# Потопить "Бельграно"

Майк Росситер

Майк Росситер

ПОТОПИТЬ "БЕЛЬГРАНО"


Примечание автора


В годы, последовавшие за войной с Аргентиной в 1982 году из-за суверенитета Фолклендских островов, я брал интервью у Джона Нотта, государственного секретаря по обороне (обычно известного как министр обороны) в то время, сэра Генри Лича, первого морского лорда, адмирала Сэнди Вудворда, командующего оперативной группой авианосцев, и нескольких других, которые служили на кораблях или входили в состав сухопутных сил. Я также прочитал многие книги, как биографические, так и репортажные, которые были написаны о войне с Аргентиной. Однако лишь сравнительно недавно я в полной мере оценил важность HMS "Завоеватель" и другие атомные подводные лодки, принимавшие участие в конфликте. Я также пришел к убеждению, что потопление аргентинского крейсера "Генерал Бельграно" было ключевым событием в войне, и что этому инциденту никогда не уделялось того внимания, которого он заслуживал.


Это осознание пришло ко мне во время обсуждения, которое я проводил в почти безлюдном здании в Уайтхолле темным зимним днем вскоре после Рождества несколько лет назад. Я планировал снять телевизионный сериал об истории Королевского флота под названием "Война на море", и я разговаривал с контр-адмиралом Тимом Макклементом о возможности того, чтобы съемочная группа проводила время на борту различных военных кораблей во время серии учений под названием "Война в четверг’. По ходу нашей встречи мы начали обсуждать войну на Фолклендских островах, и контр-адмирал Макклемент рассказал мне о своем опыте в качестве первого офицера на HMS Conqueror , подводной лодке, потопившей "Бельграно". Я быстро забыл о цели своего визита, поскольку выслушал совершенно новый и личный взгляд на войну военно-морского флота в Южной Атлантике.


Однако наши дискуссии не ограничились Фолклендскими островами. В течение нескольких часов я узнавал о действиях британских атомных подводных лодок до и после войны с Аргентиной. На протяжении многих лет холодной войны, вплоть до 1989 года, когда военные действия подошли к концу, "Завоеватель" и другие атомные подводные лодки были вовлечены в длительный конфликт с подводными силами Советского Союза, выполняя миссии, которые часто были настолько деликатными и опасными, что их должен был санкционировать лично премьер-министр того времени. После этой встречи я остался заинтригован тем, что мне рассказали о HMS Conqueror в Южной Атлантике, возможностях атомных подводных лодок и требованиях, предъявляемых к офицерам и экипажам подводных лодок во время патрулирования. Я был полон решимости попытаться рассказать хотя бы некоторые из историй, которые услышал в тот день, хотя и понимал, что большинство из них были и останутся тайной.


Возможность сделать это представилась крайне неожиданно, когда я поговорил со своим редактором в Transworld Саймоном Торогудом о масштабах военно-морской истории и о том, какое влияние она оказала на современный военно-морской флот. Я случайно упомянул историю "Завоевателя", и он отреагировал с энтузиазмом. Мы оба знали, что двадцать пятая годовщина Фолклендской войны с издательской точки зрения практически наступила, но если бы книга могла быть написана вовремя, это был бы подходящий момент для ее публикации. Через несколько дней Саймон и "Трансуорлд" подтвердили свою заинтересованность, и я написал контр-адмиралу Макклементу, объяснив, что я хочу сделать, и попросив его о помощи. Остальное, дорогой читатель, уже история.


Исследовать книгу было нелегко. Ни один из документов, касающихся Фолклендской войны, до сих пор не передан в Национальный архив. Доступ к ним был предоставлен официальному историку Фолклендской войны профессору сэру Лоуренсу Фридману, а его выводы и интерпретация были опубликованы в двух томах его "истории". Естественно, я счел их бесценным источником, но фокус сэра Лоуренса Фридмана не обязательно совпадал с моим.


Моими основными источниками должны были быть интервью с бывшими членами экипажа "Завоевателя", хотя это и представляло некоторые трудности. Некоторые все еще злятся на то, что их действия подверглись такой критике, что привело к появлению стольких теорий заговора о том, когда и почему был отдан приказ потопить "Бельграно". В прошлом некоторые видели, как средства массовой информации искажали их взгляды, и теперь отказываются давать какие-либо интервью. Чтобы справиться с этим, я настоял на том, чтобы все интервью записывались на магнитофон и у каждого интервьюируемого была расшифровка записей.


Но были и другие трудности. Событиям уже двадцать пять лет, и обстоятельства чрезвычайно длительного патрулирования на подводной лодке, где люди сменяют вахты каждые шесть часов, неизбежно означают, что события перепутались, а память очень туманна. Мне был предоставлен доступ к некоторым личным заметкам и бумагам, но только очень поздно в соответствии с запросом Закона о свободе информации был представлен отчет о патрулировании подводной лодки. Только тогда я смог распутать то, что казалось несколькими очень запутанными противоречиями в личных описаниях событий.


Как оказалось, последним препятствием были традиции самой подводной службы вкупе со старыми привычками к секретности, вытекающими из скрытного характера операций подводных лодок во время холодной войны. Есть некоторые аспекты, о которых люди просто не желают говорить, и никакие уговоры этого не изменят.


В конце концов, однако, люди добровольно рассказывали о том, что они могли вспомнить и что, по их мнению, было безопасно рассказать. Я хотел бы поблагодарить Тима Макклемента, в частности, за его помощь, а также Дэйва Холла, Джонти Поуис, Грэма Либби, Билла Баддинга, Чарли Фоя, Колина Уэя и Джеффа Толла из Музея подводных лодок. Я также хотел бы поблагодарить лейтенант-коммандера Найджела Ферта и лейтенант-коммандера Марка Томпсона за организацию моего визита в Девонпорт и доступ к HMS Trenchant , современной подводной лодке класса "Трафальгар". Я также хотел бы выразить признательность за помощь архиву Имперского военного музея.


Через несколько лет после войны на Фолклендах Мартин Миддлбрук отправился в Аргентину, чтобы написать свою книгу "Борьба за Мальвинские острова" . Это был очень полезный источник, но я также хотел составить собственное суждение о поведении "генерала Бельграно" и его экипажа. Аргентина, конечно, была военной диктатурой во время Фолклендской войны, и аргентинский военно-морской флот сыграл важную роль во внутреннем угнетении страны. Я не уверен, какие архивы того периода будут доступны и когда.


Однако капитан "Бельграно", капитан Х. éктор Бонзо и Ассоциация "Амигос дель Крусеро генерал Бельграно" (Ассоциация выживших с "Бельграно") теперь полностью откровенны в своих приказах и своей миссии. Куда бы я ни пошел, меня встречали вежливо, а на мои вопросы отвечали вполне откровенно. Опять же, все интервью записывались на пленку и делались записи того времени. Я должен поблагодарить аргентинского военно-морского атташе é в Лондоне капитана Карлоса Кастро Мадеро и капитана Уллоа в Аргентине за их помощь, а также огромную помощь контр-адмирала Карлоса Барроса. Капитан Х é ктор Бонзо и коммандер Педро Луис Галази с "Бельграно" также были очень любезны и отзывчивы. Я также хотел бы поблагодарить Норберто Бернаскони, доктора Альберто Левена, Оскара Форнса, Хуана Хайнце, Рубена Отеро, Сантьяго Беллозо, Фернандо Миллана и Лукаса Окампо.


Также выражаем благодарность Пабло Тузону и Луз Марии Альгранти за их безупречную работу, как по переводу, так и по организации чрезвычайно напряженного графика.


Я должен также поблагодарить Саймона Торогуда из Transworld и моего агента Луиджи Бономи. От себя лично я также хотел бы поблагодарить мою жену Энн Кох и двух моих сыновей, Макса и Алекса, за их терпение, пока я пытался написать эту книгу.


Нападение "Завоевателя" на "Бельграно" имело основополагающее значение для исхода войны за Фолкленды, но этому факту и тому, что к нему привело, никогда не уделялось такого внимания, как другим событиям войны. Я надеюсь, что эта книга каким-то образом исправит это. Излишне говорить, что за любые ошибки в тексте несу исключительно я.


Майк Росситер


Февраль 2007


Пролог

НЕБОЛЬШАЯ МЕСТНАЯ ТРУДНОСТЬ


РАННИМ утром 29 марта 1982 года премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер находилась на аэродроме Нортхолт, старой военной базе королевских ВВС, которая в настоящее время используется для правительственных и VIP-рейсов и расположена в нескольких милях к западу от Лондона. Вместе с лордом Кэррингтоном, министром иностранных дел, она направлялась на встречу в Брюссель. Перед посадкой на борт самолета ВВС Великобритании VC10 у нее было время поговорить с министром иностранных дел о некоторых тревожных событиях, происходящих за тысячи миль отсюда, в Южной Атлантике. Группа аргентинских рабочих – было неясно, кто именно они были, – высадилась на острове Южная Джорджия, который принадлежал британскому владение осуществлялось с Фолклендских островов, расположенных еще в семистах милях к западу. Рабочие, как оказалось, пренебрегли полномочиями британского представителя на острове и подняли аргентинский флаг над своим лагерем. Казалось вероятным, что усилия по их устранению вызовут антагонизм аргентинской хунты – военного правительства, захватившего власть в 1976 году, – и были опасения, что инцидент может перерасти в серьезный международный спор. Маргарет Тэтчер хотела усилить военное присутствие Великобритании в этом районе и попросила свой офис на Даунинг-стрит связаться с государственным секретарем по обороне Джоном Ноттом по поводу отправки атомной подводной лодки в регион. Приняв это решение, она села на самолет, летящий в Брюссель. Она понятия не имела, что через три дня то, что происходило в Южной Атлантике, обернется для нее самым большим кризисом в ее жизни.


Устроившись в своем кресле, премьер-министр думала только о предстоящей встрече и растущих расходах на Общую сельскохозяйственную политику. Она была в разгаре серии ожесточенных переговоров с лидерами Франции и Германии о будущей структуре Европейского сообщества, и, в частности, об огромных суммах денег, которые выплачивались Великобританией для поддержки неэффективного европейского сельского хозяйства. Это была лишь одна из многих жизненно важных для британских интересов проблем, которые преследовали ее правительство с момента его избрания в 1979 году. Куда бы члены ее кабинета ни посмотрели, они сталкивались с серьезными, казалось бы, неразрешимыми трудностями.


Что касается экономики, то перспективы на 1982 год были мрачными. Правительство Тэтчер, избранное к власти в 1979 году под лозунгом "Лейбористы не работают", мало что сделало, чтобы обуздать ощущение упадка. Число безработных достигло трех миллионов человек; процентные ставки колебались в районе 16 процентов; в предыдущем году в национализированной сталелитейной промышленности была продолжительная забастовка, и теперь возникла угроза таковой со стороны шахтеров страны.


В 1981 году на улицах городов по всей Британии вспыхнули серьезные беспорядки, самые крупные и продолжительные из которых произошли в районе Токстет в Ливерпуле, а также в Саутхолле и Брикстоне в Лондоне; большинство комментаторов предсказывали, что в городских районах Британии наступит еще одно жестокое лето. Конфликт в Северной Ирландии приобрел новое ужасающее измерение, когда десять задержанных членов ИРА умерли во время голодовки, чтобы продолжить свои претензии на статус военнопленных.


При взгляде за границу пейзаж казался не менее угрожающим. Между Ираком и Ираном началась война, нарушившая поставки нефти и вызвавшая растущую нестабильность на Ближнем Востоке. Во время холодной войны – глобального конфликта между Соединенными Штатами, их европейскими союзниками и Советским Союзом – Запад потерпел ряд значительных поражений за короткий период пребывания Маргарет Тэтчер у власти. Самым очевидным и драматичным было советское вторжение в Афганистан в 1979 году, когда целая армия вошла маршем и захватила страну. Советский Союз также преуспел в создании портовых сооружений в Анголе и Мозамбике, а российские самолеты совершали дальние разведывательные полеты над Атлантикой и Индийским океаном.


Британия мало что могла поделать с войной в Персидском заливе, но ползучая советская экспансия по всему миру, сопровождавшаяся ростом и быстрой модернизацией советского военно-морского флота, вызывала глубокую озабоченность. Британия располагала средствами ядерного сдерживания в виде ракет "Поларис", установленных на атомных подводных лодках, которые нуждались в модернизации. Предпочтительным решением было заменить их новыми, более крупными подводными лодками, несущими ракеты "Трайдент", закупленные у Соединенных Штатов. Джон Нотт, министр обороны, был в разгаре переговоров с другими европейскими правительствами о приемлемости этого, а также отчаянно пытался найти деньги в оборонном бюджете для оплаты новых подводных лодок, ракет и боеголовок. Учитывая все эти опасения, как внутренние, так и международные, связанные с ролью Великобритании как крупной экономики, ядерной державы, члена НАТО и Европы и ближайшего союзника Соединенных Штатов, было понятно, что события на далеком, продуваемом всеми ветрами острове казались просто раздражающим отвлечением внимания.


В то холодное утро понедельника Джон Нотт ознакомился с той же информацией, что и Маргарет Тэтчер, и тоже подумал, что атомные подводные лодки следует отправить на юг, исключительно в качестве меры предосторожности. В то время у Британии на вооружении было всего семь атомных подводных лодок "Флот" или "охотник-убийца". Они были сильно доработаны. Они не только защищали ракетоносные подводные лодки "Поларис", но и работали в сотрудничестве с военно-морским флотом Соединенных Штатов, выполняя разведывательные миссии и выслеживая любую советскую подводную лодку, которая пыталась войти в восточную Атлантику. В 1982 году американские и британские подводные патрули столкнулись с кризисом. Русские недавно спустили на воду новый класс атомных подводных лодок, которые, казалось, были намного тише и их труднее обнаружить, чем их предшественницы. Запад терял свое преимущество в противолодочной войне. Теперь требовались усиленные разведывательные патрули и новая тактика.


Чтобы выполнить просьбу премьер-министра, военно-морской флот решил, что британская атомная подводная лодка, находящаяся в настоящее время в море и работающая с надводным флотом на учениях у Гибралтара, может быть оставлена для перехода в Южную Атлантику. HMS Spartan был должным образом проинструктирован прервать учения и направиться на юг, но Министерство обороны (МО) посчитало, что, возможно, другим также следует подготовиться к отправке.


Между Джоном Ноттом и старшими офицерами Королевского военно-морского флота не было особой любви, которые считали, что если нужно найти деньги для модернизации средств ядерного сдерживания, то они должны поступать из казначейства, а не из бюджета военно-морского флота; они слишком хорошо понимали, насколько ограничены их ресурсы в попытках удовлетворить не только требования их собственных политических хозяев, но и требования их американских союзников.


Вице-адмирала Питера Герберта, который командовал всеми британскими атомными подводными лодками, можно простить за то, что он счел эти новые приказы необоснованными. "Когда двенадцать торговцев металлоломом поднимают шум в Южной Джорджии, трудно поверить, что необходимо сорвать учения Spartan и отправить ее в Южную Атлантику", - написал он.


По его мнению, посылать "Спартанца" было достаточно плохо, но откуда было взяться остальным? ТМ Великолепный был послан со срочным заданием найти советскую подводную лодку; когда она обнаружила это возможно, контакт и ответственность за него может быть передан американской подводной лодки, и великолепный могут стать частью усилий, чтобы сдерживать любую агрессию из Аргентины. Что касается любых других, какой у них был выбор? HMS Conqueror был пришвартован у стенки в Фаслане, в настоящее время ему ничего не поручалось. Да, это выглядело как решение: "Завоеватель" – она могла уйти.


1

"ЗАПАСЫ ДЛЯ ВОЙНЫ"


ПЕРВЫЙ НАМЕК на то, что HMS Conqueror должен был приобрести всемирную известность, был встречен с абсолютным недоверием. Дождливым, холодным вечером 30 марта 1982 года "Завоеватель" был пришвартован у причала в Фаслейне, на восточной стороне озера Гар-Лох в Шотландии, где базировалась 3-я эскадрилья подводных лодок, входящая в состав британского флота атомных подводных лодок. Судно только что вернулось с учений ВМС США в Атлантическом центре подводных испытаний и оценки у острова Андрос на Багамах, и большая часть экипажа уже ушла в отпуск на пасхальные каникулы. Коммандер Дэвид Холл, главный инженер, был старшим офицером, оставшимся на подводной лодке. "Завоеватель" был запланирован на пятинедельный период технического обслуживания, когда инженеры подводной лодки совместно с береговым инженерным персоналом выполняли далеко идущую программу ремонта и инспекций. Больше всего на уме у Дэвида Холла были проблемы мобилизации оборудования и запасных частей, необходимых для проведения необходимых работ на ядерном реакторе подводной лодки, турбинах, насосах и редукторах. Именно в это время в порту подводникам "Тихой службы" самым убедительным образом напомнили, что они всего лишь острие большой и негибкой бюрократии, имеющей гораздо большее значение, чем простой военный корабль.


Когда Дэвид поднял телефонную трубку и услышал, как дежурный офицер Фаслейна сообщил ему, что HMS Conqueror получил приказ провести учения, известные как "Приготовиться к войне", его немедленным ответом было приказать ему ‘пойти и сделать что-нибудь очень болезненное. Мне предстояло выполнить большой объем работ по техническому обслуживанию ядерного оружия, и у меня не было времени на глупые и бессмысленные упражнения. И я предельно ясно дал понять, что они могут пойти и найти другую лодку.’


Однако дежурный офицер на другом конце линии настаивал и через тридцать минут поднялся на борт "Завоевателя", чтобы убедиться, что коммандер Холл получил сообщение. Приказы не были упражнением; они исходили от адмирала сэра Джона Филдхауза, главнокомандующего флотом, самого высокопоставленного адмирала военно-морского флота. "Завоеватель" поднимался в воздух из-за чрезвычайной ситуации. Первой мыслью Дэвида было, что в Северной Атлантике разразился кризис, что российская атомная подводная лодка прорвала оборону НАТО и что "Завоеватель" отправляется на ее поиски.


HMS Conqueror была атомной подводной лодкой, получившей название SSN, что расшифровывается как судно с подводным ядерным вооружением. Он не был вооружен ракетами с ядерными боеголовками, как ПЛАРБ или "Бомбардировщики", которые тихо прятались на глубине, готовые нанести ядерный удар возмездия по Советскому Союзу. Единственным ядерным элементом "Завоевателя" был ядерный реактор, вырабатывающий тепло, которое, в свою очередь, вырабатывало пар для приведения в действие его турбин и пропеллера. Задачей "Завоевателя" было находить и выслеживать военные корабли и подводные лодки, а в случае войны топить их, отсюда и название ‘охотник-убийца’.


В состоянии покоя на поверхности, пришвартованная у причала, или, как ее еще называют, "у стенки", матово-черная боевая рубка "Завоевателя" возвышалась на 30 футов над его изогнутой палубой, но, подобно айсбергу, огромная часть его корпуса, 265 футов в длину и 30 футов в диаметре, все еще была скрыта ниже ватерлинии. Почти на одном уровне с носовой палубой, на самом деле узкий проход шириной около 6 футов, и примерно на четверть длины судна позади носа находились два гидроплана, которые выступали наружу, как короткие, обрубленные крылья, с обеих сторон. Дальше за кормой от его кормы виднелся только еще один черный плавник, торчащий из воды, который был видимой частью крестообразного хвостового оперения, с вертикальным рулем ниже ватерлинии, еще двумя горизонтальными гидропланами и одним большим пропеллером, который вел судно по воде со скоростью почти 30 миль в час. У "Завоевателя" не было острого носа, чтобы рассекать волны, как у эсминца, или даже как у более старой подводной лодки, такой как подводная лодка времен Второй мировой войны. Его носовая часть изогнулась и исчезла в море, скрыв сонарные приемники, установленные на носу и бортах, и шесть торпедных аппаратов, направленных вперед. Даже находясь на поверхности, около 85% объема атомной подводной лодки остается скрытым под водой. После спуска на воду подводные лодки лишь неохотно признают существование жизни над волнами.


HMS Conqueror был самым современным воплощением типа военного корабля, который существовал на протяжении всего двадцатого века и всегда нес с собой атмосферу незаконности. Подводники считались отвратительной пиратской шайкой, сама природа судов, на которых они плавали, заключалась в том, что они были незаметны и действовали исподтишка, грабя честное, беззащитное торговое судоходство. Они оказались очень эффективным оружием в Первой мировой войне, когда подводные лодки германского флота нанесли ущерб морской торговле Великобритании, их репутация была подтверждена успехом в потоплении ничего не подозревающих пассажирских и торговых судов. ", когда подводная лодка торпедировала лайнер, "Лузитания это было расценено как бессердечный и ненужный акт, который нанес ущерб отношениям Германии с нейтральными на тот момент Соединенными Штатами. Однако подводный флот Германии был больше, чем просто успешным торговым рейдером. Угроза, которую подводные лодки представляли для надводных военных кораблей, сильно давила на британское адмиралтейство, и их скрытое присутствие в Северном море удерживало флот метрополии королевских ВМС в порту в первые два года войны. Адмирал "Джеки" Фишер, великий модернизатор королевского флота и создатель огромных, тяжело вооруженных и бронированных дредноутов, пророчествовал, что подводные лодки произведут революцию в ведении войны на море, и страх, который подводные лодки внушали британским адмиралам, казалось, подтверждал его слова.


Постепенно военно-морские инженеры начали разрабатывать способы противодействия угрозе, которую представляли подводные лодки, и баланс преимуществ снова сместился в сторону надводных военных кораблей. Линкоры строились с броневой обшивкой вдоль бортов и большими выпуклостями по ватерлинии, которые должны были уменьшить повреждения, наносимые взрывающимися боеголовками торпед. Наука обнаружения звука развивалась, и Asdic, как называли его британцы, или гидролокатор, как его называли в других странах, оказался способным обнаруживать затопленные подводные лодки. После обнаружения они были недостаточно быстры, чтобы обогнать военный корабль, такой как эсминец или фрегат, который мог покрыть весь район моря фугасными глубинными бомбами.


У подводных лодок была и другая, фатальная слабость. Им приходилось постоянно всплывать на поверхность либо для пополнения запасов воздуха для экипажа, либо передвигаться по поверхности на дизельном топливе, чтобы подзарядить огромные батареи, питавшие их под водой, и, следовательно, как гидролокаторное обнаружение, так и бортовой радар значительно уменьшили их угрозу. Во время Второй мировой войны ВМС Германии разработали мачту со шноркелем, которая всасывала воздух и выпускала выхлопные газы, чтобы подводные лодки могли запускать свои дизельные двигатели, находясь под водой на перископной глубине. Однако бортовой радар был быстро усовершенствован для обнаружения трубки, торчащей над волнами. К 1945 году, когда война подошла к концу, почти половина немецких подводных лодок, потопленных союзниками, была обнаружена самолетами, когда они двигались на поверхности или погружались на перископную глубину; другая половина была потоплена военными кораблями с очень близкого расстояния с использованием глубинных бомб.


В последние годы Второй мировой войны германский флот провел большую работу в попытке устранить растущую уязвимость своих подводных лодок. Было ясно, что им нужно было развивать большие скорости под водой и меньше зависеть от кислорода из атмосферы. В 1930-х годах была разработана система, использующая перекись водорода в качестве топлива. Перекись водорода разлагается, выделяя кислород и тепло, и были разработаны прототипы, рассчитанные на достижение скорости в 25 узлов под водой – достаточной, чтобы обогнать надводное судно в бурном море. К концу войны в Европе эти подводные лодки все еще находились на стадии строительства и так и не были приняты на вооружение. С перекисью водорода в качестве топлива было много проблем, несмотря на кажущиеся преимущества, которые она могла бы предложить. Это химическое вещество было сложным в хранении и транспортировке, и оно было чрезвычайно летучим и взрывоопасным при контакте с морской водой. Королевский флот проявил большой интерес к этой трофейной немецкой технологии после войны и построил подводную лодку под названием HMS Explorer, работавшую на перекиси водорода. Его прозвали HMS Exploder .


Однако Вторая мировая война ознаменовалась другим развитием событий: ядерной энергией, продуктом атомной физики. Его разрушительная природа как оружия проявилась в бомбах, сброшенных на японские города Хиросиму и Нагасаки, но у него был более многообещающий аспект, когда его использовали в реакторе, где энергия распадающихся атомов была более контролируемой.


Быстро стало очевидно, что здесь был источник энергии, для горения которого не требовался воздух, и он был практически неограничен. Его потенциалом воспользовался адмирал США Хайман Г. Риковер, который быстро организовал масштабный проект по созданию реактора, который можно было бы устанавливать на военные корабли и подводные лодки. Результатом этих усилий стала спущенная на воду в 1955 году первая атомная подводная лодка - " Наутилус " , названная в честь подводной лодки с таинственным двигателем из научно–фантастического романа Жюля Верна "Двадцать тысяч лье под водой " . Современный Наутилус быстро продемонстрировал свои уникальные возможности, столь же впечатляющие, как и все, что представлял себе Верн. Совершив кругосветное плавание, не поднимаясь на поверхность, совершив опасные путешествия под ледяной шапкой Арктики к Северному полюсу, атомная подводная лодка стала таким же революционным военным кораблем, каким был дредноут адмирала Фишера сорок девять лет назад.


Установка ядерных реакторов на подводных лодках снова перевернула битву между надводными военными кораблями и подводными лодками с ног на голову. Огромная мощность атомной электростанции преобразила дизельные подводные лодки Второй мировой войны, сделав устаревшими эсминцы, фрегаты и корветы, которые были звездами охраны конвоев и которые фигурировали в классических фильмах о войне, таких как "Жестокое море". Подводные лодки теперь могли легко обгонять не только большинство надводных военных кораблей, но и недавно разработанные противолодочные торпеды. Ядерная энергия также означала, что подводной лодке больше никогда не нужно всплывать во время патрулирования. Энергии было более чем достаточно, чтобы обеспечить охлаждение больших запасов продовольствия, установки для опреснения пресной воды, ее подогрев для душа и приготовления пищи, а также электролиз воды для обеспечения экипажа кислородом и чистым воздухом. Единственным эффективным способом определить местонахождение подводной лодки было обнаружение звука, который она издавала, когда двигалась глубоко под поверхностью океана. Атомные подводные лодки типа "Наутилуса" могут крейсировать месяцами подряд, и самым слабым звеном сейчас является экипаж и пределы его выносливости.


Королевский военно-морской флот также начал исследовать возможность использования ядерных реакторов для кораблей и подводных лодок, но этому препятствовал тип реакторов, которые британское управление по атомной энергии разрабатывало для выработки электроэнергии в гражданских целях. Это были тяжелые, громоздкие реакторы с газовым охлаждением, и оказалось невозможным сделать их достаточно маленькими для использования в море. К 1953 году военно-морской флот начал присматриваться к более простым конструкциям, таким как реакторы с водяным охлаждением под давлением, которые строились в США; но запуск "Наутилуса" показал, насколько далеко продвинулись достижения ВМС Соединенных Штатов по сравнению с британскими.


Однако помощь была под рукой. В 1957 году Соединенные Штаты предложили поделиться своей технологией и поставили британскому правительству комплектный морской реактор и энергетическую установку.


Первая британская атомная подводная лодка, затем HMS Dreadnought, названная в честь революционного линкора адмирала Фишера 1906 года, была введена в строй через несколько лет после "Наутилуса", в апреле 1963 года. Передняя часть лодки была спроектирована и построена на верфи "Виккерс" в Барроу-ин-Фернесс, но ядерный реактор и большая часть оборудования, окружающего его, были поставлены Соединенными Штатами. "Дредноут" быстро продемонстрировал, на что он способен, совершив путешествие из Розайта в Сингапур и обратно на расстояние 26 545 миль в затопленном состоянии.


Следующая атомная подводная лодка, Valiant, которая будет построена в Великобритании, снова была продуктом верфей Виккерс, и на этот раз ядерный реактор был построен и поставлен компанией Rolls-Royce. "Valiant" никогда не был полностью успешным, но последующие проекты, из которых "Conqueror" был четвертым в серии, отличались все большим совершенствованием механизмов, формы корпуса и других технологий. Британские разработки были направлены на снижение передаваемого шума насосов для подачи охлаждающей воды и теплообменников, которые были характерны для ядерных реакторов. Реактор, парогенерирующая установка, турбины и редуктор были размещены на металлическом плоту, который был изолирован от основного корпуса резиновыми и гидравлическими креплениями. Реакторы теперь полностью проектировались и строились британскими компаниями, а торпедные аппараты были модифицированы для использования современной торпеды с проводным наведением под названием Tigerfish.


Следующим усовершенствованием конструкции Conqueror стал новый класс подводных лодок, класс Swiftsure, которые были быстрее, могли погружаться глубже и были оснащены двигательной установкой с водяным насосом, которая представляла собой многолопастный винт внутри корпуса, вращающийся между двумя неподвижными наборами лопастей, подобно турбине. Это сделало кормовую часть подводной лодки намного тише. К 1982 году пять из этих подводных лодок поступили на вооружение.


Атомные подводные лодки привыкли быстро реагировать на чрезвычайно опасные операции. Типичный инцидент, хотя и в британских водах, произошел с "Завоевателем " . Судно было пришвартовано в Фаслане в канун Нового 1972 года, когда его затопило. Ей было приказано выследить судно, которое подозревалось в контрабанде оружия для ИРА в Северной Ирландии, и по возвращении с этого задания несколько недель спустя, по словам ее тогдашнего штурмана Роджера Лейн-Нотта, "Мы были в авангарде складывающейся ситуации с русскими в северо-восточной Атлантике". Была обнаружена российская подводная лодка, входящая в Атлантику, и подозревалось, что она находится в районе внутреннего Клайда.


Было жизненно важно обеспечить безопасность лодки "Поларис", и нас послали идентифицировать ее и преследовать. В то время не существовало реальной системы командования и контроля, и нашими правилами ведения боевых действий были просто ‘убери это’. В значительной степени это зависело от нас.


"Завоеватель" обнаружил российскую подводную лодку и подтвердил, что это была субмарина класса "Виктор". Было сложнее понять, как убедить российскую субмарину уйти: ‘Мы проходили близко, менее чем в 1000 ярдах, используя активный гидролокатор, чтобы он знал, что мы его обнаружили, на скорости 28 узлов’. Общая скорость приближающихся подводных лодок составляла около 60 миль в час, а в стесненных условиях и на мелководье, при наличии только гидролокатора для наведения, легко понять, как подобный инцидент мог привести к смертельному столкновению. Тот факт, что этого не произошло, был свидетельством способностей командира и членов экипажа." Никому не давали командовать подводной лодкой без прохождения специальных квалификационных курсов для командиров подводных лодок, известных как "Погибающий", потому что во время прохождения курса надежды стольких подводников на командование рухнули. Но в результате появились командиры подводных лодок, которые сталкивались с чрезвычайно стрессовыми ситуациями и были в высшей степени уверены в своих силах. Они также знали, на что способна их подводная лодка и ее оборудование. "Завоеватель в конце концов убедил советского капитана подводной лодки уйти, но этот инцидент выявил отсутствие надлежащей системы командования и контроля. В течение года после этого столкновения управление подводными лодками "Поларис" и "хантер-киллер" было централизовано в штаб-квартире НАТО в Нортвуде, пригороде северного Лондона.


Таким образом, в свете предыдущих миссий "Завоевателя" срочный телефонный звонок дежурному офицеру подводной лодки, пришвартованной в гавани, не был чем-то необычным, но поступивший 30 марта 1982 года приказ "готовиться к войне", безусловно, был таким. Коммандер Дэвид Холл был крайне обеспокоен. "Завоеватель" завершил длительное патрулирование в Баренцевом море, прежде чем пересечь Атлантику и отправиться в район подводных учений на Багамах. Подводной лодке шел десятый год службы, и она остро нуждалась в периодическом пребывании в порту для технического обслуживания. Команда коммандера Холла уже приступила к работе над оборудованием для управления реактором и главной двигательной установкой, часть из которых уже была разобрана на части. Старшина Чарли Фой, который жил на лодке, вспоминает, что большая часть оборудования уже была вывезена на берег для разборки и чистки. Теперь им предстояло обратить этот процесс вспять, и быстро.


Первой задачей было вернуть оставшихся офицеров и экипаж из отпуска, а затем выработать наилучший способ сократить запланированную пятинедельную программу технического обслуживания. Штурман лейтенант Джонатан (Jonty) Пауис жил в Фаслане со своей женой, которая ожидала ребенка в мае. Он быстро вернулся на судно и начал составлять список членов экипажа и их контактные данные. Дежурный офицер по операциям на Фаслейне уже позвонил некоторым офицерам. Лейтенант-коммандер Тим Макклемент, заместитель командира "Завоевателя", покинул Фаслейн за день до этого.


Я сел в машину со своей женой и шестимесячным ребенком, и мы проехали весь путь до Бата, чтобы встретиться с моими родителями, с которыми собирались провести Пасху. Мы, конечно, приехали, и первое, что сказал мой отец, было: ‘Звонил ваш дежурный офицер – вам нужно возвращаться’. И я сказал: ‘Ну, я слишком устал – я только что проделал весь этот путь’. Итак, я лег спать на четыре часа, затем оставил жену и сына, позаимствовал машину моей матери и проделал весь обратный путь сам. Я предположил, что нас отправили на северную лодку. И я только что бросил свою жену и маленького ребенка.


Найти других членов экипажа было не так-то просто. Некоторым из них не звонили с приказами возвращаться на Фаслейн до 1 апреля, и эти сообщения часто воспринимались как первоапрельская шутка. Грэм Либби, один из водолазов "Завоевателя" и старший оператор гидролокатора, служивший на подводной лодке с 1979 года, находился дома в Портсмуте, поскольку одним из первых отправился в отпуск.


Я пробыл там всего несколько дней, когда раздался стук в дверь, и там стоял этот полицейский и говорил: ‘Вас отозвали. Возвращайтесь на лодку’. Это было утром первого апреля, когда он постучал в дверь, и я подумал, что это розыгрыш, первоапрельское дурачье, поэтому я позвонил на яхту в Фаслейн, и они сказали: ‘Да, это правда – вас отозвали’. Когда я добрался туда, там была просто кипучая деятельность. На причале были склады, была полная загрузка нового оружия, все бегали вокруг, и я подумал, что это не заводная игра, это не учения, здесь что-то происходит.


К тому времени, когда Грэм Либби прибыл в Фаслейн, все офицеры и большая часть экипажа отчаянно пытались собрать запасы для войны, а также выяснить, в чем заключалась их миссия и как они должны были ее выполнять. Запасаться для войны означало брать на борт в два раза больше провизии, чем было необходимо для обычного патрулирования. Процесс включал в себя настил из двойного настила, когда банки с едой размещались на палубах, а затем поверх банок укладывался оргалит в качестве временного пола. Как объяснил Грэм Либби:


У вас все равно мало места над головой; теперь вы ограничены пятнадцатидюймовым слоем консервов. Поэтому вы едите, не поднимаясь с пола, когда все свежие продукты исчезли или погибли. Даже просто глядя на все эти дополнительные блюда, вы знали, что собираетесь надолго.


Фаслейн, на самом деле, был чрезвычайно занят. HMS Splendid была отозвана с задания по обнаружению советской подводной лодки в Атлантике и была пришвартована у причала с полным комплектом торпед. Его капитан, коммандер Роджер Лейн-Нотт, получил приказ двигаться к Фолклендским островам с максимально возможной скоростью:


Я получил сигнал от Первого морского лорда с подробным описанием событий в Южной Атлантике. Нам пришлось снять русскую подлодку, вернуться в Фаслейн и пополнить запасы. Я прибыл примерно в девять или десять вечера, мы загрузились и восемнадцать часов спустя отплыли в обстановке некоторой секретности.


К этому времени большинству экипажа "Завоевателя" стало ясно, что на Фолклендах возникла какая-то проблема с аргентинцами, и именно туда они направлялись. За неделю до телефонного звонка Дэвиду Холлу в новостях появились сообщения о том, что какие-то аргентинские солдаты или рабочие – было неясно, кем они были в точности, – высадились на отдаленном острове посреди Южной Атлантики под названием Южная Джорджия, который был британской территорией, и подняли аргентинский флаг. Теперь появились неподтвержденные слухи о том, что аргентинские военные корабли направлялись к Фолклендским островам – еще одному британскому владению с населением в две тысячи британских граждан – с намерением вторгнуться на них. Казалось, в этих событиях не было никакой логики, и было трудно понять, как "Завоеватель" мог как-то повлиять на то, что происходило в 8000 милях от него. Многим людям потребовалось некоторое время, чтобы понять, где находятся Фолклендские острова. Один член экипажа вспоминал, как подумал: ‘Что аргентинцы делают у берегов Шотландии?’


Командир "Завоевателя", коммандер Кристофер Рекорд-Браун, был новичком на лодке и подумал, что у него, возможно, будет время познакомиться с командой, многие из которых, такие как Грэм Либби или писатель-старшина Колин "Медведь" Уэй, прослужили на лодке несколько лет. Как кто-то заметил, ‘Он едва ли знал имена членов кают-компании, не говоря уже о ком-либо из младшего рядового состава’. Но теперь он устраивался на совещаниях на берегу, пытаясь узнать как можно больше подробностей о своей миссии и испытывая сильное давление, требующее как можно быстрее выйти в море. Его беседы с Дэвидом Холлом были напряженными, поскольку инженер боролся против дальнейшего сокращения его чрезвычайно урезанного десятидневного периода технического обслуживания, но Дэвид был поражен полным изменением отношения военно-морской бюрократии. Чтобы получить необходимые запасные части, больше не нужно было бесконечно заполнять формы и запрашивать заявки, получая ответ, что доставка займет десять недель. Вместо этого ему немедленно предложили все, что он хотел, с некоторым труднодоступным оборудованием, отправленным вертолетом, если это необходимо. Он мог бы восстановить всю лодку, если бы у него было время, но это было единственное, что было ему недоступно. Из-за постоянного давления его первоначальный пятинедельный период технического обслуживания сократился до пяти дней. Чарли Фой вспоминает этот процесс как один безумный порыв, когда на борт было поднято как можно больше оборудования на случай любой предвидимой чрезвычайной ситуации, а работы по замене механизмов продолжались двадцать четыре часа в сутки.


На атомной подводной лодке было принято, что и командир, и второй помощник должны обладать квалификацией командира, и капитан-лейтенант Макклемент также совсем недавно прошел курс командования. Как заметил один коллега, ‘Он был как вкопанный, смертельно желал проявить себя’. Однако он был всего лишь исполняющим обязанности лейтенант-коммандера, в то время как главный инженер был полноправным командиром, намного старше по званию. Когда Макклемент только присоединился Командир "Завоевателя" Холл отвел его в сторону и сказал: ‘Ты второй в команде, и я поддержу тебя в кают-компании, если ты окажешь мне услугу и выслушаешь меня, если я думаю, что могу дать тебе какой-нибудь совет’. С тех пор они хорошо ладили. Обоим было любопытно узнать, каким был их новый командир.


У лейтенант-коммандера Макклемента были и другие заботы. Однажды ночью старшина Чарли Фой возвращался на подводную лодку, когда увидел припаркованный рядом с лодкой автобус с надписью ‘Команда парашютистов Королевской морской пехоты по свободному падению", нарисованной на борту. На "Завоеватель" садилась группа SBS, Специальной лодочной службы.


Специальная лодочная служба была небольшой группой спецназа, набранной исключительно из Королевской морской пехоты. Как подразделение, они не были так известны, как другая группа спецназа, Специальная воздушная служба, или SAS. SAS стали хорошо известны благодаря своим операциям в Северной Ирландии, а совсем недавно - за их роль в захвате заложников в иранском посольстве в Лондоне в 1980 году. Группа иранских студентов, выступающих против правления лидера Ирана аятоллы Хомейни, захватила девятнадцать заложников в посольстве в Кенсингтоне. Члены SAS спустились по фасаду и задней части здания, разбивая окна, бросая светошумовые гранаты и стреляя из автоматов. Все событие, транслировавшееся в прямом эфире по телевидению, было настолько захватывающим, насколько это вообще возможно в Голливуде.


По сравнению с этим у SBS не было публичного профиля, но они считали себя такими же высококвалифицированными и участвовали в боевых действиях в Суэце, Адене, Малайзии и Индонезии. Они были сформированы после Второй мировой войны из нескольких довольно эзотерических групп. Одной из них была Специальная секция лодок, входившая в состав армейского подразделения коммандос. Затем была сформирована в 1942 году небольшая группа морских пехотинцев под названием лоцманские группы объединенных операций, которые отвечали за тайное наблюдение и нанесение на карту возможных мест высадки для вторжения союзников на Сицилию и Францию. Третьей группой, чьи подвиги были наиболее известны, был патрульный отряд королевской морской пехоты "Бум". Эта последняя группа, несмотря на свое прозаичное название, была сформирована для совершения нападений на вражеские корабли в порту. Их самой известной операцией было вторжение на каноэ в гавань Бордо с минами limpet, повредившее шесть торговых судов. В живых остались только двое, Блонди Хаслер и Нед Спаркс; мемориал десяти погибшим был установлен в штаб-квартире SBS в Пуле, Дорсет, а после войны был снят художественный фильм об этой миссии "Герои ракушки".


Различные действия этих различных групп дают хорошее представление о талантах 6SBS, которые появились на причале на HMS Conqueror . 6SBS, возглавляемые своим командиром Дэвидом Хивером, также состояли из уоррент-офицера и трех военнослужащих по четыре человека, что составило четырнадцать дополнительных спальных мест, которые нашел Тим Макклемент. В довершение своих проблем Макклемент получил еще один сигнал, в котором говорилось, что он должен ожидать высадки еще тридцати шести человек на парашютах, как только он отправится в путь. Ему пришлось сидеть в кают-компании с офицерами-оружейниками и инженерами и прикидывать, с каким небольшим экипажем лодки они могли бы выйти в море, чтобы разместить дополнительных людей.


Этот отряд SBS участвовал в зимних и горных учениях в Норвегии, и ему было приказано направляться прямо в Фаслейн, оставив большую часть своего снаряжения и оружия следовать за ним. СБС может осуществлять широкий спектр действий, от саботажа до разведки и наблюдения, и Уайтхолл мобилизовал все силы специального назначения, включая SAS, исходя из принципа, что их необходимо доставить на Фолклендские острова как можно скорее; о своей конкретной миссии они могут позаботиться позже. Следовательно, 6SBS получили партию оборудования, которое не только заменило то, что они оставили в Норвегии, но и позволило бы им выполнить любую задачу, которую им могли бы поручить. Появились новые личные пистолеты и пистолеты-пулеметы с глушителем, из которых они никогда даже не стреляли в тестовом режиме. Там были фугасные мины, подрывные заряды, ручные гранаты, ракетные установки, универсальные пулеметы и боеприпасы всех калибров. Там было водолазное снаряжение, позволяющее пользователю оставаться под водой в течение длительного периода времени, надувные лодки и подвесные моторы, даже зимние камуфляжные костюмы и лыжи. Все было загружено в торпедное отделение "Завоевателя" через люк для загрузки оружия в носовой части корпуса. По мнению Чарли Фоя, именно лыжи выдали игру: ‘Я подумал, зачем команде парашютистов свободного падения лыжи?’


Всего SBS доставила на борт 9 тонн оборудования. К Тиму Макклементу обратился главный старшина, который указал, что вся взрывчатка и боеприпасы не могут быть погружены на судно, поскольку по правилам каждый вид оружия должен храниться в шкафчике своего типа.


Первое военное решение, которое я принял [вспоминает Макклемент], состояло в том, чтобы взять правила, положить их поверх девяти тонн оборудования и сказать ему, что мы можем сказать, что взрывчатка подпадает под правила. И вот как это должно было произойти. Многие правила должны были быть нарушены и проигнорированы.


Оборудование создавало другие проблемы для лейтенант-коммандера Макклемента. Как первый лейтенант, он отвечал за дифферент подводной лодки, то есть за ее общий вес и положение в воде. На подводной лодке это гораздо важнее, чем на надводном корабле. По словам Макклемента, это автоматическое, почти инстинктивное действие для подводника - проверять отметки осадки на корпусе субмарины каждый раз, когда он поднимается по трапу: ‘Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь на надводном корабле беспокоился."Подводная лодка должна обладать нейтральной плавучестью, чтобы в случае отключения реактора по какой-либо причине подводная лодка останется на заданной глубине; крайне нежелательно, чтобы она затонула, а также всплыла на поверхность. Вес всего, что поднимается на борт или покидает подводную лодку, тщательно контролируется первым лейтенантом, включая членов экипажа. "Завоеватель" уже погрузила большое количество продовольствия и других предметов первой необходимости, включая 1000 рулонов туалетной бумаги, 35 фунтов хозяйственного мыла, 49 000 листов бумаги для ксерокса и 22 рулона кальки для чертежного стола в рубке управления. В дополнение к запасному оборудованию экипажа, у них теперь было дополнительно 9 тонн оборудования для SBS. Избыточный вес лодки составлял 20 тонн – не такая уж большая величина, но на подводной лодке почти нет права на ошибку.


HMS Conqueror был готов выйти в море в воскресенье, 4 апреля. Судно медленно отошло от причала и направилось в глубокие воды острова Арран, чтобы совершить пробное погружение. Коммандер Рекорд-Браун приказал подводной лодке погрузиться на 75 футов, затем подняться на 60 футов – маневр, известный как "раскачивание пузыря", – чтобы очистить балластные цистерны от воздуха. Затем, когда все люки и отсеки сообщили об отсутствии утечек, "Завоеватель" всплыл еще раз. Они собирались пропарить Ирландское море на поверхности, чтобы как можно быстрее преодолеть его. Кроме того, поскольку у SBS был совершенно новый набор вооружения, они собирались произвести пробный выстрел с верхней части боевой рубки, или плавника. Это было полным нарушением правил безопасности, но Тим Макклемент знал, что это не последнее постановление мирного времени, которое они проигнорировали. У него было только одно замечание: "Не стреляйте по Ирландии, ребята – убедитесь, что вы стреляете по Уэльсу". Так что "Завоеватель" шел полным ходом, носовая волна разбилась высоко над носовым корпусом, а морские пехотинцы SBS по очереди поливали море пистолетным и пулеметным огнем. Они направлялись на юг – куда и что делать, они все еще не знали.


В течение многих лет "Завоеватель" и ее команда как можно быстрее продвигались на север, чтобы перехватить советскую подводную лодку, выследить ее, записать малейший издаваемый ею звук; затем иногда, чтобы напомнить русскому командиру, кто здесь главный, они выдавали свое присутствие, прежде чем ускользнуть. Или они осторожно вошли бы в советские территориальные воды, постепенно приближаясь к военной базе или порту в Баренцевом море, зная, что в случае их обнаружения начнется опасная погоня с российским подводным или надводным военным кораблем. Они изо дня в день тренировались для того времени, когда холодная война с Советским Союзом превратилась в горячую. Но теперь они направлялись в неизвестность. Как сказал коммандер Роджер Лейн-Нотт о своем плавании на юг на HMS Splendid тремя днями ранее, это была не та война, не с тем врагом.


2

СЮЖЕТ


ПРИЧИНА, ПО КОТОРОЙ HMS Conqueror направлялся на юг по Ирландскому морю, пули из различных видов стрелкового оружия рикошетили от воды, заключалась в том, что длительный дипломатический спор между Великобританией и Аргентиной о группе небольших островов в 8000 милях от Лондона привел к кровопролитию.


Фолклендские острова, или Мальвинские острова, как называют их аргентинцы, состоят из двух основных островов, разделенных каналом, который проходит примерно с юго-запада на северо-восток. Эти острова, Восточный Фолкленд и Западный Фолкленд, окружены бесчисленным количеством небольших островов и скальных выступов, а их побережья изрезаны множеством бухт и заливчиков. Они лежат на 51 градусе южной широты, в 59 градусах к западу от Гринвича и в 300 милях к востоку от южной оконечности Аргентины. Большая часть из примерно двух тысяч жителей, которые в основном являются потомками британских поселенцев, проживают на Восточном Фолкленде, а крупнейшим населенным пунктом здесь является Стэнли, городок на самой восточной оконечности острова. На то, что команда "Завоевателя" собиралась делать в Южной Атлантике, хотя они еще не знали этого, повлияло не только аргентинское вторжение на эти два острова, но и то, как это вторжение разворачивалось.


Все, что касается Фолклендских островов, открыто для споров. Сэмюэл Джонсон писал, что они были "мрачным уединением, островом, заброшенным от использования человеком, штормящим зимой и бесплодным летом… где гарнизон должен содержаться в состоянии, которое с завистью созерцает сибирских изгнанников.’Другие говорили, что климат, хотя зимой и холодный, относительно мягкий, а средняя температура на островах действительно выше, чем в Великобритании.


Существуют даже разные версии открытия Фолклендских островов в шестнадцатом веке. В некоторых источниках утверждается, что впервые их увидел Америго Веспуччи в 1502 году; в других говорится, что впервые с ними столкнулось судно одной из экспедиций Магеллана. С другой стороны, их впервые обнаружил британский корабль в 1592 году или, возможно, сэр Ричард Хокинс двумя годами позже. Однако существует редкое единодушие в том, что впервые они были названы ‘Себальдами’ голландским моряком Себальдом ван дер Веентом в 1600 году.


Первая высадка на их безлесной местности была осуществлена капитаном Королевского флота Джоном Стронгом в 1690 году, и именно он назвал пролив между двумя крупными островами в честь Энтони Кэри, 5-го виконта Фолкленда, который позже стал первым морским лордом. Прошло еще семьдесят лет, прежде чем к Фолклендам проявили какой-либо дальнейший интерес, и на этот раз это были французы, которые первыми поселились на них – на Восточном Фолкленде в 1764 году – назвав их Малуинцами, потому что многие из этих французских поселенцев прибыли из порта Сен-Мало в Бретани. Эта попытка оккупировать острова вызвала гнев испанского правительства, которое посчитало, что ранее игнорировавшийся архипелаг был настолько близок к их обширной империи в Южной Америке, что на законных основаниях входил в сферу их интересов, и они решительно возражали против французского присутствия. Французы уступили, и в 1766 году поселение официально передали Испании. Затем испанцы передали острова под юрисдикцию провинции Буэнос-Айрес, и испанец дон Фелипе Руис Пуэнте стал губернатором островов, а Малуины стали испанскими Мальвинскими. Это был первый зарегистрированный случай попытки установить какой-либо законный суверенитет над островами.


На этом история могла бы закончиться, если бы коммодор Джон Байрон не прибыл на остров Западный Фолкленд примерно в то же время, когда французы обосновались на Восточном Фолкленде, и не заявил права на его принадлежность Британии. Год спустя британское поселение было основано в Порт-Эгмонте на острове Сондерс в Западном Фолкленде, в явном неведении о французской попытке колонизации на территории нынешнего Стенли и перед лицом возражений Испании.


Британский аванпост просуществовал четыре года, в течение которых Великобритания и Испания обменивались дипломатическими письмами о законности поселения, пока в 1770 году испанцы не предприняли решительных усилий, чтобы закрыть вопрос об управлении островами раз и навсегда. Они послали силы из 1400 солдат при поддержке пяти военных кораблей, чтобы изгнать британцев и уничтожить Порт Эгмонт. Однако эта экспедиция оказалась не такой решительной, как надеялись испанские власти на материке. Британские поселенцы ушли, но британское правительство пригрозило войной, и испанское правительство разрешило поселенцам вернуться в следующем году, заявив при этом, что при этом Испания не меняет своих притязаний на суверенитет. Три года спустя британская колония была добровольно закрыта, потому что ее поддержка стала слишком большой тратой британских ресурсов в то время, когда прилагались все усилия, чтобы удержать колонии в Северной Америке.


В очередной раз Фолкленды были забыты, поскольку европейские империи сражались друг с другом за преимущество в других частях света, а сама Испания стала полем битвы в глобальном конфликте между Великобританией и Францией. Когда Испания была оккупирована войсками Наполеона, испанские колонии в Южной Америке воспользовались возможностью, чтобы захватить свою свободу. В 1810 году Соединенные провинции Рио-де-ла-Плате провозгласили свою независимость от Испании и в конечном итоге в 1816 году провозгласили себя страной Аргентина, заявив права на все те земли и территории, которые когда-то находились под юрисдикцией испанских властей в Буэнос-Айресе, как Фолклендские или Мальвинские острова. Именно на этом основано последующее заявление о суверенитете Аргентины.


Но одно дело заявлять о суверенитете; совсем другое дело им пользоваться. Все попытки Аргентины навязать свою власть над островами приводили к конфликту с более могущественным государством и заканчивались разочарованием. В 1829 году новое аргентинское правительство в Буэнос-Айресе предоставило Луи Верне, как военному губернатору островов, право основать колонию и зарабатывать деньги на торговле шкурами, мясом, шерстью и тюленьими шкурами. Британия направила дипломатическую ноту протеста, но больше ничего не сделала. Однако Верне приказал арестовать несколько рыболовецких судов Соединенных Штатов, утверждая, что они вели промысел в аргентинских водах без соответствующих лицензий аргентинского правительства. Это привело к возмездию со стороны Соединенных Штатов в виде военного корабля USS Lexington, который отправился на Фолклендские острова в 1831 году, арестовал жителей и опустошил поселение, разрушив все здания.


Почувствовав благоприятную возможность, Адмиралтейство в Лондоне направило к островам два британских военных корабля, которые прибыли в декабре 1832 года. В то же время аргентинское правительство направило свою собственную канонерскую лодку и нового военного губернатора, но силы под его началом взбунтовались, и он не смог оказать сопротивление Королевскому флоту или предотвратить высадку британских войск и присоединение Фолклендских островов к Великобритании.


В жестоко сжатом объяснении своих действий британское правительство написало:


Британское правительство в свое время считало нецелесообразным содержать какой-либо гарнизон на этих островах: теперь оно изменило свои взгляды и сочло уместным разместить там пост. Его Величество не подотчетен ни одной иностранной державе по причинам, которыми он может руководствоваться в отношении территорий, принадлежащих Британской короне.


Фолклендские острова стали еще одной красной точкой на глобальной карте Империи, и в то время лишь немногие страны, конечно не Аргентина, были готовы навязать войну Британии. Однако дипломатически, путем обмена нотами и письмами, правительство Аргентины выразило протест и продолжало делать это.


С окончанием Второй мировой войны мощное антиколониальное движение привело к демонтажу большинства империй европейских государств. Мало того, что существовало большое и мощное требование независимости и самоопределения, но старые имперские державы, особенно Британия, сочли издержки, связанные с сохранением империи, слишком большими, чтобы их нести. В Аргентине военный переворот 1943 года привел к власти молодого полковника Хуана Перонина. В 1946 году он был избран президентом на основе политики национального возрождения и начал поднимать вопрос о Фолклендах в недавно созданной Организации Наций. Аргентинская политика стала чрезвычайно жестокой в 1950-х годах, когда вооруженные силы, особенно военно-морской флот, пытались свергнуть правительство Пера óн. В июне 1955 года самолеты ВМС разбомбили митинг перонистов на главной площади Пласа-де-Майо в Буэнос-Айресе, убив 364 мирных жителя в результате неудавшегося военного переворота; еще один переворот в сентябре того же года привел к отстранению Перониста от власти.#243;н.


Однако, что бы ни случилось с правительством Аргентины, претензии на Мальвинские острова рассматривались в Организации Объединенных Наций, и в 1965 году Аргентина успешно добилась принятия Генеральной Ассамблеей резолюции, призывающей Великобританию и Аргентину к переговорам о мирном решении проблемы Фолклендских островов. Позиция британского правительства заключалась в том, что они не могли игнорировать эту резолюцию, и они действительно не хотели бы этого, но они также не могли немедленно согласиться с требованиями Аргентины. Они придерживались мнения, что первостепенными являются пожелания и право на самоопределение коренного населения. Это была важная тактика ведения переговоров, поскольку она помогла защитить британские интересы в других спорах о владениях, таких как Гибралтар, Белиз и Северная Ирландия. Население Фолклендских островов было небольшим, но почти полностью состояло из людей, которые могли проследить свою родословную на протяжении нескольких поколений до поселенцев британского происхождения. То, что эти поселенцы были полны решимости оставаться британцами, было чем-то, о чем британскому правительству лишь постепенно стало известно.


Между представителями Британии и Аргентины начались переговоры, но вскоре они натолкнулись на риф проблемы интересов фолклендцев. Аргентинское правительство не хотело ничего меньшего, чем полной передачи суверенитета, но эффект от любой оговорки, введенной Британией, которая была направлена на защиту или сохранение прав, которыми пользуются островитяне в соответствии с существующими договоренностями, неизбежно привел бы к ослаблению контроля Аргентины. Переговоры также не удалось сохранить в секрете от островитян, и чем больше они беспокоились о переговоры между британским правительством и Аргентиной, тем больше проблема становилась внутриполитическим вопросом в Великобритании. Жители Фолклендских островов смогли через компанию Фолклендских островов, которой принадлежало более половины ферм на острове, пролоббировать ряд закулисных депутатов парламента и побудить их начать задавать неудобные вопросы различным министрам Кабинета. Проблема британского правительства заключалась в том, что оно не могло предложить аргентинскому правительству полный и неограниченный суверенитет, но в то же время оно не могло категорически отказаться обсуждать этот вопрос, потому что оно не желало принимать военную и финансовую логику полной приверженности жителям Фолклендских островов и их обороне.


Таким образом, в течение нескольких лет переговоры поддерживались дискуссиями об улучшении транспортного сообщения между островами и материком и различными визитами на острова министров британского правительства с целью убедить островитян видеть свое будущее в составе Аргентины. Эта тактика потерпела неудачу, потому что она так и не принесла ничего, что удовлетворило бы аргентинское правительство, и в то же время встревожила островитян и тем самым вызвала проблемы в Вестминстере. Их единственным преимуществом было то, что они привели к бесконечным отсрочкам решения проблемы, но это произошло ценой растущего неверия в умах аргентинских переговорщиков относительно возможности когда-либо разрешить спор.


Сменявшие друг друга британские правительства предпринимали усилия, чтобы выйти из тупика. В 1976 году лейбористское правительство под руководством Джеймса Каллагана назначило старшего пэра лейбористов, лорда Шеклтона, посетить Фолкленды и подготовить доклад, в котором рассматривалось бы долгосрочное экономическое будущее островов. Надежда, непосредственно выраженная Шеклтону, заключалась в том, что такой отчет поможет убедить островитян в том, что у сообщества, привязанного к Великобритании, находящейся в 8000 милях от них, нет будущего. Выбор лорда Шеклтона был странным. Он был сыном знаменитого полярного исследователя Эрнеста Шеклтона, который был похоронен на маленьком острове Южная Джорджия в 700 милях к востоку от Фолклендских островов. HMS Endurance, вооруженный ледовый патрульный корабль, который регулярно посещал Фолклендские острова и патрулировал район, в целом являясь видимым символом британских интересов, был назван в честь собственного корабля Эрнеста Шеклтона, который застрял во льдах моря Уэдделла у берегов Антарктиды и затонул в 1915 году. Имя Шеклтона, возможно, и вселяло уверенность в жителей Фолклендских островов, но оно определенно не было рассчитано на то, чтобы произвести впечатление на аргентинское правительство, которое связывало его со всем, что они находили нежелательным в присутствии Великобритании в регионе.


На визит лорда Шеклтона на Фолклендские острова также повлиял политический хаос в Аргентине. Перон, который снова пришел к власти в 1973 году, был мертв, и военные готовились к возможному перевороту. Правительство Аргентины заявило Великобритании, что не будет предлагать лорду Шеклтону и его команде никаких удобств или помощи в поездке на Фолкленды; они рассматривают его визит как провокацию и отзывают своего посла в Лондоне. Отчет, подготовленный Шеклтоном, также не был хорошей новостью для правительства Каллагана. Он утверждал, что при достаточном количестве денег из Великобритании, Фолклендские острова могут иметь многообещающее экономическое будущее. Он рекомендовал удлинить взлетно-посадочную полосу аэропорта в Стэнли и развивать рыболовство как альтернативную отрасль сельскому хозяйству. Затраты были бы высокими – слишком высокими для населения всего в две тысячи человек, – но правительство также понимало, что доклад нанес им удар в лицо: это укрепило бы решимость островитян оставаться британцами, а также подтвердило бы мнение аргентинского правительства о том, что переговоры были не более чем британской тактикой затягивания.


Во время визита Шеклтона на Фолклендские острова было указание на то, с какой стороны дул ветер в Буэнос-Айресе. Королевское исследовательское судно – возможно, неизбежно названное "Шеклтон" – проводило научную съемку в антарктических водах. В шести часах пути от Порт-Стэнли судно было перехвачено аргентинским эсминцем "Альмиранте Сторни" и приказано остановиться. Этот приказ был проигнорирован только для того, чтобы за ним последовало другое указание изменить курс и направиться в Ушуайю, южный аргентинский порт на канале Бигл. Когда это также было проигнорировано, прозвучали два выстрела с предупреждением, что третий попадет в "Шеклтон " . Несмотря на то, что его капитан ни на что не обращал внимания, RRS Shackleton добрался до безопасной гавани в Стэнли. Было некоторое беспокойство по поводу того, как она сможет спастись, но дальнейшего противостояния не было, и она отплыла на север в сопровождении "Эндьюранс " .


Однако этот инцидент британское правительство не могло проигнорировать. Это было свидетельством того, что в аргентинской политике в отношении Фолклендских островов произошли фундаментальные изменения, вызванные военным переворотом в марте 1976 года. Адмирал Эдуардо Массера, представитель военно-морского флота в военной хунте, был самым агрессивным и националистичным из военных лидеров, пришедших к власти. Военно-морской флот быстро стал ключевым игроком в механизме внутренних репрессий и в то же время принял более агрессивную политику в погоне за территориальными амбициями Аргентины. Аргентина в одностороннем порядке ввела 200-мильную морскую зону экономических интересов, и аргентинские военно-морские силы вступили в конфликт с российскими и болгарскими траулерами, которые были обнаружены на промысле в пределах этой границы, обменялись выстрелами и получили ранения. Именно Массера теперь организовал конфликт с "Шеклтоном" и занял очень жесткую позицию в отношении возвращения Фолклендских островов, полагая, что военные действия могут быть необходимы.


Изменение тактики ведения переговоров в Аргентине заставило британское правительство задуматься о том, какие у них могут быть варианты действий в случае каких-либо открытых действий против Фолклендских островов, которые, как предполагалось, приняли бы форму прекращения коммуникаций с островами. Министерство обороны полагало, что можно будет снабжать острова продовольствием и топливом, используя коммерческие суда или вспомогательные суда Королевского флота. Наличие выносливость , и отряд из тридцати семи морской пехоты на островах, хотелось бы надеяться, недопущению любых военных авантюр. Так было бы лучше, потому что британских возможностей укрепить острова практически не существовало, если не считать вывода авианосца "Арк Ройял" и его эскадрилий реактивных истребителей "Фантом". Приближался новый раунд дискуссий, и министр иностранных дел Дэвид Оуэн довольно серьезно отнесся к вопросу о военных действиях Аргентины. Он обсуждал этот вопрос в кабинете министров и убедил государственного секретаря по обороне санкционировать отправку атомной подводной лодки в этот район. HMS Dreadnought корабль должен был сопровождаться двумя фрегатами и двумя вспомогательными кораблями флота, готовыми прибыть на базу недалеко от Фолклендских островов в декабре 1977 года, когда в Нью-Йорке должны были состояться переговоры с представителями министерства иностранных дел Аргентины. С тех пор было несколько заявлений о том, что присутствие атомной подводной лодки было незаметно доведено до сведения аргентинской хунты сэром Морисом Олдфилдом, главой Секретной разведывательной службы, и что это помогло отклонить план аргентинского флота по организации вторжения. Отчеты премьер-министра того времени, сэра Джеймса Каллаган и министр иностранных дел Дэвид Оуэн расходятся во мнениях относительно того, была ли проинформирована хунта или нет, но ясно, что в Аргентине разрабатывались какие-то планы военного вмешательства, хотя в то время не было никаких доказательств того, что они дошли до стадии мобилизации сил. В любом случае переговоры в Нью-Йорке завершились довольно мирно, и в начале 1978 года в Лиме планировалось провести еще одну серию встреч. Британское правительство, однако, теперь рассматривало любые переговоры с Аргентиной в свете возможности того, что хунта может прибегнуть к некоторой демонстрации силы.


Дэвид Оуэн знал, что HMS Endurance вскоре может быть погашен, а не заменен, потому что Министерство обороны посчитало это слишком дорогостоящим. По его мнению, "Я не вижу перспективы в течение некоторого времени, что мы сможем обойтись без нее… Я Вид на выносливость , вместе с Королевской морской контингент на Фолклендах, как жизненно важные и видимого военного присутствия.’


В мае 1979 года было избрано новое британское правительство под руководством премьер-министра Маргарет Тэтчер. Это была одна из наиболее идеологически мотивированных администраций, которые были избраны со времен лейбористского правительства Клемента Эттли в 1945 году. Маргарет Тэтчер была полна решимости сократить государственные расходы, снизить налоги и ограничить власть профсоюзов. Ей пришлось сражаться со старой гвардией Консервативной партии, чтобы стать лидером, и после избрания она хотела изменить политический ландшафт Британии. Экономически Британия переживала стагнацию, с высокой безработицей и инфляцией. На международном уровне "холодная война" шла не очень хорошо. Россия увеличила свое присутствие в Африке, открыв военные базы в Анголе, и оказывала экономическую и военную помощь Афганистану, что в конечном итоге привело к советскому вторжению в декабре того же года. Однако были некоторые области, где новое правительство могло бы расчистить карты: затянувшиеся проблемы с восстанием поселенцев в Родезии и трудности из-за Фолклендских островов могли быть решены решительными действиями. Новый министр иностранных дел лорд Кэррингтон быстро приступил к решению проблемы Родезии, и конституционная конференция в Лондоне вскоре привела к урегулированию и независимости страны под названием Зимбабве. Это привело к избранию президентом, к огорчению лорда Кэррингтона и ярости депутатов-консерваторов, Роберта Мугабе, поддерживаемого Китаем лидера Африканского национального союза Зимбабве (ЗАНУ).


Николасу Ридли, государственному министру лорда Каррингтона и его представителю в Палате общин, теперь было поручено заняться вопросом переговоров с аргентинской хунтой. К этому подходили с меньшей поспешностью, чем к вопросу о Родезии, но даже в этом случае Ридли вскоре посетил Буэнос-Айрес и Фолклендские острова, и в коридорах Министерства иностранных дел начало формироваться новое предложение, основанное на идеях, которые постепенно развивались в ходе медленного раунда переговоров, проходивших при последнем лейбористском правительстве. Эта формула называлась "возврат аренды", и Ридли теперь верил, что это единственный возможный выход из тупика. В соответствии с этой формой соглашения суверенитет над островами был бы формально передан Аргентине, но британское правительство заключило бы договор аренды сроком на девяносто девять лет или более, чтобы гарантировать безопасность островитян и их образ жизни. На островах будут подняты флаги обеих стран, а правительство Аргентины будет иметь официальное представительство на Фолклендах и в их руководящем органе. Предложение было неофициально представлено Аргентине в надежде, что стороны смогут договориться о некоторых вариациях этого принципа – в частности, о сроке лет – и что хунта согласится на ограничение осуществления суверенитета в течение срока аренды.


Однако, каков был бы исход этих переговоров, остается одной из величайших загадок истории, потому что, когда Николас Ридли посетил Фолклендские острова, чтобы получить одобрение островитян, он был встречен с откровенным антагонизмом; они ясно дали понять, что будут проводить кампанию за ‘Сохранение Фолклендских островов британскими’. Проблема для Ридли заключалась в том, что он не мог обнародовать подробные предложения островитянам, на случай, если они почувствуют, что их ставят перед свершившимся фактом, результатом секретных переговоров с Аргентиной. С другой стороны, отсутствие подробностей усилило опасения островитян, и они были еще более усугублены новым законопроектом о гражданстве, проходящим через парламент, который, казалось, лишал их каких-либо прав на британское гражданство.


Однако самым сильным противником возврата аренды был не "Стэнли", а Лондон. В результате сделки по Родезии закулисное мнение Консервативной партии ожесточилось против лорда Каррингтона и Министерства иностранных дел, и никто не был готов увидеть то, что они рассматривали как второе позорное оставление родных на Фолклендах. Новое консервативное правительство, по их мнению, было избрано не для того, чтобы пустить британские интересы коту под хвост. Ридли стал объектом не только враждебных вопросов со стороны депутатов-консерваторов в Палате общин, когда он вернулся с Фолклендских островов, но также из-за обвинений со стороны лейбористской оппозиции в невыполнении предыдущих обязательств перед фолклендцами. С точки зрения растущего фолклендского лобби в палатах парламента, возврат аренды был мертвой буквой. Продолжение переговоров с представителями Аргентины было прекращено или отложено, пока Ридли ждал, изменится ли настроение на самих островах, но это было бесполезно. Когда в октябре 1981 года островитяне избрали новый Совет Фолклендских островов, он был категорически против любой формы возврата аренды.


