# Омнибус антиутопиивилля

Марк Гиллеспи

Омнибус антиутопиивилля


Марк Гиллеспи


## Глава 1


Реджи Уорд прислонился своим худощавым телом к черному внедорожнику, припаркованному на подъездной дорожке.


— Поторопитесь, девочки, — сказал он, глядя на входную дверь дома. — Мы должны были быть на дороге пять минут назад.


Он посмотрел на свои часы.


« Семь минут назад».


Затылок Реджи вспыхнул горячим зудом. Ему казалось, что крошечное насекомое присосалось к его коже; теперь он разъедал его, как будто его шея была вкусным початком сладкой кукурузы.


Он чувствовал, как соседи наблюдают за ним сзади. Это всегда вызывало у Реджи дискомфорт, это колючее ощущение того, что за ним наблюдают, а он был сверхчувствителен к его присутствию. Он оглянулся через плечо и увидел, как вздрогнули занавески в доме напротив. Это был дом Уоткинсов. Этот старый проныра Уоткинс вместе с некоторыми другими соседями по Малберри-стрит сидели за своими окнами, с интересом наблюдая за развитием событий, слушая Расписание или какую-то другую ерунду. Они бы ни за что не пропустили это. Постоянные поклонники тишины собирались в путешествие, и вот Папа Сайленс ждал на подъездной дорожке, когда Мама Сайленс и девочки-подростки выйдут и присоединятся к нему.


Это было потрясающе. Убийственное развлечение.


— Заставили тебя ждать, они, Реджи?


Голова Реджи снова повернулась вперед.


В соседнем дверном проеме стоял Майк Талбот, одетый в распахнутую клетчатую рубашку и светлые джинсы. Пара наушников X-15 огромных размеров свободно висела на шее мужчины, словно высокотехнологичное племенное украшение.


Реджи тихо застонал.


Конечно. Как и остальные соседи, Талбот тоже наблюдал. Реджи не мог не заметить темную призрачную фигуру, скрывающуюся за витражными панелями на входной двери Талбота. Он простоял там по крайней мере пять минут, прежде чем выйти.


— Привет, Майк, — сказал Реджи с притворной веселостью. — Да, они заставляют меня ждать.


«Женщины в этом хороши, — сказал Талбот.


Он споткнулся на садовой дорожке, его огромный живот выпячивал клетчатую рубашку наружу. По-другому и не скажешь — Талбот выглядел как беременный мужчина через девять месяцев.


— Неважно, что вы им скажете, — сказал он. — Если ты скажешь женщине, что давай уйдем в десять часов, дорогая, ты знаешь, что никуда не пойдешь до двадцати пяти одиннадцати самое раннее. Я прав? Боже, помоги им, я не думаю, что они могут что-то с этим поделать. В каждую женщину на этой планете встроен механизм задержки. Ну, слушай, Реджи, что я делаю, так это играю со временем отправления. Знаешь что я имею ввиду?"


Тальбот понизил голос, словно открывая золотой секрет только для ушей мужчин.


«Отрежьте немного по краю, понимаете? Край вашего времени отъезда. Миссис спрашивает меня, когда мы выходим, и я говорю, что мы выходим в десять часов, любовь всей моей жизни. На самом деле нам не нужно выходить из дома до половины одиннадцатого, но из-за этой женской проволочки она будет готова уйти именно тогда, когда я захочу. Половина одиннадцатого. Все победители. Бедняжки никогда не становятся мудрее, потому что не знают, что ты дергаешь за все ниточки. Они счастливы, потому что ты счастлив».


— Спасибо, Майк, — сказал Реджи. «Это эммм… гениально».


Он сдвинул с носа очки в роговой оправе. Затем он подошел к задней части машины во второй раз, убедившись, что все сумки упакованы в багажник. Конечно, были.


Тем временем Талбот что-то проверял в саду, где проверять было нечего. Сад Тальботов представлял собой участок размером пятнадцать на двадцать футов с унылой, жалкой травой, нигде не было ни единого цветка или пятнышка цвета. Даже сорняки наклонились к воротам, как будто хотели быть где-то еще.


Тэлбот вернулся к входной двери. Он обернулся, и его брови, как у хорька, поднялись, когда он сосредоточил свое внимание на Расписании, которое, как всегда, бубнило на заднем плане. Был «Политический час», и в расписании шла монотонная дискуссия о предстоящих местных выборах. Реджи изо всех сил старался заглушить шум, но было труднее избежать гротескного вида всех этих динамиков, растянувшихся от одного конца Малберри-стрит до другого. Они были так же часты, как уличные фонари. В этом конкретном районе каждый динамик был прикреплен к длинной металлической балке, которая возвышалась над землей на пятнадцать-двадцать футов, с загнутым на конце концом, который подвешивал легкий, но мощный усилитель над улицей.


9:47. Ведущий размышлял о личной жизни Марти Рассела, одного из самых популярных кандидатов на выборах. Однако вместо того, чтобы говорить о политике Рассела, ведущий просил слушателей позвонить и высказать свое мнение о том, считают ли они красивого и обходительного Рассела чем-то хорошим в мешке.


Через тринадцать минут «Политический час» заменит дрянное шоу сплетен.


Реджи надеялся, что к тому времени уже будет в пути.


Он вздрогнул. Было холодное осеннее утро, и все деревья в пригороде представляли собой обнаженные скелеты. Свистящий ветер гнал по улице в неуклюжем танце стайку желтых и коричневых листьев.


— Куда-нибудь поехать? — спросил Талбот.


— Хайлендс, — сказал Реджи. Он сознательно избегал использования термина «тихие земли». Тэлботу не нужно было знать, как далеко на север ушли Стражи, хотя он, вероятно, догадался. Он был глуп, но не настолько .


"Отель?" — спросил Талбот. "Поход?"


— Нет, — сказал Реджи.


Тальбот улыбнулся сквозь стиснутые зубы. Он уже собирался сказать что-то еще, когда услышал звук открывающейся входной двери Уорда.


Мгновение спустя Терри Уорд прошла через открытую дверь и подошла к машине. Она улыбалась. Ферн и Элли Уорд следовали за матерью в нескольких шагах.


Реджи покачал головой из-за отсутствия срочности, но в то же время почувствовал облегчение при мысли о том, что ему нужно удрать от Талбота.


— Наконец-то, — сказал он, стараясь говорить тише.


Терри не ответила.


Глаза Тэлбота вылезли из орбит, когда он увидел, как Терри идет по подъездной дорожке. Даже в повседневной дорожной одежде — сером свитере и бледно-голубых джинсах — миссис Уорд производила эффектное впечатление в унылом пригородном районе.


— Все готово, — сказала Терри, ухмыляясь Реджи так, словно пришла на пять минут раньше. Ферн и Элли молча поплелись к противоположным сторонам машины. Обе девочки были миниатюрными копиями своей матери, светловолосыми и безупречно ухоженными. Они тоже были одеты в брюки, чтобы им было удобно в предстоящем долгом путешествии.


Элли остановилась рядом с внедорожником. Она бросила презрительный взгляд на длинный ряд динамиков, выстроившихся вдоль обеих сторон Малберри-стрит. Реджи наблюдала, как ее большой и указательный пальцы сложились в форму пистолета. Элли выстрелила воображаемым выстрелом в направлении шума, а затем забралась на заднее сиденье.


Реджи улыбнулась. Это моя девушка.


Терри сделала короткий разворот к дому и еще раз проверила, заперта ли входная дверь.


Она помахала Талботу, который следил за каждым ее движением.


«Доброе утро, Майк».


— Я буду присматривать за домом ради тебя, Терри, — сказал Талбот, махнув рукой в ответ. «Ребята, не беспокойтесь ни о чем, пока вы там, в тихих землях. Упс, я имею в виду Хайлендс.


Он хмыкнул, не пытаясь скрыть свое веселье.


Реджи хотелось подойти и дать Талботу пощечину. Но Реджи Уорд был не из тех парней, которые устраивают драку на публике.


Вот о чем он должен был напоминать себе каждый день.


— Спасибо, Майк, — сказала Терри, возвращаясь к машине. — Поздоровайся с Лаурой от меня, ладно?


— Конечно, — сказал Талбот.


Этот дикий, голодный взгляд в его глазах расширился, когда он проследил путь Терри от дома до внедорожника.


«Терри, выходят какие-нибудь новые телешоу?» — сказал Талбот, говоря о расписании, которое было унылым и постоянным гулом у них за спиной. «Как насчет чего-то еще помимо всех этих серьезных драм? А фильм Марвел? Или что-то хорошее в этом роде? Те костюмы супергероев, которые они делают, потрясающие, не так ли? Очень плотный и красочный, понимаете, о чем я? Очень туго».


Взгляд Тэлбота на пару секунд вернулся к Реджи. Реджи увидел это и поежился. Мужчина уговаривал его что-то с этим сделать.


— Пойдем, Терри, — сказал Реджи.


К счастью, холодный внешний вид Терри был безупречен.


— Боюсь, никаких фильмов о супергероях, Майк, — сказала она. «Однако кое-что выходит наружу. Телевизионное шоу. Телеспектакль, что-то в этом роде.


Лицо Талбота помрачнело.


— Все в порядке, — сказал он. «Знаешь, почему это нормально? Потому что ты чертовски лучшая актриса, которую я когда-либо видел, Терри. Когда-либо . И я имею в виду это. Это настоящая привилегия жить по соседству с кем-то вроде тебя».


— Поехали, — повторил Реджи, открывая водительскую дверь. Он попал в крышу автомобиля.


— Ферн, садись?


Ферн зависла рядом с внедорожником, хмуро глядя на Талбота с искусной демонстрацией отвращения. Только девочка-подросток могла носить такой взгляд.


«Когда родится толстячок?» — пробормотала она.


Талбот коснулся своего ушей. — Что это был за милый? — спросил он, наклоняясь вперед. — Не совсем уловил.


Ферн улыбнулась и помахала мужчине. — Я сказал: «Хорошего дня, мистер Талбот».


Она исчезла на заднем сиденье.


— Зови меня Майк, — сказал Талбот, махнув ей вслед. Реджи увидел ту же жажду в глазах мужчины, когда он уставился на Ферн.


— Не позволяй нам держать тебя на холоде, Майк, — сказала Терри. Она забралась на пассажирское сиденье и захлопнула дверцу машины.


— Вытащите нас отсюда, — сказала она, глядя на Реджи с болезненной ухмылкой. — Или я его убью.


— С удовольствием, — сказал Реджи.


Пока Реджи отъезжал от подъездной дорожки, Талбот стоял у двери и смотрел, как они уходят, с бесстрастным выражением лица. Он надел огромные наушники X-15 на уши, и его глаза загорелись, как будто он снова подключился к самому небу. Медленно, он скользнул обратно через дверной проем.


Реджи нажал на педаль и помчался по Малберри-стрит, прежде чем свернуть направо на главную дорогу.


Расписание последовало за ними нежелательной тенью шума.


— Тэлбот — грязный старый подонок, — сказала Элли с заднего сиденья. «Я терпеть не могу, как он иногда смотрит на меня. Смотрит сквозь меня».


— Он извращенец, — сказала Ферн. «Наверное, уже не в силах подняться».


— Привет, — сказала Терри, поворачиваясь на пассажирском сиденье лицом к двум девушкам. «Давайте будем стильными, ладно, девочки?»


Ферн пожал плечами. — Скажи это бесклассовому неудачнику по соседству.


Реджи украдкой взглянула в зеркало заднего вида. Его старшая дочь молча смотрела в окно. Тем временем Элли сидела прямо на другом конце заднего сиденья с раскрытой книгой на коленях.


Между двумя девушками было всего два года. Однако с точки зрения личности разрыв был больше. Элли, младшей из четырнадцати, была тихой девочкой, с молниеносной сосредоточенностью на том, что привлекало ее внимание. Она была заядлым читателем, всегда терялась в книге.


Шестнадцатилетняя Ферн со светлыми волосами с розово-фиолетовыми прядями была менее замкнутой, чем ее сестра. Шестнадцать лет были трудным возрастом. Подростки бунтовали, и так устроен мир. Реджи и Терри сделали все возможное, чтобы обе девочки воспитались в соответствии со своей философией, уводя их от недостатков мира. Непростая задача. Казалось, что Ферн какое-то время дрейфовала между этими двумя противоположными идеологиями, миром и ее семьей. Это был всего лишь этап, но в последнее время были некоторые стычки. Не о чем слишком беспокоиться. Не более, чем обычные девчачьи приколы.


Реджи едва помнил, каково это быть подростком. Все, что он помнил о своем шестнадцатилетнем возрасте, — это бесчисленные протесты, в которых он участвовал, протесты против появления Расписания и нездорового влияния шумовой индустрии. Так называемые нормальные вещи, девушки, вечеринки и выпивка несовершеннолетних, он отодвинул в сторону для более насущных забот. У Реджи было дело, в которое он верил, и он верил в него всем своим сердцем и душой. В этом смысле он был больше похож на Элли, чем на Ферн. Лазерный фокус. И Реджи продолжал участвовать в студенческих маршах, даже когда число протестующих неуклонно сокращалось год за годом.


Терри прислонилась локтем к окну.


— Талбот пытается затеять с тобой драку, — сказала она.


— Да, — сказал Реджи, когда внедорожник подъехал к объездной дороге, ведущей к автомагистрали. Утреннее движение двигалось с постоянной скоростью. По обеим сторонам улицы в фасад моноблочных зданий врезалось множество одинаковых магазинов и закусочных. Пешеходы спешили туда-сюда, их руки были отягощены сумками с покупками. У большинства людей, старых, молодых и среднего возраста, в ушах были огромные наушники. Большой вернулся в моду. Те, у кого не было наушников, слушали Расписание, когда закончился «Политический час» и началось шоу сплетен о знаменитостях, которое было популярным сегментом.


«Талбот хочет убрать меня из поля зрения, чтобы он мог завладеть всеми вами, — сказал Реджи. «Ты его богиня-актриса, а он твой фанат номер один. Разве ты этого не знал?


Терри рассмеялась. — Он моя Энни Уилкс?


— Вот именно, — сказал Реджи. — Он твоя Энни Уилкс. Он заиграл голосом Талбота, удивительно точно имитируя: « Терри, какие-нибудь новые шоу выходят? Боже, мне бы очень хотелось увидеть тебя одетой в комедийный костюм супергероя Терри! ”


Терри в истерике согнулась пополам. Ферн присоединилась к ним, смеясь с заднего сиденья.


«Кто такая Энни Уилкс?» — сказала Элли.


— Неважно, дорогая, — сказал Реджи, глядя на свою младшую дочь в зеркало. Растерянное лицо Элли смотрело на нее. «Если вы когда-нибудь прочтете «Мизери»


«Это не точно в моем списке TBR», — сказала Элли. «Я не занимаюсь фантастикой».


«Посмотрите фильм Creepo», — сказала Ферн.


Элли закричала. "Привет! Почему ты меня так назвал?


Реджи заметил, как Элли бьет Ферн по руке. Он медленно вдохнул, медленно выдохнул, а затем снова обратил внимание на дорогу.


«Упакуйте его в детей», — сказала Терри.


Она повернулась к Реджи.


"Ты говорил?"


Реджи нахмурился. "Какая? О том, что Тэлбот — твой главный фанат?


«Талбот не может быть моим фанатом номер один», — сказала Терри. «В моих шоу недостаточно взрывов, чтобы заинтересовать его мозг ящерицы».


— Ты акторррррррр , — сказала Реджи. «Это достаточно захватывающе для мозга ящерицы. Что еще у него есть в жизни? Лора уже не смешная баррель, не так ли? Не то чтобы кто-то мог винить ее за то, что она жила с этим куском...


Реджи взглянул на своих детей в зеркало.


"…Работа."


Терри скривилась, как будто откусила кусок гнилого фрукта.


"Он кусок работы в порядке," сказала она. «Я уверен, что это чувство взаимно, и он ненавидит жить рядом с нами. Кому нужна семья молчаливых обнимашек, стучащих в стену и говорящих вам потише? Хотя, если подумать, я почти уверен, что все соседи нас ненавидят. Несмотря на вежливые улыбки, которые они изображали».


— Мы для них диковинка, — сказал Реджи.


Он услышал шквал движения. Мгновением позже белокурая голова Элли высунулась из щели между передними сиденьями. Она переводила взгляд с мамы на папу и обратно.


«Этот термин, любители молчания, не имеет смысла», — сказала она. «Это никогда не имело никакого смысла. Как кто-нибудь обнимает тишину? Почему они продолжают оскорблять нас чем-то совершенно невозможным и нелогичным?»


«Потому что их мозги — каша», — сказала Терри. «Не анализируй это слишком много, дорогая, иначе ты закончишь так же, как они».


Реджи свернул налево на объездную дорогу, и внедорожник выехал на север по автомагистрали М2. Он вздохнул с облегчением. Они были немного ближе к небесам, но до того, как они выберутся из леса, им еще далеко. Как и везде, М2 был переполнен динамиками, и расписание возобновилось с того места, где оно остановилось в пригороде. Громкоговорители на автомагистралях были, конечно, крупнее и мощнее, чем в пригородах. Здесь, на М2, с видом на твердую обочину, бесконечная черная стопка объединенных звуковых систем с утра до ночи выкачивала Расписание. Звук всех этих машин на автомагистрали, что немаловажно, был легко заглушен расписанием.


Несмотря на то, что в каждой машине на М2 была стереосистема внутри, людям все равно нравилось опускать окна и слушать динамики снаружи. Это было продано маркетингом как «общественный опыт», и, к отвращению Реджи, публика его проглотила.


Уорды держали окна закрытыми. Несмотря на это, График просочился сквозь броню машины. Каждые несколько минут шоу отходили на второй план, и конвейерная лента рекламных роликов быстро выплескивалась густым потоком:


У вас есть друг, страдающий депрессией? Вы делаете? Что ж, важно, чтобы вы знали факты о депрессии, чтобы вы могли вытащить своего друга из этой смертельно опасной для жизни колеи. Исследования понятны. Наука молчания снова и снова демонстрирует один неопровержимый факт на сотнях тестовых случаев. Тишина убивает. Да, дорогие друзья, в тишине царит ужасная тьма, и эта тьма толкает в этой стране больше людей на самоубийство, чем что-либо еще. Как? Молчание обнажает прошлые травмы. В природе нет фильтра. Тишина постоянно напоминает нам обо всем, что мы хотим забыть. Чрезмерное воздействие приводит к депрессии и неизбежному самоубийству.


Хорошие новости? У нас есть бит тишины. Здесь, в King X-Audio Solutions, мы настраиваемся на магию жизни и блокируем тишину, как никакие другие бренды на рынке. Мы настраиваемся на магию музыки, смеха, историй и света. Все это ждет, пока вы их обнаружите – ДА, ВЫ. И как лучше всего поглотить все эти великолепные развлечения? Как победить болезнь тишины? С новой парой наушников X-15…


— Ты слышишь это, мама? — сказала Ферн, постукивая пальцем по окну. «Очевидно, мы собираемся умереть там, в тихих землях».


«Вскипит моя кровь, мед», — сказала Терри. «Забавно, они всегда забывают упомянуть, что эти так называемые научные исследования финансируются шумовой индустрией. Куча дерьма».


Реджи улыбнулся своей жене. «Я думал, что мы сохраняем стиль».


— Предвзятость подтверждения, — сказала Элли, снова наклоняясь вперед. «Люди поглощают отчеты фальшивых исследований, потому что ищут хорошие новости о своих вредных привычках. Марджори Бейкер постоянно говорила об этом.


— Господи, — простонала Ферн. «Вы когда-нибудь выключали робота-ребенка?»


"Какая?" — сказала Элли, откидываясь назад. "Что это значит?"


— Ты должна слышать себя, — сказала Ферн с отвращением. « Предвзятость подтверждения, бла-бла-бла. Привет всем, хотите, чтобы я объяснил, что это значит, потому что я Элли Уорд, а вы все тупые. ”


Элли ударила Ферн по руке локтем. Ферн нанесла ответный удар сестре по бедру.


— Глупо, — сказал Ферн. «Почему бы тебе не взять перерыв время от времени? Может быть, у тебя действительно появится парень».


"Парень?" — сказала Элли. Она повысила голос, чтобы все в машине могли включиться в разговор, хотят они того или нет. Какое-то время даже Расписание не могло конкурировать с Элли Уорд.


«Ты имеешь в виду, как Джейсон Минтер? Это твой парень, не так ли, Ферн? Джейсон Минтер — мальчик, у которого в прошлом году были проблемы с полицией из-за кражи в магазине. Кстати, что случилось с Дэнни Китоном? Он продержался недолго. Слишком ручная для вас? Недостаточно большая судимость? Боже мой, каждую неделю это новый мужчина, не так ли, Ферн?


«Ты маленькая сучка!» — закричала Ферн. «По крайней мере, у меня есть парень. Ни один мальчишка в здравом уме не стал бы смотреть на жуткого пучеглазого маленького…


Реджи ударил по рулю. Жесткий.


"Достаточно! Вы двое собираетесь вести себя так всю поездку? Потому что я думаю, что лучше послушаю Расписание».


Нет ответа.


Терри повернулась к девушкам.


— Эта поездка важна, — сказала она. "Для всех нас. Вы понимаете это, не так ли?


Элли кивнула.


— Да, — сказал Ферн.


Терри переместилась обратно вперед. «Просто вырежьте это, девочки».


На М2 График выплюнул очередной рекламный ролик. Рассказчик говорил так быстро, что слова были едва разборчивы.


В мире чистой стимуляции иногда случайная головная боль проскальзывает сквозь сеть. Головная боль может испортить вам день. Ну так что ты делаешь? Греться в тишине? Ха-ха, конечно нет. Не волнуйтесь – мы вас прикроем. Вы принимаете Psuricon 500, проверенный препарат ибупрофен, который чертовски сильнее, чем старый добрый обычный ибупрофен. С Psuricon 500 вам больше никогда не придется беспокоиться об этих надоедливых головных болях. Это означает, что вы можете вернуться к просмотру и прослушиванию любимых передач в течение всего дня каждый день. КАЖДЫЙ ДЕНЬ ОДНО И ТОЖЕ. Просто принимайте одну таблетку Psuricon 500 утром и одну во время обеда, чтобы избавиться от головной боли.


Держитесь подальше от тишины. Принимайте Псурикон 500!


По большей части путешествие на север было гладким. И даже если они не могли избежать Расписания, Стражи все еще могли наслаждаться пейзажем, поскольку постепенно бесконечные многоэтажки и жилые комплексы уступали место мерцающим озерам и холмистым зеленым холмам вдалеке.


Терри и Реджи по очереди вели машину. Они прошли через ряд небольших городов и деревень, где на главной улице и в общественных местах, в том числе в местных пабах, было разбросано всего несколько стоек динамиков. Когда они проезжали через один город, Реджи увидел группу пожилых женщин, собравшихся в парке, выгуливающих своих собак и слушающих спортивные часы в расписании. И люди, и собаки прогуливались с выражением тихого удовлетворения на лицах.


Даже эти небольшие деревни стали исчезать. Дорога повернула дальше на север, а затем пошла на восток, приближая внедорожник к побережью.


От Кромнесса было десять минут езды до маленькой деревушки Туомарор, последнего намека на цивилизацию перед тем, как Уорды добрались до фермы. Расписания здесь не было. За Туомарором нужно было ехать пять миль на запад по узким извилистым дорогам, проложенным в задумчивой пересеченной местности.


Новообретенная тишина была настолько непривычной, что даже тех, кто ее праздновал, например, Стражей, ее сила нервировала.


«Мы сделали это», — сказала Терри. Она свернула направо и поехала по грунтовой дороге, ведущей к старому фермерскому дому. Дом, по словам Терри, возвышался на двести футов над уровнем моря. Он сидел на вершине небольшого холма с царственным, изолированным превосходством. Здание было окружено пастбищем, окаймленным густыми кустами фуксии.


Терри остановила машину примерно в десяти футах от двери и выключила двигатель.


— Хорошая работа, команда, — сказала она, барабаня пальцами по рулю.


Снаружи стонал ветер. Это звучало почти по-человечески.


— Пойдем внутрь, — сказала она, глядя на Реджи и девочек. — Мы можем строить планы утром, когда все немного освежатся, ладно? Давайте оставим все разговоры и размышления до тех пор.


— Хороший план, — сказал Реджи.


Ноги Реджи подкосились, когда он вышел из машины и пошел к багажнику. Он открыл его и собрал четыре рюкзака вместе. Терри взяла продукты, которые были упакованы в многоразовые сумки для покупок.


Девочки вылезли из машины и, видя, что их папа заботится о сумке, пошли к дому.


Реджи бросил сумки на подъездной дорожке. Он обернулся и увидел на горизонте унылые очертания бесконечных обрывистых склонов.


— Боже мой, — сказал он.


— Мы больше не в Канзасе, — сказала Терри, прислонившись к мужу.


— И благодари Христа за это.


Терри улыбнулась. «Знаешь, когда я впервые унаследовал этот дом от мамы и папы, я не особо о нем думал. Это была реликвия из моего детства, застрявшая в глуши. Трудно поверить, что когда-то я так относился к этому месту».


— Ты обещал, что не продашь его, — сказал Реджи.


"Ага. И я пообещал папе, что тоже использую это с пользой.


Реджи обнял ее за плечи.


— Ты сдержал свое слово, — сказал он. «По обоим пунктам. Твой старик гордился бы тобой, Терри, как и я.


— Спасибо, — сказала она.


Реджи и Терри смотрели на угасающий свет, когда тьма окутала тихие земли. Все остальное, в том числе звук ссорящихся на расстоянии двух девушек, растворилось в тишине.


OceanofPDF.com


## Глава 2


«Здесь как на Северном полюсе», — сказала Ферн, когда вся семья зашла в дом. — Мы можем включить отопление?


Реджи бросил сумки на пол и стал шарить рукой по стене в поисках выключателя. Внутри старого фермерского дома была кромешная тьма, а стена казалась гигантской глыбой льда.


— Включи свет, папа, — сказала Элли. — Давай, быстро.


Реджи наконец нашел выключатель. Раздался резкий щелчок, и коридор осветился бледно-желтым светом.


Терри понесла пакеты с едой по коридору. Она включила свет на кухне, и дом стал выглядеть немного менее зловещим.


"Нагревать!" — сказала Ферн, дуя ей на руки и потирая их. — Мы можем включить отопление?


Элли с отвращением закатила глаза. — Какой смысл в этом гении ? она сказала. — Мы все равно идем спать, не так ли?


— Что толку от твоего лица? — отрезала Ферн. «Представь, как холодно будет утром, когда ты высунешь из-под простыней свои волосатые ножки-спички».


— Слабак, — сказала Элли, качая головой.


Ферн показала сестре палец. «Робот».


— Расслабьтесь, девочки, — крикнула Терри, стоя в дверях кухни с неодобрительным выражением лица. «Это старый дом. Скрипит и да, холодно, но у нас современное отопление. Запомнить? Я поставлю таймер. Сегодня вечером мы нагреем помещение на пару часов, а затем оно снова включится в пять утра. Оставь маме исправлять.


Реджи посмотрела на груду сумок, прислоненных к стене.


— Думаю, тогда я отнесу это наверх.


Терри кивнула. Она рылась в одной из многоразовых сумок для покупок, которые поставила на кухонный стол.


— Кто-нибудь хочет перекусить перед сном?


Реакция была вялой.


— Жарко, — сказала Терри, складывая под мышкой пару коробок Tupperware. — Я все равно делаю кое-что для себя. Я голоден."


— Хорошо, — сказал Ферн. Ее дыхание вырвалось тонким туманом и рассеялось по залу. — Мне немного.


— Я не настолько голодна, — сказала Элли.


Ферн кивнул. «Элли не нужна еда, мама. Может быть, вместо этого мы должны подключить ее к стене?»


— Это не смешно, — сказала Элли.


Терри стояла в дверях. «Элли. Еда. Да или нет?"


Элли пожала плечами. "Да. Что бы ни."


Терри подала знак мужу. "Реджи. Ты тоже хочешь?


— Конечно, — сказал Реджи. — Я подниму сумки. Вернись через минуту.


— Нет проблем, — сказала Терри, исчезая на кухне.


Реджи поднялся наверх и бросил сумки в соответствующих спальнях. Прежде чем вернуться вниз, он на секунду задержался в главной спальне, впитывая атмосферу. Он вдохнул опьяняющий аромат старого дерева. Почувствовал одиночество. Прислушивался к тишине.


Звонкий звон микроволновки вырвал его из сна. Вздохнув, Реджи направился к лестнице.


Уорды быстро съели вегетарианскую паэлью, в основном молча. Им не о чем было говорить после того, как они провели целый день в компании друг друга в машине. Реджи едва ощущал вкус еды, но она была теплой, и этого было достаточно. В доме все еще было ужасно холодно, несмотря на ровный гул теплого воздуха, вырывавшегося из металлических вентиляционных отверстий на полу. Большим старым домам требовалось много времени, чтобы согреться, а тем временем Ферн и Элли, накинув на плечи одеяла, сидели вокруг кухонного стола.


После еды обе девушки были отпущены. Они бросились в свои комнаты и закрыли двери.


Реджи и Терри поставили грязные миски в посудомоечную машину и устало побрели наверх. Старая лестница скрипела под их тяжестью. Казалось, что дом приветствует возвращение.


В ту ночь они лежали в постели, держась за руки и наслаждаясь тишиной. Вернувшись в город, Расписание бубнило до девяти часов в городских районах, и для тех, кто участвовал в «общем прослушивании», это был час, когда они возвращались к своим личным развлечениям.


Реджи слушал, как Терри тихо похрапывает рядом с ним. Ни в одной из женских спален не было шума.


Он заснул, счастливый и довольный.


На следующее утро Реджи встал раньше всех. Он оставил Терри в постели, оделся и тихо спустился вниз. Некоторое время он сидел за кухонным столом, потягивая горячий чай и слушая пение птиц в саду. Старый дом был уже поджаренным, и, что самое приятное, монотонное жужжание Расписания отсутствовало.


В конце концов Реджи услышал громкий скрип. Кто-то шел вниз. Мгновение спустя Терри просунула голову в дверной проем кухни. Ее волосы все еще были влажными после душа.


— Доброе утро, — сказала она.


"Утро."


— Не хочешь прогуляться, пока дети не встали?


"Прогулка?" — сказал Реджи. "Почему бы и нет? Звучит отлично."


Терри была одета в выцветшие синие джинсы и флисовый топ песочного цвета. Глядя на нее сейчас, Реджи увидел ту самую бледнокожую деревенскую девушку, в которую он влюбился почти тридцать лет назад. Та самая девушка, с которой он столько раз маршировал вместе в колледже.


Терри держала хрустальное украшение, которое она принесла из спальни наверху. Оно было плотно прижато к ее груди.


— Куда ты идешь с этой штукой? — спросил Реджи.


Реджи слишком хорошо знал орнамент. Раньше он стоял на комоде в главной спальне. Он не мог этого вынести. Это был отвратительный кусок нью-эйджовского дерьма, годный ни на что, кроме сжигания или выбрасывания в мусорное ведро.


«Или мне следует сказать, — продолжал он, — куда ты идешь с этой уродиной ? Надеюсь, ты вынесешь его в мусорное ведро или, по крайней мере, спрячешь в шкафу под лестницей.


«Возможно, это уродливо, — крикнула Терри, направляясь в гостиную, — но это была мамина вещь, и это одна из немногих вещей, которые у меня остались, что напоминает мне о ней».


Реджи поднял бровь. "Ага. Так что же происходит?"


«Я просто перемещаю его, — сказала Терри. «Я знаю, как сильно ты любишь , чтобы он был в спальне, так что я попробую положить его здесь, на журнальный столик, хорошо? По крайней мере, это перестанет ныть о том, что вам нужно смотреть на это перед сном».


Терри вернулась на кухню. — А теперь о той прогулке? она сказала. "Ты готов?"


Реджи указал на потолок.


— Может, стоит сообщить Пинки и Перки, что мы уходим.


Терри сделала грустное лицо. "Должны ли мы?"


— Вроде того, — сказал Реджи. — Я даже спрошу, не хотят ли они пойти с нами. Просто из вежливости. Мы оба знаем, что в аду есть шанс, что любой из них скажет «да».


— Хорошо, — сказала Терри. — Сделай это, и я надену ботинки. Встретимся у двери?


Реджи швырнул пустую чашку в раковину. — Дай мне пять минут.


Он поднялся по лестнице из красного дерева к комнатам девочек.


Реджи первой постучала в дверь Элли. «Элли? Ты там?


"Ага?"


— Можно мне войти, милая?


Пауза.


«Ага, да. Хорошо."


Реджи нерешительно вошла в комнату Элли и не удивилась, увидев ее сидящей на кровати с книгой на коленях. Занавески были открыты, и комната купалась в раскаленных лучах утра.


— Ты в порядке, малыш? — сказал Реджи. "Спокойной ночи?"


"Ага. Хорошо, спасибо."


Элли была в очках для чтения. Книга на ее коленях представляла собой толстую биографию Марджори Бейкер, выдающегося деятеля антишумовой индустрии, которая действовала несколько десятилетий назад, до ее убийства. Что касается Реджи, Бейкер был пророком, предсказавшим катастрофу, которую другие называли современностью. Реджи познакомил Элли с творчеством Бейкер с юных лет, и с тех пор Элли нашла свое призвание – она собиралась стать следующей Марджори Бейкер.


На кровати лежали еще книги, большая часть которых вывалилась из рюкзака Элли. Она привезла с собой больше книг, чем одежды.


"Как дела?" — спросила Элли. Она была одета в синий комбинезон, который надела поверх белой футболки с длинными рукавами. Ее светлые волосы были собраны в хвост.


— Просто проверяю, — сказал Реджи.


Он заметил старую клавиатуру Элли «Ямаха», прислоненную к стене в углу комнаты. Пять лет назад это был подарок на день рождения девятилетней Элли. Она любила его около года или около того, но ясно, что это не было фаворитом, иначе его не было бы в доме на ферме.


— Все еще играешь? — спросил Реджи.


Элли посмотрела на клавиатуру и нерешительно пожала плечами. "Ага. Я вытер его и включил прошлой ночью, просто чтобы посмотреть, работает ли он. Немного поигрался с этим».


— Не слышал тебя, — сказал Реджи.


«Я подключила наушники, — сказала Элли. «Было поздно, и я не хотел никого беспокоить».


— Ты был естественным с этой штукой.


Это было правдой. Элли пристрастилась к клавиатуре, как рыба в воде. Она хорошо разбиралась в нотах и, что более важно, ее навыки импровизации были зашкаливающими. Она была естественной, и если бы она придерживалась этого, она могла бы быть чем-то особенным как в классической, так и в популярной зоне. Но музыка не была в поле зрения Элли. Это было даже не близко. Она была следующей Марджори Бейкер, и она собиралась спасти мир. Вот и все, по крайней мере, в мыслях Элли.


«Мне нравится возиться с этим время от времени», — сказала Элли. “Для отдыха и прочего.”


Она посмотрела поверх оправы своих очков для чтения.


— Ты в порядке, папа?


Спина Реджи напряглась. Он цеплялся за улыбку на своем лице.


"У меня все отлично. Почему ты спрашиваешь?"


Элли пожала плечами. "Что ж…"


Она покраснела. Это было странно, потому что Элли почти никогда не краснела.


— Выплюнь, дорогая.


"Ты грустный? О том, как обстоят дела с вашей работой? Просто я не слышал, чтобы вы с мамой много говорили об этом с тех пор, как это случилось.


— Мы говорили, — сказал Реджи. «Меня уволили, Элли. Я вышел из себя, и мне не следовало говорить то, что я сказал мистеру Фелпсу. Было не то время, не то место. Кто-то в моем положении должен знать лучше, чем поддаваться этим случайным приступам гнева.


«Но вы отстаивали свои убеждения», — сказала Элли. «Марджори Бейкер сказала, что отстаивать свои убеждения, особенно когда против тебя выступает весь мир, — это одно из самых благородных дел, которые мы, люди, можем сделать».


Реджи кивнул. "Как я и сказал. Есть время и место».


Он сдвинул очки с носа. Элли повторила этот жест своими очками, и они рассмеялись.


— Мы с твоей мамой идем прогуляться, — сказал Реджи. — Хочешь пойти с нами?


Элли покачала головой. — Я продолжу читать, если можно?


"Конечно. Мы ненадолго.


— Увидимся через некоторое время, — сказала Элли.


"Увидимся."


Реджи закрыл дверь и пошел по коридору к комнате Ферн. Половицы скрипели под его ногами. Старый фермерский дом был очень выразительным.


Он постучал дважды.


— Папоротник?


Тишина.


— Папоротник?


"Какая?"


— Мы с твоей мамой идем гулять. Мы подумали, не хочешь ли ты…?


Дверь распахнулась, и в коридор вышла рассерженная Ферн. Она вытирала полотенцем свои разноцветные волосы.


"Что вы сказали?" она спросила.


«Я сказал, что мы с твоей мамой идем на прогулку, и спросил, не хочешь ли ты пойти с нами?»


Ферн прикусила нижнюю губу. На ней была мятая белая футболка поверх черного топа с длинными рукавами — на футболке был логотип Бэтмена, с крыльев летучей мыши стекала кровь.


— Я должен прийти?


— Конечно нет, — сказал Реджи. "Просто даю тебе знать."


Говоря это, Реджи украдкой заглянул через плечо Ферн в спальню. Ферн сразу это увидела и вытянулась на цыпочках, отступая к дверному проему, пытаясь загородить обзор.


"Папа!" она сказала. "Вы не возражаете?"


«Я думал, что мы оставим эти вещи дома», — сказал Реджи. Он указывал на телефон Ферн, торчавший из-под ее подушки. Пара маленьких наушников была подключена к базе. Реджи слышал слабое жужжание чего-то похожего на хип-хоп из наушников.


"Запомнить?" он сказал. «Мы сказали, что возьмем с собой один телефон на случай чрезвычайной ситуации. Мой телефон. Все остальные устройства остаются дома. Эта поездка не для этого, и ты знаешь это, Ферн.


Ферн вздохнул. «Да ладно, папа. Это просто…”


— Ферн, — перебила ее Реджи. — Я не тот, кто ведет себя здесь неразумно. Хорошо? У этих вещей есть свое применение, конечно же, есть. Но не здесь, не сейчас, пока мы на ферме. Вы понимаете, что мы в тихих землях не просто так?


"Конечно."


Реджи глубоко вздохнул и улыбнулся дочери. Она была так похожа на Терри-подростка, что это пугало. «Послушайте, — сказал он, — нет ничего плохого в том, чтобы слушать музыку. И если ты пишешь парню, это тоже нормально. Это действительно так. Тебе шестнадцать. Когда-то мне было шестнадцать, и…»


— Тридцать лет назад, — сказал Ферн.


Реджи рассмеялся, и это прозвучало глухо. "Это было так долго?"


Ферн уже закрывала дверь.


— Ты точно не хочешь пойти с нами? — спросил Реджи.


"Я в порядке. Спасибо папа. Увидимся через некоторое время, хорошо?»


"Хорошо."


Она быстро закрыла дверь.


Реджи стояла в коридоре, глядя на дверь спальни. Со странной, внезапной пустотой внутри он прошел в главную спальню и снял с крючка на двери свою куртку North Face. Он надел его поверх толстовки с круглым вырезом, все время стоя перед зеркалом в полный рост и глядя на мужчину. Глядя на Реджи Уорда.


Терри ждала в холле, когда он вернулся вниз. Она прижалась спиной к двери, отталкивая каблуки от пола, словно пытаясь согреть замерзшие ноги.


— Значит, только мы? она сказала.


— Только мы, — сказал Реджи. Он открыл шкаф под лестницей и схватил походные ботинки. Сев на нижнюю ступеньку, он поднял их на ноги. «Два категорических отказа».


— Какая жалость, — сказала Терри, тихо смеясь. — Быстрее, пошли, пока они не передумали.


Они вышли наружу, закрыв за собой входную дверь.


Реджи поднял лицо к небу. — О Боже, — сказал он. "Идеально."


Нет расписания.


Никаких монотонных объявлений, никакого рекламного блицкрига, никакой лжи, никакой чепухи и никаких инструкций, замаскированных под нейтральную информацию.


— Ты это слышишь? — сказала Терри.


Реджи улыбался. «Конечно знаю».


Они шли рука об руку по длинной подъездной дорожке, их походные ботинки в унисон царапали грунтовую дорожку. Живые изгороди цвета фуксии, окаймлявшие дорожку, похудели от холода.


Реджи и Терри неторопливым шагом прошли по проселочной дороге около двух миль. Они остановились перед знакомым зрелищем. Слева от них на вершине одного из небольших холмов глядела сухая старая скамейка.


— Скамья О'Брайена, — сказал Реджи. — Мы уже прошли это расстояние?


— Ага, — сказала Терри. — Как поживают ноги, старик?


«Я мог ходить часами».


«В таком случае, — сказала Терри, указывая на дорогу, — я голосую за то, чтобы мы взобрались на скамейку, сели и полюбовались видом. Что скажешь, любимый?


Реджи отдал честь жене. "Давай сделаем это."


Они перелезли через рушащуюся стену и ступили на пустынное, заросшее поле. Держась близко друг к другу, они молча шли по высокой траве, слушая только свое дыхание. Трава была прохладной и с оттенком утренней сырости.


Короткий подъем на скамейку был довольно легким. Но Реджи все равно нравилось это легкое усилие. Легко было пренебречь здоровьем в перенаселенном городе, где прогулки были так же модны, как и тишина. Здесь не имело значения, идет ли он, бежит или ползет к вершине.


Они достигли пика, смеясь и слегка запыхавшись.


Скамья О'Брайена знавала лучшие времена. Древесина давно сгнила и превратилась в иссохший коричневато-черный цвет, а металлическая табличка, прикрепленная к шаткой спинке, представляла собой не что иное, как ржавое пятно, слова, потерянные для пренебрежения. Скамейка, одинокая развалина, стояла на бетонном основании, заросшем сорняками.


— Я никогда не спрашивал, — сказал Реджи. — Кто вообще поставил эту скамейку сюда?


— Это была дочь Джека О'Брайена, — сказала Терри, вытирая поверхность скамейки тыльной стороной рукава, — Шона. Она сделала это после того, как старик продал землю. Хороший старик, я смутно помню, как встречался с ним, когда был ребенком. Шона, как и мы, любит молчать . Большинство людей, которые приезжают с этого крайнего севера, обычно таковы».


Терри села на скамейку.


«Кому теперь принадлежит земля?» — спросил Реджи, занимая место рядом с ней.


«Все это личное, — сказала Терри. «Никто ни для чего его не использует с тех пор, как фермеры уехали. Но всегда ходят слухи, что они собираются начать развиваться здесь. У меня мурашки по коже.


Реджи обнял жену и сжал ее плечо.


«Посмотрите на этот вид, — сказал он.


Это было великолепно. Время от времени гранитные всплески испещряли зеленое покрывало тихих земель. Дикая жимолость карабкалась по далеким серокаменным стенам. Реджи знал, что море было недалеко, где-то за теми холмами. Он был уверен, что чувствует соль в воздухе.


«Я мог бы к этому привыкнуть», — сказал он. — Прогулка к скамейке О'Брайена каждое утро. Этот вид ждет нас».


Терри наклонилась к нему. Она чувствовала тепло.


"Звучит хорошо."


«Здесь было бы не так уж сложно обеспечить себя самостоятельно», — сказал Реджи. — Нам больше никогда не придется возвращаться в город.


— Да, — сказала Терри. "Полагаю, что так. Мы могли бы выращивать себе еду, и Бог свидетель, в этих краях полно пресной воды. Нам просто нужно заранее заработать больше денег, чтобы привести дом в порядок. Кухня требует работы. Спальни тоже. Вам не кажется?


— Мелочи, — сказал Реджи.


— И девочки, — сказала Терри. — Нам нужно поговорить с ними.


— Девочки на борту, — сказал Реджи. «Они поддерживают все, что мы делаем».


— Даже Ферн?


«Ферн подросток. Не беспокойся о ней.


Терри выпрямилась. — Разве это не было бы невероятно? — сказала она, с тоской глядя вдаль.


Ее глаза потускнели. «Однако это никогда не продлится долго».


— Не будет? — спросил Реджи.


Терри покачала головой. «Эти чертовы динамики с каждым годом продвигаются все дальше на север. Как чума».


— Я знаю, — сказал Реджи.


«Здесь из всех мест», сказала Терри. «Это мой дом, Реджи. Мой настоящий дом. Они построят дома, дороги и торговые центры повсюду. Семьи будут стекаться сюда, и они принесут с собой Расписание. Ждать и смотреть. Совсем скоро все, на что мы сейчас смотрим, исчезнет».


— Не будет, — сказал Реджи. "Не на моих часах."


Терри рассмеялась. «Мы будем бороться с этим», — сказала она. "Я знаю."


Реджи покачал головой. — Нет, — сказал он. «Мы не будем просто бороться с этим, Терри. Мы победим. Мы должны."


OceanofPDF.com


## Глава 3


Песня Iron Maiden «Fear of the Dark» гремела от стен тюремного фургона.


Картер Морган был один сзади, он сидел на металлической скамейке и тряс головой, как будто он был в потном ночном клубе в два часа ночи.


Было темно как смоль. Без окон Морган понятия не имел, где находится большой фургон «Спринтер», но чувствовал, как он дергается вверх и вниз, проезжая через серию разрозненных ухабов. Морган решил, что они должны были быть на проселочных дорогах. Где-нибудь в отдалении, где местному совету, если он вообще был, наплевать на безопасность дорожного движения. Возможно, это была даже не настоящая дорога. Просто грязная колея, проложенная местными тракторами.


Морган вздрогнул от этой мысли.


Они шли крюком через тихие земли?


Его нога постукивала по полу, когда хрустящая басовая партия Стива Харриса пульсировала в его теле.


Он почувствовал, как «Спринтер» набирает скорость.


Двое охранников, сидевших впереди в кабине, которая была заблокирована сзади, вероятно, смеялись до упаду. Морган вполне мог представить, как водитель намеренно целится в выбоины, ускоряется в последнюю секунду и знает, как неудобно будет человеку сзади.


Пусть посмеются.


Морган за время своего пребывания в Северной тюрьме натерпелся через достаточно дерьма, и этим ублюдкам потребовалось бы больше, чем несколько грязных выбоин, чтобы отомстить хоть немного.


По крайней мере, они кормили его постоянным потоком классики рока для путешествия на юг. Это было не для его благополучия, но они знали, что это сделает его счастливым и успокоительным, что облегчит перевод в городскую тюрьму. Моргана это устраивало.


Не говоря уже о том, что музыка сдерживала его клаустрофобию.


Фургон врезался в еще одну выбоину.


"Привет!" — крикнул Морган. «Спиди гребаный Гонсалес. Прибереги дерьмо Формулы-1 для автомагистралей, ладно?


Морган плотно прижался спиной к стене. Его запястья были скованы наручниками, и уже через час после начала путешествия он чувствовал себя так, будто его плоть впивается зубами вампира.


Фургон не тормозил.


— Придурок, — сказал Морган. «Надеюсь, вам, ребята, там весело».


Его длинные светлые волосы были влажными от пота. Морган попытался придумать что-нибудь другое. В любом случае, какой смысл беспокоиться об автокатастрофе? Он не был за рулем, так что все, что происходит, происходит. Верно? Это было похоже на полет на высоте тысячи футов в гигантском цилиндрическом куске металла. Если самолет падает, никто ничего не может сделать, кроме как кричать, складывать руки вместе и молиться или выпить последнюю рюмку виски.


«Включите музыку погромче!» — закричал Морган, ударяя в стену обеими руками. — И гони так быстро, как хочешь, придурки. Давай!"


Он взвыл от восторга, когда из двойных динамиков X-57 взорвалась песня Judas Priest «You’ve Got Another Thing Coming». Морган подпевал, стараясь, чтобы его голос был услышан. Хотя задняя часть фургона была звуконепроницаемой, он хотел, чтобы все в тихих землях для разнообразия погрелись под хорошую гребаную музыку. Прикрепите динамик к крыше фургона и отпустите. Пусть деревенские деревенщины услышат звук цивилизации, близко и лично. Пусть танцуют.


Морган бряцал цепями под музыку.


Через секунду он почувствовал, как фургон заносит на дороге. Его пальцы вцепились в металлическую скамью.


"Ебена мать."


Внутренности Моргана сделали быструю петлю.


«НАУЧИТЕСЬ ВОДИТЬ РАДИ БОГА!»


Еще один занос.


Сердце Моргана колотилось. Он почувствовал тошноту и головокружение, уверенный, что фургон только что сделал триста шестьдесят оборотов. Снаружи послышался шум — резкий, пронзительный визг шин «Спринтера», яростно цепляющихся за дорожное покрытие. Он прорезал электрогитару Judas Priest, заглушая музыку, как будто это был не более чем колокольчик.


Морган схватился за пряжку ремня безопасности, чтобы убедиться, что он пристегнут. Слава богу, он сделал этот звонок перед тем, как отправиться в путь.


Его тело было выброшено вперед. Сила была настолько мощной, что Морган почувствовал себя человечком, которого сломали пополам. Ремень безопасности удерживал его на месте — если бы он не был пристегнут, то перелетел бы через фургон, как Супермен, ударился бы о стену и в итоге потерял сознание или, что более вероятно, умер.


Внезапно возникло головокружительное ощущение легкости. Морган оказался в ловушке во тьме своей мобильной камеры, инстинктивно пытаясь понять, что, черт возьми, происходит. Казалось, что фургон накренился под углом, или, возможно, он был в воздухе, все четыре колеса оторвались от земли.


Морган был слеп. Хуже того, он был беспомощен.


Сокрушительный удар.


«ААААААА!»


Кости Моргана загрохотали, когда фургон врезался во что-то твердое. Это было тупое, резкое ощущение, и один только удар выбил дух из сбитого с толку заключенного.


Его пальцы все еще были сцеплены с нижней стороной скамьи. Он держался изо всех сил, пока фургон, казалось, скользил по дороге, как фигурист на катке. Раздался дикий скрежет.


Это произошло так быстро.


Ощущение движения длилось несколько секунд.


Потом это прекратилось.


Морган не осмелился отпустить скамейку. Это было последнее, что удерживало его от долгого падения в забвение. Он почувствовал, как фургон накренился, словно навис над краем чего-то. Большая капля? Теперь он испугался. Он слышал рассказы о сумасшедших, опасных дорогах, протянувшихся подобно венам через тихие земли. По краям этих дорог не было металлических ограждений, даже на возвышенностях, которые не позволяли бы транспортным средствам упасть с обочины на верную и ужасную смерть.


Начались Holy Wars от Megadeth .


Разум Моргана цеплялся за музыку. Слава богу, до сих пор играет. Хорошая музыка останавливается без сбоев. Что касается Моргана, то теперь это было все, что у него было — рука, тянущаяся к темной воде и тянущая его обратно к свету.


Он отстегнул ремень безопасности. Со связанными руками он медленно подполз к стене, отделявшей его от кабины машиниста. Темнота была абсолютной. Господи Иисусе, не было никакого света сзади, просачивающегося откуда-либо. Он вздрогнул от нескольких незначительных болей в животе, но, кроме этого, Морган не обнаружил ничего серьезного с точки зрения травмы.


Он ударил кулаками по стене. Надеялся, что это правильная стена.


"ПРИВЕТ! Забери меня отсюда!"


Он прижал ухо к металлической перегородке и попытался отключить Мегадэт, всего на секунду. Ничего такого. Ни голосов, ни активности, ни признаков жизни впереди. Что за черт? Винты уже должны были быть выкручены, открывая фургон и объясняя Моргану, что, черт возьми, произошло. И Морган устроит им за это ад, ублюдкам.


"Вот дерьмо."


Что, если бы они были мертвы?


Морган вздрогнул от этой мысли. Какие у него тогда были шансы? Никак нет. Он был заперт в задней части тюрьмы на колесах, которая только что рухнула в глуши. Его запястья были закованы в наручники. И даже если бы он не был, стальные двери сбоку и сзади были запечатаны.


"ВЫПУСТИ МЕНЯ!"


Какая смерть заберет его сюда? Сколько времени прошло до того, как музыка смолкла и внутри воцарилась тишина?


Морган целую минуту стучал кулаками по стене. Затем он рухнул на спину в состоянии гипервентиляции.


Он царапал воздух, пытаясь думать о чем-то другом. Что угодно, кроме маленького пространства, в котором он оказался в ловушке. Что угодно, кроме тишины.


НЕБОЛЬШОЕ пространство.


ТИШИНА.


«Возьми гребаную хватку, мужик».


Сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь заметит пропажу транспортного средства? И неужели эти неуклюжие идиоты на севере или в городской тюрьме рассматривают возможность того, что один из их придурков-водителей поедет в обход из маленьких городков в тихие земли, надеясь срезать часок по пути до места назначения? М2?


Он убил бы этого водителя, если бы у него была возможность. Блять, убей его, чувак.


Морган лежал на полу, гремя цепями под «Ангела смерти» Истребителя. Подумайте о музыке. Сладкая музыка. Лучше, чем кислород.


Рано или поздно электричество отключится.


А потом…?


«Не думай об этом».


Морган закрыл глаза и сосредоточился на своем дыхании. Точно так же, как когда-то мальчиком в чулане под лестницей.


Он сделал это за минуту. Почувствовал себя немного лучше. Затем Морган что-то услышал.


Шум.


Снаружи.


Он вскочил на ноги. Вытянув руки, он попытался оценить свое окружение. Морган был почти уверен, что фургон опрокинулся на бок, потому что скамья, на которой он сидел, теперь была частью пола. Он должен был убедиться, что не споткнется об него и не нокаутирует себя.


Он снова прижал ухо к боку.


Мужчина стонал. Это звучало как голодное животное на грани смерти. Шум перемещался — он медленно двигался от кабины вдоль борта «Спринтера» к задней двери.


«Морган!» — крикнул мужской голос. "Ты в порядке?"


Сзади раздался громкий хлопок.


"ЗДЕСЬ!"


К черту спотыкаться о скамейку. Морган прыгнул в темноте к задней двери и, найдя ее, изо всех сил бил кулаками и ногами по этому стальному барьеру.


"Открой дверь!" — кричал он сквозь музыку.


Была пауза. Морган начал задаваться вопросом, не вообразил ли он голос мужчины. Это было возможно. Люди воображали всякие безумные вещи, когда были достаточно отчаянны. Он только что наколдовал какой-то причудливый человеческий оазис?


— Через пять минут, — сказал он. — Прошло пять минут, а я уже теряюсь.


В дверь поскреблись. Затем последовал звук того, как кто-то борется с болтами.


"Да!" Морган взвыл, снова ударив фургон. «Открой, чувак».


Раздался пронзительный скрип, когда кто-то открыл одну из двух задних дверей. Нахлынул поток дневного света.


Морган прикрыл глаза рукой. Он посмотрел сквозь щели между пальцами и увидел расплывчатые очертания головы охранника, стоящего снаружи. Мужчину звали Томпсон. Ему было около шестидесяти, у него были густые седые усы и загорелая кожа.


Над его правым глазом была неприятная диагональная рана.


Глаза Томпсона были затуманены. Ему пришлось немного пригнуться, чтобы заглянуть в дверной проем, потому что фургон действительно опрокинулся на бок.


— Ты в порядке, Морган?


Морган покачал головой. «Я чертовски далеко не в порядке, Томпсон. Что, черт возьми, только что произошло, чувак? Где водитель? Он чуть не убил меня, ради бога».


Глаза Томпсона еще больше остекленели. Он встал и пошатнулся, влекомый невидимой силой.


«Оставайся в ван Моргане. Я собираюсь… позвать… на помощь.


«Черт возьми», — сказал Морган. — Я не останусь здесь. Вы, ублюдки, больше меня не посадите, ни за что, Томпсон.


Томпсон вышел вперед и схватился за дверь. Охранник шатался на ногах, используя фургон, чтобы держать его в вертикальном положении.


— О Боже, — простонал он.


— Какого хрена? — сказал Морган. — Ты в порядке, мужик?


Томпсон начал закрывать дверь.


— Подожди, — закричал Морган. Его глаза расширились от паники. «Вы не можете этого сделать. Вы не можете просто запереть меня здесь снова. Где водитель? Где он?"


«Мне нужно позвать на помощь», — сказал Томпсон. "Я…"


"Я жив!" — сказал Морган, умоляя мужчину. «Я в наручниках. Дайте мне хотя бы посидеть на обочине, ради бога. Что произойдет?"


Томпсон покачал головой.


"Нет."


«Да пошел ты, Томпсон!»


Морган бросился на раненый винт. Он уж точно не призывал сначала к внутреннему обсуждению плюсов и минусов. Он просто сделал это.


Глаза Томпсона вылезли из орбит при внезапном нападении заключенного. Он потянулся к пистолету в кобуре, висевшей на поясе. Но голова Томпсона была в тумане, а его толстые пальцы хватались за разреженный воздух.


Морган взялся за Томпсона, как игрок в регби. Они оба отлетели назад, упали, покатились по дороге, как перекати-поле на ветру. Морган вернулся первым. Прежде чем ошеломленный охранник успел ответить, Морган оказался на нем сверху, ударив Томпсона по голове обоими кулаками, которые он обрушил, как молот Тора.


Свет охранника погас.


Морган, тяжело дыша, слез с него. Через минуту он сел на дорогу и оценил ситуацию.


«Спринтер» занесло и остановился у неглубокой грязной канавы на обочине дороги. Это было далеко не гималайское падение, которое Морган представлял себе во время крушения.


Столкнувшись с реальностью, он покачал головой.


«Глупые идиоты».


Они перевернулись на крутом повороте. Впереди Моргана дорога извивалась на юг, словно гигантская асфальтовая змея. По обеим сторонам узкой дороги тянулись зазубренные, сердитого вида живые изгороди. В других местах над пейзажем доминировали крутые скалистые холмы и пустынные сельскохозяйственные угодья.


Тихие земли.


О Боже мой.


Морган встал, его кости протестующе хрустнули. Он подошел к кабине Спринтера, чтобы заглянуть внутрь. Водительская сторона фургона была плотно прижата к дороге, поэтому он не мог войти под этим углом. Между тем дверь со стороны пассажира указывала в небо. Было похоже, что раненый фургон к чему-то тянулся.


Морган забрался на пассажирскую сторону. Он почувствовал резкую боль в боку.


— Полегче, — сказал он, положив руку на рану.


Расписание все еще играло в салоне. Подойдя к открытой двери, Морган просунул голову в щель.


— О боже, — сказал Морган.


Разбитый череп водителя был плотно прижат к рулю. Его тело сгорбилось, широко открытые глаза смотрели на Моргана, но ничего не видели.


Струйка крови стекала по его подбородку.


Морган не знал имени этого человека. Выглядел как обычный парень лет пятидесяти с чем-то, возможно, с женой, детьми и ипотекой.


— Скорость убивает человека, — сказал Морган, качая головой. «Почему так много людей настаивают на том, чтобы выяснить это трудным путем?» В кабине он уловил запах алкоголя, может быть, водки, хотя бутылки, валявшейся поблизости, он не видел.


Морган спрыгнул обратно на дорогу, морщась от боли в левом колене.


Он бы ушел, без проблем. Ничего страшного, нет паша нада.


Двигаясь так быстро, как только мог, он вернулся к Томпсону, который все еще лежал на дороге. Морган склонился над охранником, его голова качалась в такт песне Motorhead «Killed by Death».


Он поднял связку ключей, которую уронил Томпсон. Морган громко пел текст, пока искал тот, который ему нужен, чтобы открыть двойной замок на наручниках. Когда он нашел то, что ему было нужно, он сел на дорогу, пытаясь вставить ключ в крошечный замок.


Несколько раз он останавливался, чтобы проверить, не идет ли кто. Конечно, не было. Это было глубоко в стране дьявола. Тихие земли. С тем же успехом можно ждать автобус на Марсе.


Вставил ключ в замок. Через секунду наручники спали с его запястий.


Морган взвыл от смеха, вынимая из кобуры «глок» Томпсона. Он засунул его за пояс своих черных джинсов и встал. Напейся этой свободы, подумал он про себя. Попробуй, попробуй хорошо.


Томпсон еще дышал, в отличие от пьяного водителя впереди.


Он схватил винта за ноги и потащил в заднюю часть фургона. Мысль о наручниках Томпсона пришла и быстро ушла. Картер Морган не был таким садистом, как ублюдки из тюремной системы.


Он вышел наружу и запер дверь.


«Наслаждайтесь музыкой, Томпсон».


Морган похлопал фургон и поспешил прочь, придерживаясь середины дороги. Он шел в том направлении, которое, как он надеялся, было на юг. Время от времени он переходил на легкий бег, не обращая внимания на боль в колене. Однако через некоторое время боль было уже невозможно игнорировать, и когда это случалось, он возвращался к быстрой ходьбе.


Что-то было не так.


Морган почувствовал головокружение и вялость. Это было странное ощущение, как похмелье без удовольствия от пьянства. Морган попытался точно определить проблему, и когда он, наконец, понял ее, осознание заставило его остановиться на дороге как вкопанный.


Музыка исчезла.


Теперь он бродил по тихим землям. Тихие земли ради бога.


Это было началом болезни молчания.


Морган зажал уши руками. Какого черта он делал? Вот он, измученный жаждой человек, бегущий из оазиса, пересекающий безводную пустыню.


Тишина убьет его. Прежде чем это убьет его, оно сведет его с ума.


Он шел по длинной извилистой дороге. Эта болезнь быстро распространялась. Пейзаж уже становился размытым по краям и, казалось, никогда не менялся. Одно и то же, черт возьми, снова и снова. Узкие дороги. Скудные живые изгороди, старые стены и раскинувшаяся на многие мили зеленая пустыня.


Морган поспешил вперед, раскинув руки, словно шел в темноте.


"Пожалуйста. Нет."


Он попытался отогнать тишину, как будто это была разъяренная птица, спикировавшая сверху. Морган ударил по небу обеими руками.


Он крикнул ему, чтобы он ушел.


«Я собираюсь сделать это. Я собираюсь найти город, хороший город с динамиками, и когда я доберусь туда, я найду что-нибудь, что можно надеть. Одежда, красивая одежда. Что-то удобное. Для начала нужно прикрыть эту тюремную рубашку, не так ли? Потом я найду паб — найду паб с громкой музыкой, расписанием и нормальными вещами — о Боже, сколько времени пройдет, прежде чем болезнь ухудшится, чувак? Как долго я не смогу даже ходить? Через какое время я начну говорить сам с собой?»


Он закрыл лицо руками.


«О, черт возьми».


Это было злое место.


Не было слышно ни одного крика птиц. Даже ветер молчал, пролетая над монотонным пейзажем.


В оцепенении Морган сбился с дороги. Может быть, тишина была не такой уж плохой там, во всем этом заросшем травяным дерьме. Он перелез через невысокую стену и обнаружил, что идет сначала через поле, а затем медленно поднимается на невысокий холм, один из сотен уродливых зеленых шишек, усеивающих это место. Морган достиг вершины холма и, не останавливаясь, спустился в еще одно пустое поле.


Тишина ушла вместе с ним.


Ноги Моргана стучали по мягкой земле. Он начал чесаться от зуда, который не мог определить. Что бы это ни было, ему казалось, что по его коже ползают миллионы жуков.


Он вообще начал терять счет времени. Морган шел через холмы и поля, холмы и поля и многое другое. Он был потерян, полностью и совершенно потерян и отдан на милость судьбы. Его ботинки увязли глубоко в земле, и ему казалось, что что-то пробует его на вкус.


Где, черт возьми, он был? Он ходил по бесконечным кругам?


В конце концов Морган перепрыгнул деревянный забор и приземлился на полосе дороги. Господи, эта штука была усеяна выбоинами. Какое дерьмовое место. Но эта дорога, какой бы заброшенной она ни была, должна была куда-то вести. Где-то он мог привести свою голову в порядок. Где-то он мог сока.


Морган начал идти. Может быть, подъедет машина? Но что, если это не так? Что произойдет, если он застрянет здесь после наступления темноты? В ловушке в тихих землях в колдовские часы. Это была неприятная мысль. Один. Если сейчас дела обстоят плохо, то что за грязная тишина посещает нас по ночам?


Он остановился посреди дороги. Он протер глаза.


«ДА, ДА, ДА».


Он увидел его — вершину белого дома, торчащую из-за группы берез. Безусловно, это должно было быть настоящим. Настоящий дом с остроконечной крышей – символ цивилизации в бесплодной глуши.


Морган протер глаза. Когда он снова открыл их, дом все еще стоял там, примерно в полумиле дальше по дороге.


Он побежал. Когда он это сделал, тишина взорвалась в мозгу Моргана, как бешеная собака с пеной рта. Оно было живым. Тишина чувствовала, как добыча выскальзывает из его рук.


«Да пошел ты!» Морган взвыл, мчась на полной скорости.


Он начал смеяться. Все должно было быть в порядке. Он собирался сделать это.


В конце концов дорога привела его к основанию длинной грунтовой дороги. Эта колея была началом подъездной дорожки, которая петляла полукругом и вела к белому зданию.


Он был похож на старый фермерский дом.


Морган сделал несколько глубоких вдохов.


"Спасибо Спасибо спасибо."


Он двинулся по подъездной дорожке, изо всех сил вытирая кровь Томпсона с рук. Каждый шаг был колоссальным усилием. Как долго он был там, блуждая по тихим землям? Это было похоже на дни. Вероятно, прошло меньше получаса.


Морган опустил воротник своей хлопчатобумажной рубашки, пытаясь выглядеть презентабельно. Это не должно было быть уродливым, если эти люди играли хорошо.


Затем он остановился.


В саду кто-то был.


Девушка.


OceanofPDF.com


## Глава 4


Морган присел на корточки, спиной к заросшей живой изгороди.


Светловолосая девушка стояла у входной двери. Ей не могло быть больше тринадцати или четырнадцати, хотя по тому, что Морган видел по телевизору, трудно было сказать в эти дни. Некоторые тринадцатилетние выглядели на двадцать пять с нанесенной помадой.


Морган проверил, нет ли в саду кого-нибудь еще. Никто, только девушка.


Он почесал щетину на подбородке.


Дети, блин. Он надеялся избежать этого.


— К черту, — прошептал он.


Морган больше не мог сидеть на корточках; его колено убивало его. Он выпрямился и пошел к дому, не сводя глаз с девушки.


Она была странной уткой. Когда Морган подошла, она смотрела в небо с напряженной сосредоточенностью в глазах. Морган украдкой взглянул на небо, пытаясь понять, что там происходит. Он не видел ничего, кроме неба, полного облаков из ватных шариков.


— Привет, — сказал Морган.


Девушка не вздрогнула от звука его голоса. Она тоже не выглядела испуганной.


"Привет."


Морган улыбнулся, несмотря на то, что в его голове чувствовалось крушение поезда. — Здесь так тихо.


— Это хорошо, не так ли? сказала девушка. «Нам так нравится».


"Мы?"


"Моя семья и я."


— О да, — сказал Морган. — Что… ты серьезно? Тебе здесь нравится? Подождите минутку, вы случайно не ребята?..


"Какая?"


Морган колебался. «Молчаливые обнимашки?»


Глаза девушки потускнели. «Некоторые люди называют нас так, я полагаю. Однако мы предпочитаем термин «искатели тишины». Это менее унизительно».


— Меньше дерого-чего?


Девушка проигнорировала вопрос.


«Марджори Бейкер называла себя просто «искательницей», и мне тоже нравится думать о себе. Я искатель. Искатель с большой буквы».


— Угу, точно.


Моргану казалось, что кто-то только что пристегнул его ремнем к солнечному сплетению. Тишина обнимашек? Что это за безумное невезение? В его воображении тюремный фургон снова и снова разбивался, скользя туда-сюда по проселочным дорогам, только на этот раз он летел прямо с обрыва.


Он вытер пот со лба.


По крайней мере, внедорожник выглядел хорошо. Тонированные окна, приятная на ощупь.


— Ты должен быть здесь сегодня? сказала девушка. — Или ты заблудился?


— Я потерялся, — сказал Морган. «Посмотри, не так ли? Решил съездить в легендарные тихие земли и осмотреться, пока все не исчезло. По дороге домой машина съехала в кювет. Я пошел гулять, ища помощи и ну… думаю, я не привык к этим узким проселочным дорогам, понимаешь? Сказать по правде, я не очень молчаливый человек. Я не осознавал, насколько он могущественен здесь, наверху. Мой телефон сломался в аварии, поэтому после того, как я вышла из машины, я немного…»


"Больной?" она спросила.


Морган не увидел сочувствия в глазах девушки.


"Головокружительный. дезориентирован. Да, я думаю, вы могли бы назвать это больным.


"Мне жаль."


Морган сделал шаг ближе к дому. Как вас зовут?"


«Элли. Элли Уорд».


«Элли Уорд? Это хорошее имя.


Комплимент, похоже, не тронул девушку. "Я тоже так думаю."


— Так ты можешь помочь мне, Элли? — спросил Морган.


"Как?"


Морган попытался улыбнуться, но это было чертовски тяжело.


«Я не могу позволить себе заболеть болезнью тишины. У тебя есть телефон, который я мог бы одолжить? — сказал Морган. "Или что-то вроде того? Набор банок? Под банками я имею в виду наушники конечно. Слушай, Элли, я бы не стал спрашивать, если бы не чрезвычайная ситуация, и все, что ты можешь дать, я все тебе верну. Это обещание».


Морган взглянул на свою рубашку. Он не заметил, что на ошейнике была кровь. При этом он закрыл рукой логотип тюрьмы. Глупо - надо было сделать это раньше.


Элли собиралась что-то сказать. Потом ее глаза загорелись. Она смотрела на что-то поверх плеча Моргана.


Морган услышал шаги.


— Мы можем вам помочь?


Морган обернулся на звук мужского голоса. Он потянулся к глоку, заткнутому за пояс, но, увидев, что это не полиция, отдернул руку.


— Привет, — сказал он.


В пятнадцати футах от подъездной дорожки стоял мужчина в очках с короткими, аккуратно причесанными каштановыми волосами. Рядом с ним была привлекательная блондинка, очень похожая на взрослую Элли. Морган заметил, что мужчина смотрит на тот же логотип Северной тюрьмы, который он прятал несколькими мгновениями ранее, — змееподобное переплетение букв «N» и «P», красных на черном фоне.


— Мы можем вам помочь? — повторил мужчина.


— Надеюсь, — сказал Морган.


Входная дверь дома открылась. Оглянувшись через плечо, Морган увидел еще одну девочку-подростка, стоящую в дверях рядом с Элли. Она была немного выше Элли, а ее светлые волосы были с розово-фиолетовыми прядями.


Морган посмотрел туда-сюда на четыре разных лица, уставившихся на него. Это были все?


Старшая девочка нахмурилась.


"В чем дело?" она не спросила никого в частности.


Взгляд Моргана был прикован к джекпоту. Набор маленьких наушников-вкладышей висит на шее девушки. Нитевидный провод, прикрепленный к наушникам, тянулся к серебристому смартфону, кончик которого торчал из кармана худи девушки.


Теперь он ухмылялся.


— Этот человек говорит, что потерялся, — сказала Элли, указывая пальцем на Моргана. «Он шумовой наркоман и говорит, что хочет одолжить…»


— Телефон, — вмешался Морган. — Спасибо, я возьму его отсюда, Элли.


Он повернулся к родителям. Они оба были в ужасе, увидев, что он стоит в их саду.


— Доброе утро, ребята, — сказал он. «Мне очень жаль беспокоить вас всех, правда. Но вот в чем дело. Сегодня я попал в автокатастрофу, и почти все, что мне нужно, чтобы добраться домой, сломано. Как я уже сказал Элли, я недооценил силу этого места. Довольно глупо с моей стороны, признаю. Они не зря называют это тихими землями, верно? Если возможно, я хотел бы одолжить телефон и набор банок, я имею в виду наушники, просто чтобы я мог безопасно выбраться из тихих земель. И я имею в виду заимствование. Все, что я возьму, я верну тебе».


«Мне жаль слышать об аварии, — сказал мужчина. — Кто-нибудь сильно пострадал?


— Только я, — сказал Морган. Он не мог стоять здесь, разговаривая таким образом, не намного дольше. Он чувствовал, что его вот-вот вырвет. Его ноги были как желе, а разум застрял в нескончаемой карусели.


«Теперь, если бы вы могли просто помочь мне, — сказал Морган, — я был бы очень признателен».


Мужчина кивнул. — Я понимаю, — сказал он. — Но я уверен, ты тоже понимаешь, что мы не можем просто дать тебе…


«Черт возьми».


Морган вытащил пистолет из джинсов. Он указал на двух взрослых, чьи руки взметнулись вверх.


«Извините, ребята, но это занимает слишком много времени», — сказал он. «Я знаю, что вы видели мою рубашку, мистер, не так ли? Вы знаете, что я прав? Ну поверьте мне, я намного хуже. А теперь позвольте мне заверить вас, добрые люди, прежде всего, что я не хочу никого обидеть. У меня нет намерения причинить кому-либо вред. Я хочу, чтобы это было красиво и приятно. Помоги мне, и проблем не будет. Теперь все здесь? В семье Уорд больше никого нет?


Женщина покачала головой.


— Хорошо, хорошо, — сказал Морган. «Теперь я хочу телефон девушки. И я тоже хочу банки.


Морган поманил старшую девушку к себе. «Иди сюда, дорогая. Я не причиню тебе вреда».


Девушка осталась стоять у двери рядом с Элли. Она уставилась на Моргана, как на бешеную собаку.


— Ты глухая девочка? — спросил Морган. "Хороший и медленный. Пойдемте, я пойду, а вы, ребята, можете вернуться к тому, чем занимаетесь всю дорогу сюда.


Старшая девочка по-прежнему не двигалась.


Морган вздохнул. Он подошел к двери, заглядывая через плечо и не спуская глаз с родителей.


— Какой хороший телефон ты там прячешь, — сказал он, указывая «глоком» на карман девушки. — Что ты слушаешь, малыш?


— Я не ребенок, — сказала девочка.


— Хорошо, — сказал Морган. «Тогда ты не будешь возражать, если я не буду относиться к тебе как к одному».


Он повысил голос.


«Отдай мне этот чертов телефон и банки, сестра, или я начну стрелять в людей. Начиная с твоих мамы и папы вон там.


— Убирайся от нее к черту.


Морган проигнорировал мужской ласковый голос на заднем плане. Насколько он мог судить, папочка молчаливый обнимальщик был узколобым и не вызывал непосредственной озабоченности. Конечно, он не был так опасен, как болезнь, разрастающаяся внутри Моргана.


"Как вас зовут?" — спросил он девушку.


Она колебалась. «Папоротник».


— Ферн, — сказал он, — хорошо. Вот что я хочу, чтобы ты сделала, Ферн. я хочу, чтобы ты взял


телефон из кармана и дай мне. Это действительно простой запрос. Красиво и медленно, понял? Оставьте наушники подключенными».


Ферн одарил Моргана странным, напряженным взглядом.


— Ты не болен, — сказала она. «Ты знаешь это, не так ли? Болезнь тишины — это все в уме, физически с тобой все в порядке».


Морган рассмеялся.


— Делай, что я говорю, Ферн, — сказал он. «И я говорю, не проповедуй. Теперь давай, телефон. Это может быть так же легко или так сложно, как вы, ребята, хотите. Но это будет последний раз, когда я вежливо попрошу.


— Оставь мою дочь в покое.


Морган услышал приближающиеся шаги по грунтовой дороге.


Он обернулся и увидел, что шейка карандаша стоит перед ним. Его узкие глаза, спрятанные за парой толстых очков, казались странно пустыми. Холодно.


— Реджи, — позвала женщина. "Не. Просто позволь ему взять то, что он хочет, и он уйдет».


Мужчина проигнорил жену.


