# Манящая леди (Тайна Альберта Кэмпиона, # 15) янд

Аллингем Марджери

Содержание


Содержание


О книге


Об авторе


Также Марджери Аллингем из серии "Альберт Кэмпион"


Драматические персонажи


Посвящение


Титульный лист


1. Двое мертвых мужчин


2. Любовь и деньги


3. У манящей леди


4. Сгустки в клевере


5. Два вызывающих тревогу человека


6. Хозяин дома


7. Лев и единорог


8. Любовь и полиция


9. Услужливый чиновник


10. В глубине сада


11. Обед в Аркадии


12. Дом без задней стенки


13. Три в ряд


14. Прекрасные дела продолжаются


15. Гости Тонкера


16. Все в порядке в эту ночь


17. Мистер Кэмпион прилагает все усилия


Авторские права


Содержание


Обложка


О книге


Об авторе


Также Марджери Аллингем из серии "Альберт Кэмпион"


Драматические персонажи


Посвящение


Титульный лист


1 Двое мертвых мужчин


2 Любовь и деньги


3 У манящей леди


4 Сгустка в клевере


5 Два вызывающих тревогу человека


6. Хозяин дома


7 Лев и единорог


8 Любовь и полиция


9 Услужливый чиновник


10 В глубине сада


11 Обед в Аркадии


12 Дом без задней части


13 Три подряд


14 Прекрасных событий продолжаются


15 Гостей Тонкера


16 В эту ночь все в порядке


17 Мистер Кэмпион прилагает все усилия


Авторские права


OceanofPDF.com


О книге


Великолепное лето Кэмпиона в Понтисбрайте омрачено смертью. В разгар приготовлений к сказочной летней вечеринке Минни и Тонкер Кассанд раскрывается убийство, и Кэмпиону приходится распутывать сложную паутину мотивов, подозрений и дедукции со всем своим воображением и мастерством.


Об авторе


Марджери Аллингем родилась в Лондоне в 1904 году. Она посещала школу Персе в Кембридже, прежде чем вернуться в Лондон и поступить в политехнический институт на Риджент-стрит. Ее отец – писатель Х. Дж. Аллингем – поощрял ее писать и был в восторге, когда в возрасте восьми лет она внесла свой вклад в кинематографический журнал своей тети, The Picture Show.


Ее первый роман был опубликован, когда ей было семнадцать. В 1928 году она опубликовала свой первый детективный рассказ, "Тайна белого коттеджа", который был напечатан серийно в Daily Express. В следующем году в "Преступлении в черном Дадли" она представила персонажа, которому суждено было стать визитной карточкой ее творчества, – Альберта Кэмпиона. Ее романы положили начало более изощренному жанру саспенса: для нее характерны интуитивный интеллект, необычайная энергия и точная наблюдательность, они варьируются от мрачных до откровенно сатирических, при этом она никогда не упускает из виду основные правила классического детектива. Известная своими лондонскими триллерами, такими как "Спрячь мои глаза" и "Тигр в дыму", ее сравнивали с Диккенсом за то, что она воссоздала тенистый преступный мир города.


В 1927 году она вышла замуж за художника, журналиста и редактора Филипа Янгмана Картера. Они делили свое время между своей квартирой в Блумсбери и старым домом в деревне Толлсхант Д'Арси в Эссексе. Марджери Аллингем умерла в 1966 году.


OceanofPDF.com


ТАКЖЕ МАРДЖЕРИ АЛЛИНГЕМ Из СЕРИИ "АЛЬБЕРТ КЭМПИОН"


Преступление в Блэк Дадли


Таинственная миля


Посмотри на леди


Полиция на похоронах


Сладкая опасность


Смерть призрака


Танцоры в трауре


Цветы для судьи


Случай с покойным Поросенком


Мистер Кэмпион и другие


Мода в саванах


Черные перья


Пиджин коронера


Кошелек предателя


История болезни мистера Кэмпиона


Больше работы для гробовщика


Тигр в дыму


Спрячь мои глаза


Фарфоровая гувернантка


Читающая мысли


Груз орлов


OceanofPDF.com


ДРАМАТИЧЕСКИЕ ПЕРСОНАЖИ


(появляется)


АЛЬБЕРТ КЭМПИОН, предположительно, в отпуске в Понтисбрайте.


РУПЕРТ, его сын.


СТАРШИЙ детектив-инспектор ЧАРЛЬЗ ЛЮК, выздоравливает в Понтисбрайте.


ТОНКЕР КАССАНДС, друг Кэмпиона, изобретатель Глюбалюбалума, женат на Минни.


МАГЕРСФОНТЕЙН ЛАГГ, парень из Лондона, увлеченный мисс Дианой.


СТАРИНА ГАРРИ, деревенский житель, защитник мисс Дианы.


СИДНИ САЙМОН СМИТ, псевдоним ‘человек из S.S.S.’, палиндромный V.I.P.


УЭСТИ СТРОУ, сводный правнучатый племянник Минни, американская подданная.


ДЖОРДЖ МЕРЕДИТ, друг Уэсти.


‘ФАННИ’ ЖЕНАППЕ, миллионерша.


СУПЕРИНТЕНДАНТ ФРЕД, к ЮГУ от сельского отдела уголовного розыска.


СОЛЛИ Л., букмекер.


УОЛЛИ, друг Тонкера.


КОНСТЕБЛЬ полиции в Понтисбрайте.


ЧОК, собака.


ИМПЕРАТОРСКИЕ АВГУСТЫ, знаменитая труппа.


ЛЕДИ АМАНДА, замужем за Альбертом Кэмпионом, матерью Руперта.


МИННИ КАССАНДС, урожденная Миранда Стро, знаменитая женщина-художник, А.Р.А., владелица ‘Манящей леди’, замужем за Тонкером.


ПРУНЕЛЛА СКРУП-ДОРИ, влюбленная в Люка.


ЭММА БЕРНАДИН, подруга Минни, жена Джейка, мать синих и желтых панталон, живущая в коттедже ‘Манящая леди’.


МИСС ПИНКЕРТОН, секретарша Дженаппе, одолженная Смиту.


АННАБЕЛЬ, сестра Уэсти.


МИСС ДИАНА, она же Дина, почасовая работа в коттедже ‘Манящая леди’.


МЭРИ, племянница Аманды.


ТОММАЗИНА, жена Уолли.


ЛЕДИ ГЛИБ, мать Чернослива.


СИНИЕ ПАНТАЛОНЫ и ЖЕЛТЫЕ панталоны, близнецы, дочери Эммы.


ХОЗЯЙКА В ГОСТИНИЦЕ.


Гости, клоуны, Августы, деревенщина, полиция и т.д.


(которые не появляются)


УИЛЬЯМ ФАРАДЕЙ, он же дядя Уильям, скончался.


ЛЕОНАРД ТЕРЕНС ДЕННИС ОМАН, официальное лицо, скончался.


СЭР ЛЕО ПЕРСЕЙВАНТ, главный констебль Кеписейка.


ПОППИ, его жена.


ДЖЕЙК БЕРНАДИН, художник, женат на Эмме.


Мистер БЕРТ и мистер Хэйр, они же Похитители тел, торговцы металлоломом.


ШЕЙХ ХАССАН-БЕН-САБАХ, владелец печально известной гоночной трассы в Мердеке, Северная Африка.


Друзья, родственники, враги и т.д.


OceanofPDF.com


Эта книга с любовью адресована моим старым друзьям и их веселым женам


OceanofPDF.com

Манящая леди


Марджери Аллингем


OceanofPDF.com


Ни один из персонажей этой книги не является портретом живого человека, и описанные здесь происшествия никогда не происходили.


OceanofPDF.com


“Очень нехорошо вмешиваться в давний брак. Если мужчина тебя не убьет, ты наверняка получишь нагоняй от женщины”.


Главный суперинтендант Станислаус Оутс на лекции для молодых констеблей


“Но кто, - спросил Флоризель наконец, - кто эта дама, которая вечно манит?”


“Это, - ответил он, - за пределами моего знания. Некоторые утверждают, что она - Любовь или госпожа Фортуна. Некоторые - честь на поле брани. Некоторые - сама Муза. И у стариков есть неприятная идея, что она и есть Смерть. Но все, что я могу сказать вам о ней наверняка, это то, что ее глаза смеются, и что она безжалостна ”.


CONTES DES FEES


(из перевода Энтони Грина, 1929)


OceanofPDF.com


Выдержка из The Times, понедельник, 19 июня


НЕКРОЛОГ


МИСТЕР УИЛЬЯМ ФАРАДЕЙ


Мистер Уильям Мейкпис Фарадей, автор множества забавных либретто, скончался в прошлую субботу в Понтисбрайте, графство Саффолк, в возрасте восьмидесяти двух лет.


Он родился в Кембридже в конце шестидесятых, сын доктора Джеймса Фарадея, бывшего магистра Игнатиуса, и миссис Кэролайн Фарадей, которую все, кто знал университет в дни, предшествовавшие первой мировой войне, запомнят за ее доминирующее обаяние и, без всякой неблагодарности, за безграничное гостеприимство, которое она оказывала студентам того далекого золотого века.


Уильям Фарадей получил образование в Чартерхаусе и колледже Святого Иоанна в Кембридже, а когда он покинул университет, то вел удивительно уединенное существование в доме своих родителей, и только после смерти его матери в 1932 году, когда ему было пятьдесят девять, его замечательный талант стал очевиден.


Его первая публикация, Мемуары старого баффера, вышедшая в 1934 году, была одной из самых успешных юмористических книг десятилетия, и за считанные месяцы он открыл себя как литературная фигура, но только после того, как покойный Джеймс Сутейн увидел в томе притворных воспоминаний идеальное либретто для своего предстоящего музыкального шоу The Buffer, истинный дар Уильяма Фарадея был полностью оценен.


Буфер, который бежал в Аргос театра пятьсот двадцать четыре ночи, последовали многие другие феерии с его богатым воображением, среди них дядя, Коза, милая Аделина, и исключительно успешных Харрогейт Хо! возрождение которой оживило конец сороковых.


Влияние мистера Фарадея на современное остроумие было значительным. В нем было очарование бесхитростной изворотливости, никогда не грубоватой и не преувеличенной, но располагающей к себе тех, кто мог оценить мягкую абсурдность достойного катания по тончайшему льду с безмятежным хладнокровием по-настоящему отважных людей.


Как мужчина, он был всеми любим, и множеству друзей будет не хватать его застенчивой улыбки и выражения растерянного удовольствия от того, что они с восторгом принимали его хитрые небылицы. Последние годы он провел в счастливом уединении в сельской местности. Он не был женат и умер в доме друга.


OceanofPDF.com


## Глава 1


ДВОЕ МЕРТВЫХ МУЖЧИН

Я


БЫЛО НЕ время умирать. Лето наступило во всей красе, за ним тянулись бездонные небеса, зелень, золото и разноцветье, свежие, как восход солнца, и все же смерть была рядом, дважды.


На протяжении всего того, что осталось от первого дня, одно тело лежало, спрятанное между крутыми склонами высохшей канавы, спрятанное на подстилке из листьев. С того момента, как оно так внезапно упало с дощатого моста, ведущего к перелазу, оно исчезло из виду. Зеленые волны ленточной травы и барвинок, окаймлявшие обочины, расступились, когда она проходила мимо, чтобы тут же снова взметнуться ввысь, так что теперь был только один способ мельком увидеть ее. Это означало спуститься с другой стороны, где пропасть была шире и не так заросла, наклониться под мостом, где лишайник и черная плесень образовали зловещий потолок, и заглянуть в прозрачный туннель за ним.


На второй день это сделал только один человек, и больше никто не проходил тем путем вообще.


На третий день, очень рано утром, когда небо было ослепительно белым, а трава серой и покрытой бисеринками росы, на тропинке, которая вела через изгородь от дома к деревне, было много необычного пешеходного движения. Одними из первых прошли две довольно пугающие пожилые женщины. Каждая несла зловещую сумку, была очень опрятно одета и говорила с приглушенным волнением. Они отдыхали у перелаза, обсуждая смерть и ту ужасную службу, которую они пришли для этого выполнить, но ни один из них не оглянулся на свисающие травы позади нее и ни на мгновение не приснился, что под ними лежит второе ожидающее тело, чьи окоченевшие конечности к тому времени исчерпали бы весь их опыт.


Позже в тот день, когда взошло солнце, многие приходили и уходили. Несколько человек из дома срезали путь в деревню, и один из них вытряхнул сумку с покупками через канаву, так что вместе с пылью три небольших предмета лениво рассыпались по листьям. Это были булавка, скрепка и маленькая бронзовая бусина.


Владелец похоронного бюро сам пошел в ту сторону, поскольку путь от его мастерской был намного короче, чем если бы он вышел из машины и поехал в обход по дороге. Он брел по лугам, выглядя нелепо в своем черном костюме с линейкой, торчащей из нагрудного кармана, и с лицом, тщательно приготовленным для первого взгляда на скорбящих.


После него, во второй половине дня, пришли дамы, прогуливаясь по двое и по трое, в шляпах и перчатках, с добрыми маленькими записками и букетами цветов, чтобы оставить их у двери. Почти все остановились на ступеньках, чтобы впервые взглянуть на заливные луга, усыпанные цветами и окаймленные кружевом в желтом свете, но никто не заметил, было ли на досках что-то новое и необычно потертое, или заметил что-то темное и необычное на краю ржавого лемеха, который лежал на проплешине под дубом, нависающим над мостом.


Стемнело, прежде чем единственный человек, который теперь знал дорогу, осмелился спуститься под доски и, наклонив голову, чтобы не задеть лишайник, зажег единственную спичку и высоко поднял ее. Тело все еще было там.


Оно все еще было там на следующую ночь и на следующий, но к настоящему времени оно обмякло и вросло в землю, которая не раскрывалась, чтобы принять его.


Вечером шестого дня у перелаза произошла ссора. Там встретились двое сельских влюбленных, и мальчик был беспокойным и назойливым. Но девочка, которая была в том странном возрасте, когда обостряются все чувства, внезапно почувствовала необъяснимое отвращение к этому месту и не захотела слушать. Он спорил с ней, и его гладкое лицо горело, а от смазки для волос пахло розами, когда он уткнулся носом в ее шею. Он прошептал, что место было таким пустынным, таким скрытым за раскидистым деревом над ними, создающим темноту, и крутым искусственным склоном насыпи, создающим экран с одной стороны. Но ее отвращение, которое было не к нему, как она предполагала, было непреодолимым, и она оттолкнула его. Он схватил ее за платье, когда она поднималась, но она ударила его, поймала резче, чем намеревалась, и бросилась прочь по тропинке, рыдая, главным образом от дурного предчувствия. Он остался там, где был, расстроенный и обиженный, и он был почти в слезах, когда вытащил пачку сигарет из кармана. У него осталось всего две сигареты "шикарного сорта", которые вместе с жиром для волос он берег для вечеров ухаживания, и когда он закурил вторую, то выбросил пустую коробку через плечо в заросли барвинка. Оно соскользнуло с глаз долой и остановилось на смятом лацкане.


Мальчик очень быстро докурил от злости и пинком отправил окурок в доски у своих ног. Обнаружив, что это упражнение приносит ему своего рода удовлетворение, он продолжил пинать, нанося определенный ущерб поверхности дерева, а позже, когда он вышел на луг, он по привычке держался подальше от нескошенного сена, но прошел другим путем под деревом и пнул найденный там кусок железа, наконец поднял его носком одного из своих лучших ботинок и аккуратно отправил на тропинку. К тому времени уже сгустились серые сумерки, и он совсем не рассматривал это существо пристально, но внезапно, устав от преследования и от всех женщин, резко повернулся и пошел обратно в деревню к телевизору, который должны были показывать в заднем баре "Гонтлетта".


Его не было целых двадцать минут, прежде чем наблюдатель, который все это время сидел за кустом ежевики на высокой насыпи, соскользнул на тропинку. Снова имело место ночное представление со спичкой, но на этот раз взгляд в мерцающем свете был поверхностным, и следователь поспешно ретировался и пошел по тропинке за лемехом. Нога осторожно перевернула ее, и пламя спички вспыхнуло еще раз, но теперь пятна, которые были темными, стали коричневыми, как ржавчина на железе. Ноги соскользнули.


Полицейский констебль в форме, прогуливаясь в душистой ночи в без энтузиазма поисках чего-то, что он описал бы как “определенные действия, вполне естественные, но по поводу чего поступали жалобы”, нашел лемех плуга, споткнувшись об него. Он поднял это, увидел, что это было при свете звезд, и отнес это почти в деревню. На окраине он миновал мусорную свалку, утопленную во впадине высохшего пруда и прилично прикрытую кустарником. Констебль обладал размерами и силой и в молодости мог перекинуться парой слов с любым мужчиной в Саффолке. Расправив грудь, он взмахнул рукой раз, другой, а в третий раз отправил кусок мяса с пятном и единственным оставшимся на нем клочком мехового войлока высоко и свободно в небесный свод. Секундой позже он услышал приятный треск и звяканье, когда она остановилась среди гнезда из старого железа и битых бутылок.


На седьмой день единственный человек, который присматривал за телом, систематически его грабил. Это была неприятная работа, но она была выполнена тщательно, при дневном свете, во время обеда, в единственный священный час в сельской Англии, когда все посещения запрещены и никто не выходит за пределы дома. Наблюдателей не было, и совершенно случайно, что, когда жалкий обломок вещи снова обрел покой, под иссохшей правой рукой оказалась пачка сигарет.


На восьмой день произошло неизбежное, и на поле появилась большая и проницательная собака.

II


“Доброе утро. Какие это были милые похороны, не правда ли? Как раз подходящее время года для цветов. Это всегда делает их намного веселее”.


Благоразумного вида женщина в белом воротничке аккуратного хлопчатобумажного платья продолжала срезать увядшие цветы с венков на могиле дяди Уильяма, и ветер, который всегда гулял вокруг церкви на вершине холма в Понтисбрайте, взъерошил несколько седых прядей в ее блестящих волосах.


Мистер Кэмпион, который довольно глупо стоял, держа в руках запоздалый венок, который дал ему деревенский почтальон, потому что он “не думал, что это вполне подходящий билет для старой почтовой службы, чтобы доставить его напрямую”, поинтересовался, кто же она такая, черт возьми.


“Это еще одно, не так ли?” - спросила она, едва подняв взгляд. “Дай это сюда, и я посмотрю, что можно с этим сделать. Боже мой, все пошло наперекосяк, не так ли?”


Она легко поднялась на ноги и, взяв подношение твердыми умелыми руками, держала его на расстоянии вытянутой руки, поворачивая в поисках карточки.


“От всей труппы Баффера, Суонси, лучшему старому Бафферу из всех”, - прочитала она вслух. “Как необычно. О, я вижу, они разыгрывают одну из его музыкальных комедий. Насколько неэффективны театральные люди, не так ли? Опоздание на два дня и не совсем подходящее сообщение ”.


“Лучше, чем "наилучшие пожелания", ” сказал мистер Кэмпион, и его бледное лицо слегка покраснело.


Она уставилась на него и рассмеялась. “О да, конечно”, - сказала она, слишком явно перевернув его карточку в какой-то мысленной картотеке, “ты такой забавный, не так ли?”


Мистер Кэмпион снял очки и одарил ее тем, что было для него долгим тяжелым взглядом. Теперь она возвращалась к нему. Он видел ее, но не говорил с ней. На заупокойной службе она сидела на несколько скамей впереди него и Аманды и была одета в черный костюм и симпатичную практичную шляпу-горшок. Она была чьей-то секретаршей и носила одно из тех прозвищ, которые указывают на несколько нервное покровительство работодателей, — Джоунси, не так ли? Или нет, теперь у него это было, Пинки, сокращение от Пинкертон.


Вскоре, поскольку он ничего не сказал, она начала рассказывать ему о себе в полезной форме, как будто он забыл свое собственное имя или где он был. Сначала он подумал, что она просто освежает свою собственную память, или, скорее, проветривает ее, чтобы показать ему, насколько великолепно она работает, но примерно через мгновение он понял, что недооценил ее, и она просто воспользовалась возможностью уточнить некоторые факты.


“Вам нравится, когда вас называют мистер Альберт Кэмпион”, - сказала она, и, хотя ее тон был лукавым, она испортила весь эффект заискивания, не сводя глаз с действительно грязного маленького розового бутона, который не хотел, чтобы его отрывали от его жесткой подстилки. “И вы были в отпуске в Милл-Хаусе со своей женой и маленьким сыном почти две недели, в то время как мисс Хантингфорест, которая живет на милл-Хаусе, находится в Америке. Мисс Хантингфорест - уроженка Новой Англии ”.


Мистер Кэмпион издал утвердительный звук, или начало одного из них, но она опередила его.


“Я люблю, чтобы во всем был порядок”, - объяснила она, начиная со сплошного креста из красных гвоздик. “Я знаю, что вы оба знали деревню давным-давно, когда ваша жена жила здесь с мисс Хантингфорест, и вы были замешаны во всех этих романтических делах, когда ее брат вернул себе титул. Но леди Аманда называет Харриет Хантингфорест своей тетей, и все же леди Аманда не американка ”.


“Э—э... нет”, - сказал мистер Кэмпион.


“Но вы оба называли мистера Фарадея дядей Уильямом”, - продолжила мисс Пинкертон, внезапно устремив на него очень ясный и умный взгляд карих глаз и постукивая ножницами по могиле, как будто Уильям Фарадей был действительно виден. “Он живет здесь, в "Манящей леди с Кассандами", последние двенадцать лет, а Минни Кассандс наполовину американка”.


Высокий худой мужчина с очень гладкими желто-белыми волосами и отсутствующим выражением лица встретил ее взгляд с обманчивой мягкостью.


“Вполне”, - согласился он.


Она была введена в заблуждение резкостью. “Вполне?”


“Почти наполовину. Отцом Минни Кассандс был Дэниел Сент-Джордж Стро, который был вторым по известности американским художником викториано-эдвардианского золотого века. Его прапрабабушкой, как он всегда говорил, была принцесса Покахонтас, и она была такой же американкой, как Орел ”.


“Это действительно была она?” Либо ей было неинтересно, либо она ему не поверила. Ее мысли все еще были заняты семьей. “И все же мистер Фарадей не был родственником?”


“Нет”.


“И твоего тоже”.


“Нет”.


“Я понимаю”. Было очевидно, что на какое-то время она сдалась и продолжила свою работу над цветами. “Восемьдесят два, и он пил, не так ли?” - заметила она как раз в тот момент, когда Кэмпион отвернулся. “Какое счастливое освобождение для всех”.


Перед этой чудовищной эпитафией мистер Кэмпион остановился в ужасе. По натуре он не был кладбищенцем, и помпезные похороны не обладали для него особым очарованием, но дядя Уильям был дядей Уильямом, и он был вполне готов увидеть, как тот внезапно выпрямляется среди лепестков, выглядя как манекен с обложки Эсквайра, и "усеивает", как он бы выразился, эту служанку ополовиненной бутылкой, которая, несомненно, была у него в саване.


Мистер Кэмпион обернулся. “Простите меня”, - сказал он с мягкостью обдуманного нападения, - “но кто вы такой?”


Она не была смущена, просто поражена. “О боже!” - воскликнула она, давая понять, что он был глупым человеком, не так ли, “каким странным вы, должно быть, меня сочли. Я Пинки”. И затем, поскольку он все еще выглядел рассеянным: “Мистер Генаппе, вы знаете. Я его секретарь, или один из них. Я была с ним девятнадцать лет ”. Легкое движение обуздания, распирающая гордость и понижение голоса представили его в образе и объяснили подход ‘гораздо важнее, чем ты’. Здесь была преданность преданного, почтение послушника. Он понял, что загадочность должны заключаться в деньгах, а не в мужчине. Вряд ли она могла испытывать такие чувства к бедной старой Фанни Генаппе, у которой был не такой характер. Бог знает, где он был, бедное животное. Сидя на своей маленькой скале на Гебридских островах и наблюдая за птицей, очень вероятно, что им обоим было ужасно скучно.


Фрэнсис Женаппе был самым неудачливым из трех последних мультимиллионеров в Европе, поскольку он унаследовал не только деньги своей семьи, но и их репутацию в области филантропии - два качества, которые в совокупности, насколько мог судить мистер Кэмпион, приближались к сомнительной чести быть оригинальным маслом во рту собаки. Насколько Кэмпион помнил его, он был цивилизованным, сверхчувствительным и в чем-то остроумным, последним человеком на земле, которому приходилось сталкиваться со своими собратьями почти исключительно через посредство душераздирающей истории о несчастье. Несомненно, леди с ножницами была частью его бронированной пластины. У нее, казалось, была подходящая поверхность. Он сказал вслух:


“Я слышал, он купил ферму на холме. Поттерз-Холл, не так ли?”


“Не сейчас”, - заверила она его с короткой доброй улыбкой. “Мистер В Генаппе так много прилегающих земель, что теперь его называют поместьем Понтисбрайт Парк, чтобы отличить его от небольшого владения графа. Между прочим, он твой шурин.”


Мистер Кэмпион знал, что это так, но воздержался от комментариев. Она все еще говорила и все еще язвила.


“Лорду Понтисбрайту принадлежат только Мельница и лесные угодья, и большую часть времени он живет в Южной Африке”. В ее устах это прозвучало исчерпывающим объяснением. “Поттерс-Холл совершенно преобразился теперь, когда над ним было проделано столько работы. Если вы захотите посмотреть его, пока находитесь здесь, я уверен, мистер Дженаппе не будет возражать”.


“Он видел это?”


“Нет, с тех пор как произошли изменения. Мистер Дженаппе, естественно, уехал из Англии”.


Мистер Кэмпион заколебался. Все это было очень хорошо в своей болтливой манере, но что именно, по мнению доброй леди, она делала, возясь с подобострастием дяди Уильяма, оставалось неясным. Он указал на просторы из гранита и мрамора, древние кресты и современные купальни для птиц.


“Вы и это тоже взяли на себя?”


Она рассматривала его целую секунду и решила, что это шутка.


“Пока нет”, - засмеялась она, проникнувшись веселым духом мероприятия. “Я полагаю, мы просто платим за это по расценкам. Нет, я просто делаю это, чтобы помочь миссис Кассандс. Я всегда делаю для нее все, что в моих силах. Я уверена, что мистер Дженаппе одобрил бы это. Она всегда очень занята своим домом и покраской, поэтому я избавляю ее от прогулки. Я такая, как все, собачье тело ”. Она покачала своей аккуратной головкой. “Я не могу понять, почему миссис Кассандс так усердно работает над своими картинами, но с таким необыкновенным мужем, которого никогда нет рядом, я полагаю —”


“Она А.Р.А.” - мягко запротестовал мистер Кэмпион, отдавая должное учреждению.


“О, я знаю. И мистеру Генаппе не только нравится ее работа, но эксперты заверили его, что она вполне добротная и может даже понравиться. Вообще-то, мы купили несколько полотен у Фанг на Бонд-стрит, но я действительно думаю, что для нее это очень тяжелая работа. Она никогда ничего не скрывает. Честно говоря, я удивляюсь, что мистер Кассандс не живет больше дома, вместо того чтобы сновать туда-сюда, тратя свое время на идиотские вещи. Этот его так называемый музыкальный инструмент — ну правда!”


Тощий мужчина усмехнулся воспоминаниям, как и большинство людей теперь, когда кратковременная популярность вдохновенного шумоподавителя, которой добился Тонкер Кассандс, прилично отошла в тень анекдотов. Название было таким красивым. "Поверни ти—ти, поверни ти-ти-включи мой Глю-бал-у-бал-ум!’


“Не надо!” Мисс Пинкертон уронила ножницы и зажала уши руками. “Пожалуйста, не надо. Вы знаете, что происходит. Можно напевать ее весь день, и это так глупо. На самом деле, той зимой, когда все это пели, я чуть не сошла с ума. Ужасная вульгарная вещь! Это выглядело так ужасно ”.


“Я не знаю”. Кэмпион лениво подумала, не могла бы она упомянуть что-нибудь еще, что вдохновило бы его немедленно выступить в защиту этого. “Приходится пробираться рукой через многие духовые инструменты. В этом случае просто нужно было добавить ногу, вот и все ”.


“Дело было не только в этом”. Она дрожала от раздражения. “Там был весь этот прозрачный пластик, из которого были видны мочевые пузыри разного размера внутри. Ужасно! И шум! Как ему заплатили за такую глупость, я не знаю ”.


“Тем не менее, это принесло немалый доход, и, я полагаю, сейчас это в большой моде в Бонголенде”. Это казалось таким же хорошим выходом, как и любое другое, и Кэмпион уже уходил, когда она вспомнила о нем еще раз.


“Мне сказали, что ваш посетитель вернулся”.


Поскольку он просто смотрел, она облегчила ему задачу.


“Старший инспектор, высокий, довольно симпатичный. Он пробыл на Фабрике некоторое время, оправляясь от ран, полученных во время налета на Кэролайн-стрит. Он ушел как раз перед похоронами”.


“Так он и сделал”.


“Но теперь он вернулся?”


“Да”.


Последовала пауза, пока она сурово смотрела на него. “Надеюсь, вы не считаете меня любопытной”.


“Боже мой, нет, это последнее, что я должен думать о вас”, - сказал мистер Кэмпион и поспешил прочь с церковного двора по дороге к пустоши.


OceanofPDF.com


## Глава 2


ЛЮБОВЬ И ДЕНЬГИ

Я


ПРИНИМАЯ во внимание в целом неважное мнение о мисс Пинкертон и ее работоспособности, мистер Кэмпион был вынужден признать, что она указала пальцем на довольно серьезную проблему. Когда он сошел с колокольчиков и белых фиалок, которые покрывали вересковую пустошь карманного размера, и направился к мельнице, он и сам подумывал об этом.


Старший инспектор детективного отдела Чарльз Люк, с которым он участвовал в нескольких приключениях, находился на поворотном этапе в карьере, которая обещала быть замечательной. Он получил свое нынешнее звание в удивительно раннем возрасте, и теперь, после большой перестановки в ЦРУ, казалось, почти наверняка получит один из главных призов и станет главой Летучего отряда. Февральский рейд на Кэролайн-стрит, который был самым грязным делом на памяти Кэмпион, поначалу грозил обернуться для Люка серьезной катастрофой, но все закончилось великолепно. Операция спасла его левую руку, четыре раны зажили быстрее, чем кто-либо ожидал, и он вышел из больницы с большим отпуском по болезни и рекомендацией к желанной полицейской медали, награде, которая никогда не вручается случайно. Меньше месяца назад все казалось устроенным для его будущего.


Мистер Кэмпион покачал головой, сворачивая на тропинку, которая вела к деревянной водяной мельнице и дому рядом с ней. Он подумал, что никогда в жизни не был так встревожен, как прошлой ночью, когда увидел возвращение Люка. И все же ситуация возникла невинно. Выписка Чарли Люка из больницы Гая совпала с отъездом тети Хэтт в Коннектикут, и поскольку Аманда и семья не смогли немедленно приехать в Понтисбрайт, Люку и мистеру Лаггу, другу и мошеннику Кэмпиона, показалось разумным приехать вперед на неделю или около того. Люку предстояло выздоравливать и тащиться, чтобы побороть первые отвратительные пароксизмы сентиментальной ностальгии, которых следовало ожидать при повторном открытии своего любимого места. Кэмпион считал невозможным, чтобы за это время с ними обоими могло случиться что-то непоправимое, но в тот момент, когда он вышел из своей машины и снова испытал первый шок удивленного восторга, который всегда вызывал у него вид старого дома, он почувствовал беду. Люк утратил свою неестественную хрупкость и, очевидно, быстро шел на поправку, но с ним было что-то не в порядке.


В обычном смысле окружной прокурор был заметной личностью. Он выглядел как гангстер и был крутым. Он был шести футов двух дюймов ростом и казался ниже из-за ширины груди и плеч, а его смуглое лицо с узкими глазами под бровями, которые походили на изогнутые акценты, было живым и волнующим. Он обладал хорошим характером лондонца, который также является свирепым, и во всем, что он делал, чувствовалась сдерживаемая сила. Он чрезвычайно нравился мистеру Кэмпиону.


В тот первый вечер их совместного отпуска десять дней назад Люк сделал все возможное, чтобы выглядеть почти как обычно, когда приветствовал своего хозяина на берегу миллрейс, но Кэмпион не обманулась. Он почувствовал панику, когда увидел это. В течение нескольких часов после этого, казалось, не было никакого мыслимого объяснения. Деревня Понтисбрайт, раскинувшаяся вокруг маленькой лужайки, казалась такой же безвкусной растительностью, как всегда, и гораздо более невинной, чем мистер Кэмпион знал ее в свое время. Но на следующее утро тайна раскрылась сама собой. В одиннадцать часов достопочтенный. Виктория Прунелла Эдита Скруп-Дори спустилась из нового дома священника, где она жила со своей матерью, вдовой последнего барона Глиба, и двоюродным братом своей матери, преподобным Сэмом Джонсом-Джонсом, которого все называли ‘Переработчиком’, и села на крыльце. Несколько минут спустя, после борьбы, которая была почти видна, несчастный Люк занял стул напротив нее. Разговора не было.


Кэмпион был так поражен этим непредвиденным несчастьем, что даже не заставил себя упомянуть об этом Аманде, которая притворилась, что ничего не знает об этом, и так прошла целая неприятная неделя: Люк страдал, Кэмпион сочувствовал ему, но был сильно встревожен, а молодая женщина заходила каждый день.


Внезапная смерть дяди Уильяма в Манящей леди, которая опечалила их всех, казалось, придала Люку внезапной решимости. За день до похорон он объявил о своем намерении больше не злоупотреблять их добротой, вывел свою аккуратную маленькую спортивную машину и, не делая больше никаких заявлений по этому поводу, бросился спасать свою жизнь. Кэмпион видела, как он уходил, с искренним облегчением.


Но вечером следующего дня после похорон, когда он все еще поздравлял себя с прошедшей серьезной опасностью, без предупреждения вернулся Люк. В мягком желтом свете, в то время как шум мельничной мельницы и пение птиц придавали древнему представлению о рае правдоподобный и осмысленный вид, знакомая машина свернула на дорожку перед домом, и из нее вышла мрачная, но похмельная фигура, чтобы встретиться с ним взглядом. У Люка, сказал он деревянным голосом, было еще несколько дней отпуска.


Итак, сегодня, принимая во внимание все это, было вполне понятно, что, направляясь домой, мистер Кэмпион почти боялся завернуть за угол. На какое-то благословенное мгновение ему показалось, что ее там нет. Он мог видеть коротко остриженный затылок Люка над шезлонгом в толпе из них, расставленных на древней брусчатке. Это была цивилизованная сцена. На полу лежали утренние газеты, в темном дверном проеме гостеприимно поблескивала оловянная посуда, а за ней виднелся низкий фахверковый фасад с окнами, похожими на галеон, и изящный, как в море. Мистер Кэмпион сделал шаг вперед и остановился. Чернослив все-таки присутствовала. Она тихо сидела в тени на одной из скамеек на веранде, и когда ветер шевельнул липы рядом с домом, луч солнечного света упал на нее.


На взгляд современного человека, она выглядела настолько странно, насколько можно было пожелать. Она была очень высокой, с узкими костями, белой кожей, желто-каштановыми волосами и отличительными чертами своей семьи. На протяжении веков у глибского лица были свои взлеты и падения. Говорят, что молодая королева Виктория несколько грубо заметила, что это ‘особенно идет чучелу’, но с тех пор это не вошло в моду. Мистер Кэмпион счел это печальным.


Красота Прюн, подумал он, была создана для выражения идеала, который был буквально средневековым. Благочестие, покорность, спокойствие, возможно, подошли бы для этого достаточно хорошо, но любая попытка придать им современный гейменский оттенок была губительной. Девушка не отличалась блестящим умом, но она многое поняла и в двадцать шесть оставила попытки, только чтобы вернуться к предписаниям, которые достались ей, так сказать, вместе с одеждой. Она коротко подстригала ногти на своих узких руках, избегала украшений и без особого энтузиазма мазала себя такой помадой, которая на самом деле незаметна.


Этим утром мистер Кэмпион смотрел на нее с беспомощным раздражением. Ему казалось, что любой, у кого когда-либо было время подумать о ней, должно быть, впал в отчаяние. Войны уничтожили род Глибов, а сопутствующие революции - остатки их состояния. Где-то посередине, казалось, исчезли и все великие цели, ради которых они так тщательно себя воспитывали. Бедная несчастная девочка, она родилась слишком поздно и прибыла, тщательно подготовленная, на вечеринку, которая уже давно закончилась. Он понял из Revver, что в качестве несколько отчаянной меры ей дали пять лет службы в W.R.N.S., но она вышла из этого опыта точно такой же, как и при поступлении на службу. Глядя на нее, мистер Кэмпион был удивлен не больше, чем если бы услышал, что за два сезона в "Питчли фоксхаундз" афганка практически не изменилась. Ему совсем не нравилась нынешняя ситуация. Ее тщетность раздражала и тревожила его. По его мнению, Люк был прекрасным и полезным человеком, слишком ценным, чтобы препятствовать его прогрессу и подвергать опасности его эмоциональное равновесие из-за какого-либо безнадежно несчастливого опыта такого рода. Он присоединился к ним и сел немного более твердо, чем было у него обычно.


Люк взглянул на него, но ничего не сказал. Он выглядел спокойным и настороженным и был намного моложе своего возраста, и мистер Кэмпион с ироничным удовлетворением подумал, что, по крайней мере, он сохранил способность делать все самым тщательным образом, какой только был возможен. Кэмпион ненавидел это. Он и раньше видел Люка с молодыми женщинами, дразнящего их, покровительствующего им, выпендривающегося, как целая голубятня. Это было совершенно новое направление. Это может нанести мужчине вред на всю жизнь. Он посмотрел на Прун с холодной злостью.


Она встретила его взгляд ясными голубыми глазами и вернулась к Люку. Она сидела на маленьком табурете, обхватив колени длинными руками, и ждала. У нее не было ни кокетства, ни уверток, ни мастерства; она просто считала его замечательным. Мистеру Кэмпиону оставалось благодарить свои звезды за то, что на нее можно положиться и она не скажет этого прямо.


Он нисколько не сомневался, что это пройдет и что через неделю, или месяц, или год этот ясноглазый взгляд будет направлен куда-то еще, столь же безнадежно. С фактом нужно было смириться. Чернослив как современный продукт был неэкономичен. В нынешних обстоятельствах она представляла угрозу. Наконец он прочистил горло.


“Вы — э-э— принесли какое-нибудь сообщение ... или что-нибудь еще?” он потребовал ответа.


Она задумчиво моргнула, рассматривая его, по-видимому, впервые.


“О да, на самом деле, я так и сделала”. Ее томный голос, который был карикатурой на все подобные голоса и принадлежал гораздо более медленному миру, мягко прозвучал в летнем воздухе. “Минни и Тонкер зайдут повидаться с вами по пути на станцию Кепсейк этим утром. У Тонкера неделя второсортного белого бургундского, и он привезет немного с собой. Он может опоздать, так что, пожалуйста, приготовьте несколько бокалов.”


“О да”. Мистер Кэмпион просиял, несмотря на свои опасения. “Тонкер все еще здесь, не так ли? Я думал, он поднялся наверх. Где вы все это услышали?”


“Минни звонила в Реввер этим утром”. Прюн, казалось, была готова ответить на вопросы, если бы все еще могла смотреть на Чарли Люка. “Просто чтобы поблагодарить его за благополучное проведение похорон, вы знаете”. Замечание повисло в тишине, и Кэмпион хмыкнул.


“Никаких незаконченных дел?” услужливо подсказал он.


“Ну, некоторые священники ужасно неэффективны. Реввер действительно все разумно упорядочивает. Он не сумасшедший, даже если он мой дядя”. Рот Глиба, который так хорошо запечатлел Вандайк, а Гейнсборо так неудачно замаскировал, скривился от легкого самоуничижения. “Он испытал огромное облегчение. Он думал, что они все еще ссорились, когда она не пришла на службу. Почтальон сказал ему, что это из-за синяка под глазом, но он, естественно, этому не поверил. Но он рад, что она позвонила, потому что они не разговаривали несколько недель ”.


“Почему?” мистер Кэмпион обнаружил, что полон решимости отвлечь ее внимание, даже если ему придется кричать на нее.


Прюн подняла брови, которые и так были достаточно высокими. “О, всего лишь одна из их фишек. Реввер в ужасе от того, что она может стать религиозной. Я думаю, это все те картины, которые нарисовал ее отец: львы, ягнята, святые и довольно симпатичные интерьеры. Но это только в его подсознании. Он говорит, что она там совсем одна, если не считать зверинца, и что женщины в ее возрасте часто ведут себя немного странно по отношению к такого рода вещам.”


“Он говорит это ей?” - с интересом спросил мистер Кэмпион.


“Конечно, он любит”. Лениво растягивая слова, она продолжала, но ее глаза едва отрывались от темного задумчивого лица напротив. “Он всегда умоляет людей не быть религиозными. Bip пришлось предупредить его, чтобы он был осторожен, чтобы по чистой неосторожности он не опустошил церковь. Реввер говорит, что в частном порядке ты можешь быть таким частным детективом, каким захочешь, но ты не должен слишком много думать об этом, иначе можешь забыться и упомянуть об этом. Однажды зимой он объяснял это Минни, когда она была довольно несчастна, и он спустился туда по снегу, чтобы отнести ей приходской журнал, и она сказала, что, как она предположила, он имел в виду, что джентльмен-христианин никогда не должен подвергаться риску вырождения в вульгарного христианина. Он сказал, что именно это он и имел в виду. А она сказала, что он чертов старый британский обманщик ”.


“Британка?”


“Да, именно это причинило ему боль. Он валлиец. Но у нее был один из ее американских дней. Иногда она одна, а иногда другая; никогда не знаешь наверняка. И поэтому она продолжила упоминать, что, по ее мнению, говоря как, по крайней мере, наполовину добропорядочная американка, стоит только рассмотреть принципы, установленные для английского джентльмена, чтобы точно понять, каким свирепым животным должно быть животное от природы, чтобы поднимать такой шум из-за соответствия им. Не топтать старух, не быть жестоким к детям и так далее. Это была ссора ”.


Она остановилась и медленно повернулась, чтобы наконец взглянуть на него.


“Хорошо, что это закончилось”, - серьезно бубнила она, - “потому что Минни действительно становится все более и более странной. В деревне говорят, что это не религия, это шантаж. Они знают большинство вещей, но обычно немного ошибаются ”.


Мистер Кэмпион ухмыльнулся ей. “Я полагаю, вы просто слышите это на барабанах?”


“Нет”. Чернослив была невозмутима. “Я слушаю. Я не могу подружиться с деревенскими и не умею ими командовать, но я остаюсь рядом, и через некоторое время они просто забывают, что я здесь, и разговаривают. Ты собираешься принести бокалы для Тонкер, или хочешь, чтобы это сделал я?”


Прежде чем он успел ответить, позади них раздался резкий шорох, и служебный тормоз, сработанный с отличием, бесшумно остановился на самом краю гравийной дорожки. Мгновенно пейзаж наполнился волнением.


Несколько растрепанная Аманда, которая была так похожа на саму себя в семнадцать лет, что мистер Кэмпион обнаружил, что рассеянно думает о том, каким глупым молодым дураком был он сам, выскользнула из машины, коротко махнула им, чтобы они оставались на месте, и достала из кузова фургона красивую смешанную сумку. Первым выскочил маленький мальчик, за ним толстая колли викторианского вида и, наконец, под дождем из лимонов появился сам мистер Магерсфонтейн, одетый со вкусом по-спортивному.


И Аманда, и ее сын были одеты в хорошо выстиранные комбинезоны, чей первоначальный ржавый цвет выцвел до розовато-коричневого. Светлые волосы Понтисбриджа, которые можно принять за огонь, когда видишь их под небом Саффолка, пылали на них обоих, Аманда стала немного темнее, но мальчик - настоящий рубин, сияющий на солнце. На таком расстоянии они выглядели до нелепости похожими - две тощие фигуры, наблюдающие за спуском остальных. Не считая того факта, что собака слезла головой вперед, а мистер Лагг этого не сделал, оба представления были удивительно похожи, каждая операция включала в себя много колебаний и мужественности.


Животное принадлежало тете Хэтт и было черно-белой длинношерстной овчаркой. Он был помечен как панда и сейчас, в среднем возрасте, был огромного размера и почти неотличим от панды. Фермер из Инвернессшира, который продал его щенком леди из Новой Англии, отчетливо сказал ей, что его зовут “Чок”, и, не любя уменьшительных, она выгравировала его полностью на его ошейнике — “Чок-айс”. Он был пугающе умен и предполагал, что является единственным хозяином вечеринки. С другой стороны, судя по тому, как он был одет, мистер Лагг, по-видимому, сделал вывод, что считает себя единственным гостем. Рассматривая каждый предмет одежды в порядке их первого появления, он надел теннисные туфли, пару черных парадных брюк, которые он уже надевал, белый льняной пиджак в качестве знака отличия должности, рубашку с открытым воротом, чтобы продемонстрировать свою независимость, и черную шляпу с жестким покрытием, чтобы дать понять местным жителям, что он приехал из цивилизованного города.


Как только он достиг земли, он осторожно потянулся, подтянул брюки и начал кричать на мальчика Руперта. Его сочный голос, густой, как смазка последних лет, смешивался с болтовней заводчан.


“Оставь лимоны и иди сюда. Бутылка пива опрокинулась в подсобке. Побереги сигареты, а то они промокнут, как катастрофа пивовара. Взбодрись. Тратить впустую не хочу. Как ты думаешь, где ты находишься? В армии? Мы должны сделать больше, чем просто расписаться за эту компанию ”.


Аманда оставила их за этим занятием и подошла, чтобы занять стул, который Кэмпион выдвинул для нее рядом со своим собственным. Она была загорелой и пыльной, а в ее глазах медового цвета плясали огоньки. Она раскинула свои перепачканные маслом руки, и ее лицо в форме сердечка оживилось от смеха.


“Двадцать лет, по-видимому, не в счет”, - сказала она, и ее высокий чистый голос прозвучал удовлетворенно. “Ко мне возвращается местный механик. Сегодня утром я разобрал электрический насос Honesty Bull . Он по-прежнему хозяин "Гонтлетта" и передавал вам свои наилучшие пожелания. Я также видел Скетти Уильямс, которая раньше работала у нас. Он сказал, что я могу разнести его телевизор на куски, учитывая, как я спроектировал самолет! О, я прекрасно провожу время ”.


“Я тоже”, - сказал мистер Кэмпион. “Был на могиле. Там был упырь”. Он почувствовал себя грубияном, когда ее улыбка исчезла, и он извиняющимся тоном похлопал ее. “Тонкер идет”, - сказал он, чтобы подбодрить ее.


“О, но он не такой”. Настала ее очередь пожалеть его. “Мы встретили их в деревне. Они опаздывают на поезд. Они не смогут прийти сегодня утром, но Минни хочет, чтобы мы зашли к ним после обеда, если ты не против ужасно усердно поработать. Они готовятся к субботней вечеринке. Привет, Чернослив.”


“Hallo.” Глаза Прюн были цвета сиамской кошки, и она неохотно отвела их от пугающе молчаливой фигуры старшего инспектора и постаралась вести себя прилично.


“Вечеринка все еще продолжается, не так ли?” - мечтательно спросила она. “Преподобный подумал, что Минни прощупывает его насчет этого, я имею в виду, прилично ли устраивать это так скоро после похорон, но он не мог быть уверен. Она не слишком довольна этим, не так ли?”


Аманда, казалось, отнеслась к этому вопросу с большой серьезностью.


“Я не знаю”, - сказала она наконец. “Она немного странная, и у нее поврежден глаз или что-то в этом роде. Но у Тонкер нет никаких сомнений. Он говорит, что это откладывалось в течение шести месяцев и что его старый друг дядя Уильям взорвался бы, как подземный магнум, при мысли о том, что он стал причиной, какой бы невинной она ни была, отсрочки справедливого употребления алкоголя. Он также говорит, что в любом случае понятия не имеет, кого пригласил, и поэтому не может быть и речи о том, чтобы кого-то оттолкнуть. Он собирается устроить вечеринку. Она взглянула на Кэмпион. “Это восприятие и компания ограничены. Тонкер и Уолли приготовили его, и скоро наступит август ”.


Чернослив зашевелился. “В последний раз, когда Августы приезжали на одну из вечеринок Тонкера, это были клоуны против детей со всего поместья, и был ужасный скандал, потому что чей-то ребенок был похищен и оказался внутри большого барабана во время грандиозного финала ‘Носков и туфель’ на Ипподроме”.


Аманда серьезно кивнула. “Я слышала об этом. Я слышала много странных вещей в деревне. С Минни все в порядке, Чернослив?”


“Думаю, да”. Замечание прозвучало неубедительно. “Я не видел ее целую вечность, и в любом случае, я думаю, что она довольно расстроена из-за дяди Уильяма. Она очень любила его, и он действительно умер очень внезапно, и это было всего лишь в полночь прошлой пятницы ”.


“Как они провели день?” - голос мистера Кэмпиона звучал задумчиво, и улыбка появилась на треугольном рту Аманды.


“Честно говоря, они выглядели как на почтовой открытке с видом на море”, - сказала она, смеясь. “Они были втиснуты в тележку с ванной вместе, а ослик впереди выглядел очень кривоногим. На сером бобе Минни была шляпа Джона, а Тонкер нарядилась по-лондонски, и они покатывались со смеху над придуманной ими игрой. Какая-то женщина написала в сегодняшнюю утреннюю газету, что ее кошка такая умная, что ей всегда приходится писать что-то перед ней по буквам. Тонкер распевал ‘м-о-к-е с-т-и-н—" . ’ и Минни пыталась заткнуть ему рот, потому что они проходили мимо мисс Фэрроуз, и хихикала так, что слезы текли у нее по носу, ты же знаешь, как они это делают ”.


Мистер Кэмпион вздохнул. “Звучит неплохо. Почему Минни поддерживает эту задницу? Тренируется?”


Прюн уставилась куда-то вдаль. “Она говорит, что о машине не может быть и речи”. Она помолчала и добавила ни к чему: “В амбаре за амбаром все еще есть четырнадцать золотых рамок в упаковочных ящиках”.


В тишине, которая встретила эту новость, смутно зловещей в сельской местности, которая может похвастаться самым высоким процентом редких сумасшедших в мире, Руперт, который незаметно подошел на пружинистых ногах, положил пучок увядшей зелени на колени своего отца.


“Для вас”, - вежливо сказал он.


“Добрая”, - признал мистер Кэмпион, - “и вдумчивая. Любопытная коллекция. Кто ее прислал?”


Мальчик был в балетном возрасте. Он поднял свои тонкие руки и немного потанцевал, без сомнения, думая о более скучных средствах выражения.


“Мужчина”, - сказал он наконец и неопределенно махнул в сторону пустоши.


“Руперт ушел один, пока Лагг был на почте, разговаривая со Скетти, и когда он вернулся снова, у него было вот это с собой. Он говорит, что кто-то дал их ему, чтобы он передал их тебе, ” объяснила Аманда, наклоняясь вперед, чтобы взять один спрей из букета. “Мы подумали, что это может быть послание, но это единственное, которое я знаю, — cypress. Это означает— ” она заколебалась, “ ... о, что—то глупое и маловероятное. Смерть, я думаю”.


“В трауре”, - поправил ее голос рядом с ней, и Чарли Люк внезапно выпрямился, удивив всех. На мгновение он выглядел величественно, даже поэтично, как герой на картине, отбрасывающий сдерживающие гирлянды нимф. И затем возник жизнерадостный рев его личности, начавшийся подобно внезапному звуку уличного движения в радиопередаче. “Минутку, приятель, это прямо в моем поместье”.


Его длинная рука накрыла пучок листьев, и его яркие черные глаза оглядели группу, когда он мягко включил Чернослив в компанию.


“Когда я был ребенком на юго-востоке Лондона, у меня была учительница ботаники”, - объявил он, рисуя ее силуэт свободной рукой. “Она была первой женщиной, на которую я обратил внимание, что она не совсем натуралка. Мы все были влюблены в нее, и я носил ее книги”. Он одарил их самодовольной аденоидальной улыбкой, слегка скосил глаза и затаил дыхание. “Мы приносили ей цветы, срывали их в парке, когда смотрители не видели. Она никогда не знала, бедняжка. Она была очень респектабельной и, как мне кажется, немного мягкой, оглядываясь назад. Ну, у нее была книга о языке цветов, и я, будучи умницей, узнала название и позаимствовала еще один экземпляр в публичной библиотеке.”На секунду его зубы сверкнули на смуглом лице. “Это закончилась слезами”, - сказал он. “Ну, что у нас здесь? Рододендроны. Я не знаю, что это такое. Монашеский капюшон. Бог знает, что это тоже значит. Подожди минутку. Эскольция. Это больше похоже на правду. Это означает ‘не отказывай мне’. Во мне всегда было что-то от этого. И розовое. Розовое ”. Он поднял глаза. “Розовый означает ‘поторопись’. Траур? Не отказывай мне? Поторопись? Звучит как все та же старая история, шеф. Кто-то снова разорился и необычно сдержан по этому поводу. Это мой перевод ”.


Аманда встала и вошла в дом, а минуту спустя высунулась из окна, под которым они сидели. В вытянутой руке у нее была белая книга, сильно потрепанная, с золотым тиснением.


“Я знала, что у нас она была давным-давно”, - сказала она. “Тетя Хэтт потрясающая. Все там, где было всегда. Посмотри это, Альберт”.


Мистер Кэмпион послушно взял книгу и поправил очки.


“Язык и чувства цветов”, - прочитал он. “Опубликовано господами Баллантайн и Хэнсон, Лондон и Эдинбург, 1863, цена шесть пенсов. Рододендрон: опасность, берегись”. Он поднял глаза. “А? А где другой?” Он взял последний увядший стебель, на котором едва можно было разглядеть несколько пурпурных бутонов. “Это монашеский капюшон, не так ли, Чарльз?”


“Это было, когда я ходила в школу. Что там написано? ‘Бездельники в деле’?”


Мистер Кэмпион перевернул страницы, среди которых лежали коричневые и печальные прессованные цветы из ранних "сердцебиений".


“Монашеский капюшон”, - сказал он наконец. “Так, так. ‘Смертельный враг здесь’.”


Позади него Аманда рассмеялась. “Опять?” - спросила она.


Чарли Люк нахмурился. Он казался слегка оскорбленным.


“Траур— опасность — не отказывай мне”, - повторил он. “Это потрясающее приветствие дома. Кто подарил его тебе, сынок?”


Руперт, который стоял перед ними на протяжении всего инцидента, потерял интерес к происходящему. Он проводил линию на камнях резиновым каблуком своей сандалии. Ему нравился старший инспектор, но то, как его брови поднимались к середине, напомнило ему одного клоуна в цирке на Рождество, у которого, как ему показалось, было лицо с таким изысканным чувством юмора, что он не мог думать об этом без смеха, пока у него не заболел живот. Когда он задал вопрос, брови Люка взлетели вверх, и беда была свершена. Руперт не мог думать ни о чем другом. Он смеялся и смеялся, пока не проскользнул под стул, на котором сидел Люк, его вытащили, встряхнули, и он сел, все еще смеясь, с пунцовым лицом и истерикой.


“Мужчина”, - это было все, что он смог выдохнуть, - “просто обычный мужчина”.


Тем временем лицо Люка потемнело, и он стал очень тихим. Пока что он распознал семейную шутку, но совсем не был уверен, за чей счет она была сделана. Мистер Кэмпион оставался задумчивым. Вскоре он достал карандаш и сделал пометку о цветах и их значении на обратной стороне конверта. Подняв глаза, он заметил выражение лица Окружного прокурора и мгновенно сменил выражение на извиняющееся.


“Мой дорогой парень, ” сказал он, - ты, должно быть, думаешь, что мы за поворотом”.


Люк повернул голову. Аманда отошла, а Прун, проявив неожиданную находчивость в этом вопросе, твердо обошлась с юным Рупертом, подхватив его под мышку и неся в дом. Двое мужчин были одни в саду.


“Ты и кто еще?” Подозрительно осведомился Люк.


“Я и мой приятель”. Мистер Кэмпион казался смущенным. “Мой корреспондент. Парень с фальшивым почерком”.


Люк засунул руки в карманы, позвякивая там монетами. Он стоял, широко расставив ноги, слегка приподнявшись на цыпочки; был очевиден большой вес его плеч, а подбородок агрессивно выдвинут вперед.


“В этом месте есть что-то ужасающее”, - внезапно сказал он. “Здесь так красиво, что на мгновение ты не замечаешь, что от этого у тебя кружится голова. Я чувствую себя пьяным. Вся эта зелень вам вполне понятна, не так ли? Я полагаю, все просто дополнено солнечным светом, приятными голосами и бочонком в погребе? Просто одна из тех вещей, которые у тебя случайно есть ”.


Мистер Кэмпион выглядел все более и более несчастным. Он смотрел на камни у своих ног и повторял пальцем ноги линию, проведенную Рупертом. Через некоторое время он поднял глаза.


“Вам когда-нибудь казалось, что я немного лишний?” - неожиданно спросил он. “Я имею в виду мою работу. Не поймите неправильно. Я не имею в виду ничего социологического. Я просто говорю о работе. Вам когда-нибудь приходило в голову, что я не делаю ничего такого, с чем полиция не смогла бы справиться лучше?”


Люк покраснел. Он смеялся, и его глаза и блеск зубов были очень яркими.


“Нет, - запротестовал он, - нет, конечно, нет. Вы не частный детектив и не любитель. Я полагаю, мы смотрим на вас как на эксперта, парня, которого мы привлекаем как патологоанатома ”.


“Да-а”. Светлые глаза за стеклами очков мистера Кэмпиона были жесткими и удивительно проницательными. “Все это очень мило с вашей стороны, но это не вся правда, вы знаете. У меня обширная частная практика ”.


“И эта зеленая штука - часть этого?”


“Это может быть”. Кэмпион все еще колебался. Он взял Люка под руку, и они вместе пошли по дорожке, по одну сторону которой была Мельница, а по другую - цветочный сад тети Хэтт. “Все полицейские стремятся быть осмотрительными, ” продолжил он наконец, “ но осмотрительность - это не добродетель, это дар. Я думаю, она у вас есть. Даже в этом случае я не собираюсь делать никаких ошеломляющих откровений. Но поскольку я не хочу, чтобы вы думали, что мы а) смеемся над вами или б) бродим по волшебной стране, я объясню, как работает мой разум. Прежде всего, я знаю не больше вашего, что означает это послание и откуда оно пришло ”.


“Но вы думаете, что это одна из них?”


“Мне кажется, это слишком похоже на совпадение”.


“О, так это действует на меня. Это шутка”.


“А”. Мистер Кэмпион сделал паузу, чтобы окинуть взглядом разноцветный сад, танцующий в неугомонном солнечном свете. “Это самая вероятная возможность, за исключением того, что единственный мужчина, о котором я могу думать, который мог бы сыграть ее, вряд ли смог бы это сделать”.


“О. Кто это?”


“Ты”.


“Я?” Люк был шокирован. “Не говори глупостей. Кроме того, я был здесь все утро”.


“Я знаю”. Кэмпион крепче сжала его руку. “Если бы это был ты, должен был бы быть сообщник. Я не думаю, что у тебя он есть. Это оставляет меня с прямым сообщением от того, кто знает меня достаточно хорошо, чтобы предположить, что его вывод дойдет до меня ”.


Люк безнадежно почесал свои коротко остриженные кудри. “Это косоглазие, - сказал он, - не от мира сего. Кто, ради всего святого . . . .?”


Кэмпион вздохнул. “Именно”. В его голосе звучало удовлетворение. “Это именно то, что я подумал. Единственный человек, который, предположительно, мог бы вот так слегка ткнуть меня под ребра, находится не совсем на земле. На самом деле все наоборот ”.


Люк непонимающе посмотрел на него. Он подобрал соломинку из своих скитаний и некоторое время вертел ее в руках. Теперь он лениво воткнул ее в волосы в качестве комментария.


Кэмпион нахмурился, глядя на него. “Давай, давай”, - сказал он. “Используй снаряжение, шеф. Заведи ее. Все не так плохо, как кажется. Вы когда-нибудь получали деловое письмо от мужчины, который был слишком застенчив, чтобы отправить его? Что-нибудь, начинающееся со слов "Личное и конфиденциальное, секретное и без предубеждений" и продолжающееся словами "Сжечь перед прочтением" или что-нибудь в этом роде на полях каждого абзаца? Конечно, у вас есть. По моему опыту, в этих письмах всегда говорится одно и то же. Кто-то, кто хочет, чтобы его не впутывали в это дело, заметил нечто, о чем, по его мнению, вам было бы интересно узнать. Мне кажется, что это сообщение того же рода, но в большей степени. Это деловое письмо, которое на самом деле настолько сдержанно, что его не существует ”.


Люк начал ворчать. “Чертовски тонкая штука”.


“Конечно, это так. Это моя реплика”, - сказал Альберт Кэмпион. После паузы он повернулся обратно к дому. “Траур”, - заметил он. “Сегодня днем я отправляюсь в единственный дом в округе, который технически находится в трауре. Пойдешь со мной?”


Люк колебался. Он смотрел через границу на куст люпина Рассела, высокие, узкие соцветия, кремовые, переходящие в желтые, переходящие в коричневые; странные, формальные цветы, но красивые и очень необычные. За ними река вилась через заливные луга к серой дали, которая отливала золотом там, где начинался лес. Он говорил неохотно, но, хотя в его голосе звучало извинение, в нем не было нерешительности, скорее, какая-то смиренная окончательность.


“Мне заказано отправиться в ту сторону сегодня днем”, - сказал он, кивая вверх по течению. “Говорят, там водятся выдры. Я никогда их не видел”.


Мистер Кэмпион открыл рот, чтобы возразить, что выдра - это создание сумерек, но передумал и ничего не сказал. Он вспомнил аксиому своего деда: “Кошка на дереве, влюбленный мужчина и французы. Да поможет Бог дураку, который попытается спасти кого-то из них”.


