. Ты будешь в безопасности.

"Вы будете?"

Он никак не мог не разгадать ее честно, но иногда, как он понял, ложь была неизбежным злом. "Конечно я буду. Ты слушай свою сестру, ладно?

"Я буду." Сара сжала его крепче. В отражении мелкой окошки над раковиной Рид увидел Майю, стоящую у входа на кухню.

— Дай мне минутку с Майей, ладно?

отпустила его и положила в гостиную, оставив их вдвоем на кухне. Ей не нужно было ничего говорить. Он это видел в ее глазах — он это видел раньше, за несколько недель, видел между объектами и их поездкой в Швейцарии. Он не был уверен, что готов отпустить их как своих маленьких девочек, но сейчас они готовы стать чем-то большим.

«Я знаю, ты не хочешь, чтобы я обращался с тобой, как с детьми, — сказал он ей. "Но-"

— Я знаю, — мягко вставила она. "Все в порядке. Иди делай, что должен".

Рид сдержал тонкую улыбку. — Вы подслушивали, не так ли?

«Немного». Она пожала плечами. — Ты позвонишь нам, когда предположишь? Дайте нам знать, что происходит».

— Я буду, — пообещал Рид.

— И будь осторожен.

На этот раз Рид не мог не улыбнуться. «Это кажется немного запоздалым, не так ли?»

Она крепко обняла его. «Я не собираюсь прощаться».

Он подумал о том, что ранее сказала ему Мария. Мы не прощаемся. Ни сейчас, ни когда-либо.

— Как насчет того, что увидимся завтра? – предложил Рид.

— Ага, — пробормотала она. "Хорошо. Увидимся завтра."


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Авад бин Саддам стоял на носу потребляемого грузового корабля, вглядываясь в темную воду. Вдалеке, не более чем в двух-трех милях, он мог видеть яркое огни Химического побережья, промышленного порта в Нью-Джерси, где они должны были сделать первую остановку.

Он вернулся к посылке мужчине позади него. Оба были обнаружены в тот же серый комбинезон, что и Авад, с молнией спереди от промежности до горла и украшенным сзади оранжевым логотипом транспортной компании, под которым они были замаскированы.

«Анил. Дильшад. Вы двое высадитесь здесь. Он протянул Анилу лист бумаги, сложенный пополам, на кого он написал свои инструкции. «Иди на стоянку за доками. Там вы найдете белый грузовик с номерным знаком, который написан на этой бумаге. Ключи в колесной нише со стороны водителя. Авад процитировал инструкции, как они были переданы ему ливийцем. «У грузовика есть навигационная система; отнеси его по адресу, который я там написал, и спусти груз в воде — незаметно. Если поторопишься, то успеешь до восхода солнца. Ты понимаешь?"

— Да, Авад, — сказал Анил.

— Да, брат, — признал Дилшад.

«Когда вы закончите, идите ко второму случаю, который я написал», — вернется Авад. «Используйте грузовик, чтобы заблокировать поток транспорта. Отключите его, если необходимо. Это обеспечение устойчивого развития жизни. Именно там вы встретите свою общеславную цель».

Он протянул обе руки и нежно коснулся каждого из них сзади за шеей, образуя грубый треугольник с слегка наклоненными головами. «Мы зашли слишком далеко, чтобы терпеть по неудачу сейчас. Мы делаем это для Братства. Мы делаем это для Абдаллы. Мы делаем это для Пророка и для Аллаха, хвала ему».

— Хвала ему, — хором пробормотали два брата.

Авад полез в мешковатый карман своего серого комбинезона и вытащил черный пистолет. Он покрутил его в руке и протянул Анилу. «Если кто-то арестует вас — сделать то, что необходимо».

Анил взял его и взял.

Авад задумал короткую молитву за своих членов, попрощался с ними и двухкратно разместился под палубой в каюту, где его ждали представители других членов Братства. Они не подведут его, он знал. Они были так же преданы делу, как и он; они были значительными из их рядов, и хотя остались только пятеро, они были сильнее, чем когда-либо.

Или почти так.

— Разве мы не высаживаемся? — выбрал Хасан, вставая на стул. «Море тошноту».

— Нет, — резко сказал Авад, — мы не такие. Анил и Дилшад сойдут на берег, чтобы сделать то, что должно было быть сделано. Мы втроем должны остаться здесь. Мы пойдем на север, но не намного дальше. Мы почти у цели, братья. Он сунул руку под меламиновый стол, поднял один из трех поставленных серебряных ящиков и тяжело его между ними. «Хасан, Ахмед, соберитесь». Авад отстегнул замок и поднял крышку, открывая широкий экран, панель управления и джойстик системы наведения. — Вы должны научиться тому, как мы приедем.

Хасан обменялся заинтересованным взглядом с Ахмедом. — Чему научился, Авад? — определил сын бин Мохаммеда.

Авад ухмыльнулся. «Как управлять подводной лодкой».

*

— У меня есть маршрут парада, — объявил Стрикленд с задним сиденьем, используя планшет с сенсорным экраном. Рядом с ним Уотсон наклонился, чтобы ожидать воочию. — Похоже, они начинаются с Мэдисон-сквер-парка, направляются на восток и окружают Парк-авеню в сторону Лексингтона. Оттуда процессия направится на несколько кварталов на север, пока не поглощается Крайслер-билдинг; в штаб-квартиру организации пришли».

«Здесь президент будет произносить речь Пирсон, — заметила Мария с водительского места. Ее глаза были прикованы к темному шоссе, поддерживаемой крейсерской скоростью около восьмидесяти миль в час. «Перед зданием ООН».

«Это означает, что там будет усилена охрана», — сказал Уотсон. «Это привлекательная цель, но и наиболее маловероятная».

Рид в знак в август на пассажирском сиденье рядом с Марией. Четверо из них только что высадили девочек с Митчем и направлялись в Нью-Йорк. Майе оставил свой сотовый телефон и записал в него номер спутникового телефона на случай, если у них возникли проблемы. — Это вероятно, что Пирсон все еще придет сегодня. Кроме того, я не думаю, что речь идет о главах государств. Этот парад вообще бы не состоялся, если бы не взрыв. Я думаю, речь идет о максимальных потерях».

«Тогда какая цель чаще всего посещает?» — предположил Стрикленд. — Крайслер-билдинг?

— Улицы, — просто ответила Мария. «Вот где будут люди. С перекрытием маршрута движения не будет, но будет куча тел».

«Но подумайте о механике общей атаки на уровне нарушений, направленных против вертикального удара по вертикальной конструкции», — рассуждал Стрикленд. «Они имели очень высокий шанс добиться успеха в строительстве…»

— Ты думаешь о прошлых нападениях, — возразила Мария. «Это новая территория. Кроме того, Братство уже заложило взрывчатку, как в посольстве в Багдаде, но не в одном месте…

«В любом случае мы не можем делать никаких предположений, — вмешался Рейд. «Мы должны посетить, что цель может находиться где угодно на маршруте парада. Тем не менее, мы можем сделать одно обоснованное предположение. Мы не знаем, какое оружие они будут использовать, но мы знаем их приказ. С присутствием и на буксире использовались дистанционные детонаторы. С подводным беспилотником использовалась дистанционная система ведения. Во всех трех случаях они использовали высокочастотные коротковолновые частоты».

«Кент, — пробормотал Ватсон, — пожалуйста, скажите мне, что вы не так думаете, как я думаю, что вы думаете».

«Биксби дал нам четыре радиочастотных глушителя», — сказал Рид. Ватсон застонал позади него. «Лучшее в линейке, более мощное, чем-либо на коммерческом рынке. Мы носим их с собой и находим наиболее заметные места по маршруту парада, и активируем их по мере его начала. Они исходят из ожидаемой скорости, на которой может работать удаленный детонатор, не говоря уже о том, что я еще не исключаю возможности воздушных дронов…

— Конечно, — сказал Ватсон. «Они также нарушают радиосвязь каждого полицейского, федералов и спасателей в радиусе шести кварталов. Если Братство оружия не использует высокую коротковолновую частоту, и происходит атака, мы производим всю структуру системы всех, кто что-то с этим сделал.

— Вот почему нам стреляют расстаться, — сказал Рид. — Охватите как можно большую часть между нами и содержит спутниковые телефоны, включенные на случай, если нам понадобится быстро использовать глушители…

«Не говоря уже о мобильных телефонах», — добавила Уотсон. «Любой телефон, не подключенный к сети Wi-Fi, будет бесполезен…»

— Вот почему мы использовали спутниковые телефоны, — сказал Рейд, все больше раздражаясь.

«Федералы через несколько минут узнают, что кто-то глушит частоту…»

Он вернулся на свое место. — У тебя идея есть получше, Джон?

Ватсон стоически смотрел в ответ. «Нет. Я не. Но это не значит, что мне нравится этот».

Рид вздохнул. «Это лучшее, с чем нам удалось работать. Конечно, мы будем держать ухо и ухо востро на всякий случай, но тем временем я открываю для предложений.

Долго никто не говорил.

Далее Стрикленд сказал: «Вы знаете, здание ООН находится прямо на берегу Ист-Ривер. Если это была цель — а я не утверждаю, что это так, — каковы шансы, что они снова содержат дрон подводной лодки?

Рид покачал головой. «Нет выбора. Стена реки с той стороны состоит из нескольких футов бетона, и президент будет говорить с уличной стороны здания. несколько жизней.

— Ага, — тихо принял Стрикленд. "Возможно Вы правы. Просто мысль."

*

Мария провела их на Манхэттене через туннель Линкольна, а затем перешла по 42-й улице к 5-й авеню. Движение было на удивление легким, хотя Риду пришлось сократить, что он не помнит, когда в последний раз ездил по Манхэттену до восхода солнца.

Они поехали по 5-й авеню в Мэдисон-сквер-парк, откуда началась военная парада, которая должна была начаться примерно через шесть часов, а проехали еще два квартала и въехали в гараж рядом с Флэтайрон-билдинг. Мария добавила черный седан на место второго этажа и заглушила двигатель.

— Хорошо, — сказал Рид, глядя на часы. «Давай синхронизируем время, а затем разведаем маршрут парада. Оставьте пока снаряжение в машине. Мы снова соберемся здесь и определим позицию для радиочастотных лучших глушителей.

Они вышли из машины и потянулись. Поверх седана крыша Мария улыбнулась Рейду.

"Что то, что для?" он определил.

Она пожала одним плечом. «Вы спрашивали меня ранее, думаю ли я, что мы могли бы сделать это». Она оглянулась на Уотсона и Стрикленда. — Я думаю, мы можем.

"Хороший." Рид вернул ей улыбку. «Потому что я думаю, что нам нужен этот оптимизм». Он вышел перед своей машиной.

Шины завизжали, и Рид отпрыгнул назад, когда черный внедорожник с выключенными фарами с визгом направлен прямо на место, которое он только что занял. Второй грузовик подъехал в другом направлении и так же внезапно, их бамперы почти соприкоснулись и оперативно заблокировали машину Марии.

Инстинкты Рида сработали, когда его рука схватила рукоять «Глока», висящего в кобуре его куртки. Но Мария резко подняла руку, дай ему знак держаться. Он сделал паузу; если бы это было ФБР или полиция Нью-Йорка, обращение к ним представилось к перестрелке, что он определенно не хотел.

Но это не было ни тем, ни других. Двери двух внедорожников распахнулись, и Рид оказался не с того направленного внимания на нос AR-15.

Он не мог сказать, были ли это те же самые его люди, которые участвовали в операции в окрестностях Альбагдади. Каждый из них был практически неотличим от другого, покрытого в черном, в тактических бронежилетах и с необходимостью, выделяемым ко всем средним частям тела. Несмотря на тусклое освещение гаража, на головах у них были солнцезащитные очки и черные кепки.

И если серебряная треугольная эмблема на их плече со свернувшейся черной змеей не говорила достаточно, кривая ухмылка их лидера определенно говорила.

— Ну-ну, — сказал Фитцпатрик, улыбаясь им. «Разве это не мой счастливый день. Похоже, мы вместе встретили восход, агент Зеро.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

— Посмотрим на эти руки, — сказал командир отделения, направив автомат прямо на Рейда. — Давай, милая и высокая.

Рид взглянул на Марию и увидел, что она думает о том же, о чем и он. Как они к нам попали? Его пальцы дернулись, когда он задумался, как быстро он сможет нарисовать образ. Мария слегка, почти незаметно покачала головой. Он ясно ее прочитал; она говорила ему ничего не пробовать. На них напала дивизия. Все получается за считанные секунды, и их обнаружена сторона проигравшей.

Он поднял руки над головой.

— Хорошо, — сказал Фитцпатрик. "Действительно хорошо. Итак, давайте…

"Как?" – голоса Мария. «Мы спасены все позади. Как ты нас нашел?"

Ухмылка Фицпатрика стала шире. — Ты же не все бросил? Ты привел его. Он использует дулом пистолета Стрикленда.

"Мне?" Глаза молодого агента расширились от шока.

— Верно, мистер Рейнджер. Рид понял, что Фитцпатрик не мог упустить возможности порадоваться победе. «Кажется, ты не такой хороший актер, как ты думаешь. Ты предполагаешь подлизать задницу не тем людям, и они тебя вычислили».

Руки Стрикленда опустились, когда он погладил себя по рубашке, карманам и джинсам.

— Эй, — прорычал Фитцпатрик. "Руки вверх. Кроме того, вам помогут копать глубже, чтобы найти.

Рот Стрикленда чуть приоткрылся, когда одна рука рассеянно потянулась к его левой бицепсу. Он скоро появится на Рида. — Я не знал, — добавил он. «Я порезался при крушении вертолета… его случилось, они подсунули, когда обрабатывали рану».

— Все в порядке, Тодд, — пробормотал Рид. Райкер . Ей имплантировали Стрикленду устройство слежения, как и обеим его дочерям. Это моя ошибка. Это он сказал Стрикленду внешне дистанцироваться. Разделите презрение Райкера ко мне, если можно. Пожаловаться на меня. Попробуй от своей операции. Посмотрите, не содержится ли она вводит вас в свой маленький внутренний круг . Вот что он сказал Стрикленду. Но Райкер оказался более образным, чем он ожидал.

— Фитцпатрик, скоро будет что-то большое, — медленно сказал Рид. — Я сообщаю о крупных потерях. Вот почему мы здесь, чтобы остановить это…»

— Мне сказали, что ты так скажешь, — ответил наемник.

Ноздри Рида раздулись от разочарования. «Конечно, будут. Они в этом случае».

— Мне сказали, что ты тоже это скажешь. Фицпатрик ухмыльнулся шире. — Но вот в чем дело, агент Зеро. Мне платят огромные деньги за то, что я буду нянчиться с тобой через пару часов. Так что мы, восемь человек, просто посидим немного».

Рид глубоко нахмурился. Следующие пару часов? Военная процедура не читалась еще несколько часов. Почему Фитцпатрику было показано держать нас здесь столько времени?

— А потом, — возвращаемся наемник, — мы вернемся в Лэнгли, и ты объяснишь, что у тебя в машине полный багажник украденного снаряжения.

Мария резко взглянула на Риду. Они знали. Агентство знало, что они «одолжили» оборудование у Биксби, и они произошли, что это произошло, чтобы позже им было что на него навесить.

— А теперь, — вздохнул Фитцпатрик, — мы не можем сидеть вот так на поверхности океана, так что давайте вы вдвоем…

Фитцпатрик был прерван резким монофоническим тоном… из собственного кармана Рида.

— У тебя с собой есть телефон? Командир дивизии повернулся к одному из своих людей. — Держись за него. Он шагнул вперед и вытащил из кармана черный спутниковый телефон, который продолжал звонить. — Давай просто посмотрим, кто это, а? Фитцпатрик нажал кнопку, чтобы ответить. «Здравствуйте, вы настраиваете агенту Зеро», — сказал он, имитируя голос Рида. — Он не может сейчас подойти к телефону… Алло? Привет?" Он пожаловал, закончив разговор. "Мертвый воздух". -то дерзкое.

Рид отчаянно искал выход, но ничего не приходило ему в голову. На них было четыре ожидания. Они ничего не могли сделать. Даже если бы он смог подчинить себе Фитцпатрика, он рисковал бы обычной своей командой.

Он начал поворачиваться на месте, когда снова зазвонил спутниковый телефон на жилете Фитцпатрика.

— О, что это за чертовщина? — завопил наемник. Он вытащил телефон из кармана и показал Риду. "Это кто?" — спросил он.

Рид покачал головой. "Я не знаю."

"Ответить." Фитцпатрик бросил ему трубку. — И сделать так, чтобы это звучало убедительно.

Рид нажал кнопку и поднес ее к уху. Все взгляды были устремлены на него, когда он сказал: «Это Зеро». Послышалось тихое шипение статики, но ответ не раскрывается. «Опять мертвых, — сказал он Фитцпатрику.

"Привет!" — крикнул один из наемников Дивизии. — Где черный парень?

Рид резко повернулся и увидел, что Ватсон, который минуту назад обнаружил Марии, исчез.

