# Мишени ночи

Поль Кенни

No 1974, «Éditions Fleuve Noir», Париж.


ПЕРВАЯ ГЛАВА


Октябрьская ночь была на удивление мягкой. Покидая самолет, идущий из Рима, пассажиры компании Alitalia были приятно удивлены. Когда три часа назад они покинули Вечный город, было очень холодно.


Среди этих путешественников - много туристов и несколько бизнесменов - особенно расслабленно выглядел высокий крепкий бородатый парень с серыми глазами, защищенными очками в черепаховой оправе, в сером пальто, с непокрытой головой. Две камеры, перекинутые через плечо, черная кожаная сумка в руке, пачка газет и журналов, зажатая под мышкой, он был одним из последних, кто вышел из каюты.


Не торопясь, с совершенно бесстрастным лицом, он послушно последовал за стадом к зданиям аэровокзала.


Пассажиром с канадским паспортом, выданным на имя Пьера Довиля, был не кто иной, как Фрэнсис Коплан, номерной агент французских спецслужб ООН.


Сколько раз за всю свою карьеру Коплан не высадился подобным образом в чужом городе, с фальшивым именем, в физическом облике, который ему не принадлежал, чтобы выполнить миссию одновременно точную, анонимную и деликатную!


И все же он не был измучен. Вдали оттуда! Те первые мгновения после приземления в далекой стране всегда вызывали у него такие же восхитительные острые ощущения, азарт приключений.


Большие часы в зале прибытия показывали 21:15. На час меньше, чем в Риме и Париже, где было только 20:15.


Халде, международный аэропорт Ливана, никогда не разочаровывает западных туристов. Днем и ночью мы видим живую, красочную, буйную, живописную толпу. Потому что Бейрут заслуживает своего названия Porte de l'Orient. Наполовину арабский, наполовинуевропейский, традиционный перекресток тысячелетних топоров, идущих по дорогам Европы, Азии и Африки, город обладает этим древним магическим искусством сочетать мечты с редким счастьем, самым безумным из людей.


В Бейруте - а это уже провозгласили финикийцы - мужчина всегда может найти радость жизни. Бедный мусульманин, закутанный в рваную джеллабу, восточный властелин с пальцами, украшенными сказочными кольцами, прекрасный ученый, увлеченный историей и античностью, американский банкир в поисках долларов - в Бейруте у каждого есть шанс. Ливан, намного лучше, чем любой другой регион на Ближнем и Среднем Востоке, - это страна Тысячи и одной ночи.


Перенося обычные полицейские и таможенные проверки с бесконечным терпением, Коплан не мог не думать о десятках осторожных наблюдателей, которые вместе с толпой и персоналом аэропорта, вероятно, шпионили за вновь прибывшими. В самом деле (и это прекрасно знают секретные агенты всего мира) Бейрут может добавить ко всем своим титулам славы звание самого необычного шпионского гнезда в современной вселенной.


Но Коплан не волновался. По правде говоря, это было похоже на поезд, идущий по рельсам. Люди, которые мобилизовали его услуги, знали свое дело. Его фальшивые документы, удостоверяющие личность, его накладная борода, его очки, его билет на самолет, его туристический вид - все они разобрались. Тщательно.


Если не считать непредвиденной, непредвиденной аварии, все должно было идти как по маслу. Как только он выйдет из терминала, о нем позаботятся.


Как? »Или« Что? Кем ?


Эти две детали в Париже не уточняли.


Формальности прошли гладко. Инспектор службы безопасности Ливана уставился на Коплана и проштамповал в паспорте человека по имени Пьер Довиль. Что касается таможенника, то он даже не взглянул на черную кожаную сумку, в которой, кстати, были только туалетный мешок, пижама и запасная рубашка.


Выйдя из холла, Коплан остановился перед воротами и поставил сумку к ногам.


Подошел таксист, сделал предложения, которые Коплан отклонил.