— Оставь мою дочь в покое, — сказал Реджи. — И оставь мою семью в покое. Над нами не будут издеваться или толкать шумовые наркоманы, не здесь, и даже если они направят пистолет нам в лицо. Это наше место. Это все, что у нас осталось. Твой вид захватил весь остальной мир, так что вернись и возьми его. Грабьте тамошних людей, сколько хотите, но оставьте нас в покое.


Морган не мог не восхититься мужеством этого парня. Либо это была смелость, либо безумие. Этот человек, Реджи Уорд, был хлипким на вид экземпляром с аккуратными картонными волосами, такими волосами, которые никогда не шевелятся даже во время урагана. Толстые очки в роговой оправе сидели на переносице. Он был из тех парней, которые должны бояться собственной тени, не говоря уже о таком большом, сильном человеке, как Картер Морган, у которого к тому же случайно оказался пистолет.


— Я пытаюсь вернуться к остальному миру, Реджи, — сказал Морган. — Я думал, что ясно дал понять. Просто нужна небольшая помощь, чтобы добраться туда.


Он поднял «глок», целясь в череп Реджи.


Женщина выступила вперед, ладонями наружу в универсальном жесте мира. — Реджи, — сказала она. "Ради бога. Дай ему чертов телефон и наушники. Какая разница?"


— Мне не все равно, — сказал Реджи. — И ты тоже.


— Реджи, — тихо прорычал Морган. «Слушай свою женщину».


Реджи не собирался отступать. С таким же успехом он мог просматривать Морган и Глок.


«Нас не будут терроризировать. Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы мириться с той же ерундой, с которой мы миримся в городе день за днем. Оставьте нас в покое."


Морган покачал головой. Он указал пальцем на Ферн. «Дайте мне телефон и банки», — сказал он.


Он повернулся к Реджи.


— И пока она занимается этим мальчиком Реджи, ты можешь взять ключи от того красивого большого внедорожника, припаркованного вон там. Потому что это моя поездка».


У Реджи отвисла челюсть.


"Машина? Ты не можешь быть серьезным».


«Как сердечный приступ».


— Никогда, — сказал Реджи, его голос все еще был спокоен, несмотря на потрясенное выражение лица. "Никогда за миллион лет. Ты хоть представляешь, как усердно мы работали все эти годы, чтобы…”


"Достаточно!"


Морган толкнул Реджи, лишив его равновесия. Реджи рухнул на грунтовую дорогу, рядом с ним вздымались облака пыли.


На его лице было испуганное выражение. Хор приглушенных вздохов женщин-зрителей.


— Ты не можешь этого сделать, — сказал Реджи.


Морган схватил Ферн за руку.


— Я вежливо попросил вас, ребята, — сказал он. — Значит, ты не можешь сказать, что я не пытался. Дай мне этот чертов телефон, Ферн. Дай мне банки, а кто-нибудь еще принесет мне гребаные ключи от машины. В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ!"


Ферн завизжала, когда Морган крепче сжал ее предплечье. Он потянулся к телефону в ее кармане, не дожидаясь, пока Ферн передаст его. Однако, к удивлению Моргана, Ферн сопротивлялась и сумела вывернуться из его хватки. Она быстро попятилась к дому. Элли была рядом с ней.


Обе девушки смотрели на Моргана так, словно он был оборотнем, поймавшим их в ловушку в темном переулке.


Все, что мог видеть Морган, — это телефон.


За его спиной послышался шум. Кто-то пронесся мимо него. Это был Реджи – он снова встал на ноги и, прежде чем Морган успел это осознать, выхватил телефон из кармана Ферн, наушники волочились за ним, словно тонкий искривленный хвост.


Глаза Реджи насмехались над Морганом.


"Вы хотите это?" он сказал. Он держал телефон высоко над головой, его длинные жилистые руки были похожи на два щупальца по обеим сторонам его тела.


"Вы хотите это?"


"Реджи!" Терри закричала. «Ради бога, у него есть пистолет. Просто дай ему телефон, а я возьму ключи от машины.


Реджи продолжал пятиться с телефоном в руке. Морган, ослепленный туманом ярости, набросился. Он бросился вперед и ударил Реджи рукояткой пистолета по голове. Сил у него было не много, но хватило. Реджи рухнул, как груда кирпичей, приземлившись на бетонную дорожку и забрав с собой телефон.


Была трещина.


Морган с ленивым ужасом наблюдал, как Реджи снова вскочил на колени. Он извивался по тропинке, как ящерица, спасающаяся от стаи голодных змей. Затем он сгреб телефон и с комическим преувеличением раз за разом разбивал его о дорогу. Он продолжал идти, пока не осталось ничего, кроме десятков блестящих осколков на бетоне.


Морган мог только смотреть, открыв рот.


"Реджи!" женщина закричала. «Перестань».


"Ты с ума сошел?" — сказал Морган. Он упал на колени, сильно вонзив «Глок» в грунтовую дорогу. — Ты только что убил меня, Реджи. Ты просто убил меня, чувак!


Морган вскочил на ноги. Он направил пистолет на Элли и Ферн.


«Назовите мне хотя бы одну вескую причину, чтобы не разбрызгивать их хорошенькие мозги по всему саду, мальчик Реджи», — сказал он. «Ты убил меня, так почему бы мне не убить тебя в ответ? Я даю вам пять секунд, чтобы ответить. Пять, четыре…»


Реджи сидел на дорожке, поправляя очки.


"Три…"


— Если бы ты собирался убить нас, — сказал Реджи, — ты бы уже это сделал. Ты бы сделал это и взял то, что хотел.


Морган махнул рукой с пистолетом влево, целясь теперь в голову Реджи.


— Думаешь, ты умнее меня? он спросил.


— Нас не запугать, — сказал Реджи.


"Это правильно?"


Морган безнадежно уставился на обломки телефона, разбросанные, как драгоценности, по садовой дорожке.


"Хорошо. У кого еще есть телефон?»


Женщина ответила. — Никто, — сказала она. «Мы не можем вам помочь. А теперь, пожалуйста, уходи отсюда, пока не поздно».


— В доме есть стационарный телефон, — сказала Ферн.


Морган в ужасе и замешательстве смотрел на девушку постарше.


"Что?"


«Есть стационарный телефон. Он существует уже несколько десятилетий».


«А на стационарном телефоне играет музыка?» — спросил Морган. «Есть ли на стационарном телефоне приложение «Расписание»? Что, черт возьми, хорошего в стационарном телефоне, которому уже несколько десятков лет, когда все, чего хочет парень, это набраться сил ради Христа? Разве вы не понимаете, что со мной здесь происходит? Мне нужен сок…»


Ферн указала на дом. — Я просто говорю, что ты можешь позвонить, если понадобится. Может быть, кто-нибудь сможет забрать вас где-нибудь».


— Кому, черт возьми, я позвоню? — спросил Морган. "Ты знаешь кто я? Почему я здесь? Я только что сбежал из перевернутого тюремного фургона в глуши. Кому ты хочешь, чтобы я позвонил? Полиция? Они обязательно придут и заберут меня.


Морган почувствовал, как холодный пот струится по его спине. О Господи, это происходило. Он переходил на следующий уровень. Его палец на спусковом крючке дрожал, и, не делая этого слишком явно, он поправился, сжав рукоять рукой.


Ему нужен был сок.


— Хорошо, — сказал он хриплым голосом. «Мне кажется, что нам нужно придумать план Б, и нам нужно сделать это быстро. Потому что без сока ты застрял со мной. Без сока я никуда не пойду».


OceanofPDF.com


## Глава 5


Морган быстро провел Стражей обратно в дом. Он закрыл за собой дверь и отодвинул задвижку, но не раньше, чем в последний раз оглядел сад, чтобы увидеть, нет ли там еще кого-нибудь.


Он был пуст, по крайней мере, сейчас.


— Садитесь, — сказал Морган, направляя семью в гостиную. «Все вы на том диване. Давай же, поторопись».


Он стоял в центре комнаты, наблюдая, как все разворачивается сквозь потную, выбитую дымку. Теплый воздух циркулировал по дому, поднимаясь из вентиляционных отверстий в полу.


Гостиная была огромной. Внутри стояла светло-голубая хлопчатобумажная кушетка и два одинаковых кресла, обшарпанные предметы мебели, окружавшие дубовый кофейный столик. На журнальном столике стояло уродливое хрустальное украшение.


На стенах висело несколько пейзажей — мрачные изображения рек, полей и холмов. Картины были отвратительны, идеальный снимок пустынных, богом забытых тихих земель.


От книжных полок исходил затхлый запах старых книг в мягкой обложке.


Не было телевизора. Ни успокаивающего гула на заднем фоне, ни динамиков, ни рок-н-ролла. Этот фермерский дом, оазис Моргана, был сумасшедшим домом, и теперь он был здесь на конце своей веревки, умоляя сумасшедших о помощи.


— Зачем ты разбил телефон, Реджи? — спросил Морган. — Ты понимаешь, что если бы ты этого не сделал, меня бы сейчас не было в твоей жизни?


Левая рука Реджи надавила на его висок, оказывая давление на то место, где Морган ударил его дулом пистолета. Из носа хлестала легкая струйка крови.


«Я сделал то, что должен был сделать», — сказал он.


— Молодец, — сказал Морган.


Он направил пистолет вдоль линии Стражей, медленно двигаясь справа налево.


"Реджи. Папоротник. Элли, — сказал Морган. Глок замер на хозяйке дома. — А как тебя еще раз зовут, милая?


Женщина колебалась.


«Терри».


Морган кивнул. — Терри, — сказал он. "Большой. Так вы, ребята, Уорды, верно? Что ж, слушай Уордс, потому что у нас большие гребаные проблемы, простите за мой французский. Вся эта деревенская тишина? Это сводит меня с ума, но вы, наверное, можете сказать это, просто взглянув на меня. Верно? Вы знаете, что вы, ребята, называете нас шумовыми наркоманами, и сейчас я понимаю, почему может показаться уместным использовать слово на букву «j».


— К нам приходят посетители, — сказала Терри. В ее тоне не было сочувствия к тяжелому положению Моргана, к его большому отвращению. — Они скоро будут здесь.


Морган нацелил на женщину кривую улыбку.


"Посетители? Да неужели?"


"Действительно."


— Как скажешь, Терри Уорд, — сказал Морган, смеясь сквозь туман. "Просто дай мне понять это правильно. Вы, ребята, проделали весь этот путь сюда, в зеленую пустыню, чтобы помолчать, но в то же время пригласили к себе кучу людей? Держись сейчас. Что-то не совсем правильно об этом. Все эти разговоры, бог знает сколько пар ног, топающих по деревянному полу, машины, въезжающие и выезжающие с подъездной дорожки, и весь этот шум . Посетители? Прочь? Это не имеет смысла, Терри.


— Это правда, — сказал Реджи. «Она говорит правду. К нам приходят посетители».


Морган вытер лицо рукавом рубашки. «Херня».


Послушай меня, — сказал Реджи. «Нам все равно, кто вы, что вы сделали или куда вы идете. Если вы уйдете сейчас, мы не будем звонить властям — это обещание».


"Оставлять?" — сказал Морган. — У тебя амнезия или что-то в этом роде, Реджи? Я собирался уйти, прежде чем ты разбил телефон своей дочери на тысячу осколков. Я не могу понять этого человека. Единственная причина, которую я могу придумать для тебя, это то, что ты действительно хочешь, чтобы я остался. Зачем? Слишком много женщин в семье, это Реджи?


Терри подалась вперед.


— Мы не лжем, — сказала она. «О посетителях. И мы не лжем, когда говорим, что если вы уйдете сейчас, мы не будем вызывать полицию».


— Это очень тактично с твоей стороны, Терри, — сказал Морган.


Его взгляд задержался на теле женщины. Она не была статуей или скелетом, как те куклы с фотографиями супермоделей, которые украшали каждую стену внутри аферы. У нее была идеальная фигура с соблазнительной фигурой в виде песочных часов, и даже под ее свободным флисовым топом Морган мог видеть, что все изгибы были в правильных местах.


"Итак, чем вы зарабатываете на жизнь?" — спросил ее Морган.


Он содрогнулся от дерьмового, лишенного воображения вопроса. Однако у Моргана было так мало опыта общения с противоположным полом, что его мозг автоматически обращался к стандартным пустым разговорам, которые он видел в кино.


"Какая?" Терри застонала. — Какое, черт возьми, это имеет отношение к чему-либо?


Морган направил на нее пистолет.


«Ответь на вопрос, Терри, — сказал он.


Терри застонала. «Я актриса».


У Моргана навострились уши.


"Актриса?"


"Да."


Терри смотрела на один из пейзажей в другом конце комнаты.


"Серьезно?" — спросил Морган. — Вы актриса?


"Да."


— Терри Уорд, — сказал Морган. «Не могу сказать, что это имя вам знакомо, извините. Но тогда что я мог знать? Итак, как ты играешь, Терри? ТЕЛЕВИЗОР? Фильмы?»


"Какая разница?" — отрезала она.


"Я просто спрашиваю. Боже».


"Зачем?"


«Ну почему, черт возьми, нет? Это интересно. Если бы ты сказал официантка, мне было бы похуй, если честно, но актриса, это… интересно.


Она пожала плечами. — Я делаю понемногу все в порядке?


Морган ухмыльнулся, глядя на Реджи, который зажимал себе ноздри, пытаясь остановить кровотечение.


— Вы, должно быть, богатый человек, — сказал он. «Чтобы получить нокаутирующую красотку, как эта, и актрису в придачу. Актриса . _ Хорошо сыграно, сэр, снимаю перед вами шапку.


Реджи сидел молча.


— Ты тоже актер? — спросил его Морган.


Но Реджи по-прежнему молчал. Он просто сидел, как кирпичная стена, припаркованная на диване.


— Я задал тебе вопрос, мальчик Реджи, — сказал Морган.


Говорила Терри.


— Он страховой агент, — сказала она. — Это все, что тебе нужно…


— Я был … — сказал Реджи, глядя на Моргана. «Я работал страховым агентом. Но не больше."


"Реджи!" — сказала Терри, глядя на мужа. "Не. Ему не нужно ничего знать о…


— За что тебя уволили за Реджи? — спросил Морган, вмешиваясь. — Вас уволили, не так ли? Потому что я чувствую небольшое напряжение по этому поводу».


Глаза Реджи за толстыми очками, казалось, не моргали.


«Я сделал слишком много жалоб».


«Жалобы на кого?» — спросил Морган. Он был заинтригован. "О чем?"


«В головной офис».


"Ага? Как насчет?"


Реджи откинулся на спинку дивана, не сводя глаз с Моргана. Он выглядел почти расслабленным, несмотря на окровавленный нос.


— Много всего, — сказал он. «Слишком много вещей, по их мнению, но та, которая склонила чашу весов? Я предложил убрать Расписание из офисной среды. Я совершенно справедливо сказал, что это повлияло на качество нашей работы и привело к снижению производительности».


— Убрать расписание? — сказал Морган. — Ты действительно это сказал?


"Я сделал."


«Боже, Реджи. Это было бы нарушением основных прав человека. Ты сумасшедший хомбре.


Реджи на несколько секунд закрыл глаза. Похоже, он впал в приступ спонтанной медитации.


— Ты прав, — сказал он, снова открывая глаза и сосредотачиваясь на Моргане. «Может быть, я сумасшедший. Но давайте взглянем на так называемый нормальный. Средняя продолжительность концентрации внимания, то, что от нее осталось, сокращается быстрее, чем когда-либо. Сорок лет назад это было двенадцать секунд, двадцать лет назад — восемь. Я не знаю, что это сейчас, но я знаю, что число заставило бы меня содрогнуться. И это проявляется в нашем производстве. По сравнению с эпохой до Графика, качество всех наших отраслей — торговли, искусства, продуктов питания, медицины, чего бы то ни было — жалкое. По всем направлениям, день ото дня, мы становимся все хуже».


«Молчать, сосать чушь», — сказал Морган. «Они говорят эту чушь годами, и угадай, что, Реджи, мальчик? Мир все еще вращается».


Губы Реджи изогнулись в улыбке. Это застало Моргана врасплох, всего на мгновение.


"Как вас зовут?" — спросил Реджи.


Морган решил, что не имеет значения, сказал он им или нет. Они узнают достаточно скоро, когда постучат мальчики в синем.


«Картер Морган. Большинство людей зовут меня просто Морган».


Реджи указал на рубашку Моргана.


«Я уже видел эту северную тюремную форму, — сказал он. «Этот логотип в виде змеи с инициалами. Это довольно своеобразно».


— Молодец, Реджи, — сказал Морган, подходя к окну. «Ваши очки прекрасно работают».


Он выглянул наружу. Зеленая гребаная пустыня. Как могли сторонники тишины поклоняться чему-то столь мрачному?


Морган взглянул на внедорожник, припаркованный на подъездной дорожке. Смотрел на это с тоской.


Внезапная мысль промелькнула в его голове.


— Скажи, — сказал он, поворачиваясь к дивану. «Я слышал, как кто-то однажды сказал, что сторонники тишины вырывали стереосистемы из их автомобилей. Они сказали, что это то, что вы, люди, делали все время, что-то вроде самосаботажного протеста против шумовой индустрии. Если вы спросите меня, хотя, это куча быка. Все в меру, верно? Любители тишины тоже любят слушать музыку. Вы слушаете радио. Подкасты. Аудиокниги. А если хочешь тишины в машине, выключи магнитолу, не надо ее ради бога выдирать. Это просто безумие».


"О чем ты говоришь?" — сказала Терри.


Морган громко рассмеялся.


«О чем я говорю?» он сказал. «Вот о чем я говорю. Похоже, мне не нужен телефон, чтобы взбодриться. Все, что мне нужно, это тот большой толстый внедорожник, стоящий на подъездной дорожке. У него есть все. У него есть стерео. У него есть колеса и тонированные стекла. Этого более чем достаточно, чтобы вытащить меня из тихих земель.


— Ты не в том состоянии, чтобы водить машину, — сказал Реджи.


— Возьми ключи, Реджи, — сказал Морган. «Это твой счастливый день, парень. Кровавый нос, больная голова и угнанная машина — если это худшее, что случилось с вами и вашей семьей сегодня, то считайте это победой».


«Я думаю, что ключи в машине», — сказала Терри. — Просто возьми и иди.


— Отлично, — сказал Морган. «Теперь слушай. Вы, хорошие люди, выходите, чтобы помахать мне рукой, потому что я не хочу, чтобы кто-нибудь побежал к этому стационарному телефону, как только я выйду на улицу. Знаешь что я имею ввиду? Теперь пойдем».


Все вышли наружу, Уорды первыми, а Морган сзади. В саду Морган приказал Терри и девочкам подождать на лужайке, пока он и Реджи подошли к внедорожнику.


Реджи шел впереди. Он открыл переднюю пассажирскую дверь и отошел в сторону, давая Моргану возможность сделать то, что ему нужно.


Морган осторожно шагнул вперед, потому что нервы в последнюю минуту сдали ему нервы. Как давно он не водил машину? Слишком долго, но он разберется. Он просунул голову в щель в дверном проеме, его глаза сканировали колесо, двигаясь по приборной панели к…


"БЛЯДЬ."


Там, где должна была быть стереосистема, была черная зияющая дыра. Они сделали это — они изуродовали эту чертову машину по политическим мотивам.


Морган почувствовал, как его тело напряглось от гнева. Во имя любви Господа. Почему они это сделали?


Это была мерзость.


Он наклонился дальше, изучая заднюю часть машины. Она пахла новой, как будто ее только что вывезли из салона. За задними сиденьями он увидел две круглые дыры, аккуратно прорезанные раны там, где должны были быть сдвоенные динамики.


— Болен, — завопил Морган, спеша прочь от машины, словно нашел внутри бомбу замедленного действия. Одна рука была зажата у него во рту, другая все еще держала пистолет.


Голова кружилась, как цирковая карусель.


"Что теперь?" — воскликнул он. «Вы, люди, сошли с ума. Ты болен. Иисус, что ты сделал? Это был мой последний шанс, а ты только что обосрался со своей экстремистской, стереоубийственной чушью.


— Это наша машина, — сказал Реджи. Его голос был поразительно спокоен. «Мы можем делать с ним все, что захотим».


— Ради всего святого, ты все еще можешь взять машину, — сказала Терри, идя вперед. Девочки стояли рядом с ней. — Бери и иди, Морган. Это твой последний шанс перед прибытием наших гостей.


«Как я могу ездить без звуков?» — крикнул Морган. «Разве вы не понимаете, через что я здесь прохожу? Я не могу водить без сока».


Кровь Моргана похолодела. Они приблизились к нему, пока он сосредоточился на машине. Теперь Стражи окружили его, словно стая голодных каннибалов. Они хотели, чтобы он потерял сознание. А когда он вырубался, они сходили с ума, наступая ему на голову своими большими деревенскими сапогами. Разбивая ему голову, разбрызгивая его мозги по всей подъездной дорожке. В этом участвовали все — мама, папа и дети-убийцы. Они бы посмеялись. Плюнь ему в лицо.


"Отойди от меня!" — сказал Морган.


Красные и белые пятна плясали перед его глазами.


Морган направил пистолет на ближайшее пятно. Это был Реджи Уорд, и он смотрел на Моргана, оценивая его состояние. Был ли он на грани того, чтобы сразиться с Морганом? Эти пристальные глаза, спрятанные за краями рогов, глубоко всматривались в ожидание.


— В тебе этого нет, мальчик Реджи, — прорычал Морган. — У тебя его нет…


Морган замолчал.


Он развернулся как раз в тот момент, когда Терри бросилась на него. Что-то было в руке Терри, что-то, что Морган не могла разобрать.


Красные и белые пятна танцевали быстрее.


Морган направил пистолет на Терри. "Отойди от меня!"


Она остановилась.


Он приложил руку к голове, заслоняя свет. Это было слишком. Находясь снаружи, было бесконечно хуже, чем в доме. Тишина, Иисус Христос, она была такой могущественной.


Секунду спустя Моргана стошнило полным брюхом помоями тюремного завтрака. Кто-то вскрикнул от отвращения. Одна из девушек.


Рвота прояснила ему голову.


Морган услышал, как кто-то бежит в его сторону. Он направил пистолет прямо вперед.


"ОСТАНОВКА!" он крикнул.


Терри Уорд замерла всего в нескольких дюймах от него. Она предприняла вторую попытку. В ее руке был камень размером с бейсбольный мяч, и она выглядела готовой к броску. В то же время Реджи подкрадывался к спине Моргана. Они пытались зажать его. Раздавить его.


Морган направил «Глок» туда-сюда. Его воодушевило горькое разочарование на их лицах. Его глаза должны были выглядеть яснее. Возможно, его щеки даже немного покраснели.


— Чертов наркоман, — прошипела Терри, позволяя камню упасть на землю. Он откатился к ее ногам.


Лицо женщины горело ненавистью.


— Отойди, — сказал Морган. "Вы все. Особенно ты, Терри.


Его зрение было ясным. Головокружение тоже прошло, по крайней мере, на данный момент. Слава богу, его вырвало, иначе он был бы уже мертв, его череп проломила миниатюрная светловолосая актриса.


Морган почти не сомневался, что она бы это сделала. Он видел убийственный взгляд в ее красивых глазах.


И она все равно сделала бы это, если бы была хотя бы половина шанса.


OceanofPDF.com


## Глава 6


Реджи сидел совершенно неподвижно, наблюдая, как наркоман расхаживает взад и вперед по гостиной. Он двигался как робот, меняя направление каждые две секунды, словно наткнулся на невидимую стену.


Жестокие пальцы Моргана сжали резиновую рукоятку пистолета. Как будто оружие все время выскальзывало из его рук.


Реджи спокойно наблюдал за бледно-желтым цветом кожи мужчины; это было похоже на гниение, превращенное в статую в натуральную величину. Он задавался вопросом, как долго Морган продержится. Тем временем он должен был сохранять хладнокровие, пережить угасающего человека.


Это не должно быть слишком сложно.


Морган остановился. Он столкнулся с Стражами, которые снова сидели на диване, тесно прижавшись друг к другу.


— Хорошо, — сказал он. Его голос был хриплым, как будто он принадлежал мужчине намного старше его. «У меня мало времени. У нас мало времени».


Он уставился на них.


— Вы когда-нибудь видели болезнь? — спросил Морган. «Вблизи? Вы когда-нибудь видели, что он может сделать с человеком?


Реджи никогда не видел дела вблизи, но он знал, о чем говорил Морган. Он видел изображения зачастую кровавых последствий болезни. Индустрия шума часто прикрепляла эти изображения к своей продукции, чтобы предупредить общественность об опасностях тишины. Всего несколько дней назад Реджи наткнулся на тревожную новость о двадцатидвухлетней женщине, застрявшей в лифте многоэтажки к северу от центра города. Как ее звали? Венди… что-то. Сначала она была в порядке. Позвонив в тревогу и предупредив власти, Венди спокойно села в углу лифта. Она вытащила свой телефон и проводила время, слушая подкасты и Расписание.


Один час превратился в два часа.


До сих пор за ней никто не пришел.


Венди ждала прибытия спасательных служб, но чего она ожидала? Эта женщина жила в трущобах, и ее положение не считалось приоритетом, как другие приоритеты в лучшем районе. Когда наконец прибыли пожарные, у них возникли проблемы с доступом к точному месту в шахте лифта, где она оказалась в ловушке. К этому моменту прошло пять часов. Батарея в телефоне женщины разрядилась, а в многоэтажных лифтах не было дополнительного питания для трансляции расписания.


Венди кричала и звала на помощь. Но это не заставило спасателей двигаться быстрее.


В итоге ее нашли пожарные. В лифте было темно и тихо. Тоже холодно. Спасатели рассказали СМИ, что это было все равно, что войти в подземную гробницу после того, как они открыли двери. Они направили фонари на крошечную тюрьму Венди и нашли ее обнаженной и окровавленной в углу.


Когда Венди увидела их, она начала извиваться на полу, как сумасшедший гибрид человека и змеи, отчаянно пытаясь убежать от этой странной вторгшейся силы. Согласно сообщениям, она сильно поцарапала себя. Реджи вспомнил одну ужасную фотографию в Интернете. Они вытаскивали ее из лифта. Кожа Венди свисала с нижней стороны ее рук, как полоски влажной бумаги, свисающие с бельевой веревки. Реджи поморщился. Эта молодая привлекательная женщина превратилась в реквизит из фильма ужасов категории B.


Венди была кроткой, обычной гражданкой до того, как ее забрала болезнь. Реджи не мог вынести мысли о том, что может случиться с таким преступником, как Морган, если он полностью потеряет контроль над собой.


"Как мы можем вам помочь?" — спросил он у Моргана.


Морган сосредоточенно наморщил лоб.


«Мы будем работать вместе», — сказал он. «Мы собираемся оживить здесь все вокруг. Встряхните тихие земли и сделайте это быстро.


— Господи, — сказал Реджи.


— Это будет не тот плохой мальчик Реджи. Распусти свои волосы, чувак, посмотри, как живет другая половина».


Морган стряхнул пистолет со лба. Его глаза были узкими щелочками, вглядывающимися в пустое пространство.


— Как насчет музыки для начала? он сказал. «Ребята, у вас в доме есть стереосистема или вы ее тоже уничтожили?»


Его глаза бегали туда-сюда по линии.


— Кто-нибудь, ответьте мне, ради бога.


— Не здесь, — сказала Терри. «Возвращение домой в город мы делаем».


Морган снова начал ходить по комнате, одновременно жевая ствол Глока.


— Так что вы, ребята, можете сделать для меня? он спросил. "Ты умеешь петь? Ты умеешь играть на каких-нибудь музыкальных инструментах? Как мы собираемся вдохнуть жизнь в это старое место?»


Никто из Стражей не ответил.


Морган издал громкий, цокающий звук. Он даже грозил им всем пальцем.


«Хватит молчать», — сказал он. "Ради всего святого. Давайте возьмем одну вещь прямо из первых рук. Я задаю вопрос, вы отвечаете на него. Мы пытаемся создать атмосферу, а не убить ее. Шум, шум, шум. Если ты заткнешься, ты умрешь. Теперь кто-нибудь ответит на мой вопрос? Или я начну стрелять? Потому что крик — это тоже шум, и, видит Бог, хороший. Люди постоянно кричат в кино, и другие люди платят хорошие деньги, чтобы услышать это».


Ферн полуподняла руку.


— Наверху есть клавиатура, — сказала она.


Морган уставился на нее. "Клавиатура?"


Она кивнула. «Старая Ямаха. Он на последнем издыхании, но, кажется, я слышал, как Элли баловалась с ним прошлой ночью. Точно Элли? Он все еще работает?


Элли смотрела в окно гостиной.


"Оно работает."


Морган потер руки.


— Аллилуйя, — сказал он. «Теперь мы куда-то движемся. Клавиатура, это нормально. Это не совсем Джими Хендрикс, Fender Stratocaster и стек Marshall мощностью в тысячу ватт, но, черт возьми, с этим можно работать. Я так понимаю, кто-то в этой комнате знает, как играть на этой клавиатуре Yamaha?


Ферн указала большим пальцем на сестру. «Она музыкант в семье».


Элли посмотрела на Ферн. "Спасибо."


— Элли? — сказал Морган. «Теперь это сюрприз . Не обижайся, малыш, но ты не кажешься мне музыкантом.


Элли пожала плечами. Она вернулась к тому, чтобы смотреть в окно.


— Она хороша, — сказала Ферн. «Она умеет играть».


Морган тяжело вздохнул. Реджи почувствовал, что наркоман борется с желанием потерять сознание.


— Хорошо, — сказал Морган, прислоняя руку к стене. — Ты первая, Элли. Вы можете открыть шоу. Возьми свою клавиатуру и принеси ее сюда для меня. Расслабь свои застывшие плечи, парень, ты рок-звезда, и это самый большой концерт в твоей молодой жизни. Сегодня вы играете на стадионе Уэмбли перед тысячами восторженных болельщиков. Это не Live Aid, это Carter Morgan Aid. А ты крутой убийца на ключах, Элли Уорд.


Элли бросила обеспокоенный взгляд на своих родителей. И Реджи, и Терри ответили ободряющими улыбками.


— Нет, — сказал Морган, подходя к дивану. Его руки болтались по бокам, словно принадлежали сломанной кукле. «Не смотри на них. Сегодня они не главные. Делай то, что я тебе говорю, и я говорю тебе, иди и возьми эту клавиатуру».


— Давай, Элли, — сказала Терри. — Делай, что он говорит.


Элли вздохнула. Она встала и зашаркала через гостиную, как человек, идущий на электрический стул.


— Он тяжелый, — сказала она, повернувшись к Моргану. — Мне нужна помощь, чтобы спустить его сюда.


Морган щелкнул пальцами.


«Папоротник. Поможешь своей младшей сестре, ладно?


Ферн встала и подошла к двери.


Две девушки вышли из комнаты. Морган кричал им вдогонку еще до того, как они достигли подножия лестницы.


— И поторопитесь, — сказал он. «Если вас, девочки, не будет больше двух минут, я начну нервничать, а мой указательный палец имеет привычку сильно чесаться, когда я нервничаю. Наверное, мне придется кого-нибудь застрелить, чтобы успокоиться. Это странно, я знаю. Понимаем ли мы друг друга?»


Это Ферн закричала в ответ.


"Да!"


«Умная девчонка, — сказал Морган, снова поворачиваясь к Реджи и Терри на диване. "Ты должен гордиться."


Реджи сидел молча, охваченный чувством безнадежности.


Из спальни Элли донесся громкий стук, затем шаги и приглушенные голоса на лестнице.


"Пойдем!" — взревел Морган. «Меньше разговоров, больше прогулок. Я умираю здесь, черт возьми».


Элли протиснулась в открытую дверь, держа обеими руками верхнюю часть клавиатуры. Ферн следовал за ним, неся тыл. Под мышкой у нее была сложенная металлическая подставка.


— Пошли, — сказал Морган. — Давай устроим ее.


— Пожалуйста, мистер Морган, — сказала Терри. «Не унижайте нас так».


«Не называйте меня мистером Морганом. Это дерьмо вызывает у меня мурашки. Это просто Морган».


— Не унижай нас, как этот Морган.


— Пошли, — сказал Морган, игнорируя тихую просьбу Терри. Его внимание было полностью приковано к девушкам, которые опускали клавиатуру.


— Давай, давай, давай.


Ферн развернула металлическую подставку и поставила ножки на пол, убедившись, что она надежно закреплена. Затем обе девушки пододвинули журнальный столик ближе к стене, освободив место в центре комнаты. Каждый из них взял конец клавиатуры и положил ее на подставку.


Элли заняла свое место за музыкальным инструментом. Тем временем Ферн протянула кабель сзади, потянув его к неиспользуемой розетке на стене.


— Он включен, — сказала Элли, проверяя красный свет.


— Можешь снова сесть, Ферн, — сказал Морган.


На секунду Ферн зависла, как статуя, на краю комнаты. Она смотрела на Моргана.


— Я сказал, садись.


Морган указал на кушетку.


— Ферн, — сказал Реджи, заметив колебания дочери. "Иди сюда. Давай, сделай это сейчас».


К облегчению Реджи, Ферн вернулась к дивану и села между родителями. Ее глаза остекленели, как будто она была в каком-то странном оцепенении. Терри обняла дочь за плечи и что-то прошептала ей на ухо.


Элли сгорбилась над клавиатурой, возясь с кнопками и циферблатами. Она быстро выстукивала мажорную гамму. Затем она отрегулировала громкость. Инструмент, способный воспроизвести сотни, если не тысячи звуков, сейчас находился в режиме фортепиано по умолчанию.


— Громче, — сказал Морган. «Всю дорогу, детка».


Элли кивнула. Она отрегулировала регулятор громкости и пожала плечами.


"Что теперь?"


— Расслабься для начала, — сказал Морган. «Ты как труп встаешь, Элли. Я никогда в жизни не видел ребенка таким жестким. Что с тобой? Перестань вести себя как старуха и начни веселиться».


Это было слишком для Реджи.


— Как вы ожидаете, что она расслабится? он сказал. — Ты наводишь на нее пистолет.


Морган опустил Глок на бок.


"Лучше?"


Элли кивнула. "Лучше."


— Сыграй что-нибудь, — сказал Морган. «Играй первое, что придет тебе в голову».


Пальцы Элли бегали по клавиатуре, разогреваясь. Через минуту она наиграла милую, медленную мелодию, в которой Реджи узнал вступительные ноты одной из французских сюит Баха.


Лицо Моргана исказилось от отвращения. Он хлопнул в ладоши.


"Резать."


Она продолжала играть.


«ЭЛЛИ!»


Морган провел пальцем по горлу, давая ей знак остановиться. Когда Элли заметила, ее руки отскочили от клавиш, как будто они били ее током высокого напряжения.


"Какая?" она сказала. "Что это?"


— Что это была за Элли? — сказал Морган. «Я сказал, будь рок-звездой, помнишь?»


Элли выглядела испуганной. «Это Бах».


— Бах? — прошипел Морган. «Ни за что. Я совсем этого не чувствую, малыш. Теперь я думал, что мы поняли друг друга. Если ты можешь играть это сложное средневековое дерьмо, ты можешь играть то, что я хочу услышать. Что-то грубое, что-то громкое, что-то, от чего по шкале Рихтера желательно получить смертельный сердечный приступ. Как насчет того, чтобы начать с небольшого двенадцатитактового блюза? Большой объем, высокий темп. Ты знаешь, что такое блюз с двенадцатью тактами, не так ли, Элли?


"Да. Я думаю так."


Морган прыгал туда-сюда, играя на воображаемой гитаре и изображая Чака Берри как можно лучше.


Да-да-да-дааа-да-да-да-даа!


Реджи опустил голову, проклиная свою неспособность остановить это безумие.


— Убери это, Элли, — сказал Морган.


Элли уставилась на черно-белые клавиши. Она была похожа на пловца, собирающегося нырнуть в воду, кишащую акулами.


«Да-дааа-да-да-да-дааа!»


Морган вернулся к игре на воздушной гитаре.


Элли закрыла глаза и положила пальцы на клавиши. Немного повозившись, она разблокировала ритм, который искал Морган.


"ДА!"


Морган стоял перед Ямахой. Он дирижировал, используя «Глок» как дубинку.


«Громче. Сильнее! Громче. Сильнее! Играй от души, Элли!»


Элли прижалась к краю клавиатуры. Она делала это – отбивала крепкий, мускулистый двенадцатитактовый блюз.


Она даже постукивала ногой по полу.


Реджи с ужасом наблюдал, как румянец заливал щеки Моргана. Это было мгновенно. Сбежавший пленник, которого подогрела смерть, теперь танцевал, как дикарь, по полу гостиной.


Когда Элли закончила очередной раунд блюза из двенадцати тактов, Морган сделал быстрое круговое движение указательным пальцем, как будто помешивал чашку кофе.


"И опять!"


Он начал петь во весь голос:


«ПРОСНУЛСЯ ЭТИМ УТРОМ… ПОЛУЧИЛ СЕБЯ БИ-И-И!»


Голова Реджи пульсировала тупой болью. Фермерский дом напоминал аттракцион на ярмарке, который вышел из-под контроля. По крайней мере, Элли сдерживала болезнь Моргана, это уже что-то. Теперь, когда она разогрелась, она начала импровизировать в промежутках между придушенным вокалом Моргана.


«ПОЛУЧИЛ СЕБЯ ЕЩЕ ОДИН БИ-Е-Е-ЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ!»


Морган плюхнулся в одно из кресел с безумной улыбкой на лице. Пистолет лежал плашмя на животе.


— Черт, — крикнул он сквозь музыку. «Это как Джерри Ли Льюис на стероидах. Давай, Элли!»


Он помахал Реджи и Терри с дурацкой улыбкой на лице. Реджи увидел, что зрачки Моргана сильно расширились. Его глаза были похожи на глаза возбужденного кота, выслеживающего птиц в саду.


Реджи оторвал взгляд, сосредоточившись вместо этого на одной из картин на стене. Человек в лодке, плывущий по грязной шоколадной реке, окруженный живописными пейзажами Хайленда с обеих сторон.


«У вас есть Psuricon 500?» — сказал Морган. «Я не могу позволить себе головную боль прямо сейчас».


Терри покачала головой. "Нет."


— Очень плохо, — сказал Морган.


Терри посмотрела на сбежавшего заключенного. Она наклонилась вперед, балансируя своим стройным телом на краю дивана.


— Просто возьми машину, — крикнула она. Это было похоже на попытку поддержать разговор в оживленном ночном клубе. Рядом с динамиками.


«Пожалуйста, бери машину и уезжай».


— Буду, — сказал Морган. "В итоге."


Терри откинулась на спинку сиденья с выражением глубокого отвращения на лице. «Глупый наркоман! Ты понятия не имеешь, не так ли?


Реджи услышал это. Хотя он был почти уверен, что Морган нет.


Музыка оборвалась, и в доме внезапно воцарилась тишина.


Реджи резко выпрямился. — Ты в порядке, Элли?


Элли кивнула. Она трясла запястьями, слегка морщась. «Не привыкла играть», — сказала она. «Определенно не привык так сильно играть».


На лице Моргана отразился ужас. Он вскочил на ноги и бросился через комнату. Он был горящим человеком, бегущим к реке.


— Кто сказал тебе остановиться? — рявкнул он на Элли.


— У меня судороги, — сказала Элли, поднимая оба запястья.


— У тебя спазмы? — сказал Морган, выглядя сбитым с толку.


Он шагнул к дивану и схватил Ферн, потянув ее на ноги и подальше от родителей.


«Иди сюда».


"Нет!" Терри закричала. Она посмотрела на Реджи, ее лицо побелело от паники.


Внутренности Реджи скрутились узлами.


— Отпусти меня, — взвизгнула Ферн.


Морган никого не слушал. Он дернул Ферн к клавиатуре и приставил пистолет к ее виску. Его безумные глаза были прикованы к Элли.


«Вы не прекращаете играть, — сказал он. «Ты же не бросаешь меня вот так, что слышишь, что я говорю?»


Реджи встал. Он тяжело сглотнул, почувствовав что-то горькое. Был ли это террор? Терри была рядом с ним, парализованная страхом. Но каким-то образом ей удалось подняться на ноги.


— Морган, — сказал Реджи. «Сними пистолет с головы моей дочери, или, клянусь Богом, я заставлю тебя страдать».


Морган обернулся. Да. Безумие определенно снова вернулось в глаза мужчины, вот так. Румянец снова сошел с его щек.


— Осторожнее, Реджи, — сказал Морган. — Не из-за твоего ли дурного нрава тебя уволили?


Реджи уставился на мужчину. Он кивнул.


«Да, это было».


«Садись, черт возьми, мужик».


Реджи снова сел, призывая Терри сделать то же самое.


— Пожалуйста, не делайте ей больно, — сказал он.


Но Морган пристально смотрел на Элли.


— Думаешь, это шутка? — сказал он, и на его лбу и шее вздулись толстые, похожие на веревки, вены.


— Нет, — сказала Элли.


«Мы знаем, что это не шутка, — сказала Терри. — Просто… пожалуйста, не обижай моих девочек.


Морган какое-то время ничего не говорил. Наконец он снял пистолет с головы Ферн и отпустил ее. Она поспешила обратно к дивану, где ее осыпали объятиями и поцелуями родителей.


Реджи чувствовал, как дрожит тело Ферн.


— Так ты устал? — сказал Морган, поворачиваясь к Элли.


— Да, — сказала Элли.


Морган кивнул. «Если это произойдет снова, дайте мне знать, и я скажу вам, можно ли остановиться или нет. Ты меня слышишь? Просто так не бросишь. Болезнь молчания может поразить человека, как товарный поезд, и когда она приходит, она приходит быстро. Не бросай учебу, не предупредив меня, понимаешь, Элли?


Кожа Элли была белой, как у призрака.


"Я понимаю."


— Хорошо, — сказал Морган. Он указал на клавиатуру. — А теперь возвращайся к работе.


Музыка снова заиграла. Двенадцать тактов блюза.


Реджи сидел и смотрел в пустоту. Было ощущение, что в его кишках бурлила серная кислота.


Прежде чем он это осознал, он снова встал на ноги.


Улыбка Моргана испарилась. Он с важным видом подошел к дивану и всадил ствол револьвера в грудь Реджи.


— Что ты собираешься делать, Реджи, детка? — крикнул он сквозь крутящиеся аккорды. «Тщательно обдумайте свой следующий шаг».


Реджи всегда умел читать лица. Сколько он себя помнил, он мог точно интерпретировать выражение лица — каждую черту, каждое движение — все это имело значение. Реджи мог взять эти индивидуальные причуды и свести излишнее позерство к единственной эмоции, лежащей в основе всего. И судя по тому, что он увидел перед собой, Картер Морган испугался. Большинство людей боялись, глубоко внутри. Морган был в ужасе. Реджи не знал, чего боялся Морган. Возможно, это была повторная поимка, болезнь, может быть, даже акт хладнокровного убийства Реджи здесь и сейчас, но что бы это ни было, оно диктовало его действия. Страх был боссом. И Реджи знал, что если Моргану придется, он нажмет на курок. Он убьет Реджи на глазах у его семьи.


Реджи отступил. Он поднял руки.


— Так-то лучше, — сказал Морган. «Знай свою роль в этой пьесе. И в любом случае лучше поберечь свою энергию. Элли не единственная, кто собирается оживить здесь для меня.


Реджи сел, качая головой.


— Ты ничего не получишь от меня.


— Неудивительно, что тебя уволили, — сказал Морган, опуская пистолет на бок. «Из того, что я могу сказать Реджи, ты не совсем сговорчивый тип, не так ли? И все же посмотрите на Элли. Посмотрите на свою маленькую девочку. Она сыграла свою роль, играя на клавиатуре, и я могу добавить, что чертовски хорошо с этим справилась. Терри и Ферн сделают свою работу, когда придет время. Но ты? Я не знаю о вас. Ты не командный игрок, и я думаю, именно поэтому у тебя больше нет работы. Верно?"


Реджи уставился в пол. — Я сказал вам, что я сделал, — сказал он. — И почему я это сделал.


Морган вздохнул. «Но мне нужны командные игроки на этом танце, Реджи. А сейчас пришло время выбрать следующего танцора».


Он направил «Глок» на трех сидящих пленников. Его рука прыгала вверх и вниз по линии.


«Ини, мини, мин моэ. Поймай молчаливого обнимателя за палец ноги. Он не будет визжать, так что не отпускайте. Иини, мини, мини, мо. Ты следующий».


Пистолет остановился на Реджи.


— Похоже, это ты, мужик.


Реджи все еще качал головой.


«Возможно, я не покажусь тебе мужчиной, Морган», — сказал он. «Но позвольте мне прояснить одну вещь: я ничья обезьяна-постановщик».


«Ты моя исполнительская обезьяна», — сказал Морган. — И я докажу это тебе. Но прежде чем мы начнем танцевать, ты сделаешь кое-что для меня. Ты свяжешь Терри и Ферн, чтобы они не проделывали никаких трюков, пока я повернусь к тебе спиной.


— Нет, — сказал Реджи.


В мгновение ока Реджи почувствовал, как холодная сталь «глока» прижалась к его щеке.


Морган ухмыльнулся, демонстрируя удивительно безупречный набор белых зубов. — Разве никто никогда не говорил тебе не спорить с заряженным пистолетом, Реджи?


Реджи отвернулся от пистолета.


«Нет, они этого не сделали, — сказал он. «Потому что я не вырос на Диком Западе».


Морган жестом приказал Элли уменьшить громкость. Она быстро сделала, как ей сказали.


— Вот в чем дело, Реджи, — сказал он. «Вы можете связать дам сейчас, и я на сто процентов гарантирую вам, что они переживут это… ИЛИ… вы можете продолжать бесить меня, тратить мое время, и я прострелю одной из них ногу. Что это будет за жеребец?»


Реджи вытер пот с лица. — Будь ты проклят, Морган. Чем их связать? У нас нет никаких…”


"Веревка?" — сказал Морган. — В таком старом загородном доме нет веревки?


— В шкафу под лестницей есть веревка, — сказала Терри.


"Ты видишь это?" — сказал Морган, приветствуя Терри военным салютом. «Это дух сотрудничества, о котором я говорил. Терри Уорд – командный игрок. Она часть ансамбля. Ферн тоже командный игрок. Даже малышка Элли умеет работать в команде и папина дочка. Эти милые дамы готовы мне помочь. Почему ты думаешь, что это Реджи?


Дьявольская ухмылка озарила черты лица Моргана.


— Думаешь, им нравится, когда я рядом?


Голова Реджи была словно зажата в стальных тисках.


«Иди, принеси мне веревку, Терри, дорогая», — сказал Морган. "Продолжать. Очень быстро сейчас. Не смешное дело, пожалуйста.


Терри встала. Она сочувственно улыбнулась Реджи и вышла в холл. Реджи сел рядом с Ферн, чувствуя тошноту. Он был так болен, что почти онемел. Он слышал, как Терри рылась в шкафу под лестницей. Через минуту она вернулась с двумя короткими мотками веревки кремового цвета. Она предложила веревку Моргану.


— Это все, что у нас есть.


— Хорошо, — сказал Морган, снимая с нее веревку. — Можешь снова сесть, Терри. И спасибо за сотрудничество. Реджи, пошевеливайся. Свяжите им руки за спиной».


— Я не буду этого делать, — сказал Реджи.


— Реджи, — сказала Терри, снова садясь с другой стороны Ферн. "Просто сделай это. Мы будем в порядке."


«Послушайте леди-босса», — сказал Морган, тихо рассмеявшись. Он предложил веревку Реджи.


«Возьми, чувак».


И все же Реджи не двигался.


— Реджи, — прошептала Терри. "Пожалуйста."


Ненависть Реджи к Моргану закипела внутри. Это был лесной пожар, который ждал своего часа.


Он взял веревку у Моргана.


Морган отошел от дивана, насвистывая и притопывая ногой в такт музыке. Реджи связал руки Терри и Ферн за спиной. Он извинялся бесчисленное количество раз в процессе.


— Хорошие узлы, — сказал Морган, внимательно наблюдая за Реджи. «Теперь ноги тоже сделай, ладно? Мне нужно убедиться, что эти две очаровательные молодые женщины не сбегут. Я знаю, что Элли не убежит, потому что клавишные будут играть все время, пока меня нет в комнате».


Реджи уставился на Моргана.


— Что ты собираешься с ними делать? он спросил. «Скажи мне, или я клянусь Богом, я больше не завяжу узел».


— Сначала самое главное, Реджи, — сказал Морган, вертя «глок» на пальце, как стрелок с Дикого Запада.


тобой делать ?


OceanofPDF.com


## Глава 7


Реджи медленно поднялся по лестнице. Морган был в паре шагов позади с револьвером в руке, ствол которого был направлен Реджи в спину.


"Ты боишься?" — спросил Морган.


Нет ответа.


— Не волнуйся, парень, — сказал Морган. — Я не поведу тебя в спальню, если тебя это беспокоит. Вы не мой тип. Однако миссис Реджи Уорд – это определенно мой тип. Как, черт возьми, ты вообще приземлился на кусок…?


— Это пустая трата времени, Морган, — сказал Реджи, не клюнув на приманку. «Я сказал вам снаружи, что не буду издеваться над собой. И я уж точно не стану петь и танцевать для тебя».


— Посмотрим, — сказал Морган. «Продолжай идти, мужик».


Реджи слышал фоновую музыку. Элли открыла для себя встроенную драм-машину Yamaha и, чтобы добавить изюминку, добавила немного легкой перкуссии поверх блюзовой сессии. Теперь это звучало как живая музыка в гостиной.


— Остановись здесь, — сказал Морган.


Реджи остановилась перед маленькой ванной наверху лестницы. Дверь была приоткрыта, из замочной скважины торчал серебряный ключ.


Морган задержался на площадке. Он опирался на перила, целясь из «Глока» в голову Реджи.


— Что ты собираешься сделать с моей женой и детьми? — спросил Реджи.


Морган цокнул. Он протянул руку и толкнул дверь ванной. Это была крепкая, толстая старая дверь из цельного дуба. Он выглядел так, словно принадлежал замку, и находился там столько, сколько себя помнил Реджи, начиная с того времени, когда в доме жили родители Терри, бабушка и дедушка.


Петли заскрипели, когда дверь открылась.


Морган отошел в сторону, жестом приглашая Реджи войти.


"Почему?" — спросил Реджи. — Что мне здесь делать?


— Прямо сейчас, — сказал Морган, — ты не можешь задавать никаких вопросов. Все, что вам нужно знать, это то, что чем больше вы сотрудничаете со мной, тем лучше для вашей семьи. И тем быстрее я уйду. Это то, что вы хотите, не так ли? Ваша семья в порядке? Чтобы я пошел?


— Я не буду танцевать с Морганом, — сказал он.


— Как скажешь, Реджи. А теперь, пожалуйста, зайдите внутрь, хорошо?


Неохотно Реджи вошел в ванную. Это было крохотное пространство, похожее на огромный шкаф с туалетом и душевой кабиной. Было также жарко, благодаря потоку теплого воздуха, вырывающегося из огромного вентиляционного отверстия. Реджи сел на унитаз, чувствуя головокружение от жары.


"Что теперь?" он спросил.


Морган пожал плечами. Поток дневного света вливался в дом через окно за его спиной, заливая верхнюю площадку безмятежным светом.


— Ты, должно быть, думаешь, что я настоящий кусок дерьма. Не так ли?»


Реджи не ответил. Он не должен был.


— Это больной человек, — сказал Морган. «Это меня здорово испортило. Я думал, что я был мертв точно там сегодня. Вы должны были это видеть. Бегает по пустыне, заблудился. Я не знаю, кто-то застрял здесь без самого необходимого, и я говорю тебе, Реджи, они облажались. Если они скоро не принесут сюда расписание, случится что-то плохое.


«Предметы первой необходимости?» — сказал Реджи.


Морган постукивал ногой в такт музыке внизу.


"Ага."


Реджи пришлось рассмеяться. « Предметы первой необходимости ? И у тебя хватает наглости называть нас уродами?


Морган заправил свои длинные светлые волосы за уши.


«В тюрьме, — сказал он, — преступников наказывали тем, что помещали нас в одиночку на десять-пятнадцать часов подряд. Камеры были немногим больше этой ванной комнаты из-под обуви. И они были черными как смоль, конечно».


— У тебя случайно нет клаустрофобии? — спросил Реджи. — Я заметил, что ты держишься подальше от этой маленькой «обувной коробки».


Морган оставался неподвижным с полуулыбкой на лице.


«Одиночество, — сказал он, — будь то в тюрьме или где-либо еще, не соответствует размеру комнаты. Речь идет о тишине в этой комнате. Он ждет тебя, парень. Когда вы слышите, как поворачивается ключ в замке, а затем звук удаляющегося по коридору охранника, эти туфли цокают по полу — вот тогда дерьмо становится реальным. Это как крышка гроба закрывается над головой. Вы не можете дышать. Одни минусы, они кричат часами, чтобы не пропустить тишину. Когда они становятся слишком хриплыми, чтобы кричать, они бьются головой о стену, пытаясь нокаутировать себя. Я никогда не заходил так далеко».


Морган уставился в пол.


— Ты слышишь голос дьявола, — сказал он. «Я тоже слышал его, но не в тюрьме, а в детстве. Мама запирала меня в шкафу под лестницей, чтобы наказать. Я всегда кричал, и, конечно же, она затыкала мне рот. Ну, после этого он не мог перестать шептать мне на ухо. И, без сомнения, дьявол — шептун».


Реджи почувствовал, как волосы на его руках встают дыбом.


Морган попятился к лестнице.


— Но, конечно же, тишина тебя не беспокоит, Реджи, — сказал он. «Меня это не беспокоит. Так что ты не будешь кричать, не так ли? Неважно, как долго ты здесь заперт».


— Верно, — сказал Реджи. «Запирать меня, играть в эти глупые игры с моей семьей. Это бессмысленно."


Морган почесал подбородок стволом пистолета.


«Посмотрим об этом. Ты говоришь, что не будешь танцевать, я говорю, что будешь.


Реджи закрыл лицо руками. — Ты беспорядок, Морган.


Морган рассмеялся. «С учетом всех обстоятельств, — сказал он, — я мог оказаться намного хуже, чем я».


Внизу Элли стучала по клавишам, дирижируя личным оркестром внутри электронного мозга «Ямахи».


— Это может показаться тебе безумием, Морган, — сказал Реджи, прислоняясь спиной к цистерне. — Но молчание — это не граф Дракула. Как вы думаете, у человека, который изобрел колесо, была пара наушников, обернутых вокруг головы, когда его посетило вдохновение? Оглянитесь, ради бога, на тысячи лет человеческой истории, ту самую историю, которую сейчас пытаются скрыть и исказить в школах. Молчание ассоциировалось с благополучием, хорошим здоровьем и проницательностью с тех пор, как мы живем на этой планете. Не могу поверить, что люди смотрят на меня так, будто у меня две головы, когда я это говорю».


— Я слышал об этой науке, — сказал Морган с каменным лицом. «Новая наука».


Реджи хлопнул в ладоши в притворных аплодисментах.


«Это та самая новая наука, которая финансируется исключительно шумовой индустрией? О, я вижу, тогда ладно. Наука с повесткой дня — это то, что вы называете хорошей объективной, благонамеренной наукой. Давайте говорить людям то, что они хотят услышать, чтобы наши благодетели, кучка промышленных преступников в костюмах и галстуках, разбогатели, пока население в целом сходит с ума. И самое главное, никто не знает, что происходит. Нет, люди думают, что преступники делают им одолжение, постоянно выпуская новые новинки, бесконечный конвейер вкусностей, которые сделают их жизнь лучше. Вы должны восхищаться мошенниками за то, что они справились. Они проделали такую хорошую работу, что сумасшедшие даже не знают, что они в приюте».


Морган пожал плечами.


— Сделай себе одолжение, — сказал Реджи, наклоняясь вперед. — Убирайся из этого дома, пока не поздно. Рано или поздно в эту дверь постучат, и поверь мне, ты не захочешь быть здесь, когда это произойдет.


Морган захлопнул дверь ванной.


— Ты просто беспокоишься о себе, Реджи, — сказал он. «Сейчас я спущусь вниз ненадолго. А пока я бы хотел, чтобы вы посидели там и подумали о том, как вы собираетесь меня развлекать. Ты будешь петь? Ты собираешься танцевать? Ты будешь развлекать меня. Ты мой придворный шут, вот кто ты.


Реджи уставился на дверь. — Да пошел ты, Морган!


Он услышал, как ключ поворачивается в замке. Затем заскрипела старая лестница, когда Морган вернулся вниз.


Морган вернулся в гостиную, щелкая пальцами в такт зацикленному джему Элли из двенадцати тактов. Девушка сидела позади «Ямахи», ее спина, как обычно, была напряжена, две механические руки били по слоновой кости.


«Отлично справляетесь, Элли», — крикнул он.


Он прошел мимо Терри и Ферн, которые все еще были связаны на диване. Они даже не взглянули в сторону Моргана. На лицах обоих было выражение покорности. Со вздохом Морган опустился в одно из кресел и, привлекая внимание Элли, провел пальцем по горлу.


"Резать!"


Музыка выпала. Плечи Элли поникли, и она оперлась локтями о край «Ямахи».


«В этом доме дела определенно изменились к лучшему, — сказал Морган. «Я чувствую себя определенно на высоте».


— Где Реджи? — спросила Терри.


Морган ухмылялся. — Эй, — сказал он. «Ты когда-нибудь снималась в фильме ужасов, Терри?»


"Какая?"


— Вы когда-нибудь снимались в фильме ужасов?


"Нет."


— Я люблю хорошие фильмы ужасов, — сказал Морган, потирая руки. «Просмотр фильмов был редким удовольствием для зеков внутри. Каждую субботу вечером был вечер кино. Нас всех повели в актовый зал, где установили этот огромный экран размером с кинотеатр. Бог знает, какие были размеры, но он был большим. Был проектор, десятки динамиков на стене — это было настоящее дело. Они не всегда показывали фильмы ужасов, я думаю, это не очень хорошая идея, когда в комнате куча дикарей. Но они надевали один, я не знаю, каждые пару месяцев или около того. Это были мои любимые. «Нечто », «Чужой», «Психо», «Сияние» — одни из лучших фильмов, которые я когда-либо видел. Даже настоящие сумасшедшие зэки перестанут трахаться ради хорошего фильма ужасов».


«Я ненавижу фильмы ужасов, — сказала Терри.


Элли кивнула. "Я тоже."


Морган не слушал.


«Я помню один фильм, который они поставили, — сказал он. «Теперь от меня ускользает название. Знаете, это был один из тех малобюджетных инди-фильмов? Полно неизвестных актеров. Не самые качественные камеры. Честно говоря, они были чертовски хорошими актерами. Сюжет, насколько я помню, был примерно такой – богатая красивая бизнесвумен заселяется на ночь в номер отеля. Она в городе в командировке. Кстати, это где-то в Америке. Итак, она регистрируется у стола, затем поднимается в свою комнату. Хорошая комната, пресная и чистая, обычное дерьмо. Она бросает свою сумку на кровать и осматривается, писает, что угодно. Затем она садится на кровать, сбрасывает туфли на высоких каблуках и берет со стола пульт дистанционного управления. Она вздыхает и начинает расслабляться. Долгий путь, но он закончился. Затем она включает телевизор, и вместо обычного приветственного сообщения на экране появляется что-то еще. Написано большими жирными буквами: «Я убью тебя сегодня вечером».


Морган помолчал.


Три девушки Уорд смотрели на него.


"Что случилось?" — спросил Ферн.


«Оказывается, у этой женщины были проблемы со сталкером», — сказал Морган. «Какой-то жалкий жалкий придурок, который сильно сорвался. Он был влюблен в эту женщину со школы, но она всегда игнорировала его, потому что он был полным придурком. Так или иначе, она преуспела в жизни — у нее была большая карьера, хороший дом в хорошем районе, и она также вышла замуж за этого красивого, богатого парня с квадратной челюстью Отчаянного Дэна. Сталкер был сломлен и взбешен. Тоже как-то некрасиво. Чем ты планируешь заняться? Итак, этот сумасшедший ублюдок — кстати, актер проделал отличную работу — он преследовал ее всю дорогу от пригорода, а теперь пытался проникнуть в ее гостиничный номер. Думаю, вы бы назвали это фильмом осады, понимаете? Чувак-сталкер убивал всех и каждого, кто вставал у него на пути — горничных, охранников, портье — кого угодно. К концу фильма отель был весь в крови».


Морган прочистил горло. Он выплевывал слова, как будто часы тикали в его рассказе.


«Мой любимый момент в фильме был в самом начале, — сказал он. «Когда женщина еще не видела лица этого парня и поэтому еще не знала, кто он такой. Он стоит возле ее комнаты, стучит в дверь. Просто продолжает стучать, как сумасшедший. Но когда она открывает дверь, там никого нет. Поэтому она возвращается внутрь и закрывает дверь. Через минуту он уже в соседней комнате, убив тамошних людей. Теперь он стучит в эту стену. Напуганная до усрачки женщина стучит в дверь той комнаты, и никто не отвечает, потому что сталкер уже перебрался в комнату с другой стороны. Ты все еще со мной? Вы видите, что он делает? Он трахается с ее разумом. Теперь он стучит в стену с другой стороны. Она начинает сходить с ума и кричать, и все, что вы слышите, это крик и стук, крик и стук. Человек это было хорошо! Если бы я был актером, Терри, я бы хотел сниматься в таких фильмах. Определенно».


Терри, запястья и ноги которой были связаны веревкой, медленно ползла вперед по кушетке.


"Тебе нужна помощь."


Морган пожал плечами. — Так вы никогда не снимались в фильмах ужасов?


— Где мой муж? — спросила Терри. "Где он?"


«Вы знаете, если бы моя жизнь сложилась иначе, — сказал Морган. «Думаю, я был бы актером. Я думаю, я в порядке – я действительно могу включить его, если мне нужно. Было бы большой честью, если бы вы позволили мне показать вам несколько движений, Терри. Устроить сцену со мной? Что ты говоришь?"


Терри поморщилась. "О чем ты, черт возьми, говоришь? Где мой муж? Где Реджи?


«Разве это не то, что делают актеры?» — сказал Морган, вставая. «В школе актерского мастерства? Вы разыгрываете известные сцены из спектаклей, фильмов и прочего. Вот как вы тренируетесь. Верно?"


Терри открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова.


Морган оглядел комнату.


«А теперь как насчет того, чтобы представить, что эта гостиная — номер в отеле? Из фильма, о котором я только что рассказал. Ты только что зарегистрировалась на ночь, Терри. Ферн, ты тоже можешь быть на сцене. Я знаю, что у этой женщины не было дочери, но это ведь не имеет значения, не так ли? Мы просто тренируемся. Теперь вы двое только что вошли в комнату и включили телевизор, и вот тогда вы видите сообщение. Помните, что там написано? Я собираюсь убить тебя ».


— У нас нет телевизора, — сказала Ферн.


Морган указал на высокий старинный торшер в углу.


«Представьте, что это большой телевизор с плоским экраном, — сказал он, — и вы только что его включили. Вы видели сообщение убийцы. Чем ты планируешь заняться?"


— Не так много, — сказала Терри. «У нас связаны руки и ноги».


«Включите свое воображение, — сказал Морган. «Опирайтесь на прошлый опыт, чтобы вызвать в воображении чувства, которые вам нужны для сцены. Разве это не то, что должны делать хорошие актеры?»


— Или вы могли бы развязать нас, — сказала Терри. «И таким образом мы могли бы правильно разыграть сцену».


«Этого не произойдет», — сказал Морган. «Послушай, Терри, я знаю, что это не то представление, к которому ты привыкла. У меня нет отдела грима или даже сценария. Но вы профессиональная актриса, не так ли? Начни вести себя как один, без всей этой ерунды примадонны. Развяжи меня, развяжи меня ».


"Что ты хочешь, чтобы мы сделали?" — спросил Ферн.


«Теперь я плохой парень», сказал Морган, его глаза расширились от волнения. «Я выйду в коридор и представлю, что это коридор отеля. Затем я сделаю то, что он сделал в фильме, я начну колотить по стенам, как будто я пытаюсь их сломать. И вы будете кричать — вы оба. Теперь эта актриса, у нее был отличный крик. Настоящий высокий звук, разбивающий стекло. Прошло несколько дней».


— Морган, — сказала Терри. «Пожалуйста, не…»


— Элли, — сказал Морган, торопясь к «Ямахе». Он по-прежнему говорил со скоростью сто слов в секунду. «Думаешь, ты сможешь придумать хороший саундтрек в жанре хоррор, чтобы дополнить сцену?»


Элли выглядела потерянной. — Я… я не знаю.


«Жесткие хрустящие аккорды – ДА-ДА-ДА!!!! Знаешь, используй тему «Челюсти» для вдохновения? Псих , что-то в этом роде. Спилберг. Хичкок. Просто, но страшно».


— Почему ты так унижаешь нас? — спросила Терри. Она смотрела на него затуманенными, измученными глазами.


Морган перевернул руки, словно складывая гигантскую хлопушку.


«Время шоу! Готовый?"


Нет ответа.


— Я приму это как «да», — сказал он. «Ааааааааааа…»


Он посмотрел на Элли и опустил хлопушку.


"Действие!"


Указательный палец Элли неуверенно ткнул в басовые клавиши в поисках зловещей партитуры.


Морган поднял всем палец вверх. Потом выбежал в коридор. Он закрыл дверь гостиной и стоял там, внимательно слушая саундтрек Элли. Она остановилась на свирепом пронзительном ритме, сердитое сердцебиение приближалось к ужасающему крещендо.


— Ты прав, Реджи, мальчик, — сказал Морган. «Я запутался».


Он взглянул наверх, в сторону двери ванной.


— Действовать, — прошептал он.


Морган ударил кулаками по оштукатуренной стене. Он кричал во весь голос.


«Я ВОЙДУ ТУДА. И КОГДА Я ПОЛУЧУ ТУДА, Я КЛЯНУСЬ БОГОМ, Я УБЬЮ ТЕБЯ! Я УБЬЮ ТЕБЯ ОООООООООООООООООООООО!


Дом дрожал под безжалостным натиском Моргана.


«УБЕЙТЕ ТЕБЯ!»


Терри и Ферн кричали из-за леденящего кровь счета Элли.


Глаза Моргана загорелись, и он сделал шаг назад от стены, переваривая созданную им симфонию хаоса. Это были хорошие крики – резкие и резкие. Никогда не было фильма ужасов о женщине в гостиничном номере, Морган все это выдумал. Но если бы кто-нибудь когда-нибудь снял этот фильм, Терри была бы идеальной актрисой на главную роль.


ДА-ДА-ДА-ДААА-ДАААААА-ДА-ДА!


Саундтрек Элли был музыкальным эквивалентом камнепада. Это был прекрасный комплимент к крику ее матери и сестры.


Морган заглянул наверх. Он смотрел на дверь ванной.


«Я УБЬЮ ВАС ВСЕХ!»


А потом…


Реджи Уорд начал стучать в дверь ванной. Это было свирепое нападение, как если бы человек пытался сбежать из горящего здания. Он кричал – идеальный теноровый аккомпанемент леденящему душу сопрано его жены и дочери. Но в отличие от девушек, которые знали лучше, Реджи думала, что это шоу было по-настоящему. И он не мог выбраться из этой ванной, как бы она ни старалась. Какие шансы у карандашной шеи выломать такую крепкую старую дверь?


Морган сел на нижнюю ступеньку. Он улыбался.


Он также был соком до жабр.


— Говорил тебе, мальчик Реджи, — сказал он. «Не так ли? Я же сказал, что заставлю тебя танцевать.


«ТЕРРИ!»


Реджи Уорд был человеческим тараном. Он ударился плечом о дверь, но снова безуспешно.


«ПАПОРОТНИК! ЭЛЛИ!»


Он должен был вырваться из этой двадцати квадратных футов тюрьмы. Он должен был выбраться и остановить этого извращенного ублюдка-наркомана, причиняющего вред его семье.


Убийство его семьи.


Он снова и снова врезался плечом в дерево. Реджи не чувствовал боли. Это придет позже. Он пинал и колотил дверь кулаками, голос кричал в глубине его сознания, говоря ему, что это занимает слишком много времени. Что Морган был внизу, убивая их всех.


Он слышал крики девушек. Его девушки. Морган выкрикивал ужасные угрозы, угрожая убить их, и казалось, что он их тоже бьет. Боже, что он с ними делал? Терри, его дети — они были в серьезной опасности. И все же Элли продолжала играть. Реджи слышал музыку — ужасный, роковой тум-тук, исходящий от клавиатуры. Заставляла ли Морган бедную девочку играть, пока ее мать и сестру убивали у нее на глазах?


«ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!»


Реджи повернулась к окну ванной. Это был крошечный квадрат, который открывался не более чем на пару дюймов. Реджи тянул и толкал, пытаясь что-то сделать.


"ДА ЛАДНО!"


Крики внизу прекратились.


– выдохнул Реджи. Он прыгнул к двери ванной и прижался ухом к дереву. Ничего такого. Он попытался заглянуть в замочную скважину, но ничего не смог разглядеть из-за проклятого ключа, закрывающего обзор.


Музыка остановилась рядом.


В доме было абсолютно тихо.


— Ради Христа, — сказал Реджи, еще раз сильно ударив дверь ногой. Он уже собирался снова начать кричать, когда услышал, как кто-то идет наверху.


"Кто здесь?" он сказал. «Морган? Это ты?"


С другой стороны послышался слабый стук, как будто кто-то прислонился к двери.


— Ты в порядке, мальчик Реджи?


— Что ты сделал с моей семьей?


Пауза.


Реджи почувствовал, как его мозг плавится. «Ради Христа, Морган!» Он ударил по упрямому старому дубу, но сила его угасала. Все это было похоже на муху, врезавшуюся в дверь замка.


— Как ты думаешь, что я сделал, Реджи?


— Перестань, — прошипел Реджи. «Ради бога, чувак, пожалуйста, просто прекрати это. Что, черт возьми, ты сделал с…?»


— Не умоляй Реджи. Вам это не идет».


«Скажи мне, хуесос! Что ты сделал с моей семьей?


— Просто игры, Реджи, — сказал Морган. «Расслабься, ладно? Это просто игры. Не о чем беспокоиться."


"Что это значит?" — спросил Реджи.


«Это то, что моя мама говорила мне, — сказал Морган. «После того, как она выпустила меня из шкафа под лестницей. Только игры, Картер, дорогой, только игры. Никто не пострадал, дорогая, потому что это всего лишь игры…»


— Где Терри?


— …ну, к тому времени я бы сошел с ума от болезни тишины. Но после этого она всегда была добра ко мне, и я мог делать все, что хотел, до конца дня. Слушайте столько рок-н-ролла, сколько я могу вынести, а я могу вынести многое. Смотрите что-нибудь по телевизору, ешьте нездоровую пищу, что угодно».


«Где моя семья?» — сказал Реджи. Кровь пульсировала в нем. «Морган. Где мои дочери? Моя жена? Пожалуйста, просто скажи мне, что они в порядке».


«Это было из-за моего отца», — сказал Морган. «До того, как он ушел от нас, мама была вполне нормальной, по крайней мере, в том, что касается матерей. Затем он сбежал с более молодой моделью, и, о боже, она перевернулась. Она сломала человека. Те первые несколько месяцев после того, как он сбежал, были очень темными временами в семье Морганов. Я не думал, что она когда-нибудь вернется, но с небольшой помощью от меня и моего брата она вернулась. Но она была другим человеком. Это было ясно. Она посвятила свою жизнь старику, а теперь его нет. Все их друзья действительно были его друзьями. Они тоже исчезли. Маме нужно было чем-то заполнить эту пустоту, иначе ей не на что было бы жить. Цель. Значение. Мой брат Грэм был одаренным спринтером, и она ухватилась за это. Это мягко сказано. Она решила, что он будет тем самым. Он собирался быть тем, кто спасет ее. Его успехи в легкой атлетике, а мы говорим здесь о гребаном олимпийском золоте, представляли бы феникса, восставшего из пепла. История ее искупления. Все это дерьмо, понимаешь?


— Пожалуйста, Морган, — сказал Реджи. Он почувствовал вкус гнилого дерева, когда прижался лицом к двери. "Моя семья. Они…?"


"Они в порядке." — сказал Морган.


Реджи издал странный скулящий звук. "Где они?"


"Гостиная."


Реджи упал на спину, прижав одну руку к груди. Его волосы были мокрыми от пота. Глядя в потолок, он услышал голоса внизу. Это были Ферн и Элли — они о чем-то ссорились. Обычно это вызывало раздражение, но сегодня для Реджи Уорда это было как бальзам на открытую рану.


Он решил тут же. Он собирался убить этого человека.


Как-то.


— Я заставил тебя танцевать Реджи, — сказал Морган, смеясь по ту сторону двери. «Ты сказал, что не будешь моей обезьяной, и я превратил тебя в свою обезьяну. Весь этот шум внизу — это подстроено. Это все было для тебя, парень. Это тоже сработало. Это было адское шоу, которое ты только что устроил.


Реджи все еще смотрел в потолок. «Господи, у меня чуть не случился сердечный приступ».


— Как ты думаешь, какой я парень? — сказал Морган. — Из тех парней, которые причинили боль женщине? Двух девушек? Да ладно, чувак, это дерьмо следующего уровня. Единственная женщина, которую я когда-либо обидел, я сделал это, потому что она первая сделала мне больно».


Реджи пнул дверь из положения лежа. "Сволочь! Ты чертов ублюдок».


Внизу девушки все еще ссорились. Терри умоляла их заткнуться.


— Соперничество между братьями и сестрами, да? — сказал Морган с придушенным смехом. «Забавно, я не помню, чтобы так много спорил со своим братом Грэмом. И у меня были веские причины ненавидеть его, учитывая, что мама уделяла ему все внимание».


— Выпустите меня, — сказал Реджи. — Ты повеселился за мой счет. А теперь выпусти меня».


— Чертовы ищущие славы родители, — сказал Морган. «Мой папа ушел, она потеряла свою внешность. Дерьмо. Что еще у нее было? Днем она работала на своей работе, а все остальное было направлено на то, чтобы превратить Грэм в олимпийскую чемпионку. Грэм даже не хотел быть бегуном. Тем не менее она поднимала его каждое утро в пять для тренировки. Неважно, если это было в самом сердце зимы. И неважно, шел дождь или снег. А после работы таскала его по трассе до девяти вечера. Грэм ненавидел это. Ни девушек, ни светской жизни — это отстой. Все, что она позволяла ему, это бежать».


Голова Реджи была спрятана в его руках.


"Выпусти меня."


«У Грэма никогда не было шансов среди профессионалов, — сказал Морган. «Он знал это, я знал это, но не мама. Она не хотела слышать это дерьмо. Это была ее единственная надежда, и да поможет Бог тому, кто поставит над ней знак вопроса. Что я и сделал. Я был озлобленным, бездарным младшим ребенком, который всегда спешил напомнить ей, что ее сны — иллюзия. Вот почему она запирала меня в чулане под лестницей — лучший способ заткнуть меня.


Пауза.


«Я тоже похож на своего отца, что, вероятно, не помогло».


Реджи вздохнул. — Ты убил свою мать? он спросил.


— Виновен, — сказал Морган.


"Как?"


— Я запер ее в чулане под лестницей.


Реджи нахмурился. — И это убило ее?


— Не совсем так, — сказал Морган. — Поджег дом, вот что сделал.


Реджи выпрямился. Он подкрался к двери ванной и заглянул в замочную скважину. С другой стороны все еще было темное пятно.


— Выпусти меня отсюда, Морган, — сказал он. "Пожалуйста."


— Я голоден, — сказал Морган. — Но я скоро вернусь, Реджи, обещаю. А когда я вернусь, мы с этим разберемся».


Реджи ударил в дверь. "Выпусти меня!"


Морган не ответил. Был только знакомый скрип старой лестницы.