Фитцпатрик сердито хмыкнул и схватил своего парня за воротник боевого жилета, грубо встряхнув его. — Ты должен был следить за ним! — проревел он. — Найди его, немедленно! Наемник отчаянно закивал и поспешил вниз по парковочной площадке.

— Дай мне этот телефон, — прорычал Фитцпатрик, выхватывая спутниковый телефон из рук Рида. — А теперь обернитесь, все трое, и… Телефон его в руке зазвонил в третий раз. «Сукин сын !»

Фитцпатрик быстро терял самообладание. Он отпрянул назад, опасаясь разбить телефон о бетонную полочную парковую площадку.

Ствол AR-15 гусеничный слева от Рида.

Он не колебался. Избавьтесь от броска вперед и захвата ствола одной рукой, по размеру его направленным вниз. Другим он взмахнул вверх, разоружая наемника точно так же, как он это делал раньше на базе Братства, но на этот раз он взмахнул прямо в подбородок Фитцпатрика.

Черный металлический приклад пистолета треснул на лицо наемника, и Фитцпатрик упал навзничь. Почти в то же время два других члена отряда содержат свои винтовки на Рида. Он проигнорировал их и нацелил AR-15 на Фитцпатрика, распростертого на земле.

Наемник хмыкнул и перевернулся. Тыльной стороной руки в перчатке он вытер кровь с губ. "Чего ты ждешь?" — прошипел он своим людям. "Пристрели его!"

— Выстрелите в него, и вы все трое умрете, — лаконично сказала Мария. Рид рискнул оглянуться через плечо; с автоматическими винтовками у них и у себя, и у Стрикленда были Глоки, сопутствующие каждому из наемников, выслеживающих Рида.

Два члена Отдела нервно переводили взгляды с Рида на Фитцпатрика, и оружие было направлено на них. Но Фицпатрик только усмехнулся. — Ввязались в очередное противостояние, да? Он сплюнул кровь на цемент. — Вы, агент Зеро… вы создаете проблемы. У меня уже три раза был шанс убить тебя. Поверьте мне; Я больше не совершаю этой ошибки».

Три? Рид подумал. Был комплекс, а теперь стоянка — что было размером? Его руки сжались из пистолета.

— Вы слышите меня, агент? Фицпатрик хмыкнул, медленно поднимаясь на ноги. «Тебе убить меня, иначе я убью тебя».

«Отойди, Фитцпатрик, — предупредил Рид.

"Или что?" Фицпатрик ухмыльнулся. «Ты будешь стрелять в меня? Вы так любили тех террористов в Ираке. Не хотел стрелять в безоружных. Ну вот и я. Ты меня правильно понял. Вперед, продолжайте. Стрелять."

Палец Рида дернулся на спусковом крючке. Он хотел; на самом деле, он знал, что должен. Наемник не собирался давать ему еще один шанс. Но если бы он это сделал, он бы не просто убил человека без оружия в руках. Двое других наемников тут же выстрелят в него.

— Пошли, агент, — подстрекал Фитцпатрик. «Рассыпать мои мозги по всему цементу». Фитцпатрик медленно наклонился вперед, пока его лоб не уперся прямо в ствол AR-15. "Чего ты ждешь?!" он крикнул.

Рид, сосредоточившись на револьвере и лице Фитцпатрика, едва заметил движение, когда рука наемника скользнула его к ремню и вытащила пистолет «Зиг Зауэр» с характерным прикладом.

Палец Рида напрягся на спусковом крючке, готовый выстрелить в случае необходимости и надеясь вопреки надеяться, что Стрикленд и Мария успеют выстрелить вовремя…

Тело Фитцпатрика дернулось в стороне, когда в него врезался красный седан. На мгновение он казался невесомым, зависшим его над капотом машины, когда ноги вылетели из-под него. Затем у седана завизжали тормоза, и Фицпатрика швырнуло вперед, он пролетел по воздуху около двенадцати футов, прежде чем безвольно заскользить по цементному полупалубе.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Несколько событий произошло одновременно, и Рид не успел обдумать ни одной из них. Тормоза красного седана завизжали, когда он выстрелил перед ними. Тело Фицпатрика скользнуло по бетону. Рид упал на пол, болезненно приземлившись на предплечья, но вне огня линии. Два выстрела прозвучали над головой — оба выстрела из его пистолета. Двое наемников Дивизии вскрикнули и упали рядом с ним.

Он снова вскочил на ноги, а Мария и Стрикленд быстро опустились на колени, чтобы попасть поверженных наемников из винтовок. Один мужчина застонал и схватился за плечо; другой схватил его за бедро, шипя смотри стиснутые зубы.

Дверь красного распахнулась, и вышла знакомая женщина — женщина с широкими темными волосами, зачесанными на лоб, и обладающая теми же глазами. Она бесстрастно взглянула на Фитцпатрика, который дергался, загружая дыхание.

— Талия, — недоверчиво сказал Рид. Она действительно пришла и, что еще более вероятно, каким-то образом исчерпывающе найти их.

— Нас так легко найти? Мария ворчала, думая то же самое.

— Нам нужно двигаться, — просто сказала Талия. «Кто-то наверняка слышал эти выстрелы; придет полиция. Хватай свои вещи. Оставьте людей позади…

С другой стороны стоянки донеслась короткая автоматная очередь, за которой следовали два выстрела из пистолета, один за другим, один за другим. Потом тишина.

Талия подняла бровь. — Есть другие?

— Больше нет, — предположил Рид.

Ватсон выбежал из темноты в тусклый свет своего уровня. — Нам нужно идти, — сказал он. Затем он хмуро выглядит на Менделя. "Это кто?"

— Позже, — ответил Рид. «Мария,и чемодан. Всем взять сумку со снаряжением». Он протянул руку и вытащил для себя черный холщовый пакет. Мария, Ватсон и Талия сделали то же самое, а Стрикленд — нет. Вместо этого он опустился на колени рядом с двумя упавшими наемниками и начал связывать их руки молниями и освобождать от роций и личных преступлений.

— Тодд, что ты делаешь? Оставь их."

Стрикленд покачал головой. «Я не могу прийти. Меня отслеживают. Я бы привел их прямо к нам.

Рид почти забыл об импланте. «Мы разделимся. Если они найдут тебя, ты уведешь их…

Молодой агент покачал головой. «Нельзя рисковать. Если я остаюсь здесь, они думают, что мы все еще в Отделе. это должно быть ближе к тебе немного времени.

— А если придут копии? – голоса Мария.

Стрикленд вытащил свой «Глок» из его кобуры и передал агенту Менделю. «Затем четверо наемников напали на одного невооруженного агента ЦРУ, — сказал он с ухмылкой.

Рид усмехнулся. — Вас все равно арестуют.

Он прямо. "Вероятно. Но это того стоит, если мы положим этот конец. А теперь убирайся отсюда, ладно?

— Спасибо, Тодд. Мария назначена ему и пошла вниз по палубе, сопровождаемая Ватсоном Менделем.

Рид наклонился и поднял спутниковый телефон, который Фитцпатрик уронил, когда Талия наехала на него. Он взглянул на Фитцпатрика, который дергался на тротуаре, изо всех сил организма дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. «Привет. Сделай все, что в твоих силах, чтобы он не умер».

Стрикленд нахмурился. "Действительно?"

Рид Эдд. — Поверь мне, это не говорит о сострадании. Если мы справимся с этим, я хотел бы задать ему несколько вопросов. Фитцпатрик мог быть упрямым, шумным и высокомерным, но он заметил кое-что о том, что произошло, и главное, кто платил ему и Отделу за то, чтобы они держали агентов в страхе.

— Удачи, Кент.

— Ты тоже, Тодд. Рид побежал на палубе вслед за защитниками. «Агент Ватсон, — сказал он, догоняя их, — это агент Талия Мендель, Моссад».

— Моссад, да? — сказал Уотсон, выглядя впечатленным. — Как ты в это ввязался?

— У нее есть что-то от Кента, — пробормотала Мария.

— Это правда, — откровенно сказала Талия. Несмотря на то, что его лицо покраснело. — Но кроме того, Братство — это мое задание. Где они, там и я».

Они достигли высокого уровня улицы, когда солнце только начало подниматься. С тех пор, как они въехали в город, движение увеличилось, и больше людей выехало; город, который никогда не спит, оживал.

«Мы направимся в Мэдисон-сквер-парк и оттуда разделимся», — сказал им Рид, ускорив шаг. Он мог слышать вой сирену вдалеке, хотя не был уверен, что это из-за присутствия в гараже или нет; это не было необычным звуком в городе.

— Хочешь рассказать нам, как ты нас нашел? – спросила Мария у Менделя.

— Мой спутниковый телефон, — вмешался Рид. — Это ты звонил, да?

Талия Эда. «Я настраиваю вас на мобильный телефон по прибытии. Ваша дочь дала мне номер спутникового телефона, и я отследил его по GPS. Когда тот человек ответил, я предположил, что у вас какие-то требования.

— Кстати, спасибо за это, — задыхаясь, сказал Рид. — Подожди, Майя добровольно дала тебе номер моего спутникового телефона?

Талия улыбнулась. «Ваша дочь очень увлечена, агент Зеро. Я сказал, кто я такой; она сказала, что если бы это была правдой, я бы узнал пароль, отключивший дрон подводной лодки в Израиле».

— Ага, — переселенец он. «Она очень увлечена». Он безмерно гордился изобретательностью своей дочери; он не хотел этого признавать, но из него вышел бы чертовски хороший агент, если бы она по-прежнему была полна решимости идти по этому пути. Они определенно больше не были маленькими девочками; Майя перехитрил член Отдела, и Сара потеряла сознание. Он не мог не улыбнуться, рассказывая о встрече на кухне, когда Майя так беспокоилась о его безопасности, а не наоборот.

Это кажется немного запоздалым , сказал он ей. Все правила отсталым; они действовали вопреки приказу агентства, задержанию по нападению, в то время как все остальные, очевидно, возникали, что угроза со стороны Братства миновала…

Рид внезапно произошел и глубоко вздохнул. — Сукин сын, — пробормотал он, когда его холодок ужаса пробежал по спине. «Это задом наперёд».

"Нуль?" — вопросительно сказал Ватсон.

"Что это?" — указала Мария, останавливаясь на тротуаре рядом с ним.

«Это задом наперёд!» он практически кричал. «Не могу общаться, что не видел этого раньше. Пароль к подводному дрону «кафан» транслитерируется на русском языке. Но это наоборот; Арабский язык пишется прямо налево. Это не «кафан». Это нафак , что переводится как…

— Туннель, — пробормотала Мария. « Нафак означает «туннель».

Рид застыл на месте, когда слова Картрайта его пронеслись в голове. Откровенно говоря, это было бы совершено для любого попробовать что-то.

ФБР, полиция Нью-Йорка, секретная, спасательная служба любого типа — все они должны были быть скорыми на параде и в присутствии службы у здания ООН. Бдительный, сознательный… и совершенно не в том месте.

Парад был внешним маневром. Отвлечение. Вернувшись на стоянку, Фитцпатрик сказал, что должен задержать их на пару часов, арестованных до начала парада. Если бы нападение произошло, он провел расследование, но Пирсон не был достигнут, равно как и организация завершилась.

И если команда Рида активирует радиочастотные помехи, они, как использует Уотсон, выведут из строя систему связи любого, кто сможет решить, когда начнется атака.

Они бы невольно помогли атаке унести больше жизни.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

«Дело неожиданности не в параде, — быстро сказал Рид своей загрузки. «Атака будет на туннель». Его руки дрожали; их план был полностью сорван и совершенно неверен.

— Но какой? — уточнила Талия. «Откуда мы знаем, куда они следуют?»

— Мы не знаем, — быстро сказал Рид. «Мы должны предупредить власть и закрыть их всех. Это может быть любой из основных туннелей, принадлежащих к острову или из него — Линкольн, Холланд, Куинс-Мидтаун, Бруклин-Бэттери…

Ватсон моргнул, глядя на него. «Вы хотите, чтобы мы предложили их закрыть и эвакуировать все основные подводные пути в городе? Они думают, что мы обнаруживаем. Мы уже вне поля зрения агентства по этому поводу».

«Тогда мы назвали это взрывом», — настойчиво сказал Рид. — Не оставляй им другого выбора, кроме как слушать…

"Ты с ума сошел?" – усмехнулся Ватсон. — Это основание для просмотра, Зеро…

— Какой у нас есть выбор? — горячо сказал Рид. — Разве ты не понимаешь, что здесь поставлено на карту?

"Ждать!" — кричала Мария на двоих. «Заткнись на секунду. Послушай, в Багдаде Братство заложило свою бомбу под видом наемной бригады, да? Так что, возможно, есть способ сузить круг».

Рид сразу все понял и уже достал свой спутниковый телефон, набрав номер, который конфет. — Биксби, это Зеро, — сказал он, чем прежде инженер успел поприветствовать. "Послушай меня. У нас есть выборки, что цель - одна из основных туннелей, используемая в городе.

— Готово, — сказал Биксби по телефону. Слышно лязг ключей на заднем фоне. «Похоже, что Голландский туннель в настоящее время перестраивается на северной трубе. Это вниз к одной полосе около четверти мили в защите еще полмили. Это вызывает серьезные задержки, полный тупик в данный момент, когда все эти люди едут в город на парад».

— Голландский туннель, — быстро сказал Рид Марии. «Предупредите власти — полицию Нью-Йорка, MTA, ФБР, кого угодно. Закройте его и эвакуируйте». Он вернулся к Ватсону. «Позвоните Картрайту. Не разговаривай ни с кем другим. Скажи ему, что, по мнению, происходит, пусть активирует любого, кто есть у ЦРУ в этом районе. Менделю он сказал: «Позвоните в службу 911 и скажите им, персонал, чтобы прислали любой аварийный, доступный в Голландский туннель».

"Нуль?" Биксби сказал по телефону. "Чем я могу помочь?"

«Хеджируйте наши ставки», — сказал он инженеру. Голландский туннель был главной артерией Нью-Йорка, соединившейся городом с Джерси, и был неверным предположением, но до тех пор, пока не было доказательств, это все еще было всего лишь лишь предположением. «Свяжитесь со структурами на противоположных концах трех других основных туннелей, выходящих из Нью-Йорка, и выполните все возможное, чтобы закрыть их для всех, кто въезжает».

«Непростая задача, — сказал Биксби, — но я сделаю все, что в моих силах». Линия щелкнула, когда он повесил трубку.

Сердце Рида колотилось со скоростью в минуту от взрыва бомбы в одном из подводных туннелей. Мало того, что были бы непосредственные жертвы, но если бы он был достаточно убит, чтобы разрушить и затопить трубы, погибшие бы люди.

Успокойся , ругал он себя. Мыслить.

— Нам нужно добраться туда, — пробормотал он вслух. Если власти обнаружат бомбу, радиочастотные глушители могут помешать ее детонации по любому сигналу. Но четверо из них расположены на противоположных сторонах острова от Голландского туннеля. «Нам нужна машина».

Он вышел прямо на улицу, подняв обе руки, когда встречный транспорт обогнул его под резкие гудки. Желтое такси с визгом направлено меньше, чем в футе от него, разъяренный водитель кричал и жестикулировал руками за лобовым стеклом. Рид распахнул дверь.

«Сэр, — сказал он, — мне нужна ваша машина».

— О чем ты говоришь? Таксист, еврей лет пятидесяти в котелке, сердито вычислил на него. «Уходи отсюда!»

Водитель вытащил его из сиденья, бесцеремонно сбросив мужчину на тротуаре. — Извини, — пробормотал Рид, садясь за руль.

"Привет!" — крикнул водитель. «Это мое такси! Кто-нибудь, остановите этого парня! Мудак!"

Агент подошел и быстрым выстрелом из «Глока» отправил таксиста Мен спасаться бегством. Она скользнула по пассажирскому сиденью с черной сумкой на коленях. Уотсон и Мария быстро ввалились за ними, и Рид надавил на газ еще до того, как их дверь закрылась.

«911 вы следите за экстренными службами», — сказала ей Талия.

«MTA перекрывает туннель, — сообщила Мария, — и полиция Нью-Йорка отправляет все доступные подразделения. Время эвакуации. Туннель длиной в полторы мили.

— Нет ответа от Картрайта, — объявил Ватсон. — Но я буду продолжать производство.

Рид вилял в потоке и выезжал из него, разочарованно ругаясь из-за обстановки скорости. К черту , подумал он. «Держись за что-нибудь». Он дернул руль и въехал на бордюр, хлопая по звуковому сигналу, чтобы предупредить пешеходов о том, что они не мешают ему. Любые полицейские в этом районе, несомненно, тут же бросаются в погоню, но в данный момент это было наименьшей из его забот. И, надеюсь, мы меньше всего их , подумал он. Если MTA и полиция Нью-Йорка серьезно отнеслись к угрозе, угнанное такси не имело большого значения.

«Все уверены, что у вас есть радиочастотный глушитель», — сказал он им между гудками. Он расстегнул черный нейлоновый пакет и вытащил карманную черную коробку.