Они шли обратно к дому в молчании, но прежде чем они вошли, Д.К.И. снова заговорил. Увядший букет, лежащий на камнях, привлек его внимание, и он наклонился, чтобы поднять его и убрать под кусты у двери.


“Я не претендую на то, что много знаю об этом, но я бы сказал, что, если вы правы, в мире есть только одна вещь, настолько застенчивая, насколько предполагает эта компания”, - серьезно заметил он, - “и это деньги”.


“Да, ” небрежно сказал мистер Кэмпион, “ именно так я и думал”.

II


“Говоря как старый сентиментальный дурачок, ” объявил мистер Лагг, тяжело дыша после подъема по насыпи, - нет ничего прекраснее, чем любовная капля настойки”.


“Я полагаю, это всего лишь nachure”, - сказал Кэмпион, который был чуть впереди него с Амандой.


Лагг с ворчанием опустился на траву. “Сарк никуда тебя не приведет”, - зловеще сказал он. “Болтовня и разглагольствования, трескотня и трепотня, растрачивайте на это свою жизнь. Что бы ты ни говорил, лучше тебе этого не будет — всегда предполагай, что леди, которую мы навещаем, не трезвенница и не порочна каким-либо иным образом. Садись, ладно? С этими двумя все в порядке ”. Он мотнул гирляндой подбородков в сторону остальных участников вечеринки, Чока и Руперта, которые спускались по берегу к тропинке внизу, где дуб отбрасывал глубокие тени на перелаз и деревенский мост. Мальчик пошел первым, а толстый пес последовал за ним более осторожно, его огромное перо развевалось над замечательными белыми бриджами с нижней юбкой, которые, казалось, были на нем надеты.


Аманда села, и Кэмпион опустилась рядом с ней. “По-моему, это лучший вид во всем доме”, - сказала она. “Это всегда притягивало меня, даже в детстве. Вы можете видеть, как это место получило свое название ”.


Они смотрели вниз, в скрытую долину, частично естественную, частично созданную берегом, на котором они сидели. В ложбине, лежащей рядом с ручьем, который в этом месте был широким и мелководным, находилось небольшое поместье. Мы были совсем одни. Другого здания в поле зрения не было, а вокруг него, словно груда зеленых подушек, были разложены густые луга и болотистые равнины, где ивы, похожие на крикетные биты, похожи на перья белой цапли. На таком расстоянии она казалась игрушечной и нереальной в очень ярком свете, который упрощал все формы и цвета, пока не начинало казаться, что ты видишь миниатюру в пресс-папье. Там был дом пятнадцатого века с остроконечной крышей, похожей на мельницу, огромный амбар с соломенной крышей, один из знаменитых десятинных амбаров Восточной части страны, маленький коттедж, сарай для лодок, даже конура для белой собаки, очень яркая и аккуратная, рядом с дворовым насосом и шляпой поверх него, и все это сверкало в ослепительном свете. Вокруг были белые изгороди и маленькие белые калитки, и повсюду множество цветов, которые превосходили цветы тети Хэтт.


“Манящая леди”, - сказал мистер Кэмпион. “Как там оказался паб, в конце такого переулка? Он даже не на сквозной дороге”.


“Это никогда не было пабом”. Аманда говорила, не отрывая глаз от сцены. “Это просто местное название заведения, которое в какой-то момент попало в документы. Никто не знает, почему она так называется, за исключением того, что, насколько кто-либо может проследить, она принадлежала женщине, и из-за нее всегда были проблемы, потому что говорят, что как только мужчина видит ее, он пытается завладеть ею, чтобы сделать это. У нее необыкновенная история. Из-за нее были десятки судебных процессов. Этот банк, на котором мы сидим, - начало железной дороги. В прошлом веке произошел ужасный скандал, но в конце концов его удалось остановить огромной ценой. Потом она досталась матери Минни, и ее отец-художник клюнул на нее, а когда она не захотела ее продавать, он остался и женился на ней ”.


“Решительный парень”, - предположил ее муж.


“О, я думаю, он тоже влюбился в леди, но все началось с дома. Он был вдовцом, а она не была девушкой. Хотя это странное место. Люди действительно сходят с ума по этому поводу ”.


“Я знаю почему“, - хрипло сказал Лагг. “В этом есть что-то особенное. Посмотри на нее. ‘Иди сюда и будь приветливой, дорогая’, вот что она говорит. Мне следовало бы так сказать! "Иди сюда и отдохни, утенок". Кто такой старый жук-дозорный смерти среди френсов? И если мы ляжем немного ниже, дэмп не убьет такого большого сильного парня, как ты. Ты можешь видеть это в каждой строчке ’э". Лумме, ” добавил он, садясь так резко, как только позволяла его масса, “ что это? Индейцы?”


Он указал через сверкающий пейзаж на одну из более диких оград, где среди камней и огромных зарослей ежевики стояли два или три вигвама, которые ни с чем нельзя было спутать.


“Дети”, - сказала Аманда. “Отец Минни организовал этот лагерь. В те дни нам нужно было найти какой-нибудь предлог, чтобы разгуливать полуголыми. Всякий раз, когда там собирается достаточно детей, он возрождается. Минни собирает детей, особенно когда Тонкер устраивает вечеринку. Им это нравится, и ей от этого становится веселее. Там, конечно, ее племянница и племянник, американцы. Бернадины и, я думаю, некоторые из их школьных друзей. Они устраивают вечеринку ”.


Мистер Лагг заинтересовался. “Они отвечают за выпивку?”


“Я думаю, да. Кто может быть лучше? Им это не нравится”.


В слезящихся глазах Лагга появилась улыбка невыразимой сентиментальности.


“Благослови их маленькие земли”, - сказал он благочестиво, - “Улло, что теперь?”


Лай овчарки, который нет ничего более вводящего в заблуждение оскорбительного, нарушал залитый солнцем покой. Они могли отчетливо видеть его, стоящего в канаве со стороны моста, которая не была заросшей. Его пушистая туша почти заполнила темный проем под платформой, а хвост мелькал из стороны в сторону, как флаг. Он лаял, как это делают колли, с явной яростью, издавая звериный хриплый звук и производя его больше, чем могло бы показаться возможным для одного животного. Руперт безуспешно пытался вытащить его. Бриджи с нижней юбкой отталкивали ребенка назад всякий раз, когда он приближался, и шум продолжался.


“Орл ладно, орл ладно, я пойду”. Лагг неуклюже поднялся на ноги и, спотыкаясь, побрел вниз по склону, ворча. “Теперь не могу сесть без твоего тявканья. Заткнись, я иду! Заткнись ради Горда! Оставь пористую кошку в покое ”.


Остальные оставили его в покое. Аманда еще раз оглянулась на дом и заговорила, не глядя на Альберта.


“В деревне говорят, что здесь все будет расчищено, чтобы освободить место для собачьей дорожки, и железная дорога будет построена после всех этих лет. Новый дом Фанни Дженаппе будет отелем, и Сорок Ангелов переезжают в него. Об этом пока не говорят открыто, но мне шептали об этом три или четыре раза ”.


“Сорок ангелов?” переспросил мистер Кэмпион. “Это что-то из нашего детства”.


Она улыбнулась, ее треугольный рот изогнулся так, как ему больше всего нравилось это видеть.


“О, ну, они всегда так говорят. Это просто означает "без имени, без муштры стаи" и "всегда говори хорошо о тех, у кого есть деньги, чтобы подать в суд". Но это безумие, не так ли? Я имею в виду, собачья тропа здесь, за много миль отовсюду.”


Лицо мистера Кэмпиона было пустым, как тарелка. “Звучит как-то не так”.


“Каким-то образом?”


Он кивнул ей. “Каким-то образом. Есть какие-нибудь другие варианты дезинформации?”


Она задумалась. Лагг достиг подножия склона и готовился спуститься в канаву.


“Говорят, что Минни не хочет расставаться с этим местом, но шантажист загоняет ее в тупик”.


“О, да?” Кэмпион была склонна к развлечению. “Здесь всегда было оживленно. В чем ее преступный секрет? Тонкер? Это ложь. Я не только танцевала на их свадьбе; я качалась на люстре ”.


“Нет, серьезно. Они не знают, что она скрывает, но настаивают, что это шантаж, и это продолжается по меньшей мере шесть лет”.


“Шесть—? О, ерунда”.


“Они так говорят. Они бы тоже знали. По их стандартам, сейчас совсем не время”.


Мистер Кэмпион покачал головой. “Великий человек не может установить связь”, - серьезно сказал он. “Нет. Никаких звонков на автоответчик. Это случилось снова, что-то, чего я не знаю. Скажи мне, Аманда, без предубеждений, ты бы бросила меня ради выдры?”


Она засмеялась, и ее волосы вспыхнули, как огонь на солнце.


“Ты не можешь остановить это”, - сказала она. “Я не понимаю, как ты можешь на это рассчитывать. Это должно идти своим естественным чередом. Люди в Понтисбрайте рождаются, зная это. О боже, вот идет Руперт. Лагг, я полагаю, застрял. Я действительно хочу, чтобы он не втискивался в такие невозможные места ”.


“Кровь взломщика”, - рассеянно сказал Кэмпион, когда маленький мальчик, ясноглазый и важный, подошел к нему. “Какой ущерб, капитан?”


“Лагг говорит, пожалуйста, не могли бы вы спуститься вниз без меня и мамы, потому что он хочет кое-что показать вам наедине”.


“Приватный, чтобы показать мне, не так ли? Хорошо, вы двое, садитесь здесь”.


Он пошел вниз по крутому склону, его длинные ноги, как всегда, болтались свободно и непринужденно. Аманда с любовью наблюдала за ним и освободила место для своего сына рядом с собой. Руперт лег на спину в траву и посмотрел на небо. Вскоре он сказал:


“Там внизу спит мужчина”. Хитро наблюдая за ней краем глаза, он увидел, что она соответственно испугана.


“Правда?” сказала она наконец. “Откуда ты знаешь?”


“Потому что я увидела его, когда заглянула под мост. Я не могла подойти ближе, потому что Чок все время выталкивал меня. Он огромный пес, мягкий, но огромный”.


“Да”, - рассеянно согласилась она. В ее светло-карих глазах была тревога, и она смотрела вниз на двух мужчин, которые теперь оба были в канаве у моста, разглядывая что-то.


Руперт продолжал созерцать бесконечность неба. Он заметил, что синева превратилась в миллион цветов, похожих на сотни и тысячи.


“Дядя Уильям пошел спать”, - отчетливо произнес он.


Он был первым ребенком, которого она хорошо знала, и Аманда была захвачена врасплох. Она повернулась прямо к нему, что было реакцией, которую он имел в виду.


“Кто тебе это сказал?”


“Лагг. Он сказал: "Он уснул, старый прохвост”. Руперт вздохнул. “И так они похоронили его”, - сказал он с большой деловитостью.


Аманда почувствовала необходимость заявить о себе. “Послушай, - сказала она, - ты думаешь, что много знаешь, но тебе не нужно ничего от меня утаивать. Кто подарил тебе эти старые цветы сегодня утром?”


Руперт скривил лицо и сделал огромное усилие, чтобы сосредоточиться.


“Он сделал”, - сказал он наконец.


“Кто?”


“Мужчина, который спит там, внизу”.


Облако, такое маленькое и белое, что, казалось, не имело вещества, закрыло солнце, и его тень устремилась к ним по траве, послала им холодный поцелуй и исчезла.


“Вы уверены?”


Руперт решил признаться. “Нет, дорогая”, сказал он, “не совсем уверен. Но ты знаешь, я действительно так думаю. Он был почти таким же”.


OceanofPDF.com


## Глава 3


У МАНЯЩЕЙ ЛЕДИ


МИСТЕР КЭМПИОН, ПОЗВОНИВ со своего места на кровати в комнате над кухней в "Манящей леди", подумал, что никогда раньше ему не было так трудно убедить власти обратить внимание на труп.


Его старый друг сэр Лео Персивант, главный констебль Кепсейка, хотел поговорить обо всем остальном; его хорошо запомнившийся голос потрескивал в трубке.


“Кэмпион. Мой дорогой друг. Не могу быть более рад. Слышал, что ты приехал. Полагаю, на вечеринку к Тонкеру? Я сказал Поппи: "Молю бога, чтобы мы что-нибудь из них увидели". Мы все будем там в субботу. Поппи собирается управлять баром. Минни любезно пригласила ее. Она прихорашивалась всю эту неделю. В эти дни здесь, внизу, не хватает такого веселья. С деньгами туго, а жизнь скучна. Я потянул сухожилие на ноге, поэтому застрял за столом, но я буду там в назначенный день, пожалуйста, Боже. С Амандой все в порядке? А мальчик? Бедный Уильям, а? Я не подошла. Он бы этого не хотел. Хотела бы тихо ускользнуть, не наводя порчу. Что это было? Anno Domini? Ах, в конце концов, достается нам всем. Кажется, жаль. Какие у тебя новости, мой мальчик? Все еще выясняешь интересные вещи?”


“Я не знаю”. Звонивший наконец смог вставить слово и приступил к объяснению.


“Тело? Мертвый мужчина?”


Мистер Кэмпион мог представить себе, как пятнистая рука нащупывает сначала ручку, а затем пенсне на толстом черном шнурке. “Ты нашел это сам, не так ли? Боже, благослови мою душу, Кэмпион, какой ты необыкновенный парень! Ты работаешь на Харриет Милл, не так ли?”


“Нет, сэр. Манящая леди. Мы только что обнаружили труп, проезжая мимо. Лагг вернулся, чтобы сообщить об этом бобби, а я подошел сюда к телефону ”.


“Ах. Неудачно как раз в это время. Надеюсь, на самом деле это не на земле Манящей леди, не так ли?”


“Я не знаю. Я не встретила ни души, чтобы спросить. Я подошла прямо к телефону. Он в канаве рядом с пешеходной дорожкой. Ты знаешь эту страну?”


“Снимал над этим всю свою жизнь. Там есть старая набережная, зимой на ней полно птиц. Начни оттуда”.


“Вот и все. Вот здесь. Там есть перелаз . . . . ”


“С мостом рядом. Я знаю. Как раз там, не так ли? Слава богу за это. Это не принадлежит Минни. Очень хорошо, мой мальчик, мы позаботимся об этом для тебя. Убери молодых людей с дороги и дай нам пару часов. Не нужно тревожить женщин ”.


Непроизвольная улыбка искривила широкий рот мистера Кэмпиона. “Возможно, все не так просто”, - осторожно сказал он. “Я не хотела ничего нарушать, поэтому не могу сказать вам многого, но он очень мертв, он не похож на местный продукт, и у него огромная дыра в голове. Смерть, должно быть, была мгновенной”.


Последовало короткое молчание.


“Не естественные причины?”


“Нет. Тупой инструмент. Возможно, не совсем такой тупой”.


“Очень хорошо”. В приятном голосе прозвучала нотка смирения. “Суперинтендант сейчас спустится. Знаете, Киска ушла, но у нас появился новый парень по имени Фред Саут. Он уже много лет живет в Городе и заканчивает свое пребывание у нас. Он очень умен и необычайно быстр по нашим стандартам. Где он найдет тебя? Все еще с Минни?”


Мистер Кэмпион поколебался. “Я собирался спросить вас об этом”, - сказал он. “Лагг действительно нашел тело. Я в отпуске — э-э— технически, и я подумал, нужно ли меня вызывать в качестве свидетеля?”


Шеф хмыкнул. “Это самая подозрительная вещь, которую я когда-либо слышал от тебя. Тем не менее, Лагг подойдет. Скажи ему, чтобы он придерживался своей версии”.


“Старший инспектор Чарльз Люк останется с нами”, - неуверенно предположил мистер Кэмпион. “Я ни на секунду не предполагаю, что вы захотите позвонить в Ярд, но если вы это сделаете, я подумал, вам будет интересно узнать, что здесь уже есть хороший человек”.


Лео проявил неожиданный интерес. “Люк? Я хочу познакомиться с ним, он храбрый парень, Кэмпион. Я читал об этом. Галантный офицер. Тоже приятный тип, а? Хорошо. Что ж, я получу отчет Саута и, если это будет оправдано, позвоню в Лондон. Я тут подумал. Вы знаете, чем это обернется? Автомобилисты.”


Озадаченное выражение лица мистера Кэмпиона исчезло. “В отличие от местных жителей, которые водят машины?” предположил он.


“А? Да, именно это я и сказал. Автомобилисты. Ужасные парни Бог знает откуда. Поверьте, одна из них сбила какого-то бедолагу, провезла его на телеге миль двадцать или около того, а потом избавилась от него. Примерно так. Что вы сказали?”


“Я сказала, что нести его будет далеко. Он лежит в полумиле от дороги”.


“Это он?” Лео казался не впечатленным. “Все равно, Ярд - лучшие люди, чтобы иметь дело с убийцей такого рода. У них есть оборудование, они знают этот тип. До свидания, мой мальчик. Я надеюсь, что мы встретимся в субботу. Боже Милостивый, да, Поппи никогда не простила бы мне, если бы что-нибудь случилось, чтобы остановить это ”.


Мистер Кэмпион передавал привет этой пухлой и улыбчивой леди, которая когда-то была любимицей сцены музыкальной комедии и вышла замуж за Лео поздно, когда он был вдовцом. Он также воспользовался возможностью, чтобы спросить о Джанет, дочери Лео от его первой жены. Она вышла замуж за своего рода друга Кэмпиона, некоего Гилберта Уиппета, ныне председателя страховой компании Mutual Orderized Life Endowment Insurance Company — на местном языке ”Крот”, — и он с удовлетворением услышал, что их тоже можно ожидать на вечеринке. Это обещало быть настоящим сборищем.


Повесив трубку, он с любопытством огляделся. Вся комната показалась ему удивительной, поскольку, похоже, принадлежала его хозяйке. Во всяком случае, расписная кровать с балдахином, которую он помнил по студии в Клеркенуэлле двадцать лет назад, была перенесена сюда из большой, залитой солнцем комнаты в передней части дома, которую они с Тонкер делили в первые дни ее возвращения в деревню. По всем стенам были развешаны сокровища, принадлежавшие исключительно Минни. Там была голова херувима работы ее отца, изысканная акварель Рашбери и превосходный рисунок фермерской лошади Эдмунда Блэмпида с надписью ‘Минни в день ее рождения’ под подписью. Кэмпион поискала глазами знаменитую карикатуру, которую им подарил Том Чемберс, и нашла ее с другой стороны кровати. Он обошел комнату, чтобы еще раз взглянуть на нее: “Вечный Чарльстон, Минни и Тонкер, 1928”.


Рисунок сейчас рассмешил его так же, как и тогда: Минни, изображенная более чем наполовину мулой, с длинным носом и лукавым взглядом, была одета в платье того периода с короткой юбкой цвета Юнион Джек и блузкой с длинной талией в звездно-полосатый цвет. На ее голове был пышный головной убор храбреца, с кисточек капала краска там, где должны были быть перья. Это было очень похоже на нее, но шедевр был более тонким. Том нарисовал Тигра Тима таким, каким он появился в одноименной еженедельной газете комиксов, и, по-видимому, полностью приподнял животное. У нее была бойкая спина, раздутые лапы и виляющий хвост, но каждая линия фигуры также, несомненно, была самой Тонкер, свирепой, песочной и думающей о чем-то опасном. Они танцевали или дрались, и пыль облаками поднималась у них из-под ног.


Мистер Кэмпион все еще размышлял над этим, когда дверь пинком распахнулась и в комнату, топая, вошла маленькая женщина. Она не сразу увидела его, потому что держала высоко перед собой на вешалке свежевыглаженное платье, пытаясь спасти волочащийся подол, но когда он повернулся, она услышала его и посмотрела через кровать. Он увидел, что это была Эмма Бернадин.


Эмма была мастерицей искусств. Когда он впервые встретил ее, она раскрашивала детские шкатулки из белого дерева, чтобы они выглядели как пиратские сундуки. В те дни она была маленькой компанией с хитрыми глазами, намного моложе толпы, выросшей вместе с Минни, но она держалась вместе с ними и, когда первая жена Джейка Бернадина в отчаянии сдалась, вышла за него замуж и заботилась о нем, наслаждалась его странными картинами и родила от него детей. Как раз перед приездом близнецов они сняли коттедж в поместье Манящей Леди на летние каникулы и, поскольку владелец их студии в Патни воспользовался этой возможностью, чтобы наложить арест на их имущество, больше никуда не уезжали.


Прошло несколько лет с тех пор, как Кэмпион видел ее в последний раз, и он с интересом увидел, что за это время она превратилась в типаж: коренастая, жизнерадостная и вполне счастливая в измученной манере того времени.


На ней было ярко-синее платье из цветной ткани, расшитое по плечам огромными цветами ручной работы, черный сатиновый крестьянский фартук и туфли на веревочной подошве, а голова ее была обернута салфеткой для ужина, искусно скомканной, как когда-то в хороших домах, где подавали хлеб.


“Привет, ” сказала она, “ почему ты не работаешь?”


“Я полагаю, люди действительно говорят такие вещи”. Мистер Кэмпион сел на кровать, поскольку стула не было.


“Вставай, не устраивай беспорядок, будь осторожен, выгляни”. Она оттолкнула его, расстилая платье на покрывале, и он с сомнением посмотрел на него. Это был мелкий шрифт, серый на белом, и казался очень простым.


“У Минни", для вечеринки. Я сделала это. Мы повсюду искали материал и наконец нашли его в деревенском магазине. Он, должно быть, пролежал там в одном из ящиков для инвентаря семьдесят лет. По девять пенсов за ярд, и мы его накрахмалили. Разве это не мило?”


“Очень”, - согласился он и поискал подходящее слово. “Сдержанная”.


Она прищурила глаза и стояла, глядя на это. “О, неплохо, знаешь, это будет выглядеть странно, и довольно неплохо”. Она осторожно расправила шов и отступила назад. “Джейк красит мою”, - заметила она. “Я отмерила кусок ситца и сшила его, и он делает все, что в его силах. Я должна вернуться, прежде чем он решит, что это слишком хорошо, чтобы носить, и подрежет юбку так, чтобы она облегала. Разве это не весело, но и не утомительно! Мои ноги . . . . . . ”


Мистер Кэмпион выглядел встревоженным. “Вы заставляете меня чувствовать себя пожилым”, - сказал он. “Это все еще того стоит?”


“О да”, - заверила она его, ее круглое лицо было полно серьезности. “Это наш единственный шанс вообще кого-нибудь увидеть. Это убивает, пока длится, и расчистка занимает месяцы, но по крайней мере один человек жив в течение нескольких часов. Ты не знаешь, каково здесь зимой, милая. Ни звука. Ни голоса. Только ты и радио. Я существую от одной вечеринки Тонкера до следующей ”.


Разговор грозил стать эмоциональным.


“Я еще не видел Минни”, - поспешно сказал он. “Я хотел позвонить, и кто-то на кухне послал меня сюда. Я, полагаю, в ее спальне?”


“Вы здесь. Телефон здесь, вы видите. Он единственный. В прихожей есть звонок, и когда он звонит, вам приходится бежать со всех ног, прежде чем звонивший сдастся. Совершенно безумная, но вот ты где! Ты видела комнаты, которые я отремонтировала для Минни?”


Она схватила его за рукав, чтобы поторопить, и он обнаружил, что его втащили сначала в старую спальню Минни, а затем в соседнюю, поменьше, где произошла трансформация. Его первым впечатлением от повторного посещения старого дома было то, что он был убогим в приятной манере, присущей старым домам, но с двух спален, которые сейчас так гордо выставлены напоказ, было положено начало. Они были немного вычурны в своих нижних юбках из ситца с узорами, даже немного устаревших, но выглядели удобными, кровати были пухлыми и новыми, и в них была проточная вода.


Эмма огляделась вокруг и вздохнула. “О, прекрасно”, - искренне сказала она.


“Приятно”, - согласился он. “Кто здесь спит?”


“Именно та, о ком ты мог подумать!” сказала Эмма. “Совсем никто, конечно. Что за жизнь, а? Так далеко за поворотом мы встречаем самих себя, возвращающихся. Беги вперед. Увидимся позже. Я умираю от желания поговорить, но у меня нет времени. Посмотри на старину Джейка. Он делает кое-что совершенно новое. Спроси об этом. Не просто смотри. ”


“Я сделаю”. Он попытался изобразить энтузиазм и пошел вниз по лестнице. На первой лестничной площадке было великолепное окно в свинцовой раме, выходящее в цветущий сад, и он остановился, чтобы взглянуть на сверкающую массу красок. Подъездная аллея была немного неухоженной, как он заметил, проезжая мимо, а огород на кухне представлял собой дикую местность. Но здесь была выставлена экспозиция, которая сделала бы честь каталогу голландского производителя луковиц. Эффект был ошеломляющим; арки и решетки, виноградные лозы и вьющиеся розы громоздились одна на другую в упорядоченном великолепии. Широкая река, мелкая, как брод, была почти скрыта зрелищем. Однако одно маленькое отверстие, задрапированное клематисом и кружевной лозой, было оставлено, и когда его взгляд был прикован к нему, он увидел Руперта, проходящего с другой стороны. Он моргнул. Если только он не был окончательно обманут, предмет, прижатый к его груди в костюме-котле, был большой бутылкой шампанского. Кэмпион отчетливо увидел блеск золотой бумаги. Прежде чем он успел собраться с мыслями, другой ребенок прошел под аркой. Это была толстенькая маленькая особа, одетая исключительно в желтые штаны и единственное перо скво. Она тоже несла безвкусную бутылку. За ней шел мальчик на два или три года старше, а за ним девочка лет двадцати. Все они были в костюмах краснокожих индейцев и все были нагружены одним и тем же сенсационным грузом, который они несли с искренней сосредоточенностью. Операция, по-видимому, была секретной и носила военный характер.


Кэмпион уже поворачивался, когда увидел, как мимо проходят еще двое нагруженных детей. Слегка ошеломленный, он продолжил спускаться по лестнице. Дверь комнаты, которая раньше была гостиной матери Минни, была прямо перед ним, и он не смог удержаться, чтобы не сунуть голову внутрь, чтобы снова увидеть Котмена. Обшитая белыми панелями комната была почти такой, какой он ее помнил, но картинка исчезла. На ее месте был рисунок Минни в виде цветка, но волшебная акварель, такая страстная под своей безмятежностью, исчезла навсегда. Опечаленный, он толкнул дверь старой передней кухни, которая теперь, казалось, была семейной столовой. На месте старой плиты стояла шведская плита, пол был выложен плиткой, а фермерский стол из вяза был выскоблен добела и окружен бесчисленным количеством табуреток. Все было очень аккуратно, по-спартански и приятно, и он прошел на заднюю кухню, где, насколько он мог видеть, ничего не изменилось с тех пор, как был построен дом. Это была тусклая, побеленная раковина заведения, очень большая, с истертым каменным полом и плоской каменной раковиной с ручным насосом над ней. Две двери, одна из которых вела в сад, а другая во двор, были широко открыты, впуская солнечный воздух.


За раковиной работала женщина, которую он мельком видел раньше, когда искал телефон, и когда он вошел, она повернулась, чтобы одарить его широкой фарфоровой улыбкой.


“Нашел, дак?” У нее был такой же буйный кокнийский акцент, как и у Лагга, и Кэмпион, взглянув на нее, подумал, что она не могла родиться ни в каком другом месте. Она была могучей женщиной, такой же высокой, как и он, и агрессивно сложенной, как линкор, с квадратной приземистой головой, на которой серо-стальные волосы были туго заплетены в замысловатую тайну из крошечных косичек. Он предположил, что ей за шестьдесят, но она все еще была сильной и энергичной, с веселыми глазами и чистой, сияющей кожей. Ее сарафанчик под твидовым фартуком, когда-то беззаботно скроенный из брюк, был веселым до глупости, а серьги величиной с кольца для занавесок, на каждой из которых сидела жестяная птичка, касались пухлых плеч, на которых свободно свисали одна-две пряди волос, выбившихся из косичек.


Общий эффект был немного смягчен черной лентой, подозрительно похожей на верх шерстяного чулка, которая была приколота к короткому рукаву над рукой, толстой и мощной, как у землекопа. Он заподозрил, что она разговаривала сама с собой, потому что, когда он появился, она продолжила прямо, просто повысив голос, чтобы включить его в компанию. “Это неправильно, не так ли?” — говорила она - “Я все еще "серьезно", бедняжка. Мы знаем, что она была старой, но к этому мы все должны прийти. Конечно, ты можешь отложить отъезд лондонцев, дорогая, на неделю или дней на десять? Я сказал. Нет, я не могу, сказала она, и это категорично. Ты не понимаешь. Мы не можем сейчас отказаться от этого. Не можем? Я сказал, в этом нет ничего невозможного. О, заткнись! Дайна, сказала она. Они зовут меня Дайна, хотя меня зовут Диана. Мисс Диана Варли. Я никогда не была замужем. Но миссис Кассандс была расстроена. Я мог видеть это, хотя некоторые люди не могли. Ну, она была бы расстроена. Он был как отец для нее и меня. Для него мы были просто ’девчонками’. Я говорю о ее дяде, мистере Уильяме, который был святым на земле, если не считать ’бутылки”.


Мистер Кэмпион, чье лицо становилось все более и более непроницаемым, взял себя в руки. Один пункт в разглагольствовании выделялся как оскорбление его интеллекта. Он точно знал, что этот безупречный образец типа, который был ему так же знаком, как и сам город, никогда не смог бы избежать брака. Взглянув на ее левую руку, он сразу увидел глубокую складку от обручального кольца. К счастью, она вытирала глаза уголком твидового фартука и не заметила его пристального взгляда.


“О, я скучаю по нему”, - сказала она прерывисто. “Я плакала до слез каждую ночь. Он был старой занудой, и я говорил ему об этом, пока меня это не достало. Я знаю, ему повезло, что его так быстро схватили. Иногда они лгут и лгут. Но все равно это было неожиданно. Старина Гарри был здесь, и мы сидели. Мы не пошли домой, потому что мистер Уилл показался мне странным, и мне не хотелось оставлять его на попечение миссис Кассандс, пока мистер Тонкер был внизу. Она не проводит с ним много времени. Незадолго до двенадцати я сказал Гарри — это мой друг — я сказал: "Я возьму ему немного этого чая, потому что он может проснуться и тогда ему захочется.’Я так и сделала, и вошла, разговаривая, как всегда. ‘Вот ты где, старый комок любви, ’ сказал я, ‘ мило и ’от", и я включил свет, а потом, конечно, уронил чашку ”.


Худощавый мужчина был приятно заинтересован.


“Мистер Фаррадей был болен всего один день, не так ли?”


“Он вовсе не был болен”, - запротестовала она. “Вы бы "скоро" услышали об этом, если бы он был болен. Если ’ему было плохо’, маленький колокольчик звонил день и ночь. Он просто спал. Они спят. Старики спят и спят до тех пор, пока вы не удивитесь, почему они потрудились проснуться ”.


“Что сказал доктор?”


“Что он мог сказать? Сказал, что он мертв. Я мог бы сказать ему это. ‘К тому времени, как доктор осмотрел его, бедная старая челюсть была перевязана”.


Она вернулась к своему ведру с мыльной пеной.


“Он согласился, что это было неожиданно. Сказал нам’ как нам повезло. Сказала, что "это’искусство’, которое казалось не таким уж плохим, но в ’это" возрасте и с "это" историей мы ничему не могли удивляться, и подписали поступки. Но мы были удивлены. Старина сам бы в это не поверил, если бы ”он "не "сказал".


“Он хотел жить, не так ли?” Мистер Кэмпион видел своего старого друга в течение нескольких минут за неделю до его смерти и тогда увидел, что тот очень устал. Он был достаточно счастлив, но утомлен, и, как какой-нибудь мятый младенец, казалось, стремился поскорее заснуть.


“Пойдем, Гампер”, - неожиданно сказала мисс Диана. “Он решил’ - это дожить до ночи Гампера. ’Он мне так и сказал”.


Мистер Кэмпион моргнул, глядя на нее, и она рассмеялась.


“Здесь, внизу, это так называют”, - объяснила она. “Измена Гампера и заговор. Ночь Гая Фокса для нас, лондонцев, ночь костра. Моя старая любовь сказала, что она собирается дожить до тех пор. ‘Правильно, ’ сказал я, ‘ отправляйся в рай на ракете, так и будет’. Но она этого не сделала. Скорее, ночь летнего солнцестояния. Вот что такое суббота, вечеринка у мистера Тонкера. Ночь летнего солнцестояния, а Уильям лежит там и скучает по всему шампанскому ”.


Она втерла мыло в глаза и отвлеклась, и в этот момент где-то в доме раздался пронзительный крик Эммы.


“В четыре часа, Дайна!”


“Четыре часа!” - эхом откликнулась мисс Диана и поспешила высунуть голову из двери в сад. “Четыре часа, Сперджен!”


“Четыре часа!” - раздался ответный рев с бордюра, и мистер Кэмпион, которого застали врасплох, успел увидеть, как мужчина в соломенной шляпе бросил мотыгу среди лилий и побежал к дому. Он диагностировал какую-то бытовую проблему, но, похоже, дело было всего лишь в том, чтобы принести кока-колу из сарая на кухню. Операция была проведена в "дабл" и сопровождалась стремительным броском с мусорными ведрами к мусоросжигательному заводу, после чего мужчина зашагал прочь вверх по течению от того места, откуда некоторое время назад доносился стук молотка.


Весь инцидент был слегка сумасшедшим, и Кэмпион все еще был поражен им, когда со двора донесся голос, который он узнал, и вошла Минни с мальчиком лет шестнадцати, неся между собой кучу сложенных цинковых ванн.


Гости из спокойного Нью-Йорка, которые без зазрения совести терпят напоказ ирландцев и обворожительных шотландцев, иногда были ошеломлены, впервые увидев Минни на ее родной земле. Было известно, что новоявленные Рип Ван Винклз наливали себе напитки дрожащими руками, находясь под впечатлением, что классическое приключение каким-то образом повернуло их вспять. Америка Минни досталась ей по наследству от отца, который покинул эту страну в 1902 году и тогда не считался продвинутым представителем своего поколения. Как и большинство художников, он был простой и прямой личностью с сильными привязанностями, а его любимыми авторами были те, что были в детстве: Марк Твен, Фенимор Купер и Луиза Олкотт. Минни побывала в стране и поддерживала отношения со своими тамошними родственниками, но ни один опыт не смог изменить ее мировоззрение. Она тоже была простым упрямым человеком с памятью слона, который носил странную одежду. В юности она выбрала платье матери Хаббард как идеальную одежду, соответствующую ее угловатости и носу соломинки в виде орлиного клюва. Она всегда работала в плотном фартуке для рисования, и теперь, по прошествии двадцати пяти лет, он стал такой же неотъемлемой частью ее внешности, как короткая стрижка "Джон боб" и пронзительные серые глаза. Поскольку Манящая леди была из тех мест, где за углом запросто могла стоять крытая повозка, эффект временами приводил в замешательство. В данный момент она выглядела усталой и немного измученной, но было ясно, что она наслаждается собой и владеет сложной ситуацией.


Мальчик был очень похож на нее и почти такого же роста. Его волосы были колтуном цвета кукурузы, а морщинки от смеха уже пролегли глубокими поперек лба и вокруг глаз. Они со стуком поставили ванны на камни, и Минни протянула руку.


“Альберт, как мило с твоей стороны. Аманда сказала нам, что ты здесь. У нас еще ужасно много дел. Ты не встретил Уэсти, не так ли? Разве это не благословенное чудо? Он на карантине из-за свинки. Вчера вечером его отправили домой из школы. Ангелы действительно заботятся о нас. Итак, это Вестингауз Строу, мой внучатый племянник. Знаете, мой отец был женат дважды ”. У нее был медленный глубокий голос с очень английскими интонациями.


Юноша пожал руку. “После этого тебе просто нужно с этим разобраться”, - сказал он с намеком на извинение, что напомнило Кэмпион о том, как Лео убирал за собой после одного из лязгов Поппи. “Моя сестра и я - дети старшего сына художника. Наши родители хотели, чтобы мы получили образование здесь, и поэтому мы просто переехали к Минни. Аннабель в лодочном домике, присматривает за цепной бандой, или, по крайней мере, мы на это надеемся. Пес тети Хэтт присматривает за подвалом, и, по крайней мере, мы знаем, что он поднимет крышу, если что-нибудь случится ”.


Минни села за стол и немного ссутулилась.


“Разве не было бы ужасно, если бы они начали их открывать?” - сказала она. “Это потрясло бы старину Тонкера”.


Уэсти бросил на нее испуганный взгляд. “Они могут”, - сказал он. “Похоже, ты не знаешь, насколько они молоды”.


“С ними все в порядке”. Минни говорила с полной убежденностью. “У них там есть бар с апельсиновым соком, который они открывают, и через минуту они все отправятся в коттедж пить чай”.


“Я не думал, что они будут это пить, ” с достоинством сказал Уэсти, - но они могут отключить провода, чтобы услышать хлопок”.


“Ерунда, они не дураки”. У нее была возвышенная вера матриарха ее типа. “У меня здесь никогда не было глупых детей. А теперь. ” Она порылась в кармане юбки и достала пачку скомканных списков, скрепленных английской булавкой. “ С ваннами покончено. Ты вымоешь их, Дайна, хорошо? Они всего лишь пыльные. Затем, когда закончишь, напиши кусочком мела "Лед" на двух самых лучших и оставь их все здесь. Альберт, ты хотел бы поймать осла?”


“Честно говоря, ” сказал мистер Кэмпион, который встречался с чудовищем, “ нет”.


“Я согласен”, - поспешно вставил Уэсти. “Это работа для Джейка, Минни. Ему это нравится”.


“Ну, ты проследишь, чтобы он это сделал? Тогда ты можешь запрячь ванну, и ванны и шесть коробок со стаканами могут спуститься вниз все вместе. Не забудь налить себе чаю. Это продолжается несколько дней, и вы будете совершенно измотаны и возненавидите это, если не будете есть. Съешьте кусочек торта прямо сейчас ”.


“Хорошо, мэм, я возьму это по дороге. Есть какое-нибудь сообщение для коттеджа?”


Она внимательно изучила список. “Нет, если только. . . . "Расскажи Джейку о желудке’ . . . . Уэсти, интересно, не лучше ли было бы услышать это от тебя”.


“Что это?” - спросил я.


“Ну—” она заколебалась, и ее свирепые глаза были глубоко серьезны, “— в наши дни никого не волнует, как одевается мужчина, и вся эта чушь ушла навсегда, но иногда, когда люди не видели никого раньше и они новички в этом месте, они чувствуют себя немного неловко. Ты понимаешь, что я имею в виду?”


Уэсти начал смеяться. Он только что достиг того возраста, когда полная абсурдность старших обрушилась на него великолепной россыпью.


“Другими словами, если Джейк не хочет бриться и не подстригается, он должен застегнуть рубашку?” предположил он.


Смех Минни, который, казалось, всегда заставал ее врасплох, вырвался из ее знаменитого носа в виде фырканья.


“Ну, в любом случае, нижние пуговицы, - сказала она, - если он застегнет на шею. Именно великолепный галстук-бабочка и эффект волосатого живота заставляют незнакомцев вздрогнуть. Как ты думаешь, ты могла бы сказать ему об этом действительно тактично? Будь осторожна. Он забавный мальчик. Ты знаешь, что однажды случилось. ”


“Когда кто-то дал ему чаевые?”


“Да, ну, это было совершенно непредвиденно. В наши дни это так необычно. Бедняга был евреем, изготовлявшим шкатулки, и одним из лучших клиентов Уолли. У него был "Роллс-ройс", и Джейку понравились его очертания, поэтому он показал ему, как вставлять его, не поцарапав. Мужчина дал ему полдоллара и, о боже!”


Мальчик был сочувственно серьезен. “Он ударил его, не так ли?” - серьезно спросил он.


“Ударь его!” - возмутилась Минни. “Он не только повалил его так, что тот был оглушен, но и забрал все его деньги, около тридцати фунтов. Десять фунтов из них он сразу же после обеда отправил в Благотворительный фонд художников, а остальное выбросил в пруд. Боже мой, какой был скандал!”


“Что случилось?” мистер Кэмпион был вынужден задать этот вопрос помимо своей воли.


Минни вернулась к своему списку. “О, Тонкер все уладил”, - равнодушно сказала она. “Мужчина был ужасно порядочен по этому поводу. Потом они все приехали погостить. Приятные шумные люди. Я нарисовала дочь. Имя вроде Поттер-Хайам. О, Уэсти, стулья из деревенского зала.”


Он кивнул. “Я поговорю со Скэтом. Он здесь, наверху, работает над лодкой. Это будет круто. Увидимся”. Он зашагал прочь, по пути заглянув в буфетную.


“Посланная Богом”, - небрежно сказала Минни. “Что бы, черт возьми, случилось без них всех? Я не могу метаться, как двухлетний ребенок. Покраска дома чуть не убила меня ”.


“Пейзаж? Это новое направление”. Кэмпион заинтересовалась и улыбнулась ему.


“Не будь занудой. Я имею в виду дом. Мы с Диной покрасили его в апреле. Разве ты не заметил?”


Мистер Кэмпион посмотрел на нее с удивлением. “Я подумал, что это выглядело очень мило”, - сказал он.


“Так и должно быть, - заметила Диана от раковины, - она убирала верхнюю часть, а я нижнюю. Боже, у нас был беспорядок! И жесть — чтоб мне провалиться!”


“Но почему?”


“Потому что это было похоже на смерть”, - откровенно призналась Минни. “Мы также забетонировали маленькую террасу Уилла, и теперь он никогда не будет ею пользоваться. О боже, я так скучаю по старому любимцу, Альберту. Мне все время кажется, что я слышу его маленький колокольчик. Раньше он звонил, когда чего-то хотел ”.


“И когда ты вынула свои руки из воды, высушила их и залезла туда, он забыл, что это такое”, - добавила Диана, смеясь.


“Ты видела комнату, которую мы сделали для него из старой молочной, не так ли?” Минни поднялась на ноги. “Подойди и посмотри. Это сделало это возможным. Когда он был прикован к постели, мы не могли подняться по лестнице. Это очень приятно. Скат — ты помнишь, это сын Скетти Уильямс — выбил для меня южное окно, чтобы ему была видна река ”.


Говоря это, она вывела его в сад и по выложенной кирпичом дорожке направилась к заброшенной молочной. Дверь была заперта, но она достала ключ из кармана, и они вошли. Из этого получилась очаровательная комната, которая пока оставалась почти такой же, какой ее оставила хозяйка, и в ней были весь домашний уют и острый реализм старости. Здесь не было дизайна и притворства, но был большой комфорт и воздушность, необычные для таких апартаментов. Новое окно тянулось от пола до потолка, а снаружи была небольшая бетонная платформа, достаточная для того, чтобы на нее выкатили высокую больничную койку.


Минни села в кресло-качалку перед окном. “Я привыкла сидеть здесь, штопать и кричать на старого негодяя”, - сказала она. “Знаешь, Альберт, он был вполне счастлив”, - сказала она. “Раньше он спал весь день и почти всю ночь, но ему не было скучно, и он не был дураком”.


Мистер Кэмпион расхаживал по комнате. Жалкие лекарства все еще стояли на каминной полке: тальк, старомодные таблетки и маленькая белая коробочка с надписью “Таблетки”.


“Во-первых, как он сюда попал?” Вскоре Кэмпион спросил, взяв коробку и рассматривая ее содержимое через одну линзу своих очков. “Он остался на вечеринке, или Тонкер принес его тебе в подарок на день рождения или что-то в этом роде?”


“Нет”. Казалось, она сама задавалась этим вопросом. “О, я помню. Конечно. Он был эвакуирован. Они бомбили Лондон”.


“Так они и сделали”, - согласился он. “И тогда он приплыл сюда, не так ли, и просто поселился?”


“Я полагаю, что так оно и было”, - признала она. “Мы знали его целую вечность до этого. Он был хорошим старым парнем, Альберт”.


“Он мне нравился”, - сказал Кэмпион. “У него была такая потрясающая невинность. Что это за штуки здесь?”


“Эти?” Она бочком повернулась, чтобы взглянуть на коробку, которую он протянул ей. “Сливовый, я думаю. Раньше у него была одна за ночь, иногда две в последнее время. Доктор дал его нам. Он обычно принимал его со своим последним напитком ”.


Мистер Кэмпион поставил коробку на место и перешел к комоду, где в одиноком великолепии стоял "тантал" дяди Уильяма. В средней бутылке оставалось еще четверть дюйма скотча, а из маленького ящичка под ней выглядывал, не краснея, оранжевый конверт, который сейчас хорошо известен в Британии.


“Футбольные бассейны?” поинтересовался он. “Он все еще играл в них?”


“Скорее! И он все еще был немного на коне. Одна из последних вещей, которые он сделал, это заплатил своему букмекеру. Старина Солли Л., вы знаете. Он придет на вечеринку. Боюсь, это был ошеломляюще большой счет, но Уилл оплатил его, и это оставило его довольно сильно разоренным. Солли был потрясен. Он приехал повидаться с ним. Они провели великолепную сессию. Я думала, что он дал Уиллу новую жизнь. Я, конечно, наполнила бассейны. Они обязательны, не так ли?”


Мистер Кэмпион хотел было усомниться в этом замечательном утверждении, но передумал. В данный момент смерть дяди Уильяма была его главной заботой. Поэтому он сказал вместо этого:


“Я полагаю, это окно оставалось открытым весь день?”


“Не в последнее время”, - грустно сказала она. “Он начал становиться таким холодным”.


Мистер Кэмпион пересек комнату, встал рядом с ней и посмотрел поверх цветов на ручей.


“Был ли он застрахован?” он спросил с несвойственной ему прямотой.


Минни странно посмотрела на него. “Нет, дорогой, он не был таким. Он был слишком стар, прежде чем подумал об этом, и, кроме того...” Она заколебалась и, наконец, рассмеялась. “Вы знаете, он отдал большую часть своих денег мне — передал их мне четыре с половиной года назад. Вот почему он хотел дожить до ноября. Тогда закончился пятилетний период дарения, и не пришлось бы платить пошлины за смерть. Я не думаю, что с моей стороны было неправильно принять это в первую очередь, не так ли? Я была в затруднении, а у него не было ни души во всем мире ”.


“Я знаю, что он этого не делал, и даже в этом случае, моя дорогая девочка, он не смог бы купить такой уход ни за какие деньги на земле”.


“Так я и думала”. Она вздохнула. “О, моя дорогая, я этого не вынесу, давай выйдем отсюда и посмотрим на какие-нибудь картины”.


Мистер Кэмпион запечатывал конверт, который достал из кармана, и спрятал его, прежде чем уйти.


“Доктор разумный?” - небрежно осведомился он.


Минни поднялась. “Очень молоденькая, ” сказала она, “ но вполне ничего. Я думаю, он чувствовал, что мы поднимаем много шума из-за заранее предрешенного решения”.


Высокий мужчина улыбнулся ей. “Тем не менее, он не был удивлен, когда это произошло”.


“Ну, он был, скорее, достаточно странным”. Минни закрывала окно. “Как и Гордон Грин и сэр Фредерик Хьюз. Прошлой весной они приезжали, чтобы провести полное обследование старого любимца, и сказали, что тогда он должен быть хорош в течение пары лет. Однако, бедняжка, он умер, так что ничего не поделаешь. Ну, вот и она. Пойдемте”.


Она вывела его и снова заперла за ними дверь. “Я просто хочу ненадолго оставить все так, как было”, - сказала она.


Мистер Кэмпион заговорил импульсивно. Этот вопрос уже некоторое время вертелся у него в голове, но любопытство довело его до предела.


“Я собирался обратиться к тебе профессионально, Миранда Стро”, - начал он. “Я подумал, не следует ли нам сделать портрет Аманды, пока ее волосы все еще рыжие”.


Минни казалась заинтересованной, но смущенной.


“Полное лечение?” - спросила она. “Боюсь, это придется пройти у Фанга”.


“Так я должен надеяться. Не настоящая снаружи”, - легко согласился он, когда она остановилась, чтобы посмотреть на него, склонив голову набок.


“Мне бы понравилось. Там есть, что положить. Думаю, я тоже мог бы это вставить, но это обойдется тебе в кругленькую сумму, мой мальчик”.


Он был спокоен. “Я думал, что это возможно. Но Руперт благословит нас позже. Я поговорю с Копли из ”Фангз"".


“Если ты согласишься, я сделаю все, что в моих силах, чтобы получить его в этом году. Я должен начать с австралийской красавицы в следующем месяце, но остальные могут перенести на один ”.


“Хорошо. Я поддержу тебя. Дела процветают, не так ли? Я видел что-нибудь о Бостонской художественной галерее?”


Ее странное свирепое лицо засияло. “Слава Богу, ты справился”, - сказала она. “Это чудесно. Четыре. Два цветка, миссис Эммерсон и Уэсти. Странная смесь, не правда ли, цветов, женщин и детей? И все же, я полагаю, вы не сможете сфотографировать никого из них без сентиментальности или жестокости, а мой подход по сути реалистичен, даже если он немного индивидуален. Напомните мне показать вам кое-что ”.


Они снова были на кухне, когда он задал свой последний вопрос.


“Минни, ты в последнее время не видела поблизости незнакомца?” - спросил он. “Дней восемь или девять назад; мужчина в плаще?”


Продолжения он не добился. Позади него раздался грохот, подобный концу света, когда мисс Диана уронила цинковую ванну на каменные плиты. За мгновение до того, как он обернулся, он увидел, что выражение легкого любопытства на лице Минни не изменилось. Однако сенсация все еще была впереди. Как будто грохот был барабанной дробью, тень упала на ярко освещенный дверной проем, ведущий во двор, и мистер Лагг, дышащий как морская свинья и действительно похожий на нее, с потемневшим от напряжения лицом, тяжело вошел в комнату с обмякшим телом на руках.


“Вот еще одна”, - выдохнул он, ставя ее на стол, где она зашевелилась и застонала. “Отрежь ей кружево. Она не ’арф ", а "шок”. Он инстинктивно повернулся к мисс Диане.


“Дай нам попить, утенок. Что угодно, только не воду. Мне придется нести ее последние несколько ярдов”.


Испуганный взгляд мистера Кэмпиона оторвался от Лагга и упал на лежащую на столе страдалицу, и он, к своему изумлению, увидел, что это была его утренняя подруга по уходу за могилой, секретарь наблюдающей за птицами Фанни Дженаппе, мисс Пинкертон из поместья Понтисбрайт-Парк.


OceanofPDF.com


## Глава 4


СГУСТКИ В КЛЕВЕРЕ

Я


КОГДА мисс ПИНКЕРТОН взяла себя в руки, она очень разозлилась, как часто бывает с людьми, которые чувствуют, что их несправедливо поймали в ловушку и заставили проявить слабость. Ее разумное лицо было покрыто красно-белыми пятнами, а нос и рот были сжаты.


“Спасибо, миссис Кассандс. Спасибо, мистер Кэмпион. Со мной все в порядке, просто отлично”. Ее голос звучал возмущенно. “Просто оставьте меня в покое. Я прилягу на минутку. Я не хочу создавать никаких проблем. Просто отведите меня в старую комнату мистера Уильяма. Через мгновение я буду совсем собой. Это произошло вот так внезапно. На самом деле, полиция должна была предупредить меня. Это очень, очень отвратительно и неприятно ”.


“В чем дело? Что случилось? Пинки, ты выглядишь как смерть”. Минни крепко взяла ее за руку и повела вглубь дома. “Пойдем наверх. Через мгновение с тобой все будет в порядке. Что, черт возьми, это такое?”


Мистер Кэмпион не последовал за ними, а повернулся к Лаггу, который сидел на краю раковины и потягивал из коричневой стеклянной бутылки, которую мисс Диана чудесным образом извлекла откуда-то из-под нее.


“Что теперь?” - требовательно спросил он.


Мистер Лагг вернул пустой сосуд своей благодетельнице, которая смотрела на него жестким, лишенным любопытства взглядом, и вытер рот.


“Спасибо, приятель”, - сказал он. “Мы еще увидимся”. Затем, выпрямившись, он подмигнул своему работодателю и дернул подбородком в сторону двери, прежде чем неуклюже выйти. “Цветущая женщина воткнула свой нос прямо в труп”, - сказал он, когда они остановились у насоса, вне пределов слышимости из кухни. Мистеру Кэмпиону пришлось зажмуриться, чтобы что-то разглядеть после полумрака в помещении. Здесь свет был подобен бриллиантам, и лицо Лагга, огромное и слегка озорное, вырисовывалось на фоне зелено-белого свечения. “Никто не был виноват”. Рычание толстяка было конфиденциально понижено. “Она шла по тропинке, как старая дева, которой она и является, принюхиваясь туда-сюда. Мы все были там, я, и Управляющий, и сержант, и бобби, и доктор, которые только что прибыли. Никто из нас не заметил ее, пока она не оказалась прямо над нами. Я подставил себя, но с таким же успехом я мог бы попытаться остановиться и взглянуть на немного еды. Она бросилась вокруг меня и издала изысканный смешок. ‘О, дорогая, что здесь происходит?’ “ фыркнул он. “Она вышла. Как раз в этот момент орф пришел ’есть ’, и лорд лувадак!”


“Она узнала его?” - с интересом спросил мистер Кэмпион.


“Не могу сказать”. Лагг был задумчив. “Могло бы получиться. Но так же легко могло и не получиться. Судя по тому, как он выглядел, я сомневаюсь, что его жена могла проникнуться к нему симпатией”.


“Она кричала?”


“Больше похоже на свист, как у поезда. Затем она начала удаляться. Старый Управляющий, он не любитель, дай мне знак увести ее и не мешкай’. Я поддержал ее в этом ”.


Он был чем-то доволен. В этой хорошо накачанной груди, казалось, пробудилась свежая мужественность, и его маленькие черные глазки обратились к двери. “Пора, старая дева”, - сказал он.


“Вы узнали что-нибудь новое о трупе”.


“Перелом затылочной кости. Я понял это, когда поддерживал ее орф. Парень всего лишь говорил очевидное, вы могли это услышать. ’Она’так и не дошла ни до чего”.


Маленькая дурацкая песенка из его студенческих дней заползла в голову мистера Кэмпиона и смешалась с жужжанием пчел и пением птиц.


“Песок в его маленьких носках, которые он насыпал


И ударил ее по затылку”


“Уже есть какие-нибудь признаки наличия оружия?” - спросил он.


“Нет”.


“Тебе лучше вернуться”.


“Через минуту”. В маленьких глазках появилось свиное негодование. “Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Акушерка, знающая, что в соседней комнате идут роды, и не может добраться до нее. Ради бога! Я думал, у тебя здесь личное дело, о котором нужно позаботиться.”


Он замолчал. Маленькая девочка, прижимая к груди неизбежную бутылку, медленно пересекла конец двора и исчезла в цветнике. Блаженная улыбка расплылась по белому лицу.


“Эй, ” сказал он, - возможно, ты знаешь, что делаешь”. Он сделал паузу и добавил “сэр”, как бы запоздало подумав. “Да, я понимаю”, - продолжил он с новым энтузиазмом, - “этот "вот" уз должен быть задет. Я просто вернусь на кухню, чтобы приготовить декко к тому, что я заметила, а потом вернусь к фильмам. Так во Франции называют rozzers, вы знали? Я научился этому на сборщиках ”.


Мистер Кэмпион ничего не сказал, но снова последовал за ним в прохладный полумрак дома. Минни и мисс Пинкертон не было видно, но мисс Диана мыла стол, ее огромные красные руки сияли, а серьги тряслись так, что казалось, птицы на них должны взлететь. Мистер Лагг остановился у чистого конца доски и облокотился на нее, положив руки прямо на влажную поверхность. Мисс Диана тут же прекратила свои попытки подражать ему, так что они стояли лицом друг к другу, как уравновешенные буйволы, склонив головы для атаки.


“Я видел вас раньше”, - сказал Лагг без предисловий.


“Я думала, ты знаешь”, - сказала она деревянным голосом, ее чистая кожа ярко выделялась в темной комнате.


Глаза толстяка затуманились, когда он прищурился, пытаясь вспомнить.


“Ты была на крыше одного из этих огромных железнодорожных развозных фургонов, запряженных лошадьми”, - сказал он наконец. “Ты была в обтягивающих брюках, и у тебя был бантик на мизинце, и ты ела кусочек хлеба с Боврилом”.


“Мармайт”, - поправила она его, смеясь.


“Так оно и было, осмелюсь предположить”, - согласился он. “Мы стояли в пробке полтора часа у старого особняка Уз . . . . .”


“Ты был в своем автобусе. . . . .”


“Назовите это машиной, миссис”. Он был оскорблен. “Это было ’вторая отремонтированная машина вашей светлости’ и замечание механика. Я был в форме моего шовера ... ”


“Я знаю, что ты был”, - сказала она. “Это было много лет назад. Надеюсь, ты помнишь. Я приготовила тебе апельсин”.


Мистер Лагг поднял руку размером с банщика. “Ты подарила мне счастье, моя девочка, - сказал он, - и не забывай об этом. Что ж, мне пора приступать. У меня тут небольшая неприятность, Андс. Но— ” его взгляд скользнул к цветнику, из которого исчез ребенок, “— я вернусь, не удивлюсь.


“Это верно”, - сказала она. “Я всегда здесь, кроме тех случаев, когда я дома. Привет. Мне показалось, что я видела вас раньше, когда вы впервые пришли ”.


“Привет, утки”, - сказал мистер Лагг и улыбнулся мистеру Кэмпиону, когда они вместе выходили. “Мы с ней старые друзья”.


“Так я и вижу”. Мистер Кэмпион был поражен совпадением. “Я очень рад это слышать, потому что она кое-что знает об этом трупе”.


“Убегай!”


“Я думаю, да. Ты знаешь ее достаточно хорошо, чтобы выяснить, в чем дело?”


Мистер Лагг начал смеяться с игривостью, которую мистер Кэмпион никогда не замечал в нем раньше.


“Я никогда не видел ее до сегодняшнего дня во всей своей естественности, Петушок”, - сказал он, “но поскольку ты спрашиваешь, я не думаю, что она многого от меня захочет”.


Мистер Кэмпион пристально смотрел на него, пока толстяк не начал ерзать.


“О, хорошо, хорошо”, - сказал он наконец, - “Я не выйду в белом платье. Хотя она скорее в моем вкусе. Энергичная. Это не какое-то забавное место или карта, но у него своя атмосфера. Позвольте мне познакомить вас с местными жителями, и я расскажу вам все, что вы хотите знать. Не вздумай ее трясти. Идея в том, чтобы держать копов подальше от этого дома, не так ли? Что ж, я вернусь к этим мерцающим. Пока. Будь хорошей ”.


Он небрежно махнул рукой в сторону цветника.


“Начур весной”, - сказал он и покатился к маленькой белой калитке, ведущей на луг.


Когда он исчез за сараем, до потерявшего дар речи мистера Кэмпиона донесся странный звук. Мистер Лагг пел.


“Покатай меня о-хо-ховер


В туалете!”

II


Старина Строу, отец Минни, превратил помещение десятинного амбара в студию в 1905 году, когда он был на пике своей славы и вложил в это предприятие весь свой ум и около половины своих денег. Когда мистер Кэмпион вошел в нее в тот яркий полдень, когда восточные двери, способные вместить груженную сеном лошадь, были открыты небу, он снова удивился этому. Оригинальное здание, построенное из цельного дуба и того же размера и формы, что и приходская церковь, всегда оказывалось слишком дорогим для отопления, и после различных экспериментов художник отказался от борьбы и построил в северном трансепте студию внутри студии.


Эта комната была построена на высоте восьми футов над основной частью зала, так что эффект был похож на декорации, с северным окном в виде капли в задней части. Резной балкон с перилами предохранял от падения из маленькой комнаты в большую и превращался в одном конце в элегантную лестницу. Зимой за перилами можно установить перегородку, оставляя внутри большую светлую комнату. Именно здесь работала Минни, и, стоя на выложенном красной плиткой полу главного здания, мистер Кэмпион слышал, как Аманда передвигает чайные чашки наверху. Он сдержанно кашлянул.


“Он шутит над шрамами, - заметил он в разговоре, - который никогда не чувствовал ран. Это выдра, которую я вижу перед собой?”


На мгновение воцарилась тишина, а затем, к его удовольствию, послышалась возня, когда кто-то выкатился на балкон.


“Отрекись от своего отца и отрекись от своего имени”, - прямо сказал жизнерадостный голос из Новой Англии, - “или, если ты не хочешь, дай только клятву любви, и я больше не буду старым Капулетти. Выдра ошибается”.


Тринадцатилетнее личико, яркое, как лютик, с желтыми косичками в руках, похожее на чашку для питья, смотрело на него через перила.


“Привет, я Аннабель. Ваша жена здесь, наверху. Я почти все это знаю”.


“Рад за вас”, - сказал мистер Кэмпион.


“Да”, - сказала она беззаботно, - “неплохо. Пойдем, выпьем чаю. Я собираюсь позвать детей. Мы собираемся вытереть стол”. Она указала вниз, и он впервые увидел предмет мебели, который был настолько велик, что его глаз не обратил на него внимания. Это была двенадцатиногая банкетная доска каролинского периода длиной двадцать пять футов, покрытая густой резьбой снизу и гладко блестящая сверху, и она занимала половину центра главного зала.


“Это милая вещь”, - сказал он неадекватно. “Ты скользишь на ней?”


“Нет, мы одеваем близнецов в штаны с подкладкой и таскаем их за собой”, - серьезно ответила она. “Они слишком тяжелые. Это очень полезно. Я пойду и заберу их”.


“Пока нет”. Откуда-то сзади твердо произнесла Аманда. “Они в коттедже, ужинают. Они должны правильно держать балласт”.


“Хорошо, но это должно быть сделано”.


“Позже. Выпей немного молока”.