OceanofPDF.com


Часть II


OceanofPDF.com

Гости


OceanofPDF.com


## Глава 8


Морган вернулся в гостиную.


— Где Реджи? – крикнула Терри, перекрывая музыку. Где Реджи?


Морган посмотрел на нее. И Терри, и Ферн были явно истощены после достойной Оскара актерской игры. Их кожа была бледно-серой, глаза пустыми. Это были два реалистичных манекена на кушетке с веревками на запястьях и лодыжках.


Он сделал знак Элли остановить музыку. Аккорды были вялыми. Когда-то вдохновляющие прогрессии превратились в ленивые прогоны. На лице Элли был розоватый румянец, свидетельствующий о том, сколько усилий она вложила в музыку.


Морган подошел ко второй двери, соединяющей гостиную с коридором.


"Немного воды? Еда?"


Он посмотрел на Элли.


«Стакан воды, Элли?» — спросил Морган. Что-нибудь съесть?"


Она покачала головой. Затем она указала на кушетку.


— Можно я сяду рядом с ними?


"Почему бы и нет?" — сказал Морган. «Но когда я вернусь, это будет последний джем для дороги, хорошо, малыш. Я сок, но всегда есть место для немного больше. Теперь дамы. Я оставляю эту дверь открытой. Даже шепотом, когда я уйду, и Элли, если ты даже думаешь о том, чтобы прикоснуться к этим веревкам, не надо. Хорошо?"


Морган прошел на кухню. Это было большое помещение в деревенском стиле с зелеными столешницами и полом, выложенным красной плиткой. Некоторые плитки сильно потрескались. Столешницы были завалены многоразовыми сумками для покупок, а в углу стоял чайник, коробки с хлопьями и микроволновая печь.


Морган открыл дверцу холодильника.


Он уставился на смесь фруктов и овощей на верхней полке — бананы, яблоки, клубнику, чернику и многое другое.


— Бананы в холодильнике, — сказал Морган, качая головой. «Кто, черт возьми, кладет бананы в холодильник?»


Он увидел стопку коробок Tupperware на средних полках. Одному Богу известно, что в них было. Там было шесть пивных банок, а также две закрытые коробки с миндальным молоком, спрятанные в боковой стенке холодильника. Морган обратил внимание — по крайней мере, одна из этих бутылок пива ушла с ним из дома. Вероятно, больше одного.


Морган закрыл дверь, его желудок заурчал.


— Где хлеб? — пробормотал он. «Должен быть…»


Морган выскочил из холодильника, словно обнаружил внутри отрубленную человеческую голову.


Снаружи был шум.


Он сжал ручку «Глока».


"Вот дерьмо."


Шаги.


Кто-то был в саду за домом.


Морган смотрел в кухонное окно. Он был разоблачен и уязвим. Его тело было жестким, кровь в жилах была ледяной.


Там не может быть Реджи. Дверь была единственным выходом из ванной наверху. Морган вспомнил окно наверху. Это было похоже на окно кукольного домика, и даже такой тощий мудак, как Реджи Уорд, не мог в него протиснуться.


Оставалась одна возможность.


Полиция.


Они обнаружили фургон или кто-то еще. Может быть, это был один из деревенских деревенщин, достаточно глупых, чтобы жить в пустыне, или кто-то другой, проезжавший мимо и срезавший путь к М2, который выбрал мертвый водитель фургона. Кто бы это ни был, он наткнулся на последствия аварии. Они сообщили об этом, и теперь копы, обнаружив, что в «Спринтере» не было одного осужденного убийцы, искали в тихих землях Картера Моргана.


— Нет, — прошептал Морган. — Не сейчас, ради бога.


Он был в десяти минутах от того, чтобы сесть во внедорожник и поехать на юг. Десять минут до того, как он исчезнет с лица земли и больше никогда не услышит звук закрывающейся двери камеры. Нет больше одиночества. Они не могли отнять это у него. Он с нетерпением ждал возвращения в цивилизацию – это были мелочи, например, снова сесть за руль автомобиля. Морган не водил машину с подросткового возраста, когда он бежал с местной бандой, которая имела обыкновение «одалживать» самые шикарные машины района для увеселительных поездок и пончиков на автостоянке супермаркета.


«Бля бля бля!»


Морган на цыпочках подошел к кухонному окну. Он выглянул в сад за домом, ожидая, что толпа офицеров специального подразделения, вооруженных полуавтоматическими винтовками, начнет стрелять.


Он держал Глок близко, но спрятанным под оконной рамой, невидимым для всех в саду.


Пустой.


Там никого не было.


Морган постоял там несколько минут, ожидая. Когда больше ничего не произошло, он вздохнул с облегчением и вытер пот с лица. Был даже нервный смех или два. Он вообразил это, вот и все — шаги по траве. Это была не более чем птица или какое-то другое животное тихой земли, рыскающее по…


"ИИСУС!"


Что это был за шум?


Что-то происходило перед домом.


Его внутренности сжались. Вооружившись Глоком, Морган пронесся через холл и ворвался в гостиную, едва взглянув на Терри, Ферн и Элли, собравшихся на диване.


Он замер, глядя в большое прямоугольное окно, выходившее в палисадник.


Колонна машин подъехала к дому Уордов. Они парковались в разных местах возле дома. Морган с ужасом наблюдал. Так много автомобилей — большие внедорожники, такие как Wards, а также хэтчбеки, минивэны и другие, подъезжающие один за другим, занимая все доступное место.


Морган покачал головой. Это были полицейские машины без опознавательных знаков? Так много машин без опознавательных знаков?


Начиналась паника. Были ли там агенты под прикрытием? Их вызвали на розыск сбежавшего убийцы?


Морган откинул с глаз прядь потных светлых волос. Он прижался спиной к стене и прополз по краю гостиной, приближаясь к окну так, чтобы его не заметили из сада.


Он выглянул из-за занавески.


Больше автомобилей. Другие сидели дальше, на выложенной фуксией грунтовой дорожке, которая спиралью поднималась от дороги.


— Сколько полицейских им нужно? — сказал Морган. Его глаза округлились от ужаса. «Посмотрите на это, ради Бога, у них есть все мужчины и женщины в правоохранительных органах. Я не осознавал, что был таким большим человеком».


Было ли это реальным? Или это была галлюцинация, какой-то отсроченный побочный эффект болезни молчания?


— Наши посетители прибыли, — сказала Терри.


Ее голос был ледяным, почти металлическим.


"Что вы сказали?"


Морган уставился на женщину. Снаружи было слышно, как открываются дверцы машин.


Он снова повернулся к фронту.


Ближайшей к дому припаркованной машиной был блестящий черный BMW. Как и внедорожник Уордов, автомобиль выглядел совершенно новым, только что из автосалона. Когда водительская дверь открылась, оттуда вышел чрезвычайно высокий бородатый мужчина лет пятидесяти, одетый в длинное черное пальто. Его глаза были прикованы к дому.


Мужчина сделал шаг вперед. Он заметил Моргана у окна гостиной.


Медленно приложил палец к губам.


— Что, черт возьми, он делает? — прошептал Морган. "Что это?"


Бородатый мужчина оставался в этой странной позе с прижатыми пальцами к губам около десяти секунд. Потом бросил. Он повернулся в другом месте, словно осматривая здание снаружи в поисках чего-то знакомого.


Морган опустил металлический рычаг. Он открыл окно примерно на полтора дюйма.


Бородатый мужчина услышал это. Он повернулся лицом к дому, его длинное пальто развевалось за ним, как плащ.


— Привет, — позвал он низким, хриплым голосом. — Я ищу своих друзей.


Морган чувствовал прохладный воздух, просачивающийся через открытое окно.


«Не тот домовладелец», — сказал Морган.


"Извините меня?"


«Неправильный дом. Таких здесь нет».


"Вы уверены, что?"


«Конечно, я уверен. Это…"


"ПОМОГИТЕ!"


Морган отпрыгнул от окна. Он в ужасе посмотрел на кушетку, где Терри яростно извивалась на своем месте, как будто по ее спине только что проползла ядовитая змея.


«ДЖОЗЕФ. ПОМОГИТЕ!"


Элли, единственная без веревок вокруг рук и ног, вскочила на ноги и побежала к окну. Она размахивала руками в воздухе.


"ПОМОЩЬ!" она закричала. «ОН УДЕРЖИВАЕТ НАС В ЗАЛОЖНИКАХ! ОДИН ЧЕЛОВЕК. У НЕГО ЕСТЬ ПИСТОЛЕТ».


Морган протянул руку и схватил Элли, прежде чем она успела добраться до окна. Он приставил пистолет к ее виску, и Терри и Элли перестали кричать.


— Тупые сучки, — прошипел Морган. Он отбросил Элли обратно к дивану, все еще целясь из «Глока» ей в голову. — Разве ты не знаешь, как вести себя круто?


Девочки Уорд молча оглянулись.


— Начинай говорить, — сказал Морган. "Что, черт возьми, происходит? Если это не полиция, то кто?


«Тебе надо было бежать», — сказала Терри. «Мы столько раз говорили тебе бежать, а ты не слушала. Вы нас не слушали».


«Кто они, Терри?» Морган рявкнул. — И чего они хотят?


Терри улыбалась. — Они хотят войти.


"Какая?"


— Как будто мы сказали тебе, Морган, — сказала она. «У нас посетители. Похоже, они тоже немного раньше».


Морган выглянул из-за занавесок.


Большинство из них, за исключением нескольких водителей, вышли из своих машин. Они стояли на подъездной дорожке и на лужайке перед домом, безмолвная мафия, разрозненными группами. Они смотрели на дом, словно ожидая, что кто-нибудь выйдет и поприветствует их. Несмотря на большое количество, Морган считал их ничем не примечательной толпой. Они были всех возрастов, размеров, форм и цветов и были одеты в обычную одежду – темные куртки, джинсы и рубашки. Морган прошел бы мимо каждого из них на улице, даже не взглянув.


— Итак, у вас гости, — сказал он, оглядываясь на Терри. «О-о-о-о-о-о-о. Расскажи мне больше, Терри. Кто они?"


— Нет, — сказала Терри. «Я не скажу вам. Давай посмотрим, не сможешь ли ты понять это сам».


Лицо Моргана было маской замешательства. "Какая? Почему они просто так стоят?»


«Прямо сейчас, — сказала Терри, — они думают о том, чтобы убить тебя и о том, как лучше всего это сделать».


— Мило, — сказал Морган, отступая от занавески. «Хорошо, я сдаюсь. Кто там?


— Ты еще не понял? — спросила Терри.


Морган направил пистолет на кушетку. «У меня кончается терпение с этой чертовой семейкой», — сказал он.


Терри упивалась прохладной, сжатой улыбкой. Десять минут назад она была на краю пропасти. Теперь она буквально светилась.


Морган почувствовал, что контроль ускользает. Но он понятия не имел, почему. В его руках все еще был пистолет, не так ли?


— Это не твоя вина, — сказала Терри. — Ты просто тупой грубиян Морган, который оказался не в том месте и не в то время. Мы пытались вас предупредить. Не так ли? Мы рассказали вам о посетителях.


— Посетители, — сказал Морган. — Опять это гребаное слово. Да, ты рассказал мне о посетителях, теперь скажи мне, кто они, блядь, такие!»


«Возможно, там около сотни человек, — сказала Терри. «Сто человек собрались в тихих землях по какой-то пока нераскрытой причине. А что, если я скажу вам, что все они, как и мы, любят молчать? Каждый из них. Что бы это значило? Что мы будем делать здесь, Морган? Хм? Что-то начинает проясняться?»


Стреляющая рука Моргана дрожала.


«Перестань говорить со мной, как будто я одна из твоих чертовых детей, Терри», — сказал он. — Я не один из твоих чертовых детей. Я человек с пистолетом, а ты все еще связан. Запомнить?"


— Это головоломка, не так ли? — сказала Терри. «Сто человек и собрание искателей тишины в тихих землях. Что ж? Кто бы организовал такое?»


Морган задыхался. — Откуда, черт возьми, мне знать?


— Посмотрите на их лица, — сказала Терри своим холодным, четким голосом. Теперь она говорила, как актриса, холодно читающая что-то по сценарию. — Вы смотрите новости в тюрьме, не так ли?


"Ага."


Долгая пауза.


— Тогда вы слышали о Силентии.


Морган чуть не уронил пистолет на пол. Он быстро моргнул, как будто что-то попало ему в глаза.


— Силентия, — сказал он.


Он выглянул наружу.


«О, Мария, Богородица».


На другом конце комнаты Терри и девочки наблюдали за ним.


"Ты в порядке?" — сказала Терри. «Теперь ты понимаешь, что ты сделал? Ты понимаешь, какой ошибкой было прийти сюда?


Морган покачал головой. — Ты Силентия?


«В конце концов, вы добрались туда», — сказала Терри. "Отличная работа."


— Но силентийцы — террористы, — сказал Морган. "Ты? Ты… ТЫ в Силентии? ВЫ? Реджи Уорд там? Ферн и Элли? Вы все террористы?


Говорила Элли.


«Мы не террористы, — сказала она. «Это неправильное толкование общества. И, как говорит Марджори Бейкер, это не объективная правда. Это восприятие, и есть большая разница между объективной истиной и восприятием».


Челюсть Моргана чуть не отвалилась.


— О чем ты говоришь, малыш? он сказал. "Повезло тебе. Похоже, мама, папа и Марджори, кто бы там ни был, промыли тебе мозги. Вы хоть понимаете, что такое Silentia, Элли? Что это на самом деле ? Это кучка массовых убийц с экстремистскими взглядами, убивающих невинных людей. Взрыв их. Стреляем в них хладнокровно. Ты здесь с отрядом убийц, Элли. Эти люди поступают гораздо хуже, чем я мог когда-либо мечтать. Что скажешь Ферн?


Ферн смотрела себе под ноги. — Тебе не следовало приходить сюда.


Морган прислонился спиной к стене.


«Я не могу свыкнуться с этим, — сказал он. «Я никогда не переживу этого. Я думал, вы ребята Уолтоны. Оказывается, вы и есть гребаная семья Мэнсона».


Терри подняла запястья.


— Развяжи нас, — сказала она. «Мы что-нибудь придумаем. Даю тебе слово, Морган.


"Твое слово?" — сказал Морган. «Слово террориста? Это обнадеживает».


Медленно он подошел к дивану.


— Позвольте мне напомнить вам кое-что, дамы, — сказал Морган. «Что-то вы, кажется, забыли во всем этом волнении. Я человек с пистолетом, а это значит, что я все еще отвечаю за эту ситуацию, хорошо? К черту Силентию. Теперь у меня есть четыре вещи, которые нужны этим любителям тишины. Похоже, они тоже не хотят рисковать потерять тебя, штурмуя дом. Откуда я это знаю? Потому что они все еще стоят в саду. Кем бы вы ни были, вы слишком ценны, чтобы рисковать. Это верно, не так ли?»


— Все кончено, Морган, — сказала Терри. — Прими это, и тебе станет легче.


Морган прижал «глок» к белой шее Терри. Он поднимался и опускался, как ласка.


— У меня заложники, — сказал он. «В тюрьме я брал винты в заложники, так что поверьте мне, когда я говорю, для меня это не новость».


Он поднял Элли на ноги и приставил пистолет к ее голове. Потом он подтащил ее к окну.


— Ничего личного, Элли, — прошептал он. «Как бы то ни было, ты лучший клавишник, которого я когда-либо видел вживую».


Снаружи Силентия напрягала мускулы. Во время краткого отсутствия Моргана они вытащили небольшой арсенал оружия. Морган с признательностью присвистнул, увидев обилие выставленных автоматов, дробовиков, винтовок и пистолетов.


Все указывая на дом.


Морган осторожно толкнул голову Элли вперед.


При виде Элли с пистолетом у головы один из террористов, невысокий лысый мужчина с горилльими плечами, бросился к дому. Его лицо горело ярко-красным от возмущения.


— Ты трусливый сукин сын…


— Стой здесь, лысый ублюдок, — крикнул Морган. «Или это достанется девушке».


Бородатый мужчина, который, как предположил Морган, был тем самым Джозефом, которого звала Терри, шагнул вперед. Он вытянул руку, блокируя продвижение лысого мужчины.


Они обменялись напряженными взглядами. Лысый мужчина медленно попятился, хотя огонь в его глазах не погас.


— Верно, — сказал Морган. «Теперь слушай, Силентия. Вы делаете то, что я говорю, и ваши друзья здесь оживут, и вы все сможете пойти и взорвать еще несколько зданий вместе. Меня бесит, а они еда для червей. Перво-наперво — я знаю, что у вас есть люди, которые осматривают сад за домом. Они не так легки на ноги, как им кажется. Кто бы это ни был, перезвоните им сейчас же, потому что, если я услышу, что кто-то пытается открыть заднюю дверь, клянусь Богом, я размозжу мозги маленькой Элли по всей дороге. И это только для начала».


Элли дрожала в крепкой хватке Моргана.


— Не волнуйся, малыш, — прошептал он. - Я уверен, что до этого не дойдет.


Джозеф стоял рядом с «БМВ», глядя на Моргана холодным взглядом. Он поднял руку, подавая сигнал темнокожей женщине, стоящей позади него. Подошла женщина ростом не менее шести футов с бритой головой, и Джозеф что-то прошептал ей на ухо. Женщина кивнула, а затем медленно подошла к задней части дома, подняв руки вверх и не сводя глаз с Моргана.


— Поторопись, красавица, — сказал Морган, глядя ей вслед.


Секунд через тридцать она вернулась с тощей светловолосой девочкой-подростком рядом с ней. Девушка сердито посмотрела на Моргана.


— Если ты действительно хочешь помолчать, — сказал он, обращаясь к девушке, — тогда ты должна снять туфли и ползать босиком. Просто мысль, дорогая.


Девушка показала ему палец.


— Отлично, — сказал Морган. — А теперь я хочу, чтобы вы, добрые люди, освободили место на подъездной дорожке. Переместите некоторые из этих машин, потому что я уезжаю и беру с собой внедорожник Уордов и как минимум одного заложника. Не волнуйтесь, я высажу заложника, когда буду уверен, что за мной никто не следит. Вот в чем дело, ребята, это очень просто. Я ухожу, ты остаешься. Бери или смотри, как твои товарищи умирают один за другим».


Немедленного ответа не последовало. Ничего, кроме моря пустых лиц, уставившихся на дом.


«Это сложный вопрос, — сказал Морган. "Скажу тебе что. Я даю вам, милые люди, две минуты, чтобы вы все обдумали, начиная с этого момента.


Он отдернул шторы, и комната потемнела до мрачно-серого мела. Морган отпустил Элли, и она поспешила обратно к дивану, заняв место рядом с матерью и сестрой.


— Никогда больше не приставляй пистолет к голове моей дочери, — тихо сказала Терри. — Если ты это сделаешь, я сам тебя убью.


Морган встретил ее свирепый взгляд через всю комнату.


«Тогда тебе лучше надеяться, что твои друзья будут вести себя умнее», — сказал он. «Лучше бы они начали перемещать эти машины. Теперь мы поговорим позже о том, кто будет моим попутчиком. Но я готов исключить девушек из этого обсуждения».


— Я сделаю это, — сказала Ферн. — Я пойду, если тебе нужно…


«Нет, не будешь, — сказала Терри, вскакивая. — Абсолютно нет».


— Верно, Ферн, — сказал Морган. «Не обижайся, приятель, но я думаю, что твоя мама или папа отправятся в эту поездку».


Он взглянул на часы на стене.


«Время принятия решения».


Морган подошел к окну и отдернул шторы на несколько дюймов. Солнечные лучи проникли в комнату. Снаружи террористы все еще собирались вокруг Джозефа, погруженные в дискуссию.


Был ли Иосиф лидером Силентии? Если так, то это была большая честь. Главный босс был там с самыми разыскиваемыми преступниками в мире. Это была единственная вещь, которую все в правоохранительных органах жаждали узнать — кто стоит за Silentia?


Морган постучал пистолетом по окну.


— Опять я, — сказал он. «Ну что, ребята? Что это…"


Он остановился.


Внезапный шум за его спиной. Это был легкий топот мягких ног, прыгающих по полу.


Ощущение стука.


Мир перевернулся.


Миллиарды булавочных звездочек заплясали перед глазами Моргана, сопровождаемые странным ощущением легкости.


Он обернулся. Элли стояла у него за спиной, на ее юном лице было безумное выражение. Она что-то держала в руках.


Это было уродливое хрустальное украшение. Тот самый, которого Морган видел сидящим на журнальном столике.


Что-то теплое пролилось по его лбу.


«Ааааааа».


Элли прыгнула вперед, бесстрашная и молниеносная. Обеими руками она ударила его, ударив Моргана по черепу деревянной основой украшения. Страх и ярость, казалось, придали Элли сверхчеловеческую силу.


Морган шатался, как чудовище Франкенштейна. Элли уронила кристалл, и Морган погнался за ней, вытянув одну руку и цепляясь пальцами за разреженный воздух. Он мог слышать крики других людей. Они тоже были в комнате? Их голоса были хриплыми, медленными и искаженными.


Элли метнулась в дальний угол, к дивану, потом снова к окну. Морган преследовал в оцепенении. Элли присела на корточки у окна и что-то схватила с пола.


Когда она снова выпрямилась, то навела «Глок» на Моргана.


Морган удивленно посмотрел на свою размытую правую руку. Было пусто. Забавно, он даже не вспомнил, как выпустил пистолет.


Он упал на колени.


Когда он снова поднял взгляд, Элли стояла над ним. Морган напряг зрение, проталкиваясь сквозь облако лиловой дымки, застилающее его зрение.


Элли Уорд держала «Глок» как профессионал, стиснув пальцы на резиновой рукоятке, без малейшего намека на страх.


Кто-то подошел к ней сзади. Мужчина с бородой.


Джозеф.


О черт, подумал Морган.


Джозеф забрал пистолет у Элли. Не говоря ни слова, он крепко схватил Моргана за голову. Первый удар выбил Моргана из равновесия и повалил на спину. Потребовалось еще несколько ударов, прежде чем он потерял сознание.


Прежде чем он потерял сознание, Морган что-то услышал. Кто-то стоял прямо над ним и смеялся.


Он был почти в состоянии смотреть вверх.


Это была Элли.


Марджори, кто бы, блядь, не гордился.


OceanofPDF.com


## Глава 9


Реджи сел на сиденье унитаза, прислонившись спиной к бачку. Он смотрел на дверь. Ему казалось, что он заперт в сауне. Он понятия не имел, как долго провел в этой душной ванной. По ощущениям часы.


Свитер прилипал к коже.


Внизу все обострялось. Теперь в доме были и другие голоса — голоса, которые не принадлежали ни Моргану, ни его жене и дочерям. Похоже, сейчас на ферме много людей. Всего несколько минут назад Реджи услышала шаги по коридору, ворвавшиеся в гостиную. Больше голосов. Кричать. стук. стучать.


Все происходило так быстро.


Но кто это был? Кто был внизу?


Для посетителей было слишком рано.


Реджи вздрогнул. Казалось, что у него слоновая болезнь рук после всех ударов, которые он нанес в дверь. И его ноги чувствовали себя не намного лучше. Тем не менее, небольшая физическая боль сейчас беспокоила его меньше всего.


В доме была полиция. А это означало, что это конец.


«Сохраняй спокойствие, — сказал он себе. "Спокойствие."


Одной мысли о присутствии полиции было достаточно, чтобы Реджи покрылся холодным потом. Здесь из всех мест, и после стольких лет. В то же время странное спокойствие медленно окутало его разум.


Реджи всегда знал, что этот день может наступить.


Фермерский дом, изолированный и отдаленный, был идеальной базой для так называемого семейного отдыха Уордов. Группа любителей тишины, стекающихся в тихие земли, не вызовет никаких подозрений. И это всегда было одно и то же: как только Реджи и семья поселились в старом доме, ключевые игроки Silentia отправились на север, всегда из разных отправных точек и всегда небольшими группами, не более двух-трех машин.


Встречи были короткими. В последний раз прорабатывайте мелочи с самыми острыми умами в организации, чтобы предотвратить возникновение потенциально крупных и дорогостоящих ошибок.


До сих пор этот процесс никогда не подводил.


Реджи прекрасно знал, что существует большое количество сторонников теории заговора, которые не думают, что Силентия вообще существует. Они думали, что атаки были делом рук правительства или шумовой индустрии, или того и другого, которые дошли до крайностей, чтобы разжечь лихорадку против тишины. Эта лихорадка, в свою очередь, привела к тому, что массы стекались к промышленным продуктам, поскольку люди пытались еще больше дистанцироваться от бедных, безумных, любящих тишину уродов, которые зашли слишком далеко, чтобы защитить умирающий образ жизни.


Вся эта чепуха с заговором вполне устраивала Реджи. Все это было шумом и отвлечением. Чем больше они говорили, тем дальше уходили от истины. Люди создали дымовую завесу, и эта дымовая завеса сослужила Силентии хорошую службу, позволив организации действовать в тени, олицетворяя последний бой против шумовой индустрии.


Но теперь удача Реджи закончилась.


Этого рейда он надеялся избежать. Как это случилось? Полиция, должно быть, была уведомлена о крушении, затем отправилась на поиски Моргана, и в процессе прочесывания тихих земель они обнаружили тайное убежище Силентии.


Морган, этот ублюдок.


Он все испортил.


Реджи схватил полотенце и вытер пот с лица. От жары его тошнило, или это было что-то еще? Его разум вращался, как прялка. Действительно ли Морган был мошенником? Или он был частью чего-то большего? Что, если этот так называемый побег из тюрьмы был частью какого-то тщательно продуманного плана по уничтожению Силентии?


— Нет, — сказал Реджи. Он не мог в это поверить.


Человек, пытавший свою семью, был простым скотиной. Бездельник, страдающий той же зависимостью, что и девяносто девять процентов населения мира. Будь у него шанс, Морган забрал бы телефон и машину и навсегда исчез из жизни Уордов. Это была вина Реджи. Но ему пришлось разбить телефон Ферн без всякой надежды на починку. Что, если в телефоне Ферн есть что-то потенциально компрометирующее? Картинки? Информация? Реджи сомневался, что его дочь будет так беспечна, но он не мог позволить постороннему забрать телефон.


Он медленно встал.


Где они все были? Почему еще не пришли надеть на него наручники? Терри и девушки наверняка пытались его защитить, сказав полиции, что с ними в доме больше никого нет. Они надеялись, что Реджи воспользуется возможностью сбежать.


Если только.


Он выглянул из окна на сад за домом.


Ничего такого. Где они?


Он снова сел на сиденье унитаза, глядя на дверь. Старая дверь, насыщенный коричневый цвет которой превратился в красновато-оранжевый, была тенью былого величия. На нем были царапины и царапины, некоторым из которых было по меньшей мере полвека. Взгляд Реджи остановился на ряде имен и цифр, вырезанных на дереве, где они с Терри измеряли рост Ферн и Элли в течение первых десяти лет их жизни или около того.


Реджи протянул руку, и его пальцы царапнули первые отметины. Он покачал головой, не в силах поверить, что его дети когда-либо были такими маленькими.


Он сел прямо.


Окончательно.


Это снова застонала старая лестница, сигнализируя, что кто-то поднимается.


Реджи встала и открыла зеркальную дверцу стеклянного шкафа над раковиной. Он взял свою бритву со средней полки и повернул ручку, обнажив сверкающее лезвие внутри. По лицу стекал пот, и Реджи указательным и большим пальцами снял бритву с головы.


Шум.


Он взглянул на дверь.


Кто-то дергал ключом в замке.


Реджи вытер пот. Затем твердой рукой он прижал лезвие бритвы к левому запястью. Острый край лезвия пронзил кожу.


Он закрыл глаза и сделал медленный, глубокий вдох. И из. Его сердце начало замедляться. Реджи думал о жене, о детях. Потом он подумал, что о нем скажут заголовки новостей. Скажи обо всем этом.


Каким его запомнят люди?


Он был готов. Реджи вызывающе смотрела на дверь, ожидая, когда ее откроют ногой. Пот снова лил. Бесконечный жар выливался из вентиляционного отверстия.


И когда они вышибали дверь, он давал им хороший взгляд на мужчину, которого они так долго хотели.


Затем он сделает окончательный вариант.


Все это Реджи Уорд все еще мог контролировать.


OceanofPDF.com


## Глава 10


Морган сильно моргнул. Свет вспыхнул перед его глазами, возвращая его в сознание.


«Угг…»


В его голове буйволиная давка, и большие ублюдки не собирались сбавлять обороты. Морган попытался поднять руку, чтобы найти точный источник дискомфорта на его черепе. Это было невозможно. Его руки были связаны за спиной. Были и другие узлы вокруг его талии и лодыжек, привязывавшие его к стулу.


Он оглядел комнату.


Все было нечетко. Перед ним стояли темные тени. Низкий гул пронесся по комнате, прерываясь на множество тонов.


Нет.


Это был не гул. Это были голоса, каждый из которых был кувалдой, бьющей по воспаленной голове Моргана.


— Он очнулся, — сказал мужской голос.


— Босс еще не ушел? — спросил кто-то еще.


"По-своему."


Одна из теней подошла ближе. Морган сузил глаза, щурясь в отчаянной попытке сосредоточиться.


Пожилой мужчина лет шестидесяти или семидесяти подошел к креслу и опустился на колени. Его старые кости издавали теплый треск. Мужчина посветил карманным фонариком в глаза Моргану. Морган почувствовал, как дыхание человека без запаха коснулось его кожи.


— Никаких значительных повреждений, — сказал старик, вставая со стоном. «У него тупая голова, но мы это уже знали».


Тени засмеялись, некоторые из них.


Постепенно все прояснилось.


Элли Уорд стояла рядом. Она зависла на краю толпы, стоя совершенно неподвижно, глядя на Моргана. Ее голубые глаза сияли презрением.


Морган видел ее в своем воображении с этим куском кристалла в руках. Затем он увидел, как она с близкого расстояния направила «Глок» ему в голову.


Маленький убийца.


— Так это Силентия, — сказал он, оглядывая комнату.


Никто не говорил.


Заурядность Силентии пугала больше всего. На этих людей, совершивших невыразимые вещи, было так просто смотреть. Это были мальчик и девочка по соседству. Старик с грустными глазами стоит в очереди на почте. Беспечный парень, который косил траву субботним днем, отпускал шутки и все улыбался.


Никаких рогов. Никаких краснокожих чертей.


Морган в свое время имел дело со всевозможными аферистами — убийцами, насильниками, ворами и гангстерами. Но это была организованная преступность на самом высоком уровне, маскирующаяся под благородное дело. В тюрьме не было ветеранов Силентии. Ни один террорист под ее знаменами так и не был схвачен, и это после почти десятилетия интенсивных террористических кампаний. Это было выдающимся достижением. А лидер? О нем или о ней было известно не так много. Кто бы это ни был, они якобы были безжалостными людьми, которые правили Силентией железным прутом, не принимая ничего меньше, чем сто процентов. По слухам, участников исключали, если возникал хоть намек на сомнение в их лояльности. Это было правилом.


— Привет еще раз, — сказал знакомый голос.


Реджи Уорд прошел сквозь расступающуюся толпу.


Морган рассмеялся. Он не знал почему, это просто случилось.


— Привет, Реджи.


Очки Реджи были сняты. Было еще кое-что необычное — это было то, как он двигался. В походке мужчины больше не было неуклюжести, неловкости. Его походка была уверенной и, главное, целеустремленной.


— Как голова? — спросил Реджи. Он стоял над Морганом, как палач без топора.


— Отлично, — сказал Морган. «Спасибо, что спросил Реджи или… подождите минутку, это вообще ваше настоящее имя? Бьюсь об заклад, это не так.


Реджи холодно улыбнулась.


"Это имеет значение?"


"Думаю нет. Тогда я буду называть тебя Реджи, ладно, Реджи?


Тени стояли позади Реджи, безмолвный фон с глазами.


— Я стал слишком самоуверенным, не так ли? — сказал Морган. «Вот я и думал, что имею дело с кучкой старых обыкновенных обнимашек тишины. Это научит меня, да? Я больше никогда никого не буду недооценивать. Я усвоил урок. Что ж, спасибо за просвещение. Теперь, если ты просто развяжешь меня, я…


— Ты никуда не пойдешь, — сказала Терри, выходя из толпы. Элли и Ферн теперь стояли по обе стороны от нее. «Мы уже давали вам эту возможность, помните? И не кори себя за то, что не видишь, кто мы, Морган. Мы хороши в том, что делаем. Очень хорошо.


— Она права, — сказал Реджи. — Ты не виноват, что не видел этого. В этом весь смысл."


— Видишь, что, Реджи? — спросил Морган.


«Семья Уорд, — сказал Реджи, — не более чем тщательно спланированное сооружение».


Морган рассмеялся. « Тщательно спланированная конструкция . Вы взяли слова прямо из моего рта. Ну ты точно меня обманул. Отличный метод играть Реджи, мальчик, или мне теперь называть вас Реджи, сэр?


Реджи опустился на колени рядом с Морганом. Только сейчас Морган заметил, что мужчина почти не моргал. По крайней мере, было трудно поймать его за этим.


«Настоящий методичный актер все время живет в роли», — сказал Реджи. «И я имею в виду Морган всегда , а не только когда работают камеры. Мы Стражи . На публике и наедине тоже. Мы думаем, как Стражи, говорим, как они, ходим, как они, и делаем то, что они сделали бы в любой ситуации. Во всех смыслах и целях я Реджи Уорд. И все же это не мое имя».


— Ага, — прохрипел Морган. Он отчаянно нуждался в стакане воды, но думал, что сейчас не время просить.


— Так и должно быть, — сказал Реджи, — потому что никогда не знаешь наверняка, прослушивается ли комната, в которой ты находишься. То же самое с автомобилем. Ваша одежда. Вы никогда не знаете, где угодно и когда угодно, кто может подслушивать. Есть только несколько маленьких окон, таких как этот момент прямо сейчас, когда мы снимаем маски. Все мы."


Морган присвистнул. "Это поразительно."


«Правда в том, — сказал Реджи, — что мы ничего не знаем о людях, которые окружают нас каждый день. Кто они, кто они на самом деле . И на что они способны. Мы тому доказательство».


— Я знаю, на что ты способен, Реджи, — сказал Морган. «Вы способны взрывать здания, полные невинных людей. Мужчины, женщины, дети – вам все равно, кто умрет, не так ли? До тех пор, пока вы делаете десятичасовые новости.


— Стратегические цели, — сказал Реджи. «Мы поражаем только цели, связанные с шумовыми отраслями».


Морган горько рассмеялся.


«А как насчет людей внутри этих стратегических целей?» он спросил. «Эй, я не ангел Реджи, мальчик, я убил свою мать. Я сжег эту старую суку заживо, но если это игра о том, кто самый большой монстр, ты каждый раз давишь меня».


Реджи снова встал. Затем он повернулся лицом к толпе.


— Этого человека зовут Картер Морган, — сказал он. «Вы знаете, что он сегодня сделал с моей женой, моими дочерьми и со мной. Довольно варварски так унижать семью, нарушать их принципы — я уверен, вы все согласны».


По комнате пронесся ропот согласия.


— Но мы не должны быть слишком критичными, — сказал Реджи. «У наркоманов вроде Моргана не было ни единого шанса. Он убил свою мать, и, как мне сказали, нападение было не совсем неспровоцированным. Миссис Морган обычно запирала сына под лестницей и оставляла его там на несколько часов без еды, воды и, самое главное, чтобы его возлюбленная не отвлекалась. Она заткнула ему рот кляпом. Это чуть не убило его, потому что Морган вырос, веря в великую ложь — что молчания следует бояться».


Реджи снова столкнулся с Морганом.


«Полиция появится в тихих землях», — сказал он. "Ищу тебя. Из-за этого нам пришлось перенести сегодняшнюю встречу в другое место».


— Во всем виноват водитель, — сказал Морган, пожав плечами. «Он был пьяным за рулем. Но он мертв, так что не ждите извинений».


«Но это был не водитель, который появился здесь и оскорбил мою семью», — сказал Реджи. «Водитель не получал такого извращенного удовольствия, превращая мою жену и детей в марионеток. Он?


"Куклы?" — сказал Морган. «Это достаточно справедливо. Но да ладно, мальчик Реджи. Мы оба знаем, что я превратил в марионеток не только твою жену и прекрасных дочерей, не так ли?


«Молчи, Морган».


Морган не собирался молчать. — Ты рассказал своим друзьям, что случилось? Знают ли они, как сильно ты кричала как сучка, потому что тебя заперли в ванной наверху?


Реджи хлопнул Моргана по щеке. Это был жестокий удар, и когда он приземлился, он прозвучал, как щелканье хлыста.


Лицо Моргана словно вибрировало. Через несколько секунд он разразился маниакальным приступом смеха.


«Твоя маленькая девочка бьет сильнее, чем ты», — сказал он.


Глаза Реджи горели.


— Осторожнее, Реджи, — сказал Морган. — Этот твой темперамент, помнишь?


Реджи отступил на несколько шагов. Толпа поспешно расступилась. Но Реджи остановился и сделал знак широкоплечему молодому человеку, прислонившемуся к стене. Кожа мужчины была светлой, медно-коричневой, и он щеголял ослепительным набором огненно-красных дредов.


Морган подумал, что он похож на человека с другой планеты.


— Карл, — сказал Реджи. «Не окажете ли вы мне услугу, пожалуйста? Шкаф под лестницей полон хлама. Вычистишь его? Все, что найдете, сбрасывайте в гараж. Сделайте много места. К нам переезжает кто-то очень особенный».


— Конечно, босс, — сказал Карл, удаляясь в холл.


— Спасибо, Карл.


Желудок Моргана сжался. Но что бы они ни делали, он не позволит им увидеть это, увидеть страх. Ни в коем случае он не собирался ломаться перед этими психами.


Реджи вернулся к Моргану.


— Ты убил свою мать, — сказал он. — Ты сжег ее заживо, потому что она любила твоего брата больше, чем тебя.


— Виновен, ваша честь, — сказал Морган. — Но я уже был судим и отсидел за это.


«Отбывать срок — это не то же самое, что быть наказанным», — сказал Реджи.


— Скажи это правительству.


Моргану стало плохо внутри. Если повезет, его вырвет на сапоги Реджи.


«Настоящее наказание начинается сегодня», — сказал Реджи. — Здесь, в этом доме, где ты совершил свои последние преступления.


Прежде чем Реджи успел что-то сказать, рядом с ним появилась Терри. На ее лице было хмурое выражение.


«Давайте сделаем это чисто», — сказала она. Она говорила тихо, как будто не хотела, чтобы кто-то еще слышал, что она говорит. «У нас нет времени, чтобы сделать это личным».


«Мы не переходили на личности, — сказал Реджи. "Он сделал. В тот момент, когда он вошел в наш дом и попытался запугать нас».


— Мне это не нравится, — сказала Терри, уставившись на Моргана так, словно он был экспонатом шоу уродов. Тоже не очень интересный. «Полиция будет искать его. Когда они это сделают, он уже должен быть далеко.


«Они не найдут ничего, кроме внешнего вида пустого фермерского дома», — сказал Реджи. — Как только о побеге сообщат в новостях, я позвоню в городскую полицию и скажу им, что мы были здесь, в нашем загородном доме, на пару дней. Я дам им знать, что мы не видели ничего необычного. И это будет конец.


"Думаю так?" — спросила Терри.


Реджи кивнул. "Я делаю. Шумовой наркоман вроде Моргана должен был быть сумасшедшим, чтобы торчать в тихих землях. Они подумают, что он ушел на юг. Весь мир подумает, что он ушел на юг.


Терри прикусила нижнюю губу.


«Зачем рисковать?» она спросила. — Это не похоже на нас, Реджи.


— Мама права, — сказала Ферн, делая шаг вперед. — Я не думаю, что это хорошая идея оставлять его здесь.


— Ну, я знаю, — сказала Элли. «Представьте, как он будет выглядеть, когда мы вернемся через пару месяцев. ”


Ферн скривилась от отвращения. — Ты сумасшедший, — сказала она. — И ты тоже глуп, если считаешь хорошей идеей оставить тело гниющим здесь, в доме.


"Достаточно!" — сказал Реджи, хлопая в ладоши. «У нас нет на это времени. Это не будет ставиться на голосование. Учитывая страдания, причиненные моей семье, это мое решение».


Он стоял над пленником.


— Тебе понравилось унижать нас сегодня, — спросил Реджи. — Разве ты не Морган?


— Я пришел сюда за соком, — сказал Морган, глядя на Реджи. — И я был прямо об этом с самого начала.


Реджи кивнул.


— Карл? Почти сделано?


В коридоре раздался громкий стук. Затем последовал звук падения чего-то большого на пол.


— Ага, — сказал Карл. — Почти готово, босс.


Реджи почесал подбородок, глубоко задумавшись. "Отлично."


Он посмотрел на Терри.


«Если я правильно помню, — сказал он, — шкаф под лестницей раньше был ванной комнатой внизу. Не так ли, дорогой?


— Да, — ровным голосом сказала Терри.


— Но твой отец превратил его в складское помещение. Скажи мне, дорогая, почему это было снова?»


— Потому что он был слишком мал.


Реджи шлепнул Моргана по ноге. — Ты слышишь этого мальчика Картера ? Он был слишком мал. Не то место, в котором вы бы хотели оказаться в ловушке, если бы у вас была клаустрофобия. Верно?"


Морган сглотнул. Реджи и уроды хотели, чтобы он сломался.


Он бы ничего им не дал .


Он взглянул на Терри и двух девушек позади нее.


— Что вы, ребята, собираетесь взрывать дальше? — спросил Морган. «Оживленный торговый центр субботним днем? Переполненный футбольный стадион? Сколько невинных людей погибнет из-за того, что вы запланировали?


Покерное лицо Терри не изменилось. Элли выглядела скучающей, но Ферн снова смотрела в пол. Она делала это много.


— Рождество через несколько месяцев, — сказал Морган, повысив голос, чтобы все могли его услышать. «Что я вижу? Дети моложе Элли с родителями в поисках подарков от Санта-Клауса. Но эти дети не выживут, не так ли? Они будут праздновать Рождество на кладбище.


Тишина охватила комнату.


Реджи похлопал Моргана по плечу.


«Хорошая попытка».


Он ушел и встал рядом со своей семьей. Четверо Стражей выстроились в линию, глядя на Моргана.


Реджи щелкнул пальцами. Двое коренастых мужчин, сложенных как игроки в регби, поспешили к стулу, на котором все еще сидел Морган. Когда они подняли стул, кто-то в толпе что-то протянул Реджи. Реджи вернулся к креслу и замотал Моргану глаза куском вонючей ткани. Он крепко завязал узел.


Морган был слеп. Его сердце начало биться быстрее.


— Да пошел ты, Реджи, — сказал он. — Ты хочешь, чтобы я умолял сохранить мне жизнь?


Реджи прервал его, прошептав Моргану на ухо. «Не проси, — сказал он, — тебе это не идет».


В комнате раздался рассеянный смех.


Морган почувствовал, как стул поднесли к дверному проему. Затем движение прекратилось, и Реджи позвала его вдогонку.


«Тело — крепкий орешек, чтобы расколоть Моргана», — сказал он. — Ты будешь сидеть в своей собственной моче и дерьме еще долго, прежде чем умрешь. Вы будете пить. Вы будете голодны. Тебе будет очень, очень больно. Тем не менее, это не то, о чем вы беспокоитесь, не так ли? Подожди, пока не услышишь тишину здесь ночью. Подожди, пока не услышишь. Это невероятно."


Это помогло Моргану.


Он отказался от всякого притворства крутым парнем. Не трахаться. Теперь Морган был готов молить о пощаде. Он плакал, кричал, танцевал — делал все возможное, чтобы не попасть в гроб.


Но было слишком поздно.


Прежде чем он успел произнести хоть слово, ему заткнули рот.


OceanofPDF.com


## Глава 11


Реджи стоял снаружи, пока его товарищи из Силентии покидали ферму. Они вышли из здания гуськом, как прихожане, покидающие церковь воскресным утром. И, как хороший служитель, Реджи стоял у дверей, приветствуя каждого члена своей паствы в отдельности.


Стая разбежалась по своим машинам. Двигатели ожили. Машины, припаркованные дальше всего от дома, начали замедлять движение задним ходом или сворачивать на рельсы, ведущие к дороге.


Реджи смотрел, как они уходят, Терри стояла рядом с ним. Они отмахивались от первых машин.


Собрание Силентии было перенесено в Хэтфилдс-Блафф, изолированный полуостров в пятидесяти милях к северу от фермы. Было неудобно переносить собрание, но операция от этого не пострадала. Это было все, что имело значение.


Реджи улыбнулась Терри, но та не ответила ему. Ни для кого не было секретом, что Терри все еще злился после того, как он поступил с Морганом. Она не сказала Реджи ни слова с тех пор, как они заперли Моргана в чулане, с завязанными глазами, кляпом во рту и привязанным к стулу. Слишком личное? Как что-то может быть слишком личным после того, через что им пришлось пройти Моргану? Да, со стороны Реджи было несколько снисходительно то, что он сделал, и в свете его недавнего увольнения с работы это, вероятно, тоже был не самый умный поступок, так легко поддавшись эмоциям.


Но он так долго сдерживался.


Ради всего святого, он двадцать два года играл роль Реджи Уорда, снова и снова подавляя свою истинную природу. Такого рода дисциплина заслужила награду ради Христа.


Настоящий мужчина, пойманный в ловушку лжи, извивался. Просят выпустить.


Реджи поклялся восстановить свой падающий уровень дисциплины, как только они вернутся в город. Он разберется. Он найдет новую работу и снова погрузится в иллюзию скучной обычной жизни.


Смерть Моргана станет его последним удовольствием.


Джозеф подошел к Реджи и Терри у двери. Вдали Ферн и Элли ждали своих родителей возле внедорожника.


— Джимми в разведывательной машине, — сказал Джозеф. «Путешествие примерно на двадцать минут впереди стаи. Любые проблемы на северном маршруте, любые проблемы, и мы позвоним».


— Хорошо, — сказал Реджи. «Убедитесь, что никто не превышает скорость».


Джозеф кивнул. "Конечно. Их уже пробурили».


Реджи инстинктивно потянулся к руке Терри. Он задел ее пальцы, но она отстранилась.


«Извини за все неприятности, Джозеф, — сказала Терри. — Я знаю, что сегодня утром все пошло не по плану.


— Ничего не поделаешь, — сказал Джозеф. — Это не твоя вина, что здесь разбился тюремный фургон. И не твоя вина, что шумовой наркоман вырвался на свободу и наткнулся на твой дом. Просто не повезло. Здесь так малолюдно, что он легко мог заблудиться в поле и упасть замертво.


Терри нервно рассмеялась. "Ага. Это было бы лучше.


— Здесь нам еще нужно сделать кое-что, — сказал Реджи. «Кто-то должен остаться и убраться. Сотрите все отпечатки, всю кровь — уберите из дома все следы Моргана.


Терри закашлялась.


«Удалить все следы?» она сказала. — Но можно оставить его тело в чулане внизу?


— Не начинай, ради бога, — простонал Реджи.


Терри уставилась на него. «Я хотел бы получить ответ, если это все равно».


— Никто не придет в дом, — сказал Реджи, поворачиваясь к жене. Он чувствовал, как краснеет его лицо. Его голос дрожал от гнева. Господи, что с ним происходит?


"Хорошо?" он сказал. «Что касается внешнего мира, Картер Морган в бегах и едет на юг. Ради бога, он не собирается отсиживаться в тихих землях. Он шумовой наркоман. Этот дом пуст. Ноль следов, ноль подозрений».


— Так почему тебя беспокоят несколько отпечатков пальцев? — спросила Терри.


— Стандартная процедура, — сказал Реджи. — А кто теперь будет это делать?


Джозеф, который неловко стоял между враждующими мужем и женой, шагнул вперед. "Я сделаю это."


— Нет, — сказала Терри, глядя, как машины выезжают из сада. «Это должен быть кто-то из семьи. Кто-то, кто знает, куда он ходил, к чему прикасался. Я сделаю это."


Реджи покачал головой.


— Я хочу, чтобы ты был в Блаффе. У тебя лучший глаз на детали, Терри. Ты нужен нам там, когда мы перейдем к плану.


"Тогда кто?" — спросил Джозеф.


— Я сделаю это, — сказала Ферн, подходя к дому. Она оставила Элли одну возле машины.


"Ты?" — сказала Терри с озадаченным выражением лица.


Ферн пожал плечами. «Ты права, мама. Это должен быть один из нас».


Реджи улыбнулся предложению старшей дочери. Несмотря на откровенную преданность Элли, похожую на Бейкер, Реджи всегда считал, что из двух его дочерей Ферн станет лучшим лидером. Элли была солдатом, но слишком стремилась угодить. Ей не хватало необходимой осторожности в принятии решений. Ферн, с другой стороны, мыслил более гибко. Старшая дочь Стражей видела мир трехмерным, и это, наряду с ее спокойным поведением, сослужило хорошую службу движению. Ферн также скрывала свою принадлежность лучше, чем Элли. В спальне Ферн не было книг Марджори Бейкер. Но Реджи знала, что прочитала их все.


Ферн также знала, что один из Стражей должен остаться и убраться. Элли и через миллион лет не вызвалась бы на эту работу.


— Спасибо, Ферн, — сказал Реджи. "Я ценю это."


— Ага, — сказал Ферн. — Ну, кто-то же должен это сделать.


Терри уставилась на Ферн. Она была образом усталой, беспокойной родительницы. В то же время она должна была знать, что это был их лучший вариант, потому что она не возражала, когда Ферн вызвался добровольцем.


— Джозеф, — сказала она. — Достань пистолет для Ферн, пожалуйста?


Брови Ферн приподнялись. "Пистолет? Я только убираюсь в доме, мама.


— Просто возьми, — сказала Терри.


"Почему?"


— Потому что это заставит меня чувствовать себя лучше. Мне это не нравится».


Ферн указала большим пальцем на дом. «Это из-за него ? Морган? Он связан, помнишь?


Джозеф поднял руки, вежливо перебивая.


— Подожди секунду, — сказал он. "Я скоро вернусь."


Он подошел к BMW и открыл багажник. Теперь на подъездной дорожке осталось всего две машины, не считая внедорожника Уордов. Серебристая «ауди» была припаркована рядом с машиной Джозефа, принадлежавшей Карлу, молодому человеку с длинными рыжими дредами. Он ждал, когда Джозеф разрешит все, прежде чем отправиться на Утес.


Джозеф порылся в багажнике. Когда он вернулся в дом, у него был черный пистолет.


Он предложил его Ферн.


— Мне это действительно нужно? — сказал Ферн, с гримасой глядя на пистолет.


«Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть», — сказал Джозеф. «Сегодняшняя автокатастрофа все испортила. Мы не знаем, сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь его найдет».


— О Господи, — сказала Терри, тревожно нахмурив брови.


— Мы играем в угадайку, — сказал Реджи. Он хотел обнять жену за плечи, но передумал. Если бы Терри хотела дать ему холодный прием, он ответил бы взаимностью. Она приходила к нему, когда он был ей нужен. И, возможно, Реджи Уорда там не было бы.


— Но я уверен, что у нас есть достаточно времени, чтобы сделать то, что нам нужно, — сказал Реджи. — Пока мы двигаемся.


Джозеф кивнул.


— Я не хотел беспокоить тебя, Терри, — сказал он извиняющимся тоном. — До сих пор было тихо, а это значит, что тюремный фургон, скорее всего, еще никто не нашел. И даже после того, как его вызовут, пройдет много времени, прежде чем полиция доберется так далеко на север. Нас к тому времени уже давно не будет. Все мы."


Ферн взяла пистолет «Ругер».


— Спасибо, Джозеф, — сказала она.


— Все еще ходить на стрельбище? — спросил Джозеф.


Пальцы Ферн сомкнулись на резиновой рукоятке. «Ни за что на свете не пропущу».


«Тебе не понадобится пистолет, — сказала Терри дочери. Говоря, она пристально смотрела на Ферн. Реджи видел, что решение бросить Ферн пошатнуло его жену. — Но все равно держись, ладно? Я просто хочу, чтобы нам не пришлось расставаться».


— Я тоже, — сказала Ферн.


Реджи положил руку ей на плечо. «Как долго, милая? Как долго вам нужно протирать поверхности?»


Ферн посмотрела на дом.


— Дай мне тридцать минут, — сказала она. — Я сотру отпечатки и приведу гостиную в порядок. Тогда я закрою, и я думаю, что это все. Что тогда? Как нам восстановить связь?»


Реджи и Джозеф обменялись взглядами.


— Мы скажем одному из водителей остаться, — сказал Реджи. — Они могут патрулировать проселочные дороги, пока ты убираешься. Когда закончишь, тебя отвезут в Кромнесс и высадят там. Мы встретим вас на автобусной остановке на обратном пути из Утеса. Хорошо?"


— Хорошо, — сказал Ферн. «Где мне встретиться с водителем?»


— А как насчет старой северной дороги? — сказала Терри. — Рядом со скамейкой О'Брайена, которая выходит на холмы. Вы знаете это, не так ли? Отсюда не так далеко идти.


Ферн кивнул. "Я знаю это."


Реджи повернулась к Джозефу. — Ты будешь сортировать машину?


«С таким же успехом можно использовать Карла», — сказал Джозеф, указывая на серебристую «ауди» на подъездной дорожке. Карл сидел на водительском сиденье, ожидая приказа ехать. «Он знает местность. Он может присматривать за вещами, пока Ферн убирает.


— Он знает скамейку запасных О'Брайена? — спросил Реджи.


— Если я это знаю, Карл это знает.


«Спасибо, Джозеф».


"Да, начальник."


Джозеф ушел, чтобы передать сообщение Карлу.


Терри обвила Ферн руками, крепко сжав их. Она долго цеплялась за дочь.


— Люблю тебя, — сказала Терри, наконец отпуская. "До скорого."


— Я тоже тебя люблю, — сказала Ферн, отступая на шаг.


Она помахала Элли.


«Увидимся, крипо».


Элли помахала в ответ.


— Горжусь тобой, — сказал Реджи, обнимая дочь.


Она больше не дрожала.


— Не волнуйся, — сказала Ферн. «Мы снова будем вместе в кратчайшие сроки».


OceanofPDF.com


## Глава 12


Повязка на глазах плотно прижалась к глазам Моргана. Все в его мире теперь было черным.


И все же он все еще мог видеть ее.


Его мать.


Она была по плечи, горела в адском огне, смотрела на него тоскующими глазами. Морган наблюдал, как она указала обожженным пальцем на своего маленького мальчика. Она смеялась, пела веселые песни, все время готовя место рядом с собой в раскаленном пламени.


Но это должно было занять некоторое время. Картер Морган еще долго не собирался умирать, а до тех пор он застрял в чулане под лестницей, который в тот момент напоминал приемную Ада. После этого сама большая буква «Х» будет казаться милосердием.


Было чертовски тихо. Морган слышал, как Силентия не так давно вышла из дома. Сколько? Это было пять или десять минут? Дольше? Он слышал короткие всплески болтовни из сада.


Потом машины стали уходить.


Морган надавил на кляп языком и попытался вскрикнуть от ужаса. Результат был плачевным. От кляпа пахло затхлыми химикатами, отчего Моргану захотелось вырвать, но куда эта рвота пойдет, кроме как обратно в горло? Нехорошо. Не блевать. Он чувствовал, как мощный узел впивается ему в шею сзади, имитируя удушающий захват мастера джиу-джитсу. С завязанными глазами было не намного лучше. Он безжалостно давил на его череп, усиливая головную боль, которая была прощальным подарком Элли.


Воздух внутри шкафа пах старым деревом. Влажный. Где-то остался намек на гнилые фрукты.


Морган услышал, как снаружи заработал еще один автомобильный двигатель. Хруст резиновых шин на подъездной дорожке усилился и стих.


Они делали это. Действительно делает это. Силентия хоронила его заживо в тихих землях.


Какой дерьмовый способ выйти. Картер Морган, легенда Северной тюрьмы, бич властей и рекордсмен по самому продолжительному количеству дней подряд удерживания в заложниках шурупов на тюремной крыше, с хныканьем выходил наружу. Ни хныканья.


Никто никогда не найдет его. Он был бы беглецом, который просто исчез. Они придумывали дикие истории о том, как Морган бежал в горы Швейцарии, в Индию или на острова Карибского моря, доживая свои дни на свободе. Его якобы видели по всему миру. Кто-нибудь напишет книгу. Возможно, был бы фильм о его жизни.


Морган подавился отвратительным на вкус кляпом.


Даже если полиция постучит в дверь фермы, все, что они найдут, — это пустой дом для отдыха. Признаков насильственного проникновения не было. Нет причин для беспокойства или подозрений. И если копам понадобится больше информации, они проследят здание до его владельцев, Реджи и Терри Уорд, чьи фальшивые имена, несомненно, безупречны. Одним коротким разговором Стражи умело отвлекали внимание от дома и от тихих земель. Все знали, что Морган собирается на юг. Закон был бы невежествен, не зная, что, разговаривая со Стражами, они разговаривали с монстрами, спрятанными у всех на виду.


Приглушенный крик.


Морган боролся с веревками, связывающими его запястья. Но это была не та дрянная старая веревка, которую Терри дала ему ранее. Это была анаконда, обвившая руки и ноги Моргана. Это была кевларовая веревка. У Силентии, вероятно, завалялась куча денег, чтобы связывать таких людей, как Морган. Вероятно, они связали больше людей, чем мафия.


Морган боролся со своими цепями, но это было безнадежно. В тот день он уже сбежал из одной тюрьмы. Дважды был большой вопрос в чьей-либо книге. Его энергия, умственная и физическая, медленно угасала.


Реджи чертов Уорд.


За этими толстыми роговыми очками мальчик Реджи был убийцей. Морган увидел это сейчас, слишком поздно. И подумать только, что всю свою жизнь он был среди хладнокровных убийц, но опять же, Реджи Уорд был на следующем уровне. Он одурачил Моргана с самого начала.


Это была ее вина. Старая сука.


Картер Морган, пятнадцати с половиной лет, залил нижний холл маленького муниципального дома сверху донизу украденной канистрой с бензином. Он украл банку из местного гаража, взяв ее с полки возле магазина. Это было после того, как он затолкал свою мать в чулан под лестницей. После того, как он связал ее и заткнул ей рот. Морган знал, как завязывать узлы, знал, как затыкать кляп — он столько раз видел, как старая сука делала это, что с первой попытки стал практически экспертом.


У нее никогда не было шансов. Морган, возможно, не был искусным бегуном, как его брат, но даже в свои пятнадцать с половиной лет он был крепким молодым человеком, танком в процессе становления.


Она умоляла глазами, плакала, боролась и стонала. Но она не заслуживала жалости. Не после всего, что она сделала с мальчиком. Мальчик, который не сделал ничего плохого, кроме того, что существовал и был похож на человека, разбившего ей сердце. Да, она сожалела сейчас. Все сожалеют, когда дерьмо попадает в вентилятор, и их ловят, или вызывают, или запирают в той же темнице, которую они использовали для других.


Почему она не могла сожалеть раньше?


Морган вспомнил запах бензина, когда поливал коридор, проливая все до последней капли из канистры. Даже воспоминаний об этом запахе было достаточно, чтобы спустя годы после события у него заболела голова. Он стоял у двери, указательным и большим пальцами щипая спичку. Его рука дрожала.


Должно быть, она почувствовала запах бензина. Может быть, она даже слышала, как он чиркнул спичкой.


Ее мальчик.


Пламя медленно пошло по дереву. Потом ускорился. На мгновение Морган запаниковал. Он думал о том, чтобы отменить все это. Он здорово напугал ее, и этого было достаточно, не так ли? Теперь он мог убежать из этого дома и никогда не вернуться. Он высказал свое мнение. Его мама никогда этого не забудет — никогда не забудет, как Морган отомстил за него.


Но что, если она найдет его? Что она с ним сделает? Она сдерет с него кожу заживо. Или, что еще хуже, она засунет его обратно в чулан под лестницей и оставит там гнить.


Мальчик плакал, уронив спичку. Это сбивало с толку, потому что он ненавидел ее и должен был упиваться своей местью. Плач? Он никогда не мечтал об этой части.


Морган выбежал наружу, преследуемый глубоким ревом новорожденного огня.


В оцепенении он пересек тихую пригородную улицу. Было около девяти часов вечера. Морган припарковался у безупречной кирпичной стены Фергюсона и издалека наблюдал за световым шоу. Кто-то кому-то скоро позвонит — пожарных, полицию, кого-то. Он не собирался убегать.


Куда бы он пошел, если бы он это сделал?


Этот советский дом сгорел, как будто его заставили сгореть.


Когда появились пожарные машины, Морган спокойно подошел к пожарным и представился. Он рассказал им, что он сделал.


Господи, выражение их лиц.


После этого все было размыто. В течение следующих недель его брат Грэм из непреходящей сыновней преданности сообщил властям о том, через что их мать заставила Картера пройти. Он рассказал полиции, что она регулярно запирала младшего сына под лестницей, с кляпом во рту и молча.


Может быть, Грэм тоже был рад, что старый мешок пропал.


Общественное сочувствие начало просачиваться к мальчику. Люди встали на защиту Картера, несмотря на ужас того, что он сделал со своей матерью. Его история была во всех новостях, по крайней мере, какое-то время. Это были его пятнадцать минут — «Семейная трагедия Морганов» — история, в которой не было злодеев, а были только жертвы.


После непродолжительного суда Картера Моргана отправили в тюрьму для несовершеннолетних на три года. Это был сокращенный срок, на который повлияли страдания, которые Морган испытал дома. Предполагалось, что должно было пройти не менее восемнадцати месяцев, прежде чем его дело будет рассмотрено, но его адвокат сказал Моргану, что он выйдет на первое слушание по делу об условно-досрочном освобождении. Как раз вовремя, еще до того, как подросток стал достаточно взрослым, чтобы его перевели во взрослую тюрьму.


Все, что ему нужно было делать, это вести себя.


Жизнь Моргана быстро пошла по сценарию. В колонии он заработал репутацию нарушителя спокойствия. Это было незадолго до того, как его первоначальный трехлетний срок был продлен еще на один год, но к тому моменту Моргану было все равно. Он отказался от жизни снаружи, обнаружив нечто лучшее внутри. Никто не мог причинить ему вред. В этом странном изолированном мире за решеткой плохое поведение вознаграждалось, и это заслужило уважение Моргана среди его сверстников. Внутри уважение было похоже на валюту, а Морган был богатым человеком. Его богатство позволило ему со временем развить давно назревшее чувство собственного достоинства и жить как король, хотя и без свободы.


К черту внешнее. В тюрьме он чувствовал себя в большей безопасности.


Комиссия по условно-досрочному освобождению даже не удосужилась рассмотреть дело Моргана, когда ему исполнилось восемнадцать. Его отправили в настоящую тюрьму, и неприятности преследовали его, как дурной запах. Король несовершеннолетних сиял среди больших мальчиков. Драться, воровать и терроризировать охранников — как и в тюрьме для младших классов, главное — заслужить уважение. А Морган умел заслужить уважение.


Теперь, когда он сидел с завязанными глазами в чулане под лестницей, жизнь Моргана разыгрывалась, как мрачный немой фильм. В его уме было только одно сожаление о том, как все закончилось. Только одно он сделал бы по-другому.


В следующий раз, когда дверь клетки распахнется, он будет хорошей птицей и останется на месте.


OceanofPDF.com


## Глава 13


Сначала Морган подумал, что царапанье — всего лишь очередной плод его воображения. Его способ справиться с мрачной реальностью быть хорошо и по-настоящему трахнутым.


Но царапины не прошли. Он ускорялся, ритм становился все более и более бешеным. Это было похоже на гигантскую крысу по ту сторону двери, отчаянно пытающуюся проникнуть внутрь. На смену царапанью пришел дребезжащий звук. Затем короткий резкий щелчок.


Морган раскачивал кресло взад-вперед, стараясь не опрокинуться при этом. Он закричал через кляп, но это больше походило на завуалированный крик испуганного ребенка.


Что это было?


Шаги?


Через мгновение он почувствовал, как что-то коснулось его затылка.


Морган попытался заговорить, но не смог. Его уши навострились. В шкафу послышался тихий шепот, который он сначала не мог определить. Он внимательно слушал. Да. Это был звук чьего-то дыхания.


Адреналин бушевал в его теле. Морган резко выпрямился, пока новичок боролся с повязкой на глазах.


Через несколько секунд перед глазами Моргана появилось пятно белого света.


Он моргнул, пытаясь приспособиться к яркости. Ему казалось, что он не видел дневного света много лет. Он посмотрел вправо, щурясь на размытую фигуру, стоящую в дверном проеме. Это было сюрреалистическое, похожее на сон видение, настолько сильное, что Морган начал задаваться вопросом, не умер ли он уже.


"Мама?"


Нечеткая рука протянулась и резким рывком вытащила кляп изо рта Моргана.


Морган хватал ртом воздух. Он закашлялся и попытался разглядеть, кто был с ним в шкафу. Не позволяй ему быть мстительным призраком моей матери. Пожалуйста, Боже, нет, не так.


«Папоротник? Это ты?"


Ферн попятилась к дверному проему. В ее руке был висячий замок — рука, которая явно тряслась. Ее широко раскрытые глаза метались туда-сюда между Морганом и входной дверью в коридоре.


— Ферн, — сказал Морган. "В чем дело? Я не понимаю."


Она не ответила.


Морган прочистил горло. Было ощущение, что он проглотил коробку гвоздей. Но все его боли и боли, включая раскалывающуюся головную боль, были наименьшей из его забот. Морган не знал, вернулась ли Ферн, чтобы мучить его, дразня его побегом, или же она пришла сюда по милосердному делу. Милосердие, несомненно, подразумевало бы, что он быстро выстрелит ему в голову из пистолета, который она спрятала за поясом джинсов.


— Почему ты вернулся? — спросил Морган.


Ферн покачала головой. «Я все еще пытаюсь понять это сам».


Морган глубоко вдохнул воздух. Это было чертовски вкусно, особенно после того, как я так долго сосала этот кляп.


«Я думаю, может быть, я понимаю», сказал он.


"Вы делаете?"


Он пожал плечами. "Вроде, как бы, что-то вроде. Ты не такой, как другие в твоей семье. Ты?"


Ферн смотрела на входную дверь. Морган чувствовал, как нервное напряжение исходит от нее.


"Что ты имеешь в виду?" она спросила.


— Ты лишний, — сказал Морган. — Я все знаю об этом Ферне. В течение многих лет я был лишним в своем доме».


Ферн слабо рассмеялась.


«Избавь меня от херни, связанной с учебниками», — сказала она, глядя на Моргана. «Я не заинтересован в том, чтобы быть твоим другом. У нас нет абсолютно ничего общего».


— Вполне справедливо, — сказал Морган.


Последовала неловкая, затянувшаяся тишина.


— Но я просто говорю, — сказал Морган тихим голосом. «Дом всегда был последним местом, где я чувствовал себя дома».


Ферн вытащила пистолет из джинсов и направила его Моргану в голову.


"Замолчи. Пожалуйста, заткнись, пожалуйста?


— Легко, — сказал Морган. — Я не могу поднять руки.


Она шагнула вперед.


— Было бы так легко застрелить тебя прямо сейчас, Морган, — сказала она. — И ты тоже заслуживаешь этого после всего, что сделал с нами.


— С этим не поспоришь, — сказал Морган. — Я даже не буду пытаться.


Ферн опустил пистолет. И снова был еще один украдкой заглянуть в парадную дверь.


— Ожидаешь кого-то? — спросил Морган.


Она покачала головой. "Надеюсь нет."


"Они ушли? Силентия? Твои мама и папа?»


"Они ушли."


Морган почувствовал, как кевларовая веревка впилась ему в руки и ноги. Единственный способ выбраться из этой камеры, это если Ферн развяжет его. Это был его последний шанс. Так что вид ее медленно удаляющейся обратно в дверной проем был не совсем тем, что он хотел увидеть.


— Подожди, — сказал Морган. "Могу я задать вам вопрос?"


Ферн остановился. "Какая?"


— Ты веришь в то, что они делают?


"Что ты имеешь в виду?"


— Я имею в виду, ты веришь в то, что делает твоя семья? — спросил Морган. «Бомбы, убийства людей и вся эта сумасшедшая идеологическая дикость».


«Идеологическая дикость?»


«Я слышал это однажды по телевизору. Отвечай на вопрос Ферн.


— Глупый вопрос, — сказала Ферн.


"Это? Тогда что ты здесь делаешь?


Ферн колебался. "Уборка дома. Протирание поверхностей и тому подобное. Вещи, которые необходимо сделать».


"Это все?"


"Это все."


Морган выдавил улыбку. — Давай, Ферн.


Она вздохнула.


— Хорошо, — сказала она. «Возможно, я не так далеко ушел, как они. Может быть, я не хочу оставлять кого-то умирать здесь вот так. Даже не такой ублюдок, как ты. Да, наверное, можно сказать, что я мягкий человек. Папа, мама, даже Элли — сегодня они будут спать как младенцы, зная, что ты здесь.


— Но не ты? — сказал Морган.


Глаза Ферн неизбежно опустились в пол. «Они должны были выстрелить тебе в голову».


— Ты для этого вернулся, Ферн? — спросил Морган. — Выстрелить мне в голову?


"Что вы думаете?"


Морган оглянулся на маленькую тюрьму, в которой он был заперт.


«Я думаю, что получу пулю в голову в любой день. И я заранее благодарю вас по очевидным причинам.


Ферн уставилась на пистолет в своей руке.


— Не знаю, смогу ли, — сказала она.


Пауза.


— Конечно, можешь, — сказал Морган. — Ты Силентия, не так ли? Вы делаете все, что должно быть сделано».


Ферн взглянула на Моргана, а затем на дверь. — К черту, — сказала она.


— Черт возьми?


Она посмотрела на него.


— Придется принять сторону, верно? — сказал Ферн. — Это то, чего они все хотят, не так ли? Выберите сторону. Либо они, либо мы, но решайте, Ферн, и, кстати, вам придется заплатить ад, независимо от того, что вы выберете. Ну, может быть, я не хочу выбирать. Может быть, это те, у кого ебанутая голова. Может быть, мир облажался».


— Говоришь как настоящий подросток, — кивнул Морган. "И знаешь, что? Ты прав."


Ферн была статуей, темным силуэтом в дверном проеме. Прошло много времени, прежде чем она снова заговорила.


— Они никогда не смогут найти тебя, — сказала она.


Сердце Моргана екнуло.


"Какая?"


— Я не могу стрелять в тебя, Морган, — сказала она. — И я не могу оставить тебя здесь, даже если ты этого заслуживаешь. Остается только один вариант».


Разум Моргана перешел на перегрузку. Она была серьезной? Неужели она действительно собиралась отпустить его? Но что, если один из террористов вернется? У нее не было бы выбора, кроме как снова запереть Моргана. Он не мог этого вынести – неприятный привкус кляпа во рту, повязка на глазах, заглушающая свет, звук захлопывающейся дверцы шкафа и поворачивающегося ключа в замке.


Если они собирались сделать это, они должны были сделать это сейчас.


— Если ты отпустишь меня, Ферн, — сказал Морган, — я исчезну. Никто в этой половине мира больше никогда обо мне не услышит, клянусь Богом, Иисусом, Буддой и Стивом Джобсом. Я знаю парня, который знает парня — он отправит меня за границу на грузовом судне. Настрой меня на новую жизнь. Мы всегда говорили об этом в тюрьме, я и друг. Вырываемся и что мы будем делать, куда мы пойдем, если выберемся. Этот парень, который может мне помочь, живет в городе. Все, что мне нужно сделать, это спуститься туда, сделать несколько звонков, чтобы все заработало».


Ферн смотрела в пространство.


— Папоротник? — сказал Морган. — Ты слышал, что я сказал?


— Я слышала тебя, — сказала Ферн. — Но откуда мне знать наверняка, что ты не лжешь? Откуда мне знать, что ты не убьешь меня, а потом отправишься за остальной частью моей семьи? Кто знает? Может быть, я все еще могу заставить их гордиться. Они бы простили меня за то, что я вернулся и выстрелил тебе в голову, я знаю. Но они никогда не простят меня за то, что я тебя отпустил.


Моргану казалось, что у него вот-вот случится сердечный приступ.


— Ты не убийца Ферн. Вот почему ты вернулся».


Ферн вернулась к шкафу и включила свет на стене. С пистолетом в руке она подошла к спинке стула.


— Папоротник? — сказал Морган, крутя головой через плечо. Ему казалось, что его шея вот-вот сломается. "Чем ты планируешь заняться? Подумай об этом Ферн. Ты не убийца, ты не убийца!


— Любой ценой, — сказал Ферн.


"Любой ценой? Что это значит? Что это значит Ферн? Поговори со мной ради Христа».


Она была совершенно неподвижна за его спиной.


«Это то, что мама и папа говорили нам, — сказала Ферн. «Элли и я, когда мы были моложе. Мы сидели и смотрели новости дома, устанавливая связь между лицами по телевизору — лицами людей, погибших во время нападений, — и тем, что мама и папа делали с Силентией. Телевизионные станции всегда показывали на экране галерею мертвых людей. Имена и возраст внизу. Дети всегда улыбались на этих фотографиях. Когда я впервые понял, что они погибли из-за того, что мы делали, я спросил маму и папу, почему мы это делаем. Они объясняли, говорили мне, что спасают мир. Любой ценой."


Она начала работать над узлами.


«Я думала, что мои родители были героями, — сказала она. «Борьба с шумовой индустрией, борьба с коррупцией».


— Мне жаль, Ферн, — сказал Морган. Он мог только догадываться, что Реджи и Терри внушали этим девочкам с раннего возраста.


«В эти выходные у них что-то важное, не так ли?» — спросил Морган.


— Ага, — сказал Ферн, замолчав на секунду. «Очень большой».


Она возобновила работу над узлами.


— Хорошие узлы, — сказал Морган.


"Ага. Самый лучший."


Морган не был уверен, хочет ли она продолжать говорить. Он решил оставить это на усмотрение Ферн.


«Я много лет хотела сбежать, — сказала она. «Но я всегда был слишком напуган, и поэтому каждый раз отговаривал себя от этого. Думаю, если я сделаю это, отпусти тебя, у меня не будет выбора.


Морган чувствовал, как развязываются узлы. Его руки и ноги онемели.


«Я ценю эту Ферн, — сказал он. — Я уж точно не забуду это в спешке.


«Попробуй что-нибудь, и я тебя пристрелю», — сказала она.


"Да, мэм."


Морган почувствовал, как к его рукам снова вернулись ощущения. Со стоном он вытянул все десять пальцев так далеко, как только мог, как в какой-то ручной йоге.


— О боже, — сказал он, поднимая воскресшие руки над головой и бросая веревки на пол. — Я думал, что потерял вас, ребята.


— Ты можешь развязать ножные веревки сам, — сказала Ферн, пятясь к дверному проему. — Но если ты собираешься это сделать, делай это быстро.


Морган быстро принялся за ноги. "И после этого? Какой у тебя билет отсюда?


«На скамейке О'Брайена меня ждет машина, — сказала она. «Либо я беру это и встречаюсь с семьей, либо убегаю».


— Скамейка О'Брайена? — медленно повторил Морган. — Где это, черт возьми?


Ферн приставила пистолет к черепу Моргана. Он медленно поднял руки, сдаваясь.


— Успокойся, — сказал он. "Я просто спросил."


— Даже не думай об этом, — сказала Ферн. "Это мое поездка. Если я решу взять его. Понял? Если Силентия увидит тебя, ты мертв.


Морган кивнул. «Мне просто было интересно узнать о местных пейзажах».


«Конечно, вы были. Ты уже снял эти ножные веревки?


Морган вцепился в выпуклые узлы вокруг лодыжек. «Подождите… дайте мне… да, все готово».