«Понял», — подтвердил Ватсон.

— Джаммеры? — вопросительно задана Талия. — Это твой план?

У Рида едва захвачено время или терпения, чтобы придумать еще одно рассмотрение. «Поговорим, я не уверен, но эта штука может взорваться раньше, чем мы ожидали, и мы должны быть готовы к этому, если они не начнут эвакуироваться вовремя». Он повернулся именно к ней и добавил: «Так что да, глушилки. Это мой план.

«Вы понимаете, что для того, чтобы это сработало, мы должны содержать в пределах досягаемости бомбы, да?»

— Да, — твердо сказал Рид. Никто больше не высказывается об этом беспокойстве, хотя наверняка все они думали об этом.

Мендель ред. "Хорошо."

«У кого Паразит?» он определил.

— Понятно, — сказала Мария позади него.

«Какой, черт возьми, Паразит?» — предположил Ватсон.

«Это небольшое БПЛА, которое может блокировать управление другими», — сказал ему Рейд. Он стиснул зубы и проехал на красный свет, объезжая перпендикулярное движение. «Если Братство находится на достаточно близком расстоянии, чтобы взорваться, все еще используют за пределами туннеля, это может пригодиться, чтобы помочь найти их».

— Как им пользоваться?

— Гм… — Биксби провел для него и Марии ускоренный курс по дистанционному наведению, но один из них на самом деле не проверял ее. — Да, — просто сказал он. Он не стал объяснять, что у них также есть сейсмические детекторы, которые сообщают о моменте взрыва любой бомбы в прошлом радиусе, и датчики движения дробовика, чтобы уловить активность беспилотников; глушители были важным компонентом. Оставшееся оборудование, они были задействованы, в данный момент было более или менее бесполезным.

Зазвонил спутниковый телефон Рида и на экране появился номер Биксби. Он крепко держал одну руку на руле, перебрасывая его через плечо Марии. — Принеси это для меня, а?

— Йоханссон, — ответила Мария. «Угу… Господи…» Затем она закричала: «Кент, стой!»

"Какая?"

"Останови машину!"

Рид хмыкнул, ударив по тормозам. Такси занесло и неожиданно произошло на 26-й улице. Разгневанные губы Нью-Йорка кричали и размахивали грубыми жестами в их сторону. "Какая? Что это?"

Мария поставила телефон на громкую связь. «Биксби, повтори то, что ты только что сказал мне».

— Транспортное управление только что объявило о закрытии туннелей Линкольна и Холланда, — быстро сказал Биксби. «Но есть кое-что еще; грузовик только что перевернулся на восточном участке туннеля Куинс-Мидтаун со стороны Манхэттена. Движение по мировой земле к городу уже перегружено; теперь обе переулка перекрыты и в сторону Квинса».

Рид уставился на Талию рядом с ним. Перевернутый грузовик? Все четыре полосы перегружены? Это не могло быть просто совпадением.

— Я слушаю радиоволны полиции, — быстро вернулся Биксби, — и они говорят, что в грузовике было двое мужчин, оба случая при столкновении, и оба ближневосточного происхождения. Ни у одного из них не было удостоверения личности».

— И это только что произошло? — предположил Ватсон.

«Прямо сейчас. Две минуты назад, — подтвердил Биксби.

Рид услышал достаточно. Он снова надавил на газ и крутанул руль, охватив разворот вокруг улицы, и просигналил, когда машины кружили вокруг него. — Это туннель Мидтаун. Вот цель». Он снова дернул руль, и такси вылетело на Парк-авеню.

Я был неправ. Он протрубил в гудок, чтобы убрать пешеходов со своего пути. Он только что сосредоточил все активы в Нью-Йорке на двух туннелях на противоположных сторонах острова. И пока они были расчищены, туннель Куинс-Мидтаун был забит, две полосы в каждой области охвата и более мили в охвате. Он предлагает быстро сосчитать в уме; речь может идти о потерях до четырех-пяти тысяч человек.

«Позвоните всем, назовите, скажите им, что цель изменилась и атака неизбежна», — сказал Рид своей загрузки. — Если тот разбившийся грузовик был ими, значит, они начинаются сейчас. Пытаются заманить туда как можно больше людей. Ватсон, позвоните в агентство. Мы должны дать им знать, что происходит. Скажи им, что мы уже на пути туда.

И, надеюсь, не слишком поздно.

*

Авад бин Саддам наклонился к радио, чувству ожидания начала сигнала.

Он сидел в рулевой рубке большого количества грузового корабля, пока они медленно пыхтели вверх по Ист-Риверу. В нескольких футах от него их рулевой-армянин молча вел лодку. Армянин очень плохо говорил по-английски и совсем не должен был говорить по-арабски, но затем он сказал, что будет плыть вверх по реке, пока Авад не даст ему сигнала, а бездельничать, пока их задача не будет достигнута.

После этого Авад положил его застрелить.

Под палубой Хассан и Ахмед были готовы. Три серебряных ящика, в которых встречалась система дистанционного управления, были подключены к беспилотникам. Анил и Дилшад до сих пор преуспевали; они подняли дроны подводных лодок в воде точно в указанном месте, в двух с половиной километрах от грузового корабля. Сигнал был слабее, чем задержан бы Аваду, но его должно было захватить.

То самое, чего Авад ожидал обнаружить рядом с радиоприемником.

Потом оно пришло. Женщина объявила в эфире, что туннели Линкольна и Холланд закрываются. Они знают , подумал Авад. Независимо от того; их внимание было рассеяно. Репортер вернулся, объявив, что движение по туннелю Куинс-Мидтаун в западном направлении было заблокировано перевернутым грузовиком.

Сигнал.

Авад быстро поднялся и показал армянину поднятым кулаком, дайте ему знак решения лодку. Рулевой рукой и заглушил двигатель, когда Авад поспешил потерять рулевую рубку.

На мгновение он задумался, живы ли еще Анил и Дилшад. Не то чтобы это имело значение. Они тоже выполнили свою столешницу.

План был прост. У них было три дрона; будет три удара. Первый удар должен был попасть в восточный конец туннеля, рядом с преднамеренным столкновением Анила и Дилшада, на случай, если он будет расчищен достаточно быстро, чтобы движение возобновилось. Второй беспилотник нанесет удар с западной стороны, блокируя любую возможность побега.

Третий и последний удар должен был попасть в точку, причем от рук самого Авада. Он хотел большего, чем просто потеря жизни; он хотел разрушения. Он вызывает панику, страх и сомнение. Он не хотел, чтобы тело можно было восстановить под цементом, сталью и водой.

Его первоначальным впечатлением было то, что с обнаруженными дронами он может атаковать три туннеля. Но ливиец встретился против этого. Стены туннеля были толстыми и хорошо защищенными; один удар не мог распространиться среди населения, на который он надеялся. На самом деле торговец именно предлагает первый туннель Мидтаун. Это была самая маловероятная из основных подводных дорог, если бы кто-нибудь узнал об их планетарных нападениях на туннель Нью-Йорка.

Два его брата ждали под палубой, перед ними открылись серебряные ящики. Авад и Ахмеду, который нанесет первый удар.

— Давайте начнём, — сказал он.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Рид с визгом направлен в пробке на наклонной дамбе, ведущей к тоннелю Куинс-Мидтаун. Он бросил такси в парке и выбрал себя естественным, а Талия, Мария и Ватсон раскрываются за ним. Никому из них не нужно было обмениваться фразами, пока они мчались между рядами остановившихся машин к входу. Решился на неяркому входу в правую трубу, где несколько сотрудников MTA и два офицера полиции Нью-Йорка выявили одновременное снижение напряженной пробочной ситуации и изменение направления движения от входа, но деваться было некуда. Движение было от бампера к бамперу. Позади них, в начале туннеля, лежал на боку и все еще тлел перевернутый белый грузовой автомобиль, вызвавший затор.

Один из офицеров увидел трех агентов и резко поднял руку. «Пожалуйста, оставайтесь со своими автомобилями!» — строго сказал он. — Мы делаем все возможное, чтобы очистить туннель, но ты должен оставаться со своим…

— Офицер, — задыхаясь, сказал Рид, — это туннель. Туннель Мидтаун является целью. Мы должны вывести людей отсюда».

Полицейский нахмурился. — Нет, — сказал он с недоверием. «Нам сказали, что это Голландский туннель. Они сейчас эвакуируются…

«Правильно, — сказал Рид, — и пока все там видны, здесь никто не смотрит. Поверьте мне. Пожалуйста."

Горло офицера сжалось. Он быстро оглянулся через плечо. — Иисусе, — пробормотал он. «Там захвативших людей. Этот туннель имеет высоту более мили…»

«Нам необходимо вывести как можно больше людей среди людей», — заявил Рид. «Оставьте машины. Просто выведите людей».

Полицейский контроль. Он используется на своего товарища-офицера. «Позови сюда. Приведи сюда всех, кого придумал». Команда MTA сказал: «Радио на конце конце, пусть они начнут эвакуацию прямо сейчас. Тогда возьми звуковую трубу и начни выводить людей. Офицеры и транзитная администрация немедленно бросились в туннели, размахивая руками и выкрикивая приказ об эвакуации.

«Ватсон, помогите им с эвакуацией», — сказал Рид. — Если увидишь что-нибудь подозрительное, позвони на спутниковый телефон и активируй глушитель.

«Кент!» Мария позвала его, когда Ватсон убежал в туннель. Она подошла, чтобы посмотреть перевернутый грузовик. «Подойди, посмотри на это!»

Он и Талия обратились к ней. "Что это?" Задние двери грузовика распахнулись, когда машина перевернулась, и содержимое высыпалось на дорогу, что выявило случаи обнаружения машины. Рид опустился на колени и поднялся один из осколков. Вероятно, это был какой-то небольшой мотор, прикрепленный к прочному пропеллеру с резиновой платой прокладкой. — Что мы здесь смотрим?

— Я знаю, что это такое, — тихо сказал Мендель. «Я видел такие машины раньше, когда ХАМАС планировал переправить их через наш запуск». Она наблюдала Риду в глаза. «Это часть дрона».

Подводные туннели. Туннель Куинс-Мидтаун проходит под Ист-Ривер. Нафак. Туннель. Он понял, что нападение на авианосец « Нью-Йорк » было не просто нападением. Это был испытательный полигон. Поэтому, если стали дрон подводной подводной лодки, было достаточно, чтобы потопить линкор, его, безусловно, было достаточно, чтобы разрушить четырехполосный туннель из бетона и.

Есть еще одиндрон . Братство было где-то там, с другой системой дистанционного исследования — и на предполагаемом расстоянии в два-три километра они могли быть где угодно.

«Это беспилотник, как в Израиле», — сказал он им. «Военный корабль США « Нью-Йорк» был их спровоцированной атакой, и это их мастерский ход. Они не взорвали свое главное оружие на линкоре — они его проповеди».

«Кент, если этот грузовик разбился намеренно, чтобы заманить людей, то беспилотник лететь прямо сейчас», — с тревогой сказала Мария.

Она была права. Они могут быть всего в нескольких шагах от взрыва. — Позвони Биксби, узнай, есть ли у нас какие-нибудь активы на Ист-Ривер, — быстро сказал он. «Предупредите передовую охрану и скажите им, что мы ищем погружной беспилотник, обладающий большим потенциалом. Им необходимо следить за своим согласием, насколько они измеряют…

Мария покачала головой. «Не сработает. Беспилотник в Израиле обладал скрытностью».

«Но это все равно будет в редких случаях», — предположил Мендель. «Большая проблема возникает в том, что, черт возьми, мы с поделкой, если они это заметят. На реке нет ничего такого быстрого…»

— Может быть что-нибудь, — пробормотала Мария. Она вытащила из сумки радиочастотный глушитель и сунула его Риду в руки. Она перекинула черную сумку через плечо и отошла от горловины трубки.

— Подожди, ты куда? Рид позвал ее вдогонку.

— У меня есть запасной план, — крикнула она в ответ. "Идти!"

Ему не нужно было повторять за границей. Он и Талия бросились ко входу в туннель, его сумка была перекинута через плечо, радиочастотный глушитель под мышкой.

— Как мы перейдем на другую сторону? — уточнила Талия. — У нас нет времени идти пешком.

Рид лихорадочно огляделся в опасности на дорогах. Он заметил мотоциклиста в черном шлеме на спортивном мотоцикле, который говорил о происшествии между двумя остановившимися автомобилями, когда водитель кричал на него.

— Сэр, — сказал Рид, торопясь к велосипеду и его водителю. — Нам больше твой мотоцикл.

"Какая?" — сказал растерянный мужской голос из-за визора шлема.

— Нет времени, — пробормотала Талия. Она вытащила из-за пояса штанов «глок» Стрикленда. — Слезь с велосипеда, сейчас же.

— Боже, возьми! Мотоциклист спрыгнул с мотоцикла и попятился назад, подняв руки вверх при виде пистолета.

«Нам нужно эвакуировать этот туннель», — сказал Рид велосипедисту, садясь на мотоцикл. «Вы хотите помочь спасти несколько жизней? Расскажи кому всем, протест». Талия прыгнула позади него, сжав руки вокруг его талии. Он осторожно открыл дроссельную заслонку, направляя спортивный мотоцикл между рядами остановившихся машин и въезжая в туннели. В трубе раздавался гул гудков и кричащих голосов, вдвое громче, чем на открытых улицах города.

— Мария права, — крикнул Рид через плечо. «Если бы я был Братством, я бы стремился войти ку. И я не думаю, что это совпадение, что грузовик перевернулся на манхэттенской стороне туннеля. Мы должны установить активный глушитель на этом конце. Он сбавил скорость и скорость примерно в ярдах внутри двухполосного туннеля, где был разрыв в металлическом ограждении, отделяющем приподнятую бетонную дамбу от двухполосного движения. Он осторожно вывел велосипед на узкую дорожку, а затем взял в Талии радиочастотный глушитель.

Она выглядела подозрительно. «Если мы включим это, мы отключим любой мобильный телефон и радиоприемник в радиусе пятисот ярдов».

"Я знаю." У них не было выбора; это было либо выбор связи, либо риск удара беспилотника. На мгновенье затаил дыхание, а затем щелкнул выключателем и поставил глушитель на эстакаду, подальше от шин и людей.

У него перехватило горло, когда он смотрел на бетонную дорожку. Он потребовался для доступа к ремонтным работам и был менее трех футов в узкую изогнутую одну стенку трубы со стороны и стальными перилами с другой стороны.

— Ты не можешь быть серьезным, — сказала Талия на ухо.

«Мы должны как-то добраться до другой стороны, и это самый быстрый путь. Просто… подожди. Рид стиснул зубы и повернул дроссель. Спортбайк двинулся вперед, чуть больше, чем на несколько дюймов по обе стороны от руля. «Не так много прав на ошибку », — мрачно подумал Рид.

Он держал мотоцикл как можно устойчивее, увеличивая скорость до двадцати, затем до тридцати. Ты понял , сказал он себе, затаив дыхание, сосредоточив внимание на закрытой улице.

Как ни старался он концентрироваться, краем глаз он увидел массу остановленных машин в очагах поражения. Когда он набрал скорость, естественно, что мимо мчится поток машин, хотя ни одна из них не двигалась, кроме них. Он, как люди выходили из машин и направлялись к тому или иному концу туннеля; он слышал пронзительные гудки, звучавшие вдалеке за воем мотоциклетного двигателя, от водителей, слишком упрямых, чтобы оставить свои машины сзади.

Он изящно смотрит на него через плечо. — Осторожно, — предупредила она. Она смотрела на спидометр; им было около шестидесяти. — Я бы очень хотел не умереть сегодня.

— Если этот дрон врежется, мы все равно погибнем, — сказал Рид слишком тихо, чтобы она могла его расслышать.

Примерно через полмили он замедлил скорость и остановился. Очередь машин казалась бесконечной, легкий изгиб туннеля скрывает любой из возможных выходов. Люди здесь были в буквальном смысле сидячими мишенями. Многие машины стояли на стоянке или вообще были отключены, а несколько человек вышли из машин и тщетно поймали сигнал на своих сотовые телефоны.

— Почему мы остановились? — уточнила Талия.

«Уотсон и полиция Нью-Йорка никогда не были взяты так далеко заблаговременно», — сказал ей Рид. Он помахал мужчине в деловом костюме, который держал сотовый телефон над головой, как будто это помогло ему получить пару баров приема. "Привет! Сэр! Нам нужно эвакуировать туннель! Оставьте свою машину, мусор свои вещи и расскажите об этом!"

Некоторое время мужчина смотрел на Риду, разинув рот, а затем побежал по туннелю, пробираясь между машинами.

Талия усмехнулась. «Так много для вашего ближнего».

"Эвакуируюсь?" Молодая женщина, праздно стоявшая рядом, позвала их. Рид вздрогнул; она держала за руку маленькую каштановую девочку, не старше шести-семи лет.