“Больше ничего, спасибо. Думаю, мне лучше пойти с вами на пристань. Там только Скат и старина Гарри Буллер, и она должна быть построена должным образом. Может быть, вы хотели бы обсудить свои планы со своим мужем? Он еще ничего не предпринял, совсем ничего.” С этими словами она соскользнула вниз по лестнице, одарила мистера Кэмпиона вызывающим взглядом и, обогнув его, выскочила в зелено-золотой полдень. Она была настоящей соломинкой, отметил он, но, к счастью, избежала носа.


Он поднялся наверх, и запах скипидара и чая встретил его волной ностальгии. Комната напомнила ему любую студию, принадлежавшую Минни и Тонкер, - убогое, захламленное помещение, полное игрушек и набитое картинами на всех стадиях композиции. Аманда стояла на коленях на коврике перед электрическим чайником, перед ней стоял чайный поднос с разноцветными чашками.


“Я понял, что это не ты, - любезно заметил он, - по волосам”.


“Ах, но я знала, что это ты”, - сказала Аманда, похлопав по потертому кожаному дивану, на который она прислонилась, “по пылу. Я говорю, что бы ни случилось в субботу, это должна быть настоящая вечеринка. Дети прекрасно проводят время, как и Минни. Она, должно быть, сильная, как лошадь ”.


“Надеюсь, наш сын относится к этому с пониманием?”


“Очень. В последний раз я разговаривала с ним, когда он сидел на лужайке с еще более маленьким ребенком и полировал стопку самых дорогих на вид тарелок. Он сказал: ‘Извини, дорогая, но мне пора идти”.


Мистер Кэмпион сел. “Интересно”, - серьезно сказал он. “Минни, должно быть, использовала последнюю в мире растраченную энергию”.


Его взгляд упал на чайник. “Настоящее электричество, да? Это новшество. Должно быть, стоило немалых усилий доставить его сюда из деревни”.


Аманда задумчиво посмотрела на него, и ее глаза медового цвета затуманились.


“Все накрыто здесь и в двух свободных спальнях и столовой, которой они не пользуются”, - заметила она. “Больше нигде. Что случилось с Минни?”


“Ничего, что я заметила. Она кажется удивительно жизнерадостной. В данный момент она утешает мою подругу-упыря, мисс Пинкертон из Fanny's outfit. Бедная женщина наткнулась на полицейских как раз в тот момент, когда они поднимали тело ”.


“О боже”, - сочувствовала Аманда. “Люди никогда не отводят взгляд. Но серьезно, ты действительно думаешь, что с Минни все в порядке? Кажется, что все здесь устроено как на фабрике ”Алиса в Стране чудес" — сплошные сумасшедшие правила профсоюза ".


Мистер Кэмпион снова надел очки. “Должно быть, это как-то связано с официозом”, - сказал он. “Сегодня все в свободном мире таково. Это пройдет, но в данный момент мы в самом разгаре. Я знаю. Я пережил эпоху джаза, эпоху умиротворения, эпоху сражений. Теперь наступил возраст Чиновника. По закону средних чисел в следующий раз нам следует перейти к чему-нибудь более веселому. Между тем, моя милая, боюсь, у нас есть более насущная проблема ”. Он заколебался, и его глаза за стеклами очков потемнели. “Это дядя Уильям. Я пока ничего не могу доказать, но я ужасно боюсь, что кто-то хотел, чтобы он ушел, когда он это сделал ”.


“О Альберт, нет!” Аманда сидела на корточках, ее умное лицо побледнело под загаром. “Это ужасно”, - сказала она наконец. “Ты уверен?”


“Почти. Я скорее думаю, что кто-то сделал что-то очень простое и довольно ужасно бесцеремонно умное с дядей Уильямом, и у меня на это дикий взгляд ”.


“А Минни знает?”


“Нет. Я думаю, это разбило бы ей сердце”.


“Тогда . . . . . .?”


“Я не знаю”. Он поднял голову. “Послушай. Шаги. Я говорю, где-то свирепый сквозняк”.


Аманда продолжала выглядеть обеспокоенной, но кивнула в сторону окна, и он впервые увидел, что одно из больших верхних стекол разбито. Он с любопытством осмотрел его.


“Кто-то что-то пропустил через это отсюда изнутри”, - сказал он. “Я бы сказал, это один из рисков, связанных с родами Минни. Я удивляюсь, что юная Аннабель не проинструктировала меня довольно ловко отремонтировать эту стоянку.”


“Кто у нас самый умный?” - спросила Минни, входя в сарай. “Боже мой, Альберт, неужели ты не можешь прийти на чай, не обнаружив по дороге чего-нибудь ужасного на лугах?" Эта бедная несчастная женщина, ” продолжала она, топая вверх по лестнице и бросаясь в потертое кресло напротив него, прежде чем он смог подняться. “Она была потрясена до потери рассудка. Она говорит, что мертвый бродяга ”.


“Бродяга?”


“Так говорит Пинки. Ложь по поводу. Бедняга, я очень надеюсь, что он не был голоден. Мы могли бы его чем-нибудь угостить. Что дальше? Кажется, на этих вечеринках происходит все. Чай, дорогая? Благослови тебя Господь, ты спасаешь мне жизнь ”.


“Где сейчас бедняжка Пинки?” - заботливо осведомился мистер Кэмпион.


“В гостиной. Дина с ней. Я позвонила на ферму Поттера — они называют это поместьем Понтисбрайт—Парк - и попросила прислать за ней машину. Все эти эффективные люди распадаются на части, когда испытывают физический шок. Она никогда раньше не видела ничего подобного, и ее от этого затошнило. Я полагаю, старина Лагг тоже немного любитель ужасов, не так ли? Он сказал ей, что это было там в течение нескольких недель, и что она, должно быть, проходила мимо этого каждый раз, когда переходила мост.”


“Что эта леди вообще здесь делала?” - поинтересовался мистер Кэмпион.


“Она пришла помочь”. Высокие скулы Минни покрылись пятнами румянца. “Кажется, мне так или иначе этого нужно много. Мать Уэсти присылала мне большую часть еды, по крайней мере, так казалось до недавнего времени. Розовощекие типы. Она работает у Фанни Генаппе, но он одолжил ее человеку, который занимается преобразованием поместья. Я думаю, у нее достаточно свободного времени, и она предложила помочь мне с любой секретарской работой, в которой я нуждался. Она была очень внимательна. Она пожала плечами, закрывая тему. “Бедная старушка Фанни, ” заметила она после паузы, “ это позор”.


Аманда сидела, скрестив ноги, на коврике, ее комбинезон облегал ее стройность. Она все еще была бледна, но новая тема заинтересовала ее.


“Я не думаю, что мы с тетей Хэтт будем сильно любить его, если он будет эксплуатировать деревню”, - пробормотала она.


“Фанни?” Минни была возмущена. “О, ты не можешь винить Фанни. Это действительно было бы совсем нечестно. Он всего лишь купил маленький тихий коттедж с несколькими обветшалыми холмами вокруг, где гнездятся жаворонки. Это все, что он сделал. Он хотел улизнуть туда и понаблюдать за ними, но потом, конечно, все его унылые денежные люди добрались до него и выгнали, и заставили его скупить всю землю поблизости, разнесли это место на куски и распугали всех жаворонков. Это всегда происходит с Фанни. Как только он получает все, что хочет, им приходится это отбирать, потому что это неэкономично ”.


“Но это его деньги”, - возразила Аманда. “Он получает деньги, не так ли?”


“Ох уж это старье”, - сказала Минни. Она немного посидела, скривив тонкие губы, и ее пронзительный взгляд стал задумчивым. “Фанни ни в чем не виновата”.


“Тогда кто виноват?”


Минни подняла взгляд, она все еще хмурилась. “Я скорее предполагаю, что это мужчина по имени Сидни Саймон Смит. Вы его знаете?”


“Ого!” мистер Кэмпион сел. “Человек из Эсэсовцев. Он где-то здесь?”


“Очень даже. Он временный босс Пинки. Он перестраивает поместье в интересах Дженаппе. Я встречалась с ним, но он меня не привлек. Какой он очень современный типаж. Тонкер называет его ‘палиндромным VIP”.


“Почему ‘палиндромный’?” - спросила Аманда.


Минни рассмеялась. “Ты должна сказать ‘что!", а затем Тонкер говорит "s P.I.V.”.


Широкий рот мистера Кэмпиона скривился. “Иногда его называют ‘Джек в лодке’”. пробормотал он. “Тот, у кого все очень хорошо. Он придет на вечеринку?”


“Я полагаю, что так”. Казалось, у нее не было никаких чувств по этому поводу. “Ты помнишь, когда были настоящие вечеринки, Альберт?”


“Моя шляпа, да!” - пылко сказал он. “Нас двадцать человек, сплоченных, как совы, в собственном изобилии. Я помню ту, которую вы с Тонкер устроили здесь до вашей свадьбы, когда твой отец был в Испании. По всему дому были расставлены чучела родственников, чтобы придать ему респектабельности. Какими потрясающе респектабельными мы были! В постели лежала ужасная пожилая леди, кто-то сидел на лестнице, а в столовой очень солидного вида человек читал "Таймс". Но у него был нарисованный воздушный шар вместо головы, и когда гость открыл дверь, его внезапно подхватило сквозняком, и он просто уплыл. Кто была той, кто видел, как это произошло?”


“Тот, кто не очень хорошо знал нас. Я никогда не забуду его цвет. Это был первый раз, когда я узнала значение нильской воды”. Минни смеялась. “Я забыла его имя. Тем не менее, эти новые шоу - это очень весело. Никогда не знаешь, кто приедет, и я устраиваю так, чтобы друзья тоже могли прийти. И тогда нам начинают нравиться новые люди, и они становятся друзьями в следующий раз. Это делает дело немного масштабным ”.


“Я вижу, что это могло бы быть. В помощь чему это на самом деле? Кассандс и Компания?”


“Нет, это особый Тонкер”. Она снова была девушкой в своем энтузиазме. “Это объединенное восприятие и Company Limited и X-ежегодный рекламный гала-концерт Миранды Стро и Праздник Шампанского. Все это было проверено, одобрено и тщательно изучено, вывернуто наизнанку и оказалось надежным, так что наша совесть чиста ”.


“Полностью протестирована”, - согласилась Аманда. “Почему X-annual?”


“Потому что X - неизвестная величина. Мы никогда не знаем, когда она может появиться у нас снова”.


“В высшей степени разумно”, - одобрительно согласился мистер Кэмпион, - “но это звучит как большая домашняя работа. Тонкер и Уолли ограничены в восприятии и компании, не так ли? Чем они на самом деле занимаются?”


“Думаю, я это знаю. В данный момент они работают на Аландел”, - рискнула предположить Аманда, имея в виду концерн по производству самолетов, с которым она была связана. “Они ‘видят способ’, не так ли? Они изучают для нас социологические аспекты сверхзвукового взрыва. Они супер-пиарщики с дальновидностью, не так ли, Минни?”


Художница откинулась на спинку стула и вытянула свои длинные руки над головой.


“Это люди идей”, - сказала она. “Крошечная мощная фирма, о капитале которой нечего и говорить, но которым каким-то образом удалось сохранить независимость. Они скорее похожи на маленького мальчика, прогуливающегося по игровой площадке и сосущего особенно привлекательно выглядящий леденец, но пока им все сходит с рук. Очевидно, что они не могут рекламировать напрямую, поэтому их лучший способ ведения бизнеса - показать своих клиентов друг другу, и они должны устроить очень хорошее шоу, чтобы заставить их играть ”.


“Да, я вижу это”, - сказал он. “С чего вы взяли?”


“Я? О, ты помнишь старые воскресные шоу давным-давно? Чай, шерри, фотографии и маленькие розовые пирожные в воскресенье днем перед отправкой? Что ж, это современная версия того же самого. Я приглашаю всех, кто имеет какое-либо отношение к продаже моих работ, нескольких старых клиентов и нескольких перспективных. У меня есть Беджер из the Lyle, и Ван Дер Хум, и еще десятки других. Нас будет много. Perception потратила все свои средства на шампанское, и я делаю остальное ”.


Мистер Кэмпион поднял брови. “Крепкое шампанское?” поинтересовался он.


Она кивнула. “Я знаю, некоторым людям это не нравится, но это так просто. И, кроме того—”


“Кроме того?”


“Ну, самый глупый чиновник никогда бы не поверил, что ты возьмешь с собой в постель бутылку шампанского в частном порядке”, - сказала она. “Во-первых, это было бы так сложно. Но они могут быть очень сомневающимися насчет джина ”.


“Официально?” начал было он, но она отвела взгляд, и он сменил тему. “У Тонкера есть какие-нибудь сюрпризы для вечеринки?”


“Десятки”. Ее лицо засияло, как всегда, когда она говорила о своем муже. “Призовой номер абсолютно грязный. Вы слышали о масках Тонкера? Это смертельно секретно, но это мало что значит ”.


“Его маски?”


“Да. Мужчина изобрел какую-то латексную резину, которая на самом деле пористая. Через нее можно дышать, поэтому она не обжигает кожу. Для большинства вещей она была слишком мягкой, поэтому он пошел к Тонкеру, чтобы придумать, что с ней можно сделать. Тонкер немедленно изобрел маску, которая является, буквально, маской красоты. Он называет это старой оригинальной кожей, и вы можете, если у вас нет такого клюва, как у меня, или четырех или пяти подбородков, сделать совершенно новое лицо, с подкладкой там, где вам это нужно, разглаживающим там, где у вас морщины. Конусы замаскированы, а сумки спрятаны. Они не толще, за исключением тех мест, где это необходимо, хорошей основы на основе пудры, и выглядят не так искусственно. Но, естественно, они не живые. Разве это не отвратительная идея? Любой, кто украдет поцелуй, тут же падает в обморок. Тонкер подумала, что они будут очень хороши для театра ”.


Ее посетители смотрели на нее с нескрываемым ужасом.


“Какой ужас!” - сказала Кэмпион наконец. “Ты действительно видела все это, Минни?”


“Конечно, у меня есть. Я помогла с первыми двумя. На большее у меня не было времени. С ними было весело играть”. Она откинулась на спинку стула и смеялась, ее глаза наполнились слезами от веселья. “Мы с Тонкером придумали, как это сделать, и он поручил Лиз Дин, красотке, заняться настоящей работой. Вы берете слепок натурального лица, понимаете, и Лиз работает с ним воском по моему эскизу. Затем вы делаете еще один слепок с этого лица в гипсе. Затем вы делаете форму и заполняете ее латексом, или это делает изобретатель. Затем вы раскрашиваете маску ”.


Мистер Кэмпион провел пальцем по внутренней стороне своего воротничка. “У него неприятный вероятностный звук”, - сказал он. “Но если их придется изготавливать для каждого человека индивидуально, они будут дорогими, возможно, милосердно непомерно высокими. Мы не увидим их много”.


Ворона сбежала от Минни. “Не будь так уверен, мой мальчик. Это материал клиента, и у Тонкера нет авторских прав на эту идею. Я не понимаю, почему их нельзя было выпускать серийно. Маски знаменитых кинозвезд, возможно, делали немного растянутыми, чтобы они подходили любому, чьи черты лица были примерно подходящими. Разве ты не видишь их в трех размерах, которые продаются в сетевых магазинах, и всех этих маленьких девочек, щеголяющих в них? Очень вероятно, что они не будут слишком хорошо сидеть, как эти ужасные груди ”.


“Минни!”


“Я знаю”. Она все еще смеялась. “Это одно из ужасных средств Тонкера, вроде глюбалюбалума. Он получает их время от времени, и они всегда в выигрыше. Слушай, это та машина от Поттера? Альберт, ты можешь увидеть входную дверь, если выглянешь вон в то маленькое окошко сбоку.”


Мистер Кэмпион послушно встал и вытянул шею. “Да”, - доложил он. “Хамбер Бекас. Управляемая водителем, и, о да, действительно, Минни, твоя подруга, палиндромный V.I.P.”


“Мистер Смит?” Минни села, выглядя встревоженной. “О боже, мне лучше спуститься. Тонкер говорит, что опасность этого человека в том, что он может купить фирму, в которой вы работаете, продержаться в ней достаточно долго, чтобы вас уволить, и продать ее как раз вовремя, чтобы оказаться в офисе следующей фирмы, которая согласится на ваше собеседование. Я думаю, вам двоим лучше пойти со мной”.


“Я тоже так думаю”, - пробормотал мистер Кэмпион, который оставался у окна. “А вот и Лагг с чем-то, зловеще напоминающим суперинтенданта полиции”.


OceanofPDF.com


## Глава 5


ДВА ВЫЗЫВАЮЩИХ ТРЕВОГУ ЧЕЛОВЕКА


КАК ТОЛЬКО мистер Кэмпион столкнулся лицом к лицу с суперинтендантом Фредом Саутом, он понял, что Лагг оценил его очень справедливо. Здесь действительно не было дилетанта. Он оказался пухлым пожилым мужчиной с лицом комика, одетым в ярко расцвеченный твидовый костюм, который был обезоруживающе поношенным и слишком тесным для него. Его глаза, которые, возможно, были созданы Диснеем, обрамляли пучки волос. Его походка была жизнерадостной до преувеличения, и когда он пожимал руку, на его лице сияла улыбка.


Рядом с ним Лагг выглядел подавленным и имел выражение охотничьей собаки, которая, вопреки здравому смыслу, принесла что—то неудачное - скажем, призового петуха.


Мистер Кэмпион встретил их у сарая на некотором расстоянии от входной двери и остановился, чтобы поговорить с ними, в то время как Минни и Аманда пошли вперед.


“Приятно познакомиться”. Выражение лица суперинтенданта было наполнено полусекретным весельем. “Главный констебль сказал мне присматривать за вами, поэтому я подумал, что просто пройдусь по лугу и, так сказать, прикоснусь к своей фуражке. Так сказать, ” рассеянно повторил он. Пока он говорил, его яркий взгляд радостно метался во всех направлениях. Это было похоже на маленький луч фонарика, освещающий подозрительный угол. “Что ж, сэр, мы покончили с этой неприятной вещью специально для вас. Там, внизу, будет несколько парней, которые будут фотографировать и убирать мелкие кусочки ерунды еще некоторое время, но скоро все будет приведено в порядок. На траве не останется ни клочка бумаги ”.


Он на самом деле не притворялся, что обманывает. Самый толстокожий не смог бы воспринять эти слова всерьез. Но он ни в малейшей степени не был раздражен. Его ирония была искренней и даже дружелюбной, и мистер Кэмпион, имевший к тому времени обширный опыт общения с полицейскими, действительно стал очень осторожным.


“В чем дело, суперинтендант?” серьезно спросил он. “Убийство?”


“Вы так и думали, мистер Кэмпион, не так ли?” Фред Саут усмехнулся, очевидно, от удовольствия. “Я тоже так думал. Но мы должны дождаться, что скажет нам доктор. В голове бедняги дыра размером с дом, и мы не можем понять, чем она была проделана ”. Он отступил назад, и его взгляд пробежался вверх-вниз, туда-сюда, где свет медленно превращался в золотой, на булыжники у двери и обратно в сарай позади них. На каждом незакрепленном и тяжелом предмете, тряпке для уборки обуви, лопате у ворот, мотыге, валяющейся в траве, он останавливался и отдыхал некоторое время. “Мы просто вообще не можем думать”, - сказал он.


“Есть надежда на опознание?”


Мгновенно улыбающиеся глаза встретились с его собственными. “Надежда?” Мягко спросил Саут. “Всегда есть надежда, мистер Кэмпион, даже если каждый клочок бумаги у этого парня забрал какой-нибудь злобный вор. Его деньги не были тронуты. При нем было два фунта три шиллинга и пять пенсов, но у него не было ни часов, ни табакерки, и в подкладках его карманов не было ни крошки табака. Не могу ли я побеспокоить вас сигаретой, мистер Кэмпион?”


Худощавый мужчина с серьезным видом достал свой кейс и протянул ему. “Моряки”, - сказал он. “Или у меня есть несколько дилетантов”.


Саут все еще ухмылялся, но он был разочарован. “Большое вам спасибо”, - сказал он, наливая себе. “Обычно я курю "Блю Зефир”", - бесстыдно добавил он.


“Тогда вы можете собой гордиться”, - пробормотал мистер Кэмпион все еще очень серьезно. “Номер телефона, который вам нужен, суперинтендант, - Уайтхолл А-Б-А-Б, добавочный номер двести. Они расскажут тебе обо мне все, что ты захочешь знать. Спроси о Джин.”


Ухмылка земляка становилась все шире и шире, а в его танцующих глазах было веселое смущение.


“Значит, одна маленькая работенка сделана”, - многозначительно сказал он. “Откуда мне было знать? Ну, а теперь, как вы думаете, мистер Кэмпион, что это за мертвый парень?”


“Не имею ни малейшего представления и не могу представить. Насколько я могу судить, я никогда его раньше не видела”.


“Ха, - сказал Фред Саут, - у меня есть”. Он снял свою зеленую шляпу цвета пирога со свининой, чтобы почесать редеющую макушку. “Черт возьми, я не могу вспомнить, где”.


“Можно ли будет снять отпечатки пальцев?”


Он кивнул, смеясь и подмигивая с подразумеваемой доверительностью. “Конечно. Он далеко не так далеко зашел, как мы думали. Доктор говорит, около недели, и он никогда не ошибается слишком сильно. Замечательный нюх для трупа, доктор. Но я не думаю, что мы найдем фотографию этого парня в библиотеке. Если я вижу порочного человека, живого или мертвого, и я должен его знать, у меня что-то вроде укола вот здесь ”. Он поднял свой твердый красный большой палец. “Я не знаю почему. У меня была старая бабуля, которая могла делать то же самое. Она была ужасной старухой. Этот парень рано или поздно вернется ко мне ”.


“Вы уверены, что видели его?”


Фред Саут снова кивнул и слегка покачался на носках. Намеки и скрытые значения, каждое из которых сопровождалось улыбками и смешками, казалось, вылетали из него подобно искрам. Худой мужчина нашел его ужасающим.


“Я видел этого парня”, - сказал Саут, когда перестал хихикать. “Я видел его, и у меня есть кое-что против него. И все же я не думаю, что он наш клиент. Возможно, я ошибаюсь, но я так не думаю. Я приведу его в порядок и буду корпеть над ним ”.


“Я желаю вам удачи”, - сказал мистер Кэмпион. “Вы хотите увидеть здесь кого-нибудь еще?”


“Нет”. Суперинтендант качал головой в беспомощном веселье над какой-то шуткой, которую, как он явно чувствовал, они разделяли. “Нет, я просто хотела выяснить, все ли, кто был здесь около недели назад, все еще здесь и намерены ли они здесь оставаться, и я думаю, что лучше всего я могу сделать это на кухне”. Его взгляд скользнул к Лаггу, и он слегка поскрипел, как будто сдерживал взрыв смеха. “Нет необходимости беспокоить уважаемую леди-художницу, ни приезжих детей, ни сердитого художника в коттедже, ни его занятую хозяйку. Насколько я понимаю, они все готовятся к вечеринке. Главный констебль получил приглашение. Он прервался, чтобы хлопнуть себя по бедру. “Возможно, мы все получим по приглашению”. Его улыбка погасла, и он резко дернул головой. “Кто этот джентльмен, который сейчас идет, сэр?”


Перед входной дверью уже некоторое время происходило какое-то небольшое движение. Мисс Пинкертон, очевидно, объяснив, что она не хочет никому доставлять неприятностей, помогли сесть на заднее сиденье машины. Теперь к ним по камням спешил крепкий мужчина среднего роста в темном городском костюме.


“Моя фамилия Смит”, - пробормотал мистер Кэмпион. “Он посещает новое поместье на холме, не очень хорошо известен семье Кассандс, похоже, забирает секретаршу, которую затошнило от трупа. Да, ” весело добавил он вслух, “ непременно попробуйте кухню”.


“Кэмпион?” Сидни Саймон Смит повысил голос, все еще находясь на расстоянии нескольких ярдов. Он, казалось, ужасно спешил и, конечно же, не терял времени на обычные любезности. У них сложилось мимолетное впечатление о приплюснутой версии лица симпатичного мальчика средних лет, дополненного выпуклыми голубыми глазами и вьющимися темно-каштановыми волосами. Его настойчивый голос был удивительно приятным и дружелюбным. “Кэмпион, у тебя здесь внизу есть машина?” Он не подошел ближе, а завис, оглядываясь на Бекаса, как будто боялся, что тот может улететь без него.


“Не со мной”. Мистер Кэмпион, который был старомоден и чья единственная предыдущая встреча с этим человеком была короткой, звучал необычно определенно.


“Позор. У него есть пистолет?” Сотрудник СС указал на суперинтенданта, намекая тем самым, что ему известно о его существовании.


“Нет. Он пришел через поля”.


“А как насчет вас?” Лагг получил ослепительную улыбку, уравновешивающую, добрую.


“Это мой денщик”.


“О, я понимаю”. Улыбка исчезла с лица мистера Лагга, которого это позабавило. Смит делал знак шоферу оставаться на месте. “Я спрашиваю, Кэмпион, эта рыжеволосая девушка - Аманда Фиттон из Аланделя?”


“Да”.


“Она говорит, что она твоя жена”.


“Так и есть”.


Лицо симпатичного мальчика сердито сморщилось. Он по-прежнему не подходил ближе.


“Никто мне этого не говорил. Я не знал”.


“Не плачь из-за этого, приятель”, - начал было Лагг, но вовремя замолчал под взглядом своего работодателя.


“Значит, здесь нет никаких машин?”


“Нет”.


“Понятно. И у Миранды Стро тоже его нет? Хорошо, подождите минутку, пока я скажу шоферу Дженаппе, чтобы он вернулся за мной. Ему не было смысла совершать двойное путешествие, если у кого-то другого была машина ”.


Он снова убежал, и все они смотрели ему вслед.


“Не тратьте впустую, не нуждайтесь”, - сказал суперинтендант Саут.


Трое мужчин возобновили свое совещание.


“Это единственная вещь, которую я могу показать вам в данный момент, мистер Кэмпион. Смотрите, маленькая бронзовая бусина”, - сказал Саут, открывая спичечный коробок, чтобы показать ее. “Это лежало на рубашке трупа, прямо у воротника, довольно свободно. Мой сержант случайно увидел это. Я не могу представить, откуда это могло взяться”.


Мистер Кэмпион уставился на нее. Она была меньше четверти дюйма в поперечнике и плоская. Это напомнило ему расшитую бисером скамеечку для ног, которая стояла в гостевой спальне в доме матери дяди Уильяма в Кембридже, когда он сам был совсем молодым человеком. Он вернул ее.


“Странно”, - пробормотал он.


Суперинтендант сунул коробочку в карман. “Возможно, это вообще ничего не значит”, - заметил он, и на его лице снова появилась усмешка. “Самые странные вещи находишь в полях. Однажды я нашла яичницу-глазунью, обычную свежую яичницу, еще горячую, за много-много благословенных миль отовсюду. Не было ни фургона, ни костра, на многих акрах не было ни души, и все же она лежала в траве, как маргаритка. Должно быть, выпала из самолета ”.


Они оба пристально посмотрели на него, и он снова расхохотался во все лицо.


“Во всяком случае, именно это я включил в свой отчет”, - сказал он. “Я не мог придумать ничего другого. Я упоминаю об этом только для того, чтобы объяснить, почему я говорю, что открытые поля - очень сложные места. Теперь я побеспокою вас еще больше, мистер Лагг, если позволите. Мы с вами вместе пройдем к задней двери, и вы сможете представить меня прислуге. Вот идет джентльмен, который понимает ценность времени. Мы оставляем его вам, мистер Кэмпион. Добрый день.”


Они ушли вместе, пройдя немного в обход, чтобы избежать встречи со Смитом, который спешил обратно, засунув руки в карманы, когда Бекас ускользнул.


“Мы собираемся посмотреть приготовления к вечеринке”, - объявил он, как только оказался в пределах слышимости. “Ты знаешь, я принесу августы”.


The Imperial Augusts, знаменитый квинтет клоунов, созданный по образцу довоенного парижского "Фрателлини", так долго пользовался неизменным успехом в Лондоне, что мистер Кэмпион был удивлен собственнической ноткой.


“Я не знал, что это одно из твоих предприятий”.


“Они не такие. Я передала сообщение. Тонкер Кассандс сказала мне сказать им, что будет вечеринка, что я и сделала ”. Он коротко улыбнулся, и его плоское детское личико слегка развеселилось. “Я думаю, что ваша жена удивительно умна”, - добавил он и, повернувшись к Аманде, с которой они теперь поравнялись, сказал: “Я говорил вашему дорогому мужу, что считаю вас удивительно умной”.


“Это доставит удовольствие нам обеим”, - серьезно сказала Аманда и взяла Минни под руку.


Внимание сотрудника Службы безопасности было возвращено к текущему делу.


“Мы должны прибыть сюда к обеду, не так ли? Или это было в четыре часа?”


“Четыре”, - ответила Минни с твердостью, которая поразила ее старших подруг. “Приходите пораньше, и вас ждет долгое скучное времяпрепровождение, в котором не будет ничего, кроме чая и, возможно, детских танцев на лужайке. Августы приедут не раньше пяти, когда они собираются прибыть как группа ремесленников в 1890 году, отправляющихся вниз по Темзе на лодке со своими девушками на бобовый пир. По крайней мере, так звучала программа, когда я слушал ее в последний раз ”.


Пока она говорила, они пересекли лужайку на берегу реки, и Смит смотрел на мелкую воду, струящуюся по гальке, яркую, как вареные конфеты.


“Здесь вы никогда не получите лодку”, - запротестовал он с мгновенным подозрением.


“Не настоящая лодка, ” серьезно объяснила она, “ а замаскированный плот. У нас тоже будет больше воды. Там, внизу, на болотистых лугах, есть шлюзовые ворота. Мы выпускаем его обычным способом, чтобы никто не мог упасть, и мы можем перебраться по камням. В субботу the boat house должен стать пабом, для которого готовят beanfeasters — Проспект Данстейбла или что-то в этом роде. Я верю, что приедет много интересных людей, и, конечно же, все люди, которых я люблю, приедут, так что все должно быть в порядке ”.


“Подождите минутку”, - сказал он с любопытством. “Эта река, которой вы позволили вытекать, наша река в поместье?”


“Тебе принадлежит берег реки и ручей до середины реки”, - сказала Минни с той же неожиданной властностью. “Если ты хочешь, чтобы там было глубоко, ты можешь построить свои собственные шлюзы”.


“Тогда у вас здесь не было бы воды”. Казалось, он был довольно доволен такой перспективой.


“Если бы у меня ничего не было, у вас было бы слишком много”, - быстро ответила она. “Этого вполне хватит на всех. И если вы это испортите, вас оштрафуют. Итак, мы едим вон там, в сарае ”.


Он серьезно кивнул, как будто заучивал это наизусть, но слово вызвало у него сомнение.


“Внутри настоящая студия”, - поспешно объяснила она. “Мой отец, который был известным художником, должным образом переоборудовал ее”.


“Значит, все сделано довольно хорошо, не так ли?”


“Я думаю, да”.


“Понятно. Тогда все будет в порядке”. Он обратил свое внимание на лодочный сарай на противоположном берегу. “Я хочу это увидеть”, - объявил он. “Я слышал об этом”.


Здание, построенное из досок от атмосферных воздействий и облицованное плиткой, так часто использовалось в качестве игровой комнаты, что постепенно приобрело вполне определенный характер, совершенно отличный от его первоначального назначения. Во-первых, на небольшой балкон, проходящий по фасаду, вела наружная лестница, из-за чего здание выглядело так, как будто в нем было два этажа. Под ней была широкая дверь с окнами по обе стороны, и весь фасад был очень похож на одну из тех декораций для театра, которые так популярны в репертуарных труппах. Действительно, балкон в свое время использовался в качестве сцены такими разнообразными исполнителями, как Тутти и Бен Берп.


Сегодня между двумя фальшивыми окнами верхнего этажа была установлена в рамку свежевыкрашенная вывеска гостиницы “The Half Nelson”, а перила были увешаны маленькими флажками.


Минни направилась через реку, и Смит последовал за ней вплотную, его отполированные каблуки странно смотрелись на скользком граните. Он придумал что-то вроде дела, чтобы помочь Аманде забраться с другой стороны, но сразу же оставил ее, заглядывая в окно, пока Минни открывала дверь. Затем он шагнул вплотную за ней в светлую сухую комнату внутри. Здесь стены были сделаны из лакированной спичечной доски, напоминающей о прибрежной гостинице, и были увешаны коллекцией старых афиш и барных трофеев, которые Тонкер собирал всю жизнь. Здесь вообще не было мебели, за исключением скамейки вдоль стен, а циновки на досках пола были потертыми, но эффект был приятным и даже сенсационным, поскольку вся задняя стена, кроме окна, выходившего на луга, была уставлена полками и защищена прилавком магазина, и дети, не стесненные никакими ложными представлениями о вульгарности показа, представили весь вклад Perception в праздник, все четырнадцать дюжин из них, разложенные по полкам, бутылки наверху и стаканы внизу. Это было впечатляющее зрелище, смягченное лишь одной мелочью. В центре десятифутовой столешницы, собранной заботливым Уэсти и разложенной им в аккуратный ряд, лежали четыре разных штопора, имевшихся в доме.


Минни засмеялась и собрала их. “Дети такие реалисты”, - сказала она. “Дорогой, о дорогой, это выглядит немного чересчур вычурно, но гостеприимно, тебе не кажется? Это довольно мило ”. Она указала на темный конец прилавка, где были бережно сохранены на случай дождливого дня две липкие бутылки апельсинового ликера и один стакан. Единственными другими предметами на доске были сифон, использованный стакан и кусок свинцовой фольги от горлышка бутылки. Орлиный взгляд Минни остановился на них, сначала небрежно, а затем с застывшим изумлением. Она взяла стакан, понюхала его и протянула Кэмпион.


“Что это?” - спросил я.


“Скотч”.


“Так я и думала”. Она в замешательстве огляделась по сторонам. “Как необычно! У нас в доме их нет. Кстати, где бутылка?”


Они заглянули под прилавок и оглядели пустой зал, но, кроме ослепительной экспозиции на полках, не было никаких признаков алкоголя любого вида. Это был нелепый инцидент, неотразимо напомнивший мистеру Кэмпиону яичницу, приготовленную суперинтендантом. Минни была озадачена, и, наконец, ее взгляд остановился, твердо и подозрительно, на том, кого она явно считала единственным сомнительным существом поблизости. Сотрудник СС, однако, не заметил ее пристального взгляда. При виде штопоров у него возникли собственные черные подозрения. Его глаза переместились, когда Минни собирала их, и теперь он зашел за прилавок и начал читать этикетки.


“Хибоу сорок седьмого года”, - сказал он наконец, доставая бутылку и удивленно поворачиваясь к ней. “Но это должно быть превосходно. Почти слишком хорошо для вечеринки. Это второй крю от Вдовы Жене, импортированный компанией White and Brook”.


“Я думаю, все в порядке”, - изумленно согласилась она. “Уолли и Тонкер довольно много знают о подобных вещах. Дети положили туда штопоры по ошибке”.


Стало очевидно, что он ей не поверил. Он ей не поверил. Он этого не сказал, но выражение его лица оставалось пытливым. Это был немного неловкий обмен репликами, так что никто на него не смотрел, и его следующий ход застал всех врасплох. Его пальцы, которые теребили бутылку, двигались ловко. После недавнего обращения с вином в нем уже не было вина, но он мягко вытащил пробку и быстрым и даже грациозным движением взял бокал с полки позади себя как раз вовремя.


“Нас четверо”, - сказал он, не сводя глаз с пенистого горлышка. “В самый раз”.


Он налил неуклюжую жидкость с мастерством сомелье, пододвинул к ним бокалы и поднял глаза. Лицо мистера Кэмпиона было совершенно непроницаемым. Лицо Аманды не было таким сдержанным. И Минни быстро схватила бутылку. Не было никаких сомнений в том, как воспринято это движение, и мужчина был вынужден напрячься. На его сокрушенном лице появилось застенчивое выражение, и он обезоруживающе улыбнулся.


“Возможно, мне следовало подождать, пока меня пригласят”, - сказал он, и его приятный голос очаровал их чисто физическим звучанием. “Я думаю, что должен, вы знаете. Я знаю, что должен. Но я так чертовски жаден, что моя рука инстинктивно дернулась. Мы пьем за налоговое управление, не так ли, миссис Кассандс? Наши хозяева.”


“О нет, мы не хотим”, - сказала Минни без враждебности. “Вечеринка еще не началась. Это за мой счет. Мы пьем за старых друзей. Я всегда пью за старых друзей. Тонкер говорит, что это банально, как тост, но я думаю, что в наши дни мы так боимся кусочков кукурузы, что дети воспитываются на шелухе. За вас, мои дорогие ”.


Мистер Кэмпион поднял свой бокал за нее, и вечеринка продолжилась.


“Прекрасное вино”, - объявил Сидни Саймон Смит, успокоенный и довольный этим. “Когда оно остынет, оно будет превосходным. У вас есть лед, не так ли?” Он задумчиво оглядел цинковые ванночки. “А как насчет копченого лосося? Вы ходите за этим к Бернарду?”


“Да”.


“О, что ж, это прекрасно. У вас старый дом, боюсь, содержать его дорого, но он очень восхитителен. Я действительно поздравляю вас. Если бы только вы могли провести электричество в эту игровую комнату, особенно снаружи. Я слышал это раньше и вижу, насколько это правильно. Вы могли бы это сделать, конечно, не так ли?”


Это была скорее просьба, чем вопрос, и Минни, у которой после половины бокала теплого шампанского глаза стали более проницательными, чем когда-либо, склонила голову набок.


“Знаешь, ты ведешь себя так, как будто собираешься спросить меня, можешь ли ты привести кого-нибудь на эту вечеринку”, - уничтожающе заметила она. “Кто это?”


Он выглядел таким обиженным, как будто она внезапно ударила его.


“Несправедливо!” Невысказанный протест, пронзительный и шокированный, был почти слышен. Минни, казалось, отчетливо услышала его.


“Чепуха”, - сказала она. “Выкладывай”.


“Ну что ж”. Он выглядел немного угрюмым, но речь была подготовлена в его голове, и он произнес ее полностью. “Так получилось, что в тот день у меня на обеде несколько старых друзей. Они очаровательные люди, они вам понравятся. И леди Аманда будет особенно заинтересована в одном из них, Барри Петтингтоне”.


Аманда не играла. Она все еще была вежлива, но не принимала никакого участия, и ее глаза говорили об этом.


“Он директор фирмы Глоагге”, - настаивал сотрудник СС, его голос звучал так, словно он был Санта-Клаусом, доставающим приз из мешка. “Ваша фирма его знает. Они производят шарикоподшипники. И у него, ” добавил он, бросая маленький жетон Кэмпиону, “ самая красивая жена”.


“Кто еще?” неумолимо потребовала Минни.


Его глаза встретились с ее глазами с легким раздражением. “Тони Берт и Джек Хэйр могут присоединиться к нам”, - неохотно признал он. “Я пока не знаю”.


“Берк и Хэйр!” Минни выглядела изумленной, и мистер Кэмпион решил вмешаться.


“Берт, не Берк. Вы имеете в виду более раннюю модель, ” пробормотал он и небрежно добавил, повернувшись к посетителю: “Вам не кажется, что это неплохой комментарий к нашей цивилизации, что почти все новые состояния основаны на металлоломе?”


Человек из эсэсовцев рассмеялся. “Это забавно”, - сказал он после паузы, - “и это тоже правда. Итак, миссис Кассандс — вам это нравится больше, чем Миранда Стро? — если они должны быть со мной, ничего, если я приведу их выпить? Конечно, с ними будут их жены, просто чтобы увидеть моих друзей в августе. Я говорил тебе, что отправляю их вниз, не так ли? Знаете, они очень хороши и, как правило, недоступны для вечеринок ”.


“Августы приедут как друзья Тонкера”, - сказала Минни. “Я их знаю, и это первый раз, когда я позволяю им вернуться после той ужасной истории с маленьким Биллом Питтом. Бедное дитя! Они могли убить его этим барабаном. На самом деле он любил его, маленький зверек, и с тех пор питался им в школе, но это было очень неправильно с их стороны. Да, конечно, приводите, кого хотите, но если вы не можете найти места, чтобы сесть за обедом, вы должны уступить место остальным, потому что они были должным образом приглашены. Я довольно безжалостен. Я заставлю тебя ”.


“Это так любезно”. Его голос звучал совершенно искренне, и, очевидно, так оно и было. “Спасибо. Интересно, моя машина уже приехала? Я не должен заставлять ее ждать”. Он допил свой напиток и направился к двери.


Минни последовала за ним — “Вот оно”, - сказала она. “Тебе нужно идти, не так ли?”


“Я думаю, что так и сделаю”. Он казался немного более обычным и естественным для этой встречи, и большая часть его неумолимой силы покинула его. “Тогда до свидания, до вечеринки. Вы действительно очень добры. Пожалуйста, попробуйте включить электрический свет. Это будет иметь такое большое значение ”. Он помахал рукой остальным и убежал. “Я могу добраться сюда один”, - сказал он, махнув рукой в сторону реки.


“Хорошо, ” сказала Минни, “ это верно”.


Она вернулась в комнату, выглядя усталой. “Мне жаль, что вас впустили из-за этого”, - заметила она, виновато глядя на них. “Или вы развлекались? Я был. Я никогда не встречался с ним по-настоящему, но я так много слышал о нем. Я полагаю, что он спив, но я должен называть его клоуном ”.


“Я думала, он шокирует”, - сказала Аманда. “Я могу представить, как его можно называть как угодно”.


“Почему клоун?” - поинтересовался мистер Кэмпион.


“Потому что клоуны - это дети, лишенные невинности”. Минни говорила с небрежной властностью. “Вот почему они такие ужасные, я имею в виду, по-настоящему ужасные, и почему только дети и люди в детском настроении считают их забавными. Я нашла его довольно освежающим. Там нечего убрать в первую очередь, не так ли? Вы сразу видите худшее. Он пришел посмотреть, будет ли вечеринка достаточно хорошей для него, чтобы привести на нее кого-нибудь, кто мог бы быть ему полезен. Если бы у юного Руперта хватило ужасной утонченности захотеть сделать такую вещь, он не смог бы сделать это проще ”.


“Тогда он, без сомнения, внесет это за свой счет”, - сказала Аманда.


“О нет, конечно, нет!” Минни пришла в ужас. “Это было бы нечестно”.


“Моя дорогая Минни, что заставляет тебя думать, что это не так?” Аманда смеялась.


“Я думаю, Минни права”. Мистер Кэмпион говорил медленно. “Мы, конечно, не говорим об этике, но в строгом юридическом смысле я действительно сомневаюсь, что этот человек когда-либо делал что-то нечестное”.


“Тогда почему, ” безапелляционно спросила Аманда, “ он хочет привести этих очень странных людей на вечеринку Минни? Единственное, что я знаю о Берте и Хэйре, это то, что все о них говорят. Алан называет их "тряпичными человечками" в максимально возможном масштабе. Он говорит, что они дают на чай горничным у задней двери, чтобы те отдали старую одежду семьи ”.


“Старый добрый Алан!” Кэмпион смеялся. “Я думаю, они восприняли бы это как комплимент. Это милосердно”.


“Зачем Смиту понадобилось приводить их сюда?”


Мистер Кэмпион положил руку на ее изящную плечевую кость. “Я пока не знаю, ” сказал он, “ но знаете, я нахожу этот вопрос абсолютно захватывающим. Когда я узнаю это, я буду еще счастливее, чем сейчас ”.


Минни все еще думала о человеке из Спецназа. “Такое странное лицо”, - заметила она, собирая грязные стаканы. “Как у ребенка, но помятое. Интересно, как ты думаешь, его могли обмануть? Я имею в виду, это объяснило бы, как он стал таким, ментально и все такое.”


Мистеру Кэмпиону пришло в голову, что она, вероятно, была первым и последним человеком в мире, который беспокоился о том, почему Сидни Саймон Смит видит жизнь целиком и исключительно под углом своих собственных желаний. Большинство людей посвятили себя проблеме того, как ему это сходило с рук.


“Я думаю, что, должно быть, это оно, ты знаешь”. Ее голос звучал удовлетворенно. “Это исказило бы его лицо вот так, и это вбило бы ему в голову, что он должен следить за собой”. У нее вырвался фыркающий смешок. “Я не думаю, что он такой уж ужасно умный. Он сказал мне одну вещь, которую не хотел. Он клиент, о котором мне постоянно пишет Findahome. Я так и думал ”.


Они повернулись, чтобы посмотреть на нее. “Это агенты по недвижимости, - сказала она, - и он сказал мне, что этот дом ’старый и дорогой в обслуживании’, и они используют именно этот термин”.


“Почему Минни!” Аманда была потрясена. “Вы не пытаетесь продать?”


“Нет, они пытаются купить. Вот почему я это заметил”.


Мистер Кэмпион снял очки. “Они просто пишут и говорят, что ваш дом старый и содержать его дорого, и поэтому продают его нам?” он поинтересовался.


“Вот к чему это сводится”, - нахмурилась Минни. “Вот почему я подозревала, что они действительно этого хотели. Когда незнакомые люди подходят и говорят, какое это прогнившее старое место, они обычно так и делают ”.


Мистер Кэмпион хранил молчание, складывая эту новую информацию в пазл в своем сознании. Минни колебалась.


“На самом деле я не такая умная, как все это”, - сказала она, как будто это было признание. “У меня была еще одна подсказка. Как раз перед тем, как он уехал за границу, Фанни Генаппе пришла попрощаться, и после того, как он сказал мне, как он сыт по горло своей маленькой фермой и жаворонками, он оглядел мой дом и сказал: ‘Ужали их, Минни’. Не говори, что я так сказал, но ты ужалишь их, когда придет время.’ Тогда я ничего не слышал о Финдахоуме, но когда услышал, полагаю, это было очевидно, но я не знал, кто именно за этим стоит. Теперь я понимаю, это та самая ”S-P-I-V.".


“Но разве он не просто действует от имени Дженаппе?” Спросила Аманда. “Разве это не будут деньги Дженаппе?”


“Это почти верно”. Минни поставила пустую бутылку под стойку бара. “Вот почему бедный Фанни выглядел таким виноватым. Он чувствовал, что поступает порочно. У Фанни есть своя преданность. Как правило, он не грешит против денег ”.


“Это никуда не годится”, - сказала Аманда, - “Я этого не вижу, и мне это не нравится”.


“Ты просто сердитая”. Минни покачала на нее головой. “Ты думаешь, что Фанни собирается испортить деревню, и это тебя тревожит. Тогда как правда в том, что у старой Фанни просто так много денег, что они стали товаром, а это значит, что их нужно использовать, иначе они превратятся в опасную растрату. Его эксперты обнаружили, что его игрушка слишком дорогая и ее нужно зарабатывать, поэтому они обратились к этому человеку Смиту, чтобы позаботиться об этом, почти так же, как человек из латексной резины обратился к Тонкеру, чтобы изобрести маски. Чего я просто не могу постичь, так это того, о чем подумал человек из СС. Я не могу представить, что он мог бы сделать с Поттеровским. Сделать из него что-нибудь ужасное, например, лепрозорий. В деревне говорят, что это собачья тропа, но это принятие желаемого за действительное. О чем он подумал, Альберт? Ты знаешь?”


Мистер Кэмпион встретился с ней взглядом и отвел глаза. “Я не уверен, ” сказал он, “ совсем не уверен. Вы думаете о продаже?”


“Мой дорогой мальчик, ” смех Минни был заразителен, - я действительно очень сильно концентрируюсь на том, чтобы ничего не продавать. Куда мне пойти? Что за глупая жизнь, не правда ли? Проблема, с которой я сталкиваюсь, заключается в том, чтобы просто спокойно жить и написать несколько картин!”


Прибравшись в баре, она достала из кармана пачку заметок и начала что-то нацарапывать на одной из них. Кэмпион оглянулась через плечо. “Один бот. шампанцам — Нет!” - написала она, и он коснулся ее руки.


“Сегодня я заказал портрет”, - сказал он. “Я потерплю этого грубияна”.


“Конечно! Я могу поставить под сомнение это”. Она вычеркнула восклицательный знак и добавила вопросительный. “Альберт, как умно с твоей стороны”.


“Вовсе нет”, - сказал он, смеясь. “Я просто настаиваю на своих правах в рамках нового порядка. И раз уж мы заговорили об этом, простите, если я вмешиваюсь, но я надеюсь, что у вас есть действительно хороший профессиональный бухгалтер? Есть хорошие и плохие практикующие, и действительно хороший из них может сделать разницу между разумным миром и чистым адом в этот непросвещенный век. Позвольте мне познакомить вас с моим парнем. Обри - это . . . . . ”


“О, нет, дорогая”. Она отмахнулась от всего этого как от слишком сложного. “У меня нет темперамента. Я просто делаю то, что мне говорят, и тогда я знаю, что поступаю правильно. Я не возражаю против этой стороны этого ”.


Он стоял и смотрел на нее, склонив голову набок, в его светлых глазах читалось любопытство. “Есть ли другая сторона?” наконец он спросил.


Минни ухмыльнулась. “Было”, - сказала она. “И тоже очень тревожно. Но теперь все в порядке. Мы позаботились об этом. Итак, на чем я остановилась? О да, Палиндромный V.I.P. Я действительно хотел бы, чтобы он не приходил сюда. Он заставил меня беспокоиться об этих несчастных огнях ”.


“Для этого места?” - с интересом спросила Аманда.


“Да. У нас действительно должно быть что-нибудь. Эта тема всплывает всякий раз, когда Тонкер устраивает вечеринку. Мы можем повесить фонари внутри, но снаружи возникает проблема. На этот раз будет хуже, потому что река разольется. Мы собираемся использовать плот в качестве моста, но это будет не совсем безопасно, особенно с приближающимся августом ”.


“Это звучит устрашающе”, - искренне сказал Кэмпион. “Какой глубины будет река?”


Минни задумалась. “Не совсем два фута прямо здесь”, - сказала она. “Несерьезно, но — ну—”


“Мокрая”, - предположил мистер Кэмпион.


“Как угодно”, - согласилась она. “Однажды, когда мы делали это раньше, мы выехали на машине на лужайку и включили фары, а потом сел аккумулятор, и людям пришлось оставаться там всю ночь”.


Аманда повернулась к двери. “Я починю вам несколько светильников”, - сказала она. “Я видела, как сын Скетти работал на лодке. Мы с ним могли бы устроить вам настоящий пожар”.


“Не могли бы вы?” У Минни было отношение непрофессионала к электричеству, который путает его с магией.


“Конечно, мы могли бы”. Перспектива появления великолепного поттера была слишком велика для Аманды. “Я просто пойду и прощупаю его и посмотрю, что у него есть на пути к flex. Тебе бы хотелось, чтобы твое имя было выделено огнями, или Манящая леди? Присматривай за Рупертом, Альберт. Ему скоро нужно идти спать. Я потороплюсь, Минни. Я полагаю, нам придется объехать деревню ”.


Она ушла, а пожилая женщина посмотрела ей вслед. “Эта прическа и этот комбинезон!” - сказала она. “Разве она не чудесна! А эти "S-P-I-V", Альберт, разве они не экстраординарны? Как бы ты ни был взбешен из-за них, ты всегда идешь на все, чтобы добиться от них того, чего они хотят ”.


Мистер Кэмпион рассмеялся, и его взгляд упал на стакан, который все еще стоял на стойке.


“А как насчет этого?”


Она взяла его и снова понюхала. “Это более странно, чем ты думаешь”, - сказала она. “Это действительно так. Джейк не пьет спиртные напитки, и Эмма тоже. У детей вряд ли найдется бутылка виски, а у меня ее нет. Сифон принадлежит "апельсиновой тыкве", как и стакан, я полагаю. Это действительно выглядит так, как будто кто-то вошел, открыл бутылку, которую он принес, и налил напиток ”.


“Мог ли кто-нибудь войти в заведение и выйти оттуда незамеченным?”


“О да”. Она говорила без каких-либо сомнений. “Это страна, вы знаете. Я часто нахожу людей, которые бродят в поисках меня. Если полицейский придет проверить, заплатил ли я за лицензию на собаку, есть вероятность, что я найду его на лестнице ... Что напомнило мне, Альберт, того бедного бродягу. Я видел тебя с детективом. Какой он из себя? У меня была очень слабость к старому суперинтенданту, но этот человек новенький. Что вы о нем думаете?”


Мистер Кэмпион посмотрел на Фреда Саута. “Довольно впечатляющий предмет”, - сказал он наконец.


“Слава Богу за это”. Минни показала свою усталость. “Давай, ” сказала она, “ сначала дети, а потом, наконец, фотографии. Значит, на него можно положиться, он позаботится обо всем этом, не так ли?”


“Кто?”


“Этот мужчина на юге”.


“О да”, - медленно произнес мистер Кэмпион, и значительная тень пробежала по его приветливому лицу. “О да, он обо всем позаботится. Он такой парень”.


OceanofPDF.com


## Глава 6


ХОЗЯИН ДОМА


БЫЛ ЛУННЫЙ СВЕТ, когда мистер Кэмпион сидел во дворе, обняв Аманду, и размышлял, правдива ли эта сцена. Это была одна из тех ночей, которые возможны только при капризном климате, да и то лишь изредка. Мягкий, благоухающий ветер бесшумно шевелил свежую листву, а серебристые блики на амбаре и дереве были жидкими и все еще теплыми от золота дня. Позади них кухня, освещенная масляными лампами, выглядела как голландская картина. Минни сидела за столом, проводя заключительное совещание со своими приспешниками, Уэсти и другом, которого он привел из школы, которые раскладывали припасы, очевидно, для ночного похода.


Ужин закончился, посуда была высушена, младшие дети разобрали и вернули часть своим родителям, которые позвали их, а часть - в коттедж. Мистер Кэмпион позволил себе легкий флирт с близнецами, которых, насколько ему было известно, звали Желтые панталоны и Синие Панталоны, и был рад узнать, что они принадлежат к контингенту Эммы Бернадин. Прекрасная Аннабель была в своей постели, а Руперта с Чоком на полу рядом с ним уложили спать на кровати Минни. Аманда ждала своего нового союзника, Ската, сына ее старого прихвостня Скетти Уильямса. Он бесшумно проскользнул через деревню, обутый в кроссовки, чтобы отправить письмо для мистера Кэмпиона, купить вилку и забрать фургон с фабрики.


“Вы говорите, что звонили и звонили на мельницу, но никто не отвечал?” - пробормотал наконец мистер Кэмпион. “Значит, Люка все еще нет, старого ... охотника на выдр”.


Аманда закрыла складной нож, который держала в руке, и сунула его в карман.


“Это было несколько часов назад”, - резонно возразила она. “Было все еще солнечно, когда мы положили Руперта на кровать в комнате Минни. С тех пор я не звонила, боясь его разбудить. Должно быть, он довольно мирно отключился. С его стороны не было слышно ни звука. В любом случае, я сказал Скэту, что если он увидит свет в Милл-хаусе, он должен постучать. Я думаю, Чарли Люк накормит себя сам. Не будь таким ревнивым ”.


Мистер Кэмпион напрягся. “За это я сброшу тебя в реку. Что за чудовищные вещи ты говоришь”.


“Хорошо,” сказала Аманда с достоинством, “но это совершенно разумная реакция. Всегда очень страшно, когда твои друзья влюбляются подобным образом”.


“Почему?”


“Ну, они уже никогда не будут прежними, не так ли? Сплав металлов и все такое. Я имею в виду, любовь - это не цемент, это растворитель. Посмотри на Минни и Тонкер ”.


Ее собственное необычное качество вдохновенного здравого смысла успокоило его и удивило, как это бывало всегда.


“Единственное, - продолжала она, - что, как и с любым другим деянием Божьим, с этим ничего не поделаешь”.


Мистер Кэмпион посмотрел на сарай в лунном свете. “Это так жаль. Он такой хороший парень, такой здравомыслящий. Если бы это была любая другая девушка в мире, почти, это могло бы быть создание его. Но это может означать только расстройство в то время, когда он должен приложить огромные усилия, и неприятности на всю оставшуюся жизнь ”.


Аманда молчала минуту или около того, и ночью стало слышно все тихое шевеление в саду.


“Прюн - странная девушка”, - сказала она наконец. “Это всего лишь зарождающийся комплекс неполноценности — другие-люди-так-думают-даже-если-я-делаю реплику, — которую я нахожу удручающей”.


“Чернослив, ” мистер Кэмпион был нехарактерно резок, - примерно так же бесполезен, как газоген”.


“Что?” - Спросил я.


“Что ж, тогда это так же бесполезно, как любая сложная вещь, созданная для определенной цели, которой больше не существует. Паланкин, если хотите. Чернослив была выведена, а не просто воспитана, чтобы быть подходящей женой для мужчины, который больше не производится на свет. Ее нельзя изменить, и ее нельзя замаскировать. Кроме того, - он раздраженно постучал каблуком по камням, — ее мать - Галантная особа, и поэтому, конечно, сумасшедшая, как и все они. Бедная глупая старушка, ищущая прибежища в странных религиях. По приблизительным подсчетам, у Прюн есть на жизнь около ста восьмидесяти фунтов в год без учета налогов, и нет такой работы, для которой она была бы вообще пригодна. Она делает меня несчастным всякий раз, когда я думаю о ней ”.


“У Чарли Люка тоже есть мама, не так ли?”


“Так он говорит”. В темноте мистер Кэмпион ухмыльнулся. “Судя по всему, это сила в его жизни. По его словам, она дочь сержанта ЦРУ, вдова суперинтенданта, ростом в две кастрюли из-под джема и чувствует запах изо рта по телефону. Я не вижу в ней сочувствия. О нет, Аманда, я вижу в этом беспокойство. Неприятности. Сжатые губы. Разбитые сердца и Бог знает что еще. У такого типа парней могут быть сильные страсти, разрушающие душу. Эта несчастная девчонка ему совсем не подходит.”


Аманда вздохнула, и июньские мотыльки проплыли мимо. “Бедняжка Прюн”, - пробормотала она. “Надеюсь, они видели выдру. Я спрашиваю, Альберт, что насчет Лагга?”


“Лагг - свидетель в этом ужасном расследовании убийства, на которое все смотрят чертовски спокойно. Я полагаю, он все еще в полиции”.


“Я рада это слышать”, сказала Аманда, “потому что я слышала, что он был в Гаунтлетте с чьей-то другой старухой. Говорят, что матушка Браун с поднятыми коленями - зрелище, ради которого стоит выпить тоскливого пива Honesty Bull's”.


Глаза мистера Кэмпиона за стеклами очков расширились, и ему пришло в голову, что он не видел мисс Диану весь вечер. Он повернулся к четко очерченной голове, которая была так близко от его собственной.


“Узнали что-нибудь еще, лейтенант?”


“Немного. Я нахожусь в процессе сбора данных. Старика, чью старуху присвоил Лагг, зовут довольно зловеще "Старый Гарри". Он работал здесь, наверху, на лодке, но в шесть часов смылся, и Скат сказал мне почему. Он ушел с ними.”


“Всегда самый лучший способ”.


В голосе мистера Кэмпиона звучало значительное облегчение. “Какой он из себя? Я думал, его фамилия Буллер”.


“Так оно и есть. Старина Гарри Буллер. Он один из тех крепких деревенских парней, у которых розовые щеки и манера скромно опускать веки, что означает, что они не собираются рассказывать вам ничего такого, чего не собирались. Он ‘на пенсии’, а это значит, что он делает все, что ему вздумается. Он выделывает кроличьи шкурки, подстригает случайную изгородь для любимых клиентов, помогает Минни переставлять вещи. В этом поместье много чего происходит, всегда было. И он единственный мужчина во всем графстве, включая городского инспектора, который знает, как проложена канализация Понтисбрайт. Он также ловец птиц. Скат говорит, что он практически собака ”.


“Что?” - спросил мистер Кэмпион, застигнутый врасплох.


Аманда усмехнулась. Она была такой же веселой, какой он ее когда-либо знал.


“Он идет инстинктивно”, - объяснила она. “Чует запахи. Он знал, что Лагг имеет виды на его подругу, просто увидев его макушку над изгородью. Все это немного неделикатно. Им всем, должно быть, за шестьдесят, если не больше ”.


“Я не знаю, к чему приходят старики”, - беспечно произнес мистер Кэмпион. “Это говорит им, что они должны работать до упаду, я полагаю. Вкладывает идеи в их головы. Что-нибудь еще о возможном будущем поместья Понтисбрайт-Парк?”


“Нет. Я занимался этим, когда ты появилась, беспокоясь о Люке и желая, чтобы твое письмо было отправлено. Я видел, ты что-то отправила Притчарду. Что нужно проанализировать?”


Мистер Кэмпион взглянул на нее в лунном свете. “Маленькая белая таблетка, которую я украл из комнаты дяди Уильяма”.


“Понятно”, - тихо сказала она. “И вы назвали "смерть бродяги", или кем бы он ни был, скарификацией. Означает ли это, что вы думаете, что он должен иметь какое-то отношение к этому дому?”


Мистер Кэмпион склонил голову над свободно сцепленными руками.


“Я пока ничего не знаю, ” сказал он, - но я просто не могу поверить, что два загадочных убийства, произошедших на расстоянии полумили друг от друга примерно в одно и то же время, совершенно не связаны. Ты можешь?”


Аманда окинула взглядом изящный силуэт Манящей Леди на фоне бездонного неба.


“Я вообще не могу поверить в здешние убийства”, - сказала она. “Все так счастливы. Вечеринка, кажется, единственное, что имеет значение. Я ненавижу это, Альберт. Здесь все не так ”.


“Я так и думал”, - сказал мистер Кэмпион. “Но мужчина, которого нашел Чок, ни в коем случае не был бродягой. Совсем наоборот. По-своему симпатичная фигура. Он, несомненно, был убит, ударив чем-то совершенно необычайно мощным. Я нахожу все это нервирующим, потому что, проявляя чрезмерную осторожность, я аккуратно поставил себя вне поля зрения следствия. Это будет выглядеть крайне прискорбно, если я сейчас ворвусь ”.


“Конечно. Это оставляет тебя на милость местного мужчины”. Задумчиво проговорила Аманда. “Какой он из себя?”