"Хорошо. Вставать."


Встать было труднее, чем казалось. Морган вздрогнул, используя стул, чтобы подняться на ноги и сделать пару шагов к двери. Его конечности звучали как миска рисовых криспи.


— О Иисусе, — сказал он. «Я жесткий».


— Выходи, — сказала Ферн.


Морган, пошатываясь, направился к двери. Когда онемение прошло, боль в левом колене вернулась вместе со всеми другими болями и болями.


Ферн снова вышла в коридор. Она приставила пистолет к голове Моргана.


— Продолжай, — сказала она, давая ему достаточно места, чтобы проскользнуть мимо нее. «Вот дверь. Убирайся отсюда, Морган. Отправляйся в путешествие на другой конец света и не возвращайся».


Морган кивнул. Войдя в холл, он держался на расстоянии от Ферн и пистолета. Морган почти не сомневался, что, как и Элли, Ферн более чем способна использовать оружие, если ей понадобится.


— Эй, если ты убегаешь, — сказал Морган, направляясь к двери. — Зачем что-то вытирать?


Ферн пожал плечами. «Не знаю».


Он остановился.


— Ты же не думаешь остаться?


Морган услышал громкий вздох за спиной.


«Я не знаю, что делаю!» — закричала Ферн. «Разве ты не видишь этого? Я понятия не имею, что я буду делать в следующие пять минут».


Морган поднял руки. У него было странное чувство, что Ферн завидовала ему в этот момент.


— Если ты останешься со своей семьей, — сказал Морган, все еще медленно продвигаясь к свободе, — что ты собираешься делать, когда они вернутся сюда и не найдут вонючего мертвого тела? Твой старик и Элли с нетерпением ждали новой встречи со мной.


— Они подумают, что ты лучший в мире мастер побега, — сказала Ферн. «Я заставлю это работать. Я даже сломаю замок на двери, чтобы все выглядело так, будто тебя выгнали.


Морган постепенно опустил руки. Кровь снова текла, слава богу.


— Хотите знать, что я думаю?


Она покачала головой. "Не совсем."


— Я все равно скажу тебе. Я думаю, ты закончил с Силентией.


Ферн уставилась на него с бесстрастным выражением лица. — Хочешь знать, что я думаю?


"Конечно."


— Я думаю, тебе нужно отвалить.


"Справедливо."


Морган остановился у двери. Он обернулся и увидел, что Ферн прислонилась к стене, направив на него пистолет.


— Почему бы тебе не пойти со мной? он сказал. «Ты помог мне сбежать, меньшее, что я могу сделать, это отплатить тем же. Мы найдем машину и поедем на юг. Когда мы доберемся туда, я высажу тебя, где ты хочешь, и ты сможешь идти своей дорогой. Я не обманываю тебя, Ферн, клянусь Богом. И я тоже не извращенец. Я просто вижу ребенка, которому нужна помощь».


Ферн покачала головой. — Но я не ребенок, — сказала она. "Спасибо, в любом случае."


Морган потянулся к металлической ручке двери.


Ферн позвала его.


"Привет. Последняя вещь. Убедитесь, что вы поворачиваете направо в конце проезжей части. Не иди налево. Это север, а скамейка О'Брайена там. Как я уже говорил, меня там кто-то ждет.


— Хорошо, — сказал Морган. "Иди направо. Я могу это сделать».


Повисло короткое молчание.


Морган открыл дверь и выглянул на пустую подъездную дорожку. Было чертовски тихо. Извилистая тропинка вела к дороге. С дороги это была лотерея.


— Эй, извини, — сказал он, глядя вперед. — За то, что сегодня приставил пистолет к твоей голове, я имею в виду.


Голос Ферн звучал издалека.


— Я сегодня тоже приставил пистолет к твоей голове. Это уравновешивает нас».


Морган рассмеялся. Потом он убежал в тихие земли.


OceanofPDF.com


## Глава 14


Морган быстро мчался по тропинке, ведущей от фермы к дороге. Он был не в лучшей форме. В частности, его левое колено было хрупким.


Дойдя до конца подъездной дорожки, Морган украдкой взглянул налево. Он обдумывал, не пойти ли за той машиной, той, что ждала у скамейки О'Брайена. Это был умный ход. Он чувствовал бы себя в большей безопасности за рулем автомобиля, чем пешком.


Морган потер свою больную голову, пока обдумывал это.


Его ноги словно приклеились к перекрестку, а невидимая сила тянула его мысли в противоположные стороны.


— Нет, — сказал он.


Эта машина была билетом Ферна отсюда, а не его. Если, конечно, бедняжка вернется к родителям. Но если она собиралась вернуться, ей нужна была эта машина, чтобы вывезти ее из тихих земель до того, как появятся копы. Она дала ему шанс. Самое меньшее, что мог сделать Морган, — это воздержаться от удара ей в спину при первой же возможности.


Морган торопливо шел по узкой дороге, вдыхая и выдыхая размеренно и контролируемо. Словно марафонец, он заставлял себя двигаться. В отличие от марафонца, он не знал, как далеко до финиша. На ходу он держался у края дороги, царапая плечом живые изгороди и старые стены, отделявшие дорогу от зеленой пустыни.


Не было дорожных знаков.


Несколько раз Моргану приходилось останавливаться и затыкать уши. Тишина была мучительной. Подобно чудовищу в фильме ужасов, оно выжидало, когда он покинет убежище фермерского дома.


Когда он ускорил шаг, Морган оглянулся через плечо, почувствовав отчетливое и злобное присутствие за его спиной.


Скоро это место будет гудеть от активности. Воют полицейские сирены. Мигающие огни. Машины скорой помощи мчатся по выбоинам проселочных дорог в поисках места крушения. Это могло произойти в любой момент. Это может происходить сейчас. Или это может быть еще через несколько часов. По крайней мере, Силентии больше не было. И теперь, когда он был свободен от них, Морган пожалел, что не узнал больше об их следующем нападении. Место, время — какая-то маленькая деталь, которая может оказаться для кого-то вопросом жизни и смерти. Реджи не ожидал, что Морган покинет ферму живым — если бы на него надавили, он мог бы что-нибудь упустить. Обладая этой информацией, Морган мог бы сделать анонимный телефонный звонок и предупредить власти. Конечно, звонить в полицию было последним, что он хотел сделать, но мысль о том, что невинных людей подорвут, не была чем-то, что он мог просто отбросить.


Это бы сильно разозлило Реджи Уорда.


Морган замер. Впереди послышался шум. Это был рык автомобильного двигателя, сопровождаемый воющим визгом пробуксовывающих шин, когда машина на высокой скорости входила в крутой поворот.


Угол был метрах в пятидесяти.


Морган быстро соображал. Было слишком поздно прятаться, поэтому он замедлил шаг, изображая неторопливую прогулку. Чем ближе он подходил к цивилизации, тем больше машин ему попадалось на дороге. Большое дело. Продолжай идти. Может, даже попробовать подвезти, хотя кто-нибудь его подберет? Люди больше не подбирали автостопщиков?


Большинству людей плевать на человека на обочине дороги. Даже если бы и заметили, они, вероятно, не заметили бы, что взлохмаченный мужчина на обочине дороги был одет в арестантскую рубашку.


Он был обычным парнем, идущим по проселочной дороге.


Серебристая «ауди» замедлила ход, приближаясь к Моргану.


Сердце Моргана колотилось, но он все равно продолжал идти. Головой вниз. В следующий раз, черт с ним, он прыгнет в поле и укроется.


«Ауди» выехала на середину дороги. Он остановился.


«Отвали, мужик».


Морган остановился и уставился на «ауди». Ничего страшного. Вероятно, это был какой-нибудь деревенский деревенщина, который хотел поболтать о погоде. Это то, что они делали здесь, не так ли? Говорил со всеми и со всеми? Кто может обвинить человека в том, что он чувствует себя изолированным здесь? За желание вовлечь каждого незнакомца в светскую беседу. Почему, черт возьми, нет? Морган удовлетворит простого кретина хотя бы на несколько минут. Говорите обо всем, о чем они хотели говорить. Он справится с этим.


Будьте милы. Быть обаятельным. Это все, что он должен был сделать.


И все же, даже когда он думал об этом, Морган не покупался на собственную чепуху. Зачем кому-то вот так останавливаться посреди дороги?


За рулем виднелся смутный силуэт. Широкоплечий мужчина, его черты скрыты за темным ветровым стеклом.


Ауди просто стояла там, урча мотором.


Морган пошел к машине, и тут водительская дверь распахнулась. Вышел молодой человек.


Морган остановился и почувствовал, как его внутренности сжались.


"О, нет."


Это был Карл — Силентия Карл, мужчина с медно-красной кожей и рыжими дредами. Тот самый парень, который по просьбе Реджи приготовил гроб для Моргана в чулане под лестницей.


Имело смысл.


Карл был водителем Ферн. Он должен был забрать ее со скамейки О'Брайена, но только после того, как она уберет ферму. И вот он разъезжал, убивая время, колеся по проселочным дорогам. Разведка в Сайлентии, проверка на любые признаки правоохранительных органов. Имело смысл. Вождение было менее подозрительным, чем ожидание на обочине какой-нибудь пустынной дороги в глуши.


Красивое лицо Карла превратилось в маску ужаса. К его уху был прижат телефон.


Морган увидел это и бросился к машине.


Карл кричал в трубку во весь голос.


«МОРГАН УБИЛСЯ! Он вышел. Он на пути в Кромнесс, направляется на юг. Десять минут от дома. Вернитесь сюда! Вам нужно вернуться. В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ!"


Карл увидел приближающегося к нему Моргана, и его глаза загорелись от страха. Его тело дернулось назад, красные змеи, прикрепленные к его голове, яростно закружились. Он бросил телефон в машину и потянулся за чем-то на пассажирском сиденье.


Морган вовремя увидел блеск стали.


Первый выстрел просвистел в воздухе, но промахнулся. Карл был явно потрясен неожиданным возвращением Моргана из могилы.


Морган не удивился, обнаружив, что террористы надели на оружие глушители. Это было уместно.


Промахнулся еще один выстрел.


Морган отказался от нападения на Карла, сворачивая к краю дороги так быстро, как только мог. Он перепрыгнул через ветхую изгородь и рухнул на поле с мягкой травой.


Залп пуль преследовал его всю дорогу.


Морган вскочил на ноги. Это было оно. Он приземлился в зеленой пустыне, огромном океане скалистых холмов и заброшенных сельскохозяйственных угодий.


Он стоял в гигантском поле, вздымающемся вверх под внушительным углом.


"Оставайтесь на месте!" — крикнул Карл с дороги. «Стой там, или ты мертв, Морган».


Морган услышал, как ботинки Карла шаркают по камням, усеянным дорогой. Он искал вход внутрь.


— Иди на хуй, — прошипел Морган.


Он бросился в гору, стиснув зубы и сжав кулаки. Его колено ощутила резкую боль, но он проигнорировал это. Какой у него был выбор? Когда он бежал по высокой траве, он наклонял голову, уворачивался и петлял, как боксер, надеясь перехитрить любые пули, которые преследовали его.


Этот первый холм был крутым, но, к счастью, коротким. Морган достиг вершины, тяжело дыша. Он посмотрел через плечо. Карл еще даже не поднялся наполовину.


Морган огляделся. Если не считать редких дорог, пересекающих ландшафт, это была скалитая зеленая пустота — холмы, поля и скалы, сливающиеся друг с другом. Не было конца монотонным пейзажам, окутанным тишиной.


Морган перепрыгнул груду осыпающихся камней, остатки старой стены. Он побежал через другое поле, пустынное месиво длинной волокнистой травы. Потом снова пошел в гору. Высокая трава качалась на ветру, подбадривая его. Когда он достиг вершины второго холма, Морган увидел вдалеке дорогу. Это был возможный путь побега. Сможет ли он добраться туда целым и невредимым?


Какой, черт возьми, у него был выбор?


Он начал спуск, его больное колено воспалялось с каждым шагом.


«Аааа!»


Морган поморщился, борясь с болью. Но он замедлялся .


Он перелез через колючую голую изгородь, протянувшуюся посреди поля. Живая изгородь снова и снова наносила удары Моргану, оставляя ему небольшие порезы на руках.


Морган обернулся.


Он видел, как ярко-красные дреды Карла развевались вокруг него, когда мужчина спешил через бесплодное поле.


Террорист настигал Моргана.


"Дерьмо."


Со стоном Морган изучал окружающую обстановку. Он понятия не имел, где находится. Ни единой подсказки. Бегать по зеленой пустыне было все равно, что попасть в гигантский лабиринт — одно и то же на каждом шагу, и более того, это никогда не кончалось.


По ту сторону изгороди раскинулось длинное поле. Примерно на сотню метров она была ровной, прежде чем сформировала основание еще одного невысокого холма.


Морган покачал головой. Он не мог вот так бегать по открытому полю, позволяя Карлу стрелять в него. Не с его коленом, балансирующим на краю забвения. И не с ближайшей дорогой еще так далеко.


Он должен был что-то сделать.


У Моргана была только одна идея, и она была сумасшедшей. Он должен был быть сертифицирован за то, что даже подумал об этом. Однако в короткие сроки это было лучшее, что он мог придумать.


Он завопил в агонии и начал шататься по полю. Морган закричал во второй раз, достаточно громко, чтобы услышали Карл и все остальные в тихих землях. Он хромал, шатался и достиг центра поля. Прижав руку к боку, Морган надавил на воображаемую рану.


Он немного развернулся. Затем он опустился на здоровое колено и рухнул на живот. Еще один вой агонии. Морган начал беспокоиться, что он переусердствовал. Аааа, черт с ним. Он показывал этим методичным убийцам актеров кое-что о постановке представления.


Морган цеплялся за грязь, подтягиваясь вперед. Он надеялся, что Карл наблюдает.


Ползание закончилось вяло. Морган уронил голову на траву, в то же время его правая рука пропахала холмик почвы, сжимая пальцы вокруг небольшого камня размером с мяч для гольфа.


Пока он лежал там, конечности Моргана торчали под странными углами. Мертвецы не должны выглядеть слишком комфортно.


Его глаза замерли, глядя в никуда.


Через пару минут к упавшему Моргану подошел Карл. Он подошел сзади, из слепой зоны Моргана, а это означало, что Морган имел только слух, чтобы сказать ему, где Карл.


Ничто не мешало Карлу выстрелить ему в спину и объявить игру оконченной. Вот почему этот бредовый план был бредовым с самого начала.


Морган прислушался к шагам мужчины. Ботинки Карла издавали медленный хруст, ступая по траве.


Ближе.


Карл провел осторожный круг вокруг тела Моргана.


Взгляд Моргана сосредоточился на красно-белых туфлях Adidas, окружавших его в замедленной съемке.


Он чувствовал пристальный взгляд молодого человека. Слышишь, как он задыхается, пытаясь отдышаться.


Проверял ли Карл признаки крови? Искривленная рука Моргана заблокировала воображаемую рану, которую он держал перед падением.


Если бы Карл хотел убедиться, ему пришлось бы подойти поближе.


Если бы это был Морган, он бы уже сделал пробный выстрел. Просто чтобы убедиться, что покойник действительно мертв. Карл был в Силентии, а это означало, что Карл не был дураком. Была ли какая-то другая причина, по которой он не накачал Моргана пулями? У него закончились патроны? Или Реджи приказал молодому человеку взять Моргана живым? Это не было сумасшедшей мыслью. Возможно, Карл целился в ноги Моргана, пытаясь вывести его из строя, а не убить. Реджи Уорд, все еще возмущенный тем, как Морган обошелся с его семьей, хотел, чтобы его пленник вернулся живым и здоровым, чтобы он мог возобновить пытки.


Карл пнул Моргана по ноге. Это был стук, и Морган не дрогнул.


— Черт, — пробормотал Карл.


Мужчина казался раздраженным. Испуганный.


Наконец он опустился на колени. Морган чувствовал запах дыхания мужчины на его лице. Теплый порыв мяты. Карл сохранял свежесть дыхания по какой-то особой причине? Для прекрасной Ферн Уорд?


Карл наклонился ближе.


Рука Моргана взметнулась, как хлыст. Он разжал кулак и метнул маленький камень в упор, целясь Карлу прямо в лицо. Морган приложил к выстрелу столько веса, сколько мог из лежачего положения.


Это был чистый удар. Карл вскрикнул от неожиданности и боли и рухнул на траву, обеими руками закрыв переносицу, куда упал камень.


"Сукин сын!"


Морган прыгнул на упавшего человека, схватив стреляющую руку Карла. Морган повернул руку назад к противоположному плечу. Карл взвыл в агонии. Пистолет выпал из его рук и упал на траву. Морган отшвырнул его, продолжая с легкостью манипулировать конечностью мужчины.


Он еще сильнее скрутил руку.


Карл закричал.


Морган, наконец, отпустил армлок и нанес поток ударов по корпусу и лицу. Карл пытался драться рубящими локтями снизу, но Морган был крупнее и сильнее. Морган участвовал в большем количестве драк, чем мог припомнить в тюрьме. Он знал что делает.


Сильный удар в подбородок вырубил Карла.


Морган оттолкнулся от молодого человека, стряхнув с себя острую боль в правой руке. На кончиках уже образовалась небольшая кровь.


Он поднял пистолет и проверил магазин. Пустой. Морган обыскал Карла в поисках запасных патронов, но у него не было ничего, кроме телефона и черного кошелька с десятками банковских карт во внутренних карманах. Морган вытащил несколько карт. На карточках были напечатаны разные имена, что свидетельствовало о том, что Карл, или как там его настоящее имя, был разносторонним человеком.


Морган бросил бумажник на траву.


Он встал, стараясь не обращать внимания на больное колено. С ворчанием он пнул Карла по ноге, проверяя, что тот все еще на ногах.


Карл даже не хныкал.


Это была лишь маленькая победа. Морган все еще безнадежно заблудился в зеленой пустыне, и если он когда-нибудь собирался выбраться оттуда живым, ему нужно было двигаться. Какой бы сок он ни набрался на ферме, он быстро испарялся.


Он начал уходить, когда услышал что-то вдалеке. Что-то, что леденило кровь Моргана.


Это был слабый жужжащий звук вдалеке.


Машины.


Морган лихорадочно вертелся, глядя во все стороны. Когда он ничего не увидел, он взобрался дальше на ближайший холм, чтобы лучше видеть.


Вот оно.


С обеих сторон несколько небольших конвоев патрулировали тихие земли. Машины представляли собой точки, двигавшиеся группами по пять-шесть автомобилей, и все они мчались на высокой скорости. Даже издалека Морган чувствовал их срочность.


Морган стоял и смотрел. Он чувствовал себя истекающим кровью пловцом, окруженным акулами. Он должен был уйти с холмов. По крайней мере, в дороге у него был шанс. На холмах не было укрытия, а на равнинах он мог найти канаву или что-то в этом роде, чтобы спрятаться.


Что-то должно было быть.


Он посмотрел вниз на ближайшую дорогу, извивавшуюся сквозь ландшафт, как гигантский змей. На той дороге стояло шесть машин. Скоро они уйдут, что давало возможность, если дорога останется свободной до появления следующего патруля. Морган должен был точно рассчитать время своего входа. И как только он вернется на дорогу, ну, он возьмет это оттуда.


Как они нашли его так быстро?


Были ли у Silentia трекеры на телефонах. Если это так, то Реджи и банда, вероятно, надвигались на сигнал Карла, совершенно справедливо полагая, что там, где был Карл, был Морган.


У них были бинокли?


Они смотрели на него прямо сейчас?


Морган упал на живот. Он скользил по траве, возвращаясь вниз по склону тем же путем, которым пришел. Это казалось смешным, но если он встанет, снайпер точно сможет его прикончить. Внезапно мысль о том, чтобы добраться до этой дороги, любой дороги, показалась несбыточной мечтой. Картер Морган был обречен вечно скитаться по тихим землям. Охотится Силентией.


Достигнув ровной поверхности, он прополз мимо Карла, который все еще был без сознания. Реджи взял телефон и разбил его на куски тем же камнем, которым ударил Карла.


Но было ли слишком поздно?


Силентия уже приближается к нему?


Глаза Моргана блуждали по неприветливому ландшафту. Он не знал, как далеко они были. Он не знал, с какой стороны они пришли.


Началась паника.


Теперь Морган знал, каково это, когда на тебя охотятся.


Он пополз быстрее. Ползание мутировало во что-то другое. Морган снова поднялся на ноги и побежал почти пополам, руки над головой, верхняя часть тела двигалась параллельно земле, по крайней мере, насколько позволяла гибкость. Это был хлипкий щит, и в любой другой день он выглядел бы комично.


Он потерял чувство времени. Как и раньше, когда он застрял в тихих землях после крушения. Это было это место. Это была тишина. Он делал ужасные вещи с человеческим разумом.


Морган услышал шум за спиной. Голоса. Это было похоже на голоса. Но откуда? Он выпрямился, и его глаза забегали туда-сюда по пустыне. Он крутился вокруг, снова и снова. Все, что он мог видеть, это странная фигура Карла, неподвижно лежащего на траве.


Моргана парализовало от страха.


— Где ты, черт возьми? — отрезал он. — Покажись, я знаю, что ты здесь.


Он представил Силентию, появляющуюся со всех сторон, безмолвную армию, пересекающую тихие земли, как чума. Идут за ним . А когда его поймали, то, брыкаясь и крича, тащили обратно в чулан под лестницей. На этот раз они выбросили ключ.


Морган не знал, куда бежать. Он снова оказался в клетке, хотя и большей.


"Где ты?" он прошептал.


Наконец они появились на гребне холма, призрачная армия, скользящая сквозь туман.


Силентия.


Морган насчитал двенадцать из них. Семь мужчин, пять женщин. И там был Иосиф, стоящий впереди других. Они остановились, глядя на Моргана с холодным презрением в поле внизу. Это был затянувшийся взгляд, противоречащий безотлагательности ситуации. Морган смотрел на них снизу вверх, на всех тех людей, которые хотели его смерти. Он был нужен мертвым.


По крайней мере, теперь он знал, куда бежать.


Джозеф поднял пистолет и тщательно прицелился в Моргана.


Морган убежал. Он свернул налево, не зная, куда приведет его это внезапное изменение маршрута.


Пули проносились мимо его головы.


Он снова поднимался в гору. Его ноги были тяжелыми и больными. Это был утомительный путь к вершине. Морган задыхался, его аварийные резервы были на пределе.


Он искал ближайшую дорогу. Вдалеке он увидел пять автомобилей, едущих на большой скорости.


Конечно, они могли видеть его.


Морган в замешательстве склонил голову. Конвой не останавливался. Это прояснялось. Биноклей у них не было? Они должны были видеть его оттуда. Они должны были знать, что Иосиф ведет беглеца к дороге. Разве это не было планом? Все эти машины должны были остановиться на дороге, образовать баррикаду и ждать.


Игра закончена.


За исключением того, что это не так.


Морган понятия не имел, почему машины продолжали мчаться по дороге. Как будто они не могли уйти достаточно быстро.


Может быть, он мог бы бежать по этой дороге.


Или мог?


Морган оглянулся через плечо. Двенадцать террористов взбирались на холм, покрывая землю, как будто это была ровная гоночная трасса. Они были в хорошей форме. Подтянутые, сильные охотники за мужчинами.


Тем временем уровень энергии Моргана быстро иссякал.


Он посмотрел на пустую дорогу вдалеке и понял, что должен отпустить ее. Его преследователи были слишком близко, чтобы он мог бежать в этом направлении. Дорога была еще слишком далеко, и на спуске его запросто пристрелят.


Морган взвыл от разочарования. Неужели нет выхода из этой долбанной зеленой пустыни?


Он повернул направо, помчался вниз по склону и вышел на длинное поле. Морган перелез через проволочное ограждение и оказался у подножия еще одного невысокого крутого холма. Эти гигантские курганы были пятнами на земле. Если Морган выберется из этого живым, он больше не захочет видеть еще один чертов холм в своей жизни.


Он начал свое восхождение, задыхаясь и время от времени падая на единственное здоровое колено.


Его тело ломалось.


Позади него Силентия перепрыгивала проволочный забор.


Морган с трудом поднялся по крутому склону. Когда он достиг пика, он понял, что был близок к другой дороге. Морган цеплялся за надежду. Это должен был быть выход. Он больше не мог бежать. У подножия холма он увидел густую живую изгородь, окруженную группой пригнувшихся деревьев, закрывавших большую часть дороги.


— Хорошо, — сказал Морган. "Давай сделаем это."


Морган парил над краем смертоносного склона.


Он услышал голоса за спиной. Становится громче. Террористы продвигались вверх по склону, неутомимо преследуя их.


Морган с тоской смотрел на дорогу, по крайней мере, на ту ее часть, которую он мог видеть за листвой. Он собирался превратиться в человеческое пасхальное яйцо. Он видел, как люди делают это по телевизору, делают это ради забавы ради Бога, чтобы это сработало. Это должно было сработать. Часть пути он бежал вниз по склону, а остальное время позволял своему телу катиться, как вышеупомянутое яйцо, набирая достаточную скорость, чтобы опередить своих преследователей и их пули.


Это был сумасшедший план на сумасшедший день. Какой у него был выбор?


Морган шагнул вперед, глядя на спуск. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и…


"ФУУУУУУУУУУУУУУУУ!!!"


Он побежал вниз по склону, его внутренности хрипели. Морган потерял равновесие и, падая, закрыл лицо руками, предплечья приняли на себя основной удар при падении.


Он свернулся в клубок, набирая скорость, и его тело рухнуло на заброшенную ферму, как человеческий валун. Он ничего не контролировал. Если тихие земли хотели разбить его вдребезги, Картер Морган ничего не мог сделать, чтобы остановить это.


«АХХХ!»


Морган услышал пронзительный треск пролетающих мимо пуль. По крайней мере, он представлял трудную цель. Морган катился под гору так быстро, что Джозеф и его приспешники с тем же успехом могли пытаться подстрелить муху во время урагана.


Всякий раз, когда Морган чувствовал, что его инерция замедляется, он вскакивал на ноги и бежал, пока снова не падал. Это была игра «беги, падай и катись».


Он несся вниз по склону с нечеловеческой скоростью.


Морган понятия не имел, сколько времени прошло, прежде чем он достиг нижнего склона, прямо над основанием. Это казалось мгновенным от вершины до подножия небольшого холма. Он вскочил на ноги и бросился к живой изгороди и склонившимся деревьям. Последние преграды перед дорогой.


Он волочил ногу по траве, как калека. Все еще петляет в меру своих возможностей, пытаясь запутать стрелков.


Мимо него просвистели новые пули.


Он замедлялся. У него не было долго.


Они ударят его в любую секунду. Морган приготовился к пуле в спину.


Он попытался перепрыгнуть через изгородь, но его удержала нога. У Моргана не было времени придумывать сложный план Б. Он пробирался сквозь острые ветки, вооруженный только грубой силой. Это было похоже на попытку перелезть через шилтрон на древнем поле битвы, когда бесчисленные миниатюрные копья вонзались ему в лицо. Морган вскрикнул от боли. Его лицо и руки были порезаны в тысяче мест. Его рубашка была порвана.


Но он продолжал идти.


Он сделал достаточно большой зазор между ветвями. Затем, с окровавленными от усилий лицом и руками, он протиснулся на другую сторону.


Морган пробежал мимо деревьев, спотыкаясь о дорогу, как слепой пьяный, приближающийся к танцплощадке.


Он упал. Его окровавленное лицо было прижато к асфальту. Его глаза были закрыты, и он устало стучал кулаком по дороге.


Это еще не конец. Ему пришлось встать и продолжить движение, но его тело не могло двигаться дальше.


Конец дороги.


Моргану казалось, что он плывет в дурном сне, и это был момент, когда он должен был проснуться. Как раз перед тем, как Силентия подкралась сзади и пустила ему пулю в голову.


Черт, он дал им хороший ход.


Он услышал приближающиеся шаги.


— Держи прямо здесь, — сказал мужской голос. — Никаких резких движений, мистер, хорошо?


Пауза.


Тот же голос продолжал. «Теперь я хочу, чтобы вы меня послушали — я хочу, чтобы вы подняли обе руки и положили их на спину, сцепив пальцы. Ты понимаешь?"


Морган медленно положил руки ему на спину, сцепив пальцы, как было велено. И только когда он услышал, как захлопнулись металлические наручники на его запястьях, он наконец оторвал голову от дороги.


Над ним стоял полицейский.


На лице мужчины отразился шок. Морган мог только представить, как плохо он, должно быть, выглядел, особенно после драки с Силентией и зеленой пустыней.


Полицейский обыскал его на наличие оружия.


Морган моргнул, не совсем веря своим глазам.


«Это сон», — сказал он. «Это должен быть сон».


Затем он расхохотался.


— Просто стой там, — сказал полицейский. — А теперь стой, не двигайся. Он выдал серию нервных команд. Это явно была маленькая рыбка, плавающая в большой воде. Сельская полиция больше привыкла к разрешению мелких споров между соседями, чем к задержанию беглых убийц. Мужчине было около двадцати пяти. Над его губой свисал комочек светло-коричневого пуха, который он, без сомнения, назвал усами.


Морган уже собирался что-то сказать, когда заметил вдалеке какой-то предмет. Как он мог это пропустить? Что-то такое большое. Он лежал в канаве примерно в сотне футов от дороги, недалеко от крутого поворота.


Перевернутый тюремный фургон.


— О Господи, — сказал Морган. "Дорогая, я дома."


Рядом с фургоном появился кто-то еще. Пожилой мужчина подошел к Моргану и полицейскому. Его походка была медленной и шаткой, как будто он пытался замаскировать хромоту.


— Морган? — сказал Томпсон, и его глаза чуть не вылезли из орбит. "Это ты?" Его лицо все еще было в крови после аварии, а также избиения, которое нанес ему Морган.


Тюремный охранник покачал головой.


— Что, черт возьми, с тобой случилось? он спросил. «Ты выглядишь как дерьмо. Ну, что бы это ни было, это не могло случиться с более милым отморозком».


— Как дела, Томпсон? — сказал Морган. — Как голова?


Томсон нахмурился. — Я задал тебе вопрос, Морган. Что с тобой случилось? Где ты был?"


Морган посмотрел на фургон. Он задавался вопросом, был ли пьяный труп водителя все еще в кабине? Бедный, глупый ублюдок.


"Это он?" — спросил полицейский Томпсона. «Это точно Картер Морган? Вы уверены в этом?


«Не говорите со мной так, как будто я дебил-офицер», — отрезал Томпсон. "Пожалуйста. Я мог бы получить удар по голове сегодня — несколько ударов — но я никогда не забуду убийственный мешок с дерьмом, когда увижу его. Особенно тот, кто совсем недавно использовал мое лицо как боксерскую грушу.


— Да ладно, мужик, — сказал Морган. — Ничего личного.


Томпсон нахмурился. «Что может быть более личным, чем получить удар по лицу?»


Морган хотел было ответить, но что-то его оборвало. Он что-то услышал, внезапный шум за спиной.


Это звучало так, будто кто-то перешагнул через груду веток.


— Нет, — сказал он. — О Боже, нет.


Прижавшись животом к дороге, Морган запрокинул голову назад, насколько это было возможно. Он почти мог видеть живую изгородь.


— О Иисусе, — сказал он. "Мы должны идти."


— На что он смотрит? — спросил Томпсон.


— Не знаю, — ответил полицейский. — Но посмотрите на его лицо, ради бога. Он больше не смеется, да? Как будто он увидел там привидение или что-то в этом роде.


— Могу я встать? — сказал Морган.


"Какая?"


«Ради Христа, могу я встать? В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ! Они идут за мной, Томпсон, они идут прямо сейчас! Они убьют и вас обоих.


Старое седое лицо Томпсона было в синяках и крови. Но его глаза были кристально чистыми. Он огляделся, а затем снова обратил внимание на Моргана. "Ты с ума сошел?" он сказал. — Там ничего нет.


Морган встал на колени. Боль, циркулировавшая по его телу, была сильной, но он боролся с ней, вставая на ноги.


— Куда, по-твоему, ты идешь? — спросил Томпсон.


— Я должен уйти отсюда, парень.


— Легко, — сказал полицейский. Его Глок был направлен на грудь Моргана. Морган заметил, что рука мужчины дрожит, и предположил, что он не часто вытаскивал здесь свой пистолет. "В чем дело?"


— Ты их не слышишь? — сказал Морган.


— Слышите, кто? — сказал Томпсон. — Ты что, пытаешься втянуть нас в что-то, Морган? Если это уловка, клянусь Богом, я…


Томпсон потянулся за пустой кобурой.


"Сукин сын. Где мой пистолет, Морган?


— Нам нужно выбираться отсюда, — сказал Морган, глядя на изгородь. «Да ладно, Христа ради. Вы не знаете, что там».


— Это не уловка, — сказал полицейский. «Посмотрите на его лицо. Человек в ужасе».


«Вы не знаете его так, как знаю его я», — сказал Томпсон. «Даже со скованными руками этот парень представляет угрозу».


Морган поковылял к тюремному фургону. Ему было все равно, что при нем был пистолет. Пусть стреляют в него, если хотят. Пока он шел, его взгляд задерживался на зеленой пустыне, ожидая, когда его враг появится из тишины.


— Куда он идет? — спросил Томпсон.


Полицейский пожал плечами. — Похоже, он идет к фургону.


Морган соскользнул на землю, его спина уперлась в крышу перевернутого «Спринтера». Он вздохнул. Его нога не шла дальше.


Он сидел там, глядя широко раскрытыми глазами вдаль.


Ожидающий.


Но Силентия так и не пришла.


Вместо этого по проселочным дорогам завыла стая сирен. Появился парад сверкающих синих и красных мигающих огней. Через несколько секунд около дюжины полицейских машин и два фургона с мясом выехали на обочину. Городская полиция.


Скорая помощь последовала за ним.


— Самое время, — сказал молодой полицейский, подходя к первой полицейской машине. На его лице отразилось сильное облегчение.


Морган улыбнулся. Он закрыл глаза, а копы сновали туда-сюда, оценивая ситуацию. Теперь он понял о тех машинах Silentia, которые он видел уносящимися ранее. Реджи получил наводку. Крушение было обнаружено, и городская полиция уже выехала на место. Двенадцать стрелков на хвосте Моргана, должно быть, тоже услышали эту новость, иначе они последовали бы за ним на дорогу и казнили. Не имело значения, что Томпсон и молодой полицейский были там. Оба были бы сочтены расходным материалом в данных обстоятельствах.


Ни один из этих двоих никогда не узнает, как близко они подошли к Силентии в тот день.


Бесконечно мигали разноцветные огоньки.


Томпсон объяснял кому-то события крушения, побега Моргана и его странного возвращения.


Морган наблюдал, как тело водителя фургона увозят в машине скорой помощи.


Он сидел на дороге под присмотром двух угрюмых вооруженных офицеров. Ему очень хотелось вернуться в тюремный фургон, закрыть дверь и снова накрутить мелодии. Запустите его обратно. Megadeth, Slayer, Iron Maiden и все остальные. Он спросил копов, можно ли, но они не позволили ему.


В конце концов двое офицеров подхватили Моргана с дороги и затащили в зад одного из мясных фургонов.


Полицейские были с ним грубы. Не имело значения. Случай постучался к Картеру Моргану, и все будет так: его доставят в ближайший полицейский участок и запрут до тех пор, пока тюремные власти не подберут новый транспорт, чтобы отвезти его в городскую тюрьму. Может день, может два. Тем временем его будут допрашивать о том, что произошло, пока он был на свободе. Куда он делся? Что он делал? Кого он видел? Именно тогда полиция начала вести себя мило, потому что Морган мог рассказать им большую жирную пикантную историю. И что это была за история. У него была информация, за которую правоохранительные органы самого высокого уровня убили бы их матерей.


У него была Силентия.


Он держал Реджи Уорда за яйца.


Морган сидел один в задней части фургона с мясом. Ухмыляясь.


Это было все равно, что снова оказаться в тюрьме. О завоевании уважения сверстников. На этот раз, однако, не другие преступники будут целовать зад Моргана, пока он поднимается по лестнице к славе.


Это будут полицейские.


OceanofPDF.com


## Глава 15


Шины завизжали, когда черный внедорожник съехал с проселочной дороги и помчался к белому фермерскому дому.


«Папоротник!» — крикнул голос.


Автомобиль с визгом остановился в нескольких футах от старого здания. При работающем двигателе водительская дверь распахнулась. Реджи Уорд выпрыгнул из внедорожника, как будто его сиденье загорелось. Он побежал к дому.


Терри и Элли были прямо за ним.


Реджи вытащил из кармана связку ключей. Когда он нашел правильный, он вставил ключ в замок, а затем он колебался.


Он чувствовал, что его вот-вот вырвет.


Реджи распахнул дверь, и Стражники хлынули в коридор нижнего этажа.


«ПАПОРОТНИК!» — крикнула Терри, бежав впереди Реджи. «Ты здесь? ПАПОРОТНИК!»


«Папоротник!» — позвала Элли.


Терри помчалась наверх, а Элли задержалась у входной двери, дежуря, как ей было приказано. Тем временем Реджи шел по коридору, неуверенно подходя к шкафу под лестницей.


Он остановился.


Дверь была широко открыта. Внутри было пусто.


Конечно, Реджи знала, что шкаф пуст, задолго до того, как вошла в дом. Он знал, что Морган был на свободе. Телефонный звонок Карла убедил меня в этом.


Но видеть это было по-другому.


Шаги Терри грохотали вверх и вниз по лестнице, переходя из спальни в спальню. Это звучало так, будто слоненок бродил по дому.


«ПАПОРОТНИК!»


Реджи гипнотически смотрела в шкаф. Пустой стул, свернутый на полу кевларовый канат — все это было реквизитом в самом страшном кошмаре Реджи. Маленький латунный замок свисал с засова и, как он и подозревал, не был поврежден. Ни царапины на нем. В общем, показания были очевидны. Дверь не слетела с петель, а Картер Морган, экстраординарный беглец, каким он был, не совершил никаких чудес.


"Почему?" он прошептал. "Почему."


Хотя Реджи стоял на высоте двухсот футов над уровнем моря, казалось, что он тонет.


У того, кто открыл эту дверь, был ключ.


"Папа?" — сказала Элли. "В чем дело? Она делала…?"


Реджи посмотрел на дочь. Прежде чем он успел ответить, Терри поспешила вниз. Она побежала по коридору к Реджи, глядя на него затравленными глазами. Жена Реджи ускользала в темное место. Он думал, что только за последний час она постарела на десять лет.


— Ее здесь нет, — сказала Терри. Она вышла вперед, дергая Реджи за руку, как ребенок, требующий внимания. "Она не здесь!"


Она замерла.


"Реджи?" она сказала. "Что это? Ты выглядишь так, будто увидел привидение. Что это? Скажи мне, ради бога».


— Знаешь что, — процедил Реджи сквозь стиснутые зубы.


"Нет. Нет.


Пауза.


— Она его отпустила, — сказал Реджи. «Наша дочь выпустила Моргана из шкафа».


Глаза Терри округлились от ужаса. Отпустив руку Реджи, она попятилась по коридору туда, где у двери стояла Элли.


Она покачала головой.


«Мы этого НЕ знаем», — сказала она.


— Да, знаем, — прошипел Реджи. Его тело трясло, и какой бы взрыв ни приближался, он не мог его остановить. Не хотел это останавливать. «Оглянись вокруг, Терри, и перестань быть таким гребаным идиотом. Ты видишь здесь признаки борьбы? Ты? Дверь не повреждена, замок тоже. Кто-то отпустил его, и мы оба знаем, кто это был. Не так ли?»


Терри прикусила нижнюю губу.


«Она наша дочь. Она бы не сделала этого с нами».


— Она предала нас, — сказал Реджи. «И что еще хуже, она предала дело».


В глазах Терри горел лихорадочный блеск. «Всему этому должно быть какое-то другое объяснение. А Ферн расскажет нам, что случилось, когда мы ее найдем. Мы должны найти ее, Реджи.


"Найти ее?" — сказал Реджи. "Ты серьезно?"


«Найди ее сейчас же!» Терри закричала. "В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ!"


Элли кралась по коридору бесшумно, как мышь.


«Сначала мы должны все протереть», — сказала она. "Запомнить? Мы не знаем, сделала ли это Ферн до того, как...


— К черту все это, — сказала Терри, протискиваясь мимо Элли по пути к двери. Она выбежала из дома, и через секунду Реджи услышал, как она садится в машину.


Он обменялся напряженными взглядами с Элли.


— Пора идти, — сказал он.


Через минуту все снова были в машине. Ферма была заперта.


Реджи снова сидел за рулем, ошеломленно глядя в лобовое стекло. Терри сидела на пассажирском сиденье. Элли была одна сзади.


— Нам нужно идти, — сказал Реджи.


Терри была неподвижна, как манекен. — Нам нужно найти Ферн.


— Ты понимаешь, что она сделала с нами? — сказал Реджи, не сводя глаз с фермы. «Она отпустила Моргана, и Морган знает. Он знает . Он знает имена, которые мы используем, об этом доме и о том, что у нас намечается что-то очень важное. Такой дикарь долго не убежит от полиции. И даже если он это сделает, он позвонит им и расскажет все, только чтобы досадить мне. Вот что бы я сделал, если бы обувь была на другой ноге».


Реджи ударил опухшим кулаком по рулю.


«Мы должны эвакуироваться. Начиная с сегодняшнего вечера.


Свет в глазах Терри померк, словно погасли две свечи.


— Нет, — прошептала она. «До этого не дошло. Еще нет."


«Мы не можем эвакуироваться!» — сказала Элли, прыгая вперед, как чертик из табакерки. «Пожалуйста, я не хочу начинать сначала».


Реджи поправил зеркало заднего вида. Он увидел отражение взволнованной дочери, смотрящей на него.


— Ты сделала это раньше Элли, — сказал он. «Новый дом, новая личность, новые имена — вам не о чем беспокоиться. Обо всем позаботятся. Марджори Бейкер пришлось пойти на жертвы ради дела, не так ли?


Элли плюхнулась обратно на свое место. — Да, — сказала она. — И посмотри, что с ней стало в конце.


"Реджи…"


Терри была похожа на призрак. Она смотрела пустыми глазами на пустой дом.


— А как же Ферн? она спросила.


— Она предала нас, — сказал Реджи. — Ты знаешь, что это значит, не хуже меня.


Терри снова сжалась в своем иссушении. "Что ты говоришь?" — воскликнула она. Ее глаза горели. — Ты говоришь о…?


Наконец Реджи ответил.


"Нет. Я полагаю, что нет.


"Ты уверен?"


"Да."


Терри закрыла лицо руками. Затем она подняла голову и повернулась к Реджи.


— Если мы эвакуируемся, — сказала она. — Если мы перестанем быть Стражами и исчезнем совсем, она никогда нас не найдет. Никогда."


— Не будь глупой, Терри, — отругала Реджи. — Она не хочет нас искать. И уж точно я не хочу ее искать. Ферн Уорд мертва. Насколько я знаю, она умерла здесь сегодня вечером.


Рот Терри был открыт.


"Нет."


"Да."


— А что, если Морган что-то с ней сделал? — сказала Терри. «Вы думали об этом? Что, если он причинит ей боль после того, как она отпустит его?


— Тогда она все еще была бы здесь, — сказал Реджи, не глядя на жену. — У него не было времени избавиться от тела. И у него не было времени связать ее и спрятать в другом месте. Морган бежал, спасая свою жизнь. Запомнить? Теперь, я думаю, нам лучше идти. У нас много дел, когда мы вернемся домой».


"Ждать."


Терри медленно потянулась и погладила Реджи по щеке. — Мы не можем просто притворяться, что ее никогда не существовало.


Реджи оттолкнул руку жены.


— Вы должны быть благодарны, что я не посылаю Джозефа за ней, — сказал он. — Что с тобой, Терри? Ты знаешь дисциплину. Ты больше не веришь в то, что мы делаем?»


Терри не ответила.


Реджи опустил ручной тормоз и развернул внедорожник на подъездной дорожке. Они ехали молча, и прошло много времени, прежде чем кто-либо заговорил.


— Папа, — сказала Элли, хлопая его по плечу.


"Что сладенький?"


— Ничего страшного, если нам придется эвакуироваться.


"Это?"


— Ага, — сказала Элли. «Потому что я все еще верю в то, что мы делаем».


Реджи улыбнулся своей младшей дочери в зеркале — новой Марджори Бейкер.


"Это моя девушка."


OceanofPDF.com


Конец


OceanofPDF.com


восковой мир


OceanofPDF.com


Эта книга родилась ленивым днем в начале 2018 года.


Я лежала дома на диване и смотрела в окно в сторону дома прямо через улицу. Там на подъездной дорожке была припаркована машина — вроде как! Он стоял в странном месте, не совсем на подъездной дорожке, но и не совсем снаружи . Было похоже, что тот, кто был за рулем, только что остановился. Они остановились. Сдался на полпути к маневру.


Замороженный.


Звучит как ничего страшного, я знаю. И все же это мелочи. Иногда они больше всего будоражат воображение.


Эта книга посвящается тебе, незнакомец. Спасибо за крутую парковку.


Отметка.


OceanofPDF.com


Часть I


OceanofPDF.com


Через несколько лет…


OceanofPDF.com


## Глава 1


25 марта


Джек Мюррей сидел в постели и смотрел на часы.


Он только что проснулся после хорошего ночного сна и теперь ждал, когда туман рассеется в его сознании. Жду, когда эти ярко-красные светодиодные цифры на циферблате обретут смысл.


7:50.


— Семь пятьдесят? — сказал Джек. Его голос был глубоким и хриплым.


Он прыгнул вперед в постели, пытаясь получше рассмотреть часы на прикроватной тумбочке. Секундой позже дернувшаяся рука хлестнула Джека, сжимая пальцы, когда он искал сотовый телефон, который он спрятал под подушкой всю ночь. Он бросил на него один взгляд. Экран был пуст. Он застонал и яростно хлопнул телефон по спине, как будто это каким-то образом собиралось оживить предательскую батарею.


Джек почувствовал внезапный укол ужаса. Он проснулся.


И он проспал.


"Вот дерьмо."


Джек снова посмотрел на цифровые часы.


7:51.


— Черт, — сказал он, глядя на мертвый телефон, лежавший у него в руке. — Разве я не предъявил тебе обвинение вчера?


Джек покачал головой. Он дал себе молчаливое обещание, что с этого момента он поставит два будильника и будет делать это до конца своей жизни. Без шуток. Береженого Бог бережет. С хриплым стоном раздражения он протянул руку через край кровати в поисках зарядного устройства на деревянном полу. Он зачерпнул его, затем подключил к телефону. В углу не было мигающего значка, никаких признаков того, что устройство заряжается.


"Что за…?" — сказал Джек, нахмурившись. «Ты не сломлен. Ты не можешь быть».


Он бросил телефон на кровать и вздохнул. Не было времени беспокоиться о технологическом сбое. Менее чем через сорок минут прозвенит звонок в 8:30 утра, и Джек Мюррей впервые в жизни опоздает в школу.


— Отлично, — сказал Джек. Некоторое время он сидел молча, прислушиваясь к бешеному пению птиц, доносившемуся снаружи. “Отличное начало недели.”


Почему родители не разбудили его?


Он вытащил ноги из-под одеяла, почесал затылок и зевнул так сильно, что у него треснула челюсть.


Он знал ответ на этот вопрос. Его люди пытались преподать ему урок. Сколько раз в прошлом им приходилось несколько раз стучать в его дверь, чтобы разбудить его? Это был незначительный, но постоянный недостаток в жизни Джека — его неспособность вытащить свою задницу из постели по утрам. Сейчас было тяжелее, чем когда-либо, потому что в орегонской весне все еще чувствовалось прикосновение зимы. Холодное утро было хуже всего.


Мысли Джека обратились к Донне. Она будет ждать его в школе. Они всегда встречались перед уроками — это было их делом, их давним ритуалом, восходящим к средней школе. Комната 11, десять минут до звонка. Это было то, чего Джек ждал больше всего в будние дни.


Время Донны.


Теперь ему придется написать ей, сказать ей, что он…


Неа. Телефон не работал.


Джек снова вздохнул. Он встал и подошел к зеркалу в полный рост на двери шкафа. Конечно, он опаздывал, но беглый взгляд, вот и все — этот краткий физический осмотр в первую очередь был еще одним давним ритуалом, привычкой, от которой Джек не мог и не отказался бы ни для кого. В конце концов, есть более важные вещи, о которых нужно беспокоиться, чем опоздать в школу. Свежие прыщи и другие пятна на лице, эти странные необъяснимые отметины, которые могли появиться на лице подростка за одну ночь — это было катастрофой. Особенно в поверхностных джунглях под названием старшая школа.


Глаза Джека исследовали отражение.


Он улыбался и любовался видом. Его красивое лицо не было чем-то, чем он мог гордиться — это была работа Бога. Джеку просто повезло, когда дело дошло до физических качеств — он был одним из тех милых детей, которые в подростковом возрасте не превратились в странных и неуклюжих — от мальчика из хора до младшего монстра Франкенштейна. К счастью для Джека, он превратился из симпатичного мальчика в красивого молодого человека с угольно-черными волосами, точеным лицом, как у Джонни Деппа, хорошими плечами и поджарыми мышцами, которые он заработал за годы футбольной практики.


Джек подмигнул молодому человеку в зеркале.


Сегодня король двенадцатого класса. Завтра, король мира.


Эта мысль заставила его оглянуться через плечо на груду брошюр колледжа, лежащую на его столе. Будущее. Конечно, сейчас он жил в Александра-Фолс, штат Орегон, — милом городке, расположенном в глуши. Но это не было вечностью Джека. Школа почти закончилась. Он выходил, и возможности были безграничны. Джек собирался поступить на восток, в Гарвард или Принстон, но, конечно, ему нужно было подумать и о других школах с лучшими футбольными командами. Было легко быть школьным футбольным героем в таком маленьком пустынном городке, как Александра Фоллс, — конкуренция была невелика. Но у Джека было горячее желание испытать себя против лучших.


Не только в футболе, а во всем.


Он открыл дверь спальни и вышел в коридор. В доме царил ледяной холод, который заставил его дрожать, когда он стоял там только в трусах-боксерах и мятой футболке. Джек посмотрел на дверь спальни родителей и увидел, что она закрыта.


— Большое спасибо, — сказал он.


Он взглянул на извилистую дубовую лестницу, которая спиралью вела к нижнему коридору. Джек перегнулся через перила, прислушиваясь к звуку движения внизу. Грохот посуды на кухне, голос ведущего новостей по телевизору, открывающаяся и закрывающаяся дверца холодильника — все, что указывает на признаки жизни в доме. Но ничего не было. Джек даже не слышал слабого гудения электричества.


Он покачал головой. Конечно, они были вовремя. Теперь он даже не мог ругаться на них за то, что они позволили ему поспать.


Они всегда говорили, что однажды это произойдет, что они просто оставят его спать в постели и отпустят в школу пешком. Джек никогда не верил им. Он не думал, что они когда-нибудь с этим справятся.


Он все еще не мог в это поверить.


"Мама? Папа? Вы дома?


Нет ответа.


Он постучал в дверь их спальни. Ничего такого.


— Хорошо, — сказал Джек.


Он должен был прийти на урок физики к мистеру Ли в 8.30. Джеку придется пробежать весь путь от дома до дверей класса, если он хочет успеть туда вовремя. Он мог только вообразить выражение шока на лицах других детей, когда опоздавший герой-спортсмен, особенно жуткие неудачники, которые всегда сидели в конце класса — Сэмми Нейл и Винс Каттер. Эти парни ненавидели Джека. Сегодня утром у них был бы полевой день, если бы они сами потрудились прийти в школу.


— Пошли, — сказал Джек. "Торопиться."


Он поспешил в ванную и принял горячий душ. Намыливая тело мылом, Джек мечтал о жизни за пределами Александра Фоллс. Всех девушек, которых он встречал в большом мире. Джек был реалистом — он знал, что его отношения с Донной, какими бы крепкими они ни были, не переживут старшей школы. Донна тоже это знала — по крайней мере, Джек на это надеялся. Донна была умной девочкой — она могла выбирать из лучших колледжей от одного конца страны до другого. Она тоже была красивой, и парни гонялись за ней, как стая похотливых собак. Джек и Донна расстались и стали друзьями на расстоянии — вот что должно было случиться после школы. Через пять лет они будут просто еще одним именем, которое будет перемещаться вверх и вниз в новостной ленте друг друга на Facebook, время от времени оставляя комплиментарные комментарии к фотографиям из отпуска.


После душа Джек пошел в спальню. Он посмотрел на часы – 8.04 утра.


— О боже, — сказал он.


Ему еще предстояло одеться. После этого двадцать пять минут ходьбы до школы, и это при условии, что он наденет коньки.


Джек надел одежду, висевшую над его стулом, — джинсы, черную футболку и серую толстовку с капюшоном Nike.


Схватив с тумбочки расческу, он убрал прядь влажных волос с лица и накинул ее на голову. После этого Джек схватил со стола стопку книг, оставшихся за этот день, и затолкал их в свой рюкзак на Северной стене.


Он снова проверил свой мобильный телефон. Он по-прежнему не заряжался.


Джек бросил его обратно на кровать.


Он поспешил вниз. Нет времени на завтрак. Тем не менее он налил себе стакан апельсинового сока и выпил залпом. Это было что-то, немного витамина С, и, надеюсь, достаточно, чтобы предотвратить урчание в животе, пока мистер Ли говорил в классе.


Джек перекинул рюкзак через плечо и направился к входной двери. Он сунул ноги в коричневые туфли «Сперри», ожидающие на полке в коридоре внизу. В то же время он заметил, что рабочая обувь его отца все еще аккуратно стоит на полке. Они были так тщательно отполированы, что Джек мог видеть свое отражение на поверхности.


На его лице было растерянное выражение.


— Это странно, — сказал он.


На вешалке было свалено много обуви. У его мамы было так много пар, что он никогда не мог сказать, что она носила на работу. Но с отцом такого не было. Его отец всегда ходил в офис в одной и той же паре – он носил эти туфли, великолепные черные туфли от Бруно Магли, которые мама Джека купила старику в подарок на день рождения.


Почему они до сих пор сидят на полке?


Джек пожал плечами. Может быть, его отец купил новую пару. Ничего страшного. Он не знал всего, что происходило в голове его отца.


Джек открыл дверь. Он вышел наружу, и воздух благоухал на его лицо; это было по крайней мере немного более терпимо, чем постоянный зимний холод в доме Мюррея.


Он остановился.


Их машины все еще стояли на подъездной дорожке.


Джек нахмурился. Чувство холода охватило его, и ноги задрожали. Он тут же повернулся к дому, представив дверь спальни своих родителей – ту самую дверь, которую он видел плотно закрытой утром.


Они не разбудили меня.


Джек почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он уже был на грани того, чтобы броситься обратно внутрь, чтобы проверить, как там наверху, когда глянул на улицу.


"Что за…?" он сказал.


Рот Джека открылся. Его глаза пристально смотрели.


Там были люди. Они были в своих машинах, в своих садах и рассеялись по улицам небольшими группами. Но это был не обычный пейзаж утра понедельника, на который смотрел Джек. Что-то было не так — ужасно неправильно. Они не двигались, никто из них. Все на Вашингтон-стрит стояли как статуи, безмолвные и застывшие, словно застывшие на месте с помощью магии. С тем же успехом Джек мог смотреть на стайку восковых манекенов — улыбающихся, счастливых украшений, расставленных там, чтобы продать потенциальным покупателям радости загородной жизни.


Это было невероятное зрелище.


Джек побрел по подъездной дорожке. Его глаза метались туда-сюда.


По улице было разбросано несколько автомобилей с застывшими за рулем водителями. Эти машины останавливались только после того, как врезались в ближайшую садовую ограду или забор. Все двигатели все еще гудели, и это был устойчивый монотонный звук, который отгонял леденящую тишину.


Джек стоял на тротуаре в оцепенении. Он узнал всех этих людей – даже если он не знал всех имен, он знал лица. Он знал мистера Джонсона, который застрял на полпути на подъездной дорожке, одетый в блестящий темно-синий костюм, идущий к серебристому седану Audi и оглядывающийся на дом. Миссис Джонсон стояла в дверях и махала мужу пухлой, украшенной драгоценностями рукой. Это был прощальный салют, которому не было конца.


Он знал Кэмпбеллов.


Миссис Кэмпбелл, высокая и изящная, шла по улице, словно королева амазонок. Трое ее рыжеволосых детей шли за ней аккуратной линией. Она везла свою дочь Лори Кэмпбелл в школу. Лори училась в десятом классе, на пару лет младше Джека. Симпатичная малышка — умница, как пуговица, с чудным чувством юмора, любимица всей округи. Две другие девочки Кэмпбелл, близнецы Джина и Изабелла, пятилетние, одетые в одинаковые комбинезоны, следовали за матерью и сестрой. Они выглядели скучающими.


Джек вышел на дорогу, недоверчиво оглядываясь по сторонам. Его рот все еще был открыт. Везде было одно и то же — люди шли на работу, в школу или просто забегали в центр города по утренним делам. Ходит куда-то, но никуда не денется.


— Этого не происходит, — сказал Джек.


Он зажал рукой рот. Слабый голос в его голове сказал ему расслабиться, потому что он, должно быть, спит. Верно? Он лежал в постели и мечтал только о том, чтобы проснуться поздно, его телефон сломался, и обо всем, что произошло до сих пор. Либо это, либо весь район сыграл с ним злую шутку. В какой-то момент Джек даже поймал себя на том, что смеется — звук настолько чуждый его эмоциональному состоянию, что он звучал так, словно исходил от одной из восковых фигур.


Он сильно ущипнул себя за тыльную сторону ладони. Ничего не произошло.


"Привет!" — позвал Джек. — Меня кто-нибудь слышит?


Джек заметил какое-то движение в дверях соседнего дома. Оно пришло с другой стороны улицы.


Большой бордер-колли выбежал из дома Ланкастеров и вышел на лужайку. Миссис Ланкастер стояла на крыльце и немигающими глазами смотрела на пустую подъездную дорожку. Колли рысью пробежала по нетронутой лужайке, с волнением обогнула небольшой клочок травы, а затем присела на корточки, чтобы посрать.


Джек подождал, пока собака закончит.


— Вот, Грейси, — сказал он, протягивая руку и щелкая ртом.


Он обнаружил, что идет к дому Ланкастеров. Переходя улицу, Джек не сводил глаз с миссис Ланкастер у двери. Казалось, она ждала, пока Грейси закончит свои дела, чтобы выйти и убрать беспорядок.


— Миссис Ланкастер? Джек перезвонил. "У тебя все нормально? Вы меня слышите?"


Он прошел мимо девочек Кэмпбелл и их высокой матери. Джек взглянул на них, наполовину ожидая, что дети закричат «БУ!» и что все восковые фигурки на улице разразятся приступом неудержимого смеха.


Но было слишком рано для первоапрельской шутки.


Джек прошел по лужайке дома Ланкастеров, избегая свежей блестящей кучи беспорядка, которую оставила там Грейси. Пес мало обращал внимания на Джека. Она вышла на дорогу, виляя хвостом и с любопытством обнюхивая ноги человеческих статуй.


Джек прошел через кирпичную арку, ведущую к парадной двери привлекательного двухэтажного дома Ланкастеров. Миссис Ланкастер стояла на ступеньке с полуулыбкой на лице. Похоже, она думала о чем-то приятном, когда наступили заморозки. Джек сделал глубокий вдох и заставил себя приблизиться к женщине. Дрожащей рукой он протянул руку и коснулся пальцем ее лица. Было что-то странное в ощущении кожи — она была тверже, чем ожидал Джек, резиновая и искусственная, как будто Джек прикасался к маске.


— Миссис Ланкастер? — сказал Джек. "Ты в порядке?"


Он застонал. Глупый вопрос.


Он коснулся ее плеча. Опустив глаза, Джек заметил, что блузка миссис Ланкастер расстегнута на несколько пуговиц. Его испытующий палец начал дрожать. Внезапно тело Джека охватило чувство голода. Каждый подросток в округе фантазировал о том, что они хотели бы сделать с миссис Ланкастер. Несомненно, каждый взрослый мужчина на Вашингтон-стрит тоже. Она была великолепна и все же замужем за туповатым мужем, с которым не было бы и шанса, если бы он не был загружен.


— Миссис Ланкастер? — сказал Джек. Теперь его голос был тихим, менее нервным.


Медленно его рука снова двинулась вперед, потянувшись к соблазнительному намеку на бронзовую декольте, торчащей из-под блузки миссис Ланкастер.


Сердце Джека колотилось.


Быстрый взгляд, это все, что он хотел.


Джек остановился. Он отдернул руку, как будто его ударило током. Он сделал неуклюжий шаг назад через арки и продолжил движение по подъездной дорожке Ланкастера к дороге. Наконец его глаза от стыда отвернулись от женщины. Что, черт возьми, только что произошло? Он не был извращенцем, или был? В этом городе было что-то серьезно не так, и вот он здесь, пытается украдкой заглянуть под женский топ. Чтобы почувствовать? Почему? Не то чтобы он был сексуальным маньяком или отчаянно нуждался во внимании. Джек получал все необходимое ему обожание от девочек в школе, и это не было хвастовством — это был факт. Он был тем парнем. Ему не нужно было охотиться на беспомощную женщину, чтобы чувствовать себя хорошо.


Мудак.


Что он думал?


Ноги Джека отяжелели, как будто они медленно наливались свинцом. Его мозг чувствовал себя вялым. Он что, впал в паралич? Стал ли он одним из них? Он посмотрел на небо и принюхался, как любопытная собака. Что это был за слабый металлический запах, который он вдыхал? Что это за странный вкус остался на кончике его языка?


Конечно.


Америка была под ударом.


Это была химическая война.


Они всегда говорили об этом в новостях и о том, что это может произойти в любое время. Россия. Северная Корея. Это был либо террористический акт, либо полномасштабная военная атака на страну с применением химического оружия – парализующего газа, чего быть не могло. Это было даже хуже, чем 11 сентября, и это происходило.


Сердце Джека колотилось. Он закрыл нос и рот руками и побежал обратно в дом Мюррей.


OceanofPDF.com


## Глава 2


Джек захлопнул за собой дверь. В тишине Вашингтон-стрит это прозвучало как выстрел.


Его рюкзак упал на пол.


Он посмотрел на лестницу, которая вела в спальню его родителей. Его глаза следили за длинной извилистой тропинкой вверх по лестнице, и он боялся самой мысли о том, чтобы отправиться в это путешествие.


Его спина была плотно прижата к двери.


"Мама? Папа?"


Голос Джека дрожал. Это был голос испуганного ребенка, который больше не хотел играть во взрослые игры. И был ли это страх, удерживающий его от первого шага к лестнице, или ядовитый загадочный газ в его легких? Если химическое дерьмо там делало свое дело, сколько времени у него было, прежде чем его умственные способности превратились в кашу, а тело - в воск?


Но, к его удивлению, когда Джек приказал своим ногам двигаться, они это сделали. Он зашагал, хотя и с большим колебанием, через холл к лестнице. Тишина как внутри дома, так и снаружи на улице была мучительной. Снаружи слышалось только низкое рычание автомобильных двигателей, но оно было настолько постоянным, что Джек больше его не замечал. Внутри дома везде была тишина. Половицы даже не скрипели. Обычно что-то указывало на жизнь — лай собаки, детский крик, стук баскетбольного мяча, отскакивающего от улицы — что угодно, что угодно.


Джек ступил на винтовую лестницу. Чувство стеснения пронизывало его тело. Он машинально поднялся по лестнице, ступив на верхнюю площадку, где пол наконец начал издавать знакомый скрип.


Его глаза не отрывались от двери их спальни.


Когда Джек шел по коридору, в его кишках закипало ощущение холода. Теперь он был убежден, что ощущение тяжести в конечностях не имело ничего общего с ядовитым газом.


Он постучал в дверь. Это был тихий стук, похожий на удар тарана по двери замка.


"Мама папа?" он сказал. "Ты там? Что-то случилось снаружи. Что-то плохое."


Джек подождал секунд пять, прежде чем снова постучать. Он не мог заставить себя просто ворваться в их комнату, хотя знал, что это именно то, что он должен сделать. После второго стука он отступил назад и посмотрел на дверь. На четырех белых прямоугольных панелях, вырезанных спереди, не было ни единого пятнышка. Эта дверь во всей своей безупречной глянцевой красе представляла собой дом Мюррей в целом — безупречный, как шоу-хаус.


Он потянулся к металлической ручке. Вся его рука тряслась.


Джек толкнул дверь и вошел в спальню мамы и папы. Его шаги были громкими и навязчивыми. В комнате было темно – шторы были задернуты. Легкий затхлый запах утренней гнили ударил Джеку в ноздри и заставил его вздрогнуть.


Он посмотрел сквозь сероватую тьму на кровать.


Может быть, они спали. Это было возможно. Они не должны были быть такими, как все, и если Джеку удалось сбежать от газа внутри дома, то почему не его родителям тоже?


В центре кровати виднелась расплывчатая вертикальная фигура. Было похоже, что кто-то сидит высоко или, возможно, присел на колени. Из первой фигуры торчало что-то еще, торчащее под углом девяносто градусов, как вздувшаяся масса. К этой второй фигуре была прикреплена голова, и она была плотно прижата к изголовью кровати.


Джек сильно моргнул. Он не был уверен, на что смотрит. Насколько он знал, это были темные очертания ужасного сросшегося монстра.


"Мама?" он сказал. "Папа? Я думаю, что мы подверглись какой-то атаке. Вы должны видеть, что происходит снаружи. Откройте шторы. Не хочешь посмотреть?


Нет ответа.


Джек вздохнул. Его пальцы схватились за выключатель на стене. Он проигнорировал далекий панический голос в своей голове, говорящий ему выйти из комнаты и бежать. Беги так быстро, как только можешь, пока можешь.


Джек включил свет.


Это был не монстр на кровати. Эти странные, угрожающие фигуры были его родителями, и они были восковыми фигурами, как и все в округе. Однако, в отличие от людей на улице, родители Джека не садились в свои машины, не выносили мусор и не делали ничего столь обыденного, как ожидание, пока собака насрала на лужайке перед домом.


Они занимались сексом.


собачий стиль.


Сердце Джека колотилось, когда он понял это. Он поднес руку к лицу, глядя на них сквозь щели между пальцами.


Его мама стояла на четвереньках, а папа был крепко сжат сзади, его руки сжимали ее талию с такой силой, что бледная кожа его мамы покраснела от гнева. Судя по искаженному выражению лица старика, Дуг Мюррей был на грани невозврата, когда ударил мороз. Он был похож на лысого оборотня, воющего на луну.


Однако мама Джека не выглядела такой восторженной. В ее глазах мелькнула тень скуки, которая наводила на мысль, что то, чем они занимались, было такой же рутинной работой, как протирание кухонных столешниц.


— Боже мой, — сказал Джек, поморщившись, словно отведал прогорклого фрукта.


Он отступил назад, соскребая ботинки с деревянного пола.


"Как ты мог?"


Ужас видеть Фиону Мюррей в таком состоянии был ошеломляющим. Фиона Мюррей, такая чопорная и правильная, женщина, которая свято вытирала вышеупомянутые кухонные столешницы по меньшей мере три-четыре раза в день, — видеть ее такой, как предмет, которым пользовался его отец, было ужасно.


И этот безумный взгляд на лице Дуга Мюррея.


Пальцы Джека вцепились в стену. Он выключил свет и погрузил комнату во тьму. Точно так же он пытался стереть образ из своей памяти. К сожалению, не было выключателя света для этого.


"Что творится?" он сказал. «Это похоже на кошмар, который становится все хуже. Что я должен сделать?"


Он уставился на темную фигуру на кровати, двух людей, слипшихся, как гигантские комки глины для лепки.


Джек снова пополз вперед. Он не хотел вдыхать этот аромат утренней гнили или что-то еще в этой комнате, поэтому он начал дышать через рот, как делал, когда его нос был заложен от холода. Это было нехорошо — он все еще чувствовал вкус.


"Папа?" он сказал. "Вы меня слышите? Мама?"


— Армагеддон, — прошептал он. — Или как там это называют по телевизору. Я думаю, что это происходит прямо сейчас. Было какое-то нападение, но такого я никогда раньше не видел. Папа? Мама? Вы меня слышите?"


Джек потянулся пальцем к отцу. Щель света пробилась сквозь портьеры, и в сиянии этого одинокого белого луча было очевидно, что тело Дуга Мюррея блестело от пота.


Джек постучал пальцем по отцовскому плечу. Он чувствовал ту же резиновую твердость на коже, то же самое чувство, которое он чувствовал ранее на миссис Ланкастер. Они выглядели настоящими, но не чувствовали этого.


— Папа, — сказал он, наклоняясь ближе. "Ты там?"


Он снова толкнул отца в руку чуть ниже локтя. Его родители, как один, мягко покачивались на кровати.


— Поговори со мной ради Бога! — закричал Джек. Его сердце колотилось. Его кожа была горячей и колючей. «Я не знаю, что здесь делать. Я совсем один, и мне нужна помощь».


Он снова толкнул старика, но на этот раз сильнее. Гораздо сложнее. К ужасу Джека, его отец опрокинулся на бок, и, поскольку его родители все еще были привязаны к паху, мама пошла с ним. Джек завопил, когда Дуг и Фиона свалились с края кровати и рухнули на пол с глухим стуком, от которого весь дом сотрясся.


Джек отшатнулся назад, спрятав лицо в ладонях. Он остановился только тогда, когда его спина прижалась к стене спальни.


— Прости, — сказал он, опуская руки. — Я не хотел этого делать.


Теперь он тяжело дышал носом и ртом. От этого затхлого запаха в воздухе его тошнило.


Стоя там, Джек заметил пульт от телевизора, лежавший на мамином прикроватном столике. Так было всегда – его мама отвечала за ночное переключение каналов.


В голове Джека забрезжил слабый проблеск надежды.


ТЕЛЕВИЗОР. Новости. Об этом должно было быть что-то в новостях.


Он подбежал к краю кровати, схватил пульт и отступил к безопасной стене.


Джек направил пульт на телевизор с плоским экраном, прикрепленный к стене напротив кровати. Несколько раз нажал кнопку питания. Ничего не произошло. Джек издал сердитый звук, похожий на рычание животного. Он подбежал к телевизору, не обращая внимания на груду скомканной плоти, лежащую рядом на полу.


Неистовым резким движением его палец искал кнопку ручного управления сбоку тридцатидвухдюймового телевизора. Когда он нашел его, он толкнул его вниз и удерживал на месте.


Ничего такого. Сил не было.


Джек закричал и швырнул пульт со стены. Гаджет раскололся и на несколько частей приземлился рядом с обломками его родителей. Джек поспешил к следующему окну и в ярости отдернул шторы. Он моргнул, когда шквал дневного света залил комнату. Он посмотрел на бледно-голубое небо, уверенный, что звуковой удар реактивных самолетов был неизбежен, как и звук бомб, падающих на города и поселки по всему Орегону. На горизонте появлялись черные клубы дыма.


В любую минуту.


Мир находился в состоянии войны.


«Нас атакуют!» — закричал Джек. Его руки были прижаты к бокам головы. Его разум тонул в море паники.


«Это происходит ради Бога, кто-нибудь, сделайте что-нибудь».


Джек снова понюхал воздух, уверенный, что тот самый металлический запах, который он чувствовал снаружи, преследовал его. Его глаза бегали туда-сюда по комнате. Конечно было, посмотрите на его родителей ради бога. Но почему он не закончил, как остальные? Был ли паралич на пути? Был ли он невосприимчив? Если у него был иммунитет, внутри Джека должно было быть что-то особенное. Биология? Странная удача? Он слышал о людях, обладающих естественным иммунитетом к смертельным болезням, но к химическим атакам?


Джек достал бумажную салфетку из коробки на комоде. Он зажал его носом и ртом и попытался замедлить дыхание. Он шатался по спальне. Он не чувствовал себя прекрасно.


Были ли его конечности тяжелыми? Или ему это только показалось?


ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!


У Джека отвисла челюсть. Клинекс выпал из его рук.


Дверной звонок.


"Я иду!" он крикнул.


Джек чуть не свалился с кровати, когда выбежал из спальни. Он сильно ударился о лестницу, его ноги стучали по дереву с такой силой, что казалось, что вокруг дома бегает слон. В голове Джека была только одна мысль – он спасен! Это должна была быть полиция, проверяющая от двери к двери в поисках выживших, чтобы сопроводить их к месту эвакуации.


Возможно, это была армия.


Какое это имело значение? Он был не один.


Слава Богу.


Джек чуть не споткнулся на нижней ступеньке, но это не замедлило его. Он приземлился в коридоре нижнего этажа и бросился к входной двери. Его руки, сильно дрожа, схватились за ручку.


"Я иду!" Джек вскрикнул. «Никуда не уходи, пожалуйста. Я иду!"


Он распахнул дверь, и его глаза округлились от ужаса.


Там никого не было.


OceanofPDF.com


## Глава 3


Джек побрел по подъездной дорожке на улицу. Он оглядывался назад и вперед, ища что-то — что- нибудь — что двигалось. Там должен был быть кто-то снаружи.


Дверные звонки не звонят сами по себе.


"Привет!" он крикнул. "Кто-нибудь, помогите мне. Я здесь!"


Его разум ходил по кругу, пытаясь понять это. В голове Джека были страх и замешательство, но также и гнев. Почему это происходило с ним? Он впился взглядом в окружающий пейзаж — в восковые фигуры, которые не казались ни живыми, ни мертвыми. Он приложил руку к лицу — кожа была влажной и казалось, что она сгорает большими кусками. Это панический пот или что-то другое?


"Кто-то там?" — крикнул Джек, перекрывая хор тикающих автомобильных двигателей.


Он бросил взгляд через плечо на резиденцию Мюррея, две машины которой аккуратно стояли на подъездной дорожке. Ему казалось, что он смотрит на дом с привидениями, а не на то место, которое он называл домом большую часть своей жизни. Это было мертвое место, смотрящее на него со злыми намерениями — полуразрушенное место из местной легенды, где дети осмеливались друг друга постучать в дверь три раза, прежде чем убежать.


Это больше не было безопасным местом. Он никогда не сможет вернуться туда, пока это не будет исправлено.


Джек посмотрел в верхнее левое окно спальни — комнату его родителей. У него по спине побежали мурашки.


"Что теперь?" — сказал он, поворачиваясь к восковым фигурам на улице. "Что я должен сделать?"


Он запрокинул голову, ища этот странный, чужой запах. Он не мог найти его. Но если бы он был там, возможно, лучше всего было бы просто сделать глубокий вдох, сделать глоток и поглотить все химические вещества, которые были в воздухе. Пусть все остановится. Стань восковой фигурой, как и все остальные.


Джек покачал головой. Нет, он не мог сдаться. Если он был невосприимчив, то он был обязан найти ответы, и, возможно, вместе с этими ответами был шанс, что он сможет вернуть этих людей, включая своих родителей.


Там должен был быть кто-то еще, как он. Он просто должен был найти их.


Джек шел по улице, с опаской поглядывая на восковые фигуры. Раз или два он взглянул на небо, ожидая, что что-то произойдет. Конечно, это был только вопрос времени, когда признаки войны достигнут небес Орегона. Наступал следующий этап атаки. Выброс химиката, вызывающего паралич, был первым этапом, сделавшим американцев повсюду беспомощными и широко открытыми для второго этапа. Но что было на втором этапе? Сможет ли Джек вскоре услышать рев танковых двигателей, за которым последуют быстрые очереди из пулеметов, разрывающих на куски мир, который он знал?


Одно было точно — Джек больше не беспокоился о том, что опоздает в школу.


Он повернул налево на Клэр-авеню.


Направляясь к центру города, Джек время от времени переходил на легкую пробежку. Ему не терпелось увидеть еще кого-то в движении — увидеть что-то нормальное на горизонте. Это имело смысл только в том, что другие люди пережили сильное замораживание. Оставалось только догнать их.