История Чтобы иметь бодрость, Фрэнсис закурил сигарету Kool. Не успел он сделать свою первую затяжку, как к нему с улыбкой подошла молодая женщина в серой юбке и розовой блузке, хорошенькая, очень смуглая, с золотистым лицом.


- Месье Довиль, я полагаю?


- Да, это я.


- Рад встрече. Меня зовут Мина Ланг.


Она протянула руку, которую Коплан сжал с улыбкой. Затем она добавила с некоторой иронией:


- Я владыка Ливана.


Это была «парольная» фраза, которую так ждал Коплан. Он выбросил сигарету, схватил сумку и спросил:


- Куда вы меня везете?


- Вас ждет машина. Прийти.


Она подвела Коплана к черному «форду», который был припаркован с правой стороны площади, немного в стороне от оживленного движения.


Открыв заднюю дверь форда, ливанская женщина сказала с улыбкой:


- Устраивайтесь поудобнее. Я вас не провожу, но прогулка будет недолгой.


Коплан подчинился.


Парень в сером костюме, сидевший за рулем лимузина, даже не потрудился повернуть голову, чтобы посмотреть на своего пассажира или поприветствовать его.


Мина Ланг резко закрыла дверь и отдала водителю приказ. Когда «Форд» уезжал, она неуверенно махнула Коплану на прощание.


Пять километров, отделяющих Халде от Бейрута, были преодолены за несколько минут.


Коплан, хорошо знавший город, не успел задуматься, в какую часть города поедет машина. «Форд» внезапно свернул вправо, чтобы выехать на одну из трасс, пересекающих Forêt des Pins, большую зеленую зону за ипподромом. Вскоре она остановилась в ста ярдах от перекрестка авеню Омар-Бейхум, в довольно темной и пустынной части парка.


Водитель не сказал ни слова, не двинулся с места.


Коплан, спокойный, как скала, оставался неподвижным и безмолвным.


Эта странная сцена продолжалась две-три минуты.


Это было совершенно нереально, бесконечно, дурацко, смехотворно и загадочно. Наконец, внезапно появившись из темноты подлеска, появилась толстая фигура, шагнула к форду, открыла заднюю дверь.


Мужчина, крепкий мужчина с суровой маской, произнес по-французски гортанным голосом:


- Добрый вечер, Довиль. Я попрошу вас выйти с оружием и багажом.


Послушный Коплан подчинился. С сумкой в руке, газетами под мышкой и фотоаппаратом через плечо, он вылез из «форда», который тут же снова завелся.


Незнакомец продолжал:


- Прийти.


Бок о бок, оба такие же молчаливые, как и другие, они двинулись к перекрестку. Что они перешли тихо, по-прежнему не говоря ни слова. Немного дальше, во втором крыле, был припаркован «мерседес», при этом все огни были выключены.


В мощный серый седан сидели два человека, одного роста с незнакомцем, сопровождавшим Коплана. Один за рулем, другой на заднем сиденье.


Ни приветствий, ни представлений не было. Очевидно, эти трое негодяев ненавидели ненужные слова. Жестом цицерона Коплана попросили сесть сзади. Едва установлен, он был вознагражден своим соседом черной полосой, которая ослепляла его.


Эта формальность - классическая в такой ситуации - совершенно не шокировала Фрэнсиса. Фактически, он это предвидел.


«Мерседес» уехал.


Без чрезмерной скорости он устремился к центру Бейрута. Через десять минут она остановилась в странно тихом месте. Коплана провели в здание, провели в комнату на нижнем этаже.


Сняв повязку на глазах, Франциск оказался в маленьком полуразрушенном кабинете, обставленном более чем скромно - по правде говоря, почти обшарпанным - в присутствии человека лет сорока, высокого, сухого, аскетичного лица. , смуглый цвет лица. В его сером костюме не было недостатка в шике.


- Я полковник Хасан Кури, - сказал парень, протягивая руку. Рад встрече.


«Приятно познакомиться», - сказал Коплан, пожимая руку полковнику.