“Немезида”, - коротко сказал мистер Кэмпион. “Это тот самый фургон?”


Аманда встала, чтобы встретить машину, и в темноте состоялся торопливый разговор, прежде чем она поспешила обратно.


“У нас есть вилка. Я просто пойду и установлю ее и прослежу за последними деталями. Затем мы проведем предварительный просмотр и отправимся домой, не так ли?”


“Хорошо. Что насчет Люка?”


“В доме темно, но его машины нет. Возможно, он снова сбежал”.


Мистер Кэмпион просиял. “Всегда есть такая возможность”, - сказал он и побрел через двор на кухню. Он ожидал застать Минни и мальчиков поглощенными своими планами относительно вечеринки, которая даже для его неопытных ушей начала казаться грандиозным мероприятием, но на сегодня они покончили с этим и перешли к "Искусству в столицах", а "убийство дальше звезд".


“Я испытываю величайшую симпатию к этой идее”, - говорил Уэсти, опираясь своим худощавым весом на набитый рюкзак на столе, - “и Джордж Мередит, присутствующий здесь, признает, что экономия - это всегда хорошо. Но я говорю тебе, Минни, я просто не думаю, что этот парень вообще умеет рисовать ”. Он тряхнул своей желтой шевелюрой, и в его глазах была печаль. “Я нахожу это очень тревожным, потому что он мне нравится”.


Джордж Мередит, школьный друг Уэсти, который жил за границей и поэтому был привезен домой как нечто само собой разумеющееся, был мрачным ребенком, темнобровым и молчаливым. Он сел на стул напротив и уставился с застывшим выражением то ли скуки, то ли замешательства прямо перед собой, и мистеру Кэмпиону пришло в голову, что единственные молодые люди, которых старшие неизменно находят непонятными, - это те, кого приводят домой их собственные отпрыски. Минни что-то говорила.


“Говоришь, на холсте совсем ничего нет?” - требовательно спросила она. “О, заходи, Альберт. Мы говорим о Джейке. В субботу он показывает одну или две вещи вместе с моими в амбаре, но в последнее время он пристрастился к таким маленьким картинам. Я действительно хотела, чтобы он показал одно полотно приличного размера, и он пообещал, что покажет. Я оставила свободное место, и он повесил его. Но теперь Уэсти говорит, что на нем ничего нет ”.


Мальчик казался таким же обеспокоенным, как и она. “Это простой серый фон, настолько гладкий, насколько он мог его сделать”.


“И больше ничего?” - заинтересованно спросил мистер Кэмпион.


“Только раковина улитки, прилепленная в левом углу примерно в двух дюймах от дна. Он говорит, что очень важно, куда она ведет”.


“Да, ну, осмелюсь предположить, что это так”, - сказала Минни. “Я имею в виду, весь смысл ... о боже!” Она промокнула глаза, но ее слезы были не от смеха. “Этот мальчик невыносим, ” сказала она с внезапным гневом, “ потому что ему есть что сказать. Ты совершенно прав, Уэсти, он не умеет рисовать. Он даже рисовать не умеет. Я никогда не встречал такого неуклюжего осла за все дни моего рождения. Но это не имеет значения. Мир полон людей, которые умеют рисовать, как ангелы, и которым нечего сказать, кроме скучных старых клише. У Джейка действительно есть здравая эмоциональная идея, и если бы он только придержал ее хвостом своего осла, кто-нибудь другой мог бы приложить усилия и поделиться. Это просто гордость. Это даже не застенчивость, даже не смущение из-за отсутствия у него навыков. Это просто прямая злая гордость, которая не позволяет ему делиться ”.


После того, как она заговорила, воцарилось молчание, нарушенное только нечленораздельным писком Джорджа Мередита, который поспешно подавил его, покраснел до корней волос и вернулся к своему бессмертному созерцанию.


“Я думаю, Джордж согласен с тобой, Минни”, - сказал Уэсти, демонстрируя ясновидение, “и, конечно, я тоже. Но что мы собираемся делать? Потому что в нынешнем виде это полотно, на мой взгляд, выглядит как-то нецивилизованно ”.


“Конечно, имеет”. Минни разозлилась, и ее нос заострился. “Это так жаль”, - продолжила она с точно такой же интонацией, с какой Кэмпион говорила о Люке. “Я видел эту улитку около недели назад, когда он начинал. В ней был своего рода дизайн, и идея была заложена в ней. Но он все упрощает и упрощеннее, фактически говоря: "Я не скажу им этого, я не скажу им того’, пока он не обрисует все это. О, он старательный парень. Кроме того, ” серьезно добавила она, “ никогда не знаешь, кто мог это купить, и им не помешали бы деньги. Эмма работала на меня как чернокожая весь год, но заработала не так уж много. Они бы этого не потерпели ”.


“Кто такие ‘они’?” невольно пробормотал мистер Кэмпион.


Минни посмотрела на него. “О, люди”, - сказала она неопределенно. “Что ж, мальчики, завтра еще один долгий день. Вы должны хорошенько отдохнуть. Они спят в индейском лагере, ” объяснила она Кэмпион. “Там очень удобно и не так душно, как в доме. Кроме того, у нас так мало спален. Теперь готовы?”


“Все готово”.


Уэсти поцеловал ее на ночь, и то же самое, к ее большому удивлению, сделал Джордж Мередит, проделав тщательную работу, так что на ее щеке после ласки остался белый круг. Однако он ничего не сказал, а зашагал вслед за своим другом в сверкающую ночь.


“Они закончили”, - сказала Минни, смеясь. “Интересно, этот мальчик - какой-нибудь родственник?”


“К реальности?” - с интересом спросил мистер Кэмпион. “Я полагаю, она действительно говорит?”


“О, я думаю, что да, иначе Уэсти сказал бы мне. Он очень вдумчивый ребенок. Этот мальчик привыкает к нам. Он довольно милый и очень умный. Не каждый в том возрасте понял бы все это о Джейке. Так часто люди просто насмехаются, как будто этот человек сумасшедший ”. Она встала. “Ну, а теперь давайте подкрадемся и посмотрим на Руперта. Я действительно хочу проскользнуть в студию, и он будет один в доме, если не считать Аннабель и Чока”.


Говоря это, она вела его через темные комнаты и понизила голос до шепота, когда они поднимались по лестнице, но, когда они достигли площадки, она резко остановилась. На двери ее комнаты виднелись полоски света вокруг рамы.


“Сжалься над ребенком, он зажег свечу”, - воскликнула она и поспешила внутрь, Кэмпион за ней.


Мягкий свет слабо разливался по маленькой комнате, превращая кровать в цветное озерцо в полумраке. На нем, растянувшись по диагонали на его широком пространстве, в позе абсолютного комфорта и довольства, спал мужчина песочного цвета. Его компактное и мощное тело было полностью одето, за исключением пиджака, а щека покоилась на обтянутой рубашкой руке. Он снял туфли, и его ноги в неброских клетчатых носках были сложены одна на другой на платье Минни с принтом для вечеринки.


“Тонкер!” Минни стояла, уставившись на видение. “Когда ты вернулась? Тонкер, проснись”.


Он открыл один глаз, голубой, как пакетик с сахаром, и улыбнулся с необыкновенной нежностью.


“Привет, Минни, дорогая. У меня начинается запой”.


“Тонкер! Что ты сделала с ребенком? Где он? Тонкер, проснись”.


Восхищенное хихиканье позади них решило главную проблему. Руперт, а за ним и Чок, вошли из большой комнаты, свежее убранство которой Эмма с такой гордостью демонстрировала ранее днем. Как только он увидел, что Тонкер все еще спит, он опустил голову на край кровати и закрыл глаза. Чок тяжело сел и начал тяжело дышать. Минни подняла свое платье, встряхнула его и повесила на стойку.


“Как глупо со стороны Эммы оставить это на кровати”, - сказала она без всякой причины. “Просыпайся, Тонкер, вот Альберт”.


“Где?” - Спросил я.


Он сел прямо, очнувшись ото сна, и огляделся. “Привет, Кэмпион. Как дела? Извини, что не смог прийти сегодня утром, но этот моук от Минни хуже, чем бесполезен. Вообще не собираюсь настаивать. Что ж, это хорошо, а?” Он соскользнул с кровати, нашел свои ботинки и куртку и на мгновение остановился, чтобы посмотреть вниз на Руперта, который к этому времени зашнуровывал свои ботинки.


“Доброе утро”, - сказал он.


“Много счастливых переориентаций”, - неожиданно сказал Руперт, и они оба покатились со смеху.


“Наша мысль на сегодня”, - сказала Тонкер. “Ну, а теперь поужинаем, а, Минни?”


Она посмотрела на него и рассмеялась, в ее глазах плясали искорки веселья.


“Мы свое уже получили, ты, старый хам. Чего бы ты хотел?”


Тонкер повернулся к Руперту. “На самом деле все зависит от тебя, старина”, - сказал он. “Что бы ты хотел? Уже поздно, так что нам лучше выпить чего-нибудь легкого. Здесь очень хорошо готовят омлеты. Мы начнем с дыни, Минни, затем омлет, и я буду вполне довольна кусочком сыра”.


“Кусочек сыра - это все, чего ты заслуживаешь”, - твердо сказала она. “Где виски?”


“Это верно”. Тонкер оценила напоминание. “С большой предусмотрительностью и осознавая, что у нас могут быть гости, я приобрела единственного бота. Где он? Закончился только один бокал. Мальчик!”


“Много счастливых переориентаций”, - сказал Руперт.


“Прибереги это”, - взревел Тонкер. “Подожди, пока мы не найдем другого игрока. Тем временем, ты заметил, глупый маленький болван, что я сделал с виски?”


“Ты взял это под кроватью”, - сказал Руперт.


“Я так и сделала”. Тонкер подняла ее и протянула ему. “Ты держи это и помни, что весь успех вечера зависит от того, как ты будешь за этим ухаживать”. Он повернулся к Кэмпиону. “Пусть они привыкнут обращаться с бутылкой с юных лет, - сказал он, - тогда ощущение этого не будет потом сводить их с ума”.


“Руперт - сын Альберта”, - пробормотала Минни.


“Ну, конечно, он такой”, - сказал Тонкер без дрожи. “Он назвал мне свое имя, и я понял, что он не брат. Слишком молод. А теперь поужинаем, а?”


“Тонкер”, - требовательно спросил мистер Кэмпион, - “почему ты спрятал виски под кроватью?”


“Потому что...” - у него вырвался его знаменитый бронхиальный смех, который неизменно заканчивался опасным высоким хрипом: “Я действительно чувствовал себя дураком! Я пришла домой, огляделась и увидела, как ты, Минни и Аманда развлекаетесь с самым унылым мужчиной из всех, кого я когда-либо встречала. И вот я поднялся сюда, чтобы тихонько порезвиться, вздремнуть или порезвиться, пока он не уйдет. Меня разбудило щебетание на лестничной площадке, и, не желая вдаваться в долгие трудоемкие объяснения, я тихонько скользнула под кровать, предусмотрительно прихватив с собой бутылку, которую я так любезно принесла для всех вас. Следующее, что я помню, это то, что ваша жена и моя затащили вместо меня этого милого, но ненужного ребенка, а под портьерами меня обнюхивал огромный рыжий пес ”.


“Итак, ты выгнала Руперта и вернулась на кровать”. В голосе Минни звучало меньше ужаса, чем она хотела. “Ты сказала мне, что не вернешься до вечеринки. Ты отвратительна. Ты такая эгоистичная, Тонкер, мне за тебя стыдно”.


“Вовсе нет”. Он был возмущен. “Я устроила ребенка в высшей степени удобно, с богатыми подушками и гагачьими пуховиками, на одной кровати, и сделала то же самое для собаки на другой. Я поделился с ними своими мыслями на этот день и показал им, где находится электрический выключатель, предмет, которым, должен добавить, мне не разрешается владеть самому. Затем я оставил их, и мы все трое, похоже, отведали очень приятного и освежающего зиза. К сожалению, сейчас мы все умираем с голоду ”.


“О, хорошо, продолжайте, ” уступила она, “ но что, по-вашему, вы делаете, неожиданно приходя домой и заползая под кровать, я не знаю, или что подумает Альберт”.


“Боже милостивый, - сказал Тонкер, - если мужчина не может заползти под кровать своей жены, то куда он может заползти? А что касается того, что может подумать Альберт, для меня это все равно, что.”


К этому времени он добрался до внутренней кухни и теперь сел во главе выскобленного стола, жестом указав отцу и сыну на табуреты по обе стороны от себя. Он все еще выглядел удивительно похожим на карикатуру в спальне, отметил мистер Кэмпион: мощный, песочного цвета, компактный и свирепый. Развевающийся полосатый хвост был бы удивительным, но не экстраординарным.


Его приезд, казалось, вдохнул в Минни, которая выглядела усталой, новую жизнь.


“Поставь бутылку на стол, дорогой, очень осторожно”, - сказала она Руперту. “Стаканы здесь, тарелки там, а я принесу воду и сковородку. Нет, Альберт, оставайся на месте и говори. Я не задержусь ни на минуту.”


Суета была значительной. Двое зиззеров ясно дали понять, что для них, во всяком случае, вечер только начинается.


“Видела фотографии?” - Спросила Тонкер.


“Пока нет”. Мистер Кэмпион обнаружил, что извиняется.


“Великолепно, я покажу их тебе. Ты тоже должен увидеть секретные материалы. Я думаю, в этой женщине что-то есть ”. Он аккуратно разливал напитки. “Для мальчиков - вода”, - сказал он Руперту. “Через десять лет приходи ко мне, и я посвящу тебя в очень важную тайну. До тех пор придерживайтесь воды или молока, если необходимо, чтобы ваш вкус оставался девственным во время церемонии. Прежде всего, никогда не прикасайтесь к зеленому шербету. Зеленый шербет - это смерть для вкусовых рецепторов ”.


“Ты помолчи, Тонкер, - сказала Минни, - и съешь это”. Она приготовила омлет, очевидно, с помощью волшебства, и теперь дала Руперту тоже маленький. “А как насчет тебя, Альберт?”


“Моя дорогая, я только что поела”.


“Я должен приложить усилия, Кэмпион”, - серьезно посоветовал Кассандс. “Это будет долгая ночь. Минни, насчет субботней вечеринки, у тебя есть глюбалюбали?”


“О, Тонкер, опять эти ужасные вещи ... Ты собираешься оживить их?” Она стояла у плиты, уперев руки в бедра, ее грубый фартук свисал жесткими складками поверх набивного платья.


“Они нужны Августам. Одну оставь себе, потому что мы их больше никогда не увидим. Есть ли они где-нибудь?”


“Я думаю, в амбаре их шесть, выкрашенных в золотой цвет. К настоящему времени они немного почернеют”.


“Это не имеет значения”. Он повернулся к Руперту. “Ты достанешь их завтра, старина, и немного протрешь с них пыль”.


“Как он может?” Раздражение Минни было сильным. “Они больше, чем он”.


Тонкер не отвел головы от ребенка. “Твой отец, без сомнения, поможет тебе”, - продолжил он, намазывая маслом ломтик для него. “Он всегда был праздным парнем, даже в школе, но продолжайте следить за ним, и работа будет выполнена с разумной эффективностью”.


“Ты злой маленький человечек”. Минни с грохотом захлопнула крышку плиты. “Ты запугиваешь и обманом заставляешь всех работать на тебя”.


“Я действительно возмущена этим”. Тонкер говорила без запальчивости. “Что происходит, когда менее интеллигентные люди устраивают светскую тусовку, подобную той, что мы собираемся устроить субботним вечером? Царит суета, нервное перенапряжение, истерия, истощение и множество бесполезных наемных слуг, которые подслушивают частные разговоры, пристают к неосторожным гостям с просьбой о щедрости и прячут недопитые бутылки в нелицензионных емкостях. То, как я это делаю, никому не наскучивает, никто не устает, всего хватает, и каждый мужчина получает высшее удовлетворение от того, что заботится о себе. Альберт и Руперт оказали мне честь, приняв приглашение на вечеринку, так что им будет оказана честь раскопать глюбалюбали. Я не прошу многого”.


“Удивительно мало”, - согласился мистер Кэмпион, который, как и все друзья Тонкера, не питал иллюзий на его счет. “Я пожертвую собой ради ребенка, который должен увидеть вещи, будучи еще в том возрасте, чтобы оценить их. Какой буйной была эта идея, и какой совершенно безумной! Как ты к этому пришла, Тонкер?”


Мужчина песочного цвета отложил вилку и послал воздушный поцелуй своей жене. Он сиял.


“О, по счастливой случайности, вы знаете”, - сказал он беззаботно. “Я слонялся без дела, ожидая демобилизации. Уолли все еще был в Германии, и мы не решили, стоит ли снова объединяться. Минни была на мели — никто не покупал картины во время войны, и она потеряла всю ту выставку, когда рухнул Полчестер, — и я подумал, что мне лучше взяться за дело. Алан Делл прислал ко мне парня, который делал для него пластиковые ветровые стекла. Контракты были расторгнуты, когда закончилась война, и у него на руках были тонны этого материала в простынях ”.


“Значит, ты просто посмотрела на него и сказала: "Я знаю, давай приготовим глюбалюбали”?"


Тонкер рассмеялся. “Это было похоже на то”, - признался он. “Мы пили в "Хаудах", а в ресторане было кабаре, которое можно просто увидеть из бара. Я пытался узнать у этого болвана, что можно приготовить из его продуктов. Он сказал что угодно: растопчите это и согните, чем больше, тем лучше. Как раз в этот момент в кабаре появился парень, игравший на сузафоне. Я посмотрел на это и подумал, какая это милая вещь, и как бы я хотел иметь такую же, и как жаль, что она не была еще больше, и я сказал своему парню, можем ли мы сделать это? Он прищурился, обдумал это и сказал: ‘Мы могли бы сделать что-нибудь похожее на это. Это, конечно, не сработало бы ’. Поэтому я сказал: ”Дай мне карандаш", и эта штука родилась ".


“Но я думал, что в нем есть расположение мочевых пузырей?” - сказал мистер Кэмпион.


“В конце концов, так оно и было”. Тонкер снова рассмеялась, а Минни, несмотря на свое неодобрение, ухмыльнулась. “Мы с Бокко подумали об этом. Понимаете, он должен был издавать какой-то удовлетворительный звук, и с помощью какого-то маленького человечка ?? УФ-излучения мы получили чешуйки. Мы покрасили предмет снаружи в разные цвета, но оставили внутренности чистыми. Это выглядело немного грубо, но не слишком, и мы попросили Тедди Шелкопряда и его группу переделать это. Я не знаю, почему это так привлекло внимание, разве что потому, что это было очень большое и очень дешевое блюдо, а ничего большого и дешевого не было много-много лет. Это соответствовало настроению момента, и, конечно же, была вдохновенная мелодия Бокко ... ”


“Да, действительно”. мистер Кэмпион поспешно заговорил. “Кто-то упомянул об этом сегодня утром, и я напевал ее весь день. Тум-ти-ти, тум-ти-тум, по моему глюбалюбалуму. Добрый лорд Тонкер, вы говорите, у вас есть шесть таких штуковин?”


“Пять. Оставьте одну для папок”.


“Я где-то читал, что жители Соломоновых островов покупают их в больших количествах. Это правда?”


Тонкер пожал плечами. “Вполне может быть. Это затрагивает какие-то глубокие человеческие струны, старина. Я не знаю, что с этим происходит сейчас. Мы распродали акции на пике бума и поделили прибыль ”. Он нахмурился с внезапной свирепостью, но вскоре после этого начал смеяться в типичной для него манере наполовину хохота, наполовину злодейства. “Я получил семнадцать тысяч фунтов, две оставил себе, а остальное в порыве беспечной щедрости отдал Минни, которая, как я уже говорил вам, была на мели. Какая же она дурочка, бедная невежественная девчонка оплатила этим все наши долги, включая всю задолженность по подоходному налогу, и поэтому я одним махом продал ее в рабство на всю оставшуюся жизнь. Не так ли, Минни?”


Его жена с грохотом закрыла плиту. “Не обращай внимания”, - сказала она. “Я простила тебя ... почти”.


“У меня нет”. Самокритика Тонкер была необычайно искренней. “Видишь ли, мой старый и ценный друг, ” продолжил он, возвращаясь к Кэмпиону, “ по досадной оплошности я упустил из виду, что из-за расширения бизнеса, которым в мое отсутствие занималась эта известная группа братьев, Налоговое управление, вся сумма, если сложить ее с моими собственными и Минни заработками, заработанными тяжелым трудом в исключительный год, составила в общей сложности великолепную сумму в шестьсот пятьдесят три фунта, две тысячи из которых я уже потратил, восстанавливаясь в гражданской жизни. Поскольку мы не обнаруживали повреждений большую часть двух лет, вы легко поймете, что подарок как таковой оказался неудачным. Фактически, пожертвование, обладающее всем очарованием финансовой бомбы замедленного действия. Чистый сероводород. Минни никогда не видела в этом всего юмора ”.


“Да, это была вонючка”, - сказала Минни, упрямо не проявляя веселья. “А теперь, Тонкер, тебе нужно помыться”.


“Никогда”. Он передал, что они могут отнести его, брыкающегося и кричащего, в раковину, прежде чем он услышит об этом. “Послушайте. Кто-то снаружи”.


“Чушь. Это очень старый трюк. Давай, Тонкер, ты выпендриваешься. Руперт, покажи ему, как это делается. Пойдем, Тонкер, или я расскажу о тебе и о бедном члене окружного совета ”.


Поскольку речь шла всего лишь о четырех тарелках, трех стаканах и миске для смешивания, операция была выполнена без особых трудностей. Минни вымыла, мистер Кэмпион вытер, а Руперт убрал. Тонкер очень тщательно высушила одну вилку и показала Руперту, как превратить ее в еврейскую арфу.


Когда они закончили шуметь, и Минни сполоснула руки, она выдвинула ящик стола и достала местную еженедельную газету.


“Вот вы где, ” сказала она, “ это пришло только сегодня вечером. Прочти самое худшее”.


Ее муж нащупал свои очки и вместе с ними достал портсигар. Он протянул его Кэмпиону, который взял сигарету и с любопытством осмотрел ее, прежде чем прикурить.


“Голубые зефиры”, - заметил он. “Кто-то говорил о них сегодня. Как давно вы их курите?”


“С тех пор, как объявили, что сигареты - это смерть”. Тонкер не отрывала взгляда от газеты. “Я думала, что совершу самоубийство ножом с ювелирной рукояткой.’ Они покупают их для меня в деревенском магазине здесь и у Герберта в городе. Почему?”


“Ничего, за исключением того, что это странно”.


“Не так уж и странно, как это”. Тонкер хмуро смотрела на страницу. “Результаты выборов в местные органы власти. Мой бедный приятель сидит на одном из своих огромных красных ушей. ” Он поднял лицо к Кэмпиону и одарил его одной из своих серафических улыбок. “Иногда, мой старый и ценный друг, я сомневаюсь, в своем ли я уме”, - серьезно сказал он. “Дорогой, хороший парень и блестящий мыслитель, каким бы я ни был, я иногда пытаюсь помочь своим приятелям самыми глупыми способами, какие только может представить человеческий разум”.


“Проблема с этой конкретной идеей, - объявила Минни, которая прибиралась перед тем, как отправиться в студию, - в том, что вы были так увлечены тем, чтобы она сработала, что забыли, для чего она нужна”.


“Для чего это было?” - настаивал мистер Кэмпион. “Я не могу дождаться”.


Хриплый смех Тонкер, очень пристыженный, но все еще втайне щекочущий, гулким эхом отозвался среди выбеленных балок.


“Это было ... ну, это было ... что-то вроде ... это была эвтаназия, Кэмпион. Эвтаназия, проведенная Окружным советом Новых бесполезных. Это был тот момент, который ты не мог упустить, пинай его сколько хочешь. Член совета должен был это видеть, глупый болван. Он бы так и сделал, если бы не отправился прямо с обеда на заседание Совета.”


Мистер Кэмпион стоял, уставившись на своего старого друга.


“Насколько я понимаю, вы не воспринимали это всерьез?”


“Нет, нет, конечно, нет”. Тонкер был не совсем убедителен. “Старый Тед Феннер, наш адвокат, начал это”, - жизнерадостно объяснил он. “Однажды он пришел на ланч и расстроил нас обоих, сказав, что наше поколение умрет от нужды и пренебрежения, потому что молодежь будет слишком перегружена работой, чтобы заботиться о нас, и ни у кого все равно не будет денег. Я начал размышлять, как всегда, когда сталкиваюсь с проблемой, и мне стало интересно, что, черт возьми, они будут с нами делать, рыча и скуля по поводу этого места. Я подумал, Боже милостивый! им придется отстранить нас, и я начал лениво прикидывать, как они могли бы продать нам эту идею, потому что, предположительно, у нас все еще будет право голоса ”. Он сделал паузу и ухмыльнулся. “Нужно быть совсем-совсем туговатой, чтобы отказаться от этой идеи”.


“Так я должен надеяться”. Мистер Кэмпион был шокирован, но вопреки себе развеселился. “Что именно ты представлял, мой маленький человечек?”


“Красивый белый фургон”, - быстро ответила Тонкер. “Очень элегантная и очень очаровательная, с гербом округа, выполненная в очень современном черном цвете — что-то действительно отборное, возможно, от Эшли — и приятный веселый служащий, который вышел через некоторое время и посидел с водителем, пока угарный газ медленно оседал внутри”. Он почесал волосы, которые были цвета нового джутового коврика. “Это и было озорством”, - продолжал он. “Этот благословенный фургон совершенно отчетливо возник у меня в голове, и я сидел рядом с тем беднягой, о котором говорил, на ланче в "Булле". Я совсем забыла, что он владел одним из последних предприятий по изготовлению экипажей в Ист-кантри. Мы выпили вместе немало, и я не могла понять, почему он это упивается. Я полностью убедил его в идее транспортного средства. Он, должно быть, отправился прямо на собрание, встал на задние лапы и начал говорить об этом с ужасающей одурманенной серьезностью ”.


Минни стояла, прислонившись к дверному косяку, ее рука была высоко поднята, ладонь на притолоке.


“Я вижу, что все они нарисованы Домье”, - заметила она. “Крепкие мужчины-горы, сидящие очень неподвижно, как греющиеся быки, и только их глаза, маленькие темные блестящие озерца, медленно двигались, пока все они не стали наблюдать за ним спокойно, вдумчиво, безжалостно. Видите ли, все они сами были бы довольно старыми.”


“Ха-ау, советник, неужели этот ваш фургон будет а-использоваться?” - внезапно взревел Тонкер на очень широком саффолкском, его темно-синие глаза широко раскрылись, когда на него снизошло полное осознание. “О Господи, какое черное яйцо! Какой душ безвкусицы! Глупый Тонкер. Глупый пьяный тонкер. Опозоренный Тонкер. Давайте возьмем бота и пойдем в студию”.


“Я не знаю”. Голос Минни звучал практично. “Я нахожу это довольно утешительной идеей”.


Мистер Кэмпион ухмыльнулся ей. “Исходя из принципа, что всегда будет Совет графства, без сомнения?” предположил он.


Она сверкнула ему улыбкой. “Нет, я просто чувствовала, что Тонкер обязательно что-нибудь придумает. И все же это очень прискорбно, потому что соседи всегда спрашивают, чем именно занимается Тонкер, и это первая из его идей, которая будет ими полностью реализована. Возможно, потребуется несколько объяснений.”


В этот момент Руперт, который прислушивался к разговору так, как будто он происходил на французском, рискнул.


“Много счастливых переориентаций”, - внезапно объявил он и обрушил дом.


OceanofPDF.com


## Глава 7


ЛЕВ И ЕДИНОРОГ


“ИЛЛЮМИНАЦИЯ, - сказала Тонкер Аманде, когда они наконец всей толпой ввалились в студию, “ на высоте. Мы всегда хотели их, но почему-то не могли с этим справиться. Что у вас есть? Мили кабеля?”


“Нет”. В голосе механика послышались нотки триумфа, которые заставили ее мужа пристально взглянуть на нее. “Нет, просто пересох аккумулятор ... из большой машины. Этого хватит надолго”.


“Аманда”. Мистер Кэмпион остро осознал, что его жена вернулась в свою родную страну, где юмор соответствовал ее собственному. “Где ты это взяла?”


Глаза медового цвета, искренние, как у Руперта, встретились с его собственными. “У Скэт было это, чтобы зарядить для кого-то. Мы просто позаимствовали это на некоторое время”.


Он продолжал смотреть на нее. “Я полагаю, это батарейка эсэсовца?”


“Ну, это он хотел включить свет”, - сказала Аманда. “Всегда смотри, чтобы платил тот, кто подходит. У нас в Понтисбрайте это неплохо получается. Как говорит Скат, он не будет возражать, если никогда не узнает ”.


“Разве сейчас не так мило”. Голос Минни звучал довольным. “Совсем как в деревне”.


“Где каждый сам по себе Робин Гудфеллоу”, - весело пробормотал мистер Кэмпион. “Какой потрясающий этот парень Смит, Тонкер”.


“О, депрессант”. Мужчина песочного цвета говорил с чувством. “Почему он позвонил, Минни? Чтобы выставить нам счет за пустые бутылки?”


“Он хотел привести на вечеринку шесть человек”.


“В самом деле? Ты ему позволила?”


“Разве это было не так?”


Тонкер пожал плечами. Лицо его побагровело, и знаменитый молниеносный нрав, за который он получил свое прозвище, вспыхнул на мгновение.


“Мне все равно”, - сказал он с горечью. “Наполни это место койотами с кудрявыми головами, если хочешь. Это твой дом. Так получилось, что это только моя вечеринка. Он спросил меня о том же две недели назад, и я тогда сказала ему, что сожалею, но концерт был забронирован полностью. Но отмени все это, если хочешь. Это только выставляет меня дурой ”.


Атака была настолько несправедливой, что все были немного поражены, кроме Минни, которая бросилась в бой со всеми орудиями и развевающимися вымпелами.


“Ты жалкая ни на что не годная женщина, как ты смеешь!” - прогремела она. “Он твой друг”.


“Это, ” процедил Тонкер сквозь зубы, - оскорбление, которого я никогда не прощу. Он потрудился сказать вам, что он принесет вашей половине моей компании?”


“Двое людей, которые делают шарикоподшипники, муж и жена”.


“Это были те двое, от которых я отказался”. Он тщательно подбирал слова и говорил так похоже на своего отца, директора школы Тотем во времена юности мистера Кэмпиона, что фраза “Сэнди в роли приманки” всплыла в памяти непрошеной.


“И два могильщика, я имею в виду грабителей”, - вызывающе продолжила Минни, ее глаза сверкнули.


“Кто?”


“Берк и заяц”.


“Берт и Хэйр? Похитители тел? Серьезно? Они оба?” Тонкер начал смеяться, его ярость испарилась. “О, какой жаворонок. О, тем лучше. Да, действительно, он мне этого не сказал. Боже мой, Минни, ты даже не представляешь, какая ты умная старая утка”. Он рывком развязал завязки ее фартука, и она обвила его шею длинной рукой в борцовском захвате.


“Ты глупый мужчина”, - сказала она.


“Ха”, - сказал Тонкер, высвобождаясь. “Если повезет, это будет очень, очень приятная история. Мне не нравится Смит. Кэмпиону не нравится Смит. Мы продолжим разбираться со Смитом. Со Смитом вот-вот будет покончено ”.


“Я думаю, Минни следует оградить от Смита”, - заметила Аманда. “Он обращался с ней точно так, как если бы она сдавала комнаты”.


Минни рассмеялась. “Он мне понравился”, - искренне сказала она. “Он взломщик врат нового стиля, тот, кто не хочет рисковать. Пожалуйста, обратите внимание на электрическое освещение над моими картинами ”.


Быть водимым художником по выставке - не всегда самый простой способ насладиться картинами, но мистер Кэмпион обладал тем преимуществом, что следил за карьерой Миранды Стро с тех пор, как они были вместе молоды, так что он мог, так сказать, уловить историю и сразу понять, о чем она. В этой коллекции почетное место было отведено портрету Уэсти. Она нарисовала его в полный рост, стоящим на фоне арки камина в гостиной. Он улыбался и немного стеснялся своих мыслей, и его молодая худоба была блестяще подчеркнута, несмотря на формальность его первого сшитого на заказ костюма.


“О Боже мой”, - сказала Минни без обиняков, - “этот ужасный костюм. Он так сильно хотел его. Знаете, мы там не занимаемся пошивом одежды на заказ для мальчиков, но он всей душой к этому стремился, поэтому я подтянула носки и справилась с этим. Они оторвались, не так ли?”


“Это действительно так”. Мистер Кэмпион смотрел на фотографию, его глаза сузились. “Это для Бостона?”


“Да. Я хотела, чтобы это досталось Белинде, но ничего не поделаешь. Позже я сделаю ему еще раз. Боже, но разве они не уродливы, эти современные наряды?”


“Подожди, пока не увидишь мой праздничный наряд”, - пробормотала Тонкер. “Вот такая девушка мне нравится, Кэмпион. Минни сделала из нее что-то особенное, не так ли?”


Они продолжили свой путь, и постепенно раскрылась история долгих трудолюбивых, а иногда и возвышенных дней. Тонкер очень гордился Минни. Временами его восторг был почти трогательным, и она наслаждалась им. Они были в высшей степени счастливы. Но как раз перед тем, как они дошли до конца комнаты, она повернулась к нему.


“Тонкер, если бы ты достала из амбара одну из этих ягодиц, ты могла бы показать Руперту именно то, что ты хочешь. Здесь больше ничего нет”.


“Очень хорошо”, - любезно согласился он. “Но я хочу посмотреть вещи Джейка. И они должны, повторяю, должны увидеть секрет”.


Он ушел, забрав Руперта с собой, а остальные пошли дальше.


“Что это?” - внезапно спросила Аманда. “Это одна из картин твоего отца, Минни?” Ее остановил небольшой портрет, который сильно отличался от всего остального на выставке, даже рамкой, выполненной в стиле бескомпромиссного эдвардианского барокко. Это была голова мужчины на фоне мятой бумаги. Лицо не было особо выделяющимся, поскольку представляло собой типичную маску двадцатого века, коротко остриженную и выбритую. Подбородок был упрямым, а маленький поджатый рот улыбался с легкой жалостью, что приводило в замешательство. Но выдающимся качеством работы был безжалостный мужской яд, с которым она была выполнена. Мистер Кэмпион уставился на нее. Он почувствовал, что знает этого человека, и ему пришло в голову, что это, должно быть, одна из самых известных работ старого Строу. Минни стояла, задумчиво глядя на нее.


“Ужасно, не правда ли?” - сказала она наконец. “Я сделала это”.


“Но кто это?” Аманда была озадачена не меньше Альберта и точно так же.


“Модель”. Минни ясно дала понять, что не собирается вдаваться в подробности. “Она принадлежит ему, и он в восторге от нее. Он одолжил ее мне, чтобы показать. Ей уже несколько лет ”. Ее фыркающий смех снова застал ее врасплох. “На самом деле ничто так не помогает избавиться от подобных мыслей, как творческая работа”, - неожиданно заметила она и пронеслась через комнату к противоположной стене, где во втором ряду ламп с капюшонами были выставлены картины Джейка Бернадина - полдюжины очень маленьких полотен и одно среднего размера.


Мистер Кэмпион задержался и все еще хмурился, пытаясь вспомнить, когда несколько секунд спустя присоединился к остальным. Минни и Аманда рассматривали маленькие холсты, когда он подошел. Они были очень-очень маленькими, некоторые размером с почтовую открытку, и были нарисованы с близорукой тщательностью повсюду, в каждом углу и, что вызывало беспокойство, возможно, с обратной стороны. Большая картина была в точности такой, как описывал Уэсти, за исключением того, что серый фон вообще не был нарисован.


“Это линолеум”. Минни осторожно дотронулась до него указательным пальцем для пробы. “Какая милость. Я боялась, что он подкрашивался. Если существует его оригинальное полотно, я смогу достать его, или Эмма сможет. Боже мой, я надеюсь, что бедная улитка была мертва ... Почему, Тонкер!” Ее последнее восклицание было ответом на свирепый раздирающий звук, который раздался прямо у нее за спиной и сопровождался восхищенными визгами Руперта. Все трое обернулись и оказались лицом к лицу с создателем глюбалюбалума и его инструмента.


Было много попыток описать глюбалюбалум, и даже та, которая была представлена в Патентное бюро, не была особенно успешной. Как указала Тонкер, он был очень большим. Это тоже было очень просто, по сути, представляло собой очень длинную трубку с огромным рожком на одном конце и пробкой на другом. Между ними были, так сказать, отступления. Газета, которую ее недоброжелатели называют Daily Bibful, однажды наняла психиатра, чтобы объяснить своим читателям механизм их собственной реакции на это, но статьи не были убедительными. Только в Оксфорде было замечено, что поза человека, играющего на глюбалюбалуме, очень близко соответствует позе центральной фигуры "Лаокоона". Дети, с другой стороны, сразу заметили, что его истинное очарование заключалось в том, что он явно вышел из-под контроля.


В этот момент все трое взрослых смеялись, а Руперт был в истерике. Тонкер смотрела на них из чудовищных объятий.


“Пропали два мочевых пузыря”, - сказал он. “Ми-бемоль и Ля". Нам придется наверстать упущенное за счет запасных частей от других”.


Мистера Кэмпиона потянуло вперед. “Как ты это делаешь?” - требовательно спросил он.


“Ты не должен”. Тонкер слегка запыхалась. “Сначала накачай его, видишь?” Он повернулся боком, чтобы показать окно в трубе и сбоку от него прорезь, в которой примостился совершенно обычный велосипедный насос. Через окно была отчетливо видна линия мочевых пузырей, теперь немного дряблых. “Послушайте”. Тонкер схватил зажим для рта. “Тум-ти-ти, тум-ти-хлюп, на мой глю-бал-у-бал-хлюп. Недостаточно вкусно, не так ли? Не говори глупостей, ты, обезьяна, ты слышала это раньше ”.


Мистер Кэмпион взял себя в руки. “Это ужасно”, - сказал он. “Порнография, Тонкер”.


“Вовсе нет”, - серьезно ответила Аманда. “Это очень примечательно, и, насколько я могу судить, совершенно оригинальный механический принцип. Не могли бы мы разобрать его на части?”


“Нам придется, ” искренне заверил он ее, “ завтра, чтобы закончить ремонт”. Он сделал паузу и посмотрел на Руперта. “Мальчик, ” внезапно потребовал он, - ты понимаешь, что если бы я был твоим отцом, ты был бы таким?”


Руперт вежливо улыбнулся, но подошел к мистеру Кэмпиону, и Тонкер уже отворачивался, когда заметил картинку с улиткой и придвинулся ближе, чтобы рассмотреть ее.


“Боже мой, Минни!” Его взрыв был искренне взбешен. Мешающие витки его изобретения были полностью забыты. Его лицо стало пунцовым, а глаза сверкнули. “Да, ну, это просто проклятое оскорбление”. Он говорил со сдерживаемой ненавистью. “Я полагаю, ты понимаешь это, Минни? Я полагаю, ты не собираешься подвергать наших беспомощных гостей опасности. . . .?”


“Если бы ты выбрался из этой штуковины”, - сказала Минни с не меньшей злобой, - “ты мог бы ударить меня. Надеюсь, у тебя лопнул еще один мочевой пузырь”.


“О, хорошо”. Тонкер оторвался от хитроумного устройства и заметил выражение лица мистера Кэмпиона. “Ну, ” сказал он застенчиво, “ они обе чертовски глупые штуковины. Сними фотографию, дорогая Минни. Дорогая Минни, ты не могла бы?”


“Конечно, я должна”, - сказала она, похлопывая его по ягодицам. “Джейк вообще не хочет показываться, в этом его трудность”.


“Я верю”. Тонкер заговорил с внезапным энтузиазмом, весь его гнев испарился. “Достань секретную фотографию, Минни. Посмотрим, что они подумают”.


“Я собираюсь”. Она сразу же ушла, и они перешли к другому концу огромного стола, который сиял, как горка, сделанная из него детьми. Во внутренней студии зажегся свет, и вскоре она появилась снова, неся холст.


“А теперь, ” сказала она, спускаясь по лестнице, ее длинное платье подчеркивало ее угловатость, “ я возьму этот мольберт, Тонкер”.


Он вытащил его для нее, и они вместе подогнали его к свету. Мистеру Кэмпиону пришло в голову, что он всегда видел их такими, склонившими головы друг к другу, что-то замышляющими. Наконец Минни отступила.


“Имейте в виду, ” сказала она, “ это эксперимент”.


Посетители долго стояли, глядя на картину. После первого шока удивления взгляд задержался на ней. Это был своего рода тщательно выполненный рисунок, заключенный в формальную форму вазы. Предположительно, это был портрет Аннабель, поскольку ребенок появлялся на нем много раз. Эффект был странно стимулирующим и каким-то необъяснимо радостным. Через некоторое время Минни рассмеялась и забрала его.


“Это не очень рекламно, не так ли?” - спросила она. “Но я чувствовала, что хочу сказать о ней то, что не могла выразить никаким другим способом. Это чисто личная картина моего собственного разума. Вы вообще понимаете, что я имел в виду?”


“Я могу”. Мистер Кэмпион почувствовал странный подъем. “Я не знаю почему. Оставь это здесь ненадолго”.


“Нет, моя дорогая, я не должна”. Минни была уже на полпути вверх по лестнице. “Я только увлекусь этим, и это действительно будет смертельно. Сейчас это запрещено. Жаль, но так оно и есть ”.


“Кто этого не допустит?” - требовательно спросил мистер Кэмпион.


“Обстоятельства”. Минни взбежала по лестнице и исчезла в маленькой студии за балконом.


“Обстоятельства, черт возьми!” - сказал Тонкер. “Это снова моя вина”. Он сидел в потертом кресле, которое отодвинул от стены, чтобы лучше любоваться полотном. Глюбалюбалум был рядом с ним, он стоял вверх ногами на краю рожка, выглядя как какая-то нелепая оптическая иллюзия. Руперт растянулся за ней, пытаясь открыть люк, который он нашел в ней.


“Мой ботинок”, - повторила Тонкер, скосив глаза на балкон.


Ответа от Минни, которая еще больше укрепила свою тайну, не последовало, и после паузы он бросил задумчивый взгляд на своих старых друзей. “Все это часть одного и того же глупого дела”, - сказал он с несвойственной ему горечью. “Все это часть одного и того же скандала семилетней давности. Я думаю, Минни сумасшедшая, и она думает, что я нечестный, и мы обе взрывоопасные личности. Они сделают то, что задумали, ты знаешь. Они разделят нас ”.


“Кто это?”


Тонкер подумала и, наконец, решила довериться. “Ужасные приятели Минни, сборщики налогов. Я рассказала тебе, с чего все началось в другой комнате. Я сделал устрашающую кляксу на своих деньгах glüb, и Минни сильно потеряла доверие ко мне ”. Он вздохнул. “Никто из нас не обладает большими финансовыми способностями, давайте посмотрим правде в глаза. Когда появились плохие новости, у нас случился первый в нашей жизни настоящий скандал. Это был отвратительный подарок, который мы получили, но также и очень раздражающий подарок, который мы подарили. Минни не совсем оценила этот момент.”


“Что с этим случилось?” - в голосе мистера Кэмпиона звучала тревога. “Полагаю, с тех пор вы расплачиваетесь?”


“У Минни есть”, - сказала Тонкер. “Я в это не вхожу. Я наемный работник и держу только дополнительный налог, так что они крадут мою долю у источника, а я даже не поглаживаю ее. Остальное делает Минни. После фиаско в глюбе она не потерпит от меня никакого вмешательства. Это немного сложно, потому что мы не живем вместе, понимаете. Никогда не было ”.


Мистер Кэмпион рассмеялся. “У тебя есть в юридическом смысле, идиот”.


“Мы не сделали этого в буквальном смысле”. Тонкер говорила с неопровержимой логикой. “В этом вся трагедия. До того, как мы поженились, более двадцати пяти лет назад, Минни и я, будучи проницательными молодыми людьми - нам обоим было девятнадцать, — понимали, что все трудности, расставания и неприятности в супружеской жизни проистекали напрямую — непосредственно, заметьте — ни много ни мало, как из—за денег и ведения домашнего хозяйства. Как мы были правы. Мы решили, очень разумно, что у нас ничего не будет. Мы оба были в состоянии держать себя в руках тогда и держим с тех пор. Когда мы были молоды, мы жили рядом друг с другом, а став старше, часто навещали друг друга. У каждого из нас есть своя работа, и мы не требуем от брака ничего большего, чем самих уз. У нас было много ссор, но до сих пор никогда не было настоящей горечи. И почему это вообще произошло? Потому что какой-то глупый чиновник сначала решает, что мы одно и то же лицо для уплаты подоходного налога, а затем начинает пытаться разделить нас, потому что даже он видит, что это не так. Мы не соответствуем шаблону, поэтому нас нужно переделать. И они тоже это делают. Минни не в себе, ты же знаешь ”.


Мистер Кэмпион взглянул на Аманду и увидел, что она отошла и снова рассматривает фотографии. Он вернулся к Тонкер.


“Каким образом?”


Мужчина песочного цвета изучал носки своих широких ботинок. “Разве ты этого не заметила?” - спросил он наконец. “Она отдалась им. Она впустила их в свою жизнь, так что ее существование превратилось в безумный фарс. В этом доме всего две хорошие спальни, и ей не разрешают спать ни в одной из них. Она нанимает садовника, но ему не разрешается выращивать овощи, потому что она только рисует цветы. Она ненавидит шампанское, но ей не разрешается пить ничего другого, и то только в присутствии какого-нибудь скучного клиента. Она должна отчитываться за всю свою одежду. Честное слово, я становлюсь свирепым!” Он хмыкнул. “Тогда, конечно, я говорю разные вещи, и она тоже”. Он нахмурился и бросил косой укоризненный взгляд на свое потрясающее изобретение. “Обычно я сдерживаю себя, ” продолжил он вскоре, “ но иногда бывает слишком много провокаций, и это последнее дело показалось мне концом. Возможно, я перешел черту. У них было все, до чего могла дотянуться женщина, Кэмпион: William's bit, the silver, the Cotman и Бог знает что еще. А теперь, если вам угодно, они хотят меня. Она говорит, что они хотят, чтобы мы развелись. Я действительно взбрыкнул. Это нецивилизованно ”.


Худой мужчина уставился на него в изумлении. “Это абсурдно”, - сказал он. “Неправда. Минни совершила ошибку”.


“Знаешь, она этого не сделала”. Тонкер бросила на него мрачный взгляд. “В этом-то и весь дьявол. Ошибка Минни, похоже, заключалась в попытке исправить мою ошибку в glüb, увеличив производство. Это, похоже, фатально. Как только вы это сделаете, проблема начнет вести себя как зарплата, гоняющаяся за ценами, круг за кругом, все выше и выше, пока не прозвенит звонок и мы все не упадем. В этом-то и проблема. Минни, потерпев неудачу и приложив сверхчеловеческие усилия, теперь достигла той стадии, когда она по-человечески не может надеяться заработать за один год больше, чем сейчас, и со временем она почти наверняка будет зарабатывать меньше. Я полагаю, они это видят, и поскольку они всего лишь хотят вести свои бухгалтерские книги в порядке вещей — я имею в виду, они не транжирят деньги где-то в уединении таким образом, который можно было бы почти простить, — они указали ей, что, если бы она была одинока, она могла бы положить конец стремительному росту. Это самое ужасное, старина; она не ошиблась. Она примчалась в Лондон и поинтересовалась мнением адвоката.”


“Минни сделала?” мистер Кэмпион был поражен.


“Факт”. Глаза Тонкер распахнулись еще шире. “Не сказав мне. Это потрясло меня. Она никогда в жизни раньше такого не делала. Она, конечно, наполовину американка. Эти девчонки начинают действовать. Они не сидят и не ждут этого. Я ничего не слышал об этом, пока она не выложила все начистоту. Однажды ночью она рассказала мне об этом. Я был застигнут врасплох. Полагаю, именно поэтому я так отреагировал. Должен как-то извиниться ”.


“Ни один адвокат не советовал разводиться”, - убежденно заявил мистер Кэмпион.


“Парень не советовал этого”. Тонкер был неестественно нежен. “Он просто объяснил ситуацию. Если бы Минни уволила меня, она смогла бы выбраться из той спирали, в которую я и мой глюб втянули нас. И, ” добавил он с растущим гневом, “ это должен быть настоящий раскол. Никакого обмана путем развода и последующей жизни во грехе. Кто-то сказал мне, что у этих парней из налоговой службы есть свобода действий, чтобы оценивать мужчину и женщину, живущих в грехе, как если бы они были женаты, так что я не думаю, что мне вообще разрешат увидеть старушку. Возможно, мы могли бы пригласить ее на чай, если бы с нами сидел парень с О.Х.М.С. на шляпе.” Его гнев вскипел, и он подпрыгнул на стуле. “Мне никогда не нравились чиновники, - объявил он, - и теперь, клянусь Богом, я знаю почему”.


“О, Тонкер, как ты мог!” Дама Сибил Торндайк вряд ли могла произнести эту реплику с большей силой. Минни появилась на балконе, как Минерва в прологе. “Ты обещал никогда больше не упоминать об этом. Ты дал слово, скотина. Никакого американского мужа ...”


“Я не скотина”, - прошипел Тонкер со сдерживаемой яростью, “и не говори со мной об Америке. Там жена - это актив, облагаемый подоходным налогом. Парень может считать половину своего дохода своим, а не весь ее доход своим. Это еще кое-что, в чем они более здравомыслящи, чем мы. Я не хочу больше слышать об Америке. Я ненавижу Америку и всех американцев”.


“Тонкер!” Минни была сбита с толку и полна упрека. “А как же Пол? А как же Кен, и Милтон, и Изабель?" А Лора, и Мэкки, и Рут, и Нед, и Лавиния? А Робби, и Говард, и Молли? И ... ”


“С ними все в порядке”. Тонкеру, похоже, было стыдно за себя.


“Ну что ж”. Казалось, Минни вот-вот упадет с балкона. “А как насчет Тилли, и Мэри, и Джона? И...?”


“И Венделл”, - вставила Тонкер, которая заинтересовалась сольным концертом. “И Олли, и Ирвинг”.


“Ирвинг?” Минни засомневалась. “Ирвинг?”


“Мне нравится Ирвинг”, - с достоинством сказала Тонкер. “Ирвинг - это феномен. У Ирвинга не просто полые ноги. Земля под Ирвингом...” Он резко замолчал и оглянулся на Руперта. “О, у тебя вышел мочевой пузырь, не так ли? Это хорошо. Поставь их в ряд. Не засовывай в них пальцы, маленький болван. Вот и все. Это не такая уж плохая игрушка, не так ли?”


Руперт посмотрел на него с обожанием. “Это потрясающе”, - пробормотал он, осторожно пробуя новое слово. “Мне это нравится”.


Тонкер от удивления вспыхнул от удовольствия. “Вот ты где, Минни, - сказал он, - ему это нравится”.


Ее улыбка сияла, как солнечный луч. “Я тоже, Тонкер”, - сказала она. “Честно говоря, я тоже”.


До конца визита они не говорили ни о чем, кроме вечеринки, и когда Тонкер помог своим гостям сесть в универсал, он вернулся к похитителям тел. “Берт был одним из влиятельных молодых друзей шейха Бен-Сабаха, Кэмпион”, - заметил он. “Ты знал это?”


Белый свет понимания, яркий, как звездный снаряд, ударил худощавого мужчину прямо между глаз и остановил его на полпути к водительскому сиденью, когда он увидел вероятный ответ на вопрос, который привел его в Понтисбрайт под предлогом проведения отпуска и заставил его так остерегаться ненужного вовлечения в любое другое расследование. Он едва мог заставить себя заговорить.


“Он был замешан в этом рэкете?”


“Конечно, он был. Это было основой его состояния”. Голос Тонкера в темноте звучал презрительно. “Я был одним из немногих, кто заметил его. Тем не менее, он придет на нашу вечеринку. Это должно быть здорово. Увидимся завтра. Собака на месте? Хорошо. Благослови Бог”.


“Спокойной ночи, мои дорогие”. Минни взяла мужа под руку, и они встали вместе, помахав вслед отъезжающей машине.


Аманда тихо рассмеялась, когда фургон медленно поднимался по тропинке, где лунный свет падал на свисающие травы, а воздух был насыщен ароматом цветов. “Они обожают друг друга, не так ли?” - сказала она. “Жизнь - это одна долгая дружеская схватка. Постоянная выставочная схватка. Они немного похожи на льва и единорога. Я говорю, у Минни, должно быть, либо очень странный сборщик налогов, либо у нее все перевернуто с ног на голову. Я полагаю, она просто ошибается?”


“Я искренне надеюсь на это, иначе страна катится ко всем чертям”. Мистер Кэмпион говорил горячо.


“Тонкер довольно странный, тебе не кажется?”


“Вы заметили это, не так ли? Я удивился. Он неестественно подавлен. Я полагаю, потрясен. Неудивительно. Это тревожная история. Бедный старина Тонкер и его ужасный подарок”.


Аманда не была удовлетворена. “Я думаю, это что-то другое”, - сказала она. “Что-то,чего он стыдится. Что-то недавнее”.


“Это может быть”. Кэмпион говорила беспечно. “Тонкер действительно что-то делает. Он неуверенное животное. Я не совсем понимаю, почему он примчался домой, а ты? Почему он пошел в лодочный домик, а не зашел к семье?”


“Дядя Тонкер пришел домой, чтобы позвонить каким-то клоунам”, - неожиданно сказал Руперт. “Он сказал мне об этом, когда спросил, можно ли ему занять комнату, когда вылез из-под кровати”.


“Боже мой”, руки Аманды крепче обхватили его. “Я думала, ты спишь”.


“Так и есть”. Руперт был экстатично счастлив. “Разве не было бы замечательно, если бы дядя Тонкер был клоуном? Он настоящий зингер. Он мне нравится ”.


“Я тоже”, - сказал мистер Кэмпион. “Принц среди толстоголовых. И если он действительно совершил глюбалюбалум, его наказание, похоже, будет суровым”.


Он высадил их у дверей темного дома, помог Чоку следовать за ними и поехал дальше к гаражу. Когда он возвращался, огромная черная фигура отделилась от тени беседки, и безошибочно узнаваемый запах солода смешался с головокружительным ароматом бульона и цветов табака.


“Что с тобой”. Голос мистера Лагга был чуть громче рычания. “Я измучился ради тебя. Посмотри на Чарльза, который только что вошел. Я с ним не разговаривал. Он чем-то занят. Мы можем на него не рассчитывать. Тем не менее, я кое-что подхватил. Мои друзья не рассказывают всего, что знают, но кое-что упускают из виду. Они знают, что такое корпорация ”.


“Неужели?”


“Да. Это еще не обнаружено, хотя и не ’арф будет утром’. Корпорация, кок, является официальным лицом старого внутреннего округа. Другими словами, приятель, это специалист по подоходному налогу ”.


Мистер Кэмпион застыл как вкопанный, волосы у него на голове встали дыбом. Теперь он знал, что его беспокоило в портрете в студии Минни и почему он узнал его. Лицо было мертвым лицом в канаве, а смятая бумага за его головой была бланками, сотнями и сотнями скомканных бланков цвета буйволовой кожи.


“Черт возьми!” - сказал самый кроткий из мужчин.


OceanofPDF.com


## Глава 8


ЛЮБОВЬ И ПОЛИЦИЯ


МЕСТНОСТЬ ВОКРУГ мельницы в Понтисбрайте в пять часов июньского утра сама по себе была завораживающей. От дымки на близком расстоянии кружилась голова, капли росы густо покрывали траву, вода была прозрачной и звенящей, птицы пели с идиотской самозабвенностью, воздух был напоен запахами животных и тысячи цветов.


Для Чарли Люка, лондонца, который боролся с целой стаей незнакомых фурий, наиболее жестоко высвобожденных внутри него, это была безжалостная волшебная страна.


К пяти он поплавал в бассейне, прогулялся, осмотрел свою машину, посмотрел на телефон, перепутал часы с напольными и сделал себе гирлянду из ромашек. К шести он повторил все представление, за исключением цепочки, которую ему пришлось спрятать на случай, если кто-нибудь ее найдет, а к семи он был голоден, измучен и полон решимости.


Он как раз собирался начать готовить завтрак самому, если Лагг не появится, когда обнаружил маленькое птичье гнездо, сделанное из зеленого мха и серого лишайника. Ее хрупкая отвага поразила его, и сразу же волна ужасающей мягкости накрыла его и напугала до полусмерти. Через пять секунд он снова стоял, глядя на телефон. Пока он смотрел, телефон начал звонить.


Мгновенно, теперь, когда живое общение, которого он одновременно жаждал и боялся, стало, мягко говоря, излишним, Лагг и Руперт появились на лестнице, и Чок, очевидно, предположив, что звук представляет собой взлом, бросился к инструменту, лая, как домашняя собачонка. К тому времени, когда Люк смог хоть что-то расслышать по проводу, он был в таком плачевном состоянии нервного раздражения, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что звонили из Лондона ему самому и что говорит командир ЦРУ, предположительно, из его дома. Его голос звучал ярко, по-отечески и откровенно.


“... итак, поскольку вы на месте, вы можете немедленно приступить к работе”, - говорил он. “Вот план”.


Тренировка Люка не подвела его, но, хотя основные заметки появились у него под рукой в телефонном блокноте, кто-то новый в нем самом уставился на них с испуганным удивлением.


“. . . фотографии. П. М. М. идентификация личности. Друг погибшего впоследствии интервью”.


“Чарльз ...?”


“Да, сэр”.


“Вы видите, что произошло. Жертвой был мелкий чиновник местного налогового управления. Этот факт, должно быть, значительно сужает поле поиска. Вряд ли вы столкнетесь с большой загадкой, но, поскольку все эти маленькие сельские местечки во многом похожи, я полагаю, главный констебль обращается к нам скорее для того, чтобы не ставить в неловкое положение ни себя, ни своих людей, чем по какой-либо другой причине. Ты понимаешь, что я имею в виду?”


“Не совсем, сэр”. голос Люка был деревянным, но у него побелели глазницы.


“Вы будете, шеф, вы будете”. В властном голосе слышалось веселье. “Вы остановились у Кэмпиона, не так ли?”


“Да, сэр”.


“Это объясняет все. Кажется, он сказал Персьюванту, что вы были там, и старый джентльмен ухватился за намек. Это должно означать, что им нужен кто-то, у кого нет абсолютно никакого личного интереса к этому месту, кто-то, у кого нет местных друзей, фактически мальчик для битья, который может взвалить на себя любую накапливающуюся ненависть. Теперь ты видишь?”


“Да, сэр”.


“У тебя очень тихий голос. С тобой все в порядке? Хорошо, я думаю, вы можете обнаружить, что все это дело открыто и закрыто, но если я не получу от вас известий до четырех часов дня, я пришлю вам помощника ”.


Мозг Люка заработал с толчком, как заводящийся грузовик.


“Тем временем, могу я пригласить мистера Кэмпиона в качестве непосредственного сотрудника, сэр?”


“Кэмпион? Я не понимаю, как я мог бы это оправдать”.


“Он говорит на этом языке, сэр”.


Где-то далеко в Лондоне раздался смех. “О, это похоже на это, не так ли? Я слышал, что это очень примитивно и близко к почве”.


“В этом месте есть что-то смущающее, сэр”. Люк говорил с пересохшим ртом. “Не могли бы вы сейчас перекинуться парой слов с мистером Кэмпионом, сэр? Я был бы вам очень признателен”. Он прикрыл рукой трубку и повернулся к Руперту. “Прекрати и скажи своему отцу, что дом в огне”, - приказал он сквозь зубы.


“Неужели?” - спросил Руперт с восхищенным интересом.


“Так и будет”, - пробормотал Люк со сдерживаемой яростью, - “если он не спустится сюда через десять секунд”.


Двадцать минут спустя, пока Чарли Люк слушал суперинтенданта Фреда Саута, к которому его направил предыдущий звонок сэру Лео, остальные члены семьи сидели за завтраком.


“Если ты собираешься остаться с Чарльзом, Руперт и я возьмем Лагга, если ты можешь его отпустить, и сразу же спустимся к Манящей Леди, ты так не думаешь?” - сказала Аманда. Ее смуглое лицо было обеспокоенным, а глаза настороженными. “Предстоит еще многое сделать, и люди склонны держаться подальше от такого рода неприятностей. Видите ли, они никак не могут отложить вечеринку, и в лучшие времена это довольно фантастическая операция. Кажется, Минни справляется с ней с помощью одной пожилой женщины и стаи ребятишек ”.


Мистер Кэмпион колебался. “Вы думаете, что сейчас самое время собраться с силами, не так ли?” - пробормотал он. “Возможно, так. А как насчет этих ваших приятелей, Лагг? Они действительно что-нибудь знают?”


Мистер Лагг, который стоял у окна и пил кофе, олицетворяя таким образом избранную им позицию слуги и друга, задумчиво почесал свою лысую голову.


“Старина Гарри знает больше, чем показывает”, - сказал он. “Он забавный парень. Любит секреты, примерно такого размера. Я думаю, он знает, что труп был там несколько дней, и, вполне вероятно, он хочет взглянуть на него, испортив все улики. ’Он не знает, как это дошло до того, что я приму показания под присягой”.


“Почему он не сообщил об этом?” - поинтересовался мистер Кэмпион.


“Кто может сказать?” Лагг пожал своими широкими плечами с изысканной учтивостью. “Возможно, не хотел быть замешанным во что-то настолько нерафинированное”.


“В таком случае он либо знал этого человека, либо знал кого-то другого, кто знал”. Аманда говорила авторитетно, как человек, знающий местность. “Если он не сообщил об этом, когда увидел в первый раз, он подумал, что можно проследить, что этот человек имел какое-то отношение к нему самому или к кому-то из его близких. Связь, возможно, была очень слабой”.