— Да, — подтвердил Рид. «И быстро. Пожалуйста, расскажите всем, укажите, по пути».

Женщина Она прибыла в окно машины рядом с ней. «Нам нужно эвакуировать туннель! Ну давай же!" Потом она поспешила к следующей, ее дочь быстро следовала за ней.

Рид сглотнул ком в горле. Он хотел бы предупредить каждую душу там внизу, одну за другой, но на этом не было времени. Он снова открыл дроссельную заслонку, набирая скорость, пока они мчались к противоположному концу туннеля Мидтаун. Он не сводил глаз с бетона, проносящегося снизу и рядом с ним, хотя изо всех сил сопротивляться желанию оглянуться и предположить, что молодая мать и маленькая девочка благополучно уходят. Но тугой узел паники в его животе сказал ему, что если дрон уже в пути, они никогда не успеют вовремя.


ГЛАВА СОРОК

Сразу за туннелем Куинс-Мидтаун Мария полезла в свою черную сумку и вытащила два серебряных ящика. Она использовала закрытый багажник ближайшей полицейской машины в качестве столешницы и расстегнула первый чемодан. Система дистанционного управления открылась, как портативный компьютер, с маленькой серебристой ручкой управления в центре.

Во втором ящике имеется очень маленький сверхлегкий треугольный объект, внешне очень похожий на F-117 Blackbirds, способный скрытно доставлять боеголовки над расположенными зонами.

Мария подняла его осторожно — очевидно, что дрон сделан из пластика и может сломаться, если она его уронит, — и поставила на крышу машины. Она глубоко вздохнула, изучая модуль управления и содержит краткие инструкции, которые дал ей Биксби.

«Хорошо, — сказала она себе. "Я могу сделать это." Она ввела последовательность запуска на клавиатуре, и маленький с жужжанием дрона ожил, оторвавшись от крыши машины на несколько дюймов. Мария взяла ручку управления в руку и осторожно потянула ее назад.

Беспилотник «Паразит» взлетел приблизительно на двадцать пять футов; элементы управления были невероятно уязвимыми. Она слегка качалась влево, а затем вправо, ощущая чувствительность и отзывчивость. Дрон порхал взад-вперед, как колибри.

"Хорошо. Теперь камера… — Она щелкнула выключателем на панели управления, и экран перед ней замерцал, оживляя, показывая вид с дрона на защиту и пробку внизу. Она толкнула палку вперед и отправила Паразита над Ист-Ривер .

Сквозь объектив камеры дрона она могла видеть горстку лодок на реке — парусные суда, пассажирский паром, пыхтящий параллельно Манхэттену, несколько моторных лодок. Они там, прямо сейчас. Но цели Паразита было не найти того, кто управляет дроном.

Мария скользнула на пассажирское сиденье незапертого крейсера с открытой системой поиска на коленях, настройками по спутниковому телефону и выборочной громкой связью.

«Это Биксби».

«Паразит погружной?» — с тревогой выпалила она, направляя дрон-вертикально туннелю Мидтаун.

"Хм?"

Мария раздраженно хмыкнула. «Это Йоханссон. Можно ли найти дрон Parasite?

Он выдохнул. «Теоретически? Да. внимание? Я не мог сказать…”

Она подавила желание выкрикивать проклятия по телефону и вместо этого выбирала для зубов: «Что это значит?»

«Паразит был разработан, чтобы управлять наземными и сельскохозяйственными дронами, — быстро объяснил Биксби. «Он может быть хрупким, но он может выдерживать сильный дождь и сопротивляться ветру. Это, во всех смыслах применения, выбросы. Но я никогда не тестировал его под водой. Я не видел необходимости».

«Сейчас есть потребность. Я хочу просто знать, сработает ли это».

— Да, — подтвердил Биксби. — Он сработает… но он не предназначен для навигации под водой. Вы теряете высокую скорость и почти всю маневренность. Единственный шанс остановить погружной дрон — это опередить его на водопаде, а затем взять на себя его траекторию. Помните, Паразиту требуется близость примерно в пятнадцати ярдах, чтобы быстро вывести из строительства дрон-хозяин на достаточное время, чтобы с ним сесть в порт».

"Хорошо." Мария переключила переключатель, чтобы включить инфракрасный порт Паразита. Лучше всего было бы увидеть появляющийся дрон на подводной лодке. «Оставайтесь на линии. Мне нужно, чтобы ты провел меня через это».

"Хорошо." Биксби немного поколебался, чем прежде добавил: «Йоханссон, вы знаете, что они могут отследить этот звонок до вашего местоположения, верно?»

— Да, — сказала она. "Я знаю." Она пилотировала беспилотник «Паразит» над Ист-Ривер, наблюдая за ним через инфракрасную камеру. Она игнорировала любые тепловые сигнатуры, казавшиеся малоподвижными или медленно движущимися — лодка на воде — и искала все, что движется быстро, особенно направляясь к туннелю Куинс-Мидтаун.

Беда была в том, что она не знала, с какой стороны подлетит дрон, с севера или с юга.

— сказал Биксби через динамик спутникового телефона, — он приблизится к скорости около сорока пяти узлов — это около пятидесяти минут в час. час. Паразит намного быстрее, чем в водопаде, но как только он коснется воды, ваша максимальная скорость будет меньше этой скорости, поэтому вам легко опередить его. Позвольте мне сделать быстрый расчет, увидеть, насколько далеко…

Мария едва его слышала, сосредоточившись на реке. Она довольно хорошо связалась с «Паразитом», используя только кончики большого и указательного пальцев на ручке управления, внося мельчайшие коррективы в его высоту и изменяя траекторию.

«Я ничего не вижу с юга, — заметила она. «Я собираюсь развернуть и проверить его на север…» Он двигался довольно быстро, даже по скорости со скоростью Паразита.

— Боже мой, — пробормотала она. «Биксби, у меня глаза». В этом не было никаких сомнений; оранжево-красная тепловая сигнатура на экране была слишком мала, чтобы быть лодкой, и двигалась слишком быстро, чтобы быть чем-то иным, за исключением гула подводной лодки. "Я вижу это! Это примерно... — Она навела на него тахеометр Паразита. — Это примерно в семистах ярдах от туннеля, прямо в сторону Манхэттена.

— При движении на высокой скорости столкновение будет чуть меньше тридцати секунд, — отбарабанил Биксби, его голос в панике повысился на октаву. — Встань перед ним, сейчас же.

"Как далеко?"

«Эм…»

«Биксби!» — прошипела Мария.

— Не меньше двухсот ярдов, — предположил инженер. — Нет, два пятьдесят.

Мария толкнула ручку управления вперед так сильно, что боялась сломать тонкий металлический стержень. Паразит рванул вперед, к дрону, быстродействие измеряется до двухсот пятидесяти ярдов.

Ледяные пальцы искреннего страха вцепились ей в горло, мешая дышать. Мы не прощаемся , сказала она Кенту. Не сейчас. Никогда не. Во время каждой операции на протяжении всей своей карьеры она полностью реализует, что она может стать для самой последней, и готова морально и эмоционально к таким возможностям.

Но это было другое. жизнь не была поставлена на карту; она благополучно сидела на заднем сиденье серебристого роскошного автомобиля примерно в четверти мили от предполагаемой точки удара, наблюдая за красной отметкой на экране, которая обнаружила себя бомбу, способную поймать несколько тысяч человек, включая Уотсона. Включающая агента Менделя.

В том числе Кент.

Легкое Марии загорелось, когда она поняла, что задерживала дыхание. Она втянула воздух через ноздри, когда измерение произошло до двухсот пятидесяти ярдов. Затем она переключила изображение на цифровую камеру Паразита и участок дрона вниз, к поверхности Ист-Ривер.

— Сейчас погружаюсь, — сказала она, и ее голос звучит устрашающе спокойно, словно не ее собственность.

Изображение на экране сильно тряслось, когда дрон ударялся о воду. На мгновение она не могла видеть ничего, кроме пузырей; затем экран стал черным. — Черт, — пробормотала она. «Потерялась камера». Она снова переключилась на инфракрасный режим и искала подводный дрон.

Ее поле зрения было почти полностью синим, становясь темнее по мере того, как дрон все дальше погружался в оценку Ист-Ривер. Биксби был прав; она потеряла почти всю скорость, толкнув ручку управления, как можно дальше вперед, и все еще чувствовала, что Паразит еле двигается вперед. Она слегка потянула влево, и траектория дрона вышла из широкой дуги.

Если подводная лодка изменит курс, я никогда не смогу ее догнать …

— Йоханссон? Настойчивый голос инженера прервал ее мысли. Она почти забыла о Биксби. «Помните, пятнадцать ярдов — это значительное расстояние, значительное для восприятия дрона, и у вас будет всего несколько секунд, чтобы с ним сесть».

"Верно." Мария удерживала джойстик вперед, пока «Паразит» с пыхтением двигался вниз, обнаруживая совпадение глубины подводного дрона. Она не видела его согласия сигнатуры, но предложения тахеометра быстро приближались, теперь уже меньше двухсот ярдов. — Оно представляется… — предупредила она.

— Слушай внимательно, — быстро сказал Биксби. «Когда он появится в пятнадцати ярдах от Паразита, нажмите и отключите зеленую кнопку слева от ручки управления. Затем нажмите «control-enter» на клавиатуре. Это исключение случая подводного аппарата — ожидается, на достаточно долгое время, чтобы переместиться вместе с ним.

Расстояние измеряется до ста ярдов. "Тогда что?" — спросила Мария.

«Давай просто займемся этим по одному», — сказал ей Биксби.

Она разочарованно хмыкнула и медленно повернула Паразита на лицо. Она видела дрон, оранжево-красное пятно быстро приближалось с юга. На поиске глубины «Паразита» естественно, что подводный аппарат проходит прямо над головой.

— Пятьдесят ярдов… — заметила она, удивленная тем, что в собственном голосе звучала нервозность. "Сорок. Тридцать. 20…"

Мария прижала часы к зеленой, отпустила ручку управления и нажала две ручки. Она затаила дыхание, охватив все три совпадения.

На ее экране пронеслась торпедообразная тепловая сигнатура — и вернулась движение.

Это не сработало.

Ее горло сжалось, пальцы дрожали на клавишах.

Это не сработало.

— Йоханссон? Биксби практически закричал. "Мария?!"

— Это не сработало, — пробормотала она вслух. «Это продолжалось. Это не внезапно».

— Это не остановится, — быстро сказал инженер. «Инерция. Он задерживается?»

Мария схватила ручку управления и повернула Паразита, чтобы увидеть оранжево-красную фигуру. «Это…» Расстояние на тахеометре возвращалось к норме, но значительно медленнее, чем должно было быть. "Это. Он задерживается!"

Биксби тяжело вздохнул. "Хороший. Вы отключили скорость; он умер в воде, но ненадолго.

Это сработало. Боже мой, это сработало. Она вдруг осознала, что ее сердце колотится в груди, как будто оно только что возобновилось.

«Дай его мне», — сказала она, нажимая на ручку управления, направляя движущегося по леднику «Паразита» к замедляющейся подводной лодке.

— Это Альфа-Девять-Ромео-Ноль-Ноль-Чарли, — прочитал Биксби, выговаривая каждый слог. «Ты понял? Альфа-Девять-Ромео-Ноль-Ноль-Чарли».

"Понятно. Я понял." Мария набрала на клавиатуре последовательность переноса. Когда «Паразит» валялся под углом сорок пять градусов. «Что он делает? Он движется сам по себе…»

«Пусть работает», — сказал ей Биксби. «Он автоматически портируется и клонирует скорость. Через мгновение вы получите полный контроль над подводным аппаратом». Он издал короткий смешок облегчения. «Поздравляю, агент Йоханссон. Вы только что предотвратили крупную атаку на территорию США».

— Мне никогда в жизни так не было страшно. Мария закрыла обеими руками и дышала в них. «Я должен вернуться в Кенту. Но сначала, что мне делать с этой штукой?

«У любого дрона, который мы разрабатываем и получаем полезную нагрузку, есть команда обезвреживания. Позвольте мне найти его, — сказал Биксби. — А пока просто уведи его подальше от туннеля.

"Ага." Паразит закончил портирование, и Мария осторожно повернула ручку управления назад и влево. Беспилотник, прикрепленный к подводному аппарату, скользил вперед и уменьшал свою скорость; теперь она контролировала его, как и мог Биксби. Она провела его вдоль длинного и толстого теплового следа, который был тоннелем Куинс-Мидтаун, а затем развернула его и направила на юг, к Южной воде Ист-Ривер.

"Какая…?" Бровь Марии нахмурилась, а челюсть отвисла.

То, что она видела, было невозможным. Сквозь холодный голубой оттенок воды она увидела еще одну тепловую сигнатуру — оранжево-красную, тонкую и узкую, и мучительно знакомую.

— Есть еще один, — сказала она почти шепотом. «Биксби, это еще один дрон».


ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

"Какая?!" — воскликнул инженер.

— Есть второй! Мария толкнула джойстик вперед, отправив дрон подводной лодки в сторону следующей вспышки. «Еще один подводный беспилотник приближается к форме туннеля в Квинсе». Ледяное покалывание вернулось к ее позвоночнику. Таков был их план — не один, а два дрона. Выньте каждую сторону туннеля и вокруг людей, умирающих внутри. У него не осталось оружия; дрон-паразит не мог отделиться от первой подводной лодки, иначе управление вернулось бы к Братству, где бы оно ни принадлежало.

Однако это не совсем так. У меня есть оружие. В ее распоряжении была подводная лодка.

«Биксби, — спокойно она, — я попробую отрезать этот дрон в другом».

Время молчал. — Это может сработать, — наконец пробормотал он. «Какое расстояние?»

— Эм… — Трудно сказать было. Она нацелилась на второй день и прочла расстояние до восьмисот пятидесяти ярдов, быстро приближаясь. Но лучшее, что можно было бы оценить от дрона до туннеля, это то, что расстояние было меньше, чем у него. "Это слишком далеко. Я не думаю, что у меня это получится. Что я делаю? Биксби, что мне делать?

«Возможно, есть способ, — сказал он. — Подойдите потом как можно ближе, а… — Инженер сделал паузу. — А потом взорвать.

"Какая?" Мария держала дрон в курсе новой вспышки, не смеялась оторвать глаз от экрана. — Ты хочешь, чтобы я взорвал его?

«Направь его вниз, на дно реки. Если повезет, ударная волна от взрыва вспыхнет в действии второй дрон…»

— Это сработает?

— Я… я не знаю, — признался он. «Если вы достаточно близко, как можно ближе, прежде чем он попадет в туннель, тогда может быть».

«Что, если это слишком близко? Не вредит ли это тоннель?

— Не знаю, Мария, — честно сказал он. — Но я не могу придумать другой путь.

По мере того, как расстояние между дронами сокращалось, ее предположение, выявленное мгновением ранее, стало болезненно очевидным. Она определенно не собиралась этого делать; второй дрон врежется в туннель, прежде чем она доберется до него.

Она чувствительно стиснула зубы. В Израиле, когда Кент вывел в море первый беспилотник подводной лодки вдали от авианосца « Нью-Йорк » и взорвал его, чтобы последовавший за этим взрывом было достаточно рассвета, раскачать линкор даже с прибытием в несколько сотен ярдов.

Это сработает , сказала она себе. Настоящий вопрос заключен в том, не реализован ли дрон слишком близко к туннелю… но времени на размышления не было. Она приблизилась ко второму дрону, менее чем в двухстах пятидесяти ярдах от нее, пока тот мчался к Квинс-концу туннеля Мидтаун.

Слишком близко. Это становится слишком близко. Сейчас или никогда.

— Если кто-нибудь наверху слушает, — прошептала она вслух, — пожалуйста, пусть это сработает.

Мария толкнула ручку управления вперед, отправив дрон-носитель на дно Ист-Ривер.

Она не слышала взрыва; она не цветущая сейсмическая волна. Беспилотник ударился о дно реки и, предположительно, взорвался, обнаружил доказательство того, что было то, что экран замигал и погас.

— Вот и все, — сказала она тихо. «Это сделано. Он взорвался.

— Мы этого не делаем, — сказал ей Биксби. "Еще нет."

Мария скинула систему исследования с колен и, спотыкаясь, вышла из машины. Среди них были потрясающие и трясущиеся. Снаружи машины продолжали сигналить, а водители кричали друг на друга. Пешие люди, десятки людей, направлялись в ее сторону — они эвакуировали туннель — но в остальном не было никаких доказательств того, что ее план сработал. Не было никаких признаков того, что дрон был остановлен, никаких признаков того, что противоположная сторона туннеля Мидтаун, более чем в миле от него, не была поражена мощной бомбой.

— Йоханссон? Она услышала тихий голос через открытую дверцу машины, когда Биксби позвонила ее по телефону. Она схватила его. «Послушай меня. Паразит делает больше, чем просто захватывает другой дрон;

— Ты имеешь в виду… он может сказать нам, где скрывается Братство?

— Да, — подтвердил Биксби. — Я проведу тебя потом через это, ты должен их найти. Их было двое. Может быть, еще есть».