«Пожалуйста, присаживайтесь, пожалуйста», - прошептала Кори, указывая на один из стульев. В моем офисе не очень комфортно, и я прошу прощения за это, но это подземный штаб.


Коплан снова подчинился.


Полковник сел за коварный дубовый стол, служивший ему письменным столом, и посмотрел на Коплана с любопытством, словно желая примерить его.


Экзамен, казалось, удовлетворил его.


- У меня нет чести знать вас, - сказал он, - но я доверяю тем, кто выбрал вас для этой миссии. Пэрис пообещала нам выбрать идеально опытного специалиста, и я надеюсь, что так оно и будет.


Это не было вопросом. Коплан не дрогнул.


Полковник продолжал:


- Не рассчитывай, что я приготовлю тебе таблетку. Роль, которую вы собираетесь сыграть, вероятно, будет очень сложной. Насколько я понимаю, вы знаете об этом и согласились на эту работу, полностью зная все факты?


- Я доверяю своему боссу. Если он послал меня сюда, это потому, что он чувствовал, что у меня есть качества, необходимые для выполнения этой миссии. Сказав это, я должен признать, что понятия не имею, чего ожидать. Все, что я знаю, это то, что я собираюсь позаботиться о безопасности большого овоща ближневосточной политики, и что у моего клиента есть личные причины опасаться за свое слабое здоровье.


Тень раздражения промелькнула в остром взгляде полковника Хасана Кури.


- В СДЭК вас более подробно не документировали?


- Нет.


- Это невероятно.


- Видимо, вам это может показаться невероятным, согласен. Но мой менеджер является сторонником этого метода. И в этом, поверьте, есть свои преимущества. Необученный ум видит вещи в новом свете. В моей работе рутинные и предвзятые идеи иногда становятся причиной ужасных ошибок в оценке.


Хасан Кури не придерживался этого мнения, и его хмурый вид доказывал это. Коплан ровно прошептал:


- Более того, как вы, наверное, знаете, директор СДЭК человек тактичный. В отношениях с зарубежными организациями он всегда крайне осторожен и сдержан. Я полагаю, что он хотел оставить это на ваше усмотрение из уважения к вам, чтобы я быстро освоился, как мы говорим на профессиональном сленге.


- Хорошо, - проворчал нисколько не убежденный полковник. Я вам объясню, о чем идет речь. С завтрашнего дня вы поступите на службу к шейху Омару аль-Наффиру, высокопоставленному чиновнику эмирата Бархам. Официально вы будете личным водителем Его Превосходительства. На самом деле вы будете его телохранителем и будете отвечать за его безопасность.


- Идеально. Это примерно то, что мне сказали в Париже, но без указания имени моего клиента. Почему этому шейху Бархама нужна защита?


- Скажем так, в принципе, его жизни угрожает опасность.


- Почему ?


- Он сам расскажет и расскажет, чего от вас ждет. На Омара ан Нафира, я хотел бы отметить вам мимоходом, уже было совершено два покушения.


Коплан приподнял брови.


- Должен признаться, что впервые слышу имя этого человека. Кто он такой? И почему мы хотим его удалить?


- Омар ан Нафир - это не слава мировой политики, это факт. Широкая публика не знает его имени и его идей. Но посвященные знают, что поднимается мужчина. Короче говоря, некоторые из нас думают, что он призван к великой судьбе, и поэтому мы делаем на него ставку. Он либерал. Однако, как вы, несомненно, знаете, Ливан всегда разыгрывал карту либерализма. Если Омару ан Нафиру удастся сорвать планы своих многочисленных врагов, его действия, безусловно, будут значительными и полезными в ближайшем будущем.


- На чьей стороне его враги?


- Со всех сторон. В настоящее время, учитывая нынешний политический контекст, позиция араба, выступающего за терпимость, мир, взаимопонимание и братство, не очень удобна. Особенно с нами! В наших странах Ближнего и Среднего Востока, увы, преобладают экстремисты, фанатики и возбужденные. И некоторые из них, не колеблясь, подожгли бы мир и кровь, чтобы их дело восторжествовало. Как я сказал вам в начале этого интервью, не рассчитывайте, что я дам вам пилюлю: вам придется отказаться от работы, и ваша миссия будет опасной.