Мистер Лагг вздохнул. “Это относится к мисс Диане, потому что у старины Арри нет родственников. Он сам мне это сказал. Это примерно то же самое. Мисс Д. знала этого парня и испугалась его, когда увидела его поблизости, и не сказала Арри почему. Когда ’Арри нашел’ меня мертвым, "у него украли ’ документы, чтобы выяснить, ’кто ’ это был ”.


Мистер Кэмпион заморгал от такого потока рассуждений.


“Почему он забрал их? Почему не прочитал их и не положил обратно?”


Мистер Лагг холодно взглянул на него. “Некоторым людям нравится как следует заниматься чтением”, - заметил он. “Не беглый просмотр, как у пропащего хвастуна, листающего noospaper из Times”. Постыдная улыбка расплылась по его белому лунообразному лицу. “Она милая женщина”, - заметил он. “Э-э, сердце такое же большое, как бочка, в которой она его держит. Я лучше спущусь в ’дом с молодыми’ и постараюсь быть полезной.”


Пока продолжался ужин, Чарли Люк оставался в холле у телефона. Когда, наконец, местный суперинтендант повесил трубку, он смог дозвониться до того, о чем так долго думал. Его мощное тело с тяжелыми плечами и узкими бедрами было по-кошачьи выгнуто над инструментом, его смуглое лицо выражало нетерпение, а глаза в глазницах странной формы были трагичны. Его голос, неприкрытый в своем разочаровании, изливал свои объяснения и извинения.


“И так ты видишь, ” беспомощно закончил он, “ я не могу отвезти тебя”.


“Все в порядке”. Нелепый протяжный голос Прюна звучал так холодно и отстраненно, что ледяная капля застыла и упала внутри него. “Думай обо мне в три часа”.


Последняя просьба перевернула его сердце, и краска бросилась ему в лицо и добралась до коротко подстриженных волос.


“Значит, ты пойдешь без меня?”


“Конечно, я так и сделаю”, - сказала Прюн.


“Увидимся”, - начал он, но она уже ушла. Он услышал отдаленный щелчок, когда она повесила трубку.


Он вытер пот со лба, когда вошел, чтобы присоединиться к остальным, но он был в восторге. К нему вернулась жизнерадостность походки, и эффект черного кота, который всегда проявлялся, когда он был счастлив, вновь проявился в линиях его шеи и головы. Его очень белые зубы были видны, когда он сел за стол.


“Если это грязно, если это воняет, если это не понравится даже маме, пошлите за полицейским”, - объявил он, свирепо улыбаясь Кэмпион, - “и это касается вас”.


Кэмпион кивнул. Его бледное лицо было очень серьезным. “Спасибо, ” серьезно сказал он, - спасибо, что все уладили. Я понятия не имел, как мне вернуться в группу. Что у них есть на данный момент?”


Люк одарил его долгим изучающим взглядом. “Твои приятели замешаны в этом?”


“Надеюсь, что нет”.


“Я тоже, шеф. Предполагается, что мы - мужчины, пришедшие по поводу браслетов”.


“Боже милостивый, неужели у них уже есть столько доказательств, как это?”


“Нет”. Не задумываясь, Люк ел так, как будто никогда раньше не ел. “Нет, мне показалось, что у них не было достаточно еды, чтобы покупать "киску". Но они казались спокойными и уверенными. У них есть удостоверение личности и заявление от друга, который, похоже, открыл рот даже шире, чем обычно делают друзья, что говорит о сделке. Управляющий, которого зовут Саут, встречается с нами в местной медной лавке через двадцать минут. Он говорит, что вы можете рассказать мне о предварительных условиях. Не могли бы вы рассказать мне о нем?”


Мистер Кэмпион встал из-за стола и прошелся по комнате в поисках сигарет.


“Он тихо заканчивает свой срок в деревне, что указывает на то, что он кому-то не понравился, ” медленно произнес он, “ и он один из тех, кто относится к категории "Я-твой-друг”.


Люк скорчил гримасу. “Улыбайся—улыбайся — попался!” - заметил он, иллюстрируя фразу выразительным движением своих длинных рук. “Одна из старых моделей Центрального офиса, я полагаю, как Сейлор Харрис. Я ненавижу этих парней. Из-за них о нас, чистых мальчиках, дурная слава”.


“На юге, ” серьезно сказал мистер Кэмпион, “ Моряк выглядит как игрок в крикет”.


“Рождество!” Люк скрестил пальцы. “Будем надеяться, что все наши приятели - милые невинные люди. Которые к тому же глухонемые”, - добавил он, подумав. “Мы поедем на моей машине, хорошо?”


Минуту или около того спустя он вернулся с просьбой к Лаггу.


“Я хотел бы знать, не могли бы вы отправить эту телеграмму моей маме для меня”, - сказал он, кладя на стол листок из телефонного блокнота и три шиллинга. “У нее день рождения, и ей нравится открытка. Пока”.


Лагг взял послание и положил монету в карман. “Сентиментальные ребята эти копы”, - приветливо заметил он Аманде, когда дверь за старшим инспектором закрылась. “Люк, Линден Ли, двадцать четыре, Лондон, северо-запад, тридцать три’. Послушай это. ‘Я положил на тебя глаз, Ниппер’. Это должно вызвать комок в горле у пожилой леди. Я отправлю это по телефону, а потом мы отправимся прямо туда, хорошо?”


Аманда ничего не сказала. Она смотрела на листок бумаги, который нашла в пустой бутылке из-под молока у кухонной ступеньки. Почерк был округлым и мальчишеским в традициях нового образования, а сообщение было в форме вопроса.


“Почему констебль всю ночь искал на свалке Баттуса без формы?”


Подписи не было, но маслянистого пятна на бумаге было достаточно, чтобы предположить, что Скат, сын Скетти, следовал семейной традиции. Аманда посмотрела на своего собственного сына, который раскладывал тарелки, не дожидаясь приглашения.


“Когда полицейский перестает быть полицейским?” - спросила она.


“Когда он раздевается”, - сказал Руперт, облизывая ложечку с мармеладом. “Тогда он просто обычный глупый старик”.


OceanofPDF.com


## Глава 9


УСЛУЖЛИВЫЙ ЧИНОВНИК


МОЛЧАЛИВАЯ ГРУППА мужчин вышла из двух машин, стоявших на подъездной дорожке Манящей леди, вскоре после половины одиннадцатого. Мистер Кэмпион и Люк, следовавшие за полицейской машиной, были в тревожном настроении, а Люк особенно насторожился. Один только суперинтендант Фред Саут счастливо улыбался. Его ужасная шляпа была надета на затылок, облегающий спортивный плащ был распахнут, и он выглядел самым добрым и веселым из соотечественников.


“Я оставлю своих парней здесь, шеф”, - предложил он, его глаза были полны веселых невысказанных намеков. “Не нужно пугать бедную леди футбольной толпой. Давайте тоже зайдем с черного хода. Я всегда хожу с черного хода ”. Он разразился потоком негромкого хихиканья и без возражений повел их к кухонной двери.


Минни встретила их на бетонной площадке за окном пустой комнаты дяди Уильяма. Она сидела на низком табурете и лущила горох, а Уэсти и Джордж Мередит помогали ей. На камне рядом с ней лежал мешок с пуншем весом в полсотни фунтов, и у каждого из них, и у мальчиков, было по маленькому тазику, который они выливали в огромную чашу для пунша из голубого фарфора, стоявшую в центре группы. На солнце было тепло, и прямо под ними, у подножия цветущего берега, бежала золотистая вода реки. Она бросила острый взгляд на Кэмпиона, и он с тревогой заметил, что ее лицо осунулось.


“Мне так жаль, что я не могу встать”, - сказала она, вежливо улыбаясь Люку. “Если я это сделаю, я все это разолью. Мальчики, будьте ягнятами и сходите в деревню за столовым серебром? Вы знаете, где оно. Миссис Клод чистила его для нас, благослови ее господь. О, конечно, ты отнесла это ей. Что ж, пойди и возьми это, и отнеси в студию ”.


Фред Саут просиял. “Вы обставили все это как сдельную работу, не так ли, мэм?” - спросил он, усаживаясь на место Уэсти. “Это хорошая идея”.


“Я заставляю своих друзей делать это”, - сказала она, смеясь. “Я так благодарна Аманде, Альберт. Она вкалывает на этой жалкой посудине. Руперт с близнецами в столовой. Эмма готовит там торт с глазурью. Я никогда не чувствую, что вечеринка - это вечеринка без маленьких розовых пирожных. Лагг колотит картошку, как он это называет, с Диной, а старина Гарри на задней кухне готовит ветчину. У него есть какой-то секретный способ приготовления, который просто потрясающий. Пинки тоже скоро должна быть здесь. Она собирается заняться цветами. Это ужасная постановка, но все так добры ”.


Мистер Кэмпион жестом указал Люку на место Джорджа Мередита, а сам сел на край платформы.


“Тонкер, я так понимаю, все еще в постели разгадывает кроссворд?” - предположил он.


У Минни вырвалось характерное фырканье. “Боюсь, что так оно и есть, старый хам”, - сказала она. “Ты хочешь его увидеть?”


“Через некоторое время, мэм. Мы просто хотим сначала перекинуться с вами парой слов”. Суперинтендант подмигнул ей, и Люк предупреждающе прочистил горло.


“Мы хотим поговорить с вами о Леонарде Теренсе Деннисе Омене, миссис Кассандс”, - серьезно начал он. “Я должен сказать вам, что его мертвое тело было найдено недалеко отсюда. Вы знали его?”


Минни кивнула. “Бедный маленький Дум”, - неожиданно сказала она. “Он лежал там целую неделю, и мы так и не узнали. Я не знаю, что я буду без него делать”.


Реакция выбила Люка из колеи, и на мгновение воцарилась тишина, во время которой Минни высморкалась своим длинным носом, а затем, заметив пустую миску Уэсти, протянула ее Сауту вместе с горстью горошин.


“Как ты узнал, что он мертв!” - Спросил Люк.


“Моя помощница сказала мне сегодня утром. Это по всей деревне. О, вы не должны никого винить, ” сказала она, перехватив укоризненный взгляд, который он бросил в сторону местного жителя, и передавая ему таз Джорджа Мередита, без сомнения, для умиротворения. “Новости действительно распространяются. Говорят, его убили, убили, но я не могу в это поверить”.


“Почему бы и нет?” Люк рассеянно начал сам чистить горошек.


“Потому что я не понимаю, почему кто-то должен. Возможно, он был немного занудой, но никто не мог пожелать ему зла”.


Фред Саут вытащил личинку из горохового стручка и запустил ее в цветы.


“Вы знали, в чем заключалась его работа, не так ли, мэм?”


“Действительно, я это сделал. Он собирал подоходный налог”.


“Почему ты назвал его Маленьким Роком?”


“Я всегда так называл. Мы называли его так двадцать пять лет назад. Это было как-то связано с его подписью”.


“Двадцать пять лет...?” Все трое мужчин смотрели на нее с удивлением.


Минни продолжала лущить горох. “Должно быть, именно так”, - задумчиво произнесла она. “Когда я впервые его узнала, он был сборщиком арендной платы в студии в Клеркенуэлле. Он собрал деньги за все поместье”.


Люк резко откинулся назад и нащупал в нагрудном кармане документ.


“Это верно”, - согласился он наконец. “Он приехал в эту часть страны в 1942 году, когда расклеивали Лондон”. Он поднял глаза и улыбнулся ей. “Это заявление, сделанное мистером Генри Энджелом, страховым агентом на пенсии. Он живет на улице, где проживал Охман, и, похоже, единственный человек, который его хорошо знал. Они вместе играли в шахматы в клубе. Энджел говорит здесь: "Оман приехал в этот город во время войны и получил временную должность в налоговом управлении, где в то время не хватало людей. Он работал у них на очень скромной работе до января этого года, когда его уволили...”


“В самом деле!” Минни была поражена. “Я не знала, что он потерял работу. Он мне не сказал. Но тогда, возможно, он бы и не сказал”.


Люк колебался. “Похоже, он очень основательно доверился Энджел, миссис Кассандс”, - сказал он наконец. “Здесь говорится, что у Омана была привычка писать письма для вас. Это правда?”


Она встретила его взгляд такими же проницательными глазами, как и его собственные. “Предположим, я расскажу это”, - предложила она. “Тогда ты сможешь посмотреть, совпадают ли истории. Это то, чего ты хочешь, не так ли?”


Он вздохнул и улыбнулся. “Это помогло бы”, - сказал он.


“Ну что ж, — пальцы Минни все быстрее и быстрее перебирали гороховую шелуху, “ я не видела и не слышала о Литтле Думе целых двадцать лет, пока однажды утром он не появился здесь и не сказал, что пришел из Департамента внутренних доходов, и не предъявил требование о выплате пяти с лишним тысяч фунтов. Все это стало для меня шоком, потому что у меня было не так уж много денег, и до этого момента я не знала, что пятнадцать тысяч фунтов, которые мой муж дал мне восемнадцать месяцев назад для уплаты наших долгов в виде неуплаты налогов, были ненастоящими деньгами. Я имею в виду, я не знал, что этим нельзя ничего заплатить ”.


“Вы не знали, что за это нужно платить налог?”


“Это верно. Ну, мы с Крошкой Думом узнали друг друга и начали разговаривать. Естественно. Любой бы узнал ”.


“Было о чем поговорить”, - пробормотал Саут.


“Да, не так ли?” Минни серьезно посмотрела на него. “Он объяснил, что через шесть месяцев нужно будет снова заплатить ту же сумму, и он предположил, что через шесть месяцев нужно будет заплатить около семи тысяч дополнительных налогов. Видите ли, мы с мужем тоже заработали немного денег в один и тот же год. Мне потребовалось много времени, чтобы все это понять, и, боюсь, когда я это поняла, я была очень зла на своего мужа ”. Внезапно она рассмеялась. “Бедный Маленький Дум был почти так же напуган, как и я”.


Теперь мистер Кэмпион заметил, что и Люк, и Саут были склонны к тому, чтобы быть значительно встревоженными. Они сидели, глядя на нее с видом зачарованного ужаса. Люк первым взял себя в руки. Он вернулся к своему машинописному заявлению.


“Охман признался мне, - прочитал он, - что, как он сразу заметил, леди не имеет ни малейшего представления о механизме подоходного налога, и из чистой доброты и ради старого знакомства он набросал для нее несколько писем о расходах и пособиях, чтобы отправить их в офис инспектора, который, конечно, был совершенно отделен от его собственного. Он знал, что идет на большой риск, делая это, но тема увлекла его, и позже он прочитал всевозможные книги по этому вопросу и совершенно измотал себя”.


“О боже”, - печально сказала Минни, - “Разве это не звучит ужасно? Это тоже было. Видите ли, он был очень добросовестным, и ему нравилось самому убеждаться, что мы действительно делаем то, о чем он договорился. Он засек время для садовника с помощью секундомера и тому подобного, но он сэкономил кучу денег и снял всю тяжелую работу с моих плеч, взявшись за весь текст ”.


“Вы заплатили ему за его работу, мэм?” С любопытством спросил Саут.


“Очень мало. Он был очень точным и фанатично честным. Я нарисовала его портрет, чтобы загримироваться, но, к сожалению, все время, пока я это делала, я продолжала думать о зверском подарке Тонкера, и поэтому получилось довольно жестоко. Тем не менее, она ему понравилась, и он купил для нее ужасно дорогую рамку. Сейчас она в студии. Он одолжил ее мне для показа в субботу ”.


Люк беспокойно заерзал на стуле. Он с глубоким опасением разглядывал документ в своей руке.


“Здесь говорится, ” медленно начал он, - что Охман наконец пришел к выводу, что вам с вашим мужем следует — э-э— расстаться по финансовым причинам”.


Минни покраснела. “Здесь написано ...? О, ну, я полагаю, ему нужно было с кем-то поговорить. Этот человек скорее Записывающий Ангел, не так ли? Что еще там говорится?”


“Не очень”. Люк пытался говорить успокаивающим тоном. “Но это правда?”


“Да, это так. Видишь ли, Малыш Дум внезапно обнаружил, что моя сверхусилийная работа только ухудшает ситуацию, поэтому он сказал, что нам нужно придумать что-нибудь еще. Он занялся этим и внезапно решил, что единственный выход - это то, что я должна развестись. Он очень тщательно все продумал. Он сказал, что если мы с мужем расстанемся навсегда и будем очень осторожны, чтобы никогда больше не оставаться в одном доме, Налоговая служба сочтет нас одинокими людьми, и что если я продолжу зарабатывать так же, как зарабатывала в последнее время, то мне удастся ежегодно откладывать семьсот фунтов в год на налоги. Тогда я мог бы заплатить эту сумму налоговому управлению, и со временем я бы выбрался из спирали, в которую мы попали, заплатив задолженность по подоходному налогу суммой, которую Тонкер получил от своего глюбалюбалума. Это довольно просто, когда освоишься, но очень скучно. Как вязание крючком, сплошные круги ”. Она сделала паузу, и ее лоб разгладился. “Маленькая обреченность хотела как лучше. Тема завладела им.”


“Когда он высказал эту идею, разве вы не чувствовали себя очень раздраженной из-за него?” Суперинтендант Саут был готов наброситься. Мистер Кэмпион нервно взглянул на Минни. Она, казалось, обдумывала вопрос.


“Нет,” сказала она наконец, “я так не думаю. Думаю, я поняла, что он просто проявлял крайнее рвение. Я была немного напугана законом. Я имею в виду, что подоходный налог - это одно, и если вы его задолжали, вы должны его заплатить, но я не думаю, что они должны загонять кого-то в угол, заставляя отказаться от брака. Это так своевольно неэффективно, не так ли? Это не может быть тем, чего они хотят ”.


Саут снова удалился, чтобы подождать, а Люк осторожно продолжил.


“Согласно этому заявлению, Охман сказал Энджел, что он "разобрался с вами и предупредил вас, что намеревался появиться на вечеринке вашего мужа в субботу, чтобы быть уверенным в том, что поймает его. Его идея состояла в том, чтобы сделать ему это предложение в тот момент, когда он был бы вынужден выслушать’. Это так?”


Минни засмеялась. “Бедный маленький человечек, у него действительно были ужасные идеи”, - сказала она. “Я сказала ему, что убью его, если он — Привет, дорогой?”


Последний вопрос был адресован Аннабель. Маленькая девочка, пританцовывая, шла по выложенной кирпичом дорожке из кухни. Она бросила косой взгляд на посетителей и подошла к Минни.


“Дядя Тонкер прислал это тебе”, - объявила она, протягивая ей листок бумаги. “Он говорит, не перенапрягайся, но если ты случайно найдешь ответы, пожалуйста, дай ему знать, потому что проблема задерживает его”.


Минни взяла записку, и полицейские по обе стороны от нее вытянули шеи. Она услужливо откинулась назад, чтобы они оба могли видеть.


“Раз”, - прочитала она вслух для мистера Кэмпиона, - “вздорное заявление, последствия романа. Четыре-четыре-три-четыре. Два, машинописное упражнение, кончик хвоста. Три-два-три-пять. Благослови этого человека ... Хорошо, Аннабель. Я позабочусь об этом. Иди и собери вазы для мисс Пинки, которая должна быть здесь с минуты на минуту. Ступай, моя милая.”


Когда ребенок потрусил прочь, Минни вернулась к Люку.


“Это подсказки для разгадки кроссвордов”, - объяснила она. “Это ужасная трата времени, но если вы хотите увидеть Тонкера, мы должны это сделать, потому что он не встанет, пока не закончит "Таймс". Давайте посмотрим сейчас—”


“Нет”, - твердо возразил Люк. “Дайте джентльмену отдохнуть. Вы говорили мне, миссис Кассандс, что сказали Охману, что убьете его, если он—”


Минни уставилась на него в шокированном изумлении. “Я не убивала его, если ты это имеешь в виду”, - запротестовала она. “Боже мой, какой ужас! Вы можете видеть, насколько ценным он был для меня. Я совсем не беспокоилась с тех пор, как он появился, за исключением этого дела о разводе. Я была ему очень благодарна и вполне зависела от него. Он работал как вол и любил это. Ты знаешь, ” продолжала она, потрясая перед ним горошинкой, - что в этом доме есть шкаф размером десять на семь футов, который буквально битком набит копиями писем, написанных Крошкой Думом? Он любил свою работу так же сильно, как я свою ”.


“Когда вы видели его в последний раз, будьте любезны?” Люк заканчивал свои записи.


Минни задумалась. “Примерно две недели назад, когда он ‘разобрался’, как он это называл. Но он был здесь на прошлой неделе в четверг”.


“Откуда ты знаешь?”


“Потому что он вернул свой портрет, или кто-то вернул. Я позаимствовал это у него, чтобы показать в субботу, и когда я увидел это прямо в студии, я понял, что он был там, но я подумал, что он, должно быть, все еще злится, потому что не подождал ”.


“Понятно. Был ли ваш муж в тот день в доме?”


“Да, я так думаю. На самом деле я знаю, что так оно и было. Он взял здесь два выходных дня, работая над планом, который они разрабатывают для некоторых производителей маргарина. Они могут ароматизировать его и продавать в разных цветах — мед, клевер, паприка, чеддер и так далее ”.


“Разве он не работал бы в студии?”


“Нет. Маленький Рок не позволил бы этого. Это было как-то связано с теплом, светом и расходами. Тонкер пришлось работать в гостиной”.


“Мог ли он видеть этого человека без вашего ведома?”


“Я так не думаю. Он бы упомянул об этом. Вы должны спросить его”.


Люк улыбнулся. “Я надеюсь. Но прежде всего я хочу увидеть мистера Джейка Бернадина. Мы слышали от Энджел, что он не понравился Оману”.


“Ну, естественно, он бы не стал”. Минни выглядела смущенной. “Джейк бросил его в улей, а маленький человечек не знал, что он пустой”.


“Когда это было?”


“О, много лет назад, прошлым летом. Малышка Дум все время интересовалась, платят ли мне за квартиру. Он не поверил мне, когда я сказала, что они этого не делали, и поэтому он пошел и набросился на Джейка, что, ” добавила она с внезапным опасением, “ никогда не было очень разумным поступком, так что будь осторожна. Остерегайся также осла. Он не брыкается, но...


“Я знаю”, - сказал Люк, вставая, - “он кусается”.


Когда двое старших полицейских скрылись за углом дома, мистер Кэмпион остался там, где был.


“Они вернутся”, - отважился он наконец.


“Я знаю, что они будут”. Она подняла к нему обеспокоенное лицо. “Боже мой, какой беспорядок, Альберт. Ты можешь вытащить нас из этого?”


“Я не знаю, ” честно сказал он, “ это скорее зависит”.


Она смотрела на реку, ее глаза были печальны.


“Мне так жаль. Этот человек был абсолютно бесценен, и в каком-то смысле он мне понравился. Он действительно серьезно отнесся к проблеме. Тем не менее, с этим ничего не поделаешь. О Альберт, никто не мог его убить. Это фантастика!”


Мистер Кэмпион провел пальцем по внутренней стороне своего воротника.


“Минни, ” сказал он, “ когда именно ты выложила все это Тонкер?”


Она ответила не сразу, но сидела, глядя на него, принимая решение.


“Я должна была сказать ему”, - сказала она наконец. “Это было так близко к вечеринке. Я не была уверена в обреченности. Он совершил несколько очень бестактных поступков. На картах было написано, что он действительно появится и попытается что-то начать ”.


Худой мужчина покачал головой. “Я знаю, почему ты рассказала ему, моя дорогая. Я спросил, когда?”


“В среду вечером. Тонкер был в ярости. Один из его приступов ярости высшего класса. Но в конце концов мы помирились, Альберт, мы действительно помирились. Мы поклялись, что, что бы ни случилось, мы не расстанемся, и именно это меня так взбодрило. Я была напугана до смерти, гадая, какой будет его реакция. В конце концов, они могут отправить его в тюрьму, когда мы состаримся и не сможем заплатить, не так ли? Я имею в виду, я знала, что он очень любил меня, но я чувствовала, что это было своего рода испытанием ”.


После того, как она заговорила, наступило долгое молчание, и вскоре она наклонилась вперед, чтобы серьезно заговорить.


“Альберт, это буквальная правда. Этим утром, в шесть часов, Дайна поднялась ко мне, чтобы сказать, что мертвый бродяга был Литтл Дум. Я был в ужасе, разбудил Тонкера и рассказал ему, а он сказал: "Черт возьми!’ И я сказал: ‘Боже мой, Тонкер, ты ничего об этом не знаешь, не так ли?’ Он повернулся и сказал: ‘Очисти свой разум. Я не за поворотом. Но какая дьявольская неприятность прямо сейчас, перед вечеринкой. В остальном, конечно, очень хорошее шоу’. Так что все действительно в порядке. Он не лгал. Я всегда знаю, когда он лжет ”.


“Как?” - спросил мистер Кэмпион, который знал Тонкера тридцать пять лет.


“Я не могу сказать точно, но я знаю”. Минни говорила с глубокой убежденностью. “Вероятно, он пахнет по-другому. Я где-то читала, что все состоит из запаха. В любом случае, Тонкер не лгал, и он бы знал, если бы убил кого-нибудь, не так ли? Кроме того, он бы этого не сделал. Тонкер на самом деле никого бы не убил. Он мог бы похлопать их, но он не стал бы их убивать. Не будь глупым ”.


Мистер Кэмпион сглотнул. “Насколько он был зол на этого человека?”


Минни пожала плечами. На ее скулах появился румянец, а глаза заблестели.


“Он был очень зол на всех, включая меня. Он говорит, что сейчас все настроены против брака, и, конечно, он совершенно прав. Посмотри на Дайну”.


“Мисс Диана?” Кэмпион невольно отвлекся. “Она говорит, что не замужем”.


“Когда-то она была такой. Я помню ее в Клеркенуэлле двадцать лет назад. Раньше она убирала офисы напротив студии. Она была замужем за абсолютным ужасом, который обычно ждал снаружи по пятницам, забирал ее заработки и избивал ее. Я не думаю, что она когда-либо видела меня, но я узнал ее. В начале войны она появилась здесь как одинокая женщина, потерявшая свое удостоверение личности и продовольственную книжку. Она получила новые в продовольственном отделе и, я думаю, воспользовалась возможностью сменить имя. Я полагаю, что она увидела свой шанс и просто сбежала от старого грубияна. Я никогда не спрашивал ее и не давал ей понять, что знаю ее ”.


“Какое место во всем этом занимает старина Гарри?”


“Ну что ж, она просто переехала к нему по современной моде. Даже если ее муж мертв, она вряд ли выйдет за него замуж. Если они остаются незамужними, то получают ровно столько, чтобы прожить до старости, но как только они женятся, из ее пенсии по старости вычтут пятнадцать шиллингов.”


Мистеру Кэмпиону пришла в голову новая мысль. “Возмездие за грех - пятнадцать шиллингов”, - рассеянно заметил он. “Очень скромно. Но если ее муж все еще жив и получает пенсию, в то время как она получает пенсию одинокой женщины здесь, внизу, она, вероятно, совершает какое-то преступление. Маленькая обреченность пришла из Клеркенуэлла. Могла ли она знать его в Лондоне? Мог ли он узнать ее, если бы увидел здесь?”


Минни колебалась. “Она была удивительно умна, если бы он ее не знал”, - неохотно признала она. “Как я продолжаю тебе говорить, он был сборщиком арендной платы. Но не допускай, чтобы у тебя появились какие-нибудь ужасные идеи о том, что его убила Дайна, Альберт, ” приказала она. “Эта женщина - единственная профессиональная помощница, которая у меня есть, и завтра на ужин придут целых восемьдесят пять человек, если не случится чего-нибудь ужасного, что их остановит. О, моя дорогая, не усугубляй ситуацию”.


Между ними повисло несколько беспомощное молчание, и в конце концов Минни взяла лист с подсказками к перекрестным словам.


“Конечно, Тонкер непослушен”, - безмятежно заметила она. “Это из тех вещей, которые могут вызвать ужасно много неприятностей. Видишь, какова эта первая подсказка? Высокопарное заявление, последствия романа: это ‘Унесенные ветром’, не так ли? И другое, "упражнение, напечатанное на машинке’: это ‘Сейчас самое время всем хорошим мужчинам прийти на помощь партии’, а ‘кончик хвоста’ - это "помощь партии’, так что послание Тонкер мне звучит так: ‘Унесенные ветром. Помощь на вечеринке’. Тонкер ушел. Прошлой ночью он одолжил машину, чтобы вернуться домой, и оставил ее в конце переулка. Я сразу увидела сообщение и услышала, как отъехала машина, когда Аннабель была здесь ”.


Мистер Кэмпион в ужасе уставился на нее. “Вы хотите сказать, что сейчас, в этот момент, он свободен?”


“Боюсь, что так”. Она взяла еще одну горсть горошка. “Он вообще не заходил на подъездную дорожку, поэтому он вообще избегал полицейских машин. Он хам. Он просто думает о своей старой вечеринке, и он рассчитывает на то, что мы заставим полицию молчать. Он обеспокоен тем, что может возникнуть неловкая огласка в связи со "Смертью подоходного налоговика", и боится, что это может испортить шоу. Интересно, как он обойдет эту тему ”.


“Он этого не сделает”. Мистер Кэмпион, который был глубоко потрясен, говорил убежденно.


“Он что-нибудь придумает”, - печально сказала Минни. “Будем надеяться, что это не один из его клангеров. Конечно, он всего лишь уехал в Лондон. Откуда ему было знать, что полиция может захотеть его видеть? Они не просили об этом. И даже когда я предложил это, они отмахнулись как от несущественного. Ты уладишь это для меня, Альберт. Поднимись и позвони в офис и скажи Уолли, что он должен заставить Тонкера перезвонить нам, как только вернется. Он пытается спасти вечеринку и не понимает, как это может выглядеть ”.


Мистер Кэмпион с несчастным видом поднялся. “Это будет очень трудно”, - сказал он. “Совершено убийство ...”


“О, я знаю”. Ее голос звучал крайне раздраженно. “Но ты сумасшедший, если беспокоишься о Тонкер. Если кто-то и убил Маленького Дума намеренно, то это должен быть этот человек, Смит ”.


“Моя дорогая девочка!” Кэмпион была ошеломлена. “Как ты можешь выдвигать такие дикие обвинения? Почему Смит?”


“Потому что, ” безосновательно сказала Минни, “ у него для этого подходящее лицо, и ни у кого другого. Выясни, чем он занимался, и пока ты этим занимаешься, выясни, с какой стати ему нужен мой дом. Сегодня утром я получила от него записку, подтверждающую, что я пригласила его друзей на вечеринку, и спрашивающую, думала ли я когда-нибудь о том, чтобы уехать жить в Эйре или на Багамы! Я думаю, все совсем сошли с ума. Позови Уолли поскорее, пожалуйста, дорогая. Я не хочу, чтобы эти полицейские неправильно поняли Тонкер ”.


В этот момент на камень упала тень, они обернулись и увидели возвращающегося суперинтенданта Саута со своей маленькой коробочкой в руке.


“Я забыл спросить леди”, - сказал он, подмигнув Кэмпион. “Послушайте, мэм, вы когда-нибудь видели эту бусину раньше?”


Минни заглянула в коробку, и ее глаза были проницательными и заинтересованными. Вскоре она взяла бронзовую бусину и подержала ее на ладони, пока поворачивала исследующим пальцем.


“Почему да”, - объявила она с большим удовлетворением. “Где ты это взял? Не потеряй. Мы должны положить это обратно. Это с праздничного жилета Тонкера”.


OceanofPDF.com


## Глава 10


В ГЛУБИНЕ САДА


“ДА, НУ ВОТ и жилет”, - сказала Эмма Бернадин, держа свои липкие руки подальше от себя. “Ради бога, не подносите это близко к столу, иначе я все испачкаю глазурью. Мелкая сошка, убирайтесь отсюда, дорогие. Идите и помогите Минни очистить горошек”.


Внутренняя кухня, казалось, представляла собой море маленьких разноцветных пирожных, и трое мужчин, исполненных решимости в своем официальном качестве, но как человеческие существа, остро осознающие, что они мешают, стояли спиной к внутренней двери.


Руперт и близнецы, румяные и возбужденные, поднялись с пола и забились в угол, где стояли в нерешительности, надеясь, что о них забудут.


“Убирайся!” Эмма была встревожена. Прядь темных волос выбилась из-под ее белого головного убора, и она не осмеливалась дотронуться до нее, но должна была постоянно сдувать ее с глаз.


“Много счастливых родственников”, - мягко рискнул произнести Руперт, но что-то пошло не так с его заклинанием, потому что до сих пор в тот день оно ему не удавалось.


Близнецы, которые были более практичными, приняли во внимание неизбежное отступление. Синие панталоны подали Руперту одну руку и взяли торт другой, в то время как Желтые Панталоны взяли два торта. Все, что Руперту нужно было сделать, это открыть дверь в заднюю кухню. Эмма все еще говорила.


“Это единственный расшитый бисером жилет в доме или во всем графстве, насколько я знаю”, - говорила она, когда дети гурьбой уходили, роняя крошки. “Это настоящая викторианская вышивка бисером, и вы сами можете убедиться, что ее никогда не носили. Я купила это на распродаже работ в деревне и принесла домой в сумке для покупок в том виде, в каком оно было, наполовину готовое. Мисс Книпп развернула его. Его сшила ее бабушка, которая умерла до того, как оно было закончено. Я оставила его в гардеробной, чтобы подготовиться к вечеринке. Это должно было стать сюрпризом для Тонкер. И она висит там, где вы ее нашли, целых шесть недель ”.


Суперинтендант Саут, которая была с Люком в маленькой квадратной комнате за раковинами, чтобы найти одежду, теперь вынесла ее на свет. Оба полицейских были немного не в себе, поскольку помимо обычных принадлежностей загородного дома - садовых ботинок, пистолетов и клюшек для гольфа, в гардеробе Манящей леди обнаружились большая рыжая накладная борода, висящая на крючке, кавалерийская сабля, гоночный шлем и маленький черный человеческий череп, который после некоторых волнений оказался частью шарнирного скелета, какого можно найти в большинстве художественных школ.


Жилет, который висел на вешалке, спрятанный под клеенчатым плащом, был впечатляющим изделием из светло-коричневого полинявшего шелка, расшитого смелым мужским рисунком в виде листьев аканта бронзовыми, черными и белыми бусинами. Но вышивальщица давних времен никогда не видела свою работу в действии, потому что листы почтовой бумаги, которые она использовала для защиты рисунка, когда заканчивала его, все еще были прикреплены на место, и оставалось сделать только последнюю четверть дюйма или около того. Были проделаны отверстия для пуговиц, но еще не было соответствующих им кошачьих глаз. Там, где узор еще не был закончен, бусины были расшиты.


Саут повертел его в руках и, наконец, на мгновение прижал к груди, прежде чем сравнить с бусинкой, которую носил с собой. Сходство не вызывало никаких сомнений. Он взглянул на Люка, который пожал плечами, и Суперинтендант вернул жилет на вешалку.


“Я хотел бы увидеть джентльмена, который действительно наденет это завтра, - заметил он, - так что, возможно, мы все-таки не будем его одалживать. Эти бусы, кажется, разбросаны повсюду. Охман мог подцепить такую где угодно ”.


“Малыш Дум, вероятно, примерил жилет на себя точно так же, как это сделали вы”, - сказала Эмма. “Это своего рода дерзость, которую он бы сделал”.


“Наглая?” мистер Кэмпион поспешно ухватился за это слово, чтобы отношения не стали натянутыми. “Это новое слово в связи с ”Литтл Дум"."


“Неужели? Тогда единственный человек, с которым ты обсуждала его, - это Минни, и не нужно быть тремя детективами, чтобы сказать это.” Эмма начала взбивать вазочку с глазурью, как будто лично ей это не нравилось. “Я полагаю, она просто рассказала вам, каким он был помощником и как он снял груз забот с ее плеч. Никто другой не находил в нем ничего, кроме угрозы”.


Ее мощное предплечье на мгновение замерло, и она указала ложкой, с которой капала вода, на Саут.


“Этот мужчина был одним длинным любопытствующим носом”, - объявила она. “Неужели вам всем не приходило в голову, что мы относимся к вашему допросу на удивление спокойно? Тебе не кажется странным, что мы все занимаемся своей работой и позволяем тебе совать нос в чужие дела, как будто в тебе нет ничего необычного? Что ж, позволь мне сказать тебе, что это не так. Мы привыкли к подобным вещам. У нас это происходит каждый день. Мы не удивляемся, открывая двери нашей кухни и обнаруживая, что кто-то выключил плиту, чтобы посмотреть, сколько топлива мы сжигаем. Мы не удивляемся, когда нас спрашивают, кому мы звонили и почему, или куда делись полбутылки джина, которые стояли на буфете на прошлой неделе, или действительно ли был необходим новый кусок мыла в гардеробе. Вот какую безумную жизнь мы вели, и причина этого в том, что Минни впустила маленького грубияна в дом, а потом не решается от него избавиться. Если он действительно мертв, говорю вам, я более чем рад. Я в истерике от радости ”.


Люк сделал резкое движение, но рука, похожая на стальной обруч, сомкнулась на его руке, и он был вынужден промолчать, когда у суперинтенданта вырвался легкий вздох.


“Джейк был единственным человеком, который относился к нему с умом”, - продолжила Эмма, ее круглое лицо раскраснелось, а глаза заблестели. “Он набросился на Джейка, а Джейк швырнул его в улей, и это был последний раз, когда мы видели его в нашем коттедже. Тонкер прятался от мужчины, а Минни поощряла его. Минни всегда чувствует, что если она будет страдать, то ей повезет, что ее работа будет продаваться, или станет лучше, или что-нибудь столь же идиотское ”.


“О, я не знаю”, - пробормотал мистер Кэмпион. “Я думаю, Минни почувствовала, что ей хотелось бы иметь видимый раздражитель”.


Эмма горько рассмеялась. “Таким образом, мы все разделили это, конечно”, - сказала она. “Ты знаешь, он действительно пришел и засек время, когда я работала в тех комнатах наверху? О, он действительно наслаждался своей маленькой властью ”.


Саут сиял. “Тебе следует остановиться и выкурить сигарету”, - сказал он, нащупывая в кармане и с надеждой глядя на Кэмпион. “Ты слишком много работала. Оно того не стоит. Когда вы в последний раз видели этого трудного джентльмена? Вы помните?”


“Я не разговаривала с ним несколько месяцев. Мы не разговаривали”. Эмма отмахнулась от портсигара мистера Кэмпиона и продолжила взбивать глазурь. “Я видел его на прошлой неделе в четверг днем, где-то между четырьмя пятнадцатью и четырьмя тридцатью”.


“А ты думал?” Люк поспешно вернулся к расспросам, и сила его личности осветила кухню и заставила замолчать хлопочущую ложку. “Откуда ты так точно знаешь время?”


“Потому что”, - сказала Эмма, впервые критически взглянув на него и внезапно отреагировав на то, что она увидела в нем, - “мы с мужем были в нашем коттедже и слушали "Дневник миссис Дейл" по радио, как мы всегда делаем в четыре пятнадцать. Нам это нравится, ” добавила она вызывающе.


“А ты? Моя мама тоже”. Люк улыбался ей, его глаза были живыми и яркими, а смуглое лицо дружелюбным. “Держу пари, его жена тоже”, - добавил он, свирепо ухмыльнувшись Сауту. “Ты подслушивал, не так ли? Все в порядке. Ваш муж нам этого не сказал. Если уж на то пошло, он нам мало что рассказал.”


“Джейк не признает, что ему это нравится”, - сказала Эмма.


“Я знаю”. Люк был счастливее. “Просто так получилось, что он делает что-то тихое в комнате, когда это включено. Это достаточно естественно. Вы видели Литтл Дум? — это имя доставит мне неприятности, я это вижу. Оно будет хорошо звучать, если я выступлю с ним в суде. Вы видели Литтл Дум, когда были в своем коттедже и слушали миссис Дейл? Где он был?”


“Мчится по подъездной дорожке, очевидно, спасая свою жизнь”, - спокойно сказала Эмма.


“Вдали от дома?”


“Да”.


“Кто-нибудь стоит за ним?”


“Нет, ни души. Я наблюдала, чтобы убедиться. С ним тоже все было в порядке. Я имею в виду, что никого не было — он не пострадал”.


Люк вопросительно повернулся к мистеру Кэмпиону, и худощавый мужчина ответил на его невысказанный вопрос.


“Он бы не ушел далеко с теми травмами, которые я видел. Что вы думаете по этому поводу. Суперинтендант?”


Фред Саут покачал головой. На этот раз он не смеялся. На его комичном лице застыло выражение, которое было почти задумчивым.


“Он убегал или бежал куда, мэм?” - спросил он наконец. “Это другой вид бегства”.


Эмма не ответила. Впервые ее суровый блеск померк, и на лице заиграл румянец.


“Я — я не знаю”, - сказала она наконец.


“Вы были удивлены, увидев его?”


“Удивлен, увидев Маленького Дума? Я бы не удивился, если бы увидел, как он спускается по дымоходу или вылезает из котла! В тот день я обратил на него особое внимание только потому, что для него было необычно находиться в дороге. Как я уже говорил, он избегал нашего коттеджа после инцидента с ульем, и он не понравился ослу. Но я не был удивлен. Обычным способом он спустился по тропинке из деревни, пересек переулок и направился по тропинке через луг у сарая к входной двери. Я не видела, как он приехал, и я была в коттедже весь день, так что, поскольку он оставил свой портрет в сарае, вероятно, он пришел обычным путем ”.


“Но бросила бежать по подъездной дорожке?” сказал Саут.


Люк нахмурился, и она взяла мастихин, которым наносила глазурь, и нарисовала для него приблизительный план на куске бисквита.


“Смотри, - сказала она, - это карта этого места. Это как стрела в луке. Переулок прямой, а подъездная дорога с одной его стороны примерно полукруглая. Это очень большой полукруг, и внутри него есть луг, сарай и различные другие хозяйственные постройки. Наш коттедж находится здесь, примерно в двадцати ярдах от нижних ворот. Это лук. Тропинка из деревни - это стрелка. Она пересекается с проселком в середине полукруга, и можно выйти на луг и пройти мимо сарая. Понял? Из нашего коттеджа мы не можем видеть, как кто-то приближается к дому со стороны сарая, из-за живой изгороди и откоса между нами и ним ”.


“Чудесно”, - сказал Люк, протягивая руки за тортом. - “мы возьмем его с собой”.


“Я бы так сказала!” Эмма смеялась, к ней вернулось самообладание, и стук в дверь, которая вела в заднюю кухню, продолжался несколько секунд, прежде чем кто-либо это заметил.


Вновь прибывший оказался деревенским констеблем, крупным пожилым мужчиной, очень красным и крайне встревоженным. Проходя через дверной проем, он автоматически наклонился, как и подобает тому, кто обычно носит шлем, и с тревогой переводил взгляд с одного мужчины в штатском на другого.


“Могу я поговорить с вами, джентльмены, наедине?” - спросил он медленным, глубоким, удивленным голосом. “Я кое с чем столкнулся”.


Люк и Саут сразу последовали за ним, но мистер Кэмпион, воспользовавшись случаем, задержался.


“Эмма, ” сказал он с неубедительной небрежностью потенциального заемщика, “ ты не знаешь, есть ли в доме какое-нибудь общежитие?”


“Дормитал? Я надеюсь, что нет”. Она оторвалась от работы, чтобы посмотреть на него. “Никогда не принимай это, милый. Если ты случайно смешаешь это с алкоголем, это смерть, просто так. По крайней мере, так они говорят ”.


“Правда?” лживо осведомился он. “Откуда ты знаешь?”


“Знаешь? Газеты были полны этим, по крайней мере, прошлой зимой. Я не верю, что вы, горожане, еще что-то читаете. Это то же самое, что та дрянь, в которой заканчивается натрий. Я думал, они прекратили ее продажу. Я не думаю, что это убило бы вас, если бы вы выпили какое-то время в течение того же дня, но выпейте пару или около того и унцию-другую виски, особенно если вы один из тех людей, у которых печень все равно немного коричневая по краям, и вы погаснете, как огонек. Зачем тебе такая мерзость? Если бы ты немного побегала на таком воздухе, ты бы хорошо уснула ”.


“Понятно”, - сказал он разочарованным тоном. “Я только подумал, что у дяди Уильяма могло быть немного”.


“Уильям? Боже милостивый, он бы ничего не съел в радиусе мили от себя”. Взгляд Эммы был сосредоточен на бледно-зеленом клею, которым она намазывала торт. “Уильям окаменел от такого рода грязи. Я обычно помогала Дине укладывать его в постель, когда Минни должна была уехать в Лондон, и вы никогда не слышали, чтобы он так ругался из-за "плюминола", который оставил ему доктор. Я сказал ему, что ему придется забрать лучшую часть коробки, прежде чем это причинит ему боль, но он мне не поверил. Бедный старина, он так хотел жить. Разве это не позор?”


“Чудовищный позор”, - сказал мистер Кэмпион с большим чувством, чем намеревался. “И это другое дело тоже”, - поспешно добавил он.


“Маленький Рок?” Она пожала плечами. “Так и будет, если это испортит вечеринку. Альберт, ради всего святого, не позволяй им испортить мне вечеринку. Я просто не мог этого вынести. Я серьезно. Для меня это сиротская прогулка. Я умру, если что-нибудь помешает этому. Они кажутся нормальными, эти мужчины. Один из них немного сногсшибателен, не так ли? Светится от этого. Кто эта счастливица?”


Мистер Кэмпион вздохнул. “Чернослив”, - сказал он.


“Чернослив?” Она была потрясена. “О нет, не безнадежная любовь”.


“Боюсь, что так. Забудь об этом”.


“Я постараюсь. Джейк называет ее Снежной королевой. Я называю ее Мраморной Красавицей. Она ни на что не годится этому парню. Он жив ”.


“Пока что”, - печально сказал мистер Кэмпион и отправился на поиски остальных.


Он вышел во двор как раз вовремя, чтобы увидеть Аманду, стоящую на подъездной дорожке и разговаривающую с любопытной скрюченной фигурой, чья одежда землистого цвета обладала такой жесткостью, что весь мужчина казался сделанным из старого дерева. Казалось, они говорили не очень много, но то, как они стояли, наводило на мысль о бессловесном общении, характерном для сельской местности. Когда Кэмпион вышла из дома, пожилой человек направился в сторону амбарного луга, и Аманда повернула голову к своему мужу, который остановился в изумлении. Ибо после того, как он коснулся своего лба, один из больших пальцев Старины Гарри поднялся вверх в жесте одновременно современном и недвусмысленном.


Мистер Кэмпион приблизился к своей жене и нежно взял ее сзади за шею.


“Помогаешь?” поинтересовался он.


“Справедливость должна восторжествовать”. Холодный голос Аманды звучал опасно бесцеремонно. “На вашем месте я бы отправилась за Стариной Гарри. Я думаю, вы обнаружите, что у них есть оружие. Что все это значит для Тонкер?”


“Вы слышали это по телефону, я полагаю?” - невежливо пробормотал мистер Кэмпион. “Он уехал в Лондон”.


“Что думает по этому поводу полиция?”


Он пожал плечами, но в его глазах была тревога. “Это не так безобразно, как могло бы быть, или как будет, если этот идиот не позвонит к трем часам. Они знают, что сами виноваты, не попросив о встрече с ним сразу. В любом случае, Уолли пообещал встать над ним и проследить, чтобы он позвонил в полицию, как только появится. Но он может запросто отойти на ланч перед тем, как отправиться в офис. С Тонкером никогда не знаешь наверняка ”.


К его удивлению, она ухмыльнулась. “Мне нравится старина Тонкер. У него такое ценное чувство меры. О, кстати, вы можете считать, что это старина Гарри убрал все материалы для чтения с тела. Он не делал этого, пока не выяснил, кем был этот мужчина, тогда он подумал, что мисс Диана может быть замешана, поэтому он удалил удостоверение личности на случай, если — вот кто это был ”.


“Это было, Джордж? Как он собирается это оправдать”.


“Он не такой. Старина Гарри ничего не слышит, ничего не видит, ничего не говорит. Он - пресловутая тележка с обезьянами. Об этих бумагах больше никто никогда не услышит. Они не были ценными и мало что значили, и если ты попытаешься расспросить Гарри, ты не только никогда вообще ничего не узнаешь, но и все твои кролики погибнут ”.


“Понятно. Разрешено ли поинтересоваться, откуда вы знаете?”


“О”, - сказала Аманда. “Я родилась здесь. На твоем месте я действительно пошла бы сейчас”.


“Почему?”


Улыбка, необычная как своей милостью, так и лукавством, промелькнула на лице в форме сердца.


“Потому что, если вы этого не сделаете, вы можете пропустить кое-что очень хорошее. Я говорю, я надеюсь, вы не будете возражать, если Лагг, Руперт и я останемся здесь и продолжим нашу работу. Честный Бык угостит вас с Люком обедом в "Гонтлетте". Это должен быть пирог с потрохами.”


“Почему должно быть?” - спросил он.


“Потому что сегодня канун летнего солнцестояния, конечно”. Аманда развернулась на каблуках. “Говорю тебе, чтобы попасть сюда, ты должна знать это место”.


Мистер Кэмпион пересек подъездную дорожку, вошел в белые ворота и обошел сарай, от которого в лучах утреннего солнца сладко пахло смолой. Дойдя до переулка, он остановился. Группа мужчин стояла на пыльной кремнистой поверхности, разглядывая что-то на берегу под живой изгородью. Люк, Саут и констебль ждали сержанта-фотографа, который вернулся в полицейской машине за своим снаряжением. Старины Гарри вообще не было видно.


Люк поманил Кэмпиона к себе. “Посмотри на это”, - сказал он. “Оригинальный не такой уж тупой инструмент. Такой же, с помощью которого Кейн научился оригинальному трюку. Они сказали мне, что оставляют это повсюду ”. Его яркие глаза в треугольных глазницах широко раскрылись. “Неудивительно, что мы, кокни, считаем эту местность опасной”.


Он указал на гнездо в густой траве, где лежал лемех древнего образца, очень длинный в древке и широкий в крыле. Используя свой носовой платок, хотя не было никакой надежды обнаружить отпечатки пальцев на шероховатой и ржавой поверхности, Саут поднял его и перевернул.


“Видишь это?” Он указал на чуть более темное пятно на широком скосе прямой стороны утюга. “Вот оно, все в порядке. Мои парни прочесали луг, как только рассвело, но им и в голову не пришло прийти прямо сюда, на тропинку. Он хихикнул. “Уже совсем близко к хорошему дому, не так ли?”


“Поставь туда сегодня утром”. Тихий старческий голос, раздавшийся откуда-то из области их колен, напугал всех. Старина Гарри материализовался среди них и наклонился поближе к гнезду из травы. “Положил туда сегодня утром, пока кинжал был мокрым”. При этих словах он выпрямился, но остался на добрых полторы головы ниже Люка и Саута, которые оба были крупными мужчинами. Он подчеркивал эту особенность, держась очень близко к ним, так что им приходилось смотреть на него вертикально вниз, в то время как он поднимал к ним свое застенчивое розовое лицо, как ребенок.


“Вот это да”, - пробормотал Люк себе под нос.


Но Саут, который, как и все соотечественники, был не настолько неразумен, чтобы пренебречь туземцем, снова начал ухмыляться и сверкать глазами.


“Ты так думаешь, папа?” - спросил он достаточно вежливо и бросил вопросительный взгляд на констебля, который стал деревянным, как солдат на параде.


“Гарри Буллер, сэр. Пенсионер по старости. Всю свою жизнь проработал где-то здесь. Ловец птиц, сэр”.


“Я многого не знаю. Я очень знающий старик”, - сказал старина Гарри, очень справедливо, как показалось мистеру Кэмпиону.


Хвастовство, однако, привело в восторг Саута, который был доволен собой и в хорошем настроении.


“Откуда ты знаешь, что это было положено туда сегодня утром, приятель?”


Люк привел в действие городскую разведку. “Это ты положил это туда?”


“Нет, нет. Я вижу, что ты смотришь, поэтому я посмотрел, и я вижу под этим следы ”.


“Дагс—ду”, - сказал Саут. “Ду утра. Похоже на дождь, но это не так”, - объяснил он. “Я понимаю, что ты имеешь в виду, папа. Ты не думаешь, что это там уже давно?”


“Нет, нет, трава была бы желтой”. Старина Гарри, казалось, пришел в сильное возбуждение и издал странный высокий трубный звук, в котором едва можно было распознать слова. “Кричите, кто из вас негодует, кричите, кто из вас негодует, кричите, кто из вас негодует”.


Поскольку все остальные потерпели поражение, констеблю, который был угрюмым и немного нервничал, пришлось переводить.


“Он говорит, что трава была бы желтой и белой под утюгом, и что под ней были бы слизни, улитки и другие мелкие паразиты, если бы она пролежала там какое-то время, сэр”, - сказал он Люку, добавив лживо: “Я сам об этом думал”.


Старина Гарри протянул руку, которая выглядела как часть опушенной ивы, на юг.


“Дай мне попробовать это, приятель”, - скомандовал он и взял лемех, осторожно придерживая его носовым платком. “Я видел, как они делают это здесь, на tellyvision”, - заметил он с ужасающей хитростью. “Но этот маленький старина телливизион никогда не видел, что я собираюсь делать”. И очень торжественно он понюхал железо повсюду, как собака.


Мистеру Кэмпиону, который наслаждался жизнью, несмотря на свое беспокойство, пришло в голову, что горожане проявляют суеверное отношение к обонянию. Как будто, размышлял он, они поняли, что потеряли ценный актив, и занервничали из-за этого. Конечно, Саут наблюдал за стариком с огромным интересом, в то время как Люк был так ошарашен, как будто действительно столкнулся с говорящей собакой.


“Привет”, - сказал наконец старина Гарри, и тайная радость осветила его яблочное лицо. “Har. Неужели вы ничего не замечаете, сэр?”


Суперинтендант колебался, но было ясно, что от него требуется, и он взял порцию креем и глубоко и шумно понюхал.


“Не могу сказать, что мне нравится”, - сказал он наконец, предлагая его Люку, который жестом отклонил его. “К чему ты клонишь, папа?”


Старина Гарри снова взял оружие и повторил свое поистине замечательное представление.


“Я отведу вас туда, где это хранилось последние несколько дней”, - вызвался он. “Это лежало в полыни, это было близко к ржавчине, это известно как Джонворт. И это почуяло огонь, ” добавил он с внезапным энтузиазмом. “Вы, джентльмены, следуйте за мной”.


“Вы слишком широко откроете рот и ускользнете от этого”. Констебль заговорил непроизвольно, и яд, стоящий за этим заявлением, проявился гораздо яснее, чем он намеревался. И Саут, и Люк медленно повернулись и посмотрели на него с холодной оценкой. Фред Саут вернулся к Гарри.


“Где это место, где растут все эти вещи, старина?” - требовательно спросил он.


“Вы, дженнельмены, идете со мной”.


“Пока нет. Где это? Как ты думаешь, где был лемех плуга?”


“Свалка Баттуса". Это то место. "Ат" - это место, где растет полынь. Не выращивай ничего другого, кроме как в церкви... И там нет огня. Баттус Дамп, Баттус Дамп, Баттус Дамп. Старина Гарри немного пританцовывал от возбуждения. Это была виртуозная маленькая камея, невинная гордость, желание помочь, простая деревенская непосредственность - все это сочеталось с энтузиазмом ребенка, которому представился шанс покрасоваться.


Несчастный констебль, разоблаченный колдовством, предпринял слабую попытку защититься.


“Он всего лишь глупый старик, сэр”, - начал он. “’E—”


“Я все об этом знаю. Но ты сказал мне, что только что нашел этот лемех, лежащий здесь, и под ним есть даг — я имею в виду ду”.


Констебль глубоко и несчастно вздохнул.


“Могу я поговорить с вами наедине, сэр?” На этот раз он действительно с чем-то столкнулся.


Саут провел его примерно на ярд по дорожке, и между ними завязалась негромкая, но довольно оживленная беседа, в то время как лондонец тактично улыбался, уткнувшись в носок своего ботинка, и болтал с мистером Кэмпионом о погоде, зелени и о том, что для него все это место пахнет медом. Старина Гарри отошел к краю тропинки и внимательно посмотрел на следы, которые даже он не мог видеть. Когда Саут вернулся, он был сердитым, но торжествующим, а у констебля, стоявшего на заднем плане, была глупая улыбка на лице и немое страдание в глазах.


“Прошу прощения за это, джентльмены”. Саут, как обычно, посмеивался про себя, но не совсем со своим обычным энтузиазмом. “Думаю, теперь я понял правду. Этот глупый джаггинс споткнулся обо что-то на тропинке на соседнем лугу во вторник вечером на этой неделе. Он поднял это и отнес на мусорную свалку сразу за деревней. Вчера он вспомнил об этом, а прошлой ночью вернулся и нашел это. Затем, поскольку вчера на лугу все было обыскано, ему пришла в голову блестящая идея посадить это растение здесь. Что касается тебя, ” продолжил он, поворачиваясь к ничего не подозревающему Гарри, “ ты ничего не почувствовал. Прошлой ночью вы видели, как констебль охотился за своей долей, и сложили два и два.”


“Это неправильно”. Старина Гарри говорил тихо и даже невозмутимо, но в его невинных голубых глазах мелькнуло выражение такой язвительной злобности, что всем стало немного не по себе. “Ой, я не слишком много думаю, чтобы так говорить, мистер”, - продолжил старик, используя устрашающую формулу, которая является самым сильным протестом в восточной стране. “Прошлой ночью я был слишком пьян, чтобы ничего не видеть, и только сейчас я почувствовал этот запах так же сильно, как я чувствую тебя — Фиалковый медвежий крем Ричардсона, это то, что у тебя на голове. ’Однако, видя, что тебе не нужна никакая помощь, я пожелаю тебе доброго дня”.


Он побрел через ворота обратно на луг вокруг сарая. Там он оглянулся.


“Поскольку тебе так одиноко, я покажу тебе, где лежал этот старый пай эти пятнадцать или двадцать лет, как я видел собственными глазами”.


Они с некоторым трудом заставили его вернуться. Суперинтендант Саут, который начал стесняться своего любимого и, по сути, единственного косметического средства, продолжал натягивать шляпу поглубже на голову, не отдавая себе отчета в том, что делает, и Люк, в высшей степени уязвленный, но державшийся с подветренной стороны от свидетеля, направился за ним по тропинке к перелазу и мосту, где так тихо покоился Литтл Дум.


Старина Гарри прошел по дощатому мосту, взобрался на ступеньку и опустился на колени рядом со столбом.


“Теперь, ” сказал он, “ принеси это сюда”.


Саут осторожно перенес лемех плуга через перекладину, а Люк и Кэмпион перегнулись через перила позади него. Рядом с правым столбом, наполовину скрытым высокой травой, во мху и лишайнике был четкий треугольный вырез. Нити корней все еще были белыми, а та маленькая травка, которая сохранилась, была коричневой и сгорела под удушающим весом железа.


Очень осторожно, все еще используя защитный носовой платок, старина Гарри вложил лемех в натуральные ножны. Он пришелся точно по размеру, даже к потертому краю в одном углу.


“Пятнадцатилетняя, может быть, двадцатилетняя. Может быть, они были там, когда я был маленьким мальчиком. Видел это там десятки раз. Они больше не подделывают такую форму. Крэй теперь ниже ростом”.


“Будь я проклят”, - сказал Саут с огромным удовлетворением. “Сколько времени прошло с тех пор, как его оттуда забрали, мистер Буллер?”


Использование имени и приставки поставило Старину Гарри именно туда, где он хотел быть, на первое место. Он не подал никакого знака, что услышал, но немного раздулся и вознамерился сделать все, что в его силах. Он прикоснулся к истертому месту, прижался к нему щекой, осмотрел труп мокрицы, который нашел среди спутанных корней, и, наконец, съел кусочек молодой травы рядом с ним.


“Чуть больше недели”, - сказал он наконец, что было, как он знал более обычными методами, недалеко от истины.


Саут хмыкнул. “Интересно, куда она делась после этого”.


Старина Гарри поднялся и огляделся. Он был слишком большим художником, чтобы выдавать себя, но больше всего ему хотелось продолжать блистать. Через приличный промежуток времени он перелез через перелаз и обошел вокруг под дубом, где опустился на колени и склонил голову набок, так что очертания в пыли выделялись высоко в поле его зрения. Внезапно он совершенно ясно увидел то, что искал, и его ворчание было столь же изумленным, сколь и удовлетворенным.


“Иди ты сюда, иди ты сюда”, - крикнул он, и Люк, который уже был с правой стороны перелаза, спрыгнул вниз, чтобы присоединиться к нему. Когда ему показали, как смотреть, он был поражен, увидев отпечаток лемеха не один, а несколько раз на мягкой осыпающейся земле. Он был очарован.


“Как это произошло?” он требовательно спросил.


“Однажды, когда это упало”, - сказал Старина Гарри, добавив "Не сомневаюсь", иначе его следовало бы неправильно понять. “Когда это было брошено со стороны Баттуса”.


“Battus?”


“Тот маленький старый холмик или стена, что-то вроде. Это Баттус”.


“Понятно, приятель. И что потом? Откуда взялись другие отпечатки?”


Гарри покачал головой. Он был на опасной территории. “Возможно, это были удары ногами”, - предположил он. “Это лежало на пешеходной дорожке, сказал полицейский”.


“Возможно, ее ударили ногой. Но она все равно была здесь. Взгляните на это, мистер Кэмпион. Это потрясающе”.


“Подождите, если вы не возражаете, шеф”. Саут ухмылялся, глядя на них сверху вниз. “У меня дознание в два часа. Интересно, согласны ли вы со мной, как это было сделано? Убийца, должно быть, стоял здесь, по другую сторону ограды, возможно, на ступеньке.”


Люк сразу же подошел, и вместе они раскрыли преступление с кропотливой тщательностью, которая удивила даже Гарри. Старику было весело. В награду за его помощь, и поскольку, как и Малыш Дум, он был маленького роста, они позволили ему стать жертвой в их реконструкции. Мистер Кэмпион сидел на траве и наблюдал за пантомимой, в то время как констебль прятался на заднем плане.