Аргентина предложила провести еще один раунд переговоров, который должен был начаться в 1982 году в Нью-Йорке и продолжаться ежемесячно. Было неясно, есть ли у британцев что сказать.


Аргентинская хунта уже показала, что готова оказать некоторое военное давление на Великобританию, даже если, подобно попытке ареста исследовательского судна "Шеклтон", это никогда не было чем-то большим, чем преследование, от которого Аргентина могла бы отказаться, если бы казалось, что оно выходит из-под контроля. За годы, прошедшие с тех пор, как хунта пришла к власти, произошло множество подобных инцидентов, принимавших форму, например, несанкционированных и необъявленных посадок на изолированных островах, которые входили в состав зависимых Фолклендских островов, или неофициальных полетов над Фолклендами самолетов аргентинских ВВС. Было очевидно, что это было частью двойной стратегии оказания давления как на британское правительство, так и на жителей Фолклендских островов, чтобы они серьезно отнеслись к переговорам. К концу 1981 года британцы исчерпали свои дипломатические возможности, вопрос о возврате аренды не рассматривался из-за оппозиции на Фолклендах и в парламенте, и никакого другого плана на горизонте не было.


Военное руководство в Буэнос-Айресе, однако, начало думать, что пришло время начать повышать ставки в вопросе о Мальвинских островах. 9 декабря 1981 года, в разгар южного лета, когда тротуары площади Майо и широкой авениды 9 июля были утоплены в пурпурных цветах деревьев джакаранда, два высокопоставленных военных деятеля, генерал Леопольдо Галтьери и адмирал Хорхе Анайя, встретились за обедом, чтобы обсудить различные трудности, с которыми они столкнулись в связи с политической ситуацией в Аргентине и ее нынешним президентом генералом Роберто Виолой. Эти двое были очень разными. Галтьери был крупной фигурой, немного полноватой, экспансивной, с широкими жестами и лицом грубого, грубоватого человека действия, которым он себя выдавал. Анайя был маленьким и худощавым, с четкой фигурой, прекрасным аскетичным лицом и темными волосами, гладко зачесанными назад, близко к черепу. Оба были исключительно сильными и безжалостными людьми.


Аргентина была военной диктатурой с момента свержения Изабель Пер óн – вдовы Хуана Пер óн – в 1976 году, и режим опустился до крайнего варварства в своей так называемой войне против подрывной деятельности. В сельской местности проводились операции по борьбе с повстанцами против революционных организаций сельскохозяйственных рабочих и крестьян, а против противников режима в городах применялись задержания, пытки и убийства. Число людей, убитых режимом, возросло до десятков тысяч. Армия сыграла наиболее заметную роль в создании этого диктатура и ее глава генерал Хорхе Видела стали президентом, но глава военно-морского флота адмирал Эдуардо Массера сыграл ключевую идеологическую роль в формировании хунты и ее усилиях по уничтожению любой оппозиции. Военно-морской флот создал свои собственные эскадроны смерти и превратил одно из своих зданий в Буэнос-Айресе, школу механиков военно-морского флота, в центр пыток и тюремного заключения многих заключенных режима. Военно-морские офицеры взяли на себя ключевую роль в специальных подразделениях, которые осуществляли похищения подозреваемых и совершали полеты на вертолетах, которые избавлялись от задержанных, сбрасывая их в море.


Адмирал Массера утверждал, что хунта должна подтвердить исторические территориальные претензии Аргентины на части пролива Бигл у мыса Горн, которые оспаривались с соседним Чили, а также на Фолклендские или Мальвинские острова. Его предложение о том, что Фолкленды должны быть возвращены военными средствами, было встречено президентом Видела с осторожностью, который считал, что это была уловка, позволяющая военно-морскому флоту и самому адмиралу Массере усилить политическое влияние; именно это недоверие среди членов хунты дало британскому правительству дополнительную передышку. Тем не менее, адмиралу Массере было дано разрешение разработать планы действий в чрезвычайных ситуациях для вторжения на Мальвинские острова, и именно адмиралу Анайе, командующему флотом ВМС Аргентины, было поручено подготовить их.


К тому времени, когда генерал Галтьери и адмирал Анайя сели обедать в 1981 году, политика сдвинулась с мертвой точки. В марте 1981 года Виделу сменил генерал Виола. Тысячи были убиты, и война с подрывной деятельностью не могла продолжаться бесконечно. В хунте произошел раскол по поводу того, какой политики ей следует придерживаться, чтобы сохранить военную мощь. Президент Виола выступал за ту или иную форму политической либерализации и установил контакты с остатками перонистов и Радикальной партии. Гражданский, Коста Мéндес, был допущен в правительство в качестве министра иностранных дел. Но генерал Галтьери и другие высокопоставленные военные деятели были обеспокоены не только угрозой некоторого ослабления репрессивной политики хунты, но и развивающимся экономическим кризисом, который привел к галопирующей инфляции и застою производства.


Обсуждения этих военных были сосредоточены на возможности отстранения Виолы от власти. Адмирал Анайя, ныне глава военно-морского флота, пообещал Галтьери свою поддержку и поддержку военно-морского флота, но с одним конкретным условием: чтобы военно-морскому флоту было разрешено расширить свои планы по возвращению Мальвинских островов и работать над их реализацией к концу 1982 года. Сделка была согласована, ужин завершен, и события пошли своим чередом.


Виола, к тому времени уже несколько больной, был отправлен в отставку, а генерал Гальтиери несколько дней спустя занял свой пост президента и главы хунты.


Верный своему слову, в январе 1982 года Галтьери уполномочил Анайю всерьез заняться планированием военного захвата Мальвинских островов. Штаб-квартира военно-морских сил Аргентины на Авенида Комодоро Пи представляет собой огромное каменное здание, к которому ведут огромные монументальные ступени. Как и любая крупная штаб-квартира, это рассадник сплетен, и в целях секретности группа планирования "Мальвинас" разместилась в Военно-морском клубе, старом здании на углу Флориды и Авенида Корриентес в центре Буэнос-Айреса. Клуб Navy Club создан по образцу эксклюзивных клубов старых джентльменов Сент-Джеймса в Лондоне. В его скромно тихие и элегантные номера, куда можно подняться на старомодном полукруглом лифте с металлической решеткой, можно было подняться на старомодном лифте. Это идеальное место для организации военного заговора.


Группу планирования возглавлял командующий флотом Аргентины контр-адмирал Хуан Хосе é Ломбардо, и ее стратегия основывалась на планах, которые уже были разработаны адмиралом Анайей в 1977 году. Они предполагали, что небольшой десант численностью в три тысячи человек сможет высадиться недалеко от Стенли, обездвижить расквартированный там небольшой отряд морской пехоты, а затем эффективно продолжать удерживать острова силами всего в пятьсот военнослужащих. По мнению адмиралов, этот свершившийся факт оставил бы британское правительство бессильным произвести какие-либо изменения в ситуации. Это было больше, чем чисто военная оценка. Контр-адмирал Хорхе Аллара, который должен был стать главой сил вторжения, недавно вернулся после двухлетнего пребывания в Лондоне в качестве аргентинского военно-морского атташеé. Он твердо верил, что Британии безразлична судьба Фолклендских островов и она будет добиваться урегулирования. По мере того, как планы развивались и начали приобретать более конкретную форму, им было присвоено название "Операция Азул", и рабочая группа переехала на крупную военно-морскую базу в Пуэрто-Бельграно. Вторжение было предварительно запланировано на конец года, декабрь 1982 года.


Однако в аргентинском военно-морском флоте разрабатывалась другая операция – "секрет в секрете", которая была создана адмиралом Анайей и проходила параллельно с операцией "Азул", и о которой группа планирования ничего не знала.


К юго-востоку от Фолклендских островов находится остров Южная Джорджия, который также был британским владением, будучи открытым Джеймсом Куком в 1775 году. На протяжении многих лет здесь располагалась группа поселений, которые поддерживались китобойным промыслом. Именно там в мае 1916 года Шеклтон на своем маленьком суденышке "Джеймс Кэрд" высадился на берег после того, как пересек мили штормового океана в поисках спасения для своей команды, выброшенной на берег на острове Элефант в 800 милях отсюда. Несмотря на высадку Кука на острове, он оставался незанятым до 1909 года, когда норвежский китобой, капитан Карл Ларсен, основал аргентинскую компанию Песка и основал там первую китобойную станцию. Он сделал это без какой-либо ссылки на правительство Фолклендских островов, которое, по крайней мере в глазах британцев, было ответственно за управление Южной Георгией. В конце концов Ларсен под давлением британского военного корабля , пришвартованного в гавани Грютвикен, официально обратился к губернатору Фолклендских островов в Порт-Стэнли с просьбой об аренде, которая была предоставлена. В 1909 году, в ответ на рост китобойных интересов Ларсена, в бухте Короля Эдуарда, вдоль побережья от Грютвикена, была создана гражданская станция и назначен магистрат, получающий стипендию, в функции которого входило выступать в качестве британского представителя


Китобойный промысел процветал, и, наряду с Грютвикеном, в нескольких точках защищенного северо-восточного побережья были открыты китобойные станции: в Лейт-Харборе, Стромнессе, Хусвике и Оушен-Харборе, гавани Принс-Олава и Годтуле. Некоторые из этих станций были созданы, как следует из их названий, норвежскими компаниями, занимающимися китобойным промыслом в Южной Атлантике, но шотландская фирма "Кристиан Сальвесон" расширялась и начала доминировать в китобойном промысле. Они основали свою собственную базу в Лейт-Харбор, позже расширили ее до Стромнесса и Принс-Олава. Сальвесон привнес в отрасль современные промышленные технологии: они пытались получать прибыль от добычи всего кита, а не только от его жира, поэтому были установлены оборудование и перерабатывающий завод для производства удобрений и корма для животных из костей и плоти туши кита.


Спрос на китовую продукцию начал снижаться после Второй мировой войны, и к 1963 году Сальвесон ушел из китобойного бизнеса. Процветающие общины Южной Джорджии погибли, оставив свои дома, церкви и обширные фабрики по производству китового жира и других продуктов. Теперь там был только металлолом, оборудование ржавело и разлагалось, а население Южной Джорджии сократилось до редких научных экспедиций и горстки добровольцев из Британской антарктической службы, которые были там размещены.


В 1979 году к Кристиану Сальвесону обратился аргентинец, который хотел спасти металлолом, содержащийся в заброшенном оборудовании бывших китобойных станций. Был подписан контракт, и за сумму 160 000 Константино Давидофф приобрел права на спасение остатков китобойного бизнеса Кристиана Сальвесона. Общее количество металлолома могло составить несколько миллионов фунтов стерлингов, но "Давидофф" должен был понести большие расходы, одной из крупнейших из которых была перевозка людей и оборудования через 1400 миль штормового моря, отделяющего Южную Джорджию от портов Аргентины. Он обратился за помощью к ВМС Аргентины и был встречен с интересом. Корабли снабжения ВМС путешествовали вверх и вниз по восточному побережью Аргентины, и их можно было арендовать.


На самом деле первой задачей Давидоффа была поездка в Южную Джорджию, чтобы провести предварительное расследование различных участков, права на которые он приобрел, и разработать график демонтажа китобойных заводов. Военно-морской флот был рад помочь ему, и 16 декабря 1981 года он покинул Буэнос-Айрес на борту аргентинского ледокола Almirante Irízar, которым командовал капитан Сесар Тромбетта. Давыдов невольно оказался вовлечен в заговор аргентинского военно-морского флота, поскольку "Тромбетта" действовала по приказу адмирала Эдгардо Отеро, бывшего главы центра пыток и убийств в Буэнос-Айресе, школы механиков военно-морского флота. Отеро был близок к главе военно-морской разведки, а также к адмиралу Анайе. В течение нескольких месяцев они работали над планом захвата Южной Джорджии, планом под кодовым названием "Операция Альфа".


Давыдов отправил уведомление о своем визите в Южную Джорджию в посольство Великобритании в Буэнос-Айресе в тот же день, когда "Альмиранте Ирíзар" покинул Аргентину. Предположительно, чтобы избежать нежелательных расспросов или возражений британского посла в последнюю минуту, капитан Тромбетта сохранял радиомолчание в течение четырех дней, которые потребовались его кораблю, чтобы преодолеть 1650 миль от Буэнос-Айреса до Южной Джорджии.


Согласно правильному протоколу, капитан Тромбетта должен был сначала остановиться в Грютвикене, чтобы получить разрешение на въезд у британского представителя на Южной Георгии, командующего Британской антарктической службой, но вместо этого он направился прямо дальше и бросил якорь в гавани Лейт в бухте Стромнесс. Давидофф и небольшая группа сотрудников отправились на берег, чтобы провести инвентаризацию и сфотографировать заброшенную китобойную станцию. Кто-то написал мелом на стене здания "Las Malvinas son Argentinas’. Через четыре дня ледокол отчалил и вернулся на материк.


4 января 1982 года британский посол в Буэнос-Айресе вынес строгий выговор Министерству иностранных дел Аргентины за нарушение формальностей при въезде капитаном "Альмиранте Икíзар" и предупредил о нежелательных последствиях в случае повторения подобного поведения. Несмотря на это, Давыдов нанес сердечный визит в посольство Великобритании в феврале и сообщил официальным лицам, что планирует еще одну поездку в Южную Джорджию, чтобы всерьез начать спасательную операцию; он заверил сотрудников посольства, что возьмет на себя личную ответственность за поведение своего судна, его экипажа и пассажиров. На этот раз аргентинскому военно-морскому судну снабжения "Bah ía Buen Suceso", водоизмещением около 5000 тонн, для демонтажа металлолома потребуется сорок один рабочий с достаточным количеством припасов, чтобы они оставались там до завершения работы.


Несмотря на предыдущие заверения Давидоффа, "Buen Suceso" покинул Буэнос-Айрес 11 марта без разрешения на посадку, и это судно также проигнорировало формальности по заходу на базу Британской антарктической службы, вместо этого направившись прямо к заливу Стромнесс. 16 марта они встали на якорь на ночь из-за тумана, затем ранним утром медленно встали на якорь в Лейте. Их первой задачей был ремонт причала. Как только это было сделано, оборудование и склады были выгружены, был поднят аргентинский флаг и начались работы по демонтажу брошенной техники.


Два дня спустя, в пятницу 19 марта, четверо сотрудников Британской антарктической службы покинули свою базу в бухте Короля Эдуарда в Грютвикене и отправились на лодке в бухту Карлита, откуда они собирались пройти через мыс в Лейт-Харбор. Они были в середине запланированного проекта по подготовке аварийных пайков и укрытий на предстоящую зиму. Когда они поднялись на холм с видом на залив, то увидели, что Bah ía Buen Suceso пришвартован к причалу в Лейте, где разгружается тяжелое оборудование, а передвижной кран перевозит ящики с причала на один из складов. Они также видели, как им показалось, людей в какой-то военной форме.


Ученые спустились с холма к гавани, где увидели рабочих, занятых демонтажными работами с использованием кислородно-ацетиленовых режущих инструментов, демонтирующих различные секции котлов, цистерн и трубопроводов на старой китобойной станции. Но они также обнаружили, что рабочие Давыдоффа вломились в два дома, которые использовались Британской антарктической службой, и что мебель и контейнеры для продуктов питания были разбиты и разграблены. На здании снова развевался аргентинский флаг.


Двое из четверых спустились к причалу, где их пригласили на борт "Буэн Сучесо" и познакомили с капитаном Бриаторе. Они объяснили ему, что он должен отправиться в бухту Короля Эдуарда, чтобы получить разрешение на посадку, и что его люди должны уважать собственность Британской антарктической службы. Капитан заверил их, что получил разрешение на посадку по радио, и предложил им переночевать на корабле.


Члены исследовательской группы отказались, вместо этого вернувшись в свое здание, чтобы присоединиться к своим коллегам. Там они установили рацию и связались с командующим BAS в Грютвикене, чтобы сообщить о присутствии аргентинского судна и повреждении имущества BAS. Командиру Стиву Мартину в конце концов удалось передать эту информацию Рексу Ханту, губернатору Фолклендских островов, который, в свою очередь, передал длинное сообщение в Министерство иностранных дел в Лондоне.


Хант передал команде BAS сообщение для капитана Бриаторе:


Вы незаконно приземлились в Лейте, не получив надлежащего разрешения. Вы и ваша группа должны немедленно вернуться на борт "Бахаía Buen Suceso" и явиться к командиру базы Грютвикену за дальнейшими инструкциями. Вы должны снять аргентинский флаг с острова Лейт. Вы не должны вмешиваться в работу склада Британской антарктической службы в Лейте. Вы не должны изменять или искажать уведомления на острове Лейт. Ни одному военному персоналу не разрешается высаживаться на Южной Джорджии. На берег нельзя брать огнестрельное оружие. Заканчивается.


В Лондоне было принято решение проинформировать правительство Аргентины через посольство Великобритании в Буэнос-Айресе и посла Аргентины в Лондоне, что правительство Ее Величества считает инцидент серьезным и что, если Bahía Buen Suceso не будет немедленно отозван, британское правительство предпримет любые действия, которые сочтет необходимыми.


Это были смелые слова, но британские возможности были ограничены. Ближайшие военные корабли находились в Гибралтаре, в 5000 милях отсюда. Антарктическое исследовательское судно выносливость , однако, в Порт-Стэнли и ее постоянное присутствие было разработано именно для того, чтобы предотвратить эти гложущие вторжения Аргентины. Министерство обороны приказало "Эндьюранс" срочно выйти в море, что она и сделала рано утром в воскресенье, 21 марта. Перед отплытием отряд Королевской морской пехоты на Выносливость была доведена до численности войск гарнизона в Стэнли на случай, если аргентинцы окажут какое-либо сопротивление в Лейте. В то время как "Эндьюранс" находился на пути в Южную Джорджию, вечером 21 марта "Бахíс успехом" медленно вышел из гавани Лейт в бухту Стромнесс и направился обратно на материковую часть Аргентины, оставив спасателей. Аргентинскому правительству сообщили, что "Эндьюранс" находится на пути к выселению демонтажников, но затем в Лондоне план изменился, и Ник Баркер, капитан "Эндьюранс" получил приказ встать на якорь в Грютвикене, а не, как он планировал ранее, идти прямо в Лейт-Харбор для высадки морской пехоты.


"Эндьюранс" оставался на якоре в 20 милях от аргентинского присутствия на Южной Джорджии. Министерство иностранных дел и Министерство обороны надеялись, что небольшая пауза в усилиях по вывозу рабочих-подрывников даст передышку, во время которой дипломатические отношения между правительствами Великобритании и Аргентины смогут остыть. На самом деле пауза дала как раз достаточно времени для того, чтобы человек, который был движущей силой плана вторжения, адмирал Анайя, набрал обороты. Преждевременное раскрытие секретного плана высадки аргентинских войск на Южной Джорджии всегда угрожало подорвать успешную операцию по захвату Фолклендских островов. Теперь оказалось, что операция по сносу Давидоффа может привести именно к этому. Анайя оказался перед трудным выбором и у него было очень мало времени на его принятие, поскольку росла вероятность, по крайней мере в глазах Аргентины, того, что Британия отправит подкрепление на Фолклендские острова. У адмирала Анайи и его коллег-офицеров в хунте было три варианта действий. Можно было бы придерживаться основного графика вторжения в рамках операции "Азул" в надежде, что через несколько месяцев любые подкрепления на Фолклендских островах были бы отозваны. Но теперь хунте пришлось бы отступить из-за Южной Джорджии, что было неприятно, и не было никаких гарантий относительно будущего. От плана можно было отказаться и возобновить его на более поздний, неуказанный срок, но это означало личное поражение для Анайи, и он, возможно, никогда больше не сможет навязывать свою волю Галтьери. Или проект мог быть быстро реализован, и планы вторжения были приведены в действие до того, как Британия успела перебросить значительные силы на остров. Именно этот курс выбрала Анайя.


24 марта он приказал контр-адмиралу Алларе, назначенному командующим силами вторжения, ускорить подготовку и сообщить о самой ранней дате, когда флот сможет выйти в море. Аллара вместе с адмиралом Хуаном Ломбардо и контр-адмиралом Карлосом Буссером встретился с генералом Сигфридо Гарсией и бригадным генералом ВВС майором Плесселем, чтобы отдать срочные приказы о начале мобилизации кораблей и людей, необходимых для вторжения.


Днем позже, 25 марта, 9600-тонный баркас "Параисо" с отрядом спецназа под командованием капитан-лейтенанта Альфредо Астиса и его вертолетом "Алуэтт" пришвартовался в гавани Лейт. Если британские морские пехотинцы вступили на выносливость собирались пытаться снять снос работников, их работа стала гораздо сложнее, и их посадка может быть против. В то же время адмирал Анайя приказал двум корветам – кораблям, которые в Королевском флоте будут более известны как фрегаты, – Драммонду и "Гранвилл", оба вооруженных противокорабельными ракетами, занять позицию между Южной Георгией и Фолклендскими островами. Разместившись там, они могли бы перехватить "Эндьюранс", возвращающийся в Порт-Стэнли. Endurance".


26 марта члены хунты провели кризисное совещание. Адмирал Анайя отправился к нему, подкрепленный информацией, предоставленной ему накануне адмиралом Ломбардо: оперативная группа сможет выйти в море к 1 апреля. Хунта не тратила времени на дебаты. Генерал Галтьери, в частности, стремился идти вперед. Его роль как президента зависела от поддержки адмирала Анайи, но были и другие неотложные проблемы, с которыми все они столкнулись в тот день. Экономическая ситуация ухудшалась, и, несмотря на годы "Грязной войны" с ее убийствами и пытками левых и профсоюзных активистов, могущественные перонистские профсоюзы объявили всеобщую забастовку на конец месяца. Хватка хунты за власть ослабевала. Вместо этого лояльность населения могла бы быть еще раз мобилизована на поддержку хунты, если бы она попыталась вернуть Мальвинским островам право, принадлежащее нации по праву рождения. Даже единственный гражданский представитель в правительстве, министр иностранных дел Коста Мендес, который до сих пор вел переговоры с Министерством иностранных дел Великобритании, поддержал вторжение.


Жребий был брошен. 28 марта 1982 года первый из тысячи военнослужащих, которые должны были возглавить аргентинские силы вторжения, маршировал на борту своего транспортного корабля в Пуэрто-Бельграно.


3

"МАЛЬВИНСКИЕ ОСТРОВА НАШИ!"


ПЛАНЫ вторжения на Мальвинские острова разрабатывались в течение довольно длительного периода, и, несмотря на то, что группа офицеров, работавшая над ними, была небольшой и чрезвычайно секретной, планы были достаточно проработаны, так что просьба перенести их на два месяца вперед и подготовиться к отправке всего за пять дней не представляла особых препятствий. Но срочность решения означала, что организационные задачи требовали очень сосредоточенных усилий. Контр-адмирал морской пехоты Карлос Буссер, командовавший десантным операция, вечером 23 марта его спросили, как быстро он сможет привести план в порядок. Военно-морские базы, которые должны были обеспечивать основные силы, находились недалеко друг от друга: штаб военно-морских сил находился в Пуэрто-Бельграно, в то время как военные казармы и штаб-квартира находились в Баия-Бланко, всего в 23 милях отсюда. Работая всю ночь и следующие два дня, вице-адмирал Хуан Ломбардо, принимавший общее командование, смог 25-го числа добраться до Буэнос-Айреса и доложить адмиралу Анайе и другим членам хунты, что вторжение станет возможным 1 апреля, всего через неделю. Для выполнения этого графика все – корабли, люди и оборудование – должно быть полностью готово к работе и мобилизовано в Пуэрто-Бельграно уже 28 марта.


Общий план предусматривал большое военно-морское присутствие в составе пятнадцати судов для сопровождения десантных сил, но был один корабль, который не был включен во флот вторжения. По иронии судьбы, самый известный корабль аргентинского флота не принял участия в восстановлении Мальвинских островов. Крейсер "Генерал Бельграно" не рассматривался в планах вторжения, поскольку он был пришвартован в Пуэрто-Бельграно, проходя регулярный период технического обслуживания. "Генерал Бельграно" прослужил в аргентинском военно-морском флоте тридцать лет, но даже до этого "Бельграно" повидал огромное количество сражений. Спущенный на воду в 1938 году в Камдене, штат Нью-Йорк, "Бельграно" ранее назывался USS "Феникс" и пережил внезапную атаку японских бомбардировщиков на Перл-Харбор в декабре 1941 года. В то время как линкоры взрывались гигантскими огненными шарами, а огромные густые столбы черно-коричневого дыма поднимались в воздух Тихого океана, экипаж "Феникса" храбро вышел в море, бросив вызов бомбам и торпедам японского флота.


В апреле 1951 года "Феникс" был куплен военно-морскими силами Аргентины и переименован в "17 октября", что стало важной датой в политической карьере президента Аргентины Хуана Перона. Когда он был свергнут в 1956 году, название крейсера было снова изменено на ARA (Armada Republica de Argentina) General Belgrano , в честь генерала Мануэля Бельграно, который с большим успехом сражался в войне за независимость в 1816 году.


"Бельграно" был тяжеловооруженным крейсером с пятнадцатью орудиями, стреляющими 6-дюймовыми снарядами, установленными на пяти башнях. На корабле также было восемь орудий, стрелявших снарядами чуть меньшего калибра, калибра 5 дюймов, которые предназначались в основном для стрельбы по самолетам, и несколько небольших скорострельных зенитных пушек. "Бельграно" был старым кораблем, но с годами его модернизировали и оснастили современными радарами, которые могли предоставлять точную информацию о цели для основного вооружения, а также вести поиск в воздухе и на море вражеских кораблей или самолетов. В ангаре в задней части корпуса под главной палубой находились два вертолета, а недавно "Бельграно" был оснащен двумя пусковыми установками зенитных ракет Sea Cat британского производства.


"Бельграно" стал флагманом ВМС Аргентины и оставался таковым до прибытия авианосца "Вейнтичинко де Майо" . Даже тогда "Бельграно" оставался жизненно важным символом Аргентины и ее военно-морской мощи. "Бельграно" считался счастливым кораблем, одним из тех судов, где сочетание хороших офицеров и опытных матросов старшего поколения создавало узы солидарности среди экипажа. Каждый год 1200 призывников случайным образом отбирались для прохождения военной службы в военно-морском флоте, и они прибывали в Пуэрто-Бельграно, главный штаб военно-морского флота. Считалось, что тем, кто узнал, что им суждено служить на "Бельграно" и пройти инструктаж по артиллерийскому делу, мореходному делу и борьбе с повреждениями, очень повезло. "Бельграно" считался удачным назначением, и его статус иконы аргентинского военно-морского флота был усилен количеством призывников и младших офицеров, которые служили на нем в период начальной подготовки. Возможно, неудивительно, что для корабля, основным вооружением которого были пятнадцать 6-дюймовых орудий и который был построен в эпоху, когда артиллерия была королем, экипаж "Бельграно" всегда преуспевал в артиллерийских состязаниях. Их точность была поразительной. Отдачи от залпа всех пятнадцати главных орудий одновременно было достаточно, чтобы корабль снова погрузился в воду более чем на 6 футов, но даже в этом случае пятнадцать 6-дюймовых снарядов могли быть выпущены на расстояние 12 ½ миль, и все они попадали в мишень длиной 100 ярдов.


Период технического обслуживания "General Belgrano" должен был проводиться после каждой тысячи часов пропаривания и, как ожидалось, продлится два месяца. Работы включали осмотр и ремонт главных орудий и башен, а также проверку их центровки. Были демонтированы и осмотрены главные турбины, а также восемь котлов и их паровые трубы. Работы, которые были выполнены в машинном отделении, были очень важны, потому что, хотя судно было очень хорошо построено на американской верфи, были проблемы в редукторе, который передавал мощность от турбин к гребным валам, и в котлах с насыщенным паром, которые с годами частично потеряли свою эффективность. Теперь их мощность была ограничена 70 процентами от максимальной, за исключением чрезвычайных ситуаций, и это привело к тому, что крейсер развил максимальную скорость в 18,5 узлов.


В дополнение к этим важным работам по двигательной установке была использована возможность устранить неполадки в электрических цепях зенитных ракет "Си Кэт" и провести другое общее техническое обслуживание, такое как покраска палуб и надстройки, замена антенн и устранение общего износа предыдущего учебного рейса, в ходе которого "Бельграно" отправился на юг, к Огненной Земле и далее.


В период технического обслуживания, пока судно стояло у причала, остальная часть экипажа прошла инструктаж на занятиях на борту и на базе и продолжила большую часть своих тренировок по управлению огнем, контролю повреждений и другим упражнениям.


На второй неделе марта контр-адмирал Аллара прибыл в Пуэрто-Бельграно и обратился к главным оперативным руководителям военно-морского флота: были включены все капитаны, командующие морскими кораблями, такими как авианосец; руководители дивизиона фрегатов и двух дивизионов эсминцев; и капитан "Бельграно", капитан Х.éктор Бонзо. Встреча была секретной, но, по словам капитана Бонзо, адмирал сообщил, что вскоре военно-морской флот и морская пехота начнут подготовку к выполнению боевой задачи по установлению аргентинского контроля над Мальвинскими островами. После этой встречи и, предположительно, в рамках подготовки к операции активность в Пуэрто-Бельграно начала возрастать. В частности, морские пехотинцы начали проводить учения и маневры, включающие посадку и высадку с Cabo San Antonio, большого танкодесантного судна, которое было передано военно-морскому флоту четырьмя годами ранее.


Заместитель командира "Бельграно", коммандер Педро Луис Галази, ранее был командиром "Кабо-Сан-Антонио", но покинул корабль, чтобы отправиться на "Бельграно" в феврале 1982 года. Когда 24 марта он узнал о планах вторжения и понял, что его бывший корабль собирается принять участие и что он собирается остаться в порту, он был в ярости: "Я чуть не заплакал, когда понял, что не направляюсь на Мальвинские острова. Но в остальном я был этому очень рад.’


Первыми перебросками войск стала мобилизация сил специального назначения, "Тактик Бустос’, и морских пехотинцев, которые должны были предпринять первоначальную атаку и разоружить подразделение британской королевской морской пехоты, дислоцированное в Порт-Стэнли. Важной частью расчета было то, что небольшой гарнизон должен быть разгромлен, избегая любого кровопролития. Хунта была непреклонна в своей вере в то, что Британия будет вести переговоры перед лицом свершившегося факта, и поэтому было жизненно важно, чтобы никакой ущерб британской собственности, смерть или увечья британских граждан не стали препятствием для переговоров. Следовательно, сравнительно большое количество сил специального назначения и морской пехоты высадилось бы на острове Восточный Фолкленд.


Силы вторжения будут состоять из групп солдат из штаба и подразделения связи, 387 человек из 2-го батальона морской пехоты, девяносто двух человек из десантной роты коммандос и двенадцати человек из Bustos Tacticos для разведки побережья. Сорок один человек из батальона полевой артиллерии морской пехоты должен был отправиться в путь с шестью гаубицами калибра 105 мм, большими дальнобойными орудиями, способными вести сильный огонь на больших расстояниях; и резервными силами в шестьдесят пять человек из 1-го батальона морской пехоты. Войска должны были высадиться и быть мобильными на островах с помощью двадцати Amtracs – десантных бронированных гусеничных бронетранспортеров-амфибий, а также транспортного подразделения из тяжелых грузовиков, водители и экипажи которых насчитывали 101 человека. Еще один взвод из тридцати девяти человек был набран из 25-го армейского полка. Всего, включая часть административного персонала, на острова предстояло перевезти и высадить на берег 904 человека. 2-й батальон морской пехоты был хорошо обученным подразделением, которое участвовало в учениях с морскими пехотинцами США в конце 1981 года; вероятно, это были лучшие из имеющихся войск. Со своими бронетранспортерами они представляли собой мобильную и впечатляющую силу, вполне способную одолеть всего сорок девять британских королевских морских пехотинцев, у которых не было ни бронетехники, ни артиллерии.


Еще одно пополнение было предназначено не для Фолклендских островов, а для усиления аргентинского спецназа, который высадился с подрывниками Дэвидоффа в Лейте, Южная Джорджия, и для завершения захвата острова. Кораблем, который должен был доставить их туда, был фрегат "Геррико " . Он тоже находился в сухом доке на ремонте, но работы были быстро завершены, чтобы он мог отправиться с остальными силами вторжения в свое 1400-мильное путешествие. Все войска находились недалеко от порта посадки, за исключением солдат 25-го полка, которых пришлось перебросить самолетом за 1000 миль от их баз на юге, в Колония Сарминето. Большая часть войск будет загружена в Кабо-Сан-Антонио вместе с десантными транспортными средствами Amtrac.


Дни 26 и 27 марта были важны для планирования всех аспектов операции. Все должно было быть сделано, и приказы должны были быть отданы так, чтобы люди в соответствующих подразделениях все еще находились в неведении о том, что происходит на самом деле. Секретность была превыше всего. Все это должно было выглядеть как упражнение, просто обычная тренировка. Около двадцати офицеров теперь входили в состав штаба планирования, и им предстояло подготовить план коммуникаций, график посадки и подробный график погрузки припасов и оборудования. Активность в Пуэрто-Бельграно достигла очень высокого уровня и стала очень заметной. Капитан-лейтенант Норберто Бернаскони, который отвечал за техническое обслуживание "Бельграно", начал замечать большую активность с десантными судами и бронетранспортерами. Он задавался вопросом, не готовится ли еще один переворот.


В воскресенье 28 марта в 08.00 морские пехотинцы начали погрузку на корабли в Пуэрто-Бельграно. Легендой для прессы, а также для родственников было то, что должны были состояться совместные противолодочные учения с военно-морскими силами Уругвая. Это было явно неподходящим для военнослужащих 25-го полка, и их офицеры были проинформированы раньше, чем остальные члены оперативной группы, и им была предоставлена другая версия прикрытия. Хуан Хосе é Центурион был лейтенантом 25-го полка и однажды утром вместе с другими младшими офицерами был проинструктирован их командиром и поклялся хранить тайну.


Сразу после этого он посвятил нас во все подробности операции. В ту же ночь моя рота должна была вылететь самолетом на базу Эспора в Пуэрто-Бельграно, а на следующий день мы должны были отправиться на Сант-Сима-Тринидад и Альмиранте-Ир-#237;зар. Нам был предложен сценарий, по которому мы должны были обмануть наши семьи, сказав, что отправляемся на учения в Рио-Гальего. Мы уехали в тот же вечер. Мы ушли с барабанами и тарелками и с тайной, кружащей вокруг нас. Мы рассматривали Мальвинские острова как потерянное сокровище с сентиментальной тоской, которую разделял каждый в Аргентине.


Многие из других военнослужащих имели представление о своем предназначении, и на борту кораблей царила атмосфера предвкушения и возбуждения. День был солнечный, безветренный. Это казалось благоприятным.


Корабли вышли в море в полдень, и за обедом остальным офицерам рассказали об их пункте назначения и провели первый инструктаж об общей операции и деталях высадки.


Флот вторжения был разделен на две оперативные группы под кодовыми названиями "Оперативная группа 20" и "Оперативная группа 40". Оперативная группа 20 была, по сути, крупнейшим кораблем ВМС Аргентины, авианосцем "Вейнтичинко де Майо", флагманом группы, несущим флаг вице-адмирала Хуана Ломбардо, с эскортом из четырех эсминцев: "Комодоро Пи" , "Хип óлито Бушар", "Пьедра Буэна" и "Сеги", все из которых были бывшими военными кораблями США. Роль этой группы кораблей заключалась в обеспечении воздушной разведки и дальнего прикрытия оперативной группы 40, которая представляла собой десантную группу, ответственную за высадку под командованием контр-адмирала Буссера. Эти корабли, танко-десантных корабля Кабо-Сан-Антонио , транспортной Исла де лос Эстадос и ледокол Альмиранте ИКíзар были в сопровождении четырех кораблей и разведку подводная лодка "Санта Фе" . Командовал этим подразделением контр-адмирал Аллара на своем флагманском корабле "Сант&##237;сима Тринидад", одном из двух эсминцев, построенных по образцу британского "Тип 42". "Сант&##237;Сима Тринидад" был построен в Аргентине; другой тип 42, H&##233;rcules, был приобретен у судостроителей "Виккерс". Были также закуплены у Франции два небольших фрегата "Тип 69" - "Драммонд" и " Гранвилл" .


Не было никакой реальной причины для этой демонстрации силы. Такое большое количество кораблей, вышедших из Пуэрто-Бельграно, могло легко свести на нет до сих пор успешные усилия по обеспечению секретности. Именно численность войск должна была стать решающим элементом при захвате островов, а не подавляющая сила аргентинского флота на море. Но в этом деле был очень важный элемент зрелища и символизма. Впервые был сделан решительный шаг, чтобы залечить рану, которую Мальвинские острова нанесли на тело нации. Это был поворотный момент в истории; вот-вот должна была быть одержана славная победа, почти такая же значительная, как создание самой нации, и, конечно, демонстрировалось то, что именно военно-морской флот был источником этого спасения и обновления.


Маршрут, запланированный для сил вторжения, состоял в том, чтобы на первом этапе спуститься вниз параллельно побережью Аргентины в южном направлении, затем на широте Санта-Крус взять курс на восток и пройти южнее Мальвинских островов, затем на заключительном этапе снова взять курс на север, чтобы подойти к Стэнли с юго-востока. Однако погода в Южной Атлантике теперь показала свою силу, и утром в понедельник 29 марта ветер быстро усилился и разразился мощный шторм. Всем судам пришлось снизить скорость, и Кабо-Сан-Антонио, несколько перегруженный 880 пассажирами, начал угрожающе крениться. Условия были ненамного лучше на эсминцах "Тип 42", которые имели очень плохую репутацию в мореходстве. В тесноте между палубами, в воздухе стоял отвратительный запах страха и рвоты, огромные волны безжалостно сотрясали содрогающийся корпус - это были ужасные и изнуряющие два дня для солдат и морских пехотинцев оперативной группы. Волны были такими бурными, что один из вертолетов Puma на Almirante Ir ízar сорвался с якоря и был так сильно поврежден, что его больше нельзя было использовать.


Планы, очевидно, нуждались в изменении. Высадка, запланированная на 1 апреля, была отложена на двадцать четыре часа, и оперативная группа изменила курс, направляясь в Стэнли кратчайшим маршрутом, минуя Мальвинские острова на севере.


Общая стратегия контр-адмирала Буссера заключалась в том, чтобы захватить Дом правительства и казармы Королевской морской пехоты в Муди Брук почти одновременно с превосходящими силами, наступающими со многих направлений, чтобы подчеркнуть морским пехотинцам и всем остальным, кто мог подумать о сопротивлении, что силы вторжения обладают сокрушительным превосходством. Десантные войска будут высажены на пляж в 2 милях от Стэнли, в то время как основные силы высадки высадятся на берег на своих бронетранспортерах-амфибиях с точки высадки к северу от взлетно-посадочной полосы. План также предусматривал отправку вертолета для высадки войск с Альмиранте Ик íзар, чтобы занять Гуз-Грин и Дарвин, другие небольшие поселения на Восточном Фолкленде, но повреждение "Пумы" во время шторма означало, что это больше невозможно.


Чтобы еще больше осложнить ситуацию для контр-адмирала Буссера, британское правительство обнаружило отход флота вторжения и отправило предупреждение губернатору Фолклендских островов Рексу Ханту. Теперь островитяне ожидали какой-то посадки, и эта информация была передана в Буэнос-Айрес аргентинцами из офиса авиакомпании в Стэнли. Теперь казалось вероятным, что первоначальный берег для высадки будет защищен, и до контр-адмирала Буссера дошла информация о том, что взлетно-посадочная полоса также будет заблокирована. Буссер вылетел вертолетом из Кабо-Сан-Антонио к Сант íсима Тринидад, чтобы выработать наилучший путь продвижения вперед. Совместными усилиями контр-адмирал Буссер и адмирал Аллара приняли решение о быстрой реорганизации своих сил и выбрали несколько альтернативных мест высадки.


Место высадки было заменено на другое в заливе Йорк, к западу от Стэнли, и рейс "Геркулес", доставивший дополнительные войска 25-го полка из Комодоро Ривадавия, был оставлен. Основной взвод бронированных десантных войск, который первоначально предназначался для захвата Дома правительства, был направлен на захват взлетно-посадочной полосы, а небольшому отряду морских пехотинцев, которые собирались высадиться на лодках, было приказано выступить на север и захватить Дом правительства, а также казармы Королевской морской пехоты в Муди Брук.


Ранним утром 2 апреля "Сант &##237;Сима Тринидад" спустил на воду двадцать одну резиновую надувную шлюпку, приводимую в действие подвесными моторами, и отряд из девяноста одного морского пехотинца поднялся на борт, направляясь к берегу близ Сил-Пойнта. У них возникли проблемы с некоторыми подвесными моторами, которые начали работать с перебоями, а некоторые надувные лодки застряли в толстых зарослях водорослей, но в конце концов они выбрались на берег. Там они разделились, основная группа под командованием капитан-лейтенанта Сабаротса направилась к казармам Королевской морской пехоты, в то время как меньшая группа под командованием капитан-лейтенанта Джачино отправилась захватывать Дом правительства.


В то же время к северу от Стэнли подводная лодка "Санта-Фе" спустила на воду небольшую группу пловцов спецназа, которые должны были произвести разведку места высадки на берег в поисках тела морских пехотинцев в их "Амтраках" на Кабо-Сан-Антонио, который теперь осторожно удерживал свою позицию к востоку от подводной лодки.


К этому времени операция прошла точку невозврата, и военнослужащим на борту "Кабо-Сан-Антонио", которые сейчас оправлялись от крайне неприятных ощущений во время шторма, сообщили о целях их миссии. Контр-адмирал Буссер объявил по "Танной": ‘Судьба привела нас к осуществлению одного из самых заветных стремлений аргентинского народа: вернуть Мальвинские острова’.


Войска взорвались радостными криками, размахивая руками в воздухе и ухмыляясь друг другу – это было похоже на забитый гол на чемпионате мира. В 06.00 морские пехотинцы забрались внутрь "Амтрака" и запустили двигатели, наполнив палубы оглушительным шумом и выхлопными газами. Были открыты носовые двери, загорелся зеленый сигнал светофора в передней части палубы, и первое транспортное средство вошло в воду. Каждые тридцать секунд к трапу подъезжал еще один, пока все они не оказались на плаву, а пропеллеры не понесли их по милосердно спокойному морю. Авангард штурмовых сил направлялся к месту высадки по сигналам спецназа, который доплыл до берега с "Санта-Фе" и высадился двумя с половиной часами ранее, в 04.00. В 06.30 первый Amtrac достиг пляжа, его следы врезались в мелкий белый песок.


Первые четыре "Амтрака" продвинулись вперед, их командиры ожидали вступить в контакт с королевскими морскими пехотинцами недалеко от места высадки. Но они добрались до окраин Стэнли, когда их встретила перестрелка с группой морских пехотинцев, которые заняли позицию в трех белых домах на обочине дороги. Первый ружейный огонь был очень точным, и "Амтрак" справа был подбит. Затем по группе бронетранспортеров была выпущена ракетная установка; пуля прошла мимо, но экипажам "Амтраков" этого хватило – аргентинцы съехали с дороги и укрылись. По одному из домов был произведен выстрел из противотанкового ружья, но королевские морские пехотинцы все равно открыли ответный огонь. Миномет, находившийся на вооружении одного из военнослужащих Amtracs, был выдвинут вперед, и было выпущено в общей сложности три минометные бомбы, причем одна из них попала прямым попаданием в крышу одного из домов. После этого огонь из дома больше не велся, и подразделение королевской морской пехоты отступило, стремясь избежать захвата.


Тем временем отряд лейтенанта Джачино прошел несколько миль по неровной, кочковатой местности к Дому правительства. Было темно, и им потребовалось гораздо больше времени, чем они ожидали, чтобы пересечь пересеченную местность. Поскольку у них не было четкого представления о планировке дома, они сначала взяли штурмом несколько пустующих помещений для прислуги рядом с самой резиденцией. Когда они перегруппировались и двинулись к главному зданию, королевские морские пехотинцы, решившие превратить Дом правительства в опорный пункт обороны, открыли огонь; Джачино, раненный в ногу, упал. То же самое сделал один из его товарищей, лейтенант Кирога. Тяжело раненный Джачино остался лежать там, где он сжимал гранату. Ситуация была патовой.


В Стэнли "Амтраки" к этому времени с шумом проехали через город и заняли позиции вокруг него. Контр-адмирал Буссер приказал развернуть шесть 105-мм гаубиц вблизи залива Йорк, откуда они могли при необходимости обстреливать как взлетно-посадочную полосу, так и Порт-Стэнли. К 08.00 Стэнли был занят.


Контр-адмирал Буссер и основная группа десантных коммандос, прибывших из Муди Брук, направились к Дому правительства. Там губернатор Хант решил сдаться, к большому неудовольствию морской пехоты. Буссер подошел к дому, безоружный и с белым флагом, и его впустили в резиденцию. После нескольких почти ритуальных обменов мнениями относительно незаконности аргентинских действий британский гарнизон и губернатор сдались. Мальвинские острова теперь были прочно в руках правительства Аргентины.


Одним махом аргентинский флот и морская пехота одержали ошеломляющую историческую победу. Аргентину охватила безумная эйфория. Сотни тысяч людей заполнили площади и улицы Буэнос-Айреса, поднимая волну за волной аргентинские флаги, похожие на сине-белое кукурузное поле, колышущееся на ветру. Всего неделю назад город был парализован всеобщей забастовкой, его улицы были заполнены звуками скандирующих забастовщиков, стуком полицейских дубинок по щитам участников беспорядков, взрывами баллонов со слезоточивым газом и криками раненых демонстрантов; теперь они были наполненный восторженными криками "Вива Аргентина! Viva las Malvinas! ’Когда генерал Гальтьери появился на балконе президентского дворца, казалось, что хунта добилась географического единства Аргентины и духовного единства аргентинцев. ‘Законные права аргентинского народа, - объявил он, - благоразумно и терпеливо отложенные на сто пятьдесят лет, становятся реальностью’.


На Южной Джорджии капитан Тромбетта, командир корабля Bah &##237;a Paraiso, который несколько дней назад высадил группу спецназа в Лейте, связался по рации с морскими пехотинцами на базе Британской антарктической службы, чтобы сообщить им, что губернатор Фолклендских островов безоговорочно капитулировал, и предложил им сделать то же самое. Затем Тромбетта приказал всему персоналу собраться на пляже. Фрегат "Guerrico" завершил свой 1400-мильный переход из Пуэрто-Бельграно и запустил свой вертолет, который совершил облет британской базы в Грютвикене. Он только что высадил небольшую группу десанта недалеко от тамошнего причала, когда Королевская морская пехота открыла огонь, попав в вертолет. несколько раз и вызвав его крушение. Последовавший бой продолжался еще два часа. "Геррико" подошел ближе к берегу, чтобы помочь аргентинским войскам, но в него тоже несколько раз попали противотанковыми ракетами, что заставило его капитана отойти в безопасное место. "Геррико" мог, однако, использовать свое главное орудие для обстрела позиций морской пехоты, а другой вертолет все еще высаживал дополнительные войска. Королевская морская пехота не смогла победить, но убила трех аргентинских солдат, уничтожила вертолет и нанесла тяжелые повреждения фрегату. По их мнению, они оказали столько сопротивления, сколько могли, без бессмысленных потерь, и теперь они сдались.


В Пуэрто-Бельграно эту новость сообщили морякам на "Бельграно", который, конечно же, оставался в порту. Некоторые члены экипажа собрались на причале вместе с другими моряками и рассказали новости. Фернандо Миллан был призван на флот в 1981 году и прошел подготовку радиотелефониста. У него оставался всего месяц до завершения службы в национальной команде, после чего он рассчитывал собрать чемоданы и отправиться домой. Стоя на причале и слушая новости, он почувствовал огромную гордость: ‘Это было здорово. Когда тебе девятнадцать лет, весь мир у твоих ног. Так что мы были очень счастливы’. На борту судна были собраны те, кто работал с оборудованием и выполнял другие ремонтные работы " на носовой палубе и сообщил, что "Мальвинские острова" были найдены. Рубен Отеро, другой новобранец из машинного отделения, тоже был доволен этим и не верил, что британцы что-нибудь предпримут: ‘Они [острова] были так далеко и так незначительны для Британии’. Другие думали немного иначе. Артиллерист Сантьяго Беллозо, изучавший историю: ‘Я не думал, что британцы будут просто сидеть сложа руки’. Лукас Окампо также работал в машинном отделении в качестве добровольца. Он был на "Бельграно более двух лет и, будучи на два или три года старше призывников, на нас смотрели снизу вверх. ‘Пощечина британцам заставила нас почувствовать себя сильными", - сказал он. ‘Но я знал, что этим дело не закончится. Я думал, Британия что-нибудь предпримет".


В кают-компании мнение офицеров было схожим. Вряд ли кто-нибудь в Аргентине думал иначе, чем о том, что Мальвинские острова по праву принадлежат им. Они были такой же частью Аргентины, как и Буэнос-Айрес. Также была большая гордость за успешное завершение военной операции; она прошла без сучка и задоринки и была проведена чрезвычайно гуманным образом. Капитан-лейтенант Бернаскони, который жил на "Бельграно" и проводил большую часть времени в машинном отделении, вспоминал: ‘Я был очень удивлен. Первого апреля мне сообщили, что завтра они высаживаются на Мальвинских островах. В кают-компании большинство офицеров были чрезвычайно жизнерадостны – это была очень хорошая новость. У двоих, я думаю, были серьезные лица, и на них не повлияло настроение. Я сказал некоторым людям, что у меня есть сомнения по этому поводу.’


4

ОТВЛЕКАЮЩИЙ МАНЕВР


HMS CONQUEROR неуклонно НАПРАВЛЯЛСЯ на юг через Ирландское море, носовая волна перехлестывала через носовой корпус, как будто море стремилось приветствовать подводную лодку и ее экипаж обратно в свои темные недра. Во вторник 6 апреля, через два дня после отплытия из Фаслейна, судно покинуло переполненные и относительно мелководные воды Ирландского моря, и командир Крис Рекорд-Браун просигналил о своем намерении погрузиться и развить максимальную скорость, на которую он был способен. Вахтенные на плавнике спустились вниз, был отдан приказ закрыть и закрепить верхнюю крышку, были открыты главные вентиляционные отверстия, и подводная лодка погрузилась на 425 футов, установив скорость в 24 узла. Помимо выхода на перископную глубину для получения сигналов каждые двенадцать часов, "Завоеватель" сохранял эту глубину и скорость в течение длительного перехода на юг.


Однако всего через несколько дней патрулирования начала возникать проблема, которая привела коммандера Рекорда-Брауна в ярость и угрожала поставить под угрозу выполнение миссии. Это было не самое удачное знакомство с его первым командованием. Основным, наиболее значительным преимуществом атомной подводной лодки является наличие неограниченной мощности от ее ядерного реактора. Это обеспечивает достаточный запас электроэнергии для обеспечения пресной водой, горячим душем, охлажденными продуктами питания и постоянно пополняемой, чистой, свежей атмосферой. Электричество приводит в действие машины для очистки атмосферы на подводной лодке, удаляя грязь и углекислый газ. Он также используется для получения кислорода путем электролиза морской воды. Машина, которая это делала, очень сложное оборудование, располагалось на главной палубе в инженерном отсеке позади реактора. Для этого процесса требуется пропускать электрический ток высокого напряжения через воду, поддерживаемую под высоким давлением, в результате чего образуются кислород и водород, два химических компонента воды. Эти два газа в сочетании могут быть очень взрывоопасными, поэтому к электролизной машине всегда относились с уважением." стало очевидно, что инженеры в задней части субмарины говорили: ‘Если на ней горит зеленый свет, вы проходите мимо нее; если на ней горит красный, вы пробегаете мимо.’Чтобы удалить опасные концентрации водорода и кислорода, система периодически промывалась инертным газообразным азотом, который хранился в контейнерах высокого давления снаружи основного корпуса подводной лодки, под кожухом. Через несколько дней на борту "Завоевателя что происходит потеря азота и что это вызвано утечкой за пределами подводной лодки. Сразу возникло несколько опасений. Не будет ли утечка производить слишком много шума, когда они достигнут своей оперативной зоны? Собирался ли газ просочиться в балластные цистерны и повлиять на дифферент подводной лодки?


Важно отметить, что без кислородной установки "Завоеватель" был бы вынужден периодически проветривать подводную лодку с помощью шноркеля - изобретения Второй мировой войны, которое позволяло немецким подводным лодкам запускать свои дизельные двигатели под водой. Но это означало бы, что "Завоевателю" пришлось бы опуститься на перископную глубину, снизить скорость и потенциально раскрыть свое присутствие на поверхности. На конце мачты для подводного плавания находится очень большая головка, называемая ‘фырканье’, поэтому ее легко обнаружить радаром, а также она является визуальной целью. Кроме того, для накачки воздуха включен большой вентилятор, и может возникнуть проблема с выбором времени для запуска большого шумного насоса один раз в день в течение сорока минут. Все это сводит на нет основные преимущества ядерной энергетики, которые сделали атомные подводные лодки такими мощными – их скорость, выносливость и скрытность. В некоторой степени помогли бы скрубберы с углекислым газом и система кондиционирования воздуха, а также резервная система, в которой для получения кислорода использовались большие "свечи" из гидроксида натрия; они помещались в металлические контейнеры на обоих концах лодки, а затем зажигались. Было принято решение продолжить патрулирование, но Рекорд-Браун был очень недоволен началом, возможно, долгой и совершенно неизвестной миссии с подобной потенциальной ошибкой.


На борту HMS Splendid , первой атомной подводной лодки, покинувшей Фаслейн на три дня раньше, чем "Завоеватель", и следовавшей другим курсом, они обнаружили, что у них противоположная проблема: их электролизная установка работала идеально, но трубка была неисправна, что осложнило бы ситуацию, если бы им когда-нибудь понадобилось прибегнуть к своим аварийным дизельным двигателям.


"Завоеватель", "Великолепный" и "Спартанец" тайно покинули порт. Их поездка не была публичным шоу с целью оказать давление на аргентинскую хунту; вместо этого это была реальная угроза, оружие, которое можно было использовать, как только они окажутся в состоянии приступить к действиям. Все три подводные лодки направлялись на юг на максимальной скорости, на которую они были способны, но только на "Завоевателе" был отряд специальной лодочной службы на борту. Когда впервые были отданы приказы о подготовке к операции "Корпоратив" – так называлась кампания по защите Фолклендских островов – считалось чрезвычайно срочным мобилизовать как можно больше сил специального назначения и перебросить их на Фолклендские острова для проведения разведки и сбора информации о состоянии аргентинских вооруженных сил и их дислокации. Итак, контингенты SAS отправились на остров Вознесения, который собирался использоваться в качестве британской базы снабжения в Атлантике, в то время как SBS прибыла в Фаслейн." Дополнительные тридцать четыре морских пехотинца SBS, которых, как ожидал Тим Макклемент, должны были сбросить на парашютах в море рядом с "Завоевателем" для посадки, так и не появились, но через несколько дней, 10 апреля, среди массы отправленных сигналов, касающихся правил ведения боевых действий, последних разведывательных брифингов и политических новостей, "Завоеватель" получил сигнал, предписывающий коммандеру Рекорду-Брауну изменить курс. В отличие от великолепного и Спарты , они не собирались направиться к запретной зоны вокруг Фолклендских островов, в конце концов. "Завоеватель собирался доставить свой специальный груз войск SBS на пустынный остров Южная Джорджия, провести разведку и оказать помощь в поддержке операций SBS.


Члены SBS были в отличной физической форме, они были экспертами по подрывным работам и подводной разведке, которые регулярно тренировались в арктических условиях Норвегии. "Пинетки", как их называли на борту "Завоевателя", были новым дополнением к экипажу. Обычно они не проводили на подводной лодке больше сорока восьми часов для выполнения специального задания, но теперь им предстояло долгое путешествие. Что именно собирались делать 6SBS, когда они прибыли в Южную Джорджию, все еще не было разработано. По пути вниз их командиру Дэвиду Хиверу пришло в голову, что, если SBS собираются высаживать на берег на лодке, было бы неплохо, если бы "Завоеватель" мог вести прикрывающий огонь по позициям противника, если это было необходимо. Атомные подводные лодки обычно не оснащены пулеметами, но решение было быстро найдено:


Мы спросили, есть ли какой-нибудь способ установить этот [пулемет] наверху? Мы не хотели, чтобы все гильзы попадали внутрь корпуса киля, потому что они могли повредить поднимающиеся и опускающиеся мачты, поэтому один из наших старших старшин разработал и изготовил универсальную пулеметную установку с полукруглым шарниром, просто посмотрев на пулемет, посмотрев на верхнюю часть киля, прикинув вес, сварив вместе несколько труб и добавив ящик из листового металла для гильз. Мы назвали его в честь него – гора Барлоу.


Отряд SBS создал некоторые проблемы на борту лодки. Ошибочно думать, что атомные подводные лодки просторны. Они намного больше обычных подводных лодок, и условия для экипажа лучше, но большинство гражданских лиц сочли бы их чрезвычайно тесными. Проходы здесь уже, чем на надводном военном корабле, и там недостаточно коек для экипажа. Самые младшие рядовые получают "горячую койку’ – другими словами, делят койку с младшими рядовыми на противоположной вахте – или спят в отсеке для хранения оружия рядом с торпедами. Многие предпочитают это, потому что койки обеспечивают не намного больше личного пространства, чем могло бы быть в дорогом гробу. Торпедное отделение, с другой стороны, является одним из немногих отсеков на лодке, где создается ощущение простора, простирающегося на всю 33-футовую ширину корпуса. Только тот факт, что треть экипажа в любой момент времени спит на своих койках, позволяет остальным членам экипажа с легкостью передвигаться по судну.


Четырнадцать человек из 6SBS усугубили эту проблему, потому что лейтенант-коммандер Макклемент и коммандер Рекорд-Браун решили, что у "Бути" должны быть собственные койки, чтобы они могли придерживаться своего распорядка на протяжении всего путешествия на юг. Им нужно было место для физической подготовки, и им предоставили для этого место в отсеке для хранения оружия. Они хотели иметь собственные районы, где они могли бы продолжать тренировки с оружием и где они могли бы планировать свою операцию, когда придет время, поэтому им был предоставлен доступ в столовую обоих рейтингов. Чтобы их не считали неудобными пассажирами, Тим Макклемент сказал им, что они должны быть уверены, что интегрированы в экипаж, несут свою долю вахты или, по крайней мере, регулярно появляются в одном и том же помещении. Итак, SBS фактически перешла к дросселированию двигателей и рулевому управлению в диспетчерской. Каждый из них хотел постоянно иметь при себе свое личное оружие, обычно 9-миллиметровый пистолет, и им разрешалось делать это до тех пор, пока оно не было заряжено. Они очень быстро интегрировались, хотя, как и большинство Силы специального назначения прислушались к советам людей, которых они не считали равными себе ни на грош. Из-за выхода из строя электролизного оборудования периодически наблюдались пики содержания углекислого газа в атмосфере судна. Медицинский сотрудник провел для SBS брифинг по этому поводу, предупредив их, что физические упражнения не принесут им большой пользы и, более того, вызовут сильную головную боль и вырубят их на двенадцать часов. Их ответом было то, что они находятся в SBS, хорошо подготовлены и должны поддерживать свою физическую форму, поэтому они продолжали выполнять свои упражнения в торпедном отсеке. Оказалось, что офицер медицинской службы был прав.


Люди из SBS очаровали членов экипажа, которые научились у них секретам рукопашного боя, бесшумного убийства, подрыва и скрытого наблюдения. Растянувшись на взрывчатке в оружейном отсеке, их пистолеты и ножи свисали с труб в верхней части палубы, они придавали носовой части корабля пиратский вид. Однако время от времени они демонстрировали, что не совсем понимают распорядок дня на лодке или особую природу подводной жизни.


Старшина Грэм Либби, или "Хорс", как его называли, был ведущим оператором гидролокатора на борту "Завоевателя" . В детстве он хотел поступить в пожарную команду, но был слишком молод, поэтому вместо этого поступил на флот и был повышен до исполняющего обязанности старшего матроса, но понижен в должности после ‘небольшой неприятности’ на берегу. Неохотно призванный на службу на подводных лодках, он был готов покинуть военно-морской флот, но затем испытал прилив адреналина в тренировочной вышке для эвакуации на глубине 100 футов и понял, что, в конце концов, ему могут понравиться подводные лодки. HMS Conqueror это была его первая должность, и он присоединился к ней в Фаслане в 1979 году, так что к настоящему времени он непрерывно служил на борту в течение трех лет. Хорс не только управлял гидролокатором, но и был судовым "скребком" – членом экипажа, ответственным за внешнюю обшивку подводной лодки, следил за тем, чтобы все содержалось в надлежащем состоянии и чтобы цапфы, лебедки и тросы были надежно закреплены, чтобы не было слышно шума во время движения лодки. Он также был самым опытным дайвером на "Завоевателе" . Грэм Либби считал, что SBS были великолепны, но в начале круиза они подарили ему тревожный момент.


Мы спускались на хорошей скорости, проверяя уровень шума, когда внезапно услышали этот мощный глухой звук. Казалось, что часть лодки дребезжит, и мы подумали: "Что, черт возьми, это такое?’ Вам это не нравится, потому что это означает, что вы не выполнили свою работу должным образом, или нам придется всплыть и что-то исправить. И у нас на лодке есть ребята, которые могут ходить с небольшим портативным устройством, чтобы определить, откуда исходит звук. Поскольку мы должны его починить, вы не можете издавать такого рода звуки во время работы, вы должны вести себя тихо. Мы прислушались и не смогли определить, что это было. В конце концов вернулись мониторы шума. Стук был вызван тем, что ребята из SBS выполняли свои упражнения в носовой части, где были уложены торпеды. Они колотили по металлической решетке, и звук передавался в океан. Это был адский грохот. Поэтому нам приходилось расстилать резиновые коврики всякий раз, когда они хотели потренироваться. Но иметь на борту подразделение SBS было необычно, и вы подумали: ‘Что, черт возьми, происходит?’ Мы знали, что направляемся на юг, но не знали, зачем у нас на борту эти парни.


SBS старались усердно тренироваться, насколько это было возможно в тесном пространстве полностью загруженного торпедного отделения, но это неизбежно было меньше, чем им хотелось бы. Однако для остальной команды подводной лодки темп тренировок значительно превысил обычный.


Даже во время обычной операции против советской цели в Северной Атлантике ежедневно проводилось по крайней мере одно упражнение на случай чрезвычайной ситуации, такой как пожар или утечка воды где-нибудь на судне, но во время плавания на юг учения были более сложными: за пожаром на одном конце судна быстро следовала чрезвычайная ситуация где-нибудь в другом месте. Также постоянно проводились учения по управлению оружием и огнем.


Командир Крис Рекорд-Браун и исполнительный офицер Тим Макклемент должны были провести те же исследования, что и все остальные корабли оперативной группы. Они пытались оценить состояние аргентинских вооруженных сил и с каким противником они могли ожидать встречи. Помимо стандартных справочных руководств, им было мало на что опираться. У "Конкерора" действительно была только одна миссия с момента спуска на воду, и это было противодействие угрозе со стороны российского подводного флота в северо-восточной Атлантике и Баренцевом море. Теперь они направлялись в Южную Атлантику – буквально направлялись в неизвестность. Ни один из офицеров не имел особого представления о том, как будет развиваться ситуация, но эмпирическое правило Тима Макклемента было простым. Уважайте своего врага и верьте, что его снаряжение не хуже вашего:


Мы не сказали "ну что ж, они аргентинцы, и это оборудование времен Второй мировой войны", поэтому нам не о чем беспокоиться. Наш военный менталитет заключался в том, чтобы думать о них как об угрозе, как будто это были наши собственные силы, наши собственные люди с таким же уровнем подготовки, потому что только так мы могли победить.


Итак, я усердно работал с корабельной командой, потому что это моя работа, обучал их, будь то противокорабельные, противолодочные, десантные SBS, наблюдение. Я не знал, что от нас потребуют, поэтому мы обработали всех, чтобы убедиться, что мы готовы. Люди говорили о Суэце, но они забыли, что мы высадились и начали боевые действия до вмешательства США. Как ни странно, нам пришлось изменить мышление времен холодной войны: против русских был либо мир, либо конец света, но здесь мы теперь шли на локальную войну без американцев. Это было мое мнение, и я ясно дал это понять всем, что Гальтьери не изменит своего мнения; миссис Тэтчер тоже. Я думал, мы могли ожидать кровопролития. Мы тренировались по восемнадцать часов в день. На самом деле это был прекрасный баланс, просто чтобы прибыть в хорошей форме, но не измотанным.


Фактически, было проведено столько тренировок, что один офицер пожаловался Тиму Макклементу, что он разжигает в команде жажду крови. Такова атмосфера на борту подводной лодки, где буквально верно, что все пойдут ко дну или выплывут вместе, что Макклемент подумал, что офицер имеет полное право выдвигать эти возражения. Но ему не нужно было соглашаться.


Я сказал, что это моя работа, а он ответил, но они станут такими неистовыми и фанатичными, что, когда мы не будем сражаться – потому что мы не будем, – вам придется их успокоить. Я сказал, хорошо, что ж, если мне придется их раскручивать, я их раскручу, но на случай, если нам действительно придется сражаться, мы будем готовы. И мы были готовы.


На "Сплендиде", за несколько дней до "Конкерора", был введен аналогичный режим тренировок. Великолепный направлялся непосредственно в зоне отчуждения, так что подготовка была сразу ориентирована на атакующие аргентинское доставка и подводных лодок. Путешествие заняло несколько дней, двигаясь параллельно побережью Южной Америки – ‘Казалось, что Бразилия тянется целую вечность’. На гордом существуют заметные различия в экипаж между тем, что его командир Коммандер Роджер переулок-Нотт называют ястребами и голубями. Молодые члены экипажа рвались в бой, желая застрять. Старшие рядовые были более осторожны. Они прослужили дольше и с нетерпением ждали назначения на берег. Как правило, у них были жены и семьи.


Роджер Лейн-Нотт решил, что единственный способ управлять лодкой - это как можно больше информировать людей о том, что происходит во внешнем мире. На подводной лодке это было нелегко. На борту имелась отечественная коротковолновая радиостанция, которая принимала всемирную службу Би-би-си, когда подводная лодка находилась на перископной глубине. Она хранилась внизу у трапа на третьей палубе, и команда собиралась вокруг, чтобы послушать ее. По мере продолжения путешествия это стало важным спасательным кругом, и члены экипажа часто спускались на воду просто для того, чтобы посмотреть на радио, как будто ища какой-то уверенности в том, что существует нормальный мир.


На "Завоевателе" было немного меньше общения. Команда никогда точно не знала, куда они направляются и что собираются делать, и было много предположений. У них было меньше доступа к внешнему миру, и они больше чувствовали себя в неведении. Грэм Либби полагал, что ему ‘сообщили только то, что, по мнению старших офицеров, нам следовало сообщить", поскольку они получали обновленную информацию о ходе переговоров и введении запретной зоны. ‘Нам бы сказали, что миссис Тэтчер делает то-то и то-то, и правила ведения боевых действий меняются. Хотя, знаете, нам никогда не сообщали подробностей. Тебя держали в кадре, но держали на маленькой фотографии в углу большой картины.’


Жизнь на подводной лодке удивительно ограничена. Сто двадцать человек заключены в погруженный в воду воздушный пузырь, который целыми днями мчится по безветренному океану. Само сознание выходит за пределы стального корпуса, который определяет этот изолированный мир. Остальная жизнь экипажа была далекой: ‘Вы не забыли свою семью; это очень странно, у вас есть ваша семья, но они там, в Англии, в коробке, и вы очень быстро приходите к выводу, что единственное, что имеет значение, - это подводная лодка, работа, которую она выполняет, и ваши товарищи’.


"Завоеватель" пересек экватор 12 апреля. На традиционную церемонию пересечения линии было мало времени. На дубликаторах лодки были распечатаны сертификаты с изображением бородатого отца Нептуна, подписанного Кристофером Рекордом-Брауном, а на оборотной стороне - изображение шести морских пехотинцев SBS в тяжелых ботинках с трубками и веслами верхом на рычащей подводной лодке. Помимо этих сертификатов, там были раздаточные материалы, листовки и ежедневный бюллетень. Была также судовая газета "Черная жестяная рыба, выпускаемая каждые несколько дней, которая содержала множество ‘частушек’, историй, анекдотов и карикатур, помогающих информировать экипаж и повышать моральный дух. Это была еще одна работа для первого помощника, Тима Макклемента.