Красивые старые дома растворились в тумане. Тот самый домашний шарм, ультранормальность Александры Фоллс были секретным ингредиентом ужаса, который делал нынешнюю ситуацию такой жуткой. Если это и был апокалипсис, то тихий, почти цивилизованный. Где был весь шум? Не лучше ли было бы, если бы город сгорел? Разве не было бы логичнее, если бы сотни людей бегали по залитым кровью улицам, крича и царапая свои горящие лица? По крайней мере, Джек мог это понять.


Не этот.


— Меня кто-нибудь слышит? — позвал Джек. Он смотрел на дома по обе стороны улицы.


Джек прошел мимо синего пикапа и белого такси, припаркованных у обочины. Кабина была пуста, но за рулем пикапа сидел молодой человек лет двадцати. Он замер как раз в тот момент, когда собирался откусить большой кусок от булочки. Его лицо испещрили морщины, когда он вцепился зубами в край еды. Его глаза смотрели прямо перед собой, ничего не выражая.


Джек продолжал звать на помощь, но никто не ответил. Он прошел мимо множества аккуратных лужаек и тихих домиков по обеим сторонам. Раз или два он видел случайные лица, выглядывающие из переднего окна, и его сердце подпрыгивало при мысли, что эти люди были такими же, как он, не затронутыми морозом. Каждый раз он прыгал через лужайку к окну, но при ближайшем рассмотрении Джек видел, что они такие же, как и все.


Восковые фигуры.


Все будет хорошо, сказал он себе. Добраться до центра города. Там были бы и другие, подобные ему.


Джек пробежал мимо церкви, его ноги топали по чистым улицам. Он слышал звук работающих автомобильных двигателей, а на следующем перекрестке Джек увидел длинную груду машин, растянувшуюся футов на пятьдесят. Все машины были плотно прижаты друг к другу, затор начался с лидера, коричневого «форда» с женщиной средних лет за рулем.


Джек не стал задерживаться. Он побежал вниз по склону, приближаясь к Мейн-стрит. Он обогнал детей и взрослых на тротуаре — все застыли посреди школьной пробежки.


Примерно через минуту он наконец был в центре города. Джек согнулся пополам, его руки лежали на бедрах, пока он переводил дыхание. Он вглядывался в пейзаж, отчаянно желая увидеть жизнь — движущуюся жизнь. Первым, кого увидел Джек, было знакомое лицо регулировщика, стоящего посреди дороги. Это была дородная чернокожая женщина с красивой улыбкой, растянувшейся от уха до уха. Когда наступили заморозки, она помогала небольшой группе улыбающихся детей и горстке взрослых через главную улицу.


— Привет, Джейн, — сказал Джек, махнув ей рукой. — Ты же не видел, чтобы здесь кто-то ходил в последнее время, а?


Джек выпрямился и пошел дальше. Его глаза лихорадочно искали повод для волнения. Полиция, армия — на этом этапе подойдут любые взрослые. Черт, даже ребенок или два — что-то, чтобы дать Джеку понять, что он не единственный человек в Александра Фоллс, который не превратился в восковую фигуру.


Конечно, он был не единственным. Это было смешно.


Он подошел к седовласому мужчине в клетчатой рубашке и бейсболке. Мужчина стоял у банкомата и вынимал деньги из автомата, когда ударил сильный мороз. Джек подошел ближе и увидел толстую стопку зеленых купюр, застрявших в пальцах мужчины. Он почувствовал странное, чуждое ощущение, поднимающееся внутри него. Это было похоже на лихорадку. Джека охватила волна возбуждения — его сердце билось так быстро, что он представил, как кровь бурлит в жилах, как кипяток.


Это было много денег. И неужели он больше не нужен мужчине?


Джек огляделся, проверяя, не наблюдает ли кто. Он сделал шаг ближе к банкомату. Кого волнует, если он вырвет деньги из каменных рук этого человека?


Кто бы знал?


Джек остановился. Он тряхнул головой, как будто пытаясь вытащить муху из волос. Что, черт возьми, он думал? Он действительно собирался украсть все эти деньги?


Он заставил свои ноги двигаться. Не взглянув снова ни на мужчину, ни на деньги, он быстро ушел.


Это был утренний час пик в Александра-Фолс — он был таким же загруженным, как и в будние дни, а также с полпятого до половины шести вечера, когда все возвращались из Портленда или где бы они ни работали.


Вдалеке сгрудились еще машины. Во время заморозков большинство автомобилей столкнулись друг с другом. Некоторые, однако, выкатились на тротуар и в витрины магазинов или другие здания. Несколько восковых фигур лежали на бетоне, словно упавшие кегли для боулинга, что наводило на мысль, что они стояли на пути в неудачный момент.


Джек мельком увидел галерею лиц внутри разбросанных машин. В синем «мини» сидела женщина, ее лицо было мрачным портретом утренней депрессии понедельника. В красном универсале «Мерседес-Бенц» находилась семья из четырех человек; мужчина и женщина застыли в жарком споре на передних сиденьях. Двое маленьких детей сидели сзади; старшая сестра обняла своего младшего брата, который плакал.


Джек вздрогнул. Ему казалось, что он идет сквозь фотографию.


Он добрался до кольцевой развязки на полпути вниз по Главной улице. Кольцевая развязка была сердцем центра города и была широко известна как Октагон, хотя и близко не подходила к восьмиугольнику.


Джек шел по травянистому острову в центре октагона. Справа от него росла горстка голых кленов, все еще ожидающих цветения после зимы. Ветки напомнили Джеку длинные кривые пальцы сказочной злодейки. На деревянной скамейке сидел старик с чашкой кофе на вынос в руке. Другая его рука была частично сжата в боку, как будто он держал что-то, чего больше не было. Когда Джек посмотрел дальше по улице, он увидел маленького хайленд-терьера, который бродил по дороге, обнюхивая дверь кондитерской. Собака волочила за собой толстый синий поводок. Джек снова взглянул на руку старика и подумал, не выскользнул ли маленький терьер.


— Привет, — сказал Джек, опускаясь на колени перед стариком. Он искал намек на жизнь в этих стеклянных бледно-голубых глазах. «Вы слышите меня, сэр? Моргни, если сможешь. Двигай глазами или делай что можешь».


Старик ничего не сделал.


Джек вздохнул и поднялся на ноги. Через дорогу он увидел вывеску ресторана «Хадсон». «У Хадсона» представляло собой уродливое прямоугольное здание с фасадом из зеленого дерева и длинным навесом над главным входом. Несмотря на его внешний вид, жителям Александра-Фолс, наряду с россыпью туристов, которые регулярно проходили мимо, он очень понравился. Hudson's была самой популярной закусочной в городе с ее выдающимся и доступным меню завтраков, обедов и ужинов. Вдобавок ко всему, он мог похвастаться выдающимся разнообразием свежеиспеченных тортов, приготовленных Линдой Хадсон, которая управляла рестораном вместе со своим мужем Стивом.


Джек перешел дорогу и подошел к зеленому зданию.


У Хадсона по утрам всегда было многолюдно. Внутри сейчас должно быть много людей.


— Не волнуйся, — сказал Джек, взглянув на маленького белого терьера, бродившего по улице. — Я не забуду о тебе.


Он толкнул стеклянную дверь и вошел внутрь. У Хадсона действительно было людно: восковые фигуры сидели за столиками, толпились в боковых кабинках или стояли в очереди в ожидании оплаты. У некоторых людей в очереди в руках были бумажные кофейные стаканчики. Некоторые из них потягивали кофе, когда ударили морозы — они держали бумажные стаканчики под неудобным углом, и коричневая жидкость вылилась и стекала по их подбородкам, оставляя под ногами небольшую грязную лужицу.


У большинства людей в кабинках мобильные телефоны были в руках или лежали на столе. Джек наклонился к ближайшей кабинке и проверил телефон молодой женщины со светлыми волосами. Экран был пуст. Он нажал кнопку питания, и ничего не произошло.


Так что не только его телефон был отключен.


"Привет?" — сказал Джек, оглядывая ресторан. «Здесь есть кто-нибудь? Тот, кто не…”


Какая?


Он прошел дальше внутрь.


Он заглянул за прилавок. Всегда был шанс, что кто-то прячется сзади.


"Привет?" — сказал он, на этот раз громче. «Меня зовут Джек Мюррей, я живу на Вашингтон-стрит, и я…»


Я что? Испуганный?


«Я пережил нападение. Меня кто-нибудь слышит? Пожалуйста, выходите, если можете, я просто хочу помочь. Я ищу других выживших».


Стив Хадсон, высокий и тощий, с густыми усами, стоял у кассы и обслуживал покупателей.


Джек подошел к прилавку и первое, что он заметил, был широко открытый ящик. Он был толстым с зелеными купюрами, что свидетельствовало о постоянной популярности Хадсона в обществе. Джек почувствовал, как его сердце снова забилось быстрее.


— Это большие деньги, Стив, — сказал он, переводя взгляд с мужчины на кассу и обратно. «Не так ли?»


Джек оставил паузу, ожидая, что Стив что-нибудь скажет.


Стив не ответил.


Тот голод — он вернулся и раздувался внутри Джека, как толстый шар. Это желание взять что-то, что ему не принадлежало. Сегодня он почувствовал это уже дважды — первый раз, когда подошел к миссис Ланкастер, и второй раз с мужчиной у банкомата.


Джек хотел приблизиться к деньгам. Прикоснуться к нему.


Взять это.


Он пытался восстать против этих побуждений. Это было не похоже на него. Джек Мюррей никогда раньше не испытывал желания что-либо украсть. Почему он? Он никогда ничего не был лишен, и все же, несмотря на богатое воспитание, никто из значимых людей никогда не называл Джека избалованным. Это потому, что его родители проделали такую хорошую работу, чтобы держать его на земле. В результате Джек был воплощением «хорошего ребенка». Так думали о нем все в городе. Только неудачники в школе, такие бездельники, как Винс «Жуткий» Каттер, когда-либо называли Джека избалованным отродьем. Но Каттер родился в плохой семье, как и все уроды, и все, что напоминало «нормальное» воспитание, для этих парней считалось испорченным.


Джек протянул руку к кассовому аппарату.


Он ждал, когда жилистая рука Стива Хадсона оттолкнет его руку. Что сказал бы Джек, если бы его поймали на месте преступления? Он бы сказал, что это был шок, вот и все. Что он проверял Стива, проверял всех в ресторане, проверял, как далеко он может зайти в городе, где никто не мог его остановить.


Но Стиву не пришлось вмешиваться.


Джек убрал руку с кассы. Потребовалась огромная сила воли, но он медленно отступил назад. Хотя он больше не видел денег, он все еще думал о них.


Голод не ушел. Джек хотел что-то бесплатно.


Он посмотрел на стеклянный холодильник рядом с прилавком. Там были сложены торты и печенье всех форм и размеров — шоколадные эклеры, пончики, печенье и большие, искусно сделанные праздничные торты, один из которых имел форму сердца с розовой глазурью и свежей клубникой по краю.


"Вы не возражаете?" — сказал Джек, глядя на Стива.


Он подошел к другой стороне прилавка. Джек засунул руку в холодильник и взял с полки пончик с ванильной глазурью. Он откусил большой кусок. Он был не очень вкусным, но, тем не менее, он продолжал есть, и он съел всего за три укуса.


Джек посмотрел на Стива.


Хадсоны были хорошими, честными людьми. Достойные, честные члены общества. Они никогда не причиняли Джеку никакого вреда — напротив, они всегда были к нему добры, даже бросали ему странную сладкую на вкус халяву, когда школьная футбольная команда выигрывала большой матч.


— Прости, Стив, — сказал Джек.


Он посмотрел мужчине в глаза, два немигающих мраморных камня. Он наклонился ближе, как будто собирался прошептать секрет, который никто другой не мог подслушать.


— Что, черт возьми, здесь происходит, Стив?


Стив не двигался.


Джек отошел от прилавка с тяжелым сердцем. Он направился к двери, но остановился на выходе и повернулся лицом к покупателям.


— Кто-нибудь знает, что происходит? он сказал.


Джек почувствовал, как внутри нарастает паника. В конце концов, он единственный выживший в городе? Это уже не было просто предположением. Что, если в его биологии произошла какая-то странная мутация, которая позволила ему противостоять нападению?


Он повернулся спиной к восковым фигурам. Он открыл дверь и вышел наружу, низко опустив голову и глядя в пол.


Когда он поднял голову, кто-то стоял в октагоне.


Что-нибудь.


Это было не похоже ни на что, что он когда-либо видел прежде. Это было облако нечеткого света. Джек узнал в нем свет, который он видел на экранах старых телевизоров без сигнала. Снег. ТВ снег. А внутри снега было что-то – что-то темное и похожее на человека. Все его тело было безликим, за исключением двух больших черных глаз, похожих на круглые камешки. Его руки лежали на снегу, как будто кто-то прижал ладони к окну. Когда он — Снеговик — наблюдал за Джеком, он подпрыгивал вверх и вниз, как будто кто-то плывет под водой.


— Джек, — сказал он. Мужской голос. Это был шепчущий голос. Это было обыденно, не зрелищно, и в то же время это был звук, принадлежавший самому темному кошмару.


— Иди сюда, Джек, — сказал он. — Ты мне не доверяешь?


OceanofPDF.com


## Глава 4


Джек бежал по Главной улице так быстро, как только мог.


Он только раз оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что существо не гонится за ним. Но Снеговик не двигался. Он все еще был там, паря, как странное божество в октагоне.


Даже на расстоянии Джек чувствовал, как эти два черных глаза прожигают дыру в его голове.


Он держался середины дороги. Если он подойдет слишком близко к зданиям и витринам магазинов, что-то может протянуть свои длинные пушистые руки, схватить Джека и затащить его внутрь навстречу худшей, чем смерть, судьбе. Там могли быть сотни Снеговиков, наблюдающих и ожидающих в стороне. Джек не собирался рисковать.


Он бежал сильнее. Его легкие были в огне. Из его рта вырвался бешеный, удушающий звук, как будто что-то застряло в трахее и медленно убивало его. Вскоре его руки и ноги отяжелели, и он начал замедляться.


Джек искал, где бы спрятаться. Он приближался к большому красивому старинному зданию с колоннами в греческом стиле спереди, что, по крайней мере, издалека делало его похожим на старинный храм. На самом деле это было почтовое отделение Александра Фоллс. Недолго думая, Джек взбежал по короткой каменной лестнице, ведущей к входной двери. К счастью, дверь была широко открыта.


Джек вбежал внутрь и, пошатываясь, сделал несколько шагов вперед, прежде чем рухнуть на ковер.


После этого он не двигался около минуты. Лицо Джека было глубоко спрятано в его ладонях. Он не хотел ничего видеть. Он также пытался закрыть свой разум, блокируя все инстинкты, побуждавшие его начать думать, пытаться осмыслить то, что только что произошло.


Но все остальное могло подождать. На данный момент все, что Джек мог делать, это слушать пронзительный свистящий звук своего тела, хватающегося за кислород.


В конце концов он перевернулся так, что оказался на спине. Он поднял голову с пола и огляделся.


Почта была занята для такого раннего часа. У каждой из трех стоек обслуживания была небольшая очередь – скорее всего, первые клиенты дня. Теперь они застряли в этих очередях, вечно ожидая, когда их обслужат.


облом.


Джек приподнялся, опираясь на локти. Его очаровали лица людей, работающих за конторкой: двух женщин средних лет и молодого человека — вежливые, но сдержанные улыбки, которые они указывали на клиентов во время разговора. Это было так обыденно, но увлекательно, особенно печаль в их глазах. Или, может быть, Джек просто вообразил себе эту часть.


Он оглянулся.


В задней части большой комнаты стояло несколько деревянных столов, рядом с рядом полок, на которых стояло множество канцелярских принадлежностей — ручки, карандаши, блокноты и конверты всех размеров.


У Джека была идея. Он встал, подошел к столу и плюхнулся на скамью. Его дыхание не совсем пришло в норму. Как и его сердечный ритм.


Он протянул руку к полкам и вытащил блокнот формата А4 и маленькую ручку. Он что-то нацарапал на лицевой стороне блокнота, чтобы проверить, есть ли в ручке чернила. Так и было.


Это было хорошо. Теперь он сможет лучше все обдумать. Если бы он мог записать это, четко видеть слова перед собой, одну мысль за раз — возможно, он смог бы понять эту странную ситуацию.


Джек открыл страницу, и его мысли вырвались из-под ручки. Он лихорадочно строчил, пытаясь задокументировать все, что произошло до сих пор.


В какой-то момент этим утром, 25 марта , была нанесена химическая атака – где? Это не может быть просто Александра Фоллс. Это не имеет смысла. Это не может быть просто Орегон…


Джек поднял глаза от стола.


"Может это?"


Он покачал головой.


Это должна быть национальная атака — целью была Америка и, возможно, другие страны. Телевизор не работает. Мобильные телефоны вниз.


ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?


Джек так сильно надавил кончиком ручки, что казалось, костяшки пальцев вот-вот пробьют кожу.


Боже, он хотел пить после того пробега.


Он посмотрел через плечо. Рядом со стойками обслуживания стояла большая холодильная витрина с водой в бутылках и газированными напитками. Джек подошел и налил себе маленькую бутылку воды. Он открыл его и выпил все залпом.


Джек вздохнул. Он вытер рот насухо тыльной стороной ладони, взял еще одну бутылку и вернулся к столу.


Он посмотрел на последнее, что записал.


ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?


Мы под атакой. Я думаю, по крайней мере пока, я невосприимчив к тому, что нас поразило. Но что нас поразило? Это не похоже ни на одно оружие, о котором я когда-либо слышал раньше — какое-то химическое вещество, способное парализовать людей. Остановите их на своем пути. Однажды я читал о редком заболевании — синдроме запертости, когда люди осознают свое окружение, но не могут двигать мышцами.


Джек оглянулся через плечо на покупателей. Затем он вернулся к бумаге.


Они все еще в сознании внутри своих тел? Это то, что здесь происходит? Боевая версия синдрома запертости?


Или они мертвы?


Кто на это способен?


И что, черт возьми, я только что увидел в октагоне?


Джек уронил ручку, и она покатилась по столу. Вопросы, вопросы, вопросы. Он поднялся на ноги и зашагал взад и вперед по комнате, проводя рукой по мокрым от пота волосам. Прежде чем он осознал это, он уже стоял рядом с людьми за стойками обслуживания. Он чувствовал себя посетителем футуристического музея, прогуливаясь по экспозиции, воспроизводящей интерьер почтового отделения двадцать первого века.


«Кто наиболее вероятные кандидаты?» — сказал Джек, глядя на старика, стоящего в очереди к кассе номер три. Джек говорил тем же формальным тоном, что и в дискуссионном клубе одиннадцатого класса.


"Россия?" он сказал. "Северная Корея? Кого-нибудь еще мы разозлили в последнее время?


Он ходил взад и вперед по очереди, задумчиво почесывая подбородок.


Кого мы не злили в последнее время?


— Даже если это русские или северные корейцы, — сказал Джек, — разве это не создает еще одну проблему? Потому что я не верю, что подобное оружие существует — не сейчас. Парализующий газ? Конечно нет. Но давайте на мгновение предположим, что это так, и если да, то кто способен создать такое оружие?»


Джек вернулся к столу и взял блокнот и ручку. Он принес их в зону обслуживания, ручка свисала изо рта. Пока он шел, он изучал последние две строки, которые он написал:


Кто на это способен?


И что, черт возьми, я только что увидел в октагоне?


Джек стоял рядом со своей аудиторией, обращаясь к ним, как адвокат, разговаривающий с присяжными в зале суда.


— А что со Снеговиком? он сказал. — А что насчет того, что я только что видел? У меня были галлюцинации? Это было на самом деле?»


Джек сделал паузу.


Что-то еще вернулось к нему.


Он лихорадочно строчил в блокноте.


Оно знало мое имя.


— Ради бога, — сказал Джек, глядя на восковые фигуры так, словно ожидал, что они отреагируют шоком. «Он знал мое имя. И оно говорило с… подождите, у него был какой-то акцент?»


Он подумал об этом, возвращаясь к старику в очереди номер три.


— Нет, я не думаю, что слышал акцент, сэр, — сказал Джек. «Или, может быть, я просто был слишком напуган, чтобы заметить в то время». Он засмеялся, выдавливая себя так сильно, что звучал как маньяк в обитой тканью камере. — Не каждый день такое увидишь, знаешь?


Он поднес перо к бумаге.


Что-то еще?


Он взглянул на восковые фигуры, его глаза блуждали вверх и вниз по линии.


«Что, если я лаял не на то дерево?» он сказал. «А что, если это что-то совсем другое? Я с самого начала был уверен, что мы имеем дело с химической атакой, но что, если я ошибаюсь?


Он остановился перед крупной женщиной, которая баюкала на руках картонную коробку. Джек взглянул на этикетку с адресом и заметил, что посылка направляется в Лос-Анджелес, штат Калифорния.


"Что еще это может быть?" он сказал. — Есть идеи, мэм?


Джек усмехнулся и ушел.


Он обнаружил, что бредет к стойке обслуживания. В частности, он сосредоточил свое внимание на жизнерадостной женщине, сидевшей за вторым столом. Она раздавала сдачу женщине, когда ударили морозы. Теперь она осталась с преувеличенной мультяшной улыбкой, с большими глазами и широко открытым ртом, как будто она задыхалась.


— Ты что-то знаешь, — сказал Джек. — Я не был откровенен с вами, ребята, с тех пор, как попал сюда. Я тоже не был честен с собой. Есть одно слово, которое было у меня в голове с тех пор, как все это началось. Он был там, когда я увидел тех людей на улице, и он все еще был там, когда я увидел своих родителей вместе в постели. Я выбросил его, потому что не хотел воспринимать это всерьез. Потом я увидел Снеговика…»


Он повернулся к остальным восковым фигурам.


— Обещай, что не будешь смеяться, хорошо?


Никто не двигался.


— Инопланетяне, — сказал Джек.


Это звучало безумно, даже для полной комнаты людей, которые не могли выразить себя.


— Что я имею в виду, — сказал Джек, подняв обе руки вверх. «В том, что это не может быть делом рук людей. Просто не складывается, не такое оружие. Вам не кажется?


Джек вздохнул и вытер пот со лба.


«Здесь должно быть что-то потустороннее», — сказал он. «Знаю, знаю — звучит безумно. Но так ли это безумно ? В конце концов, насколько велика Вселенная? Мы даже номер поставить не можем. Что мы действительно знаем? Есть все шансы — фактически вероятность — что существуют другие разумные формы жизни. А кто знает? Может быть, они прилетают на Землю уже много лет. И вот, наконец, они дают нам о себе знать. Ну вроде. Они надирают нам задницы».


Джек смотрел в окно.


— Это вторжение, — сказал он. — Но это не человек.


Он поднял блокнот и стал что-то быстро набрасывать. Его почерк, обычно такой аккуратный и связный, был в беспорядке.


Вторжение похитителей тел. Это то, что здесь происходит? Восковые фигуры похожи на какие-то коробочки с семенами, которые претерпевают изменения? Внутри них растет что-то инопланетное?


Джек тихо выдохнул.


Мета… что за слово?


Метаморфоза!


НЕ РАЗГОВАРИВАЙТЕ С НИМИ БОЛЬШЕ!


Джек посмотрел на восковые фигуры. Он медленно попятился от зоны обслуживания, медленно продвигаясь к двери. Когда между ними было комфортное расстояние, он продолжал писать.


Все эти люди были заморожены по какой-то причине. Но что? Что они размещают внутри?


Что из них вылупится? И когда?


Что бы они ни сделали, почему это не затронуло меня? Что такого во мне — Джеке Мюррее — что сделало меня невосприимчивым? Конечно, это не может быть генетическим, если мои мама и папа тоже замерзли.


Одно можно сказать наверняка – обо мне не забыли. Появление Снеговика в октагоне тому подтверждение. Может быть, теперь они знают, что у меня иммунитет, поэтому им придется избавиться от меня каким-то другим способом.


Так вот что все сводится к Джеку.


Они идут за тобой.


Джек покачал головой. Он сильно надавил пером.


КАКОГО БЛЯ МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?


— Нельзя здесь оставаться, — прошептал Джек. Говоря, он смотрел на восковые фигуры. Мысль о том, что что-то растет, видоизменяется под этими обыденными поверхностями, ужасала.


Он прислонил блокнот к стене.


Хорошо. Теперь, когда вы знаете, что происходит какое-то инопланетное вторжение – И ВЫ ПРИНЯЛИ ЭТО – вам нужно подумать о плане действий.


Нельзя просто оставаться здесь и бегать по Александра Фоллс, пока они тебя не поймают. Там должны быть и другие выжившие — ИММУНИТЕТ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОГРАНИЧЕН ОДНИМ МАЛЬЧИКОМ В СТРАНЕ, НАЧИВАЮЩЕЙ БОЛЕЕ ТРЕХСОТ МИЛЛИОНОВ.


Вы должны найти остальных. Найдите помощь.


Джек стоял, глядя на высокого мужчину средних лет в первой очереди. Мужчина был стильно одет в черную фетровую шляпу и соответствующий костюм. Аккуратно подстриженная бородка придавала ему немного дьявольский вид. Мужчина изучал адрес на мягком конверте, который держал в руках, с выражением напряженной концентрации — похоже, он пытался взломать скрытый код.


— Я кое-что забыл, — сказал Джек, пристально глядя на мужчину. «Есть кое-что, чего я не затронул. Что это?"


Он открыл новую страницу в блокноте.


Подумай, черт возьми.


— Конечно, — сказал Джек.


Донна.


Он должен был проверить Донну. Ну, сначала он должен был найти ее. Каковы были шансы, что она проскользнула через восковую сеть и все еще двигалась, как Джек? Тонкий, но он должен был попробовать. Она была его девушкой, и он не мог уехать из города, не проверив ее. У Джека тоже была неплохая идея, где он ее найдет. Она была в школе, вполне возможно, ждала его в старой душной 11-й комнате, где они всегда встречались перед уроками.


ПОЖАЛУЙСТА, БОГ С НЕЙ БУДЕТ В ПОРЯДКЕ.


Он не мог вынести мысли о том, что увидит Донну, как и все остальные. Было достаточно плохо видеть, как его родители превращаются в манекены, стручки или что бы они ни были, черт возьми, теперь. Но не Донна. Глупо было надеяться, что с ней все в порядке, но Джек еще не был готов отказаться от нее.


Проверьте школу, найдите Донну. Если с ней все в порядке, ты должен убраться к черту из Александры Фоллс.


— И куда? — сказал Джек, перелистывая чистую страницу.


Найдите машину. Поезжайте в Портленд и посмотрите, широко ли это распространено. В Портленде живут сотни тысяч человек. Это означает, что больше шансов найти кого-то еще, кто не был заморожен.


Это не можешь быть только ты. Ты должен попробовать.


Джек посмотрел на слова и в последний раз коротко кивнул в знак согласия. Он вырвал первые несколько листов из блокнота и засунул их в задний карман. Теперь, когда он сформулировал своего рода план, он почувствовал себя лучше, как будто вернул часть контроля. По крайней мере, Джек мог стряхнуть с себя безысходность и что-то предпринять.


— Я иду, Донна, — сказал он.


В конце концов, это то, что должен был сделать герой, верно? Возьми девушку и уезжай из города.


Джек кивнул. Он вышел на улицу, обратно на яркий солнечный свет.


OceanofPDF.com


## Глава 5


Джеку не потребовалось много времени, чтобы найти машину.


На Главной улице было припарковано множество автомобилей, выстроившихся вдоль обеих сторон дороги. Большинство машин были пусты, их водители отсутствовали и, предположительно, замерзли в другом месте, но в паре все же кто-то сидел за рулем.


Джек направился к синей «хонде-цивик», припаркованной прямо напротив почты.


Он остановился, чтобы проверить движение, прежде чем перейти дорогу, и чуть не расхохотался. Быть сбитым машиной было наименьшей из его забот.


В «Сивике» находилась женщина. Джек прижался лицом к холодному стеклу окна и посмотрел в сторону водителя. Он никогда не видел ее раньше. Ей было, вероятно, лет двадцать или чуть больше тридцати. Она выглядела как молодая деловая женщина, одетая в консервативную комбинацию блузки и брюк. Возможно, она направлялась в Портленд, как и многие другие пассажиры в Александра-Фолс. На пассажирском сиденье лежал большой конверт. Короткая остановка на почте перед работой?


Джеку это не понравилось, но какой у него был выбор? Он потянул за ручку, и дверь со щелчком открылась.


Взгляд женщины был спокоен и задумчив. Она смотрела сквозь лобовое стекло, ее губы скривились в мягкой улыбке.


— Эй, мне очень жаль, — сказал Джек. Его голос звучал громко в тесном салоне «сивика». — Но мне нужно одолжить твою машину.


Джек снова замолчал, словно ожидая ответа восковой фигуры.


Он наклонился со стороны водителя, обхватив руками верхнюю часть тела женщины. Когда он сцепил руки вместе, он нежно притянул ее к себе. Она была жесткой. С тем же успехом он мог пытаться вытащить из машины настоящую статую — высеченную из мрамора или скалы.


Джек наклонил плечи женщины под углом. Затем он потянул сильнее, чуть не протащив ее через открытый дверной проем. Он вывел ее и положил на тротуар. Когда он посмотрел на нее, лежащую там, по телу Джека прошла холодная дрожь. Это был реальный человек, а не предмет мебели. И все же она лежала в том же сидячем положении, что и в машине, — ноги согнуты, руки вцепились в невидимый руль.


Он не мог оставить ее в таком состоянии. Не тогда, когда он брал ее машину. С неловким вздохом Джек снова подхватил ее, обхватив руками тонкую талию. Затем он отнес ее назад и прислонил к фасаду пекарни Фила Мастерсона.


— Извини, — сказал Джек. «Я очень сожалею об этом». Он чувствовал себя придурком из-за того, что бросил ее на обочине улицы, как мешок для мусора. Если она вырвется из этого замораживания и проснется в ближайшее время, она не будет иметь ни малейшего понятия, что происходит. Она бы подумала, что кто-то украл ее машину, что отчасти было правдой.


Джек указал большим пальцем на синюю «Хонду».


— Я не краду, — сказал он. «Это просто заимствование. Не могу сказать, верну ли я его вам в ближайшее время, но если все это закончится, клянусь Богом, я сделаю все возможное, чтобы найти вас.


Джек неловко помахал ей. Затем он сел в «хонду» и сделал разворот на Мейн-стрит.


Поначалу он чувствовал себя ржавым, сидя на водительском сиденье. Джек мало водил с тех пор, как шесть месяцев назад сдал экзамен. Однако он надеялся это исправить. Его родители обещали подарить ему машину, если он будет хорошо учиться в школе. Вот почему в последнее время Джек так сильно ударился о книги. Он хотел эту машину больше всего на свете. Имея собственную машину, он мог сам выехать из Александра-Фолс и отправиться в путешествие по пересеченной местности до любого колледжа, который он закончил.


Все эти планы. Это было похоже на воспоминания о чьих-то снах.


Вскоре к Джеку вернулся ритм вождения. Как только ему стало удобно, он немного ускорил темп. Не то чтобы на дороге было о чем беспокоиться, как о других транспортных средствах или пешеходах. На обочине дороги торчало несколько разбившихся автомобилей, а в других местах — несколько столкновений автомобилей, но Джек избежал этого, умело преодолевая препятствия на «Хонде» с постоянной скоростью.


Он двинулся на запад по главной улице в сторону школы. В машине пахло чистотой, почти новой. Либо он был только что из автосалона, либо молодая деловая женщина очень гордилась своей поездкой. Выехав на свободный участок дороги, Джек переключил внимание на радио. Что-то должно было передаваться по радиоволнам — новости, информация, экстренные бюллетени — какая-то форма связи, чтобы люди знали, что происходит и что им делать дальше.


Но радио было мертво. Не было даже треска белого шума. Как будто связь с внешним миром полностью прекратилась.


Джек вздохнул и снова обратил внимание на дорогу.


— Я иду, Донна, — сказал он.


Это было похоже на поездку по музею маленького городка Америки в натуральную величину. Люди выстроились вдоль тротуара, застыв в мирских снимках, с улыбкой занимаясь своими повседневными делами. Джек заметил множество собак, слоняющихся взад и вперед, свободных от своих людей, виляющих хвостами, когда они исследовали все те забавные места, куда им не разрешалось ходить в обычный день.


Он проехал мимо красивого старого дома, где на высоком деревянном заборе сидел черно-белый кот. Кот посмотрел на Джека со скучающим выражением лица. Он как будто что-то говорил глазами:


Я знаю кое-что, чего не знаешь ты.


Джек посмотрел в зеркало заднего вида, ища любые признаки Снеговика. Ему не хотелось ничего больше, чем верить, что он все это выдумал еще в октагоне. Кто знает? Дайте ему достаточно времени, и он, вероятно, поверит в собственную ложь, если постарается.


Он проехал еще больше машин, которые сошли с дороги. Некоторые врезались крыльями в высокие деревья, тянущиеся вдоль тротуара аккуратным рядом. Их водители сгорбились впереди, прижимая головы к рулю. Несколько автомобилей проскользнули мимо деревьев, врезались в садовые заборы и остановились только после того, как врезались в дома.


Джек мало обращал внимания на хаотичный пейзаж. Его мысли были заняты работой. Школа, Донна, уходите отсюда.


Он свернул с Главной улицы и поехал вверх по крутому холму, ведущему к средней школе Александра Фолс. Школа располагалась недалеко от центра города и была окружена пышными зелеными полями и холмами, растянувшимися на мили во всех направлениях.


«Хонда-цивик» остановилась перед школой. Джек выключил двигатель, и все стихло. Его глаза сканировали ближайшее окружение. Сама школа была не на что смотреть. Это было широкое сооружение с низкой крышей, напоминавшее военную казарму.


Джек открыл дверцу машины и вышел наружу. Его ботинки царапали сухой бетон, издавая громкий визг.


"Привет!" — крикнул он, сложив руки у рта. "Есть кто-нибудь здесь?"


Он понюхал воздух. Ничего такого. Он вообразил себе этот странный запах раньше?


— Меня кто-нибудь слышит?


Его глаза метались взад и вперед по переднему двору. Пустой. Это было похоже на прогулку по школе воскресным днем, когда вокруг не было ни души. Но в любую секунду, подумал Джек. Вот и сейчас кто-нибудь выскочит из-за угла здания, побежит к нему с распростертыми объятиями, неоднократно благодаря Бога за то, что он пришел.


"Привет!" — закричал Джек.


Ничего такого.


С громким вздохом Джек прошел через парадную дверь в школу. Он двигался осторожно. Подошва его ботинок шлепала по полу коридора.


Повсюду были восковые дети. Они стояли у своих шкафчиков, их подростковые тела были разбросаны по коридору небольшими группами. Они уставились в свои мобильные телефоны, широко раскрыв рты и застыв на середине разговора. Вероятно, они ждали утреннего звонка, когда ударили сильные морозы.


Джек посмотрел на них – сколько из этих детей выдержат это? Сколько из них предпочло бы быть восковой фигурой вместо травмы еще одного дня в школе? Было несколько дураков, которые пинались и определенно предпочли бы ничего не делать…


Он покачал головой.


Это было дерьмово думать. Что, черт возьми, с ним не так? У этих детей были семьи — они были людьми, прошедшими через ад ради Бога, и все, что Джек мог сделать, это принизить их. Это было не похоже на него.


— Ты мудак, — пробормотал он.


Он увидел открытую дверь спортзала, но внутри никого не было. Донны тоже не было видно.


Она была в номере 11. Ждала его.


Из динамика раздались три электронных гудка.


Джек чуть из кожи не выпрыгнул. Это был звук, который он слышал каждый день в школе, но в тот момент бипер был похож на ревущую сирену, бешено работающую в его голове.


Он уже собирался снова начать идти, когда громкий стук в спину заставил его подпрыгнуть во второй раз. Джек обернулся, глядя в коридор на входную дверь.


"Привет?" он сказал.


Шум шел снаружи. Было похоже, что кто-то приближается к школе.


Джек уставился на дверь. Его ноги тряслись.


"Привет?"


Раздался еще один удар. Джек прислушивался к неуклюжему, медлительному ритму «раз-два», который приближался к зданию.


Шаги.


Там кто-то стоял, стоял перед дверью.


Сердце Джека колотилось. Его мускулы были как натянутая проволока, тело неудержимо дрожало. Но почему он боялся? Это было все, на что он надеялся, не так ли? Там был кто-то еще. Он был не единственным человеком в Александра Фоллс, который все еще ходил, и все же в тот момент у Джека возникло ужасное чувство, что что-то не так.


Раздался громкий треск.


Стрельба.


— Вот дерьмо, — сказал Джек, зажав уши руками.


Входная дверь распахнулась.


Кто-то вошел в школу. Боевик в маске. В руках у него была полуавтоматическая винтовка AR-15.


Глаза Джека расширились от ужаса. Он не мог пошевелить ногами, хотя хотел бежать.


Стрелявший был одет в длинную черную куртку с соответствующими брюками цвета хаки и ботинками Doc Marten. Его лицо было обернуто темно-синей шалью с двумя прорезями для глаз треугольной формы спереди. Стрелок мог бы сойти за старомодного грабителя с большой дороги, если бы не ярко-красная бейсболка, сдвинутая задом наперед на его голову.


В его походке было что-то гротескное. Стрелок, пошатываясь, сделал пару шагов вперед и снова вернулся. В его движениях была такая преувеличенная неуклюжесть, что Джек усомнился, что смотрит на человека. Это было больше похоже на наблюдение за роботом с неисправной проводкой, делающим первые шаги.


Джек на цыпочках отступил назад. Голова робота-стрелка наклонилась, словно спровоцированная этим внезапным движением.


Раздалась громкая стрельба.


"Нет!" Джек закричал, вскидывая руки в знак капитуляции. Он упал на пол лицом вниз, закрыв голову руками. Когда стрельба прекратилась, Джек остался лежать на земле, свернувшись в перепуганный неподвижный клубок.


Он поднял голову с пола.


Стрелок-робот стоял неподвижно. Казалось, что в тот момент он не жил и не дышал, как и все другие восковые фигуры в городе.


Джек не смел пошевелиться. Он был уверен, что малейшее подергивание сработает, и пули снова полетят. Но, конечно, ему пришлось бежать. Он не мог вечно оставаться на полу, притворяясь восковой фигурой. Его сердце казалось, что вот-вот взорвется. Если он не выйдет оттуда в ближайшее время, то потеряет сознание.


И что потом?


Джек прижал ладони к холодному полу. Раздался скрипучий звук, когда его влажные руки попытались ухватиться за поверхность.


Его тело напряглось. Он не сводил глаз со стрелка.


Три, два, один…


Джек вскочил на ноги, как испуганная пантера.


Стрелявший выступил вперед. К счастью, его неловкая походка замедлила его. Направляясь к Джеку, он поднял ноги так высоко, что это выглядело так, будто кто-то пытается перешагнуть ряд невидимых растяжек.


Джек не стал спрашивать, в чем проблема. Он повернулся к стрелку спиной и побежал по коридору, изо всех сил размахивая руками и ногами.


Комната 11. Он должен был найти ее.


Он услышал громкие глухие шаги за спиной. Как только Джек свернул за угол в конце коридора, в его ушах раздался громкий стук. Стрелок стрелял по своему усмотрению.


Теперь нужно было бежать прямо в Комнату 11. Но Джеку нужно было быть быстрым — он должен был добраться до двери до того, как стрелок повернет за угол, так как это даст ему четкий выстрел в спину Джека. Имея это в виду, Джек мчался так, будто стремился к победному тачдауну в финале Суперкубка. Он не сдавался, пока его плечо не врезалось в дверь комнаты 11. Дверь находилась рядом с задним пожарным выходом. Это было всего в нескольких метрах — это был выход, спасательный круг.


Но Джек не мог уйти из школы. Сначала он должен был проверить Донну.


Он толкнул дверь и поспешил в номер 11.


Она сидела на столе.


Восковая фигура.


— Донна, — сказал он.


Джек тихо закрыл дверь. Он держался спиной к ней, как будто он единолично отвечал за сдерживание армии. На данный момент выстрелы в коридоре прекратились. Так же как и шаги.


— Донна, — прошептал он, глядя на свою девушку со страдальческим выражением лица.


Джек что-то почувствовал — свет, медленно угасающий внутри него.


Он потерял ее. Теперь он действительно был один.


OceanofPDF.com


## Глава 6


Джек опустил голову и закрыл глаза.


Ничего не имело смысла. Что, черт возьми, происходит в этом городе?


Он медленно оторвался от двери и шагнул дальше в класс. В коридоре снаружи не было никаких признаков робота-стрелка. В школе царила призрачная тишина, и это было так же пугающе, как и звук этих неуклюжих шагов.


— Прости, — сказал Джек, глядя на Донну. Его голос был хриплым — он звучал как кто-то намного старше.


Донна сидела на столе, ее длинные ноги свешивались с края, а ступни болтались в нескольких дюймах над землей. Она выглядела как гигантская школьница Барби, одетая в темно-серую флисовую куртку с капюшоном и длинными светлыми волосами, которые падали ей на плечи.


Ее глаза смотрели на мобильный телефон в руке.


«Каково это было?» — спросил Джек. "Было больно? Вы вообще знали, что это происходит, до того, как это произошло?


Она не ответила.


Джек повернулся и наклонился ближе к двери. Было ощущение, что он движется в замедленном темпе. Именно в эти тихие минуты, когда адреналин не выплескивался так сильно, он осознавал, насколько он истощен как морально, так и физически. Но он не мог позволить себе отключиться. Теперь он прислушивался к тем механическим шагам в коридоре. Он прижался лицом к двери и сосредоточился. От дерева исходил затхлый запах, из-за которого школа пахла старше, чем она была.


Ничего такого. Было так тихо возле номера 11.


Джек повернулся и скользнул спиной к двери. Он остановился, когда его задница коснулась пола, а затем с тихим вздохом обхватил руками ноги и закрыл глаза.


— Я не могу этого сделать, — сказал он. "Это уже слишком."


Он просидел там минут пять, прислонившись спиной к двери. Ждем, пока стрелок его найдет. Ожидание чего-то, чего-нибудь, что придет и положит конец этой медленной пытке. Он начал думать, что у восковых фигур все-таки не так уж и плохо.


"Джек."


Джек сел, как будто его ударила электрошокером. Его глаза рыскали по комнате.


"Кто это сказал?"


Наступила минутная тишина.


— Джек, это я.


Джек уставился на восковую фигуру своей девушки, сидящую на столе. Его кровь похолодела.


"Донна?"


Это был голос Донны. Он ясно слышал это — шепот, не более того, но это было реально.


Джек посмотрел на нее. Она не двигалась, и ее глаза все еще были сосредоточены на телефоне в ее руке. Но она говорила — она определенно что-то говорила.


— Донна, — сказал Джек, держась поближе к двери. — Ты только что говорил?


— Ты слышишь меня, Джек?


Челюсть Джека упала на пол. Он так быстро вскочил на ноги, что потерял равновесие и упал спиной на стену.


"Донна! Боже мой."


Джек шатался по комнате, как пьяный. Он наклонился ближе к ней, изучая ее гладкое, остекленевшее лицо и ища жизнь в ее глазах. Вот что он хотел увидеть. Боже, как он скучал по мелочам – по мельканию глаз, по движениям пальцев, по музыке и неповторимым ритмам, которые люди издавали при ходьбе, – по всему этому и многому другому. Джеку казалось, что он всю жизнь бродил в одиночестве по этой странной статической пустоши.


— Донна, — сказал он. "Пожалуйста, поговори со мной. Что творится? Ты там?"


— Я здесь, Джек, — сказала она. Ее губы не шевелились, но голос все равно раздался. "Я слышу тебя."


Джек ощутил нахлынувшие смешанные эмоции — при звуке ее голоса вспыхнула радость, но также и непрекращающийся ужас. Она была там ради Христа. Внутри . Ее заживо похоронили в мясистой могиле.


Значит, они все-таки были в сознании. В ловушке внутри их тел.


— Донна, — сказал Джек. «Я не верю в это».


— Я так рада, что ты меня слышишь, — сказала Донна.


Джек коснулся ее руки. Оно было жестким, как доска.


— Ты чувствуешь это? он спросил. — Я сейчас прикоснусь к твоей руке.


— Я ничего не чувствую, — сказала Донна.


Джек кивнул. Он все еще пытался привыкнуть слышать ее голос, не видя движения губ.


— Ты чувствуешь то же самое внутри? — сказал Джек. «Твои мысли, чувства, воспоминания и все такое? Они все там?


— Думаю, да, — сказала Донна. «Я не знаю, я так боюсь, Джек».


— Тебе больно?


"Нет."


Джек обхватил ее лицо обеими руками. Ее кожа была холодной, как мрамор.


"Что случилось с вами?" он сказал. «Что случилось с этим городом? Ты хоть представляешь, что происходит?»


— Что-то ужасное, — сказала она.


— Но что это? — сказал Джек, убирая руки с ее лица. Он указал пальцем на окно. «Все в Александра Фоллс такие же, как ты, Донна. Все, кроме меня, я думаю. Там происходят странные вещи – я что-то видел в октагоне и не знаю, что это было, черт возьми. Оно говорило со мной — оно знало мое имя. А по школе бегает какой-то робот с пушкой. Ради бога, оно пыталось меня застрелить прямо перед тем, как я вошел сюда».


— На нас напали, — сказала Донна. «Это не только Александра Фоллс, не только Америка.


Джек сморщил лицо.


"Откуда ты это знаешь?" он сказал. — Кто на нас нападает?


«У меня нет ответов на все вопросы, — сказала Донна. — Прости, Джек.


Джек снова обхватил ее лицо и попытался запрокинуть голову. Он не двигался — она могла бы быть сделана из камня. Вместо этого Джек опустил голову, переместив ее в поле зрения Донны.


"Вы меня видите?" он спросил.


— Да, — сказала она. «О, слава богу. Так приятно снова увидеть твое лицо».


Голос Донны надломился, как будто она вот-вот расплачется. Могла ли она плакать, даже если бы захотела?


«Я звала на помощь с тех пор, как это случилось», — сказала она. — Снова и снова зову тебя по имени, надеясь, что ты придешь за мной. Потом я услышал, как кто-то открыл дверь, и я знал, что это ты, я просто знал это. Спасибо, Джек».


— Как я могу тебя слышать? — сказал Джек. «Я слышу твой голос, как будто он у меня в голове, и все же сегодня я не смог услышать никого другого. И я видел много людей — дома, в Хадсоне, на почте, а теперь и здесь, в школе. Ты единственный, кого я слышу. Почему?"


Была пауза.


— Я не знаю Джека, — сказала она. «Может быть, это потому, что у нас есть связь. Что-то такое."


«У меня есть связь с моими родителями, — сказал Джек. — Я ни черта не слышал, когда сегодня утром вошел в их спальню.


Он содрогнулся при воспоминании о своих родителях, замерших по-собачьи. Знали ли они, что он был с ними в комнате? Джек сжал обе руки в кулаки. Нет, он не собирался думать об этом.


«Как я могу помочь Донне?» он спросил. Он выпрямился и обошел стол, как будто осматривая деревянные детали на наличие повреждений. «Могу ли я что-нибудь сделать? Должен быть какой-то способ разморозить тебя.


— Слишком поздно для меня, — сказала Донна. «Я застрял вот так, по крайней мере, сейчас. Но я думаю, что все еще могу помочь тебе, Джек.


Джек нахмурился. "О чем ты говоришь?"


«Я слышала одну информацию, — сказала она. «До того, как это достало меня».


"Какая?" — сказал Джек. "Что это?"


«Пока я ждала тебя здесь, — сказала Донна, — я просматривала новости на своем телефоне. Было очевидно, что что-то происходит. Повсюду поступали сообщения о странных вспышках — о людях, попавших в паралитическое состояние по всей стране. Говорили, что в воздухе что-то есть — опасный химикат. Газ. Яд. Вот откуда я знаю, что это нападение».


— Атака кого? — сказал Джек. «Кто, черт возьми, делает это с нами? Это человек или что-то другое?»


— Не знаю, — сказала Донна. «Я не думаю, что они зашли так далеко. Но в новостях, на всех сайтах социальных сетей были живые обновления об эвакуациях. Тысячи людей были вытащены из опасных зон через аварийные дверные проемы, которые…»


— Эвакуация? — сказал Джек. Он сделал пару шагов назад, покачав головой. — Аварийные дверные проемы?


— Ага, — сказала Донна. «Это звучало как-то далеко, я знаю».


— Эти дверные проемы, — сказал Джек. «Они выглядят как случайный черно-белый рисунок пикселей? Знаете, как старомодный сломанный экран телевизора?


— Ты видел это? — спросила Донна.


— Это Снеговик, — сказал Джек, в голове у него кружилась голова. «Это то, что я увидел в октагоне. Я убежал от него».


— Они здесь, чтобы помочь нам, — сказала Донна. «Ты должен снова найти этот дверной проем, Джек, или надеяться, что он найдет тебя. Это твой единственный выход, пока тебя не заморозили.


Джеку казалось, что он парит.


— Нет, — сказал он, качая головой. «Этого не может быть, Донна. Аварийный дверной проем, который просто материализуется посреди улицы? У нас нет такой техники».


— Очевидно, да, — сказала Донна. — Ты действительно думаешь, что они показывают нам все?


Джек провел рукой по волосам. Он снова начал потеть.


«Снеговик?» он сказал. — Он на нашей стороне?


— Ага, — сказала Донна. — Но я не знаю, что ты видел там в коридоре. Я предполагаю, что это один из них . Что бы это ни было, держитесь от этого подальше. Но вы можете доверять Снеговику. Позвольте ему помочь вам. Он заберет тебя отсюда, и кто знает? Может быть, они найдут способ вернуть и остальных из нас. В итоге."


Джек наморщил лоб.


— Я не могу оставить тебя здесь, Донна, — сказал он. — Ты знаешь это, не так ли?


Прежде чем Донна успела ответить, Джек услышал в комнате слабое жужжание электрического тока.


Он медленно обернулся.


Снеговик был в классе.


Это был парящий пузырь черно-белого света. Человеческое тело застряло в его центре, и эти ненормально длинные руки тянулись через комнату к Джеку.


"Нет!" — закричал Джек.


Он отступил к стене.


Голос Донны, мягкий и успокаивающий, говорил с ним сквозь жужжание, которое звучало так, будто в комнате с ними была гигантская муха.


«Пусть он поможет тебе, Джек», — сказала Донна. «Иди к свету. Доверься Снеговику».


Джек взглянул на Донну и покачал головой.


Снеговик становился больше с каждой секундой. Черно-белое снежное облако раздулось, растянувшись по всему классу, словно демонстрируя огромный размах крыльев. Человекообразная штуковина внутри тоже стала больше. Его руки становились толще, объемнее и все еще тянулись к Джеку.


— Джек, — сказал мужской голос. Это был холодный, безвкусный голос.


— Доверься мне, Джек, — сказал Снеговик. — Произошло нападение — вторжение. Мы вытащим тебя отсюда до того, как тебя найдут. Мне просто нужно, чтобы ты шла к свету. Ты сделаешь это для меня?»


Жужжание было невыносимым. Если он станет громче, Джек был уверен, что его голова взорвется.


Он посмотрел на Донну.


— Я схожу с ума, — сказал он. «Не так ли? Вот что это, не так ли? Я воображаю все это. Ты не сказал ни слова».


Джек побежал к двери. Он открыл ее и выбежал в коридор.


Как только он вышел из номера 11, Джек остановился как вкопанный. С ним был еще кто-то.


Он повернулся направо.


Робот-стрелок стоял в конце коридора.


Звук хлопнувшей двери привел в действие аварийный выключатель. Холодным дергающимся движением он повернул замаскированную голову к Джеку.


Стрелок сделал неуклюжий шаг вперед. Он поднял ведущую ногу высоко над землей, словно переступая через лужу.


Он направил AR-15 на Джека.


Джек пригнулся, когда в его сторону обрушился шквал выстрелов. Когда стрельба прекратилась, он побежал к пожарному выходу так быстро, как только мог. Джек услышал эти ужасные, лязгающие шаги, идущие за ним. Через несколько секунд в его ушах снова прогремел скорострельный взрыв полуавтомата.


Он опустил засов на пожарном выходе. Испуганно ворча, Джек пинком распахнул дверь и выбежал наружу, на прохладный солнечный свет. Его разум и тело теперь работали на автопилоте, направляя его через двор, вокруг стены здания к припаркованному у входа «сивику».


Повсюду были восковые фигуры. Джек обращал на них мало внимания.


Он добрался до машины и прыгнул на водительское сиденье. Его дрожащая рука потянулась к ключам, которые он оставил в замке зажигания.


— Вытащите меня отсюда, — сказал Джек, обращаясь и к машине, и к себе.


Его нога вдавила педаль в пол.


Стрелок свернул за угол здания, когда машина с визгом уехала. Робот погнался за «цивиком», направляясь к машине таким мультяшным образом, что было удивительно, как он не опрокинулся, как сломанная игрушка.


"Оставь меня в покое!" — закричал Джек. Он ударил кулаком по рулю.


Затем он ударил по тормозам.


Стрелок приближался с десятичасового угла.


Костяшки пальцев Джека побелели, когда он схватился за руль. Он должен был уже уехать — по маленькой кольцевой дороге, которая вилась вокруг травянистого острова и вела к школьным воротам.


Побег. Иди сейчас.


Чего ты ждешь?


Но Джек не хотел этого делать. Он хотел проехать на машине через стрелок со скоростью сто миль в час или быстрее. Он хотел вбить этому ублюдку в голову тысячи фунтов металла и разбить ее на мелкие осколки, которые разлетелись по всему школьному двору. Тогда он увидит, действительно ли это машина, инопланетянин или бог знает что скрывается за маской.


Стрелявший направился к машине.


Руки Джека тряслись. Винтовка стрелка приблизилась, и Джек поймал себя на том, что смотрит в ствол.


Он чувствовал, как его нервы рушатся, как замок из песка.


— Черт возьми, — прошипел он.


Джек развернул машину в нескольких футах от двора. Затем он повернул направо и проехал по травянистому острову, срезав путь к воротам.


Звук выстрелов преследовал Civic до самого выхода.


Джек не оглядывался. Он уехал, стуча по рулю больным кулаком и плача так, как не плакал с детства.


OceanofPDF.com


## Глава 7


Автомобиль несся по дороге на большой скорости.


В зеркале Джек увидел удаляющуюся вдаль уродливую кирпичную кладку средней школы Александры Фоллс.


Он держал Civic посередине дороги, не обращая внимания на разметку. Автомобиль подпрыгнул на впадине и приблизился к крутому спуску, который вел обратно к центру города.


Транспортное средство рвануло вниз по склону. Джек подпрыгивал на водительском сиденье, как будто он сидел на аттракционе в парке развлечений. Его пальцы крепко вцепились в руль. Он ждал появления Снеговика — за ним шло пушистое черно-белое облако. Он знал, что это было. Он материализовался на дороге, растянувшись, как гигантская сеть, которая хотела проглотить Джека и машину целиком.


Зрение Джека слегка затуманилось по краям. Постоянный поток пота заливал ему глаза. Ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание.


"Нет!"


Он ударил по тормозам. «Сивик» внезапно занесло, и Джека, не пристегнутого ремнем безопасности, швырнуло вперед, как манекен для краш-теста. Его верхняя часть тела с сердитым хрустом ударилась о руль. Джек застонал от боли. Если в Civic и была подушка безопасности, она не сработала.


Мне повезло, подумал он.


Он сел и глубоко вздохнул. В груди была тупая боль, но несерьезная — по крайней мере, он на это надеялся. Не время было сильно болеть. Когда он выпрямился на сиденье, его одежда издала хлюпающий звук. Везде был пот — он чувствовал себя мокрым и грязным с головы до ног. Одежда была приклеена к его коже.


Это было наименьшей из его забот.


Джек опустил окно машины. Он посмотрел на раскинувшиеся поля и холмы, тянущиеся на многие мили к западу. Там было мирно. Снаружи дул приятный ветерок, и он звал его, как старого друга. Без сомнения, это было лучшее, что он видел за весь день.


— Всего несколько минут, — сказал он. "Мне нужно это."


Джек открыл бардачок и обнаружил стопку случайных брошюр и проспектов, которые со временем приобрел владелец машины. Там же была шариковая ручка. Джек вынул ручку и сунул ее в карман. Затем, громко хрустя конечностями, он вышел наружу и перепрыгнул короткий деревянный забор, отделявший дорогу от холмистой местности.


Джек медленно шел по мягкой земле. Он вдохнул этот великолепный свежий воздух со всем энтузиазмом человека, который годами провел взаперти. Слава богу, в полях не было восковых фигур. Никаких жутких улыбок, никаких мраморных взглядов. Здесь нет ничего, что могло бы напомнить ему об ужасах других мест.


Вскоре он решил сесть. Он оглянулся через плечо — до дороги оставалось метров сто пятьдесят. Впереди бесконечные холмы и редкое ничто на многие мили.


Джек рухнул на траву. Когда он лежал на спине, вытянув руки и ноги так далеко, как только мог, его тело онемело, как будто его и не было. Но его разум не останавливался – он был так же устал, как и все остальное, но продолжал работать, выворачивая недавние события наизнанку, пытаясь найти какую-то неоспоримую логику или даже закономерность, которую можно было бы расшифровать и, возможно, привести к ответ обо всем этом.


Был ответ . Должен был быть.


Джек сел. Он вытащил скомканные листы бумаги из заднего кармана. Затем он схватил ручку и перевернул первый лист, прижав его к ногам.


Он быстро написал:


Кто несет за это ответственность?


Вернитесь к более ранним предположениям…


Сначала я подумал, что это химическая атака. Рукотворный. В последнее время в новостях так много говорилось о враждебности России и Северной Кореи, что сначала имело смысл заподозрить их. Это все еще возможно — Снеговик, робот-стрелок, голос Донны — что, если я все это выдумал?


Это — все это может быть частью галлюцинации.


Что, если я сейчас умру? Я думаю, что сижу здесь, в поле, но что, если я лежу на спине дома? Или в больнице? Что, если я страдаю от дыхательной недостаточности, кашля, хрипов, а мои легкие тонут в смертоносном химическом коктейле?


Серьезно?


Джек посмотрел вверх. Черт возьми, слишком надуманно. Но хотя он и хотел стереть это и полностью отбросить эту идею, он этого не сделал.


Это было маловероятно.


Но это было возможно.


Он повернулся к листу бумаги на своих ногах.


После теории химической атаки я рассматривал возможность инопланетян — инопланетного вторжения.


Слишком странно?


Может ли что-то быть слишком странным?


Это все еще возможно, даже вероятно. Ничто на Земле (ЧТО Я ЗНАЮ!) не может так поступить с людьми — сделать их стопроцентно парализованными вот так.


Джек перестал писать. Его тело напряглось, и он оглянулся через плечо на дорогу.


Это был шум?


Он огляделся, но там ничего не было. Его глаза с минуту рыскали по пустынным холмам, прежде чем вернуться к бумаге.


Химическое оружие или пришельцы.


Комбинация этих двух вариантов является наиболее вероятным сценарием. Какая бы потусторонняя сила не сделала это с нами — они используют тип оружия, который мы не можем понять. Америка, Россия, Северная Корея — никто из нас не может надеяться…


Джек уставился на слова на странице.


— Это дерьмо, — сказал он.


Он скомкал лист бумаги и разорвал его на множество мелких кусочков. Ловким движением запястья Джек отшвырнул клочья и смотрел, как они падают на траву, как снежинки.


Дикие догадки.


— Я ни хрена не понимаю, что происходит, — сказал Джек, глядя куда-то вдаль. «Почему бы мне не записать это?»


Он сидел так пару минут, крепко сжав кулаки. После долгого молчания он поднял с травы запасной лист бумаги и перевернул его, чтобы начать новую страницу.


ТЫ СХОДИШЬ С РАЗУМОМ.


Это ответ мальчика Джеки.


Вот почему…


Донна НЕ была в сознании в своем теле. И все же я услышал ее голос. Это был ее голос, безошибочно. Но я ни за что не разговаривал со своей подругой из восковой фигуры в номере 11. Подумайте об этом. Что более вероятно? Что Донна заживо похоронена внутри ее тела? Или что я был сумасшедшим и бредил после того, как в меня выстрелил РОБОТ-УБИЙЦА? Теперь очевидно – я разговаривал сам с собой.


Он оглянулся на школу.


— Но я все еще сумасшедший? — сказал Джек. — Я был сумасшедшим все это время?


Под ногами раздался легкий хруст.


Джек сначала испугался. Затем он увидел небольшой круглый коричневый предмет, спешащий по траве перед ним. Это была полевая мышь.


Мышь остановилась и повернулась лицом к Джеку. Он встал на задние лапы, соединив две передние вместе, как будто молясь человеческому мальчику, как будто он был каким-то богом полевой мыши.


— Привет, — сказал Джек. — Как там дела?


Было волнительно видеть что-то движущееся. Особенно то, что не пыталось его убить.


Мышь, похоже, не испугалась Джека. Он остался на месте, глядя на него своими двумя глазами-пуговицами. Он понюхал воздух, отчего его длинные усы вздрогнули.


Джек не двигался. Он не хотел спугнуть его.


— Я сошел с ума, мистер Маус? он сказал. Джек посмотрел на небо — редкие тонкие облака двигались дальше, оставляя за собой голую голубую крышу над полями и холмами. Предстоял приятный весенний день в Александра Фоллс.


— Потому что это последняя теория, — сказал Джек. "Ты что-то знаешь? Чем больше я об этом думаю, тем больше смысла в том, чтобы быть сумасшедшим».


Джек тихо рассмеялся.


— Если я сумасшедший, — сказал он, — и все это у меня в голове, то почему же ты не можешь говорить, не так ли? Если Донна, восковая фигура, может говорить, то и я могу заставить говорить кого угодно, верно? Даже вы, мистер Маус. Так давай, скажи что-нибудь, почему бы и нет? Расскажи, что происходит в твоей жизни?»


Мышь продолжала нюхать воздух.


Джек наклонил голову вперед. Медленно, чтобы не спугнуть крошечное существо. Ведь это был его единственный друг на свете.


— Я дам тебе поесть, — сказал он. «Всего одно слово, и я приготовлю пир всей жизни прямо здесь».


Не имело значения, что Джеку нечего было есть. Он был почти уверен, что сможет соврать полевой мыши.


Мышь опустилась на четвереньки. Сделав последний вдох, он отвернулся от Джека и помчался прочь по траве.


Джек смотрел, как оно исчезает. Он снова был один.


Он упал на траву и посмотрел на небо. Слушая постоянное пение птиц, Джек начал осознавать, как ему до сих пор везло в жизни. С момента его рождения до подросткового возраста родители Джека давали ему все, в чем он когда-либо нуждался, как в плане любви и привязанности, так и в материальных вещах.


Он никогда не знал трудностей. Теперь казалось, что дно его мира рухнуло.


— Ты там, Бог? он сказал. — Или ты тоже замерз? Мне не помешала бы помощь прямо сейчас, потому что я не знаю, что мне делать. Я уеду из города, как планировал? Мне остаться и попытаться разобраться в этом здесь, в Элли Фоллс? Это вообще возможно? А если я сошел с ума или у меня галлюцинации, не все ли равно?»


Джек сел. Первым делом он искал мышь.


— Эй, вернись, — позвал он. «Здесь, в Крейзивилле, довольно одиноко. Обещаю, если ты вернешься, я…


Джека прервал хруст вдалеке.


Он обернулся, оглядываясь на дорогу.


"Иисус Христос!" он сказал.


Робот-стрелок шел по дороге. Это преследовало его, эта преувеличенная, чужая походка медленно покрывала землю. Винтовка AR-15 была у него в руках и направлена на «Хонду Цивик», припаркованную примерно в сотне метров.


Джек в ужасе вскочил на ноги, наблюдая, как стрелок сокращает дистанцию на машине.


"Сволочь!" — прошипел он. — Почему ты не можешь оставить меня в покое?


Он должен был принять решение. Должен ли он держаться вне поля зрения и пропустить стрелка? Или ему лучше бежать обратно к машине, убираться к чертям из Александра Фоллс и ехать в Портленд?


— Я не сумасшедший, — сказал Джек, глядя, как стрелок, спотыкаясь, бредет по дороге, как слепой. «Я? Мне не повезло сойти с ума».


Он побежал обратно к машине так быстро, как только мог.


Джек одним прыжком перепрыгнул через забор и кинулся к водителю «сивика». Робот-стрелок был метрах в пятидесяти и, как только увидел бегущего Джека, открыл огонь.


"Вот дерьмо!" — сказал Джек, чуть не срывая дверцу машины с петель. Он прыгнул внутрь и закрыл дверь. Его пальцы нащупали ключи от машины в кармане. Джек вытащил его и завыл от ужаса, пытаясь вставить ключ в замок зажигания.


— Да ладно тебе! он крикнул. Он взглянул в зеркало заднего вида. Стрелок быстро настигал его. Секундой позже в его ушах раздался еще один выстрел. Заднее ветровое стекло разлетелось вдребезги, и Джек наклонил голову в отчаянной попытке избежать взрыва стекла.


Он мог слышать его шаги.


Этот леденящий кровь ритм становился все громче. Это было почти над его головой.


Наконец Джек вставил ключ в замок зажигания. Он включил двигатель и, слава богу, машина ожила. Джек ударил ногой и поехал. Сначала он держал голову низко, чтобы его не застрелили на выходе. Это означало, что он не мог видеть сквозь лобовое стекло, но, чтобы не съехать с дороги, Джек держал руль прямо. Пока на дороге ничего не было, он был в порядке, по крайней мере, на несколько секунд, которые потребуются, чтобы отдалиться от стрелка.


Звук AR-15 отошел на задний план.


В конце концов, Джек поднял голову и выпрямился на сиденье. Его сердце колотилось, и он чувствовал, что его вот-вот стошнит. Глубоко вздохнув, он направил машину обратно к центру дороги. При этом Джек оглянулся через плечо через разбитое ветровое стекло.


Стрелок все еще гнался за ним.


OceanofPDF.com


## Глава 8


Civic разгонялся до восьмидесяти миль в час. Он несся вниз по крутому склону, его двигатель взревел, когда между Джеком и существом, которое пыталось его убить, образовалась огромная пропасть.


Вскоре робот-стрелок исчез из зеркала заднего вида. Однако, несмотря на эту маленькую победу, Джек знал, что она будет преследовать его, куда бы он ни пошел.


Его потные пальцы сжали руль. Несмотря на их скользкость, казалось, что Джеку понадобится лом, чтобы вытащить их. Он чувствовал непреодолимое желание ухватиться за что-нибудь — за руль, за сиденье, за себя — за что угодно, лишь бы остаться на плаву в этом безумном море и отогнать преследовавшее его постоянное чувство тонущего.


Подойдя к подножию холма, Джек взглянул на знак на обочине дороги. Он ударил по тормозам, и машина резко затормозила недалеко от знака.


Некоторое время он сидел молча, сомневаясь в своих глазах.


Джек дал задний ход и остановился в нескольких футах от знака. Он не в первый раз это замечал. Каждый, кто ехал из школы в город обычным маршрутом, знал этот маркер, хотя и не обращал на него внимания. Это была простая прямоугольная вывеска с надписью: «Центр города» Над этими двумя словами была стрелка с небольшим изгибом, указывающая на предстоящий крутой поворот внизу дороги.


Но сегодня табличка гласила другое:


ДОВЕРЯЙТЕ СНЕГОВИКУ .


Стрелка все еще была там, указывая на центр города.


Джек смотрел на слова почти минуту. Очнувшись от оцепенения, он посмотрел в зеркало. Стрелявшего не было видно — позади него был только крутой холм пустой дороги.


Взгляд Джека вернулся к вывеске.


ДОВЕРЯЙТЕ СНЕГОВИКУ .


Он ударил кулаком по рулю и взвыл от боли. Пытаясь стряхнуть агонию с пульсирующей руки, Джек почувствовал поражение. Ему казалось, что гигантская нога прижала его к земле, медленно выдавливая жизнь из его тела. Что бы это ни было, он не мог убежать от него. Он не мог перехитрить его или перехитрить.


Это было повсюду. Это окружило его.


Джек еще немного посидел, уставившись на вывеску как загипнотизированный. Он услышал голос Донны в своем сознании. Он преследовал его, как и стрелок.


Иди к свету. Доверься Снеговику.


Джек посмотрел в зеркало. До сих пор никаких следов стрелка.


— Иди к свету, — сказал он. «Доверься Снеговику. Что это вообще значит? Я должен идти в эту штуку? Войти в этот пузырь?


Джек почувствовал головокружение. Теперь, когда он остановился и все стихло, странное испытание настигло его. Как будто он не спал несколько дней, и теперь все, чего он хотел, это откинуться на спинку кресла, закрыть глаза и долго спать. Но как бы он этого ни хотел, колеса в его голове не переставали вращаться. Как бы он ни устал от этой бесконечной, разочаровывающей головоломки, он не мог перестать пытаться разгадать ее.


Права ли была Донна? Должен ли он доверять Снеговику? Были все шансы, что Джек неправильно истолковал ситуацию. У него были теории о происходящем — война, вторжение, галлюцинации, безумие — но очень мало фактов. Был ли он неправ во всем до сих пор? Пытался ли Снеговик защитить Джека от стрелка?


Его утомленный разум еще раз исследовал вопросы. Свежий взгляд, вот что ему было нужно. Подумай, черт возьми . Александра Фолс — город, полный людей, которые внезапно перестали двигаться. Джек был единственным, кто избежал ловушки паралича.


Почему? Что в нем было такого особенного?


Он почесал затылок и подумал о внезапном появлении Снеговика и робота-стрелка. Они появились из ниоткуда. Две таинственные силы, которые теперь с фанатичной решимостью преследовали Джека — чего они хотели?


— А почему я? он спросил.


Двигатель «Сивика» все еще работал. Джек держал одну руку на руле на случай, если ему нужно будет срочно тронуться с места. Со вздохом он потянулся и ущипнул кожу на тыльной стороне ладони. В тот день он делал это не в первый раз.


Это все еще был не сон. Это тоже не было кошмаром.


Он смотрел на холмистую дорогу через зеркало заднего вида. Ожидание неуклюжих шагов смерти — когда появится робот-стрелок и снова начнет стрелять в него.


В ожидании…


Смерть.


Джек резко выпрямился. Он почувствовал, как по нему пробежал холодок. Головоломка, наконец, сложилась на место, и что-то связное начало формироваться, выплывая из тумана его разума на всеобщее обозрение.


— О Боже, — сказал он.


Это было похоже на восходящее солнце, прогоняющее долгую ночь. Он был там все это время, просто ожидая, когда Джек примет его. Все это было посланием, которое нужно было расшифровать, и, наконец, истинное значение воскового мира было раскрыто.


Это не было нападением русских или северокорейцев. И это были не инопланетяне.


И нет, он не был сумасшедшим или галлюцинировал.


Он был мертв.


Джек Мюррей умер.


Теперь он был здесь, дух промежуточного места. Это был зал ожидания. Все, что произошло, было непосредственной реальностью жизни после смерти. Дух куда-то уходит, прежде чем отправиться в конечный пункт назначения. Но что было конечным пунктом назначения Джека? Вот о чем все это. Снеговик и стрелок были в состоянии войны, и добычей битвы стала вечная душа Джека Мюррея.


Он слышал голос Донны — это был подарок. Знакомый голос вел его в безопасное место, к объятиям Снеговика.


— Иди на свет, — сказал Джек, глядя на дорожный знак.


Все это время он убегал из убежища. Из безопасности. И теперь стрелок, похоже, воспользовался задержкой, вызванной бегством Джека. Должно быть, он почувствовал возможность забрать бродячую душу и утащить ее вниз, в…


…куда?


Ад?


Джек обеими руками обхватил руль. Несмотря на то, что он сидел, казалось, что он падает.


"Я мертв?" он сказал. «Боже мой, я умер».


Он взглянул в зеркало. Был ли это действительно Ад за его спиной, преследующий его из полуавтоматической винтовки AR-15? И ждали ли Небеса за пузырем нечеткого черно-белого света в центре города?


Все, что ему нужно было сделать, это следовать знаку.


Джек мельком увидел в зеркале свое красивое лицо. Это выглядело нормально. Неповрежденный. "Что со мной случилось?" он сказал. «Как я умер?»


Это уже не имело значения. Не было никакой боли, только печаль при мысли о том, через что пришлось пройти его родителям, Донне и всем его друзьям в мире, который он оставил позади. Его очень любили при жизни. Ради бога, ему было всего семнадцать лет.


Джек кивнул. Теперь все это имело смысл. Те чуждые ощущения, которые он испытал ранее сегодня – причудливый натиск похоти и жадности, которые были так нехарактерны – это были испытания. Это были последние испытания. Но он не прикасался к миссис Ланкастер неподобающим образом. И денег тоже не украл. Единственное, что он взял, это пончик с ванильной глазурью в ресторане Хадсона, и, конечно же, это не имело большого значения.


Возможно, если бы Джек действительно потерпел неудачу, Снеговика вообще не было бы, только стрелок на его спине ждал, чтобы сопроводить его на вечные муки.


— Я тебе доверяю, — сказал он, глядя на вывеску. «Если Донна говорит, что все в порядке, значит, все в порядке. На этот раз я не убегу».


Джек подъехал на «цивике» к подножию холма, поворачивая машину налево, по направлению к центру города.


Вскоре он вернулся на главную улицу.


Джек ехал медленно, сладко-горькое чувство сжимало его сердце. В его сознании было странное отсутствие шока по поводу того, что он мертв. В некотором смысле это даже было облегчением, потому что это было лучше, чем альтернативы, которые он придумывал ранее. Лучше для всех.


По крайней мере, таким образом, у него был выбор.


Он мог выбрать свет.


Джек держал Civic в стабильном темпе. Александра Фоллс медленно проплывала мимо, и это было прекрасно — тихое и элегантное место, которое, как теперь понял Джек, он не оценил в полной мере за свою короткую жизнь. Его причудливые, яркие и красочные старые здания были зрелищем для воспаленных глаз. Он прошел мимо таверны «Александра Фоллс» — роскошного викторианского здания, ярко-красного цвета снаружи, с балконом в стиле Нового Орлеана на втором этаже и, что самое главное, со старомодной башенкой на крыше.


Он слишком хотел уйти. Теперь Джек знал это. В последнее время он проводил все свои дни, просматривая брошюры колледжа и мечтая о большом, огромном мире и жизни, которая его ждала.


Но уж точно ничего лучше этого не было.


«Сивик» остановился возле октагона, и Джек выключил двигатель.


Снеговик был там, ждал его.


Джек тяжело сглотнул. Он открыл дверь и вышел наружу. Он без колебаний направился к октагону, сосредоточившись на зернистом телевизионном свете, окружавшем Снеговика. Он услышал голос Донны в своей голове, ободряющий его.


Темная человеческая фигура в центре света плавно плыла. Это был человек, пойманный в огромную паутину пиксельного шума.


Джек остановился.


— Теперь я понимаю, — сказал он. — Я понял и готов пойти с тобой.


Снеговик протянул свои черные руки, как будто начал объятие на расстоянии.


— Это хорошо, Джек, — сказал он. "Это очень хорошо."


"Что со мной случилось?" — спросил Джек. «Как я умер?»


Был долгая пауза.


— Доверься мне, Джек, — сказал Снеговик. «Закрой глаза и иди к свету, который окружает меня. Я увезу тебя из этого ужасного одинокого места. Там, куда мы идем, не будет ни страха, ни боли. Все, кто хотел бы причинить вам боль, уйдут, потому что этот мир для вас закончился. Выйдешь на свет, Джек?