*

Рид сосредоточился, как лазер, на узкой бетонной дороге перед ним, увеличивая скорость мотоцикла до тридцати, а затем до сорока миль в час. Талия крепко держалась за ним. Через несколько минут они окажутся на стороне Квинса, но Рид не мог думать ни о чем другом; значительно больше его беспокоила трехдюймовая погрешность с каждой стороны руля велосипеда, которая отделяла их от ужасного несчастья.

Тем не менее, он не мог выбросить головы из образа маленькой девочки и молодой матери. Не исключено, что через несколько минут, чтобы добраться до выхода из туннеля на Манхэттене, и он прекрасно оснащен, что столкновение может произойти в любую секунду, что в любой момент туннель Мидтаун может рухнуть вокруг них, и они вместе со всеми, все еще там, бытьнейтралы. раздавленный стали тоннами бетона, и воды —

Земля под колесами мотоцикла содрогнулась так же внезапно, как от сердечного приступа. Каждый мускул в теле Рейда дернулся, прежде чем его мозг понял, что опоздал. Туннель яростно застонал от удара.

Хотя это произошло в одно мгновение, ему случилось, что авария длилась несколько минут. Мод переднее колесо мотоцикла дернуло за руль. Он не мог вовремя среагировать; передний конец ударился о металлическую перила слева от них, а заднее колесо отскочило и заскользило по изогнутой бетонной стене от них. Велосипед скользнул вбок на несколько футов, пока руль не зацепился за перилу и не бросился на мотоцикле на скорости сорок миллионов в час.

Рида перекинуло вперед, его тело перелетело через перила. Он хотя бы частично использовал, что руки Талии больше не обнимали его за талию.

Ему удалось выставить обе руки перед лицом, когда он ударился о крышу автомобиля, отско отчив, когда он сам в окно взорвался. Последнее, что он увидел перед тем, как перед глазами потемнело, были темные тени тротуара, несущиеся ему навстречу.

*

Авад бин Саддам уставился на два черных экрана. Его челюсти были сжаты так сильно, что можно было щелкать зубами. Его кулаки сжались так сильно, что ноги впились в кожу.

Там был какой-то объект, какая-то перспективная тепловая сигнатура в воде, которую на короткое время уловил экран Ахмеда. Через несколько мгновений его система расследования отключилась, как беспилотник ударил по манхэттенской цепи туннеля. Не прошло и минут, как на экране Хасана резко почернел, а беспилотник оказался менее чем в стае ярдах от Куинса.

Авад не знал, что произошло, но были ясны две вещи. Во-первых, ни один из дронов не попал в обнаруженную цель. Во-вторых, кто-то снаружи знал не только об их приближении, но и об их самолете.

Ливиец , с горечью подумал он. Ливиец попал в плен, и он продал нас.

Его ярость медленно нарастала, закипая глубоко внутри него, пока он стоял и смотрел, пока не начал трястись от гнева.

— Что… что случилось? Ахмед осмелился спросить. — Это сработало?

Авад схватил серебряный пистолет, лежавший перед ним на столе, и выстрелил Ахмеду в лоб, разбрызгивая кровь и мозговое вещество по стенам каюты. Тело Ахмеда рухнуло на пол, и Авад снова и снова бил его ногой по ребрам, выкрикивая проклятия на арабском языке, избивая только что умерший труп.

Потом его грудь вздымалась, он развернулся и навел пистолет на Хасана. Трус вздрогнул, крепко зажмурив глаза и подняв руки перед лицом.

Нет , подумал Авад. Возможно, вам все еще нужен кто-то, кто посодействует вашему побегу. Удивительно, но Хасан еще не изжил себя.

Авад был вызван на стол и тяжело сел в кресло Ахмеда. Он убрал уже бесполезную систему и должен подтянуть третий модуль, тот, который будет управлять ударом дроном — дроном, который явно был ударом, согласно его плану, только после того, как первые два наступают цели. .

— Я сделаю это сам, — проворчал он, вводя последовательность зажигания. Экран ожил; дрон отдыхал в воде в месте, где Аппер-Бей впадал в Ист-Ривер. После активации Авад переключал ручку управления, чтобы убедиться, что дрон работает правильно. Ответ был вялым; сигнал был слабый, но он был.

— Мой отец, — тихо сказал Хассан.

"Хм?" Авад не отрывался от пульта управления. "Высказываться."

— Мой отец, — снова сказал Хассан, хотя и не повысил голоса. — Ты убил его?

"Какая?" Авад, наконец, оторвался от пульта управления, и его глаза сузились. Хасан стоял всего в нескольких футах от него, и в его руке был серебряный пистолет, который Авад лег на стол. Он держал ее на боку.

— Нет, — осторожно сказал Авад. «Конечно нет. Абдалла бин Мохаммед отвечает за выживание Братства. Он охраняется нами годами.

— И все же я не могу общаться с вами на слово. Хасан не смотрел на Авада взглядом; он уставился на пол кабины. — Ты солгал, когда сказал, что он профессор тебя руководит нами. Вы солгали, когда сказали, что поделились с ним своим возникновением. Вы солгали, когда сказали, что это погода. Хасан покачал головой. Рука, державшая пистолет, дрожала. «Теперь я разорен. Состояние моей семьи растрачено. Наш подвергся комплексному налету и был захвачен. Здесь стоят только два оставшихся члена Братства. Твой план провалился, Авад.

Авад внезапно встал, его лицо исказилось от гнева. — Еще есть время! он крикнул.

"Нет. Они знают о нас. Они знают, что мы здесь. Они знают." Губы Хасана дрогнули. «Никто не знает наших имен». Он поднял пистолет, ствол нацелился на Авада, но продолжал двигаться вверх, пока не оказалось у него подбородком.

«Хасан…»

Он нажал на курок, ударившись затылком о потолок кают лодки. Голова Хасана откинулась назад, когда его тело упало вперед, глухо ударившись об пол.

Авад слегка вздрогнул от отчета. — Трус, — пробормотал он в пол. Потом он снова опустился в кресло и оказался перед пультом дистанционного управления.

Даже если ему пришлось провести оставшуюся часть атаки самого себя. Пока он еще дышал, Братство все еще дышало.

Они знали имя Авад бин Саддам.


ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

Первое, что ощутил Рид, когда пришел в сознание, был холод — холод на лице, в руках, теле. Не просто холодно; он был мокрый. До него доносились звуки, крики людей. Кричать. Брызги.

Он открыл глаза и медленно оттолкнулся от тротуара, остро ощущая боль в суставах, во всех конечностях. Он застонал; все болело, начало с жгучими болями в голове и распространяется на пальцы рук и ног. Но ему повезло. Вроде ничего не сломалось.

На дне туннеля было не менее двух дюймов ледяной воды, обволакивавшей шины остановившихся автомобилей. Дрон взорвался; по случаю, был эффект. Но почему-то туннель не был разрушен. Он вспомнил мотоцикл, застрявший на узкой дамбе. Он вспомнил, как его выбросило из него, отскочив от крыши автомобиля, что, вероятно, спасло ему жизнь или, по крайней мере, в какой-то степени помогло ему не отрезать дорогу вперед в тротуаре. Вокруг него бежали, спасая жизнь, остатки тех, кто еще не спасся, бегая, крича, крича, их быстрые шаги шлепали по мелководью.

Он поднялся на ноги и тут же споткнулся, схватившись за капот ближайшей машины для поддержки. Сильный мужской голос донесся до него совсем рядом: «Все вон! К выходу организованно! Пойдем!"

Он сказал этот голос; это был Уотсон, приближавшийся с западного конца туннеля. Он уже собирался окликнуть его, когда его осенила другая мысль.

Талия.

Его тоже выбросило из мотоцикла, когда они разбились. Он дико огляделся, заставляя свое тело двигаться, когда он огибал пустые машины, выглядя…

«Талия». Она укрывается от него и заднего бампера автомобиля. Его заднее ветровое стекло было разбито, а крыло помято; это выглядело так, как будто она была брошена прямо в него. — Талия, ты в порядке? — определил он, опускаясь на колени рядом с ней.

«Мм». Она пробормотала что-то невнятное на иврите, когда пришла в себя. Затем она сказала по-английски: «Воды?»

Рид Эдд. «Туннель должен быть скомпрометирован. Пошли, нам нужно идти».

Талия села на полпути и закричала от боли. «Моя рука… она сломана». Она прижала раненую конечность к животу.

— Хорошо, я тебя понял. В нескольких футах от держалась черная сумка, в которой хранился последний радиочастотный глушитель. Рид перекинул его через одно плечо, затем обнял Талию здоровой рукой за шею, стоя рядом с ней. Она болезненно зашипела на все зубы и отдала предпочтение одной лодыжке.

«Ватсон!» — позвал Рид.

"Нуль?" — отозвался он, уже ближе. Агент сбежал к ним по приподнятой бетонной дороге. За ним по пятам шел еще один человек в желтом жилете — сотрудник МТА. «Чувак, я рад тебя видеть… Господи, ты в порядке? Ты истекаешь кровью. Ватсон использован на свой лоб.

Рид нежно коснулся виска весьма очевидными и вышел скользким от крови. "Я в порядке. Просто попал под взрыв. Что случилось?"

«Позвольте мне взять ее», — предложил Ватсон, перелезая через стальные перила. Рид осторожно выскользнул из-под здоровой руки Талии и передал ее Ватсону. «В MTA только то, что беспокоит, сразу после удара. Береговая охрана отслеживала один беспилотник, направлявшийся к манхэттенской стороне туннеля, когда он внезапно отклонился от курса и взорвал другой».

Рид застыл от шока. Было два дрона? И все же он знал ответственность, кто должен был нести — Мария, должно быть, нашла способ использовать Паразита, чтобы взять под контроль первую подводную лодку. — Другая трубка пуста?

— Пока нет, — сказал он, помогая Талии пройти к выходу со стороны Квинса. — Это тоже почти еще не убрано. Здесь все еще много людей».

«Возьми ее и убирайся», — сказал ему Рид. — Я помогу с эвакуацией.

"Ты уверен?"

— Иди, — сериалл Рид. Он вернулся к работнику МТА в желтом жилете. — Ты тоже должен пойти. Убирайся, пока можешь, на случай новой забастовки.

Мужчина покачал головой. «Нет, не могу. Эта вода устраняет трещины во внешней стене. Внизу есть запорный клапан, который разделяет две камеры и предотвратит затопление туннеля. Если мы его не закроем, эта трещина может расшириться, и мы потеряем туннель, не говоря уже о всех людях, которые все еще находятся здесь.

Разговор с Майей пронесся у него в голове; он сказал, что не может не обращать внимания на происходящее, если он может что-то с этим сделать. И он не собирался отпускать этого человека одного. — Тогда вам помогут. Прокладывай путь». Он перелез через металлическую перила и поднялся на дорожку, его больные конечности протестующе ныли. «Возьми ее и убирайся», — сказал он Ватсону. «Мы будем в порядке».

Туннель громко застонал, похоже, не соглашаясь с его заявлением. От этого звука у него по спине непроизвольно побежали мурашки. — Идите, — снова сказал он на сомнительное выражение лица Ватсона. Другой агент не стал спорить дальше; он обратил внимание и поспешил в сторону Куинса с Талией Мендель на буксире. Рид поспешил за работником MTA, и они вдвоем побежали к западному концу.

— Спасибо, — фыркнул мужчина. «Ты такой же, как он? ЦРУ?

— Ага, — сказал Рид, изо всех сил стараясь не отставать от боли в ногах. Его колено горело; он определенно раздражал свою старую травму. Он показал на две полосы неподвижных автомобилей, на людей, все еще бегущих из туннеля. «Отойди!» — кричал он им, когда они бежали. «Выходи из туннеля!»

Раздались звуки плескающихся шагов; уровень воды поднялся до ободов шин. Туннель снова застонал, звук был его громким, как гром, и звучал так, как будто он был вокруг них, заставляя Рида болезненно осознаваться, что они собирают дальше от выхода в бетонной трубе на глубине более тридцати метров под водой. Стон сопровождался испуганными криками нескольких человек.

Риду отчаянно голода, что происходит на поверхности — и что происходит в данный момент. Он вообразил, что город Нью-Йорк в полном смятении; полиция перекрыла бы все туннели и, вероятно, все мосты, и если бы сотни брошенных машин в туннеле Мидтаун как-то знакомились, это, вероятно, был чистый хаос над уровнем моря.

— Где этот клапан? — определил Рид, затаив дыхание, его колено пульсировало от боли.

«Прямо впереди, — сказал ему парень из MTA, — примерно в середине туннеля. Они построили трубы с внешней камерой, так что, если структурная опухоль когда-либо будет нарушена, рост камеры будет затоплен в первую очередь, прежде чем туннель. Но эта поступающая вода нам говорит, что во внешней стене есть трещина. Клапан закроет доступ к камере, и тогда MTA сможет откачать воду. Но если эта трещина станет еще шире… ну, будем ожидать, что нет.

— Ага, — пробормотал Рид, соглашаясь. "Будем ожидать."

Сотрудник МТА прибавил рыси у стальной двери в изогнутой стене туннеля, выкрашенной в бежевый цвет, чтобы напоминать бетон. Он быстро вытащил из-за пояса связку ключей и отпер ее, резко толкнув. Несколько дюймов холодной воды хлынуло на их ботинки.

— Это нехорошо, — пробормотал он, входя в темное узкое пространство за дверью.

Рид опустил черную спортивную сумку на землю и следил за ней, когда что-то начал нащупывать на периферии, от чего у него похолодела кровь.

Он перегнулся через перила и увидел маленькую каштановую девочку лет шестисеми, бродившую между вагонами, шлепая по воде своей протяженностью икрами. Ее глаза расширились от недоумения, а по лбу из поры стекала тонкая струйка крови. Похоже, она кого-то искала, оглядывая машину, когда бежала по щитолотку в воде.

"Привет!" — крикнул Рид. "Что ты здесь делаешь?"

Девушка испуганно огляделась. — Моя мама, — сказала она дрожащим голосом. — П-ей нужна помощь.

Рид перелез через металлическую перила и, плюхнувшись в ледяную воду, поспешил к неприятностям. Он поднял ее из воды и посадил на капот автомобиля. "Где она?"

Девушка используется за спину. Рид оглядел местность, прищурившись, и тут увидел ее. Одна рука плавает на поверхности. Он втянул воздух, когда бросился вперед, уже непривычно, что неудобное было правдой. Когда он перевернул ее, то увидел, что она ударилась головой обо что-то во время удара, от которого туннель сотрясся. Она ушла.

— Я вытащу тебя отсюда, — заметила Рид. — Держись за меня, хорошо?

Нижняя губа девушки дрожала. "Но что насчет-"

— Мы поможем ей, как только выберемся, хорошо? Рид солгал. Он не мог заставить себя сказать правду. — Теперь держись. Он поднял ее на спину, ее руки обвили его шею, пока он мучительно перелезал через перила и поднимался на приподнятую дорожку из воды.

— Как там дела? — крикнул Рид в темное пространство за дверью. Внутри подсобного помещения был полумрак, вселенный желтыми лампочками на потолке. Там пахло землей и сыростью, как в недостроенном подвале, и он слышал, как из нескольких мест капает вода.

— Медленно, — проворчал сотрудник МТА откуда-то издалека. — Но оно приближается…

В кармане Рида звонил на спутниковый телефон. — Ноль, — быстро ответил он.

«Кент! Уберайся немедленно!" — кричал Ватсон ему в ухо.

Третий дрон.

Тридцать секунд.

Им почти не захвачено время, чтобы очиститься. Не было никакого смысла убегать от взрыва. Вместо этого он разорвал черную спортивную сумку.

«Еще одна бомба!» — крикнул он парню из МТА в личном кабинете.

"Какая?!" — в шоке воскликнул работник МТА.

Рид не стал повторяться. У них был только один шанс выбрать живых; у них не было других средств защиты, которые могли бы остановить беспилотник подводной лодки в столь сжатые сроки. Он вытащил глушитель радиочастот и выбрал его, но зеленый индикатор не загорелся.

"Ну давай же!" — разочарованно проворчал он, шлепнув по черному ящику. Маленькая девочка, все еще цепляющаяся за его плечи, дрожала позади него. Он снова ударил по радиочастотному глушителю. Должно быть, он был поврежден во время мотоциклетной осени, понял он. «Пожалуйста, работайте. Пожалуйста, работайте». Он щелкнул выключателем, закрыл глаза и снова щелкнул.

Он открыл глаза.

Джаммер был включен. Свет был зеленым, но система мерцал.

Пожалуйста, хватит , подумал он.

их время вышло; Через несколько секунд он либо покажет глаза, либо никогда больше не почувствует.


ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

Измеритель приближения на дистанционной системе наведения Авада быстро повернулся вниз со ста ярдов, когда он толкнул ручку управления вперед. В считанные секунды туннель Квинс-Мидтаун будет разрушен, а после этого он сделает свое имя известным…

На расстоянии менее семидесяти пяти ярдов инфракрасное изображение мерцало, экран подпрыгивал, как будто он проповедовал какой-то сбой.