- Я ни на минуту не подумал, что SDEC делегировал меня сюда для массовки, - сказал Коплан с легкой улыбкой. Знает ли Омар ан-Нафир о моей истинной профессии?


- Ну конечно; естественно. Более того, именно по его просьбе мы обратились в Париж.


- В данном случае ситуация мне кажется достаточно ясной.


- Нам еще предстоит решить два-три практических вопроса. Поскольку я вынужден рассматривать худшее, каковы, с вашей точки зрения, меры, которые следует предпринять в случае несчастья?


- Информирование СДЭК, вот и все.


«Хорошо, - согласился полковник. Завтра вечером о вас позаботится Омар ан Нафир. А пока вы проведете здесь, в этом здании, двадцать четыре часа, не выходя из комнаты. С того момента, как вы покидаете этот дом, вы меня больше не знаете, и я вас никогда не видел. Мы согласны? Все, что я могу для вас сделать, это просто дать номер телефона, который вы будете использовать только в крайнем случае. Для вашей информации, знайте, что я не полковник, что меня зовут не Хасан Кури и что моя служба не существует на законных основаниях. Поэтому не рассчитывайте на нашу помощь. В случае необходимости мы даже зайдем так далеко, что превратимся в лжесвидетелей, чтобы подтолкнуть вас дальше.


Как видите, я откровенен и предан.


«Рад видеть ваш оптимизм», - кисло сказал Коплан.


- У меня есть обязанности более важные, чем ваша личность, простите, что я вам на это указал.


- Я не сомневаюсь в этом.


- Конечно, если вас загнали в угол, подавая мне сигнал SOS, в качестве пароля будет использоваться мой псевдоним. Для вас и только для вас я остаюсь полковником Хасаном Кури. У вас есть какие-либо вопросы ко мне?


- Только один, о моем паспорте. Я приехал в Ливан как турист. Однако, если мое пребывание будет продлено, Сёрет неизбежно будет взволнован. Мне это не кажется желательным.


- Довольно рассудительное замечание, - кивнули ливанцы. Я вижу, что вы ничего не оставляете на волю случая, и очень счастлив.


Он встал, пошел открывать дверь своего кабинета, позвонил:


- Манази? Ты хочешь приехать?


Вошел высокий спортивный парень, который, вероятно, ждал вызова.


В то же время Коплан нашел ситуацию довольно забавной: человек по имени Манази был идеальным двойником так называемого Пьера Довиля! Одинакового роста, такого же телосложения, такой же бороды и одинаковых очков.


Но Коплан быстро понял, что означает эта поездка, что не было случайностью.


Полковник отстраненным тоном сказал:


- Мой сотрудник позаботится о вашей выездной визе. Вы совершили поездку с его паспортом. Теперь вы можете вернуться к своему обычному виду и отказаться от очков. Ваши новые документы, удостоверяющие личность, выдаются на имя водителя Фредди Серне, гражданина Швейцарии.


- Он вытесняет проблему, а не устраняет ее. Как мне выбраться из Ливана, когда моя миссия закончится?


«Мы еще не достигли цели», - сказала Кури. Своевременно проконсультируем. Ваше пребывание в этой стране может быть долгим. По крайней мере, я желаю тебе этого ... Мой помощник Абдель Манази позаботится о тебе. Удачи.


Когда они выходили из небольшого офиса, Коплан прошептал, глядя на полковника:


- Какова моя позиция по отношению к законным властям Ливана в случае инцидента?


- Вы справитесь со своим работодателем. Как только ты выйдешь из этой комнаты, твоя судьба больше не будет зависеть от меня.


Коплан понял.


Эта миссия в Бейруте была работой без сети.


ГЛАВА II.