Джек направился к октагону. Он двигался медленно.


— Ты Бог? он спросил.


Ответа не было.


«Как я умер?» — сказал Джек. — Я хочу сначала узнать вот что.


— Это не имеет значения, — сказал Снеговик. «Больше нет смысла оглядываться назад. Что сделано, то сделано."


Но Джек покачал головой. «Это важно для меня, — сказал он.


Снеговик протянул свои летающие руки дальше. Это был отчаянный, умоляющий жест.


«Все будет раскрыто, Джек», — сказал он.


Джек оглянулся через плечо. Он почти ожидал увидеть стрелка, стоящего у него за спиной, с AR-15, направленным на Октагон. Но там ничего не было.


— Ты готов, Джек? — сказал Снеговик.


Джек в последний раз взглянул на город, желая, чтобы у него было больше свободного времени. Если да, то какое-то время рылся в старых знакомых местах. Съесть последний кусок вишневого торта в Hudson's. Он сидел с родителями и, возможно, выпивал холодного пива в таверне и разговаривал с ними, не как подросток, разговаривающий с родителями, а как друзья, разговаривающие с друзьями. Нормальный разговор. Это было то, чего он всегда ожидал от них, когда станет старше. Почему дети всегда оставляют это так надолго, чтобы лелеять своих родителей?


Больше всего на свете он хотел сидеть с Донной на скамейке запасных в октагоне и смотреть, как проходит мир. Он бы пропустил это.


— Джек, — сказал Снеговик. "Иди сюда."


Джек пошел к свету.


Снеговик стал больше, пыхтя от предвкушения, когда Джек приблизился.


Когда он был в нескольких футах от него, Джек снова остановился.


«Я просто хочу знать, как я умер», — сказал он. — Разве я не имею права знать? Я ничего не помню об этом, и это разъедает меня. Скажи мне, пожалуйста. Я был семнадцатилетним пацаном – я был здоров, у меня было будущее. Что случилось?"


Снеговик застонал.


Джек в замешательстве склонил голову.


— Расскажи мне, что случилось, — сказал он.


"Джек…"


"Скажи-ка!"


— О, ради Христа! — рявкнул Снеговик. — Ты, черт возьми, переедешь, малыш? Иди сюда!"


Джек замер. На секунду он застыл так же неподвижно, как и все в Александра Фоллс. Он недоверчиво посмотрел на Снеговика.


Чем бы ни была эта штука, плавающая в октагоне, она была совсем не божественной.


Джек сделал неуверенный шаг назад.


"В чем дело?" он сказал. "Кто ты?"


Тишина.


— Я сказал, кто ты? — закричал Джек. «Я не умер, не так ли? Я еще жив, ради бога!»


Голова кружилась в замешательстве.


— Джек, — сказал Снеговик. Голос снова стал спокойным и, если Джек не ошибся, с оттенком сожаления. "Мне жаль…"


— Уходи отсюда, — сказал Джек.


«Выходи на свет», — сказал Снеговик. Теперь он умолял. «Пожалуйста, Джек. Все будет…"


— Я ошибался насчет тебя, — сказал Джек. «Ну, вообще-то я был прав в первый раз, когда убежал. Я не знаю, кто ты. Ты уж точно не Бог.


Он развернулся и побежал обратно к машине.


— Джек, — позвал Снеговик. "Куда ты идешь?"


"В дали от тебя!"


Джек прыгнул в машину и завел ее. Он даже не взглянул на Снеговика, когда развернул «сивик» и поехал на запад по главной улице. Он вдавил педаль в пол. Джек застонал от разочарования, выбираясь из стоящих машин на дороге. Он ехал слишком быстро, но не хотел сбавлять скорость, пока не проедет по крайней мере сотню миль между собой и октагоном.


«Сивик» подъехал к подножию холма, ведущего к школе. Джек не собирался возвращаться назад, не в этот раз. Однако, проезжая мимо, он посмотрел направо и увидел, что стрелок медленно спускался, приближаясь к Мейн-стрит. Когда машина промчалась мимо, Джек услышал треск винтовки, стрелявшей в его сторону. Но Civic ехал слишком быстро, и пули так и не попали в цель.


"Иди в жопу!" — закричал Джек. — Ты чертов урод!


Машина с ревом пронеслась по окраинам города и через несколько минут наткнулась на извилистую, змеевидную дорогу, которая вела от водопада Александра.


Джек увидел табличку впереди:


Спасибо, что заглянули в Александра Фолс


Увидимся в следующий раз!


«Ха-ха!» — сказал Джек, тыча пальцем в знак. «Увидимся намного позже, кусок…»


Civic врезался во что-то твердое. Раздался невыносимый хруст, такой близкий и громкий, что казалось, что он раздается в голове Джека. Его чувства тут же затуманились. Его с огромной силой швырнуло вперед, голова ударилась о руль.


Чернота взяла верх, охватив его разум.


Джек упал на водительское сиденье. Он ничего не чувствовал — не было ни боли, ничего. Он не мог пошевелиться, но еще оставалось время для последней мысли, прежде чем он потерял сознание.


Нет выхода. Я в ловушке.


OceanofPDF.com


Часть II


OceanofPDF.com


## Глава 9


25 марта


Институт Гренема, Сан-Франциско.


Ким Франклин, 36 лет, разъездной репортер News America — одного из крупнейших новостных агентств страны. Сегодня Франклин стоит возле Института Гренхэма, экспериментальной научной организации, расположенной в старом здании суда в центре Сан-Франциско.


Франклин, высокая рыжеволосая женщина, одета в стильный черный костюм. Она улыбается в камеру, когда репортаж выходит в прямом эфире.


КИМ ФРАНКЛИН: Всем доброе утро. Добро пожаловать в Сан-Франциско в этот исторический день — день, который, как мы надеемся, запомнится будущим поколениям американцев как момент, когда мы, наконец, посеяли семена мира в нашей неспокойной стране. Здесь, в Институте Гренхема, противоречивый ученый и провидец Майкл Доннер выпускает свой долгожданный шедевр. И мы в News America очень рады быть здесь в день запуска, чтобы стать свидетелями этого.


Камера отдаляется, показывая мужчину средних лет в очках лет пятидесяти, стоящего рядом с Франклином. Он неряшливо одет в мятый серый костюм и бледно-голубую рубашку, едва заправленную на талии.


КИМ ФРАНКЛИН: Говоря об волнении, я также испытываю волнение, когда стою рядом с настоящим человеком – главным архитектором программы RELIVE мистером Майклом Доннером. Майкл, спасибо, что нашли время поговорить с нами сегодня утром.


МАЙКЛ ДОННЕР: ( Кивает ) С удовольствием.


КИМ ФРАНКЛИН: Итак, мы здесь, в Институте Гренема, который с тех пор, как появились первые новости о RELIVE, получил прозвище Алькатрас двадцать первого века. Михаил, для тех, кто не следил за этой историей, можете объяснить, что сегодня происходит?


МАЙКЛ ДОННЕР: Я был бы рад Ким. Что ж, RELIVE — это программа, работа над которой ведется уже давно. Как и многие люди, я был шокирован и напуган резким ростом насилия с применением огнестрельного оружия в этой стране, особенно тем, что мы наблюдаем в американских школах в течение последних тридцати лет или около того. RELIVE родился из-за необходимости решить эту проблему. Я быстро понял, что ни в этой стране, ни где-либо еще в мире нет сдерживающих факторов для насильственных преступлений. Тюрьма и даже смертный приговор уже не помогут. Я считаю, что для контроля над этой эпидемией требуется эффективная форма наказания, которая удовлетворит обе стороны спора о контроле над оружием. Нам нужен настоящий сдерживающий фактор не только в отношении насилия в школах, но и повсюду.


КИМ ФРАНКЛИН: Вкратце, что такое RELIVE?


MICHAEL DONNER: RELIVE — это новаторский метод захвата виртуальной реальности. По сути, это тюрьма разума, в которой заключенный переживает смоделированную версию последнего дня своей жертвы на Земле. Преступнику предстоит испытать на себе все, что происходило вплоть до насильственного акта, лишившего жертву жизни. Таким образом, в этой симуляции преступнику бросают в ответ его собственное преступление. Только они должны испытывать это не один раз, а каждый день на всю оставшуюся жизнь.


КИМ ФРАНКЛИН: Это почти как карма? Карма в стиле двадцать первого века.


МАЙКЛ ДОННЕР: Да, именно так. И это правда, что это современный Алькатрас — на самом деле он лучше. Не будет не только побегов, но и попыток побега. Я верю Ким, что это будущее системы правосудия. Если сегодня все пойдет так, как я думаю, мы включим в программу RELIVE тысячи убийц, и я гарантирую, что в течение следующих пяти лет мы увидим значительное снижение статистики насильственных преступлений. Все будут слишком бояться последствий, чтобы что-либо предпринять.


КИМ ФРАНКЛИН: Я вижу, вы очень взволнованы.


МАЙКЛ ДОННЕР: ( смеется ) О, очень. Я не могу дождаться, чтобы начать.


КИМ ФРАНКЛИН: Конечно, не все так взволнованы, как вы. Как видите, сегодня утром у здания собралась небольшая группа протестующих. Они составляют незначительное меньшинство, пытающееся сделать так, чтобы их голоса были услышаны. Некоторые говорят, что RELIVE чрезмерно жесток и что это садистская форма наказания, лишившая всякой надежды на реабилитацию. Другие предполагают, что это было сделано специально, чтобы отвлечь внимание от продолжающихся дебатов о контроле над оружием. Другие говорят, что мы заходим слишком далеко с технологией. Однако на менее эмоциональном уровне некоторые люди говорят, что это происходит слишком быстро – что было недостаточно испытаний и что RELIVE был доведен до конца в спешке.


МАЙКЛ ДОННЕР: ( качая головой ) Были сотни и сотни испытаний, Ким. И я могу честно сообщить об отсутствии каких-либо проблем. Мы готовы к этому. Более чем готов. Это великий день справедливости, кармы и Соединенных Штатов.


КИМ ФРАНКЛИН: Что ж, почти пришло время запустить эту штуку. Мы лучше позволим тебе вернуться к работе, Майкл.


Франклин поворачивается к камере.


КИМ ФРАНКЛИН: Что вы скажете? Пойдем внутрь и проверим?


OceanofPDF.com


## Глава 10


— Программа начнется через пять минут, — сказал мужской голос через громкоговоритель.


Объявление было встречено бурными аплодисментами.


В самом сердце старого здания суда две галереи верхнего этажа окружали главный зал Института Гренхема. Оригинальные деревянные скамейки на нижнем этаже были заменены современной структурой для сидения в театральном стиле. Это не только выглядело более привлекательно, но и позволило большему количеству людей разместиться внутри здания. В центре комнаты была небольшая сцена — по сути, это была приподнятая платформа, не больше восьми футов в ширину, на которую в настоящее время были устремлены все взгляды в комнате.


На сцене стоял стул.


На первый взгляд он напоминал высокотехнологичную футуристическую версию «Старого Спарки» — прозвища, данного большинству электрических стульев, казнивших тысячи людей в Соединенных Штатах с 1890 года. Форма стула была похожа на «Старый Спарки». Old Sparky», но вместо традиционной деревянной отделки в этой версии был блестящий серебристый хром. По обеим рукам тянулось множество ярких мигающих дисплеев. Для случайного взгляда стул выглядел неуместным в таком историческом старом здании. Его легко могли украсть с палубы космического корабля «Энтерпрайз».


В кресле был привязан молодой человек.


Он спал или находился под сильным успокоительным. Его голова была запрокинута назад, подбородок торчал в воздухе. Только неуклонное вздымание и опускание его груди подавало признаки жизни. Его белые белокурые волосы представляли собой массу растрепанных кудрей, и их бледность в сочетании с меловой кожей молодого человека придавала ему хрупкий и болезненный вид. На голове у него была странная металлическая кепка топлесс с мигалками на козырьке. На глаза были надеты очки.


— Три минуты, — сказал мужчина в громкоговоритель.


Это было встречено новыми аплодисментами.


На стенах главного зала висели телевизоры высокой четкости. Все экраны показывали крупным планом призрачные черты лица мальчика. Его узкие розовые губы дергались, отчего казалось, что он спит.


Зал был полон людей. Свободного места не нашлось. Некоторые болтали между собой, в то время как другие снимали происходящее на свои телефоны, пытаясь запечатлеть ожидание и поделиться им в Интернете. Некоторые сделали селфи, пока у них еще был шанс, убедившись, что мальчик находится на заднем плане.


В задней части комнаты открылась дверь.


В толпе раздались свистящие и ликующие звуки.


Майкл Доннер, мозг RELIVE, вошел в главный зал. Небольшая группа людей следовала за ним, как будто они были знаменитостями Доннера. Большинство его последователей, как мужчин, так и женщин, были одеты в костюмы, хотя двое молодых сотрудников были одеты в длинные белые лабораторные халаты поверх рубашек и галстуков. Когда Доннер вышел на сцену рядом со стулом, остальные костюмы заняли свои места в первом ряду. Двое людей в лабораторных халатах немедленно принялись за работу, втыкая вещи в подлокотник кресла, проводя измерения и делая записи.


Доннер помахал толпе. Когда казалось, что аплодисменты никогда не прекратятся, он обеими руками жестом приказал публике замолчать.


Прошло еще двадцать секунд, прежде чем зал замолчал.


Доннер прочистил горло.


«16 января этого года, — сказал он, — семнадцатилетний мальчик по имени Винс Каттер застрелил четырнадцать человек в средней школе Александра Фоллс . Это было худшее бедствие, когда-либо обрушившееся на этот красивый, сонный городок в Орегоне, известный своими очаровательными зданиями и дружелюбными жителями. К счастью для нас, этот убийца был слишком глуп или труслив, чтобы вышибить себе мозги. Или, может быть, он хотел жить, зная, что ему меньше восемнадцати и вряд ли он получит смертную казнь».


Доннер посмотрел на мальчика, привязанного к стулу.


«Это была большая ошибка, Каттер, — сказал он. «Вы должны были вышибить себе мозги, пока у вас был шанс».


Это было встречено бурными аплодисментами в зале. Это исходило как от людей на сиденьях, так и от тех, кто стоял на галереях.


— Справедливость, — сказал Доннер, повысив голос так, чтобы его было слышно сквозь ликующую толпу.


«Справедливость вернулась в Соединенные Штаты. Как вы знаете, дамы и господа, RELIVE — это симуляция виртуальной реальности, в которой Каттер проведет остаток своей жизни, расплачиваясь за свои гнусные преступления против невинных. Он понесет наказание, соответствующее преступлению. Винс Каттер — этот ублюдок-убийца в кресле — переживет последний день жизни каждой из своих четырнадцати жертв, и он будет делать это снова и снова до самой смерти. Четырнадцать симуляций за двадцать четыре часа. Он будет смотреть на мир глазами жертвы, каждую минуту, час за часом, и все это приведет к стрельбе в школе. Он почувствует их надежды, страхи, любовь и страсти. У нас есть все данные о четырнадцати убитых им детях, и я гарантирую вам это — Каттер испытает их субъективную реальность настолько достоверно, насколько это возможно. Лучше всего то, что он почувствует их потерю, когда его застрелят. Когда он будет умирать на полу в коридоре, будучи застреленным симулированной версией самого себя, он почувствует, что радость сорвана, агония разбитых мечтаний, отчаяние и ужас в его сердце, когда в его разуме погаснет свет».


Еще одна волна аплодисментов. Доннер кружил вокруг стула, как хищник, выслеживающий свою добычу.


«Это первый день наказания Винса Каттера, — сказал он. «Ему предстоит пройти долгий путь, и я обещаю вам, что мы будем поддерживать его жизнь так долго, как сможем. Нет условно-досрочного освобождения. Нет релиза. Четырнадцать симуляций — это все, чего он ждет с этого момента. Когда он не в кресле, его будут тренировать, обеспечивать основным питанием и шестью часами сна. Как раз достаточно, чтобы заставить его тикать.


Доннер стоял над мальчиком. В его глазах читалось искреннее отвращение.


«Куттер — первый из многих», — сказал он. «Конечно, с помощью правительства вы — общественность — можете рассчитывать на RELIVE в борьбе с чумой насилия, которая хочет уничтожить эту страну. Так что, если вы преступник, наблюдающий за этим, слушайте, добрый олень. Неважно, какой вред вы причиняете невинным людям, знайте: ПЕРЕЖИВАТЬ — это ваше будущее. Вы испытаете боль, которую причиняете, и будете чувствовать ее всю оставшуюся жизнь. Хотите немного этого? Нет, я так не думал».


Толпа встала и устроила Доннеру аплодисменты. Это было еще одно восторженное выражение признательности, и прошло около минуты, прежде чем он смог возобновить свою речь.


— Мы начнем через несколько минут, — сказал он. «Вы увидите симуляцию, разыгранную на больших экранах, а для тех, кто не смог быть здесь сегодня, вы можете бесплатно смотреть прямую трансляцию на нашем веб-сайте в течение следующих двадцати четырех часов. Не все члены семей жертв присутствуют сегодня, дамы и господа. Некоторые, по вполне понятным причинам, не хотят смотреть, но я надеюсь, что они, по крайней мере, успокоятся, зная, что Каттер будет страдать за то, что он сделал с их детьми».


Доннер указал на кресло.


«Джек Мюррей был крутым парнем. Он был героем в процессе становления. Он был опрятным, симпатичным мальчиком, у ног которого лежал весь чертов мир. У него украли будущее. Каттер убил Джека первым, потому что ненавидел его. Он ненавидел Джека и все, за что он боролся. Вы можете прочитать все об этом в дневниках, взятых из спальни Каттера. Что ж, у нас есть готовые черты характера Джека; у нас есть все — его типичное поведение, его надежды и мечты и многое другое — все благодаря доброте и щедрости семьи Мюррей, которая так усердно работала с нами последние пару месяцев, как и все семьи у пострадавших есть. Первый опыт Каттера в симуляции RELIVE станет последним днем в жизни Джека Мюррея».


Наступила небольшая пауза, пока Доннер осматривал комнату.


— И когда это будет сделано, — сказал он. «Когда Каттера — как Джека — застрелит его симулированное «я», мы вернем его обратно и поместим во вторую симуляцию — Кирсти Ролланд, семнадцатилетняя девушка, которая, как и Джек, держала весь мир у своих ног. . Теперь вам может быть интересно, дамы и господа, как нам вернуть Куттера после такого интенсивного опыта, не запутав его разум? Хорошо, у нас есть это покрыто. Когда Джек, он же Каттер, вот-вот потеряет сознание после выстрела, мы активируем ARP — это программа восстановления ангела. Умирающий Джек увидит видение ангела, приближающегося к нему. Естественно, он протянет руку, и это важно, потому что его разум принимает смерть. Именно этот когнитивный процесс позволяет использовать безопасный метод закрытия программы Мюррея. Когда мы это сделаем, мы сможем вернуть Каттера в реальный мир».


Доннер сошел со сцены и прошелся по залу, указывая на большие экраны, прикрепленные к стенам.


— Вы готовы, дамы и господа? — крикнул он, прижимая руки ко рту. «Готовы ли вы к справедливости?»


Раздался громкий рев одобрения.


— Тогда давайте сделаем это, — сказал Доннер. Он повернулся к белым халатам, стоящим рядом со стулом.


«Начните программу Джека Мюррея», — сказал он. «Симуляция номер один. По моему знаку.


Он поднял руку в воздух.


«3-2-1…»


OceanofPDF.com


## Глава 11


Ким Франклин находится за пределами Института Гренхема.


Пока Франклин готовится выступить в прямом эфире News America, за ее спиной разворачивается хаотичная сцена. Возле старого здания можно увидеть большую толпу людей. Они толкаются взад-вперед, их сердитые голоса изо всех сил стараются быть услышанными, чтобы перекрыть общий стон недовольства.


Вспыхивают ожесточенные потасовки.


Небольшая группа полицейских стоит спиной к входной двери. Эти офицеры - единственное, что находится между разъяренной толпой и зданием.


КИМ ФРАНКЛИН: ( прикасаясь к своему наушнику ) Мы идем к вам в прямом эфире возле Института Гренхема в Сан-Франциско. Сегодня должен был быть день исцеления — следующий шаг в эволюции американской системы правосудия. Вместо этого это превратилось в техногенную катастрофу. Как вы можете видеть позади меня, зрителей эвакуировали из главного зала, вывели наружу и попросили держаться подальше до дальнейших распоряжений. Понятно, что люди недовольны. Казалось бы, что…


Франклин останавливается. За ее спиной раздается громкий рев, когда открывается входная дверь Института. Нервный Майкл Доннер в сопровождении двух полицейских выходит из здания, и его встречает шквал гневных насмешек.


КИМ ФРАНКЛИН: Итак, в дверях появился Майкл Доннер, и, похоже, он собирается обратиться к толпе. Давайте подойдем туда и послушаем.


Доннер ждет, пока толпа замолчит. Это занимает несколько минут. Он держит микрофон в одной руке, когда он обращается к аудитории.


МАЙКЛ ДОННЕР: Спасибо за ваше терпение, дамы и господа. Ранее предполагалось, что мы торопимся с программой RELIVE. Что мы использовали технологию, чтобы отвлечь внимание от продолжающихся дебатов о контроле над оружием, проблемах психического здоровья и других факторах, которые могли способствовать эпидемии насилия в этой стране. Все просто, это неправда. Мы не торопились с этим. Пробные симуляции, сотни и сотни, прошли как по маслу. Доказательства были убедительными и продемонстрировали, что программа RELIVE работает нормально. Прежде чем мы запустились, мы проконсультировались с общественностью, и подавляющее большинство людей были довольны этой идеей. Они понимают истинную цель RELIVE. Это было радикально, да, но оно было разработано, чтобы отпугивать преступников, работая и как сдерживающий фактор, и как подходящее наказание.


МУЖЧИНА В ТОЛПЕ: Ради Христа! Хватит ходить вокруг да около, Доннер. Ты говоришь как политик! Расскажите нам что-нибудь, чего мы не знаем, например, что сегодня пошло не так?


МАЙКЛ ДОННЕР: ( Кивает ) Стало очевидно, что в технологии RELIVE есть внезапный и неожиданный изъян. По крайней мере, на данный момент человеческие персонажи, представленные в симуляции Джека Мюррея, не работают.


РЕПОРТЕР: Но Каттер все еще там? В симуляции?


МАЙКЛ ДОННЕР: Это верно.


РЕПОРТЕР: Итак, позвольте мне сказать прямо, мистер Доннер. Прямо сейчас Винс Каттер бегает по тюрьме виртуальной реальности, которая не работает?


Доннер откашливается.


МАЙКЛ ДОННЕР: Да.


ЖЕНЩИНА В ТОЛПЕ: Так почему бы тебе просто не вывести его? Я думал, ты должен быть каким-то гением Доннер. Вытяните вилку и зафиксируйте ее.


Доннер смотрит на женщину.


МАЙКЛ ДОННЕР: Это не так просто, мэм. ARP – программа восстановления ангелов также переживает временные неудачи. Однако мы ввели экстренную меру по восстановлению, которая призвана вернуть Каттера к реальности и…


ЖЕНЩИНА В ТОЛПЕ: Да, мы мельком увидели это до того, как ты выгнал нас, Доннер! Эта нечеткая штука? Это лучшее, что ты можешь сделать, чтобы соблазнить ребенка обратно? Господи, как будто из фильма ужасов. Неудивительно, что он пробежал милю.


МУЖЧИНА В ТОЛПЕ: Заткнись, Доннер! Мои налоги заплатили за ту технологическую лажу, которую ты там устроил. Какая трата государственных денег.


Толпа становится беспокойной.


Доннер поднимает руки, призывая к спокойствию.


МАЙКЛ ДОННЕР: Я не могу просто закрыть его. Слишком рискованно выдергивать вилку из розетки, не приняв надлежащих мер предосторожности. Это может привести к тому, что разум Каттера полностью отключится вместе с симуляцией, оставив его в вегетативном состоянии. С тем же успехом мы могли бы приговорить его к смертной казни. Он был бы мертвым мозгом и сорвался с крючка. Это то, что вы хотите?


РЕПОРТЕР 2: Не могли бы вы еще раз объяснить мне систему ARP, мистер Доннер?


МАЙКЛ ДОННЕР: ARP предназначен для того, чтобы возвращать Каттера в реальный мир каждый раз, когда симуляция заканчивается. Фигура ангела появляется после того, как Каттера застрелили. Он окружен прекрасным светом и протягивает руку к нему. Оно улыбается и чувствует любовь. Естественно, Каттер откидывается назад и приближается к свету. Эта связь между ними является сигналом — это путь Каттера обратно в реальный мир. В каком-то смысле это похоже на выход из гипнотического состояния. Я должен быть с вами откровенен – это чрезвычайно опасно. То, что мы здесь делаем с человеческим разумом, никогда раньше не делалось. Мы не можем запугивать его к выходной двери, как вы этого хотите.


ЖЕНЩИНА В ТОЛПЕ: Какие еще проблемы вы хотите сообщить? Я слышал, что сегодня там много чего идет не так.


МАЙКЛ ДОННЕР: Многое — это преувеличение. Но есть еще один или два глюка. Например, в симуляцию просочились мельчайшие аспекты личности Каттера. Эти черты смешивались с чертами Джека, что, несомненно, вызывало некоторую путаницу. Каттер - осужденный магазинный вор. В сегодняшней симуляции мы заметили, что Джек чуть не украл немного денег. Мы знаем, что настоящий Джек Мюррей не сделал бы этого. Также в доме семьи раздался случайный звонок в дверь. Такие мелочи всплывали, но ничего нельзя исправить.


РЕПОРТЕР 3: Так что теперь происходит?


МАЙКЛ ДОННЕР: Мы делаем все возможное, чтобы вернуть Каттера. Вот почему мы пригласили подружку Джека, Донну, чтобы она помогла. Каттер в роли Джека однажды пошел в школу, чтобы найти ее. Мы попросили Донну вмешаться и попытаться убедить Джека, я имею в виду Каттера, пройти к двери аварийного выхода.


РЕПОРТЕР 3: А что насчет стрелка? Я слышал сообщения, просачивающиеся снаружи, что смоделированная версия школьного стрелка не была заморожена, как другие персонажи. Это правда?


МАЙКЛ ДОННЕР: Шутер работает по отдельной программе. В настоящее время он частично работает, и под этим я подразумеваю, что он двигается, но не очень хорошо.


РЕПОРТЕР 1: Похоже, много проблем, мистер Доннер. Самая большая из них заключается в том, что вы не можете вытащить Винса Каттера из высокотехнологичной тюрьмы, которую вы для него построили. Вы потеряли заключенного, не так ли?


МАЙКЛ ДОННЕР: (качает головой) Мы вернем его. После этого мы закроем Куттера в камере предварительного заключения и исправим сбои в системе. Это не конец – на самом деле это только начало. RELIVE переживает несколько проблем с прорезыванием зубов, но я подчеркиваю, дамы и господа, вам не о чем беспокоиться. Каттер скоро выйдет из этой симуляции.


OceanofPDF.com


## Глава 12


Семнадцатилетняя Донна Келлер стоит перед толпой репортеров возле Института Гренхема. Родители молодой женщины стоят по обе стороны от своей дочери, каждый с оберегающей рукой на ее плече, пока она отвечает на шквал вопросов от прессы.


Донна нервно ерошит свои светлые волосы. В ее глазах читается напряжение, когда она пытается сосредоточиться на вопросах.


РЕПОРТЕР: Донна, вы можете рассказать нам, что там произошло?


ДОННА: ( кивает ) Друзьям и семьям разрешили остаться в главном зале после того, как все ушли. Мы продолжали смотреть на большом экране, как он — Каттер — пытался понять, что происходит. Вскоре он отправился в школу, чтобы найти меня — смоделированную версию меня. Он вошел в комнату 11, где я обычно встречался с Джеком по утрам, и именно тогда мистер Доннер позвал меня в технический кабинет. Он спросил, не хочу ли я помочь. Я сказал да. Так что я надел наушники, сел за микрофон и поговорил с Каттером. Они сказали мне импровизировать, но сделать вид, что эта версия Донны заперта внутри ее тела. Как будто она стала жертвой инопланетной атаки или что-то в этом роде. Я не знаю. Главное, однако, было попытаться уговорить Каттера идти к выходу — той штуке, которую он называл Снеговиком.


РЕПОРТЕР: Вы импровизировали?


ДОННА: Не все. Некоторые вопросы, которые он задавал, были трудными, но техническая команда помогла мне, написав несколько ответов на листе бумаги и положив его передо мной. Они были сообразительны, слава богу. Например, в какой-то момент он спросил, как он может слышать мой голос и ничей другой. Я не знал, что сказать. Кто-то что-то записал в блокноте — сказали передать ему, что у нас есть связь или что-то в этом роде. В этот момент я представил, что разговариваю с Джеком. Мой Джек. Это сделало это немного легче.


РЕПОРТЕР: Но это не сработало?


ДОННА: Нет. Он все еще в симуляции Джека.


РЕПОРТЕР: Как вы думаете, они вытащат Каттера? Очевидно, что для RELIVE станет пиар-катастрофой, если их первый заключенный пропадет без вести или окажется в кресле с мертвым мозгом.


Выражение лица Донны мрачное.


ДОННА: Они должны вытащить его. Я не хочу, чтобы этот монстр умер, пока не заплатит цену. Я знаю, что мама и папа Джека сказали бы то же самое, если бы были здесь. Возможно, Джек простил бы Каттера. Джек, вероятно, тоже возненавидел бы RELIVE – таким он был человеком. Он был хорошим человеком, лучше всех нас.


OceanofPDF.com


## Глава 13


Ким Франклин берет интервью у небольшой группы протестующих возле Института. Присутствие меньшинства, голоса этих несогласных до сих пор были заглушены толпой сторонников RELIVE.


Салли Миллер, седовласая женщина лет шестидесяти, выступает в качестве пресс-секретаря протестующих. Она разговаривает с Франклином, а за ее спиной собралась небольшая толпа сторонников. Большинство людей держат плакаты для камер. Подавляющее большинство читает:


ТЕХНОЛОГИИ ЗАШЛИ СЛИШКОМ ДАЛЕКО!


КУДА МЫ ИДЕМ ОТСЮДА?


КИМ ФРАНКЛИН: Салли, почему ты сегодня здесь?


САЛЛИ МИЛЛЕР: Мы здесь, чтобы побудить людей смотреть дальше, чем шумиха. Мы хотим задать несколько важных вопросов – кому служит RELIVE? Кого на самом деле наказывают сегодня? Мы не сомневаемся, что Винс Каттер — жестокий преступник, творивший ужасные вещи, но оправдывает ли это такую реакцию в так называемом цивилизованном обществе? Это не вернет жертв. Это действительно то направление, в котором мы хотим двигаться? Внедрить технологические пытки в нашу систему правосудия? Конечно, в будущем для нас важнее рассмотреть другие превентивные меры, а не превращать последствия каждого насильственного преступления в высокотехнологичное шоу средневековых пыток.


КИМ ФРАНКЛИН: Чтобы было ясно, вы не предлагаете, чтобы Каттер остался безнаказанным за эти преступления, не так ли?


САЛЛИ МИЛЛЕР: Конечно, нет. Но такая форма наказания — позволение ей существовать, процветать — приведет к катастрофическим последствиям в будущем. Запомни мои слова. Важность технического прогресса сейчас перевешивает важность человеческой жизни.


Салли указывает на институт.


САЛЛИ МИЛЛЕР: Кто-нибудь действительно верит, что Майклу Доннеру наплевать на справедливость? Я считаю, что его гораздо больше интересует статус знаменитости, который он приобрел с тех пор, как начался этот цирк. И доход, полученный от RELIVE, будет огромным. Да, если программа действует как сдерживающий фактор, RELIVE может решить проблему массового лишения свободы в Америке. Но является ли решение проблемы с помощью другой проблемы правильным путем? Мы берем жестоких преступников и находим способы их использовать. Это просто еще один способ разбогатеть за счет наказания. Ради бога, Каттера даже не судят.


КИМ ФРАНКЛИН: Ты не слишком цинична, Салли? Вы не верите, что Майкл Доннер пытается сделать что-то хорошее?


САЛЛИ МИЛЛЕР: Доннер гонится за двумя вещами – деньгами и славой. Он хорошо осведомлен о государственном финансировании, которое он получит для строительства объектов RELIVE по всей стране. Мы говорим о миллиардах долларов, чтобы вознаградить человека, который не сделал ничего, кроме дизайна причудливой камеры пыток. И тот, который даже не работает должным образом, судя по всему. Это человек, который хочет вернуть нас во времена ужасных публичных казней — колыбели Иуды, посадки на кол, распятия и всего остального.


КИМ ФРАНКЛИН: Доннер столкнулся с большим количеством нареканий из-за этих сбоев в системе. Это должно сделать тебя счастливым, верно?


САЛЛИ МИЛЛЕР: Нет. Сейчас я беспокоюсь о Ким. Доннер находится в состоянии сильного стресса – в этом нет никаких сомнений. Пока мы говорим, буквально миллиарды долларов ускользают из его рук. Ему нужно вытащить Каттера из этой симуляции Джека Мюррея, чтобы спасти свою шкуру. И здесь кроется новая проблема. Там больше никто не смотрит на большом экране. Дома в прямом эфире тоже никто не смотрит, потому что он отключен.


КИМ ФРАНКЛИН: Так в чем проблема?


САЛЛИ МИЛЛЕР: Доннер может делать все, что захочет — все, что нужно, чтобы убрать Каттера из этой программы.


Вопрос в том, как далеко он пойдет?


OceanofPDF.com


Часть 3


OceanofPDF.com


## Глава 14


25 марта


Джек открыл глаза и медленно моргнул.


Он откинулся на спинку сиденья автомобиля, подняв подбородок вверх. Его первая мысль после пробуждения была той, которая проносилась в уме большинства людей, когда они просыпались в незнакомом месте, вдали от собственной кровати и комфортной привычной обстановки.


Где я?


Но было и кое-что еще.


Кто я?


Ничто не проплывало сквозь туман, по крайней мере, ничего связного. В его мыслях не было никакой идентификации. Без имени. Все было пустым.


Джек застонал и медленно поднял голову с сиденья. Когда он двигался, раздался громкий рвущийся звук, как будто его тело было приклеено к ткани, и теперь ему пришлось соскребать ее силой. Резкая боль пронзила его конечности; это ужалило как сумасшедшее, но это не было похоже на что-то катастрофическое. В основном это были поверхностные травмы – повезло.


Рулевое колесо медленно стало в фокусе.


Вы просыпаетесь за рулем автомобиля.


Но у меня нет машины. Я?


Тогда ты разбил чужую машину.


Джек выпрямился на сиденье. Он безучастно смотрел через лобовое стекло на извилистую дорогу, которая лежала впереди. Однако только когда он увидел близлежащие пейзажи — пышные зеленые холмы и поля — он, наконец, вспомнил, где находится.


Александра Фолс.


— Джек Мюррей, — прошептал он. "Это я."


Оно возвращалось.


Восковой мир. Снеговик и робот-стрелок. Он выезжал из Александра-Фолс на головокружительной скорости, направляясь в Портленд в поисках ответов на самую большую и странную загадку всех времен. Он вспомнил ощущение, когда его нога нажимала на педаль до упора. И он почти справился — Снеговик и стрелок были далеко позади него, и он был так счастлив, потому что выбрался оттуда.


Но потом машина во что-то врезалась – во что-то, чего даже не было.


Джек положил руку на голову и надавил на место слабой пульсации. Давление не помогло. Остальная часть его тела словно вибрировала, что, в свою очередь, вызвало бурление в кишках Джека.


Он вышел из машины. Учитывая, как быстро он двигался до удара, было чудом, что Джек вообще мог ходить. Что ж, он заслужил немного удачи. Боль была минимальной. Он даже не хромал. Джек подошел к капоту машины, оглядывая машину неквалифицированным, но любопытным взглядом. Это было неправильно. Если на поверхности «Сивика» и были какие-то повреждения, он их не видел.


Машину надо было списать.


Джек огляделся. На что, черт возьми, он наткнулся?


Перед машиной не было ничего, кроме пустой дороги. Он шагнул вперед, неуверенно поднял руки и почувствовал перед собой толстый барьер — своего рода стену. Стена была твердой, но невидимой. Он был сделан из необычного материала, который Джек не узнал на ощупь. Не кирпич, не металл. Когда он приблизился, ему в лицо ударило теплое ощущение, как будто он наклонился к тепловентилятору.


Он проследовал вдоль стены к краю дороги, прижимая руки к поверхности. Похоже, он делал замеры. Он перепрыгнул через забор и приземлился в поле, протестующе хрустя конечностями. Вскоре Джек понял, что стена простирается далеко за пределы самой дороги. Он должен был предположить, что скрытый барьер — чем бы он ни был — вероятно, простирался на многие мили, простираясь через бескрайние холмы и поля. Блокирование входа и выхода из водопада Александра.


Джек вернулся к дороге. Он проверил поле с другой стороны, просто чтобы убедиться. Его тоже заблокировали.


— Не верю, — сказал Джек, возвращаясь к машине. Он посмотрел на пустое пространство — на стену, которой даже не было.


Это была дверь его клетки.


Он посмотрел в небо.


"Что ты хочешь чтобы я сделал?" — сказал он, раскинув руки в стороны. Разочарование нарастало внутри Джека, как лихорадка. После всего, что произошло, он был не дальше, чем в то утро, когда вышел из дома. Теории приходили и уходили — ни одна из них не была доказана или полностью отвергнута.


Одно было точно. Все это отстойно.


Джек упал на колени, а затем упал на спину посреди дороги. Его руки и ноги двигались так, будто он пытался сделать снежного ангела без снега. Его разум блуждал. Он был один в этом городе без выхода. Какой смысл дальше пытаться что-то выяснить? Ничего не имело смысла. Пусть приходят и берут его, если хотят. Кем бы они ни были. Может их и не было .


Что бы ни.


Прошло несколько минут, прежде чем он снова встал на ноги. Джек двигался вяло, словно кто-то взвалил на свои плечи всю тяжесть мира.


Вздохнув, он оглянулся на Александру Фоллс.


"Что теперь?" он сказал.


Его первой мыслью было вернуться домой. Но Джек быстро отверг эту идею. Этого не должно было случиться в ближайшее время. Он не мог вынести мысли о том, что находится в доме, в то время как его восковые родители вот так слиплись в сексуальной позе. И кроме того, что он собирался там делать? Сидеть и ждать, пока снова позвонят в дверь?


Он повернулся к невидимой стене.


Он не мог покинуть город, это было очевидно. Так что ему осталось исследовать остальную часть Александра-Фолс — фу-у-у-у-у-у-у! Был ли это его мир отныне? Неужели ему суждено жить одному в том единственном месте, которое он так отчаянно хотел покинуть?


Джек почувствовал, как ему на голову упало несколько капель дождя. Он посмотрел на небо, а облаков не было.


— Конечно, — сказал он, сдерживая сдавленный смешок. Он даже не пытался сообразить – дождь с безоблачного неба. Почему бы и нет? Дождь, который так торопился, что не мог даже дождаться, когда сформируются облака. Ничто в Александра Фоллс не имело смысла — это была единственная постоянная вещь, на которую Джек мог положиться. Он оказался в ловушке в Странном городе. Он жил в приюте, и лучше было смириться с этим фактом, чем пытаться расшифровать все маленькие сообщения, нацарапанные на стенах камеры.


Дождь пошел сильнее. Он быстро набирал обороты, и Джека подтолкнули к машине.


Он залез внутрь и завел двигатель. Затем он развернул «сивик» и поехал обратно в сторону Александра-Фолс.


— Я дома, — сказал он, с презрением оглядывая окрестности. "Дом, милый дом."


Он подумал о ресторане Хадсона и рассмеялся.


«Ну, по крайней мере, здесь хорошие пирожные», — сказал он. "Верно? Посмотрите на светлую сторону и все такое – не так ли они говорят? Да, хорошие торты. Думаю, я буду есть их в одиночестве до конца своей жизни».


Джек закрыл глаза и почувствовал, как машина постепенно набирает скорость. Ему пришла в голову мысль. Почему бы не разбиться и не покончить с этим? Держите глаза закрытыми . Держите ногу внизу . Самоубийство. Конечно, авария на высокой скорости не сработала против невидимой стены, но что, если он попытается снова? Сильнее и быстрее, уничтожит ли это его в следующий раз? Если повезет, так и будет. А если бы он спрыгнул с крыши? Яд? Должен быть какой-то выход из этого проклятого города.


Он открыл глаза.


"Вот дерьмо!"


Джек ударил по тормозам, и машина с визгом остановилась.


Стрелявший стоял посреди дороги.


— Ты, — сказал Джек, глядя в лобовое стекло. Теперь он не был напуган – он был зол.


Стрелок не двигался — он застыл на полпути, застигнутый врасплох, когда безжалостно преследовал Джека из города. Его левая нога свесилась вперед и напомнила Джеку футболиста, пытающегося ударить по мячу в воздухе. Тело стрелка слегка наклонилось вперед, почти в точке опрокидывания. Еще чуть-чуть, и он упадет на свое замаскированное лицо.


Джек покатился вперед, полностью готовый нажать на газ, если робот-убийца хоть дернется.


Но стрелок не двигался.


Джек остановил машину и вышел. Он стоял рядом с «цивиком», глядя на стрелка со всем презрением, на которое был способен. Дождевая вода стекала по каждому дюйму кожи Джека, но его это не беспокоило. Он скорее промокнет, чем застрелится. И все же он не мог отделаться от мысли, что это была уловка, что стрелок умышленно заманивал его.


Был один способ узнать.


Джек подошел к стрелявшему. В любом случае, что ему оставалось терять? Может, это и был его выход – умереть от рук робота-убийцы.


Он задыхался под сильным дождем. Сократив расстояние между ними, Джек замахал руками перед фигурой в маске.


— Сделай это, — сказал он. "Я прямо здесь."


Стрелок не двигался. Он стоял молча, вода стекала по его телу на промокшую улицу.


— Я здесь, — снова сказал Джек. — Ты можешь стрелять в меня, когда захочешь.


Он протянул руку и коснулся руки стрелка — той, что держала палец на спусковом крючке AR-15. Джек вздрогнул. Это было то же жесткое, резиновое ощущение, которое он чувствовал во всех других восковых фигурах.


Стрелок теперь был одним из них.


— Пока, придурок, — сказал Джек.


Не задумываясь, он протянул руку и стянул мокрую маску с лица стрелка.


"Вот дерьмо."


Джек отшатнулся назад, зажав рот рукой. Маска выскользнула из его пальцев и упала на затопленную улицу. На мгновение Джек забыл о яростном дожде. Он забыл обо всем.


Он знал лицо за маской стрелка.


— Винс Каттер, — сказал Джек. "Это правда ты?"


Светлая восковая фигура с кожей цвета слоновой кости не ответила. Это был призрачный манекен с узкими голубыми глазами, смотрящими в пустоту.


Джек впервые заметил Каттера много лет назад, задолго до того, как они начали вместе ходить в школу. Каттер был странным ребенком, почти альбиносом, но не совсем, который всегда прятался по городу вместе с другими местными уродами, затевающими дурные дела. Даже будучи маленькими мальчиками, Джек и Винс Каттер сразу же невзлюбили друг друга. Они были заклятыми врагами – две противоположные личности. Джек был общителен и вежлив до предела, красивый герой-спортсмен, которого все любили. Каттер ненавидел большинство людей, особенно авторитетных лиц. Он был хилым и болезненным, и у него была угрюмая, не по годам манера поведения, которая возникла из-за того, что он жил с жестокими родителями, которым было насрать на своего ребенка и которые, если слухи были правдой, регулярно использовали его в качестве приманки. груша.


Джек стоял под дождем, глядя в ледяные голубые глаза Каттера. Они были стеклянными шарами, смотрящими в пустоту. Бесконечный поток воды стекал по его лицу, и казалось, что восковая фигура плачет.


— Каттер, — сказал Джек. "Вы меня слышите?"


Он помахал руками перед лицом Каттера, ожидая реакции. Он щелкнул пальцами, пытаясь заставить мальчика моргнуть.


— Ты слышишь меня, Каттер?


Джеку пришлось кричать, чтобы услышать себя сквозь дождь.


«Куттер? Черт возьми, вы не могли быть заморожены долго. Ты все еще там? Покажи мне что-нибудь, ради бога. Что ты делаешь, бегая по городу с ружьем?


Джек подошел ближе. Он был в нескольких дюймах от лица другого мальчика, когда внезапно отшатнулся назад. Ему казалось, что его ударила молния.


"Что за черт?"


Он попятился, не сводя глаз с восковой фигуры. Руки Джека тряслись. В этом было что-то ужасно неправильное, но он не мог этого сформулировать. Это чувство застряло в глубине его разума, глубокое урчание дискомфорта, вызванное чем-то, что он увидел в глазах Каттера.


К этому моменту ноги Джека оказались под водой на несколько дюймов. Он застонал и уже собирался вернуться к машине, когда услышал шум, похожий на гром. Что-то двигалось. Казалось, что Главная улица дрожит, будто сильное землетрясение вот-вот обрушится на разрушенный город.


Раздался громкий грохот.


Джек зажал уши руками. Его глаза вылезли из орбит, когда пронзительный звук разбитого стекла, словно гора разбитого стекла, вывел его из равновесия.


Он споткнулся и упал на спину.


"Ради бога!" он крикнул. "Кто-нибудь, помогите мне."


OceanofPDF.com


## Глава 15


Джек сидел на мокрой дороге, слишком ошеломленный, чтобы двигаться.


Он посмотрел на Мейн-стрит, открыв рот от шока.


Лавина воды ворвалась в каждое окно каждого здания, которое Джек мог видеть. Он врезался в стекла всех окон верхнего и нижнего этажей и рухнул вниз, армия миниатюрных Ниагарских водопадов хлынула на уже затопленную улицу. Все эти причудливые и очаровательные здания — все они извергали воду, и это была вода, казалось бы, пришедшая из ниоткуда.


С неба все еще лил бесконечный шквал дождя. Сточные канавы вокруг Главной улицы вздулись и переполнились.


Джек вскочил на ноги и в оцепенении двинулся вперед. Он вытер капли дождя с лица, яростно моргая и задыхаясь.


Он никогда не видел ничего подобного. Это был потоп библейского масштаба, обрушившийся на маленький городок Америка.


Он чувствовал, как уровень воды поднимается быстрее, поднимаясь к его коленям. Он обернулся, чтобы посмотреть на Civic, и застонал. Возвращаться к машине теперь было нельзя. Если наводнение будет продолжаться в том же духе, то вскоре оно будет смыто.


Джек поспешил вниз по улице, шлепая по прохладной воде. Десятки восковых фигур плавали взад и вперед, как манекены, брошенные в реку. Их пустые глаза смотрели в небо. Большинство из них улыбались, все еще застряв в моменте из прошлого.


Он должен был что-то сделать, но думать было слишком трудно. Шум воды, как с неба, так и льющейся из зданий, был подобен нескончаемому барабану в голове Джека. Было ощущение, что это никогда не прекратится.


— Какого хрена ты хочешь от меня? — воскликнул он. Он обернулся, словно ожидая увидеть кого-то еще на улице с ним. «Что мне здесь делать? Тонуть? Это то, что ты хочешь, чтобы я сделал?»


Джек попятился вперед. Он потерял равновесие, споткнулся и упал лицом в воду. Он снова быстро вынырнул, его легкие хватали ртом воздух. Джек поднялся на ноги и продолжил брести по улице, ища, куда бы пойти.


Он увидел таверну Александра Фоллс.


У таверны была башня, прикрепленная к одной стороне крыши, по форме напоминающая шляпу гигантского волшебника. Даже среди поразительной архитектуры Александра Фоллс это здание выделялось. Туристам понравилось. Джек тоже любил его, и он любил бы его еще больше, если бы он давал ему убежище от бури.


Джек подбежал к двери. Он был заперт. К счастью, в передней части таверны было две двери – главный вход и еще одна, которая в основном использовалась для доставки. Джек попробовал дверь для персонала, и его тело содрогнулось от облегчения, когда она распахнулась.


Он поспешил в главный бар, залитый примерно на два фута водой. Джек огляделся, недоверчиво покачав головой. Как это происходило? Источника воды не было — таверна буквально наполнялась, как по волшебству. Несмотря на все, что уже произошло, глаза Джека искали что-то логичное. Внутри здания не было ничего, что указывало бы на источник наводнения. Вода потекла из окон, как будто ее подавали из невидимого насоса, спрятанного под городом.


Джек отвернулся. Он тратил время на поиски ответов. Должно же быть какое-то место, куда он мог бы пойти, сухое место.


Он выбежал из главного бара, затем поспешил наверх, на балкон второго этажа. Снаружи была зона отдыха, откуда в обычный день открывался приятный вид на Мейн-стрит, а за ней — на пышные зеленые пейзажи, окружающие окраины города. На втором этаже не было окон, только раздвижные двери у входа на балкон. К счастью для Джека, с этого уровня не выливалась вода, и это позволило ему на мгновение передохнуть от наводнения.


Он спрятался под желтый навес. Когда он отдышался, вода хлынула из окон третьего этажа над его головой.


Джек промок до нитки и измотан. Вода на Главной улице поднялась примерно на четыре фута и с каждым разом поднималась все быстрее. Парад восковых фигур плавал взад и вперед, как коряги. Глядя на них, Джек представил себе, что это все равно, что стоять на палубе спасательного катера и смотреть в океан после кораблекрушения.


Он взглянул на навес, прислушиваясь к водопаду, доносившемуся с третьего этажа. Она с ритмичным стуком врезалась в желтую ткань, перевалилась через край и рухнула на улицу.


Это когда-нибудь закончится?


Джек глубоко вдохнул. В воздухе не было мускусного запаха свежего дождя. Металлический запах, который он уловил раньше, тоже исчез. На самом деле город ничем не пах – он был пуст и бесцветен.


Он повернулся к раздвижным дверям и вошел в бар. Вздохнув, Джек посмотрел на потолок, с которого капала вода.


Оставалось только одно место.


Он поспешил по коридору второго этажа, проверяя двери, пока не нашел одну с надписью «Доступ запрещен» спереди. Дверь была заперта. Джек сердито хмыкнул и изо всех сил пнул дверь. Раздался громкий стук, но он не сдвинулся с места. В конце концов, после еще нескольких попыток, дверь распахнулась, открывая короткую лестницу, ведущую к крыше.


Джек не стал задерживаться. Он поднялся по лестнице так быстро, как только мог, и направился к центральному окну наверху. Он посмотрел сквозь стекло и потянул ручку вниз. Окно приоткрылось на несколько дюймов, и в лицо Джеку брызнула струя холодной воды. Он вытер его, а затем расширил окно, создав достаточно места для своего тела, чтобы протиснуться через щель.


Джек толкнулся вперед, проскользнув всем своим телом в щель, словно гигантская змея, и вынырнув на крышу. Ставя ноги на скользкую бетонную плитку, он держал одну руку на подоконнике для поддержки.


«Ты можешь это сделать», — сказал он. «Только не падай».


Он медленно отпустил выступ и выпрямился. Джек раскинул руки в стороны, как канатоходец. С большой осторожностью он шагнул к башне на противоположном конце крыши. Джек не смотрел вниз, но, хотя его глаза не могли видеть заполняющуюся водой улицу внизу, его уши не могли избежать глубокого бурлящего шума, который звучал так, как будто переполняется гигантская ванна.


Ему потребовалось около минуты, чтобы пересечь крышу. Преодолев расстояние, Джек прислонился всем телом к основанию башни.


Он немного расслабился.


Джек посмотрел через улицу. Там был книжный магазин — это было миленькое местечко с кофейней внутри, которым управляла милая старушка, имя которой он так и не нашел времени узнать. Иногда Джеку нравилось часами просматривать книжные полки по пути домой из школы.


Здание, в котором располагался книжный магазин, было на две трети погружено под воду.


Он закрыл глаза. Это было все, что он мог сделать, и этого было недостаточно. Пока Джек стоял там, промокший до нитки и цепляющийся за башню, он чувствовал, как город содрогается под тяжестью наводнения.


Его голова качнулась вперед, как у младенца, заснувшего в машине.


— Просто сделай это, — пробормотал он. "Закончи это."


Он был так близок к тому, чтобы выбраться. Все, что ему нужно было сделать, это окончить среднюю школу и отправиться в путь — таков был план. Колледж. Взросление. Путешествие по миру. Судьба. Но город был подобен ревнивому любовнику, который не отпускал. Так что пусть возьмет его — он будет держать глаза закрытыми до конца. Он не стал бы смотреть, как вода приближается к нему. Последних слов тоже не было – ничего элегантного в голову не пришло.


Джек закрыл глаза и стал ждать конца.


— Пошли, — сказал он.


Он что-то услышал сквозь шум дождя. Жужжащий шум. Это был слабый электрический гул, шипящий на заднем плане, совершенно несовместимый с влажным шумом наводнения.


Джек открыл глаза, но уже знал, что там. Вытерев воду с лица, он увидел Снеговика справа от себя. Он парил всего в нескольких футах от него — большой пузырь телевизионного света с человеческим телом внутри. Длинные лапы осьминога потянулись к Джеку.


"Ради бога!" — закричал Джек. "Оставь меня в покое. Пожалуйста!"


— Джек, — сказал Снеговик. Голос легко прорезал шум проливного дождя. Как будто вода приглушила себя, чтобы Снеговика было слышно.


Джек покачал головой и снова закрыл глаза. — Тебя здесь нет, — сказал он. — Мне не нужно с тобой разговаривать.


Наступило долгое молчание.


Но когда Джек открыл глаза, Снеговик все еще был там.


"Джек."


Снеговик широко раскинул руки, приглашая Джека к паутине черно-белого света.


«Кто ты ?» — сказал Джек.


— Я выходная дверь, — сказал Снеговик. — Я твой выход из Александра Фоллс. И это то, чего ты хочешь, не так ли, Джек? Вы хотите выйти и увидеть остальной мир во всей его красе. Ну ты можешь. Тебе не обязательно умирать здесь сегодня, если ты не хочешь. Если ты добровольно шагнешь на свет, тогда все — все это, смятение, боль, одиночество — уйдет за секунду. Быстрее секунды. Быстрее, чем мгновение ока. Мало того, все будет объяснено – правда о том, что здесь сегодня произошло. Что ты говоришь? Ты уже готов доверять мне, Джек?


— Объясни, — сказал Джек. — Думаю, я заслужил это, а ты?


Была пауза. Жужжание, окружавшее Снеговика, стало громче.


«Мы заботимся только о ваших интересах, Джек».


"Мы?" — сказал Джек, вытирая воду с лица. «Кто мы?»


Снизу послышался громкий грохот. Джек посмотрел через край крыши и увидел, что паводковая вода достигла балкона второго этажа. Теперь он сердито разливался по гостиной, отодвигая столы и стулья в том месте, где всего несколько минут назад стоял Джек.


— У нас мало времени, Джек, — сказал Снеговик.


Джек не мог с этим поспорить.


— Как насчет того, чтобы заключить сделку? — сказал он, обращаясь к Снеговику. «Скажи мне правду сейчас, и я выйду на свет, клянусь».


Джек убрал руки с турели. Раскинув руки в стороны, он прошел по скользкой крыше и подошел к Снеговику. Его сердце колотилось. Он был всего в одном неверном шаге от того, чтобы упасть с края и рухнуть в прибывающую воду.


Он остановился перед Снеговиком, прикрыв глаза от света. Человеческая фигура прижала руки к телевизионному снегу, словно хотела приблизиться к Джеку.


— Одно я знаю точно, — сказал Джек. «Даже если я стою перед тобой вот так, ты не можешь прикоснуться ко мне. Верно? Тебе нужно, чтобы я пришел к тебе добровольно».


— Верно, — сказал Снеговик. — Мне нужно, чтобы ты доверял мне, Джек.


— Ну что ж, — сказал Джек. Все эмоции бурлили внутри него, грозя выплеснуться наружу. — Тебе лучше начать говорить. Скажи мне, что происходит. Что, черт возьми, случилось с этим городом — со всеми этими людьми, с моими мамой и папой, с моей девушкой? Нас атакуют? Вы инопланетянин? Я мертв, я сумасшедший? Скажи-ка. Мне нужно знать, ради бога!


Наступила короткая пауза. Джеку казалось, что это целая жизнь.


— Ты в больнице в Портленде, — сказал Снеговик. — Ты в коме. Это правда.


Джек сморщил лицо. "Какая?"


— Несколько дней назад в школе произошел инцидент, — сказал Снеговик. «Кто-то принес в класс пистолет, и раздались выстрелы. Тебя сильно ранило, ты потерял много крови и впал в…


— Чушь собачья, — сказал Джек, глядя в безжизненные глаза в форме камешков. Он ничего не видел внутри этих черных дыр.


— Это правда, — сказал Снеговик. — Я понимаю, что тебе должно быть трудно это принять. Но вот что это такое, Джек — ты лежишь на больничной койке, и твой разум ищет свет, чтобы вернуть тебя».


— Я тебе не верю, — сказал Джек.


«Это действительно худший исход, который вы можете себе представить?» — сказал Снеговик. «Ты можешь проснуться, когда захочешь, если только ты выйдешь на свет. Твоя семья — твои родители, Донна, твои друзья — все они собрались у твоей постели и ждут, когда ты проснешься. Вы знаете, что они будут там, потому что они любят вас и скучают по вам. И ты проснешься . Вы просто обязаны…”


Джек сделал шаг назад.


— Хорошая попытка, — сказал он. «Конечно, я могу купить свет в конце туннеля. Но ты? Стреляющий робот? Люди превращаются в восковые фигуры? Все из-за того, что я в коме? Попробуй еще раз, мистер, и на этот раз скажи мне, что происходит на самом деле. Скажи мне правду, ради бога, или я никуда с тобой не пойду.


Снеговик ответил не сразу. Взгляд Джека переключался между нечетким светом и водой, поднимающейся с улицы. Это было близко, и если ничего не решить со Снеговиком, Джек будет плавать примерно через пять минут.


Он наклонился ближе к Снеговику. Джек сильно сосредоточился. Ему показалось, что он слышит что-то внутри света — не один голос, а несколько голосов, переговаривающихся друг с другом. Он сделал шаг ближе. Это были сердитые голоса. Ему казалось, что он прижался головой к стене, подслушивая спор в соседней комнате.


— Джек, — сказал Снеговик.


Голова Джека откинулась назад, как будто его поймали.


— Я хочу тебе помочь, — сказал Снеговик. — Вы должны помнить об этом, если я сейчас скажу вам правду. А мне от тебя нужно еще кое-что — гарантия. Обещаете ли вы прийти к свету независимо от того, как правда повлияет на вас? Независимо от того, как это заставляет тебя чувствовать?»


— Конечно, — сказал Джек. «И я узнаю, правда ли это, чтобы больше не было лжи».


Снеговик приблизился к Джеку. Он остановился всего в нескольких дюймах от него, и человеческая фигура в свете, казалось, наклонилась ближе, как будто он хотел что-то прошептать Джеку на ухо.


— Ты не Джек Мюррей, — сказал Снеговик.


"Какая?" — сказал Джек.


— Ты не Джек, Джек.


Джек почувствовал, как вся его кожа покалывает. На него накатила волна головокружения, и он протянул руку, словно желая ухватиться за что-то, чего не было. На секунду он не знал, где край крыши. Мир был размытым. Его ноги потеряли сцепление с бетонной плиткой, и он споткнулся.


— Я не Джек Мюррей? — сказал он, яростно моргая под дождем, пытаясь стряхнуть и воду, и тошноту.


— Нет, — сказал Снеговик.


Несмотря на суровость заявления Снеговика, Джека это не слишком удивило. В глубине души он знал, что что-то не так внутри его собственной кожи. Была проблема с личностью, и она не давала ему покоя после странной встречи с миссис Ланкастер на Вашингтон-стрит.


В его голове был кто-то другой.


— Если я не Джек Мюррей, — сказал он. — Тогда кто я?


— Тебя зовут Винс Каттер, — сказал Снеговик. «Ранее в этом году вы пришли в среднюю школу Александра Фоллс и убили четырнадцать человек и ранили многих других. Вы были схвачены, и то, что вы сейчас испытываете, является симуляцией — инновационной формой высокотехнологичного наказания под названием RELIVE. У нас есть некоторые проблемы с технологией, но, думаю, мне не нужно вам об этом говорить. Сейчас это не совсем обычный город, не так ли?


Джек почувствовал, как его желудок сжался. Он вспомнил момент, когда разоблачил Каттера на Главной улице, — это ужасное чувство, похожее на удар током, но гораздо хуже. Теперь все это имело смысл. Теперь он знал, кем был этот кто-то еще в его голове.


— Это тюрьма? — сказал Джек. Его голос был тихим, почти потерянным в дожде.


— Да, — сказал Снеговик. «Теперь я сказал тебе правду, Джек. Ты сдержишь свое слово и вернешься со мной сейчас? С другой стороны намного удобнее, поверьте мне. Мы позволим тебе немного поспать. Вам бы этого хотелось, не так ли? Чтобы немного отдохнуть. Немного еды?


К настоящему времени таверна была почти погружена под воду. Наводнение было в нескольких дюймах от того, чтобы пролиться на крышу.


— Значит, ты пытаешься меня затопить, — сказал Джек, кивнув головой. «Вот что ты делаешь. Тебе нужно, чтобы я убрался отсюда, поэтому ты подталкиваешь меня к выходной двери.


— Это для твоего же блага, — сказал Снеговик. — Ты не можешь оставаться здесь навсегда.


— Что, если я останусь здесь? — сказал Джек. — Что будет с Каттером, если я не вернусь?


«Если ты не вернешься, — сказал Снеговик, — ты умрешь».


"Я умру?" — сказал Джек.


"Да."


"В этом мире?" — сказал Джек. — Или в твоем мире?


— В обоих, — сказал Снеговик. «Джек умирает. Куттер умирает. И это будет ужасный путь, если ты останешься здесь. Вот почему так важно, чтобы ты шагнул ко мне, к свету».


Джек стоял в оцепенении, его руки безвольно свисали по бокам. Он вспомнил раннее утро, когда стоял перед зеркалом в своей спальне, любуясь лицом молодого человека, у ног которого лежал весь мир. Молодой человек, самым большим беспокойством в жизни которого было опоздание в школу.


— Я убил четырнадцать человек? он сказал.


— Да, — сказал Снеговик. "Ты сделал."


Джек покачал головой.


— Это неправда, — сказал он.


И все же, когда он разговаривал со Снеговиком, Джек услышал шквал выстрелов в уголке своего разума. Громкий треск эхом разнесся по школьному коридору, как и детские крики. Вдалеке завывали сирены, все ближе и ближе.


— Мне кажется, — сказал Джек, убирая мокрые волосы с лица. «Но этого не произошло. Я ни за что не смогу причинить кому-либо такую боль».


— Джек Мюррей никому не мог так навредить, — сказал Снеговик. — Но ты не он. Это просто программа говорит вам, что думать. Как чувствовать. Вы выражаете чувства, основанные на искусственных чертах, характерных для симуляции Джека Мюррея. Вы смотрите на мир глазами Джека и думаете его разумом. Его личность – его добродушие, его доброта, его надежды и мечты – они здесь доминируют. Джек сожалеет. Но Каттер — ты — не раскаялся в своих преступлениях.


Джек покачал головой. — Нет, — сказал он. «Я сожалею . Мне."


— Пошли, — сказал Снеговик. — Я сказал тебе правду.


Джек опустил голову. Он был мокрым и измученным снаружи, но это было ничто по сравнению с тем, что он чувствовал внутри.


"Что случается?" — сказал Джек. — Что будет, если я вернусь с тобой?


— Ты высохнешь, — сказал Снеговик. «Хорошее начало. Давай, пора…”


«Я буду в тюрьме до конца жизни», — сказал Джек. «Что это вообще за тюрьма? Это тюрьма разума. Кто бы мог такое придумать?»


— Все будет хорошо, — сказал Снеговик. — Не беспокойся об этом.


Джек посмотрел вниз. Его ботинки исчезали под водой, которая теперь лилась на крышу.


"Пойдем. Джек , — сказал Снеговик.


Джек вытер с лица последний шквал воды, смесь дождя и слез.


— Неважно, что вы обо мне говорите, — сказал он. «Мне очень жаль — говорит ли это Джек или Каттер прямо сейчас, мне очень жаль. И я знаю, что этого недостаточно, но, может быть, есть другой способ. Вы не можете ожидать, что я буду проходить через это до конца моих…”


— Тебе не жаль, — вмешался Снеговик. Теперь в его голосе прозвучала ярость, как в октагоне, когда Джек принял Снеговика за Бога. «Джек прости! Извините за личность Джека, потому что он был хорошим ребенком. Ты все еще думаешь, как Джек, но ты не такой. Ты убийца, Каттер, и ты заслуживаешь…


Голос внезапно оборвался.


Джек смотрел в облако черно-белого света, не понимая, что происходит. Он наклонился ближе и услышал голоса спорящих на заднем плане.


Вода была почти по колено.


Внутри фонаря послышалось шипение и царапанье. Когда Снеговик заговорил, это был другой голос.


— Привет, Джек, — сказал Снеговик. «Меня зовут Майкл Доннер, и я ваш друг. Пожалуйста, простите то, как мы говорили с вами, это было не по порядку, и ответственного лица больше нет. Не беспокойтесь о нем больше. Пожалуйста, поговори с нами, Джек. Мы просто хотим, чтобы вы ушли отсюда и вернулись в безопасное место. Вернуть тебя в теплое место. Разве это не звучит хорошо?»


— Но мне не холодно, — сказал Джек.


С этими словами он повернулся спиной к Снеговику.


— А я с тобой никуда не пойду.


Он подошел к краю крыши. Глаза Джека скользнули по горизонту, и он увидел, что весь город ушел под воду — отныне это будет затерянный город Александра Фоллс. Но Джек знал, что настоящая Александра Фолс была где-то в другом месте и что городу, как и всему миру, было бы лучше без Винса Каттера. Не только это, но, возможно, если бы Джек не вернулся в реальный мир, он мог бы похоронить разрушенную тюрьму Доннера вместе с Каттером. Облажались по-крупному — это меньшее, что они заслуживали.


Что бы ни делал Каттер, Джек Мюррей не мог допустить существования такого чудовища. Это будет его прощальный подарок миру.


Он помахал Снеговику.


— Увидимся, — сказал он.


Джек наклонился вперед, как ныряльщик на краю трамплина. Он услышал, как Доннер молит его на ухо.


«Не делай этого!» — сказал Доннер. "Пожалуйста! Вы Джек Мюррей. Ты герой. Поступай правильно, Джек».


— Я собираюсь, — сказал Джек.


Он нырнул с края таверны Александра Фоллс и рухнул головой в воду. Почти сразу все стало тихо и темно. Не было никакого шума ни внутри, ни снаружи его разума. Он даже не слышал, как дождь бьет по поверхности, пока спускался дальше в мирные глубины.


Джек оглянулся через плечо, пока плыл. Яркий свет Снеговика уменьшился до размеров дырочки.


Он пошел вниз.


Тьма затопила его разум. Вода заполнила его легкие.


Странная одиссея Джека Мюррея подошла к концу. Скоро он всплывет обратно на поверхность, а Куттер будет мертв. RELIVE — что бы, черт возьми, это ни приготовило для мира — было бы провалом.


И Джек, со своей стороны, уплывет вместе с остальными сломанными персонажами в сломанной программе. И он продолжал плавать, пока, наконец, кто-то где-то в реальном мире не щелкнул выключателем.


OceanofPDF.com


Конец


OceanofPDF.com


Killing Floor


OceanofPDF.com


## Глава 1


Экран телевизора погас.


Сначала это никого не заботило. «Я так сильно хочу быть знаменитостью, что сделаю все, что угодно» шло последние полчаса, извергая бесконечную конвейерную ленту мусора — танцующих собак, пенсионеров, поющих йодль, и священников, жонглирующих одноколесными велосипедами. Другими словами, обычная субботняя вечерняя гниль мозга.


Для восьми человек, сидевших в гостиной фермерского дома в Ист-Кэтчфорде, пустой экран был улучшением.


«Это настоящий позор, не так ли?» — сказал Брайан Тейлор. Брайан сидел, скрестив ноги, на полу, на коленях у него лежала кроваво-красная акустическая гитара Ovation. Он наигрывал взад-вперед последовательность аккордов от G до E-минор и D, пока был включен телевизор.


«Кто-нибудь, дайте телеку пощечину».


"Зачем?" — спросил Джон Джонс, откидываясь на потертый диван. Он как раз занимался свертыванием косяка, который должен был стать таким же большим, как Concorde. Это была сложная задача, и его глаза, хотя и затуманенные, были сосредоточены на работе. «Никто не смотрит».


«Мне нравится немного телевизора на заднем плане», — сказал Брайан. «И вы никогда не знаете, какое вдохновение вы получите от коробки».


— Даже от такого дерьма? — сказал Джон.


Брайан кивнул. «Это может породить хорошую лирику или две, никогда не знаешь. Подойди к кому-нибудь, дай пощечину».


Олли Дэвис сидел на диване напротив Джона. Он сидел рядом со своей девушкой Кайли, и ее голова прижималась к плечу Олли, что означало, что она вот-вот заснет.


— Не шлепай, — сказал Олли, глядя на Брайана. При звуке его голоса Кайли убрала голову с его плеча, вытирая глаза, как будто она уже спала несколько часов. — Это телевизор Малки. Хороший способ произвести на него впечатление, не так ли? Разнеси дом парня».


Брайан с отвращением фыркнул. «Малки Гамильтон — миллионер Олли. Ему плевать на этот старый антиквариат. Посмотрите на это ради Бога! Бьюсь об заклад, вы, Наполеон, смотрели телевизор на чем-то подобном. Так или иначе, Малки почти не пользуется этим домом — он сам нам об этом сказал, помнишь? Вероятно, у него в доме в Лондоне втиснут чертов IMAX».


Олли пожал плечами. «Все тот же Брайан. Его…"


Телевизор издал пронзительный звук. Было похоже, что внутри коробки застряла птица.


"Что это было?" — сказал Дэйв Винсент, подползая к дивану. Большой барабанщик и его девушка Хелен полулежали на том же диване, что и Олли и Кайли.


Все с опаской смотрели на Panasonic.


"В чем дело?" — спросила Хелен.


Экран чирикнул во второй раз, а когда изображение вернулось, реалити-шоу уже не было. Не было ни пенсионеров по старости, кружащихся под саундтрек к «Грязным танцам», ни скучающих домохозяек, пытающихся петь, как Элейн Пейдж.


За стойкой новостей сидела женщина. Молча смотрит в камеру.


— Это Джейн Хант, — сказал Брайан. На его красивом лице играла довольная улыбка. «О да, сын мой, прекрасный джуббли».


Джейн Хант была постоянной ведущей BBC и самой узнаваемой ведущей основных новостей Великобритании. Все парни в Killing Floor были без ума от нее. У нее была эта консервативная жесткая верхняя губа, которая в сочетании с великолепной внешностью и разнообразием платьев без рукавов сделала ее большим хитом в сети. Джейн Хант была глотком свежего воздуха, совсем не похожим на обычных британских ведущих новостей, выглядевших мокрыми, и читавших из автосюжета сухими, безвкусными голосами.


— Что она сейчас делает? — спросил Олли.


Дэйв сделал глоток чая из кружки с Юнион Джеком в руке. «Должно быть, кто-то умер», — сказал он. «Ради бога, посмотрите на выражение ее лица. Это не та Джейн, которую я знаю и люблю».


Анна Мара, которая последние тридцать минут смотрела в заднее окно, прошла через гостиную с огромным бокалом вина в руке. Стакан был на три четверти наполнен пряным Пино Нуар, точно такого же цвета, как клюквенный сок. Она упала на пол рядом с Брайаном и, обхватив мужчину руками, крепко поцеловала его в щеку.


Брайан улыбнулся. — Что это было за любовь?


«Похоже, — сказала Анна.


— Заткнитесь вы двое, — сказал Джон, передавая свежесвернутый косяк «Конкорд» своей девушке Селии.


— Ага, заткнись, — сказала Селия, восхищенно глядя на творение Джона. «Я хочу это услышать. Я хочу узнать, кто мертв».


Но Джейн Хант по-прежнему молчала. Она сидела за стойкой новостей, как консервативно одетый манекен, время от времени подавая признаки жизни, теребя наушник. Позади нее Олли подумал, что внутренности телестудии напоминают сумасшедший дом. Белые стены, свежевыкрашенные. Нет карточек с изображениями, относящимися к новостям. На картине была ужасающая пустота.


— Что, черт возьми, происходит? — спросила Кайли.


Наконец ведущая новостей откашлялась.


— Леди и джентльмены, — сказала Джейн Хант. «Мы приносим свои извинения за то, что прервали сегодняшнюю вечернюю трансляцию « Я так сильно хочу быть знаменитостью, что сделаю все, что угодно» , но у нас есть очень важное объявление, которое мы должны сделать от имени британского правительства».


— Черт возьми, — сказал Дэйв, сосредоточенно сузив глаза. Он продолжал потягивать чай, который держал в руке. «Может быть, это премьер-министр понюхал его. Мы можем только надеяться, а?


— Заткнись, Дэйв! — закричала Селия. Она схватила со стола пачку Marlboro Golds и пригрозила, что бросит их в барабанщика.


Джейн Хант продолжила: «Я хочу, чтобы вы приготовились к шоку».


Еще одна пауза.


«Общенациональный отбор британского населения начнется сразу после окончания этой специальной трансляции».


В гостиной на мгновение повисла тишина. Затем Брайан и Джон одновременно расхохотались.


«Отлично», — сказал Брайан, аплодируя старому телевизору Panasonic.


Олли просто сидел и смотрел на экран вместе с остальными, гадая, то ли Джейн Хант передавала линии через ее наушник, то ли, судя по ее лицу, она вела передачу в состоянии шока.


«О чем все это?» — сказала Хелен, побледнев. "В чем дело?"


— Это шутка, — сказала Кайли, похлопав Хелен по ноге. — Не так ли, Оль?


Олли кивнул. — Я чертовски на это надеюсь.


— Что же они тогда отбирают? — спросил Брайан, продолжая смеяться над вопросом. — Барсуки?


— Заткнись, Брайан! — сказал Дэйв. «Они не прерывают телешоу, чтобы объявить об отлове барсуков, не так ли? Либо это шутка, либо…»


Дэйв не закончил предложение.


На экране продолжался монолог Джейн Хант.


«…несомненно, это станет шоком для многих из вас, но, как вы, несомненно, знаете, резкий рост населения Земли не собирается замедляться. Образование и контроль над рождаемостью не помогли. В результате перенаселения уровень преступности стремительно растет, а конкуренция за рабочие места и ресурсы столь же остра, как никогда. Ущерб окружающей среде также был разрушительным, поскольку большая часть природного мира была очищена для сельского хозяйства, жилья и других антропогенных факторов. Есть много причин для отбраковки, леди и джентльмены, и ни одна из них не будет сегодня особенно утешительна.


Ведущий новостей колебался.


«Но если вы заинтересованы, информационный бюллетень доступен на веб-сайте правительства. См. адрес, указанный ниже».


Все в фермерском доме смотрели в ошеломленном молчании.


«Эта отбраковка носит глобальный характер, — сказала Джейн Хант. «На борту находится не менее тридцати самых густонаселенных стран мира, и я могу заверить вас, дамы и господа, что раса, религия или экономический статус не имеют значения. Важны цифры, которые должны быть достигнуты, прежде чем отбор может закончиться».


«О, это хорошо», — сказал Дэйв, смеясь вместе с Брайаном, Джоном и некоторыми другими. «Хорошо, это чертова шутка, но я скажу за них — это хорошая шутка. Она хорошая актриса, эта Джейн Хант. Следующая остановка — Голливуд, а, любовь моя?