"Завоеватель" шел на максимальной скорости на юг в течение девяти дней, экипаж был полностью занят своим обычным несением вахты и программой учений, но это был необычайно долгий переход с небольшим количеством других действий. Напряжение начало сказываться на некоторых людях. Одним из самых старших матросов был старший кочегар, который, обычно дружелюбный и разговорчивый, становился тихим и замкнутым по мере того, как они продвигались дальше на юг. Макклемент забеспокоился, но через несколько дней мужчина приободрился. Он сказал Макклементу, что у него больше нет депрессии, но он решил для себя, что никогда больше не увидит свою жену и детей, и теперь доволен.


Экипаж был распределен на две вахты, причем каждая вахта несла дежурство по расписанию в шесть часов включенно, шесть часов без дежурств, начиная с часу ночи. Было почти возможно не заметить некоторых членов другого экипажа, несущих альтернативную вахту. Старшина Колин Уэй нес вахту "семь к одному". Он просыпался в 06.15, умывался и завтракал, затем в семь заступал на вахту в рубке управления.


Рубка управления располагалась на первой палубе, под плавником. Два перископа, один для атаки, другой для наблюдения, были подняты и использовались отсюда, а справа от отверстий для перископов находилась графическая таблица, на которой наносился курс подводной лодки и непрерывно отмечался путь различных судов. Это входит в обязанности штурмана или, когда он не на вахте, в обязанности вахтенного офицера. В отличие от американского флота, где участок находится под наблюдением рядового состава, вахтенный офицер следит за участком, физически отмечая положение каждого контакта, сонарного и визуального, на так называемом графике постоянной оценки. Калька на большом рулоне перемещается по освещенному столу, а светящаяся точка снизу обозначает положение подводной лодки. Направление каждого контакта по отношению к подводной лодке отмечено на бумаге и нанесено на график с течением времени, когда бумага медленно катится по столу. В первую очередь это делается для безопасности, чтобы убедиться, что контакт не идет курсом на столкновение. Когда контакт является потенциальным противником, сюжет становится существенным подспорьем в выслеживании цели.


В передней части диспетчерской стояли столы и стулья, за которыми сидели операторы гидролокаторов, прислушиваясь к многочисленным датчикам гидролокатора, которые были установлены в носовой части подводной лодки и располагались вдоль борта. Было также другое устройство для прослушивания гидролокатора, которое тянулось за подводной лодкой. Называемое буксируемой антенной решеткой, это было постоянное приспособление, прикрепляемое к задней части гидроплана перед выходом из порта. Он позволял слышать шумы вдали от фонового шума лодки, ее механизмов и винта, а на определенных низких частотах был чрезвычайно чувствителен.


Перед рубкой управления на той же палубе находились офицерская кают-компания и кают-компании, а непосредственно в задней части располагалась каюта капитана. После нескольких дней, проведенных в море, командир и старшие офицеры были бы настолько настроены на состояние лодки, что любое изменение, любой незнакомый шум ощущались бы почти инстинктивно, и они находились бы всего в нескольких шагах от рубки управления.


Курс и глубина хода подводной лодки контролировались рулем в задней части, двумя наборами горизонтальных плоскостей, или стабилизаторов, один набор в задней части образует крестообразную форму с рулями, а два в носовой части, на уровне палубы номер один. Управление этими поверхностями управления осуществлялось с консоли, расположенной справа от диспетчерской.


Два оператора сидели бок о бок: Колин Уэй, который был оператором заднего самолета, слева, а оператор переднего самолета, который также управлял рулями, справа от него. Руль направления и плоскости приводились в движение контрольной колонкой, подобной колонке управления самолетом. Перед двумя операторами находились различные циферблаты, показывающие курс, глубину и скорость подводной лодки. У оператора заднего борта также был прибор, подобный спиртовому уровню, чтобы показывать положение лодки в воде, и циферблаты, показывающие угол наклона плоскостей. Угол погружения лодки регулируется кормовыми плоскостями, а из-за большой скорости движения подводной лодки вперед управление кормовыми плоскостями требует концентрации. На "Завоевателе" Колин Уэй обычно проводил в самолетах только два часа за раз во время своей шестичасовой вахты. Подводной лодке не требуется много времени, чтобы достичь глубины, на которой ее корпус может треснуть, особенно если она погружается со скоростью 25 узлов. Быстрые погружения сопряжены и с другими опасностями, и с Колином произошел инцидент на "Завоевателе", когда подводная лодка находилась на перископной глубине.


Офицер в перископ увидел свет, приближающийся к подводной лодке, что, как вы знаете, является чрезвычайной ситуацией – уходите на глубину! Я навсегда запомню этот день, потому что я сбросил скорость на десять градусов вручную, и мы пошли на снижение, и я чувствовал, что все стоят у меня за спиной, потому что под нами было не так много воды – вот почему они все стояли у меня за спиной, готовые схватить меня, если я что-то напортачу. Итак, вы должны быть все время начеку.


В длительном плавании в район патрулирования подводная лодка будет действовать на автопилоте, но в этом всегда есть опасность. Специалист по электрооборудованию вооружения (WEA) Чарли Фой, чей пост нес вахту на хвостовых самолетах, нес вахту в Южной Атлантике, поддерживая максимальную скорость и уходя на глубину, направляясь к Южной Джорджии. Подводная лодка только что погрузилась на глубину 750 футов, чтобы проверить разницу в скорости звука на разных глубинах, и снова поднялась на высоту 425 футов. Офицер-инженер по вооружениям только что заступил на вахту; он решил включить активный гидролокатор, чтобы проверить, все ли работает, прежде чем войти в запретную зону, которую аргентинцы объявили вокруг Южной Джорджии. Он резко скомандовал ‘Все в сборе’ – команда самолетам перейти на ручное управление – снизил скорость и заложил самолетам угол подъема на 5 градусов. Маневр был настолько сильным, что Билл Баддинг подумал, что задняя половина субмарины будет оторвана. "Завоеватель" мчался к неизведанной подводной горе и едва избежал столкновения с ней.


Все три подводные лодки в Южной Атлантике находились под контролем флагманского офицера подводных лодок в Нортвуде и имели два способа связи с ними. Один из них был вызван радиосигналом очень низкой частоты (VLF), переданным со специально построенной радиостанции в Анторне в Камбрии и других местах, который был принят на подводной лодке длинной подвесной антенной, которая была развернута в задней части плавника, а после развертывания осталась на хвосте. Антенна была сделана из плавучего троса и плавала чуть ниже поверхности, когда подводная лодка находилась на перископной глубине. Важно было не допустить, чтобы антенна плавала на поверхности. Были сделаны фотографии стайки морских птиц, сидящих на плавучей антенне российской подводной лодки, что выдало игру!


Сигналы отправлялись из "Нортвуда" на все подводные лодки каждые четыре часа. Сжатые и закодированные сигналы должны были состоять из общих новостей, справочной информации и сводок разведки, которые были полезны каждой подводной лодке. Затем последовали бы сигналы, направленные на отдельные подводные лодки. Каждая подводная лодка в составе Фолклендской оперативной группы несла круглосуточную вахту во время перехода в район своей операции; другими словами, они должны были принимать сигналы раз в двадцать четыре часа. Сигналы для отдельных подводных лодок, которые часто указывали, каким курсом должна следовать подводная лодка, будут называться ‘жизненно важными’ и пронумерованы последовательно.


VLF-передачи могут проникать под воду на глубину около 30 футов, поэтому подводные VLF-передачи являются самым безопасным способом передачи информации, поскольку подводная лодка может оставаться под поверхностью. Объем информации ограничен, потому что низкочастотные сигналы не могут передавать столько информации, сколько высокочастотные, но с подводной лодкой, прослушивающей по крайней мере одну передачу каждые двадцать четыре часа, был бы высокий уровень уверенности в том, что сигнал был принят.


Вторым способом связи была передача на очень высоких частотах (УКВ) через спутник, которая транслировалась каждые пятнадцать минут. Этот пакет назывался ‘общий вызов’, который длился две минуты, а затем в течение минуты после этого шли индивидуальные сообщения с подводных лодок, идентифицируемые позывными отдельных подводных лодок. Для приема спутниковой связи подводной лодке необходимо опуститься на перископную глубину и поднять антенну из воды, что увеличивает риск обнаружения. Новая спутниковая система ВМС, которая вступила в строй 31 марта, называлась Gapfiller. Он был разработан для подводных лодок, которые входили в состав сил НАТО, направленных против советской угрозы, поэтому сигналы становятся все более и более ненадежными по мере того, как подводные лодки продвигаются дальше на юг мимо экватора. Если сигналы не были приняты, то ожидалось, что подводная лодка подаст сигнал "Нортвуду" о том, что жизненно важные показатели были упущены.


Рекорд-Браун пытался скоординировать время, когда он заходил на перископную глубину, чтобы уловить сигналы и пополнить запасы воздуха в лодке ночью, чтобы не быть замеченным, хотя и антенна, и трубка также были хорошими целями для радаров. Освещение в рубке управления и кают-компании рядом с ней было переключено на красный цвет на полчаса, прежде чем подняться на перископную глубину." включается черное освещение – или, скорее, выключается красное освещение – чтобы командир в перископ имел идеальное ночное зрение, и даже самый слабый свет приближающегося самолета или поверхности судно можно поднять. Черное освещение очень слабое, на циферблатах света как раз достаточно, чтобы люди могли видеть. Поскольку на перископной глубине на "Завоевателе достиг зоны патрулирования и чаще заходил на перископную глубину, освещение в рубке управления, кают-компании и капитанской каюте постоянно поддерживалось красным. Карты разыгрываются бесконечно, чтобы скоротать время, но при красном освещении невозможно разглядеть красные масти, бубны и червы. Тим Макклемент убедил офицера медицинской службы, у которого было много свободного времени, нарисовать черными чернилами все черви и бубны в колодах карточек в кают-компании: ‘Он был рад, что есть чем заняться’.


Однако один инцидент вызвал беспокойство на всем судне. Реактор работал на полной мощности почти постоянно, чтобы поддерживать требуемую скорость до Южной Джорджии; приказы от "Нортвуда" заключались в поддержании ‘средней скорости продвижения 23,5 узла’, среднечасовой скорости, которая учитывает не только максимально достижимую скорость, но и задержки при приеме рутинных сигналов и любые другие инциденты. Реактор, наряду с паровыми турбинами и генераторами, которые обеспечивают тягу к гребному винту и электроэнергию для лодки, естественным образом расположены в задней части лодки. Сам реактор находится расположен в средней части судна, а реакторный отсек отделен от остальной части субмарины двумя переборками. Доступ в реакторный отсек осуществляется через воздушный шлюз сбоку от прохода, который соединяет эти две переборки и обеспечивает доступ из передней части лодки в основное машинное отделение. Вход в этот проход с обоих концов также контролируется воздушными шлюзами. На палубе переходного отсека имеется люк, закрывающий окно в реакторный отсек, где в свете флуоресцентных ламп поблескивают трубы из нержавеющей стали и экранирование, покрытое алюминием. Реактор на воде под давлением представляет собой цилиндр из нержавеющей стали, содержащий обогащенный уран, окружен водой, которая поддерживается под высоким давлением. Вода предназначена для охлаждения, а также частично выполняет функцию радиационной защиты. Реактор выделяет тепло, потому что уран выделяет атомные частицы, которые сталкиваются с другими атомами урана, заставляя эти атомы расщепляться, выделяя тепло и больше ядерных частиц для продолжения процесса, называемого цепной реакцией. Когда реактор работает и вырабатывает энергию, это состояние считается ‘критическим’. Конечно, образуется много радиации, а реактор и его охлаждающая вода хранятся внутри шестиугольный серебристый контейнер из свинцовых и полистирольных кирпичей. Тепло от реактора забирается из охлаждающей воды по отдельной системе труб, которая поступает в теплообменник, где вода нагревается для получения пара. Затем этот пар приводит в действие турбины, которые соединены зубчатой передачей с пропеллером и которые приводят в действие динамо-машины для выработки электроэнергии. Если ядерная реакция в реакторе начнет ускоряться, то есть только один способ предотвратить катастрофу: графитовые стержни управления врезаются в урановую кучу, поглощая ядерные частицы и останавливая реакцию. Если это произойдет, то реактору удалось предотвратить превращение в бомбу, но подводная лодка теперь без электричества, что является потенциальной чрезвычайной ситуацией. На борту установлены две резервные системы: дизельные двигатели, которые требуют, чтобы подводная лодка всплывала на перископную глубину и пользовалась трубкой, и, наконец, комплект батарей, которые способны питать подводную лодку лишь короткое время.


Большая часть мониторинга систем реактора выполняется автоматически, и при обнаружении проблемы это приведет к автоматическому отключению. Именно это произошло во время путешествия "Завоевателя" на юг. Управляющие стержни опустились, и реактор перешел в частичную остановку.


Главный инженер Дэвид Холл и его команда срочно приступили к расследованию проблемы. В глубине души они задавались вопросом, не упустили ли что-нибудь из виду в отчаянной спешке, чтобы закончить необходимое техническое обслуживание и вывести судно в море. Придется ли людям надевать скафандры и входить в корпус реактора – экстремальный шаг? Когда реактор останавливается, невозможно забыть, что подводные лодки существуют в чрезвычайно враждебной среде. Необходимо поддерживать некоторое движение вперед, чтобы самолеты могли удерживать лодку на нужной глубине, но это разряжает батареи, и их питание может потребоваться для перезапуска реактора. Единственный реальный вариант - всплыть на перископную глубину и запустить вспомогательные дизельные двигатели, но это может быть очень сложно, если море неспокойное. Но не было никаких других признаков развивающейся неисправности в реакторе. Что вызвало остановку?


Тогда, наконец, Дэвид подумал, что нашел решение. Все элементы управления реактором и приборы воспроизведены, а автоматическое оборудование безопасности работает по системе голосования. Если два прибора обнаружат неисправность в системе, они заменят другой прибор, сообщающий, что система безопасна, и автоматически запустят аварийную процедуру. Вот что произошло: одновременно вышли из строя два датчика, и заменить их и запустить заново стало несложно. Через двадцать пять минут реактор снова заработал. В такой ситуации для атомной подводной лодки нет более утешительных слов, чем два предложения ‘Реактор находится в критическом состоянии. Полное электроснабжение восстановлено’.


Ситуация напряженная, когда отключен единственный источник питания, но все на судне в курсе происходящего. Экипаж подводной лодки обучен знать достаточно о каждой области судна, где бы ни находились их основные обязанности:


…и это включает в себя управление основными частями оборудования [вспоминает Либби], какие клапаны открывать в случае затопления моторного отсека. Я бы знал это так же, как ребята, которые работали в задней половине, знали бы, какие клапаны открывать или закрывать, если бы они находились в передней части лодки и что-то случилось, например, основные гидравлические линии, системы водоснабжения, охлаждающие жидкости… вы бы знали, где находятся все электрические выключатели, так что, если что-то случится, и вы окажетесь в незнакомой местности, вы все равно будете в курсе, что делать, чтобы спасти лодку, в принципе, и вы так хорошо натренированы, что знаете, что делать даже в темноте. Так что никогда не было соперничества "они" и "мы" – носовая и кормовая части корабля – потому что это маленькое судно, и мы все сели на него, мы все ели вместе. К концу патрулирования мы узнали мечты друг друга.


5

ПУТЕШЕСТВИЕ "БЕЛЬГРАНО"


6 апреля аргентинские корабли, принимавшие участие в спасении Мальвинских островов, вернулись в Пуэрто-Бельграно. Огромный авианосец медленно двигался по каналу, соединявшему гавань с открытым морем, и пришвартовался на своем обычном месте у стенки рядом с "Генералом Бельграно", все еще в процессе технического обслуживания. Наблюдалось огромное волнение и активность, когда экипажи высаживались с авианосца и эсминцев сопровождения, следовавших за ним в порт.


За несколько дней, прошедших с тех пор, как аргентинские морские пехотинцы высадились на островах, работы по техническому обслуживанию "Бельграно" резко ускорились. Капитан-лейтенант Бернаскони, один из старших инженеров, работал круглосуточно, как и его люди. ‘У нас было очень мало времени, чтобы все завершить", - вспоминает он. ‘И внезапно появилось много других вещей, которые нам нужно было сделать’. План вторжения на Мальвинские острова был составлен на том основании, что Британия не предпримет никаких действий для возвращения островов. Однако к 5 апреля британская оперативная группа вышла из Портсмута, и Великобритания объявила о введении с 12 апреля морской запретной зоны вокруг Фолклендских островов . Теперь существовала реальная угроза того, что британский флот действительно сможет перейти в наступление, чтобы вернуть острова. Если бы началась война, потребовался бы "Бельграно", а его экипажу потребовалось бы время на подготовку.


Для Бернаскони это было утомительно:


Затем начался очень напряженный период, который, казалось, никогда не закончится. Много дней мы проводили за погрузкой боеприпасов, до двух часов ночи. Мы разложили боеприпасы повсюду, даже под кроватями; мы погрузили запасы, огромные запасы продовольствия, достаточные для длительного военного похода, и начались ремонтные работы по всему – основному вооружению, радарам, всему, что нужно для подготовки к войне.


Адмиральская каюта в кормовой части корабля использовалась для сбора всей оперативной информации, которую смогли найти капитан Бонзо и его старшие офицеры: "Карты, схемы маневрирования, списки различных военных кораблей, их вооружения и характеристик и любые другие данные, которые мы смогли найти. Старший лейтенант Херардо Канепа взял на себя организацию данных нашей разведки.’


В рамках перехода на военное положение было увеличено количество личного состава с добавлением дополнительных лейтенантов и младших коммандеров. В общей сложности экипаж составлял 629 постоянных членов экипажа, в том числе 408 призывников плюс 56 офицеров. Большинство призывников уже служили на "Бельграно" во время его летнего круиза. Некоторым, как Фернандо Миллану, было заблокировано возвращение к гражданской жизни в результате восстановления Мальвинских островов. По мнению Миллана, прошло совсем немного времени, прежде чем призывники увидели в Бельграно свой дом– ‘Мы чувствовали, что он принадлежит нам.’В целом, со стороны экипажа было много энтузиазма и волнения, несмотря на тяжелую работу. Но более вдумчивые понимали, что ситуация радикально изменилась и что никто не знал, что может произойти.


Корабельный хирург, лейтенант Альберто Левене, находился в Буэнос-Айресе во время операции по извлечению Мальвинских островов. Он был свидетелем сцен экстаза на площади Майо, когда сотни тысяч аргентинцев заполонили город, размахивая своими сине-белыми флагами. Он и его жена были втайне встревожены этой новостью. Он прибыл на борт судна в Пуэрто-Бельграно 12-го числа и провел следующие несколько дней, проверяя медикаменты, оборудование для оказания первой помощи, хранящееся в травмпунктах action Station, и оборудование в операционной. В своей каюте он написал письмо своей жене и вложил в него обручальное кольцо, прежде чем запечатать конверт. Он полагал, что британский флот идет не на переговоры и что "Бельграно" может вступить в бой. Крейсер был уязвим, и он прочитал достаточно историй о Второй мировой войне, чтобы знать, что выживших всегда было очень мало. ‘Это было рискованное дело, и я знал, что что-то должно было произойти. Но как врачу, у которого более тысячи членов экипажа, по крайней мере, моя задача была ясна.’


Призывнику Рубену Отеро удалось ускользнуть из Пуэрто-Бельграно и совершить десятичасовую поездку на автобусе, чтобы навестить свою мать в Буэнос-Айресе до отплытия "Бельграно". Его семья очень беспокоилась за него. Рубен верил, что ничего не случится, и заверил свою мать, что если он пойдет в бой, то наденет спасательный жилет и сядет на спасательный плот. Он считал, что ведет счастливую жизнь. Затем он вернулся на корабль, чтобы продолжить свою работу в машинном отделении, проверяя уровень воды и давление пара в котлах.


На борту было два члена экипажа, которые легко могли покинуть судно. Это были гражданские лица, братья Хериберто и Леопольдо Авила, которые содержали буфет в зоне отдыха на второй палубе, широко известный как ‘Фонтан с газировкой". Но они находились на "Бельграно" дольше, чем кто-либо из членов экипажа, с 1969 года, и они сказали капитану Бонзо, что не намерены покидать корабль.


На заключительных этапах периода технического обслуживания капитан Бонзо и его старшие офицеры были вовлечены в длительные обсуждения и совещания по планированию в порту. Военно-морской флот знал, что их военной доктрины и подготовки будет недостаточно для предстоящей войны. Их оперативные планы основывались на возможности конфликта с соседним Чили и другими средними державами в регионе. Этого никогда нельзя было признать открыто, но они находились в крайне невыгодном положении из-за политической роли, которую военно-морской флот играл в течение нескольких лет в рамках военной диктатуры и в ‘Грязной войне’. Это была не лучшая тренировка для противостояния профессиональному флоту, который постоянно тренировался с НАТО и имел в своем составе офицеров с опытом боевых действий не только во Второй мировой войне, но также в Корее и Суэце.


Офицеры рассмотрели различные варианты развертывания своего флота. Они столкнулись с ситуацией, которая менялась довольно быстро. Они предполагали, что никаких подразделений британского флота в окрестностях Мальвинских островов не будет до 26 апреля, но 10 апреля фрегат "Гранвилл" направлялся из Стэнли в Пуэрто-Бельграно, когда обнаружил радиолокационные сигналы, которые он принял за сигналы вражеского корабля. Офицеры радиоэлектронной борьбы предположили, что передачи велись с атомной подводной лодки, потому что было слишком рано для того, чтобы какой-либо надводный военный корабль находился поблизости. Адмиралу Ломбардо, главнокомандующему в Пуэрто-Бельграно, было ясно, что прибытие британских атомных подводных лодок было свидетельством того, что оперативная группа королевского флота была не просто показухой, и что ее развертывание было очень серьезным. Это также показало, по словам капитана Бонзо, "что, если переговоры достигнут незначительного прогресса, политика будет продолжена другими средствами".’


Присутствие британских атомных подводных лодок серьезно повлияло на баланс военно-морских сил в регионе. Они были намного мощнее аргентинских надводных сил, и аргентинский флот знал, что его собственные обычные подводные лодки действительно неадекватны для борьбы с ядерной субмариной. Игнорировать их присутствие было невозможно; любые операции в конфликте теперь были бы просчитанным риском.


Во время встречи в Пуэрто-Бельграно было обсуждено несколько вариантов развертывания "Бельграно". Одно из мнений состояло в том, что судно должно быть размещено на Мальвинских островах, в порту в Стэнли. Его основное вооружение было бы эффективно против надводных кораблей на расстоянии до 121/ 2 миль, и его можно было бы использовать в качестве артиллерии для обстрела войск во время высадки. Но корабль был бы уязвим для атаки с воздуха, а размещение его в гавани на Фолклендских островах ограничило бы его использование и ценность его мобильности была бы утрачена. Были также сомнения в способности Бельграно, чтобы пройти через зону отчуждения целым и невредимым. Хунте было неясно, какую тактику будут использовать британцы, и она боялась оставить аргентинскую материковую часть без защиты. По мнению капитана Бонзо,:


большая часть информации, которую мы ежедневно получали из газет и журналов о действиях британского флота, усугубляла наше замешательство. Было трудно понять, что было правдой, а что, вероятно, было частью попыток противника ввести в заблуждение. Большая часть информации была направлена на то, чтобы создать впечатление, что произошла неумолимая эскалация конфликта.


Британский военный кабинет хорошо понимал, что любая попытка напасть на материковую часть Аргентины быстро положит конец дипломатической и военной поддержке, которую они получали от Соединенных Штатов, Чили и европейских стран. Но было сочтено полезным поднять вопрос о возможности такого нападения в умах хунты, чтобы им пришлось принять военные меры предосторожности для защиты от него. Итак, адмирал Сэнди Вудворд, командующий оперативной группой, придерживался курса для боевой группы, которая, как оказалось, первоначально направлялась в Буэнос-Айрес. В то же время в Лондоне несколько закулисных членов парламента неофициально намекнули газетам, что бомбардировщики "Вулкан" готовятся к налетам на различные авиабазы и порты материковой части и что рассматривался налет на столицу Аргентины.


Планы, которые были составлены за несколько дней до отплытия "Бельграно", были лучшими, какие только могла придумать команда в Пуэрто-Бельграно. Несмотря на тщательные планы, которые были подготовлены для возвращения Мальвинских островов, мало внимания уделялось подготовке к ответным действиям Великобритании, а неожиданный размер флота, который наступал на аргентинские силы на Мальвинских островах, вместе с глубокой неопределенностью относительно того, куда направлялся этот флот, означал, что планы Аргентины должны были оставаться очень гибкими. Как описал это Бонзо, "Нам пришлось увеличить нашу способность действовать, объединив лучшие группы кораблей, которые мы могли. Мы должны были разработать тактику, которая использовала бы наши лучшие стороны, а миссии должны были строиться с учетом отличительных возможностей кораблей и их вооружения.’ Нельзя было избежать того факта, что это могло разделить имеющиеся силы и снизить их способность защищать друг друга. ‘Нам также пришлось подумать о том, как работать, когда нам нужно было заставить замолчать радио- и радиосигналы, а также свести к минимуму излучение радаров. В этой войне мы знали, что электронные сигналы очень быстро нас выдадут’.


За оборону Мальвинских островов будет отвечать 79-я оперативная группа ВМС под командованием адмирала Ломбардо в Пуэрто-Бельграно. Оперативная группа будет состоять из трех групп. Первым, 79.1-м, под командованием капитана Джозефа Сарконы, должен был стать авианосец "Вейнтичинко де Майо" с находящимися на борту истребителями–бомбардировщиками "Скайхок" A-4Q и группа кораблей сопровождения - три корвета "Геррико", "Драммонд" и "Гранвилл", а также эсминец "Сант&##237;Сима Тринидад" с танкером флота "Кампо Дур &##225;н" . .. ." . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Вторая группа, 79.2, будет находиться под командованием капитана Хуана Кальмона и будет представлять собой флотилию из пяти эсминцев: "Пьедра Буэна", "Хип óлито Бушар", "Сеги" и "Комодоро Пи", с флагманом этой группы, эсминцем "Хéркулес" . Наконец, третья группа должна была состоять из одного корабля, крейсера "Генерал Бельграно" .


Приказ капитана Бонзо состоял в том, чтобы отправиться на "Бельграно" и занять позицию в районе Исла-де-лос-Эстадос, небольшого острова к востоку от Огненной Земли, а оказавшись там, поддерживать патрулирование, контролирующее доступ в зону операций вокруг Фолклендских островов, перехватывать вражеские подразделения и препятствовать их переходу через Горн для усиления британского флота. Это было сочтено важным, потому что уже поступали сообщения о том, что HMS Exeter, эсминец типа 42, прошел через Панамский канал с масленкой, которая, как подозревалось, могла находиться на пути к возвращению во флот.


Работы по техническому обслуживанию "Бельграно" были закончены к 14 апреля, и капитан Бонзо доложил адмиралу Ломбардо, что судно готово к выходу в море. Недавно был погружен вертолет "Алуэтт", который находился в ангаре под главной палубой на корме.


День перед отплытием "Бельграно" был еще одним долгим днем для инженер-лейтенант-коммандера Бернаскони. Для приведения паровой установки в рабочее состояние требуется много времени; температуру приходится повышать медленно, а давление - постепенно. Накануне вечером показатели в кормовых отсеках не соответствовали норме. Но, по словам Бернаскони, у команды было очень доброе сердце: ‘У них был хороший настрой, люди не стремились уйти в отпуск, они хотели остаться на корабле’.


До того, как "Бельграно" отправился на войну, офицеры знали, что экипаж много работал и устал. Когда капитан Бонзо прошел 300 ярдов между командованием ВМС и сходнями крейсера, он знал, что человеческий фактор будет иметь решающее значение. Существовала крайняя необходимость в обучении как новобранцев, так и обычного экипажа. Могли ли они, задавался он вопросом, сохранить свой дух корпуса и эмоциональное равновесие по мере развития конфликта? Как бы они справились со стрессом битвы?


16 апреля "Генерал Бельграно" вышел в море. Не было ни машущих толп, ни телевизионных камер, ни кораблей сопровождения, чтобы отпраздновать отплытие этого символического корабля. Только военнослужащие с базы видели, как "Бельграно" осторожно отошел от причала. Новобранец Фернандо Миллан вспоминает, что это был прекрасный день, спокойный и солнечный, и со своего места на мостике судно выглядело чистым и подтянутым со времен стоянки в гавани.


"Бельграно" сорвало с канатов, и его медленно отбуксировали из узкого входа в гавань, прежде чем капитан приказал сбавить ход, и судно направилось вниз по реке к морю. Корабль сиял, свежевыкрашенный в серый цвет линкора, брезентовые обшивки сияли белизной; все работало хорошо, как обычно на этом корабле, гордости аргентинского военно-морского флота. На нем был военный экипаж из 1093 человек, треть из которых были призывниками. Царила атмосфера предвкушения. Никто не хотел оставаться в тылу. Атмосфера была хорошей: Аргентина отбила Мальвинские острова, и все на борту поужинали, пусть и вдумчиво, за "кубком победы". Теперь они и "Бельграно" отправились на войну. Но многое еще предстояло сделать. Там было очень много необразованных членов экипажа, неопытных и неуверенных в себе и своих возможностях. Старшие офицеры знали, что предстоит пройти много тренировок– прежде чем экипаж будет готов к бою, но сколько именно времени у них будет, они не знали.


Капитан Бонзо собирался отвести "Бельграно" в отведенный ей район патрулирования на юге, недалеко от острова лос-Эстадос, но он собирался держаться ближе к материку, в пределах 12 миль и на мелководье. Он хотел избежать любого возможного контакта с подводными лодками, а также имел приказ избегать контактов с любыми торговыми судами. Он знал, что экипажу необходим период очень серьезной подготовки, и это началось, как только они вышли из гавани.


Новобранец Сантьяго Беллозо был членом орудийного расчета в первой башне, 6-дюймовой орудийной башне, ближайшей к носовой части. В каждой башне было по три орудия, и вместе с орудийными расчетами и заряжающими боеприпасами в каждой находилось по шестьдесят матросов. Это была горячая, тяжелая работа, и его главный старшина собрал их вместе, чтобы сказать: ‘Джентльмены, мы едем не на бал, мы едем на войну’. Было важно, чтобы каждый в башне продолжал выполнять свою задачу: ‘У нас были очень конкретные инструкции, что если мы вступим в бой, то всей группой не прекращать стрельбу, чтобы спасти раненых’.


Предполагалось, что на сигналы тревоги нужно было реагировать немедленно – для этого экипаж пришлось оторвать от рутины. Были проведены учения не только по надводным действиям, но и по зенитной подготовке, контролю ущерба, подготовке пострадавших сторон, а также по покиданию судна. Они также должны были начать тренироваться управлять кораблем в затемненном состоянии; курение на верхних палубах было запрещено, а иллюминаторы оставались закрытыми. Котлы были тщательно вымыты, а горелки регулярно заменены, чтобы не оставалось следов дыма, которые могли бы выдать местонахождение судна.


Во время учений у старших офицеров была единственная возможность наиболее эффективно организовать экипаж. Первый помощник, коммандер Галази, объяснил:


У нас были новобранцы и новый набор команды, так что нам приходилось следить за теми, кто не был счастлив от природы или испытывал трудности с задачей, которую им, возможно, придется выполнять в бою. Каждое задание следует поручать людям, которые наиболее способны его выполнить, поэтому в течение следующих дней мы смотрели на то, как работают люди, и постепенно искали тех личностей, которые обладали некоторым природным лидерством и инициативой.


Весь день и ночь на станциях звучали сигналы тревоги и призывы к действию, пока 19 апреля "Бельграно" не прибыл на станцию у острова лос-Эстадос.


"Генерал Бельграно" был кораблем времен Второй мировой войны и имел стандартную для того периода толстую броню толщиной до 8 дюймов в некоторых местах. Он не получил бы серьезных повреждений от орудий, имеющихся на большинстве надводных кораблей, таких как универсальное 4,5-дюймовое орудие Королевского флота. Залп с "Бельграно" представлял бы гораздо большую угрозу для надводного корабля, чем орудия британских эсминцев и фрегатов, но приказ капитана Бонзо состоял в том, чтобы избегать контакта с кораблями противника, оснащенными ракетами класса "земля-земля", такими как "Экзосет" французского производства, потому что они могли бы по дальности поражения превосходить Основное вооружение "Бельграно".


Теперь, когда они находились в отдаленных водах Огненной Земли, капитан Бонзо мог организовать тренировочные стрельбы из оружия "Бельграно". Новобранец Беллозо обнаружил, что шум в его орудийной башне оглушителен, когда стреляли 6-дюймовые орудия. Боевые посты Рубена Отеро находились в котельных, проверяя уровень воды в питательных баках. Каждые двадцать минут ему приходилось протискиваться между двумя огромными котлами, которые были очень шумными и горячими, чтобы проверить уровень воды в стеклянном индикаторе на задней стенке. Во время одного из учений, когда он протискивался между котлами, основное вооружение дало боевой залп, и он подумал, что произошла катастрофа. Раздался невероятный взрыв, и все судно подпрыгнуло и задрожало в воде.


Призывы к действию не всегда были учениями, и настроение на корабле становилось все более мрачным. 20 апреля "Бельграно" шел курсом около 300 градусов вдоль побережья Огненной Земли, когда матросы, несущие вахту в операционной, обнаружили сигнал радара. Не было никаких записей о торговом судне в этом районе, поэтому вахтенный офицер немедленно приказал изменить курс, направился по пеленгу сигнала и вызвал капитана. Прозвучала сирена боевых постов, и орудия были подняты. Все были закрыты, и на мостике и в рубке управления царило значительное напряжение, пока они ждали приказа открыть огонь." На странном корабле не было огней, и из одного из зенитных орудий был выпущен звездный снаряд, чтобы осветить цель. Перехваченному судну было приказано остановиться, и оно немедленно это сделало, включив не только свои навигационные огни, но и все фонари, которые были на судне. Это было торговое судно, у которого возникли технические проблемы, капитан которого не потрудился сообщить командованию в порту Ушуайя, что отправление задерживается на два дня. До обстрела оставалось мгновение, и 6-дюймовые снаряды "Бельграно полностью уничтожили бы его. Инцидент оказал глубокое влияние на призывника Беллозо и многих других членов экипажа, которые почувствовали, что подготовка и учения теперь могут очень быстро превратиться в реальные действия. Крейсер, как он понял, теперь находился в состоянии войны.


* * *


22 апреля "Бельграно" покинул свою станцию, чтобы отправиться в Ушуайю. Этот небольшой город и военно-морская база является столицей Огненной земли и претендует на звание самого южного города в мире. Он стоит на канале Бигл, защищенном водном пути, который отделяет главный остров Огненная Земля от более мелких островов архипелага и образует проход между Атлантическим и Тихим океанами. Ушуайя находится на северном побережье, в небольшой бухте, где канал самый широкий. Существовала вероятность, что "Бельграно" должны были отправить на подкрепление аргентинским войскам на Южной Георгии, поэтому капитан Бонзо хотел, чтобы его топливные баки были готовы к предстоящему конфликту. В Ушуайе он мог бы также заменить некоторые боеприпасы для 40-мм пушек, которые на учениях по боевой стрельбе оказались неисправными. Собирались пополнить другие боеприпасы и загрузить боевые патроны для зенитно-ракетных установок "Си Кэт".


Путешествие вверх по каналу требовало точной навигации, и они достигли Ушуайи в 18.30. Когда они прибыли, боеприпасы уже ждали на пристани, и они начали их загружать. Новобранец Хуан Хайнце был одним из операторов ракет "Си Кэт", и когда он увидел, как загружают ящики с боевыми снарядами, у него по спине пробежали мурашки. Ситуация в проливе Бигль, а также с базой в Ушуайе, была деликатной, поскольку между Чили и Аргентиной также существовал спор о границах двух стран в самом проливе Бигль. Важным вопросом было, сохранит ли Чили нейтралитет в конфликте с Великобританией. До сих пор казалось, что это так, но даже в этом случае "Бельграно" сохранял режим радиомолчания и уменьшал электронные сигналы и излучение. Однако капитан Бонзо теперь считает, что информация об отплытии "Бельграно" была отправлена в Великобританию через портовые власти в Пунта-Аренасе, чилийский порт.


Заправка и перевооружение закончены, "Бельграно" приготовился покинуть Ушуайю 24 апреля в 08.30. Мягко, с небольшой нагрузкой на винты, крейсер вошел в пролив и направился на восток, в утренний свет полярной осени.


Капитан Бонзо размышлял о состоянии приближающегося противника. В Атлантике была проведена мобилизация военных кораблей, которой мир не видел со времен Второй мировой войны, и теперь флот военных кораблей, самолетов и войск направлялся на Фолклендские острова с крупной базой пополнения запасов в Атлантике на острове Вознесения, который находится в 1000 милях от побережья Западной Африки. У британцев была эффективная спутниковая связь и прямая связь со своим штабом в Нортвуде. Бонзо подумал, что они также располагали значительным объемом разведданных об аргентинских вооруженных силах, с информацией обо всех длинах волн радаров и средств связи, которые они использовали; они знали все коды и имели доступ к очень хорошим спутниковым системам, с отличными разведданными о передвижении аргентинских военных кораблей.


Когда "Бельграно" направился к выходу, они получили сигнал, в котором говорилось, что разведывательный самолет обнаружил местонахождение британской оперативной группы на 35 градусах южной широты и 28 градусах западной долготы, двигаясь со скоростью 13 узлов курсом на юг. Боевая группа находилась примерно в 1500 милях к востоку от Буэнос-Айреса и состояла из двух авианосцев и семи эсминцев. Примечательно, что при прямом курсе потребовалось бы около трех дней, чтобы добраться до Мальвинских островов.


Через несколько часов после того, как "Бельграно" покинул Ушуайю, один из старших унтер-офицеров, Артуро Катена, обратился в лазарет с сильными болями в животе. При осмотре медсестра поняла, что у него острый аппендицит. Ему срочно требовалась операция. Судно замедлило ход, и капитан Бонзо приказал вертолету доставить больного обратно в порт, но корабельный хирург, лейтенант Левин, не понимал, почему операцию нельзя провести на борту. ‘Я сказал, если мы не сможем оперировать аппендикс, когда собираемся отправиться на войну, что подумает о нас экипаж?’ Старшине был предоставлен выбор, и он решил остаться на борту. ‘Он не хотел оставлять своих товарищей. Он шел на два больших риска: отправлялся в бой и подвергался операции на борту корабля. Лично я думаю, что битва была более масштабной’. "Бельграно" замедлился всего до нескольких узлов, и операция проходила в проливе Бигль.


* * *


Поздно вечером в субботу, 24 апреля, произошли изменения в планах координации действий Целевой группы 79. Военно-морское командование разместило большую часть своих сил к северу от Фолклендских островов, поскольку считало, что именно там британская оперативная группа сосредоточит свое наступление. Таким образом, авианосец "Вейнтичинко де Майо" и эсминцы и фрегаты, вооруженные "Экзосетом", были развернуты на севере в составе двух отдельных оперативных групп.


Верховное командование Аргентины не было уверено в том, что предпримет адмирал Вудворд, но полагало, что он может предпринять лобовую атаку на Стэнли и попытаться захватить его в качестве прелюдии к принуждению хунты к переговорам. Хотя аргентинскому десанту удалось захватить Стэнли, они атаковали незащищенный остров и смогли направиться прямо к населенному пункту. Ситуация, с которой столкнулась Британия, заключалась в том, что острова и аэродром в Стэнли теперь были хорошо защищены, и Вудворд хотел избежать жертв среди гражданского населения. Он все еще не был уверен в своих силах и хотел ослабить аргентинский флот и военно-воздушные силы, прежде чем совершить высадку, но это соответствовало его планам - заставить аргентинцев думать, что высадка неизбежна.


Теперь, когда британское оперативное соединение приблизилось, адмирал Ломбардо в Пуэрто-Бельграно начал разворачивать свои корабли. Два эсминца, "Пьедра Буэна" и "Хип óлито Бушар", должны были быть выделены из оперативной группы 79.2 на севере, и вместе с танкером "Пуэрто Росалес" они должны были присоединиться к "Бельграно", чтобы сформировать новую оперативную группу 79.3 (TG79.3). В координации с основными силами на севере TG79.3 было приказано оставаться за пределами зоны полного отчуждения, зоны радиусом 200 миль вокруг Фолклендских островов, введенной Британией, и быть готовым перехватить вражеские подразделения по приказу.


Два эсминца, которые должны были сопровождать "Бельграно", были построены во время Второй мировой войны для ВМС Соединенных Штатов и были оснащены шестью 5-дюймовыми орудиями. Купленные ВМС Аргентины, они недавно были модернизированы и оснащены ракетами класса "корабль-корабль" Exocet, соответствующими радарами управления огнем и противолодочным блоком гидролокатора. Оба корабля имели максимальную скорость 22 узла.


26 апреля посольство Швейцарии в Буэнос-Айресе передало аргентинской хунте дипломатическую ноту от имени британского правительства. В нем говорилось, что с 30 апреля Великобритания в интересах самообороны будет рассматривать возможность нападения на любые военные корабли или самолеты, движущиеся в направлении позиций британского флота или представляющие угрозу для него.


В отместку хунта издала указ о том, что любое судно или самолет, военный или гражданский, в зоне в 200 миль от побережья Аргентины, которая включала в себя 200 миль от берегов Мальвинских островов, Южной Георгии и Южных Сандвичевых островов, которые они теперь объявили аргентинской территорией, будут считаться враждебными.


Ситуация быстро обострялась, обе стороны делали публичные предупреждения, а британский флот неуклонно приближался к Мальвинским островам. Угроза войны росла, и экипаж начинал это чувствовать. Когда "Бельграно" вышел в открытое море и направился на встречу с двумя эсминцами, на "Бельграно" мало у кого оставались какие-либо иллюзии относительно того, куда они направляются.


6

МОМЕНТ ИСТИНЫ


ВТОРЖЕНИЕ аргентинских десантных войск на Фолклендские острова вызвало шок в британском правительстве, вызвав возмущение в прессе и среди политиков всех партий. Беспрецедентным со времен Второй мировой войны шагом были созваны экстренные дебаты в обеих палатах парламента в субботу, на следующий день после вторжения.


В 1977 году, как мы видели, военная угроза со стороны Аргентины вызвала тревожную дискуссию в кабинете министров, и тогдашний премьер-министр Джеймс Каллаган сыграл важную роль в отправке атомной подводной лодки и двух вспомогательных фрегатов для патрулирования Фолклендских островов. Как получилось, что всего за пять лет, когда назревал очередной кризис, поскольку политика той или иной формы соглашения о возврате аренды с Аргентиной потерпела крах, британское правительство могло быть настолько застигнуто врасплох?


С тех пор как Хуан Перуан поднял вопрос о суверенитете островов в Организации Объединенных Наций, вооруженные силы Великобритании находились в упадке. Вопрос, который сейчас у всех на устах, звучал так: зашел ли этот спад так далеко, что аргентинская хунта может безнаказанно вторгнуться на британскую территорию? Были ли у Британии силы для военной кампании на другом конце земного шара и, что не менее важно, была ли политическая воля для ее проведения? Или созданный карикатуристом образ Британии как беззубого, искалеченного старого льва был ближе к истине, чем кто-либо хотел признать?


Противоречие между обязательствами, которые британское правительство заявило о принятии на себя, и деньгами, которые оно было готово предоставить военным, достигло апогея с избранием консервативного правительства во главе с Маргарет Тэтчер в 1979 году, и, в частности, с назначением Джона Нотта, бывшего президента Совета по торговле и закоренелого монетариста, государственным секретарем по обороне в январе 1981 года.


Расходы на оборону значительно превысили бюджет, что усугублялось резким экономическим спадом, вызванным ограничением государственных финансов правительством. Многие оборонные подрядчики потеряли гражданские заказы и осуществили поставки Министерству обороны с опережением графика, что привело к увеличению бюджета министерства. Однако, по словам министра обороны, главным виновником стала стоимость кораблей ВМС и нереальный размер флота по сравнению с тем, что требовалось для реальных нужд обороны Великобритании." Джон Нотт работали над новой "Белой книгой" по обороне, которая позволила бы списать последний остатки авианосцев. "Гермес", переоборудованный для перевозки "Си Харриеров", и "Непобедимый, первый из новых палубных авианосцев специального назначения с комплектованием "Си Харриеров", которые должны были быть проданы Индии и Австралии соответственно. Кроме того, пятнадцать надводных кораблей ВМС подлежали утилизации. Джон Нотт утверждал – как некоторым показалось, правдоподобно, – что единственная угроза Британии исходит от России и Варшавского договора, и что противодействие этой угрозе - это то, на что следует потратить деньги. Противолодочная война, ограниченная защитой ядерного сдерживания "Поларис", была всем, что требовалось от военно-морского флота. Не могло быть никаких претензий на необходимость защиты атлантических конвоев или чего-либо подобного, потому что любая война в Европе быстро переросла бы в ядерную конфронтацию, которая по самой своей природе положила бы войне конец. Если сдерживание не удастся, таков был аргумент, обычные силы были бы бесполезны. В частном порядке Джон Нотт язвительно отзывался о Королевском флоте и ‘его плавучих джиновых дворцах’. Он не мог сказать ни одного доброго слова о военно-морском флоте или его руководящем составе, считая их аргументы и презентации корыстными и неадекватными.


Министр обороны, однако, нашел неожиданно агрессивного противника в этой борьбе за сокращение Королевского флота: адмирала флота сэра Генри Лича. Физически сэр Генри был невысокой фигурой, но обладал сильной личностью. Он говорил так, как будто каждое произносимое им предложение было тщательно продумано заранее, и из-за этого он мог казаться немного холодным и отчужденным, но на самом деле за его точной и обдуманной личностью скрывалось анархическое чувство юмора.


Лич был королевским флотом до мозга костей, воплощением его истории и нельсоновских традиций. В возрасте четырнадцати лет он поступил в военно-морской колледж в Дартмуте и, будучи мичманом, вечером 10 декабря 1941 года прогуливался по набережной сингапурской военно-морской базы, расспрашивая о новостях о своем отце, капитане Джоне Личе. Командир линкора "Принц Уэльский", отец сэра Генри, был убит, когда "Принц Уэльский" и "Отпор" были атакованы и потоплены ранее в тот день японскими торпедоносцами. Решение отправить Переход "Принца Уэльского" и сопровождающего его линкора в Малайю, несмотря на отсутствие какой-либо защиты от воздушного нападения, был проведен на очень высоком уровне. С тех пор сэр Генри Лич испытывал здоровое подозрение к политикам и кабинетным стратегам.


Позже во время войны он командовал орудийной башней на линкоре "Дюк оф Йорк" против немецкого военного корабля "Шарнхорст" в битве при Нордкапе. Несмотря на специализацию артиллерийского офицера, Лич не был убежденным традиционалистом. Он научился летать и гордился тем фактом, что за свою карьеру на флоте ему удалось управлять большинством самолетов, с которыми он соприкасался. Его видение военно-морского флота заключалось в том, что это должны быть всесторонне развитые и гибкие силы, способные защитить британские средства ядерного сдерживания от советского флота, а также способные направить войска и палубную авиацию в Кувейт или другого союзника, если потребуется, для этого.


Лич не мог согласиться с тем, что Королевский флот должен нести большую часть сокращений, произведенных в вооруженных силах Великобритании Джоном Ноттом. Доля военно-морского флота в оборонном бюджете была примерно на 4% больше, чем у королевских ВВС, но на военно-морских расходах сильно сказался ввод в строй флота атомных подводных лодок-"охотников-убийц", таких как "Завоеватель", которые были спроектированы для борьбы с растущим российским флотом. Что было еще более несправедливым в глазах Лича, так это то, что от военно-морского флота требовали оплатить расходы на модернизацию британских средств ядерного сдерживания путем закупки ракет "Трайдент" и подводных лодок для их запуска.


Нотт попытался охарактеризовать Лича как человека, руководствующегося предрассудками, чьи взгляды были продиктованы исключительно собственными интересами. И все же сэр Генри чувствовал, что создаются опасные прецеденты:


Что было бы нормальным, так это то, что между начальниками штабов начались бы дебаты о том, на кого будут приходиться сокращения. Его планам [Нотта] не хватало каких-либо консультаций с людьми, которые что-либо знали, и за две недели до того, как они должны были быть объявлены, его офис разослал список основных областей, подлежащих сокращению, в штаб обороны. Это был первый раз, когда мы увидели это. Это был самый травматичный обзор защиты за очень много лет, больший, чем в 1966 или даже 1957 году после Суэца.


Сэр Генри Лич и его министр ненавидели друг друга. Нотт был не очень высокого мнения об интеллектуальной ценности сэра Генри, говоря, что он ‘не совсем “умный человек”’. Но Лич не знал, что такое поражение, и продолжал настойчивую и сугубо личную лоббистскую кампанию против мер, которые, по его мнению, уничтожили бы военно-морской флот и были опасны для страны. Используя свое конституционное право главнокомандующего военно-морским флотом, он добивался встречи с премьер-министром Маргарет Тэтчер, но был отложен. В письме, отправленном вместо личной встречи, он кратко изложил свои возражения:


По прогнозам, 62% общего сокращения расходов на оборону придется на военно-морской флот, что составляет четверть его общего бюджета. После реализации в 1983 году это сократило бы авианосные силы с трех до двух, а к 1991 году надводный флот, включая вспомогательные силы флота, сократился бы вдвое…


Война редко принимает ожидаемую форму, а сильный морской потенциал обеспечивает гибкость на случай непредвиденного. Если вы ослабите его до предусмотренной степени, я полагаю, вы нежелательно лишите себя возможностей в будущем и нанесете ущерб нашей национальной безопасности.


В последней отчаянной попытке убедить министра обороны отменить свое решение о продаже нового авианосца "Инвинсибл" Австралии Лич отправился поездом в Сент-Остелл в Корнуолле, чтобы повидаться с Ноттом, который на выходных посещал свой избирательный округ в Сент-Айвсе. Он предложил найти 175 миллионов фунтов стерлингов – сумму, которую австралийцы заплатили британскому правительству за "Непобедимый", – за счет списания других военных кораблей, настолько решительно он был настроен сохранить авианосное подразделение во флоте. Он ничего не добился.


Все аргументы сэра Генри были напрасны. Но в борьбе за дорогостоящие статьи бюджета обе стороны искали возможности сократить расходы на несколько миллионов то тут, то там. Отчаявшись сэкономить на стоимости фрегата, военно-морской флот предложил Нотту сократить различные несущественные статьи расходов. Во главе списка стояла Королевская яхта Britannia, вскоре нуждавшаяся в дорогостоящем ремонте. Как сказал Нотт, ожидать, что правительство тори откажется от "Британии", было абсурдно, поэтому вторым в списке был HMS Endurance , британский флагманоносец в Южной Атлантике. Несмотря на возражения министра иностранных дел лорда Кэррингтона, высказанные в последнюю минуту, от "Эндьюранс" должны были избавиться после 1981-2 финансового года. Как мы видели, в Министерстве обороны придерживались мнения, что выносливости недостаточно для сдерживания аргентинской агрессии, но окончательное, долго откладываемое решение уничтожить единственное военно-морское судно, регулярно дислоцируемое на Фолклендах, послужило еще одним свидетельством для аргентинской хунты, и особенно адмирала Анайи, что Британии будет безразлична судьба островов.


Британскому правительству было сделано несколько незначительных предупреждений о том, что аргентинская хунта будет занимать все более воинственную позицию после назначения генерала Галтьери в декабре 1981 года. Газета La Prensa была особенно громогласна в своих призывах к военным действиям, а британский посол Ричард Уильямс и военный атташе é полковник Стивен Лав в Буэнос-Айресе пытались проинформировать Лондон о смещении акцента в отношении Аргентины к проблеме Мальвинских островов, которое теперь стало очевидным.


Однако только в конце марта 1982 года, когда в отношениях с Аргентиной явно наметился кризис из-за Южной Георгии, Маргарет Тэтчер и ее правительство действительно начали обращать серьезное внимание на то, что они могут предпринять, если вообще что-нибудь предпримут, если хунта попытается сократить рейсы на Фолклендские острова или вмешается военным путем в попытку вывезти металлолома из гавани Лейт. Даже на этом позднем этапе никто не думал, что может возникнуть более серьезный кризис из-за самих Фолклендских островов.


19 марта Подкомитет по заморским делам и обороне Кабинета министров попросил главнокомандующего флотом, самого старшего оперативного офицера, изучить, какие существуют варианты отправки нескольких кораблей на Фолклендские острова в качестве демонстрации решимости Великобритании и замены потери HMS Endurance . Никаких срочных запросов не поступало; считалось, что любое развертывание в течение следующих девяти месяцев будет достаточным. Ответы были удручающими. Любое развертывание считалось слишком дорогостоящим. Фрегат может быть отозван из патрулирования у берегов Белиза, но из-за больших расстояний его потребуется сопровождать вспомогательный танкер Королевского флота, и развертывание будет препятствовать выполнению других не менее неотложных обязательств в других местах. Вообще говоря, оценки того, какие действия были возможны в случае военной активности Аргентины, основывались на работе, которая была проведена во время последнего кризиса в 1977 году. Считалось, что военные возможности были крайне ограничены.


Военно-морские силы Аргентины имели в своем составе авианосец и крейсер, четыре подводные лодки, девять эсминцев, два из которых были куплены у Соединенного Королевства, морские патрульные самолеты и сторожевые суда, а также пять батальонов морской пехоты. Они могли бы организовать значительную военно-морскую операцию, если бы того пожелали.


В дополнение к этому военно-морской флот располагал собственной авиацией наземного и палубного базирования, в то время как военно-воздушные силы Аргентины располагали более чем двумя сотнями самолетов. Конечно, было дополнительное преимущество в том, что Фолкленды находились географически близко к материку.


Что касается Британии, то можно было развернуть атомную подводную лодку, но на это потребовалось бы время, и в идеале ее присутствие нужно было бы дополнить одним или двумя надводными кораблями, эсминцами или фрегатами 42-го типа. Этим кораблям потребовалась бы дозаправка, поэтому вспомогательное судно флота, перевозящее мазут и провизию, также должно было бы находиться на станции. Постоянное усиление Фолклендских островов потребовало бы серьезной мобилизации людей и кораблей. Министерство обороны заключило: ‘Наши возможности для военных действий крайне ограничены; почти все, что мы могли бы сделать, было бы слишком поздно и / или чрезвычайно дорого. Как прокомментировал один чиновник, ‘Для нас было бы практической бессмыслицей, к тому же Суэцкий канал выглядел бы разумно, пытаться ввязаться в серьезные операции против вполне компетентного и хорошо оснащенного местного противника у мыска Южной Америки’.


Однако обратный отсчет начался. В пятницу 26 марта в Буэнос-Айресе, в четверть восьмого вечера, три члена аргентинской хунты решили начать военное восстановление Мальвинских островов. На следующий день, 27-го, в Лондоне был получен и разослан министрам доклад разведки, в котором говорилось, что имеются признаки того, что все подводные лодки ВМС Аргентины покинули порт. Джон Нотт, находясь дома в воскресенье, 28-го, просматривал свои министерские красные папки, кейсы, в которых содержались разведывательные и политические сводки, которые ему ежедневно присылали в его роли старшего министра. Когда он прочитал эти разведданные о подводных лодках, это заставило его задуматься не о том, что Фолклендские острова находятся под угрозой, а о том, что ситуация в Южной Джорджии сейчас намного хуже, чем он ожидал.


Информация о намерениях Аргентины теперь начала поступать, как безжалостный барабанный бой. 28 марта британская разведка перехватила сигнал аргентинской подводной лодки "Санта-Фе", большой дизель-электрической подводной лодки, которая была приобретена у Соединенных Штатов в 1971 году. Сигнал приказывал подводной лодке отправиться в набор координат и провести разведку пляжа в рамках подготовки к высадке. Если бы у дежурного офицера Министерства обороны было время изучить географические координаты, указанные в сигнале, он бы увидел, что "Санта-Фе" направлялся в место к востоку от Порт-Стэнли на Фолклендских островах. Но сигнал был всего лишь одним из сотен, которые он получил в тот день, и он регулярно пересылал его сотруднику отдела Южной Америки, где его внимательно изучили только день спустя.


К тому времени аргентинский флот отправился в путь к Фолклендским островам. Четырнадцать надводных кораблей были обнаружены в море 30 марта, когда они находились примерно в 800 милях от Фолклендских островов, но, опять же, представители Министерства обороны полагали, что это были учения, направленные, если вообще на что-либо, на то, чтобы повлиять на ситуацию в Южной Джорджии.


Вечером 30 марта суровая погода в Южной Атлантике вынудила аргентинский флот замедлить ход, а затем изменить курс, чтобы избежать наихудшего из волн, вызванных штормом. 31 марта контр-адмирал Буссер, командующий десантными силами, радировал в Буэнос-Айрес, что из-за сильного шторма вторжение отложено на один день, с четверга 1 апреля на пятницу 2-го. Этот сигнал также был перехвачен Великобританией. GCHQ (Штаб правительственной связи: правительственное агентство радиотехнической разведки ) расшифровал сообщение и немедленно передал его Министерству обороны, Министерству иностранных дел и Объединенному комитету по разведке, подразделению Кабинета министров, которое занимается оценкой разведданных для премьер-министра. Это был сигнал, позволивший Рексу Ханту, губернатору Фолклендских островов, и подразделению морской пехоты в Стэнли провести некоторые приготовления к аргентинскому вторжению.


В Лондоне эта новость стала тяжелым ударом для Маргарет Тэтчер и ее высокопоставленных членов кабинета министров. Когда Джон Нотт встретился с миссис Тэтчер в ее комнате в Палате общин в тот вечер, они понятия не имели, что делать. ‘Я думаю, мы потратили три четверти часа, ходя кругами, размышляя, что мы могли бы сделать дипломатическим путем’, - вспоминал Джон Нотт позже. Было весьма показательно, что даже тогда, имея перед собой доказательства присутствия аргентинского флота вторжения, ни премьер-министр, ни ее министр обороны не считали возможным военный ответ. Фактически, кроме Джона Нотта и его постоянного секретаря, на встрече не было ни одного другого представителя Министерства обороны, ни какого-либо представителя Начальника штаба обороны, хотя высокопоставленные гражданские служащие из Министерства иностранных дел также пришли в кабинет премьер-министра. Вечером 31 марта 1982 года в этом маленьком кабинете в Палате общин лидеры Великобритании столкнулись с печальным и унизительным концом британской власти и влияния.


Если бы на этом все закончилось, аргентинское вторжение увенчалось бы полным успехом, и убеждение адмирала Анайи в том, что Британия больше не будет воевать за несколько островов в тысячах миль от нее, оказалось бы абсолютно правильным. Однако за короткий промежуток времени между решением хунты выдвинуть свои планы вторжения и моментом, когда кризис с обороной Фолклендских островов разразился перед лицом британского правительства, королевским флотом были приняты определенные меры – то, что сэр Генри Лич назвал "одной или двумя незначительными приготовлениями", на случай некоторой эскалации противостояния в Южной Джорджии.


Королевские военно-морские силы проводили ежегодные учения под названием Springtrain у берегов Гибралтара, и некоторые из участвующих кораблей уже были выбраны в качестве возможного подкрепления для HMS Endurance в Южной Джорджии. Адмирал сэр Джон Филдхаус, главнокомандующий флотом, находился в Гибралтаре и после разговора с Личем вечером во вторник, 30 марта, поговорил с контр-адмиралом Вудвордом, командующим "Спрингтрайном", об ухудшении ситуации в Южной Атлантике. HMS Spartan , SSN класса Swiftsure, уже был отстранен от учений Springtrain и получил приказ загрузить свой боевой комплект торпед в Гибралтаре. HMS Splendid был перенаправлен в Фаслейн и получил приказ готовиться к отплытию на юг, и, конечно же, дежурный офицер на HMS Conqueror получил телефонный звонок. Как сказал Джон Нотт, ‘ВМС подобрали мяч и побежали с ним’.


Но эти приготовления были именно такими, и в любом случае к 31 марта, когда аргентинский флот вторжения вышел в море, они выглядели как пресловутый засов в двери конюшни. Однако сигналы, которые привели Джона Нотта в кабинет Маргарет Тэтчер, также были помещены в папку "Входящие" адмирала сэра Генри Лича на его столе в Министерстве обороны. В ту среду сэр Генри посетил береговое военно-морское учреждение в Портсмуте с инспекцией и в тот же вечер вылетел обратно на вертолете. В 6.30 он был в своем кабинете и читал то, что он назвал двумя совершенно противоположными документами. Одна сводка была от Штаба ВМС, а другая - от разведки.


В сводке разведки действительно положили голову на плаху и сказали: "В данном случае мы действительно считаем, что Арджи настроены серьезно и что они вторгнутся в течение первой недели апреля. В брифинге штаба ВМС говорилось: "К моему стыду, сохраняйте хладнокровие, это та же смесь, что и раньше, все это было в прошлом и будет повторяться снова; мы сильно перегнули палку, ничего не предпринимаем". Эти два документа были несовместимы, и моя реакция была такой– какой, черт возьми, смысл иметь военно-морской флот, если вы не используете его для подобных целей в подобных обстоятельствах?


Сэр Генри отправился на встречу со своим министром в его покои в здании министерства, но ему сказали, что Нотт в этот момент проходит инструктаж в Палате общин. Опасаясь, что Нотта инструктировали на основании краткой инструкции Штаба ВМС, он сразу же отправился в Палату общин, все еще одетый в парадную форму, которую носил во время инспекционной поездки в тот день. Джона Нотта не было в его кабинете, и пока посыльный ходил за ним, сэру Генри пришлось пинать его каблуками в кабинете кнута.


Наконец, пробравшись на встречу в комнату Маргарет Тэтчер, Лич обнаружил Нотта с Маргарет Тэтчер и постоянными секретарями из Министерства обороны и Министерства иностранных дел. Атмосфера на встрече, по словам сэра Генри, была крайне обреченной.


Премьер-министр предложил ему высказать все, что он думает. Официальные лица, участвовавшие в совещании, выразили сомнения не только в том, что можно было бы сделать, но и в том, даже сейчас, нужно ли что-либо предпринимать. Лич был абсолютно ясен, и его спокойный, обдуманный и сильный голос прорвался сквозь замешательство и сомнения.


На основе последних разведданных, я думаю, мы должны предположить, что Фолклендские острова будут захвачены, и что это произойдет в ближайшие несколько дней. Если это произойдет, гарнизон никак не сможет оказать эффективную борьбу с тем, что, как нам известно, находится на борту аргентинского флота. Также сейчас нет никаких эффективных средств устрашения, которые мы могли бы применить вовремя. Следовательно, острова будут захвачены.


Но не все было потеряно. Он считал, что острова должны быть возвращены. ‘Для этого потребовалось бы очень значительное оперативное соединение ВМС. Я считаю, что мы должны собрать такое оперативное соединение сейчас, без дальнейших проволочек’. Оперативная группа может быть собрана за сорок восемь часов, сказал он премьер-министру, и он совершенно ясно дал понять, чего добивается. Он хотел получить разрешение собрать оперативную группу, готовую в случае необходимости выполнить приказ отправиться в Южную Атлантику, и, по его мнению, это было необходимо. Премьер-министр сказал ему: ‘Почему вы так говорите?"Сэр Генри ответил: "Потому что, если мы этого не сделаем, если мы будем бездельничать, если мы будем топтаться на месте, если мы не будем действовать очень быстро и не добьемся полного успеха, через несколько месяцев мы будем жить в другой стране, слово которой будет мало что значить’.


Сэр Генри получил то, что хотел. Когда совещание, наконец, закончилось, он ушел, имея все полномочия собрать оперативную группу по предложенным им маршрутам, но не выходить в море до получения дальнейших инструкций.


Джон Нотт остался с Маргарет Тэтчер. Он крайне скептически отнесся к предложению сэра Генри. Он абсолютно не доверял суждениям Лича и сказал об этом Маргарет Тэтчер. У него были серьезные сомнения, не в последнюю очередь по поводу логистики ведения войны на расстоянии 8000 миль без воздушного прикрытия со стороны самолетов наземного базирования. Нотт согласился с тем, что создание оперативной группы было жизнеспособным предложением, только на следующий день, когда он получил подробный брифинг от исполняющего обязанности начальника штаба обороны. Большая часть брифинга, однако, не была бы подготовлена, если бы сэр Генри Лич не поговорил с исполняющим обязанности начальника, которым был сэр Эдвин Брамалл, начальник Генерального штаба сухопутных войск. Он поверил Личу на слово, что оперативная группа сможет защититься от нападения с воздуха, что, по его мнению, было решающим вопросом. Вечером в пятницу, 2 апреля, в день успешного вторжения, состоялось заседание кабинета министров, и кабинет министров дал Маргарет Тэтчер полномочия приказать оперативной группе выйти в море.


Итак, когда премьер-министру и ее правительству пришлось столкнуться с яростью Палаты общин в ходе экстренных дебатов утром в субботу, 3 апреля, она смогла сказать, что оперативная группа готовится к отплытию. Это было единственное, что помешало Тэтчер и большинству членов ее кабинета уйти в отставку. После восемнадцати месяцев конфликта, ведя безжалостную решительную борьбу с негибкостью и презрением своего министра, адмирал Лич бросил своему премьер-министру и ее правительству спасательный круг. Именно благодаря его упрямству, его уверенности в себе и его решимости поговорить с Джоном Ноттом в ту среду вечером они смогли ухватиться за это. По своей собственной инициативе сэр Генри Лич изменил оборонную политику шестнадцатилетней давности, в соответствии с которой ментальные горизонты британских политиков и оборонного истеблишмента были ограничены границами НАТО. Королевский флот собирался начать кампанию в 8000 милях от Британии.


После заседания кабинета министров в пятницу вечером Майкл Хезелтайн, государственный секретарь по окружающей среде, и Сесил Паркинсон, председатель консервативной партии и генеральный казначей, отправились в свой клуб на ужин. ‘Мы с ним сидели, - сказал Паркинсон, - как пара политиков за ужином, размышляя о том, что будет с правительством, если это провалится. И это было бы катастрофой’.


7

АНГЛИЯ ОЖИДАЕТ


КАК И во МНОГИЕ другие времена британской истории, теперь все зависело от Королевского флота. Кабинет министров отдал приказ направить оперативную группу в Южную Атлантику, и правительство под руководством Маргарет Тэтчер пережило бурные и чрезвычайно важные экстренные дебаты в Палате общин в субботу, 3 апреля. Лорд Кэррингтон, министр иностранных дел, признал, что его министерство было виновато в том, что не уделяло достаточного внимания намерениям Аргентины, и подал в отставку. Джон Нотт предложил премьер-министру свою отставку, но его легко убедили не уходить. Теперь предстояло осуществить действительно трудные задачи, и независимо от того, осознавали это участники той напряженной и тревожной встречи в кабинете Маргарет Тэтчер в Вестминстере или нет, инициатива перешла в руки адмирала флота сэра Генри Лича и тех людей и кораблей Королевского флота, которые еще оставались у Британии в 1982 году.


Флот надводных военных кораблей, базировавшийся в Портсмуте, был организован в эскадры, состоящие из групп фрегатов и эсминцев, численность которых варьировалась; иногда в эскадре было пять фрегатов, иногда эсминец и четыре фрегата. Всего было восемь эскадр, еще четыре эсминца и шесть фрегатов были организованы отдельно. Эти эскадры и отдельные военные корабли были разделены на две флотилии, Первую и Вторую флотилии, каждой из которых командовал контр-адмирал. Большие вертолетные десантные корабли "Бесстрашный" и "Бесстрашный" и два авианосца "Hermes" и "Invincible", которые теперь предназначались для продажи, входили в состав Третьей флотилии.


Первая флотилия вышла из Портсмута в середине марта, направляясь в Гибралтар на учения Springtrain. Это было ежегодное мероприятие с участием не только эсминцев и фрегатов, но и атомных и обычных подводных лодок, вспомогательных сил флота и самолетов, вылетающих из Гибралтара. Эта большая группа военных кораблей провела разнообразные противолодочные и противовоздушные учения, проверяя процедуры связи и обучая экипажи сложным задачам координации боевых кораблей, вертолетов и различных систем вооружения в различных типах конфликтов. Две атомные подводные лодки из Девонпорта принимали участие в противолодочных учениях, а вспомогательные силы Королевского флота – большие многоцелевые корабли, перевозящие запасы, провизию и мазут, – участвовали в учениях по пополнению запасов в море, в процессе заправки военных кораблей топливом с сопровождающих танкеров на ходу. Короче говоря, это были обычные маневры и учения, которые надводный флот проводил десятилетиями.