“Тогда все”, - объявил Саут, в одиннадцатый раз помогая старому Гарри выбраться из канавы. “Жертва последовала за убийцей к мосту, приближаясь со стороны луга. Убийца вскарабкался первым, а затем, оглядываясь в поисках оружия, заметил лемех плуга наготове. Он схватил его и, отступив на ступеньку, нанес жертве один сильный удар, который отбросил его к низким перилам, так что он упал в зелень внизу. Затем убийца выбросил оружие, и оно упало под тем деревом, именно туда оно и должно было упасть. Если лемех лемеха подходит к ране, у нас все получится. Как это?”


Чарли Люк, разгоряченный и запыленный, прислонился спиной к косяку и потянулся за сигаретой.


“И что этот парень сделал дальше? Продолжайте спускаться в деревню, чтобы выпить по-быстрому, прихватив с собой паровой молот?” Он нахмурился и продолжил говорить, физическая сила мужчины была очевидна в самом тоне его голоса, от которого дрожали листья. “Я не осматривал эту рану, как вы знаете, но я не жил защищенной жизнью. Я видел несколько травм головы. Сколько весит этот реликт железного века? От трех до четырех фунтов самое большее. Один удар им, чтобы убить нормального мужчину насмерть? Я в это не верю. Я не верю, что один мужчина на миллион мог нанести такой удар, даже сверху, когда ветер дул ему в спину. Если уж на то пошло, я не верю, что смог бы сделать это сам ”. Схватив воображаемую Маленькую Судьбу за горло, он крутанул руку над головой и обрушил ее на сжатый левый кулак. “Сплошная армированная резина, человеческие черепа”, - сказал он.


Суперинтендант Фред Саут с минуту ничего не говорил. Он покраснел еще сильнее, и в его мерцающих глазах появился блеск, скорее опасливый, чем насмешливый. Наконец он издал тихий, цокающий зубами звук принятия решения.


“Констебль, вы можете пойти и забрать моих парней и сказать им, чтобы они пригнали обе машины к деревне в конце этой дороги”, - приказал он. “Вы едете с ним, мистер Буллер?”


“Нет, я не собираюсь гулять с ним какое-то время”. Старина Гарри издал долгий и задумчивый звук, произнося это заявление. “А я собираюсь подняться в "Гонтлетт", чтобы взять себе пинту пива, и я собираюсь отправиться к вам”.


Последние слова были настолько слиты воедино, что, поскольку рядом не было констебля, который мог бы перевести, они были неразборчивы. Он коснулся своей фуражки и заковылял прочь, улыбаясь, его ресницы скромно лежали на розовых щеках.


Люк порылся в карманах брюк, но Кэмпион покачал головой.


“Я думаю, ты найдешь все, что было загадочно заложено”, - пробормотал он. “Мой кристалл говорит мне, что Старина Гарри поступил к тебе на службу. Ты увидишь его снова. В чем дело, суперинтендант? Вас что-то беспокоит?”


“Так и должно быть”. Мужчина в обтягивающем твидовом костюме сел на перила моста и достал трубку. “Мне всю жизнь доставляло достаточно хлопот”. Он бросил лукавый взгляд снизу вверх на Люка. “Короче говоря, я не могу заставить себя доверять мужчине, пока не поработаю с ним немного. Это то, что вы могли бы назвать изломом в моей натуре. Временами это влияет на мою память ”. Он с надеждой помолчал, но наступила зловещая тишина, нарушаемая только шелестом травы и жужжанием пчел в клевере. “Конечно, ” продолжал он, почесывая ухо и гримасничая, “ подобная черта характера может быть чрезвычайно вредной для меня. Например, когда умный молодой человек, который, как я теперь вижу, далеко пойдет, направляется Центральным офисом вниз ...


“О, хорошо, я куплюсь на это”. Люк говорил с достаточной сдерживаемой свирепостью, чтобы исключить любое проявление слабости. “Что ты от меня утаиваешь? Отчет после полудня?”


“Это не отчет, сынок. Я не сумасшедший, если у меня маслянистые пальцы”. Саут снова засмеялся, но осторожно. “Когда мы уходили, его не доставили, но сейчас он будет ждать нас. Но я случайно переговорил по телефону с окружным патологоанатомом. Через минуту вы увидите все это в черно-белом варианте. Но, насколько я смог понять из того, что он мне рассказал, наш труп был не совсем обычным, во всяком случае, в черепе ”.


“О Господи”. Люк заговорил, но оба слушателя резко напряглись от услышанного. “Не один из этих проклятых случаев с тонким черепом?”


Саут начал кивать, как мандарин, подмигивать и вспыхивать, передавая невысказанные секреты каждой порой.


“Самая тонкая, которую он когда-либо видел. Равна самой тонкой из когда-либо зарегистрированных. Одна сорок седьмая дюйма. Он сказал, что это был всего лишь один удар, нанесенный железным прутом шириной примерно в три четверти дюйма, который примерно соответствует скошенной кромке лемеха лемеха, и это произвело примерно тот же эффект, что и удар ребенка по яйцу тыльной стороной ножа ”. Он снова начал неуверенно хихикать, но подавил это. “Итак, вы видите, - сказал он, - любая благословенная душа могла бы это сделать. И дамы тоже, если бы они были достаточно сердиты”.


OceanofPDF.com


## Глава 11


ОБЕД В АРКАДИИ


ЧАРЛИ ЛЮК почти не спал, и теперь, когда миновал полдень, три часа приближались все ближе и ближе, так что его личные заботы вторглись в его мысли, душа его болезненным предчувствием. Дело выглядело таким же запутанным, как и любое другое, которое он когда-либо знал, и его шансы найти себе местного врага № 1 казались более чем высокими.


Мистер Кэмпион был на взводе, что было на него не похоже, и пышная сказочная страна, в которой Люк оказался, как кокни на прогулке, была странной и даже настораживающей своими маленькими сюрпризами. Например, он только что обнаружил, что превосходный пирог, которым он наслаждался, был приготовлен в основном из павлинов. Приятная пожилая женщина, представившаяся дочерью старого домовладельца, только что сказала ему об этом, когда вошла, чтобы извиниться за то, что ей приходится обслуживать их в маленькой задней комнате, поскольку большая передняя была переполнена. Она принесла каждому из них по наконечнику хвостового пера, чтобы положить в их пальто на удачу.


“Наденьте их, и пирог не повторится”, - весело сказала она, ставя перед ними тарелку с плавленым сыром, пять сухих бисквитов и немного маргарина. “Или вы хотите перекусить?”


“Это”, - твердо сказал Люк, хватая сыр, который он терпеть не мог, но, по крайней мере, ел раньше. “Вы —э-э— здесь много павлинов едите?”


“О нет”. Она казалась шокированной. “Это очень редкая птица. Старый медведь Адмирал из Бэнди-холла в Гердле каждое двадцатое июня ужинает здесь в клубе "Жареный павлин". Он делал это много лет, и его отец до него. Он разводит птиц, а мы их готовим. Затем, в канун летнего солнцестояния, мы готовим пироги из потрохов и остатков мяса, и таким образом каждый посетитель сможет попробовать. Вот почему сегодня в ресторане так много народу. О, в Понтисбрайте многое происходит. Я убедился, что юная Аманда рассказала тебе ”.


“Моя жена в "Манящей леди”", - вызвался мистер Кэмпион.


“Ах да, с бедной мисс Минни”. Она опустила глаза, как при упоминании о семейном конфузе. “Ужасная маленькая особа”, - сказала она. “Прикольно спуститься туда, чтобы разделаться. Нахалка, а?”


Крик из другой комнаты заставил ее поспешить ответить, и они остались одни.


“Я не заметил ничего необычного в пироге, а вы?” Мистер Кэмпион на самом деле не думал о том, что говорил. “Я этого не заметил. Как и Леди Макбет, она должна была умереть после этого ”.


Говоря это, он охотился рядом с ним, и Люк поднял с пола у его ног увядший сверток.


“Вот твои цветы, если это то, чего ты хочешь”, - предложил он.


“О, спасибо”. Кэмпион, который зашел за ними на мельницу по пути в "Гонтлетт", с облегчением взял травы и разложил их на столе. “Щелкунчик, все в порядке. Но это должна быть дикая лакрица, это выше моего понимания”.


“Это мята”, - сказал Люк, отвлекаясь от собственных проблем.


“Я знаю”. Кэмпион достал из бумажника листок гербовой бумаги, аккуратно прикрепил его к древесной ножке и написал на нем мелким шрифтом “Лакрица (дикая)”. “Тогда есть луговой шафран, - сказал он, - который не по сезону, так что у занудного парня должна быть луковица, и удачи ему. И веточка бузины, которую нужно к ней привязать. Наконец, вот этот красивый цветок, лучший из всех ”.


“Петуния?”


“Совершенно верно. Я хотел бы спросить, не могу ли я побеспокоить вас, мой дорогой друг, отнести это в соседнюю комнату для меня. Где-то там вы увидите мужчину, похожего на Маленького Дума”.


“Что?”


“Я узнал об этом со слов моего сына. Он, вероятно, совсем другой, но, безусловно, будет клерком, одетым в плащ - или, возможно, не за едой. В любом случае, я думаю, ты поймешь его так же хорошо, как и я, и если ты просто подойдешь к нему и скажешь ‘Страховая компания "Крот"?", а затем, когда он признает это, ‘Корни мистера Уиппета’, ты окажешь мне вечную услугу ”.


“Да, я пойду”. Люк встал, его темные блестящие глаза были полны любопытства. “Щелкунчик" означает ‘Нет’.


“Это совершенно верно”. Мистер Кэмпион на мгновение стал развязным. “Надеюсь, у нас с тобой нет секретов, Чарльз? Щелкунчик, ‘Нет’. Дикая лакрица, ‘Я заявляю против тебя’. Луговой шафран, ‘остерегайся излишеств’ в сочетании с бузиной, ‘рвение’. И петуния, ‘сдержи свое обещание’. Мне следовало бы добавить красную розу”.


“Что означает ‘любовь’?”


“Как верно. Это очень трудоемкий метод переписки, но у него есть своя польза”.


“Нет. Я заявляю против тебя. Остерегайся чрезмерного рвения. Сдержи свое обещание. Любимая’, ” сказал Люк. “Забавное послание страховой компании”.


“Ну, это так?” - спросил мистер Кэмпион. Он пил очень плохой кофе, когда старший инспектор вернулся, выглядя слегка ошеломленным.


“Я нашел его”, - объявил он с откровенным недоумением. “Маленький сморщенный парень. Он взял их, не моргнув глазом. Сказал: ‘Ой, большое вам спасибо’. Послушай, Кэмпион, в этой комнате около сорока человек, и все они едят пирог с павлинами, потому что сегодня канун летнего солнцестояния. Я бы не отказался от чашечки кофе.”


“Я тоже мог бы, ” с чувством сказал мистер Кэмпион, “ но не отчаивайтесь. Она возвращается с другими остатками адмирала. Она говорит, что это Наполеон, и вы никогда не знаете наверняка”.


Уютная хозяйка принесла два наперстка, пугающе переполненных, и удалилась. Что бы это ни было, это было чудесно.


“Наполеон?” сказал Люк после первого глотка. “Александр! Так-то лучше. Мои ноги снова касаются земли. Кэмпион, я не хочу вмешиваться, но должен ли я оскорбить тебя, если спрошу по секрету, что Крот пообещал или кому?”


Мистер Кэмпион сидел, глядя в свой маленький бокал.


“Вы не оскорбите меня, мой дорогой друг, ” сказал он, “ но вы поставите меня в неловкое положение. Я не имею ни малейшего представления. Более того, ” серьезно продолжил он, “ я просто вообще не понимаю, как к ним могут быть претензии — то есть, конечно, если они и я говорим об одном и том же трупе. Однако, это их забота ”.


Люку было не по себе. Странный мир кивков, намеков и таинственного взаимопонимания между людьми, которые доверяли друг другу, потому что были или не были родственниками, или вместе ходили в школу, или служили на корабле или в полку, мистера Кэмпиона одновременно беспокоил и завораживал. Его собственная тарелка была до неприличия полной, но он все еще был любопытен.


“Труп, который вы имеете в виду, принадлежит старому джентльмену, не так ли? Мистер Уильям Фарадей, ваш старый приятель?”


“Да”.


“Есть что-нибудь смешное в этой смерти?”


“Наоборот”. В голосе мистера Кэмпиона звучала горечь. “Он был одним из лучших старых парней в мире. Он умирал и хотел дожить до Ночи костра. И ему не позволили это сделать ”.


“Не разрешено? Что вы имеете в виду?”


Худой мужчина сунул руку в карман и достал телеграфный бланк. Он ждал его на Фабрике, и он взял его, когда собирал цветы. Теперь он перечитал это и бросил через стол Люку.


“Предположение подтверждается. Притчард”.


Люк моргнул. “Аналитик?”


“Да. Я послала ему пару шариков, которые были на каминной полке дяди Уильяма. Я сказала, что, по-моему, они могут быть дормитальными, и если это так, не мог бы он дать мне знать”.


“Дормитал?” Люк нахмурился. “В последнее время у нас было множество самоубийств из-за этого. Прими это вместе со всеми — я говорю, Кэмпион! Твой старый друг верил в алкоголь, не так ли?”


“Он никогда не обходился без этого”. Мистер Кэмпион говорил с обманчивой легкостью. “Он сказал, что это приведет его к смерти, и так оно и было. Он думал, что принимает плюминол. Они очень похожи, и дормитал был посажен в его обычную коробку. Он запил его тем, что Минни сочла приличным ночным колпаком для пьющего мужчины — эквивалентом четырех крепких, я думаю.”


“Но Кэмпион—” Люк резко выпрямился, “... это убийство”.


Мистер Кэмпион по-прежнему лениво развалился в своем кресле, закинув одну руку на спинку, а другой локоть положив на стол.


“Докажи это”, - предложил он.


Люк нахмурился, все его инстинкты пастушьей собаки проснулись.


“У меня будет чертовски хорошая попытка”.


“Нет”. Мистер Кэмпион не улыбнулся. “Невозможно. Подумайте об этом. Предположим, вы вызовете его наверх, что вы обнаружите? Печень, похожая на макетную доску, возможно, от нее остались следы — она очень быстро портится — тело, которое все равно было изношено и поддерживалось только силой воли и нежным уходом. Нет, ты зря потратишь свое время. Это вещество даже не яд. Многие люди принимают его по привычке — те, кто не пьет, конечно.”


“Кому это выгодно?”


Первый вопрос, который задает в любом случае неестественной смерти любой хороший полицейский, вырвался у Люка непроизвольно.


“Никого, кого я не могу найти. Минни теряет деньги. Уильям отдал ей большую часть своего имущества четыре с половиной года назад, и она сообщила об этом Малышке Думе. Малыш Дум подал информацию и со свойственным ему властолюбием настоял на официальном акте дарения, хотя к нему это не имело никакого отношения. Поскольку старик не прожил положенных по закону пяти лет с даты подписания, это имущество по-прежнему считается принадлежащим ему для целей уплаты пошлин после смерти. Ей придется заплатить. Я бы подумал, что это поставило бы ее в неловкое положение. Просто больше никого нет. Его очень любили, о нем заботились как о ребенке, все сожалели, когда он умер ”.


Люк провел пальцами по своим коротко остриженным кудрям, пока не стал похож на черного ягненка.


“Подождите минутку”, - сказал он. “Почему вы отправили это сообщение ‘Все чисто’ только сейчас? В первоначальном запросе, если я помню, говорилось о враге. Как все прошло?— ‘Скорбь, опасность, Смертельный враг здесь, Не отказывай мне, Поторопись’. Не так ли?”


“Это было”. У мистера Кэмпиона хватило такта выглядеть смущенным. “Это точка зрения Крота. Чтобы понять любое письмо, вы должны сначала рассмотреть своего корреспондента. Увы, я знаю Уиппета и его Крота. Как только я решил, что сообщение пришло от него, я понял, что это означало: "Назревает траур, который интересует Крота. Существует опасность — для Крота. Смертельный враг —Крот - уже близко. Не отказывайся—Крот. Поспеши спасти—Крота.’ Я уже выпил ведро или два, как ты сам, Чарльз, мог бы сказать, "Крота". Старина Уиппет всегда был ленивым попрошайкой. Однажды он заставил меня самым изобретательным образом ухаживать за всеми его родинками, в то время как сам ущипнул молодую женщину, на которую в то время обратил мое внимание. Мы с ним учились в школе, и Тонкер тоже. Вот почему он знает, что должен действовать очень осторожно, иначе будет выглядеть тупицей ”.


“Так ты сказал ему, что все чисто?” - спросил Люк, подозревая серьезный недостаток в этом интересном виде игры в крикет, которым он недавно так увлекся. “Как ты оцениваешь это?”


“Вовсе нет”. Мистер Кэмпион был ранен. “Я сказал ему, что это не было самоубийством. Это единственный вопрос, который он, возможно, мог бы задать. Если вас убьют, ваша страховая компания не сможет отступить. Если вы совершите самоубийство, она сможет ”.


“Я понимаю”. Люк откинулся на спинку стула. “В этом много чего есть”, - сказал он наконец.


Наконец молчание стало неловким. Друзья хорошо знали друг друга, и тень утреннего откровения суперинтенданта нависла над ними с тех пор, как он сделал это. Наконец Люк решился.


“Вы правы”, - начал он. “Пожилой джентльмен - это ваше дело. Но другая птица - моя”. Его глаза встретились с глазами Кэмпиона. “Это тот вид преступления, который я понимаю. Я к этому привык. Я сталкиваюсь с этим каждый день. Знаешь, здесь есть серьезные мотивы ”.


“Полагаю, да”. - Голос мистера Кэмпиона звучал несчастно.


“О да”. Люк затушил сигарету. “Это брак. Мы много слышим о браке на Бэрроу-роуд. Нет двух совершенно одинаковых. Люди заключают между собой самые необычные соглашения ”. Он криво улыбнулся. “Знаете, что мы говорим о браке? Мы говорим, что это как кухонные часы. Если он лучше работает лежа на боку или даже стоя на голове, оставьте его в покое. Пока он тикает и показывает время, держите руки подальше от работы. В данном случае мне совершенно ясно, что этот глупый маленький здоровяк запустил свои лапы в механизм, и где он сейчас?”


Мистер Кэмпион сглотнул. “Как вы думаете, что произошло?” он рискнул спросить.


“Я еще не знаю. Я хочу увидеть этого мужчину”.


“Тонкер? Он тебе понравится”.


“Я рассчитываю на это. Это просто моя удача. Я полностью на его стороне. Если бы я обнаружил на моем месте какого-нибудь незнакомца, говорящего со мной о том, чтобы заставить мою хозяйку развестись со мной, чтобы сэкономить деньги, я мог бы ударить его ”.


“Тонкер не такой. Он художник”.


“Художница!” Люк говорил с испепеляющим презрением. “Люди говорят о художниках так, как будто они летали на летающих тарелках. Единственные художники, которых я когда-либо встречал, были такими же, как я, только еще больше. Что ж, шеф, я надеюсь ради всех нас, что есть какое-то другое объяснение — но кто еще может быть? Я не думаю, что на Литтл Дум упал желудь, не так ли?”


“А как насчет Джейка Бернадина?” - неохотно заговорил мистер Кэмпион.


“Он?” Старший инспектор улыбнулся. “Мы не подходили к нему близко. Во-первых, он чистил свою задницу. Этот парень напоминает вам о том, как вы открываете крышку одного из тех подвалов возле захолустного лондонского магазина. Вы смотрите вниз, на огромное темное пустое место. Там, внизу, есть что-то живое, но это может быть просто пожилая женщина или киска. Нет, я думаю, он вне подозрений, и я скажу вам почему. Этот парень бросающий, а не отбивающий. Они совершенно разные ”.


“Однажды он ударил мужчину, ” все еще неохотно сказал мистер Кэмпион, “ и вырубил его”.


“Неужели? Бьюсь об заклад, вы обнаружите, что он поднял его и швырнул так, что тот ударился головой или потерял сознание. Кроме того, я поверил той девушке с пирожными, когда она сказала, что он слушал радио. Я ей полностью верю. Ее история - единственная надежда, которая у нас есть ”.


Мистер Кэмпион с любопытством посмотрел на него. “Дум убегал?”


“Нет! Он к чему-то бежал. Это то, что заметил старый Управляющий, а он не дурак, хитрая старая обезьяна. То же самое проявилось на реконструкции. Убийца был за барьером, на дальней его стороне. На него надвигалась маленькая обреченность. Почему? Все преступление совершено немного задом наперед.” Он устало вздохнул. “Сегодня утром я думал об этом необыкновенном маленьком человеке-собаке. Он для меня абсолютно новый. Между прочим, он был невероятно пьян прошлой ночью. Я только что уточнил это у бармена, когда брал твои цветы. О, и он записал нас на три пинты, если ты не против. По одной на каждого. Его мозг работает. Он не делает все это через нос. Кто он такой? Он типаж? У тебя их много?”


“Он снова появляется”. Мистер Кэмпион сдержал порыв резко оглянуться назад. “Вы встречаетесь с ним время от времени. Давным-давно считалось целесообразным давать таким парням приятное прозвище, просто на всякий случай.”


“Что ты имеешь в виду?” Люк был заинтригован. Все, что было прямо из его опыта, вызывало у него нечестивое восхищение. “Приятель, или что-то в этом роде?”


“Или даже более грубо, Добрый человек”, - сказал мистер Кэмпион и резко замолчал.


Хозяйка гостиницы вернулась в смятении.


“Продолжают звонить лондонские газеты, мистер Кэмпион”, - сказала она. “Джентльмены хотят приехать и остановиться здесь. Папа спрашивает, не могли бы вы посоветовать ему?”


Мистер Кэмпион скорчил Люку гримасу. “Значит, это попало в вечерние выпуски”, - пробормотал он. “Ну, Долли, они спускаются. Ничто на свете не остановит их. Я должен позвонить вашему пивовару, запастись спиртным и проветрить кровати. Вы найдете их очень милыми щедрыми джентльменами, но они засиживаются допоздна. Расскажите им все, что вы знаете, но ничего такого, чего бы вы не знали. Твоему отцу не нужно беспокоиться. С ними все в порядке. Они оплатят свои счета ”.


Смуглое лицо Люка было озорным. “Все хорошие ребята”, - сказал он. “Сколько адмиральского бренди осталось в бутылке?”


“Едва ли три маленьких стаканчика, сэр”.


“Приведи их”. Люк говорил опрометчиво. “Это единственное безопасное место для укрытия”.


Мисс Долли сказала, что предпочла бы немного портвейна, поэтому они выпили по третьему бокалу и вышли на деревенскую улицу, чувствуя себя бодрыми, если не сказать оптимистичными. Когда они на мгновение остановились на краю пустоши, моргая от ослепительного света, Почтальонша высунула голову из двери магазина и поманила их к себе. У нее была телеграмма для Кэмпиона, врученная в офисе на западе Центрального Лондона в десять минут третьего. Он прочитал ее и передал Люку.


ПОДЪЕМ ПРЕССА ОСТАНОВКА МАШИНЫ ДО ВСТРЕЧИ С ПОЛИЦИЕЙ ОСТАНОВКА ЧАЕПИТИЯ НАДЕЮСЬ, Я ПРАВ В СВОЕМ ТЕПЕРЕШНЕМ УБЕЖДЕНИИ, ЧТО НАВЯЗЧИВЫЙ ПРЕДМЕТ БЫЛ НАЙДЕН На ЗЕМЕЛЬНОМ УЧАСТКЕ, ПРИНАДЛЕЖАЩЕМ PONTISBRIGHT PARK ESTATE ОСТАНОВКА ПОЖАЛУЙСТА, ПОДТВЕРДИТЕ И ОБНАРОДУЙТЕ ТО ЖЕ САМОЕ ЭНЕРГИЧНО СТОП ТОНКЕР


“Навязчивый предмет - это хорошо”. Старшего инспектора это мрачно позабавило. “Он прав? Где находится поместье Понтисбрайт-Парк?”


Мистер Кэмпион подробно объяснил. “Возможно, перелаз находится на их территории”, - добавил он наконец. “Лео сказал, что это было не у Минни, и я слышал, что в последнее время они скупают здесь землю. Доверься Тонкеру, он подумает о ложном направлении этого фокусника. Он пытается спасти свою партию от прессы ”.


“Что совсем не похоже на парня, совершившего убийство, если только он не лейкс”. Люк использовал древний сленг, согласно которому "Лейкс оф Килларни" должно рифмоваться с "сумасшедший". “Что ж, удачи ему. Возможно, ему это сойдет с рук. Саут стремится сохранить Ангела в неведении, и я сомневаюсь, что они все равно тронули бы его в данный момент. Эта его история - настоящий динамит. Что насчет этого поместья в Понтисбрайт-парке? Если владельца нет дома, то кто там?”


“Шокер по имени Смит, который, я думаю, готовит его к продаже. Он был там вчера. И его машина, должно быть, все еще в деревне. Я знаю это точно ”.


“Мы разыщем его”. - Голос Люка звучал так, словно он хватался за соломинку. “Да ладно, мы оправданы ... просто. Давайте устроим вечеринку”.


OceanofPDF.com


## Глава 12


ДОМ БЕЗ ЗАДНЕЙ ЧАСТИ


“РОЖДЕСТВО!” СКАЗАЛ ЛЮК, останавливая свою маленькую машину на недавно проложенной подъездной дорожке размером с автобусную стоянку. “Это дом?”


Мистер Кэмпион не сделал попытки пошевелиться, но сидел, глядя широко раскрытыми глазами на “улучшения”, о которых его предупреждала мисс Пинкертон, охватившие Поттерс-Холл, маленькую ферму Фанни Дженаппе, где когда-то гнездились жаворонки. Это была печальная перспектива. После первой волны смятения ему стало очевидно, что произошло. Беспорядочный фермерский дом в стиле Тюдоров, мало чем отличающийся от Манящей леди, в прошлом веке был украшен претенциозным фасадом в георгианском стиле глубиной в одну комнату, в то время как в северной части были пристроены прекрасные охотничьи конюшни с башней с часами. Возможно, результат и не был неприятным, но сейчас не было возможности сказать наверняка. Теперь все старые здания, сады, деревья и пруды с утками были стерты с лица земли, так что все, что осталось, было похоже на возвышение архитектора или фасад детской коробки с кубиками. В доме не было глубины и удивительно мало характера. Везде было очень аккуратно, очень недавно покрашено, очень пусто.


Такая же приводящая в замешательство расчистка была произведена и на прилегающей территории. Не осталось ни живой изгороди, ни дерева, ни канавы, только голая открытая равнина, плавно спускающаяся к реке примерно в четверти мили от нас, где все еще цвела кайма зелени, а вдали, в южной долине, большое громоздкое скопление деревьев, крыш и полей, похожих на носовые платки, - поместье Манящей Леди площадью в десять акров, глубоко врезавшееся в местность.


Люк был так тих, что мистер Кэмпион резко повернулся, чтобы посмотреть на него, и обнаружил, что он смотрит вперед с напряженной сосредоточенностью, его узкие глаза были темными, как сажа, и даже трагичными. Кэмпиону потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он смотрит на часы в конюшне.


“Пять минут четвертого”, - услужливо подсказал Кэмпион.


Окружной прокурор стряхнул с себя какие-то тайные чары. Он слегка покраснел.


“Да”, - согласился он. “Я послал кое-кого навестить мою маму в ее маленьком домике в Линден-Ли. Сейчас они должны быть вместе”. Последовала пауза, и он резко добавил: “Это ни капельки не похоже на это”.


Мистер Кэмпион посмотрел на своего друга с почтительным удивлением. Он никогда не знал, чем больше восхищается в Люке: его здравым смыслом или его смелостью. Его нынешняя озабоченность, по-видимому, потребовала значительного количества того и другого. Он открыл дверцу машины и вернулся в поместье Понтисбрайт-Парк.


“Это повод для глубоких поздравлений”, - пробормотал он. “Мне это не нравится как место для чьей-либо мамы. Это похоже на одну из тех ужасных ирландских фей, у которых нет спины. Когда вы смотрите на них через плечо, вы видите, что они полые, как формочки для желе ”.


Люк, вздрогнув, взял себя в руки. Феи, призраки и заклинания Понтисбрайта действовали ему на нервы.


“Убирайся”, - сказал он. “Что за ужасная идея”.


“Не правда ли?” мистер Кэмпион казался счастливым. “Как маски для лица от Tonker, но они вполне подходят в канун летнего солнцестояния. Давайте позвоним в колокольчик этой раковины с пустыми глазами и посмотрим, что получится. Возможно, вертикальная половинка пустой бутылки ”.


Десять минут спустя им обоим стало очевидно, что из узкого дома вообще ничего не выйдет. Место было пустынным. Мистер Кэмпион подергал дверь. Она была не заперта, и он посмотрел на Люка.


“Предположим, вы попытаетесь найти садовника”, - предложил он. “Должен же кто-то быть поблизости, хотя бы для того, чтобы подмести дорожку”.


Люк не стал спорить. Как частное лицо, мистер Кэмпион имел определенные преимущества. Он сразу же удалился, а мужчина в очках в роговой оправе тихо растворился в доме.


Она использовалась, но была заброшена, и повсюду виднелись свидетельства яркой, безличной деловитости мисс Пинкертон. В каждой вазе для цветов стояло по четыре аккуратных цветка, каждая подушечка была оправлена в форме ромба, каждая газета была сложена с указанием названия.


Одна только кухня хранила следы более человечной индивидуальности, но и здесь было пусто. Плита была сложена и закрыта, а задняя дверь заперта.


На столе худощавый мужчина обнаружил ключ к простой ситуации. К горшочку из-под коричневого сахара была прислонена напечатанная на машинке записка с четким интервалом, и по мере того, как он читал ее, картина прояснялась.


Миссис Битон. Мистер Дженаппе позвонил, чтобы сказать, что он вернулся в Лондон, так что пришлось поторопиться. Не знаю, как долго я задержусь, но у вас есть меню, и вы должны быть в состоянии справиться. Если омаров не удалось достать, банки находятся в задней части шкафа. Заправьте все кровати, так как некоторые гости могут остаться. Оставила записку для мистера Смита в моем кабинете. Если Битон приведет его обратно поздно вечером, а не завтра утром, не трудитесь вставать. Это будет достаточно скоро, если он получит это первым делом, а вы должны быть свежими. Поскольку машина уехала, возьмите велосипед. Пожалуйста, чистые полотенца во всех комнатах. Э. Пинкертон.


Поскольку сотрудник Службы безопасности, шофер и мисс Пинкертон были в отъезде, а повар ходил за покупками дальше деревни, поскольку никто в здравом уме даже не надеялся купить лобстера в Понтисбрайте, мистеру Кэмпиону казалось, что ему не о чем беспокоиться. И он продолжил свои странствия. Дом был спланирован единственно возможным образом, то есть наподобие коридорного железнодорожного вагона с лестницами в каждом конце коридора. Наверху он не нашел ничего интересного. В спальне, которой пользовался сотрудник СС, обнаружился прекрасный ассортимент помад, глазных капель и кровяных таблеток, но не было дормитала.


Мисс Пинкертон, казалось, вообще не принимала никаких лекарств, а Битоны, муж и жена, принимали все, о чем мистер Кэмпион когда-либо слышал, за исключением опиатов. В ванной он нашел немного аспирина, но ничего больше.


Он снова спустился вниз и осмотрел винный шкаф в столовой, где было почти все, кроме, что довольно удивительно, джина. И, наконец, он обнаружил маленькую комнату в противоположном от кухни конце коридора, которая служила кабинетом мисс Пинкертон. Он знал это, потому что, как казалось бы, несколько излишне, на маленькой напечатанной карточке на двери было написано ее имя.


В кабинете было все очарование аккуратности кабинета дантиста. Окно выходило на устойчивую стену, а зеленые шкафы для хранения документов занимали все свободное место. Стол, на котором стояла пишущая машинка в чехле, находился в центре ковра, а ковер - в центре пола. Записка, адресованная эсквайру С. С. Смиту, находилась в центре каминной полки, а под ней была еще одна, адресованная эсквайру Р. Робинсону. Но это были единственные предметы, которые можно было назвать личными. Во всей комнате не было ничего интимного, ни коробки из-под сигарет, ни вазы с цветами, ни чайной чашки.


Мистер Кэмпион посмотрел на картотечные шкафы. На каждом ящике была табличка, и он позволил своему взгляду небрежно пробежаться по ним. Архитектор. Подрядчик. Конструктор. Торговец сносом. Мисс Пинкертон была занята.


Он уже отворачивался, когда его внимание привлекла этикетка с надписью Findahome, и он выдвинул ящик за ней. Размер папки удивил его. Она была толщиной в три дюйма. Но еще больше его поразил тот факт, что оно было перевязано скотчем, как посылка, и помечено “Корреспонденция: предлагаемая покупка, Манящая леди”. Внизу гораздо более свежими чернилами было выведено единственное недвусмысленное слово “Закончено”, за которым следовала дата “15 июня”, которая запомнилась ему как та, в которую, должно быть, умер Литтл Дум.


Он размышлял о том, насколько неэтично было бы немедленно вскрывать посылку, когда проблема была быстро решена для него звуком голосов в передней части дома. Он тихо задвинул ящик, поднял оконную раму и тихо выскользнул в узкий проход. Когда он вышел из-за угла дома, первым человеком, которого он увидел, был Тонкер Кассандс, выглядевший солидно и по-собачьи в твидовом костюме, лишь немного темнее его песочного цвета волос. На подъездной дорожке было трое мужчин: Люк, Тонкер и молодой гигант без шляпы, который смотрел на дом с тем же безучастием, с каким мистер Кэмпион сам поприветствовал ее. Рядом с ними стояла маленькая пыльная машина с надписью "Пресса" на ветровом стекле.


Размышляя о том, что современная мода на лейблы должна упростить жизнь, мистер Кэмпион приблизился к вечеринке и достиг ее как раз вовремя, чтобы услышать заключительную реплику Тонкер.


“Тогда я оставлю тебя здесь, Джордж”, - говорил он. “Ты, безусловно, первый”. Он повернулся к Люку как к другу. “Если, как ты говоришь, садовник думает, что старая кухарка возвращается домой на автобусе для влюбленных, она будет здесь через пятнадцать минут. Вы хотите увидеть ее, или вы можете подвезти меня обратно в деревню? Если нет, я могу срезать путь через поля.”


“Нет, я отвезу тебя”. Люк слегка ухмылялся.


“Великолепный парень”, - Тонкер казался беззаботно довольным. “Что ж, Джордж, как только закончишь, найди нас. Минни будет в восторге. Любой укажет тебе дорогу”. Он вернулся к Люку. “Поскольку ты говоришь, что не можешь сейчас много рассказать этому парню, где он тебя найдет? На Фабрике? Хорошо. Ну, что ж, это решено. Привет, Кэмпион ”.


Когда представление было завершено, молодой человек отправился на поиски садовника, а Тонкер направилась к машине Люка. Он был развязен, как обычно, очень весел и сосредоточен на своих серьезных делах.


“Так жаль, что мне пришлось уехать этим утром”, - откровенно сказал он Люку, когда тот занял место рядом с водителем. “С тобой все в порядке сзади, Кэмпион? Я не мог не поехать. Эти милые нетерпеливые парни могут испортить вечеринку по чистой неосторожности. Нам просто нужно держаться подальше от утренних выпусков, вот и все. Как только люди отправляются в путь, не имеет значения, что кто-то печатает, насколько я обеспокоен. Но мы не хотим, чтобы вся эта унылая болтовня о сумасшедших финансах Минни всплыла до начала веселья. Очень отталкивающие, домашние финансы. Извлекайте радость из чего угодно ”. Он огляделся. “Послушай, Кэмпион, ты все это заметила? Что ты об этом думаешь?" Что за тупица этот человек, Смит, а?”


Мистер Кэмпион увидел, как напряглись мышцы шеи Люка. Он завел двигатель, но не отпустил сцепление, и они сидели, глядя на открытую равнину, золотистую в лучах послеполуденного солнца.


“Это ромовое заведение”, - внезапно сказал Люк, его голос звучал глубоко после легкого тона Тонкера. “Я не смог получить никаких объяснений по этому поводу от садовника, который, кажется, работает здесь всего пару раз в день. У этого дома знакомый вид. Это похоже на начало ипподрома”.


Внезапно в машине воцарилась глубокая тишина. Вскоре Тонкер начал смеяться, его крепкие плечи затряслись.


“Минни там на пути, не так ли?” - удовлетворенно заметил он, махнув рукой в сторону далекого оазиса. “Раскинулась, как аскотская шляпа, примерно на середине второй мили. Я не знаю, что сказал бы на это добрый шейх Хассан Бен-Сабах, черносотенный старый канюк”.


“Шейх Бен-Сабах из Мурдека, сорок третий год?” Люк повернулся на своем месте к Тонкер. “Ты там был?”


“I Корпус, обман. Были ли вы?”


Мистер Кэмпион мельком заметил вытаращенные глаза, похожие на сахарные мешочки, когда Тонкер продемонстрировала этот дар от Бога.


“Разве я не был! S.I.B”. Люк говорил от всего сердца. “Какой крысой был этот парень Бен-Сабах”.


“О, нарост!” Тонкер мягко дул. “Настоящий ливень нежелательной смазки”.


Люк хмыкнул. “Чертовски опасный палец”, - объявил он, добавив, когда немного пришел в себя, - “и очень злой человек. Он набросился на парней, за которых я бы внес залог, и они были не единственными ”.


“Ни в коем случае”. Тонкер покачал головой, как старший префект. “Слишком много парней, которым следовало бы знать лучше, попались на это. Особенно один похититель тел. У Бен-Сабаха были необходимые знания, дорогой мальчик, широко разрекламированной восточной алхимии. Он сделал это слишком просто. Ты точно помнишь, как это было сделано?”


Со своего места так близко позади них мистер Кэмпион осознал, что он сам получает инструкции, и в сотый раз за время своего долгого знакомства с Тонкером задался вопросом, как именно старому негодяю всегда удавалось угадать, что именно кто-то задумал. У него был дар к этому, такой же замечательный в своем роде, как и у старины Гарри. Люк, который на мгновение вышел из себя, самым услужливым образом соглашался с нынешними требованиями Тонкера, совершенно не осознавая роли, которую он играл.


“Да, хочу”, - сразу же ответил он, - “даже слишком хорошо. Я был против этого грубияна, пытаясь прижать его к земле. У нас ничего не получилось. Он облизал нас. Она была водонепроницаемой ”.


“Конечно, так и было”. Тонкер подбадривал. “Прежде всего, он обчистил парня, которого хотел подкупить. А потом он дешево продал ему лошадь”.


“Вот и все”. Люк облокотился на руль, его мысли витали далеко на пыльной, засиженной мухами земле. “Сначала парню пришлось купить лошадь. Продажа была зарегистрирована. Затем Соупи Сабах сохранил его и провел для него гонку, и сказал ему, когда нужно поддержать его. Иногда он выигрывал, а иногда проигрывал, и все это отражалось в бухгалтерских книгах. И вот однажды, вскоре после того, как покрышки, или задние оси, или что там еще пытался заполучить Сабах, таинственным образом исчезли, лошадь снова выиграла, и на этот раз владелец случайно поставил на нее пакет, и шансы были очень хорошие. Что бы ты мог сделать? Вы могли бы допрашивать его, пока не устанете, вы могли бы проверить его банковский счет, вы могли бы обыскать его вещи, вы могли бы встряхнуть его друзей, вы могли бы поручить людям дома напугать его семью, вы могли бы отдать его под трибунал, но вы не смогли бы побить рекорд. Так оно и было, все ровно, все по порядку: выиграл два фунта, проиграл два фунта, снова проиграл, снова проиграл, снова выиграл, а затем, как раз в нужный момент, чертовски крупная победа с чертовски высокими коэффициентами. Это был единственный безопасный способ подкупить мужчину, за которым наблюдали. Ну что ж, здесь этого не могло произойти ”.


“Почему бы и нет?” Тонкер был опасно тих.


“Потому что, ” невинно сказал Люк, “ для этого нужна маленькая кривая ипподромная площадка”.


“Конечно”. Тонкер замурлыкала, как кошка у кувшинчика со сливками. “Я упустила это из виду, а, Кэмпион? Вы не можете открыть ипподром в Англии без санкции жокейского клуба, и они бы очень внимательно посмотрели на человека, который только что захотел выступить таким сенсационным образом. Такой парень, как Генаппе, который является абсолютной женой Цезаря, мог бы справиться с этим, но никто другой. Он пожилой человек, и, конечно, он мог бы продать ее через год или около того, не понимая, что происходит, но даже тогда я ожидаю, что все это было бы рассмотрено. Не так ли, Кэмпион? Они бы провели потрясающие расследования, попросили бы кого-нибудь, чье мнение они ценят, проверить все это, не так ли? Я имею в виду, допустим, кто-то захотел открыть здесь ипподром, например, и Жокейский клуб послал за вами...


Мистер Кэмпион начал смеяться. “Я не думаю, что есть о чем беспокоиться, Тонкер”, - сказал он. “Пойдем, Чарльз, если только ты не настроился дождаться повара”.


Люк включил сцепление. “Как-нибудь в другой раз”, - сказал он. “Она ушла из дома сегодня около девяти утра и не появлялась дома весь день. Впрочем, у нее есть секретарша. Садовник не видел ее со вчерашнего дня, но он говорит, что обычно она в деревне.”


“Это мисс Пинкертон”. Тонкер была любезна. “Она будет у Минни. Она бродит по этому месту, как Нехорошая Фея. Немного прибраться здесь и немного прибраться там. Она порхает по жизни, пряча вещи. Вот где она есть, и вот где я должен быть. Если я не ошибаюсь, там внизу до завтра нужно провести какую-то интенсивную организацию. В последний раз, когда я это видел, они спрятали весь запас спиртного не на том берегу реки, который они собираются сделать непроходимым. Это своего рода серьезная ошибка, в которую бедные маггинсы впадают без меня. Вы предполагаете задержать меня надолго, старший инспектор.”


Люк подавил улыбку. “Я искренне надеюсь, что нет, сэр”, - сказал он и нажал на акселератор.


Суперинтендант Фред Саут в зеленой квадратной шляпе на надушенной голове сидел у крыльца мельничного дома, когда они подъехали к месту проведения скачек, и когда они вышли из машины, он поднялся и, ухмыляясь, подошел к ним. Тонкер бросила на него один взгляд и отступила на шаг.


“О боже, в этом есть изгиб”, - пробормотал он Кэмпиону и усмехнулся над его озадаченным выражением лица. “Ты что, еще не слышала этого? Тебя, должно быть, неделю не было в городе. Завтра тебе это надоест. Это последняя крылатая фраза Августов. Очень красноречиво. Ты был бы удивлен. Итак, чего хотят эти парни? Ты знаешь? Засунь большие пальцы под шов штанины, Тонкер, и говори громче.”


Он все еще был воинственным, когда они всей толпой ввалились в официальную столовую тети Хэтт и сели за стол на высоких ножках, который считался приятным приобретением, когда был новым, а мужчины, сидевшие за ним, носили кружева на коленях.


Чарли Люк устал как собака, и его личные дела причиняли ему физическую боль в груди. Предоставленный самому себе, он удовлетворился бы кратким допросом, отпустил мужчину, а затем наблюдал за ним в течение двадцати четырех часов. Но как бы то ни было, когда Фред Саут сидел, как китаец над шуткой, ничего не оставалось, как выполнить работу должным образом.


Инквизиция официально началась. “Итак, мистер Кассандс, как вы знаете, мы расследуем смерть Леонарда Теренса Денниса Омана. Вы помните, когда вы в последний раз видели покойную?”


“Примерно двадцать четвертого марта”, - быстро ответил Тонкер. “Я поговорил со своей женой по телефону, как только приехал в Лондон этим утром, и она сказала мне, что вы были у нее. Естественно, я догадался, что вы спросите об этом парне, и поэтому я все продумал. Двадцать четвертое марта. Я знаю, что только что выиграл десятку на "Линкольне" и был на лестнице "Манящей леди", когда увидел эту тень, промелькнувшую в проходе внизу, и тогда я подумал про себя: "Слава Богу, я выиграл "дела", а не Минни, иначе это удручающее зрелище привлекло бы его внимание’. Так что, должно быть, это было связано с датой проведения забега. Я бы не стал думать об этом неделями позже, не так ли?” Он посмотрел на Саута. “Или до того, как это случилось”, - отчетливо произнес он. “Я не разговаривала с этим мужчиной более двадцати лет”.


Усталые глаза Люка метнулись вверх. “Совсем нет?”


“Ни разу”. Тонкер продюсировал ее как второстепенную пластинку. “Меня не тянуло к нему много лет назад, когда он был сборщиком арендной платы, и когда я услышал, что он снова появился в еще более зловещем обличье, боюсь, я оставил его своей бедной жене, как, впрочем, часто делал тогда”.


“Очень хорошо, мистер Кассандс. Можете ли вы вспомнить, что вы делали весь день в четверг на прошлой неделе?”


“Да”. Тонкер снова с готовностью заговорил. “Как, я думаю, моя жена сказала вам, мы с ней поссорились из-за возмутительного предложения, сделанного этим парнем. Речь шла о том, что мы разводимся, чтобы привести в порядок его книги, или о чем-то столь же фантастическом ”.


Люк кивнул.


“Это было в среду вечером”, - продолжил песочный мужчина. “В четверг мы поздно легли, потому что вместе разгадывали кроссворд в постели, и около двенадцати у нас был скретч-ланч. Затем моя жена пошла с Диной в лодочный домик, и мы с ней побрились. Затем я зашла к бедному старине Уиллу и поболтала, но он был очень уставшим и совершенно глухим, и в конце концов ничего не поделаешь, и мне пришлось расположиться в гостиной и заняться работой, которую я принесла с собой. Это было очень интересно. Ты хочешь услышать об этом?”


“Нет”. Люк торопливо заговорил. “Когда ты остепенилась?”


“Около трех. Я все еще была в пижаме и халате”.


“Как долго вы там оставались?”


“О, до ужина. Около восьми, я полагаю”.


“Вы вообще никого не видели за все это время?”


“Я так не думаю. Дайна принесла мне чашку чая. Я помню, что встал и отпер для нее дверь”.


“Ты заперся внутри?”


“Да, я это сделала. Мне показалось, что я слышала, как кто-то в доме, и я подумала, что это мог быть какой-то посетитель. Я была не одета, и я не хотела, чтобы меня беспокоили, поэтому я заперла дверь. Самый безопасный способ ”.


“Разве вы не знали, кто это был?”


“Мне тоже было все равно”, - весело сказала Тонкер. “Ты же знаешь, я очень много работаю”.


Люк вздохнул. “Мистер Кассандс, как вы узнали, что меня должно интересовать то, что вы делали в тот конкретный день? Почему вы решили, что Охман умер в четверг?”


Мужчина песочного цвета резко остановился. Он казался изумленным.


“Это умно”, - объявил он, оказывая, так сказать, незначительную честь старшему инспектору. “Откуда я знал? Подождите минутку. ДА. Портрет появился снова. Мы нашли его в пятницу, когда Уилл казался немного странным. Минни сказала, что его, должно быть, принес Малыш Дум, и я разозлился на нее за то, что она отдала его ему. Затем на рассвете этим утром моя жена разбудила меня и сказала, что Малыш Дум неделю пролежал мертвым в канаве, и, полагаю, я предположил, что она имела в виду, что он умер, когда возвращал фотографию. Что еще?”


“А как насчет этого?” Фред Саут поднялся со стула со ставшей уже знакомой маленькой коробочкой в руке. Похоже, у него зацикленность детектива из книжки об идиотских экспонатах, мрачно подумал Люк.


Тонкер прищурил глаза. “Что это?” - нелюбезно осведомился он у Саута. “Жук?” Наконец он узнал его. “Это из какой-то унылой поделки, висящей в гардеробе у Минни. Викторианский жилет, старая шляпа, как модно. Я думаю, они надеются заставить меня надеть это завтра ”.


“А ты не собираешься?” Саут казался почти разочарованным.


“Нет, если я могу что-то с этим поделать. У меня есть кое-что получше”.


Суперинтендант опустил голову. “Я думаю, вы курите "Блю Зефирс", мистер Кассандс?”


“Так и есть, и я выбежала, и мне пришлось купить несколько таких. Но они продают их в деревне. Почему? Я единственный человек, который курит их здесь?”


“Э—э... нет”. Было очевидно, что Саут интересовался. “Нет, их иногда продают другим людям”.


“Очень жаль”, - сказала Тонкер, неправильно понимая всю ситуацию. “Тебе придется зажечь одну из них и быть благодарной”.


Саут отказался от сигареты и вышел из комнаты, чтобы почти сразу вернуться с лемехом, который он положил на стол. Это было не орудие убийства, но очень похожее на него, и оно лежало на черном дубовом столе, ржавом, древнем и декоративном. Тонкер рассматривала его с большим интересом.


“Какая милая вещица”, - заметил он, беря ее за край так, что в его руке она стала похожа на топор, острием треугольного крыла вниз. “Это лемех для сохи, не так ли? Получается хороший томагавк”. Его глаза расширились, когда до него дошло значение. “Боже милостивый, неужели это то, чем это было сделано? Какой ужасный член!” Он тут же отложил его, вытирая руки. “Вам следует проверить это на отпечатки пальцев”, - серьезно сказал он. “У них есть замечательный новый процесс”.


“Мы позаботились обо всем этом, сэр”. Люк говорил тихо. Он пристально смотрел на Саута, и постепенно мерцающие глаза погасли под пристальным взглядом.


Когда собрание снова было под контролем, он вернулся к иероглифам на смятой пачке конвертов в своей руке. Он выглядел очень высоким и усталым, и его красивая голова немного поникла.


“Очень хорошо”, - начал он. “Я думаю, что на данный момент я получил от вас все, что хотел, сэр. Я просто подтвержду этот один момент. Вы уверяете меня, что никогда за последние двадцать лет не разговаривали с этим бывшим служащим Налогового управления и что за все время, пока он работал у вашей жены, вы... ?”


“Что!” Яростный рык Тонкера был триумфом даже для него. Для тех, кто не был готов к его молниеносному нраву, это произвело наэлектризовывающий эффект внезапного проявления мании. “Повтори еще раз эти невыразимо идиотские слова”. Он вскочил на ноги. Его рука сомкнулась на рукояти лемеха, а глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Оба полицейских уставились на него в изумлении. “Вы хотите сказать мне”, - потребовал Тонкер, потрясая лемехом, как будто это действительно был томагавк, “ что миссис Кассандс заплатила этому человеку, чтобы он превратил ее жизнь в маленький ад? Ответь мне, это сделала она?”


“Я так понял, что она заплатила ему кое-что за написание писем, сэр”. У Люка не было никакого желания ввязываться в домашнюю перепалку, и он действительно делал все возможное, чтобы избежать этого с самого начала. “Я думаю, она ...”


“Тогда я сдаюсь”. Тонкер опустил лемех плуга, и каждый волосок на его голове, лице и твиде, казалось, встал дыбом. “Я окружен сумасшедшими. Есть только один выход. Если закон этой страны будет упорствовать в своем заблуждении, что моя жена и я - один и тот же человек, и этот человек - я, в этом должна быть логика. Моя жена должна потерять свой голос или передать его мне. Они должны отменить Закон о собственности замужней женщины. И каждый раз, когда леди подписывает что-либо своим именем или кого-либо нанимает, контракт должен быть одобрен мной. В противном случае, как любой может видеть, я должен был подумать, положение несостоятельно ”. Он сделал паузу и стоял, кипя от злости. “И я не убивал этого человека”, - продолжил он с внезапным приливом ярости. “Возможно, мне так хотелось, но я его не видел. Что я сделал, когда моя жена рассказала мне об этом последнем и самом чудовищном требовании, так это вышел из себя, подбил ей глаз и разбил окно. Этого мне было стыдно. Но этот последний эпизод безумия, о котором вы мне только что рассказали, вызывает у меня желание повторить это снова. Добрый день.”


На последнем слове он вышел из комнаты, и никто не попытался его остановить. Признание Тонкера было сделано.


Тишину нарушил суперинтендант Фред Саут.


“Он неправильно держал акцию, - сказал он, - и он не вел себя. Я не вижу, чтобы у нас на него что-нибудь было, шеф. Совсем ничего, что могло бы прилипнуть”. Он сделал паузу и продолжил почти мечтательно, его опасный блеск вернулся. “Однако у него вспыльчивый характер, не так ли? В самый раз. Внезапно и очистите ручку в течение пары минут. Больше это не займет.”


Люк беспомощно повернулся к Кэмпион.


“Эта женщина, Дина”, - заметил он. “Она следующая, кто пройдет через обруч. Интересно, надолго ли она оставила миссис Кассандс в тот день?”


OceanofPDF.com


## Глава 13


ТРИ В РЯД


С СИЛЬНЫМ попутным ветром, гнавшим облака, рваные, как страны на карте, по инерции пересекающие луну, яркий студийный свет струился по лугам, а мягкий домашний свет светился в сумерках, Канун летнего солнцестояния мерцал над Манящей леди с традиционным волнением. На западе появилась красная полоса, так что погода была безопасной. Приготовления почти достигли благословенной стадии ‘оставь это в покое, или ты все испортишь’. Большая кладовая, которая в любой другой день года была похожа на белого слона, была переполнена. Сливки лежали на льду, а окорока красиво застывали.


В передней части дома, где Тонкер оборудовал пресс-бар в гостиной, было довольно шумно, а уровень воды в реке сильно поднимался. Но в сарае было оживленнее всего.


Мистер Кэмпион помогал Эмме, или, скорее, он стоял рядом, готовый помочь ей, пока она делала что-то таинственное с сотнями ножей, вилок и ложек на временном буфете длиной около двенадцати футов сразу за большими дверями, которые были открыты небу. Она была так свежа, как будто к ней вернулась молодость, как, несомненно, и было, а ее щеки пылали, как у голландской куклы.


“Я не против сказать вам, - говорила она, - что в течение получаса я думала, что вечеринка отменяется. Мне нравится Tonker. Я не из тех людей, которые не видят, что с ним не старина Бак. Это просто целеустремленность. Но бывают моменты, когда он на грани, и если он встречается со мной, мне на это наплевать. Представляю, каково это - возвращаться домой, словно гнев Божий, и начинать драку именно сейчас, в любое время года. А как же, спрашиваю я, а как же? Заплатили человеку, который умер неделю назад, или нет. На самом деле, Тонкер хочет, чтобы его голова обезуглероживалась. И Минни такая же плохая. Однажды у нее случится инсульт, и она увидит, так ли она сильна, как думает. Красная индейская кровь! Красная индейская кровь мотоциклиста ”.


“Но теперь, я надеюсь, все в порядке?” Мистер Кэмпион выглядел таким же глупым, как и всегда.


Она вскинула голову, как лошадь, встряхивающая гривой. “До следующего раза”, - сказала она. “Будем надеяться, что они подождут, пока люди не разойдутся по домам, вот и все. О!” Это был крик сердца. “Ты понимаешь, что через сорок восемь часов все будет кончено? Кончено! Какой ужас! Мне невыносимо думать об этом. Сосчитай эти вилки. Их должно быть пятьдесят.”


Мистер Кэмпион насчитал двадцать пять и решил судить, взвесив две связки.


“Эмма, - сказал он, - на прошлой неделе, в четверг, перед тем как ты села слушать радио и посмотрела "Литтл Дум" на подъездной аллее, ты по какой-либо причине подходила к дому? Тонкеру показалось, что он кого-то услышал.”


“И не расследовал, я полагаю?” - спросила она. “Как это на него похоже. Если Тонкер работает, карета вчетвером могла бы подъехать к парадной двери и убрать все предметы мебели, и он не потрудился бы выйти, чтобы поинтересоваться. Нет, я не поднимался. Но если он кого-то услышал, значит, кто-то был там. Теперь ложки. Не трогайте их пальцами, они отполированы.”


“Кто мог войти в дом без предупреждения?”


“Любой из примерно сорока человек. Это страна. Каждый ходит по кругу, пока не найдет кого-нибудь”.


“Вы хотите, чтобы эти ножи пересчитали?”


“Нет. Теперь мне нужно бежать, чтобы позаботиться о цветах. Пинки подвела нас. Очевидно, Дженаппе вернулась, так что мы не получим от нее никакой помощи. В любом случае, я нарвал цветов, и Аннабель работает над ними в прачечной. Я просто пойду и посмотрю, что она из них приготовила. Мальчики могут допить чашки ”.


Она мотнула головой в дальний конец сарая, где Уэсти и Джордж Мередит распаковывали груды голубого и белого фарфора, вытирали пыль с чайных чашек и расставляли их рядами.


“Чай - это ад”. Эмма говорила с чувством. “Подавать его сложнее, чем что-либо другое. Я не могу понять, почему люди хотят его на вечеринке. Пойди и посмотри на фотографию Джейка. Минни пришла и забрала это у него, и был скандал, но теперь это ему нравится ”.


Она унеслась прочь, ее белый головной убор развевался, в то время как мистер Кэмпион послушно прошел дальше по комнате и обнаружил, что смотрит на очаровательный, нежный рисунок в различных оттенках серого. Улитка по-прежнему была основным мотивом, но теперь не была трехмерной. Картина была ленивой, привлекательной, располагающей к отдыху и утешению. Он чувствовал, что сможет с этим жить.


Он стоял и смотрел на нее, когда услышал молодой голос с другой стороны стола позади себя. Уэсти разговаривал со своим мрачным другом, который мало что делал с чашками, но много делал для мрачной моральной поддержки.


“Я, конечно, понимаю, что я не в том положении, чтобы судить”. Мягкий голос уроженца Новой Англии был очень серьезным. “И вполне может быть, Джордж, что у тебя есть преимущество, поскольку ты здесь фактически чужой. Но мне приходит в голову, что они излишне усложняют жизнь. Я могу ошибаться, и, конечно, Минни особенно близка мне, потому что в нас течет одна кровь, но, как я вижу, ей не нужно ничего, кроме ее искусства, и никогда не было ”.


Джордж Мередит издал странный нечленораздельный звук.


“Это совершенно верно”, - чудесным образом сказал Уэсти, - “но я признаю, что это действительно кажется мне таким элементарным. Зачем загромождать себя Тонкером, который по-своему достаточно хороший парень — этого я не стану отрицать, — но он может быть только помехой. На самом деле, определенно разрушительное влияние в жизни, которая должна быть целиком и исключительно посвящена производству очень красивых вещей. Знаете, мой дорогой друг, с этой точки зрения я не могу не думать, что жизнь необычайно проста, если подходить к ней обдуманно. Зачем вообще влюбляться? Так ли это необходимо для цивилизованного человека?”


За столом произошел небольшой переполох, и мистер Кэмпион, который чувствовал себя дураком и подонком из-за того, что слушал то, что заставляло его чувствовать себя таким устаревшим, собрался с духом для опыта. Ребенок собирался заговорить.


“Послушай, держись, старина”, - сказал Джордж Мередит действительно очень высоким голосом британского представителя среднего класса. “Подумай о гонке”.


Итак, с ними все было в порядке, как и с человечеством, и мистер Кэмпион снова направился в другой конец комнаты, туда, где под платформой, образованной полом внутренней студии, Аманда, Лагг и Руперт заканчивали реанимацию глюбалюбали.


“Как мило ты выглядишь”, - сказала Аманда без всякой видимой причины. “Хладнокровная, респектабельная и слегка развлекающаяся. Разве мы не чудесно, восхитительно проводим время?”


“Говори за себя, будь ты проклят”. Мистер Лагг высвободился из объятий одного из чудовищ и бегло протер его тряпкой, которую держал в руке. “Мне не нравятся вот эти. Я не думаю, что это тот товар. Они обычные, как внутренности слона”.


“Для вас это более привычно, чем для меня”, - невежливо сказал мистер Кэмпион. “Как все прошло?”


“Отлично”. Аманда, как обычно, была очень заинтересована практической проблемой. “У нас есть двое для игры, один для ворчания и двое для шоу. У Тонкер, должно быть, потрясающий ум. Принцип механики этого инструмента—”


“Низко”. Мистер Лагг говорил свирепо. “В основном низко. И вы можете говорить так информировано, как вам нравится, но это ничего не изменит. Мистер Тонкер может быть замечательным организатором, но его разум принадлежит Духу Мертвого яйца ”.


“Да, моя шляпа”. Аманда ловко поднялась с пола, где она сидела, скрестив ноги. “Ты знаешь, Альберт, Тонкер пришел в дом, разнес все шампанское по четырем очень разумным стратегическим точкам, спустил лодку вниз по течению и установил ее в качестве моста — мы не должны ждать триумфального въезда августов, потому что никто не знает, как, когда и прибудут ли они вообще — установил пресс—бар с крепкими напитками, который он купил в пабе — он приехал из деревни в фургоне Гонтлетта - схватил Минни и устроил самый жестокий скандал, который я когда-либо слышал за всю мою жизнь с ней, и заставил себя измениться, и все это за один час и ровно три четверти. О, и еще у него был омлет. Он действительно замечательный ”.


“Переориентация. Он тоже правильно понял мою переориентацию”, - сказал Руперт, пытаясь с разбегу атаковать своего отца. “Дядя Тонкер - чокнутый, глупый чокнутый, я такой же, как дядя Тонкер”.


“Боже упаси”, - сказал мистер Кэмпион. “Постель для тебя”.


“Еще нет”. Это была Аманда. “Еще нет." Завтра мы все собираемся лечь спать допоздна, а затем принарядимся и придем на вечеринку, выглядя очень опрятно и элегантно в наших лучших нарядах, и будем должным образом впечатлены всей нашей искусной ручной работой, которой мы не будем хвастаться, кроме как наедине, или ... ”


“Небрежно”, - сказал Руперт, который, очевидно, слышал план раньше. “Где Чарли?”


“Люк? Он разговаривает с мисс Дианой. Они наверху, на лестничной площадке. Это казалось самым тихим местом. Суперинтенданту Сауту пришлось срочно вернуться в свой кабинет, чтобы встретиться с главным констеблем.”