Дэйв обнял Хелен за плечи. Глаза его девушки в очках все еще были прикованы к экрану.


Она не смеялась.


«Вот список номеров для Соединенного Королевства», — сказала Джейн Хант ровным, бесстрастным голосом. «Начнем с Шотландии. Глазго, двадцать пять тысяч. Эдинбург, двадцать тысяч. Абердин, пятнадцать тысяч. Данди…”


«Это День дурака или что-то в этом роде?» — спросил Джон. Теперь он лежал на спине, положив голову на колени Селии. Пока он смотрел телевизор, косяк «Конкорд» свободно болтался между его губами.


Селия нахмурилась. — Я не уверен, что это шутка, ребята.


«Конечно, это чертова шутка, Сил», — сказала Кайли. «Отбор людей? Через пять минут это будет во всем Твиттере, вот и увидишь».


«Инвернесс, двенадцать тысяч. Оркнейские острова, тысяча…


«Мне не терпится увидеть кульминацию», — сказал Брайан, осыпая лицо Анны влажными поцелуями. «После такой установки лучше быть хорошим».


Анна улыбнулась, внимательно слушая, как зачитывался предполагаемый подсчет убитых.


«Лондон, двести пятьдесят тысяч…»


— Четверть миллиона за Лондон? — сказал Брайан. «Как насчет этого, а? Хорошо, что мы уехали на выходные за город.


«Два пятьдесят не будет иметь большого значения, не так ли?» — сказала Селия. Как будто она разговаривала с Джейн Хант наедине через экран. «В Лондоне девять миллионов человек, Джейн, дорогая моя. Это едва царапает поверхность. Почему бы не заработать крутой миллион? Почему люди всегда так говорят, а? Крутой миллион ? Что в этом такого крутого? Вот что я вам скажу: если бы кто-нибудь дал мне миллион фунтов, я бы ничуть не хладнокровно отнесся к этому».


«А в юго-восточных регионах двадцать тысяч в Восточном Суссексе, тридцать тысяч в Западном Суссексе…»


«ВАУ!» — сказал Дэйв. «Отойди на минутку, дорогая».


— Где мы снова? — спросила Хелен, с тревогой оглядывая комнату. — Что это за графство?


— Восточный Сассекс, — сказал Олли. «Мы в Восточном Суссексе».


«Если вы спросите меня, они зашли слишком далеко в этой шутке», — сказал Дэйв, взглянув на Хелен с легким беспокойством. — Хорошо, Джейн, пора заканчивать. В чем изюминка? Какое новое шоу об отбраковке людей пытается запустить BBC?»


Джейн Хант ерзала в наушнике. «Снайперы находятся на позициях как в воздухе, так и на земле», — сказала она. «Еще раз сообщаем, что отбраковка будет продолжаться до тех пор, пока не будет достигнуто целевое количество. Любая неправомерная смерть до или после отбраковки будет рассматриваться как убийство и, таким образом, наказуема по закону».


Из-за стены грима выглядывало изможденное лицо Джейн Хант.


«Удачи вам всем», — сказала она. «И если вы переживете этот вечер живыми, мы вернемся с последними новостями завтра в шесть часов утра».


Экран погас. Затем в гостиной раздался взрыв шума. Изображение снова появилось, и на нем была изображена маленькая девочка лет пяти, поющая «Полное затмение сердца» перед тремя скучающими судьями на шоу «Я так сильно хочу быть знаменитостью, что сделаю что угодно »


«Ну, это была дерьмовая шутка», — сказал Джон, уже приступая к работе над другим косяком. — Но это для вас BBC, а? Так чертовски смешно, что они забыли изюминку».


OceanofPDF.com


## Глава 2


Анна снова стояла у окна и смотрела в сад за домом.


В ее глазах был отстраненный взгляд, подумал Олли. Он подумал, что ей, должно быть, было тяжело быть новенькой, пытаясь вписаться в тесную банду из семи человек, которые знали друг друга с детства. Остальные были связаны испытаниями и опытом, но Анна, последняя девушка Брайана, была новичком. Дело в том, что подружки Брайана всегда были новичками. Насколько Олли мог вспомнить, самое долгое время, которое солист Killing Floor провел с одной и той же девушкой, составляло четыре месяца. И как Брайан боролся с этой конкретной девушкой. Отец девочки, если Олли правильно помнил, был полицейским в Метрополитене, и Брайан был в ужасе от того, что этот большой крепкий мужчина-горилла придет за ним с отрядом головорезов в штатском, если он ее бросит.


Анна пила больше красного вина. Несмотря на то, что было не так уж и поздно, она выглядела уже одетой ко сну, одетой в то, что Олли принял за пару черной нейлоновой пижамы, облегающую и демонстрирующую ее длинную, худую, как палка, фигуру супермодели. Изменение в одежде было большим изменением по сравнению с тем, что было раньше, когда Анна была до последнего дюйма гладкой рок-н-ролльной цыпочкой, одетой сногсшибательно в коллаж из яркого модного снаряжения 1960-х годов.


— Ты в порядке, Анна? — сказал Олли.


Она оглянулась через плечо и улыбнулась. «Это был долгий день, Олли, приятель. Думаю, я просто немного потрепан».


«Я уже начал думать, что мы плохо пахнем или что-то в этом роде».


"Неа. Я пах хуже, чем вы.


Похоже, они почти забыли о розыгрыше по телевидению. Несомненно, полагал Олли, последует объяснение, и Би-би-си покажет себя самодовольными, претенциозными ублюдками, пытающимися в очередной раз раздражаться своим юмором. Если повезет, социальные сети обезглавят их за это. Как только он получит сигнал на своем телефоне, Олли присоединится к публичной казни.


Отбор человека. Кровавая щека этого. Если такое когда-либо и было, то Би-би-си должна быть первой.


Олли наклонился и проверил свой айфон, лежавший на журнальном столике. Нулевой прием.


Чертовы палки, подумал он.


Он взял со стола банку «Карлинга» и отхлебнул. На вкус он был теплым и пресным, но Олли все равно бросил его себе на шею.


Анна прислонилась головой к окну. «Я не могу передать размер бассейна Малки», — сказала она. — А как живет другая половина?


— Ага, — сказала Селия. «Меня не волнует, что завтра пойдет дождь, мальчики и девочки. Я собираюсь поплавать в этом бассейне».


Кайли вздрогнула. «Вы видели это? Он имеет форму…”


— Мне все равно, — сказала Селия, пожимая плечами. «Я иду купаться».


В комнате на некоторое время воцарилась тишина, и это не было неприятно. Брайан продолжал играть на гитаре и напевать мелодию, а Анна стояла у окна и смотрела в ночь. Остальные шестеро слонялись вокруг диванов, пили, курили и пялились в телевизор.


Полупьяные глаза Олли лениво блуждали по окрестностям. Гостиная Малки была в лучшем случае простой. Мебель старая и изношенная. Олли также чувствовал затхлый, слегка затхлый запах в доме, который задерживался внизу, как незваный гость на вечеринке. Он сделал мысленную пометку взять с собой освежитель воздуха, если они когда-нибудь вернутся сюда с Малки.


Селия, должно быть, думала о том же. Она перегнулась через стол, отталкивая по крайней мере полдюжины красных и зеленых пакетов «Ризла», разбросанных вокруг, как хлебные крошки. Она зажгла ароматическую свечу, которая вместе с дюжиной или около того других, которые она и Кайли потушили ранее, смешались в один суперцветочный аромат.


Нос Олли дернулся.


Дэйв поставил кружку с чаем на пол. Он начал барабанить по краю стола.


«Да ладно, Джон», — сказал он, глядя на гитариста. «Убери шкуры, приятель. А? Пора на работу, что скажете, ребята? Вы забыли, почему мы здесь в первую очередь? Что мы должны делать в эти выходные?»


Джон рылся в Rizlas в поисках подходящих скинов для своего очередного шедевра.


«Что это, приятель? Вы что-то сказали?"


«Мы должны писать песни, — сказал Дэйв. "Запомнить? Малки Гамильтон – это ее , Малки Гамильтон – вручил нам ключи от этого места и сказал, чтобы мы вернулись в Лондон на следующей неделе с пятью новыми песнями. И убедиться, что среди них есть как минимум два хит-сингла. Это если мы захотим записать демо и Малки возьмет нас в качестве клиентов, что почти наверняка принесет нам контракт на запись. Но посмотрите на нас. Пока мы едва достали гитары из ящиков».


— Он прав, — сказала Хелен. Она подалась вперед и потерла спину Дейва, как мать, успокаивающая расстроенного ребенка. «Мы здесь всего на пару дней, и первый день почти закончился».


Дэйв кивнул. «Все, что мы сделали до сих пор, это трахались. Выпивка и наркотики, чертовски оригинальные ребята.


Туманное выражение лица Джона остановилось на кружке у ног Дэйва.


«Мне очень не хочется вам это говорить, Дэйв, — сказал он. «Но тот горячий напиток, который вы только что выпили, содержал вещество, изменяющее настроение. Это называется кофеин. То, что какой-то придурок в костюме говорит, что кофеин — хороший наркотик, а травка — плохой , это ни хрена не значит, приятель. Сорняк это растение не так ли? Сама идея сделать это незаконным смехотворна. Вы хотите сказать мне, что Мать-Природа, Бог, Вселенная или как вы хотите это называть, напортачили, когда они выращивали травку? Как будто Бог дал нам подарок, а мы сунули его обратно ему в лицо и сказали «нет, спасибо, приятель».


— Чай разрешен, — сказал Дэйв. "Конец истории."


«Черт возьми, Дэйв», — сказал Джон, бросая шкуры и падая обратно на диван. «Как вы вообще оказались в рок-н-ролльной группе?»


«Потому что я люблю музыку», — сказал Дэйв. «Не наркотики. Ты знаешь, чем я зарабатываю на жизнь, не так ли, Джон?


"Ага. И что?"


«Я видел, что наркотики могут сделать с людьми, — сказал Дэйв. «Я видел это вблизи и слишком чертовски лично».


Олли услышал, как бокал вина Анны упал на подоконник.


— Кто-нибудь это слышал? — сказала Анна, поворачиваясь к остальным. "Прямо сейчас. Я думал…"


"Какая?" — сказала Хелен, привставая с дивана. "Что это?"


— Вертолеты, — сказала Анна, снова глядя в окно. Снаружи сад был окутан тьмой, если не считать слабого свечения вокруг бассейна. «Мне показалось, что я услышал вертолеты вдалеке».


«О, берегись!» — закричал Брайан, играя тему « Челюстей» на нижней струне «ми». «Вот оно, ребята. Это Великая британская отбраковка».


Хелен снова села, сердито глядя на Брайана. "Это не смешно."


Олли встал, его конечности скрипели. Он раскинул руки в стороны и поставил банку пива на стол. Затем он подошел к окну, просунув голову в щель в лиловых занавесках. Дом Малки стоял на небольшой проселочной дороге, а прямо напротив раскинулось гигантское поле. Олли почти ничего не видел. В трущобах стало так темно, как никогда не бывало в Лондоне.


— Ничего не слышу, — сказал он.


Но тут он услышал шаги снаружи.


Сердце Олли екнуло. Он отступил на несколько шагов, чуть не сорвав шторы с перил.


Мимо дома прошел человек в плоской кепке и длинном плаще. Рядом с ним на поводке висела бордер-колли. Мужчина взглянул на дом, приподняв шляпу перед Олли, который, должно быть, выглядел сумасшедшим, свисающим с занавесок.


— Вечер, — позвал мужчина.


Лицо Олли вспыхнуло ярко-красным. Он помахал в ответ. "Привет." Затем он вылез из-за занавески и повернулся к остальным.


— Вертолетов нет? — сказала Анна, наполняя свой стакан в другом конце комнаты.


Олли сел рядом с Кайли. «Никаких вертолетов».


Брайан подмигнул Анне с пола. «Это все, что любит Пино Нуар. Ты что-то слышишь.


Олли снова обратил внимание на кофейный столик. Джон снова погрузился с головой в свою работу – немузыкальную. Тем временем Брайан все еще возился с той же самой последовательностью аккордов, которую он начал играть час назад.


Дэйв сидел рядом с Олли, глядя на певца и гитариста.


— Привет, ребята, — сказал Олли. «Дэйв прав. Нам лучше перейти к работе».


Кайли свернулась в плотный клубок, закинув ноги на диван. «Я чувствую, что надвигается драка», — сказала она, потянувшись за бокалом с вином на столе. «Приготовимся к грохоту!»


— Нет, — сказал Олли, сурово взглянув на нее. — Боев не будет.


Он повернулся к парням из оркестра.


«Но давайте посмотрим правде в глаза — мы здесь только на выходные. Мы похвастались Малки, что сможем принести в его офис пять совершенно новых песен во вторник утром. Мы еще ни хрена не сделали, а суббота почти закончилась. Пять чертовых песен!»


— Верно, — сказал Дэйв. «Наконец-то кто-то еще говорит разумно».


«Успокойся, ребята, — сказал Брайан, все еще играя на Ovation. — Как ты думаешь, что я делал всю ночь? Я работаю над мелодией прямо здесь. Это тоже хорошо складывается — может стать нашим первым хитом номер один».


— Работаешь над мелодией? — спросил Дэйв. «Это то, как вы это называете? Потому что с того места, где я сижу, Брайан, кажется, что ты трахался всю ночь.


Брайан скривился.


Джон вздохнул и оторвался от своего совместного здания. «Немного травки не помешает нам выпускать хиты», — сказал он. «Мы создаем атмосферу, вот и все. Отличным песням нужна атмосфера, чтобы дышать. У нас впереди длинная ночь — нам не нужно ложиться спать в десять часов, ты же знаешь, Олли.


Дэйв вскочил на ноги и встал над журнальным столиком, сердито указывая пальцем на Джона.


«На этой неделе я работал пять ночей подряд, — сказал он. — Ты действительно думаешь, что я буду сидеть всю ночь и смотреть, как вы, ребята, курите травку, пока ваше лицо не станет зеленым? Чертов адский человек! Нам дали ключи от замка, и все, что вы можете сделать, это напиться, то, что вы можете сделать в любой другой вечер этой гребаной недели в ваших дерьмовых маленьких муниципальных квартирах. Как ты думаешь, сколько таких шансов у нас будет в жизни? Э?


Селия встала, протянув раскрытые ладони в сторону Дэйва.


— Полегче, Дэйв, — сказала она. "Пожалуйста. Мы ведь не хотим испортить выходные ссорой, не так ли?»


Злой смех Дейва потряс комнату.


— О, черт возьми, — сказал он. «Возьми себя в руки, Селия. Ты немного старше, чем остальные из нас, но ты ничуть не мудрее, правда, любовь моя? Мы не гребаные Rolling Stones, наслаждающиеся отдыхом в деревне. Мы не можем просто делать все, что хотим. Разве ты не понимаешь? Вот что имеет значение здесь — то, что мы делаем в течение следующих двух дней, определяет ход нашей жизни. Так что же это будет? Трахаться и напиваться или прививать и, может быть, изменить всю нашу жизнь до неузнаваемости? Это уникальная возможность в жизни. Думаешь, мне нравится работать швейцаром в больнице шесть дней в неделю? Думаешь, это делает меня счастливым? Шесть дней и ночей на ногах, в стрессе от траха, в ловушке в чертовой вонючей больнице».


Олли видел, как трясутся руки большого барабанщика.


— Это все, что у меня есть, — сказал Дэйв, наконец понизив голос. «Это все, что у меня есть в мире».


Хелен схватила Дэйва за руку и осторожно опустила его обратно на диван. — Все в порядке, любовь, — прошептала она. "Все в порядке."


Некоторое время они делали вид, что смотрят телевизор. Никто не разговаривал, и среди группы почти не было зрительного контакта. Все они уже бывали здесь раньше, за исключением Анны, и знали, что буря пройдет так же быстро, как и пришла.


Прежде чем кто-либо заговорил, в парадную дверь постучали.


Хелен села, громко вскрикнув. Она пушечным ядром бросилась в объятия Дэйва, крепче сжимая его толстую верхнюю часть тела.


"Это кто?" она сказала.


— Это отбраковка, — сказал Брайан. Он принял голос Дракулы. « Eeets ze kallllll . Они пришли за тобой, Хелен. Зей кам за твою кровь .


Кайли бросила в певца пачку зеленого Rizla. — Заткнись, придурок.


Все повернулись к Селии, которая сидела на краю дивана и задумчиво смотрела в коридор в сторону двери. Селия была ближе всего к менеджеру Killing Floor, и именно она организовала эту поездку с Малки Гамильтоном после того, как он заметил группу на концерте в Plaza.


— Ты кого-нибудь ждешь? — спросила Кайли.


Селия покачала головой.


В дверь постучали второй раз.


— Может быть, это полиция, — сказала Кайли, понизив голос. «Кто-то мог сообщить, что видел свет в доме или что-то в этом роде».


"И что?" — сказал Брайан. «Что в этом необычного? В доме горит свет — теперь это повешение?»


Кайли посмотрела на певицу. «В доме обычно пусто, Мозг . Подумай об этом."


Джону явно не понравилось, как это прозвучало. Он сметал пакеты с «Ризлой» со стола на огромной скорости, запихивая их в многоразовую сумку «Теско». Когда все, включая траву, скрылось из виду, он начал раздувать воздух рукой. «Зажгите еще несколько таких свечей, девочки? Кровавый ад! Будьте живее всех».


— О, черт возьми, — сказал Брайан, вставая и отряхивая джинсы. «Я получу это, хорошо? Прежде чем они выломают дверь.


Джон кивнул. — Да ты понял, приятель. И постарайся избавиться от них побыстрее, ладно?


«Да, хорошо».


Брайан поставил акустическую гитару на пол. Он встал и с важным видом вышел в коридор. Вся гостиная слушала, как он открыл входную дверь и обменялся тихими словами с теми, кто был снаружи.


Секундой позже шаги приблизились к гостиной.


Вошел Брайан, а за ним небольшая группа детей.


«Эта компания хотела поздороваться», — сказал Брайан, улыбаясь от уха до уха. «Они думают, что в этих краях могут быть рок-звезды. Интересно, что натолкнуло их на эту идею».


Дети неуклюже вошли, не отходя далеко от двери. Всего их было пятеро – четыре мальчика и девочка. Они по большей части держали головы опущенными, нервно улыбаясь в пол. «Пять маленьких рыбок, вытащенных из воды», — подумал Олли. С тем же успехом они могли смотреть на группу инопланетян с Марса.


"Что мы можем сделать для вас?" — спросила Селия. Как и все остальные, она явно обрадовалась тому, что за дверью не стояла полиция.


Заговорил круглолицый мальчик с клубнично-светлыми волосами. Он был одет в мешковатые джинсы и выцветшую зеленую толстовку. — Вы очень знамениты или что-то в этом роде? он спросил.


Джон полулежал на диване, снова пытаясь вести себя хладнокровно. «Почти да. Эй, разве мы не видели вас, ребята, сегодня раньше?»


Девушка кивнула. "Ага. Мы видели, как ты выходил из такси.


«Убер», — сказал Брайан. «Это был Убер».


— Значит, эти вертолеты для вас? — спросил мальчик, указывая большим пальцем через плечо. «Это пресса из Лондона? Они преследовали вас здесь?


— Вертолеты? — сказала Хелен. Вся краска внезапно схлынула с ее лица. — Какие вертолеты?


Анна хихикнула из заднего окна. — Я, черт возьми, сказал тебе, что там были вертолеты. Не так ли? А вы все думали, что я схожу с ума.


Селия нахмурилась. — Какие вертолеты? она спросила. "Ты уверен?"


"Мы видели несколько из них там сегодня вечером," сказала девушка. «Взад и вперед. Они для тебя?»


— Нет, — сказал Олли. «Они не для нас».


Некоторые дети захихикали в тыльную сторону ладоней. — Значит, ты не знаменит? — спросил пухлый мальчик. "Даже не немного?"


— Мы еще не знамениты, — нетерпеливо сказал Джон. «И я все еще испытываю стресс . Но мы будем».


Повисла неловкая тишина. Пятеро подростков что-то бормотали друг другу, пока Killing Floor и их подруги наблюдали за происходящим с легким весельем. У Олли сложилось впечатление, что дети были разочарованы, потому что они не наткнулись на убежище большой рок-звезды с Миком Джаггером, Китом Ричардсом и армией журналов Playboy, купающихся в море кокаина.


Бедняги, подумал Олли. Наверное, им стало скучно.


— Тогда увидимся позже, — сказал мальчик, направляя свой маленький отряд к входной двери.


Брайан поднял знак мира. «Позже».


Когда они ушли, Олли расхохотался. Как и остальные.


«Вы видели, как быстро они свалили, когда поняли, что мы не знаменитости?» — сказал Олли. «Чертовы маленькие стервятники».


— И именно поэтому, дамы и господа, — сказал Дэйв, вставая на ноги, — мы не можем потерпеть неудачу в эти выходные. Я хочу, чтобы людям было насрать, когда они смотрят на меня».


«Никакого давления, ребята», — сказала Кайли. "Вовсе нет. Пять песен. Каменная холодная классика, их много».


Олли глубже погрузился в кушетку, а остальная часть разговора отошла на второй план. Иисус. В эти два дня все шло своим чередом, и, возможно, растущее давление было причиной того, что группа боялась идти на работу. Пьянство, курение, споры – все это было откладыванием на потом.


Четверо участников Killing Floor были на пороге чего-то большого. Но было ли это величием или худшим разочарованием в их жизни?


Олли взял еще пива.


OceanofPDF.com


## Глава 3


В тот же день…


Убер уехал, оставив восемь лондонцев стоять на обочине.


— Ну вот и мы, — сказала Селия, глядя на дом. «Ист-Кэтчфорд — это название дома, а также название деревни».


— Ленивый, — сказал Джон. — Это просто лень.


Они направились к дому, волоча за собой по дороге ручную кладь. Помимо чемоданов там было несколько футляров для гитар, а у Дейва на плече висела старая грязная спортивная сумка. В сумке лежали разнообразные ударные инструменты, и каждый раз, когда она двигалась, бубны и шейкеры вскрикивали ярким серебристым треском.


Фермерский дом Малки представлял собой красивое фахверковое здание, которое, по словам самого мужчины, было построено в начале восемнадцатого века. В доме было три части. Основной блок представлял собой трехэтажное здание с отдельной двухэтажной пристройкой сбоку. В северной части главного корпуса едва виднелась с дороги маленькая одноэтажная кухня.


«Посмотри на это место, чувак», — сказал Брайан, с важным видом продвигаясь по подъездной дорожке впереди остальных. Он расхаживал, как павлин, его длинная каштановая грива развевалась на ветру. «Кто сказал, что мечты не сбываются?»


Олли покачал головой. «Мечты сбываются, когда у вас есть такое место», — сказал он. «Нет, когда ты одалживаешь его на выходные и должен вернуть ключи».


«Послушай, старый сварливый ублюдок, — сказала Кайли, нежно сжимая руку Олли. «У нас все хорошо, ребята. Это неплохо для кучки детей из муниципального округа, проводящих бесплатные выходные в таком шикарном старом балагане».


Олли почувствовал, как его девушка вздрогнула от весеннего ветерка.


— Но вряд ли это «Ритц», не так ли? — сказал Джон, останавливаясь у ворот.


— И это тоже не бесплатно, — твердо сказал Дэйв. «Малки Гамильтон хочет пять песен для этого».


— Да, Дэйв, — сказал Джон, притворно отсалютовав. — Я думаю, ты говоришь это в пятисотый раз, приятель.


Олли взглянул налево и увидел банду детей, наблюдающих за прибытием банды издалека по улице. Они были неряшливы, одеты в старые толстовки и линялые джинсы. Олли насчитал четырех мальчиков и одну девочку не старше двенадцати или тринадцати лет. Все смотрели на дорогу, как будто цирк только что приехал в город.


Джон сделал забавную походку Квазимодо в их направлении. "Здравствуйте дети!" — закричал он, его руки болтались по бокам. "Что случилось? Вы забыли, где поставили свои тракторы?


Дети обменялись озадаченными взглядами.


— Заткнись, Джон, — сказала Селия, хлопнув своего парня по затылку. "Это не смешно."


— Не зли местных жителей, — сказал Дэйв. — Разве ты не видел Избавления ?


Анна стояла у ворот и смотрела на детей так, словно они были живыми экспонатами по другую сторону стеклянной клетки. «Боже, им должно быть скучно», — сказала она. «Бедные маленькие клещи».


Пожав плечами, она последовала за Брайаном по подъездной дорожке. Анна ходила как рок-н-ролльная супермодель. Не имело значения, скользила ли она по автобусному проходу, заходила ли в кафе или с важным видом шла по коридору, чтобы воспользоваться болотом. Весь мир был на показе Анны в Милане.


Олли была удивлена, увидев, что она привезла с собой в Сассекс футляр для гитары. В поезде Джон и Дэйв шептали Олли о своих опасениях по этому поводу. Думала ли Анна, что встречаться с солисткой — это то же самое, что присоединиться к группе? С тех пор, как она появилась с чемоданом, остальные участники группы были начеку. Было бы интересно посмотреть, что произошло позже, когда они перешли в режим написания песен. Начнет ли Анна подхватывать идею за идеей за идеей? И так далее?


Дети на обочине все еще хихикали над пришельцами. Должно быть, это было большим отклонением от нормы для «бедных клещей», увидевших банду людей, которые ходили, разговаривали и одевались как модники из 1960-х. У всех четырех участников Killing Floor были одинаковые многослойные стрижки, и они носили рубашки Fred Perry под гладкими пиджаками. На ногах были сапоги челси на кубинском каблуке. Не очень вписались и девушки – на них были яркие летние платья с круглыми воротниками в стиле Питер Пэн. Их волосы напоминали стрижку «пикси» и челку, скользящую по бровям, которые были обычным явлением в золотую эру модов.


«Я до сих пор не могу поверить, что это дом Малки Гамильтона, — сказал Дэйв. «Малки Гамильтон. И что он дал нам ключи на выходные».


«Хорошо поверь в это, детка», — сказала Хелен, с любовью глядя на своего мужчину. — Потому что это правда, и ты это заслужил.


Дэйв и Хелен заключили себя в крепкие, любящие объятия. Это был один из тех редких моментов, когда они оба выглядели расслабленными одновременно.


«Ну что, мы заходим или будем стоять здесь весь день?» — спросил Джон.


Селия направилась к арочной двери. Бросив сумку на ступеньку, она отперла ее и потянулась к ручке.


— Помяни мои слова, — сказал Джон, повысив голос, как будто произносил официальную речь. «Люди будут приходить и навещать этот дом из-за того, что мы делаем в эти выходные. Они проводят экскурсии по этому месту, потому что именно здесь Killing Floor написали песни, с которых началась их карьера. Именно здесь родилась легенда. Именно здесь наша жизнь изменилась навсегда».


Он ухмыльнулся остальным.


«Это судьба».


«Судьба — ерунда», — сказал Дэйв, толкая свой чемодан по подъездной дорожке. «Чертова тяжелая работа, вот что привело нас сюда. Малки Гамильтон видел, как мы выступали в полупустом зале Плазы дождливым вечером в среду. Он видел нашу трудовую этику. Видел, какой сплоченной была группа, потому что мы репетируем каждую свободную минуту. Повторяю – тяжелая кровавая работа. Появление. Нам повезло, и судьба не имеет ничего общего с тем, чтобы мы заключили контракт на запись».


— Серьезно, ребята, — сказал Олли. «Нам нужно перестать думать о контракте на запись. Это запутает наши головы, и в конце концов мы ни хрена не сможем написать».


— Верно, — сказала Селия, подмигивая Олли. — Вот почему ты — мозг этой организации, которую любит Олли.


Селия открыла дверь, а затем отошла в сторону, позволив остальным войти перед ней. Анна, подняв свой футляр для гитары с парадного крыльца, первой вошла в дом.


«Пусть идут хорошие времена», — сказала она.


OceanofPDF.com


## Глава 4


Вертолеты приближались быстро.


Не было сомнений, что это был за звук. Это был звук вращающихся в небе лопастей винта. Олли был ошеломлен, потому что эти чертовы дети в конце концов были правы. В небе Сассекса бороздили вертолеты , и по крайней мере один из них приближался к Ист-Кэтчфорду.


— Похоже, их там сотня, — сказала Селия. Теперь она была на ногах, как и все остальные, глядя на крышу, внимательно слушая, что там происходит.


"Вызовите полицию!" — сказала Хелен. Она ходила по полу гостиной, обеими руками прижимая голову к голове. «Нужно вызвать полицию!»


Олли чувствовал все большую тревогу, просто наблюдая за ней. Хелен всегда была женщиной-бомбой замедленного действия, и он верил, что однажды она спонтанно взорвется на ковре. В конце концов, человеческий мозг мог выдержать столько стресса и беспокойства, а Хелен уже втиснула в свои двадцать пять лет ценность целой жизни.


"Вызовите полицию!" — сказала Хелен. "В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ! Разве ты не видишь? Это реально. Это действительно происходит! Они нас убьют».


Брайан покатился со смеху.


— Ребята, вы серьезно? он сказал. «Посмотрите на свои лица, ради бога. Значит, там слоняется вертолет. Может быть, некоторые из них. Большое дело. Это не имеет ничего общего с тем розыгрышем по телевизору.


Он оглядел комнату, качая головой.


— Ты действительно думаешь, что это реально, не так ли? он спросил. «Вы думаете, что британское правительство объявило общенациональную выбраковку».


Селия закурила «Мальборо Голд». Олли показалось, что он видел, как дрожала ее рука, когда она направляла зажигалку к кончику. — Брайан прав, — сказала она, отгоняя дым от остальных. «Мы не знаем наверняка, что...»


"Нет!" Хелен закричала. Она подняла палец в воздух. — Ты заткнешься, Селия? И ты тоже, Брайан, перестань притворяться, что не знаешь, что происходит. Вы знаете, вы все знаете!»


— Ты лаешь как сумасшедший, — сказал Брайан, грустно покачав головой.


«Это не очень полезно говорить, Брайан», — сказала Кайли.


Хелен крепко сжала кулаки. «Не газлайтируй меня, Брайан, придурок. Там есть и другие шумы — вы их слышали. Это были выстрелы. Настоящие выстрелы».


— Или фейерверк, — сказал Брайан. "Хорошо? Просто успокойся, любовь. Очевидно, где-то в округе проходит какое-то шоу или фестиваль. Субботний вечер, помнишь? Если соединить это с розыгрышем BBC…»


Он указал на телевизор. Реалити-шоу давно закончилось, и теперь на заднем плане играла какая-то больничная мыльная опера.


— Ты просто напуган. Хорошо? Это BBC трахается с тобой. Вероятно, у них есть скрытые камеры в сотнях домов по всей стране, и прямо сейчас они наблюдают за реакцией людей после объявления об отбраковке. Это не более чем розыгрыш, понял?


— Ага, — сказала Селия. Она выкурила сигарету «Мальборо» в рекордно короткие сроки. «Да, это имеет смысл. Это как Джереми Бидл, «Скрытая камера», не так ли?»


— Вот именно, — сказал Брайан. «Это чертовски больно, но люди все равно будут смеяться над этим».


Хелен продолжала качать головой.


— Мы заперли дверь, детка, — сказал Дэйв, обнимая свою девушку за плечи похожей на сундук рукой.


Хелен беспокойно жевала ноготь на большом пальце, пока все слушали шум снаружи. Нельзя было отрицать, что поблизости находился как минимум один вертолет. Олли заглянул в переднее и заднее окна, но не заметил ни одного мигающего огня в небе.


"Вызовите полицию!" — сказала Хелен. "Пожалуйста."


Но некоторые из них уже пытались это сделать. Это тоже была хорошая идея. Если какая-нибудь добрая душа в правоохранительных органах сможет просто подтвердить им, что BBC действительно разыгрывает нацию и что где-то в Восточном Суссексе проходят фейерверки и авиашоу, тогда Killing Floor может начать работать, выпуская хиты, а бедная Хелен может уйти. лечь в постель и спасти себя от сердечного приступа.


«У меня все еще нет сигнала», — сказала Кайли, глядя на свой телефон. «Это так же мертво, как дискотека».


Анна положила телефон на кофейный столик. "То же самое."


Хелен вернулась к рутине мягкой камеры, отскакивая от стен. «Черт, черт, черт! Я чертовски ненавижу это место. Какого хрена мы пришли сюда?


— Давай, Хелен, — сказал Брайан, раскинув руки и собираясь обнять. «Не будь глупой коровой. Мы посмеемся над этим утром, гарантирую».


— Отвали, Брайан, — рявкнул Дэйв. — Просто иди нахуй.


Ревущий шум снаружи становился все громче.


Все уставились на крышу.


— Ты действительно в это не веришь? — спросил Брайан. "Ребята? Вы не думаете, что они на самом деле убивают случайных людей, чтобы немного уменьшить население. Ты? Ради бога, это Британия, мы здесь так не делаем. Такого нигде не делают ».


Олли почувствовал, как Кайли схватила его за руку и притянула ближе к себе. Он крепко сжался, и ее тело стало твердым, как железный прут. То, что сказал Брайан, имело смысл, конечно, имело смысл. Но все они могли слышать шум снаружи — звук лопастей винта, яростно хлопающих разреженным воздухом. И Хелен была права, были и другие звуки. И они действительно были похожи на выстрелы.


Или это был просто фейерверк?


— Это розыгрыш, — раздраженно сказал Брайан. — Это чертова шутка, да?


Когда никто ничего не сказал, Брайан попятился от толпы к столовой.


— Хорошо, — сказал он. «Я докажу это. Я докажу, что это розыгрыш, и когда я это сделаю, может быть, мы начнем писать песни, да?»


"О чем ты говоришь?" — спросил Олли. "Чем ты планируешь заняться?"


Брайан ухмыльнулся и широко раскинул руки, словно приветствовал публику на стадионе Уэмбли, где билеты были распроданы. — Что, по-твоему, я собираюсь сделать, Олли, приятель? он сказал. «Я выхожу на улицу».


OceanofPDF.com


## Глава 5


Брайан прошел через гостиную, гордый павлин вернулся на обозрение. Он держал в руке бокал красного вина, когда вошел в маленькую столовую. В задней части этой маленькой комнаты была дверь, которая открывалась в задний сад.


Без колебаний Брайан подошел и взялся за ручку двери.


Остальные поспешили за ним, столпившись в столовой, все одновременно пытаясь протиснуться в дверной проем.


«Не ходи туда!» Хелен закричала. Ее глаза наполнились слезами, а руки были сложены в молитвенной позе.


«Пожалуйста, Брайан, не выходи на улицу».


Брайан остановился и обернулся. «Все в порядке, любовь. Я вернусь через минуту.


Олли шагнул вперед. — Может быть, она правильная, приятель, — сказал он. — Может быть, будет к лучшему, если ты просто останешься на месте, а?


— Я просто постою несколько минут в саду за домом, — сказал Брайан. "Пять минут. Может десять. Хорошо? Я собираюсь глотнуть воздуха, выпить вина, и мы посмотрим, что произойдет. Но позвольте мне сказать вам, что произойдет, мальчики и девочки. Ничего такого. Почтовый индекс пшик. Так что вы все просто ждете здесь, крутите еще косяк, пьете еще пива и делаете то, что должны делать. Дэйв и Хелен, вы ставите чайник. Я скоро вернусь».


Если Олли надеялся, что Анна, как девушка Брайана, отговорит его не выходить на улицу, ему не повезло. Анна в каждом дюйме была скучающей супермоделью, сидящей за обеденным столом, поставив ноги на футляр для гитары.


"Анна?" — сказал Олли. — Вразуми этого идиота, а?


Она сузила глаза. — Может, он и прав, Олли, — сказала она. — Может быть, это не более чем большая шутка.


Олли разочарованно застонала.


— Дверь заперта, — сказал Брайан, дергая ручку. На мгновение Олли понадеялся, что на этом все и кончится, но Брайан, будучи решительным ублюдком, не собирался сдаваться. Он возился с замком, открутил верхний и нижний болты, а затем, помахав своим друзьям, вышел в сад на заднем дворе Ист-Кэтчфорда.


"Брайан!" — закричала Хелен. — Не… пожалуйста.


Брайан закрыл за собой дверь и вышел в просторный сад. Остальные, за исключением скучающей Анны, бросились к окну, прижимаясь друг к другу, чтобы получить приличный вид.


Смотреть было не на что, по крайней мере пока. Центральным элементом сада на заднем дворе Ист-Кэтчфорда был большой бассейн фаллической формы. Несомненно, это было гордостью и радостью Малки Гамильтона, потому что он каждую неделю посылал кого-нибудь обслуживать и чистить бассейн, в то время как остальная часть дома, казалось, тонула в пыли и старой мебели. Прибыв в дом в тот день, группа сняла покрытие с бассейна и зажгла несколько больших чайных свечей по краю, чтобы создать атмосферу. Несколько раз упоминалась возможность полуночного купания нагишом.


— Он идиот, — сказала Кайли, так крепко прижимаясь к Олли, что казалось, будто у него на руке анаконда.


Леденящий пульс хлопок лопастей ротора стал громче.


"О Боже!" — сказала Хелен. "Приближается. Приближается."


Дэйв держал руку вокруг своей девушки. Хелен уткнулась лицом в бочкообразную грудь большого барабанщика, слишком напуганная, чтобы смотреть.


— Я не вижу, — сказал Олли. Глядя вверх, небо все еще было черным полотном с миллионами звезд. Но, как и другие, он мог слышать приближающуюся машину. Ему было интересно, приближается ли она спереди. Или это было уже прямо над домом? О чем, черт возьми, они думали, отпуская Брайана вот так?


«Это розыгрыш», — снова и снова слышал Олли голос певца в своей голове.


Это чертова шутка.


«Мы должны были выключить свет», — сказал Олли. «Почему мы не выключили свет?»


Хелен посмотрела на Олли и кивнула. Она вырвалась из похожей на тиски хватки Дейва и бросилась к стене столовой. Она нажала на выключатель, но в панике выключила и снова включила лампочки. Любому, наблюдавшему с неба, должно было показаться, что дом подает сигнал.


Олли снова обратил внимание на окно. "Брайан! Возвращайся сюда, приятель, ты высказал свою точку зрения.


Брайан стоял у бассейна с пенисами, осторожно потягивая хороший Шираз. «Какой прекрасный вечер!» — крикнул он.


Через несколько секунд с неба спустился яростный луч света, пробивший мрачный щит тьмы вокруг Восточного Катчфорда. Прожектор ходил туда-сюда, фокусируясь на садовой зоне.


Свет упал на Брайана.


Брайан поставил свой бокал с вином на край бассейна. "Тогда пошли!" — закричал он, скрестив руки в боксерской стойке и плотно прижав локти к ребрам. Он начал подпрыгивать на ногах, нанося удары по низко летящему вертолету.


— Это апач, — сказал Дэйв, глядя на сцену снаружи. «Этот вертолет… его используют военные».


— Значит, это авиашоу ? — сказала Селия. "Или же…?"


— Ага, — перебил его Дэйв. — О, слава богу. Это должно быть. Он был прав, Брайан был прав».


«К черту BBC!» Брайан завыл, прикрывая рот ладонями. В то же время он все еще подпрыгивал вверх и вниз, как Мухаммед Али на пого-стике.


Вертолет пошел дальше. Шум вращающихся лезвий уже был подавляющим.


«Что он делает?» Кайли закричала. «Приходишь немного пониже, не так ли?»


— Похоже, он пытается приземлиться в саду, — сказал Олли.


Шесть лиц были прижаты к стеклу, глядя на Брайана и низколетящего апача.


— Ага, — сказал Дэйв. «Смотри, Хелен. Он в порядке, он в порядке. Это совпадение, вот и все. Это был розыгрыш, и вертолет его за что-то снимал. Вот что это должна быть любовь. Они снимают его для телика. О, чувак, Брайан будет выглядеть как настоящая задница, когда они наденут это позже».


Брайан помахал вертолету. Затем он повернулся к дому, победоносная улыбка осветила его красивое лицо.


— Смотрите, — крикнул он сквозь шум апача. — Я же говорил тебе, что это…


Олли не слышал пули, от которой взорвалась голова Брайана. Все, что он помнил об этом моменте, — это вид черепа его друга, взорвавшегося, как лопнувший арбуз. Кровь и мозги взлетели вверх, как фейерверк. Мгновение спустя остальная часть Брайана рухнула навзничь в бассейн.


Никто не говорил. Никто не двигался.


Лондонцы внутри загородного дома Малки Гамильтона оказались в ловушке шока, парализованные ужасом до такой степени, что не могли ничего сделать.


В конце концов молчание нарушила Хелен. Она отшатнулась от окна в тот самый момент, когда вертолет поднялся в черное небо. От леденящего душу крика Хелен в доме началась безумная суматоха. Люди носились взад и вперед в безумном танце, напоминавшем какой-то дьявольский ритуал. Как будто в своем ужасе выжившие случайно призывали Ад на Землю влиянием своих физических форм.


«Отойди от окон!» – воскликнула Селия. "Шаг!"


Все упали на пол. Олли скользнул животом по деревянной поверхности, потянувшись к Кайли. Они нашли друг друга и держались крепко, словно только они удерживали друг друга на плаву в море безумия. Олли казалось, что он держит манекен. Когда он поднял голову, чтобы посмотреть на нее, Кайли смотрела на него огромными испуганными глазами.


"Это реально?" прошептала она.


Он кивнул. "Это реально."


Мысли Олли были в цикле, снова и снова прокручивая момент, когда голова Брайана взорвалась.


— Что, черт возьми, происходит? Дэйв закричал. Его глаза горели от ужаса, когда он лежал на полу рядом с Хелен, уставившись в окно, через которое они видели смерть своего друга. "БРАЙАН! БРАЙАН!"


— Мы остаемся внутри, — сказала Селия, привлекая всеобщее внимание. Ее грудь вздымалась вверх и вниз, когда она боролась за глоток воздуха. «Мы остаемся в помещении. Мы не выходим на улицу. Вертолеты — они снимают только тех, кто выходит на улицу. Хорошо? Так мы остаемся в живых. Мы остаемся в доме, свет выключен, вне поля зрения».


Джон свернулся клубочком в углу комнаты. Его затравленные глаза смотрели в пустое пространство. — Это не сработает, дорогой.


— Да, — сказала Селия. "Да, это будет."


Но Джон покачал головой. — Ты помнишь, что сказала Джейн Хант, не так ли? Цифры, сказала она. Все дело в цифрах, дорогая. Сколько еще людей видели эту трансляцию сегодня вечером по телеку? Все в Британии, вот кто. Все эти люди попытаются сегодня остаться дома. Они останутся дома, думая, что будут в безопасности. Но… числа . Убийцам придется начать проникать в дома людей, иначе они никогда не достигнут целей».


Кожа Селии стала белой, как мел. «О, черт возьми».


За столом позади них послышался шум. Медленное, трудоемкое хлопанье в ладоши.


— Умный парень, — сказал знакомый голос.


Олли и Кайли сели на пол, повернувшись лицом к обеденному столу. Анна все еще была там, согнувшись пополам, открывая футляр для гитары.


— Что, черт возьми, с тобой не так, Анна? — спросил Дэйв.


Анна потянулась к открытому ящику и вытащила большую полуавтоматическую винтовку, зелено-черную, с длинным оптическим прицелом, прикрепленным к стволу. Она положила пистолет на стол и улыбнулась шестерым людям, сбившимся в кучу на полу.


— Сюрприз, — сказала она.


— Анна, — сказала Селия, протягивая руки. Ее голос дрожал. — Что, черт возьми, здесь происходит?


«Твой бойфренд прав», — сказала Анна холодным тоном.


"Что ты имеешь в виду?" — спросила Селия.


— Цифры, — сказала Анна. — Это все, что имеет значение, Селия, дорогая. И в небе недостаточно вертолетов, чтобы сделать то, что нужно сегодня вечером. Видите ли, чего не знает старая добрая британская публика, так это того, что прямо сейчас среди них сидят убийцы. Может быть, твой лучший друг. Это может быть ваша мама, или папа, или симпатичная блондинка, сидящая за обеденным столом. Большинство из нас, наземных войск, — бывшие военные, которые стали заниматься заказными убийствами. Другие, они просто волонтеры. Люди, которые наслаждаются этим и имеют на это смелость».


Дэйв медленно сел, держа в руках перепуганную Хелен. Вместе они отступали, пока не врезались в стену. — Господи Иисусе, — сказал Дэйв. — Кто ты, черт возьми?


— Я Анна, — сказала она, поднимая винтовку со стола. Она быстро протерла ствол тряпкой, которой вытащила жесткий футляр. — Я просто Анна.


— Анна, — сказал Олли. «Пожалуйста, не делайте...»


— Ничего личного, Олли, — вмешалась она. На ее лице была милая улыбка. «Я не из тех испорченных людей, которым это нравится. Мне не доставляет удовольствия убивать вас всех, но это моя работа. Это просто то, что должно произойти. Позвольте мне спросить вас кое-что – что является самой большой движущей силой изменения климата? Или я должен сказать, кто самый большой водитель? Это мы не так ли? Что ж, посмотрите, как мы боремся с другими так называемыми вредителями в окружающей среде. Это был только вопрос времени, когда нам придется иметь дело с самым большим вредителем из всех».


— Ты пришел сюда с нами, — сказала Селия. «Ты ехал с нами в поезде и все время знал, что тебе придется…»


«На самом деле я должна была работать в Лондоне в эти выходные, — сказала Анна. «Четверть мельницы — это много тел. Но когда я сказал своей начальнице, что меня пригласили в Сассекс на выходные, она сказала: дерзайте. По ее словам, в Лондоне слишком много снайперов. Они отчаянно нуждались в том, чтобы больше из нас отправилось на палки. И вот я здесь."


Она бросила тряпку и направила пистолет на людей на полу. Олли и остальные быстро вскочили на ноги, раскинув руки. Глаза, умоляющие убийцу.


"Анна!" — сказала Селия. "Нет. Пожалуйста, не делай этого».


— Не волнуйся, — сказала Анна, хихикая. «Вы мне нравитесь, ребята. Я сделаю это быстро, обещаю.


Хелен бросилась к двери. Ее попытка побега застала всех врасплох, особенно Дейва, судя по шокированному выражению его лица. Олли задавался вопросом, был ли безумный рывок Хелен чисто инстинктивным или она тайно строила планы в себе последние пару минут. Он предположил, что она поддалась внезапному приступу ужаса.


Она прошла через дверной проем и проскользнула обратно в гостиную.


«Хелен!» — взревел Дэйв. Его глаза вылезли из орбит. «Хелен!»


Элен продолжала бегать по дому в окаменевшем молчании. Казалось, что в тот момент для нее не имело значения ничего, кроме побега. Ее любовь к Дейву, бесспорно сильная, была оттеснена первобытным стремлением выжить.


Анна ухмыльнулась и откинулась на спинку стула. Она держала винтовку на уровне талии и всю дорогу следила за бегом Хелен. Прежде чем Хелен успела повернуть направо и выйти из гостиной, Анна произвела единственный выстрел, просвистевший через глушитель.


В гостиной послышался стук.


"Нет!"


Дэйв ворвался в дверной проем, его лицо было искажено ужасом. Оказавшись в гостиной, он закричал, и казалось, что мир под ним содрогнулся.


«Чертова пизда!»


Остальные, включая Анну, медленно последовали за барабанщиком в гостиную.


Желудок Олли сжался. Он увидел Дэйва, стоящего на коленях рядом с телом Хелен. Она лежала лицом вниз на полу с большой пулевой дырой в затылке. Маленькая лужица крови выплеснулась наружу.


Анна подошла к другой стороне комнаты, загораживая выход в коридор нижнего этажа.


Лицо Дэйва уткнулось в платье Хелен сзади. Его голова была ярко-красной, и когда он снова поднял глаза, Олли увидел поток слез, струившихся по щекам его друга.


— Дэйв, — сказал Олли, потянувшись к нему. Он знал, что будет дальше. — Дэйв, не…


В приступе ярости Дэйв бросился через гостиную, выкрикивая непристойности в адрес Анны.


«Дэйв!» Олли закричала. "Нет!"


«ТЫ, ЧЁРНАЯ СУКА!»


Анна не моргнула. Она дважды нажала на курок, всадив две пули ему в грудь.


Дэйв рухнул, как опрокинутый носорог, перевернув при падении кофейный столик. Раздался колоссальный грохот.


Олли в ужасе уставился в пол. Он чувствовал, как вся надежда покидает его. Головокружение грозило захлестнуть его разум, слегка выбивая из равновесия.


Дэйв и Хелен. Мертвый.


«Правильно, ребята», — сказала Анна, проводя Олли и остальных дальше в гостиную пальцем.


Олли наблюдал за всем этим сквозь размытое пятно.


"Кто следующий?" — сказала Анна.


OceanofPDF.com


## Глава 6


Голова Анны парила всего в дюйме или двух над прицелом. Ее глаза бегали туда-сюда по четырем людям, стоящим на противоположной стороне комнаты. У Олли возникло ощущение, что она решает порядок смерти.


«Пожалуйста, Анна», — сказала Селия, продолжая умолять друга, ставшего убийцей. «Должен быть способ решить эту проблему. Никто больше не должен умирать».


Голодные глаза Анны не моргали. «О, они делают. К сожалению, Селия, гораздо больше людей должно умереть, прежде чем все закончится.


— Но это убийство, — сказала Селия. «Я не хочу умирать ради Бога, я не готов».


— Закрой глаза, дорогая, — сказала Анна. — И все будет кончено через несколько секунд. Подумайте обо всех вещах, с которыми вам больше никогда не придется мириться. Все эти дерьмовые мелочи, которые делают жизнь достойной потери. Больше никаких утренних понедельников, никаких грубых людей, никаких придурков-начальников, говорящих тебе, что делать, никаких разочаровывающих чашек кофе, никакой ненависти, никакой несправедливости, никакого серого неба и, самое главное, никакого Пирса, чертова Моргана. Если повезет, кто-то уже отшвырнул эту придурок.


Олли подумал, сколько еще людей по всей стране сегодня услышат подобные слова?


— А что насчет Брайана? он спросил. «Анна, ты позволила Брайану пойти туда, прекрасно зная, что произойдет, если он это сделает. Вы ничего к нему не чувствовали?


Анна опустила винтовку на дюйм или два. — Он был мил, — сказала она. «Он был забавным и хорошо себя чувствовал в постели. Немного самодовольный, но что вы ожидаете от солиста рок-н-ролльной группы? Так что да, он мне нравился».


— И все же, — сказала Кайли. — Ты позволил ему уйти навстречу смерти.


— Цифры, — сказала Анна. «Нет места для сентиментальности, Кайли, не тогда, когда ты занимаешься такой работой. Это больше, чем друзья, больше, чем семья. И я гарантирую вам, что тысячи других людей прямо сейчас смотрят в дуло пистолета, ведя такой же разговор с друзьями и членами семьи».


— Это безумие, — сказал Олли. «Люди не стали бы просто убивать своих друзей и семью».


— Приказ, — сказала Анна.


«Чёрт возьми», — сказал Олли. «Им нужно чертовски больше, чем просто приказ убить близких».


Анна кивнула. «Будущее человечества на этой планете. На карту поставлено многое, не так ли, Олли?


— Но убивать людей? — сказала Селия.


"Ага."


— Это убийство Анны.


«Ты заботишься об окружающей среде, Селия?» — сказала Анна. «Вы хотите, чтобы человечество вымерло?»


— Конечно нет, — сказала Селия. — Но есть и другие способы спасти планету, не связанные с массовыми убийствами. Возобновляемая энергия, растительная пища, меньше полетов и все такое прочее. А? Послушай, дорогая, как насчет того, чтобы мы пообещали измениться к лучшему? Мы сделаем больше. Намного больше. Вы отпустите нас, если мы пообещаем исправиться?»


Анна улыбнулась, и это была улыбка ангела.


— О, Селия, — сказала она. — Если бы ты собирался это сделать, ты бы уже сделал это. Не так ли? Просто закройте глаза и подумайте о высшей жертве, которую вы приносите ради Матери-Земли. И если это поможет, просто думайте обо мне как о Грете Тунберг с полуавтоматической штурмовой винтовкой Remington 700».


Джон крался вперед, как будто продвигался по минному полю.


— У меня есть идея, — сказал он. «И я думаю, что это довольно хорошо. Знаешь, в новостях всегда говорят, что британские тюрьмы переполнены? Ага? Ну, убей заключенных. Убивайте убийц, насильников и воров. Убейте эту партию, а тем временем законопослушные граждане будут работать над уменьшением своего углеродного следа. Это сработает, не так ли?»


Анна взглянула на часы. — Это отличная идея, Джон, — сказала она. — Но заключенные мертвы уже несколько дней. Единственная проблема в том, что их слишком мало, чтобы что-то изменить, не так ли?»


Тело Джона сползло на пол. — Тогда убей банкиров, — сказал он. «Убить регулировщиков дорожного движения, понимаете, о чем я? Всех придурков общества - собрать и избавиться от них. Вы не можете просто…”


«Это должно быть случайно», — сказала Анна. — Беспристрастный — это слово они использовали в контракте. Никаких особых условий, за исключением самых высокооплачиваемых. Джейн Хант, конечно, не упомянула об этом, но давайте смотреть правде в глаза — некоторые люди просто слишком богаты, чтобы убивать. Помимо этого, ребята, это честная игра».


Анна переступила через свежий труп Дэйва.


«Я профессионал, — сказала она. — Ты ничего не почувствуешь. А теперь давайте двигаться дальше — у меня много работы, которую нужно выполнить сегодня вечером».


Она сделала еще один шаг вперед, поднеся прицел к глазам.


— Ты первый, Джон, — сказала она. "Ничего личного."


Джон воздел руки к небу. "Нет! Пожалуйста!"


Анна встала на ноги и поднесла палец к спусковому крючку. Потом она завизжала.


Окровавленная рука Дэйва поднялась с пола и схватила Анну за лодыжки. Он стонал, как призрак, захваченный вечными муками. Дэйв задушил ногу Анны, выбив ее из равновесия и отбросив назад через гостиную. Она едва не заметила лужу крови, вытекшую из живота барабанщика.


«Дэйв!» — закричал Олли.


Дэйву удалось перевернуться на бок. Он посмотрел на Олли, открыв лицо, которое было гротескно обесцвеченным, каким-то красновато-фиолетовым, черным и желтым одновременно. Казалось, что барабанщик Killing Floor буквально повернул назад у ворот мертвых, чтобы вернуться и помочь своим друзьям.


Анна вернулась к нему снова в мгновение ока. Она ударила прикладом винтовки по затылку Дэйва. Раз, два, три раза. Жесткие удары. Тело Дейва дернулось и загрохотало в такт натиску. Анна продолжала идти — обученный убийца делал то, что было для нее столь же естественным, как плавание для рыбы.


Так же быстро, как он вернулся, Дэйв снова исчез.


"Нет!" — закричал Олли.


Во время этого беспорядка Джон схватил бонг, упавший с журнального столика. Он бросил его в Анну как раз в тот момент, когда она наносила смертельный удар по голове Дэйва.


— Оставь его в покое, ты, психованная сука! — сказал Джон. — Это мой друг.


Бонг, сделанный из стекла, ударил Анну прямо в лоб. Она не ожидала этого и взвыла от боли и удивления, отшатнувшись назад во второй раз. Однако на этот раз она поскользнулась на окровавленном полу и упала навзничь.


"БЕЖАТЬ!" Олли закричала.


Четверо выживших выбежали из гостиной в коридор. Их ноги оторвались от пола в дикой давке.


Они направились к входной двери. Кайли схватила металлическую ручку и потянула.


— Он заперт, — сказала она, дергая его снова и снова. «Он чертовски заперт. Ты можешь в это поверить?"


— Где ключ? — сказал Джон, оглядываясь через плечо. «Ради всего святого, где ключ? Она будет здесь через секунду.


— Не знаю, — сказала Кайли. — Кто вообще запер чертову дверь?


— Наверное, Анна, — сказала Селия.


Олли почувствовал, как надвигается вторая волна головокружения. Его тело было слабым. Его одежда моментально промокла от пота, и теперь Олли тонул в нем.


"Вверх по лестнице!" — крикнула Селия.


Олли тащили к лестнице. Он чуть не споткнулся на первой ступеньке, но, к счастью, сработал инстинкт, и его ноги вдруг вспомнили, что делать. Он настроился на побег, плыл по течению и в то же время услышал звук грохочущих шагов в коридоре внизу.


— Она идет, — пробормотал он.


Теперь они были на верхней площадке. Отойдя от лестницы, Олли все еще чувствовал, что парит в воздухе, но кто-то держал его за руку — должно быть, это была Кайли. У нее была хватка медведя гризли.


— Сюда, — прошептал Джон, стоя перед массивной деревянной дверью. "Быстрый."


— Олли, — сказала Кайли, обхватив руками лицо напарника. Ее голова была расплывчатой фигурой, которая танцевала перед ним. "Ты в порядке? Ты сжигаешь любовь».


— Ага, — сказал Олли, вытирая пот с лица и яростно моргая. "Я в порядке. Давай просто уйдем отсюда».


Джон толкнул дверь, и они вчетвером вошли в большую спальню. В комнате было чуть больше двуспальной кровати и большой платяной шкаф.


Но с внутренней стороны замка свисал черный ключ.


— Закрой, Джон, — сказала Селия. "Быстрый! Запри дверь."


Джон бросил свое тело перед дверью, и его пальцы с трудом вставили ключ в замок. — Да ладно тебе, ублюдок, — сказал он, и его лицо стало ярко-красным. Пот хлынул с его лба.


Раздался резкий щелчок. Олли подумал, что это звучит лучше, чем ангелы на плывущих облаках, играющие на арфах.


Они отступили от двери. Тихо.


Снаружи шаги на верхней площадке приблизились.


OceanofPDF.com


## Глава 7


— Чья это спальня? — прошептал Джон, оглядываясь по сторонам.


— Это Малки, — тихо ответила Селия. Она использовала фонарик своего айфона, чтобы осветить унылые окрестности мягким светом. — Это комната, в которую он велел нам не входить, помнишь?


Кайли прижала палец к губам: «Шшшш!»


В холле снаружи скрипели половицы.


— Давайте, ребята, — сказала Анна. Ее тон был ярким и дружелюбным; как будто она только что хладнокровно не убила троих их друзей. Это было так, как будто они все еще были приятелями, у которых веселые старые колени в деревне.


Она хихикнула.


«Я должна быть там, колотить деревенских сквайров и розовощеких фермеров», — сказала Анна. «Недалеко отсюда меня ждет машина. Ты знаешь, сколько людей я должен перебить сегодня вечером? Это чертовски много, я могу вам сказать. Вы, ребята, не помогаете, оттягивая неизбежное.


— Она сумасшедшая, — прошептала Селия, постукивая пальцем по лбу.


Скрипящие шаги приблизились. Олли, прислушиваясь к голосу инстинкта, призвал остальных отползти от двери.


Они сделали это как раз вовремя.


Раздался громкий хлопок, от которого все четверо вздрогнули. Олли зажал уши руками и быстро обернулся. Ручка двери спальни хлопнула вбок, обнажив большую дымящуюся дыру в дереве. Сам замок был едва цел, и когда Анна ворвалась в дверь снаружи, он пошатнулся, явно на последнем издыхании.


Но замок выдержал.


«Баггер!» — сказала Анна.


Старые двери, подумал Олли. Построено на совесть.


Но какой бы прочной ни была дверь, замок долго не продержится. Анна развязала жестокую атаку с другой стороны, пнув дверь с такой силой, что это звучало так, будто Годзилла использовал свою голову как таран.


"Ребята! Вон там.


Это был Джон. Он прошел в другую сторону спальни. Теперь он боролся с замком на большом викторианском эркере, выходящем на фасад дома.


— Нам придется прыгать, — сказал он. — Мы можем это сделать, это всего два этажа вниз. Либо так, либо мы получим пулю в голову. Я знаю, что я делаю."


Остальные поспешили и встали рядом с Джоном, пока он боролся с оконным замком. Внутри был прикреплен небольшой рычаг, и хотя гитарист вкладывал в него все свои силы, чертова штука не двигалась с места.


«Не даст!» он сказал. «Он заперт, или сломан, или что-то в этом роде. Наверное, не открывали много лет. О, черт возьми».


Олли подпрыгнул, когда дверь спальни оглушительно хлопнула. Старые петли медленно поддавались давлению. У Анны был пинок как у мула, что выдавало ее худощавый рост супермодели. Она легко могла снова выстрелить в рукоятку, но у Олли сложилось отчетливое впечатление, что Анна упивалась этой демонстрацией силы. Как будто она хотела произвести на них впечатление и напугать их, прежде чем убить.


Кайли стояла перед двустворчатым шкафом. Она открыла его и обнаружила, что он пуст, если не считать комода из красного дерева, стоящего на выступе основания.


«Возможно, здесь есть ключ или что-то в этом роде», — сказала она.


ТУМ-ТУМ-ТУМ.


«Отъебись, сумасшедшая сука!» — закричал Джон. Он показывал на дверь знаки V, возможно, надеясь, что Анна увидит сквозь дымящуюся дыру.


Кайли стояла на одном колене и рылась в ящиках.


«Вау!»


Она вскочила, попятившись от шкафа в спешке. На ее лице было потрясенное выражение, как будто она только что нашла человеческую голову, торчащую из верхнего ящика. Вдобавок ко всему, подумал Олли, сейчас не время выяснять, что Малки Гамильтон еще и первоклассный серийный убийца.


Кайли бросилась обратно к шкафу. Она потянулась и вытащила что-то из ящика. Затем она подняла его на всеобщее обозрение.


Глаза Олли вылезли из орбит при виде предмета в ее руке. — Это то, что я думаю?


Кайли держала вверх стеклянный фаллоимитатор, словно это была волшебная палочка извращенца. Олли уставился на эту штуку, думая, что она похожа на гигантскую искривленную сосульку с тревожно острым концом.


— Малки Гамильтон, — сказала Селия. «Грязный ублюдок».


— Он менеджер рок-н-ролла, — сказал Джон, все еще сжимая пальцами рычаг эркера. Что ты собирался найти в его спальне? Копия « Просто вязать ?»


Кайли достала из верхнего ящика второй фаллоимитатор. Он был идентичен первому.


«Дайте мне одну из этих Кайли!»


Селия поспешила и выхватила дилдо из рук Кайли. Она держала его в воздухе, словно это был нож, и трижды вонзила его в воздух. Ее глаза загорелись, узнав смертоносное оружие в ее руке. Кайли наблюдала за своей подругой, а затем поправила хватку секс-игрушки, так что теперь она тоже держала импровизированный кинжал.


"Ага?" — спросила Селия.


Кайли ответила коротким кивком. "Ага."


Селия протянула Олли свой фонарик для iPhone. Олли взял его без вопросов.


Две женщины медленно продвигались вперед через спальню. Их стальные глаза были прикованы к разбитой двери, наблюдая и слушая, как Анна продолжала пробиваться внутрь.


ТУМ-ТУМ-ТУМ…


Замок наконец поддался. Раздался громкий хлопок, когда Анна ворвалась в спальню Малки с выражением безудержной, убийственной радости на лице.


Селия и Кайли были слишком быстры для нее. Когда дверь распахнулась, они набросились, как большие кошки, на ничего не подозревающую добычу. Элемент неожиданности был на их стороне. Анна не успела полностью оценить ситуацию, как ворвались девушки, сбив ее с ног. Винтовка Ремингтон вылетела из рук Анны, заскользив по полу.


Олли был ошеломлен.


«Кайли!»


Кайли и Селия уже вытолкнули Анну обратно в коридор. Это была уродливая, жестокая кошачья драка. Они были на вершине убийцы, используя свой общий вес, чтобы прижать ее к земле. Они наносили удары ножом и полосами, используя кончик фаллоимитатора, чтобы вскрыть Анну. Как будто и Селия, и Кайли действовали на автопилоте, не подпитываемые ничем, кроме базового инстинкта выживания. Убить или быть убитым.


"Сука!" — взревела Селия.


По мере того как битва продолжалась, раздавались хрипы и проклятия.


Анна боролась со дна, как загнанная в ловушку тигрица. Но она всю дорогу оборонялась, отражая удары и стараясь уберечь свое красивое личико от повреждений. Ее нейлоновая пижама, которая, как теперь понял Олли, была чем-то вроде костюма ниндзя, была разрезана на ленточки.


— Ты чертова сука! — кричала Селия снова и снова. Ее лицо было искажено до неузнаваемости гневом.


Джон уже праздновал в спальне, прыгая вверх и вниз, как будто он был в первом ряду на концерте Rage Against the Machine.


«Убей сумасшедшего психа! Убей ее!"


Кайли ударила Анну ножом в правое плечо — это был глубокий порез, и фаллоимитатор остался в плоти, пока Кайли крутила его. Раздались громкие хлюпающие звуки. Казалось, Кайли помешивала миску овсянки с удвоенной скоростью. Анна взвыла от боли и попыталась вывернуться, но вес двух женщин на ней был слишком велик.


Селия уронила фаллоимитатор. Она схватила голову Анны и начала бить ею об пол. Сильно ослабленная избиением и потерей крови, Анна булькнула несколько протестующих слов и тут же потеряла сознание.


— Она вышла, — сказала Кайли.


Селия вскочила на ноги и схватила с пола винтовку Анны. Кайли отступила и встала рядом с ней. Обе женщины, чьи одежды теперь были залиты кровью Джексона Поллока, смотрели на потерявшего сознание убийцу.


— Она мертва? — спросила Кайли.


— Надеюсь, — сказала Селия.


Позади них Джон все еще танцевал от радости перед эркером. "ДА!" он крикнул. «Это мои девочки. Ты, черт возьми, сделал это. Ты убил ее. Теперь все будет хорошо, ребята, все будет хорошо».


— Джон, — сказал Олли, оглядываясь через плечо. — Не шуми потише, приятель?


Но Джон был слишком взволнован, чтобы остановиться. И это тоже было понятно — они вернулись из пасти верной смерти. Спешка была подавляющей. Олли тоже это чувствовал, хотя и менее демонстративно, чем гитарист. Джон топнул ногой по полу, его глаза наполнились слезами. Он сильно ударил по стенам. Он сделал это. Он был жив.


— Слава богу, — сказал он, насухо вытирая лоб. — О, слава Богу за это.


Олли услышал внезапный шум снаружи. Он обернулся и выдохнул.


"Ебена мать!"


Апач появился сверху, нырнув вровень с эркером всего в тридцати метрах назад. Его прожектор ослепил всех в доме, залив спальню Малки потоком белого света.


До сих пор гул вертолетов был постоянным спутником на протяжении всего их испытания. Но в пылу битвы с Анной никто в доме, и уж тем более Олли, не осознавал, как близко один из этих летучих ублюдков подобрался к Ист-Кэтчфорду.


Два резких выстрела пробили стекло.


Олли схватил Кайли и повалил ее на землю. Он накрыл ее тело, а на его затылок обрушился дождь осколков стекла.


Еще два выстрела. Три. Четыре.


Подняв глаза, Олли с ужасом увидел смутные очертания тела Джона, яростно дергающегося, изрешеченного пулями.


Селия закричала. Она лежала на полу, но заставила встать при виде расстрелянного на куски ее возлюбленного. Олли подбежала и схватила ее, прежде чем она успела начать. Кайли подошла, чтобы помочь, и они удерживали ее, пока она протестующе выла.


"ДЖОН!"


Она протянула руку к своему искалеченному любовнику.


— Он ушел, — завопил Олли, навалившись на нее всем своим весом. — Он ушел, Селия.


Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась. Ослепляющий свет прожектора уплыл от спальни Малки Гамильтон, оставив забрызганный кровью труп Джона лежащим в темноте на полу.


Олли схватил фонарик для iPhone. Он указал на своего друга.


Мертвые глаза Джона теперь смотрели в пустое пространство. Олли вздрогнул, вспомнив слова молодого человека, когда он вошел в дом в тот день, его голова была полна мечтами.


Запомни мои слова. Люди будут приходить и навещать этот дом из-за того, что мы делаем в эти выходные. Они проводят экскурсии по этому месту, потому что именно здесь Killing Floor написали песни, с которых началась их карьера. Именно здесь родилась легенда.


Именно здесь наша жизнь изменилась навсегда.


OceanofPDF.com


## Глава 8


Селия металась по полу, как акула, пойманная в сеть.


Олли и Кайли продолжали прижимать ее к земле, даже несмотря на то, что вертолет исчез, а комната снова погрузилась в полумрак. Но они все еще могли слышать его там, жужжание, как гигантское насекомое. Переходим к следующему убийству.


Но Селии было все равно, был он там или нет — она сопротивлялась Олли и Кайли, как будто они удерживали ее на железнодорожных путях на пути приближающегося грузового поезда.


"Отпусти меня!"


В конце концов им пришлось отпустить ее. Олли и Кайли отпустили Селию, и она вскочила на четвереньки. Она поползла к окровавленному трупу Джона, слезы лились из ее глаз.


Олли провел рукой по своим вспотевшим каштановым волосам. Он взглянул на разбитое эркерное окно, прислушиваясь к звукам выстрелов, похожих на фейерверк. И крики — это определенно были крики, которые он мог слышать.


— Что они с тобой сделали? — спросила Селия, рыдая над телом Джона. — Что они сделали с моим человеком?


Кайли схватила Олли за руку. Она задыхалась. — Нам нужно выбраться отсюда, — сказала она. — Нам нужно уйти из этого дома.


— Не безопаснее ли нам спрятаться здесь? — спросил Олли. «Это по крайней мере два вертолета, которые были и ушли до сих пор. Мы взяли Анну под контроль. Ведь худшее уже позади, не так ли?


Кайли покачала головой. — Они вернутся, — сказала она. «Они, должно быть, видели нас оба раза, и если они знают, сколько людей в доме, они знают, куда идти, если у них закончатся люди, которых можно убить. Может быть, они даже приземлятся в следующий раз».


Олли отодвинулся от лужи крови, которая ползла к нему по полу.


"Так…?"


— Итак, мы бежим.


"Куда?" — спросил Олли.


«Где угодно, только не здесь».


— А Анна?


Кайли указала на телефон в руке Олли. — Дай мне немного света, а?


Она снова поднялась на ноги, уставившись в разбитое окно, как будто устала от возможности внезапного появления еще одного вертолета. Олли последовал за ней обратно к ящику для секса Малки, освещая путь факелом. Со вздохом Кайли переплела пальцы, отдернула их и издала тот щелкающий звук, который так ненавидел Олли.


Она нырнула внутрь, роясь в ящиках, швыряя на пол позади себя всевозможные развратные чудовища — кнуты, нижнее белье с шипами, маски и многое другое.


"Что Вы ищете?" — сказал Олли. Он почти сразу пожалел, что задал этот вопрос.


— Ага, — сказала Кайли, доставая из среднего ящика пару розовых пушистых наручников. Она снова повернулась к Олли, держа наручники между указательным и большим пальцами, словно они были парой старых кальсон, которые она только что выудила из грязного канала.


«Бинго».


— Наручники? — спросил Олли.


— Ага, — сказала Кайли.


— Что ты собираешься с ними делать?


«Смотри и учись, Олли».


Она вышла в коридор и, схватив Анну за руки, потащила ее обратно в спальню и направила к батарее. Небольшой кровавый след отметил маршрут на полу. Кайли опустилась на колени, застегнув одним пушистым наручником правое запястье Анны. Другой она зажала вокруг температурного клапана.


«Ты никуда не денешься, любовь моя», — сказала Кайли, восхищаясь своей работой. — Насколько я понимаю, вы можете сгнить здесь.


— Она жива? — спросил Олли.


— Мне все равно, — сказала Кайли холодным, бесстрастным голосом.


Они услышали движение позади себя. Осколки стекла раздавлены на полу. Обернувшись, они увидели Селию, свернувшуюся к Джону, и на первый взгляд они могли бы дремать вместе. С фокусом пришел ужас. Олли вздрогнул при виде тощего тела своего друга, которое было разорвано в клочья и, казалось, плавало в неглубокой луже темной крови. Как и Селия, но ей было все равно. Теперь она ложилась на своего мертвого любовника.


— Нам нужно идти, — сказала Кайли, ткнув Олли в ребро. — А это значит, что нам нужно заставить ее двигаться.


"Хорошо."


Они оба ползли к ужасной сцене с ложкой, но Олли мог зайти так далеко, не чувствуя потребности блевать или терять сознание. В спальне стоял ужасный запах, словно дым смешивался с вонью гнилых фруктов. Это шло прямо ему в нос. Это, наряду со слабым запахом ароматических свечей внизу, было больше, чем его обоняние могло воспринять.


Олли замолчал. Кайли протянула руку, приказывая ему держаться подальше.


— Селия, — сказала она, пробираясь на цыпочках одна.


Ничего такого.


— Прости, дорогой, — сказала Кайли. "Я так виноват. Но мы не можем оставаться здесь. Я знаю, что ты любил Джона — мы все любили, но теперь его нет. Нам нужно подумать о том, чтобы пережить эту ночь. Нас еще трое в живых, и мы должны сделать все возможное, чтобы так и осталось. Первым делом нужно выбраться отсюда».


Лицо Селии уткнулось в затылок Джона. Она тихонько всхлипнула, когда остекленевшие глаза мертвеца уставились на комнату.


— Я не оставлю его, — сказала Селия. Голос у нее был глухой и далекий.


«Наверное, они видели нас, Селию», — сказал Олли, осмеливаясь подойти еще немного вперед. «Это означает, что есть хороший шанс, что они вернутся».


Кайли подошла ближе. Она наклонилась и осторожно взяла Селию за руку, оттягивая ее от Джона. К удивлению Олли, Селия не сопротивлялась. Она смогла подняться на ноги, и хотя половина ее тела была покрыта кровью Джона, ее глаза были достаточно ясными, чтобы предположить, что она понимает, что происходит.


Кайли повела Селию через спальню, обняв одной рукой за плечо.


Олли смотрел на безжизненную фигуру своего мертвого друга на полу. Все трое его товарищей по группе были мертвы. Мертвый. Пока это не казалось реальным. Было трудно понять, что он больше никогда не услышит, как Брайан поет. Брайан был великим певцом — его голубоглазый соул-голос напоминал великого Стива Марриота. Теперь этого не было, точно так же, как голос Мариотта был стерт во время пожара в 1991 году. И Джон… он никогда больше не услышит эту волшебную и плавную игру на гитаре. Мускулистый бэкбит Дейва пульсировал сквозь пол – все было кончено.


Killing Floor. Это было окончено.


Он прошел мимо Анны, сползая вниз за Кайли и Селией. Старый дом скрипел и трещал под их тяжестью, и все пространство внутри этих четырех стен все еще казалось злым, как будто там кто-то был. Кто-то или что-то ждет их.


Олли проскользнул впереди девушек. Он направился к задней двери, единственной двери в доме, которую он точно знал, которая была незаперта. Они вышли на улицу и прошли мимо бассейна, где тело Брайана плавало лицом вниз в воде. Олли посмотрел. Он не мог помочь себе. Тело было таким неподвижным, а тусклый свет чайных свечей добавлял леденящей благоговения в атмосферу. Как будто бассейн превратился в храм.


— Продолжай, — сказала Кайли. «Иди в дальний конец сада. Если мы сможем проскользнуть мимо этих изгородей, деревьев и прочего, то, думаю, мы окажемся на дороге. Что-то такое. Мы можем взять его оттуда».


Они вскарабкались по небольшому склону, пробиваясь сквозь густую заросль зелени, окаймлявшую края сада за домом. Было кромешной тьмой, если не считать света на айфоне. С Олли впереди они осторожно спускались по склону. Все звуки смерти издалека сопровождали их спуск. После пятидесяти метров пробивания пути через зазубренные неприветливые ветки земля выровнялась, и они оказались на небольшой проселочной дороге.


Олли насухо вытер лоб. В воздухе не было ветра, ничего освежающего, чтобы противодействовать внутреннему нарастанию тепла.