Затем он стал черным.

Долгое время он сидел в полном недоумении, все еще держал руку на ручке управления.

— Нет, — пробормотал он. «Этого не может быть».

Он каким-то образом потерял контроль, как и Ахмед. Он потерпел неудачу, как и Хасан.

Но мой план был визуально. Этого никто не мог предсказать.

Авад в ярости закричал, поднимается за стол серебряный футляр. Он разбивал его снова и снова, а ключи и осколки экрана летели во все стороны. Он швырнул его через каюту в стену. Он схватил со стола серебряный пистолет и разрядил обойму в бездыханное тело Хасана, выстрелил радиоактивный раз. Затем он бросил пистолет, треснув деревянную обшивку.

Задыхаясь и разъяренный, Авад опустился на колени. Он потерпел неудачу. Он разорил Братство, обанкротил свой источник денег, отправил свою музыку на смерть или в опасность, и все напрасно.

Но ты все еще здесь , сказал он себе. Так что вставай и иди.

— Да, — сказал он вслух. «Могут быть и другие планы. Другие возможности». Но не в том случае, если он ожидал, пока его не обнаружат.

Возможно, он потерял контроль над выбросами дроном, но он был близок к туннелю и при ударе о морское дно все равно взорвался. Пока американцы отвлеклись, ему пришлось бежать, иначе кроме него нечего было бы искать.

Он вскочил на ноги и поспешил из каюты, чтобы армянину сказать, что пора уходить.

*

Рид стоял, а девушка цеплялась за его спину. Конечно, прошло больше тридцати секунд, но удара не было. Без взрыва. Ни смертельной огненной, ни водной могилы. Но понятия он не имел, миновала ли угроза.

"Это сделано!" — позвал работник МТА из подсобного помещения. «Давай убирайся к черту…»

Взрыв произошел так внезапно, так громко, что Рид упал на четвереньки. В желудке тут же поднялась тошнота, в горле возникла желчь, когда туннель под ногами задрожал. Бетон застонал; сталь напрягается. Девушка позади него завизжала ему в ухо.

Он смутно осознавал, что это не произошло прямое попадание, иначе он был бы мертв. Но беспилотник все же взорвался, его путь, вероятно, был прерван глушилкой.

Треск разорвал наступившую тишину, как выстрел. Рид вздрогнул и вскочил на ноги.

Мгновение спустя из открытого дверного проема в подсобное помещение вырвался гейзер воды, мощный и лопнувший с приближением сотен пожарных рукавов. Перед глазами пронеслось желтое пятно — работника МТА выкинуло из помещения на стальные перила.

Сила набегающей воды согнула его тело пополам с неправильной адаптацией.

В ужасе Рид сделал несколько быстрых шагов назад, когда бурлящая вода залила брошенные машины. Люди, которые все еще находятся внутри в туннеле, те, кто еще не эвакуировался, были сметены внезапным натиском воды, прежде чем они успели даже закричать. Дальше по туннелю с петель сорвалась вход еще одна дверь. Внешняя камера была затоплена, понял Рейд. Взрыв расширителя трещины в туннеле, и воды больше некуда было деваться.

Мидтаунский туннель снова застонал, откуда-то издалека и происходит по всей своей сути прямо над его собственной головой, как покалывание, пробегающее по позвоночнику.

Это не удержит.

Рид побежал. Он оставил черную сумку и неожиданного, но явно, мертвого присутствия МТА и помчался по бетонной дороге так быстро, как мог только. Маленькая девочка так сильно вцепилась в его шею, что он почувствовал, как ее ногти впиваются в плоть, но адреналин пересилил боль. Он качал ногами так, как будто от этого зависела его жизнь, потому что это очень сильно зависело.

Выход в полумиле отсюда , подумал он в отчаянии. Даже в лучшем случае ему нужно было бы три минуты, а то и больше, чтобы добраться до него. Вода быстро прибывала, глубина уже превышала два фута. Позади него раздался еще один оглушительный треск, громкий такой, что он изящный в ее тонкой кишке. Звук криков и журчания воды заполнил его уши, но он отказался смотреть назад, только вперед, продолжая бежать.

Впереди что-то было, объект на его пути; когда он приблизился, он с надеждой вдохновился.

Это мотоцикл сбросил его и Талию со своей спины.

Он добрался до него и дернул вверх, молясь всем невидимым сокровищам, чтобы он все еще работал. Он завел мотор; он дважды чихнул и умер. Вода в туннеле почти достигла пешеходной дороги, выше дверей машин на двух забитых полосах внизу, случайные обломки и несколько тел, проносящихся по вынужденному порядку.

— Не смотри, — хрипло сказал он девочке. «Держи глаза закрытыми». Он снова завел мотоцикл, и двигатель ожил. Рид перекинул одну ногу через борт и открыл дроссельную заслонку, когда уровень воды достиг дорожки, просачиваясь по ней, как прилив. «Держись крепче!»

Заднее колесо взметнулось струей брызг, пока он неуклонно ехал к выходу, ширина байка на скорости от тридцати до сорока миль в час. Последнее, что ему было нужно, это еще одна авария; он сомневался, что ему повезет во второй раз.

Сердце Рида подскочило к горлу, когда столь же ужасная угроза буквально нависла над головой: белые огни туннеля потускнели и замерцали.

Пожалуйста, не выходи. Оставаться. Мысль о том, что он утонет под землей в темноте, была слишком ужасна, чтобы даже думать об этом, но она засела в его мозгу, как зернышко в зубе.

Он осмелился открыть дроссель дальше, подскочив до пятидесяти. Послышался звук, что-то позади бурлящей воды; девушка рыдала ему на ухо. Он не осмелился дать такое обещание.

Его внимание было полностью сосредоточено перед ним, размером с мотоцикл ровно и прямо. Он исключительную пробуксовку переднего колеса, незаметное колебание, но достаточное, чтобы немного снизить скорость, чтобы они почти не вышли из-под контроля.

Свет снова погас, и сердце Рида подскочило к горлу. Мощные белые огни, протянувшиеся по всей длине туннеля Куинс-Мидтаун, вспыхнули и, прежде чем Рейд, успели даже пробормотать проклятие себе под нос, погасли.

Молодая девушка позади него завизжала и сжалась сильнее, когда их бросило в полную темноту. Еще больше замедлил байк, но не остановился. Они не могли остановиться. Он должен был продолжать, даже если не мог видеть. Держите прямо. Держите его устойчивым. Не останавливайся…

Он действует вперед. Это была не полная темнота; был свет в конце туннеля, как в метафорическом, так и в фактическом смысле. Этого было достаточно, чтобы усилить его надежду, укрепить руки на правиле, чтобы продолжить движение...

По тоннелю раздался треск, такой громкий и мощный, что казалось, будто сама земля раскалывается надвое. Рид вздрогнул, пораженный звуком, его ощущением, и байк опасно закачался. Левый руль заскреб по перилам; он скорректировал курс, как можно мельчайшими движениями, вернулся вправо, и другой руль грубо ударился о бетон. Он не может держать мотоцикл прямо. Он не мог сосредоточиться, когда маленькая девочка позади него сжимала его так сильно, что почти перекрывала ему подачу воздуха. Он не мог оставаться спокойным из-за громоподобного звука позади них, как если бы он стоял прямо под каскадом водопада.

Ой. Нет . Вода стала громче. Гораздо громче. Он понял, что последняя громадная трещина, должно быть, была внутренней стеной. Это приближалось к смертоносному потоку.

Рид стиснул зубы и выровнял мотоцикл, насколько это возможно в темноте. Он должен был увеличить их скорость, чего бы это ни стоило; альтернативой было поглощение стеной воды и утонуть во тьме.

Ты агент Зеро напомнил, он себе. Вы уничтожили Амона.

Вы задерживаете распространение самого смертоносного вируса в мире.

Вы уничтожили два поезда, полных торговцев людьми.

Это не то, как вы идете.

Мысли его были где-то далеко, а мускулы и захваты работали за него, внося бесконечно малые коррективы по мере того, как они мчались к выходу. Когда он в следующем раз осмелился бросить взгляд на спидометр, они уже сделали пятьдесят на несколько дюймов воды.

— Оно представляется… — прошипела девочка ему на ухо.

Он чувствовал себя уверенным, уверенным, восприимчивым, хотя в этой ситуации едва ли было что-то, что он мог бы контролировать.

"Приближается!" — закричала она.

Свет приблизился. Шум воды приблизился. Прежде чем она красивая, как стена воды ударила их сзади.

"Подожди!" он крикнул. Он не знал, были слышны его слова, и удалось ли им хотя бы вырваться из его горла. Они покатились вперед, они и мотоцикл, когда вода поглотила их. Из-под него вырвало велосипед, но руки все еще были на его шее. Затем он превосходно, как она скользит, когда он перекатывается и кружится в воде, не естественно, в каком-то отношении он идет, но карабкаясь, чтобы удержаться. Его руки боролись с ожидаемым сроком, пока не обнаружено ее, и он крепко держался.

Они катились и катились в мощном потоке воды стены, переворачиваясь вверх ногами и кружащиеся. Спина Рейда грубо наткнулась на что-то — возможно, на машину, но насколько он знал, это мог быть потолок туннеля.

Легкие горели, умоляя гореть, попробуй воздух на вкус. Тем не менее, толкала их вперед. Обе руки прижимали девушку к себе; он не мог попытаться плыть или бороться с течением, даже если было бы достаточно силен для этого.

Внезапно он украшен светом. Избавился даже не осознавал, что его глаза были открыты в сокрушительной темноте воды и туннеля, но был свет, и затем его тело болезненно шлепнулось о то, что образовалось только тротуаром.

Поток воды, вырывающийся из туннеля, толкнул их на короткое расстояние к выходу и на наклонный пандус 495. Вместе они упали, когда вода разбилась об асфальт, как волна о берег.

Рид поднялся на ноги, а вместе с ней и она, и, наконец, главарь сделал долгий, хриплый вдох. Он сильно закашлялся, выгоняя речную воду из легких. Он стоял на коленях в воде между двумя автомобилями, которые сильно прибой отталкивал от друга на нескольких ногах.

— Эй, — сказал он хрипло. "У тебя все нормально...?"

Маленькая девочка обмякла в его руках.

"Помощь!" — крикнул он, вытаскивая ее из воды на сухой тротуар. "Мне нужна помощь!"

"Нуль!" Уотсон бросился к нему, начальник полиции Нью-Йорка вернулся за ним.

Рид усадил девушку и заразился пульсом. Он не обнаружил ни одного. Несмотря на то, что он продолжал кашлять и отплевываться, он начал компрессию грудной клетки. «Раз, два, три…» Его горло обожгло, но он пережал носовой ход девушки и подышалей в рот; ее грудь поднялась и сдулась, а затем он снова скрестил ладонь на ее животе и сжал.

Давай , внутренние перевозки Рид. Мы не зря прошли через все это.

Речная вода вырвалась изо рта, когда она повернула голову и закашлялась. Рид вздохнул с облегчением, когда она, прищурившись от воспаления света, наблюдала на нем.

— О, слава богу, — пробормотал Рид. Он попал на корточки на мелководье, когда офицеров подошли к нему. Они помогли девочке встать на ноги и повели ее к задней части ближайшей машины скорой помощи.

Ватсон протянул руку и помог ему встать. Это был первый раз, когда Рейд по-настоящему поднял глаза с тех пор, как их вытолкнули из туннеля, и он был прав. Город был в хаосе. Машины забили все четыре полосы шоссе 495 в обе трубы туннеля и обратно, в основном заброшенные, что было осуществлено к катастрофической пробке, которая растянулась, каким образом он мог видеть. Вдалеке гудели рожки и кричали люди. MTA и NYPD собрали большой объем трафика, который они призвали, призывая водителей собирать бордюры, одновременно преодолевая потоки пешеходов, бегущие в зависимости от того, что они считают безопасными.

Он не мог представить, что происходит на Манхэттене. Скорее всего, город был заблокирован.

Он прислонился к Ватсону, переводя дыхание, задерживая слезы, которые обожгли его глаза, когда он осознал всю серьезность того, что только что произошло. — Господи, Джон, там еще так много их было.

"Я знаю." Ватсон крепко обнял его за власть одним человеком. "Я знаю."

Он вздохнул и вытер слезы с глаз. Предстояла еще работа. «Береговая охрана зафиксировала что-нибудь еще в отдалении?» — уточнил Рид. Его голос был высоким и хриплым.

Ватсон покачал головой. — Нет, но они продолжают внимательное наблюдение. В них есть лодки и воздушные дроны на реке. Если будет другая угроза, мы из других стран.

Рид покачал головой. Вряд ли это имело значение; они потеряли туннель Куинс-Мидтаун, вместе с ним и неопределенную, но, несомненно, исключительно гибель людей. Он задумал себя, скольких они спасают при эвакуации.

Ватсон почитал голову, словно читая мысли Рида, и сказал: «Вы не меня знаете, что мы не собираемся спасать всех…»

— Не надо, — отрезал Рид. Он не собирался звучать так резко, но в данный момент он не хотел этого слышать. «Кроме того, это еще не конец. Нет, пока они еще там.

Он услышал цифровой звонок и чувствительно потянулся к спутниковому телефону в кармане. Но это был не его; телефон был залит водой, мертв и бесполезен в его руке.

Ватсон протянул свой собственный красный спутниковый телефон. — Это Йоханссон.

Рид взял его и быстро ответил. — Мария, где ты?

«Кент! Я одолжу лодку. У меня есть место. Как быстро ты отправился в Хантерс-Пойнт-Юг?

— Две минуты, — сказал он ей.

"Встреть меня." Она повесила трубку.

Он вернул трубку Ватсону. «Не отставайте от MTA и береговой охраны. Позвони на телефон Марии, если какие будут-то события».

"Куда ты идешь?"

"После них." Быстро огляделся и заметил пустой полицейский автомобиль с открытой дверью со стороны водителя. Скорее всего, он руководил одним из офицеров, помогавших девочке. — И скажи своим друзьям в полиции Нью-Йорка, что я одолжил их машину.


ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

Рид надавил на газ и выбрал сирены, громко завыв над головой, когда он проехал через бордюр и резко повернул на Борден-авеню. Он умело крутил руль, чтобы избежать бегущих пешеходов и объехать остановившиеся машины.

Хантерс-Пойнт-Юг обнаружил многофункциональную застройку, состоящую из занимающегося парком, набережной и жилыми комплексами. Широкая круглая полоса зеленой травы отделяла Центральный бульвар от Ист-Ривер, но Рейд не стал останавливаться. Он яростно перепрыгнул через бордюр и помчался прямо по траве, увеличивая кратчайшее расстояние до кромки реки.

Он ударил по тормозам, и крейсер занесло вбок, едва не задев металлическую перила, отделившуюся от воды, и выпрыгнул наружу. Бетонная насыпь удерживала Ист-Ривер, примерно восьмифутовую перепад высоты над краем до поверхности.

Он услышал пронзительный вой мотор раньше, чем его увидел. Мгновение спустя из-за поворота выступающего южного мыса занесло двенадцатифутовое быстроходное судно, гладкое и белое, мчавшееся в его адаптации с северной стороны пирсов. Мария встала за руль, отпустив рычаг газа, чтобы замедлить приближение, пока Рид перелезал через перила.

Когда лодка дрейфовала прямо под ним, он подпрыгнул и приземлился на палубу плашмя. Он застонал, когда боль пронзила его больное колено. Мария снова дернула рычаг вперед, и лодка взлетела в воздух, вынудив Рида ухватиться за перила носа, чтобы не опрокинуться.

— Почему ты мокрый? – крикнула Мария, перекрывая громкий мотор.

Рид покачал головой. «Был третий дрон. Мы потеряли туннель».

Ее горло сжалось. «Жертвы?»

Он мог только ответить в ответ. "Куда мы идем?"

«Когда «Паразит» переместился на первый дрон, он зафиксировал точное местоположение своего источника», — объяснила она. «Биксби отследил координаты по спутнику. Источником является небольшой грузовой корабль к юго-западу отсюда. Он перемещается в сторону Нью-Джерси со скоростью около восьми узлов. Мы должны догнать их, чем они добираются до Аппер-Бэй.

Рид Эдд. Если Братство бежало, это, вероятно, бежало, что у них закончилось оружие; три дрона были полезной нагрузкой. Но он и Мария не имеют значения, что их ждет, когда они доберутся до лодки.

"Ваш телефон?" он определил.

"Задний карман."

Он потянулся за ее спиной и вытащил спутниковый телефон из ее кармана, а затем прижался к одному уху, когда Ватсон нервничал. «Предупредите контактную охрану!» — крикнул Рид сквозь грохот мотора. «Братство на маленьком грузовом судне направляется на юго-запад в сторону Джерси!»

— Кент, где ты? — предположил Ватсон. «Я почти не слышу…»

«Мы на реке!» Онил свое сообщение, хотя знал, что он и Мария первыми добираются до грузового корабля. Тем не менее, они могут оказаться под креплением, особенно если они не могут находиться в пределах с меньшей степенью в одиночку.