“Хорошо”. Аманда была подчеркнуто вежлива. “Я боюсь, что у него могут быть заняты руки. Я не то чтобы подслушивал или делал что-то в этом роде неделикатное, но я случайно услышал, как один из репортеров сказал, что местное управление внутренних доходов просто взбешено тем, как Литтл Дум был назван специалистом по подоходному налогу. Они говорят, что его уволили несколько месяцев назад, и что он все равно был некомпетентен, и они взяли его только как ‘временного’ на время войны, и что он был не их класса, и он им никогда не нравился. Это чертовски тяжело для них, потому что, по-видимому, они довольно хороши. Если они будут держаться за свое оружие, все это может тихо сойти на нет как история, сказал репортер ”.


“За исключением того, что глупый парень, оказывается, мертв”, - пробормотал мистер Кэмпион. “Это неизбежно”.


Аманда вопросительно подняла брови, и он покачал головой.


“Эта проклятая брачная история - сплошная неприятность”, - тихо сказал он.


“После того, как я женюсь на тебе”, - сказал Руперт своей матери, чтобы убедиться, что она не должна чувствовать себя обойденной вниманием, “я женюсь на самой толстой близняшке”.


“Которая из них это?” - заинтересовался мистер Кэмпион. “Я подумал, что они обе хорошо прикрыты”.


“Тогда самый толстый, конечно”. Руперт, казалось, находил его глупым. “И я буду кричать на нее, и положу ее поперек кровати, и буду шлепать ее, пока она не заплачет, а потом я буду целовать ее, пока она не рассмеется, и мы спустимся вниз и разольем напитки для множества посетителей”. Он совершил короткую пробежку вокруг группы, глядя на них из-под опущенных век, чтобы убедиться, сработал ли его несколько уклончивый метод передачи сплетен. Удовлетворенный их испуганным обменом взглядами, он вернулся к Лаггу, не имея больше ничего интересного, чем можно было бы поделиться с ними в данный момент.


“Ты перестал притворяться молодым”. Бормотание толстяка походило на рычание. “Ты думаешь, что ты такой умный, что сам сбежишь. Заткнись и дай людям немного уединиться в их собственных помещениях. Мне стыдно за то, что ты ведешь себя так, как будто ты старая женщина, пришедшая на чай ”.


Руперт покраснел, но его глаза были опасны.


“У Дайны есть велосипедный звонок”, - сказал он.


“Что, если она ”как"? Лагг был агрессивен. “Что, если она ’как”?"


“Ну, она хотела одного”, - сказал Руперт. “Она так сказала. Она хотела одного очень давно”.


“И вот, старина Арри пришел и подарил ей что-то новенькое во второй раз на ее день рождения, которого на самом деле нет. Орл верно, орл верно, мы это слышали. А теперь подойди к этому и заткнись ”.


“Но она была не подсвечена”, - злобно настаивал Руперт. “Не подсвечена. Она продолжала говорить это, пока он не велел ей придержать гэб”.


“Ну тогда, ну тогда”, - голос Лагга повысился в предупреждающей интонации, - “этого достаточно. Хватит. Уложу тебя в постель. Я позабочусь об этом сам”.


Он подхватил ребенка под свою могучую руку и повернулся к родителям.


“Я прослежу за этим”, - твердо сказал он. “Много маменькиных утех, просто еще одна дама сделает из него маленького шпика. Ты заткнись, мой мальчик. Я никогда не настаиваю на своем, но когда я это делаю ... ”


“Ты звонишь в велосипедный звонок”, - пробормотал Руперт, наполовину задыхаясь, и он повис с пунцовым лицом, но молчал, пока его уносили.


“Это хорошо”, - сказала Аманда с сожалением, но философски. “Лагг тоже устал. Боюсь, он поругался со своей подругой. Старина Гарри вернул ее подарками. Говорят, старина Гарри довольно богат, ” добавила она, подумав. “Он хранит свое золото в жестяной коробке из-под печенья, перетянутой колючей проволокой”.


“Колючая проволока?” - изумленно повторил мистер Кэмпион.


“Так говорят”. Аманде, казалось, этот факт показался интересным, но не экстраординарным. “Он во многом деревенский человек. Я не совсем понимаю, откуда берется золото, но он подбирает вещи и продает их, и я думаю, что он неплохо зарабатывает на стороне. Всякая всячина, знаете ли. Он только что подарил Дине велосипедный звонок, который, должно быть, где-то раздобыл. Они смазывали его, потому что он был очень мокрым, но он был довольно хорошим ”.


Они вместе вошли в дом и присоединились к Минни и Тонкер, которые безмятежно сидели в гостиной среди груды грязных стаканов, дружелюбно беседуя о возможной реакции леди Глиб и The Revver на роман Прун с Люком.


“Эта женщина может говорить все, что угодно”, - заявила Тонкер. “Она сумасшедшая. Она была галантна. Реввер не заметит, что это произошло, лет десять, а потом будет надеяться, что это неправда. Этот унылый человек... ”


“Терпела тебя очень хорошо”, - закончила Минни. “Он недолго сердился и даже немного посмеялся в конце”.


Выражение сосредоточенного злодейства на лице Тонкера осветилось блеском, когда он налил своим старым друзьям по стаканчику на ночь.


“Вы слышали о моем появлении в приходском журнале?” поинтересовался он.


“Я слышала в деревне, что вы "рекламировали себя", ” сказала Аманда. “Вы поссорились с Реввером на самом деле в церкви, не так ли?”


“Разве это не было ужасно!” Минни была потрясена. “В то время, конечно, никакой службы не было”.


“Никакой настоящей ссоры не было”, - запротестовала Тонкер, передавая стаканы. “Все было просто так. Судите сами. Как вы знаете, я не соглашаюсь на скучные услуги старикашки, потому что я не всегда здесь. Но однажды я подошел к церкви, потому что хотел взглянуть на какую-нибудь причудливую надпись на могиле Понтисбрайта. Я очень мирно валял дурака, восхищаясь вещами, когда внезапно подумал, что веду себя не очень уважительно. Я подумал: "Боже, Тонкер, ты вонючка, поднимаешься сюда только тогда, когда тебе чего-то хочется", поэтому я очень прилично спустился и сказал что—то — не вслух, конечно, но что-то простое, например: ‘О Боже, сделай меня хорошим тонкером и позволь мистеру Гуггенхайму осуществить этот план’. Что-нибудь совершенно нормальное и заурядное ”. Он бросил на них лукавый взгляд. “А потом я заметил старый Реввер. Он наблюдал за мной из-за занавесок в ризнице, старый такой-то, и вскоре он подкрался ко мне, остановился прямо передо мной, где я стояла на коленях, и спросил, пожалуйста, ‘С тобой все в порядке?’ Я не встала, но пристально посмотрела на него и сказала — шепотом, вы понимаете, весь разговор велся шепотом— ‘Что вы имеете в виду? Конечно, со мной все в порядке’. И он сказал очень злобно: "О, я думал, ты не можешь быть. Ты никогда не приходишь поклоняться’. И я сказал: ‘Ну, а что, по-твоему, я сейчас делаю, ты, тупоголовый?’ И он сказал: "Не богохульствуй, Тонкер’. Он сделал, он действительно сделал! Ну, после того, как я ушла от него, что было довольно ловко, он ходил по деревне, рассказывая людям, что я сошла с ума и у меня религиозная мания. Я слышал это в "Гонтлетте" полдюжины раз и решил преподать этому человеку урок ”.


Минни пыталась не смеяться, но слезы текли у нее из глаз и скатывались по длинному носу.


“Это было очень неприлично”, - запротестовала она.


“Это было не так. Это было очень достойно. Я знал, что он никогда не извинится, крыса. Ты знаешь, на что похож приходской журнал, Кэмпион?” Тонкер повернулся к своему другу. “Это солидная подборка семейных материалов, которые одинаковы для всех приходов — материалы синдицированные, — но внешняя двойная страница сразу под обложкой напечатана отдельно для каждой общины. Она открывается письмом местного пастора к своей пастве, а все остальное пространство занято двухдюймовой рекламой, вставленной и оплаченной местными торговцами. Вы знаете: ‘Мой хлеб - хороший хлеб. Б. Банн, пекарь’. ‘Хорошего гроба, раз уж вы об этом. Х. Катафалк, гробовщик’ и так далее. Ну, я пошел к своему старому другу колесному мастеру, которому отведено центральное место на задней внутренней странице, и договорился с ним, и в следующем месяце в его разделе появилось мое объявление. ‘Извинения приняты. Т. Кассандс’. Это зацепило Реввер за расщепленную палку. Он ничего не замечал, пока не доставил всю партию вручную на своем велосипеде, что он делает в качестве акта смирения. Я знал, что он этого не сделает ”.


“А потом он рассмеялся, ” сказала Минни, “ так что все в порядке. Он простил тебя”.


“Знаешь, он этого не сделал”, - сказал Тонкер. “Я ему не нравлюсь, и он думает, что я тайно направляюсь в Рим. Я вижу это по его глазам. В любом случае, я предполагаю, что у него полно дел со старой леди. Она верит во все религии: политеизм, суфизм, поклонение огню, лечение водой, буддизм и розенкрейцерство — во все. Если подумать, у этой девушки, должно быть, немало времени между ними двумя. Неудивительно, что она выглядит немного глуповато ”.


“Я думаю, что сейчас она влюблена”, - рискнула предположить Аманда.


“Любовь!” Тонкер говорил с испепеляющим презрением и злобно смотрел в окно позади нее на залитый лунным светом сад. “Тьфу! Что такое любовь? Сколько это может выдержать?”


“Это то, - сказала Минни с некоторой резкостью, - о чем я иногда задумываюсь”.


Тем временем на лестничной площадке наверху Люк заканчивал допрос испуганной, но с очень проницательным взглядом мисс Дианы. Сержант, которого он позаимствовал у Саута для выполнения требований инструкции, был темной тенью на заднем плане. Но в конце коридора стояли напольные часы, и старший инспектор не спускал с них глаз. Последний поезд из Лондона прибывал на станцию Кеписейк примерно через полчаса.


“В последний раз, ма”, - сказал он, переходя на просторечие своего любимого лондонского поместья, - “забудь об этом. Нам плевать на два пенни джина, если вы замужем за королем Сиама. Забудьте о пенсиях. Единственные пенсии, о которых мы с сержантом беспокоимся в данный момент, - это наши собственные, и мы не доживем до их получения, если вы не справитесь с этим. Я только хочу знать, провели ли вы с миссис Кассандс весь день того четверга вместе. Нас не волнует утро. Мы узнаем по автобусу, когда покойный прибыл в Понтисбрайт. И на самом деле нас не волнует поздний вечер. Мы просто хотим узнать, как прошел день ”.


“Я был с ней с двух часов, пока мы не устроили мистера Уильяма на ночь около одиннадцати, и это Божья правда”.


“Все время?”


“Ну, я вошла и приготовила чай, но она тогда мыла полки в лодочном домике и, должно быть, придерживалась этого, иначе не смогла бы сделать так много. Она хороший работник, я это скажу ”.


“Понятно. Очень хорошо”. Люк позволил защелкнуть резинку, которая скрепляла его пачку конвертов. “Продолжай. Надеюсь, увидимся завтра. Но не волнуйся”.


“Ты доволен?” Влажная рука вцепилась в его рукав жестом, который теперь так хорошо знаком ему по годам работы с женщинами, которые были так похожи на нее. “Ты ничего не скрываешь от меня, дорогая?”


“Нет”. Он похлопал ее по плечу, которое было твердым, как кусок бекона. “Нет. Беги. Я не распространяю информацию. И когда я вернусь, я разыщу твоего мужа для тебя. Он мертв, ты знаешь. Черт возьми, по всем подсчетам, ему было бы около ста десяти, даже если бы он спасся от взрыва, что маловероятно.”


“Ему было бы семьдесят три, ” тихо сказала она, “ и, о, он был один, он был один. Я здесь ’аппи’. Я никогда раньше не был таким ”аппи".


“Ну что ж, тогда заткнись”. Люк был тверд. “Пошли, сержант. У тебя ведь есть свой транспорт, не так ли?”


“Хо, я позабочусь о нем”, - сказала мисс Диана.


Люк выскочил из дома и сел в свою маленькую машину. Но полчаса спустя он загнал ее в гараж на мельнице и вышел на тихую, залитую луной пустошь в одиночестве.


Коренастый поезд, длиной всего в четыре вагона, прождал меньше минуты на единственной платформе, прежде чем, тяжело дыша, снова тронуться в путь сквозь ночь. Желтые лампы бледно мерцали в лунном свете. Несколько пассажиров поспешили к ожидавшим их машинам. Прун не вернулась.


Сейчас, на упругой траве вересковой пустоши, где дикий тимьян и мать-и-мачеха наполняли воздух ароматом, Люк чувствовал себя моложе и более одиноким, чем когда-либо со времен своего младенчества. Мир, который он так хорошо знал и в котором его считали искушенным представителем, внезапно отделился от него, чтобы он мог взглянуть на него со стороны. Это был новый и пугающий опыт, и он впервые мельком увидел состояние, в котором краски, комфорт, тепло и привычные наслаждения утратили свою ценность.


Он не был ни шекспироведом, ни сельским жителем, так что его не беспокоило отсутствие весной. Пение птиц и насыщенный алый цвет розы мало что значили для него в любое время. Но теперь перед ним открывалась панорама серых тротуаров, маленьких баров, сверкающих за каплями дождя, уличного движения, волнения, телефонных звонков, возможностей рискнуть, добродушных грязных лиц, дружеских слов с порога, запаха свежего хлеба, исходящего от решетки, трели любовной песни по радио, добавляющие очарования городу, - все это было испорчено, притуплено, обесценено навсегда.


Он осознал весь пережитый опыт в одном ужасном откровении, быстром и ужасном, как открытие, что непредвиденный несчастный случай сломал чью-то спину, взгляд в пустоту. Он бросился на землю среди маленьких цветов и душистых трав и уткнулся в них лбом в агонии смятения. Он вообще не думал. Маленький дом, знакомый синий комбинезон, который носила его мать, аккуратные занавески и безупречно чистый двор - их несоответствия были слишком изысканно болезненными, чтобы выносить созерцание на данном этапе. Даже сама Чернослив была исчезнувшей мечтой. В его сознании была только одна захватывающая картина: он сам, призрачный и одинокий, в унылом городе без запаха, навсегда.


Ночной ветер обдувал его, и земля была доброй, и он так устал. Он спал как убитый. Голоса на дороге и на мельнице, шуршание проезжающих машин, смех в деревне - все это пронеслось мимо, а он их вообще не услышал. Он лежал там измученный и без сознания, как мертвец.


Когда он проснулся, был час после рассвета в День летнего солнцестояния, в день вечеринки у Тонкера. Небо было как жемчужина, чистое и безупречное, воздух был разреженным, прохладным и захватывающим дух. Его первым удивлением, еще до того, как черная печаль ночи вернулась, чтобы нашептать ему, что Прюн при осмотре обнаружила, что это никогда не подойдет, было то, что он был довольно теплым. Он был покрыт мешками, а на голове у него был большой лист дикого ревеня. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать значение этих явлений, и к тому времени он понял, что был не один.


Старина Гарри лежал, приподнявшись на локте, примерно в трех ярдах от него. Его собственная постель была из вырванного тимьяна, и он с удовольствием отдыхал там, зажав длинный стебелек травы в своих прекрасных новых казенных зубах. Старший инспектор медленно сел, снова осознавая свое личное горе, но все еще оставаясь самим собой и все еще играя. Лист ревеня соскользнул на землю перед ним, и он поднял его.


“Для чего это?”


“Чтобы затенить тебя. Позволь полной луне впитаться в тебя в это время года, и ты уже никогда не будешь прежним мужчиной. Даже наполовину”.


Люк расправил свои широкие плечи, и его смуглое лицо стало печальным.


“Слишком поздно, приятель”, - сказал он. “Ты должен был сказать мне раньше”.


Он потрогал мешки, которые были мокрыми от росы.


“Спасибо вам за это. Я была готова на все”.


Старина Гарри принял благодарность одобрительным кивком.


“Говорят, вы главный полицейский”, - заметил он, замедляя свою обычную пронзительную болтовню до достаточно разборчивого темпа. “Глава их всех, родом из Ланнона”.


“Так и есть”. Еще один большой пакет беспокойства неуклюже втолкнулся обратно в сопротивляющийся разум Люка. “Как твой нос? Учуял ли я что-нибудь еще с тех пор, как видел тебя в последний раз?”


Тайная улыбка, которую он не смог подавить, пробежала по розовому лицу Гарри, и он застенчиво опустил веки, как Аманда заметила раньше.


“Я не знаю”, - лениво сказал он и добавил, как только решил, что его незаинтересованность достаточно доказана: “Я думаю, сегодня вы услышите еще об одной смерти”.


“А?” - Спросил я.


Старик проворно поднялся и на мгновение замер, вглядываясь в белое сияние неба на востоке, прежде чем зазвонить, как треснувший будильник.


“Три в ряд, три в ряд”, - тараторил он, поворачиваясь. “Здесь всего три в ряд”.


“О”. Люк откинулся на спинку стула. Если это и был случай суеверия, то только его это не заинтересовало. “Я не так уж много знаю об этом”.


“Ага! Но я хочу.” Старый Гарри смеялся с древним ликованием, и вокруг него простиралась пышная зеленая местность, в которой на каждый акр приходилось тысяча укромных местечек, достаточно глубоких, широких и тихих, чтобы вместить такую маленькую и никчемную вещь, как единое целое из бренной глины. “Я согласен. В этом весь юмор, я согласен! Увидимся позже, сэр, на пиру. Добрый день.”


OceanofPDF.com


## Глава 14


ПРЕКРАСНЫЕ СОБЫТИЯ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Я


В СВОЕЙ ОБЫЧНОЙ манере Тонкер спал допоздна. Даже в эти свои поздние средние годы он мог, если его не беспокоили, лежать в приятном оцепенении с полуночи до полудня. Но утром в день вечеринки он проснулся, как птичка, без четверти шесть и спустился вниз в халате, чтобы открыть все наружные двери в доме. Затем он поставил пластинку на граммофон и вышел, чтобы водрузить "Юнион Джек" на флагшток в северной части сарая.


Пять минут спустя Минни, разбуженная порывом ветра, от которого развевались занавески на раскрашенной кровати, Солдатским хором и чувством ярости, тоже встала и, накинув поверх ночной рубашки Маму Хаббард, спустилась вниз, чтобы спасти пластинку, закрыть двери и взбежать по Звездно-полосатой аллее в южном конце того же здания.


Час спустя, когда мальчики пришли, появилась Аннабель, уже одетая для вечеринки, и завтрак был на столе, Тонкера все еще не было видно, и возникло глубокое общее подозрение, что он вернулся в постель.


Вскоре, однако, он появился, немного промокший на ногах от росы, но сияющий и несущий с собой все бумаги. Заботливо договорившись с деревенским магазином и мисс Дианой о том, что она должна принести их с собой в первую очередь, он спустился, чтобы встретить ее у перелаза.


Он занял свое место во главе стола, поправил очки для чтения и поднял вверх большие пальцы.


“Все в порядке”, - объявил он с огромным удовлетворением. “Спасен! Нагрудник, конечно, говорит больше, чем кто-либо другой, но даже они осторожны. Ты хотела бы прочитать это, Минни, или это сделать мне?”


Его жена откинула волосы с глаз, положила Джорджу Мередиту второе яйцо, передала масло Аннабель, сняла сковородку с плиты, достала чайник и села сама. Ее рот, который был немного сжат, расслабился в подобии улыбки.


“Ты прочти это, Тонкер”.


“СМЕРТЬ НАЛОГОВОГО ИНСПЕКТОРА


ТАИНСТВЕННОЕ ТЕЛО ЛЕЖИТ


СЕМЬ ДНЕЙ СПУСТЯ


ФЕРМА МИЛЛИОНЕРА


От


Джордж Апджордж


Понтисбрайт, пятница


Одинокий мужчина, хранитель многих секретов, сохранил свою собственную мрачную тайну неразгаданной в этой отдаленной деревне Восточной Англии и по сей день. Леонард Теренс Оман, (54) бывший временный государственный служащий, был человеком, у которого было мало друзей. Его избитое тело неделю пролежало в глубокой канаве у забора в фермерском поместье миллионера в Понтисбрайте, но никто не поднял тревоги по поводу его отсутствия. На дознании, которое состоялось сегодня днем в городке Кепесейк с романтическим названием и было отложено после получения официальных показаний, был предложен только один ключ к разгадке тайны. Охман до недавнего времени был сборщиком налогов. Его визиты в район, в котором он служил, никогда не приносили хороших новостей тем, в чьи двери он стучал. Он был особенным человеком, при приближении которого соседи отворачивались. Сегодня вечером все тихо в этой старинной деревне эпохи Тюдоров, где бледнолицые жители смотрят друг на друга с невысказанным вопросом в глазах. Немногие могут заслужить достаточно внимания Омана, и еще слишком рано говорить, какая история о воображаемом добре или зле может быть раскрыта. Суперинтендант Фред Саут, стойко улыбающийся из ... ”


“О нет!” Минни со стуком поставила чайник. “О нет, Тонкер, они не собираются следовать этой линии? Какой ужас! Бедный Маленький Дум всего лишь пытался помочь ”.


“Вы хотите услышать что-нибудь еще?” Тонкер опустил газету и злобно посмотрел на нее поверх очков. Теперь, когда он начал внимательно читать рассказ, просто пробежав его глазами в поисках нежелательных имен, он был не так уж весел. “Так продолжается довольно долго, а затем есть абзац, в котором говорится, что поместье принадлежит Фанни. Ты собираешься слушать?”


“Нет”. Минни заговорила с неожиданной яростью. “Это пугает меня. Что они собираются сказать завтра?”


“Завтра?” Тонкер пожал плечами. “Завтра вечеринка закончится. Мы встретимся завтра, когда она наступит. Важно то, глупая девчонка, что на сегодня все в порядке. Это никому не помешает прийти. Наверное, приведи их.” Он твердо посмотрел ей в глаза и указал на детей, которые, что вполне естественно, выглядели слегка встревоженными. “Не порть все, когда все идет хорошо”, - добродетельно запротестовал он. “Принимай дары небес по мере их поступления. Сегодня чудесное утро. Если у меня будет время в конце моей жизни, я возьму за правило вставать в это время года. Это отличный опыт на лугах. Я бы никогда в это не поверил. Я думаю, это можно было бы написать с большой буквы. Э—э-э, ну, у нас у всех много дел. Мальчики, вы закрыли шлюзы?”


Уэсти сразу повернулся к нему, обрадованный заверением. “Тебе не нужно ни капельки беспокоиться об этом”, - весело объявил он. “Это было сделано в четыре утра, как раз в тот момент, когда вода достигла установленной нами отметки. Мы обеспечили ее просачивание с такой скоростью, которая, по расчетам Джорджа, будет поддерживать уровень воды на одном и том же уровне весь день. Не так ли, Джордж?”


Сделавшись тускло-розовым, пригрозив подавиться и опрокинув свою чашку, Джордж Мередит дал понять, что это действительно так, и Тонкер удовлетворенно хмыкнул.


“Тогда все в порядке. Однажды ты преодолеешь эту застенчивость, Мередит, мой мальчик. Она спадет с тебя, как плащ. Теперь нам нужно проверить самое необходимое. Санитарные условия, тайники со спиртным, стаканы, автостоянка, еда, освещение, средства первой помощи, коврики, подушки, садовые стулья и так далее, на которых люди могут сидеть, в таком порядке ”.


“Чай и мытье посуды”, - пробормотал Уэсти.


Тонкер нахмурился. “Женская работа”, - сказал он беззаботно. “Что на тебе надето?”


“Мой костюм”. Уэсти говорил с почтением.


Тонкер счастливо хихикнул. “Я не собираюсь”, - объявил он, взглянув на часы на кронштейне. “Уолли, я полагаю, не сможет прийти раньше одиннадцати. Минни, я говорила тебе, что Уолли и Томмазина будут здесь на ланче?”


“Кто?” Минни швырнула газету, которую читала, и ее глаза из просто темных от беспокойства превратились в бездны ужаса. “Кто придет на ланч?" Тонкер, если ты пригласил—”


“Уолли и Томмазина, моя дорогая. Наши самые старые друзья”.


“О. Ну что ж, тогда все в порядке”. Она с отвращением швырнула газету на пол и сразу же подняла ее снова, потому что нужно было поддерживать порядок. “С Уолли и Томми все в порядке. Они будут есть здесь, и им понравится, благослови их господь. Я не возражаю против них”.


“Я верю, мои дорогие—” Tonker выступил с сокрушительной достоинства и кислоты взаимодействие “—я верю, что ты не "мой ум", как вы выражаетесь так очаровательно, кто кого на этот великий день, потому что, мой ласковый и нежный Minniehaha, у нас есть только абсолютно все мы когда-либо встречали или слышали о спускался сюда, чтобы насладиться себя, дорогая. НАСЛАЖДАТЬСЯ - ключевое слово. Улыбайтесь, - свирепо добавил он, оглядывая стол. “Счастливые беззаботные улыбки. Прекратите это, и вы можете с таким же успехом прекратить все это. Понимаете? На вечеринке есть только одно обязательное условие. Все должно быть весело. Не должно происходить ничего неприятного. Ни один хмурый взгляд, ни одно уродливое напоминание не должны вмешиваться, чтобы испортить всеобщее счастье ”.


Минни зловеще фыркнула, и Джордж Мередит с неожиданной силой ударил Уэсти по голени.


Завтрак закончился, мальчики встали, мимоходом подобрали Аннабель, как если бы она была пальто, и с небольшим шумом выскочили во двор.


“Нервы”. Хриплый высокий британский голос, которого никто в доме раньше не слышал, донесся из вихря.


Услышав это, Минни огляделась с рассеянным суеверием, и Тонкер зарычал.


“Щенок”, - сказал он и, встав, обошел стол, чтобы поцеловать жену. “Не плачь, Минни. Если ты заплачешь, у тебя заболит голова, а если у тебя заболит голова, тебе будет плохо. В чем дело? Не волнуйся. Я здесь ”.


Улыбка Минни прорвалась на лице. “Я знаю, что ты, Боже, помоги мне, но как насчет этого ужасного дела, Тонкер? По-моему, это выглядит довольно устрашающе. Они не могут оставить это здесь. Они должны идти дальше. Бедный маленький Босси мертв. Кто-то убил его ”.


Ее голос затих, и Тонкер снова взял ближайшую газету. Несмотря на ниспадающие складки его пятнистого халата, он выглядел удивительно мужественным, а его веснушчатое предплечье было покрыто волосами песочного цвета и жестким.


“Я понимаю, что ты имеешь в виду”, - признал он. “В этом есть уродливая сторона, я согласен с тобой. Но не позволяй этому тебя расстраивать. Мы преодолели первый барьер. Мы возьмем следующую, когда дойдем до этого. Не падай духом, старушка. Вся наша жизнь была такой, не так ли? Не так ли, Минни? Продолжай идти вперед. У нас всегда есть. Мужайся, старушка.”


Минни вытирала свой длинный нос перед маленьким зеркальцем, и у нее вырвался фыркающий смешок.


“Перестань разговаривать со мной, как будто я действительно лошадь”.


“Так-то лучше”. Тонкер похлопала ее. “Это моя Минни. Вот это настрой. А теперь мы подтянем носки и сделаем так, чтобы этот день был лучшим в чьей-либо жизни. И ты увидишь, что что-то произойдет. Что-то появится на вечеринке. Что-то приплывет само. Я чувствую это нутром. Смотри в оба ”.


“Почтальон ничего не принес”. Веселый рев мисс Дианы донесся до них из внешней кухни. “Почтальон ничего не принес, говорю я. Только горсть этих желтых конвертов и циркуляр от букмекера мистера Уильяма.”


“Положите их все прямо в котел!” - в ярости крикнул Тонкер.


“Нет, ты не должна”. Голос Минни был таким же властным. “Положи их в кухонный ящик, Дайна. Боже мой, теперь я должна позаботиться об этом одна. Черт бы тебя побрал, Тонкер, помоги мне убрать ”.

II


Мисс Пинкертон была совершенно мертва, когда ее тело вошло в воду. Река в этом конкретном месте была глубокой, и ручей был прозрачно-зеленого цвета, сверкающего сейчас на ярком солнце. Тело мягко скользнуло внутрь, ногами вперед, и голубое хлопчатобумажное платье с накрахмаленными нижними юбками под ним распласталось на ослепительной поверхности и подняло ее, так что, подобно Офелии, она некоторое время парила, выглядя странно уютно в сверкающей постели, ее темная голова покоилась глубоко на зеленых подушках.


Поскольку прошло уже несколько часов с тех пор, как Уэсти и Джордж Мередит почти закрыли шлюзовые ворота далеко внизу, на болотистых лугах за Манящей Леди, течение было очень слабым, и тело медленно отнесло ярдов на пятьдесят или около того в туннель, образованный двойным рядом нависающих ив. Здесь было прохладно и тайно, а ручей обмелел. На полпути вдоль этого водного коридора была временная запруда, образованная массой сухого тростника, который оторвался от плотного зарослей, росших у Дороги Влюбленных, и запутался в узловатых корнях старых деревьев.


Это была не такая уж плотина. Позже в тот же день она неизбежно теряла свою хватку и плыла вниз, к цветочному оазису, где лодочный домик так весело сиял своей новой краской. Но теперь она была прочно закреплена и была достаточно прочной, чтобы удержать новый кусок мусора.


Там долгое время покоилось тело, ожидая.

III


Старина Гарри и мисс Диана жили в том, что Понтисбрайт с удовольствием называл дырой. Это был не порицающий термин, а буквальное описание коттеджа, соломенный карниз которого был на одном уровне с внешним миром. Позади этого жилища был еще более низкий участок земли, теперь окруженный огромными мальвами и заросший достаточным количеством зелени, чтобы прокормить корову. Посреди всего этого снова был очень маленький сарай, покрытый старой и просевшей соломой, а внутри, в безопасности, как полевая мышь в своем гнезде, был старина Гарри.


Он только что закончил разбирать велосипед на части. Шины и внутренние трубки были сняты и теперь висели в чьем-то другом сарае, по сути, у Реввера. Там они были в полной безопасности. Старый джентльмен не стал бы пытаться подняться по этой пыльной лестнице до следующего сбора яблок. Цепь, только что смазанная, висела в устье колодца в "Гантлетте", еще одном пристанище семьи с неизменными привычками. Необычные ручки были разрушены. Колеса были здесь, под скамейкой, такие пыльные, как будто пролежали там годами. Лампы были в кроличьей норе в саду. Седельная сумка была в дупле дерева. Брызговики были на свалке в Баттусе, а звонок, на котором не было никаких пометок, кроме имени производителя, которое было знаменитым, был на собственной машине мисс Дианы.


Рамка, которая была хорошей, с сожалением была отправлена в реку, но находилась в бассейне, который можно было бы исследовать позже, если все пойдет хорошо. Старина Гарри сожалел об этом. И все же казалось справедливым, что поток, принесший ему этот сверкающий приз, должен получить какую-то небольшую отдачу. Он так изящно выполнил свою работу. Он едва поверил своим глазам, когда впервые увидел подарок богов, принесенный ему, сияющий и неповрежденный, на куче бревен, соломы и гнезд болотных курочек. Он подозревал, что тогда он пробыл в воде не более трех или четырех часов, а поскольку был полдень, и поблизости, как он очень хорошо знал, была полиция, проведя с ними большую часть позднего утра, он просто спас подарок и прикрыл его вырванной травой.


В сумерках он вернулся к нему и, прежде чем начать разборку, отсоединил колокольчик и с его помощью вернул иностранцу своенравное сердце мисс Дианы.


Гораздо позже ночью, когда большая часть его добычи была собрана и в безопасности разложена по тайникам по всей деревне, он специально отправился вверх по ручью, чтобы выяснить, была ли вообще какая-либо веская причина для нахождения велосипеда в воде.


Под деревом, в нескольких ярдах от полевой тропинки, которая вела к дому без задней стенки, он нашел одну.


Этика Старого Гарри была своеобразной в том смысле, что она была особенной для него самого, но такая, какой она была, она существовала и объясняла его самое заботливое отношение к Люку, как ночью, когда он, несомненно, спас свой рассудок от похищения опасными лучами луны, так и утром, когда он был настолько любезен, что сообщил ему о теле, если у этого человека вообще было какое-то понимание.


И вот, в полдень в день пира мистера Тонкера, или вечеринки, как люди называли это в наши дни — названия менялись с годами по опыту старого Гарри, но Пиршества, к счастью, не менялись: Мужчина и его брюхо слиплись, модернизируйте их, как вам нравится — вот он, богаче, счастливее и в летнем настроении.


Он подкрепился глотком крепкого пшеничного вина собственного приготовления, которое приготовил для празднования поздним вечером, когда ему взбрело в голову показать лондонцу несколько чудес, и направился в заднюю часть сарая, где под капустными листьями у небольшого родника у него было несколько букетов, ожидающих дам.


Это были плотные букеты цветов, очень строгой и конической формы и, несомненно, имевшие какое-то древнее значение, но они были красиво сделаны из самых отборных цветов, какие только могли произрасти в садах Понтисбрайта, как хорошо знал старина Гарри, совершивший поездку за ними сразу после того, как он расстался с Люком. Один был для Минни, увенчанный одной из ее собственных красных роз, другой для Эммы, один полностью золотой для Аманды, поскольку она была знатной, и маленький белый для Аннабель. Но лучшей и самой большой из всех была сияющая малиновая пирамидка, усыпанная бутонами и украшенная девичьими волосами, которая была ‘специально для влюбленных’.


Старина Гарри достал пыльную корзинку с поясом, оставшуюся от какой-то свадьбы в эдвардианские времена, и положил в нее букет. Затем он спустился вниз, чтобы повидаться со своим новым другом, старшим полицейским, который ему понравился, потому что был таким великолепным, хорошо одетым молодым человеком, радующим глаз.

IV


“Я снимаю шляпу перед тобой, Минни. Это своего рода чудо. Я бы не сделал этого ни за норку, ни за миллионы. Работа, женщина, работа!”


Томмазина, жена Уолли, друга и босса Тонкер, села на кровать Минни и накрасила губы красной, как малина, помадой. Как и Минни, у нее никогда не было недостатка в том, что она родилась красивой, но, в отличие от Минни, за сорок с лишним лет она достигла чего-то очень близкого к этому. Она была округлой, как девушка, и по-настоящему элегантной, а в ее белом с темно-синим платье сами цветы казались деревенскими. Минни ухмыльнулась. Она была очень рада видеть ее и втайне обрадовалась, обнаружив, что старый эликсир, который перспектива вечеринки всегда вливала в ее собственные вены, снова не подвел ее. Она могла почувствовать это сейчас, безрассудство и веселость, которые убивали беспокойство, как щелочь убивает кислоту.


“Все будет хорошо”, - сказала она и скрестила пальцы в кармане своего нового платья с принтом. “Было бы неинтересно, если бы ты не делал этого сам для людей, которые тебе нравятся. Эти деловые занятия могут быть ужасно унылыми, и тогда они разрушат свою собственную цель ”.


“Ты говоришь мне”. Томми говорил с горечью. “Я вижу достаточно этого. Кто идет? Полагаю, все. Уолли нервничал как кошка. Во что одет старина Тонкер?”


“Включено?” Минни яростно вздрогнула. “Я не знаю ни о чем особенном”.


“Ну что ж, тогда забудь об этом. Я только поинтересовался. Я ничего не знаю”.


Минни скользнула между ней и зеркалом. “Давай”, - скомандовала она. “Выкладывай. Этот мужчина пугает меня”.


“Я ничего не знаю”. Томми откинулся на спинку кровати. “Честно говоря, я ничего не знаю. Я знаю только, что он что-то уладил с Августами”.


“Августы?” Минни застонала.


“В этом нет ничего разрушительного”. Томми держал ее за руку. “Я только знаю, что это какая-то скороговорка, и если ты упомянешь об этом, они оба никогда меня не простят. Серьезно, ангел, я знаю только, что, что бы это ни было, Тонкер пришел сюда, чтобы уладить это по телефону, потому что хотел дать им длинные, спокойные инструкции и вообще не стал бы делать это из офиса ”.


“Что?”


“Это все, что я знаю, и все, что знает Уолли. Это ужасно важно”. Она засмеялась. “И все же все это может быть чертовски глупо. Ты знаешь, кто они такие”.


“Ну что ж, ” Минни припудрила нос огромной пуховкой для пудры, - хуже, чем мы знали, быть не может”.


“Это правда”. Другая жена из "Перцепшн энд Компани Лимитед" в точности повторила тон, в котором смешались гордость и смирение. “Вся старая банда тоже приедет? Дженни, и Роберт, и Ева, и Коки, и Поппи, и Уиппеты...


“И дети”. Минни говорила с некоторой гордостью. “Я заключаю сделку”, - загадочно сказала она. “Мы выполняем всю работу, и я меняю друзей на дополнительную помощь”.


Томми рассмеялся. “Ты сумасшедший, как болван. Уолли говорит, что ты слишком серьезно относишься к инквизиторам. Что они делают? Потребовать показать книгу посетителей с точной оценкой вероятной ценности каждого имени?”


“Не сейчас”. Минни в последний раз полировала ногти, которые носила по старинке. “Но, о боже, моя маленькая подружка-ищейка мертва. Я продолжаю вспоминать его ”.


“Надеюсь, это не тот, о ком пишут в газетах?” В голосе Томми появились опасные нотки.


“Ну, да, это он. Был, я имею в виду”.


“Минни!” Глаза ее посетительницы, подведенные тушью, расширились. “Уолли бормотал об этом всю дорогу вниз. Я говорю, Минни, если бы сейчас разразился скандал, это действительно был бы сущий ад, дорогая. Ты ведь понимаешь это, не так ли? Спускается новый клиент и приводит с собой самого старого лорда Тадвика. Уолли и Тонкер просто надрывались на каком-то их деле в течение многих месяцев. О, дорогая, было бы слишком жестоко, если бы случилось что-то ужасное ”.


“О, я знаю”. Минни качала головой. “Ты говоришь мне. Фанг написал мне вчера. Он привезет...”


“Послушай, Минни”. Глаза Томмазины были неестественно яркими. “Давай посмотрим правде в глаза. У Тонкер не ангельский характер. Ты же не думаешь, что... я имею в виду, ты уверен...?”


“Тонкер говорит, что он этого не делал”, - решительно заявила Минни, - “так что не будь смешной. Это будет лучшая вечеринка, которую мы когда-либо устраивали, и беспокоиться не о чем. Это будет вечеринка "Львы и красавицы". Тонкер не назвал бы это так, если бы он ... ну, если бы он думал, что полиция заинтересовалась им. У нас все будет в порядке. Добавь немного больше красок. Какое это великолепное платье ”.


Томми успокоилась, потому что сама этого хотела, и на мгновение отвлеклась.


“Это хорошо, не правда ли? Парижский дом Старой фирмы, там нет никого похожего на них. Они берут с земли, но вы получаете небеса. Я купил его там, когда выполнял небольшую рекламную работу для Lemesurier's. Пугающе тяжелая работа. Мне пришлось провести весь долгий тоскливый день четверга в Отейле с С. С. Смитом и несколькими его ужасными приятелями. Я сбежал от них только в девять вечера. Говорят, он будет здесь сегодня ”.


“Да”. Минни задумалась. Ее глаза сузились, и она, казалось, наполовину боялась задать вопрос, который вертелся у нее в голове. “В который четверг это было?”


“На прошлой неделе. Имеет ли это значение?” Томми снова завладел зеркалом. “Не позавчера. В позапрошлый четверг. В этом было что-то очень важное?”


“Нет”.


“Дорогая, в чем, черт возьми, дело? Тебя волнует, где был сотрудник СС в прошлый четверг на прошлой неделе?”


“Скорее, да”. Минни говорила рассеянно, а затем, уловив выражение лица другой женщины, встрепенулась, как девчонка. “О, не будь таким глупым”, - запротестовала она. “Не будь таким отвратительным. Что дальше?”


“Это не понравилось бы VIP”, - начал было Томми, когда в окно полетела горсть камней. Снаружи воцарилась тишина, за которой последовал хохот школьника. Минни выглянула, и Томмазина присоединилась к ней. Две коренастые фигуры стояли бок о бок на дорожке за окном, спиной к дому. Уолли был очень прилично одет в официальный серый костюм, но Тонкер надел свой праздничный костюм, который принесли для него его друзья. Это был очень ранний утренник. блейзер, чуть великоватый для его нынешней обладательницы и скроенный со всей респектабельностью пижамного пиджака викторианской спортивной моды, из фланели толщиной в четверть дюйма. Алые и желтые полосы были лишь немного поблекшими, и эффект получился одновременно веселым и величественным.


“Отрывается!” - сказала Минни, подбирая нужное слово. “Абсолютно чокнутая. Бах-бах-бах”.


Две фигуры, все еще издавая приглушенные звуки, медленно повернулись, и из окна донесся визг. Великолепная черная борода Уолли и песочная улыбка Тонкер были скрыты масками ‘красивой девушки’, плохо сидящими, но все равно ужасно реалистичными. Блейзер Тонкера, застегнутый почти до подбородка, усугублял отвратительное несоответствие. Уолли сморщил лицо и выставил подбородок вперед, и эластичная резина маски тоже сдвинулась с места. Тонкер прикрыл глаза.


“В этом есть изгиб!” - крикнул он, и они оба покатились со смеху.


Томмазина повернулась к Минни. “После этого я поверила бы о них чему угодно”, - сказала она.

V


После обеда, вместо того чтобы одеться, Аманда и Руперт резвились. Вынужденный утренний отдых, казалось, вызвал у обоих неестественную энергию. Они также были взволнованы. Позвонили старые друзья, букет старины Гарри имел успех, а погода была намного лучше, чем кто-либо мог надеяться.


После того, как Руперт был просто глуп, он внезапно стал очень непослушным и отказался надевать свои новые длинные белые брюки. Аманда, которая сама была наполовину одета, поступила настолько опрометчиво, что погналась за ним, и они носились по всему дому, как сумасшедшие, закончив в спальне тети Хэтт. Руперт с размаху прыгнул на кровать; Аманда, воспользовавшись случаем, поймала его за ногу; и с воплем он схватил черепаховую расческу для волос с высокого комода рядом с кроватью, ударил ее ею по голове и отшвырнул от себя в угол, где она сломалась.


Мистер Кэмпион, поднявшийся посмотреть, вошли ли козы, прибыл как раз к началу причитаний. Руперт рыдал в агонии раскаяния, Аманда потирала голову, и они оба были довольно шокированы расческой для волос, которая была ‘хорошей’. Мистеру Кэмпиону пришлось подробно объяснить ему все дело, что было непростым делом, поскольку в то время никто не мыслил достаточно ясно.


“Я не хотела этого делать”. Древний вопль разнесся по старому дому, который, должно быть, слышал его сотни раз за свою долгую историю. “Она пыталась поймать меня. Я не думал. Я не хотел этого делать. Честно говоря, я не хотел этого делать ”.


Последовавшая тишина, которую нарушали только рыдания Руперта, длилась так долго, что через некоторое время оба воина осторожно взглянули на мистера Кэмпиона, который, казалось, забыл о них. К их сильному возмущению, они обнаружили, что он это сделал. Он отошел к окну и теперь стоял, глядя невидящими глазами в сад.


“Конечно”, - сказал он наконец на удивление будничным тоном. “Конечно. Какой же я глупый парень”. Обернувшись, он, казалось, впервые заметил два оскорбленных лица. “Да, действительно, ” сказал он, “ вам двоим следует поторопиться, не так ли?” И, развернувшись, он вышел из комнаты и легко сбежал вниз по лестнице, оставив их протрезвевшими и безжизненными, но партнерами по несчастью.


Когда он добрался до холла, зазвонил телефон, и он направился к нему, когда Люк, слегка покрасневший и с обманчиво деловым видом, выскочил из столовой, чтобы ответить на звонок. Мистер Кэмпион услужливо отступил назад, и ему стало тошно, когда он увидел нервную собственническость, с которой длинная рука Люка сжала трубку, и сразу после этого услышал глухую угрюмость в голосе, который грубо сказал: “Лагг. Для тебя”.


На другом конце провода густые и знакомые тона были полны таинственности.


“Это ты, Петушок? Пока безрезультатно, но у меня есть небольшая зацепка. Я настаиваю”.


“Хорошо. Где ты?”


“В захудалом универсальном магазине, когда ко мне прикована свора бычьих глаз ... Это их сдвинуло”. Фоновые звуки были различными, включая странный шум далекого моря, который, как он с удивлением понял, был дыханием его собеседника.


“В Кеписаке?”


“Нет, я собираюсь позвонить, и теперь я готовлюсь к ’Адли. Я встретил наркомана, который отправляет меня в "это " офис ead, понял?”


“Да. Продолжай в том же духе”.


“Или правильно. Стукни желающего орса, ты знаешь, что случится”.


“Что?”


“Благородному животному чертовски надоедает. Ты ведешь свою светлость и богобоязненного на вечеринку и ждешь меня, когда увидишь. Скажи им, что я иду. У меня там много дел, и, если ты правильно настроена, их будет еще немного ”.


“Так и будет”. Голос мистера Кэмпиона звучал уклончиво. “Тем не менее, это важно, потому что у меня есть идея”.


“Запиши это”. Ровный голос был насмешливым. “Ты уже привыкла к этому. Не позволяй этому ускользнуть от тебя. Это то, что парень сказал ’о’, чтобы я воспользовался своим транспортом ”.


“Святые небеса, что это? Лошадиный?”


“Нет. Один из тех маленьких мотороллеров, которые можно сбрасывать на парашюте. "Сили-а-ам”.


“Корги. Моя шляпная сумка, с тобой все в порядке? Будь осторожен”.


“Это то, что они все говорят”. Лагга это сильно позабавило.


“За мной следит целая группа моторов, все хотят посмотреть, как я взорвусь. Очень невежественный тип людей в этих краях. Недостаточно развлекаемый. Время от времени я показываю им — смотрите, никаких "и"! Как вас ”.


Мистер Кэмпион повесил трубку и прошел в столовую. Люк сидел за столом перед портативной пишущей машинкой и неизбежными стопками аккуратных бумаг вокруг него. Сержант ЦРУ, стройный молодой человек со спокойными глазами, которого прислали ему на помощь, сидел за маленьким столом в углу и делал пометки. На столе, в стакане с водой, стоял алый букет, сделанный стариной Гарри. Он блестел, как рана на темной поверхности древнего дерева. Мистер Кэмпион мимоходом внимательно посмотрел на нее и перевел взгляд на Люка, который был в рубашке с короткими рукавами, его лицо было жестким и озабоченным.


“Я думаю, что сейчас отвезу их туда. Уже третий час, а мы обещали быть пораньше. Вы последуете за мной, хорошо?”


“Я не знаю”. Люк пытался не казаться угрюмым. “У нас много дел. Главный констебль в затруднении. Он не может пойти туда, конечно, в обществе, и пресса пристает к нему. Мы с большим трудом вытянули еще несколько имен и адресов из Налогового управления. Они, конечно, прыгают как сумасшедшие. Им очень не повезло. Он был без сил. Тем не менее, нам придется провести тщательную проверку. Мы провели несколько проверок этим утром. Это отвратительная работа ”.


Мистер Кэмпион колебался. “У меня было что-то вроде идеи”, - наконец решился он. “Это очень рискованно”.


“Дальние удары меня расстраивают”. Люк говорил с несвойственной ему горечью. “Извините, шеф, но если бы я мог раздобыть только один благословенный факт, который выдержал бы десять минут, я мог бы зашить дело и убраться отсюда”.


Крик был слишком яростным в целом. Он сердито покраснел и вернулся к своей пишущей машинке.


“Возможно, я буду рядом, чтобы осмотреть его, если смогу пройти через эту стоянку”, - коротко сказал он. “Юг будет там”.


Мистер Кэмпион отвернулся. Он не был оскорблен, но его идея все еще была слишком несущественной, чтобы поделиться ею. Так много зависело от того, что Лагг сможет откопать в аптеках округа.


Еще раз, когда он проходил мимо, букет привлек его внимание.


“Я знаю, где я видел эту необычную композицию раньше”, - заметил он, удивленный до неосторожности. “На куске старинного французского гобелена. По-моему, это в "Виктории и Альберте", на крышке маленького ларца. В пятнадцатом веке их делали на свадьбу— ” Он резко замолчал. Обычно он не был таким неуклюжим.


“Я ненавижу эту чертову штуку”, - сказал Люк.


Через некоторое время мистер Кэмпион увез свою жену и сына. Они были изысканно опрятны и слегка благоговели перед собственной элегантностью. Костюм Аманды из шантуна и маленькая соломенная шляпка были совершенно новыми, а Руперт никогда раньше не носил таких элегантных белых фланелевых костюмов, поэтому они кланялись знакомым людям, когда встречали их на дороге, и официально обращались друг к другу, комментируя погоду и восхищаясь хорошо знакомым видом.


Тем временем в столовой на Мельнице долгое время продолжалась кропотливая работа. Люк подождал, пока телефон зазвонит, минуту, пока заканчивал предложение, но потом знаком показал сержанту, что ответит на звонок сам, и вскоре встал и направился к телефону.


“Привет. Это ты?” Смешной голос Прюн был неестественно приглушенным.


“Так и есть”. Контролируя дыхание, сдерживая ярость и сохраняя остатки достоинства, которые у него оставались, Люку удалось придать своему голосу театральный вид. “Могу я вам помочь?”


“Разве ты не зайдешь за мной? Уже ужасно поздно”. Люк никогда в жизни не был смертельно зол на женщину. Слепая беспричинная ярость поглотила его и почти задушила.


“Почему вы не позвонили раньше?”


“Должна ли я была? Твоя мать сказала, что единственное, чего никогда нельзя делать , это ...”


“О, вы видели ее, не так ли?” Люк склонился над телефоном, как будто готовился втиснуться в него. К нему возвращалась его обычная жизнерадостность. Маленькие медные безделушки на каминной полке над камином начали вибрировать при звуке его голоса.


“Да. Мое платье не было готово, поэтому я осталась там на ночь”.


“В Линден Ли?” Люк, у которого сохранились самые яркие воспоминания о потрясениях, предшествовавших визиту тети на выходные в далеком 1936 году, был поражен.


“Да. Меня попросили, и я ухватилась за это. Я собиралась зайти в "Браунз", но твоя мама сказала ... ”


“Где ты сейчас?”


“В доме Священника, ждет. Реввер и мама уехали давным-давно. Я полностью готова. Я заперла, я—”


“Подожди”. Люк посмотрел сначала на свои ботинки, а затем на ногти. “Подожди. Ты там один, не так ли? Оставайся там, где ты есть”.


“Конечно, я приду. Я ждала ... Я говорю, Чарльз, ожерелье у меня”.


“Какое ожерелье?”


“То ожерелье. Нефритовое. То, которое твой дядя привез из Шанхая. Твоя мать подарила...”


“Она дала?” Люк чуть не повесил трубку, он испытал такое облегчение. “Послушай, ” прорычал он в трубку, “ послушай...”


“Я слушаю”.


“Тогда все в порядке. Не двигайся”.


“Очень хорошо. Но, Чарльз, есть одна вещь, которую я должна знать. Каково наше отношение к этому делу об убийстве?”


“Наше отношение?”


“Да, дорогая, наша”, - терпеливо ответила Прюн. “Наша. Наша. Официальная позиция полиции”.


“Подождите. То есть отключитесь”, - сказал Люк, вешая трубку. “Оставайтесь на месте”, - сказал он в телефон и вернулся в комнату за своей курткой. “Тогда ты продолжишь, ладно?” Он рассеянно обратился к сержанту. “Все это ни черта не значит, ты же знаешь. Весь центр всего этого находится там, внизу, в Манящей леди. Я пока не совсем понимаю, как все устроено, и, возможно, это самый досадный беспорядок, но с этим ничего не поделаешь. Единственное, что нужно сделать, это нырнуть прямо внутрь и — э-э, зашить это. Оставайся здесь. Я сменю тебя позже ”.


Молодой человек смотрел на него с любопытством. На него было интересно посмотреть, он стоял там, прихорашиваясь, как большой черный кот, его яркие глаза блестели, а уголки рта упрямо изогнулись. Он поправил галстук перед зеркалом, расправил манжеты и ухмыльнулся.


“Предоставьте это мне”, - объявил он и вышел, но сразу же вернулся за букетом, который достал из стакана и завернул в свой носовой платок. Он твердо посмотрел сержанту в глаза. “Мне понадобится это”, - сказал он.

ВИ


В прохладной тишине под ивами, где не было ни ветерка, вода медленно проникла под развевающиеся юбки, которые поддерживали тело, и оно начало тонуть у ног. В то же время еще одна масса тростника и намокших цветов с деревьев унеслась вниз по течению, чтобы присоединиться к остальным, и, поскольку тело было наклонено, наполовину скользнула под него, образовав подушку для темноволосой головы. Тем временем первоначальная плотина, никогда не отличавшаяся особой прочностью, начала проседать под новым весом, и ее хватка на корнях постепенно ослабевала. Около пяти часов пополудни последний усик, удерживающий клубок, сломался под легким нажимом, и очень осторожно весь этот ужасный груз начал медленно продвигаться к отверстию, где заканчивались листья и солнце освещало гряду желтых ирисов дальше внизу. . . .


OceanofPDF.com


## Глава 15


ГОСТИ ТОНКЕРА


Ловко ПРОБИРАЯСЬ сквозь толпу на лужайке, Тонкер наконец подошел к Минни сзади и обнял ее.


“Все в порядке. Поппи приехала”, - сказал он хрипло. “Лео запер ее, но она вылезла из окна и переоделась в машине, доблестная старая дева. Она в безопасности за стойкой, разливает все это по старине Тадвику, который для нее просто чашка чая. Уолли перестал грызть ногти и принимает пищу, так что это препятствие пройдено ”.


“О, как мило с ее стороны”. Минни все еще использовала свой светский лексикон, но, как всегда, ее благодарность была искренней. “Дорогая Поппи, как это на нее похоже и какая она очень разумная”.


Тонкер злобно ухмыльнулся. “Запер ее, да? Это немного чересчур, не так ли?” Над застегнутым на все пуговицы блейзером его веснушчатое лицо и темно-голубые глаза казались веселыми. “Это показывает вам, на что похожи некоторые браки. Он отстаивает свое достоинство главного констебля. Фантастический старый канюк”.


Минни безучастно смотрела на него, когда до нее дошло значение этого шага.


“О, Тонкер, как ужасно! О боже, я совсем забыла”.


“Тогда продолжай забывать”, - отважно сказал он. “Все остальные забывают. Все проходит на ура. Фанг, кстати, ищет тебя. Не забудь свои собственные фотографии. Я видел в сарае несколько очень примечательных птиц. Я их не знаю, так что, полагаю, вы должны знать. А теперь не хлопайте крыльями. Не спешите. Боже, ты видел Чернослив?”


“Чернослив?”


Он рассмеялся. “Я вижу, ты не сделала. Ты должна. Я бы в это не поверил”. Он резко замолчал, увидев букет в ее руках. “У тебя есть одна из этих вещей. У многих девушек есть. Где ты их достал?”


Минни перевернула цветы. “Старина Гарри. Они довольно официальные и милые, тебе не кажется?”


Тонкер с сомнением посмотрел на букет. “Полагаю, да”, - сказал он. “Да, хорошо, почему бы и нет? Я говорю, Минни, я полагаю, что мост совершенно безопасен?”


“Куда?" О да, дорогая, все выглядит нормально?”


“Очень хорошо. Но с одной стороны скопилось много травы, листьев и прочего хлама. Полагаю, с этим ничего не поделаешь”.


“Нет”. Она извинялась. “Нет, я не думаю, что это возможно. В реке всегда плавают какие-то мелочи. Люди ожидают этого. Это плохо?”


“Нет. Не о чем беспокоиться. Все замечательно. Шампанское превосходно, и я рад видеть, что у какого-то умного ребенка, собственно говоря, у Аннабель, хватило ума открыть для себя бар с безалкогольными напитками. Мороженое тоже подтолкнуло меня к размышлениям. Кто об этом подумал?”


Минни выглядела пораженной. “Ты знаешь, я не знаю. Я это заметила. Кажется, все это едят. Этого, должно быть, целые галлоны”. Она оглядывалась вокруг быстрыми озабоченными глазами, высматривая потерявшуюся молодую женщину или постороннего мужчину. “На вечеринках вроде этой просто всякое случается. Это очень мило. Тонкер, на тебя смотрят двое незнакомых мне людей, вон там, рядом с Агнес Глеб”.


Тонкер повернул голову. “Ах, да, действительно. Увидимся”. Он удалился с протянутой рукой и довольной улыбкой, и на Минни сразу же претендовал очень элегантный молодой человек, который перенес последнюю моду своих старших подражать моде и манерам своих дедушек до тревожной точки, когда вырос в точности похожим на одного из них. Он был разработан Чарльзом Даной Гибсоном как образ молодой женщины, которая исчезла, и поэтому он выглядел немного одиноким в своей мужественности в свободной куртке.


“Миссис Кассандс, меня послали за вами”, - сказал он, крепко беря ее за руку. “В вашей студии собирается очень знатное собрание. Это вон там, в сарае”.


Очень холодные голубые глаза смотрели в ее, и она сдержала нарастающую панику. Прошло тридцать пять лет с тех пор, как она сталкивалась с таким доминирующим мужчиной, и тогда он был пожилым.


“Они хотят, чтобы вы объяснили свою замечательную картину”. Он снова посмотрел на нее. “Им это очень нравится, так что вам не о чем беспокоиться”.


“Какая картина?” Спросила Минни, ее мысленный взор молниеносно пробежал по выставленным холстам и виновато остановился на портрете Маленького Дума.


Молодой человек понизил голос. “Современная”.


“Современный?” Во вспышке интуитивного прозрения Минни вспомнила необъяснимое отсутствие Тонкер перед завтраком. С тех пор она не смотрела на фотографии. Молодой человек продолжал крепко держать ее за руку.


“Я думаю, вы должны пойти со мной”, - сказал он.


“Мое слово, да”. Мрачно произнесла Минни. “Я думаю, мне лучше”.


Когда они пробирались сквозь толпу, молодой человек схватил ее за локоть, чтобы она не убежала, и задал вопрос тоном, чья нарочитая небрежность принадлежала другим эпохам, кроме рубежа девятнадцатого века.


“Здесь есть девушка. Кажется, ее зовут Чернослив”.


Минни подняла голову. “Она была одна?”


“Э—э... нет, ” сказал он печально, “ нет, она не была”.


Тем временем на другой стороне лужайки стоял мистер Кэмпион и разговаривал с группой старых друзей.


“Почему проходят эти нелепые вечеринки старого Тонкера?” - спросила женщина, которая была миссис Гилберт Уиппет, а когда-то Джанет Персивант, единственной дочерью сэра Лео, с искренним недоумением в голосе. “У папы разбито сердце, он не может быть здесь. Это какое-то дело, я не знаю какое. Но Тонкер действительно необыкновенный в этих делах. Никогда не знаешь, когда у него будет вечеринка. На самом деле он никого не приглашает. У него вообще нет слуг. И все же приходят все, включая, действительно, самых удивительных людей. Посмотри, к примеру, вон на того мужчину. И это всегда прекрасный день ”.


“Это всегда кажется прекрасным”, - сказал мистер Кэмпион, нежно улыбаясь ей, потому что был так благодарен за то, что она не вышла за него замуж. “И этот человек - суперинтендант вашего отца”.


“Ну что ж, тогда ...” Она была немного раздражительной, потому что прекрасно знала, о чем он думает, и хотя она очень любила своего мужа, который был еще более расплывчатым воплощением того же типа, она считала невежливым с его стороны тоже быть счастливым. “О, хорошо, тогда подумай об этих людях. Кто они, ради всего святого?”


“Посмотрите на отсветы на тех деревьях”, - поспешно сказал мистер Кэмпион, переключая ее внимание в противоположном направлении и благоразумно понижая голос. “Это двое самых богатых мужчин года, мистер Берт и мистер Хэйр, и их дамы. А мужчина с разбитым лицом - очень влиятельная личность по фамилии Смит. Я не должен беспокоиться о них. Они практически взломщики ворот ”.


Джанет не смогла удержаться от благовоспитанного взгляда. “В любом случае, он не выглядит счастливым”, - удовлетворенно сказала она. “На самом деле он даже не выглядит скучающим. Он выглядит больным. Возможно, они ведут себя сложно. Они выглядят так, как будто подумывают о покупке этого места ”.


“Некоторые люди всегда думают о том, чтобы купить все, на что они смотрят”, - пробормотал мистер Кэмпион. “Гилберт здесь?”


“Да. Гилберт Уиппет, председатель М.О.Л.Е.” Призрак бледно-дымчатого цвета появился откуда-то прямо из-за левого плеча Кэмпион и протянул вялую руку. “Я здесь. Я была здесь все время. Ни за что на свете не пропустила бы это. Я говорю, Кэмпион, ты видела Чернослив?”


“Не сегодня. Почему?”


“Я не знаю. Я только поинтересовался”. Уиппет, как обычно, болтал без умолку, и мистер Кэмпион сдержал порыв, возникший после его первой встречи с ним в Тотемской школе, твердо наступить ему на ногу, чтобы не дать ему уйти. “Я только удивился”, - повторил он. “Раньше она была такой скучной девушкой”.


“Она все еще скучная девушка”. Мистер Кэмпион говорил с непривычной горечью.


“О нет, мой дорогой друг”. Уиппет передал то, что было для него страстным возбуждением. “О нет, я с вами не согласен. Здесь вы ошибаетесь”.


Мистер Кэмпион схватил его за локоть почти с такой же силой, с какой молодой человек Минни взял ее за локоть, и отвел его немного в сторону.


“Как дела на уроке ботаники?” - поинтересовался он. “Спасибо за ваше сообщение. Надеюсь, вы получили мое”.


Уиппет моргнул. “Мило с твоей стороны”, - сказал он неопределенно. “Мне просто нужно было успокоить наши мысли, понимаешь. Минни счастлива?”