Военно-морской флот кардинально изменился с тех пор, как в последний раз крупный флот всерьез выходил в море для вторжения в Египет и Суэцкий канал в 1956 году. Конечно, сейчас он был значительно меньше, но произошли и другие изменения, которые повлияли на организацию флота и на то, как он сражался. Наиболее глубоким было развитие атомных подводных лодок и их возрастающее значение в морской войне.


Одним из признаков растущего значения подводных лодок было то, что офицеры подводной службы медленно и незаметно начали достигать высоких званий. Двум из этих подводников теперь предстояло сыграть фундаментальную роль в грядущем конфликте за Фолклендские острова. Флаг-офицером Первой флотилии, или сокращенно FOF1, был контр-адмирал ‘Сэнди’ Вудворд, и он в целом отвечал за текущие учения Springtrain. Адмирал Вудворд сделал выдающуюся карьеру на флоте, служа на обычной подводной лодке HMS Неутомимый, а также командовал HMS "Вэлиант", вторую британскую атомную подводную лодку, а затем командовал HMS Warspite , последующей атомной подводной лодкой из "Вэлианта " . Затем он стал инструктором на курсах повышения квалификации командиров подводных лодок, и ему предложили должность флаг-офицера подводных лодок, командующего всем подводным флотом, прежде чем стать FOF1.


Другой ключевой фигурой был человек, который вылетел в Гибралтар для наблюдения за учениями Springtrain и в последнюю минуту привез с собой просьбу сэра Генри Лича подготовиться к возможному отправлению оперативной группы. Адмирал сэр Джон Филдхаус был первым подводником мирного времени, получившим звание адмирала, не говоря уже о должности главнокомандующего флотом. Джон Филдхаус был командиром первой британской атомной подводной лодки ее величества Дредноут, затем флаг-офицер подводных лодок (FOSM), командующий всем британским подводным флотом, до повышения на свою нынешнюю должность старшего по званию во флоте.


Эти подводники – и было довольно много других бывших командиров подводных лодок, которые командовали некоторыми надводными кораблями в Первой флотилии Вудворда – были новым типом руководства военно-морского флота, имевшим опыт командования на переднем крае холодной войны, в тайных и опасных миссиях против Советского Союза. Они привыкли рисковать в этих операциях, заходя в гавани, преследуя советские военные корабли и подводные лодки так близко и бесшумно, как только могли. Они стали доверять собственному суждению и мнению своих экипажей, действуя под очень ограниченным контролем флагманских офицеров подводных лодок. Они были ближе всего к тем капитанам 180-летней давности, при Трафальгаре, которые отправились в бой под командованием Нельсона с предписанием ‘Ни один капитан не совершит большой ошибки, если поставит свой корабль рядом с кораблем противника’.


Именно существование этих офицеров и их влияние на военно-морской флот помогли поддерживать уровень профессионализма в службе, которая по-прежнему гордилась тем, что является лучшим военно-морским флотом в мире. Возможно, именно этот дух корпуса сохранял его таким во время недавней истории упадка, отмен и сокращений, которые с точки зрения оснащения означали, что надводный флот был опасно неадекватен. Подобные недостатки, возможно, было легко отодвинуть на задний план во время ежегодных учений, как бы сильно они ни были рассчитаны на то, чтобы расширить возможности людей. Адмирал Вудворд был готов поставить эти недостатки во главу угла своих опасений, когда 29 марта его командир прибыл в Гибралтар.


Для адмирала Филдхауза было совершенно нормальным вылететь в Гибралтар для инспекции кораблей в рамках операции "Спрингтрейн", но на этот раз флот Си-ин-Си привез новости о развитии ситуации в Южной Джорджии и должен был доложить сэру Генри Личу о том, какие корабли можно быстро мобилизовать в оперативное соединение. В тот вечер Филдхаус и Вудворд встретились в адмиральской каюте на борту большого эсминца класса "Каунти" HMS Glamorgan и обсудили, как можно сформировать оперативную группу из кораблей, в настоящее время участвующих в учениях Springtrain. Эти корабли были очевидными кандидатами на эту работу, потому что их экипажи уже были натренированы после учений; они привыкли работать вместе на маневрах и находились на 1000 миль ближе к Южной Атлантике, чем военные корабли Великобритании. Проблема заключалась в том, что корабли отправились в Гибралтар на учения, а не для ведения войны или длительного патрулирования. Атомная подводная лодка HMS "Спартан" уже был снят с "Спрингтрейна", чтобы отправиться на юг, к Фолклендским островам, но сначала должен был пришвартоваться в Гибралтаре и загрузить боевые торпеды и дополнительные запасы с обычной подводной лодки HMS Onyx . Аналогичную операцию пришлось бы провести для любых надводных кораблей, которые отправились на юг, и было бы трудно сохранить эту операцию в секрете. В любом случае, в качестве подготовки Вудворд вернулся на свой флагманский корабль, Antrim и немедленно отправил сигнал всем кораблям, участвующим в Springtrain – кратковременной проверке боевой готовности, в которой им предлагалось сообщить о своем текущем статусе, запасах топлива, припасах и механическом состоянии.


Во время дискуссии двух адмиралов Филдхаус одновременно оценивал пригодность Вудворда в качестве лидера любой оперативной группы. Он не был самым высокопоставленным адмиралом, к которому Филдхауз мог обратиться, но, как и корабли, которыми он командовал, Вудворд был доступен, находился в Гибралтаре и принимал активное участие в серии напряженных и требовательных учений в течение последних трех недель. Вудворд знал возможности своих кораблей, а также офицеров и экипажей.


В назначении Вудворда была немалая ирония. Ранее в своей карьере он некоторое время служил в Министерстве обороны в Уайтхолле в качестве помощника директора по военным вопросам в Управлении военно-морских планов. Находясь там, в 1974 году, он участвовал в подготовке Позиционного документа о возможности защиты Фолклендских островов от аргентинского вторжения. Естественно, он пришел к выводу, что это невозможно. За девять лет, прошедших с момента выпуска этой статьи, многое изменилось, но единственное, что не улучшилось, это количество кораблей и эффективность систем вооружения, которые были доступны королевскому флоту. Когда очень рано утром 3 апреля Вудворд получил сигнал сформировать оперативную группу и подготовиться к отправке на юг в рамках операции "Корпоратив", точность этого предыдущего документа с изложением позиции сильно повлияла на его разум. Теперь его задачей было доказать, что это не так.


В течение следующих нескольких часов корабли, выбранные для следования на юг, были снабжены топливом, боеприпасами и всевозможными припасами из состава флотилии, которая должна была вернуться в Великобританию. Снаряды доставлялись вертолетом и поднимались лебедкой с палубы на палубу на натянутых тросах. Корабли шли на парах близко друг к другу, и по вздымающимся стропам стреляли из карабинов; через узкий пролив моря были протянуты тяжелые топливные шланги, и тысячи галлонов мазута и авиационного спирта были перекачаны с корабля на корабль. Это была срочная лихорадочная деятельность, из-за которой восемь судов из двадцати пяти направились на юг, но не к Фолклендским островам, а к другому зависимому острову в Атлантике, острову Вознесения. Здесь Вудворд и корабли, которые были мобилизованы в Великобритании, должны были встретиться и сформироваться в надлежащую оперативную группу, прежде чем отправиться на Фолклендские острова и, возможно, на войну.


Когда в ночь на 31 марта адмирал Лич предложил Маргарет Тэтчер и ее скептически настроенному министру обороны создать оперативную группу, Нотт остался, чтобы высказать свои сомнения и отсутствие уважения к суждению Лича. В последующие дни начальники штабов двух других служб в частном порядке поделились оговорками своего министра по поводу этого плана. Сэр Эдвин Брамалл, глава сухопутных войск, признал, что существовали политические и дипломатические основания для отправки оперативной группы, и полагал, что военно-морские силы, вероятно, сделали правильную оценку, когда сказали, что смогут защитить свои корабли в Южной Атлантике, но он сомневался в их шансах получить достаточный контроль над воздушным пространством над Фолклендами, чтобы обеспечить безопасность десантных кораблей и войск, которые попытаются высадиться на островах:


Я не думаю, что у кого-либо из нас были какие-либо сомнения в том, что это будет чрезвычайно сложная операция. Ее собирались провести на расстоянии 8000 миль, за пределами радиуса действия любой из наших авиабаз. Таким образом, любое прикрытие с воздуха зависело от плавучих платформ в Южной Атлантике. Мы находились прямо с подветренной стороны аргентинских авиабаз и в пределах их досягаемости.


"Плавучие платформы", о которых говорил Брэмолл, были двумя так называемыми "сквозными палубными крейсерами" HMS Hermes и Invincible, которые Джон Нотт предназначил для продажи Индии и Австралии соответственно. Они могли перевозить всего двадцать "Си Харриеров", морскую версию штурмовика вертикального взлета и посадки "джамп джет", который был построен для королевских ВВС. Полностью загруженные оружием и топливом "Си Харриеры" нуждались в "подъемнике" – наклонной пристройке к полетной палубе – чтобы помочь им подняться в воздух. Они едва были приняты на вооружение и только что закончили испытательный период в первой эскадрилье ВВС флота для их оценки. Этим двадцати самолетам предстояло защищать оперативная группа против сверхзвуковых истребителей "Мираж" и "Кфир" аргентинских ВВС, а также палубных "Скайхоков" и истребителей-бомбардировщиков "Этендард" аргентинских ВМС. Аргентина обладала подавляющим превосходством в количестве самолетов, и если бы они были готовы использовать взлетно-посадочную полосу в Стэнли, а также свой авианосец, они обладали бы большой тактической гибкостью, имея возможность атаковать оперативную группу большим количеством самолетов с нескольких направлений, используя противокорабельные ракеты Exocet с радиолокационным наведением, которые могли поражать корабли на расстоянии 25-30 миль., последние корабли королевского флота авианосец флота HMS Ark Royal вместе с эскадрильей быстрых истребителей "Фантом" и бомбардировщиков "Буканир", а также поисковыми самолетами раннего предупреждения недавно был списан. Hermes и Invincible, не имели самолетов раннего предупреждения, которые могли бы вести поиск за пределами визуального горизонта; они также не были оснащены катапультами, поэтому не могли быстро запускать самолеты после их извлечения. По этой причине, а также из-за ограниченной грузоподъемности, потеря или серьезное повреждение любого из авианосцев Вудворда стало бы серьезным ударом по корпусу, который привел бы к провалу операции. Таким образом, "Си Харриеры" Военно-воздушных сил флота должны были сыграть жизненно важную роль в обороне оперативной группы и успехе любой попытки вернуть острова.


Если бы оборонительный заслон "Си Харриерс" был прорван аргентинскими истребителями и бомбардировщиками, следующей линией обороны авианосцев стали бы ракеты, установленные на надводных военных кораблях. Они показали пробелы и недоработки, вызванные годами упадка и нехваткой средств. Из восьми кораблей, покинувших флотилию Спрингтрайн и направлявшихся на юг, два больших эсминца класса "Каунти", "Антрим" и "Гламорган", были спроектированы на основе ракетной системы "Си Слаг", разработанной для стрельбы по высотным советским бомбардировщикам, которые могли атаковать флот атомной бомбой. Заряжать и стрелять было непросто, а система управления и наведения ракеты, как и у других ракет флота, могла выйти из строя, если было более одной возможной цели. "Морской пуле" было двадцать лет, и она попросту устарела, хотя сама ракета была настолько тяжелой, что могла быть эффективной при стрельбе по военному кораблю. Там было три эсминца типа 42: "Шеффилд" , "Ковентри " и "Глазго" на восьми кораблях Вудворда, и все они несли "Си Дарт", зенитную ракету, предназначенную для поражения очень быстрых целей – сверхзвуковых самолетов, летящих на высоте, – но радар "Тип 965" на эсминцах "Тип 42" не мог одновременно поражать более одной цели; он также не мог отслеживать низколетящие самолеты. Если бы аргентинские бомбардировщики совершали атаки с низкой скоростью, что было бы самым разумным решением с их стороны, то единственным оружием, которое могло бы им противостоять, была система под названием "Морской волк", скорострельный ракетный комплекс, предназначенный для поражения низковысотных целей. Однако, только HMS Фрегат типа 22 "Brilliant" был оснащен этой современной системой. Из оставшихся двух кораблей HMS Plymouth был старым фрегатом типа 12, оснащенным зенитной ракетой Sea Cat - системой малой дальности, которая стояла на вооружении нескольких кораблей группы Вудворда. Его полезность тоже подходила к концу. Он был управляемым вручную и медленным, совершенно непригодным ни для чего, кроме лобового перехвата, где у оператора было достаточно времени для подготовки ракеты, ее постановки на вооружение и пуска. HMS Arrow , фрегат типа 21, был оснащен аналогичным образом.


Во время Второй мировой войны, когда группы военных кораблей приняли коллективную оборону от воздушного нападения, на каждый корабль была возложена ответственность за использование своих орудий для защиты различных частей воздушного пространства вокруг флота или конвоя. С ракетами и их радиолокационным наведением, которые были установлены на эсминцах и фрегатах Вудворда, этот тип скоординированной перекрывающейся обороны был практически невозможен. Ни один из радаров ракеты не смог бы зафиксировать и направить ракету на самолет, который не направлялся прямо на нее, поэтому коллективная зональная оборона была очень сложной. В Соединенном Королевстве находилось в резерве еще больше военных кораблей, готовых присоединиться к оперативной группе, но ни на одном из них не было систем, которые могли бы уменьшить уязвимость "Вудворда" к воздушным атакам бомбардировщиков или противокорабельных ракет морского базирования, таких как "Экзосет".


Вудворд обдумал эти и другие проблемы; они будут тяжелым грузом давить на его разум в ближайшие дни. У него не было опыта эксплуатации авианосцев или их самолетов, и он надеялся, что на борту будет достаточно хорошей поддержки, чтобы предотвратить возникновение проблемы. К тому времени, когда его корабли покинули зону Гибралтарского пролива, на атомных подводных лодок, великолепная , по-спартански и завоеватель уже начали свое путешествие на Фолкленды готов допустить острова подкрепляется море. Подводные лодки должны были стать его первой линией обороны против аргентинского военно-морского флота, и он надеялся, что против его военно-воздушных сил также. Он досконально знал возможности подводных лодок и был уверен, что справиться с ними не составит проблем. В любом случае, все прояснится, когда оперативная группа встретится в Вознесении.


Остров Вознесения расположен примерно в 500 милях к югу от экватора и в 1000 милях от побережья Африки, на той же широте, что и северные границы Анголы. Это потухший вулкан, часть системы срединно-Атлантического хребта, поднимающийся из океана подобно гигантскому горбатому киту. Шапка белых облаков постоянно парит над самой высокой точкой острова, Пиком. Он чрезвычайно удален, площадь его составляет всего 50 квадратных миль. Остров Вознесения долгие годы игнорировался, но был оккупирован Великобританией, когда Наполеон был заключен в тюрьму на острове Святой Елены, который является ближайшим участком суши к острову Вознесения. Во время Второй мировой войны Соединенные Штаты построили здесь взлетно-посадочную полосу, получившую название Wideawake Airfield, а позже США взяли это сооружение в аренду у британского правительства. Объекты, предлагаемые британскому флоту, стали бы проверкой отношения правительства Соединенных Штатов к спору, но даже если бы они полностью сотрудничали – а на самом деле так и было, – взлетно-посадочная полоса и портовые сооружения были базовыми. На "Вознесении" располагался пост прослушивания для британской организации радиотехнической разведки GCHQ и аналогичные объекты для Соединенных Штатов, а также станция слежения за ракетами для Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА) и правительственный ракетный полигон США. "Вознесение" никогда не проектировалось как база для проведения крупного морского сражения в Южной Атлантике, но в течение нескольких дней после того, как оперативной группе был отдан приказ отправиться на юг, взлетно-посадочная полоса на острове Вознесения стала чрезвычайно загруженной: в день проходило самолетов больше, чем в международном аэропорту Чикаго.


Самыми большими и важными кораблями в оперативной группе Вудворда должны были стать две авиационные платформы, HMS Hermes (более крупный из двух) и HMS Invincible . Они покинули Портсмут 6 апреля, гавань и стену вдоль старой башни Мартелло заполнили толпы доброжелателей, которые приветствовали и махали руками, когда корабли медленно выходили в пролив. Экипажи и их самолеты выстроились вдоль полетной палубы. Это не могло быть ни более публичным отправлением на войну, ни более четким заявлением о том, что Британия готова применить силу.


"Гермес" находился в середине ремонта, когда произошло вторжение на Фолклендские острова, и потребовались огромные усилия, чтобы привести его в состояние, пригодное для выхода в море, при этом рабочие верфи трудились круглосуточно. Ему предстояло стать флагманским кораблем адмирала Вудворда, когда два авианосца соединятся с остальной оперативной группой на острове Вознесения, и поэтому многие сотрудники Вудворда присоединились к кораблю в Портсмуте. Поскольку три подводные лодки уже развивают максимальную скорость в Южной Атлантике, Вудворду понадобятся офицеры для управления связью и координации их движений.


Капитан-лейтенант Джефф Толл недавно провел некоторое время в составе Тихоокеанского флота ВМС США, где он принимал непосредственное участие в их усилиях по объединению подводного флота с оперативными группами авианосцев. Вернувшись в Фаслейн, он получил приказ сесть на самолет из Глазго и быть в Портсмуте к 20.00 того же вечера, 4 апреля.


И я пошел. Бонни, моя жена, только что поставила баранину в духовку. Я помню, как она отвезла меня в аэропорт Глазго с моим багажом. ‘Увидимся через пару недель", - кажется, сказал я. Вы сообщили в бюро British Airways. Я представился лейтенант-коммандером Джеффом Толлом. ‘Подождите. Да, вы на рейсе. Вперед!’, а в Хитроу были автобусы, и вы запрыгнули в автобус, и он доставил вас в Портсмут. И там был Гермес . Это было необыкновенно. Знаете, у него все выходило наружу; были обрушены трубы и клапаны, провода и строительные леса, самолет приземлился, и этот бедный командир, который на самом деле был очень хорошим, старомодным моряком, спросил: "Кто ты, черт возьми, такой? О, командир группы подводных лодок. Ладно, иди в бар, с тобой разберемся позже.’


По пути к острову Вознесения Вудворд начал готовить свои корабли к войне, в которой, как он знал, он должен был участвовать. Не имея авианосцев для проведения зенитных учений, он ограничился противолодочными учениями и разработкой планов противостояния аргентинскому флоту. Ему, однако, мешало отсутствие каких-либо реальных разведданных о состоянии вооруженных сил Аргентины. Британская разведка, наряду с остальным британским оборонным ведомством, в течение многих лет была сосредоточена почти исключительно на Европе и угрозе со стороны Варшавского договора. Одним из первых сигналов Вудворда в штаб флота в Нортвуде 5 апреля был запрос о предоставлении максимально возможной информации от других дружественных правительств, а также от оборонных компаний, которые продавали оружие правительству Аргентины. Вудворду отчаянно требовалось знать не только состав и состояние боеготовности аргентинского флота и военно-воздушных сил, но и характеристики большей части их оборудования, особенно современного оружия, которое было поставлено Германией, Францией и Израилем.


Наиболее насущной заботой для него были характеристики двух новых аргентинских подводных лодок типа 209, "Сальта" и "Сан-Луис", и их противокорабельных торпед, закупленных у Германии. Подводные лодки были дизель-электрическими, и они были очень тихими, с современным гидроакустическим оборудованием. Торпеды представляли собой современные ракеты с проводным наведением, которые могли быть направлены гидролокатором на цель, что теоретически очень затрудняло уклонение.


Во-вторых, Вудворд был обеспокоен противокорабельными ракетами "Экзосет" и тем, сколько из них было в распоряжении Аргентины. У него не было точной информации ни о количестве аргентинских кораблей, которые были оснащены ими, ни об их эффективной дальности стрельбы, хотя, согласно опубликованной информации, аргентинцы располагали одиннадцатью кораблями, оснащенными этими ракетами. Если бы военным кораблям ВМС Аргентины удалось вырваться в открытое море, единственным противодействием Вудворда им были бы его собственные ракеты "Экзосет", которые стояли на некоторых его фрегатах и эсминцах класса "Каунти"Антрим и Гламорган . "Си Харриеры" могли бы использоваться для бомбардировки аргентинских надводных кораблей бомбами, но это было бы серьезным отклонением от их основной задачи по обеспечению противовоздушной обороны.


Существовал также тревожный вопрос о численности и размахе военно-воздушных сил, которые Аргентина могла бы направить против оперативной группы "Корпоратив". Аргентина закупила современные сверхзвуковые французские истребители, известные как "Миражи", и версию израильского производства под названием "Кфир". Военно-морские силы Аргентины также начали закупать у Франции самолет под названием "Супер Этендард", который мог взлетать с авианосца и был бы оснащен бортовой версией ракеты "Экзосет". Считалось, что "Супер Этендард" имеет дальность полета около 400 миль и что его можно заправлять топливом с самолета-заправщика в полете, что, вероятно, добавит еще 200 миль к его боевому радиусу от авианосца, который может взлететь в любом месте. "Супер Этендард" нес на борту AM.39, версию "Экзосета" воздушного базирования, которую можно было запускать, когда самолет едва попадал в зону действия радаров, установленных на кораблях Вудворда. Их присутствие на арсенале Аргентины было тревожной перспективой для Вудворда, который командовал флотом без каких-либо самолетов раннего предупреждения.


Однако самым большим преимуществом, которым обладали аргентинские вооруженные силы, было то, что их корабли и авиация действовали очень близко к дому. 1600-мильный путь снабжения до Асценсьона, с которым Вудворду пришлось иметь дело, казался действительно очень длинным. Если аргентинский флот будет угрожать атакой, Вудворд предложил очень быстро отвести свои авианосцы на восток и надеяться, что две ударные группы из трех эсминцев "Тип 42" и "Гламорган" в сопровождении двух фрегатов "Тип 21" смогут поразить их своими собственными ракетами "Экзосет".


Аргентинский флот и морская пехота недавно приняли участие в учениях с американскими войсками, и Вудворд теперь попросил адмирала Филдхауса получить от Соединенных Штатов как можно больше информации о том, как аргентинцы управляли своим авианосцем "Вейнтичинко де Майо" и о характеристиках американских истребителей-бомбардировщиков "Скайхок" A-4Q, которые взлетали с его палуб. Список неизвестных был длинным, и ответы на некоторые вопросы Вудворда могли оказаться очень удручающими. Какими бы ни были ответы, было ясно, что было бы намного лучше, если бы атомные подводные лодки могли помешать аргентинскому флоту приблизиться к его надводному флоту.


Вудворд обошел корабли своей боевой группы, пытаясь повысить моральный дух и уверенность, минимизируя опасности, исходящие от Аргентины, - процесс, который он назвал снижением угрозы.


"Гермес " и "Непобедимый " прибыли с острова Вознесения 14 апреля и были встречены адмиралом Вудвордом на HMS Glamorgan . Он перевел свое командование и штаб в адмиральскую каюту на Гермесе . Они отправились в плавание на "Бесстрашном", корабле, предназначенном для перевозки войск. На нем также находились десантные суда, которые можно было спустить на воду, затопив отсеки в корме. Не успели авианосцы и Прибыл "Бесстрашный" – с командующими десантными и сухопутными силами, коммодором Майком Клэппом и бригадным генералом Джулианом Томпсоном соответственно, – после чего адмирал Филдхаус прилетел со своим штабом, чтобы установить некоторые основные правила управления операцией и проинформировать командиров о текущих мыслях в Лондоне.


Филдхаус хотел донести до людей то, что Вудворд уже внутренне переварил: руководство Королевского флота, первый морской лорд адмирал сэр Генри Лич и начальник штаба обороны лорд Левин, знали, что если аргентинское правительство не отступит, война неизбежна, британские корабли будут потоплены, а жизни будут потеряны. Они не были уверены, что кто-либо из политиков в Кабинете министров или в Палате общин, или население в целом осознали этот факт или действительно поняли, что это значит.. "Эта операция, - сказал Филдхаус, - самая трудная из всех, которые мы предпринимали", со времен Второй мировой войны. Он заверил собравшихся офицеров на Гермесе что правительство намерено вернуть Фолклендские острова, и что, если дипломатия потерпит неудачу, оперативная группа получит абсолютную политическую поддержку. Было трудно согласовать это с очевидным фактом, что конечные цели оперативной группы еще предстояло прояснить. Было ли это просто обеспечить плацдарм для британских войск на островах? Или кампания продолжалась бы до тех пор, пока аргентинские силы на Фолклендах не были бы разгромлены? Все, что было решено, похоже, заключалось в том, что боевая группа отправится на Фолкленды и установит блокаду. Они начали бы воздушную и морскую войну и выполнили бы важные разведывательные миссии, чтобы получить разведданные, необходимые для планирования высадки.


Общее командование оперативной группой осуществлял адмирал Филдхаус. Он подчинялся непосредственно начальнику штаба обороны адмиралу Левину, который подчинялся непосредственно премьер-министру. Маргарет Тэтчер организовала вокруг себя небольшой военный кабинет в составе министра обороны Джона Нотта; министра иностранных дел Фрэнсиса Пима, теперь, когда Кэррингтон подал в отставку; министра внутренних дел Уильяма Уайтлоу; и председателя Консервативной партии и генерального казначея Сесила Паркинсона. Многие вещи все еще оставались в воздухе, и в мнения старших командиров оперативной группы о том, кто был главным. Вудворд явно был старшим офицером, но распространялась ли его компетенция на десантные силы и войска? Однако с одной областью командования и контроля было решено, и это был вопрос об атомных подводных лодках, которые должны были быть сформированы как отдельная оперативная группа, обозначенная как 324.3 в рамках общей оперативной группы, под управлением флагманского офицера подводных лодок вице-адмирала Герберта в Нортвуде. Он будет находиться под прямым контролем адмирала Филдхауза. Это было не по вкусу Вудворду или Джеффу Толлу.


Лейтенант-коммандер Толл присутствовал на некоторых совещаниях, где обсуждалось командование подводными лодками: ‘Я был посвящен в пару дискуссий, и я присутствовал там с Джоном Филдхаусом, который прибыл со своей командой, и для меня было очевидно, что существуют разногласия. Было ясно, что он не собирался отдавать командование своими подводными лодками.’ Некоторые люди предположили, что это был чисто вопрос инерции – вице-адмирал Герберт не видел никакой реальной причины менять систему, которая до сих пор хорошо функционировала, но Джефф Толл считает, что на карту были поставлены более широкие политические вопросы:


Я не сомневаюсь, что главным соображением было не потерять реактор в Южной Атлантике. Потому что политические последствия этого, я думаю, были бы чрезвычайно серьезными. Другой проблемой были США. Мы вывели три передовых SSN из боя времен холодной войны, и я не думаю, что они были довольны этим, потому что американцы полагались на нас в случае обострения ситуации, чтобы фактически заполнить передние позиции. Мы могли бы добраться туда на несколько дней раньше, чем они.


Было ли это причиной сохранения структуры командования и контроля НАТО, неясно. Какой бы ни была причина, результат не был одобрен на Hermes , флагманском корабле Вудворда. Джефф Толл вспоминает:


Итак, Сэнди не получил того, чего ожидал, а именно, я думаю, основного элемента подводной лодки. Он не получил роли прямой поддержки над подводными лодками, как он ожидал. Было принято решение, что я пойду в качестве помощника на подводной лодке, в основном из-за моего понимания операций поддержки. А все остальные исчезли. Я связался с одним радистом-супервайзером уровня старшины, который был способен прослушивать SSIS – систему обмена информацией о сигналах поддержки подводных лодок, по сути, спутниковую связь подводных лодок.


Политическое давление также влияло на другие аспекты операций оперативной группы и требовало более пристального внимания со стороны Вудворда. Переговоры, проходящие в ООН, и опасения по поводу того, в какой степени общественное мнение в Британии будет поддерживать применение силы в течение любого периода времени, привели к тому, что Вудворду были навязаны две отдельные миссии.


Британская делегация в Организации Объединенных Наций успешно добилась принятия резолюции Совета Безопасности ООН, которая осудила применение силы Аргентиной, но обязала обе стороны искать решение дипломатическими средствами. Именно это предостережение британское правительство рассматривало как заложника фортуны, и это означало, что дипломатические переговоры продолжаются, получив дополнительный импульс благодаря вмешательству Александра Хейга, государственного секретаря Соединенных Штатов, который летал туда-обратно между Лондоном, Нью-Йорком и Буэнос-Айресом в попытке заключить какую-то сделку.


Правительство Соединенных Штатов полностью раскололось по поводу политики, которую оно должно проводить в конфликте между Великобританией и аргентинской хунтой. Каспер Уайнбергер, который был министром обороны, отвечающим за Пентагон, был полон решимости поддержать Великобританию, если дело дойдет до войны, и сделал все возможное, чтобы ускорить поставки современного оборудования, особенно самых современных ракет класса "воздух-воздух" для "Си Харриерс", и обеспечить другую поддержку на острове Вознесения. Государственный департамент США, внешнеполитическое подразделение правительства США, однако преобладали люди, которые верили, что поддержка военных диктатур в Аргентине, Чили и других странах и интересы США в Латинской Америке в целом имеют гораздо большее значение, чем поддержка Великобритании. Главным сторонником этой точки зрения была Джин Киркпатрик, посол США в Организации Объединенных Наций, с которой было очень трудно в Совете Безопасности. Поскольку министр иностранных дел Аргентины постоянно выставлял захват Мальвинских островов его правительством в антиколониальном свете, Государственный департамент также очень нервничал из-за отчуждения многих страны Третьего мира, которые были хорошо организованным блоком в Генеральной Ассамблее ООН. Британское правительство должно было придерживаться позиции, что оно открыто для переговоров и стремится избежать войны, в то же время не позволяя этим переговорам ослабить позиции Великобритании в военном отношении. Эта дипломатическая позиция была сохранена не только для того, чтобы избежать осуждения в Организации Объединенных Наций. Правительство стремилось преодолеть критику, которой оно подвергалось в связи с различными неудачами в предотвращении вторжения на Фолклендские острова, а также хотело сохранить импульс для решительных действий, созданный экстренными дебатами в парламенте 3 апреля.


Однако эти дебаты ввели в заблуждение, поскольку общий призыв к действию, который раздавался с задних скамей правительства и оппортунистической лейбористской оппозиции, не обязательно точно отражал настроения в стране. Руководство лейбористов во главе с активистом антиядерной кампании Майклом Футом, возможно, сейчас и настроено на войну, но многие рядовые члены партии сомневались в ее успехе. Несмотря на сцены со слезами на глазах у военных кораблей, покидающих Портсмут, и более поздние волнующие эмоциональные прощания с войсками, столпившимися на палубе лайнера P & O "Канберра", введенная в строй в качестве бронетранспортера для перевозки войск, не была полностью едина в войне. Пресса в целом отражала это отношение. Financial Times утверждала, что лучшим выходом из кризиса было бы применение экономических санкций против Аргентины, и выступала против применения силы. То же самое было с "Guardian" . "Санди Таймс" утверждала, что попытка вернуть себе острова была бы кратчайшим путем к кровавой катастрофе, и только "Дейли Телеграф" и "Таймс" были однозначно за военную кампанию.


Таким образом, переговоры продолжались, и правительство, как было видно, соглашалось с ними. Пока существовала возможность урегулирования, становилось чрезвычайно важным создать военную позицию, максимально выгодную для Великобритании. По этой причине, Вудворд был распорядился направить часть своих кораблей – трех эсминцев типа 42, Шеффилд , Ковентри и Глазго , и фрегаты блестящий и Стрелки – впереди основной целевой группы. За ними последовал танкер с планом двигаться как можно быстрее, пока они не израсходуют две трети своего топлива, а затем им следует задержаться, пока танкер не догонит их и они не смогут заправиться в море. Они преодолеют около 1160 миль и разместят как можно более мощные силы как можно дальше на юг, на случай, если дипломаты наложат мораторий на любые дальнейшие военные передвижения до достижения урегулирования путем переговоров.


В дополнение к этому авангарду 7 апреля Военный кабинет принял решение вернуть остров Южная Джорджия, где высадка спасателей стала катализатором этого беспрецедентного поворота к войне. Остров имел весьма ограниченную военную ценность, но Начальники штабов одобрили операцию. Обладание Южной Георгией дало бы Британии возможность торговаться, если бы начались переговоры о статусе Фолклендских островов. Успешная попытка отбить его показала бы аргентинской хунте и всему миру в целом, что Британия не блефовала относительно применения силы, и могла бы побудить аргентинцев отступить. Наконец, существовало мнение, что пройдет несколько недель, прежде чем оперативная группа и десантная группа будут готовы высадиться на самих Фолклендах, и до этого желательно было предпринять какие-то действия, чтобы поддержать политический аппетит к войне. Вооруженные силы также хотели продемонстрировать правительству, что они способны сражаться. Два военных корабля "Антрим" и Плимут поэтому подобрал отряд спецназа на острове Вознесения и в сопровождении другого танкера флота, Tidespring, на полной скорости направился в Южную Джорджию.


Также к острову на высокой скорости направлялась атомная подводная лодка HMS Conqueror . Фактически, как мы видели, "Конкерор" получил уведомление о своем пункте назначения 10 апреля в группе сигналов, которые включали правила ведения боевых действий на Фолклендских островах, оценку аргентинских сил и первоначальное указание на то, что задачей "Конкерора" было проведение некоторой операции по наблюдению вокруг острова. По мере разработки планов по возвращению Южной Джорджии роль "Завоевателя" должна была измениться. Имея на борту 6 МБР и все их вооружение, они могли бы сыграть жизненно важную роль в любой высадке.


Также в среду, 7 апреля, правительство объявило в парламенте, что вокруг Фолклендских островов будет создана 200-мильная морская зона отчуждения, которая вступит в силу со следующего понедельника, 12 апреля:


С указанного времени любой аргентинский военный корабль и вспомогательные средства аргентинского флота, обнаруженные в пределах этой Зоны, будут рассматриваться как враждебные и могут быть атакованы британскими силами. Эта мера не наносит ущерба праву Соединенного Королевства принимать любые дополнительные меры, которые могут потребоваться в осуществление его права на самооборону в соответствии со статьей 15 Устава Организации Объединенных Наций.


Это была не пустая угроза. Первая атомная подводная лодка, отправленная в Южную Атлантику, HMS Spartan, которая оставила "Спрингтрейн" с боевыми торпедами в Гибралтаре, а затем поспешила на юг, должна была оказаться в этом районе, когда должна была вступить в силу запретная зона. Какие действия предпримет подводная лодка, еще предстоит выяснить, но после объявления зоны отчуждения 8 апреля Военный кабинет одобрил правила ведения боевых действий для атомных подводных лодок. Как только аргентинские военные корабли, подводные лодки и вспомогательные военно-морские силы будут точно идентифицированы внутри зоны отчуждения, они могут подвергнуться нападению. В случае нападения на SSN командирам было разрешено принять ответные меры в случае необходимости для самообороны как внутри, так и за пределами зоны отчуждения.


Впоследствии эти правила были изменены в отношении подводных лодок. Существовали опасения, что, если SSN подождет, чтобы точно идентифицировать аргентинскую подводную лодку, прежде чем атаковать, она подвергнется риску быть обнаруженной и атакованной сама. Следовательно, если была обнаружена обычная подводная лодка, можно предположить, что она аргентинская и атакована по собственной инициативе SSN. Поскольку ожидается, что HMS Splendid также прибудет в окрестности Фолклендских островов на следующий день после "Спартана", война может начаться раньше, чем кто-либо ожидал.


Теперь Вудворду предстояло разобраться с большим количеством неизвестных. Возможно, самым тревожным – гораздо больше, чем его опасения по поводу аргентинских вооруженных сил, – было осознание того, что, даже несмотря на то, что он будет сражаться в отдаленном, негостеприимном океане в 8000 милях от дома, Начальники штабов и Военный кабинет все еще будут пытаться осуществлять контроль. Успех операции и жизни его моряков будут зависеть от того, сделают ли они все правильно.


8

БИТВА ЗА ЮЖНУЮ ДЖОРДЖИЮ


К 18 апреля HMS Conqueror появился в поле зрения Южной Джорджии. Подводная лодка прошла более 7000 миль с момента выхода из Фаслейна утром 4 апреля. Не считая того, что они каждые двенадцать часов выходили на перископную глубину для приема сигналов и определения своего местоположения со спутника, с 6 апреля они оставались под водой на протяжении всего рейса. "Завоеватель" прошел мимо Испании, Гибралтара и Азорских островов, через теплые тропические воды у западного побережья Африки и вышел на широкие просторы Южной Атлантики.


Подводные лодки чрезвычайно зависят от своего знания окружающего моря. Им нужно знать его температуру, соленость, направление и глубину различных течений в океане, состоят ли они из теплой или холодной воды, глубину морского дна и многое другое – все, что влияет на то, как звук передается через воду. Подводники знают Северную Атлантику почти инстинктивно, но для людей "Завоевателя" южный океан был совершенно не нанесен на карту. Чем дальше на юг они продвигались, тем больше они полагались на свои собственные измерения и датчики, чтобы оценить природу воды, в которой они жили. Почти через день "Завоеватель" опускался на глубину 750 футов и спускал на воду небольшой буй, который использовался для измерения изменений скорости звука по мере его подъема на поверхность. На разных глубинах находились слои, способные передавать звук на большие расстояния, и для дежурных в диспетчерской было жизненно важно знать, где находятся эти слои, особенно если они пытались определить местонахождение цели или избежать обнаружения.


Основным навигационным инструментом на борту "Завоевателя" была корабельная инерциальная навигационная система, которая использовала гироскопы и акселерометры для измерения изменений положения подводной лодки и скорости этих изменений. Он был построен до эпохи цифровых технологий, и лейтенант Джонти Поуис, штурман, обычно думал, что он выглядит так, как будто его собрал за один день Синий Питер. Он был точен при измерении изменений широты, но требовал постоянной настройки для определения долготы. Это было достигнуто за счет приема сигнала со спутника, который "Завоеватель" загружался каждые двадцать четыре часа. Это тоже была довольно простая система, одна из первых систем спутниковой навигации, установленных на подводных лодках Королевского флота. Оператор на борту должен был прослушивать сигнал со спутника и вручную отслеживать его, чтобы сигнал оставался достаточно сильным, чтобы компьютер мог определить уникальное местоположение. Это было достаточно точно в пределах 100 ярдов, и штурман мог затем ввести это положение в инерциальную навигационную систему, чтобы обновить его. Это был сложный процесс, и Джонти Поуис был доволен собой, когда они прибыли в Южную Джорджию.


Широты Фаслейна и Южной Джорджии совпадают на 3 градуса: Фаслейн находится на 56 градусах северной широты, а Южная Джорджия - на 53 градуса южной широты, но их климат сильно отличается. Без согревающего Гольфстрима в Южной Джорджии намного холоднее, с нее дуют свирепые штормы и преобладают массивные ледники.


"Завоеватель" сбросил скорость до 10 узлов и осторожно приблизился к острову на глубине 590 футов, поскольку даже после южного лета существовала вероятность того, что в воде могут быть айсберги. Темнело, поэтому окончательное сближение с островом было отложено до следующего утра. В тот день, 19-го, был сильный туман; в перископ ничего разглядеть было невозможно. Приближаясь к заливу Камберленд, в наушниках операторов гидролокатора был слышен громкий рев у края ледника Фортуна, где он встречался с морем. Они также каждые десять минут включали активный гидролокатор, чтобы обнаружить на поверхности осколки ледяного покрова. Однако в конце концов туман и тучи рассеялись. Джонти Поуис была на вахте:


Я был у перископа, когда мы впервые увидели землю. В центре острова есть очень высокая гора, и я как бы прикидывал, когда мы сможем ее увидеть. Но погодные условия никогда не были хорошими, а потом внезапно наступил перерыв, и появилась эта большая гора. Я смог позвонить капитану и сказать ‘Приземляйся, Хо!’ Это очень приятно делать в качестве штурмана.


"Завоеватель" прибыл в качестве авангарда, которому было поручено выполнить небольшую операцию оперативной группы 317.9 по возвращению острова Южная Джорджия под кодовым названием "Операция Параке". 12 апреля, когда "Завоеватель" пересекал экватор, в Нортвуде была создана небольшая группа офицеров для контроля за операцией. Эсминец Антрим "и фрегат" Плимут были на их пути на юг вместе с танкером Tidespring , которая также как и его груз мазута несла м компании из 42 коммандос Королевской морской пехоты. Командиром оперативной группы был капитан Брайан Янг из Антрим, а командиром штурмовых сил был майор Гай Шеридан.


Предполагалось, что аргентинские войска, высадившиеся на Южной Джорджии и вызвавшие растущую тревогу по поводу планов вторжения Аргентины, не получили подкрепления. Остров находился далеко от материковой части Аргентины и был бы вне досягаемости большинства аргентинских самолетов. Нортвуд предположил, что наибольшая воздушная угроза, исходящая от самолета на авианосце Veinticinco de Mayo, не материализуется, поскольку авианосцу необходимо будет войти в район, где он подвергнется очень высокому риску возможной атаки с атомных подводных лодок. На самом деле ожидалось, что наибольшая угроза британским военным кораблям будет исходить от ВМС Аргентины, в частности от "Санта-Фе", обычной дизельной подводной лодки. "Санта-Фе" был построен в Соединенных Штатах и спущен на воду в 1944 году, принадлежал к классу "Гуппи". Это была большая, быстроходная подводная лодка со скоростью 20 узлов при работе на дизелях в надводном положении и 12 узлов под водой. У нее было шесть торпедных аппаратов в носовой части и четыре в кормовой. После того, как подводная лодка была приобретена ВМС Аргентины в 1971 году, она была модернизирована и стала способна стрелять торпедами с гидролокатором и проводным наведением. Британская разведка перехватила сигнал, приказывающий подводной лодке выйти в море 9 апреля, с инструкциями о некоторых неизвестных операциях, которые должны быть проведены 23-го. Однако "Завоеватель" теперь находился на станции и должен быть в состоянии нейтрализовать угрозу британским надводным кораблям. Чего не знал Нортвуд, и, конечно же, не знал капитан Янг с "Антрима", так это того, что "Санта-Фе" взял на борт сорок аргентинских морских пехотинцев для усиления аргентинских войск в Грютвикене.


Приказы о возвращении Южной Георгии были отданы адмиралом Филдхаусом 12 апреля, но когда на следующий день они обсуждались начальниками штабов, командующий Имперским Генеральным штабом сэр Эдвин Брамалл, глава сухопутных войск, выразил обеспокоенность по поводу недостаточной численности британских войск. Противоречивые доводы, стоявшие за решением вернуть остров, быстро становились очевидными. Это было бы первое агрессивное действие, предпринятое британскими войсками в ответ на вторжение на их территорию, и как таковое оно имело бы значение далеко помимо стратегического значения самой Южной Георгии. Провал этой миссии поставил бы под угрозу успех более масштабной миссии по возвращению Фолклендских островов и стал бы унизительным поражением для премьер-министра и правительства. Маргарет Тэтчер и ее министры уже потеряли значительную поддержку в парламенте в результате аргентинского вторжения. Они, вероятно, не пережили бы неудачной военной кампании по возвращению Южной Джорджии. Однако нельзя было допустить, чтобы выделение достаточных сил для операции поставило под угрозу график основной оперативной группы, которая сейчас движется к Фолклендским островам.


Однако дилемма была решена, когда командир эскадрильи D SAS, уже находящейся на "Восхождении", сказал капитану Янгу, что, по его мнению, крайне важно задействовать в операции все свои силы, что означало бы добавление еще семидесяти хорошо экипированных солдат к 150 королевским морским пехотинцам, уже находящимся на "Тайдспринге" . Это стало утешением для сэра Эдвина Брамалла, вернувшегося в Лондон, так что операция прошла без дальнейшей критики со стороны начальников штабов. Запасы различных сил специального назначения в Уайтхолле были на высоте, особенно после их успеха в осаде иранского посольства, а с 2-мя ББ на HMS Plymouth и 6-мя ББ на борту Conqueror на Южной Джорджии высадилось почти столько же сил специального назначения, сколько было регулярных морских пехотинцев. Сыграют ли они решающую роль, покажет только время.


Четырнадцать членов 6SBS на борту "Завоевателя" находились там, как предполагалось, для проведения разведки возможных мест высадки на острове. Поэтому они должны были оценить, действительно ли были усилены аргентинские силы и где они могли установить опорные пункты с видом на возможные плацдармы, а затем разработать способ их высадки с подводной лодки для высадки десанта.


"Завоеватель" вышел на перископную глубину и начал медленно вести наблюдения вдоль скалистых берегов и заливов Южной Джорджии. На квалификационных курсах для командиров Крис Рекорд-Браун и Тим Макклемент должны были действовать на очень мелководье, но эмпирическое правило гласило, что желательна глубина около 240 футов. Даже здесь было необходимо следить за скоростью, снижая ее довольно медленно, и чтобы у операторов переднего и заднего самолетов были твердые руки и более крепкие нервы. И наблюдательный, и штурмовой перископы являются замечательными оптическими приборами, создающими сильно увеличенные изображения исключительной четкости. Оба устройства оснащены механизмом разделения экрана, который позволяет измерять дальность действия с точностью до ярдов. В то же время оператор радара в своем тесном маленьком отсеке сбоку от центра управления может немедленно обнаружить любые сигналы вражеских радаров, а радиосигналы также перехватываются приемником на мачте, выступающей над волнами. В диспетчерской царит напряженная тишина, поскольку каждая информация собирается и обрабатывается, и все настороже при первых признаках того, что обнаружено присутствие подводной лодки.


Вскоре капитану и его первому лейтенанту стало ясно, что они отчитываются перед солдатами на борту "Завоевателя", которые имели гораздо лучшее представление о том, что искать, чем они. Скрытая пулеметная или минометная установка или замаскированное укрепление заброшенного китобойного ангара были бы гораздо более заметны Дэвиду Хиверу, чем экипажу подводной лодки. Итак, майора Хивера немного обучили обращению с перископом, и с тех пор именно его глаза следили за передвижениями аргентинских войск в Грютвикене и Лейте.


"Завоеватель" подошел близко к берегу и обследовал восточный залив Камберленд, гавани Стромнесс и Лейт-Харбор. Во время следующего прохода вдоль побережья были сделаны фотографии с перископов, и панорамная мозаика различных пляжей и сооружений была разложена на столе в столовой для старших рядовых, чтобы солдаты SBS могли планировать высадку.


Когда придет время для высадки SBS, они будут использовать либо каноэ, либо надувные лодки Gemini, в зависимости от того, насколько близко "Завоеватель" мог подойти к месту высадки и насколько экстремальными были ветер и морские условия в то время. После сборки в шлюпках на носовом корпусе подводная лодка должна была медленно погружаться, пока небольшие суда не всплывут на поверхность. Однако, когда и как майор Хивер и его люди вступят в бой, решать было не ему. Общее планирование миссии было выполнено, поскольку военные корабли "Антрим" и "Плимут" отправился из Вознесения в Южную Джорджию. Окончательное решение о вводе разведывательных групп, а затем полномасштабной высадке будет принято адмиралом Филдхаусом во главе с капитаном Брайаном Янгом на Антриме в тактическом управлении.


Разработанный план состоял, по сути, из трех частей. Группа из эскадрильи D SAS, боевой группы в горах и Арктике, должна была приземлиться на вертолете на краю ледника Фортуна, откуда они совершат облет ледника и оценят состояние аргентинских войск в Лейте, Хусвике и Стромнессе. Морские пехотинцы 2SBS отправятся на вертолете в Хаунд-Бей, на юг, чтобы оценить подходы к Грютвикену. После того, как эти команды проведут оценку двух аргентинских гарнизонов, через пять или шесть дней должна была состояться ночная высадка королевской морской пехоты, а SAS предпримет дневную атаку на Грютвикен.


"Антрим" и "Плимут" должны были прибыть из Южной Джорджии к 21 апреля и почти сразу же приступить к высадке сил специального назначения. САС будет осуществляться Уэссекса вертолеты от Антрим и танкер Tidespring из 10 миль, в то время как Плимут и выносливость , которые остались в непосредственной близости от Южной Георгии, прием радиограмм Британская антарктическая служба команды, которые остались в целом на острове, будет вертолет 2СБС к берегу, взяв две надувные лодки с ними на следующий день. За людей на Conqueror, планы были встречены с ужасом. Несмотря на их оснащение и недавнюю подготовку в арктических условиях, 6SBB нигде не фигурировали в операции. Это было крайне неприятно.


Прогноз погоды не был хорошим, с прогнозируемым усилением ветра и, как следствие, увеличением высоты волн и понижением температуры. Короче говоря, шторм был на подходе, и оставалось совсем немного времени до того, как он обрушится на Южную Джорджию. "Завоеватель" получил новые инструкции по патрулированию против судоходства к северо-западу от острова для защиты небольшой британской оперативной группы под командованием капитана Янга от аргентинских военных кораблей. Коммандеру Рекорду-Брауну также были направлены новые правила ведения боевых действий, позволяющие ему атаковать любые аргентинские военные корабли, подводные лодки или вспомогательные суда, с которыми он вступал в контакт, и уполномочивающие его предполагать, что любая неатомная подводная лодка является аргентинской и поэтому может быть атакована без какой-либо дополнительной идентификации.


"Завоеватель" испытывал трудности с приемом сигналов из Нортвуда, а также не смог получить подтверждение того, что их отчеты о ситуации передаются успешно. Часто спутник связи находился ниже северного горизонта, и из-за этого было известно, что прием в южной Атлантике был плохим. Когда они приближались к Южной Джорджии, морские условия были неспокойными, волны часто захлестывали перископ, и Джонти Поуис подумал, что заметил в воде немного льда. 20 апреля по высокочастотным или очень высокочастотным каналам ничего не удалось принять, и на рассвете американского инженера Чарли Фоя попросили подняться в диспетчерскую и посмотреть в перископ на антенну. То, что он увидел, повергло его в уныние. Антенна ‘Улья’ на верхушке мачты была явно повреждена, но и сама мачта была согнута под углом.


Перископы, антенны и трубки подводной лодки убираются в верхнюю часть плавника, когда подводная лодка погружается, а для уменьшения шума от турбулентности верхняя часть плавника автоматически закрывается шторками, которые создают гладкую, обтекаемую поверхность. Теперь одна из заслонок была сильно деформирована и не открывалась должным образом и не закрывалась, а воздушная мачта не убиралась полностью. Это было чрезвычайно серьезно для подводной лодки, потому что антенна УВЧ (сверхвысокой частоты) была основным методом приема ежедневных сигналов из Нортвуда. Более того, поврежденные шторки могли вызвать довольно характерный шум, когда подводная лодка двигалась на любой скорости.


Реальной альтернативы, кроме как попытаться отремонтировать жалюзи и антенну, не было. Это было легче сказать, чем сделать. Работы могли проводиться только на поверхности, а подводная лодка находилась во враждебных водах, принимая участие в секретной операции. Если бы аргентинский разведывательный самолет заметил их на поверхности, присутствие подводной лодки было бы не только замечено и передано любым вражеским подводным лодкам в этом районе, но это могло бы уведомить аргентинский флот об операции "Параке" и привести аргентинский гарнизон в боевую готовность.


Любой ремонт придется производить ночью. "Завоеватель" продолжал отходить от Южной Джорджии в район патрулирования на западе, где он должен был охранять надводные корабли в операции "Параке" от угрозы со стороны Аргентины. Когда погас свет, был отдан приказ всплывать, и молодой инженер Стив Митчелл поднялся по трапу на мостик, неся молоток и таща за собой ацетиленовый кислород и соединительные шланги. За ним последовал Чарли Фой. На полпути он открутил водонепроницаемую крышку и задвинул ее на место. Затем ему пришлось развернуться на 90 градусов и ухватиться за следующую лестницу, которая доставила бы его на крошечный мостик на высоте 9 футов. Подводная лодка теперь сильно качалась в неспокойном море, вызванном штормом, который разразился накануне, и Митчелла швырнуло на борта люка, когда он выбирался наружу. Дул сильный ветер, а температура была ниже нуля. Антенна была погнута и помята; вероятно, она была повреждена одновременно со ставнями, поэтому ее сняли двое мужчин. Внутри мачты было много воды, и ее снесли в подводную лодку. В кормовой части лодки был токарный станок и верстак, и инженеры принялись за работу, чтобы посмотреть, смогут ли они починить антенну или построить новую. Тем временем Фой и Митчелл начали работать над жалюзи. Логичным решением было прорезать отверстие в деформированном жалюзи, чтобы антенну можно было правильно втянуть. Митчелл лег на плавник, держа ацетиленовую горелку, чтобы прорезать отверстие. Ему приходилось работать голыми руками, и он был вынужден время от времени останавливаться, чтобы вернуть ощущение в руках. Он цеплялся, плавник перекатывался и трясся в бурном море, как гигантский взбрыкивающий бронко. Погода ухудшалась, и он изо всех сил старался поддерживать пламя на катере.


Внутри лодки инженерам удалось восстановить антенну "Улей", а усилитель был помещен в печь для просушки. Фой пытался заменить его, чтобы его можно было снова подключить к плавнику. Эта работа над антенной должна была занять у него почти шестнадцать часов. Несмотря на ухудшающуюся погоду и угрозу того, что его унесет ветром или снесет течением, он взобрался на верхушку плавника в упрямой и решительной попытке восстановить работоспособность антенны и ее мачты. Погода была настолько плохой, что были уволены вахтенные, а Чарли Фою сказали, что ему не понадобится спасательный жилет: море было таким бурным, что его никогда не найдут, если его унесет за борт. Верхняя крышка была закрыта, и ему посоветовали, если он услышит, что работают вентиляционные отверстия, быстро спускаться.


Существовала постоянная угроза обнаружения аргентинской авиацией и возможного нападения, особенно на рассвете, но с людьми, работающими рядом с мачтой радара, было невозможно использовать ее для сканирования неба в поисках вражеских самолетов. Коммандер Дэвид Холл, старший инженер, ответственный за операцию, отметил, что всегда удивительно, как быстро люди могут спуститься по плавнику, когда это необходимо, но правда в том, что у обоих мужчин было бы очень мало времени, чтобы вернуться в лодку до ее погружения, особенно в холодную и несмотря на усталость, они были обременены своими инструментами и сварочным оборудованием. К счастью, поскольку ремонт затянулся на следующий день, начались снежные бури, которые ухудшили видимость и скрыли присутствие подводной лодки на поверхности. Антенну наконец заменили, и, хотя она все еще была погнута, ремонт шторки позволил бы убрать мачту, ничего не загрязнив. Однако последствия повреждения антенны будут продолжать преследовать HMS Conqueror в предстоящие дни.


В то время как экипаж "Завоевателя" и членов 6SBS швыряло по ужасному морю в 150 милях к западу от Южной Джорджии, SAS готовились начать их высадку. Их решение высадиться на леднике Фортуна, затем пересечь его и подойти к Лейту с тыла озадачило некоторых людей. Во время планирования разведывательных операций представители SAS всегда стремились подчеркнуть необходимость соблюдения секретности. Действительно, численность войск в оперативной группе была не такой подавляющей, как хотелось бы обычным военным планировщикам, и все еще оставалась некоторая неопределенность относительно того, какие подкрепления аргентинцы могли иметь в этом районе. Непредвиденный контакт с противником до того, как были подготовлены планы оперативной группы, может привести к срыву всей операции. SAS хотела место посадки, где вертолеты оставались бы незамеченными, и где войска могли бы самостоятельно приблизиться к вражескому гарнизону. И все же было бы трудно придумать более трудный маршрут, чем подъем по леднику, за которым следует долгий переход через еще две высокие вершины, прежде чем станет возможным подойти к гавани Лейт.


Это путешествие уже совершал знаменитый исследователь сэр Эрнест Шеклтон. Со своим кораблем выносливость раздавлен антарктические льды в море Уэдделла, он и его команда сумели добраться до острова Элефант. В апреле 1916 года Шеклтон вместе с пятью другими отплыл с острова Элефант на открытой лодке длиной всего 22 фута, направляясь в Южную Джорджию, за 800 милями, чтобы получить помощь от китобойных станций, которые, как он знал, там находились. Они высадились на юго-западной стороне острова, и Шеклтон с двумя членами экипажа, которые все еще могли ходить, отправился к поселениям китобоев. С помощью всего лишь куска веревки и ледоруба они с трудом пробрались по льду и камням высоких центральных гор. Через три дня они , почти мертвые от холода и изнеможения, добрались до Стромнесса.


Солдаты SAS были гораздо более подготовленными, опытными альпинистами и гораздо лучше экипированы. После обсуждения по радио с другими членами SAS в их штаб-квартире в Херефорде, некоторые из которых недавно были в экспедициях в Гималаях, они были убеждены, что их план выполним. Однако члены Специальной лодочной службы на "Завоевателе", когда им сообщили об этом плане ранее, выразили свое недоверие. Недавно они были на зимних учениях в Норвегии и питали здоровое уважение к ледникам и горной погоде в целом. Более того, шторм, который уже чрезвычайно осложнил жизнь двум членам экипажа "Завоевателя", пытающимся произвести ремонт верхней части плавника, двигался на восток и был близок к тому, чтобы привести к катастрофе операцию "Параке".


Утром 21 апреля Нортвуд дал добро на запланированную разведывательную высадку, и Антрим и Тайдспринг заняли позиции в 15 милях от побережья. Погода ухудшалась: облачность была до 400 футов, с северо-востока дул шторм. Три вертолета "Уэссекс" должны были доставить отряд SAS на ледник. Один из них, "Уэссекс-3" с HMS Antrim, был оснащен автопилотом, что позволяло экипажу летать на нем ночью и в плохую погоду низко над океаном для противолодочного патрулирования. Два других вертолета, "Уэссекс 5", не были предназначены для полетов такого типа, поэтому пилотам приходилось полагаться на довольно простые навигационные приборы и собственные "глазные яблоки марки 1" для определения высоты и дрейфа. В условиях, которые были бы вероятны над ледником, при низкой облачности, сильном ветре и снежных порывах, уносимых штормом, эти двое должны были следовать за лучше оснащенным "Уэссексом-3", который пилотировал лейтенант-коммандер Ян Стэнли.


SAS хотели, чтобы их доставили на самую высокую точку ледника, что предполагало полет по его довольно крутой поверхности между высокими горами с обеих сторон, где вертолеты затем вошли бы в облачную базу. Подъем выше может привести к обледенению винтов вертолета, что может привести к летальному исходу, а любое отклонение от курса может привести к столкновению со скалой с любой стороны. Посадка также была бы рискованным делом, поскольку трещины, которые образуются на поверхности ледника в результате его движения вниз, часто скрыты тонким слоем льда и снега, неспособным выдержать вес вертолета. Посадка в максимальной степени проверила бы летные способности пилотов вертолетов и потребовала бы значительных нервных усилий.


Совершив предварительный разведывательный полет на "Уэссексе-3", Иэн Стэнли посчитал, что погода, хотя и переменчивая, является приемлемым риском, поэтому в 10.30 три вертолета взлетели. К тому времени, как они достигли острова, видимость резко упала, и вертолеты врезались в стену снега. Они повернули назад и еще раз высадились на Антриме и Тайдспринге . На этом этапе операция была приостановлена, а время поджимало. Командир эскадрильи D SAS майор Делвес и капитан Джон Гамильтон, командир Горного отряда, хотели еще раз осмотреть место высадки, поэтому, поскольку погода немного улучшилась, Ян Стэнли повел их вверх по леднику, чтобы посмотреть самим. На поверхности было большое количество трещин, некоторые очень большие по обе стороны от ледника, когда он встречался со скалами. Очевидно, что это было очень сложное место, но время поджимало, и майор Делвес беспокоился о том, чтобы ничто не задерживало операцию, если ее можно избежать.


В 11.45 вертолеты с пассажирами SAS снова были в воздухе, их пилоты боролись с сильным ветром и пытались разглядеть горизонт между льдом, снегом и облаками, которые образовались над ледником. Временами видимость снижалась до 50 ярдов. Однако на этот раз полет прошел успешно, и шестнадцать солдат SAS были высажены на ледник. Дул сильный ветер, порывы которого достигали 60 узлов, и бойцы SAS связали себя веревками, проверили снаряжение и приготовились тащить за собой сани, нагруженные продовольствием и боеприпасами. Им пришлось бороться с силой ветра, но главным препятствием для продвижения были скрытые трещины, в которые они, казалось, натыкались почти через каждые 30 ярдов. Они прошли всего полмили, прежде чем начало светать, и Гамильтон подумал, что разумно начать искать место, где можно было бы окопаться на ночь. В твердом льду им пришлось вырубить неглубокие траншеи, достаточно большие, чтобы вместить двух человек; затем они улеглись в свои спальные мешки, накрылись палатками и попытались уснуть.


Той ночью погода ухудшилась. Ветер усилился до 11 баллов, достигнув скорости почти 100 миль в час. Он также принес сильный снегопад, который покрыл искусственные траншеи.


* * *


В ста пятидесяти милях к западу "Завоеватель" отправил отчет о ситуации, получил сигналы и погрузился на глубину 260 футов, чтобы продолжить патрулирование. Атомные подводники испытывают беспокойство по поводу обычных подводных лодок, что на первый взгляд кажется удивительным. Атомные подводные лодки обладают выносливостью и скоростью, которые намного превосходят дизельные подводные лодки, однако атомные подводные лодки гораздо более шумные. Какие бы меры предосторожности ни принимались, механизмы атомной электростанции, зависящие от насосов, турбин и редукторов, никогда нельзя сделать полностью бесшумными. Конструкторы британских подводных лодок приложили немало усилий, чтобы изолировать самые шумные механизмы от прочного корпуса и предотвратить передачу шума во внешний мир; следовательно, они сделали атомные лодки Королевского флота намного тише, чем их российские противники, но обычную подводную лодку, работающую от своих батарей, было гораздо труднее обнаружить. Если бы в этом районе находилась обычная подводная лодка, у нее был хороший шанс узнать, где находится "Завоеватель", прежде чем экипаж "Завоевателя" смог бы это услышать.


Звуковая обстановка затопленной подводной лодки постоянно контролируется вахтенными гидролокаторами, которые находятся сразу за левой частью рубки управления. Они садятся в ряд, надев наушники, мысленно сосредоточившись на темных водах за бортом. В то же время в самой диспетчерской есть индикатор гидролокатора, который на "Завоевателе" был похож на старомодный сейсмограф, используемый для измерения землетрясений. Перо проводит чернильную линию по движущемуся листу бумаги.


Джонти Поуис увидел след до того, как ему сообщили об этом. Он был убежден, что это была другая подводная лодка:


Он был высотой в две ручки. Другими словами, он регистрировался очень громко в высокочастотном регистре. Именно высокая частота говорила мне, что это подводная лодка. И он ехал быстро, скорость изменения пеленга была довольно значительной. Эта штука пронеслась мимо нас, явно относительно близко.


Диспетчерская быстро заняла боевые посты, и "Завоеватель" быстро ушел на перископную глубину, в то время как в торпедном отсеке сапожники SBS убрались с дороги, пока Билл Баддинг и его команда ждали приказов о том, какие торпеды заряжать и на какой глубине их устанавливать. Однако на перископной глубине, к ужасу Джонти Поуиса, не было никаких признаков цели какого-либо описания.


Температура, соленость и давление моря различаются по всей его глубине, и эти колебания влияют на то, как через него проходят звуковые волны. В воде, расположенной близко к поверхности, звук может распространяться по прямой линии и быть услышан на расстоянии около 5 миль. Но это может быть рассеяно воздействием ветра и волн на поверхность моря и общей турбулентностью моря на перископной глубине. Под поверхностным слоем, на различных глубинах, находится слой моря, который обычно холоднее и плотнее, и этот слой может отражать звуковые волны, действуя как передающий туннель. также может отражаться от глубокого морского дна, и вблизи глубины, где встречаются верхний и придонный слои, есть так называемые зоны конвергенции, где встречаются звук, отраженный от дна и от пограничных слоев. В этих точках можно обнаружить звуковые волны на расстоянии многих миль. Звук завоевателя погрузился на глубину, чтобы использовать этот слой моря и преследовать предполагаемую подводную лодку, но контакт все еще было трудно найти. В торпедном отсеке Билл Баддинг изо всех сил пытался перезарядить торпедные аппараты современными торпедами Mark 24. Между капитаном Джонти Поуисом и Тимом Макклементом произошла небольшая дискуссия. Цель явно казалась обычной подводной лодкой, работающей на своих батареях. Она двигалась со скоростью 7 или 8 узлов и вполне могла уже вычислить, где находится "Завоеватель". Коммандер Рекорд-Браун недавно получил от Нортвуда правила ведения боевых действий, которые позволяли ему открывать огонь по любой обнаруженной ими обычной подводной лодке, будучи уверенным, что это не может быть британская. Но поскольку цель была погружена и двигалась тихо, единственным оружием, которое они могли использовать, были их современные торпеды Mark 24, которые можно было навести на цель с помощью гидролокатора. Они решили произвести короткую зачистку с помощью активного гидролокатора, чтобы обнаружить цель. В этом был значительный риск, потому что, если бы операторы гидролокатора на аргентинской подводной лодке были начеку, это выявило бы местоположение "Завоевателя", и сигнала гидролокатора могло быть достаточно для того, чтобы аргентинская подводная лодка нацелилась на них и выпустила торпеду из кормовых труб. В голове Джонти Пауиса проносились разные мысли:


Вы должны принять тот факт, что вы больше не скрытны. И вы должны выбрать режим передачи. В диспетчерской есть большой переключатель, позволяющий выбирать различные передачи – какую мощность вы собираетесь передавать, ваш угол обзора, интервал между передачами, который влияет на то, как далеко вы можете видеть, и так далее. Когда ты делаешь что-то подобное и тебя обнаруживают, ты должен стрелять сразу. Ты выдал себя – ты не можешь дать им времени прицелиться в тебя, иначе ты покойник.


Но, к ужасу всех в диспетчерской, контакт исчез. Джонти Поуис позже обнаружила, что они ошиблись в своих предположениях относительно цели. Аргентинская подводная лодка "Санта-Фе" не работала под водой от батарей, а находилась на поверхности, используя дизели. Под водой "Santa Fe" мог развивать скорость около 6 узлов, но на поверхности он, вероятно, мог двигаться в три раза быстрее. Лейтенант Пауис теперь считает, что "Санта-Фе" был, вероятно, в три раза дальше и удалялся гораздо быстрее, чем мы думали вначале. Если бы мы, возможно, подошли к мелководью, мы могли бы просто увидеть его в перископ, но это всего лишь ретроспективный взгляд.’


Эта встреча стала шоком для Поуиса. Она разрушила все его мысли о том, что все закончится переговорами. ‘Это заставило меня вздрогнуть. Мы были там, высматривали цель, готовые открыть огонь в любой момент. Я подумал, что это серьезно. Это война.’


Командир "Санта-Фе", капитан Орасио Бикайн, ничего не знал о своем близком столкновении с британской атомной подводной лодкой. Он хотел как можно быстрее добраться до Южной Джорджии со своим грузом морских пехотинцев, чтобы усилить гарнизон, но вскоре был вынужден погрузиться и снизить скорость, потому что попал в шторм, который теперь сосредоточился на острове и сильно осложнил жизнь британским силам, пытавшимся его отбить.


В море два корабля "Антрим" и "Тайдспринг" выдержали шторм, волны захлестывали носовую часть "Антрима", а волнение было слишком сильным, чтобы попытаться загнать вертолет "Уэссекс" в укрытие ангара. Корабли трясло и поднимало на дыбы всю ночь, все было закреплено, а движения экипажа сведены к минимуму.


На рассвете следующего дня патрульные SAS выбрались из своих заснеженных траншей и попытались собрать снаряжение, готовые к очередному восхождению на ледник. Но было ужасно холодно, и было трудно продвигаться вперед против ветра. При температуре -20 ° C ветер был подобен бритве, пронизывающей защитную одежду и леденящей сердце. Пребывание в таких условиях без надлежащего укрытия могло быстро привести к переохлаждению. Гамильтон просигналил майору Делвесу, своему командиру на Антриме , что его необходимо эвакуировать.


Три вертолета взлетели еще раз. Теперь пилоты столкнулись с проблемой определения местоположения бойцов SAS на леднике, но, как и накануне, из-за густой облачности и снежных бурь найти их было невозможно, и для двух вертолетов "Уэссекс-5" было чрезвычайно опасно совершать полет вверх по леднику без автопилота. Им пришлось повернуть назад.