Он повесил трубку и сунул телефон обратно в карман Марии, а затем вытащил Glock 17 Gen 4, который дал ему Биксби. Полуавтоматический, патрон на семнадцать патронов, ствол 4,8 дюйма . Биометрический триггерный замок. И, как он надеялся, лунным.

Его Ruger LC9 исчез, как и кобура на щетолотке. Должно быть, оторвало, когда он попал в бурлящую воду туннеля.

Он положил «глок» в наплечную кобуру его, когда Мария позвала. «Кент!» Она привела к тому, что мы наблюдаем за появлением небольшого количества грузов, не более шестидесяти наблюдаемых, с корпусом, выкрашенным в зеленый цвет. Рулевая рубка была приподнята на носу, и лодка по мере того, как они приближались, казалось, что на палубе Рид никого не видел.

«Вставай рядом с ним!» — сказал он Марии. «Я сяду первым!»

Она остро и слегка повернула руль. Маленькая быстроходная лодка подпрыгивала в кильватерном кильватерном следе большого корабля, когда Мария подвела их ближе. Когда они повернули его, она нажала на газ, чтобы соответствовать скорости грузового корабля.

Планшир Земли составляет примерно в шести футах над головой Рейда. Он поставил одну ногу на серебристую перила катера и оттолкнулся, взмыв в воздух и увеличил небольшой пролет, разделявший их двоих. Обеими руками он схватился за черную резиновую шину, прикрепленную к корпусу корабля. Он повис там на мгновение, убедившись, что его хватка крепка, прежде чем Мария бросила ему леску с носа катера. Рид неплотно пропустил его через шину, ровно настолько, чтобы их лодку не унесло ветром, а затем вскарабкался на борт грузового корабля и бросился за борт.

Он сделал перекат, когда ударился о палубу, поднялся, пригнувшись, с глоком в плену. Он быстро проследил за стволом влево и вправо — но там никого не было. Палуба была пуста.

Наверху, в рулевой рубке, Рейд мог различить фигуру человека у руля, повернувшегося спиной. Один человек? Как мы подошли?

Мария перелезла через борт с пистолетом в руке и столь же растерянным выражением лица.

Освободи трюм , он быстро подписалей. Я подойду к рулю. Она подняла и быстро и бесшумно шагнула к люку под лестницей рулевой рубки, который вел вниз во тьму грузового отсека.

Рид поднялся на пять ступенек и заглянул через стекло в рулевую рубку. Пилот по-прежнему стоял к нему спиной. Может быть, он не может слышать из-за возможности развития. Он потянулся к двери и бесшумно открыл ее.

— Повернись, — строго приказал он. "Руки в водопаде."

Удивленный мужчина обернулся на звук голоса — и размер его глаз увеличился в два раза по направлению направленного на него пистолета. Обе его руки сразу же поднялись, когда он быстро выпалил множество иностранных языков, которые не были квалифицированы в малейшей степени.

Не арабский. Водитель был старше, ему немного за пятьдесят, с удаляющимися морщинами вокруг глаз и тенденцией бороды на лице, но он определенно не был иракцем. Он не был Братством. У нас не та лодка.

— Стоп, — приказал Рид, и мужчина замолчал. «Возьмите эту лодку».

Мужчина нахмурил брови и покачал головой; он не профессиональными словами.

Рид используют на берегу. "Туда. Понять? Что..."

Он увидел движение в отражении стекла рулевой рубки позади лоцмана и пригнулся, когда деревянное весло проплыло в дюйме над его головой, ветер взъерошил его волосы. Рид развернулся, но нападавший опустил весло вниз.

С трудом удалось поднять руки, чтобы заблокировать удар, чтобы не сломать ему череп. Древесина глухо ударила его по предплечьям, и обе конечности пронзила электрическая боль. Мощный удар отбросил его назад, чуть не столкнув с перепуганным и растерянным капитаном.

Напавший сбежал обратно по лестнице рулевой рубки, а Рид снова поднялся на ноги. Он быстро сжал каждое предплечье; ни один из них, естественно, не был сломан, но кость определена в синяках. Он бросился вдогонку из рулевой рубки и спрыгнул по лестнице на палубу.

Его колено подогнулось, когда он приземлился, шатаясь, шатаясь вперед и цепляясь за планшир для поддержки. Нападавший снова взмахнул веслом, прежде чем он успел прийти в себя, переходя движением вниз, которое должно было расколоть Рейду голову. Он переместил вес и ударил телом, и весло не попало в цель, хотя широкий конец больно ударил его по руке, и «Глок-17» покатился по доскам палубы.

Рид прыгнул на него, чем раньше напавший. Он схватил пистолет и снова повернулся, готовый выстрелить. Но напавшего не интересовал пистолет. Он уловил вспышку смуглой кожи и черных волос, когда террорист перепрыгнул через борт грузового корабля.

Катер. Он крадет катер.

"Мария!" — крикнул Рид. Если повстанец уйдёт с их лодкой, они никогда не поймают, пока он не сможет почувствовать Аппер-Бэй, и береговая охрана тоже не может. Он пробежал по короткому пролету палубы, как раз вовремя, чтобы увидеть, как человек дергает веревку, связывающую две лодки. Нападавший вскочил за руль и завел мотор, одной рукой сжимая рычаг дроссельной заслонки, готов открыть его полностью.

Ждать поддержки от Марии или штаба охраны времени не было. Рид сунул «глок» в кобуру и обеими ногами запрыгнул на борт. Когда члены Братства толкнули рычаг вперед, Рид подпрыгнул, прицелившись чуть впереди катера, естественно, что тот вращался рванет вперед.

Когда он падал, лодка прыгнула вперед, но в то же время повстанец крутанул штурвал, направляя лодку в сторону от грузового судна. Рейд пролетел по воздуху от борта грузового корабля, и под ним не было ничего, кроме воды.


ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

Рейд протянул обе руки, вытянув руки так далеко, как только мог, но еще до того, как коснулся поверхности реки, он знал, что промахнется.

Он шлепнулся о воду неприятным плюхом на живот, шок от холодной воды был таким же мучительным, как и болезненное приземление. Это меньше, что он заслужил за то, что произошло с этим уходом, подумал он, окутанный тьмой и водой.

Что-то грубое коснулось его лица.

Его руки чувствительно потянулись к особому иммунитету, чем его мозг понял, что это было, но как только его кулаки сомкнулись вокруг него, он понял: это была веревка, которую он привязал катер к грузовому судну. А другой его конец был избран к носу катера.

Веревка натянулась, и Рида дернуло вперед. Он предположил, что он подвержен опасности внезапной крена, но вместо этого проглотил глоток Ист-Ривер. Его верхняя половина оторвалась от поверхности воды, и он сильно закашлялся, когда каскады воды брызнули ему в лицо, в глаза, в нос, но он все же держался.

Он медленно потянулся вперед и потянулся за веревку. Он ничего не видел, его тело неслось по реке за катером, но он знал, что веревка не могла быть длиннее тридцати футов. Он снова потянулся, потянулся, снова потянулся и снова потянулся, все время надеясь, что повстанец не оглянулся, не заметил, как он тащится за ним.

Наконец его рука потянулась вперед и вместо веревки нашла гладкий белый борт катера. Рейд несколько раз обмотал веревку вокруг левого запястья, чтобы ноющая, больная рука не высвободила ее, а затем решила дотянуться до серебряных перил правой рукой, но она была слишком высокой, и у него не было силы, чтобы разрушить ее. сопротивление его тела в воде.

Я должен остановить эту лодку . Он перевернулся на спину, веревка все еще была туго обмотана вокруг его запястья, и скользнул по дороге катера, как воднолыжник, потянувшись к своей куртке. Над собой он мог видеть голову и голову повстанца за рулем. Мужчина выглядел на удивление молодо, его глаза были жесткими и злыми, особенно когда они смотрели на борт и увидели Рида, цепляющегося за него. Террорист издал горстку уголовных преступлений, которые заглушил рев мотора, а затем нырнул, вероятно, найдя что-то в качестве оружия, чтобы рассеять необычного безбилетника.

Рид держал руку на рукоятке своего «Глока», готовясь вырвать его, чем прежде понял, что не может просто выстрелить в человека. Если бы лодка продолжала двигаться с такой скоростью, он бы никогда не смог бы подтянуться; мультипликаторы отпустят, и лодка в конце концов во что-нибудь врежется. Это может кому навредить-то.

Кроме того, он хотел получить ответы. Он хотел этого человека. Он хотел знать все о плане Братства, который рассказал им о разрешении конфликта в Ираке, где они встретили ливийского торговца. Почему туннель Мидтаун был их целью.

Он выпустил пистолет. Должен быть другой способ остановить мчащуюся лодку. Может быть, я мог бы выстрелить в мотор. Или використовуйте веревку, чтобы заклинить пропеллер. Или же…

Когда его рука снова выскользнула из промокшей куртки, он изящный там что-то еще, что-то твердое и круглое в нагрудном кармане. Если бы он не кренился рядом со скоростным катером, он, возможно, рассмеялся бы. Он почти забыл о нем, но он был в целости и сохранности в его кармане, несмотря на все, через что он прошел.

Ожидается, что это все еще работает.

Извлеченный ЭМИ-гранат занял покерную фишку, которую Биксби дал ему в лаборатории. Скрути две половинки , сказал ему инженер. Тогда у вас есть пять секунд, чем прежде он выключается, что-либо в радиусе двадцати пяти футов от себя.

С левой рукой, связанной с веревкой, Рид держал гранату в правой и зажал ее половину в зубах. Он повернулся, чувствуя, как он щелкнул его в челюсти.

Он подождал три секунды.

Потом бросил в лодку.

Не было ни звука, указывающего на то, что портовое устройство только что испустило электромагнитный импульс; на самом деле все было как раз наоборот. Пронзительная войная мотора замедлилась до глубокого рева, когда она затормозила. Катер резко замедлил ход, его нос опустился.

Больше не влекомой инерцией лодке. Он быстро размотал веревку левой рукой. Его правая рука потянулась и ухватилась за серебряные перила. Потом другой —

Что-то металлическое блеснуло в море над головой на короткое мгновение. Прежде чем он успел понять, что это было, тяжелый якорь рухнул ему на правую руку. Рид закричал от боли, когда несколько костей в его руке сломались. Его чувства вызывающе разжались и искали облегчения в прохладной воде, но не на прогулки.

Его рука была раздавлена двадцатью пятью фунтами металла.

Он крепко держался за перила левой руки, из рук в руки, когда боль прожигала его дрожащие пальцы, ладонь; он не смел смотреть на это. Вместо этого он посмотрел вверх.

Повстанец держал толстую веревку, другой конец которой был прикреплен к якорю наподобие цепочки. Но тяжелый якорь зацепился за перила, и он изо всех сил пытался вытащить его.

Рид жестоко сжал челюсти, потребляя боль, используя ее, чтобы разжечь свой гнев, когда он подтягивался одной рукой. Он хмыкнул, подняв одну ногу вверх, зацепившись за перила, и перекатился в лодку.

Повстанец удивленно поднял глаза, когда Рид шлепнулся в нескольких футах от него в катер. Он бросил якорь, бросил веревку и поднял кулаки. Рид вскочил на ноги и ударил клинком, отбросив правую ногу назад, чтобы затронуть раненую руку и сделать себя меньше мишенью.

Террорист нанес широкий удар, который легко заблокировал. Он качнулся снова и снова; его удары были образованы, но неаккуратными. У Рида не было места для маневра и только хорошая рука, но никто не научил молодого человека правильно драться, и он не умел пользоваться ногами.

Рид полностью перешел к обороне, блокируясь и уклоняясь от ударов, как мог, ожидая возможности. Затем это произошло — неудачная попытка удара левой, которую Рейд получил в плечо. В то же время он поднял одну ногу и ударил мужчину сзади по бедру. Его колено подогнулось, и мужчина споткнулся. Рид дугообразно поднял правую ногу. Его нога жестоко попала в голову повстанца. Он застонал и упал на поллодки.

Рид, зацепивший большую часть левой руки плечевой кобуры с той же стороны и с некоторым трудом, чаще всего встречался там «Глок».

Боевик застыл с направленным на него ружьем, но страха не выказал. Его глаза сердито сузились, когда рука медленно поднялась, чтобы вытереть кровь с губ.

— Ты, — сказал Рид, задыхаясь не от напряжения, а от боли в руке. — Ты — это он, не так ли? Он говорил по-арабски в задержке повстанцев. — Ты Авад бин Саддам.

Молодой иракец На его губах сыграла почти незаметная ухмылка. — Ты знаешь мое имя, — сказал он тихо.

"Я совершил.

Бин Саддам быстро взглянул налево и направо. Грузовое судно было примерно в четверти мили от них, медленно двигаясь в их адаптации. К югу, от бухты, Рейд едва мог разглядеть Мигающие огни морского корабля охраны, охраняя к ним.

— Нет, — сказал Авад. "Еще не сделано." Он медленно поднялся на ноги.

— Не… — предупредил Рид, крепче сжимая пистолет.

— Я не могу тебе взять меня живым. Он сделал шаг вперед.

— У тебя не будет выбора. Избавьтесь от записи «Глок» вниз, на бедро бин Саддама, и нажал на курок.

Или управление.

Ничего не произошло. Не было даже задержана; спусковой крючок жестко установлен на месте.

Биометрия. Блокировка курка была электронной. номер ЭМИ-гранату, Рид вывел из денежного залога в ружье. И другого оружия у него не было.

Авад бин Саддам злобно усмехнулся, по мере появления появляющейся, что оружие не удалось. Он выпустил первобытный крик, когда рванулся вперед и схватил Рейда за талию. Оба мужчины отлетели назад, врезавшись в рулевую колонку катера. Правая рука Рида зажата между его телом и рулем; он снова закричал в агонии, когда силы покинули его тело.

Бин Саддам нанес правый, нанес Риду Сильный удар по глазничной кости. Звезды поплыли в его глазах, когда пальцы сжались вокруг его горла. Злой хмурый взгляд бин Саддама был всем, что он мог видеть, когда молодой человек перерезал себе душевные пути, сжимая их сильнее.

назначения обеими руками, Рейду не составило бы труда выбраться из-под повстанца, но сокрушительная, изнуряющая боль истощила его здоровую ожидаемость конечности.

Вместо этого он поднял колено и попал прямо в пах террористу. Бин Саддам хмыкнул и поморщился, его хватка ослабла. Рид ударил снова, и мужчина вскрикнул, его руки упали с горла Рида. Он оттолкнул Авада от себя, задыхаясь.

«Это береговая охрана США!» — прогремел голос в мегафоне, когда приблизилась бело-оранжевая лодка. Рид прищурился на ближайшем корпусе и увидел на палубе четырех человек в форме, троих вооруженных винтовками и четверть у штурвала, говорящего по радио. «Брось любое оружие и возьми руки за голову».

Откуда-то поблизости Рид слышал визг вертолета. Кавалерия приблизилась, и все ради одного безоружного человека, который занимается несколькими тысячами.

Их видел и Авад бин Саддам. Он слышал вертолет. Он заметил пушки. Он заметил и другой пистолет — «Глок 17» Рида стоял у его ног.

Они оба знали, что это не сработает.

Авад ухмыльнулся.

— Не надо, — предупредил Рид.

— Все так, как я сказал. Молодой повстанец наклонился, чтобы поднять пистолет. «Я еще не закончил».

Рид прыгнул вперед, но недостаточно быстро. Он скользнул по животу к пистолету, вытянув руку, но Авад схватил его прежде всего, чем успел дотянуться, и поднялся высоко над головой, чтобы все видели.

«Смерть неверным!» — крикнул он во все горло. « Аллу Акбар! Он навел пистолет на лоб Рейда. «Хвала Ему».

«Не стрелять!» — крикнул Рид.

Его голос заглушил шквал выстрелов из штаба управления. Рид закрыл голову, когда десятки пуль вонзились в Авада.

Глок с грохотом упал рядом с Ридом.

Когда он снова осмелился поднять глаза, Авад бин Саддам смотрел в небо. Солнце светило ему в лицо.

Потом повстанец упал, перевалившись через перила и нырнув в Ист-Ривер.


ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

Снять на свою руку.

На самом деле он не мог видеть его, так как он был обернут слоями марли и ленты, подходящими были металлические скобы, размерами три его пальца, пока они заживали. Из двадцати семи костей его правой руки были сломаны кости. Он уже перенес одну мышцу по вправлению костей и брекетов, и, вероятно, вероятно еще одна, вероятно, что кости срастаются должным образом. Врачи предупредили его, что какое-то определенное будет-то долговременное распространение нерва и что, хотя функция получить, рука может уже никогда не быть прежней.

Он мрачно пошутил, что отлично стреляет слева.

— Итак, — сказал Стрикленд, нарушая тишину в машине. — Что мы собираемся сказать?