“Я не знаю. Должна ли она быть?”


Слегка озадаченное выражение, если этот термин не слишком точен, неторопливо пробежало по неопределенным чертам лица мистера Уиппета.


“О да”, - пробормотал он. “Я действительно думаю, что она должна быть такой. Я вижу Солли Л. вон там?”


Кэмпион огляделся. Вдали, в толпе цвета конфетти, он мельком заметил серый котелок. Когда он снова обернулся, Уиппета уже не было. Мистер Кэмпион направился сквозь болтающую компанию, но прежде чем он смог догнать серого котелка, его подстерегло не меньшее препятствие, чем старая леди Глиб, мать Прюн, которая где-то бросила Реввер и разгуливала на свободе. Она была одной из тех крупных приятных пожилых женщин, чья очень мягкая плоть покрыта черными пятнами и прикреплена к основному телу несколькими тугими лентами, одна вокруг шеи, другая ниже. Она проворно встала перед Кэмпионом и глубоко заглянула в его глаза с очень милыми, хотя и обманчивыми серыми глазами.


“Привет, молодой человек”, - льстиво сказала она. “Как поживает ваш отец?”


“Настолько хорошо, насколько можно было ожидать”, - сказал мистер Кэмпион, который был сиротой двадцать лет.


“Я так рада, я думала, что он мертв. Я хочу тебя видеть”. Она собственнически взяла его под руку. “Этот молодой человек Прюн ...?”


“Да?” мистер Кэмпион занял оборонительную позицию.


“Я его не знаю”.


Он поколебался. “Он очень выдающийся человек в своей области”.


“О, я знаю, что он такой”. Она говорила с теплотой, которая удивила его. “И интересный. Он провел с нами вечер, когда это было? — позавчера вечером.” Она сделала паузу, чтобы издать глубокий хрюкающий звук, который он принял за смех. “Держала нас в напряжении”, - сказала она, используя термин так, как будто она только что его изобрела.


Мистер Кэмпион сглотнул. “Он тебе нравился?”


“О, очень”. Она понизила голос со старческой мудростью. “Такая добрая. Ты знаешь, на ней его драгоценности”.


“Неужели?” сказал мистер Кэмпион.


“Самый прекрасный нефрит, который я когда-либо видел”.


Мистер Кэмпион твердо взял себя в руки. Она была галантна, вспомнил он. За это нужно держаться.


“Такая знающая, вот что мне понравилось”, - продолжил нежный голос. “Он выслушал меня так, как ни один другой молодой человек никогда не слушал, и я рассказала ему все об обществах, к которым принадлежу, с которыми веду длительную переписку. Я рассказала ему все о профессоре Таро, и Верховной жрице, и мадам Делавэр, и том человеке, который управляет Гильдией Света — как его зовут, ты его знаешь.”


“Я не знаю”, - сказал мистер Кэмпион с некоторым достоинством.


“Ах, возможно, нет. Но Чарльз знает,” сказала леди Глиб с внезапной отчетливостью. “Это удивительная вещь. Он знает каждого из них лично. Некоторые из них живут в его поместье — знаете, это его район, технический термин. Он хорошо их знает и смог рассказать мне о них из первых рук. Очень полезный человек. Чернослив, кажется, в восторге, и он делает ей добро. Сегодня она выглядит довольно симпатично. Реввер обратил на это внимание ”.


Когда мистер Кэмпион наконец оставил ее, у него закружилась голова, но он был решительным человеком и направился туда, где в последний раз видел серый котелок. Наконец он обнаружил его прямо за домом. Мужчина под ней сидел на низком парапете, ограждавшем небольшую террасу за стеклянными дверями гостиной. Он пил шампанское и разговаривал с Амандой. Солли Л. был евреем и букмекером с большой репутацией, и поскольку он также был чувствительным человеком, он решал свои личные проблемы по-своему и всегда старался играть роль. Фигурой он мало чем отличался от мистера Лагг, и о нем говорили, что он всегда брал копию последнего розыгрыша шутки из спортивных газет, когда посещал своего портного. На данный момент у него была яркая и великолепная фигура.


“Нет, я не люблю кольца”, - говорил он Аманде, когда Кэмпион подошла. “Никогда их не надевай. Мешают, если они достаточно большие, чтобы их было видно. Привет, мистер К., развлекаетесь? Что за день, эх, что за день ”.


Мистер Кэмпион сел рядом с ним, и Аманда протянула ему свой бокал.


“Он продолжает наполняться”, - сказала она. “Я не совсем понимаю, как”.


Солли рассмеялся, и глубокая печаль на его смело очерченном лице осветилась весельем.


“Я верю”, - заметил он. “Посмотри на него. Старый добрый Тонкер. Он дирижирует этой вечеринкой, как будто это музыкальное произведение для многочисленных групп. Я сидела здесь и смотрела на него, пока болтала с ее светлостью. На это прекрасно смотреть. Он все делает на слух ”. Он кивнул туда, где стоял Тонкер в своем прекрасном блейзере, живот втянут, крупа выпячена, подушечки упругие, а невидимые усы подрагивают. Он разговаривал с группой людей, которые смеялись над ним, и потягивал вино, но его взгляд время от времени блуждал, и время от времени кто-нибудь, обычно ребенок — а их, казалось, были миллионы - подходил к нему и получал какие-нибудь небрежные наставления.


“Вы понимаете, что он говорит?” Солли стряхнул пепел с сигары размером с собственность. “Я понимаю. Я однажды слушал его. Он говорит: ‘В том углу слишком тихо. Пойди посмотри, почему, и подойди и скажи мне’. Затем: ‘Пойди и возьми бутылочку у тети Поппи. Она всего лишь известная актриса и жена главного констебля. И три или четыре бокала. И очень осторожно отведите их на заднюю лестничную площадку, где вы найдете трех пожилых джентльменов, один из которых всего лишь Женаппе, сидящих и курящих. , просто передай это тому, кто не спит, и возвращайся. Затем, обращаясь к юридическому орлу, который выглядит так, словно все еще сидит на скамье подсудимых: ‘Мой дорогой парень, как мило видеть тебя. И тебя, и тебя. Тебе нужно выпить. Интересно, вы не будете возражать? Видите вот это французское окно? Пройдите через него и слева увидите бюро. Откройте его, и вы найдете все необходимое. Откройте небольшой бар. Ты знаком с Бог-знает-кем и вообще с чем там еще? Я приведу их сюда’. Он наклонил голову и рассмеялся. “Это стихотворение”, - сказал он. “Это подарок. Какой мэтр он бы сделал, если бы когда-нибудь написал это с заглавной буквы. Но он бы этого не сделал, вы знаете. Для него это искусство, такое же, как ее живопись для его доброй леди. Тонкер был готов на все ради своих вечеринок. Совершить убийство. Что угодно.”


Муж и жена оба пристально посмотрели на него, но он говорил невинно и поднял свой бокал за гибкую нимфу, которая под пристальным вниманием Джорджа Мередита наливала нектар из золотой вазы.


“Мне нравится смотреть, как молодежь прислуживает старикам”, - сказал Солли. “Им есть чем заняться. От стариков тоже есть польза, ” добавил он, позволив своим влажным глазам на мгновение задержаться на Кэмпион. “Бедный старина Уильям, а? Какой игрок! Какой друг!” Он поднял свой бокал, и они последовали за ним, мистер Кэмпион взял бокал у незнакомого маленького мальчика, который осторожно поставил его рядом с ним, когда проходил мимо, занятый каким-то другим поручением.


“Дядя Уильям”. Медового цвета глаза Аманды были мягкими. “Он был домашним животным. Я знаю, что он был старым и усталым, но мне жаль, что его больше нет”.


“Я тоже должна быть”. Косой взгляд Солли был полон намеков. “Нет. Но я серьезно, - сказал он. “Действительно. Мне нравился старина. Он был натуралом и спортивным, и я хотел бы, чтобы таких, как он, было больше ”.


Мистер Кэмпион, который навострил уши, готовился задать деликатный вопрос, когда Аманда вскочила на ноги.


“Это!” - воскликнула она. “Смотри, Альберт, вон там. Мэри, Гаффи и дети”.


Мистер Кэмпион проследил за ее взглядом туда, где вдалеке он увидел подругу своей юности и старшую сестру Аманды, настолько окруженную золотистыми побегами, что весь букет был похож на пучок нарциссов с бутонами. Аманда умчалась, но Кэмпион задержался. Ему было любопытно, и впервые ему показалось, что в цветистых манерах Крота начинает проглядывать проблеск разума. Он высказал предположение.


“Одна вещь в дяде Уильяме была очень характерной”, - осторожно начал он. “Он всегда носил и пояс, и подтяжки”.


Солли начал хихикать. Он смеялся, пока не закашлялся, и хлопнул себя по клетчатому бедру.


“Это один из способов выразить это”, - согласился он. “Каждый раз прикрывался”.


Теперь мистер Кэмпион был почти уверен в своей правоте, но в таких вопросах существует строгий этикет, и он не хотел нарушать его. Он снова угадал.


“А Минни знает?”


Солли перестал курить и наклонился вперед с подчеркнуто доверительным видом.


“Знаешь, я уже начал задаваться этим вопросом”, - сказал он. “Я позаботился о том, чтобы она получила мое письмо сегодня утром. Видите ли, он открыл для нее счет и сделал ставку на ее имя, не сказав ей. Я, конечно, никогда не выплачиваю до конца недели, и я немного опоздал, потому что узнал о его смерти только в понедельник, а потом мне пришлось обсуждать это с людьми, с которыми я заключил пари, не так ли?”


“Крот”?"


“Ты много знаешь, мой мальчик”. Солли был подозрителен. “Уильям рассказал тебе, я полагаю?”


“Он что-то сказал, когда я видел его в последний раз”, - сказал мистер Кэмпион не совсем неправдиво. “Должно быть, это было самое необычное пари. Почему вы его приняли?”


Солли пожал плечами. “Зачем вспоминать об этом? Он был старым клиентом. Он просил и молил меня. Это был единственный способ, которым он мог избежать обязанностей смертника, и это не казалось таким уж большим риском, на самом деле, потому что у нас были все шикарные специалисты, вы знаете. О да, мы поступили честно. Отчеты были у меня на столе через неделю после того, как они обследовали его. Они сказали, что он был хорош в течение пары лет, насколько им было известно. В любом случае, я был удовлетворен, и все ”.


“Крот не лягался?”


“С чего бы это?” Солли был агрессивен. “Я не брыкался. Знаешь, они не торопятся, но вчера я получил согласие. Ставка охватывала последние шесть месяцев пятилетнего подарочного периода. Если он выигрывал в течение последних шести месяцев, я соглашался заплатить, и я платил. У Минни есть деньги, или они должны быть у нее, если письмо не потеряно, а мои деньги - настоящие деньги, ты знаешь. Это единственная вещь в своем роде, которая есть. На это нет налога. Она может заплатить свои долги или поехать на нем в Париж. Или и то, и другое, ” добавил он после паузы. “Там их предостаточно. Семь к двум в тысячах. Старый добрый Уильям. Я не завидую ему за это ”.


Он прервался, чтобы приподнять шляпу перед мимолетным видением.


“Видишь, кто это был?” - спросил он. “Лили Рики. Прекрасный голос, прекрасная женщина. Сегодня здесь все, не так ли? Много прессы тоже. Я не знал, что Тонкер увлекается этим. Но я видел Кидда и Грина и думал, что они совершают преступления. Мне сказали, что скоро август. Это карты ”. Он поколебался. “Значит, ты думаешь, она не знает. Ты не думаешь, что письмо у Минни”.


“Я был бы очень удивлен”, - сказал мистер Кэмпион. “Она не сдержанна”.


“О, что ж, от этого я чувствую себя лучше. Приятно прийти”. Букмекер осушил свой бокал и, аккуратно поставив его на клумбу, поднялся на ноги. Он снова смеялся над собой. “Я чувствовал себя немного подавленным”, - признался он. “Я вбил себе в голову, что меня примут с распростертыми объятиями, понимаете? И, как вы знаете, я люблю детей. И я приготовил небольшой сюрприз. У меня в машине есть старомодная коробка для хоки-поки, и я купила пять с половиной галлонов мороженого в Челмсфорде, когда мы проезжали мимо, и я подъехала и ... ”


Мистер Кэмпион едва мог это слышать. Видение Солли, играющего слоновьего дядюшку на этом самом изысканном из собраний, было достаточно скверным, но действительность была гораздо более изысканно болезненной.


“О боже”, - сказал он.


“Но, конечно, она не знала!”


Фея Гинзберг, эта неутомимая фея с Востока, которая всегда появляется в самых английских афинских лесах, радостно возродилась в тающих глазах Солли Л. “Это объясняет все. Она просто подошла и сказала: ‘Привет, Солли, дорогая. Рада тебя видеть. А вот и "Тонкер", и когда я обернулся, мой шофер уже достал товар, и его схватила и увезла толпа отвратительных маленьких детей и женщина, одетая в обои ”. Он рассмеялся и закурил новую сигару. “Тем не менее, им это понравилось, - сказал он, - и если она не знает, я должен ей сказать. Какое милое местечко, а? Мне нравится река. Знаешь, я сам немного поэт. В такой день я вижу все, что угодно, плывущее вниз по течению — лебедей, розы, что угодно. Здесь несколько сногсшибательных девушек. Посмотри на эту. Какое зрелище, а?”


Мистер Кэмпион повернул голову и продолжал смотреть. Толпа на мгновение расступилась, и перед ним оказались Прюн и ее сопровождающий.


Прюн знала только о двух портнихах: мисс Спайс в Понтисбрайте и Эдмунде Нормане в Лондоне и Париже. Поскольку этому дню суждено было стать величайшим в ее жизни, она, что вполне естественно, отправилась к Норману. Она рассказала ему все о себе и предоставила это ему. У нее были рост и фигура модели, и в единственной школе, которую она когда-либо посещала, ее научили ходить, если не сказать больше. Остальную часть чуда совершил Чарли Люк, который теперь шел немного позади нее с таким видом, как будто знал это. Ее платье было сшито по индивидуальному заказу из сливок, которые подчеркивали цвет ее кожи и волос, а туфли, длинные перчатки и маленькая сумочка были сделаны из светлейшего молочного шоколада или чего-то очень похожего на него по оттенку и текстуре. На шее у нее было нефритовое ожерелье, которое скорее подчеркивало, чем повторяло цвет ее глаз, а в руке она держала вопиющий букет для возлюбленной, который старина Гарри скрутил по старинному способу.


Она была так экстатично счастлива, что сияла от этого, как будто на ней было великолепие, и каждый мужчина, который видел ее в тот день, запоминал ее на всю оставшуюся жизнь.


Проходя мимо мистера Кэмпиона, она улыбнулась ему так тепло, что он невольно улыбнулся в ответ.


“Нокаут”, - сказал Солли, сентиментально фыркнув. “Мне тоже нравится внешний вид этого парня. Я где-то его видел. Счастлив, как лорд, не так ли? Ты могла бы погреть на нем руки. Что ж, я должен пойти и найти Минни. Я наслаждаюсь жизнью, не возражаю сказать тебе. Я не могу придумать ничего, что могло бы испортить такой день, как этот, а ты?”


Мистер Кэмпион не ответил. Его внимание привлекла небольшая кучка людей, стоявших на берегу реки возле моста через реку. Эсэсовец действительно выглядел напряженным, а двое его солидных спутников с их широкими таинственными лицами оглядывались по сторонам с холодным хищническим интересом, свойственным тем, кто похищает тела. Их женщины были с ними, но они находились на заднем плане и были откровенно неважны. Берт и Хэйр, мужчины и наблюдательные, были доминирующим фактором.


Кэмпион заинтересовался, потому что увидел, что они заняли своего рода позицию на трибуне и явно чего-то ждали. Толпа прорвалась через небольшой камень, который они сделали, и растеклась по обе стороны от них. Пока Кэмпион стоял и наблюдал, он заметил суматоху на подъездной дорожке позади него. Маленький синий фургончик с надписью “Братья Бэкон". Мокрая рыба. Биллингсгейт”, и ехал довольно безрассудно, свернул с гравийной дорожки и с громким улюлюканьем и визгом выскочил на лужайку и пронесся в нескольких ярдах от похитителей тел и С. С. Смита. Мгновенно и без какой-либо другой видимой причины для перехода веселая атмосфера вечеринки в саду превратилась во что-то более дикое. Заходящее солнце засияло ярче, поднялся ветер. Руперт и близнецы, с Чок, суетящейся позади них, как нянька, в нижних юбках и возбужденной, пробежали между ног компании, выкрикивая “Много счастливых срыгиваний!” Тонкер появилась на балконе лодочного домика. Эмма, потрясающая в длинном платье, которое выглядело бы обычным в тридцатые годы, стояла в дверях гостиной, раскрасневшаяся и радостная. Минни, с бородатым сановником по обе стороны от нее, выплыла из "триумфа в амбаре".


Как только фургон остановился, дверь открылась, и пять маленьких и жилистых торговцев рыбой в полосатых фартуках и соломенных шляпах вышли в состоянии сильного возбуждения и начали раздавать все больше и больше необычных морепродуктов, в том числе двух крупных светловолосых живых русалок в комплекте с резиновыми хвостами, бюстгальтерами из ракушек и масками Тонкера. Один торговец рыбой подбежал к старому лорду Тадвику, который балансировал на барже, моргая от непривычного света и свежего воздуха, и вложил ему в руку камбалу.


“В этом есть изгиб”, - объяснил он писклявым голосом, так хорошо известным по всей стране.


“Ну что ж, ” сказала Минни, кладя руку на плечо мистера Кэмпиона, “ августы прибыли. Теперь, конечно, мы за это”.


OceanofPDF.com


## Глава 16


В ЭТУ НОЧЬ ВСЕ В ПОРЯДКЕ


ТЕЛО ПЛЫЛО на спине среди ирисов прямо над цветником Манящей Леди. Он пролежал там почти два часа, с тех пор как его занесло в банк на повороте. Поскольку поток едва тек, он оставался там, переносимый воздухом в легких и одежде.


Ночь стала теплой. Бриз стих, и полная луна только начинала окрашивать тени, так что осунувшееся белое лицо было очень ярким на фоне темной воды. В течение некоторого времени тростники удерживали темный комок почти неподвижно, и пока не было более быстрого течения, был лишь шанс, что он может остаться там, где был. Но эти заросли камыша были последним из препятствий, и как только возникало какое-либо реальное возмущение или поток начинал двигаться с любой скоростью, ничто не могло остановить его, плывущий вниз, чтобы присоединиться к другому мусору, скапливающемуся у лодочного моста перед лодочным сараем.


В этот момент лужайка была пуста, за исключением Ската, который порхал в своих белых туфлях, включая фары. Основная компания ужинала в амбаре, и темное здание возбуждающе гудело, как гигантский улей. Это было затишье, промежуточная отметка.


Маленькие люди отправились спать. Руперт, который остался с близнецами, спал на полу в их спальне, его голова была забита клоунами и шоколадом у его ног.


Кухня, битком набитая посетителями, которые приезжают на загородные праздники, чтобы помочь, делала паузу между спешкой сервировки и сплетнями о мытье посуды. Старина Гарри пел свою песню, в которой было сто тридцать два куплета, а мисс Диана уговаривала повара из Поттерс-Холла попробовать немного американской ветчины.


Мистер Лагг, отчаявшись найти какой-либо другой способ привлечь внимание своего работодателя, протиснулся сквозь сигарный дым и бренди в амбаре и тронул его за плечо.


Мистер Кэмпион сразу поднялся, покидая цивилизованное тепло, и вышел на луг.


“Что случилось?” требовательно спросил он.


“Упал орф”. Голос толстяка звучал сдержанно. “Черт возьми. Я здесь, и я в безопасности — наконец-то. Чуть не пропустил все, о чем думал. Тебе придется оплатить кругленький счет, но мы не можем этого избежать. Я нашел это, Петушок.”


Сердце мистера Кэмпиона дрогнуло. “Где?”


“Аптекари в Эдли. Это было обычное описание. Мы сразу узнали это”.


“Кто?”


Лагг огляделся. В сумерках виднелись тени.


“О, мы думали”, - осторожно пробормотал он.


У мистера Кэмпиона вырвался долгий вздох. “Мужчина?”


“Нет”.


“Я понимаю”.


“Кэмпион”. Рука Тонкера тяжело опустилась ему на плечо. “Подожди минутку, старина. Я хочу, чтобы ты оставался рядом со мной, если хочешь. Я собираюсь тебе кое-что показать ”. Он просунул свою руку под руку другого мужчины, и его мускулы были как железо. “Я не хочу, чтобы ты пропустил то, что сейчас произойдет. Я хочу, чтобы вы испытали вместе со мной одно из самых приятных зрелищ цивилизованной жизни. Я хочу, чтобы вы увидели, как Август разговаривает со спивом, а вокруг ринга сидит идеальная аудитория ”.


Мистер Лагг поколебался. “Если я вам понадоблюсь, я буду сзади”, - объявил он. “Сегодня будет немного напряженный вечер. Вы когда-нибудь слышали о пшеничном вине?”


“О-э”. Тонкер ощетинился, и белки его глаз блеснули в лунном свете. “Мой дорогой невинный парень, прими совет от более печального и мудрого человека. В вашем нынешнем опасном положении есть только один путь к спасению, и на этот счет нет абсолютной гарантии. Прокрадитесь на переднюю кухню и поройтесь в шкафчиках, пока не найдете старомодный графинчик. В нем будет маленькая липкая бутылочка, наполовину заполненная унылой желтой маслянистой массой. Зажми нос и проглоти это прямо сейчас. А потом иди вперед. Возможно, ты увидишь чудеса, как обещают эти болваны, но сама Яма будет избавлена от тебя. Удачи. Да благословит вас Бог. Полагаю, этот милый парень представляет для вас ценность? ” приветливо сказал он, уводя Кэмпиона прочь. “Пшеничное вино - это, можно сказать, водородная бомба среди напитков. Известно, что целые человеческие острова затонули без следа. А теперь пойдем, Кэмпион, мой дорогой друг, это должно стать триумфом Тонкера ”.


Тем не менее, прошел почти час, прежде чем вторая половина "Ночи летнего солнцестояния" Тонкера достигла концертной высоты, и к тому времени луна стояла высоко, и повсюду царила очень мощная магия. Мужчина, который больше всего пострадал во время первой части, был Уэсти. Когда трапеза закончилась и сарай почти опустел, если не считать нескольких пар, все еще разговаривающих, он встал - одинокая фигура, неясная в синей дымке над оплывающими свечами, - и бросил на свой портрет косой взгляд, полный явного отвращения. После пяти часов неустанного самоотверженного труда и тихого, скромного применения Уэсти почти устал от искусства.


Костюм тоже становился угрозой. Рукава действительно были на полдюйма короче всего за восемнадцать месяцев, а под мышками ощущалась зловещая теснота. Он даже позавидовал Тонкеру в его отвратительном блейзере.


Великие люди, критики и художники, были достаточно добры к Портрету рано утром, перед чаем, хотя он мог бы обойтись без одного черноволосого эстета с синим подбородком и его мумбо-юмбо о ‘юношеских контурах’ и ‘полупрозрачной плоти юности’. Но в этом не было никаких сомнений, бессмысленный портрет Аннабель, который Тонкер вынес тайком и повесил вместо одной из картин с цветами, привлек к себе всеобщее внимание. Уэсти был подавлен. Не только фотографии, но и его героиня подвели его. Минни провела весь ужин, сидя между одним мужчиной, который решил прийти в маскарадном костюме букмекера, и другим, которого она называла "Фанни", который выглядел так, словно вышел из сарая для выращивания горшков. Они говорили, насколько он мог слышать, ни о чем более возвышенном, чем деньги. Правда, она выглядела немного ошеломленной, и в ее проницательных глазах было выражение облегчения, которого он никогда раньше не видел, но, насколько ему было известно — ибо он строго следил за ними — ни одно возвышающее чувство не слетело с их губ за весь ужин. Она заговорила с ним всего один раз, и это было просто для того, чтобы попросить его пойти и поискать письмо букмекера, все еще лежащее в конверте в кухонном ящике. Единственными людьми, которые говорили об искусстве в данный момент, были Джейк, у которого снова выпирал живот, несмотря на пуговицу, которую Уэсти пришил сам, и унылый мокрец по имени Уиппет.


Они все еще занимались этим, склонившись над холстами Джейка размером с открытку, которые, похоже, понравились мокрому. В прошлый раз, когда Уэсти что-то подслушал, он, похоже, торговался за пару из них. Это было отвратительно. Глупость и тупость умов людей, которым было не по ту сторону двадцати, казались ему более тревожными, чем любая другая угроза эпохи, в которой он родился. Это было похоже на видение себя, неизбежно уплывающего в туман.


Даже у Джорджа Мередита обнаружились неожиданные недостатки. Верно, ему во всем сопутствовала удача. Когда августы обнаружили мокрицу и выпустили ее на лужайку, где она вцепилась в Реввер и съела половину новой шляпки леди Аманды, именно Джордж подобрал вторую половину и был торжественно вознагражден Тонкер бокалом шампанского.


С тех пор Джордж был совершенно другим человеком, разговаривал так, как будто только сейчас осознал, сколько лет ему нужно наверстать, а гибкая блондинка, которую он выбрал, которая была на целых четыре года старше и на полфута выше его, не переставала смеяться.


Теперь почти все вышли на лужайку, включая представителей прессы, которые перестали беспокоиться о скучных расследованиях и, казалось, были вполне довольны тем, что сидят или бродят вокруг, как будто ночь длилась вечно.


Уэсти посмотрел на девушку среднего роста, которая застенчиво подошла к нему через комнату, и почувствовал активную неприязнь. Он знал, кто она такая. Ее звали Мэри, и она была дочерью сестры Аманды. На нее особо нечего было смотреть, с ее веснушками и прямыми волосами, и он холодно посмотрел на нее, потому что догадался, что она пришла с очередным поручением от Тонкер, которой, казалось, весь день нечем было заняться, кроме как рассылать тривиальные заказы. Возможно, напуганная выражением его лица, Мэри подходила к нему все медленнее и медленнее, и ее неприкрытая нервозность пробудила рыцарство, которое никогда особо не дремало в новоанглийской груди Уэсти. Она остановилась как вкопанная у Портрета и уставилась на него с удовлетворенным благоговением.


“Это вы, не так ли?” - спросила она, открывая довольно приятные глаза и самый очаровательный мягкий алый рот. “Разве это не чудесно?”


“Неплохо”, - сказал Уэсти, снимая наручники.


Она с восхищением разглядывала его облегающий пиджак и так открыто говорила о том, что не хочет рисковать комментарием, что это было лучше любого комплимента, который она могла бы ему сказать.


“Мне так жаль, что приходится беспокоить вас, но дядя Тонкер попросил меня найти его маски и проследить, чтобы они не потерялись, и хотя я знаю, где они, я не совсем понимаю, как их достать. Я подумал, не могу ли я побеспокоить ...?”


“Никаких проблем”, - сказал Уэсти. “Пошли”.


Она покраснела и снова посмотрела на фотографию. “На улице ужасно тепло”, - пробормотала она наконец, борясь со смущением. “А маски у реки. Они у мужчины. Я думаю, с ним может быть трудно. Я говорю, я надеюсь, ты не обидишься, но я должна это снять ”.


“Мой пиджак?” Прекрасная простота движения стала для него откровением, и он мгновенно расстегнул его.


Мэри благоговейно взяла его у него и повесила на спинку стула. Это был странный и прекрасный опыт, интуитивное понимание в самом прекрасном проявлении. Уэсти светился под ним.


“Там будет безопасно”, - сказала она.


“Меня не волнует, что это не так”, - сказал Уэсти, снова свободный, молодой и раскованный в своей чистой белой рубашке. “Где этот парень, у которого есть маски? Давай.”


Сцена на лужайке напоминала финал Шекспира. Чернослив, ее блестящее платье было центром внимания, букет цветов лежал у нее на коленях, она сидела на высоком стуле посреди лужайки, Люк отбрасывал темную тень позади нее, и повсюду вокруг них маленькие группы болтающих людей в веселых праздничных костюмах сидели в свете луны, ярком свете лодочного домика и мягких желтых лучах из дома, освещенного масляным светом. Минни и Тонкер вместе с Фанни Генаппе и Солли Л. держали суд за пределами гостиной, а мистер Кэмпион и Аманда болтали со старыми друзьями на другом конце лужайки. Река сияла в свете фонарей, а маленький балкон и водный мост были великолепны на фоне сияющего неба. Повсюду звучали личные шутки. Двое августов исполняли галоп на двух лучших "глюбалюбали", а суперинтенданту Фреду Сауту, который никогда в жизни не сталкивался ни с чем более смехотворным, поддерживал несколько шокированный мистер Лагг.


Мэри повела Уэсти вдоль боковой стены дома к выгодной точке на вершине низкой стены, окаймляющей комнату, которая раньше принадлежала дяде Уильяму.


“Смотри”, - пробормотала она. “Вот”.


Уэсти вытянул шею и осознал трудность. Человек из СС и его пугающе выглядящие друзья безошибочно инстинктивно выбрали лучшее место. Странным образом, свойственным только им, они чувствовали себя одновременно комфортно и отчужденно в самом центре и на переднем крае совершенно общественной сцены. Они завладели маленькой платформой, которую Минни собственноручно соорудила для летней кровати дяди Уильяма, и превратили ее в ложу в мюзик-холле. У всех были стулья, а на кофейном столике, принесенном из гостиной, стояли стаканы, даже ведерко со льдом и стопка масок. Группа, казалось, не очень много разговаривала, за исключением того, что две женщины перешептывались, и только отблески сигар показывали, где в тени сидели мужчины. Они молчали, ожидая, когда их развлечут.


Сад перед ними круто спускался к открытому ручью. Молодые люди расположились немного позади них и были слишком опытны, чтобы вмешиваться. Правила дяди Тонкера были тверды, как сама жизнь: если ты все испортил, как только тебя потопили.


Мужчине с раздавленным лицом оставалось только наотрез отказаться расставаться с трофеями, и с этим ничего нельзя было поделать. Единственный разумный план кампании состоял в том, чтобы выждать время и незаметно завладеть ими, когда он был занят другими делами. В данный момент это выглядело непросто.


Уэсти сел на стену, чтобы подождать, и помог Мэри опуститься рядом с ним. Она продемонстрировала качество, которое Джордж так сенсационно утратил ранее в тот же день. Ей не нужно было ничего объяснять. Уэсти принял чудо и больше не беспокоился об этом.


Тем временем в лодочном домике нарастала активность. Августы, которые окунали услужливых русалок в реку и были разочарованы тем, что последовали тому же курсу с сердитой девушкой, которая их не знала, начали дурачиться с несколькими цветными ракетами. Мэри внимательно наблюдала за ними.


“Когда появится красный, Джордж должен открыть шлюзы”, - заметила она, предлагая Уэсти половинку плитки орехового шоколада, которую достала из кармана.


Он с благодарностью принял подарок. “Кто такой Джордж?” спросил он с уколом ревности.


“Ты знаешь, та, которая не может перестать говорить. Глупая. Он ходит с тобой в школу, не так ли?”


“Он не в том состоянии, чтобы открывать шлюз”. Уэсти был полон презрения. “Кто это починил?”


“Одна из этих торговок рыбой. Я случайно услышала их разговор. Джордж спустился на болото с той большой девочкой, которая хихикает. Они ждут красную ракету там, внизу, возле лагеря индейцев ”.


Уэсти пожал плечами. Теперь ему нужно было подумать о масках. Если Джордж захочет захватить шлюзы в одиночку, его ничто не остановит.


К этому времени Августы были на балконе. По крайней мере, двое из них были на балконе, а остальные трое пытались подняться наверх, не используя лестницу.


“Ты покупаешь лошадь”. Пронзительные нотки настоящего комика в стиле северного кантри эхом разнеслись по залитому лунным светом саду, на сцене дяди Уильяма послышалось слабое движение, и одна из сигар погасла.


“Мне купить лошадь?”


“Да, ты покупаешь лошадь”.


“Зачем мне покупать лошадь?”


“Потому что ты хочешь участвовать в скачках”.


“Я не хочу участвовать в скачках”.


“Да, ты хочешь”.


“Нет, я не хочу”.


“Да, ты хочешь”.


“Почему я должен хотеть участвовать в скачках на лошади?”


“Потому что лошадь победит”.


“Откуда мне знать, что лошадь выиграет?”


“Потому что я говорю, что так и будет”.


“О, вы говорите, что лошадь выиграет?”


“Да, я говорю, что лошадь победит”.


На платформе перед Уэсти воцарилась неестественная тишина. Он осознал это, несмотря на неотразимое качество повторяющейся бессмыслицы на балконе, в которой была своя магия, необъяснимая и древняя.


“Почему я должен хотеть, чтобы лошадь выиграла?”


“Потому что ты получишь много денег”.


“О, я получу много денег?”


“Да, ты получишь много денег, потому что ты заплатил за лошадь”.


“Чем я заплатила за лошадь?”


“Это секрет”.


“О, я заплатила за лошадь секретом, не так ли?”


Пронзительные, ослиные голоса эхом разнеслись по саду, и один из репортеров криминальной хроники, который лежал на траве, повернулся, чтобы поговорить с коллегой рядом с ним.


“Боже мой, ты это слышишь? Они все здесь. Берт, Хэйр, Смит и Генаппе из всех людей неожиданно прибыли домой. Это положило конец этой маленькой сделке. Это чистое убийство. Они выкладываются на полную катушку. Кто их подговорил на это?”


В то же время на другой стороне лужайки Гилберт Уиппет склонился над Тонкером, который счастливо сидел в темноте.


“Ты идешь на неоправданный риск, старина”, - пробормотал он. “Они доберутся до тебя за это”.


“Оно того стоило”, - сказал Тонкер и усмехнулся в свой бокал.


Тем временем старый Фанни Генаппе, стоявший рядом с Минни, положил руку ей на плечо.


“Ты когда-нибудь слышала о человеке по имени Бен-Сабах, моя дорогая?”


“Бен, который? Нет, Фанни, я не видел. Он здесь? Спросить Тонкера?”


“Нет, нет, это была просто праздная мысль. Я не думаю, что мы будем его беспокоить. Очень забавные эти парни, не правда ли? Они выглядят так абсурдно. И их скороговорка информативна”.


Перебранка продолжалась неумолимо, высоко, гнусаво и идиотски.


“Как зовут лошадь?”


“Этого коня зовут Понтисбрайт”.


Кто-то отодвинул стул на бетонной платформе рядом с Уэсти и произнес слово, которое, как надеялся этот молодой человек, прошло мимо головы Мэри. Августы приближались к кульминации, крича и притворяясь, что падают с балкона. Позади них взлетела красная ракета, и Мэри подпрыгнула.


“Видишь это?”


Уэсти кивнул в темноте. “Я наблюдаю”.


“Лошадь зовут Понтисбрайт, и я заплатил за нее секретом!” - проревел Август.


“Да, вы заплатили за это секретом, и лошадь будет бегать на моем ипподроме”.


“О, лошадь будет бегать на вашем ипподроме?”


“Да, лошадь будет бегать на моем ипподроме”.


“Почему лошадь должна бегать на вашем ипподроме?”


“Потому что”, - закричали все Августы хором, как раз в тот момент, когда по реке пробежала рябь и мост, который они отвязали, начал двигаться, “потому что в нем есть изгиб!”


В следующие пять минут произошло всякое. Внизу, на болотистых лугах, раскрепощенный Джордж Мередит, с которого, как плащ, спала всякая застенчивость, открыл шлюзы настолько, насколько это было возможно. Когда скопившаяся вода начала набирать обороты, темный комок вырвался из ирисов выше по течению и начал быстро перемещаться по саду.


В то же время мост, на котором каталась лодка, быстро сдвинулся с места, и двое Августов на нем отбросили свои глюбалубали в сторону и проворно спрыгнули на берег в последний возможный момент, так что почти все на лужайке вскочили на ноги, и большинство людей инстинктивно шагнули к краю реки.


Тем временем на платформе дяди Уильяма, рядом с Уэсти и Мэри, по-видимому, происходил какой-то кризис. Сердитый ропот смешался с яростным движением, и эсэсовец схватил безвольную стопку масок как раз перед тем, как стол перевернулся. Он спрыгнул в сад до того, как тело прошло мимо, и смотрел в сторону реки, когда оно появилось.


Восково-белое лицо, невидяще смотрящее на звезды, проплыло по всей длине лужайки, миновало лодочный сарай и миновало толпу. Кто-то закричал, и по всей линии прокатилась шипящая рябь.


Человек из СС действовал быстро. Даже Уэсти, который стоял на стене, пытаясь разглядеть, что, черт возьми, происходит, не видел, что произошло. Смит бросил маски одну за другой в ручей. Кто-то упал в одну сторону, кто-то в другую, но все они плыли по течению, так что в течение нескольких секунд еще одно слепое белое лицо промелькнуло на темной дорожке рядом с лужайкой, за ним последовал еще один и еще, потом двое вместе, потом еще один.


“Маски!” “Только маски!” “Маски!”


Крики разнеслись по всему саду, и смех, по большей части шокированный, но в то же время с облегчением, разразился повсюду, когда толпа отступила и снова воцарилось веселье.


Только у Аманды, которая стояла рядом со своим мужем в шепчущем саду, перехватило дыхание.


“Альберт, прошло семь. Их всего шесть. Быстро приведи Люка. Спускайся к болоту”.


OceanofPDF.com


## Глава 17


МИСТЕР КЭМПИОН ПРИЛАГАЕТ ВСЕ УСИЛИЯ


МИСТЕР КЭМПИОН очень тихо закрыл ящик письменного стола мисс Пинкертон, хотя и знал, что в доме он один, и, отодвинув стул, на котором сидел, пересек комнату и выключил свет. Затем он отдернул тяжелые шторы и ушел тем же путем, каким пришел, то есть, как и накануне, через окно.


Дом без задней стенки возвышался суровый и безмолвный позади него, и он направился размашистыми шагами по длинному склону, спускающемуся к реке. Слева от него сияющее пятно, которое было Манящей Леди, сияло, как ярмарочная площадь в ночи. До рассвета оставалось еще несколько часов, и, судя по слабому реву, доносившемуся до него легким ветром, после периода относительного затишья участники заседания вновь пробудились.


Небольшая группа людей ожидала мистера Кэмпиона под деревом у реки. Там были Люк, Саут, и Аманда, и Старый Гарри, который вел их. Он сидел в стороне на бревне, очень серьезный в своем воскресно-похоронном костюме, но с хитрыми глазами, настороженный в лунном свете.


“Сомневаюсь, что вам не повезло, сэр”. Тон суперинтенданта было трудно определить, но мистер Кэмпион почувствовал, что на этот раз он на самом деле не ухмыляется.


“Это было безнадежно”, - сказал Люк. “Это было уничтожено”.


“Подождите”. Мистер Кэмпион быстро заговорил, поравнявшись с ними. “Я надеюсь, что это было не то самое дерево, на котором ее нашли, суперинтендант? Я не хочу уничтожать никаких следов ”.


“Все в порядке, сэр. Вон то дерево, на котором Буллер говорит, что видел ее и подумал, что она спит. Некоторым людям следовало бы сделать рентген головы, но мы не можем сейчас вдаваться в подробности. Там стоит пустая бутылка из-под джина, но мы не видим велосипеда. Я не сомневаюсь, что она спрятала его, потому что не хотела, чтобы ее заметили, и, по моему мнению, она, вероятно, выкатила его в реку. В таком случае он мог улететь. В это время года весь ручей забит мусором. Никогда не знаешь, возможно, она подтолкнула его к чему-то, что выглядело так, как будто это удержит его на плаву и не испортит. Люди совершают подобные безумные поступки, когда думают о самоубийстве. Что ж, посмотрим. Вы вернулись с пустыми руками, сэр, не так ли? Я боялся, что вы можете.”


“Я не знаю”. Мистер Кэмпион прислонился к дереву, которое было не тем, под которым старина Гарри видел тело мисс Пинкертон на рассвете, и пошарил в кармане. “Я не нашел настоящей записки, которую, как я уже говорил вам, заметил вчера на каминной полке под запиской, адресованной мистеру Смиту. Эта записка была для эсквайра Р. Робинсона, и я даю вам свое торжественное слово, что в то время я понятия не имел, кто этот человек, и что все это дело вылетело у меня из головы как несущественное, пока мы все не встали в индейском лагере полчаса назад и не посмотрели на тело, которое мы только что вытащили из ручья. Затем, как вы знаете, я вспомнил об этом и спросил вас, суперинтендант, слышали ли вы когда-нибудь о нем.”


“И мой ответ поверг всех нас в шок, присущий нашим натурам”, - перебил Саут. Он просиял. “Откуда вам было знать, что наш местный коронер не был врачом?" Только не говорите мне, что вы нашли письмо, сэр?”


“Нет”. Голос мистера Кэмпиона по-прежнему звучал многообещающе. “Записка отправлена, и я не думаю, что кого-то из нас это может сильно удивить. Но я кое-что нашел. Я не знаю, что вы все собираетесь с этим делать, и я не знаю, будет ли это считаться приемлемым в качестве доказательства, но вот оно. Я взял этот лист из ящика ее машинописного стола ”.


Он достал из нагрудного кармана тонкую бумажку и протянул ее им.


“Возможно, мне следует сначала сообщить вам, ” сказал он, “ что сегодня вечером сразу после ужина зашел Лагг и сообщил мне, что ему наконец удалось разыскать аптекаря в Хэдли, который регулярно снабжал мисс Пинкертон дормиталом по рецепту лондонского врача. Она не употребляла алкоголь обычным способом, поэтому, по-видимому, чувствовала, что это вполне безопасно ”.


Люк достал фонарик, и оба мужчины склонились над письмом, их лица были скрыты в тени.


“Боже мой, ” сказал Люк, “ что ты знаешь? Углерод!” Он начал читать вслух своим официальным голосом, невыразительным и с плохими акцентами.


“Р. Робинсону, Эсквайру, коронеру,


Кеписейк, 23 июня.


Дорогой сэр,


Я пишу, чтобы сообщить вам, что я решил свести счеты с жизнью. Я делаю это по собственной воле и в данный момент руководствуюсь здравым смыслом. Вчера днем со мной произошел очень ужасный опыт, и я думаю, что шок от этого повредил мой разум. Сам того не желая, я лишил жизни ближнего человека, и я вижу, что меня разоблачат и даже повесят, если они все еще будут так поступать с женщиной, и что ничто из того, что я смогу сказать, не принесет ни малейшей пользы в моем спасении, поэтому я предпочитаю идти своим путем. Человек, которого я, должно быть, убил, был человеком, которого миссис назвала Малышом Думом. Кассандс у Манящей леди. Я узнал его, как только увидел его тело, но потерял голову и притворился, что принял его за бродягу. Несчастный случай произошел в четверг на прошлой неделе. Днем я спустился к Манящей леди и, никого не обнаружив поблизости, зашел в убогую комнату больного старика, который там задержался. Он был совершенно неспособен разговаривать со мной и с таким же успехом мог быть мертв. Я потратила некоторое время на уборку его комнаты, во время которой случайно опрокинула несколько его снотворных таблеток. Не желая оставлять его без чего-либо, я положила в его коробку несколько своих, которые всегда ношу в сумке, и в этот момент подняла глаза и увидела человека по имени Литтл Дум, который смотрел на меня через окно. Не желая разговаривать с мужчиной, я поспешила из комнаты, через гардеробную и из дома. Но когда я добралась до изгороди в лугах, я обнаружила, что он догнал меня и разговаривал со мной в очень неприятной манере. Я поспешила перелезть через перелаз, но препятствие позволило ему догнать меня, и он фактически положил на меня руку. Я схватила что-то с земли и ударила его этим в порядке самозащиты. Затем я бросилась дальше и была рада обнаружить, что он не последовал за мной. Но неделю спустя, когда мне снова довелось пересекать луга, я был вынужден наблюдать самое отвратительное зрелище. С тех пор я не спал. Не думаю, что когда-нибудь снова усну. Я не знаю, что скажет мой работодатель, когда услышит это. Поэтому, пожалуйста, будьте сдержанны”.


Его голос резко оборвался, и на берегу ручья воцарилась долгая тишина. Люк держал луч фонарика на бумаге, и когда Аманда подошла ближе, он приподнял лист, чтобы она могла видеть.


“Разумеется, без подписи”, - сказал он наконец.


“Как такое могло быть?” Совершенно новое качество в голосе суперинтенданта Саута произвело впечатление на всех. Он был серьезен. Тревожный оттенок шутливых намеков исчез из его личности. “Тебе не может быть дано все”, - сказал он добродетельно. “Иногда мы должны действовать головой, а иногда мы должны быть благодарны. Что ж, не могу сказать, что я удивлен. Это было у меня в голове весь вчерашний день, когда мы раскрыли преступление. ‘Это могло быть совершенно непреднамеренно", - сказал я себе прошлой ночью перед сном. ‘Совершенно непреднамеренно’ — мужчина с таким тонким черепом ”.


Безмятежная бесстыдность этого заявления внесла обыденную и узнаваемую нотку в магию полумрака летней ночи. Люк открыл рот, чтобы заговорить, но передумал, и мистер Кэмпион поднялся со своего места под деревом.


“Конечно, точная копия предполагает достоверность, ” неуверенно сказал он, - но я не знаю, примет ли коронер ...”


“Послушайте, сэр”. Старый суперинтендант не постеснялся прервать его. “Вы уважаемый свидетель. У нас есть ваши доказательства того, что вы видели записку, адресованную мистеру Робинсону, в кабинете покойного вчера днем. В то время вы не знали, что мистер Робинсон был местным коронером. Это один момент. Тогда у нас есть ваши доказательства того, что после обнаружения тела бедной леди и после объяснения нам, что вы собирались сделать, вы вернулись в офис и не смогли найти указанную записку. Но вы действительно нашли этот экземпляр здесь. Леди была секретарем и привыкла, как и мы в полиции, снимать копию с каждого письма, которое она когда-либо писала. У нее это было автоматически, так что нет ничего необычного в том, что в момент стресса привычка взяла свое. Это наш случай, и он очень, очень сильный ”.


Мистер Кэмпион встал, высокая и таинственная фигура в полутьме.


“Но если коронер—” - начал он.


“Коронер признает правду, сэр, как и присяжные”. Саут говорил с возвышенной уверенностью человека, который знал каждую заинтересованную личность в течение очень долгого времени. “Для этого они и существуют. Их работа заключается в том, чтобы урегулировать вопрос, как только факты будут перед ними, а не создавать проблемы. Я не говорю, что вся работа выполнена — это не так. Нужно ответить на два или три вопроса, и нам придется поискать точную копию письма и опросить всех, кто мог иметь к нему доступ, но правда вышла наружу. Теперь мы знаем, где мы находимся. Полчаса назад у нас на руках были два необъяснимых трупа, и это тоже было очень неловко для многих людей, которых вообще не должно было смущать, включая главного констебля. Теперь у нас есть совершенно разумное объяснение. Это печальное дело, но все мы знаем, что, когда женщина напугана, она иногда наносит удар. У Охмана был феноменально тонкий череп. Что касается реакции леди, когда она увидела тело и поняла, что убила маленького негодяя, что ж, я видел это сам, и мой сержант, и доктор тоже, так что в этом вообще нет никаких сомнений ”. Он фыркнул. “На самом деле мне не следовало бы говорить, что это удовлетворительно, ” сказал он, “ но от этого никуда не деться, вот подходящее слово для этого. Когда она узнала, что натворила, она покончила с собой, оставив записку совершенно надлежащим образом ”.


Люк издал звук, который любой другой мужчина в любом менее ответственном положении мог бы принять за хихиканье.


“Что она вообще делала в комнате мистера Уильяма, Супер?” поинтересовался он.


“Вмешиваешься”, - спокойно сказал Саут. “Это бросается в глаза на милю. И если я могу высказать свое мнение — я старше вас, шеф, даже если я старый деревенский полицейский, — я не думаю, что это тема, в которую нам следует углубляться. В конце концов, старый джентльмен мертв и достойно похоронен, и на самом деле не раньше своего времени. Так что обсуждение его ни к чему хорошему не приведет. Теперь, если вы не возражаете, я поднимусь в этот дом и одолжу телефон. Это срочно, и я не думаю, что кто-то собирается тащить меня за это по углям. Я прикажу своим людям выйти прямо к индейскому лагерю, приблизившись к нему с главной дороги Влюбленных, чтобы им вообще не нужно было идти к Манящей Леди. В данный момент этот дом не имеет отношения к делу. Я так понимаю, вы будете ждать меня у тела, Буллер? Вы понадобитесь завтра, и вы тоже, мистер Кэмпион. Вот как вы на это смотрите, старший инспектор?”


Люк колебался. “Это ваше поместье, суперинтендант”, - сказал он наконец. “А как насчет бутылки джина?”


“Я сама позабочусь обо всех экспонатах. На это вы можете положиться. Сомневаюсь, что этот экспонат очень материален, потому что бедная леди, вероятно, приняла достаточно снотворного, чтобы умереть без него. Но я знаю свой долг. Эта бумага - важный предмет.”


Он протянул руку, и лондонец передал фотографию. Все они стояли и смотрели, как Саут аккуратно сложил ее и положил в бумажник, который он застегнул на внутренней стороне жилета над сердцем.


“Ну вот”, - сказал он с удовлетворением. “Теперь единственный неловкий вопрос, который может возникнуть, - это кто бросил тело в воду. Ответ совершенно очевиден, но мы не будем его доказывать”.


“Когда мистер Кэмпион увидел записку коронеру вчера днем, она была под запиской, адресованной мистеру С. С. Смиту”, - сказал Люк, наблюдая за ним.


“Это верно”, - безмятежно согласился Саут. “И это так и не было доставлено. Мы можем размышлять об этом, шеф, с этого момента и до Рождества, но это ни к чему нас не приведет. Про себя мы можем подумать, что если бы джентльмен готовился объехать вокруг поместья толпу потенциальных покупателей, он вряд ли захотел бы, чтобы тело самоубийцы, разбросанное повсюду, портило вид. Мы могли бы подумать про себя, что в своем испуге, прочитав ее записку самому себе, он порвал бы и ту, и другую, адресованную коронеру, и сбросил бы тело с глаз долой в реку. Но мы не знаем и никогда не узнаем наверняка. Так получилось, что это не имеет значения. К счастью, мы узнали правду. Здесь, в сельской местности, есть одна вещь, которую мы никогда не упускаем из виду. Виновный должен быть наказан, но остальные из нас должны жить вместе до конца наших дней. Я просто проскользну к телефону. Буллер. Он вгляделся в тень. “Благослови парня, он исчез. Не волнуйся, он не уйдет далеко”.


Когда его пухлая фигура стала не более чем далекой точкой в лунном свете, Люк повернулся к своим друзьям.


“Что ты об этом знаешь?” - требовательно спросил он.


“Правда - это такая обнаженная леди”, - мягко произнес мистер Кэмпион. “Очевидно, в благоустроенных деревенских семьях никто не настолько неделикатен, чтобы пялиться на нее всю сразу”.


“Все это очень хорошо”, - возразил Люк, когда они двинулись вдоль берега к огням далекого лодочного домика. “Я понимаю точку зрения Саута, но я не могу оставить это так. Что я должен знать, так это то, почему мисс Пинкертон отравила старого джентльмена. Она, должно быть, знала особенности дормиталя. Она сама принимала алкоголь вместе с ним, когда собиралась умереть ”.


“О да, она знала, что делала”. Легкий голос мистера Кэмпиона был серьезен. “Я не знаю, оценила ли она всю чудовищность поступка”.


“Либо она хотела, чтобы он умер, либо нет”, - настаивал Люк.


“Она сделала, но не посчитала это”, - вставила Аманда, напугав их обоих. “Не как убийство”.


Мистер Кэмпион на мгновение замолчал. Он вспоминал разговор, который состоялся у него на церковном дворе, и снова представил себе энергичную, деловитую женщину, срезающую засохшие розы с венка.


“Это классический случай”, - заметил он. “Когда мисс Пинкертон отправилась в тот день, у нее не было намерения кого-либо убивать. По всем правилам это должно было сойти ей с рук”.


Люк хмыкнул. “Вы думаете, она внезапно заметила, что собственные снотворные таблетки мистера Уильяма похожи на дормитал в ее сумке, и подменила их под влиянием момента? Я поверю в это, когда узнаю почему”.


Мистер Кэмпион колебался. “Мне кажется, это было очевидно в течение некоторого времени”, - отважился он наконец. “Но я этого не заметил. Видите ли, Смит поощрял мисс Пинкертон помогать Минни с ее секретарской работой, не так ли? Это было потому, что он хотел выяснить, почему Минни не хочет продавать свой дом. Манящая леди была жизненно важна для его плана превратить поместье Понтисбрайт-Парк в ипподром, который он предлагал продать похитителям тел, как только оно будет основано. Минни не стала бы продавать заведение, потому что ей это было не нужно. Уильяма спас ее от неприятностей, в которые она попала, приняв предложение Тонкера, и если бы только Уильям дожил до ноября, в Подарок его настоящем не было бы никакого серьезного подвоха. Мисс Пинкертон знала об этом все. Она делала всю работу с обеих сторон. Она была сверхэффективным человеком, который, должно быть, остро страдал от невыносимой обстановки там, внизу, когда Минни меняла свое мнение о продаже каждые две минуты ”. Он сделал паузу и коснулся руки Люка. “В тот день мисс Пинкертон бродила по комнате Уильяма и, должно быть, увидела, что он лежит там с видом бесполезного, неизлечимого и отвратительного старого зануды, который все портит. В то же время она увидела очень простой способ избавиться от него. Она воспользовалась им. Держу пари, что она обманывала себя, думая, что проявляет милосердие ”.


“А еще”, - откровенно сказала Аманда. “Она почти могла обвинить дядю Уильяма в том, что он сделал dormital ядовитым. Я имею в виду, если бы он не принимал алкоголь вместе с этим — а Пинки в любом случае не одобряла, когда злые старики употребляли алкоголь, — это причинило бы ему не больше вреда, чем ей, а она принимала его регулярно ”.


“Верно!” Люк коротко и невесело рассмеялся. “Я знаю этот менталитет, и я узнаю тип людей, которые верят, что бизнес богатого человека священен. Чем богаче человек, тем святее его дела. Я полагаю, мисс Пинкертон просто думала о Смите как о человеке, работающем на Дженаппе и, следовательно, чрезвычайно важном. Ты совершенно права, Кэмпион, ей бы это сошло с рук, если бы Малыш Дум не заглянул в окно. Интересно, как много он увидел?”


“Не очень”, - пробормотал мистер Кэмпион. “Я не думаю, что мисс Пинкертон тоже так думала. Но когда он бросился к подъездной дорожке в попытке подрезать ее и поравнялся с ней у крыльца, она почувствовала себя виноватой и поэтому запаниковала. Когда он прикоснулся к ней, она ударила его первым попавшимся под руку оружием. К сожалению, это был лемех плуга, а у него был не тот череп, чтобы противостоять ему. Я не думаю, что она думала, что он видел ее с дормиталом.”


“А ты нет?” Люк повернулся к нему. Они подошли к месту, где тропинка разделялась. Одна рука вела вниз, в сад Манящей леди, а другая извивалась по направлению к единственному дощатому пешеходному мостику, который вел к возвышенности и индейскому лагерю. “Почему бы и нет?”


“Ясная и прозрачная мысль”, - скромно сказал мистер Кэмпион. “Если бы Крошка Дум упомянул о лекарствах, когда догнал ее, она бы бросилась назад, чтобы восстановить положение, прежде чем был причинен вред. Она не сделала ничего подобного. Почему? Потому что, когда он внезапно появился рядом с ней на мосту, я думаю, он начал говорить о чем-то другом, о чем она сочла дерзостью ”.


“О". Что это было?”


“Честно говоря, я не знаю”. В голосе Кэмпиона звучало сожаление. “Но, тщательно изучив парня и его методы, я должен предположить, что он спросил ее, почему застал ее за вытиранием пыли в комнате больного, когда она работала за десять шиллингов в час, или сколько там это было, чисто секретарскими обязанностями. Она пренебрежительно отнеслась к нему, и он схватил ее, и это произошло ”.


“Ужасно”, - сказала Аманда с дрожью. “Я возвращаюсь в сад; встретимся там, Альберт”.


Она исчезла в тени, а Люк и Кэмпион продолжили путь к дощатому мосту, где на мгновение остановились, глядя вниз, на залитую лунным светом воду. Лагг и Джордж Мередит были в лагере с телом, и они почти не сомневались, что к этому времени старина Гарри присоединился бы к ним.


Из лодочного домика доносились звуки музыки.


“Женщина не могла видеть, как пал Литтл Дум”, - сказал Люк через некоторое время. “Должно быть, она просто ударила и убежала. Затем, когда она больше ничего об этом не услышала, она выбросила весь инцидент из головы, как это делают люди. Неудивительно, что вид тела неделю спустя довел ее до крайности. Торговля ромом. Такая простая и заурядная. Это могло случиться с кем угодно ”.


“Никто”, - мягко запротестовал мистер Кэмпион. “Только чрезвычайно отвратительная женщина могла стереть дядю Уильяма с лица земли”. Он сделал паузу. “Если я вам не понадоблюсь в индейском лагере, я, пожалуй, вернусь на вечеринку”.


Люк взглянул в сторону лодочного домика. “Ты иди”, - сказал он. “Я последую за тобой. Насколько я могу судить, с этого момента я буду только позорить местных парней. Приглядывай за Черносливом, ладно?”


Это был первый раз, когда мистер Кэмпион услышал, как он назвал ее по имени, и он постарался не обидеться на это. Его раздражала собственная реакция, а когда он взял себя в руки, то обнаружил, что Люк говорил о девушке.


“Прюн была создана для того, чтобы быть сногсшибательной женой для мужчины с поместьем”, - неожиданно сказал он. “Мой, возможно, не совсем такой, как предполагалось изначально, но он во многом такой же, как и другие в essentials. Не позволяйте нам беспокоить вас, мой дорогой друг. Все в порядке. Вы увидите. Мы будем ходить по разным местам, Прюн и я ”.


Мистер Кэмпион моргнул. Перед ним открылась перспектива на долгие годы, в течение которых гений Люка, подкрепленный влиянием Прюн, вознес замечательную пару к высотам, о которых еще никто не догадывался.


“Я . . . . . . Боже милостивый, да! Я верю, что ты сделаешь это!” - воскликнул он.


Улыбка Люка сверкнула в полумраке.


“Мы оба спокойны и уверены в себе”, - великолепно сказал он. “Какая замечательная девушка, Кэмпион! Серьезно, ты когда-нибудь видел кого-нибудь похожего на нее? Кого-нибудь за всю свою жизнь?”


Мистер Кэмпион вернулся к Манящей леди.


Когда он появился на лужайке, толпа поредела, но внутреннее ядро гуляк осталось, и происходящее приобрело новую интимность.


Тонкер и Минни с сонными Уэсти и Аннабель сидели на диване, который вынесли из гостиной, слушая Лили Рики, нового шведского соловья, поющего прекрасную песню Сидни Картер на фоне светлеющего неба.


Тонкер смягчился и надел расшитый бисером жилет, чтобы порадовать Эмму, но на нем все еще был его красивый блейзер, а к лацкану был приколот букет Минни, который в холодном свете выглядел как мочалка.


Когда мистер Кэмпион подошел, он успел увидеть, как тот рассеянно выставил ногу, чтобы подставить подножку пробегавшей мимо августейшей особе, но голос его был печален до неуверенности.


“Юность сердца и утренняя роса,


Ты просыпаешься, а они бросили тебя без всякого предупреждения ”.


Он мягко процитировал стихи. “О, Минни, как трагично. Как ужасно, Минни!”


Ее фыркающий смех тихим эхом отозвался в тени.


“Не унывай”, - сказала она, извиняющимся тоном протягивая руку мужчине, который споткнулся. “Этого еще не произошло. Давай, Тонкер, мы должны приготовить этим людям завтрак”.


Наконец мистер Кэмпион оставил машину Лаггу, и они с Амандой пошли домой пешком на рассвете. Долгое время она молчала, но когда они остались совершенно одни, она остановилась, чтобы посмотреть на него.


“Я полагаю, все будет в порядке?” - спросила она.


“Все в порядке?” Его взгляд был острым. Она была слишком умна; он замечал это раньше. “Что вы заметили?”


“Только то, - спокойно сказала Аманда, - что мисс Пинкертон написала ”осуждение“ точно так же, как вы”.


Мистер Кэмпион долго молчал. Наконец он ссутулил плечи. “Какое ужасно странное совпадение, немного чересчур умное”, - тихо сказал он. “Будьте любезны, заткнитесь об этом — если, конечно, вы не хотите прийти и ухмыляться мне за решеткой. Что еще можно было сделать? Предсмертную записку нужно было найти. Каким другим способом истина могла стать настолько очевидной для Саута? Как и у всех хороших чиновников, у него должен был быть клочок бумаги, чтобы убедить его ”.


“О, вполне”, - Аманда была приветлива. “Как вы думаете, копия была очень похожа на точную копию?”


“Боже мой, я надеюсь на это!” Голос мистера Кэмпиона звучал одновременно с достоинством и обидой. “Я искренне уверен, что это почти точно. Я могу быть неэтичным, но я не преступник. Единственный человек, который мог бы нам сказать, был бы сотрудник СС, и то только в том случае, если бы он прочитал письмо коронеру до того, как тот его уничтожил. Возможно, он этого не сделал. В любом случае, я не думаю, что он даст много комментариев ”.


“Нет”. Задумчиво проговорила Аманда. “У Сиднея Саймона Смита сейчас свои проблемы, с тех пор как Фанни его раскусила”.


К тому времени, как они добрались до Мельницы, они говорили о других вещах.


“Я зашла взглянуть на Руперта перед уходом”, - заметила Аманда, - “и я говорю тебе, Альберт, я думаю, что у нас должны быть близнецы”.


“Вот это мысль”, - сказал мистер Кэмпион.


КОНЕЦ