Два часа спустя они попытались снова. К этому времени погода немного прояснилась, и отряд SAS услышал шум винтов. Они зажгли оранжевые дымовые шашки, чтобы помочь пилотам, которые смогли приземлиться и забрать мокрых, замерзающих и к настоящему времени измученных солдат. Ветер был настолько сильным, что пилотам приходилось держать двигатели включенными и поворачиваться носом к порывам ветра со скоростью 40 узлов. Один из "Уэссексов-5" был заряжен, поэтому, не желая терять времени, пилот взлетел, пока была хорошая видимость, – но, когда он это сделал, катастрофа, которая операция, которая угрожала в течение нескольких дней, внезапно настигла его. Вертолет попал в снежный шквал, и пилот, летевший низко, чтобы оставаться под облаками, внезапно оказался вслепую. Полностью дезориентированный вертолет врезался в ледник, перевернулся на бок и пробил свой путь по льду, снегу и камням почти 80 ярдов. В жуткой тишине, которая воцарилась, когда вертолет остановился, все казались ошеломленными, но, что удивительно, все они выжили. Никто не получил серьезных травм. Выбив боковые окна, им удалось выбраться. Два других вертолета приземлились рядом с местом крушения, и все поднялись на борт. Во имя всего святого, не было никакой причины, по которой они должны были оставаться там еще хоть мгновение. Два оставшихся вертолета поднялись в воздух на пределе своей взлетной массы и направились вниз по леднику, "Уэссекс-5" последовал за "Уэссексом-3" на автопилоте.


Через несколько минут на них обрушилась очередная снежная буря. Впереди была высокая ледяная гряда, над которой Иэну Стэнли удалось пролететь благодаря своему наземному радару и автопилоту. Пилот следующего "Уэссекса" Иэн Джорджсон не мог видеть хребет, и его первым признаком того, что впереди что-то есть, было то, что его высотомер показал, что он теряет высоту. Шасси вертолета ударилось об лед, и мощный порыв ветра перевернул вертолет на бок. Пассажиры, некоторые из которых только что потерпели крушение во второй раз за час, были в состоянии шока, но в конце концов выбрались наружу. Пилот пытался освободиться, и его пришлось отстегнуть от ремней безопасности. Опять же, что примечательно, никто не пострадал. Однако они знали, что какое-то время их не спасут, поэтому, собрав все, что могли, они надули спасательные плоты на вертолете и использовали их в качестве укрытия, сбившись в кучу, чтобы согреться, готовясь переждать еще одну ужасно холодную ночь.


Что касается оставшегося вертолета, то они ничего не знали о судьбе своих коллег. Что они знали, так это то, что попытка проникновения провалилась и они потеряли два вертолета. Это было известие, которое было отправлено в Лондон и было воспринято Маргарет Тэтчер и Джоном Ноттом с ужасным предчувствием. Они опасались, что будут значительные жертвы. Нотт вспоминал: ‘Это был худший момент войны для всех нас. Потери считались настолько политически чувствительными, что подробности даже были утаены с брифинга Военного кабинета, главным образом, как представляется, для того, чтобы министр иностранных дел оставался в неведении.


Пилот "Уэссекса-3" Антрима Иэн Стэнли продемонстрировал замечательное мужество. Версия "Уэссекса", на которой он летал, была оснащена только одним двигателем, а не двумя, как у "Уэссекса 5s", и имела репутацию ненадежной. Однако он знал, что на леднике Фортуна жизни людей были в опасности, поэтому с грузом одеял и медикаментов вылетел обратно к месту крушения. Погода была слишком плохой, чтобы он мог найти потерпевший крушение вертолет и выживших, но он смог связаться с ними по радио и узнал, что все еще живы и серьезно не пострадали. После трапезы вернуться на борт Антрим, и после некоторого технического обслуживания на "Уэссексе", Йен снова отправился в то, что, как он думал, должно было стать его первой попыткой спасения. На этот раз ему удалось визуально определить место крушения и посадить вертолет. Поскольку погода и освещение снова улучшились, он решил, что вывезет всех за один заход. Все оборудование было оставлено, но с двадцатью пассажирами, набившимися в вертолет, он поднялся в воздух, а позже совершил тяжелую посадку на Антрим .


Было испытано огромное облегчение в связи с успешным спасением всех, чьи жизни были в такой опасности всего несколько часов назад. Однако для капитана Брайана Янга, командира оперативной группы на Антриме, ситуация была серьезной. После двухдневной задержки ничего не было достигнуто, и он потерял две трети своих вертолетных сил.


Разведывательная группа SBS на "Эндьюранс" справилась так же плохо. Их план состоял в том, чтобы переправиться самолетом с "Эндьюранс" в Хаунд-Бэй, затем пешком перебраться в Камберленд-Бэй Ист. Там выносливость с вертолетами сократится надувные лодки и СБС войска пересекли бы Камберленд Бэй достигнет берегов за высоту, который выходил в Грютвикене и король Эдуард Пойнт, где в главной аргентинской группы дислоцировался.


Вертолеты на выносливость , такие Осы, были намного меньше, чем Уэссекс вертолеты на Антрима и Плимут ; они могли бы взять четырех пассажиров, их личных комплекта и не более того. "Уосп" был разработан для использования на небольших военных кораблях в качестве истребителя подводных лодок. На нем не было никакого гидроакустического оборудования, но он мог нести несколько глубинных бомб или противолодочных торпед и был наведен на цель из диспетчерской своего головного корабля. Впоследствии "Уосп" был оснащен противокорабельными ракетами AS-12 французского производства, предназначенными в основном для атаки небольших быстроходных патрульных катеров. "Уосп" в основном были заменены на кораблях Королевского флота более крупными и мощными вертолетами, но два из них остались на Выносливость, потому что они были полезными, прочными и довольно простыми в обслуживании – важные соображения для судна, которое большую часть своего времени проводило в суровых, отдаленных условиях.


На небольшом "Уоспе" потребовалось бы несколько рейсов, чтобы доставить всех морских пехотинцев 2SBS на исходную точку в Хаунд-Бэй. Первый рейс вылетел в 17.30, высадил двух человек и их снаряжение, вернулся на Endurance, а затем еще двоих доставил к месту посадки. К тому времени погода начала портиться, а ведь были еще восемь членов СБС войск на выносливость и, очевидно, операция не начнется, пока все мужчины были на месте. Пилот "Уоспа" предпринял попытку доставить еще двух человек на пляж в Хаунд-Бэй в 03.00, но был встречен такими сильными встречными ветрами, турбулентностью и снежными бурями, что отказался от этой попытки. В темноте, над бушующим морем, сотрясаемый штормами, с трудом удерживающий курс и высоту, со снежными шквалами, внезапно закрывающими любой обзор вперед или вниз, все на борту маленького вертолета, должно быть, задавались вопросом, переживут ли они полет. В последней попытке начать разведывательную миссию оставшиеся люди 2SBS на "Endurance" решили совершить посадку на надувной лодке, и они приземлились дальше по побережью.


На следующий день вертолет Wasp с двумя надувными лодками, подвешенными под ним в сетке, встретил отряд SBS на восточной окраине Камберленд-Бей-Ист, и люди приготовились пересечь залив, чтобы приземлиться за мысом Кинг-Эдвард. Ледник Норденскольд входит в море у подножия залива, образуя массивный ледяной утес, который постоянно сбрасывает айсберги в залив, воды которого усеяны глыбами почти затопленного льда, называемыми "гроулерами", остатками пакового льда и большими айсбергами, которые время от времени обрушиваются в море с вершины ледника." - это опасное место. К своему ужасу, люди из 2SBS обнаружили, что одна из надувных лодок была повреждена во время перелета с "Эндьюранс к берегу и не был пригоден для плавания. Быстро приняв решение, командир отряда решил, что половина отряда должна остаться на берегу, в то время как он и остальные попытаются добраться до места высадки через залив. Они отправились в путь, но преобладающий ветер гнал лед по заливу, угрожая раздавить надувную лодку. Мужчины продолжали бороться, но почти не продвинулись вперед против ветра. Разрыв во льду сужался, и они решили повернуть назад. На берегу они подали сигнал Антриму, чтобы его подобрали, но "Антрим" вышел из зоны действия их радиостанций, и их не брали на связь в течение следующего дня.


С HMS Антрим переехали из радио диапазона, поскольку аргентинцы прилагают все регулярные разведывательные полеты над островом и, казалось, молодой капитан, что они явно заметили Антрим и Плимуте и, вероятно, также знал, что выносливость была на юге. Существовала не только опасность того, что аргентинские войска на Южной Джорджии будут полностью готовы к любому нападению, когда оно произойдет, но и существовала очень большая вероятность того, что разведданные о его местонахождении передавались на подводную лодку "Санта-Фе", которая к настоящему времени должна была находиться в этом районе.


Ситуация для оперативной группы "Параке" выглядела еще более серьезной, чем днем ранее. Капитан Янг потерял два из трех своих вертолетов и не располагал разведданными о расположении аргентинских сил на острове, которые могли бы свидетельствовать об этом. Его основные силы морской пехоты находились дальше в море на "RFA Tidespring", который ожидал встречи с другим танкером "Brambleleaf", чтобы перевезти 7000 тонн топлива, которое вскоре понадобится его эсминцу и фрегату "Плимут". К нему направлялась аргентинская подводная лодка, которая не только представляла угрозу военным кораблям и двум танкерам со 150 военнослужащими на борту, но и потенциально могла усилить аргентинские войска на Южной Георгии. Капитан Янг и командующий силами высадки, майор Шеридан, оба получили сообщения из Нортвуда с вопросом, почему произошли задержки в их расписании. В то же время Брайан Янг имел разговор по системе защищенной голосовой спутниковой связи с начальником штаба в Нортвуде адмиралом Галифаксом, в котором подчеркивалась необходимость для Янга избегать потерь в судоходстве. Как он мог вторгнуться на остров, не рискуя кораблями, особенно в его нынешней ситуации и в условиях, с которыми он столкнулся в Южной Джорджии, не рассматривалось.


Операция "Параке" теперь начала истощать ресурсы оперативной группы адмирала Вудворда, все еще пытающейся максимально быстро добраться до Фолклендских островов. Был только один способ восполнить потерю двух вертолетов, и это состояло в том, чтобы выделить еще один фрегат из головной группы, двигавшейся впереди основной оперативной группы, и отправить его на соединение с Антримом и Плимутом . HMS Brilliant был выбран и на полной скорости направился к кораблям к северу от Южной Джорджии, чтобы присоединиться к ним. Капитан Янг обдумывал план лобовой атаки на Кинг-Эдвард-Пойнт, но угроза быть заблокированным приближающейся подводной лодкой "Санта-Фе" заставила его отказаться от этого варианта.


Примерно в то же время, когда "Блестящий" был отстыкован, "Завоеватель", все еще имевший на борту 6 SBB и, по-видимому, лишний в борьбе за Южную Георгию, к этому времени получил приказ от Нортвуда покинуть зону отчуждения Южной Георгии и быстро двигаться на запад, чтобы усилить подводный заслон основной оперативной группы.


"Санта-Фе" теперь должен был стать отправной точкой операции "Параке", угрожая подорвать всю авантюру. Возвращение Южной Джорджии было задумано в первую очередь как политический жест, который поддержал бы стремление Великобритании к войне и оказал бы дальнейшее давление на аргентинскую хунту. Военная ценность отвоевания острова была сомнительной, но если бы это привело к жертвам, или неудаче, или к тому и другому вместе, это поставило бы под сомнение разумность попытки отвоевать сами Фолклендские острова.


Капитан Янг решил, что на Южную Георгию необходимо высадить несколько сил специального назначения, чтобы предоставить столь необходимые разведданные о состоянии аргентинских войск на острове, но как только это будет достигнуто, ему нужно будет организовать свою небольшую группу кораблей для противодействия подводной угрозе. Ничего другого нельзя было сделать, пока "Санта-Фе" угрожающе маячил поблизости.


Капитан Янг подвел "Антрим" вплотную к заливу Стромнесс, и пятнадцать человек из отряда катеров SAS приготовились высадиться на острове Грасс, откуда они могли наблюдать за активностью в Стромнессе. Оттуда небольшая группа должна была переправиться на материк и занять позицию на холме, возвышающемся над Лейтом. Было спущено на воду пять надувных лодок, но приземлиться удалось только трем, да и те сделали это с большим трудом. Два были унесены в море, а "Уэссексу" из Антрима пришлось плыть вдоль побережья, чтобы спасти трех солдат SAS, чьи надувные лодки уносили в Южную Атлантику. Солдатам на другой надувной лодке наконец удалось завести подвесной мотор и высадиться в 3-4 милях вдоль побережья от Грасс-Айленда. Теперь, когда разведгруппа наконец высадилась на берег, капитан Янг мог посвятить свое внимание Санта-Фе .


Ячейка "Параке" в Нортвуде произвела свои собственные расчеты относительно хода "Санта-Фе" с тех пор, как она покинула порт 9 апреля. Они рассчитали, что аргентинская подводная лодка будет находиться вблизи Южной Джорджии примерно 24 или 25 апреля, и как только она достигнет своей цели по высадке подкреплений, то отправится на более глубокие воды, чтобы подготовиться к атаке на британские военные корабли.


Флаг-офицер подводных лодок теперь отменил свой предыдущий приказ. В 00.37 по Гринвичу "Завоеватель" вышел на перископную глубину и принял сигнал COR 99, который предписывал коммандеру Рекорду-Брауну вернуться в район Южной Джорджии, который он покинул всего двадцать семь часов назад, и продолжать поиски "Санта-Фе". "Завоеватель" должным образом изменил курс и начал 165-мильное путешествие обратно к острову со скоростью 21 узел. Однажды накануне операторы гидролокатора уловили шум, который был принят за сигнал дизельного двигателя, но он затих, а затем снова на обратном пути в Южную Джорджию была обнаружена цель с аналогичными характеристиками. Каждый раз сигнатура терялась, когда Conqueror углублялся, чтобы найти слой конвергенции. Возможно, это был "Санта-Фе", шедший на поверхности, но даже если это и было так, то к настоящему времени он находился слишком близко к Южной Джорджии, чтобы его можно было перехватить. В течение дня Билл Баддинг при содействии SBS изо всех сил пытался перезарядить торпедные аппараты торпедами Mark 24 с проводным наведением для использования против "Санта-Фе", убрав ранее заряженные "Mark 8". Попытки переместить оборудование SBS, найти место для "Марк 8" до того, как будут загружены "Марк 24", и наоборот, продолжались в течение нескольких дней со сменой задач и других правил ведения боевых действий. События, однако, должны были сделать все эти усилия ненужными.


В ночь на 24 апреля "Санта-Фе" пришвартовался в Грютвикене в заливе Камберленд, и аргентинские морские пехотинцы были высажены. Приказ капитана Бикайна состоял в том, чтобы как можно скорее покинуть Грютвикен и выйти в море, чтобы атаковать британские силы, которые пытались вернуть Южную Георгию. Его правила ведения боевых действий были недвусмысленны: он мог атаковать любой военный корабль, который увидит. Экипаж вертолета "Уэссекс" на Антрим предположил, что Бичейн будет вводить свою подводную лодку в залив Камберленд и выходить из него на поверхности из-за угрозы обледенения, и хотел установить радар и провести некоторые поисковые операции. Они были удивительно проницательны. Молодой капитан приказал Уэссекса, чтобы быть готовым к полету на рассвете, вооруженный двумя глубина-сборы, и Осы на выносливость должны были быть готовы в поддержку, вооружили их как-до 12 ракет. "Блестящий", который к настоящему времени прибыл на место происшествия, предоставит вертолет "Рысь", несущий две торпеды.


Утром 25-го, около 6 часов утра, "Санта-Фе" вышел в море, и "Уэссекс" подобрал его, когда тот проходил мимо мыса. Капитан Бичейн предположил, что вертолет будет вооружен торпедами, и решил остаться на поверхности, что было его самой большой ошибкой. Пилот "Уэссекса" Иэн Стэнли совершил классическую атаку на "Санта-Фе". Быстро оценив скорость подводной лодки, он рассчитал точку прицеливания и скорость, которую ему нужно было развить, и приблизился сзади вдоль центральной линии подводной лодки. Он запустил и увидел, как одна глубинная бомба высоко отскочила от корпуса подводной лодки, прежде чем взорваться в воде; другая упала рядом с бортом. В воздух поднялись два столба воды, и корму подводной лодки оторвало от поверхности моря. "Санта-Фе" был поврежден, его левая балластная цистерна разорвана, а масляный бак треснул. Капитан Бичейн теперь вообще не смог бы погрузиться, даже если бы захотел. Он изменил курс, чтобы направиться обратно к аргентинскому гарнизону в Грютвикене, но "Рысь" из "Бриллианта" теперь приблизилась и подтвердила, что Бикаину повезло остаться на поверхности. Ник Батлер на "Рыси" выпустил торпеду, предназначенную для автоматического наведения на погруженные подводные лодки. Однако, "Санта-Фе", находясь на поверхности, торпеда прошла под ним, не причинив вреда. Капитан Бикайн и его команда, должно быть, были крайне потрясены. Атака была внезапной, и у них не было средств защиты от воздушного нападения. Они отправили в гарнизон экстренный сигнал бедствия, сообщив, что подверглись нападению с вертолета. Они, должно быть, испугались еще больше, когда экипажу вертолета Wasp с "Эндьюранс" сообщили их местоположение, и он решил не ждать приказов, а войти внутрь. Том Эллербек, пилот вертолета Wasp с "Endurance", засек подводную лодку на расстоянии 2 миль и выпустил одну из своих ракет AS-12. Он попал в плавник "Санта-Фе", но, поскольку большая часть плавника была сделана из стекловолокна, он не взорвался. Пуля попала в члена экипажа, который находился в плавнике, пытаясь обстрелять из пулемета атакующие вертолеты, и он упал с трапа в рубку управления, истекая кровью из сильно поврежденной ноги.


К этому времени Уэссекс от Антрим имел возможность перевооружить, а еще Рысь из блестящей стали снимать. Теперь подводную лодку атаковали пять вертолетов. Капитану Бикаину удалось приблизиться к причалу в Кинг-Эдвард-Пойнт, но атаки все еще продолжались.


Финальный штурм был снова Осой от выносливости , когда Санта-Фе был связан и капитан Bicain уже поручил своему экипажу покинуть борт. Ракета была запущена и полетела в сторону плавника, где на этот раз взорвалась, разнеся в воздух куски прочного корпуса, антенны и перископ.


Война немедленно и опустошительно обрушилась на аргентинскую морскую пехоту и войска в Грютвикене. Внезапно они столкнулись с присутствием явно превосходящих сил британских вертолетов, которые прибыли Бог знает откуда.


Майор Шеридан с "Антрима" осознал, какое влияние на аргентинские войска, должно быть, оказало внезапное возвращение "Санта-Фе", поврежденного и беззащитного, и утверждал, что теперь следует предпринять атаку любыми доступными силами, прежде чем у них появится шанс переоценить ситуацию и принять надлежащие оборонительные меры. Капитан Янг согласился. Основные силы морской пехоты все еще были на "Источник прилива", который очистил район, и до него оставалось еще пятнадцать часов плавания, но Янг отдал приказ за один час уведомить все силы, которые были немедленно доступны для высадки на Южной Джорджии. В общей сложности, с некоторыми подразделениями Королевской морской пехоты на Антриме и некоторыми подразделениями SAS, они могли бы собрать силы из семидесяти девяти солдат. Их высадят на берег к югу от Грютвикена; тем временем "Антрим" и "Плимут" начнут обстрел района высадки и возвышенностей вокруг него.


Вертолет "Уэссекс" Антрима и два "Линкса" из "Бриллианта" высадили весь десант за сорок пять минут, и они начали приближаться к Грютвикену. В 16:00 "Антрим" вошел в залив Камберленд, чтобы улучшить прицел на мысе Кинг-Эдвард. Морской обстрел с использованием 4,5-дюймовых орудий Антрима и Плимута был очень точным; им руководил офицер артиллерийской поддержки ВМС, который был высажен вертолетом в начале штурма. Снаряды падали всего в 1000 ярдах от здания на Грютвикен, производя огромный шум и создавая облака пыли и обломков. В общей сложности при первом артиллерийском обстреле Фолклендских островов по территории вокруг аргентинских войск было выпущено 225 осколочно-фугасных снарядов. Через несколько минут после начала бомбардировки капитан Бикайн решил сдаться. Его положение было явно безнадежным: было очевидно, что любая попытка вступить в бой обрушит смертоносный огонь прямо на него. Британские войска, приближавшиеся к Кинг-Эдуард-Пойнт, увидели развевающийся белый флаг, и Бичейн связался по радио, чтобы сказать, что он желает сдаться. В 5 часов 29 минут пополудни по лондонскому времени Янг отправил сигнал главнокомандующему флотом: ‘Аргентинские силы в Грютвикене сдались британским войскам в 251715Z [25 апреля в 17.15 по зулусскому или Гринвичскому времени]’.


Для Маргарет Тэтчер, Джона Нотта и других членов Военного кабинета это могло стать только благословенным облегчением. Всего четырьмя днями ранее они столкнулись с новостью о том, что два вертолета потерпели крушение и, возможно, погибли члены их экипажа и солдаты SAS. Затем в течение нескольких дней операция "Параке", казалось, разваливалась на части, нуждаясь в подкреплении от основной оперативной группы. Теперь, при полном развороте судьбы, победа была им обеспечена. Неудивительно, что Маргарет Тэтчер в тот вечер дала указание прессе "Радоваться, просто радоваться" – указание, возможно, на отчаяние, которое она испытывала при мысли о возможности провала.


Оставалось сделать только одно, чтобы обезопасить остров Южная Джорджия, и это было покончить с гарнизоном в Лейте вдоль побережья. Этим руководил капитан-лейтенант Альфредо Астис, печально известный палач из Механического училища ВМС в Буэнос-Айресе, которое было центром пыток и допросов военной хунты. Правительства Франции и Испании разыскивали Астиза для допроса в связи с исчезновением в Буэнос-Айресе их подданных. Теперь от него потребовали сдаться, и сначала он сказал, что гражданские рабочие в Лейте – первые подрывники, которые высадились в рамках контракта Se ñ или Davidoff по спасению, – сделают это, но что морские пехотинцы готовы сражаться. Это была явная тактика затягивания, в надежде, что аргентинское правительство сможет организовать какую-либо воздушную атаку, и действительно, несколько реактивных бомбардировщиков "Канберры" действительно вылетели, чтобы атаковать британское судоходство, но повернули обратно из-за плохой погоды и сложности атаковать суда внутри залива. Плимут был готов начать еще одну артиллерийскую бомбардировку с флота до высадки морских пехотинцев, но в этот момент Астиз объявил о своей капитуляции. Но даже тогда он был готов завод снос расходы на посадочную площадку для вертолета и взорвать их, когда капитан Баркер на выносливость приземлился там. Баркер, к счастью, в последний момент решил не следовать инструкциям Астиза по посадке, и "Лейт" пал без потерь ни в британии, ни в Аргентине.


С окончанием боевых действий и успешным завершением операции "Параке" коммандер Рекорд-Браун мог снова рассчитывать на воссоединение с атомными подводными лодками. Но сначала ему пришлось высадить свою группу из 6SBS Booties, которые к настоящему времени находились на его подводной лодке более трех недель. Они становились измученными и не в форме, так долго находясь взаперти в тесном помещении подводной лодки. Подводники на борту испытывали к ним большое уважение и симпатию, но какие бы усилия ни прилагал экипаж, чтобы предоставить им пространство для тренировок, бутсы были потрачены впустую на лодке. Они были там, потому что приказы были отданы без должного обдумывания или подготовки. Они провели разведку Южной Джорджии, но, изолированные на подводной лодке, не смогли повлиять на план захвата острова или внести свой вклад в его реализацию и, учитывая погодные условия, возможно, никогда не смогли бы произвести эффективную высадку непосредственно с "Завоевателя" . Оглядываясь назад, становится ясно, что им следовало разрешить продолжить выполнение их первоначальной миссии и приземлиться на Фолклендских островах. Как сказал Джонти Поуис:


Это был один из моментов, когда морские пехотинцы наблюдали, как SAS выставляют себя полной задницей на леднике Фортуна – казалось, никто не понимал, что у нас на борту были арктические квалифицированные, акклиматизированные морские пехотинцы, которые должны были знать, что высадка на ледник была довольно плохой идеей. Они упустили свой шанс, но, знаете, во всех этих вещах есть доля удачи.


26 апреля они получили приказ высадиться и вертолетом доставить десант SBS с его снаряжением на HMS Antrim . "Завоеватель" всплыл в устье залива Камберленд, где команда начала выгружать огромное количество вооружения, надувных лодок и другого оборудования, которое было так срочно загружено в Фаслейне, на носовую палубу подводной лодки. Море было неспокойным и усеянным белыми барашками, дул ветер силой 8 баллов, и было почти темно. Десять человек из отряда были переброшены по воздуху, когда Рекордом-Брауном было принято решение отменить операцию, поскольку она становилась небезопасной.


У ’Завоевателя" снова вышла из строя радиомачта, при этом часть обтекателя отсутствовала, поэтому он остался на поверхности для дальнейшего ремонта. Единственным способом связи с "Рекордом-Брауном" был световой сигнал Антриму . Чарли Фой снова поднялся на плавник и обнаружил, что мачта сильно повреждена. В соединениях образовались отложения соли, и мачта пропускала много морской воды. Он, наконец, установил контакт с Антримом и воспользовался связью эсминца, чтобы переслать отчет о ситуации в Нортвуд. "Завоеватель" был в плохом состоянии.


На следующий день, 27-го, ветер немного ослаб, но волнение на море все еще было сильным. Оставалось перевезти еще четырех солдат SBS и оставшиеся припасы. Наружная палуба подводной лодки плоская шириной около 6 футов и окрашена противоскользящей краской, но, в отличие от надводного судна, здесь отсутствуют поручни безопасности и нет четкого разграничения между палубой, корпусом и океаном. Старшина "Хорс" Либби, "скребок", ответственный за безопасную укладку и мореходное состояние палубы, наблюдал за перемещением, организуя вечеринку на палубе. Солдатам SBS выдали спасательные жилеты, и они были одеты в свое собственное снаряжение для выживания; на Либби были водонепроницаемые леггинсы и белый свитер подводной лодки под спасательным жилетом. Оборудование поднималось в боевую рубку и через передний люк в передней части плавника укладывалось на грузовую сетку. Сбоку корпуса проходит желобчатый канал, так что любой, кто работает на палубе, может закрепить в нем страховочный трос.


Либби держал длинный заземляющий шест, скорее похожий на багор, которым он должен был коснуться приближающегося вертолета, прежде чем прикреплять что-либо еще, потому что вертолеты могут накапливать большой заряд статического электричества. Полюс направляет этот заряд на лодку или в море до того, как кто-либо физически коснется вертолета. Пока Либби стояла там, подняв полюс в воздух в ожидании вертолета:


Следующее, что я помню, эта волна пришла из ниоткуда, подводная лодка погрузилась, снова всплыла, и следующая волна смыла меня, грузовую сеть и солдата SBS в море. На мне был вес грузовой сетки, и когда она тянула меня вниз, спасательный круг оборвался. И это была удача, иначе я бы утонул. Подводная лодка просто продолжала двигаться – это такой большой зверь, его просто так не остановить.


Либби мог видеть вертолет в воздухе, но ледяная вода обволакивала его. Он начал чувствовать, как тепло покидает его тело. Вертолет отправил вниз только по одному стропу, как для Либби, так и для человека из SBS.


Мы как бы смотрим друг на друга, и он вполне доволен, что сидел там в своем сухом костюме, а я становлюсь синим, и он как бы смотрит на меня, чтобы сказать: "Я пойду первым", и я думаю: ‘Я пойду первым’. В итоге мы оба поехали в одной упряжке. Я был очень близок к обмороку из-за холода.


Обоих мужчин отвезли в "Антрим" и немедленно погрузили в ванну с холодной водой, чтобы попытаться наладить кровообращение. Либби провел шесть часов на "Антриме", приходя в себя. Он был официально классифицирован как выживший, и ему выдали набор выжившего – новую одежду и плимсолы. Когда позже в тот же день его доставили обратно на "Завоеватель", некоторые члены экипажа позавидовали его подаркам, забыв, через что он прошел, чтобы их получить.


Однако "Завоеватель" остался на поверхности, потому что проблемы со связью, с которыми столкнулись офицеры-радисты, были теперь серьезными. Подводная лодка стремительно продвигалась к Южной Джорджии, но в конце дня внесла незначительный вклад в успех операции. SBS остались в качестве пассажиров, а теперь отправились на надводном военном корабле, чтобы принять участие в основных действиях против Фолклендских островов. "Завоеватель", однако, так и не смог по-настоящему оправиться от повреждений, нанесенных во время его первоначального захода в Южную Джорджию более недели назад. Без адекватных коммуникаций возник вопрос о том, может ли она вообще оставаться частью операции "Корпоратив".


9

ЗАВОЕВАТЕЛЬ На СТАНЦИИ


CONQUEROR ОСТАВАЛСЯ НА поверхности вблизи залива Камберленд в течение всего 27 апреля и до следующего утра. Его офицеры посетили "Антрим" и поговорили с экспертами по связи на других кораблях, чтобы запросить совет, а также получить сообщения, отправленные в Нортвуд.


Перспектива того, что "Завоеватель", возможно, не сможет принять дальнейшего участия в операции "Корпоратив", вновь разожгла тлеющий конфликт между адмиралом Вудвордом и командующим оперативной группой адмиралом Филдхаусом по поводу наилучшего способа управления подводными силами в Южной Атлантике. Естественно, по мере того, как оперативная группа приближалась к Фолклендским островам и 200-мильной зоне полного отчуждения, этот вопрос становился все более актуальным.


Вудворд полагал, что на борту его флагманского корабля HMS Hermes у него был штат, необходимый для местного координатора подводных сил. У Hermes были все необходимые средства связи, и, возможно, самое главное, Вудворду казалось более разумным, что должен быть местный контроль, позволяющий реагировать на быстро меняющиеся обстоятельства ранними и оперативными действиями. Вудворд также хотел изменить метод управления подводными лодками. В зоне действия НАТО, в Северной Атлантике и Арктике, основной задачей британских подводных лодок была противолодочная борьба с советским флотом, при этом большое количество кораблей и подводных лодок действовало в непосредственной близости от противника и друг от друга. Чтобы контролировать подводные лодки и предотвратить их атаки друг на друга (известные как "синий на синем"), каждой подводной лодке была выделена определенная часть океана, и им не разрешалось вторгаться в выделенные другим подводным лодкам районы. Когда подводные лодки желают переместиться, или вернуться в порт, или получают указание следовать в определенное место, им разрешается делать это только курсом, который указан или согласован диспетчером подводной лодки в Нортвуде в сигнале, известном как ‘Подметка’. Таким образом, диспетчер может отслеживать все подводные лодки, включая ‘бомбардировщики’ с ядерными ракетоносцами, и избегать любых конфликтов между подводными лодками или между подводными лодками и надводными военными кораблями и самолетами.


Вудворд считал, что в Южной Атлантике в этом нет необходимости. Аргентина располагала только четырьмя обычными подводными лодками, одна из которых, "Санта-Фе", уже была захвачена в Южной Джорджии. До тех пор, пока атомным подводным лодкам не разрешалось атаковать подводные цели, пока не было подтверждено, что они являются обычными, они могли быть сняты со своего места и направлены Вудвордом на любую группу аргентинских надводных кораблей, которая представляла наибольшую угрозу.


28 апреля территория вокруг Фолклендов была поделена на три больших площадей и великолепных был патрулирования на северо-западе, ближе всех к угрозе со стороны аргентинского военно-морского флота; Спартанец был патрулирование на северо-востоке; и Завоеватель был выделен в район к югу от острова, но был еще, конечно, в районе Южной Георгии. Командир Джефф Толл с "Гермеса" считал, что решимость адмирала Вудворда получить контроль над подводными лодками была абсолютно правильной. Более того, он считал, что большая площадь водного пространства, отведенная подводным лодкам, была неправильной:


Мы разделили Южную Атлантику всего на три района. Это лишило нас всякой гибкости. Я задал вопрос: "Что, если здесь что-то случится и нам понадобится больше одной подводной лодки?’ Я не получил ответа. Итак, мы начали понимать на очень ранней стадии, что Нортвуд не чувствовал ни предстоящего боя, ни того, что было необходимо для ведения боя по быстро развивающемуся сценарию. Я предположил, что у нас мог бы быть сценарий преследования по горячим следам, когда, если бы одна из наших подводных лодок преследовала по горячим следам ценный надводный объект, они могли бы перейти в акваторию другой подлодки. Я получил ответ, в котором говорилось, что "Марк 24 [новая торпеда с гидроакустическим наведением на подводных лодках] не может отличить друга от врага’. Ну, это была чушь. Что вы делаете, так это то, что подводная лодка, соприкасающаяся с надводной целью, устанавливает для торпеды минимальную глубину, а другая подводная лодка остается под ней.


Другая проблема, по мнению Вудворда и Толла, заключалась в том, что Нортвуд также устанавливал правила ведения боевых действий, ‘так что фактически адмирал [Вудворд] не имел возможности нанести ответный удар’. Он не мог приказать своим подводным лодкам открыть ответный огонь по чему бы то ни было.


По пути к зоне полного отчуждения Фолклендских островов британская система спутниковой связи Gapfiller, которая использовалась военно-морским флотом в Северной Атлантике, часто исчезала за горизонтом по мере продвижения оперативной группы на юг. Чтобы избежать разрывов в связи, Британия арендовала два канала на собственных спутниках спутниковой связи Министерства обороны США. Адмирал Вудворд не был готов продолжать борьбу с адмиралом Филдхаусом и FOSM за контроль над подводными лодками в сети, через которую американцы могли подслушивать. он чувствовал, что спор был чувствительные внутренние дискуссии и это только навредило бы отношениям с оборонным ведомством Соединенных Штатов, если бы об этом стало известно. Джефф Талл, однако, использовал Завоеватель с отправкой в Южной Грузии, и последующие перетягиваний и сям, чтобы сделать официальный запрос, что завоеватель располагаться под связан поддержки – другими словами, что Адмирал Вудворд мог давать указания Завоевателя с капитаном до тех пор, как они были отправлены через флаг-офицер подводных лодок. Нортвуд, к удивлению коммандера Толла, согласился. Он думает, что это могло быть вызвано желанием заставить его замолчать: ‘Я слышал, чтобы Талл больше не прыгал вверх-вниз", - говорит он. Какими бы ни были реальные причины, это была незначительная победа, которая оказалась чрезвычайно важной. Разведданные, которые были переданы Джеффу Толлу с захваченного "Санта-Фе", подчеркивали, что у "Нортвуда" не было причин опасаться конфликта между подводными лодками. В значительном количестве технических спецификаций и оперативной доктрины, которые были найдены на подводной лодке, содержалась важная информация о том, что новые торпеды с проводным наведением AST4, которые были на "Санта-Фе" и других аргентинских подводных лодках, могли быть использованы только против надводных кораблей. Интересно, что Джефф Толл также узнал, что военно-морские силы Аргентины приняли доктрину ВМС США об атомных подводных лодках:


Каждый раз, когда они будут действовать совместно с американцами, в документе о планировании AX25 планировщикам конкретно предписывается не подводить атомную подводную лодку ближе линии в сто морских саженей. Другими словами, они не ожидали бы, что атомная подводная лодка окажется на глубине менее 600 футов. Но мы идем гораздо мелководнее. На тренировках мы будем плавать на глубине 35 морских саженей, а не 100.


Важность этой последней разведывательной информации должна была стать очевидной позже, но сейчас, чем больше коммандер Толл узнавал об аргентинских подводных лодках, тем больше он злился на негибкость позиции Нортвуда. В некотором смысле это произошло потому, что он был разочарован тем, что не смог выполнить работу, на которую рассчитывал, когда поступил на службу на HMS Hermes в Портсмуте. Капитан Бьюкенен, старший подводник на борту, был назначен офицером групповой войны в качестве заместителя Вудворда, и коммандер Толл теперь был не только единственным офицером в оперативной группе, занимающимся FOSM и диспетчерами подводных лодок в Нортвуде, которые были старше его по званию, но и нес на себе основную тяжесть разочарования адмирала Вудворда из-за отсутствия контроля над подводными лодками в оперативной группе.


Абсурдность ситуации была еще очевидной для подводных лодок капитанов, в частности, Спарты и гордом , который осуществлял патрулирование в районе почти две недели. Коммандер Роджер Лейн-Нотт, командир "Сплендид" , чувствовал, что временами было неясно, кто здесь главный. Он был крайне критичен к некоторым разведданным, которые он получал в своих сигналах, которые, по его мнению, показывали, что диспетчеры подводных лодок в Нортвуде не понимали ситуацию в Южной Атлантике: ‘Они не ставили себя на наше место’. Донесения разведки никогда не имели для них никакого значения, необходимого командирам подводных лодок для оценки их ценности, и, следовательно, было упущено много времени и, возможно, возможностей. Разные люди, начиная с Военного кабинета и ниже, чувствовали себя способными отдавать приказы о передвижении подводных лодок. защита секретарь приказал Великолепно, через начальников штабов, занять позицию для нанесения ответного удара по аргентинскому флоту в случае, если "Санта-Фе" потопит британский военный корабль у Южной Джорджии. Лорд Левин, начальник штаба обороны, приказал "Сплендиду" проплыть почти 1000 миль, чтобы перехватить авианосец "Вейнтичинко де Майо", в основном, по-видимому, из соображений презентации на заседании кабинета министров. Когда он понял, что великолепная было никаких правил взаимодействия, которые позволили бы ей капитан предпринимать какие-либо действия после того как он найден, перевозчик, заказы были отменены. В один момент прекрасным было поручено отправиться к устью Фолклендских звук, чтобы предотвратить аргентинского авианосца от станции есть. В проливе была небольшая глубина, и субмарине некуда было скрыться после того, как они выпустили торпеды по авианосцу, тем более что ее сопровождало бы несколько кораблей сопровождения. Тем не менее "Сплендид" проложила себе путь в устье пролива и стала ждать. Сплендид Они ничего не увидели, и через двадцать четыре часа им было приказано покинуть позицию. Лейн-Нотта раздражал жесткий контроль, который пытался осуществлять Нортвуд. Также был постоянный спрос на отчеты о ситуации:


одержимость информационной обратной связью. Меня просили отправлять sitreps [отчеты о ситуации], когда мне нечего было сказать. Я отправил сто три ситрепа обратно в Нортвуд, и это было на сто две больше, чем было необходимо. Но у меня была возможность поговорить с Hermes, но мне не разрешили.


Уровень вмешательства в движение двух атомных подводных лодок был совершенно абсурдным и должен был иметь серьезные последствия, когда через несколько дней начались боевые действия.


В отличие от капитана Великолепного , кто угнетало требует, чтобы его каналы связи, возложенных на него, командир Wreford-коричневый Завоеватель чувствовал себя очень не по себе от отсутствия общения он получает и трудности у него в общении с кем-либо. У него только однажды был опыт быстрой отмены приказов, и это было, когда его отослали из Южной Джорджии, а затем днем позже отправили обратно.


Теперь существовала реальная возможность, что "Завоевателю" придется вернуться на остров Вознесения для замены мачты и ремонта антенн. Для Рекорда-Брауна казалось, что война для "Завоевателя" закончилась. Он был крайне разочарован: подводная лодка имела репутацию управляемой, по словам ее главного инженера, "так же надежно, как швейная машинка. Заведи ее, и она полетит, как заводная мышь’. Это был потенциально печальный конец первого командования Рекорда-Брауна, особенно учитывая, что к настоящему времени он завоевал уважение своих офицеров и экипажа.


Но у командующего оперативной группой были другие идеи. Адмирал Вудворд был очень недоволен перспективой потерять одну из своих подводных лодок. Именно они позволяли ему спать по ночам, поэтому, сумев заручиться поддержкой "Завоевателя" associated support, коммандер Толл возражала против любого вопроса о ее возвращении на "Вознесение", утверждая, что "Нортвуд" должен был продемонстрировать, что она не способна выполнять задачи, которые требовал от нее адмирал Вудворд. На борту "Завоевателя" Рекфорд-Браун провел совещание в кают-компании со всеми офицерами, ответственными за различные подразделения на судне. Он ясно дал им понять, что хочет, чтобы было найдено решение проблемы связи, и был полон решимости не возвращаться на "Вознесение".


Утром 28-го Рейфорд-Браун получил сигнал, дающий ему указания следовать на запад, с координатами района его патрулирования к югу от Фолклендских островов. Но прием по-прежнему был крайне неустойчивым, и сообщения приходилось загружать несколько раз, прежде чем их можно было должным образом расшифровать и понять. Однако "Завоеватель" начал медленно продвигаться на запад через район, сильно заселенный айсбергами. 29-го числа Рекорд-Браун получил еще один сигнал, на этот раз отправленный по высокочастотной трансляции через Новую Зеландию, сообщавший ему, что теперь он работает с целевой группой Вудворда в рамках совместной поддержки. У него также были новые правила ведения боевых действий на Фолклендах.


Все еще оставалось решить проблему связи, и объединенный опыт оперативной группы и Нортвуда предложил решение, которое Conqueror мог попробовать. Подводная лодка была оснащена проволочной антенной длиной около 300 футов. Для развертывания его с задней части плавника необходимо было всплыть, но затем они могли погрузиться на перископную глубину, в то время как антенна оставалась позади, чтобы принимать очень низкочастотные передачи, отправляемые каждые четыре часа из Нортвуда. Эта антенна имела высокочастотный разъем, и ее можно было использовать с модифицированным концом для приема высокочастотных передач. На подводной лодке были некоторые сомнения по поводу этого плана; Рекорд-Браун беспокоился, что антенна на поверхности это может увеличить его шансы быть обнаруженным аргентинскими противолодочными самолетами. Однако 30 апреля, после того как инженеры-связисты приступили к работе на "Завоевателе", судно всплыло в 11.25 и затопило провод. Это сработало. Прием всех сигналов был значительно улучшен, и они продолжали улучшаться по мере того, как "Завоеватель" направлялся на запад. Модификация была отличным решением. Казалось, что проблема связи, хотя и не была решена, по крайней мере, поддавалась локализации.


"Завоевателю" было приказано патрулировать надводные суда к югу и юго-западу от Фолклендских островов, действуя внутри и за пределами 200-мильной зоны полного отчуждения. В частности, она должна была обнаружить и оставаться с аргентинской оперативной группой TG79.3. Это были крейсер "Бельграно" и два эсминца " Хип óлито Бушар и Пьедра Буэна" с нефтяным танкером "Пуэрто Росалес" и океанским буксиром " Гурручага " . Оценка, данная Рекорду-Брауну, заключалась в том, что эти силы проводили операции на мелководье в 40 милях к северу от острова лос-Эстадос. Ему было особо поручено сообщать, если будут какие-либо признаки того, что группа направляется в сторону Южной Джорджии.


С другой стороны, главной заботой адмирала Вудворда, когда его корабли подходили все ближе к зоне полного отчуждения и то, что, как он знал, должно было стать началом боевых действий, было местонахождение флагмана аргентинских ВМС, его авианосца "Вейнтичинко де Майо" .


Вудворд знал, что это был корабль, который мог нанести серьезный ущерб его планам, и он должен был разобраться с этим скорее раньше, чем позже. Вудворд знал, что аргентинские военно-воздушные силы имели подавляющее превосходство в количестве самолетов. Ключевым вопросом их эффективности было то, в какой степени они смогут использовать взлетно-посадочную полосу в Стэнли. Если бы они не смогли, их дальность действия с материка ограничила бы количество времени, которое они могли бы потратить на атаку оперативной группы, и дала бы его "Си Харриерам" шанс на успех. Однако авианосец был другим делом. Он был мобильным и мог действовать под прикрытием истребителей, чтобы обеспечить бомбардировщикам "Скайхок" дальность полета, превышающую восточные границы общей зоны отчуждения. Единственной защитой Вудворда от авианосца была подводная завеса, которая была установлена вокруг Фолклендских островов. Если они не смогут найти авианосец и разобраться с ним, он не мог подвести свою оперативную группу близко к Фолклендам и рисковать потерей HMS Hermes или Invincible .


Вторая проблема Вудворда с аргентинским авианосцем заключалась не только в том, чтобы найти его и выследить, но и в том, чтобы убедить своих политических хозяев в том, что, как только он будет найден, его следует немедленно атаковать. Что ему было нужно, так это правила ведения боевых действий для подводных лодок, которые позволяли бы их командирам потопить "Вейнтичинко де Майо", как только они точно идентифицировали его. У подводных лодок, однако, не было таких правил. Они были ограничены нападением на военные корабли за пределами зоны полного отчуждения только в целях самообороны. Вудворд знал, что первым признаком акта агрессии со стороны аргентинского авианосца будет группа самолетов, возможно, вооруженных противокорабельными ракетами "Экзосет", которая предпримет решительную атаку на один из его кораблей и потопит его. К тому времени было бы слишком поздно.


Существовавшие правила ведения боевых действий могли бы быть удовлетворительными для борьбы с надводным военным кораблем, которому необходимо приблизиться на расстояние 25 миль, прежде чем он сможет запустить свои ракеты "Экзосет", но авианосец находился на расстоянии, возможно, 500 морских миль от своего порта, а его самолеты имели дальность действия около 400 морских миль сверх этого. Поэтому он всегда представлял угрозу, на каком бы расстоянии ни находился от оперативной группы.


Вудворд высказал свою точку зрения, но Военный кабинет был обеспокоен тем, что Британии может быть отведена роль агрессора, если окажется, что она потопила аргентинский авианосец в милях от зоны отчуждения и без какого-либо предупреждения. Политики беспокоились не только о мировом мнении и давлении на переговоры, которое исходило от Соединенных Штатов и Организации Объединенных Наций; они также беспокоились о сохранении хрупкого консенсуса в пользу войны среди британского электората. На заседании кабинета министров 23 апреля, где обсуждался этот вопрос, Уильям Уайтлоу поинтересовался, готово ли общественное мнение к потоплению авианосца. Маргарет Тэтчер утверждала, что это может быть предпочтительнее нападений на аэродромы материковой части Аргентины, которые могут быть расценены как угрожающие жизням гражданских лиц.


По мере того, как оперативная группа приближалась к запретной зоне вокруг Фолклендских островов и перспектива сражения становилась все более неминуемой, эти вопросы презентации становились все более неактуальными для Вудворда. Дискуссии об изменении правил ведения боевых действий, казалось, происходили на другой планете, где время и человеческие жизни не имели значения.


В Лондоне в качестве аргумента в пользу потопления авианосца выступали старые морские волки сэр Генри Лич, первый морской лорд, и лорд Левин, начальник штаба обороны, ни одному из которых не нужно было напоминать об опасности палубной авиации для военных кораблей в море.


Сэр Генри Лич был самым решительным, почти не колеблясь с позиции, которая позволила бы подводным лодкам потопить авианосец без предупреждения. Он утверждал, что существование авианосца представляет собой постоянную угрозу безопасности Фолклендских островов и что оно должно быть потоплено. Лорд Левин утверждал также, что авианосец представлял серьезную угрозу для десантных сил и что с ним нужно было разобраться к 3 мая, дате, когда, как ожидалось, британская оперативная группа войдет в зону отчуждения и атакует аргентинские силы. Но они не одержали победу над некоторыми возражавших из числа их собственных членов в Комитете начальников штабов, и поэтому вопрос должен был быть рассмотрен дополнительно. В рамках этого процесса были подготовлены различные разведывательные оценки, чтобы проинформировать министров о возможностях авианосца и его самолетов. Имелся значительный простор для предположений. Были вопросы о механической надежности двигателей авианосца, количестве самолетов, которые он может перевозить, и о том, как аргентинские военно-морские силы решат их использовать. Существовала даже неопределенность в отношении типов самолетов, которые могли управлять с летной палубы Veinticinco de Mayo, и того, какой уровень подготовки был проведен. В одном документе, который был передан Военному кабинету, говорилось, что:


У Аргентины есть один старый авианосец. Однако он может перевозить от семи до девяти самолетов "Скайхок" и до пяти самолетов "Супер Этендард". Самолеты обоих типов способны наносить удары "воздух-воздух" и "воздух-поверхность" на расстоянии около 400 миль от авианосца. Шесть самолетов-разведчиков могут вести радиолокационное наблюдение на расстоянии до 500 миль от авианосца, что дает ему возможность направлять другие воздушные и морские подразделения на позиции для атаки, а также использовать собственную наступательную авиацию.


К 1 мая оценка изменилась. Теперь считалось, что поставленный французами сверхзвуковой самолет Super Etendard, способный нести противокорабельные ракеты Exocet, ранее не поднимался в воздух с авианосца, и было крайне маловероятно, что аргентинский флот попытается это сделать. Кроме того, проблемы с полетной палубой, в частности с ее амортизаторами, могут повлиять на ее способность запускать самолеты Skyhawk A-4Q, которые были старыми американскими реактивными самолетами, вооруженными зенитными ракетами и обычными бомбами свободного падения.


К моменту публикации этой оценки правила ведения боевых действий были изменены. Во многом это было связано с настойчивостью сэра Генри Лича, поддержанного лордом Льюином. Возможно, они были лучшими людьми, которые понимали проблемы, стоящие сейчас непосредственно перед адмиралом Вудвордом. Изменение оценок Объединенного разведывательного комитета относительно характера угрозы со стороны авианосца ничего не даст, если ошибка в их суждениях будет стоить жизни британским морякам или потери судов. Левин убедительно доказывал военному кабинету, что если авианосец сможет проплывать 500 миль в день и запускать самолеты с радиусом действия 400 миль, это всегда будет угрожать оперативной группе. На Военный кабинет также повлияло осознание неизбежности войны со стрельбой. Королевские ВВС планировали разбомбить взлетно-посадочную полосу в Стэнли, чтобы запретить ее использование аргентинским истребителям и бомбардировщикам. Это имело бы мало смысла, если бы оперативной группе могли угрожать с любого направления самолеты, взлетающие с полетной палубы "Вейнтичинко де Майо" . Перед лицом этих аргументов Военный кабинет, наконец, согласился с требованием Льюина и согласился на изменение правил ведения боевых действий для авианосца. Всем силам будет разрешено атаковать авианосец за пределами зоны полного отчуждения, даже если ранее не было нападения на оперативную группу. Единственным ограничением агрессивных действий было бы, если бы авианосец находился в пределах 12 морских миль от материковой части Аргентины или к северу от Буэнос-Айреса.


Вудворд добился того, чего хотел. Теперь он мог спать немного спокойнее, зная, что Вейнтичинко де Майо будет торпедирован, как только его обнаружит одна из двух атомных подводных лодок, ведущих поиск. Но это оказалось гораздо более сложной задачей, чем должно было быть.


К тому времени, когда правила игры были изменены, великолепный или спартанца должны были быть в состоянии найти и следа его. Они были на станции в течение более двух недель и великолепной были фактически направлены на поиск носителя, хотя и бесплодно, а с постоянно меняющейся информации, с 21 апреля, на девять дней раньше. Как мы видели, коммандер Роджер Лейн-Нотт был очень разочарован отсутствием успеха и противоречивыми приказами. 26 апреля операторы гидролокатора на "Сплендид" установил контакт с группой аргентинских военных кораблей, предварительно идентифицированных как два эсминца и три фрегата. Первоначальный контакт был установлен, когда цели находились на расстоянии 14 000 ярдов. Они делали очень мало, не передавали большого количества сигналов и не включали свой активный гидролокатор. Приблизившись к ним, Лейн-Нотт точно идентифицировал их и передал критический отчет в Нортвуд, в котором говорилось, что была замечена аргентинская оперативная группа.


Лейн-Нотт после стольких бесплодных указаний обнаружил то, что, по его мнению, было группой сопровождения, ожидающей своего флагмана, которым мог быть только авианосец. Он был в эйфории, веря, что эти корабли приведут его к Венеции Майо . Он понял, что у него нет текущих правил ведения боевых действий для атаки, но он верил, что рано или поздно они появятся. Однако через двадцать четыре часа ему было приказано покинуть группу и направиться на север, поскольку в Нортвуде считали, что авианосец будет найден там. Для Лейн-Нотта это было святотатством. Это был основополагающий принцип: ‘атакуй то, что видишь’. Погода была хорошей, была небольшая зыбь, но было очень легко следить за группой военных кораблей. Лейн-Нотт чувствовал, что все, чему его учили, игнорируется; он не мог понять, почему ему было приказано отказаться от столь многообещающей цели. Он решил, что нельсоновец закроет глаза на сигнал и проигнорирует его. Шесть часов спустя он снова получил сигнал покинуть группу и направиться на север в поисках авианосца. И снова он предпочел проигнорировать его. Его первый лейтенант был весьма обеспокоен этим отказом подчиниться приказам, но Лейн-Нотт стоял на своем. Возможно, если бы его не отправляли на такое количество бесплодных заданий в предыдущие дни, он был бы более подготовлен к выполнению инструкции, но он был совершенно убежден, что цели, которые он обнаружил, были лучшими наводками на авианосец, которые он мог найти. Был получен третий сигнал, и снова ему было приказано оставить цели, за которыми он следил. Снова он проигнорировал его. Шесть часов спустя ему был отправлен личный сигнал от вице-адмирала Герберта, флаг-офицера подводных лодок, приказывающий ему ‘идти сейчас’. Перед лицом этого и растущего беспокойства своих старших офицеров он, наконец, неохотно покинул группу кораблей: ‘Мы снова начали преследовать тени’.


"Сплендид" фактически нашел то, что должно было стать основой аргентинской оперативной группы 79.1, которая действительно ждала "Вейнтичинко де Майо" . Атомные подводные лодки в Южной Атлантике никогда больше не подошли бы так близко к обнаружению авианосца.


У Роджера Лейн-Нотта был еще один близкий бой, и на этот раз его неудачу нельзя было списать на неправильное направление со стороны "Нортвуда". Сонар операторов на борту великолепной мыслью, что у них находится перевозчика акустически, двигаясь на юг вдоль 12-мильной зоны аргентинских территориальных водах. Выследив контакт ночью, все разошлись по боевым постам, чтобы подготовиться к атаке на рассвете. Контактные двигалась медленно, но гордом пришел на перископную глубину, только чтобы обнаружить, к Пер-Нотт в досаде, что видимость была 10 метров. Цель находилась в сплошном тумане. Без визуальной идентификации он не мог атаковать. Цель развернулась и снова направилась на север, но Лейн-Нотту не позволили последовать за ней.


"Завоеватель" был относительно свободен от этих разочарований, пока участвовал в операции "Параке". Однако теперь коммандер Рекорд-Браун оказался в довольно двусмысленной ситуации. Теоретически он находился под руководством Командующего оперативной группой, хотя его связь с ним осуществлялась через Нортвуда. В то же время Вудворд все еще не имел полномочий устанавливать какие-либо правила ведения боевых действий для подводных лодок.


Тем не менее "Завоевателю" был назначен район патрулирования и определена цель, а "Рекорду-Брауну" была отправлена некоторая разведывательная информация, которая помогла его обнаружить. "Генерал Бельграно" в течение нескольких дней патрулировал район у острова лос-Эстадос, цель которого не стала очевидной ни для Нортвуда, ни для какой-либо из разведывательных служб. Однако за несколько дней до этого к нему присоединились два эсминца и танкер. Создавалось впечатление, что небольшие силы готовились к какой-то операции, возможно, по возвращению острова Южная Джорджия. "Завоеватель" направился к последней известной позиции этой группы кораблей.


10

ЛОВУШКА


ДЛИННЫЙ КОРПУС "АРА Генерал Бельграно" медленно прошел по проливу Бигль, и его нос начал сталкиваться с более бурными водами Южной Атлантики. Весь экипаж почувствовал, как судно реагирует на длинные волны открытого океана, когда двигатели медленно увеличили скорость до 13 узлов, и они двинулись к району патрулирования, известному как Мигель. Там они встретятся с двумя эсминцами, которые вместе с "Бельграно" составят оперативную группу TG79.3.


Этими эсминцами, шедшими вдоль побережья со своей позиции в составе другой оперативной группы ВМС, были "АРА Хип óЛито Бушар" и "Пьедра Буэна" . Оба были бывшими эсминцами ВМС США, введены в эксплуатацию в 1944 году. Приводимые в движение паровыми турбинами, они имели длину 370 футов и весили около 3000 тонн. Первоначально они были вооружены шестью 5-дюймовыми орудиями, но когда в 1972 году их продали Аргентине, они были модернизированы с добавлением четырех пусковых установок противокорабельных ракет "Экзосет", современного радара поиска и управления огнем и гидролокатора переменной глубины для улучшения их противолодочных характеристик. Их сопровождал танкер "Пуэрто Росалес ", перевозивший топливо для эсминцев и "Бельграно " . "Бушар" задержался из-за технической неполадки, но "Пьедра Буэна" достигла района Мигель, к северу от Исла-де-лос-Эстадос, 28 апреля, и затем капитан эсминца был доставлен вертолетом на "Бельграно" для обсуждения приказов относительно предстоящей миссии. Коммандер Галази, исполнительный офицер "Бельграно", был самым старшим офицером после капитана Бонзо и впоследствии стал вторым по званию в небольшой оперативной группе. Он знал, что у кораблей было мало времени для совместной подготовки или для каких-либо тренировок по противовоздушным маневрам или противолодочным операциям, прежде чем они могли вступить в бой.


Настроение на "Бельграно" становилось мрачным. Это началось с отплытия из Ушуайи; теперь, после встречи с оперативной группой, люди знали, что начался новый этап войны и что британская оперативная группа уже в пути. Внизу, в кают-компании рядового состава, даже обычные моряки были способны сделать обоснованные предположения о том, сколько времени британцам может потребоваться, чтобы добраться до Мальвинских островов, особенно если они шли из Южной Джорджии. Прошло совсем немного времени, прежде чем ситуация достигла апогея.


В 22.00 Хип-хоп "Лито Бушар" прибыл и занял позицию в 15 милях к северо-западу от "Бельграно". "Бельграно" теперь находился примерно в 25 милях к северу от Кабо-Сан-Хуана на острове лос-Эстадос. По словам капитана Бонзо, его больше всего беспокоило то, что он находился в зоне досягаемости "Си Харриеров", которые несли британские авианосцы; хотя наземное вооружение "Бельграно" и ее эсминцев было хорошим - они могли атаковать военные корабли как "Экзосетами", так и 6-дюймовыми орудиями "Бельграно", – ее способность сбивать атакующие самолеты была невысокой. "Харриеры" были современными, быстрыми самолетами, и их не остановили бы зенитные ракеты "Си Кэт", установленные на "Бельграно" .


Планы обмана, которые осуществил адмирал Вудворд из британского оперативного соединения, оправдали себя. Аргентинская хунта полагала, что существует явная вероятность того, что первоначальное прибытие оперативной группы станет началом согласованных усилий по высадке на островах. Было неясно, где, но для хунты это представляло наилучшую возможность нанести урон британским силам, и они начали строить свои планы по подготовке к наступательным действиям. Во второй половине дня в четверг 29-го капитан Бонзо получил сигнал с приказом переместит оперативную группу из района Мигель в другой район, Джулиан, который находился к югу от мелководья Бердвуд-Бэнк, района к югу от Фолклендских островов, поднявшегося со дна моря на глубину около 160 футов в своей самой мелкой части. Атомная подводная лодка может действовать на таких глубинах, но на скорости существует опасность, что ее объем создаст достаточную турбулентность, чтобы возмущение поверхности обнаружило ее присутствие. Следовательно, этот район мелководья обеспечил бы возможную безопасную зону для оперативной группы. Эсминцы и Бельграно нам было приказано отойти от Мигеля в полдень 1 мая.


До этого, 30 апреля, у врача на борту "Бельграно", капитан-лейтенанта Левена, было еще два пациента: у одного был очередной экстренный случай аппендицита, он был старшим рядовым, которого прооперировали как раз вовремя, прежде чем у него лопнул воспаленный аппендикс; а другим был оружейник, который упал с большой высоты в шахту одной из 6-дюймовых орудийных башен и получил тяжелое сотрясение мозга. Оба пациента выздоравливали после проведенного лечения.


В тот же день, в 08.25 по местному времени, HMS Conqueror всплыл на поверхность. Плавучий низкочастотный провод был модифицирован, и к концу был добавлен высокочастотный хвостовик. Его необходимо было выпустить струей из крепления к задней части плавника, хотя после того, как это было сделано, он оставался постоянным приспособлением. Достаточно того, что каждый день приходилось подниматься на перископную глубину, чтобы очистить лодку от атмосферы; коммандер Рекорд-Браун, конечно, не хотел каждый раз всплывать, чтобы следить за антеннами для своих сигналов. Сменная антенна сверхвысокочастотного диапазона, собранная инженерами в задней части лодки и опасно приваренная к мачте Чарли Фоем, также должна была пройти испытания. В радиорубке все с тревогой ждали, как операторы, так и Чарли, была ли их работа успешной. Затем начали поступать сигналы, три из них из всех источников – высокочастотные, УВЧ, спутниковые – все начали передавать свои приказы и разведданные.


Разведданные были, по словам коммандера Рекорда-Брауна, ‘превосходными’. Казалось, что о планируемых передвижениях аргентинского флота было мало такого, чего не знала бы британская разведка. Рекорду-Брауну быстро сообщили, что он должен перехватить аргентинскую оперативную группу , состоящую из "Бельграно", двух эсминцев "Хип óлито Бушар" и "Пьедра Буэна" и нефтяника "Пуэрто Росалес" . Британия даже смогла перехватить сигналы аргентинского флота и могла легко их расшифровать. Британцам были известны даже закодированные районы патрулирования; на "Завоеватель" одним сигналом, COR 153, сообщил Рекорду-Брауну, что группа "Бельграно" находится в районе патрулирования Мигель и передал ее координаты.


В начале дня коммандер Рекорд-Браун кратко обрисовал экипажу, что они направляются к западу от Фолклендских островов в поисках "Бельграно" . Подводная лодка все еще следовала за своим буксируемым приемником гидролокатора, что давало операторам гидролокатора преимущество в том, что приемник гидролокатора был отделен от части шума, создаваемого лодкой самостоятельно, и был полезным устройством обнаружения, если лодка набирала определенную скорость. Это окупилось. В 16.45 по Гринвичу – 13.45 по местному времени – 30 апреля старшина Либби нес вахту на гидролокаторе. ‘Первый контакт был тяжелым – это был тяжелый корабль. Тяжелая масленка производит гораздо больше шума, чем военный корабль."Грэм Либби слышал ровный стук винтов медленно идущего судна, и он мог слышать грохот дизельных двигателей, которые приводили его в движение.


Нам приходилось расследовать каждый контакт, с которым мы сталкивались. Имея опыт, вы можете прослушать судно и сразу понять, что это не то, что мы искали. У нас были контакты с различными рыболовецкими судами, но как только мы услышали о танкере, мы поняли, что это представляет интерес. Я сообщил об этом в диспетчерскую, диспетчерская сообщила капитану, и мы продолжили расследование.


Контакт с масленкой был произведен на расстоянии более 50 миль. Коммандер Рекорд-Браун посчитал, что для "Бельграно" это хорошая точка для действий, поскольку там глубина воды около 210 футов за мелководным участком в 95 футов. Он находился под прикрытием аргентинской авиации и всего в 35 милях от британской зоны полного отчуждения. Он принял решение подойти ближе. "Завоеватель" лег на курс 268 градусов. Если подводная лодка движется в воде на скорости, чувствительность гидролокатора снижается. Шум воды, текущей по корпусу, заглушает другие звуки, и дальность действия гидролокатора уменьшается до 1-2 миль. Итак, по пути к назначенному району патрулирования и контакту, который, по мнению коммандера Рекорда-Брауна, приведет их к "Бельграно", "Завоеватель" должен был пройти несколько миль вглубь и быстро, затем снизить скорость до 5 узлов и попытаться взять еще один точный пеленг на цель. Так всю ночь "Завоеватель" направился к району Мигель и к сильному сигналу гидролокатора, который определил Либби.


Нефтяному танкеру Пуэрто Росалес, чьи грохочущие дизельные двигатели и вибрирующие лопасти пропеллеров наполняли наушники "Хорса" Либби за 50 миль, предстояло проделать много работы, прежде чем "Бельграно" и сопровождающие его эсминцы смогут отправиться на задание. Нефтяной танкер совершил маневр, чтобы подойти к "Бушару" для дозаправки, начиная с 09.00 по местному времени 30 апреля. Сто двадцать пять тонн топлива были перенесены в бункеры эсминца, и процесс, известный как пополнение запасов в море, был завершен к 10.00. Затем настала очередь Пьедра Буэна. Шланги были присоединены, и два корабля бок о бок преодолевали сильную волну, когда было перекачано 142 тонны, и эсминец снова вышел на полную мощность.


Наконец, "Пуэрто Росалесу" пришлось заправить "Бельграно" . В 16.00 по местному времени началась откачка, но в течение дня ветер начал усиливаться, а волны становились все выше и выше. Было трудно удерживать два корабля на стыковке друг с другом, поэтому дозаправка часто прерывалась. Через час, в течение которого было перевезено всего 90 тонн, операция была прекращена, и два корабля разделились, а капитан Бонзо решил, что они снова выйдут в море следующим утром. У них было время до следующего полудня, чтобы достичь района Джули áн, так что у них было время для еще одной попытки дозаправки. До конца вечера будет достаточно работы по окончательному техническому обслуживанию и брифингам, прежде чем "Бельграно" вступит в бой.


"Завоеватель" был теперь всего в 30 милях от нас.


На следующее утро, 1 мая, в 08.34 солнце взошло над унылым серо-черным морем, покрытым пенными гребнями волн, гонимых западным ветром силой 3 балла при температуре всего 3 градуса по Цельсию.


Этим утром боевые действия на Фолклендских островах уже начались всерьез, хотя экипажи "Бельграно", сопровождающих его кораблей, а также "Завоевателя" еще не осознали этого. План адмирала Вудворда состоял в том, чтобы создать в умах аргентинской хунты иллюзию того, что высадка собирается начаться всерьез, тем самым поощряя аргентинские силы к сражению. Это положило бы начало процессу истощения аргентинских военно-воздушных сил, а также, что наиболее важно, выманило бы аргентинский авианосец в море, где подводный заслон Вудворда смог бы его атаковать. Мнение адмирала Вудворда об успехе этого плана отличалось от мнения адмирала Лича и адмирала Филдхауза, оба из которых думали, что аргентинский флот никогда не осмелится рисковать своими кораблями, как только они поймут, что британские атомные подводные лодки находятся на позиции. По мнению Вудворда, это было неудовлетворительно, потому что, пока аргентинские корабли оставались в порту, они всегда представляли потенциальную угрозу для возможных сил вторжения. Лучше решить проблему раньше, чем позже.


Создать иллюзию решающего момента в битве было не так уж сложно. Необходимо было выполнить несколько действий, чтобы уменьшить опасность для оперативной группы и улучшить британские разведывательные возможности на Фолклендах. Если бы они произошли в одно и то же время, аргентинским силам на Фолклендах поначалу было бы трудно быть уверенным в том, что происходило на самом деле.


Боевая группа приблизилась к зоне полного отчуждения в зенитном строю с эсминцами типа 42 "Глазго" , "Шеффилд" и "Ковентри" "до угрозы’, то есть дальше к западу от двух авианосцев и фрегатов, где будут обнаружены первые признаки воздушной атаки. Ранним утром 1 мая они пересекли невидимую линию, проведенную в водах Южной Атлантики. Официально началась битва за Фолклендские острова, хотя потеря подводной лодки "Санта-Фе" в Южной Джорджии несколькими днями ранее не осталась незамеченной Команда "Бельграно".


Однако первые потери среди аргентинских войск на Фолклендах с момента вторжения были нанесены не королевским флотом, а королевскими военно-воздушными силами. Вопрос о том, может ли военно-морской флот обеспечить надлежащую противовоздушную оборону для оперативной группы и любых высадок морского десанта, вызывал серьезную озабоченность членов Объединенного комитета начальников штабов в самом начале операции "Корпоратив". Это было серьезной проблемой для адмирала Вудворда и его командиров-амфибий Джулиана Томпсона и Майка Клэппа. В значительной степени размер аргентинской угрозы был неизвестен." По-прежнему оставались без ответа вопросы о том, можно ли запускать с авианосца "Супер Этендард" новый самолет, вооруженный "Экзосетом", Veinticinco de Mayo . Было неясно, можно ли заправлять самолет в воздухе и можно ли увеличить дальность полета других самолетов, базирующихся на материке, путем дозаправки в воздухе. Было ясно, что если бы современные реактивные самолеты аргентинских ВВС и ВМС могли использовать взлетно-посадочную полосу в Стэнли, то их дальность была бы значительно увеличена, и "Си Харриеры" продолжили бы полет на "Гермесе" и "Непобедимый могли быть разбиты.