На следующий день Коплан покинул штаб псевдополковника Хасана Кури в 10 часов вечера.


В парусиновых штанах и серой рубашке-поло, с небольшим картонным чемоданом для всего багажа, Фрэнсис с завязанными глазами снова увезли на Мерседесе в переулок Парка де Пен, где мужчина по имени Манази снял повязку с глаз. отказался от него, оговорив:


- Не уходи отсюда. Кто-то придет и заберет вас через две-три минуты.


- OK


- Дерьмо на будущее. Прощай !


- Хвала Господу !


«Мерседес» едва исчез за поворотом проспекта, на котором красный «мини-купер», выезжающий с улицы Бейхум, остановился возле Фрэнсиса.


Не вставая с руля, водитель малолитражки спросил:


- Привет, Фредди?


«Привет, - ответил Коплан.


- Иди наверх.


Коплан схватил свой чемодан и с трудом сел в мини-купер, в котором было мало места для его большой рамы и длинных ножек. Он сел рядом с водителем, парнем лет тридцати, с худым, правильным лицом и довольно сочувствующей улыбкой.


Мини-купер уехал.


Водитель, очень расслабившись, спросил по-арабски:


- Вам нравится работать в Бейруте?


«Здесь или где-то еще работа есть работа», - осторожно ответил Фрэнсис.


- Вы хорошо знаете город?


- Да, но я давно там не был.


- Где ты учил арабский?


- В Северной Африке.


Маленькая красная машинка, свернув направо, проехала по улице Фурн-эль-Чебак. Дойдя до вокзала, она развернулась и на этот раз медленно пошла по улице Фурн-эль-Чебак. Водитель, теперь очень внимательный, внимательно осматривал два тротуара улицы.


На высоте улицы Ибн-Надим он резко повернул налево, и «мини-купер» пересек дорогу, чтобы въехать на внушительное поместье, чьи двойные ворота из кованого железа были настежь распахнуты.


В конце пепельного переулка машина остановилась перед большим белым одноэтажным зданием с террасной крышей.


- Вы приехали, - объявил водитель.


Он заглушил двигатель, высадился. Коплан выбрался из маленького седана и с чемоданом в руке огляделся, ожидая большего. Собственность, большая и просторная, включала два других здания. Справа главный дом, своего рода двухэтажный мавританский дворец, с безупречно белыми стенами. Еще правее довольно простое сооружение, тоже белого цвета, с плоской крышей, расположенное немного сзади.


- Пошли, - сказал водитель «Мини-Купера». Я покажу тебе твою комнату. Вы живете над гаражом.


Следуя за своим цицероном, Коплан поднялся по цементной лестнице.


- Вот, - сказал парень, открывая дверь. Это ваш домен.


Фактически, это была не спальня, это была квартира с тремя просторными комнатами: гостиной с кухонным уголком, спальней, ванной комнатой с ванной и душем.


- Эта красивая квартира только для меня? - удивился Коплан.


- Да. И, кроме того, вы абсолютный хозяин всего этого здания; гараж находится в вашем исключительном ведении.


«Неплохо, конечно», - признал Фрэнсис. Мой новый босс все делает правильно. Я не могу дождаться, чтобы познакомиться с ним.


- Ну, это ненадолго. Брось чемодан и следуй за мной.


Спустились на первый этаж, вошли в гараж через межкомнатную дверь. Три из четырех отсеков были заняты машинами шейха. Был блестящий Jaguar XJ6 цвета красного дерева, очевидно новый; черный Мерседес, достойный главы государства, и купе Lancia Beta, серый металлик, мощный и колоритный, как борзая. Четвертая коробка, пустая, вероятно, предназначалась для Mini-Cooper.


- Без сомнения, хорошая конюшня, - восхищенно прошептал Коплан.


- Как видите, тебе будет о чем позаботиться, - пошутил другой.


Они вышли из здания, пошли по аллее, заросшей цветущими кустами, обошли главный дом и вошли через одну из дверей на заднем фасаде.