Все четверо сидели в черной городской машине: Уотсон за рулем, Рид рядом с ним, Мария и Стрикленд на заднем сиденье. Они преследовали черных внедорожников, полных агентов Секретной службы, направлявшихся на очередную тайную встречу. На этот раз Стрикленд исполнил свое прежнее желание. Они соберутся президентом вместе с Пирсоном в Белом доме.

Но молодой агент больше этого не хотел.

Никто из них не сделал.

— Мы ничего не говорим, — сказал ему Рид. «Мы не организуем».

Прошло три дня с тех пор, как Авад бин Саддам прибыл на территорию охраны. После приема Рид был немедленно доставлен в отделение, где врачи отделения неотложной помощи сочли сердечно-сосудистую систему. Мария осталась с ним в ту ночь, на следующее утро его отпустили. Перед отъездом он заразился Талию Мендель; кроме сломанной руки и сотрясения мозга, она была относительно здорова и рада, что с Братством покончено. Они закончили разговор с людьми прощанием и обещанием ограничения связи, особенно если Рид снова обратился на ее части страны.

Потом они с Марией пришли домой.

Он ожидал последствий, но ничуть не удивился, когда их не было. Город Нью-Йорк все еще шатался после взрыва. Сотни людей произошли в результате обрушения туннеля Куинс-Мидтаун. В случаях с теми, кто все еще пропал без вести, это составляет примерно примерно процент людей, которые случаются в ловушке в перегруженных трубах. Туннель был сильно поврежден; тел. Законодатели уже рассматривают возможность возникновения туннелей и непредвиденные события ожидаемых атак.

СМИ все еще были в бешенстве от сообщений. Мир в целом сказал, что радикальная исламская фракция по нагрузке взорвать туннель Мидтаун. Они знали об огромной массе подводных беспилотников, несущих тяжелые грузы. Они знали — или предположили, — что план был сорван благодаря соединению ЦРУ, ФБР, Нью-Йорка и MTA. Да, сотни, но могли быть и события. Это то, что против уничтожения снова и снова. Это было бы лучше.

Вы не можете спасти всех.

Конечно, по общественному характеру должность неизвестна ни агента Зеро, ни Кента Стила, ни Рида Лоусона. Они не знали, что системы дистанционного наведения подводных лодок не могли поставить никого, кроме Центрального разведывательного управления. И они не знали, что наступление было спланировано, уговорено их использования.

Высшее руководство это справилось с блестяще. Никаких карательных мер против Рейда и его команды не привлекалось; на самом деле их превозносят как героев. В средствах массовой информации директор Маллен выступил с правительством, почти полностью признал заслугу в остановке Братства.

Да, они ожидали ожидаемого заключения в Нью-Йорке.

Да, именно они предупредили полицию Нью-Йорка и другие организации об угрозе.

Они направили в бой группу своих лучших агентов, которые в последний момент определили правильную цель.

Нет, они не могут раскрыть имена агентов, остановивших атаку.

Нет, в настоящее время они не могут сообщить подробностей никаких.

Агентство, или, по мере того, как происходило, его распространение, осмеливалось до распространения им. Он этого не сделал. И он не стал бы.

По возвращении Рид был в Лэнгли только один раз, для двухчасового отчета о развернувшихся событиях, который проводился сотрудником отдела национальных ресурсов, с запасами Рид ранее не встречался.

После встречи он не видел и не разговаривал с Малленом, Райкером или Картрайтом.

Очень мало сказал во время разбора, за исключением технических аспектов операции. Он не замешан в Биксби. Дивизию он не упомянул. Он упустил сведения о источниках дистанционного ведения, ливийском торговом процессе, и обо всем, что сформировалось бы подтверждение заговора, о том, что он сказал так мало.

Затем его отправили в путь, предоставив четырехнедельный отпуск по болезни из-за раненой руки. До того утра, когда Мария беспокоила его, сообщила, что четверых сценаристов в Белом доме.

— Со всем, что мы знаем, — возразил Стрикленд на заднем сиденье городской машины, — со всем, что мы видели, мы должны просто молчать? Он усмехнулся. Вернувшись в Нью-Йорк, он пережил обычный опытный отдел, посланными для их задержания. Как и ожидалось, вскоре после сообщения о захвате этого полицейского участка. Фитцпатрик был доставлен в хранилище. Рид знал, что он еще жив, но понятия не имел, в каком состоянии находится наемник.

Стрикленд был освобожден через несколько часов по распоряжению ЦРУ. Как и Рейда, его запросили, похвалили и забрали в отпуск. И он ушел, но не был обнаружен Биксби в лаборатории, чтобы найти и удалить устройство слежения, которое было имплантировано в его руку.

— У нас нет улик, — сказала рядом с ним Мария. «Мы можем рассказать кому угодно. Мы могли бы рассказать миру. Кто бы нам поверил? Агентство в мгновение ока отреклось бы от нас и уничтожило бы все записи о том, что мы когда-либо работали на них. Мы будем выглядеть как горстка конспирологов и не более того. Нам нужно что-то настоящее. Что-то материальное». На Ист-Ривер Мария провела грузовое судно к берегу, особенно к Риду в больнице. ФБР почти сразу же окружила судно и собрала все, что было объяснено как улика.

Но ни в СМИ, ни где-либо еще об этом не было ни единого упоминания.

Вероятно, это была пустая победа, и Рид сказал, что он не единственный, кто так думает. Люди аварии. За три дня после забастовки в сети появились десятки сообщений со всей страны о расовом профилировании мусульман. Американский народ был восстанием. Атака, возможно, пошла не так, как произойдет, но Рид не мог не вызывать особого доверия, достаточно ли было, чтобы стать катализатором, чтобы объявить новую войну с террором. Чтобы возобновить конфликт на Ближнем Востоке.

«Одно можно сказать наверняка», — сказал Уотсон тихим басом, когда ехал за внедорожником. «Сейчас нас четверо. Мы знаем. И пока мы этим что-то делаем, мы не перестанем пытаться».

Риддвуд в августе, глядя в окно. Остаток короткой поездки они проехали молча.

При обычном следствии президент Пирсон приветствовал своих гостей в крыльце Белого дома, но из-за конфиденциального характера встречи четырех агентов вместо этого сопровождал четырех агентов секретной службы. Они попробовали по устланному коврами залу, по обеим сторонам, которые висели портреты бывших президентов.

Легкое покалывание пробежало по затылку Рида от вида, запаха места, ощущения плюшевого ковра под его начищенными черными туфлями. Он был здесь прежде, он сказал, и не раз. Он поправил расстегнутый воротник; он не стал заморачиваться с галстуком. Было бы почти невозможно завязать узел только с одной здоровой рукой. Майе пришлось помочь застегнуть рубашку.

Еще две секретной службы были размещены возле Овального кабинета. Когда Рейд и его соратники приблизились, агенты в черных костюмах открыли им двери и аэропорты, доступ к информации о святилище аэропорта.

Когда они вошли, Пирсон тут же поднялся из-за своего стола. — А вот и они, — объявил он, и на его лице появилась широкая улыбка. «Мужчины и женщины часы».

Рид огляделся, удивленный ростом людей, присутствовавших в круглом офисе. Слева от стола Пирсона занимал пост вице-президента Коул, а рядом с ним — министры обороны, национальной безопасности и государственного ведомства. Напротив них стояли Кристофер По, глава ФБР, Джон губернатор Нью-Йорка Томпсон и директор национальной разведки Хиллис.

Рядом с ДНР было лицо знакомое, но необычное. Директор Маллен сложил руки перед собой, на его губах играла тонкая кривая улыбка. Рядом с ним стояла заместитель директора Эшли Райкер в своей обычной униформе: угольно-серой юбке-карандаш и блейзере такого же цвета.

Картрайт, отмеченный Рид, отсутствовал.

Пирсон обогнул свой широкий стол, а четверо агентов встали перед ним плечом к плечу. «Дамы и господа, — изготовил он для небольшого собрания собраний кабинетов и глав государств, — я хотел бы представить прекрасных тем из вас, кто еще не имел удовольствия познакомиться с ними. Агент Джон Ватсон. Пирсон с потоком пожаловал ему руку. — Агент Тодд Стрикленд, — вернулся он, двигаясь по очереди. «Агент Мария Йоханссон».

Президент неожиданно перед Ридом с приглашением, которая казалась искренне благодарной. — И агент Зеро. Пирсон протянул руку, но Рид нет. Его правая рука была перевязана и наложена шина. "Ой. Приношу свои извинения, агент. Он неловко поражает левой рукой Рида.

«Обычно президент, — сказал, обращаясь к ним четверым, — я считаю себя способным оратором. Но я должен ждать… — Он тихо усмехнулся. «Впервые за всю политическую принадлежность я не могу подобрать слов». Пирсон мелодраматически пожалел плечами. «Что я мог сказать, чтобы выразить героизм и силу духа, проявляющиеся у вас? Какие чувства могут быть приближены к выраженности того, насколько наша нация в долгу перед вашим доблестью и полезностью?» Он покачал головой. «Нет ни одного. Так что вместо слов имел честь передать нашу благодарность похвалой. Директор Маллен?

Директор ЦРУ и потянулся за спину. На узком конце стола стояли четыре большие деревянные шкатулки цвета темной вишни, покрытые лаком до блеска. Маллен молча положил их на стол президента.

«Для меня большая честь получить награду, предлагаемую Центральным разведывательным управлением», — сказал им Пирсон. «Это одна из самых редких наград, которые могут потребовать оплаты расходов; всего несколько существовавших в истории получили его. Эта награда присуждается только тем, кто принимает исключительный героизм добровольно, включая принятие на себя ответственности за выдающуюся стойкость и мужественность». Президент поднял одну из полированных коробок и благоговейно держал ее обеими руками. «Это Медаль за выдающиеся заслуги перед разведкой, а также качество как Разведка…» Пирсон сделал паузу застенчиво увеличившейся. "Я так виноват. Директор Маллен, это Крест Разведки или Звезда? Кажется, я не могу держать их прямо".

Электрическое покалывание пробежало по позвоночнику Рида. Его наблюдатели вздрогнули.

Прямой.

Маллен ответил президенту, но его слова были потеряны для ушей Рида.

Прямой.

Всего одно слово из уст президента Пирсона, и в результате рейда внезапно и без исключений открылись шлюзы.

пролив.

пролив.

Внезапно, как удар молнии, вспомнил он. Воспоминания о тайных операциях в пустынях и европейских столицах нахлынули, как потоп. Воспоминания о посещениях Белого дома, встречах, брифингах и разборах полетов. Обучение с запросом. Бой. Уроки полета. Языки. Тактика допроса.

Он помнил.

Он помнил все.

Он букет Марии на своей руке. Его глаза встречались с выражением ее беспокойства. Он дрожал и, естественно, не мог контролировать это.

Ты в порядке? — подумала она.

Он слегка напоминал их свидание. Воспоминание было просто там, как будто оно никогда не предполагалось — ощущение ее кожи. Форма ее бедер. Вкус ее рта на его.

предполагается, что комната вращается медленно. Он смутно понял, что Пирсон вручает Уотсону коробку и медаль.

Агент Джон Ватсон. Родился и вырос в Детройте. Настоящее имя: Оливер Браун. Три года назад потерял шестилетнего сына из-за лейкемии.

Рид зажмурил глаза. Это было слишком, все сразу. Он открыл глаза министра обороны Квентина Ригби. Четырехзвездный генерал в отставке. Однажды приказал уничтожить отчет армии США, в котором подробно описывалась случайная гибель стажа сорока четырех мирных жителей за пределами Кандагара, когда баллистическая ракета дала осечку и попала в маленькую деревню.

О Господи. У него была информация обо всех, о каждом из них. Это была информация, которой он не должен был обладать. Информация, из-за которой его могут убить.

Его колени подогнулись, и он рухнул. Руки Марии сжались вокруг него, поймав прежде всего, чем он упал на ковер. — Кент, — настойчиво сказала она. "Ты в порядке?"

Рид повторного наблюдения в глаза. Мария Йоханссон.

Он умолял свой мозг не делать этого. Он не был уверен, что ему понравится, что оно вызвало.

Настоящее имя Клара. Она сказала тебе это после твоей совместной ночи.

Но вы это уже знали.

Вы уже все знали.

— Ага, — пробормотал он. — Да, я в порядке.

— Агент Зеро? — сказал Пирсон. — Тебе нужно сесть?

— Это, э-э… — Рид откашлялся, заставляя себя встать на трясущиеся ноги. «Это просто выздоровление. Для моей руки. Сделанным мной немного одурманным. Но я… я в порядке.

Пирсон высокий и высокий. "Я понимаю. Никто здесь не обидится, если вы сядете".

"Действительно. Я в порядке."

пролив. Ормузский пролив. Это то, что он наблюдался двумя годами ранее. Заговор, заговор, сфабрикованная война — намерение США было получено в том, чтобы получить контроль над узким проливом между Оманским заливом и Ираном, обширной артерией для большого количества транспорта и из самых серьезных наблюдений за узкими местами в мире.

Он знал этапы плана. Он знал, кто был завершен. Он знал, что она уже запущена. Он хлынул обратно к нему. Он знал все это, но не сработал, потому что у него не было веских доказательств.

Слишком много. Это было слишком много, чтобы принять сразу. Но одно кому было достоверно: последние три месяца он постоянно беспокоился о том, кому можно доверять, а не следует доверять, и теперь он понял, почему.

Он был кому тем, нельзя было доверять. Он проводил месяцы, тщательно собирая информацию обо всех, кто мог быть к этому причастен, о каждом, кто был ему близок. Как экспортировать файлы данных в его память, у него было что-то на каждом из них. Он знал о них.

Его обучали быть шпионом, и он шпионил — за своими друзьями. На своих сослуживцев. На своих товарищей по игре и начальство. О главах государств.

Рид осмелился украдкой подписчика на Райкера. Она прошла в ответ, слегка приподняв одну бровь. Ничего нового к нему не приходило, ничего такого, чего бы он уже не знал или не подозревал. Она поднялась на служебной лестнице после того, как ему установили ответственный за память; тогда она не была проблемой.

«Агент Зеро». Его внимание переключилось на президентское, когда встал прямо перед ним с коробкой темной вишни в руки. «Для меня большая честь и искреннее удовольствие вручить вам этот Крест за выдающиеся заслуги в интеллектуальном плане».

Рид, заставляющий себя выпрямиться, чтобы заболеть, пока Пирсон поднимает крышку, открывая золотой металл диаметром три дюйма, спрятанный внутри коробки. Он осторожно взял его Риду, и тот взял его.

"Спасибо. Гм, господин президент.

— Нет, — сказал Пирсон. «Спасибо , агент Зеро».

Агент Зеро.

Вот так. Вот кто я.

И я все знаю.


ТЕПЕРЬ ДОСТУПНО!


ФАЙЛ НОЛЬ

(Шпионский триллер «Агент Зеро» — Книга №5)

«Вы не уснете, пока не закончите с АГЕНТОМ НУЛЯ. Работа по множеству представлений, которые полностью реализованы и очень приятны. Описание экшн-сцены переносит нас в реальность, почти как в кинотеатрах с объемным звуком и 3D (из этого получился бы невероятный голливудский фильм). Я с нетерпением жду продолжения».

--Роберто Маттос, Обзоры книг и фильмов

В FILE ZERO (книга № 5) агента памяти Зеро наконец нахлынула, а вместе с ней и шокирующие разоблачения секретного заговора ЦРУ с целью разжечь войну и лишить его жизни. Отверженный и в бегах, сможет ли он вовремя их остановить?

Когда используется в Ормузском проливе угроза перерастания в полномасштабную войну, к агенту Зеро возвращается память, а вместе с ней шанс и раскрыть заговор, который с самого начала привел к потере его памяти. Дискредитированный, у оставшегося мало друзей, Зеро остается один, преследует ЦРУ, а также спасает свою целевую семью.

Однако мере по мере того, как он копает глубже, достигает другого, более гнусного заговора, который преследует от никого никому не доверять и рискнуть всем, чтобы спасти страну, которую он любит.

FILE ZERO (Книга №5) — это неотразимый шпионский триллер, который заставит вас листать страницы до поздней ночи. Книга №6 из серии АГЕНТ НУЛЕВЫЙ теперь также доступна.

«Триллер в лучшем виде».

--Midwest Book Review (о любых пищевых средствах )

«Один из лучших триллеров, которые я читал в этом году».

--Книги и обзоры ( любые полезные фильмы )

Также доступна серия бестселлеров Джека Марса «ТРИЛЛЕР ЛЮКА СТОУНА» (7 книг), которая начинается с книги «Любые средства необходимы» (книга №1), которую можно бесплатно загрузить и получить более 800 пятизвездочных отзывов!


ФАЙЛ НОЛЬ

(Шпионский триллер «Агент Зеро» — Книга №5)


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из трех книг (и их количество растет); и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из шести книг (и их число продолжает расти).

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 800 пятизвездочных отзывов, легкодоступна для загрузки на Kobo!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посещать www.Jackmarsauthor.com , чтобы получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)

ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)

ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)