Адмирал Вудворд хотел, чтобы взлетно-посадочная полоса "Стэнли" была выведена из строя, поэтому, когда королевские ВВС разработали план атаки на нее, он с готовностью согласился. План состоял в том, чтобы использовать самолеты из бывших атомных бомбардировщиков V-bombers, "Вулкан" с дельтовидными крыльями. Этот самолет не был идеальным для задачи точного бомбометания по взлетно-посадочной полосе на расстоянии более 8000 морских миль от Великобритании. В своем последнем воплощении "Вулкан" задумывался как низколетящий бомбардировщик, несущий ядерное оружие по стратегическим целям в Восточной Европе и России. Экипажи "Вулкана" разработали технику под названием ‘точечная бомбардировка’, которая позволила им направить атомную бомбу по баллистической траектории полета, выпустив оружие на некотором расстоянии от цели. На Фолклендах об этом не могло быть и речи. Исследования Министерства авиации показали, что для достижения хотя бы 50-процентной вероятности повреждения взлетно-посадочной полосы необходимо было сбросить двадцать одну бомбу по прямой линии поперек цели; этого можно было добиться, только если самолет летел прямо и горизонтально, не ниже 8000 футов. Самолет и его экипаж стали бы идеальной мишенью для аргентинского зенитного огня и ракет. Если бы бомбардировку можно было осуществить, она имела это должно быть сделано ночью, чтобы уменьшить риск быть сбитым, но это увеличило бы проблему фактического столкновения с взлетно-посадочной полосой. Следующим препятствием, которое нужно преодолеть, будет фактическая доставка самолетов на Фолклендские острова. Но королевские ВВС упорствовали, и с дозаправочным зондом, установленным на бомбардировщике "Вулкан", можно было бы совершить 3000-мильный перелет туда и обратно с острова Вознесения на Фолклендские острова и обратно. Недостатком было то, что для этого потребовалась бы поддержка одиннадцати самолетов-заправщиков "Виктор" с десятью местами дозаправки во время полета. По этому поводу у американского командира аэродрома Вайдавейк на Вознесении были некоторые первоначальные оговорки, но они были довольно быстро преодолены.


Поздно вечером 30 апреля первый рейс танкеров "Виктор" вылетел в пункты перехвата, затем два "Вулканца" последовали за ними в небо. У одного "Вулкана" возникли проблемы с иллюминатором кабины пилотов, и он не смог обеспечить адекватное давление, поэтому один "Вулкан", пилотируемый флайт-лейтенантом Мартином Уизерсом, пролетел в темноте над боевой группой, и в 04.40 по местному времени первые бомбы упали на взлетно-посадочную полосу в Стэнли, разорвавшись длинной линией через аэродром. Погибли трое аргентинцев – военнослужащий зенитной батареи морской пехоты и двое военнослужащих военно-воздушных сил. Здания были повреждены, а окна диспетчерской вышки были выбиты взрывом. Одна бомба попала во взлетно-посадочную полосу: этого было достаточно, чтобы разбить асфальтовое покрытие и вызвать проблемы при посадке любого самолета там. Даже после локального ремонта поверхность больше никогда не считалась безопасной, хотя транспортные самолеты "Геркулес" продолжали садиться и взлетать во время войны.


Когда на "Гермесе" был получен кодированный сигнал, посланный "Вулканом", боевая группа вошла в британскую зону отчуждения вокруг Фолклендских островов и направилась на юго-запад в сторону Стэнли. Вудворд намеревался продолжать свою тактику, заставляя аргентинцев предполагать, что он собирается попытаться высадиться в главном населенном пункте Восточного Фолкленда.


Следующим этапом согласованного наступления на аргентинские позиции на Фолклендских островах была атака двенадцати "Си Харриеров" на взлетно-посадочную полосу и здания аэродрома в Стэнли и на меньшую по размеру взлетно-посадочную полосу в Гус-Грин. "Си Харриерс" были загружены бомбами, ракетами и полными баками топлива, и им потребовалась помощь подъемника в конце летной палубы, чтобы подняться в воздух. Даже при этом они начали угрожающе снижаться, прежде чем набрать максимальную высоту и подняться в небо. В 08.00 они пролетели низко над островами, разделившись на две группы. Одна группа сбросила противопехотные бомбы на зенитные позиции вокруг взлетно-посадочной полосы, в то время как пять "Си Харриеров" летели низко, сбрасывая кассетные бомбы на взлетно-посадочную полосу, на припаркованные самолеты и на здания. Пока происходила эта атака, еще три "Харриера" совершили пролет на низкой высоте над Фолклендским проливом, участком воды, разделяющим Восточный и Западный Фолкленд, и атаковали взлетно-посадочную полосу в Гуз-Грин, сбив штурмовик "Пукара", когда он готовился к взлету, уничтожив его и убив пилота.


За исключением одного "Си Харриер", в который над аэродромом Стэнли попал снаряд 20-мм пушки, пробивший дыру в хвостовом оперении, ни один из "Харриеров" не получил никаких повреждений; все они вернулись на "Гермес" .


Уже рассвело, но Вудворд намеревался продолжать оказывать давление на войска в Стэнли, и HMS Glamorgan с Arrow и готовностью были отправлены обстреливать аэродром из своих 4,5-дюймовых орудий. Ничто так не подрывает боевой дух, как безжалостные взрывы от непрерывного падения снарядов, которые артиллерия может поддерживать часами. В дополнение к этому HMS Brilliant и Yarmouth были развернуты к северо-востоку от Фолклендских островов, чтобы начать поиск любых аргентинских подводных лодок, которые могли находиться в патрулировании.


Аргентинские войска находились на островах уже почти месяц, часто было холодно, с постоянными проблемами снабжения, вызванными присутствием британских атомных подводных лодок. С объявлением о развертывании HMS Splendid и Spartan аргентинская хунта отказалась от регулярных судов снабжения, вместо этого полагаясь на рейсы с материка для доставки продовольствия и боеприпасов войскам.


Внезапный всплеск боевых действий 1 мая стал шоком, особенно потому, что это сразу поставило под вопрос оборону чрезвычайно важной взлетно-посадочной полосы в Стэнли. Хунте потребовалось некоторое время, чтобы отреагировать, и первоначально только два истребителя Mirage 111 французской постройки зашли с запада и атаковали два "Си Харриера", выполнявших боевое воздушное патрулирование над Стенли. "Миражи" выпустили две ракеты класса "воздух-воздух", но обе промахнулись. Это был единственный контакт с миссией четырех истребителей "Мираж" и четырех "Даггеров" – израильских версий французских "Миражей", – которые вылетели из на материке в Рио-Гальегосе и сопровождал группу американских бомбардировщиков "Скайхок" для атаки трех британских кораблей на линии огня, обстреливающих позиции вокруг Стэнли. Как только они вошли в воздушное пространство островов, они были переданы под контроль местных аргентинских ВВС в Стэнли, но на диспетчерской вышке они неточно оценили ситуацию и не смогли направить бомбардировщики на три британских эсминца. Артиллерийский огонь кораблей направлялся вертолетами, наблюдавшими за падением "Шота", и по ним были выпущены зенитные ракеты, которые промахнулись; они также были атакованы двумя небольшими учебными самолетами Turbo-Mentor, propjet, которые были отогнаны прибытием двух "Си Харриеров". Помимо обеспечения направления артиллерийского огня вперед, вертолеты непреднамеренно усилили иллюзию того, что войска высаживаются в различных частях островов, и сигналы, подтверждающие это, были отправлены обратно на материк.


В течение дня аргентинские военно-воздушные силы начали собирать свои ресурсы для оценки ситуации. Самолеты находились в готовности все утро, но только сейчас были должным образом идентифицированы цели. Была запланирована скоординированная атака на боевую группу, в которой приняли участие около пятидесяти самолетов с аэродромов на материке.


Три кинжала из 6-й истребительной группы вылетели из аргентинской базы ВВС в Сан-Джулиán с целью организации нападения на военные корабли блестящий и Ярмут , которые осуществляют противолодочную операцию с морской царь вертолетов на северо-востоке Восточного Фолкленда. Они попали в намеченную цель, но попал вместо этого на три военных корабля – Гламорган , Стрелка и готовностью – бомбардировке аргентинские позиции в районе Порт-Стэнли с их объединенные силы четырех 4.5-дюймовые морские орудия. "Кинжалы", сверхзвуковые самолеты с треугольными крыльями, несущие пушки, ракеты и бомбы, атаковали на высоте более 900 футов, приближаясь к линии кораблей со стороны суши, давая им мало времени для реакции. Пилоты открыли огонь из своих пушек и быстро сбросили бомбы, которые не сработали на парашютах, а затем они пролетели мимо, быстро поднимаясь в облака, оглушительный рев их двигателей соперничал с оглушительными взрывами их бомб.


Британским военным кораблям повезло, две бомбы разорвались по обе стороны от "Гламоргана" и еще две упали за кормой "Алакрити" .


Тем временем два "Миража" были атакованы двумя "Си Харриерами" на высоте 12 000 футов, и один из "Миражей" был подбит и уничтожен ракетой "Сайдвиндер". Другой был сильно поврежден; он пытался совершить посадку в Стэнли, но был обстрелян аргентинскими средствами противовоздушной обороны и разбился. Оба пилота погибли. В воздухе над "Стэнли" произошел еще один бой, когда еще два "Даггера" столкнулись с двумя другими "Си Харриерами". И снова один из "Даггеров" был подбит ракетой "Сайдвиндер" и уничтожен, пилот погиб.


Следующая встреча с британским флотом произошла с группой бомбардировщиков "Канберра", реактивных бомбардировщиков британской постройки, которые впервые поступили на вооружение в 1951 году. Шесть из них взлетели с базы в Трелью, в Аргентине, самой северной базы ВВС, чтобы организовать атаку. Им не удалось обнаружить никаких целей, но даже при этом один рейс из трех был обнаружен парой "Си Харриеров", и один из них был сбит, взорвавшись в огне от попадания ракеты "Сайдвиндер".


Основной частью аргентинских усилий в тот день была операция двадцати четырех бомбардировщиков "Скайхок", которые вылетели с аэродромов Сан-Джулианс и Рио-Гальегос. И снова не было никакой координации между материковой частью Аргентины и аргентинскими силами на Фолклендских островах, которые могли бы направить самолеты на какие-либо цели. Только одному звену "Скайхоков" удалось начать атаку, и это было против одного из собственных аргентинских торговых судов, "Формозы", которое отплывало из Стэнли в стремлении покинуть опасную зону. В корабль попали две бомбы, но, к счастью для экипажа "Формоза" и "капитан Грегорио" не взорвались.


К концу дня результат открытия боевых действий не был благоприятным для аргентинской хунты. Британская боевая группа не получила повреждений, но аргентинцы потеряли один штурмовик, поврежденный при атаке на Гус-Грин; несколько человек погибло на аэродроме в Стэнли и на позициях войск вокруг него; была повреждена взлетно-посадочная полоса; и военно-воздушные силы потеряли два истребителя "Мираж", "Даггер" и бомбардировщик "Канберра", вместе с их экипажем. Вудворд знал, что это будет долгая война на истощение против большего числа аргентинских самолетов, поэтому результаты первого дня оказались лучше, чем он мог ожидать.


Однако аргентинский флот еще не проявил своих сил. Единственным кораблем, в местонахождении которого, как он думал, он был уверен, был крейсер "Бельграно" . Несмотря на отличную радиотехническую разведку и присутствие двух атомных подводных лодок к северу от Фолклендских островов, авианосец "Вейнтичинко де Майо" и группа эсминцев, вооруженных "Экзосетом", находились в море, возможно, уже направляясь прямо на него.


В то время как звуки разрывающихся бомб и вой реактивных истребителей наполняли воздух над Стэнли, в нескольких сотнях миль к юго-западу генерал Бельграно делал последние приготовления к продвижению на восток. Через полчаса после восхода солнца заправочный танкер "Пуэрто Росалес" в очередной раз закрылся, чтобы пройти параллельно "Бельграно" и перекачать оставшееся топливо, в котором нуждался крейсер. Когда корабли находились примерно в 20 ярдах друг от друга, шланги были протянуты поперек, но всего через тридцать минут в оперативном отделении одного из эсминцев внезапно прозвучал сигнал тревоги. Электронный экран контрмер зафиксировал сигнал радара приближающегося самолета.


На "Бельграно" реакция последовала незамедлительно. Крейсер и танкер были не в состоянии предпринять маневр уклонения, соединенные так близко друг к другу масляными шлангами, поэтому "Бельграно" выполнил аварийный отрыв, подняв пар и развернувшись на правый борт. По тревоге были подняты зенитные орудия и запущены дизель-генераторы для ракет "Си Кэт" на мостике. Взволнованные дозорные осматривали небо, и на каждом корабле под палубами глаза были прикованы к экранам радаров в ожидании очередной контрольной вспышки. Была ли замечена аргентинская оперативная группа? Их собирались атаковать "Си Харриеры", вооруженные 1000-фунтовыми бомбами? Но ничего не произошло. Должно быть, это была ложная тревога.


Или море Harrier замечена группа аргентинских военных кораблей и немедленно вернулся в один из британских авианосцев "Гермес" и непобедимым , чтобы сообщить свою позицию? Планировалась ли уже сейчас атака на борту флагмана британского оперативного соединения? Капитан Бонзо не знал, но у него не было выбора. Ему нужно было дозаправиться, прежде чем отправиться на следующую позицию, поэтому два корабля снова сошлись на пару, и к полудню в бункеры "Бельграно" было перевезено 390 тонн мазута . Но ложная тревога была тревожным звонком в одном отношении. С этого момента, чем ближе они подходили к столкновению с британской оперативной группой, тем больше становилась воздушная угроза. Команда была закрыта на боевых постах, и ее не уволили.


Молодой корабельный врач, капитан-лейтенант Альберто Левене, который за предыдущие два дня провел две аппендэктомии в операционной "Бельграно", оказался в отделении неотложной помощи ниже ватерлинии. Он слышал, как море бьется о борт корабля, и внезапно его наполнили очень нездоровые мысли. После того, как корабль покинул Пуэрто-Бельграно, он подумал, что во всех историях, которые он читал о войне на море, выживших всегда было очень мало. Он подумал: ‘Если в нас сейчас попадет торпеда, я даже не замечу’. Как бы он ни был одет, он все равно знал, что в воде умрет через несколько минут.


HMS Conqueror направлялся к "Бельграно" всю ночь, и в 09.49 капитан приказал подводной лодке подняться на перископную глубину, произведя первую визуальную идентификацию крейсера. Британские способности перехватывать и расшифровывать аргентинские сигналы были настолько хороши, что кают-компания на "Завоевателе" знала о передвижениях "Бельграно" больше, чем большая часть экипажа самого крейсера. В полночь "Завоеватель" вышел на перископную глубину и получил пакет сигналов, один из которых, пронумерованный 160, сообщил коммандеру Рекорду-Брауну, что Ожидалось, что "Бельграно" покинет район Мигель в 16.00 по Гринвичу и направится на восток. Он взял курс на "Мигель". На восходе солнца, снова на перископной глубине, он проверил свои горизонты и ничего не увидел. Затем он приказал изменить курс на 275 градусов, опустился на глубину 210 футов и установил скорость 15 узлов. Он направлялся в район Мигель для обыска.


В то время правила ведения боевых действий для атомных подводных лодок, участвующих в операции "Корпоратив", гласили, что внутри морской зоны отчуждения могут быть атакованы военные корабли, вспомогательные суда и подводные лодки, в то время как за пределами морской зоны отчуждения на Вейнтичинко де Майо должно было вестись наблюдение, и только этот корабль и подводные лодки могли подвергнуться нападению.


В 09.54 по местному времени "Завоеватель" снова вышел на перископную глубину и сбросил скорость до 4 узлов. По азимуту 285 градусов, чуть более чем в 5 милях, находились корабли TG79.3. Рекорду-Брауну первоначально показалось, что кораблей было пять, но, вероятно, его смутила мачта нефтяного танкера. Теперь он мог идентифицировать корабли и распознавать их индивидуальные звуковые сигналы. "Бельграно" заправлялся топливом, когда корабли впервые появились в окулярах перископа, и Рекорд-Браун мог легко разглядеть белые мачты танкера. Его гидроакустическая сигнатура была на частоте 645 Гц и показывала шестицилиндровые двухтактные двигатели. Оператор радара, находящийся на глубине трех палуб, мог сказать, что один из эсминцев время от времени проводил зачистку своим радаром, но в целом радар и гидролокатор на эсминцах и "Бельграно" находились в пассивном режиме. Курс аргентинской оперативной группы должен был привести ее в центр района Джулиáн.э. "Завоеватель" собирался проследить за группой, держась на расстоянии около 5-8 миль от нее. С "Бельграно" была выпущена белая сигнальная ракета, и один из эсминцев выпустил немного черного дыма. Они направлялись из района Мигель.


"Завоеватель" пытался послать сигнал в Нортвуд по спутниковой связи SSIXS, чтобы сообщить, что аргентинская оперативная группа обнаружена, но связаться с "Нортвудом" не удалось. В 12.14 по местному времени "Завоеватель" ушел на глубину 200 футов и лег на курс 130 градусов. Заправив все три военных корабля топливом, танкер "Пуэрто Росалес" выполнил свою миссию и отправился обратно на материк. В течение всей второй половины дня "Завоеватель" продолжал следовать за "Бельграно" и сопровождающими его эсминцами на юго-восток. Почти ежечасно судно поднималось на перископную глубину для визуального наблюдения и проверки того, что график, который поддерживался в диспетчерской, правильно измерял курс аргентинской оперативной группы.


"Завоеватель" также поддерживал постоянный гидроакустический контакт. Операторы гидролокатора точно измерили пеленг аргентинских кораблей по отношению к подводной лодке. У каждого оператора был индикатор пеленга, который представлял собой циферблат перед ним с движущейся по шкале стрелкой, которая могла указывать на пеленг, где сигнал гидролокатора был наиболее интенсивным. Отмечая это указанное положение на графическом столе, можно было точно отслеживать курс и скорость целей. Но опытные операторы гидролокаторов, такие как Грэм Либби, могли определить, что происходит, просто слушая через наушники:


У вас действительно была трассировка бумаги, которая двигалась очень медленно и давала вам печатную копию в течение, скажем, получаса. Затем скорость осанки может измениться, поэтому вы используете индикатор. Раньше у нас была маленькая кнопка, нажав на которую можно было узнать, на какой громкости вы находитесь. Если вы находились справа от нее, стрелка поворачивалась вправо. Но вы можете услышать изменение. Вы можете услышать изменение оборотов пропеллера, будет немного другой тон двигателя или шум турбины. Большая часть пеленга будет производиться ухом и измерителем, а ухо является преобладающим инструментом.


11

ПЛЫВУ НАВСТРЕЧУ ОПАСНОСТИ


АТМОСФЕРА на борту "Бельграно" теперь была напряженной, поскольку все на борту понимали, что они плывут к зоне отчуждения и существует вероятность неминуемых действий. Команда была заперта на боевых постах, закрыв все водонепроницаемые двери.


В 14.30 по местному времени капитан Бонзо созвал совещание по планированию в адмиральской каюте, чтобы подготовиться к акции, в которой все ожидали принять участие на следующий день. Вертолет "Алуэтт" взлетел с кормы "Бельграно", по очереди облетев каждый эсминец, чтобы забрать командира и заместителя командира. Вернувшись на "Бельграно", они присоединились к группе старших офицеров, собравшихся за большим столом в адмиральской каюте. В общей сложности восемнадцать человек собрались, чтобы обсудить предстоящий бой. Все они поняли, что приближаются к ситуации, к которой их подготовка и доктрина не подготовили. По словам коммандера Галази, старшего офицера "Бельграно", ‘Ситуация не имела абсолютно никакого отношения ни к чему, что мы могли найти в наших учебниках. Но у нас был приказ, и мы должны были сделать все, что в наших силах.’


Эти приказы заключались в том, чтобы направиться к позиции британской боевой группы и в координации с другими аргентинскими подразделениями к северу от Фолклендских островов, главным образом авианосцем и его самолетами "Скайхок", атаковать надводные корабли ракетами "Экзосет", запущенными с "Бедра ó лито Бушар" и "Пьедра Буэна" . Теоретическая дальность стрельбы у них составляла около 35 миль, но в любом случае она была больше, чем у больших 6-дюймовых орудий "Бельграно". Если бы какие-либо британские корабли были поражены и повреждены этими ракетами, только тогда "Бельграно" вступают в бой и пытаются потопить их артиллерийским огнем.


Первой проблемой для капитана Бонзо была возможность точно определить местоположение британской боевой группы. Единственными доступными ресурсами были два самолета "Локхид Нептун", базирующиеся в Рио-Гранде, которые имели необходимую дальность полета и радар, но были направлены на оказание помощи другим подразделениям ВМС Аргентины. Это были тихоходные самолеты, и если бы они использовали свой радар в режиме поиска, их легко могла бы заметить британская боевая группа и атаковать "Си Харриерс". Против них Группировка "Бельграно" имела очень слабую оборону, и в Рио-Гранде не базировалось истребителей, радиус действия которых позволял бы обеспечить защиту от воздушного нападения.


Но все согласились, что самая большая угроза исходила от атомных подводных лодок, которые, по их мнению, находились на базировании вокруг Фолклендских островов. Все они знали, что предупреждение, сделанное британским правительством хунте через посольство Швейцарии, о том, что любые подразделения, направляющиеся навстречу британским силам или угрожающие им, будут рассматриваться как угроза и подвергнутся нападению, вступило в силу 30 апреля. Они также знали о 200-мильной зоне полного отчуждения, которую британцы установили вокруг Фолклендских островов, хотя, по мнению капитана Бонзо, вход в нее не увеличит угрозу для них со стороны враг и не должен влиять на их оценку опасности, исходящей от подводных лодок. Движение на восток, как они делали, могло стать большим риском, чем направление в запретную зону над берегом Бердвуд, потому что подводные лодки были бы стеснены обнаруженным там мелководьем. Фактически, в пределах запретной зоны были районы, где глубина воды составляла всего 160 футов, тогда как на их нынешнем курсе, огибающем запретную зону, не было ничего, что могло бы ограничить движение подводных лодок, так что факторы риска были равны. Для Бонзо и Галази проблема заключалась не в том, откуда могла исходить подводная угроза, а в том, что можно было сделать, чтобы ее предотвратить.


Их тактические руководства и тренировки были посвящены исключительно угрозе со стороны обычных дизель-электрических подводных лодок. В данном случае существовал стандартный набор тактики противолодочной обороны. Обычные подводные лодки должны были подготовить атаку на надводный корабль спереди, потому что подводной скорости подводной лодки было недостаточно, чтобы догнать надводный корабль, который двигался зигзагами со скоростью от 12 до 15 узлов. В учебных руководствах был рекомендован расчет для получения так называемого ‘предельного угла захода’, который представлял собой область перед кораблем, где подводная лодка должна была занять позицию для торпедной атаки. Если бы корабли сопровождения находились в этом районе, их гидролокатор смог бы обнаружить любую подводную лодку. Но эти расчеты были основаны на скорости подводной лодки в 12 узлов. Все участники совещания в адмиральской каюте знали, что атомная подводная лодка может развивать скорость по меньшей мере вдвое большую. Другими словами, она может подойти под любым углом.


Даже если бы атомная подводная лодка приближалась с кормы, у нее не возникло бы проблем с тем, чтобы обогнать "Бельграно" и его эсминцы. При максимальной скорости эсминцев подводной лодке все равно потребовалось бы всего около шестидесяти пяти минут, чтобы догнать их и выйти в атакующую позицию. Данные по обычным подводным лодкам предполагали, что после того, как подводная лодка выпустила торпеду, корабли сопровождения имели 5-процентную вероятность обнаружить подводную лодку в течение первых получаса, и эта вероятность снизилась до 2 процентов через полтора часа после атаки. Однако с атомной подводной лодкой не было сценария, который обеспечил бы какой-либо процент успеха вообще. Понимая также , что новая современная торпеда "Тайгерфиш", поставляемая британской подводной лодкой, имела радиус действия 15 000 ярдов, они понимали, что ситуация безнадежна. ‘Даже с десятью эскортами мы не смогли придумать ни одного противолодочного соединения, которое могло бы обеспечить какую-либо защиту. Атомная подводная лодка может обнаружить корабль на расстоянии до двадцати пяти километров, но гидрофонические возможности наших эсминцев были намного меньше.’


Гидроакустическая система на двух эсминцах (на "Бельграно" не была установлена ни одна), SGS 39/42, имела низкую производительность в пассивном режиме. Он может услышать и уловить звук приближающейся торпеды. В активном режиме гидролокатор должен быть способен уловить эхо от подводной лодки или торпеды на расстоянии 3000 ярдов – но к тому времени, вероятно, будет слишком поздно.


На фоне этой довольно мрачной перспективы были приняты некоторые основные меры, которым предстояло последовать. Корабли должны были принять очень гибкий строй и держаться на расстоянии друг от друга в 10 000 ярдов, следуя случайным курсом, иногда зигзагообразным, иногда нет. Корабли не стали бы использовать активный гидролокатор, если бы не был очень сильный контакт, а радар использовался бы крайне нерегулярно. Было бы радиомолчание, и связь между кораблями осуществлялась бы с помощью сигнальной лампы Aldiss с красным фильтром. Суда будут поддерживать крейсерскую скорость около 14 узлов, что должно помочь предотвратить любую кавитацию, вызываемую пропеллерами, явление, возникающее, когда при ударе лопасти быстрого винта о воду образуются пузырьки и зоны низкого давления. Это может создать большой шум и увеличить дальность, на которой судно может быть обнаружено гидролокатором, в целых пять раз. Для "Бельграно" было важнее остаться незамеченным, чем быстро пройти в район патрулирования.


Наконец, они обсудили, что делать, когда войдут в контакт с британскими надводными кораблями. Они решили, что эсминцы займут позицию впереди и с разделением примерно в 20 000 ярдов. Они запустят свои ракеты "Экзосет", затем разойдутся в стороны, позволяя "Бельграно" вырваться вперед и открыть артиллерийский огонь по любым кораблям, которые были выведены из строя в первой атаке. Группа "Бельграно" была уязвима для атаки с воздуха, поэтому им пришлось координировать время своего продвижения с самолетами из Veinticinco de Mayo , которая, как они надеялись, отвлечет любые "Си Харриеры", осуществлявшие воздушное патрулирование. Кроме того, результаты такой атаки должны были быть решающими. Второго шанса не было бы.


Совещание закончилось, и капитан Бонзо и коммандер Галази вернулись на мостик. Прежде чем офицеры с эсминцев покинули "Бельграно", их командиры попросили еще одной короткой встречи с капитаном Бонзо. Коммандер Галази стоял рядом с ним. "Что, - хотели они знать, - лучше всего предпринять, если в одного из нас попадет торпеда?’ Ответил Галази. ‘Остальные должны немедленно спасаться. Не может быть никаких сомнений’. Все они посмотрели друг на друга, больше ничего не сказав.


Позже в тот день призывник Фернандо Миллан дежурил в радиорубке рядом с мостиком. Он вспоминает: ‘Настроение было серьезное. На мостике было много вытянутых лиц. Я очень нервничал. Думаю, нервничали все’. Галази подытожил настроение или, по крайней мере, свои ощущения от предстоящего дня: ‘Нам раздали карты. Теперь нам предстояло сыграть с ними.’


В то время Галази, Бонзо и все на "Бельграно" совершенно не подозревали, что в 5 милях позади них, на глубине 200 футов под поверхностью Южной Атлантики, находился HMS Conqueror . Терпеливо следуя за группой кораблей, коммандер Рекорд-Браун или капитан–лейтенант Тим Макклемент время от времени поднимали перископ, проверяя курс и скорость целей, разрабатывая на боевом компьютере и в своих головах "решение для управления огнем" - расстояние и угол, под которыми можно было выпустить торпеду, чтобы успешно пробить борта кораблей.


Около 20:30 на мостик было доставлено срочное сообщение, которое передал капитану Бонзо один из шифровальщиков. Это был приказ командующего силами 79 для группы "Бельграно", TG79.3, чтобы ночью переместиться на новую позицию, где они могли бы лучше координировать свои действия с авианосной группой и их самолетами. Капитан Бонзо знал, что этот курс теперь приведет их в зону отчуждения. Они находились примерно в 200 милях от британского оперативного соединения и должны были развивать максимальную скорость, чтобы оказаться в зоне досягаемости британских кораблей, чтобы "Экзосеты" на аргентинских эсминцах поразили свои цели в боевой группе адмирала Вудворда. Капитан Бонзо сделал объявление по громкоговорителю перед командой корабля, сообщив, что получил приказ атаковать британский флот. Все на корабле знали, что это значит. Группа младших офицеров отправилась в каюту коммандера Галази и попросила его передать сообщение капитану Бонзо. Он поднялся на мостик и сказал капитану, что все офицеры хотят, чтобы он знал, что они будут верны до конца.


Команда прекрасно осознавала опасность, навстречу которой они плыли. У призывника Миллана было два свободных часа в перерывах между дежурствами на боевых постах, но он не мог уснуть. Новобранец Оскар Форнес, радист, подумал, что чувствует запах войны по мере приближения к британской оперативной группе; он становился все более и более встревоженным. Несколькими днями ранее новобранец Хуан Хайнце принял решение, что в свободное от вахты время он будет спать как можно ближе к своей пусковой установке "Си Кэт". Его койка находилась на четвертой палубе, и ему потребовалось несколько минут , чтобы добраться до своих боевых постов – минут, которые, как он знал, могли стать вопросом жизни и смерти для него самого и корабля в случае воздушного налета. ‘В данный момент вы отправляетесь в неизвестность. Вы не знаете, что произойдет, и вы не знаете, как вы будете себя вести. Это очень неприятное чувство’.


Итак, "Бельграно" и его эскорт устремились во тьму, а команда из более чем тысячи человек направлялась на битву, к которой они никогда не готовились и даже не предполагали, что примут участие. Одному богу известно, что бы они сделали, если бы знали, что под ними находится темная громада британской атомной подводной лодки "Завоеватель", операторы ее гидролокатора терпеливо прислушиваются к тук, тук , тук винтов "Бельграно".


В нескольких сотнях миль к северу основные силы аргентинского военно-морского флота готовились нанести ключевой удар по британским силам в зоне полного отчуждения. Старшие командиры аргентинских вооруженных сил все еще считали, что британская оперативная группа готовится высадить войска на островах и что они будут наиболее уязвимы.


Авианосец "Вейнтичинко де Майо" вышел в море 28 апреля и встретился со своим эскортом из двух эсминцев типа 42, Hércules и Santísima Trinidad, и двух бывших американских эсминцев, Comodoro Py и Segui . Veinticinco de Mayo был монстром водоизмещением 20 000 тонн. Первоначально построенный как авианосец класса "Колосс" для Королевского флота и спущенный на воду как HMS Venerable в 1943 году, как и "Бельграно", он участвовал в боях на Тихом океане против японцев во время Второй мировой войны. В конце войны судно было передано голландскому правительству и переименовано Карел Доорман . Во время службы в ВМС Нидерландов корабль был модернизирован с наклонной полетной палубой и паровыми катапультами, чтобы он мог управлять современными реактивными самолетами. Купленный аргентинским правительством, он был введен в состав аргентинского флота в 1969 году, когда заменил "Бельграно" в качестве флагмана ВМС.


"Вейнтичинко де Майо" мог принимать на борт до двадцати одного самолета, но обычно нес эскадрилью истребителей-бомбардировщиков Skyhawk A-4Q, звено из четырех противолодочных и разведывательных самолетов "Трекер" и вертолетов Sea King. Военно-морские силы Аргентины недавно приобрели свою эскадрилью французских самолетов Super Etendard, которые будут оснащены противокорабельными ракетами Exocet воздушного базирования, пять из которых уже были поставлены французским производителем, но, как мы видели, британская разведка не была уверена, могут ли эти самолеты быть запущены Veinticinco de Mayo или нет. Если бы они могли, то авианосец был бы в состоянии нацелиться на британскую оперативную группу с расстояния до 400 миль, а расположение кораблей ПВО Вудворда должно было бы охватывать круговую зону в 360 градусов. Угроза, которую представлял Veinticinco de Mayo, была причиной, по которой Объединенный комитет начальников штабов и Военный кабинет посвятили так много времени дискуссиям о том, следует ли изменить правила ведения боевых действий атомными подводными лодками, чтобы разрешить атаку на авианосец за пределами морской запретной зоны.


Правда заключалась в том, что самолетом "Супер Этендард" нельзя было управлять с авианосца, а "Скайхоки", над которыми сейчас работали в корабельных ангарах, не могли нести ракеты "Экзосет". Но они могли нести 9000 фунтов бомб на расстояние более 500 миль. Утром 1 мая авианосец находился менее чем в 300 морских милях от британской боевой группы. Однако, хотя британской разведке было относительно легко обнаружить группу "Бельграно" и передать эту информацию "Завоевателю", местонахождение оперативной группы Вейнтичинко де Майо ускользнуло от них. Аналогичным образом, хотя за продвижением британской боевой группы следили пролетающие "Боинги-707", их точное местоположение все еще было неизвестно аргентинскому верховному командованию. 1 мая большинство самолето-вылетов ВВС не смогли обнаружить цель.


Однако аргентинский авианосец действительно имел на борту три самолета "Грумман Трекер": двухмоторные винтовые самолеты, оснащенные поисковым радаром, предназначенным для обнаружения морских целей. Хотя они были бы уязвимы для атаки "Си Харриеров" и зенитных ракет большой дальности, несомых британскими кораблями, они могли бы обнаружить излучение радаров британской боевой группы. Если бы разведывательные миссии "Трекера" выполнялись осторожно, они могли бы сообщить адмиралу Алларе на авианосце точное местоположение британских кораблей, не раскрывая адмиралу Вудворду того факта, что аргентинские корабли приближаются к нему.


В 08.30 субботы 1 мая "Трекер" с работающими на полную мощность двигателями катапультировался с полетной палубы "Вейнтичинко де Майо" и взял курс на юго-восток в поисках местонахождения британских кораблей. Однако, хотя он принял несколько передач от британской боевой группы, ему не удалось определить какое-либо точное направление или дальность.


Четыре часа спустя был запущен второй поисковый полет, и на этот раз пилот, лейтенант-коммандер Дабини, подошел достаточно близко к британской боевой группе, чтобы получить в свою кабину предупреждение о том, что их радары засекли его. Тем не менее, он все еще заходил на посадку, чтобы получить точные координаты, пролетев в пределах 55 миль от боевой группы. Развернувшись и летя низко, он направился обратно к авианосцу, радируя о местоположении, которое он определил.


12

"У НИХ НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧИТСЯ"


На БОРТУ Veinticinco de Mayo теперь у них была информация, необходимая для нанесения удара, но адмирал Аллара ждал. Был ли он обеспокоен угрозой подводных лодок или хотел посмотреть, чего добьются другие воздушные атаки с материка, неизвестно. Только после наступления темноты 1 мая вылетел другой разведчик, чтобы уточнить местоположение британских кораблей. Этот самолет также обнаружил боевую группу и пролетел в пределах 60 миль от них, прежде чем вернуться. Его тоже засек радар боевой группы, как на "Ковентри", так и на "Инвинсибле" , но, в отличие от предыдущего инцидента, он не был проигнорирован, и "Си Харриер" был отправлен на разведку нарушителя. Ничего обнаружить не удалось, но боевая группа была поднята по тревоге, и час спустя вылетел второй "Харриер". Пилот этого "Харриера", в свою очередь, был замечен и освещен радаром слежения "Си Дарт" - ракетной системы, стоящей на вооружении аргентинских эсминцев типа 42. Теперь каждая воюющая сторона знала местоположение другой, и преимущество внезапности ускользнуло из рук адмирала Аллары. Тем не менее, он приказал воздушной группе на Винтицинко де Майо, чтобы подготовиться к атаке утром. Аргентинский флот все еще беспокоился о способности британских "Си Харриеров" наносить бомбовые удары по их кораблям, хотя маловероятно, что адмирал Вудворд рискнул бы потерять что-либо из своего драгоценного истребительного прикрытия в миссии такого типа. Потопление аргентинского авианосца было тем, для чего, по его мнению, были созданы его подводные лодки.


Аргентинская оценка угрозы "Харриеров", однако, означала, что они хотели начать атаку на британскую оперативную группу с такого большого расстояния, какое позволял радиус действия их "Скайхоков". Самолеты были собраны на полетной палубе авианосца и заправлены максимальной загрузкой, снаряжены двумя 500-фунтовыми бомбами каждая и вооружены ракетами "Сайдуиндер". Не было бы других аргентинских самолетов, которые могли бы обеспечить прикрытие от британских "харриеров", поэтому пилотам пришлось бы защищаться как можно лучше. Только шесть самолетов "Скайхок" были исправны, так что в общей сложности было сброшено восемнадцать бомб, нацеленных на британские военные корабли. Инструктаж пилотов начался в 23.00 и продолжался некоторое время. Больше всего их беспокоила эффективность британских зенитных ракет; командир атаки, капитан-лейтенант Филиппи, был проинформирован офицером разведки на борту авианосца, что, по его оценкам, только два самолета могут пережить атаку. Это была крайне неприятная новость, и капитан-лейтенант Филиппи признался, что испугался, когда ему ее сообщили.


Но вмешались другие события. "Скайхоки" были сильно загружены топливом и оружием, поэтому для взлета требовался сильный ветер над полетной палубой. Как ни странно, в районе, в котором курсировал авианосец, наблюдался мертвый штиль. Самолет не смог взлететь. Кроме того, адмиралу Ломбардо в Пуэрто-Бельграно, который координировал всю военно-морскую операцию, стало ясно, что британское оперативное соединение начало отходить на юго-восток и, в конце концов, не собиралось пытаться высадиться на Стэнли. Он принял решение отказаться от атаки на британскую боевую группу и сообщил об этом адмиралу Алларе. "Вейнтичинко де Майо" и ее группа эсминцев взяли курс на запад, направляясь к материку.


На борту HMS Hermes новость о том, что аргентинскому самолету-разведчику удалось их обнаружить, вызвала ужас. Ранее той ночью Вудворд получил сводку разведки, основанную на перехваченном сигнале адмирала Аллары в Пуэрто-Бельграно. В ней говорилось, что на его боевую группу 2 мая планировалась крупная аргентинская атака. Это дало ему координаты "Бельграно" к югу, но не дало никаких конкретных подробностей о местонахождении аргентинской авианосной группы. К этому времени он уже знал, что "Завоеватель" следует за Бельграно, хотя он знал, что у коммандера Рекорда-Брауна не было правил ведения боевых действий, которые позволяли бы ему выпускать торпеды, пока крейсер находился за пределами запретной зоны. Больше всего его возмутило то, что две подводные лодки к северу не смогли обнаружить авианосец, несмотря на поиски в течение нескольких дней. Доверие адмиральского штаба на Гермесе к механизмам управления атомными подводными лодками упало до очень низкого уровня . Вечером 1 мая они получили разведданные с американского спутника электронного наблюдения о том, что была обнаружена радиолокационная передача с эсминца "Тип 42", и это было воспринято как доказательство того, что аргентинский авианосец находился в море с эскортом и приближался с северо-запада. Лейтенант-коммандер Джефф Талл связался с подводной лодки контроллер в Нортвуде и сделал запрос, который они направляют двух северных подводных лодок, великолепная и по-спартански , в местах, где хотя бы один из них сумеют наладить контакт с аргентинским перевозчик целевой группы. Он также потребовал, чтобы подводные лодки выходили на радиосвязь каждые шесть часов, чтобы получать обновленную информацию о ситуации, которая, очевидно, может начать быстро меняться, если две противостоящие военно-морские группировки вступят в конфликт друг с другом.


Но сигнал, который впоследствии был отправлен из Нортвуда на подводные лодки, содержал лишь запрос флагмана на перемещение подводных лодок как один из вариантов в серии возможных сценариев. Великолепный перешел на противоположную той, что командир высотой просила, и, по его мнению, в эту минуту прийти вам на помощь, было выявлено в северо-западном фланге перевозчику. Если бы нас потопили, это зависело бы от одного диспетчера подводной лодки ’. Для капитан-лейтенанта Талла это был один из худших моментов войны.


Флагманский корабль все еще получал сигналы о приближении аргентинского авианосца, и отсутствие надлежащей связи с подводными лодками становилось острой проблемой. Гермес сделал еще одну просьбу прийти, чтобы освободить спартанца из воды-ограничено пространством и позволить ему пересечь границу с великолепной зоной, но в этом было отказано. Именно в этот момент капитан Питер Вудхед с "Гермеса" приказал "Си Харриер" подняться в воздух для поиска "Вейнтичинко де Майо" в последней попытке определить местонахождение того, что на данный момент представляло наибольшую угрозу для боевой группы.


Адмирал Вудворд был в ярости из-за того, что две подводные лодки не выполнили свою основную задачу - защитить боевую группу от самой мощной угрозы со стороны аргентинского флота. Он немедленно проинструктировал лейтенант - коммандера Толла направить на "Завоеватель " прямой приказ потопить " Бельграно " .


Фактически, Вудворд не имел полномочий изменять правила ведения боевых действий для подводных лодок, даже несмотря на то, что отношения "Завоевателя" с боевой группой были в форме сопутствующей поддержки. Адмирал Вудворд, однако, был не в настроении мириться с какими-либо разногласиями. Как вспоминает лейтенант-коммандер Толл: ‘Я сказал ему: “Ну, у вас нет смелости, адмирал”. И он сказал: “Вы не подчиняетесь приказу?” Это становилось серьезным. Я сказал: “Нет”. "Талл" послал сигнал, но задержал его на четыре минуты, чтобы "Завоеватель" не получил его в назначенные 06.00 передача сигналов на подводные лодки. Затем он поговорил с Нортвудом и попросил офицера оперативного штаба прочитать сигнал, но убедиться, что он был удален, прежде чем Conqueror загрузит его позже. Затем он попросил офицера немедленно сообщить адмиралу Филдхаусу , что Вудворд обращается с очень срочной просьбой изменить правила ведения боевых действий для "Бельграно " .


Просьба была принята тем утром, в воскресенье, 2 мая, на ежедневном совещании начальников штабов в 09.15 в Лондоне. Лорд Левин сказал, что возьмет его с собой на встречу с кабинетом министров в Чекерс, загородную резиденцию премьер-министра, в обеденное время. Здесь Маргарет Тэтчер, которой сказали, что решение является срочным, собрала нескольких министров и поинтересовалась их мнением, пока лорд Левин объяснял ситуацию. Два вопроса помогли решить вопрос довольно быстро. Одним из них был риск снова потерять "Бельграно", если "Завоевателю" не разрешат атаковать. Другой вопрос заключался в том, что сказали бы политики, если бы, получив отказ в разрешении, "Бельграно" и другие подразделения продолжили свою миссию и нанесли британцам потери или потопили британский корабль? Итак, смертный приговор "Бельграно" был подписан и скреплен печатью. Официально было указано, что решение было принято на основании ‘последних разведданных о передвижениях и намерениях аргентинского флота, а также новой ситуации, сложившейся в результате военных событий 1 мая’.


На борту "Завоевателя", летевшего на глубине 200 футов под поверхностью Южной Атлантики, почти ничего не было известно об этом кризисе на "Гермесе" и его последствиях в Военном кабинете. Точно так же на "Бельграно" капитан Бонзо не знал о проблемах, с которыми столкнулся адмирал Аллара, начав свою атаку. Поздно вечером 1 мая, когда "Бельграно" все еще шел курсом на восток, его радиорубка получила сигнал от командующего армией на Фолклендских островах, отправленный адмиралу Ломбардо в Пуэрто-Бельграно, в котором кратко излагалась ситуация и сообщалось, что атаки на "Стэнли" прекратились. Что касается капитана Бонзо, то это, по-видимому, указывало на то, что британцы решили, что их первого удара было достаточно, и что они отступают, чтобы пополнить боеприпасы, вывести свои экипажи с боевых постов и перегруппироваться для следующего дня:


Это немедленно поставило под сомнение полезность нашего захвата в клещи, и я не был удивлен, когда в 05.00 [2 мая] получил сообщение, приказывающее нам вернуться в район патрулирования на полпути между районами Игнасио и Хулиан. В 05.00, с рассветом, взяв курс 250 градусов, мы направились в район Игнасио со скоростью 16 узлов.


Район, в который их направляли, лежал непосредственно к югу от банки Бердвуд, мелководной зоны к югу от Фолклендских островов.


Тем временем на "Конкероре" в конце субботы, 1 мая, Рекорд-Браун подписал свой отчет, в котором записал, что он шел по следу в течение последних одиннадцати часов: что аргентинская оперативная группа TG79.3 поддерживала постоянную линию продвижения; и что, поскольку они не показывали никаких огней, он будет вести наблюдение с помощью гидролокатора, готовый использовать торпеду "Тайгерфиш", если аргентинцы направятся в морскую зону отчуждения. ‘Хороший день – наконец-то соприкоснулся с врагом!" - записал он. Фактически, по сравнению с проблемами определения местоположения авианосца на севере, Перехват "Завоевателем" группы "Бельграно" прошел на удивление успешно. Они засекли след гидролокатора издалека и теперь расположились позади кораблей, скрытые и способные атаковать в любой момент. По сравнению с разочарованиями в Южной Джорджии, серьезными проблемами, которые у них были с антеннами, и сомнениями в их способности продолжать участие в операции "Корпоратив", у коммандера Рекорда-Брауна и его экипажа были веские причины быть довольными достигнутым.


Подводная лодка продолжала следовать за "Бельграно" всю ночь, отслеживая свое положение на участке. Подводная лодка, однако, взяла курс на перехват аргентинского крейсера, когда она вошла в морскую зону отчуждения, что было предсказано в сводках разведки, которые Conqueror загрузил ранее. В этот момент все на подводной лодке знали, что "Бельграно" может быть атакован, и предварительное огневое решение постоянно обновлялось.


Изменение курса, которое аргентинский крейсер предпринял, получив сигнал от адмирала Ломбардо отказаться от атаки на боевую группу Вудворда, застало "Завоеватель" врасплох. В 06.00 по Гринвичу, то есть в 03.00 по местному времени, "Завоеватель" загрузил сигнал 171, который все еще информировал "Рекордом-Браун" о том, что "Бельграно" займет позицию на 54 градусах южной широты и 60 градусах западной долготы с целью атаки подразделений Королевского флота. Рекорд-Браун прокомментировал: ‘У них это не получится’.


Однако к 09.00 по Гринвичу было замечено изменение курса "Бельграно", и стало понятно, что она не собирается заходить в зону отчуждения, к разочарованию коммандера Рекорда-Брауна. Аргентинская группа ночью изменила свои позиции, а также курс, разместив два эсминца к северу от крейсера. Сначала Тим Макклемент подумал, что штурман Джонти Поуис допустил ошибку на графике. Макклемент посмотрел на траекторию целей гидролокатора, которую лейтенант-коммандер Пауис вел во время своей вахты: ‘Я сказал, что вы, должно быть, запутались ночью. Капитальный корабль ни за что не окажется на крыле – он должен быть посередине. Джонти Поуис был непреклонен: ‘Нет, сэр, я нес вахту всю ночь, и именно это и произошло’.


Джонти был настроен решительно, потому что в течение ночи "Завоеватель" отрабатывал маневр, который был разработан для атомных подводных лодок в их шпионских миссиях против советского флота. Это была практика, называемая ‘подводным плаванием": плавание под корпусами российских военных кораблей для фотографирования и осмотра любых новых дополнений к их гидроакустическому оборудованию или чего-либо еще, установленного под водой, что могло повлиять на их работу. Маневр отрабатывался на курсах повышения квалификации командиров подводных лодок и был почти рутинным, но все же требовал хладнокровия, большого мастерства от пилота самолета и агрессивной смелости со стороны всех, кто находился на лодке. Лейтенант-коммандер Поуис уже проделывал это раньше на русском крейсере. ‘Ничто не готовит тебя к шоку, к твоему первому разу", - говорит он. ‘Твое сердце, твоя печень, все прыгает тебе в рот, когда ты смотришь в перископ и видишь, как вращается этот пропеллер’. В ту ночь "Завоеватель" приблизился к корме "Бельграно" на безопасную глубину:


Мы знали, что расстояние между его крейсером и верхушкой нашего плавника составляло пятьдесят футов, что было совершенно безопасно, потому что вы не поднимаетесь и не опускаетесь, и мы следили за отклонением сонара, чтобы быть в двухстах ярдах позади него.


Пока "Завоеватель" находился в таком положении, два эсминца пересекли курс "Бельграно", оба двигаясь к левому борту крейсера, позиции, которую Джонти Поуис зафиксировала на постоянном графике.


На борту "Бельграно" капитан Бонзо все еще беспокоился о возможности того, что с началом нового дня они будут замечены возобновившимися патрулями "Си Харриер" и тогда они могут подвергнуться воздушному налету, поэтому он оставил экипаж на боевых постах. По мере продвижения на запад состояние моря ухудшалось: скорость ветра превышала 30 узлов, а с запада надвигались сильные волны. В попытке немного больше развернуть судно носом к ветру, тем самым ослабив удары волн о носовую часть, "Бельграно" изменил курс в 09.от 00 до 270 градусов. Сопровождающим эсминцам было трудно поддерживать такую скорость перед лицом сильных волн и сильной качки, поэтому они немного сбавили ход, чтобы сэкономить топливо и улучшить условия на борту небольших кораблей сопровождения.


"Бельграно", "Бушар" и "Буэна" продолжали пробиваться на запад через бурные волны. Никто на борту не думал, что приближающийся бой был отложен надолго. Но в 10.00, капитан Бонзо считал, что они оставили в ближайшем радиусе действия английских самолетов "Гермес" или несокрушимый , и приказал экипажу отойти от действия станции так, что некоторые из них могли поесть и отдохнуть. Таким образом, экипаж вернулся к трехсменной системе, при которой некоторые из них оставались на своих постах до полудня, в то время как другие, которые должны были снова заступить на дежурство в 16.00, пошли поесть или попытаться поспать. Некоторые отправились на воскресную утреннюю церковную службу, которая была более многолюдной, чем обычно. Были произнесены молитвы за семьи членов экипажа и за тех, кто был захвачен в Южной Джорджии. Коммандер Галази отправился отдохнуть, капитан-лейтенант Бернаскони отправился в свою каюту на второй палубе , а новобранцы Беллозо и Отеро спустились в свою столовую на второй палубе отдохнуть. Оператор "Морского кота" Хуан Хайнце остался на своем боевом посту, но улегся на свернутый спальный мешок на столе на крыле мостика и закрыл глаза.


В течение всего дня "Завоеватель" следовал очень близко к "Бельграно", и два эсминца, держась на расстоянии от полумили до 2 миль за кормой, были уверены, что останутся незамеченными. Старшина "Хорс" Либби в течение дня нес вахту у гидролокатора:


Позади судна есть глухая дуга, где находятся все механизмы и шум винтов, и именно там вы прячетесь, в этой глухой дуге. Вы уменьшаете вероятность обнаружения, но все еще поддерживаете контакт. Поэтому, если вы приближаетесь и контакт, за которым вы следите, меняет курс, вам нужно изменить курс вместе с ним, чтобы оставаться на слепой дуге. Подводная лодка выполнит ‘Сумасшедший Иван’ - маневр, при котором вы внезапно меняете курс, чтобы быстро взглянуть на то, что находится позади вас. Это называется расчисткой дуги. Русские подводные лодки делают это, мы делаем это, но я никогда не знал, чтобы надводный корабль делал это. В этом нет ничего секретного – это просто хорошее практическое морское дело.


По словам старшины Либби, атмосфера на "Завоевателе", помимо сосредоточенности на поддержании маршрута, заметно не изменилась: ‘До этого момента для нас это просто обычное патрулирование. Наблюдение, доложите о местоположении корабля, что они задумали, куда направляются.’


След продолжался, группа Бельграно направлялась на запад курсом 270 градусов. В 14.10 по гринвичу "Завоеватель" отклонился от ближней позиции, ушел на перископную глубину и снизил скорость до 5 узлов. Пришло время принимать более рутинные сигналы, но все еще были проблемы с приемом сигналов на сверхвысокочастотной антенне спутниковой связи флота.


Некоторые сигналы усилили неразбериху. Сигнал 174 был отменой сигнала адмирала Вудворда потопить "Бельграно", который, конечно, лейтенант-коммандер Толл позаботился о том, чтобы он никогда не был получен "Завоевателем" . Однако сигнал 177, по-видимому, давал "Рекорду-Брауну" разрешение на атаку. Сообщение было искажено, и его загружали шесть раз по отдельности. Ни одно сообщение не было полным, поэтому Рекфорд-Браун дал Тиму Макклементу задание составить полное сообщение из шести фрагментов, убедившись, что точная копия с телекса не была вырезана или сломана. Он хотел, чтобы бумажный аудит этого приказа был недвусмысленным, напомнил Макклемент. Он был абсолютно прав.


Пока лейтенант-коммандер Макклемент пытался разобраться в сигнале, в кают-компании состоялось совещание с капитаном, старшим инженером, инженером по вооружению и штурманом Джонти Поуисом:


Был период, ну, мы думаем, нам сказали, но мы просто собираемся получить еще один прогон сигнала, чтобы убедиться, и вопрос был в том, какую торпеду использовать? И мы все сидели за этим столом, ожидая сигнала, и мы подумали, что у нас есть корабль, построенный в 1936 году, и торпеда, использованная в 1943 году, которая, как мы знаем, работает, и у нас есть оружие, построенное в 1980 году, о котором мы немного беспокоимся. Давайте воспользуемся старыми.


"Завоеватель" зарядил два вида оружия перед тем, как покинуть Фаслейн. Существовала торпеда под названием "Марк 8", которая, как сказал Джонти, была разработана в 1930-х годах и принята на вооружение Королевского флота в 1936 году. "Марк 8" приводился в действие поршневым двигателем, который сжигал топливную смесь из сжатого воздуха и масла. Его скорость составляла около 45 узлов, а дальность полета на этой скорости составляла около 5 миль. Он нес боеголовку весом 365 кг со взрывчатым веществом под названием "Торпекс", которое представляло собой смесь взрывчатого вещества RDX, TNT и алюминиевых гранул, разработанную специально для использования под водой. Взрыв был очень мощным, а алюминий увеличил продолжительность взрыва, максимально усилив воздействие взрывной волны на корпус судна. Tigerfish был современной заменой Mark 8, примерно того же размера, длиной 21 фут и диаметром 21 дюйм. Tigerfish питался от батарей и имел больший радиус действия. Более того, его можно было направлять к цели по сигналам, посылаемым по очень узкому гибкому проводу, который оставался прикрепленным к спускаемым подводным лодкам. В отличие от "Марк-8", который вошел в воду "Тигровая рыба" могла быть запущена под разными углами по прямой после того, как она покинула торпедный аппарат, и могла следовать за своей целью, даже если корабль начинал пытаться уклониться от торпеды. Но торпеда "Рыба-тигр" оказалась очень ненадежной, как только ее приняли на вооружение, и "Завоевателю" так и не удалось успешно запустить ни одной из них. Все, кто сидел за столом, думали, что использование Mark 8 было самым разумным решением. Деталь, которая решала вопрос, заключалась в том, что Belgrano имел пояс из 6-дюймовой брони вдоль ватерлинии, а торпеда "Марк-8" имела гораздо большую боеголовку, чем "Тайгерфиш". Они были вполне уверены, что смогут поразить цель.


Когда Тим Макклемент наконец расшифровал шесть отдельных сигналов, стало ясно, что у "Рекорда-Брауна" было разрешение атаковать "Бельграно" . Теперь они собирались еще раз приблизиться к крейсеру и выработать окончательную огневую позицию.


"Завоеватель" увеличил скорость до 21 узла и приблизился к "Бельграно" и сопровождающим его кораблям, приблизившись на расстояние 2 ½ миль, прежде чем уйти на перископную глубину. Оба эсминца находились на посту по правому борту крейсера, их позиции сместились с утра. Рекорд-Браун решил, что он получит беспрепятственный выстрел с левого борта "Бельграно", а также будет защищен от эсминцев во время своего бегства.


Во время этих маневров был подан воскресный обед; Тим Макклемент вспоминает, что это было традиционное воскресное блюдо из жареной свинины, за которым следовал яблочный пирог. Он лежал на своей койке, прокручивая в голове расчеты стрельбы. Хотя окончательное решение принимал командир, как первый помощник он отвечал за выработку решения для капитана. В диспетчерской находился компьютер управления огнем, аналоговая система с циферблатами, которые использовались для ввода курса и скорости цели относительно подводной лодки, дальности и настройки скорости торпед; он также рассчитывал вероятность попадания. Каждый офицер на подводной лодке был обучен производить эти вычисления в уме, и для Тима было самой естественной вещью в мире относиться к этому как к задаче умственной арифметики.


К этому времени экипаж "Завоевателя" осознал, что в повседневной деятельности есть нечто большее, чем рутинное сопровождение судна. Затем капитан сделал объявление по громкоговорителю. Он сказал: ‘Говорит капитан. Через полчаса мы отправляемся на боевые позиции, чтобы атаковать "Генерал Бельграно" . Правила ведения боевых действий утверждены’. Старшина Либби сказал, что атмосфера недоверия все еще сохранялась:


Многие из нас были в беспорядке – от того, что происходило, невозможно было уснуть – и мы все сидели за чашкой кофе, прежде чем отправиться на оперативные посты. Вы думаете: ‘Этого никогда не случится – мы никогда не откроем огонь’. Даже до того, как мы открыли огонь, никто не думал, что мы это сделаем.


"Завоеватель" погрузился до 380 футов и прошел к востоку от "Бельграно" со скоростью 21 узел, направляясь на юго-запад, чтобы зайти в портовый квартал "Бельграно". Первоначальным намерением "Рекорда-Брауна" было выпустить три торпеды под углом 100 градусов к курсу "Бельграно", но во время выхода на эту позицию группа кораблей начала двигаться зигзагами.


"Завоеватель" теперь приближался вплотную к "Бельграно", но два эсминца все еще вели пассивное гидроакустическое наблюдение. Капитан Бонзо хотел проверить прием их гидролокатора и приказал Хип óлито Бушару отойти, чтобы проверить дальность действия пассивного гидролокатора. "Бушар" отошел к северу и послал сигнал на "Бельграно", что из-за условий на поверхности моря максимальное расстояние, на котором она может слышать пропеллеры "Бельграно", составляет 4000 ярдов. Другого контакта с гидролокатором не было; даже в последние часы атаки на Бельграно, операторы ни на "Бушар", ни на "Буэне" не обнаружили никаких предупреждений гидролокатора .


К 18.22 "Завоеватель" маневрировал, чтобы занять позицию для атаки. Курс и скорость ’Бельграно" все время вычислялись и передавались на график оценки контакта, который представлял собой рукописную запись курса цели и положения подводной лодки. Данные вводились в калькулятор управления огнем, который представлял собой аналоговый компьютер, установленный перед графическим столом, и вычисления постоянно производились в головах людей.


Сейчас было важно оставаться на перископной глубине; капитан измеряет пеленг на цель по углу наклона перископа к носу подводной лодки. Затем командир сообщит штурману, что он находится на 30 градусах по левому борту, и штурман нарисует точку на бумажном графике. В течение определенного периода времени угол наклона носовой части измеряется через регулярные промежутки времени, чтобы можно было установить курс или среднюю линию продвижения к цели. Оператор гидролокатора информирует капитана об изменениях в характеристиках двигателя – поддерживается ли та же скорость?; каждые тридцать секунд капитану считывается угол обзора гидролокатора ; и в диспетчерской становится все шумнее и шумнее по мере передачи информации туда-сюда.


Лейтенант-коммандер Макклемент был в рубке управления:


Капитан смотрит в перископ – его годами учили визуально оценивать курс и дальность; гидролокатор сообщает, что он набирает столько-то оборотов; а затем штурман говорит: ‘На самом деле он идет не тем курсом, который вы указываете’. Всегда есть небольшие различия, и как заместитель командира и координатор атаки моя работа - объединить их все вместе и предложить наилучшее возможное решение. Вся команда помогает вам усовершенствовать решение.


Как только курс и скорость цели установлены настолько точно, насколько это возможно, затем точка и угол обстрела должны быть рассчитаны исходя из скорости торпеды и угла наклона подводной лодки к курсу цели, который известен как угол на носу. Торпеду Mark 8 можно настроить так, чтобы она стреляла под углом после того, как покинет подводную лодку, но это увеличивает риск неисправности. Коммандер Рекорд-Браун собирался отдать приказ открыть огонь, когда Тим Макклемент остановил его.


В первый раз, когда он собирался стрелять, он собирался стрелять с прицелом вправо в семнадцать градусов. Я сказал: ‘Не стреляйте’. Это была моя работа как координатора атаки, хотя адмирал Херберт впоследствии сказал мне, что это был довольно смелый призыв к первой в истории торпедной атаке со времен Второй мировой войны. Рекорд-Браун подошел и сказал: "Почему бы и нет?’ Я сказал: ‘Угол уменьшается’. И тогда у нас было решение для трех торпед, одна под углом один градус вправо, одна под нулевым углом, а третья на два градуса влево. Лучше этого не придумаешь. И причина, по которой у вас их три, в том, что у вас есть поклонник оружия, стреляющего с несколько разными интервалами. Даже если он увидит, что они приближаются, он ничего не сможет сделать.


В отчете патруля рассказывается о последних нескольких минутах. В 18.54 по Гринвичу капитан в последний раз осматривается со всех сторон, затем тридцать секунд спустя устанавливает целевую скорость 10 узлов. Приказ приготовиться к 1, 2 и 6 трубам уже отдан; затем открываются носовые крышки 1, 2, 6 труб; затем окончательная настройка, а затем в 18.56 и 45 секундах приказ: ‘Огонь!’


Порядок стрельбы был 6, 1 и 2. Штурман Джонти Поуис вспоминает, что это был знакомый звук. ‘Раздается щелчок, затем стон водяных таранов, которые сталкивают торпеду в воду, дрожь и глухой стук по лодке, когда таран достигает предела в цилиндре, и шум запуска двигателей торпеды, затем жужжащий шум, когда они заканчиваются’. И они были в пути.


Даже до самой последней минуты не было ничего необычного, ничего, что могло бы вырвать этот момент из банальной повседневной рутины практик, упражнений и отточенных процедур.


* * *


Это забавное чувство [вспоминает Либби], потому что ты не нервничал, потому что это все, чему тебя когда-либо учили. Время шло, вы постоянно передавали капитану координаты и информировали капитана о его местоположении – это были постоянные обновления, и болтовня взад и вперед была потрясающей. И даже тогда мы все еще говорили: ‘Этого никогда не случится’. Потом я подумал: "Черт возьми, мы собираемся стрелять’. А люди смотрели друг на друга и говорили: ‘Черт возьми’. Я никогда этого не забуду, никогда этого не забуду. И тут лодка завибрировала, первая уплыла, вы перемещаете курсор и слышите, как убегают рыбы, их две, их три, все три убегают. И вы можете услышать, как капитан спрашивает: "Как долго еще идти?’ Итак, перископ поднимается в последнюю минуту, и когда он поднимает прицел и приглядывается к нему, бах .


В радиорубке на третьей палубе Чарли Фой слушал сообщения из диспетчерской, которые передавались по всему судну. Он разделял атмосферу недоверия, которая затронула Либби: ‘Это было то, чему нас учили. На самом деле это не воспринималось, а потом появилось чувство “Черт возьми, теперь это реально”. Затем мы услышали взрывы, и все орали во все горло: “Черт возьми, поймали его!”’


В рубке управления Рекорд-Браун приложил глаза к перископу и увидел попадание одного орудия. Затем для отчета Джонти Пауис спросил его: ‘Хорошо, где вы видели попадание орудия, сэр?’ Капитан посмотрел на него как на сумасшедшего: ‘Пилот, ты что-то знаешь? Я не каждый день топлю крейсер’.


На "Бельграно" время как раз приближалось к 16.00 часовой смене вахты (по местному времени). Капитан-лейтенант Левин поднимался по трапу и теперь понимает, что, когда он это делал, первая торпеда направлялась к нему. Когда он добрался до верха, готовый повернуть на главную палубу, его сильно подбросило в воздух, и он скатился обратно по ступенькам.


Радиотелеграфист Фернандо Миллан шел на мостик, чтобы заступить на вахту, когда услышал мощный взрыв, похожий на залп главных орудий, и шум, похожий на гигантскую автомобильную аварию. Он почувствовал сильный ветер, и корабль затрясло из стороны в сторону. Затем коридор наполнился едким запахом.


На второй палубе новобранец Рубен Отеро находился в своей столовой и как раз собирался начать бриться, когда почувствовал, что корабль содрогнулся, как будто врезался в стену, и услышал мощный взрыв. Рундуки распахнулись, и взорвались лампы дневного света. Цепи, поддерживающие складные койки, лопнули, и все они рухнули на палубу. Огней не было, но Рубен помнит лучи света, пробивающиеся сквозь разбитые выключенные фонари, освещающие облака пыли, просто висящие в воздухе, и мгновение тишины. Затем произошел еще один мощный удар, и судно начало крениться.


Оскар Форнес нес вахту в комнате связи, ожидая прибытия своей смены. Он опоздал на десять минут. При первом ударе голова Оскара ударилась о экран радара, и он потерял сознание, затем пришел в себя настолько, что услышал второй взрыв и почувствовал горький запах взрывчатки и горелого металла.


Капитан Бонзо как раз выходил из комнаты связи, направляясь на командную палубу мостика. При первом же ударе он сразу понял, что это торпеда. Судно резко остановилось, как будто налетело на мель. Оно сразу же начало крениться влево. Он добрался до командной палубы, затем взорвалась вторая торпеда, и он увидел, как столб черного дыма и воды, смешанный с разлетающимися обломками, поднялся на 80 футов в воздух.


Первая торпеда попала в "Бельграно" под средним машинным отделением, расположенным сразу за второй воронкой. Боеголовка взорвалась, образовав сильно расширяющийся газовый шар, который пробил корпус крейсера и вырвался вверх через четыре палубы, создав яростный выброс невыносимого жара, убив всех. Над этим машинным отделением находилась столовая для старших рядовых, а еще выше - столовая для младших офицеров. Тогда на главной палубе был обеденный зал и зона отдыха, "Фонтан с газировкой", где работали бармены, два гражданских брата Хериберто и Леопольдо Авила. Когда взрыв и огненный шар разорвали эти палубы, все находившиеся на них были убиты. Сразу за этим участком находились магазины для основного вооружения задней части в двух 6-дюймовых орудийных башнях. Они не взорвались, но первоначальный взрыв торпеды убил в первую очередь 272 члена экипажа и нанес тяжелые ожоги десяткам других моряков.


Вторая торпеда попала в носовую часть корабля в 50 футах от носа, прямо перед первой башней главного орудия. Вся передняя часть крейсера была разрушена и упала в море, но основная переборка не разрушилась. Здесь не было членов экипажа, так что это разрушение не привело к жертвам.


Заместитель командира ’Бельграно", коммандер Галази, спал, когда попала первая торпеда. Его немедленной реакцией было то, что проводились учения со стрельбой из главных орудий. Затем он понял, что судно кренится, а затем раздался сильный грохот, и ему показалось, что судно село на мель. Тогда он понял, что они были торпедированы. Он пошел на мостик. И он, и капитан Бонзо начали получать отчеты о повреждениях, но обнаружили, что это невозможно. Не было электричества и света. Первый взрыв вывел из строя генераторы и вывел из строя распределительный щит. Капитан-лейтенант Бернаскони спал над котельным отделением по левому борту, и ему повезло, что взрыв от первой торпеды прошел вверх. Это было так громко, что он подумал, что взорвался один из котлов. Он встал и пошел оценить ущерб и организовать контроль за ним. Он попытался добраться до главных машинных отделений, но они были в огне. Все погибли из-за смертельного воздействия огня и пара высокого давления. Переборка, ведущая в кают-компанию матросов, была сломана, и многие погибли там же. Столовая на главная палуба была разрушена, и многие погибли там в результате взрыва топлива. Не было света, не было питания для насосов, машинное отделение и нижняя палуба были заполнены нефтью и морской водой, а запах огня, взрывчатки и масла затруднял дыхание. Бернаскони понял, что это безнадежно. Старомодные голосовые трубки все еще работали, и постепенно капитану Бонзо и коммандеру Галази на мостике стало известно о серьезности ситуации. Корабль кренился, скорость крена увеличивалась на один градус каждую минуту. Из разорванных труб валил пар, а нефть и вода достигали верхних палуб. К 16.21 судно накренилось на 30 градусов: стало ясно, что оно потеряно. Капитан отдал приказ покинуть судно.