Он ненавидел это место. Ненавидел чертову сельскую местность. Для начала некуда было идти, никаких явных признаков убежища. В Лондоне были бы сотни мест, где можно было бы спрятаться, и, кроме того, хорошие люди работали бы вместе, пытаясь справиться с этой больной отбраковкой. Пытаюсь победить. Пытаясь обмануть смерть. А вот здесь, в зарослях, насколько хватало глаз, были поля и открытое пространство. Прикрытие было минимальным. Олли, Кайли и Селия вполне могли быть тремя полевыми мышами, пытающимися перехитрить армию хищных птиц.


Они поспешили по переулку, выйдя на большую дорогу. Не было ни знаков, ни указаний. Ничего, кроме выбора черноты с обеих сторон. Было ощущение, что игра была сфальсифицирована, чтобы проиграть с самого начала.


— Куда теперь? — спросила Кайли.


— Не знаю, — сказал Олли, проверяя телефон, не вернулся ли сигнал. Ничего такого. Он начал задаваться вопросом, есть ли сети повсюду в стране. Если телефоны были отключены, это означало, что люди не могут организоваться. Без связи сопротивление с хныканьем угасло бы.


«Никаких карт Google», — сказала Кайли, проверяя свой телефон.


— Мне нужно вернуться, — сказала Селия.


— Ты не вернешься, — сказала Кайли, крепче сжимая плечо своей Селии. — Когда все это закончится, мы вернемся за ними всеми.


Селия огляделась, нахмурившись. "Где мы?" она спросила.


Олли не нравился пустой взгляд ее глаз. Селия была оболочкой самой себя, разбитой горем.


«Я не знаю, дорогой», сказала Кайли. «Но где бы мы ни были, нам нужно выбраться из этого. Найдите промежуточное место и затаитесь».


«Между местом?» — сказал Олли.


— Да, — сказала Кайли. «Где-то между городами, деревнями и городами. Другими словами, место без людей».


"Как что?" — спросил Олли.


"Не знаю. Чертовски большой лес в глуши был бы хорош. Заберись на дерево, найди ветку, на которую можно сесть, и подожди, пока все это закончится».


Голова Олли повернулась набок. Его ухо навострилось от звука шин, скользящих по дороге. Звучало близко. Однако, взглянув по обеим сторонам дороги, он ничего не увидел.


— Это на этой дороге, — сказал он. — Если повезет, они пойдут другим путем.


Нет ответа.


«Кайли?»


Она смотрела на стену тьмы перед собой. "Ага?"


— Ты в порядке, любишь?


Она покачала головой. «Ты можешь себе представить, каково сейчас в Лондоне, Ол? Моя мама и сестра собирались сегодня вместе поужинать. Девушка в догонялках – что-то в этом роде. Я не знаю, куда они пошли. Олли. Что, если они…?»


Слова оборвались, но мысль осталась, судя по выражению ее глаз.


Кайли сбросила что-то с обочины дороги и смотрела, как ночь пожирает это. "Блядь! Блядь! Блядь!"


В Ист-Кэтчфорде так много всего происходило, что Олли даже не задумывался о том, через что проходит его семья в Лондоне. Это было похоже на удар по яйцам. «О, черт возьми, Кайли. Почему это происходит? Как правительство собирается объяснять, когда повсюду валяются тысячи мертвых тел. Что они собираются сказать?»


— Они быстро избавятся от тел, — сказала Кайли. «Если люди этого не увидят, они с большей готовностью будут двигаться дальше».


"Но…"


— Просто подожди и увидишь, Ол.


Олли никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным. Идя по извилистой дороге, он с пренебрежением оглядывал тусклые тени. Та машина, о которой он слышал, не собиралась уезжать. Со временем Олли был уверен, что что-то движется к ним с ускорением. Однако каждый раз, когда он смотрел, он ничего не видел.


— Дорога, — сказал он. «Хеджес. Поля. Деревья. Стены. И все же среди всего этого ни единого гребаного знака, говорящего нам, где мы находимся или куда идем.


"Останавливаться!"


Кайли протянула руку, блокируя продвижение Олли и Селии.


"Какая?" — спросил Олли, его сердце колотилось, как барабан. "Что теперь?"


— Вон там, — сказала Кайли, указывая прямо перед собой. Ее голос был шепотом. «На дороге что-то лежит. Вижу это? Прямо перед нами.


Олли сузил глаза. "Что это?" — спросил он, чувствуя, как выступил холодный пот.


"Не знаю. Селия?


Пустые глаза Селии ничего не видели. Если бы в этот момент подул сильный ветер, он бы отбросил ее в сторону.


— Да ладно, — сказала Кайли, постукивая Олли по предплечью. «Давайте проверим».


Олли глубоко вздохнул, пытаясь успокоить сердцебиение. Кайли молча кралась вперед, и он пошел с ней, желая получить кусочек ее мужества. У Кайли был факел, и она осветила им рассеянные фигуры. Они подошли еще ближе, увлекая за собой луч, пока постепенно он не стал фокусировать ужасные детали.


Кайли задохнулась. — Святое дерьмо, Олли. Она зажала рот рукой.


"Какая?"


«Эти дети… это те дети, которые пришли сегодня вечером в дом. Господи Иисусе, они мертвы. Все они.


Тело Олли напряглось. Он не мог заставить себя идти дальше.


"Ты уверен?"


"Ага. Я уверен."


Селия плакала у них за спинами, хныча при имени Джона. Олли нужно было проверить и убедиться, что она не пытается уйти обратно в дом Малки.


"Что случилось?" — спросил Олли, повернувшись спиной вперед.


Он мельком взглянул на розовощекого мальчика, который стоял в гостиной. Представитель группы, который спросил, известны ли Killing Floor. Выпуклые глаза мальчика были открыты, остекленели и безжизненны.


«Вероятно, их поймали снаружи», — сказала Кайли. «Должно быть, он спустился сюда, чтобы попытаться избежать самого худшего. Бедняжки.


Она закрыла лицо руками и издала дикий приглушенный крик.


"Блядь! Я не верю, что это происходит».


— Не смотри на них, Кайли, — сказал Олли, подходя и оттаскивая ее от мертвых детей. «Иди сюда, нам нужно двигаться дальше».


— Что нам делать, Олли? она спросила. "Что мы делаем?"


— Мы придерживаемся твоего плана, дорогая, — сказал Олли, обхватив ее лицо ладонями. Ее кожа была обжигающе горячей. "Лес. Мы собираемся найти лес, что-то в этом роде. И мы спрячемся там. Господи, мы спрячемся в гребаной канализации, если это означает остаться в живых. Не волнуйся, любимый, это будет…»


Он остановился.


Олли уставился на дорогу позади него. Наблюдая, слушая слабый гул приближающегося к ним автомобиля.


— Что такое, Оль? Кайли сказала.


— Это машина, — ответил Олли. — И он идет прямо на нас.


OceanofPDF.com


## Глава 9


«Может быть, нам стоит уйти с дороги», — сказала Кайли.


— Нет, — сказала Селия, снова возвращаясь к жизни. Ее глаза метались между Олли и Кайли. «Нам нужно пометить это. Мы попросим их отвезти нас в ближайший полицейский участок. Вот что мы сделаем. Хорошо?"


Старая Селия определенно не вернулась. Олли знала Селию как никто другой, и в здравом уме она никогда бы не предложила обратиться в полицию в девяноста девяти процентах случаев, и уж точно не в этом. По причинам, уходящим корнями в детство, Селия не была фанаткой правоохранительных органов. То, что я рос в муниципальном поместье в Восточном Лондоне, сделало это для некоторых людей. Кроме того, Селия была достаточно умна, чтобы понимать, что полиция не собирается никому помогать, особенно когда проблема заключается в массовом убийстве, санкционированном правительством.


Все, что происходило до сих пор, было законным. Что собиралась делать полиция?


Было похоже, что к ним приближается грузовой поезд.


— Я говорю, что мы тоже сойдем с дороги, — сказал Олли. «Послушайте. Они ни для кого не замедляются, Селия.


«Я поддерживаю это», — сказала Кайли.


Вдоль дороги шла каменная стена, отделяющая движение от всего остального. Олли и Кайли начали двигаться в направлении пустого поля по другую сторону стены.


— Пошли, Селия! Кайли позвала.


Но Селия не двигалась. Она смотрела на извилистую дорогу, которая в одно мгновение была черной, как полночь, а в следующее пропитана вспышкой ослепительно белого света. Впереди были видны две фары, затем они исчезли за другим углом.


Тьма.


«Селия! Уйди с дороги».


Фары снова вернулись. Больше и ярче.


«Селия!» — закричал Олли. Его руки были прижаты ко рту. «Ради Бога, вы не можете стоять посреди дороги. Шаг!"


Но Селия пошла к машине.


— Ты ошибаешься, — сказала она. — Кто бы это ни был, они остановятся. Я знаю, что они будут. Они хорошие люди… хорошие люди.


Она махала руками в воздухе. "ПОМОЩЬ! ПОМОГИТЕ!"


Кайли бежала обратно к дороге. Олли почувствовал укол страха, пронзающего его сердце, но он побежал за своей девушкой, мчась по середине дороги к Селии, которая ковыляла вперед, как человек под действием наркотиков, гребущий через океан грязи.


Олли первым подошел к Селии и схватил ее за руку. Селия протестующе взвизгнула, когда появилась Кайли и схватила ее за другую руку.


Они потащили ее к обочине дороги.


"Нет!" она закричала. "Что делаешь? Мы не можем их потерять. Мы не можем их отпустить!»


«Эта машина ни для кого не остановится», — кричала Кайли, яростно борясь со своей подругой. «Мы сами по себе».


"НЕТ!"


Селия обрела силу львицы. Она вырвала свою руку из хватки Олли, а затем, почувствовав свободу, вывела Кайли из равновесия. Кайли упала на бок на обочине дороги. Ее глаза были затуманены от шока.


Селия выбежала на середину дороги. Ее руки разрезали воздух, когда она пыталась привлечь внимание водителя.


"Помогите! Пожалуйста!"


На убитую горем женщину обрушилась лавина оглушительного шума. В этот момент все остальные ужасающие звуки отбраковки отошли на задний план. Дождь бело-желтого света оживил тусклые разделители полос на дороге. Каждая маленькая неровность и несовершенство, заросшие живые изгороди, поля по обеим сторонам — все было поймано и выставлено напоказ в сетке встречных фар.


Шины автомобиля завизжали, когда они прошли последний поворот. Барабанные перепонки Олли были на грани взрыва.


«Уйди с дороги!» — крикнул Олли.


Рог сердито заревел. Это продолжалось, казалось, несколько дней, предупреждая Селию несколько раз подряд. Даже если бы это было не так, было ясно, что машина ускоряется после поворота и что водитель не собирался замедляться, не говоря уже о том, чтобы остановиться.


«СЕЛИЯ!» Кайли закричала.


В последнюю минуту Селия, должно быть, поняла, что сейчас произойдет. Наконец копейка упала. В последнюю минуту она попыталась нырнуть, и Олли услышал резкий тошнотворный стук, когда бампер врезался ей в бок.


«Ооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо!»


Селия каталась на спине по выцветшим разметкам. Тем временем машина мчалась вдаль, нераскаявшись и быстрее, чем когда-либо.


Кайли направлялась к Селии, когда Олли схватил ее за руку.


"Что делаешь?" — спросила Кайли. Она посмотрела на своего парня, как на сумасшедшего из-за того, что сдерживала ее.


— Это еще не конец, — сказал Олли.


"Машина? Его больше нет.


Он покачал головой. Острый слух Олли уловил кое-что еще, как только убегающая машина и ее сгоревший двигатель заглохли. Что-то большее. Что-то быстрее. Визг вращающихся лопастей ротора затерялся в мчащейся машине. Теперь они были впереди и в центре.


Олли толкнул Кайли на землю, как только вертолет преодолел крутой склон за их спинами. Прожектор прожевал пейзаж.


Он посмотрел вверх.


Это был еще один черный «Боинг-апач», любимец военных, как ранее сообщал им Дейв. Олли уже видел апачей на видео на YouTube. По сути, это был летающий танк с пулеметами и ракетами, но, как ни странно, судя по тому, что Олли видел сегодня ночью, предпочтительным методом убийства было использование людей-снайперов. Контролируемое, точное исполнение вместо бойни. Пулеметы использовались, но экономно. Циничное и единственное предположение Олли заключалось в том, что правительство не хотело разрушать природный ландшафт, а также бесчисленные дома и предприятия. Это дерьмо стоит денег на ремонт.


Вертолет спикировал низко, резко развернувшись влево, словно собирался преследовать убегающую машину. Сердце Олли запело от облегчения. Это было после машины, не они.


Слава Богу.


Но апач на секунду задержался над головой. Его резкие движения напомнили Олли что-то качающееся на поверхности неспокойного океана.


Прожектор остановился на Селии.


— Не двигай Селию, — сказал Олли. — Они могут тебя не увидеть.


Конечно, он пытался обмануть себя. Он оставил Селию там умирать, но если бы он позволил Кайли сбежать, она бы тоже оказалась в центре внимания.


Селия, которой каким-то образом удалось подняться на ноги, уставилась на свет. Ее лицо было хмурым и растерянным. Пошатываясь, она потянулась к вертолету.


— Ты убил Джона! — закричала она апачу. «Ты убил моего Джона!»


"О Господи!" Кайли сказала. — Ее разорвут на куски.


Олли увидел крошечную фигурку, высовывающуюся из задней части тандемной кабины. — Нет, — прошептал он. "Отпусти ее. Она всего лишь один человек. Отпусти ее, ублюдок».


Раздался одиночный выстрел. Это было похоже на удар бейсбольной битой по черепу Олли.


Селия рухнула на травянистый край, который простирался от стены. Олли показалось, что он увидел, как дернулось ее тело.


Кайли повернулась и уткнулась лицом глубоко в грудь Олли. Она чувствовала себя тяжелой, как будто к ее конечностям были прикреплены гири.


«О Боже, Олли. Они мертвы. Они все мертвы».


Олли погладил Кайли по светлым волосам, жестким и покрытым засохшей кровью. Он смотрел, как апачи поднимаются, а затем кружатся в небе, словно совершая победный поклон. Затем он бросился в погоню за автомобилем.


Он летел низко, его голова наклонилась под невероятным углом.


OceanofPDF.com


## Глава 10


Олли схватила Селию за руки, а Кайли взялась за ноги. Они осторожно подняли ее и молча понесли в ближайшее поле. Олли был удивлен тем, насколько она легкая; казалось, что он нес пустую одежду.


По другую сторону стены они уложили ее на траву, плотно прижав ее тело к основанию, чтобы скрыть ее от всех на дороге. Кайли сняла куртку Селии и надела ее на лицо подруги. Прежде чем ее накрыли, Олли закрыл глаза Селии. Он настоял на том, чтобы сделать это, хотя и не знал почему.


Они сидели на траве, слушая далекий хаос. Это звучало так, будто Восточный Суссекс устраивал где-то там очередной карнавал безумия. Олли прислушивался к каждому пронзительному крику, к каждому внезапному хлопку, к каждому грохоту, и все это время ему казалось, что он погружается в состояние глубокого онемения. Разве он не должен плакать? Разве он не должен злиться? Разве он не должен быть чем-то ? Пятеро его друзей были мертвы. Он поддался отбору? Неужели он, Олли Дэвис, последний выживший в Killing Floor, подчинился безумию массовой бойни, спонсируемой правительством?


"Что мы делаем?" он сказал.


Лоб Кайли блестел, когда она сидела на траве. Она положила руку на живот Селии, словно давая понять подруге, что она все еще здесь.


«Можете себе представить, каково это будет обычному Джо, идущему на работу в понедельник утром, Ол?» она сказала. «Вхожу и нахожу кабинет полупустым. Что делать, если за прилавком Starbucks нет никого, кто мог бы подать вам кофе? Автобусов нет, потому что все водители мертвы. Посмотрите на светлую сторону, а? По крайней мере, в час пик больше не будет так многолюдно. Я мог бы даже занять место в метро.


— Не знаю, — сказал Олли. «Я не знаю, как это будет работать».


— Да, — сказала Кайли. "Предложения работы. Снижение уровня безработицы. Вот как они это закрутят, ты только подожди и увидишь».


Кайли закрыла лицо руками и начала петь.


« Всегда смотри на светлую сторону жизни — блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, блядь ».


Олли обнял свою девушку. «Кайли?»


— Я не могу перестать думать о своей маме, — сказала она, возвращаясь глотнуть воздуха. «Я понятия не имею, живы ли она и Дженни сейчас. Прямо сейчас . Господи, я просто хочу домой. Я покончил с этим дерьмом».


— Ага, — сказал Олли. «Меня тошнит от одной мысли о моих родителях. Так что, думаю, я стараюсь этого не делать».


Кайли указала глубже в поле, окутанное густой тьмой.


— Там тихо, — сказала она. «Кажется, шум позади нас. Что ты говоришь? Мы прогуляемся и посмотрим, куда это нас приведет?»


— Ага, — сказал Олли. "Почему бы и нет?"


Они поднялись на ноги и встали над своим мертвым другом. Олли хотел что-то сказать, дать понять безумному миру, что кто-то особенный умер и что это имело значение. Что она имела значение. Но он этого не сделал. Не в первый раз в жизни Олли ему не хватало слов.


— Мы вернемся за тобой, Селия, — сказала Кайли. — Это обещание.


Они шли по темному полю.


«Олли!» Кайли сказала, подталкивая его под руку. Олли очнулся от глубокого, ходячего сна. Он понятия не имел, как долго они были в пути и сколько они прошли с тех пор, как покинули Селию. "Прямо вперед. Там что-то есть на другой стороне дороги. Я думаю, это дом или что-то в этом роде. Видеть?"


Олли изучал тусклый горизонт. Голове стало немного лучше после того, как он вздремнул при ходьбе. Там что-то было ; это было дальше вниз по склону, за другой ветхой стеной и через дорогу, которая обозначала конец этого конкретного поля.


Это были зернистые очертания изолированного здания.


«Думаю, это фермерский дом», — сказала Кайли.


— Отсюда больше похоже на дом с привидениями.


— Хотя может быть пусто.


"Возможно. Я не вижу никаких огней.


«Это может означать что угодно», — сказала Кайли.


Олли кивнул. — Либо они убежали, либо все еще прячутся там.


— Да, — сказала Кайли. «Этот дом слишком открыт, на мой взгляд, Ол. Если бы это был я, я бы не торчал, ожидая появления одного из этих вертолетов».


Олли наблюдал за любыми признаками жизни. Движение. Горит свет. Что-либо. — Может быть, есть машина, на которой мы сможем выбраться отсюда.


— Мы просто возьмем это? Кайли сказала. — Например, украсть?


— Ага, — сказал Олли. «Мы всегда можем вернуть его, когда все закончится. Если сейчас убийство не является преступлением, то воровство уж точно им не является. Мы назовем это займом.


Кайли кивнула. "Ладно. Пойдем."


Они спустились по пологому спуску к краю поля. Между ними и дорогой стояла четырехфутовая стена. Они поднялись на нее и очутились на одноколейной дороге, испещренной бесчисленными рытвинами.


Олли и Кайли перешли дорогу и подошли к воротам фермы. Они перегнулись через крепкий деревянный вход и хорошенько осмотрели имущество.


В доме по-прежнему не горел свет. И было тихо - мертвая тишина. Площадка перед входом была усеяна переплетающимися бетонными дорожками, опрокинутыми кирпичными штабелями и беспорядочным хламом, в основном частями двигателя, беспорядочно разбросанными по сторонам дома. Внизу сада стоял красный трактор. Трактор был припаркован рядом с другими воротами, которые вели в маленькую ограду сзади. Внутри ограды находился длинный гараж с низкой крышей или сарай.


«Этот гараж выглядит огромным, — сказал Олли. "Что вы думаете?"


«Трудно сказать отсюда», — сказала Кайли. — Может быть, там что-то есть.


«Дальний план, не так ли?» — сказал Олли, чувствуя внезапный приступ безнадежности.


«Это история нашей ночи, Ол».


"Прямо тогда."


Олли отпер ворота и толкнул их. Скрипящий звук, который он производил, разносился по всему графству Восточный Суссекс.


— Отлично, — простонал он.


Они на цыпочках прошли по подъездной дорожке и остановились у ворот ограждения. Подняли задвижку на этих вторых воротах, и они сильно заскрипели, даже хуже, чем первые. Это было похоже на срабатывание будильника.


— Черт побери, — сказал Олли.


Сердце бешено колотилось в груди.


Кайли снова посмотрела на дом. По-прежнему внутри здания не горел свет. — Я думаю, он пуст, — сказала она. — Либо это, либо кто там уже жил, знаете ли…


Олли не хотел слышать слово на букву «Д». "Ага."


Они продолжили путь в заднюю ограду по небольшой заросшей сорняками дорожке, которая привела их к гаражу.


Кайли попробовала боковую дверь и обнаружила, что она заперта. Используя свой телефон как фонарик, она обыскала периметр гаража и подала сигнал Олли. Олли заторопился и увидел, что заднее окно полуоткрыто. Кайли прижалась к кирпичному фасаду, просунула руку внутрь и позволила своему тощему запястью скользнуть в щель. Она нашла рычаг, отцепила его и потянула окно вперед, насколько это было возможно.


— Подержите это для меня, хорошо? — спросила она, протягивая Олли телефон.


Олли взял фонарик одной рукой, а другой держал окно полностью открытым. Он посветил на щель.


Кайли уже просовывала голову в эту щель, проверяя ее размер. — Да ладно, Олли, хватит бездельничать. Дай нам толчок, а?


— Ты уверен, что пролезешь туда?


"Есть только один способ узнать."


Олли вздохнул от их затруднительного положения. Но какой у них был выбор? Он положил руку на попу Кайли и подтолкнул ее ближе к окну. К счастью для них, Кайли была физически одарена для такой работы. Маленькая голова, тонкие плечи, крошечные запястья — она была ходячей побегом из тюрьмы.


Как только ее голова закончилась, остальное было легко. Ее плечи и верхняя часть тела выскользнули в щель, и она пробилась на узкую столешницу у края задней стены. Олли держала при себе фонарик для iPhone, освещая ее, пока она не сориентировалась.


Раз или два, пока он ждал, его внимание возвращалось к омерзительно тихому фермерскому дому позади него.


У него было ощущение, что за ним наблюдают.


«Я в деле».


Кайли повернулась к Олли, прикрывая глаза от яркого света факела. Она показала ему большой палец вверх через окно.


— Я впущу вас, — сказала она. — Дай нам телефон, ладно? Здесь полно дерьма, которого я не могу толком разглядеть.


Олли протянул ей трубку. — Видишь машину?


«Я не знаю, Ол, просто дай нам секунду, ладно?»


Олли отступил на несколько шагов от окна. Он слушал, как Кайли шла по гаражу к боковой двери.


"Да!" — позвала она слишком громко, на взгляд Олли.


"Что это?"


Раздался щелчок. Боковая дверь гаража распахнулась, и Кайли, ухмыляясь, поманила Олли внутрь.


— Наконец-то, — сказала она.


"Что это?"


"Перерыв. Иди сюда быстро.


Когда Олли был в гараже, Кайли щелкнула выключателем рядом с дверью. Олли хорошенько осмотрел интерьер, купающийся в бледно-золотом свете. Это был большой гараж, футов сорок-пятьдесят шириной, по крайней мере, и, к своему удовольствию, он увидел, что это не просто гараж — это выставочный зал. Там было около тридцати мотоциклов, частная коллекция, выстроенная аккуратными вертикальными рядами, тянущимися из одного конца комнаты в другой. Их вполне можно было бы выставить в музее транспорта.


— О, хорошо, — сказал Олли, потирая руки. "Очень хорошо."


«У нас тут есть фанатик двухколесных транспортных средств, — сказала Кайли. — А сзади тоже есть скутеры, Ол.


Олли ходил взад и вперед, осматривая товары. Задумчиво почесал подбородок.


Те, у кого были велосипеды, любили их и заботились о них. Они сверкали чистотой и казались в идеальном состоянии, по крайней мере, снаружи. Олли видел Харлеи, Кавасаки, Ямахи и многое другое. Впереди был даже старый Triumph TR6 Trophy — тот самый байк, на котором Стив МакКуин ездил в «Большом побеге».


«Кому-то нравится это место», — сказал Олли. «Теперь я действительно чувствую себя злоумышленником».


«А как насчет скутеров, Оль?» Кайли сказала. «Это то, на чем вы едете домой. Они на хорошем счету?


Олли подошел к небольшой витрине старинных скутеров сзади. — У него две «Веспы» и две «Ламбретты». Очень хорошо." Он повернулся к Кайли, стоявшей возле двери. «Я могу кататься на любом из них. Supertune 250cc может быть нашим лучшим шансом. Нам просто нужно найти ключи.


— А как насчет того, чтобы взять вместо этого один из мотоциклов? Кайли сказала. «Это будет намного быстрее, не так ли?»


«Я никогда в жизни не садился на мотоцикл, Кайли. Ты знаешь что."


— Это не может быть так сложно, не так ли? она спросила. «Если вы можете ездить на скутере, вы можете управлять велосипедом, по крайней мере, на несколько миль, пока мы не найдем промежуточное место».


— Плохая идея, дорогой, — сказал Олли. «Если мы упадем с велосипеда, у нас будут большие проблемы».


— Хорошо, — сказала Кайли, быстро отказываясь от этой идеи. «Тогда сделай мне одолжение, Ол, и скажи мне, что ключи от скутера находятся в зажигании. Они не так ли? Готов идти?"


Олли улыбнулся и покачал головой. — Ты же не думал, что все будет так просто?


Спина Кайли прислонилась к кирпичной стене. «Я не хочу подходить к этому дому, Ол».


"И я нет. Мы быстро осмотримся здесь в поисках ключей, но если нет…


"Ага. Я знаю."


После тщательного обыска ящиков и шкафов в гараже они оказались пустыми.


«Да будет так», — сказала Кайли, вытирая паутину с волос. «Ключи в доме, так что мы идем в дом».


Олли смотрел в окно гаража. Он почувствовал, как по затылку стекает капля пота. — Думаешь, он пустой? он спросил.


Кайли схватила Олли за руку, и они вместе направились к двери. — Будем надеяться, дорогой, — сказала она. — Потому что этот ублюдок наверху напоминает мне дом Нормана Бейтса. И мы все знаем, что там прятал Норман Бейтс, не так ли?


Они вышли из гаража, выключив свет, но оставив дверь открытой. Через минуту они подошли к двери фермы. Олли не знал, стояли ли они спереди или сзади старого дома, но это не имело значения, пока окровавленная дверь открывалась.


Кайли сделала то, что щелкнула пальцами. Никогда еще он не звучал для ушей Олли громче, чем в тот момент. Она протянула руку и повернула ручку.


Дверь со скрипом открылась.


Они вошли в дом на цыпочках. Каждый шаг был громким, как пушечный выстрел, по крайней мере, в голове Олли. Они были на маленькой кухне. Было трудно что-либо разглядеть без включенного света, но, проведя так много времени в темноте той ночью, глаза Олли быстро привыкли. Слева от них, у самой двери, стоял большой деревянный стол. На столе стояли чайные чашки, несколько полупустых стаканов с водой и какой-то лиловый сок. Во главе стола также стояла банка Stella Artois. У Олли возникло искушение подойти и посмотреть, не осталось ли чего в банке. Боже, ему нужно было выпить.


Там было четыре тарелки с каким-то карри. Большая часть еды осталась нетронутой. Ноздри Олли дернулись – в воздухе сильно пахло специями.


Рядом с холодильником на доске висел фотоколлаж. Вот на что смотрел Олли, когда позади него раздался звук выстрела. Это произошло так быстро и так внезапно, что Олли подумал, что он умер. Потом он вспомнил, что мертвые люди не думают, и тогда он двинулся.


Он и Кайли одновременно схватили друг друга. Они отскочили от двери и спрятались под кухонным столом.


Прозвучало еще два выстрела. Оба ударились о стену над раковиной.


Олли и Кайли тесно прижались друг к другу под столом. Они пожали руки, понимая, что игра в доме может стать их концом. Олли показалось, что стрелок находился в противоположном конце коридора. Может быть, в самой прихожей, подползая ближе к кухне. Дерьмо. Наблюдал ли стрелок за ними все это время? Неудивительно, что они разозлились, увидев, как Олли и Кайли вошли в салон священных велосипедов. Догадались ли они о намерениях злоумышленников, когда вошли в дом?


Задняя дверь. Он был всего в нескольких метрах от него, и они могли легко добежать до него. В то же время Олли знал, что, убегая, он и Кайли провоцируют погоню и, в свою очередь, пулю в спину.


Они продолжали держаться за руки под столом.


«Убирайтесь из моего дома, ублюдки-убийцы!» — крикнул мужской голос с другой стороны дома. «Я не отдам свою семью без боя».


Олли собирался ей что-то прошептать, но Кайли прижала палец к губам. Она скользнула на несколько дюймов ближе к двери.


«Мы не снайперы!» — позвала она. — Мы — жертвы этой отбраковки, как и вы. Пятеро наших друзей мертвы.


Пауза.


«Это как раз то, что я ожидал бы сказать от снайпера», — сказал мужчина. «Я слышу твой акцент. Убийцы, привезенные из Лондона — вот кто вы. Хладнокровные убийцы».


— Послушай, — сказал Олли. Его голос был хриплым. «Мы просто пытаемся выбраться из этой передряги, как и вы. Мы не хотим навредить вам или вашей семье. Все, что мы хотим…”


Он колебался.


«Все, что нам нужно, это ключи от твоей Lambretta Supertune 250. Да? Дайте нам ключи, и мы пойдем. Это обещание».


Жесткий смех. Было похоже, что стрелок подавился недоеденным карри.


"Ты серьезно? Хочешь один из моих скутеров?


— Ага, — сказал Олли. — Я совершенно серьезен. И я абсолютно серьезен, когда говорю, что мы вернем его, когда все закончится. Это обещание».


Наступила минутная тишина.


«Вы, грязные лживые ублюдки. Пошел ты. К черту Лондон и к черту эту отбраковку!»


Свежая пуля из дробовика проделала огромную дыру в шкафу над раковиной. Олли в ужасе смотрел, как вереница кастрюль и сковородок вывалилась из шкафа на кухонный пол.


В коридоре раздался громкий скрип. Это была нога на полу?


Олли схватил Кайли за руку. — Он идет. Черт возьми, любовь моя, я думаю, он идет, чтобы прикончить нас. Что мы делаем?"


— Ш-ш-ш, — сказала она.


Кайли скользнула спиной вдоль стены, медленно приближаясь к двери.


— Постой, — крикнула она.


Олли затаил дыхание. Его рука потянулась к столу, схватившись за нож или какое-то оружие. Все, что он нашел, это тарелка с холодным карри, в которой можно было утонуть пальцами.


— Хорошо, — сказала Кайли. «Мы признаемся. Ты прав, приятель. Мы наемные убийцы из Лондона, работаем снайперами на выбраковке. Извините, но в конце концов вы для нас просто цифры. Ты загрязнение. Но вот в чем дело, приятель, ты нас очень хорошо загнал в угол, и ты первый номер, с которым мы столкнулись сегодня вечером, который дал нам бой. Не плохо, совсем не плохо. Но ты не можешь победить».


— Хочешь поспорить? — сказал стрелок.


«Можете ли вы победить апача?» Кайли сказала. «Мой большой палец сейчас на зеленой кнопке телефона. Если я нажму, они будут здесь меньше чем через две минуты. И под ними я подразумеваю Apache. Может быть, даже два из них. Это гарантировано. Итак, вы же не хотите, чтобы ваша семья умерла, не так ли? И видя, как вы нас вот так загнали в угол, это сложно. Но вы даете нам ключи от Ламбретты, и это единственная остановка, о которой мы хотим забыть. Понять? Я предлагаю вам сделку.


Кайли пожала плечами и скользнула обратно под стол.


Олли мог слышать приступ безумного шепота где-то в доме. Словно кто-то плакал. Ребенок?


— Я слушаю, — сказал мужчина. «Продолжайте говорить».


«Бросьте ключи на кухню», — сказала Кайли. — Тогда я дам тебе свой телефон, и ты будешь знать, что никакого «Апача» в пути нет. Можете его уничтожить — я скажу начальству в Лондоне, что потерял его. Дерьмо случается».


«А теперь подождите чертову минуту. Ты первый бросишь трубку. По коридору. Потом поговорим о ключах.


Ноздри Кайли раздулись от гнева. "Замолчи!" — рявкнула она. — У нас нет возможности всю ночь возиться с такими, как ты. Сначала дай нам ключи и…


— Почему я должен заткнуться? — проревел мужчина в ответ. "Почему я должен? Это мой дом, не так ли? Вы нарушители. Ты заткнись! Я ни в коем случае не дам тебе велосипед, психопат-убийца. Вы пришли сюда, можете уйти».


Голова Олли упала на стену. Переговоры шли хорошо.


Он услышал знаменитый звук двойного щелчка. Это было то, что он уже слышал в сотнях фильмов — звук выстрела из помпового ружья.


— О, чушь, — прошептал он. "Были мертвы."


— Я передумал, — крикнул стрелок. «Я не веду переговоров с убийцами. Тогда идите ко мне, ублюдки. Вызывайте свои вертолеты, вызывайте свою чертову армию и делайте то, что должны. Попробуй. Потому что я не сдамся без боя. Никто не говорит мне, что делать…»


Поток белого света пронесся по кухне. Олли услышал звук автомобильных шин, шуршащих по гравию перед домом.


Раздался взволнованный детский голос: «Папа! Папочка! На подъездной дорожке стоит машина».


Хлопнула дверца машины. Пронзительный панический женский голос окликнул всех, кто был в доме.


"Чарли? Ты там? Чарли? Есть кто дома?


— Это тетя Сал! ребенок закричал. "Мумия. Папочка. Это тетя Сэл, она пришла спасти нас.


Олли и Кайли внимательно слушали с кухни. Пот хлынул с головы Олли, капая на пол. Его пальцы пахли карри.


"Что мы делаем?" — сказал женский голос внутри дома. — Чарли, что нам делать? Сэл где-то там — она там и сейчас!» Ее голос дрожал, как будто она сдерживала поток слез, а Олли, например, чувствовал себя призовым дерьмом за то, что терроризировал этих людей в их собственном доме. В конце концов, они просто пытались выжить, как и все остальные.


«Чарли, Жюстин, хватайте детей и готовьте свою задницу!» – позвала тетя Сэл. «Томми в машине. Нам нужно бежать за ним».


Она стучала во входную дверь.


Стрелок – Чарли – ответил.


«Сал!»


— Где ты, Чарли?


— Гостиная, — сказал Чарли. — У нас в доме Сэл как минимум два снайпера. Ради бога, они в чертовом доме!»


«Чтоооо?» Тетя Сэл закричала. «Беги, тупой идиот! Немедленно вытащите оттуда детей».


Олли и Кайли сидели как приклеенные к кухонному полу, держась друг за друга. Дети — звучало так, будто в доме их было как минимум двое — орали. Бедняжки были напуганы до смерти. Тем временем стрелок и его жена поругались из-за плача детей.


"Да ладно!" – закричала тетя Сэл. "Торопиться!"


Наконец Олли услышал, как с другой стороны дома грохочут шаги. Входная дверь открылась и снова захлопнулась. Приглушенные голоса. Дети плачут. Через несколько секунд машина взревела, выезжая с проезжей части на высокой скорости. Последнее, что Олли слышал о Чарли и его клане, был пронзительный визг шин, скользивших вдали.


Они исчезли.


— О господи, — сказал Олли. «О, я больше не могу этого выносить».


Его одежда пропиталась потом. Кожа на его шее покалывала и болела. Несмотря на звук улетающего спасательного мобиля тети Сэл, Олли и Кайли оставались под кухонным столом еще пять минут. Просто чтобы убедиться, что Чарли их не подставил.


В конце концов они выползли. Олли выпрямился, его ладони искали на стене выключатель.


"Что делаешь?" — спросила Кайли.


«Огни».


"Ни за что. Оставь это, Ол.


"Какая? Почему?"


Она указала на потолок. «Мы же не хотим привлекать нежелательное внимание, не так ли?»


Рука Олли отскочила от стены, как будто его ударило током.


Он вытащил свой iPhone из кармана и включил фонарик. Кайли сделала то же самое, и они нерешительно вышли из кухни, два полуночных исследователя вошли в огромный коридор, который заставил Олли чувствовать себя незащищенным перед тем, что осталось скрываться в этих четырех стенах — призраками, снайперами и Бог знает чем еще.


«Батарея разряжается», — сказала Кайли, поднимая телефон.


Олли кивнул. "Я тоже. Давай найдем ключи и поторопимся.


Они пробирались по большому дому, лихорадочно роясь в ящиках и шкафах. Кайли искала наверху, в то время как Олли занялся гостиной, перешагнув через кучу пустых патронов для дробовика по пути внутрь.


— Черт возьми, — сказал Олли, останавливаясь у камина в гостиной. Он посветил фонариком на ряд фотографий в рамках. «Привет, Кайли! У этого парня есть фотографии с Миком Джаггером, Роджером Долтри и Полом Маккартни среди других. Может быть, один из товарищей Малки по индустрии, а? И он только что пытался нас убить, нахальный ублюдок.


Олли тихо любовался фотографиями Чарли — усатого толстяка и его приятелей-рок-звезд. «Нравится его музыка, это точно».


Кайли позвала сверху. «Подойди и посмотри на этого Ол. Быстрый!"


Олли поспешил наверх и нашел Кайли в большой спальне, выходящей окнами на фасад дома. Она стояла перед высоким дубовым шкафом со стеклянной дверцей. Дверь была широко открыта, внутри шкафа висело десять винтовок, висевших рядом, стволом вверх.


«Ему тоже нравится оружие», — сказала Кайли.


— Господи, — сказал Олли. «Я рад, что этот парень решил сбежать. Кажется, это немного ненормально, если вы спросите меня.


— Возможно, — сказала Кайли, опускаясь на колени. "Возможно, нет." Она открыла первый из двух ящиков в основании шкафа и достала гладкий черный пистолет, а за ним несколько ящиков с патронами.


— Мило, — сказала она.


— Черт побери, — сказал Олли. «Этот парень хочет эмигрировать в Америку, если вы спросите меня. Он влезет прямо туда со всеми гайками.


Кайли улыбнулась. «Это SIG Sauer P226».


— А что, — сказал Олли, нахмурившись. — Откуда ты знаешь, как это называется?


«Помнишь те неторопливые выходные за городом, которые я провел с девушками с работы в прошлом году?»


"Ага."


«Оказывается, у них в особняке был тир, — сказала Кайли. «Мы занимались этим все выходные. Я довольно хорошо стреляю, как это бывает, Ол.


"Ты что?"


— Я знал, что это не твое дело, оружие и все такое, поэтому я ничего не сказал. Но…"


"Но что?"


«Ну, я вернулся на стрельбище с Донной еще несколько раз. Просто чтобы выпустить пар, понимаете?


У Олли отвисла челюсть. «Кровавый ад», — сказал он. «Я встречаюсь с Сарой, черт возьми, Коннор. Итак, теперь вы знаете все, что нужно знать об оружии, а?


«Я знаю достаточно», — сказала Кайли, изучая коробки с боеприпасами и засовывая одну в карман куртки, которую она надела поверх модного платья. «Может, мне тоже эмигрировать в Америку, а? Со всеми оружейными гайками.


Олли пожал плечами. — Я не имел в виду…


«Забудь об этом, Ол», — сказала она. «Вот в чем дело. Если мы собираемся выехать из Доджа на скутере, то лучше иметь на своей стороне немного огневой мощи. Верно? Ты согласен."


— Вполне справедливо, — сказал Олли. «Давайте найдем ключи и уберемся к черту из этого жуткого чертова дома. Но прежде чем мы отправим Кайли…


"Какая? Что такое, дорогой?


«Я мог бы убить пиво», — сказал Олли. "А ты?"


OceanofPDF.com


## Глава 11


Они сидели за кухонным столом в чем-то близком к темноте. Основной свет в доме был выключен, но дверца холодильника была оставлена полуоткрытой, позволяя бледно-оранжевому свету проникать в края комнаты. Холодильник тихонько гудел на заднем фоне. Его присутствие было настолько сильным, что казалось, будто в доме с Олли и Кайли был кто-то третий.


Ключи от скутера лежали на столе. Кайли нашла их в нижнем ящике оружейного шкафа, все ключи от каждого мотоцикла в гараже были четко промаркированы, что само по себе было находкой с точки зрения экономии времени. Олли нашел связку ключей с надписью «Lambretta Supertune 250» на этикетке аккуратной ручкой.


Бум. Они были готовы идти.


Но сначала этот напиток.


Они пили ледяную банку Stella Artois, взятую с пивной полки Чарли, ружья. Чарли бы обосрался, если бы увидел их сейчас, с пистолетом, ключами от скутера, а теперь еще и с пивом. На кухонном столе также стояла большая бутылка виски, но, хотя это было заманчиво, хотя бы в медицинских целях, ни Олли, ни Кайли не хотели притуплять свои чувства. Не так много еще впереди их сегодня вечером.


— Хочешь чего-нибудь поесть, Ол? — спросила Кайли. «Этот холодильник забит жратвой. Хочешь бутерброд или что-нибудь в этом роде?


Олли застонала. «Я ничего не мог есть, любовь моя».


— Да я тоже.


Кайли встряхнула банку, чтобы посмотреть, сколько в ней осталось. Она сделала короткий глоток Стеллы, одновременно проводя пальцем по рукоятке пистолета. Олли заметил, что ствол направлен на него через стол. Этого было достаточно, чтобы заставить его сдвинуть стул на несколько дюймов вправо. Он ненавидел оружие, ненавидел все в нем. Они были в порядке в фильмах и книгах Тарантино и в вымышленных декорациях, но в реальной жизни оружие пугало его до чертиков. Еще страшнее оружия были люди, поклонявшиеся ему.


Гул вертолетов снаружи был постоянным спутником, наряду с гудением холодильника.


— К черту их, — сказал Олли. Он вздрогнул от вкуса пива – он не был фанатом Stella Artois, но сегодня вечером он бы выпил лак для ногтей, если бы это означало немного смягчить остроту.


Он посмотрел на бутылку виски на прилавке.


— Ты в порядке, Олли? — спросила Кайли. — Глупый вопрос, я знаю. А ты?


Олли покачал головой. «Они мертвы. Остальные участники группы, Селия, Хелен — мертвы». Его кулак стукнул по столу, и все тарелки и стаканы задрожали. «Это сумасшедший дом, чертов сумасшедший дом. Эти выходные, Кайли, должны были стать лучшими выходными в моей жизни. Это было новое начало, и теперь…»


Кайли схватила его за руку через стол. — Это еще не конец, Оль.


— Хотел бы я, — сказал Олли. «Больше всего на свете я бы хотел, чтобы это было так».


Кайли встала, взяв Олли за руку. Она смотрела на него, все еще почему-то улыбаясь, несмотря на адский ураган, так безжалостно обрушившийся сегодня на их паруса.


"Что делаешь?" — спросила ее Олли.


«Ну, это не то, как я хотела это сделать», — сказала Кайли. «Но, учитывая, что завтра нас может уже не быть в живых, я не думаю, что у меня есть другой выбор, кроме как продолжать».


Глаза Олли сузились. "О чем ты говоришь?"


Кайли глубоко вздохнула, как будто собиралась нырнуть с большой высоты в неизвестность океана.


“В эти выходные Ол…”


"Ага?"


— Ты прав, — сказала она. «Эти выходные должны были стать лучшими выходными в твоей жизни. Что-то, что спустя годы, если бы у вас был дерьмовый день, будучи рок-звездой-миллионером и все такое, вы могли бы оглянуться назад, и это мгновенно заставило бы вас почувствовать себя лучше. Хорошие воспоминания делают это. Они напоминают вам, что жизнь все еще может быть в порядке».


Кайли сделала большой глоток Стеллы, вполне возможно, допив банку.


— Лучшие выходные в твоей жизни, — сказала она, насухо вытирая рот рукой. «Лучшие выходные в твоей жизни превратились в худшие. Но…"


"Какая?"


«Жизнь все еще может быть в порядке. Лучше, чем хорошо, это может быть хорошо, Ол. Если мы пройдем через это, будет хорошо».


Кайли высвободила руку из хватки Олли. Она полезла в карман пиджака и вытащила крошечный бархатный мешочек. Она положила сумку на стол рядом с пистолетом.


«Я ждала подходящего момента, чтобы сделать это», — сказала она.


Олли наклонился вперед, уставившись на бархатный мешочек, словно это был маленький зеленый человечек с Марса. — Это то, что я думаю?


Кайли покраснела, что случалось нечасто. "Это не много. Это также немного отличается от обычного вида…”


Пауза.


"Обручальное кольцо?" — сказал Олли. «Это то, что это? Черт возьми, Кайли, это обручальное кольцо».


Кайли улыбнулась. «Посмотрите, почему бы и нет?»


Олли проверил банку пива. Пустой. Затем он поднял сумку и осторожно вытащил из нее черное титановое кольцо. Он посмотрел поближе. Снаружи был поразительный дизайн, напоминающий перевернутую восьмерку.


«Это логотип бесконечности», — сказала Кайли. «Что бы ни случилось, Оль, наши жизни всегда будут переплетены. Я искренне в это верю».


Рот Олли отвис. «Я не знаю, что сказать, Кайли».


Она вырвала кольцо из его рук. Затем она подошла ближе, опустившись на одно колено и глядя на него снизу вверх. Ее одежда и кожа были покрыты засохшей кровью, от чего Олли пытался отмахнуться.


— Олли Дэвис, — сказала она. «Я никогда не был счастливее, чем когда я с тобой. Я имею в виду это, когда говорю, что для меня не имеет значения, где мы закончим. Для меня не имеет значения, останемся ли мы в одном и том же поместье до конца жизни или будем жить в Монте-Карло с вашими миллионами.


«Ну, это чертовски важно для меня», — сказал Олли.


Она предложила ему кольцо.


— Вы окажете мне честь?


— О Боже, — сказал Олли, и из него вырвался нервный смех. "Это по-настоящему? Я думал, что это моя работа - задать вопрос? Я чувствую все… как бы это сказать? Эякулировал?


— Кастрированный?


Олли рассмеялся. Господи, было странно смеяться над всем, что произошло сегодня вечером. Странно, да, но в тот момент это казалось правильным. К тому же они это заслужили.


«Я была бы не против получить ответ где-нибудь в этом столетии», — сказала Кайли.


Улыбка Олли немного померкла. «Ты уверена в этом, Кайли? Я не об этом . О сроках я имею в виду? Не стоит ли нам подождать, пока…»


— Никогда в жизни я ни в чем не был так уверен, Ол.


Олли кивнул. "Тогда ладно." Он обнял ее, и они оба медленно поднялись на ноги.


— Ладно, что?


— Я женюсь на тебе, — сказал он.


Глаза Кайли загорелись. Она надела кольцо на палец Олли.


— Привет, приятель, — сказала она.


Они скрепили свою помолвку поцелуем. В то же время Олли слушал там фейерверки, представляя, что весь мир празднует вместе с ними.


OceanofPDF.com


## Глава 12


Они вернулись в гараж за скутером.


Все еще используя свой iPhone в качестве фонарика, Олли пробрался в заднюю часть выставочного зала Чарли, где нашел карамельно-бело-голубую Lambretta Supertune 250. Олли похлопал по сиденью, как будто приветствовал старого друга. Он выбрал Supertune, потому что это был самый быстрый из четырех самокатов, и он дал им столь необходимый толчок. Сиденье Supertune также было достаточно просторным, чтобы вместить Олли и Кайли с небольшим запасом места.


Олли проверил указатель уровня топлива под рулем.


— Полбака, — сказал он.


«Достаточно, чтобы найти наше промежуточное место», — сказала Кайли, открывая дверь гаража. «Хороший тихий лес с множеством деревьев и без людей. И желательно всего в паре минут езды от Ист-Кэтчфорда.


— И тихие дороги, — сказал Олли. «Спокойные дороги на всем пути.»


"Ага."


Олли повернул ключ, и «Ламбретта» издала треск, когда двигатель ожил. Кайли забралась на спину, обняв Олли за талию.


"Готовый?" он спросил.


"Готовый."


— Давай убираться отсюда к черту.


Олли осторожно выехал на скутере из гаража. Следуя по узкой грунтовой дороге, они вышли на, казалось бы, пустынную дорогу B, которая, как надеялся Олли, была кратчайшим путем из Ист-Кэтчфорда. Без GPS и дорожных знаков навигация была сплошной догадкой.


Сначала Олли выключил свет на скутере, чтобы не попасться на глаза снайперам. Это делало поездку за город еще более опасной, но он держал «Ламбретту» на медленной, осторожной скорости. Возможно, подумал Олли, дорога будет оставаться спокойной всю дорогу от Ист-Кэтчфорда до тех пор, пока они не найдут свое промежуточное место.


Это было желаемое за действительное.


Через три четверти мили после выезда из гаража они выехали на большую дорогу, догнав хаотичную колонну машин, толкающихся за пространство, словно они играли в настоящие доджемы. Олли чувствовал себя так, как будто он привез мотоцикл на съемочную площадку фильма «Безумный Макс». Он включил фары скутера, как раз вовремя, чтобы увидеть первый дорожный знак, который он видел за долгие годы. Знак указывал путешественникам в сторону A26. Двенадцать миль. Так вот почему дорога была переполнена, подумал Олли.


«Форд-Фокус» подъехал к «Ламбретте» с гудком. Сердце Олли забилось на пятой передаче. Он крепко сжал ручки, оттягивая Supertune в сторону и избегая столкновения зубами. Он проверил дорогу позади себя. Было ясно, и поэтому он снова повел «Ламбретту» обратно в центр.


"Ты в порядке?" — позвал он Кайли.


"Отлично!"


Олли стиснул зубы и сильнее толкнул самокат. К черту их всех, подумал он. Водители больше не будут издеваться над ним или сталкивать его с дороги. Ради всего святого, с ним на велосипеде была его невеста. И они шли к своему промежуточному месту, несмотря ни на что.


Его невеста! Иисус, что за день.


Теперь Supertune мчался по уши в безумии, удерживая свои позиции, пока беглецы сражались за превосходство и главный приз — чистый участок дороги, который даст им возможность вырваться на свободу, разогнаться и убраться отсюда к черту.


Окна автомобиля были опущены. Оскорбления летали туда-сюда, как теннисные мячики в первый день Уимблдона.


Олли разогнал «Ламбретту» до шестидесяти миль в час, обогнав несколько перевернутых машин, у некоторых из которых колеса все еще крутились. Эти машины заблокировали часть дороги, но худенькому маленькому Супертюну было легко проскользнуть в брешь. Однако некоторым из больших автомобилей и фургонов повезло меньше. Их побег был отложен или, что еще хуже, закончился.


То здесь, то там на дороге валялись тела. Некоторые вылетели прямо через лобовое стекло при ударе, приземлившись далеко от своей машины в лужу битого стекла и крови на краю дороги. В середине тоже были тела, практически лежащие на одиночных белых линиях. Олли подумал, не затащили ли их сюда, чтобы саботировать движение других транспортных средств.


«Ламбретта» с воплем неслась по переполненной дороге.


Желудок Олли урчал на каждом повороте. «Ламбретта» ныряла вбок, и на долю секунды казалось, что конец всему близок. Даже если бы они были еще в сознании после крушения, конвой быстро превратил бы их в человеческие блины. Но Олли был хорошим наездником и быстро исправлял любые ошибки.


Дороги, окруженные изгородями и стенами, смыкались. Изгибы становились все круче.


Спина Олли отскочила от сиденья, когда он услышал звук, похожий на падающее небо. Supertune покачнулся на краю дороги, и Олли попытался восстановить контроль, едва избежав столкновения с автофургоном Volkswagen.


«Апач!» Кайли закричала.


У Олли похолодела кровь. Он увидел черного хищника, затаившегося в небе, его лопасти вращались в головокружительном пятне безостановочного движения. «Апач» преследовал конвой, спускаясь еще ниже, словно хотел пообщаться и подружиться со всеми машинами, бешено мчащимися к А26.


Появление вертолета-убийцы уничтожило последние следы цивилизации на этой дороге. Водители толкали свои машины сильнее, врезаясь в чужие с самоубийственным азартом. Послышались крики и хруст ударяющегося о металл. Напуганные жители Восточного Суссекса ставили все на кон, чтобы создать брешь, чтобы спастись от апачей и оставить других на линии огня перед собой.


Снайпер выстрелил один раз из кабины. Это было похоже на треск кнута над головой конвоя.


Олли трясло, но он не мог поддаться растущей панике, которая грозила захлестнуть его. Он ожидал, что «Апачи» воспользуются своими пулеметами и быстро покончат с этим. Это должна была быть настоящая резня. В конце концов, здесь не было причин для беспокойства о порче имущества, ни величественных зданий, ни домов, ни крупных достопримечательностей. Это была маленькая дорога в глуши.


Почему вертолет не использовал всю свою огневую мощь? Снайперу с винтовкой понадобилась бы целая вечность, чтобы пройти через колонну.


Они считают, подумал Олли. Они считают. Это был проблеск надежды — убийцы приближаются к пределу отбраковки? Он вспомнил кое-что, что Джейн Хант сказала по телевизору ранее в тот вечер – уже несколько жизней назад. Это было что-то о последствиях убийства людей после того, как целевые цифры были достигнуты. Убийство. Было бы расценено как убийство лишить жизни после отбраковки.


«Все почти закончилось», — крикнул Олли Кайли. Он не мог помочь себе. «Я думаю, что выбраковка почти…»


За его спиной раздался громкий звон. Стекло взрывается. Олли повернулся и увидел белый хэтчбек позади «Ламбретты», несущийся по бездорожью и врезавшийся в стену на обочине. Внутри тело водителя было выброшено вперед, а подушка безопасности надулась. Сумка оказалась бесполезной. Снайперская пуля сделала свое дело.


Вертолет поднялся из-под обломков. На секунду Олли подумал, что это все — «Апачи» закончили свои дела с конвоем. Но вертолет прятался над головой, выжидая своего часа, как хищная птица, выбравшая мелких грызунов в поле внизу.


В боковое зеркало Олли увидел снайпера, высунувшегося из задней части кабины. Выстрелы были густыми и быстрыми, колонна залила шквал свинцового дождя. Олли думал, что Lambretta будет следующей. Это должно было быть следующим.


По дороге дико мчались машины, вынуждая стоящие позади автомобили принимать решительные меры.


Зеленый эскорт впереди Олли попытался дать задний ход на большой скорости, чтобы уйти от опасно виляющего Mondeo. Шины визжали по асфальту, и это звучало как крик банши. Эскорт едва не столкнул «Ламбретту» с дороги, но Олли свернул направо, рискуя посреди убегающей стаи.


Молодой человек лет двадцати перебежал дорогу перед скоростным фургоном с надписью «Пит-сантехник» на боку. Мужчина, с лица которого текли реки крови, перепрыгнул через изгородь и приземлился в поле. Он тут же встал и убежал в ночь, зовя кого-то по имени Мэри.


«Сумасшедший ублюдок!» — закричал Олли, глядя, как он уходит.


Машины с разбитыми бамперами и треснувшими лобовыми стеклами выстроились вдоль обочины, словно изувеченные зрители. Те, кто выжил после крушения, теперь спасались бегством от обломков этих дымящихся украшений, рискуя пешком.


По мере того как дела шли дальше, другие водители, все еще находившиеся в пути, становились все более агрессивными. Они таранят другие автомобили, как будто для развлечения. Кайли вытащила пистолет, направив его на любого, кто подошёл слишком близко к Supertune 250.


"Отвали!" — закричала она.


Олли захотелось закричать. «Нам нужно убраться с дороги!» он сказал. Его глаза метались влево и вправо, отчаянно ища выхода из этого ужаса.


"Какая?" Кайли позвала. — Я тебя не слышу.


Не было времени объяснять.


Олли крепко прижимал скутер к кузову кремового Mini. Он знал, что рискует столкнуться, но, если повезет, чем ближе он оставался к большему транспортному средству, тем менее заметным он был для глаз в небе. Он подумал о тех маленьких присосках в океане, которые повсюду следуют за акулами. Это был путь.


Еще немного, подумал он. Отсюда должен быть выход. Должен быть .


Еще через минуту езды по прямой дороге Олли увидел освещенный фарами впереди идущей машины левый поворот. Это было реально? Или это был мираж, порожденный отчаянием?


Он пристально смотрел в том направлении.


Нет, там что-то было. Это была пустынная дорога, в лучшем случае грунтовая дорога, ведущая в никуда, но это был выход. Это было оно. Каждый мускул в теле Олли был тугим и судорожным.


Треск-треск-треск!


Снайпер продолжал снимать цифры.


Машины слетали с дороги на головокружительной скорости, некоторые из них врезались в придорожные ограждения и врезались в поле. Другие внезапно с визгом остановились посреди дороги. Начала формироваться металлическая стена, грозившая полностью заблокировать путь к отступлению.


"Держись крепче!" — закричал Олли.


Он убил фары скутера. Затем он дернул руль влево и тут же почувствовал, как заднее колесо выскользнуло из-под него. Велосипед нырнул, и желудок Олли подскочил к горлу. Он услышал крик Кайли и почувствовал, как она крепче сжала его талию. Она внезапно приобрела силу трехсотфунтового борца сумо. Все произошло так быстро, но в тот самый момент, когда Олли был уверен, что Lambretta вот-вот опрокинется, скутер выпрямился и через несколько секунд начал мчаться по однополосной трассе, подальше от безумия.


"ДА!" — закричал Олли. Он ударил кулаком по небу. «Чертова красотка!»


Он почувствовал, как Кайли хлопнула его по плечу.


"Какая?" — сказал Олли, притормаживая велосипед. След под ним был ухабистым, и «Ламбретта» дергалась вверх и вниз.


«У нас могут быть проблемы!» Кайли сказала.


"Что ты имеешь в виду?"


«Посмотри за нами».


Олли повернул голову в сторону и увидел фары автомобилей, ползущих по дороге позади них.


«Похоже, кто-то другой сделал то же самое», — сказала Кайли.


«Баггер».


Олли вырулил на скутере на край полосы, надеясь, что тот, кто был за рулем, просто пронесется мимо и поедет дальше. Может быть, они даже загудели бы и сказали спасибо за расчистку дороги.


— Подражатели, — сказал Олли. «Они просто ищут выход. Такие же, как мы».


— Возможно, — сказала Кайли.


Олли направил «Ламбретту» в аккуратную канавку на обочине трассы. Переднее колесо остановилось в мелкой луже.


Он развернул мотоцикл на несколько дюймов, чтобы наблюдать за неуклонно приближающейся машиной. Убедитесь, что это прошло. — Продолжайте, — сказал он, махнув водителю рукой. «Дорога полностью твоя».


Сердце Олли упало, когда машина — бело-розовый «Фольксваген-жук» 1969 года — остановилась. Двигатель проработал еще несколько секунд, а затем погас вместе с фарами.


— Вот чушь собачья, — сказал Олли, выходя из «Ламбретты». После того, как Кайли спешилась, он вытащил скутер обратно на ровную поверхность и опрокинул подставку.


"Что теперь?" — сказал он, отходя от велосипеда.


Кайли держала пистолет опущенным на боку. Вдалеке Олли увидел яростный прожектор «Апача», прочесывающего дорогу, его убийственный свет падал на маленькие фары внизу.


Треск-треск-треск!


Дверь Жука открылась, и темный силуэт вышел наружу. Олли навострила уши. Рядом с машиной он услышал слабый хрипящий звук, как будто у кого-то были проблемы с дыханием. Он быстро вытащил из кармана айфон, включил фонарь и направил свет на темную фигуру.


Окровавленное лицо Анны усмехнулось им в ответ.


— Хорошо, ребята?


«О, это просто прекрасно», сказала Кайли, делая шаг вперед. Она направила SIG Sauer на голову Анны. «Граф Битчула воскрес из мертвых — идеальный конец идеальной ночи».


Анна была явно в плохом состоянии. Ее одежда была разорвана и покрыта пятнами крови. Ее лицо было опухшим, а нос, казалось, был сломан. Один глаз был заложен. Не было ни следа модной супермодели, которая тем же утром села на поезд из Лондона в Восточный Суссекс.


Олли была впечатлена тем, что она могла стоять, не говоря уже о том, чтобы водить машину.


Винтовка болталась сбоку от Анны, ствол царапал землю, когда убийца парил над пропастью между ними.


"Что ты хочешь?" — сказал Олли.


Анна подняла винтовку в горизонтальное положение. "Предполагать."


«Теперь полегче», — сказала Кайли. Ее рука с пистолетом была устойчива.


Анна ахнула от физического усилия по управлению пистолетом. Для нее оказалось геркулесовой задачей просто поднять «Ремингтон», не говоря уже о том, чтобы нажать на спусковой крючок. Пока она боролась с винтовкой, не говоря уже о ее равновесии, она продолжала громко хрипеть, как будто страдая от коллапса легкого.


— Ничего личного, — сказала она. "Это просто…"


Раздался громкий хлопок. Олли в ужасе вскрикнул, одновременно зажав обеими руками уши и уронив фонарик. Его руки исследовали верхнюю часть тела, ища свежую дыру в плоти. Он не мог найти ни одного.


Анна упала на спину, одной рукой зажав правое плечо.


Олли схватила айфон с земли, а Кайли двинулась вперед с лицом, похожим на гранитную глыбу. SIG Sauer по-прежнему целился на Анну.


Анна брыкалась ногами, как перевернутый жук, пойманный на ярком солнце. — Ты чертова сука! она сказала. «Ты выстрелил мне в то же самое плечо, в которое ударил меня ножом. Какого хрена?»


«Ничего личного, Анна», — сказала Кайли.


Анна подняла изуродованную голову с земли. «Где, черт возьми, ты научился стрелять в Кайли? Я думал, ты просто тупица.


— Ты не единственная, у кого есть секреты, Анна.


Голова Анны упала на дорогу, и она застонала в агонии. "Сука. Это был дешевый выстрел».


Кайли сократила расстояние до упавшего убийцы. Теперь между двумя молодыми женщинами было немногим более десяти футов. «Я должна оставить тебя вот так», — сказала она. — После того, что ты сделал сегодня с моими друзьями. Может пройти некоторое время, прежде чем ты умрешь. Хотели бы вы эту Анну? Хотели бы вы умереть здесь, в холоде и одиночестве?


Анна издала примитивный звук, нечто среднее между стоном и воем. « Черт… черт… »


Кайли прицелилась из SIG. — Иди к черту, Анна.


Олли закрыл глаза, готовясь к большому взрыву. Он не мог смотреть. Он не хотел, чтобы сегодня ночью вышибли мозги кому-то еще, даже если это была Анна и даже если Кайли собиралась потребовать небольшой доли справедливости для их усопших друзей.


Раздался громкий щелчок.


Олли знал этот звук по фильмам. Это был нехороший звук, не здесь и определенно не сейчас. Он открыл глаза, его сердце стучало, как барабан. Кайли в ужасе смотрела на пистолет в руке. Она снова нажала на курок и ничего.


Пустой.


— Черт, — сказала Кайли.


Она лихорадочно потянулась за патронами в кармане куртки.


Анна кудахтала от безумного смеха, который соответствовал дикому взгляду ее глаз. Она поползла к своему «Ремингтону», лежавшему всего в нескольких футах от того места, где она его уронила.


Кайли видела, что происходит. Ее рука выпала из кармана без патронов. Она как будто поняла, что не сможет вовремя перезарядиться. У Анны была на нее капля, это было точно.


Кайли снова повернулась к Олли, ее глаза были широко раскрыты, но ясны и сосредоточены. "Бежать!" она закричала. «Беги, Олли! Убирайся отсюда».


Олли, пошатываясь, направился к ней. «Кайли?»


Она улыбнулась. «Я люблю тебя, Оль. А теперь беги, тупой ублюдок!


Она бросилась сквозь темноту на Анну. Миниатюрная девушка из Восточного Лондона бросилась на врага со всем огнем и яростью десятифутовой амазонки-воительницы.


Анна перекатилась на винтовку, схватила ее и сделала два быстрых выстрела. Олли с ужасом наблюдал, как Кайли схватилась за живот, а затем пошатнулась вперед, цепляясь за воздух, чтобы добраться до Анны. Потом она упала как кирпич.


«КАЛИ!»


Олли подбежала к ней. В то же время избитое и избитое тело Анны каким-то образом умудрялось встать.


Не Кайли, подумал Олли, в ужасе глядя на свою невесту. Не ты . Он почувствовал, как что-то щелкнуло внутри, как будто часть его только что умерла вместе с ней.


Он обратил внимание на убийцу.


Анна смотрела на Олли. В ее налитых кровью глазах отражалась неприкрытая ненависть, когда она держала винтовку на поясе, ствол был направлен на Олли.


«Ты передашь привет Кайли от меня, не так ли, Олли?» — сказала Анна. — Скажи ей, что в конце концов победила лучшая девушка.


Олли начал медленно приближаться к убийце. Он знал, что у нее при себе «Ремингтон», но это не имело значения. Неважно, сколько пуль она всадила ему в голову и тело. Он собирался убить ее. Он сделает это, потому что для Олли это никогда не закончится, пока Анна дышит.


Голос в его голове был ясным. Ясно, как никогда.


Убей ее.


Анна взяла винтовку в руки. Ее палец медленно нажал на спусковой крючок.


— Увидимся, Оль.


Она отпрянула от внезапного шума.


Воющая сирена, возможно, несколько одновременно. Это было повсюду. Олли увидел вдалеке мигающие белые огни. Вкл и выкл, вкл и выкл . Как будто и земля, и небо снова включились после длительного отключения электричества. Олли закрыл уши; это звучало как предупреждение сбежавшего заключенного, что-то вроде визжащего звука, сообщающего местным жителям, что опасный преступник находится в бегах.


Анна поковыляла назад, бросив винтовку и подняв руки вверх, словно сдаваясь перед невидимым врагом. Она продолжала хмуро смотреть на Олли.


Олли услышал рев с небес. Он поднял глаза и увидел, что над головой проплывают как минимум три «Апача».


«БОЛЬШЕ НЕ УБИВАТЬ!» — объявил из громкоговорителя металлический наэлектризованный голос. «ОТБОР ЗАКОНЧИЛСЯ. ПОВТОРЯЮ, ОТБОР ЗАКОНЧИЛСЯ.


Два вертолета удалились, а третий начал кружить в небе над «Жуком» Анны и «Ламбреттой» Олли.


«ЛЮБОЕ УБИЙСТВО ОТ СЕГОДНЯ БУДЕТ РАССМАТРИВАТЬСЯ КАК УБИЙСТВО И, ТАКИМ ОБРАЗОМ, НАКАЗЫВАЕТСЯ В СУДЕ».


«Апач» начал медленный спуск в поле рядом с грунтовой дорогой.


«ПОВТОРЯЮ, ОТБОР ЗАКОНЧИЛСЯ».


OceanofPDF.com


## Глава 13


— Извини, Олли, — раздался гнусавый голос через стол. «Ты слышишь меня, парень? Мне просто нужно еще несколько минут вашего времени, вот и все. После этого вы свободны».


Олли продолжал смотреть на черное кольцо на своем пальце. На боковой восьмерке выгравирован рисунок сбоку.


Бесконечность.


«Олли? Ты слушаешь меня, парень?


Олли посмотрел на говорящего. Чиновник со значком по имени Боб сидел за одним столом с Олли. Боб был Джобсуортом средних лет в очках. Боб всегда был порядочным человеком, спокойным и рассудительным.


Слегка покровительственный, по большей части приводящий в бешенство — таков был Боб.


«Мы хотели бы, чтобы вы подтвердили имена ваших умерших друзей», — сказал Боб. «Те, кто погиб сегодня вечером в резиденции Ист-Кэтчфорд и в близлежащем районе. Просто для протокола, понимаете?


Боб посмотрел на молодую женщину, сидящую на другом конце стола.


— И мисс Мара, не могли бы вы сделать то же самое для меня, пожалуйста, после того, как Олли закончит. Имена и как можно больше деталей. Если все совпадет, я думаю, мы можем продолжить».


Олли посмотрел на Анну. Она ответила ненавистным взглядом через стол.


Они были в спортзале в местной школе, или в общественном центре, или в ратуше — что-то в этом роде. Подробностей Олли не знал. Он был в бреду, когда его привели брыкающимся и кричащим.


В спортзале было расставлено бесчисленное количество столов и стульев, тянущихся от одного конца до другого. Было похоже, что шел всеобщий подсчет голосов. За столами сидели самые разные люди — выжившие, вожатые, снайперы и все, кто мог ускорить оформление документов.


И было много бумажной волокиты.


После того, как медсестра проверила Олли, охранник сопроводил его в спортзал. Он остался за столом с Бобом, а позже к вечеринке присоединилась Анна. Несмотря на то, что в них стреляли, пырнули ножом и избили до полусмерти, они хорошо вымыли Анну. Она снова выглядела почти как человек. Несомненно, она тоже была накачана обезболивающими.


— Если ты просто назовешь мне эти имена, Олли, — снова спросил Боб. Боб улыбался, демонстрируя впечатляющие гусиные лапки по обеим сторонам лица. Но глаза были нетерпеливы.


«Где мой телефон?» — сказал Олли. «Мне нужно позвонить семье. Что ты сделал с моими вещами?


Боб уставился на Олли из-за своих квадратных очков. «Ваш телефон вместе с остальными вещами находится в сейфе на территории. Как только вы подтвердите имена погибших, мы сможем вернуть вам ваши вещи. И, кстати, Олли, мне также нужно, чтобы ты подписал форму выжившего, прежде чем уйти.


Олли уставился на обручальное кольцо на своем пальце. Это было идеальное совпадение. Откуда она вообще знала, какой размер кольца ей взять? Олли даже не знал размера, и это был его окровавленный палец.


Откуда она всегда знала?


Лучшие выходные, подумал он. Новые песни, контракт на запись и о чудо — предложение руки и сердца от девушки его мечты.


Числа однако.


Анна вздрагивала при каждом малейшем движении. Она ерзала взад и вперед на сиденье, словно отчаянно желая устроиться поудобнее. Несмотря на боль, она снова пыталась быть дружелюбной.


«Ничего личного, Ол, — сказала она. «Я просто делал свою работу».


Олли сплюнул на стол.


— О, пожалуйста, — сказал Боб, засовывая руку в задний карман. Он вытащил бумажный носовой платок и промокнул слюну на поверхности. «Олли, тебе нужно держать себя в руках, парень. Я знаю, что это была тяжелая ночь, но я продолжаю повторять: чем раньше мы запишем подробности, тем скорее мы все сможем вернуться домой».


— Что дома, Боб? — сказал Олли. «Моя невеста мертва. Мои друзья мертвы. Что насчет моих родителей? Они тоже мертвы? И если да, то как выглядит дом Боба?»


Боб бросил платок в ближайшую корзину для бумаг. Он громко вздохнул.


«Мне нужен мой телефон», — сказал Олли.


Боб снял очки и потер лицо, как будто не спал три ночи подряд. «Олли, в последний раз…»


«Подождите чертову минуту! Что, черт возьми, все это значит?


Голос доносился из задней части спортзала.


Олли поерзал на стуле и увидел кудрявого мужчину в светоотражающей куртке, шагающего по проходу. Он хмуро смотрел на красный блокнот в руках, ручка постукивала по его голове. — Кто это считал? — сказал он с сильным йоркширским акцентом. — Кстати, кто считал эти чертовы цифры?


Боб встал и остановил мужчину.


— В чем дело, Крис?


Крис кивнул Бобу и подошел к столику из трех человек. Он мельком взглянул на Олли и Анну, а затем его внимание вернулось к блокноту.


«Ты видел этого Боба? Кто-то напортачил с номерами округов. Если первоначальные отчеты верны, произошла небольшая ошибка в подсчете количества убитых. И под минором я подразумеваю мажор. Первоначальные отчеты наших глаз в небе возвращают в общей сложности девятнадцать тысяч девятьсот девяносто девять душ. Ты можешь в это поверить? В Восточном Суссексе должно быть двадцать тысяч, верно?


— Верно, — сказал Боб. «Насколько надежны глаза в небе? Это только ранние сообщения. Это похоже на экзитпол, не так ли?»


«Достаточно надежный, на мой вкус», — сказал Крис. «У нас есть много людей, которые проводят подсчет трупов. Теперь нам нужны отчеты выживших и снайперов, чтобы подтвердить цифры, конечно, но пока все выглядит не очень хорошо».


Боб почесал подбородок. — Так что это значит, Крис?


«Ты ведь умеешь считать, Боб?» — сказал Крис. — Если они правы, в Восточном Сассексе не хватает одного тела. Одно паршивое окровавленное тело. Это нехорошо – это стыдно. Мы не можем передать неверные номера в личку. Мы будем посмешищем всей страны. Восточный Суссекс, скажут они. Ни черта не считаешь за ириски.


Глаза Олли и Анны встретились через стол. Услышав откровение Криса, оба начали нервничать.


— Итак, позвольте мне сделать это правильно, — сказала Анна, из ее разбитого рта потекла свежая струйка крови. Она выглядела как вампир через несколько секунд после кормления. «Вам нужен еще один жесткий, чтобы сделать цифры правильными?»


«В данный момент времени, — сказал Крис, взглянув на Анну, — это кажется правильным, юная леди. Если только мы не признаемся в своей ошибке и не будем выглядеть идиотами».


— В этом нет необходимости, — сказала Анна, потянувшись за пистолетом на поясе. Но ее ждала только пустая кобура. Ремень Анны, который она носила под своим костюмом ниндзя, чтобы спрятаться от лондонцев в Ист-Кэтчфорде, был снят при входе.


— О, гад, — сказала она.


Олли истерически хохотал, перелезая через стол и подползая к ней с диким, кровожадным взглядом в глазах.


Анна ахнула. Она попыталась встать, но ее сломанное тело взбунтовалось. Она шаталась на нетвердых ногах в полуприседе, зажав рукой правое плечо. Затем она упала на свое место с воем разочарования.


«Кто-нибудь, сделайте что-нибудь!» — сказала она, оглядывая спортзал. "Кто-нибудь, помогите мне!"


Олли пронесся через стол, как гигантский паук. Он остановился всего в нескольких дюймах от края.


«Это личное Анна».


Он прыгнул на убийцу, столкнув ее со стула. Еще до того, как они приземлились на твердый пол, руки Олли крепко сжали горло Анны. Он сильно сжался, сила десяти мужчин струилась по его рукам.


Остальной мир начал расплываться по краям.


Руки Анны мелькнули в воздухе, словно пытаясь дотянуться до чего-то за головой Олли. Ее глаза увеличились в два раза, когда она хватала ртом воздух.


«Гххааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!»


Ее лицо стало багровым. Длинный розовый язык болтался, словно отчаянно пытаясь спастись с тонущего корабля.


Ее тело дернулось и дернулось на полу.


Олли наклонился ближе. По мере того как сопротивление Анны ослабевало, в его сознание снова начали проникать внешние голоса.


— Разве мы не должны остановить его? — сказал Боб, приподняв бровь. «Это незаконно делать это после сирен. Технически говоря, Крис, это убийство».


Олли взглянул налево, его руки все еще обхватывали шею Анны. Крис, человек в светоотражающей куртке, уставился на красный блокнот, как будто это были Десять Заповедей, только что переданные рукой от Бога.


Он медленно начал уходить, но прежде чем он это сделал, Крис подмигнул Олли. Это был тонкий жест, но Олли не упустил его.


Олли подмигнул в ответ.


— Все в порядке, Боб, — сказал Крис, пружинистой походкой возвращаясь к проходу. Он говорил достаточно громко, чтобы его услышали все в спортзале. «На этот раз мы позволим этому уйти. В конце концов, нам нужны цифры».


Конец