Паники не было. Все разошлись по своим эвакуационным постам. Спасательные плоты были выброшены в море и надулись при соприкосновении с водой. Это были большие крытые плоты, которые могли вместить в среднем двадцать пять выживших. Когда плоты надулись, людям, стоявшим в очереди, были отданы приказы, и они прыгнули в воду, некоторым из них удалось приземлиться на плотах, другие приземлились в ледяной воде и пытались спастись.


Дул сильный ветер, и море поднималось. Плоты начало сносить течением, и, когда они достигли той стороны корпуса, где носовая часть была оторвана второй торпедой, они наткнулись на зазубренные куски стальной обшивки и были разорваны. Капитан-лейтенант Левин отправился в операционную, но единственными пострадавшими были те, у кого были ожоги рук и спины, которым оказывали помощь две медсестры. Но все рушилось со стен, когда судно накренилось, и он приказал эвакуировать операционную. Затем он занял свою позицию ‘покинуть корабль’.


К 16.40 почти все покинули корабль. Капитан Бонзо спустился на главную палубу. Он был в оцепенении, потрясен событиями, потрясен потерей своего корабля и гибелью его экипажа. Он был близок к психическому срыву. Он услышал голос позади себя: "Вамос, команданте! ’Он смотрел и думал, что сходит с ума. Затем он увидел молодого старшину, идущего по наклонным палубам, который сказал Бонзо, что без него он не уплывет, и потащил его к главному поручню, где они спустились по борту корабля в море. Они проплыли около 100 ярдов до того места, где стояли три спасательных плота. Капитан слишком устал и замерз, чтобы держать веревку, но его перетащили через борт на переполненный плот. В 17.00 ему сказали: ‘Лодка тонет, сэр’.


Когда "Бельграно" скрылся под водой, раздались сильные взрывы, настолько сильные, что несколько выживших, находившихся на плотах, были сбиты с ног. Никто не знал, что их вызвало. После этого наступила тишина, нарушаемая лишь воем ветра, грохотом волн и стонами раненых. Наступила ночь.


На борту "Завоевателя" мгновенная эйфория и возбуждение от того, что казалось успешной торпедной атакой, быстро сменились осознанием необходимости избежать любой контратаки, которую могли попытаться предпринять аргентинские эсминцы. Грэм Либби чувствовал, что адреналин был просто повсюду: ‘Все были на взводе из-за того, что мы сделали, но это ненадолго. Мы должны снова взяться за голову. Теперь угроза - это то, что еще нас окружает, сообщайте капитану обо всем, чтобы он мог спланировать безопасный выход, не попавшись.’


Перископ был опущен, и были отданы быстрые приказы об изменении курса и глубины. "Завоеватель" поднялся на 500 футов и развил скорость 22 узла, направляясь на юг от места крушения "Бельграно" . Экипаж напрягся, когда вскоре после атаки раздались взрывы, а "Завоеватель" остался на глубине 500 футов, изменив курс и направившись на восток. Затем Рекорд-Браун отдал приказ двигаться на север, намереваясь сделать большой круг, чтобы снова приблизиться к району цели. На протяжении всего периода уклонения от "Бельграно", звукооператор продолжал сообщать о громких хлопках, которые, как предполагалось, были сброшены противолодочным оружием либо с эсминцев, либо с аргентинских самолетов. Эти звуки вполне могли быть звуком разрушения "Бельграно", когда он перевернулся и затонул, котлы и другие помещения взорвались под сильным давлением воды и, наконец, столкновением обломков с морским дном, глубина которого в этом месте составляет около 10 000 футов. Рекорд-Браун прокомментировал, что звуки были похожи на стрельбу, но эти звуки продолжались всю ночь, еще долго после Бельграно достигло бы дна моря. В 21.05 была слышна серия громких шумов, которые, по оценкам, находились в пределах 5000 ярдов, хотя ни один из двух эсминцев не применил никаких противолодочных средств.


"Завоеватель" двинулся на юго-запад, удалившись от позиции "Бельграно" на 50 морских миль. Очевидные атаки прекратились, и подводная лодка вернулась к обычным операциям, вернувшись на перископную глубину для приема дальнейших сигналов от "Нортвуда" и отправки отчета об успешной атаке на "Бельграно" – первой торпедной атаке с атомной подводной лодки и единственной атаке подводной лодки со времен Второй мировой войны.


Маневры уклонения вывели экипаж из состояния эйфории и страха, что теперь они тоже стали мишенью и могут погибнуть. И всю ночь, в разных частях судна в разное время, люди размышляли о том, что они сделали. Это была идеальная атака, безупречная в своей подготовке и исполнении, но корабль и его команда были потоплены. Люди на борту "Завоевателя" тоже были моряками и знали, через что пришлось пройти выжившим, если таковые имелись.


Во время маневров уклонения Грэм Либби возвращался к частоте и направлению "Бельграно" на своем гидролокаторе и слушал, как корабль разваливается на части. Был один звук, который он до сих пор помнит:


Такого шума мы никогда раньше не слышали и не могли понять, что это было. Это был звенящий звук, как будто кто-то провел рукой по большой стеклянной люстре. И только после последующего анализа всех записей они поняли, что после взрыва, пожаров и всего этого горячего металла это было все равно, что окунуть кусок горячего металла в ведро с водой. Вот что это было, когда он шел ко дну.


На следующее утро "Завоеватель" направился обратно к месту атаки, прислушиваясь к шуму эсминцев, которые вернулись на поиски выживших. К ним присоединился буксир, который издал звук тяжелого дизельного гидролокатора, и "Завоеватель" также обнаружил радиолокационный сигнал самолета "Нептун", который бороздил океан в поисках выживших. "Рекорд-Браун" опознал эсминцы "Бушар" и "Буэна", но не имел правил ведения боевых действий, позволяющих атаковать их или любое другое судно, участвующее в поисково-спасательной операции. Итак, "Завоеватель" ушел и продолжил патрулирование.


13

СПАСЕНИЕ


ПЕРВАЯ ТОРПЕДА, попавшая в "Бельграно" в 16.01 во второй половине дня в воскресенье, 2 мая, взорвалась у корпуса в шпангоуте № 106, прямо перед двумя задними 6-дюймовыми орудийными башнями, почти на уровне киля. Вторая торпеда попала в носовую часть крейсера на 15-м шпангоуте, эффективно снеся носовую часть корабля. Первая торпеда привела ко всем первоначальным смертям на борту, поскольку взрыв пробил заднее машинное отделение и вторую и третью жилые палубы. Офицеры В "Бельграно" считают, что в результате взрыва погибли 272 моряка, хотя многие другие получили ожоги либо от высокой температуры первоначального взрыва, либо от пожаров, которые начались сразу после. Многие выжившие описывали, как помогали морякам с сильно обожженными руками и ногами, а также с другими ожоговыми травмами.


Приказ покинуть судно был отдан быстро после того, как отчеты о проверке повреждений показали, что отказало электроснабжение и все коммуникации, и что судно получило серьезную пробоину, идет ко дну кормой и кренится на левый борт. Паники почти не было, команда быстро заняла позиции ‘покинуть корабль’ или, по крайней мере, те, которые еще не погрузились под воду. На рейсе из Пуэрто-Бельграно в Ушуайю регулярно проводились учения по ликвидации чрезвычайных ситуаций, и командный состав корабля оставался неповрежденным, несмотря на повреждения лодки и гибель почти трехсот моряков.


На "Бельграно" было семьдесят два самонадувающихся спасательных плота, установленных по обе стороны главной палубы и помещенных в большие стекловолоконные бочки, соединенные тросом с судном. Когда их столкнут за борт, стягивающий трос взорвет газогенератор, вскроет барабан и надует плот. Все они были установлены и проверены перед выходом из порта. Плоты различались по размеру и могли перевозить от двадцати двух до тридцати человек. Они были хорошо снабжены водой, лесками, небольшими пакетами с запасными пайками, аварийным освещением и имели крышу, которую можно было закрыть от непогоды. Их быстро сбросили в воду, но судно быстро кренится, а ветер усиливается. Многие выжившие пытались забраться на плоты.


Людям было трудно выжить в холодной воде. Капитан Бонзо заплыл в воду, но плоты уносило ветром от борта судна, и ему пришлось проплыть более 100 ярдов. Он слабел и быстро терял энергию, когда его подняли на борт.


Фернандо Миллан, как и многие члены экипажа, приготовил водонепроницаемую сумку с сухой одеждой, завернутой в одеяло, на случай любой чрезвычайной ситуации. Это помогло спасти много жизней. Действуя автоматически, почти в состоянии шока, Миллан сумел полностью одетым запрыгнуть на спасательный плот с борта судна. Но, по его словам, "Это была очень экстремальная ситуация, и если вы прыгали прямо в воду, вы знали, что погибнете. Люди прыгали в воду без обуви и в нижнем белье. Без одежды и одеял они бы не выжили.’На спасательных плотах была еда, сигнальный пистолет и краска, чтобы окрасить море в желтый цвет.


Вторая торпеда, которая снесла носовую часть корабля, оставила беспорядочные обломки и порванный металл. Несколько спасательных плотов ударились о него и были пробиты.


Сантьяго Беллозо направился к назначенному ему плоту, но затем его зацепило обломками передней части судна, и он начал тонуть. Он вошел в море, чтобы переплыть на другой плот, но затем его ноги запутались в веревке, которая опоясывала плот, чтобы обеспечить опору для рук; она начала затягивать его под воду. Его спас лейтенант, который схватил его, помог ему выпутаться, а затем столкнул на другой плот.


Рубен Отеро также прыгнул на 20 футов с палубы на плот, который уже был пробит; затем он взобрался на второй, затем на третий. В общей сложности он провел на своем плоту сорок один час. Даже в этой крайней ситуации он никогда не терял надежды, веря, что его спасут и он благополучно вернется домой, как он заверил свою мать во время своего последнего несанкционированного отпуска. Он оставался спокойным, потому что: ‘Когда ты в центре событий, ты не думаешь. Однако, когда он увидел, как корабль тонет и исчезает под волнами, он осознал окончательность случившегося и шаткость своего положения. Он прослужил на корабле несколько месяцев, и он уже стал для него домом. Теперь его не было. ‘Когда видишь, как тонет корабль, тебе как будто хочется его вытащить, каким-то образом остановить’.


Оскар Фуэнтес прыгнул на свой плот в 16.23. Это был плот № 8, официально приписанный к его станции ‘покинуть корабль’. На этом плоту должно было быть очень много людей, но многие пропали без вести, потому что они несли другую вахту и спали в районе выше места взрыва. Никто не выжил. Когда Оскар был на плоту, к нему по бортовым поручням спустили обожженного матроса, слишком тяжело раненного, чтобы двигаться. Всего на борту плота находилось шестнадцать человек, и ветер, который теперь начал усиливаться , начал относить их к кораблю и носовым обломкам. Затем, к облегчению всех на борту, большая волна унесла плот от судна. "Оскар" находился в 500 ярдах от судна, когда оно, наконец, пошло ко дну. Они почувствовали последовавший мощный подводный взрыв; он ударился о дно плота и был настолько сильным, что люди были сбиты с ног. Они понятия не имели, что это было, но предположили, что котлы корабля каким-то образом взорвались, когда он затонул.


Ранее в тот же день Лукас Окампо с тревогой заверял некоторых молодых призывников, что не имеет значения, умеют ли они плавать; единственное, в чем они должны быть уверены, - это в том, что они держат свои спасательные жилеты под рукой. Теперь он убеждался, что они забрались на спасательные плоты, подгоняя их вперед одного за другим, прежде чем сам прыгнул на плот, который ударялся о палубу накренившегося "Бельграно" . Этот плот был переполнен, поэтому он перебрался на другой, затем увидел, что длинные стволы 6-дюймовых орудий медленно опускаются на плот и угрожают потопить его. Его тоже спасла волна, которая столкнула плот дальше вниз за корму "Бельграно", подальше от обломков. На его плоту также был сильно обожженный мужчина, испытывающий сильную боль и постоянно стонущий.


Хуану Хайнце пришлось покинуть судно по перевернутому борту лодки. Он спустился по веревке, которая была прикреплена к поручню, но потерял равновесие на мокром, промасленном корпусе и заскользил, ударившись о борт, порезавшись о ракушки и заклепки. Даже сейчас он все еще помнит холод и страх, который испытал, соскользнув в ледяную воду.


Врач Альберто Левене прыгнул в воду и погрузился на целых 6 футов. Холод был жестоким потрясением, и он чуть не утонул тут же. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он начал подниматься на поверхность. ‘Я вынырнул и увидел перед собой всю эту сталь. Я подумал, что это мой последний момент’. Он уже начал страдать от переохлаждения, когда двое солдат срочной службы схватили его и попытались стащить за борт, где он рухнул на дно плота.


В целом, теперь кажется, что еще двадцать восемь моряков погибли в воде либо от утопления, либо от холода, либо от того и другого вместе, так и не добравшись до спасательного плота.


Плот доктора Левена был устойчив, но был затоплен и наполовину заполнен водой. Он наблюдал, как тонет крейсер. В течение часа начал усиливаться шторм. Когда волны усилились, а ветер пронзал их мокрую одежду, как ледяные ножи, Альберто и остальные на его плоту поняли, что им грозит быстрая смерть от переохлаждения. Но они знали, что должны продолжать идти. Они начали вычерпывать воду ботинком и поделились той сухой одеждой, которая у них была. Доктор, которому было двадцать пять лет, был единственным офицером на плоту с десятью молодыми призывниками и девятнадцатилетним старшиной. Он знал, что они должны были бодрствовать, если хотели пережить эту ночь.


Волны становились очень высокими. Для начала люди связали спасательные плоты вместе, по пять за раз, чтобы поисковикам было легче их обнаружить. На некоторых плотах был радиолокационный отражатель; другие были окрашены в желтый цвет и снабжены сигнальными пистолетами для помощи спасателям. Высокие волны сильно натянули веревки, которые связывали их вместе, и угрожали опрокинуть плоты. Неохотно выжившие перерезали канаты, и плоты разбросало в темноте под ураганным ветром. С наступлением ночи холод усилился, а условия стали суровыми. Несколько спасательных плотов, на которых находилось до тридцати двух человек, выделяли достаточно тепла, чтобы всем было тепло. Оскар Фуэнтес вскрыл аптечку на своем плоту и использовал немного антисептического крема и обезболивающих, чтобы обработать их сильно обожженного пассажира. Они рассказывали друг другу истории и анекдоты, чтобы поддержать боевой дух, но по мере того, как шторм усиливался, им становилось очень неуютно. Они пытались поддерживать систему наблюдения в рабочем состоянии, но в плохую погоду ‘это было все равно, что находиться в гигантской стиральной машине."Когда температура упала, на тех плотах, где остались в живых только один или два человека , стало слишком холодно, и люди умерли от переохлаждения.


Во время атаки на "Бельграно" два эсминца "Хип óЛито Бушар" и "Пьедра Буэна", услышав громкий шум на своих гидролокаторах, направились на 30 милях к северу на высокой скорости, как они ранее договорились, что поступят в случае атаки с подводной лодки. Они перегруппировались и попытались связаться с "Бельграно" по радио, но не получили ответа. В 16.35 они доложили командующему 79-й оперативной группой контр-адмиралу Алларе, что потеряли контакт с "Бельграно" и, опасаясь, что судно выведено из строя, запросил поддержку с воздуха и дальнейшую помощь для буксировки его в Ушуайю. На этот раз худшим, чего они ожидали, было то, что "Бельграно" был поврежден. Затем два эсминца вернулись на последнюю позицию "Бельграно", но ничего не увидели; также они не заметили никаких признаков каких-либо обломков или спасательных плотов.


Военные корабли продолжали поиски в этом районе, но им помешали бурное море и наступление темноты. В 03.00 понедельника, 3 мая, к ним присоединился противолодочный самолет "Нептун", но его прожектор был сломан, так что он мог вести съемку района только с помощью своего радара. Он в течение двух часов осуществлял патрулирование, затем был вынужден прервать его из-за того, что у него заканчивалось топливо, и в 05.00 направился обратно на материк.


В 08.00 эсминцы начали поиск по квадрату от последнего известного местоположения "Бельграно" в поисках плотов или чего-либо, что могло бы указать на судьбу крейсера. Два корабля могли развивать скорость всего 8 узлов из-за морских условий. Температура ранним утром опускалась до -10 ° C, видимость была низкой, а море все еще было чрезвычайно неспокойным, волны достигали высоты более 20 футов.


В 06.45 прибыл второй самолет " Нептун " и начал поиск к востоку и югу от последнего известного местоположения "Бельграно " . Когда освещение улучшилось, в 09.10 один из поисковых самолетов "Нептун" увидел большое масляное пятно. Оно находилось к юго-востоку от последней позиции "Бельграно" и имело длину 11 миль. Это был первый признак того, что произошла трагедия, и по мере того, как новости о наблюдении были переданы обратно на материк и кружащим самолетам, становилось ясно, что судно не будет найдено. Также по-прежнему не было никаких признаков жизни, и ужасная вероятность того, что погиб не только корабль, но и все его тысячи членов экипажа, начала подавлять дух всех, кто участвовал в поисках.


Поиск продолжался, при этом самолет "Нептун" через регулярные промежутки времени сбрасывал гидроакустические буи, чтобы обнаружить присутствие любых подводных лодок. В 10.40 радисты на "Бушар" приняли сигнал бедствия от группы спасательных плотов, но он был прерывистым, и оператор не смог зафиксировать местоположение передатчика. Передача повторилась двадцать минут спустя, но снова она была слишком короткой, чтобы ее можно было найти. К этому времени к поискам подключились другие самолеты, но самолет "Нептун", который заметил нефтяное пятно, теперь заметил желтый объект, плавающий прямо под поверхностью воды, полностью исчезающий в бурном море, затем медленно поднимающийся на поверхность снова. Очевидно, что это был поврежденный и перевернутый спасательный плот. Если там когда-то и были пассажиры, то сейчас от них не осталось и следа, хотя их тела могли быть заперты под колышущейся прорезиненной тканью. Пилот продолжал следовать курсом, который привел его к этому зловещему обломку.


Расчеты, проведенные на "Пьедра Буэна", подтвердили, что нефтяное пятно и затопленный спасательный плот соответствовали течению и направлению ветра от последнего известного местоположения "Бельграно". В 13.15 на следующий день после потопления из кабины самолета "Нептун" были замечены первые обитаемые спасательные плоты. С момента приказа покинуть судно прошел почти двадцать один час. Надводные корабли все еще находились на расстоянии более 30 миль, и море было неспокойным. Скорость ветра значительно упала после ночного шторма, но все еще дула со скоростью 30 узлов, а до рассвета оставалось всего несколько часов. "Нептун" кружил над этим местом до прибытия спасательных судов, к которым теперь присоединились морской буксир "Гурручага" и ледокол БахíПараисо, смог проложить курс и направиться на позицию. Затем, когда топливо снова закончилось, самолет вернулся на базу.


"Гурручага" был отправлен из Ушуайи в 21.30 ночью 2 мая для оказания помощи в буксировке "Бельграно", но в 08.30 того же утра им был назначен район поиска, который находился в 17 милях от острова лос-Эстадос. Затем буксир изменил курс по сигналу с "Нептуна" и в 17.30 вошел в контакт с первыми спасательными плотами. Экипажу пришлось быстро переделать лодку, потому что они поняли, что буксировать будет нечего, но они надеялись, что им придется иметь дело со многими выжившими.


Ночью выжившие на спасательных плотах пережили чрезвычайно тяжелые условия. Море было гористое, а мороз пронизывающий. В течение первых двадцати четырех часов после кораблекрушения выжившие не испытывают жажды или голода, а аварийные пайки остались нетронутыми. На большинстве спасательных плотов были люди с травмами, и те, кто был в форме, делали все возможное, чтобы помочь им пережить ночь. Плот, на котором находились доктор Левен и его молодые товарищи-призывники, уцелел, и им удалось поддерживать связь с сопровождающим плотом всю ночь, держась за веревку. С наступлением рассвета их настроение немного поднялось, и они перебрались на другой плот. Там они нашли тела двух мертвых членов экипажа, которые умерли ночью от переохлаждения. Они выгрузили с плота пайки и снаряжение, а затем отпустили его.


Фернандо Миллан потерял всякое чувство времени ночью и на следующий день. Членам экипажа, которых они вытащили из моря накануне, удалось пережить ночь, и теперь они ждали спасения. Во второй половине дня они услышали шум самолета, затем двадцать минут спустя увидели поисковый самолет "Нептун". Фернандо был абсолютно уверен, что их видели, поскольку самолет помахал крыльями – но он не вернулся. Они также не видели никаких признаков других кораблей. Когда наступил вечер и снова начало темнеть, его охватило внезапное всепоглощающее чувство отчаяния. Он чувствовал, что все, что он мог сейчас сделать, это молиться. Спасение больше не было уверенным, и молодой человек, который верил, что мир у его ног, больше не мог быть уверен, что проживет намного дольше. Один из членов экипажа на плоту впал в истерику, когда понял, что ни корабль, ни самолет не прибудут; его ударили по лицу, чтобы заставить замолчать.


Эсминцы "Бушар" и "Буэна" медленно продвигались к точке, где самолет "Нептун" заметил первую группу спасательных плотов. Из-за тяжелой погоды они были ограничены скоростью около 8-10 узлов, и на обоих судах были видны некоторые признаки повреждений из-за бурного моря, с которым они столкнулись прошлой ночью. Топливные баки "Пьедра Буэна" начали трескаться по швам; у "Бушара" возникли проблемы с двигателями, и он не мог полностью остановиться.


Буксир "Гурручага" также направлялся к плотам. У этой лодки были мощные прожекторы и низкий надводный борт на корме, которые оказались неоценимыми при спасении. К тому времени, когда три судна прибыли в район, начинала опускаться ночь, но они сразу же начали поднимать спасательные плоты и спасать своих пассажиров.


На плоту, на борту которого находились коммандер Бернаскони и заместитель командира "Бельграно", коммандер Галази, они использовали стальной шлем в качестве писсуара. Галази сливал воду из него в море, когда увидел приближающиеся серые очертания судов. Бернаскони был измотан, полностью выбился из сил. Ему было все равно, британские это корабли или аргентинские – он просто хотел, чтобы его спасли. Он взял факел и отчаянно размахивал им, чтобы его заметили. В его луче он мог видеть другие плоты, покачивающиеся в море. "Пьедра Буэна" приблизилась, и внезапно Бернаскони понял, что им угрожает опасность быть сброшенными в море носом эсминца, который возвышался над ними более чем на 15 футов. Но он замедлился, и они устало полезли вверх по веревочным лестницам, которые были сброшены вниз. Они были в безопасности.


Многие другие выжившие пережили вторую ночь в штормовом море, обнимая друг друга, чтобы согреться, цепляясь за остатки надежды, встречая второй рассвет с нарастающей нехваткой энергии, в холоде и сырости, их вселенная превратилась в безумно раскачивающийся плот, пустой унылый горизонт в темном океане, с обожженными и замерзшими товарищами, иногда впадающими в бессознательное состояние.


Позже в тот же день Фернандо Миллана и его товарищей спас бедренный óлито Бушар, также был спасен капитан Бонзо, которому было так тесно и холодно, что у него парализовало ноги, и его пришлось поднимать на борт лодки.


В 16.00 во второй половине дня во вторник, 4 мая, доктор Левен услышал звук авиационных двигателей. На его плоту они тоже начали отчаиваться. Одному из призывников становилось хуже физически, несмотря на то, что он был завернут в одеяла и одежду других мужчин на плоту. Вид самолета вызвал ‘абсолютно фантастическое чувство. Отсрочка от смерти. Буксир "Гуррачага" направился к ним. Это судно спасло огромное количество людей, в общей сложности более 365, и двадцать один человек на борту плота доктора Левена будут одними из последних выживших с крейсера, которых удастся спасти. Они провели сорок восемь часов в дрейфе и были все еще живы. Их перетащили через низкий борт задней палубы буксира и спустили в переполненные каюты и столовую палубу. Но трагедия случилась в самую последнюю минуту. У призывника, который так сильно пострадал от холода, что его организм не смог справиться с внезапной сменой температуры, случился сердечный приступ, и он скончался в салоне буксира, который его спас.


К тому времени, когда 5 мая поиски выживших были прекращены, все на "Бельграно" были на учете. Двадцать три трупа, умерших от облучения, были извлечены со спасательных плотов, но 770 членов экипажа были спасены живыми и в конечном итоге были высажены на материк в Ушуайе.


После спасения выжившим было очень трудно смириться с тем, что с ними произошло. Фернандо Миллана накрыла волна депрессии по возвращении в Пуэрто-Бельграно, когда он понял, что так много его товарищей по кораблю погибли. Он чувствовал приливы гнева и бессилия – чувства, которые усилились, когда во время недельного отпуска со своей семьей он осознал, что военная хунта лгала о ведении войны и что население в целом все еще верило в возможность победы. На самом деле он был крайне встревожен, и его мать рассказала ему, как по ночам он кричал и разговаривал во сне.


Это было общим для всех выживших. Рубен Отеро просыпался посреди ночи, полностью дезориентированный, в состоянии абсолютного ужаса, полагая, что он снова в своей койке на борту "Бельграно " . Даже сейчас в его жизни нет ни одного дня, когда он не знал бы, что был на "Бельграно" . ‘Однажды попав под торпеду, - говорит он, - ты остаешься торпедированным. Никогда невозможно забыть, что это случилось с тобой’.


Сегодня Аргентина является демократией на протяжении двадцати пяти лет. Однако страна и народ все еще пытаются оправиться от экономического кризиса невероятных масштабов, который привел к массовой безработице и галопирующей инфляции. После военного поражения на Мальвинских островах и последующего падения хунты репутация вооруженных сил, и военно-морского флота в частности, оказалась на крайне низком уровне. Поскольку высокопоставленные лица, стоявшие за вторжением и репрессиями, состарились и умерли, а менее высокопоставленные лица избежали судебного преследования за свои преступления, вооруженные силы Аргентины искали для себя новую роль, принимая участие в учениях со странами НАТО и внося свой вклад в миротворческие силы Организации Объединенных Наций.


Памятники погибшим Бельграно были установлены в Буэнос-Айресе и Пуэрто-Бельграно, а Ассоциация друзей Крусеро Генерал Бельграно теперь организует ежегодные встречи и конференции. В 2006 году я присутствовал на публичном собрании в столице Аргентины, где более тысячи человек, ветеранов и родственников, заполнили лекционный зал, чтобы послушать подробности спасательной операции, многие из которых были раскрыты впервые. Это правда, что спасение 770 выживших было впечатляющей операцией и – скорее как британская история эвакуации армии из Дюнкерка в 1940 году – предпринимается попытка вырвать часть славы из пасти поражения. Но дефекты оборудования, даже факты о самой миссии "Бельграно", теперь открыто обсуждаются таким образом, который был бы невозможен двадцать пять лет назад.


Однако одна вещь не изменилась, а именно: все, с кем я разговаривал, молодые или старые, знают, как они отличают левую ногу от правой, что Мальвинские острова принадлежат Аргентине. Сомневаюсь, что это когда-нибудь изменится.


14

"ЗАВОЕВАТЕЛЬ ИДЕТ на


УТРОМ 3 мая "Завоеватель" сначала направился к Исла-де-лос-Эстадос, откуда более подробный отчет о ее нападении на "Бельграно" был отправлен обратно в Нортвуд. Не имея права атаковать корабли, занятые спасательными операциями, она продолжила движение на запад и прошла южнее района, где они торпедировали крейсер. Хотя по данным гидролокатора после попадания торпеды казалось вероятным, что "Бельграно" был потоплен, реального подтверждения все еще не было. Их информация об успехе атаки была основана на перехваченных донесениях, которые первоначально были отправлены аргентинским эсминцем "Хип óлито Бушар" на материк сразу после того, как "Бушар" и "Пьедра Буэна" потеряли связь с крейсером. В это время они подали сигнал о том, что произошло нападение и что "Бельграно" дрейфует. Эти сигналы были перехвачены и повторно переданы на "Завоеватель" в рамках регулярного обновления разведданных от "Нортвуда", хотя эта информация, по-видимому, противоречит данным гидролокатора о событиях, произошедших сразу после взрывов торпед, попавших в "Бельграно" . Однако один сигнал свидетельствовал о судьбе третьей торпеды, выпущенной "Завоевателем", которая попала в киль "Бушара", повредив его гидролокатор и вызвав утечки, хотя боеголовка не взорвалась.


В 04.00 по Гринвичу 4 мая подводная лодка находилась в 58 милях к северо-западу от позиции атаки "Бельграно" и обнаружила поисковый самолет "Нептун", который, как предположили в диспетчерской "Завоевателя", искал их, а не выживших с "Бельграно" . Шесть часов спустя операторы гидролокатора обнаружили еще один слабый контакт с кораблем, входящим в район с позиции к югу от острова лос-Эстадос, и "Завоеватель" пошел на скорости 10 узлов, чтобы исследовать его. В 08.45 подводная лодка заняла позицию непосредственно под корпусом цели, как будто корабль был советским военным кораблем, а "Завоеватель" выполнял шпионскую миссию. Причиной этого маневра, конечно, было не фотографирование корпуса корабля, а то, что это было самое безопасное место для подводной лодки в условиях, когда ее могли искать несколько кораблей и самолетов. Шум двигателей и пропеллеров цели замаскировал бы "Завоеватель", и если бы его обнаружили, предположили бы, что это было ложное эхо или сигнал, исходящий от корабля, который он преследовал. Коммандер Рекорд-Браун планировал продолжать в том же духе до восхода солнца, когда он продвинется вперед и визуально опознает корабль, прежде чем выпустить торпеду. Когда он посмотрел в перископ, он увидел, что у корабля красный корпус с номером вымпела, нарисованным на борту: B1. В задней части второй надстройки была площадка для посадки вертолетов, и на белом фоне были нарисованы большие красные кресты. "Завоеватель" следовал за Bah ía Paraiso, который теперь был превращен в госпитальное судно и был частью миссии по спасению выживших с "Бельграно". Подводная лодка последовала за кораблем в район поиска и спасения и сфотографировала его. "Завоеватель" затем идентифицировал различные самолеты, "Бушар", буксир "Гурручага" и госпитальное судно как все участвующие в поисках. Любой из этих кораблей мог стать целью, и этот скрытый обзор последствий нападения на "Бельграно" из диспетчерской "Конкерера" показал, насколько уязвимыми были аргентинские суда.


В других местах еще предстояло дать надлежащую оценку исходу атаки. Новость была впервые озвучена в Великобритании утром во вторник, 4 мая, когда на первой странице газеты "Sun" появились две статьи о потерях аргентинского флота рядом с заголовком ‘ПОПАЛСЯ’. Первым было небольшое патрульное судно "Собрал", которое, как сообщалось, было потоплено ракетой Sea Skua, выпущенной с вертолета Lynx; другим был "Бельграно", который, как утверждала газета, был пробит, но не потоплен торпедами, выпущенными с "Завоевателя" . На самом деле, "Собрал" был сильно поврежден, но сумел вернуться в порт, в то время как "Бельграно", конечно, был потоплен.


Официальное подтверждение этому пришло, когда Джон Нотт, министр обороны, выступил с заявлением в Палате общин позже в тот же день. Он сказал: "В 8 часов вечера по лондонскому времени одна из наших подводных лодок обнаружила аргентинский крейсер "Генерал Бельграно" в сопровождении двух эсминцев’. Это, конечно, было неправильно. Затем он сказал, что "Бельграно" находился "недалеко от зоны отчуждения и приближался к подразделениям нашей оперативной группы, которые находились всего в нескольких часах езды", что также на момент инцидента не соответствовало действительности. К тому времени были опубликованы оценки человеческих жертв, и до нас начали доходить масштабы нападения. Это заставило задуматься даже тех, кто поддерживал войну, донеся до людей в Британии и по всему миру то, что люди на "Завоевателе" и "Бельграно" уже знали: война за Фолкленды была вопросом жизни и смерти; корабли должны были быть потоплены, а люди - убиты.


Но то, что говорил или думал внешний мир, не повлияло на экипаж "Завоевателя " . Они сами немедленно приспособились к тому факту, что после многих лет тренировок они, к своему ужасу, в гневе выпустили торпеду и уклонились от того, что, по их мнению, было решительной попыткой потопить их. Адмирал Вудворд хотел, чтобы был поражен аргентинский авианосец, а не "Бельграно" не только потому, что это была угроза, но и потому, что он думал, что если бы он был поврежден одной торпедой и прихрамывал обратно в порт, это могло бы вызвать политическое отвращение к войне, закончив ее до того, как она стала еще более кровопролитной. Это было наивное убеждение, хотя и искренне. Потеря "Бельграно" и гибель 272 человек не привели к каким-либо изменениям в политике аргентинской хунты. Они намеревались вести войну как можно лучше. Проблема для аргентинского флота и военно-воздушных сил была такой же, как и в ночь на 1 мая. Они знали, что британская боевая группа находилась где-то к востоку от Фолклендских островов, но самолеты, взлетевшие с материка, были на пределе своих возможностей, и им нужно было точно определить местоположение британских кораблей, чтобы провести эффективную атаку. Как мы видели, два новых "Супер Этендарда", сверхзвуковых бомбардировщика, оснащенных ракетами "Экзосет" и способных дозаправляться в полете, утром 2 мая вылетели с авиабазы в Рио-Гранде, чтобы атаковать британскую оперативную группу, но у них возникли механические проблемы с системой дозаправки "воздух-воздух", и им пришлось повернуть обратно.


Операция по поиску и спасению выживших с "Бельграно" продолжалась всю ночь с 3-го на. утро 4 мая. В операции принимали участие два самолета "Нептун", которые были оснащены радаром наблюдения за морем и которые "Завоеватель" уже опознал. Однако один "Нептун" засек радиолокационный контакт на северо-востоке и, продолжая поиск выживших на малой высоте, незаметно набрал высоту, чтобы отслеживать цели. Оператор радара на "Нептуне" опознал не "Завоеватель", а три корабля: "Шеффилд", "Глазго" и "Ковентри", все эсминцы типа 42, которые образовывали заслон противовоздушной обороны примерно в 18 милях к западу от основных сил боевой группы. Три эсминца активно использовали все свои электронные датчики, поэтому радары работали; они использовали активный гидролокатор и вели передачу на высокочастотном радио, ультравысокочастотном и сверхвысокочастотном диапазонах волн. Они были хорошо видны, и их относительно легко было обнаружить, как только "Нептун" вошел в зону досягаемости. Теперь у аргентинцев было то, что им было нужно: точное местоположение подходящих целей.


К 09.45 два "Этендарда" были готовы к взлету, вооруженные ракетами "Экзосет" каждый. Они встретили свой самолет-заправщик, переделанный транспортный самолет "Геркулес", над морем, и на этот раз операция по дозаправке прошла успешно. Они прошли южнее Фолклендских островов и набрали высоту, чтобы зафиксировать цели собственным радаром, затем снова снизились. Самолеты летели сквозь ливень и низкую облачность, двигаясь очень быстро, со скоростью около 500 узлов, и они запустили свои ракеты в 20 милях от цели.


Хотя три эсминца служили зенитным прикрытием для боевой группы, общее руководство операцией осуществлял диспетчер противовоздушного вооружения в оперативном центре "Непобедимого", в 18 милях к востоку.


Операторы радара в Глазго обнаружили два приближающихся "Этендара", когда они впервые всплыли для поиска кораблей, и выдали предупреждение всем кораблям боевой группы. Затем экипаж "Глазго" отправился на боевые посты и выпустил "мякину", чтобы сбить с толку радар самонаведения любых ракет "Экзосет", которые могли запустить два злоумышленника. Радар на "Непобедимом" засек контакты на расстоянии 50 миль и 30 миль от цели, что соответствовало отчету "Глазго". "Си Харриерам", патрулировавшим боевую авиацию, было приказано провести расследование, но они ничего не увидели, а офицер противовоздушной обороны отказался принять версию нападения, представленную Глазго, заявив, что это были ложные контакты, и поэтому они не предприняли никаких действий. К этому времени "Этендарды" направлялись в Шеффилд и были готовы к спуску на воду. Собственный радар ’Шеффилда" не работал, потому что судно вело передачу по системе спутниковой связи SCOT, а системы были несовместимы. Также не было подкрепления от "Непобедимого" на предупреждение из Глазго . Чтобы усилить уязвимость эсминца, офицер противовоздушной обороны "Шеффилда" покинул оперативную рубку, как и трое его сотрудников. Неоднократные предупреждения "Глазго" по радио либо не были приняты в оперативном центре "Шеффилда", либо им не придали никакого значения.


Экипаж "Шеффилда" оказался совершенно не готов к попаданию ракеты "Экзосет" в правый борт корпуса. Второй, к счастью для них, промахнулся и ушел в море. Боеголовка "Экзосета", пробившая вторую палубу, не взорвалась, но вызвала пожар, который быстро распространился по кораблю, выделяя токсичные пары и дым. Люди на камбузе погибли мгновенно от удара, а пять операторов в компьютерном зале, которые остались на своем посту, были быстро убиты дымом и огнем. Водопровод для системы пожаротушения был поврежден ракетой, и через час огонь все еще распространялся по всему кораблю. Капитан Сэм Солт приказал покинуть "Шеффилд".


Сцены на палубе "Шеффилда" повторяли сцены на "Бельграно" двумя днями ранее, когда сильно обгоревшим людям помогали их товарищи с потерпевшего крушение корабля. На "Шеффилде" был экипаж из 281 человека, и из них двадцать были убиты и двадцать шесть ранены. HMS Sheffield несколько дней оставался на плаву, но был потерян для оперативной группы, а двадцать погибших были потеряны навсегда.


Если потопление "Бельграно" напомнило миру о том, что на войне в море тонут корабли и гибнут люди, то "Шеффилд" показал, что никто еще не видел конца убийствам. Для людей в Британии, обрадованных потерей "Бельграно", было неожиданным потрясением обнаружить, что корабли Королевского флота также уязвимы и что победа ни в коем случае не была гарантирована. По словам адмирала Филдхауса, потеря "Шеффилда" была дорогостоящим предупреждением и предвкушением реальных возможностей Аргентины.’Адмирал Лич заметил после окончания войны, что "Корабли существуют для того, чтобы их топили. Я знал, что мы увидим гораздо больше жертв’. В то время как старые адмиралы военного времени, такие как Лич и Левин, не питали иллюзий относительно необходимости нести потери, если у кого-то был хоть какой-то шанс на успех, они больше беспокоились о реакции политиков в Военном кабинете. Министры были глубоко потрясены; для многих это было первое реальное осознание того, что значит находиться на войне.


Это было потрясением и для бойцов боевой группы, и возможностью для адмирала Вудворда напомнить своим хозяевам в Нортвуде, с чем именно ему пришлось иметь дело. Он был недоволен тем, что "Завоевателю " не позволили потопить два эсминца , участвовавших в спасении выживших с "Бельграно " . Это были военные корабли, вооруженные большим количеством ракет для уничтожения кораблей "Экзосет", и они были бы опасным противником, если бы приблизились к оперативной группе, когда британские войска пытались высадиться на Фолклендских островах:


Каждый из них, скорее всего, вернется с четырьмя "Экзосетами" в свое время и испортит еще один день. Что с моим ограниченным наблюдением на поверхности и зимней погодой… Я требую скорейшего политического признания того, что здесь, внизу, идет война и что сейчас не время позволять военным кораблям ARG [Аргентины] обращаться с ними как с госпитальными судами.


* * *


Вудворд по-прежнему хотел, чтобы аргентинский авианосец "Вейнтичинко де Майо" был выведен из строя навсегда, так же как и эсминцы. Сразу после потери "Бельграно" подразделения ВМС Аргентины держались очень близко к материку, но постоянно звучали аргументы в пользу того, что авианосец представлял собой совершенно особую проблему, будучи мобильным, с самолетами, которые могли бы нести бомбы на расстояние до 500 миль от места их запуска. Повторился спор о том, какие правила ведения боевых действий следует предоставить атомным подводным лодкам в отношении нападений на авианосец. Это было вызвано тем, что роскошный контакта с большой мишенью на 4 мая и после него. В общей сложности, помимо крупной цели, было зафиксировано еще три контакта с гидролокатором, и предполагалось, что они могут быть авианосцем и эскортом. Трудность заключалась в том, что авианосец находился в пределах 12 миль от материковой части Аргентины и двигался на север. Как обычно, адмирал Лич и адмирал Левин оказывали давление на авианосец, утверждая, что он представляет постоянную угрозу, пока остается на плаву, но Военный кабинет не поверил этому ни общественному мнению, ни международному поддержка смирилась бы с нападением на другое аргентинское судно, что, несомненно, привело бы к тяжелым потерям, если бы оно не представляло непосредственной угрозы для оперативной группы. На столе переговоров лежала дипломатическая инициатива Александра Хейга, госсекретаря США, которая могла бы привести к прекращению огня, а Фрэнсис Пим, министр иностранных дел, особенно громко заявлял о том, что его не считают ставящим под угрозу шанс на мир. Это должно иметь первостепенное значение, сказал Пим, который продолжил: "Инструкции для соответствующей подводной лодки должны быть изменены, по крайней мере, до тех пор, пока мы не узнаем, собираются ли аргентинцы принять предложения Хейга .’ Правила игры не были изменены, но это не имело значения, потому что плохая видимость помешала гордом от каких-либо позитивной идентификации кораблей, что она была следующей.


Несколько дней спустя, под непрекращающимся давлением со стороны начальника штаба обороны, Джон Нотт снова поднял вопрос о правилах ведения боевых действий в Военном кабинете. После обсуждений было выработано новое предложение: аргентинской хунте следует направить сообщение по обычному каналу через посла Швейцарии в Буэнос-Айресе. В новых правилах, которые были переданы, говорилось, что любые аргентинские военные корабли или самолеты, находящиеся более чем в 12 морских милях от материковой части Аргентины, будут подвержены нападению.


Эти новые правила ведения боевых действий на самом деле не имели такого значения, потому что после нападения на "Бельграно" большинство подразделений ВМС Аргентины все равно оставались в пределах 12-мильной дистанции, опасаясь новой встречи с британскими атомными подводными лодками. Однако это сделало бдительность со стороны службы наблюдения за подводной лодкой еще более необходимой. В день, когда был сбит "Шеффилд", "Завоевателю" было приказано прекратить патрулирование между Фолклендскими островами и Исла-де-лос-Эстадос, где они отслеживали эсминцы и другие корабли, участвовавшие в Спасательная операция "Бельграно" и направляйтесь к позиции "Шеффилда" . Британский эсминец, хотя и был полностью поврежден, не затонул, и адмирал Вудворд полагал, что аргентинские военные корабли могут подойти, чтобы добить его, или атаковать британские фрегаты, занятые спасением. Задачей ’Завоевателя" было преградить путь любым аргентинским кораблям, которые могли попытаться это сделать. К вечеру 4 мая подводная лодка установила линию патрулирования. Однако поблизости не было видно ни вражеских кораблей, ни каких-либо признаков того, что они собираются приблизиться.


В начале рейса, в пасхальное воскресенье, ядерный реактор "Завоевателя" был остановлен для расследования того, что оказалось электрической неисправностью в приборах мониторинга. Теперь главный инженер, коммандер Дэвид Холл, уведомил коммандера Рекорда-Брауна о потенциально более серьезной проблеме с реактором, и были признаки того, что она находилась внутри защитной оболочки реактора. С глухим стуком были опущены управляющие стержни, и реактор был остановлен. Двое инженеров прошли через люк с двойным уплотнением в боковой части воздушного шлюза, чтобы попытаться увидеть, что вызвало тревогу. Теперь все работало от батарей, и экипаж был настороже, ожидая подтверждения в виде объявления ‘Реактор критичен’. Время, которое любой может провести внутри защитной оболочки реактора, очень ограничено, поэтому, как только проблема – утечка в контуре парогенератора – была выявлена, инженеры быстро покинули его, пока решали, что с этим делать. Управляющие стержни были медленно подняты, и реактор снова начал вырабатывать энергию. По лодке пронесся едва уловимый вздох.


Рекфорд-Браун решил, что "Шеффилд" не собирается привлекать аргентинские военные корабли, и ушел на юг, снова разыскивая аргентинские эсминцы. В 02.00 по Гринвичу он получил сигнал о том, что эсминцы теперь являются действительными целями. Но основной контакт, за которым сейчас следовал "Завоеватель", был очень большим современным супертанкером, перевозившим огромный груз сырой нефти через полмира, с большим пятилопастным пропеллером, который придавал ему вид военного корабля.


На следующий день реактор подводной лодки был снова заглушен, поскольку инженеры сделали второй заход, на этот раз для того, чтобы установить хомут, изготовленный в небольшой мастерской, вокруг протекающей трубы и стыка. На этот раз потребовалось сорок пять минут, прежде чем реактор снова стал критическим, но Дэвид Холл надеялся, что проблема решена. Два часа спустя "Завоеватель" находился на перископной глубине, загружая дополнительные сигналы и используя трубку для вентиляции лодки, когда была поднята тревога о том, что активный радар нацелен на поднятый перископ, трубку и мачты. Видимость была хорошей, и, помимо электронного предупреждения, вахтенный офицер заметил в перископ самолет на расстоянии 2000 ярдов. Только что был получен внезапный сигнал о том, что в этом районе находится противолодочный самолет "Нептун". "Завоеватель" немедленно погрузился на глубину до 600 футов и развил скорость 21 узел, и лодка была закрыта для дежурных постов. Самолет летел низко и параллельным курсом к подводной лодке – настолько низко, что шум двигателей самолета был уловлен буксируемой системой гидролокаторов.


Когда подводная лодка нырнула, в диспетчерской прозвучало предупреждение о том, что в воде находится быстро движущийся объект, и Рекорд-Браун понял, что велика вероятность того, что их заметил "Нептун", сбросивший противолодочную торпеду. Он приказал дать полный ход, и все на борту посмотрели на свои часы. Они знали, что могут подвергаться чрезвычайной опасности, возможно, в нескольких минутах от смерти. В последний раз они так пристально смотрели на свои часы, когда считали пятьдесят семь секунд , которые потребовались торпедам , чтобы покинуть торпедные аппараты "Завоевателя" и попасть в "Бельграно " . На этот раз им пришлось гораздо дольше ждать взрыва, и они стали целью. Аргентинский самолет "Нептун" нес современные торпеды немецкого производства с гидроакустическим наведением. Они действовали быстро, но их энергоэлементы работали всего шесть минут. Стрелки на часах в рубке управления отстукивали время, когда глубина, угол погружения и скорость считывались и сообщались обратно в "Рекорд-Браун". След гидролокатора последовал за ними, но ближе не стал. Через семь минут, когда батареи торпед, должно быть, были разряжены, все позволили себе мгновение надежды, и тогда они были уверены, что выжили.


Теперь пришло время рассмотреть доказательства. Оглядываясь назад, ни в чем не было уверенности, даже в том, что самолет их заметил, или в том, что это был "Нептун". Если подумать, то это мог быть аргентинский прорыватель блокады, больше беспокоящийся о том, как ускользнуть от британских "Морских харриеров" и благополучно вернуться домой, чем о том, чтобы заметить в воде перо трубки подводной лодки. Если это было так, была ли там вообще торпеда? Сыграло ли с ними злую шутку море? Но Рекорд-Браун не мог рисковать. Если бы это был "Нептун", и если бы пилот заметил их, тогда поиск был бы организован вокруг точки, где они нырнули. Пытаясь перехитрить любого преследователя, он направился к мелководью и держался недалеко от линии в 100 морских саженей, оставив 50 миль между ним и их последней позицией на поверхности.


В тот день больше не было тревог, но проблемы нарастали. Антенна электронного наблюдения не улавливала наиболее важные частоты радара – частоты самолетов, – и коммандер Рекорд-Браун не желал тратить время на проветривание подводной лодки на перископной глубине, пока это не будет исправлено. К 11 мая "Завоеватель" был перемещен на север, затем на восток, и проблема со связью повторилась. Спутниковая связь была отключена, и все, что работало, - это высокочастотная антенна, которая была установлена, когда они покидали Южную Джорджию. Сигналы все еще поступали, но "Завоеватель" все еще перемещался на север, и с прибытием других атомных подводных лодок "Отважный" и "Valiant" у нее стало меньше морского пространства для наблюдения.


16 мая был обнаружен звук, который быстро привел диспетчерскую в состояние чрезвычайной готовности: шум гидропланов подводной лодки. Гидролокатор был быстро подготовлен к активным передачам, и торпеды были приведены в боевую готовность. Двадцать минут спустя очень сильный сигнал гидролокатора указал на другую подводную лодку, и "Завоеватель" поднялся на высоту 425 футов, чтобы посмотреть, что слышно под поверхностным слоем воды. Но буксируемая антенна ничего не уловила, и сигнал был слабее ниже теплового слоя, который в настоящее время находился на высоте 240 футов. "Завоеватель" поднялся на 200 футов, но яснее ничего не стало. Было крайне маловероятно, что это была другая атомная подводная лодка, потому что не было другого подтверждения гидролокатором: это могла быть обычная подводная лодка, но не было никаких разведданных о том, что она находится в этом районе, а британская радиотехническая разведка в прошлом всегда точно обнаруживала присутствие аргентинской подводной лодки. Другая возможность заключалась в том, что это было что-то биологическое, но он не был похож ни на одного другого кита из библиотеки гидролокаторов "Завоевателя". Вариантов было немного. Диспетчерская могла продолжать следить за ситуацией; они могли включить активный гидролокатор, что таило в себе много опасностей; или, наконец, они могли попытаться приблизиться к цели, что также было рискованно, учитывая ее неизвестное количество.


В течение следующих трех часов "Завоеватель" изменил курс и глубину, чтобы изолировать странный шум, который все еще обнаруживался, но не имел ни одной из сопутствующих характеристик атомной или обычной подводной лодки. В некотором отдалении находилась флотилия российских траулеров, которую "Завоеватель" уверенно идентифицировал несколько дней назад, и было невозможно определить, играет ли океан шутки с акустикой.


Это был день, когда флагманские офицеры подводных лодок подали сигнал "Завоевателю" :


Когда мы подходим к этапу высадки, я хочу поздравить вас всех с отличной работой. Несмотря на длительные периоды бездействия, ваше присутствие убедило ВМС АРГ держаться подальше от района операций. Я почти уверен, что вы добьетесь еще одной победы над ними. Ваш успех на "Бельграно" полностью изменил планы Arg и заставил их проявить очень бережное отношение, что чрезвычайно помогло нашим операциям. Удачной охоты.


В течение нескольких дней после потери "Бельграно" и "Шеффилда" наступил краткий период относительного затишья, но адмиралу Вудворду все еще предстояло выполнить свои самые важные задачи до прибытия морского десанта. Почти каждую ночь британские военные корабли обстреливали аргентинские позиции на Фолклендах, на вертолетах высаживались силы специального назначения для проведения разведки и диверсий, а также предпринимались различные попытки спровоцировать аргентинские ВВС на бой, надеясь начать сокращать их численность. Потеря "Шеффилд" выявил некоторые проблемы с зенитными ракетами, которые были на эсминцах и фрегатах оперативной группы, и Вудворд хотел найти комбинацию боевых кораблей, на которых различные ракетные системы могли бы дополнять друг друга. 12 мая эсминец типа 42 "Glasgow" вышел в море у Фолклендских островов в сопровождении фрегата типа 22 "Brilliant". У "Glasgow" был дальнобойный "Морской дротик", в то время как "Brilliant" был вооружен современным и очень быстрым "Морским волком", разработанным, как надеялись, с возможностью сбивать низкие и быстрые цели, такие как ракеты "Экзосет".


"Glasgow" и "Brilliant" обстреливали позиции вблизи Стенли из своих 4,5-дюймовых орудий, но оставались на позициях до рассвета – очевидная и привлекательная цель для аргентинских ВВС. Четыре "Скайхока", несущие бомбы свободного падения, появились над Фолклендами и атаковали два корабля. Ракеты "Си Дарт" из Глазго не были запущены, и Блестящему пришлось сразиться с четырьмя самолетами. Радар "Морского волка" засек цели, и две ракеты, выпущенные с палуб фрегата, поразили два приближающихся "Скайхока". Третий самолет был поражен обломками и также развалился, в то время как четвертый пилот продолжил полет и сумел сбросить свою бомбу, которая отскочила, не причинив вреда, над Глазго .


Двадцать минут спустя появились еще четыре самолета и пошли в атаку. На этот раз компьютеры управления огнем "Морского волка" отклонили цели, ракеты "Си Дарт" по "Глазго" также вышли из строя, и четыре "Скайхока" пролетели над кораблями, выпустив все свои бомбы. К этому времени "Glasgow" и "Brilliant" двигались на высокой скорости, отчаянно маневрируя, чтобы уклониться от самолета. Одна бомба попала в "Глазго", пробив машинное отделение, но, каким-то чудом, не взорвалась и прошла дальше через другую сторону корабля, оставив в корпусе две аккуратные дыры. В тот день аргентинские ВВС потеряли четыре самолета (четвертый "Скайхок" был сбит зенитным огнем Аргентины над Стэнли), но для Глазго это было необычайно удачное спасение, и это еще раз подчеркнуло уязвимость военных кораблей перед атакой с воздуха.


К 18 мая, штурмовые корабли бесстрашных и отважных , с гигантскими перевозки войск, Канберра , уже встречался с "Гермес" и другие корабли тактической группы. Во флоте, который собирался, было еще несколько складских судов, включая вспомогательные корабли флота, десантные корабли и суда сопровождения. Также прибыл Atlantic Conveyor, огромный контейнеровоз, на борту которого находились штурмовики королевских ВВС "Харриер" и двухвинтовые вертолеты "Чинук", предназначенные для перевозки войск с места высадки в Сан-Карлосе на окраину Стэнли. На следующий день войска из Канберры были переброшены в Бесстрашный и бесстрашный.


Время истекало, южное лето подходило к концу, и теперь высадка была неизбежна. 21 мая почти пять тысяч военнослужащих должны были высадиться на Фолклендских островах.


Пока происходили последние приготовления к высадке, экипаж "Завоевателя" боролся со своими собственными проблемами.


В течение следующих двух дней у "Завоевателя" возникли дополнительные проблемы с его подвесными антеннами, и он обнаружил, что в них попадает вода. Несмотря на ремонт и замены, они никогда не работали очень хорошо надолго. В результате она переместилась на восток и заняла позицию лонгстопа позади Valiant . 19 мая старшина Чарли Фой и двое его механиков восстановили и отремонтировали еще одну подвесную антенну, установили высокочастотную связь, а затем подводная лодка всплыла в 23.44 по Гринвичу. Старая проволока была отсоединена и выброшена за борт. "Завоеватель" вернулся на перископную глубину, но, похоже, новый провод не улучшил прием сигналов в высокочастотных диапазонах волн.


Однако, когда подводная лодка нырнула и набрала скорость, от винта донесся очень сильный шум; казалось, что один из двух тросов обмотался вокруг него. Они попробовали несколько маневров, даже дали задний ход, чтобы проверить, можно ли освободить трос, но это было безрезультатно. По словам Рекорда-Брауна, при любой скорости выше 6 узлов это звучало так, как будто за "Завоевателем" тащился металлический мусорный бак.


На протяжении всего патрулирования экипаж "Завоевателя" обнаруживал и устранял дефекты. Им пришлось вводить данные в реактор, вышел из строя электролизер для производства кислорода, недавно вышел из строя один из очистителей углекислого газа, и, прежде всего, проблемы со связью постоянно преследовали их с тех пор, как они покинули Фаслейн. Теперь висящая антенна серьезно угрожала безопасности подводной лодки. "Завоеватель" патрулировал район на прямом маршруте из Пуэрто-Бельграно, главной базы ВМС Аргентины, к Фолклендским островам, и в обязанности подводной лодки входило прикрывать оперативную группу и десантную группу от любых угроз со стороны аргентинского флота, будь то эсминцы на борту "Экзосет" или обычные подводные лодки. Грохот винта "Завоевателя" сделал их легко идентифицируемой целью для аргентинской подводной лодки и означал, что для них было почти невозможно выследить эсминец или другой надводный корабль. Кавитация, создаваемая запутанной антенной, более чем на 400 процентов увеличила дальность, на которой их можно было обнаружить. Как только погода станет спокойнее, дайверу придется спуститься в воду и попытаться провести расследование.


Высадка на Фолклендских островах уже была произведена, и "Конкерор" каждые шесть часов выходил на перископную глубину для передачи сигналов, чтобы быть в курсе быстро меняющейся ситуации и последних разведданных о передвижениях аргентинского флота. В 07.53 по Гринвичу, 04.35 по местному времени, вахтенному офицеру показалось, что он увидел в перископ летательный аппарат с ярким белым светом, приближающийся прямо к подводной лодке. "Завоеватель" немедленно поднялся на 700 футов и увеличил скорость до 21 узла, предполагая худшее. На боевых постах была выполнена серия быстрых и глубоких маневров уклонения, но экипаж ничего не смог поделать с ужасающим шумом, исходящим от троса вокруг винта. Ничего не было обнаружено, и через два с половиной часа экипаж вышел из строя. То, что они увидели, могло быть морским патрульным самолетом с ярким прожектором, или, что более вероятно, вахтенный офицер увидел планету Юпитер низко в ночном небе. Опыт потопления "Бельграно" и осознание того, что сразу после этого на них было совершено нападение, создали чрезвычайно обостренное чувство осведомленности. Они отреагируют первыми и не будут рисковать. Но шум от винта нужно было устранить!


В воскресенье, 23 мая, коммандер Рекорд-Браун обратился к старшине Грэму Либби. ‘Хорс’ был одним из корабельных водолазов. ‘Я был в рубке управления, и капитан вышел, и он посмотрел на меня, и я знал, что он собирался сказать– “Готово ли водолазное снаряжение?” Конечно же, коммандер Рекорд-Браун посмотрел на Либби и сказал именно то, чего ожидала Либби: ‘Готово ли водолазное снаряжение?’


Я был одиноким мужчиной, я был вполне счастлив отправиться туда, потому что я был под кайфом. Мы только что потопили великолепный военный корабль – знаете, это могло бы стать глазурью на торте. Это просто нечто захватывающее, чего у меня, возможно, никогда не будет другого шанса сделать.


Он сказал: ‘У нас не будет полной плавучести на случай, если нам понадобится быстро нырнуть, если что-то всплывет’. Я знал, что он хотел сказать, и опередил его. Что он хотел сказать, так это то, что если ты сможешь вернуться на борт, все будет хорошо; если нет, ты предоставлен сам себе. Я знал это. Вы не собираетесь рисковать подводной лодкой и девяноста девятью людьми ради одного человека, если нас обнаружат.


"Завоеватель" поднялся на перископную глубину и проверил, что поблизости ничего нет, никакой активности на поверхности, контактов с гидролокаторами или предупреждений радара. Погода казалась немного лучше, чем накануне, и подводная лодка всплыла. Сверху погода казалась в лучшем случае незначительной. Лодку качало; было темно и холодно. Старшина Либби уже испытал, насколько холодной может быть Южная Атлантика, когда его смыло за борт в заливе Грютвикен у берегов Южной Джорджии. Второй помощник капитан-лейтенант Тим Макклемент был старшим водолазом, и он поднялся на вершину плавника с наблюдательным пунктом. Если возникал экстренный контакт, например, с самолетом, или возникала какая-либо опасность обнаружения подводной лодки, Макклемент отдавал приказ по голосовой трубке: ‘Дважды нажмите на клаксон’. Команда немедленно отправилась бы на свои водолазные станции, и был бы отдан приказ открыть главные вентиляционные отверстия и закрыть верхнюю крышку. Грэм Либби никогда бы не вернулся, и все это знали.


Хорс надел свое водолазное снаряжение внутри плавника, затем открыл дверцу плавника и подошел к задней части корпуса. ‘Набежала волна и унесла меня прямо в море, а я был нагружен ножовками и всем, что могло мне понадобиться. Вода была абсолютно ледяной, а на мне не было перчаток, потому что мне нужна была ловкость, чтобы попытаться открутить эту штуковину вручную.’


Первой проблемой Либби было, как добраться до задней части лодки так, чтобы медленно вращающийся винт не перерезал его спасательный круг. Двигатели были остановлены, но винт все еще медленно вращался. ‘Меня все время швыряло из стороны в сторону, и мне было очень трудно добраться до задней части лодки. Пропеллер медленно вращается, поэтому я должен переместить свой спасательный круг в безопасное положение для следующего поворота лопасти, и меня с силой швыряет в море.’ Подводная лодка, похожая на огромного черного кита, барахталась в огромных волнах Южной Атлантики, бессильная маневрируйте, и Либби попеременно бросало о затопленный корпус и отбрасывало волнами на расстояние 30 футов от субмарины. Каждый раз ему приходилось тащить себя, цепляясь за спасательный круг, через набегающие волны. Было темно, и люди на плавнике не могли ни увидеть его, ни сказать, оборвался ли его спасательный круг, был ли он привязан к кораблю или ушел навсегда. Либби начала разрезать спутанный провод антенны на секции, чтобы он просто отвалился при запуске винта. "Я выстоял, наверное, минут двадцать, просто вырезал стратегические фигуры затем с трудом вернулся на борт’. Его силы полностью иссякли, и у него начала развиваться гипотермия. ‘Мне сказали выбросить снаряжение, но я этого не сделал: я подумал, что оно может мне снова понадобиться, никогда не знаешь. Я был совершенно измотан. Сразу после этого я проспал восемь часов’.


"Завоеватель" нырнул; шум был значительно улучшен. Как написал Рекорд-Браун в отчете патрулирования, "Теперь я чувствую себя счастливее, когда заставляю SSK [обычную подводную лодку] или военный корабль ARG атаковать с меньшими шансами на контробнаружение’. Он также написал, что усилия Грэма Либби ‘выходили далеко за рамки обычного долга’.


Мужественная борьба старшины Либби с губительным холодом Южной Атлантики отозвалась эхом дальше на юг, на Фолклендских островах. Здесь врагом были аргентинские военно-воздушные силы, и многие моряки не пережили конфликта.


Высадка состоялась, как и планировалось, 21 мая на Сан-Карлос в рамках крупномасштабной десантной операции под командованием коммодора Майка Клэппа. В течение дня атаки с воздуха стали интенсивными, и, хотя ни один из десантных транспортов не был подбит, пять из семи кораблей сопровождения, защищавших места высадки, были повреждены. Военные корабли были расположены так, чтобы отвлекать воздушные атаки от десантных кораблей. В корабль ее величества "Ардент" в Фолклендском проливе попали семь бомб, которые потопили его и убили двадцать два члена экипажа. Антрим, ветеран битвы за Южную Джорджию, и "Аргонавт" также был сильно поврежден, но выжил.


Тридцать шесть самолетов атаковали десант в первой волне, и два были сбиты. Еще двадцать четыре самолета нанесли удар во второй волне, но к концу дня было сбито шестнадцать аргентинских самолетов.


Это не остановило атаки. 23 мая в корабль ее величества "Антилопа" попали две бомбы, которые не взорвались, а застряли глубоко внутри корабля. Эксперты по обезвреживанию бомб поднялись на борт "Антилопы" и в течение нескольких напряженных часов пытались обезвредить их. После работы в течение ночи попытка контролируемого подрыва запала одной из бомб потерпела неудачу, и она взорвалась с сильным выбросом огня, мгновенно убив эксперта по обезвреживанию бомб, старшего сержанта Джима Прескотта, и сломав хребет "Антилопе", которая яростно горела всю ночь.


HMS Antelope был не последней жертвой. 25 мая аргентинская хунта бросила все силы в бой в последней отчаянной попытке уничтожить британский бичхед. Аргентинские ВВС выполняли миссию за миссией против кораблей в заливе Сан-Карлос, больше, чем в любое другое время конфликта. "Broadsword" и "Coventry" были направлены на позицию за пределами северной оконечности Фолклендского пролива в попытке уменьшить угрозу кораблям в Сан-Карлосе, но теперь они были преднамеренно атакованы в рамках комбинированного наступления против авианосцев "Гермес" и "Инвинсибл" .Invincible . Шесть " Скайхоков" пролетели вдоль северной части Фолклендских островов, делая вид, что направляются к плацдарму, а затем меняют курс, чтобы нанести удар по "Броадсуорду" и Ковентри . Тем временем два "Суперэтендарда", вооруженные ракетами "Экзосет", направились в атаку на "Гермес" и то, что считалось его родственным авианосцем. "Этендарды" должны были дозаправиться в полете, а затем зайти с севера, чтобы застать оперативную группу врасплох.


В это время два "Харриера" находились в воздухе, выполняя боевое воздушное патрулирование, и заметили приближающиеся "Скайхоки", но капитан "Ковентри" Дэвид Харт-Дайк приказал им удалиться, полагая, что сможет сбить их своими ракетами "Си Дарт". Он ошибся. Ракеты пролетели мимо цели, и аргентинская авиация нанесла первый удар по "Броадсворду" . Три бомбы не попали в корабль, но одна нашла его, не взорвалась и с большой силой пролетела через корабль, вылетев из кабины вертолета. Ковентри повезло меньше. Ракеты "Морского волка" Broadsword сначала не смогли поразить ни одной цели, но когда два самолета "Скайхок", теперь уже гораздо ближе, начали бомбометание по "Ковентри", "Ковентри" отчаянно маневрировал между атакующими самолетами и ракетными установками "Broadsword", не давая им поразить самолет. Два "Скайхока" сбросили бомбы, а три попали в "Ковентри" по всей длине судна. На этот раз они действительно взорвались. Девятнадцать человек были убиты, а "Ковентри" накренился и начал тонуть.


Тем временем два "Суперэтендарда" приблизились к "Гермесу" и, выпустив свои ракеты, быстро скрылись. Корабли сопровождения "Hermes" и "Invincible" выпустили ракеты "Мякина" во всех направлениях, чтобы сбить с толку радар наведения, установленный на ракетах "Экзосет". Atlantic Conveyor, все еще загруженный драгоценными вертолетами "Чинук", однако, не был оснащен дозаторами мякины, и, будучи первым крупным судном в линейке судов снабжения после военных кораблей, ракеты "Экзосет" обнаружили его и зафиксировали как самую большую определяемую цель. Один "Экзосет" попал в контейнеровоз с высокими бортами, немедленно начался пожар, и девяносто минут спустя был отдан приказ покинуть судно. Были предприняты усилия, чтобы положить в "Атлантик Конвейер" под буксировочный но, спустя три дня, она затонула, унося с ее хватает палаток на 10 000 войск, техники и боеприпасов, и вертолеты, чья потеря может серьезно нарушить наступление на Порт-Стэнли.


Какими бы серьезными ни были эти потери, в дни, предшествовавшие 25-му, и в сам день аргентинские самолеты безжалостно сбивались с неба. Война на истощение против аргентинских ВВС наконец была одержана, главным образом у моря "Харриеры" летали с палубы "Гермеса" и непобедимым . Теперь, когда британские сухопутные войска прочно обосновались на Фолклендских островах, пришло ли время аргентинскому флоту предпринять еще одно вмешательство?


Несмотря на дополнительную разведывательную информацию о том, что аргентинский флот готовится совершить вылазку из порта, "Завоеватель" по-прежнему не обнаружил никаких серьезных перемещений аргентинских военных кораблей, и боевые действия на островах продолжались. 29 мая был получен сигнал о том, что аргентинские оперативные группы 79.2 и 79.4 будут продвигаться вдоль побережья в район между Пуэрто-Бельграно и Десеадо. "Завоевателю" было приказано двигаться на северо-запад в другой район патрулирования для перехвата. И снова они ничего не обнаружили.


"Завоеватель" находился в море с 4 апреля и получил сигнал от флагманских офицеров подводных лодок о том, что они должны будут оставаться на патрулировании до падения "Стэнли" – события, которое, по словам Нортвуда, может не произойти до 14 июля. Лейтенант-коммандер Тим Макклемент произвел некоторые расчеты и понял, что, несмотря на двойную палубу в начале круиза, необходимо будет ввести нормирование питания. В судовом меморандуме экипажу предписывалось:


Пожалуйста, помогите облегчить задачу в это трудное время, НЕ ТРАТЬТЕ ПРОДУКТЫ ВПУСТУЮ, ПИТАЙТЕСЬ РАЗУМНО и НЕ ДОСТАВЛЯЙТЕ ХЛОПОТ ПОВАРАМ. Эти ограничения были введены для того, чтобы мы могли продолжать наслаждаться сбалансированным питанием в течение оставшегося времени патрулирования, а не проводить последние недели на хлебе и воде.


Рационы вряд ли можно было назвать суровыми. На ужин по-прежнему предлагалось два блюда и полноценное воскресное жаркое. На завтрак экипаж ограничивался одним яйцом и беконом или одной сосиской на выбор. Однако предметы роскоши, такие как пудинг с патокой, которые помогали обеспечить некоторый комфорт во время долгих скучных периодов патрулирования, исчезли.


К этому времени "Завоеватель" находился у берегов Аргентины, получив информацию о том, что эсминец "Тип 42" Hércules направляется в порт для ремонта своих винтов. Он прижимался к береговой линии, оставаясь в пределах 12-мильной границы в соответствии с предупреждением, которое было выпущено аргентинской хунте в мае. Правила ведения боевых действий запрещали "Завоевателю" входить в аргентинские территориальные воды и атаковать эсминец, но Рекордом-Браун посмотрел на карту и сделал вывод, что H ércules может попытаться сэкономить время и сократить путь, срезав путь через залив Гольфо-Сан-Маттиас, вместо того чтобы продолжать держаться близко к береговой линии. Он решил войти в залив и устроить ловушку. Это был рискованный маневр по двум причинам. Штурману Джонти Поуису пришлось воспользоваться единственными имевшимися у него картами этого района, которые, к сожалению, были составлены в очень большом масштабе: ‘Карты были довольно расплывчатыми, очень мало что могло сказать нам о том, где мы находимся, но с немного осмотрительной навигацией нам удалось безопасно обойти их."На подходах к заливу была полоса мелководья. Море было неспокойным, а глубина воды составляла всего 162 фута, оставляя едва ли 90 футов под килем 4000-тонной подводной лодки. Любой намек на то, что присутствие подводной лодки было обнаружено, не оставил бы коммандеру Рекорду-Брауну абсолютно никакого пространства для маневра.


Тем не менее, "Завоеватель" медленно продвигался в бухту. Все взгляды были прикованы к экипажам самолета в рубке управления. "Завоеватель" проник в территориальные воды Аргентины примерно на милю и ждал, чтобы устроить засаду на "H ércules", если ее капитан решит, что он может совершить рывок через открытые воды залива. Но эсминец держался побережья на протяжении всего своего перехода. Джонти Поуис был убежден, что видел, как H ércules сел на мель в заливе.


Мы находились в аргентинских территориальных водах – я не уверен, что у нас было разрешение на это, но мы находились, всего примерно в миле – и там было огромное облако дыма, которое я видел в перископ. Я уверен, что видел выхлопы ее двигателя, когда она пыталась сойти с мели, или на чем там она была.


Вера штурмана была высмеяна в более позднем "дите" – истории, которая появилась в судовой газете "Черная жестяная рыба", распространяемой среди экипажа, чтобы держать их в курсе событий и развлекать. В пародийной истории под заголовком "ЛАЙНЕР АТАКОВАН КИТОВЫМИ ПИРАТАМИ" были сведены воедино поиски Пауисом H ércules и недавно введенное нормирование питания:


Лайнер был захвачен ордой желтых скелетов, одетых в разнообразные джемперы, комбинезоны и рубашки. Нападавшие направились прямиком в обеденный салон, где принялись поглощать все, что попадалось на глаза. Мистер К. Уортон из Коннектикута сказал, что мимо меня промчались двое высоких, первый кричал: "Где он éркулес?’


Британское адмиралтейство отказалось комментировать слухи о том, что это может быть подводная лодка класса "А" "Conqueror", которая 4 мая участвовала в учениях в Ирландском море и с тех пор о ней ничего не было слышно.


Команда "Завоевателя" не имела ни малейшего представления о том, в какой степени мир знал о существовании их подводной лодки и ее подвигах. К 8 июня судно покинуло Гольфо-Сан-Маттиас и патрулировало у аргентинского порта Десеадо. "Завоеватель", наряду с другими атомными подводными лодками, начал превращаться в уникальную систему раннего предупреждения для оперативной группы адмирала Вудворда. Размещенные недалеко от побережья подводные лодки с помощью своих перископов и пассивных антенн электронного обнаружения могли следить за действиями аргентинских ВВС и передавать предупреждение о воздушной атаке на флагманский корабль ее величества "Гермес".


Кампания по возвращению Фолклендских островов шла к концу, но британским солдатам на островах не хватало боеприпасов, и по мере приближения к Стэнли они сталкивались с хорошо укрепившимися более крупными силами аргентинских войск. Это был решающий момент в войне, когда любое подкрепление аргентинскому гарнизону все еще могло оказаться решающим для шансов Британии на успех. Присутствия атомных подводных лодок было достаточно, чтобы установить полную блокаду с моря, и лишь очень ограниченное количество припасов доставлялось на острова ночными рейсами с материка.


Королевский флот продолжал нести потери. В субботу 12 июня HMS Glamorgan был сбит ракетой "Экзосет", выпущенной из кузова грузовика на материке. Гламорган стреляла из своего пистолета, помогая 45 коммандос в их атаке на Две Сестры, два высоких пика недалеко от Стэнли. Примерно в 05.30 "Гламорган" прекратил огонь и возвращался к оперативной группе, когда была запущена ракета "Экзосет". Снаряд попал в корму судна, уничтожив вертолет "Уэссекс" и вызвав пожар. Тринадцать членов экипажа судна были убиты, но само судно было спасено и сумело отплыть от Фолклендских островов.


Оперативное соединение адмирала Вудворда находилось теперь в очень плохом состоянии. Все корабли первоначального флота, вышедшие в море в начале апреля, за исключением двух, либо получили некоторые повреждения от действий противника, либо были затронуты серьезными механическими проблемами. 13 июня Вудворд записал в своем дневнике: ‘Сейчас мы находимся на краю пропасти наших возможностей, и только у трех кораблей отсутствуют серьезные эксплуатационные дефекты… Честно говоря, если бы ARG только могли дышать на нас, мы бы потерпели неудачу’.


Сейчас самое подходящее время для аргентинских эсминцев и фрегатов нанести массированный удар своими корабельными "экзосетами". Но аргентинский флот оставался в пределах 12-мильной зоны, а возвышенность вокруг Стэнли была занята британскими войсками. Деморализованный, фактически отрезанный и покинутый, аргентинский командующий на Фолклендах генерал Марио Менендес сдался 14 июня.


Это была ожесточенная и кровопролитная кампания. Учитывая короткую продолжительность конфликта, потери были высокими, и временами это было очень рискованно.


На борту "Завоевателя’ новость о капитуляции аргентинцев была встречена с ликованием. Днем позже был получен сигнал следовать на северо-восток, обратно в Фаслейн. Операция "Корпоратив" была закончена.


16 июня офицеры и экипаж HMS Conqueror получили сигнал от контр-адмирала Вудворда:


Когда осядет пыль вокруг кампании на Фолклендских островах, станет ясно, что единственным наиболее значительным военно-морским событием после прибытия самой оперативной группы было потопление вами крейсера "Бельграно" . Это действие заставило аргентинский флот развернуться и отправило его стремглав к двенадцатимильному пределу, где он должен был оставаться до тех пор, пока мы не сядем на корабль и не начнем воздушную войну.


Эта хладнокровная и решительная атака была типичной для всего вашего патруля. Отличная работа. Bon voyage. Возьмите заслуженный перерыв.


Затем 18 июня был получен еще один сигнал от адмирала Филдхауза, главнокомандующего флотом: "Потопление "Бельграно" имело основополагающее значение для успеха операции "Корпоратив" и выбило дух из аргентинского флота. Отличная работа.’


"Завоеватель" держал курс на дом, и на этот раз экипаж мог расслабиться и найти победителя конкурса "вислоусый" во время своего долгого путешествия. Несколько дней спустя они получили сигнал о том, что организуется сброс почты с морского патрульного самолета "Нимрод". Лейтенант-коммандер Тим Макклемент был настроен скептически. Однажды он уже испытывал подобное, когда мешки с почтой и газетами выпали из самолета, упали в море, и их больше никто не видел.


Но в назначенном месте встречи, к северу от экватора, кружил самолет "Нимрод". Плавник "Завоевателя" показался на поверхности, крышка была открыта, и Тим Макклемент, впередсмотрящий и все остальные, кто смог туда протиснуться, пришли посмотреть. "Нимрод" шел низко, и мешок за мешком – всего тридцать четыре – падали в море, где их покачивало на волнах. Самолет покачал крыльями и улетел.


‘Ну, не стойте просто так", - сказал Тим. ‘Идите и достаньте ублюдков’. Писем было множество, некоторые с важными семейными новостями: жена лейтенанта Джонти Поуиса родила дочь Меган 26 мая; назначена дата свадьбы старшего рядового состава; были письма от детей, родителей, любовников и возлюбленных – письма и фотографии, которые напоминали экипажу, что жизнь простирается за пределами корпуса "черной жестяной рыбы", что есть жизнь над волнами.


Были также письма от совершенно незнакомых людей. Были письма почти со всей Британии; из Австралии, Канады, Новой Зеландии; некоторые от дальних родственников, старых школьных друзей; некоторые от людей, которых никто из команды никогда в жизни не встречал и о которых ничего не слышал. Старшина писатель Колин Уэй, передовой пилот самолета, получил восемьдесят четыре письма. А в почтовых пакетах они обнаружили причину, по которой на них обрушилась эта странная лавина почты. Там были газеты: "Sun" с заголовком "ПОПАЛСЯ"; другие – "Daily Telegraph", "Daily Mail" – с фотографиями "Бельграно" в окружении оранжевых спасательных плотов, на всех разворотах на главной странице рассказывается о торпедной атаке, на всех - эксклюзивные истории об атаке, и на всех - название HMS Conqueror . Это был полный шок для всех на борту.


Грэм Либби подумал: ‘Как подводник, мы провели много-много таких патрулей, и ты привык входить очень тихо, не имея права ничего говорить о том, кто ты, где ты был или что ты сделал. И теперь это попало во все газеты’. Коммандер Дэвид Холл, главный инженер, был не менее озадачен.


До тех пор это всегда была ‘одна из наших подводных лодок’, она никогда не называлась. И только тогда мы поняли, что люди знали эту историю. Это, безусловно, потрясло капитана, потому что затем он внезапно понял, что получит некоторое освещение в прессе. Затем сигналы пошли густо и быстро – что мне сказать, кто собирается мне помочь, где пиарщики и все остальное.


"Завоеватель" оставался на поверхности до конца дня, в то время как экипаж воспользовался возможностью поплавать. Грэм Либби помнит тот день, когда солнце палило в теплую тропическую воду, а по одну сторону корпуса плавали и ныряли мужчины, в то время как по другую сторону были рыбаки, надеявшиеся поймать акулу, чтобы приготовить барбекю на носовой части самолета.


Подводная лодка, торпедировавшая судно, традиционно возвращается в порт на "Веселом Роджере". Но ни одна британская подводная лодка не потопила ни одного корабля с 1945 года, и ни одна атомная подводная лодка никогда раньше не выпускала торпеду в гневе. Огласка потопления "Бельграно" еще больше усложнила проблему. Разумно ли было придать этой истории еще больше огласки? Дебаты продолжались в течение следующих двух дней, а затем все были убеждены, что традиции следует придерживаться. Был поднят черный флаг с пришитым к нему белым черепом и двумя скрещенными торпедами. Справа над черепом был добавлен символ корабля в честь потопления "Бельграно", а слева - кинжал в память о секретной операции. Наконец, чтобы обновить изображение, под черепом был добавлен символ атома, потому что "Завоеватель" был атомной подводной лодкой.


Все еще оставалось немного наивности по поводу ситуации, которая ожидала "Завоевателя" в Фаслане. Им сказали, что на причале их будут ждать тридцать девять представителей мировой прессы и что они должны отложить свой заход в порт на два дня, чтобы можно было организовать специальный банкет. Но экипаж провел в море девяносто дней, находясь в узких рамках подводной лодки на действительной службе. Мысленно они были полностью сосредоточены на своих товарищах по команде и самой подводной лодке. Тим Макклемент вспоминал:


Они сказали, что мы приготовим обед для вас, кают-компании, столовой старшего и младшего звена, а мы сказали "нет", мы вместе были на войне, мы будем есть вместе. И мы также сказали, что нам нужно совещание по техническому обслуживанию, чтобы спланировать все, что нам нужно сделать на подводной лодке, и они сказали, что это может подождать до понедельника, а мы ответили, что нет, мы не можем позволить себе пропустить полдня. Позже это показалось глупым поступком, но в то время лодка пришла первой. Так что, я полагаю, мы были немного неуравновешенны.


HMS Conqueror наконец всплыл и медленно направился вниз по Гар-Лох к Фаслейну. На корме был поднят белый флаг, а на мачте над плавником развевался "Веселый Роджер". Восемь членов экипажа выстроились на носовом корпусе, и когда они приблизились к причалу, буксир сопровождал их, пожарные шланги создавали фонтан в воздухе.


Пресса и семьи погибших выстроились в очередь, чтобы поприветствовать их, а также вице-адмирал Герберт, флагманский офицер подводных лодок и другое высшее начальство из Нортвуда. "Завоеватель" встретил дома героя.


Месяц спустя "Завоеватель" и его команда снова вышли в море и исчезли под черными водами Баренцева моря. Этот патруль, который капитан Крис Врефорд-Браун считает самым значительным в своей карьере, до сих пор держится в секрете.


Эпилог

ПОСЛЕДСТВИЯ


ВОЕННАЯ ХУНТА в Аргентине рухнула после поражения на Фолклендах и была заменена избранным правительством и избранным президентом Раúл Альфонсом íн. В течение нескольких лет большинство военных диктатур в Южной Америке также пало – желанное, но непреднамеренное последствие победы Великобритании над аргентинской хунтой.


В течение многих лет аргентинское правительство избегало ветеранов "Бельграно" и всей войны на Фолклендах, но недавно, после упорной кампании, появилось некоторое запоздалое признание долга перед людьми, служившими на "Бельграно", и родственниками погибших, которые всего лишь пытались осуществить мечту каждого аргентинца.


Экипаж HMS Conqueror чествовали, когда они вернулись в Фаслейн после своего длительного и исторического плавания. Различные члены экипажа получили признание за свою службу и вклад в победу в Фолклендской войне. Командир корабля, коммандер Крис Рекорд-Браун, был награжден орденом "За выдающиеся заслуги"; инженер-оружейник Чарли Фой и инженер-механик Стив Митчелл были упомянуты в депешах за их борьбу за ремонт радиомачты; а старшина Грэм Либби был награжден медалью "За выдающиеся заслуги" за его самоотверженную и опасную попытку снять подвесную антенну с "Бельграно". Пропеллер "Завоевателя".


Когда были объявлены эти награды, "Завоеватель" некоторое время назад покинул стену для выполнения своего следующего задания, и новость должна была быть сообщена им под океаном.


К тому времени государственный секретарь по обороне Джон Нотт уже объявил о своем решении уйти с поста и отойти от политики на следующих выборах, которые состоялись в июне 1983 года и на которых правительство консерваторов и Маргарет Тэтчер были переизбраны значительно возросшим большинством голосов.


Однажды я высказал адмиралу сэру Генри Личу предположение, что его прямая просьба к Маргарет Тэтчер сформировать оперативное соединение ВМС была частично продиктована желанием доказать, что политика правительства по отношению к военно-морскому флоту была неправильной. Он упрекнул меня, указав, что с его стороны было бы крайне неправильно позволять этим опасениям влиять на советы, которые он давал премьер-министру в вопросах, когда на карту было поставлено так много жизней. Тем не менее, хотя после войны Джон Нотт не раскаивался в своих сокращениях, решение о продаже авианосца "Непобедимый" было отменено, HMS Выносливость была не на пенсию, а Королевский флот, который был в опасности, под Джон Нотт, маленький, локализованный противолодочных сил, был сохранен в качестве универсального, ‘сбалансированный флот, сохраняя свою способность идти в любом месте на семи морях.


Я думаю, это правда, что это было непреднамеренным следствием совета сэра Генри Лича. Его истинная мотивация была выражена в его словах Маргарет Тэтчер, и они касались британского государства и его положения в мире: ‘Если мы не будем действовать очень быстро и не добьемся полного успеха, то через несколько месяцев мы будем жить в другой стране, слово которой будет мало что значить’. Аналогичные чувства были высказаны позже в ходе кампании, как раз перед высадкой морского десанта, сэром Эдвином Брамаллом, самой высокопоставленной фигурой в армии. Если высадка завершится успешно, сказал он, ‘В этом случае статус Великобритании в мире, проявленное к ней уважение, а также сила и доверие к ее собственной стратегии сдерживания будут намного выше на долгие годы’. Даже в то время решение начать войну и победа в этой войне рассматривались как поворотный момент.


Невозможно судить, действительно ли успешная попытка вернуть Фолклендские острова принесла Британии больше уважения в мире, но это, безусловно, придало Маргарет Тэтчер больше уверенности и решимости, когда она имела дело с другими мировыми лидерами. Она утверждала, что именно опыт Фолклендских островов позволил ей говорить так, как она говорила с президентом Джорджем Бушем в 1991 году, когда они обсуждали, как реагировать на иракское вторжение в Кувейт. После Фолклендской кампании британские войска никогда не вступали в войну в изоляции от Соединенных Штатов или их союзников по НАТО, но с тех пор они принимали участие во всех иностранных военных интервенциях, будь то первая война в Персидском заливе, интервенция в Боснии, Сьерра-Леоне или вторжение в Ирак. Более тридцати лет с тех пор, как в обзоре обороны британского правительства прозвучал призыв к выводу всех британских сил к востоку от Суэца, по крайней мере одна атомная подводная лодка, теперь вооруженная крылатыми ракетами "Томагавк" и противокорабельными ракетами, а также торпедами, постоянно патрулирует в Индийском океане.


Если Фолклендская война была таким же ключевым моментом во внешней и военной политике Великобритании, как я полагаю, то нападение на "Бельграно" было не менее важным моментом в самой войне. Аргентинский флот явно готовился нанести удар по британскому оперативному соединению, когда оно приближалось к Фолклендским островам, и, потерпев неудачу, ждал следующей возможности. Несмотря на все механические проблемы, возникшие у "Завоевателя", три торпеды, выпущенные по Генерал Бельграно полностью устранил любую наземную угрозу оперативной группе и десантному отряду на оставшуюся часть кампании. В течение двух дней после начала боевых действий одна из двух основных угроз успеху британцев была устранена одним ударом.


Однако вместо того, чтобы прославиться своим успехом, потопление "Бельграно" Завоевателем было омрачено спорами о том, следовало ли вообще потопить "Бельграно".


Споры действительно начались, когда министр обороны Джон Нотт сделал свое первое заявление о нападении на "Бельграно" и допустил несколько фактических ошибок. Неверно указано время, когда "Завоеватель" впервые вступил в контакт с "Бельграно"; неверно указано положение и курс "Бельграно", когда он был торпедирован; неверно указано количество выпущенных торпед. Было несколько причин этих ошибок, главная из которых заключалась в том, что министр обороны полагался на то, что он знал, когда принималось решение изменить правила ведения боевых действий для "Завоевателя", а не на то, что происходило в море после того, как об этих изменениях правил было сообщено подводной лодке. В то время теневой министр обороны Денис Хили спросил Нотта, произошла ли какая-либо потеря политического контроля и были ли предприняты какие-либо усилия для обеспечения применения минимальной силы.


Возможность исправить некоторые из этих ошибок была упущена десять дней спустя, когда Нотт в другом заявлении сказал, что "Бельграно" приближался к подразделениям нашей оперативной группы и мог оказаться на расстоянии удара в течение пяти или шести часов. И снова не было дано никаких указаний на то, что "Бельграно" удалялся от оперативной группы, когда подвергся нападению.


Расхождения между заявлениями, которые продолжал делать министр обороны, и тем, что произошло на самом деле, стали более серьезными, когда в декабре 1982 года член парламента Тэм Дэлиелл обвинил премьер-министра в преднамеренном отдании команды потопить "Бельграно", чтобы предотвратить соглашение с Аргентиной и создать условия для тотальной войны. Он резюмировал это фразой "торпеды "Завоевателя" сорвали бы мирные переговоры’. С этого момента потопление "Бельграно стало историей заговора с целью скрыть действия безжалостного премьер-министра, разрушающего любые надежды на мир. Этот аргумент был подхвачен прессой и представителями лейбористской партии, а также более широкими политическими врагами Маргарет Тэтчер, которых было много.


Во время предвыборной кампании в мае 1983 года премьер-министра спросили в ходе телевизионных дебатов с общественностью: "Почему, когда "Бельграно" находился за пределами зоны отчуждения и фактически отплывал от Фолклендских островов, вы отдали приказ потопить его?’ Этот вопрос вызвал очередной шквал скандала по этому поводу и явно поставил Маргарет Тэтчер в тупик. История продолжилась утверждениями о том, что сокрытие включало потерю Вахтенный журнал "Завоевателя" и участвовал, в последующие годы, в убийстве Хильды Мюррелл, активистки антиядерной кампании, чья смерть в результате неудачной кражи со взломом, как предполагалось, произошла из-за семейных связей с бывшим сотрудником штаба ВМС в Нортвуде.


Первоначально, возможно, у правительства и Министерства обороны были некоторые причины избегать точного описания событий, приведших к потоплению "Бельграно" . Это привело бы к раскрытию того, что британские разведывательные источники были очень точно информированы о передвижениях аргентинских военно-морских подразделений и были способны перехватывать и расшифровывать сигналы, которые посылались из Пуэрто-Бельграно, порта приписки аргентинских ВМС, кораблям в море. Возможно, это также показало эффективность гидроакустического оборудования, установленного на "Завоевателе" хотя это был не самый современный во флоте, были заменены Swiftsure класса, два из которых, по-спартански и великолепные , были в дозоре к северу от Фолклендов. Там, возможно, были и другие вещи, объяснить которые бы доказывали просто стыдно, например, почему авианосец Веинтисинко-де-Майо было не так легко найти как Бельграно оказался, и почему информация об изменении курса в Бельграно , в котором совершенно справедливо сообщалось завоевателя на флаг офицер подводных лодок, еще не был принят в военный кабинет.


Когда война за Фолклендские острова была выиграна, ни одна из этих причин не оправдывала продолжающегося нежелания правительства прояснить, что произошло, когда был потоплен "Бельграно", и поэтому первоначальной ошибке министра кабинета, которую можно было легко и быстро исправить, было позволено усугубиться и принять масштабы сокрытия.


Некоторые люди говорили, что, возможно, было неизбежно, что потопление "Бельграно", произошедшее в начале войны и повлекшее за собой так много смертей, должно было вызвать сильные чувства не только в Аргентине, но и в Британии. Правда в том, что любой крупный инцидент, повлекший за собой значительные жертвы, стал бы шоком для общественного мнения, и то, что этим инцидентом стало нападение на "Бельграно", было лишь делом случая . Первые военные действия начались, когда Аргентина вторглась на Фолклендские острова и Южную Георгию, и крупных потерь удалось избежать, поскольку противостоящие британские силы на Фолклендах и Южной Георгии были в значительном меньшинстве.


Могли быть гораздо большие потери, когда начались боевые действия во время операции "Параке" по возвращению Южной Джорджии. Аргентинская подводная лодка "Санта–Фе" могла торпедировать британский корабль - у них, безусловно, были правила ведения боевых действий, позволяющие им это сделать; или могло быть гораздо больше жертв, когда "Санта-Фе" был атакован британскими вертолетами. Аналогичным образом, если бы двум самолетам "Супер Этендард", взлетевшим с базы ВВС Рио-Гранде 2 мая, не пришлось возвращаться на базу из-за механической неисправности в их топливозаправочном оборудовании, первыми крупными жертвами войны вполне могли стать британцы. Почти никто не был готов к войне или не понимал, что войну можно вести только с таким уровнем безжалостности и человеческих жертв, который всегда будет казаться слишком высоким.


Правила ведения боевых действий для подводных лодок – а именно подводные лодки были подразделениями, наиболее способными к агрессивным действиям против ВМС Аргентины, – постоянно менялись с учетом дипломатической ситуации, но не для того, чтобы, как утверждал Тэм Дейлиелл, сорвать мирные инициативы. Потопление "Бельграно" стоило Великобритании некоторой дипломатической поддержки. Испанское правительство, в любом случае находящееся в конфликте с Великобританией из-за Гибралтара, заявило, что нападение было ‘серьезной эскалацией конфликта’. Ирландское правительство было против этого, как и несколько южноамериканских стран, таких как Боливия и Венесуэла. Возможно, самое главное, это вызвало усиление давления со стороны госсекретаря США Александра Хейга с требованием согласиться на какую-либо форму прекращения огня на время начала переговоров.


В свете меняющейся международной ситуации британское правительство приняло новые предложения о прекращении огня и выводе сил с островов, выдвинутые государственным секретарем Хейгом. Они были переданы президенту Перу Белонде, чья первоначальная реакция была скептической, поскольку в предложениях настаивалось на том, чтобы временная администрация выполняла свою работу в консультации с избранными представителями населения островов. В этом заключалась суть проблемы, на которую не повлияла и не повлияет потеря "Бельграно" или "Шеффилда" . Маргарет Тэтчер лично не согласилась бы ни на какой компромисс, при котором аргентинские войска остались бы на островах; в любом случае она никогда бы не смогла провести такую сделку через Палату общин. Аргентинская хунта также не согласилась бы на вывод своих войск, и генерал Галтьери, ободренный нападением на "Шеффилд", отклонил последнее предложение Хейга, сделав выбор в пользу военного решения. Переговоры в Организации Объединенных Наций продолжались почти до начала десантных операций и правил ведения боевых действий в отношении аргентинского авианосца Вены майонеза были изменены таким образом, чтобы атака на них не привела к преждевременному прекращению этих дискуссий.


Если и было какое-либо давление с целью повышения военных ставок, то оно исходило в первую очередь от адмирала Вудворда, командующего оперативной группой, чьи заботы – будь то усилить свой контроль над атомными подводными лодками, устранить угрозу со стороны аргентинского авианосца или аргентинских подводных лодок – заключались, во-первых, в уменьшении угрозы его собственным силам и, во-вторых, убедить аргентинскую хунту в том, что война закончится их поражением и что, возможно, было бы лучше провести переговоры. Это было причиной его раннего давления на Военный кабинет через адмирала Филдхауза и начальников штабов с целью установления правил участие, которое позволило бы потопить авианосец за пределами зоны полного отчуждения, и, когда это казалось невозможным, призвать к уничтожению "Бельграно" . Он знал, что капитан "Бельграно" Х&##233;ктор Бонзо недавно сказал мне в Буэнос-Айресе: ‘В море нет дорог’. Другими словами, вы можете изменить курс по своему усмотрению в течение нескольких минут. Но не имело значения, что истинные намерения ВМС Аргентины постепенно становились известны на протяжении многих лет; в общественном сознании действия "Завоевателя" были зафиксированы, как муха в янтаре, на моментальном снимке непосредственных аргументов.


Последствия этого спора для экипажа были неоднозначными. Некоторые были рассержены тем, как их изобразили. Билли Баддинг возмутился, когда его назвали убийцей: "Мы были там только из-за того, что эти политики сделали или, скорее, не смогли сделать. А потом они оборачиваются и обвиняют нас в том, что мы выполняли свою работу’.


Коммандер Холл одновременно философичен и печален:


Большинство из нас, как правило, злились из-за того, что некоторые депутаты стояли на задних лапах и говорили о вещах, о которых они не знают. Но в остальном вы привыкли к политикам, которые не совсем все понимают правильно. Единственная странная вещь, которая произошла, - это то, что несколько лет спустя я плыл на рыбацкой лодке, собирая деньги для RNLI, спускаясь с якорной стоянки яхты, и, конечно, мой друг не мог удержаться от вопроса: ‘Вы встречали моего друга? Он был на подводной лодке, которая потопила "Бельграно ’. Реакция была очень интересной. Пятьдесят процентов хотели пожать мне руку, пятьдесят процентов - ударить меня.


Старшина Либби остался невозмутим, и на него это в значительной степени не повлияло. Сейчас он присоединился к своей первой любви, пожарной службе, и недавно был награжден медалью за акт храбрости во время пожара.


Я не испытываю угрызений совести по поводу того, что мы сделали. Я думаю, мы поступили правильно. Мы потеряли бы еще немало жизней с нашей стороны. После этого мы получили удар, но это был только со стороны их авиации, потому что весь их флот отправился домой. Если бы их флот был доступен, все могло бы пойти по-другому.


Однако этого не произошло. Фолклендская война была успешной для британского оружия и для военно-морского флота, все они зависели от экипажа HMS Conqueror .


Фотографии


HMS Conqueror во время ходовых испытаний. Подобно гигантскому киту на поверхности океана, высокий плавник затмевает членов экипажа на вахте. Спущенная на воду в 1969 году на верфи "Кэммелл Лэрд" в Биркенхеде, она стала четвертой полностью британской атомной подводной лодкой, которая была построена.


Сэр Рекс Хант, губернатор Фолклендских островов, в полном императорском великолепии, со страусиными перьями, развевающимися на ветру. Его предупреждения о намерениях Аргентины не были приняты всерьез.


Аргентинские войска, радостно позировавшие перед резиденцией губернатора, без труда смогли одолеть небольшой гарнизон британских солдат на островах.


Фотографии королевских морских пехотинцев, вынужденных лежать на земле после капитуляции аргентинцам, воспламенили общественное мнение в Британии.


Аргентинские бронетранспортеры-амфибии выстроились вдоль главной улицы Стэнли, в то время как островитяне гадали, что будет дальше.


Генерал Гальтьери, лидер аргентинской хунты, думал, что все кончено, и принимал приветствия толпы со своего балкона в президентском дворце.


Однако аргентинские военные лидеры, находящиеся сейчас на Фолклендах, задались вопросом, смогут ли они защитить острова в долгосрочной перспективе.


В дополнение к собственному экипажу HMS Conqueror отправил в плавание на юг подразделение специальной лодочной службы. Со временем их художественные таланты расцвели, о чем свидетельствует этот сертификат о пересечении границы.


Курс и скорость торпед "Завоевателя" были рассчитаны на этом механическом компьютере, все еще настроенном на решение для атаки "".


В кают-компании "Завоевателя" царила домашняя, непринужденная атмосфера.


Она была одной из немногих подводных лодок, способных развивать носовую волну на высокой скорости.


В Нортвуде сэр Джон Филдхаус (третий слева ) руководил самой сложной операцией со времен Второй мировой войны. В его штаб входил флагман подводных лодок вице-адмирал Питер Герберт (крайний слева ).


На "" показано его путешествие на юг. Это был очень быстрый переход, средняя скорость составляла почти 22 узла.


Капитан "Завоевателя, коммандер Кристофер Рекорд-Браун и старшина Грэм Либби изображены здесь с "Завоевателем" на заднем плане. Отзыв Либби из отпуска оказался чем угодно, только не первоапрельской шуткой.


Контр-адмиралу "Сэнди" Вудворду, возглавлявшему оперативную группу, пришлось сражаться с начальниками штабов в Нортвуде за контроль над "Конкерором" и другими подводными лодками. Он был крайне критичен к навязанным ему правилам ведения боевых действий.


Самой большой угрозой для оперативной группы был аргентинский авианосец "Вейнтичинко де Майо" и его бомбардировщики "Скайхок", которые могли нанести удар с расстояния в сотни миль.


HMS Splendid было приказано найти его.


Интермедия на Южной Джорджии грозила стать еще одним бедствием. Отдаленный, покрытый ледником остров был первым портом захода "Завоевателя", и там они провели тайную разведку Грютвикена.


Первоначальная посадка SAS была катастрофой. На этой фотографии солдаты на льду вскоре после крушения их вертолета. SBS на "Завоевателе" могло только наблюдать и удивляться.


Аргентинская подводная лодка Santa Fe в конечном итоге была атакована вертолетами ВМС и выведена из строя. Этот драматический поворот судьбы деморализовал аргентинские войска и позволил захватить Южную Джорджию. Победа воодушевила политиков дома.


Вторжение на Фолклендские острова вызвало ужас в Вестминстере, но первый морской лорд сэр Генри Лич утверждал, что действия необходимы и возможны.


У Джона Нотта, Фрэнсиса Пима и Маргарет Тэтчер не было другого выбора, кроме как слушать.


Когда стало ясно, что Британия не собирается отпускать аргентинскую хунту с крючка, реакция в Аргентине стала неопределенной. Их пресса заклеймила Маргарет Тэтчер пиратом.


Тем временем матери призывников на Фолклендах начали вязать теплую одежду для своих сыновей, которым часто не хватало элементарных удобств.


Общественные демонстрации приняли воинственный характер, особенно во время визитов Александра Хейга, государственного секретаря США, в поисках мирного плана.


Нападение на "Бельграно" было наглядно проиллюстрировано на обложке патрульного отчета "Завоевателя", который был отправлен в штаб флота в Нортвуде.


В своем предыдущем воплощении в качестве эсминца ВМС США "Феникс" Бельграно выходит из Перл-Харбора после нападения японцев.


Модернизированный и заново покрашенный "АРА Хенераль Бельграно" выходит в Южную Атлантику.


"Бельграно" заправлялся в море за день до того, как был потоплен. Те, кто был на борту, не знали, что "Конкерор" уже заметил его.


Через несколько минут после взрыва торпед "Бельграно" начал крениться и был отдан приказ покинуть судно. На этих фотографиях видны спасательные плоты в воде, а судно быстро погружается кормой, пока, наконец, оно не оказывается на перекладине и не исчезает. Оно затонуло чуть более чем за час.


Выжившие с Бельграно демонстрируют прессе свои спасательные жилеты.


Печально известный заголовок The Sun сообщал только о том, что "Бельграно" был сбит. Аргентинским военно-морским силам потребовалось некоторое время, чтобы понять, что корабль потоплен.


Войска окружают "Си Харриерс" на ангарной палубе HMS Hermes, когда в Южной Атлантике наступает рассвет.


Процесс переброски оборудования и тысяч военнослужащих с корабля на корабль перед высадкой был осуществлен после устранения угрозы со стороны ВМС Аргентины.


Уязвимость военно-морского флота к воздушным атакам никогда не исчезала. Первой британской жертвой стал корабль ее величества "Шеффилд", сбитый ракетой "Экзосет".


Ее командир, капитан Сэм Солт, выжил.


Наконец, 16 июня "Юнион Джек" был поднят королевской морской пехотой на Фолклендах.


"Завоеватель" вернулся домой под неожиданную бурю в СМИ с бородатой командой, потрепанным и поврежденным льдом плавником и Веселым Роджером, символом пиратства, развевающимся с его мачты. Это был первый случай, когда подводная лодка Королевского флота подняла подобный флаг с 1945 года.


На фотографиях из сборника вырезок изображен Веселый Роджер в торпедном отсеке со скрещенными торпедами, кинжал для миссии SBS, "Бельграно" и символ атома.


Более беззаботный сувенир - победная работа лейтенант-коммандера Тима Макклемента на конкурсе "Усы".


Правительство отпраздновало победу на Фолклендах парадом по Лондонскому сити, воздушным десантом и службой в соборе Святого Павла.


Обычные люди нашли более прямые способы отпраздновать. Друзья и семьи собрались в Портсмуте, когда британские военные корабли возвращались домой с сыновьями, мужьями и возлюбленными.


HMS Conqueror был списан в 1990 году. В своем последнем рейсе, на пути к утилизации, судно столкнулось с новыми противоречиями и оглаской, на этот раз со стороны протестующих против ядерной энергии.


Маргарет Тэтчер, чей статус укрепила британская победа на Фолклендских островах, призывает к решительным действиям после вторжения Ирака в Кувейт в августе 1990 года. Джордж Буш наблюдает.


Перед казармами Истни Королевской морской пехоты в Портсмуте установлена статуя - памятник тем, кто погиб на Фолклендах и кто так и не вернулся домой.


БИБЛИОГРАФИЯ


Аркин, Уильям, и Филдхаус, Ричард, "Поля ядерных сражений", Баллинджер, Кембридж, Массачусетс, 1985.


Бичено, Хью, "Лезвие бритвы", Вайденфельд и Николсон, Лондон, 2006.


Бонзо, старший инспектор, 1093 Трипуланца, Ассоциация друзей дель Крусеро Генерал Бельграно, Буэнос-Айрес, 2004.


Бернс, Джимми, Страна, потерявшая своих героев, Блумсбери, Лондон, 1987.


Кардосо, Оскар, Фолклендские острова: тайный заговор, Буэнос-Айрес, 1987.


Кокс, Альберт, Гидролокатор и подводный звук, Lexington Books, Массачусетс, 1978.


Крейг, Крис, вызовите огонь, Джон Мюррей, Лондон, 1995.


Дестефани, Лаурио, Мальвинские острова, Южная Георгия и Южные Сандвичевы острова , Edipress SA, Буэнос-Айрес, 1982.


Эпизодический документ 46 Фолклендского семинара, Институт стратегических и боевых исследований, Уилтшир, 2003.


Фридман, Лоуренс, Официальная история Фолклендской кампании, 2 тома, Касселл, Лондон, 2004.


Фридман, Норман, Проектирование и разработка подводной лодки, Conway Maritime, Лондон, 1984.


‘Война в Персидском заливе’, Frontline, PBS, Стенограммы, Образовательный фонд WGBH, Кембридж, Массачусетс, 1996.


Гастингс, Макс и Дженкинс, Саймон, Битва за Фолкленды, Майкл Джозеф, Лондон, 1983.


Хилл, Дж. Р., Левин из Гринвича, Касселл, Лондон, 2000.


Боевые корабли Джейн, 1981-82, издательство Jane's Publishing Company, Лондон, 1982.


Лич, сэр Генри, Не терпит импровизаций, Лео Купер, Лондон, 1993.


Лири, Уильям, "Подо льдом", издательство Техасского университета A & M, Колледж Стейшн, 1999.


Миддлбрук, Мартин, Битва за Мальвинские острова, "Викинг", Лондон, 1989.


––––Оперативная группа, "Пингвин", Лондон, 1987.


Моррисон, Дэвид и Тамбер, Говард, "Журналисты на войне", Sage Publications, Лондон, 1988.


Нотт, Джон, Сегодня здесь, завтра его не будет , издательство "Политико Паблишинг", Лондон, 2002.


Нузейль, Габриэлла и Монтальдо, Грасиэла (ред.), The Argentina Reader , Издательство Университета Дьюка, Дарем, Северная Каролина, 2002.


Перкинс, Роджер, Операция "Паракет" , издательство "Пиктон Паблишинг", Бат, 1986.


Ринг, Джим, Мы пришли незамеченными, Джон Мюррей, Лондон, 2001.


Рок, Дэвид, Авторитарная Аргентина, Издательство Калифорнийского университета, Беркли, 1993.


Шенк, Джон и др., Промышленная база атомных подводных лодок Соединенного Королевства, том 1, Rand Europe, Лондон, 2005.


Сонтаг, Шерри и Дрю, Кристофер, "Блеф слепого", Отдел по связям с общественностью, Нью-Йорк, 1998.


Тэтчер, достопочтенная Р.Т. Маргарет, Годы на Даунинг-стрит, HarperCollins, Лондон, 1993.


Ван дер Ват, Дэн, "Стандарт власти", Пимлико, Лондон, 2001.


Вербицкий, Орасио, Мальвинские острова, редакция Sudamericana, Буэнос-Айрес, 2002.


Война на Фолклендских островах, 4 канал, Лондон, 1992.


Уотсон, Бэзил, главнокомандующий , Музей подводных лодок Королевского флота, Госпорт, 2005.


Уэст, Найджел, Тайная война за Фолкленды, Литтл Браун, Лондон, 1997.


Уайт, Роуленд, "Вулкан 607", Bantam Press, Лондон, 2006.


Вудворд, адмирал Сэнди, "Сто дней", HarperCollins, Лондон, 1992.


Янг, Хьюго, один из нас, Макмиллан, Лондон, 1989.


Фото благодарности


В порядке появления


"Завоеватель" во время испытаний и эмблема "Завоевателя": [2CL/2/C072/000] Музей Виррала, Биркенхед.


Сэр Рекс Хант: No Джулиан Колдер / Corbis.


Вид на Порт-Стэнли с высоты птичьего полета: ПА/ПА/Эмпикс.


Аргентинские солдаты в Порт-Стэнли и британские солдаты сдаются: оба No Рафаэль Волманн / Гамма, Camera Press Лондон.


Островитяне во время оккупации: Имперский военный музей FKD 2174 /Министерство обороны (Королевская морская пехота)/ Авторское право короны.


Аргентинские офицеры в Порт-Стэнли: No Рафаэль Волманн / Гамма, Camera Press Лондон.


Генерал Галтьери: No Topfoto / AP.


Карикатура и страница из отчета патруля "Завоевателя": любезно предоставлено Тимом Макклементом.


Команда под палубой, компьютерные циферблаты, "Завоеватель" на поверхности: все предоставлено Дэвидом Холлом.


Сэр Джон Филдхаус и персонал: ПА /ПА/Эмпикс.


Коммандер Рекорд-Браун и ПО Грэм Либби: ПА/ПА/Эмпики.


Контр-адмирал сэр Джон (Сэнди) Вудворд: Характеристики Нильса Йоргенсена/ Рекса.


25 мая майонеза: No FR/ ROW, Camera Press, Лондон.


Аргентинские пилоты: No Ален Ногес / Corbis Sygma.


HMS Splendid покидает Розайт: фотография No Mick Storey/NE98-180-D24/Crown Copyright/MOD, изображение от www.photos.mod.uk. Воспроизведено с разрешения контролера канцелярии Ее Величества.


Разбившийся вертолет "Уэссекс": Имперский военный музей FKD53.


Китобойная станция, Грютвикен: Имперский военный музей FKD495.


Аргентинская подводная лодка Санта-Фе : Имперский военный музей FKD466.


Адмирал сэр Генри Лич: ПА / Архив ПА / Фотографии ПА.


Маргарет Тэтчер; Фрэнсис Пим; Джон Нотт: все ПА /РА/ИМПЕРИИ.


Фондовая биржа Буэнос-Айреса: No Ален Ногес / Corbis Sygma.


Женское вязание, Буэнос-Айрес: No Ален Ногес / Corbis Sygma.


Антибританская демонстрация: No Bettmann/Corbis.


Обложка отчета патруля: любезно предоставлена Тимом Макклементом.


Эсминец ВМС США "Феникс" : фотография исторического центра ВМС США.


"Бельграно": No Reuters/ Corbis.


Последний вид корабля на плаву: любезно предоставлено Ассоциацией друзей дель Крусеро Генерал Бельграно, Аргентинская Республика.


Потопление "Бельграно": No Рафаэль Волманн / Gamma, Camera Press Лондон; следующие три: PA / PA / Empics; последний просмотр: Sipa Press / Rex Features.


Главная страница Sun: Новости группы / Rex Features.


Выжившие: материалы Sipa Press / Rex.


HMS Hermes : ПА/PA/Empics; Королевские морские пехотинцы на палубе "Hermes": No Коллекция Халтона-Дойча/Corbis.


HMS Sheffield в огне: Имперский военный музей FKD64.


Капитан Солт: Мартин Кливер/ПА/ПА/Эмпикс.


Поднятие флага Союза: No Bettmann/Corbis.


Завоеватель возвращается в Фаслейн: mirrorpix.


Страницы из книги "Патруль": любезно предоставлено Тимом Макклементом.


Парад победы: Джейкоб Саттон / Gamma, Camera Press, Лондон.


Возвращается HMS Invincible: Getty Images.


Маргарет Тэтчер и президент Джордж Буш: No Уолли Макнами / Corbis.


HMS Conqueror на пути к утилизации: No Стив Морган / Алами.


Мемориал Фолклендских островов: No Seapix/Alamy.


Указатель


Ссылки на страницы в этом указателе соответствуют печатному изданию, на основе которого была создана эта электронная книга. Чтобы найти определенное слово или фразу из указателя, пожалуйста, воспользуйтесь функцией поиска вашего устройства для чтения электронных книг.


Оперативность 266, 269


Альфонсíн, Раúл 373


Аллара, контр-адмирал Хорхе 64, 73, 80, 85, 88, 286, 288, 289, 324


Альмиранте Ирíзар 68, 85, 87


Альмиранте Сторни 54


Ракета AM.39 177


Анайя, адмирал Хорхе 61-5, 68, 73, 74, 77


Антилопа , HMS 359


Антрим 169, 176, 185, 192, 198, 213, 219, 221, 222, 358


‘предельный угол захода на посадку’ 279


Ardent , HMS 358


Аргентина


варварство военной диктатуры 61


крах военной хунты после поражения фолклендских островов 373


политический хаос в 49-50, 53


сегодня 332


Аргентинские военно-воздушные силы 167-9, 175, 177, 244, 247, 262


Аргентинские подводные лодки 178


Аргентинские военные корабли 178


Аргонавт 358


"Арк Ройял" , HMS 169


Arrow , HMS 170, 184, 266


Остров Вознесения 99, 167, 172-3, 178


Торпеда AST4 238


Астис, капитан-лейтенант Альфредо 74, 228-9


Атлантический транспортер 352, 361


Управление по атомной энергии 28


Авила, Хериберто и Леопольдо 125, 311


Bahía Buen Suceso 69, 70, 71


Бах íПараисо 74, 92, 327, 336


Канал "Бигль" 136, 137


Белонде, президент 381


Бельграно 244, 254


период технического обслуживания 79, 122-3, 126


перейти на военное положение 124-7


обсуждения по поводу развертывания 127-130


приказано продолжать патрулирование в районе Исла-де-лос-Эстадос 130, 132


выходит в море и тренируется на борту 131-4


прибытие на станцию у острова де лос Эстадос 134


дозаправка и перевооружение в Ушуайе 136-7


встреча с Пьедрой Буэной и ХипóЛито Бушаром, чтобы сформировать TG79.3 139, 140-1, 254-5


обнаружение и выслеживание Завоевателем 257-61, 272-5, 282, 284, 291, 294-8, 299-301


совещание по планированию подготовки к действию 276-81


отдан приказ атаковать британскую оперативную группу 282-3


прекратить атаку на британскую оперативную группу и изменить курс на запад 294-5, 296-7, 298, 298-9


"Завоевателю" дано разрешение атаковать 292, 300, 302


обстрелян "Завоевателем" и потоплен 305-17, 318, 367-9, 370, 377


оставление судна и условия на плотах 312-3, 318-24, 327-31


потери 318, 323, 331


поиск и спасение выживших 317, 325-7, 329-31, 331, 338-9


примирение с катастрофой 331-2


возведение памятников погибшим 332-3


запоздалое признание ветеранов 373


споры вокруг потопления и обвинения в заговоре 377-80


состав экипажа 124, 132


описание и дизайн 78


история и виденные сражения 77-8


спасательные плоты 319


статус 78-9


Бельграно, генерал Мануэль, 78


Беллозо, Сантьяго 94, 132, 135, 299, 320


Бернаскони, капитан-лейтенант Норберто 84, 94, 122, 123, 130, 299, 312, 329


Бичейн, капитан Орасио 212, 223, 224, 225


черное освещение 116


Черная жестяная рыба (газета) 109, 364


Бонзо, капитан Эйч é технический директор 80-1, 125, 126-7, 129, 130, 131, 132, 134, 255, 256, 276, 277, 281, 294, 298, 304-5


Бушар видит бедроóлито Бушар Брамолл, сэр Эдвин 158, 167, 194, 375


Ежевичный лист 219


Бриаторе, капитан 71


Блестяще, ее величество 170, 184, 220, 224-5, 266, 268, 351


Британия 148


Британская антарктическая служба 68-72


Палаш 359, 360


Бьюкенен, капитан 239


Почкование, счета 209, 210, 223, 383


Бердвудская банка 256, 278


Буш, президент Джордж 376


Буссер, контр-адмирал Карлос 74, 76, 85, 87-8, 89, 91, 153


Тактический удар "Бустос" 81, 82


Батлер, ник 224


Байрон, коммодор Джон 46


Cabo San Antonio 81, 83, 85, 86, 88–9


Каллаган, сэр Джеймс 52, 56, 142


Кальмон, капитан Хуан 130


Кампо Дурáн.э. 129


Канберра 184, 352


269 бомбардировщиков из Канберры


Canepa, Gerardo 124


Каррингтон, лорд 13, 57-8, 148, 160


Катена, Артуро 138


Центурион, Хуан Хосеé 84


Чили 136


Клэпп, коммодор Майк 178, 263, 358


Холодная война 15, 57


Лоцманские группы комбинированных операций 38


Комодоро Пи 85, 130, 284


Завоеватель


приказано следовать в Южную Атлантику и отозвать экипаж из отпуска 22, 32-4


складирование для военных и ремонтных работ 34-5, 36-7


погрузка оборудования и расходных материалов 41


выходит в море и направляется на юг 42-3, 96-9, 107, 108, 109, 189


отряд специальной лодочной службы на борту 37-8, 39, 99-107, 230


проблема с электролизной машиной 96-9, 102


задача по переброске войск SBS в Южную Джорджию и оказанию помощи в операциях 100, 185-6


тренировка на борту 105-7


связь с "Нортвудом" 114-16


проблема с реактором 117-21


прибытие в Южную Джорджию и участие в сражении 189-94, 196-7, 199 гг.


повреждение антенны и попытка ремонта 199-202


близкое столкновение с Санта-Фе 208-12


покидает Южную Джорджию для усиления основной оперативной группы 220-1


возвращается в район Южной Джорджии, чтобы поохотиться за Санта-Фе 222-4


перевод SBS в "Антрим" с 230-3


проблемы со связью и повреждение воздушной мачты 230, 234, 237


запрос на размещение в соответствующей службе поддержки 237-8


устранение проблем со связью 237, 242-3


приказано обнаружить аргентинский TG79.3 и оставаться с ним 243-4


поиск группы "Бельграно" и отслеживание 257-61, 272-5, 282, 284, 291, 294-8, 299-301


дано разрешение атаковать "Бельграно" и ведется подготовка к атаке 292, 300, 302


обстрел "Бельграно" и потопление 305-17, 318, 367-9, 370, 377


уход с позиции атаки и маневры уклонения 314-16


информация получена по атаке 334-6


приказ защищать искалеченный "Шеффилд" 344-5


проблема с реактором и устранение неисправностей 345, 346


проблемы со связью 348-9, 353


другие проблемы, с которыми столкнулись 354-5


проблема с проводами, обернутыми вокруг винта, и устранение Либби 355-8


расставить ловушку для Hércules 363-4


завершение кампании и возвращение домой 365-71


отправка почты 368-9


шумиха вокруг потопления "Бельграно" 370-1


вернуться домой под героический прием и признание членов экипажа 373-4


споры вокруг потопления "Бельграно" и обвинения в заговоре 377-80


последствия разногласий с "Бельграно" для экипажа 383-4


диспетчерская 111-12


описание и дизайн 23-4, 29-30


навигационные инструменты 190-1


операция 111-14


предыдущие миссии 32, 42-3


реактор /реакторный отсек 117-18


запланирован период вспомогательного обслуживания 21-2


торпеды на 301-2


Кук, Джеймс 65


Ковентри 170, 171, 184, 262, 339, 359, 360


Камберлендский залив 223


Дабини, капитан-лейтенант 287


Кинжалы 267, 268


Daily Telegraph 184


Дейлиелл, Тэм 378, 381


Дарвин 87


Давидофф, Константино 67-8


Погружения, крупные 206, 213


Дредноут , HMS 29, 55, 163


25 дредноутов


Драммонд 74, 86, 129


Восточный Фолкленд 44


Эллербек, Том 225


"Эндьюранс", ее величество 54, 55, 56, 72, 74, 148, 150, 198, 204, 216, 375


Эксетер , HMS 130


Противокорабельные ракеты "Экзосет" 176, 286


"Исследователь " , HMS 26-7


"Фолклендские острова" 44-5


желание остаться британцем 50-1, 52, 59


Фолклендские острова


британские притязания (1832) 48-9


отправка атомной подводной лодки в Бай-Оуэн в свете возможных военных действий Аргентины 55-6


обнаружение 45-6


история спора по поводу 44-9


усиление военной линии в отношении Аргентины 149


предложение о возврате аренды и возражения против 58-60


рассматривая отправку британских кораблей на Фолклендские острова и трудности, связанные с 149-51


переговоры между Аргентиной и Великобританией 51-2, 55, 58-60


расчет 45-7


и Шеклтон докладывает 52-5


Компания Фолклендских островов 51


Фолкленд, виконт 46


Фолклендская война


реализация более агрессивной политики по отношению к Аргентине при Массере 54-5, 62-3


планирование вторжения аргентинцев 63-4, 73-5, 76-7, 80-1, 151


высадка аргентинских войск в составе 81-3, 152-3


изменение стратегии вторжения в Аргентину и места высадки 87-9


британская разведка узнала о намерениях Аргентины 152-4


экстренные дебаты в Палате общин 142, 158, 160


высадка аргентинских сил вторжения и капитуляция губернатора Ханта 90-2, 92-5


подготовка обороны аргентинцами и организация оперативной группы 128-30, 139, 140


Лич призвал собрать оперативную группу и дал полномочия Тэтчер отплыть 155-7, 157, 145, 374


создание морской зоны отчуждения в районе 123, 140, 186-7, 273


высказаны сомнения по поводу отправки оперативной группы и недостатков флота 167-71


мобилизация британской оперативной группы 161-2


путешествие к острову Вознесения 172-8


затруднение из-за отсутствия разведданных об аргентинском флоте и военно-воздушных силах 175-8


прибытие оперативной группы на остров Вознесения и обсуждение операций 178-9


влияние политического давления на операции оперативной группы 181-2


дипломатические переговоры 182, 184


реакция Соединенных Штатов на 182-3


мнение общественности и прессы 184


начало боевых действий на суше и первые потери 262


правила ведения боевых действий для подводных лодок 186, 199, 210, 237, 273, 343, 380


разногласия между Нортвудом и Вудвордом по поводу контроля над подводными лодками 180, 234-9


сбор разведданных с захваченного Санта-Фе 238-9


критика капитанов подводных лодок "Нортвуда" 239-41


угроза Веницинко де Майо и просьба атаковать 244-6, 285, 343


поиск Veinticinco и трудности с обнаружением 247-51, 286, 292


атака ВВС Великобритании на взлетно-посадочную полосу 263-5 в Стэнли


атака "Си Харриерс" на взлетно-посадочную полосу Стэнли и Гус-Грин и здания 265-6


реакция аргентинских ВВС на начало военных действий и столкновения с британским флотом 266-69


расположение британской боевой группы у Вейнтичинко де Майо и подготовка к атаке 285-7, 288-9


отказ от запланированной атаки Вейнтичинко де Майо 290


"Завоевателю" отдан приказ потопить "Бельграно" 292


атака на "Бельграно" и потопление 305-17, 318, 367-9, 370, 377


обстрел Шеффилда самолетами Etendard, потери составили 340-2, 344 человека


мирные переговоры 381-2


обстрел аргентинских позиций военными кораблями 350


атака "Скайхокс" на "Глазго" и "Бриллиант" 351-2


заключительные приготовления к высадке 353


высадка и нападение на десантные силы и военные корабли аргентинских ВВС 358-61


потери военного корабля и экипажа 358-60, 361, 365-7


капитуляция аргентинцев и конец войны 366-7


"Бесстрашный" 161, 178, 352


Штабная рубка, адмирал сэр Джон 22, 154, 163, 164, 177, 178, 194, 234, 261, 341-2


Financial Times 184


‘решение для борьбы с огнем’ 282


Первая мировая война 24


Фишер, адмирал ‘Джеки’ 25, 27


Флагманские офицеры подводных лодок (Нортвуд) 114


Нога, Майкл 184


Формоза 270


Форнес, Оскар 283, 310


Фой, старшина Чарли 32, 37, 114, 119, 201, 202, 230, 257, 308, 353, 374


Фуэнтес, Оскар 321-2, 324


Галази, командир Педро Луис 81, 132, 255, 277, 281, 283, 299, 329


Гальтьери, генерал Леопольдо 61, 62-3, 74, 92, 149, 382


Заполнитель пробелов 116, 237


Гарсия, генерал Сигфридо 74


GCHQ 153


Генерал Бельграно см. Бельграно Джорджсон, Ян 214


Джачино, капитан-лейтенант 89, 91


Гибралтар 154


"Гламорган " , ее величество 164, 169, 176, 177, 178, 262, 266, 268, 366


Глазго 170, 184, 339, 340, 351-2


Гусиный грин 87, 265, 270


Дом правительства 87, 89, 91


Гранвилл 74, 86, 126, 129


Остров травы 221


Грютвикен 198, 216, 223, 224


Guardian 184


Геррико 83, 93, 129


Gurruchaga 244, 327, 329, 330


Хейг, Александр 182, 343, 381


Галифакс, адмирал 220


Холл, коммандер Дэвид 21-2, 32, 35, 36, 119, 202, 345, 367, 383


Гамильтон, капитан Джон 206, 213


Харт–Дайк, капитан Дэвид 360


Хаслер, Блонди 39


Хокинс, сэр Ричард 45


Хили, Денис 377


Хивер, Дэвид 39, 100, 196


Heinze, Juan 136–7, 283, 299, 322


Герберт, вице-адмирал Питер 17, 180, 251


Правила 85, 130, 363


Hermes , ее величество 144, 168, 169, 173, 178, 179, 235, 245, 290, 352, 359, 360


Хезелтайн, Майкл 159


ХипóЛито Бушар 85, 130, 139, 244, 254-5, 304, 324, 330


Залив гончей 216


Хант, губернатор Рекс 71, 88, 91, 153


перекись водорода 26-7


Инерциальная навигационная система 190


"Бесстрашный" 161, 352


"Непобедимый ", ее величество 144, 148, 161, 168, 173, 178, 288, 340, 359, 361, 375


Ирано-иракская война 15


Кризис с иранскими заложниками (1980) 38, 195


Isla de los Estados 130, 132, 252


Isla de los Estados (transporter) 85


Джонсон, Сэмюэл 45


Объединенный разведывательный комитет 153


Самолет Кфир 168, 176


Кинг Эдвард Пойнт 216, 218, 220


Киркпатрик, Джин 183


Лейн-Нотт, коммандер Роджер 30, 35, 43, 107, 239, 250-1


Ларсен, капитан Карл 65


Лич, сэр Генри 154, 246, 261, 342, 375


оппозиция сокращениям военно-морского флота и отношения с Ноттом 145-8


призыв целевой группы собраться против аргентинцев 155-7, 157, 145, 374


Лич, капитан Джон 145


Leith 228–9


Левен, младший коммандер Альберто 124, 138, 257, 272-3, 309, 313, 322-3, 328, 330


Левин, лорд 178, 240, 246, 247, 342


Лексингтон , USS 48


Либби, старшина Грэм (‘Лошадь’) 33, 34, 36, 103-4, 108, 231-2, 258-9, 299-300, 304, 308, 314-5, 316, 355-8, 369, 374, 383-4


Ломбардо, контр-адмирал Хуан Хосеé 64, 74, 77, 126, 129, 130, 290, 294


С любовью, полковник Стивен 149


Lusitania 24


Макклемент, лейтенант-коммандер Тим 33, 37, 39, 41, 42, 99, 102, 105, 106, 109, 210, 282, 296, 301, 306, 362


Торпеда Mark 8 301-2, 306


Мартин, Стив 71


Массера, адмирал Эдуардо 55, 62


Мéндес, Коста 63, 75


Миллан, Фернандо 93, 124, 131, 282-3, 309, 320, 328, 330, 331


Истребители "Мираж" 168, 176, 267, 269


Митчелл, Стив 201, 374


Казармы королевской морской пехоты Муди Брук в 87, 88


Горно-арктическая боевая группа 197


Мугабе, Роберт 57


Мюррелл, Хильда 378-9


НАСА (Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства) 172


"Наутилус" 27, 28


Военно-морской клуб (Буэнос-Айрес) 64


Самолет "Нептун" 348


Ледник Норденскольда 218


Нотт, Джон 14, 151, 179, 375, 377-8


подтверждается потопление "Бельграно 337"


сомнения по поводу предложения Лича о целевой группе 158, 167-8


узнав об аргентинском плане вторжения на Фолклендские острова 152


переговоры по ядерному оружию 14


предлагает отставку 160


планы по сокращению военно-морского флота 143-4, 144-5


отношения с Личом 147-8


взаимоотношения с Королевским флотом 17, 146


отставка 374


заявление о потоплении "Бельграно" 377


атомные подводные лодки 16, 17, 22, 146


условия на борту 101-2


история 27-30


Swiftsure класс 30


смотри также "Завоеватель"


ядерное оружие 27


Окампо, Лукас 94, 322


Олдфилд, сэр Морис 56


Операция "Альфа-68"


Операция "Азул" 65, 73, 76-7, 83-4


Корпоративная операция 99, 166


Операция "Параке" 192, 200, 221


смотри также Южную Джорджию, сражение за


Отеро, адмирал Эдгардо 68


Отеро, Рубен 94, 125, 134, 299, 309, 320, 331-2


Оуэн, Дэвид 55, 56


Паркинсон, Сесил 159, 180


Перóн, Хуан 49, 50, 53, 61, 78, 143


Филиппи, капитан-лейтенант 289-90


Piedra Buena 85, 125, 130, 244, 254–5, 324, 326, 329–30


Плессел, бригадный мэр 74


Плимут , HMS 170, 185, 192, 195


Пауис, лейтенант Джонатан (Джонти) 32, 190, 192, 199, 209, 210, 230, 296-7, 301, 307, 363, 368


Prensa, La 149


Прескотт, старший сержант Джим 359


Принц Уэльский 145


Пуэнте, дон Фелипе Руис 46


Puerto Rosales 139, 244, 258, 260, 271, 274


Пим, Фрэнсис 179, 343-4


Кирога, лейтенант 91


красная подсветка 116-7


Отразить 145


Родезия 57, 58, 59


Риковер, адмирал Хайман Г. 27


Ридли, Николас 58, 59


Вспомогательные силы королевского флота 162


Королевская морская пехота 192, 198


Патрульный отряд королевской морской пехоты 38-9


Королевский флот 25, 28, 365


изменения в 162-3


Видение Лича на 146-7


и Нотт 17, 146


Планы Нотта по сокращению 143-4, 144-5


организация флота 161-2


Сабаротс, капитан-лейтенант 89


Соль, Сэм 341


Salta 175


Сальвесон, Кристиан 66-7


San Luis 175


Санта-Фе 85, 89, 152, 193, 211, 263, 380


близкое столкновение с Завоевателем 208-12


выслеживать и атаковать британцами 222-4


разведданные, полученные от захваченных 235-6


Сантíсима Тринидад 84, 85, 88, 129, 284


Саркона, капитан Джосé 129


SAS (Специальная воздушная служба) 38, 203


SBS (Специальная лодочная служба) 203


на борту "Завоевателя" 37-8, 39, 40, 99-105, 230


неудачная попытка добраться до точки Короля Эдуарда 217-9


формация 37-8


пересадка с "Завоевателя" на "Антрим" 230-2


Морской кот 170, 289, 351


Морской дротик 170, 289, 351


"Морские харриеры" 169-70, 176, 182, 265-7, 271, 277


Вертолеты "Си Кинг" 285


Ракетный комплекс "Морская пуля" 169-70


Ракетный комплекс "Морской волк" 170, 351, 360


Вторая мировая война 27, 171


Segui 85, 130, 284


Шеклтон, лорд 52-3


Шеклтон , RSS 54, 60


Шеклтон, сэр Эрнест 52, 65, 204


Шеффилд 170, 184, 262, 339


обстрел и потери составили 340-2, 344


Шеридан, майор 192, 219-20, 226


Ракеты "Сайдвиндер" 269


Истребитель-бомбардировщик "Скайхок" A-4Q 177, 248, 267, 285, 360


трубка/маска для подводного плавания 25, 98-9


Собрал 336-7


гидролокатор 25, 112


Южная Джорджия 149, 152


попрание британской власти аргентинскими рабочими 13-14, 16-18


история 65-7


план захвата аргентинцами 68


усиление аргентинских сил и завершение захвата 83-4


утилизация металлолома с китобойных заводов автор Davidoff 66-9


и "Шеклтон" 52, 204


сдаться аргентинским силам вторжения 92-3


китобойный промысел 66-7


Южная Джорджия, битва за 189-233 гг.


решение Военного кабинета о возвращении и привлечении сил 185-6, 194-5


прибытие Завоевателя в Южную Джорджию и проведение разведки 189-91, 195-7


план 197-8


Подготовка SAS к установке 203, 204


ухудшение погоды 205


попытка SAS приземлиться на леднике Фортуна 205-7


попытка спасения патруля SAS и крушение вертолета 158-9


спасение людей 215-16


неудачная попытка SBS добраться до точки Короля Эдварда 216-19


высадка разведывательной группы на острове Грасс 221


охотиться за Санта-Фе и атаковать на 222-4


штурм Грютвикена и капитуляция аргентинцев 168-70


падение Лейта 228-9


Советский Союз 15-16, 57


Спаркс, Нед 39


"Спартан", ее величество 17, 18, 155, 165, 171, 187, 236, 239, 249, 291, 379


Специальное воздушное сообщение см. SAS, специальное лодочное сообщение см. SBS Splendid , HMS 18, 34-5, 99, 107, 155, 171, 187, 239, 240, 241, 249, 250, 251, 291, 343, 379


Упражнение на пружинной тяге 154, 155, 164, 165


SSN (подводное ядерное судно) 23


Стэнли 45, 139


Атака королевских ВВС на взлетно-посадочную полосу 263-5


Стэнли, капитан-лейтенант Иэн 205, 206, 215, 224


‘Готовиться к войне’ 22


Силен, капитан Джон 45-6


Квалификационный курс командира подводной лодки 31


подводные лодки 24-30, 162, 189-90, 208-10


связь с "Нортвудом" 114-16


во время Первой мировой войны 24


во время Второй мировой войны 25-6


ранние слабости 24-6


рост значимости в военно-морском флоте 162


перекись водорода в качестве топлива 26


главная задача 235


ядерный см. Примечание к атомным подводным лодкам ‘ 235


Солнце 336


Sunday Times , 184


Самолет Super Etendard 176, 263, 247-8, 338, 339, 340


Высокий, лейтенант-коммандер Джефф 174, 180-1, 236, 237, 291, 292


Тэтчер, Маргарет 13, 14-18, 57, 143, 153, 155, 156-7, 179, 293, 374, 375, 376, 378


Томпсон, бригадный генерал Джулиан 178, 263


Приливная волна 192, 195, 212, 219, 226


Tierra del Fuego 130, 134


Торпеда "Рыба-тигр" 280, 302


Раз, 184


Торпеда 302


буксируемая установка 112


Самолет-разведчик 286


16 ракет "Трайдент"


Тромбетта, капитан Сезар 68, 92


Подводные лодки 23-4, 98


Совет Безопасности ООН 182


подрыв 297


Организация Объединенных Наций 50, 182


Соединенные Штаты 48, 182-3


Ушуайя 135-6


Valiant , HMS 29-30, 162, 353


van der Weent, Sebald 45


Veinticinco de Mayo 78, 129, 139, 177, 193, 270, 273, 284, 379


история 284


поиск и трудности с обнаружением 247-51, 292


поиск и нахождение британской боевой группы и прекращение атаки 285-7, 288-9, 290


Вудворд угрожает атаковать и просит атаковать 244-6, 285, 343


Vernet, Louis 48


Веспуччи, Америго 45


УКВ (очень высокочастотные) сигналы 115


Видел, генерал Хорхе 61-2, 63


Виола, генерал Роберто 61, 63


VLF (очень низкочастотные) сигналы 114-15


Самолет "Вулкан" 263-4


Военный кабинет 185, 187, 245-6, 247, 343, 344


"Уорспайт " , HMS 162


Осы 217


Так держать, старшина Колин ‘Медведь’ 36, 111, 113, 368-9


Вайнбергер, Каспер 182


"Уэстлендские осы" 216


китобойный промысел 66-7


Уайтлоу, Уильям 179, 246


Уильямс, Ричард 149


Уитерс, флайт-лейтенант Мартин, 265


Вудхед, капитан Питер 292


Вудворд, контр-адмирал Сэнди 128, 139, 155, 162, 164, 165-6, 170, 171, 263, 291, 343, 366-7


назначение руководителем оперативной группы 162-3


карьера 162-3, 166


обеспокоенность по поводу угрозы нападения на "Винтичинко де Майо" и желание атаковать 244-6, 285, 343


конфликт с Филдхаусом по поводу наилучшего способа управления подводными силами 134-5, 175-6


отдает приказ Завоевателю потопить Бельграно 292, 300-1


Рекорд-Браун, коммандер Кристофер 36, 96-7, 100, 105, 116, 195, 257, 295, 336, 347-8, 355, 371, 374


Ярмут 266, 268


Янг, капитан Брайан 194, 216, 219-21, 226


Зимбабве 57


Об авторе


Майк Росситер - независимый режиссер-документалист, чьи работы были номинированы на премии BAFTA и Emmy Awards. В 2001 году он снял на видео поиски и извлечение тела Дональда Кэмпбелла и его рекордной реактивной лодки Bluebird из Конистон-Уотер. Он продюсировал сериал " Война на море " для BBC , а также обнаружил и заснял место крушения авианосца " Арк Ройял " . Он также является автором Ark Royal . Он живет в Северном Лондоне.