В роскошном особняке все было спокойно.


Попутно Коплан восхищался лаконичностью внутреннего убранства: голые кремовые стены, ковры пастельных тонов, черная мраморная мостовая.


Прямоугольная комната, в которую вошли Франциска, на первом этаже, занимала центр резиденции и выходила на задний сад. В люстре горел свет, шторы задернуты, занавески плотно закрыты.


- Сядьте, - сказал парень, указывая на одно из трех кожаных кресел, стоящих в углу комнаты, вокруг невысокого столика.


Затем таким же ясным тоном:


- Твой новый босс - я. Я шейх Омар аль-Наффир. Я не хотел позволять никому заботиться о тебе. Могу я предложить вам выпить?


«Охотно», - согласился Коплан, несмотря ни на что, немного изумленный.


- Скотч?


- Да, с удовольствием.


Нафир подошел к небольшой барной стойке, расположенной под углом в другом углу комнаты.


«Вот где я собираюсь работать», - сказал он. Мои файлы заблокированы в сейфе, который вы видите там. Но я храню в этом доме минимум документов. Мои секретные документы в моем банковском сейфе. Я не хочу оказаться во власти кражи со взломом или ограбления.


Он налил виски в два стакана, подошел поставить их на журнальный столик, сел перед Копланом и сказал:


- Рад, что ты рядом, Коплан. Надеюсь, ты меня не разочаруешь?


- Я бы не позволил себе разочароваться. Честно говоря, я скорее ожидал оказаться в присутствии восточного паши или аскета пустыни. Откуда ты знаешь мое имя?


- Мой дядя - личный друг господина Пеннарена, бывшего посла Франции в Багдаде. Это мой дядя посоветовал мне поехать в Париж и связаться с одним из его друзей, высокопоставленным государственным служащим, который поддерживает тесные отношения с SDEC. Я видел твое фото перед тем, как нанять тебя. Конечно, я в курсе вашей репутации.


«Вы видите, что я польщен», - ответил Фрэнсис, наполовину инжир, наполовину виноград. Но какого черта мне дали все эти уловки, чтобы добраться до тебя?


- Есть соглашения, которые следует соблюдать, когда речь идет о межправительственных отношениях. Эмират Бархам слишком мал и слишком молод, чтобы иметь настоящую секретную службу. Поэтому мы предпочли обратиться к ливанским спецслужбам.


- Полковник, который меня взял на себя, когда я приехал, заставил меня почувствовать себя на своем месте.


Нафир не мог не улыбнуться.


- Верно, - признал он. Ливанцы не очень хорошо знают, на какой ноге танцевать. С одной стороны, они хотят полностью поддержать меня, потому что им нравятся мои политические идеи. Но, с другой стороны, они боятся вызвать гнев оппозиции, если последняя узнает, что меня поддерживают спецслужбы. Наконец, грушу разрезают пополам: помогают мне, но действуют подпольно. Я не виню их, заметьте. Бейрут - клубок гадюк, я вам ничего не говорю. Проникают в администрацию, министерства, полицию и даже спецслужбы. У всех фракций есть индикаторы.


- Чего ты вообще ждешь от меня?


- Во-первых, я рассчитываю на ваше чутье и ваш опыт, которые помогут мне остаться в живых. За последние шесть месяцев мне удалось избежать двух покушений. Я буду время от времени рассказывать вам об этом подробно. Я почти каждый день получаю письма с угрозами, анонимность которых, на мой взгляд, отражает больше желание запугать, чем страх действовать с открытым лицом, потому что я знаю большинство своих врагов, и они знают, что они у меня есть. Конечно, мои оппоненты стараются не действовать лично, открыто. Именно через посредников меня пытаются устранить. В Бейруте нет недостатка в убийцах. А поскольку ими движет политический или религиозный фанатизм, их легко нанять.


- Если начать с самого начала? - тихо предложил Коплан, хватая свой стакан и делая глоток виски. Кто ты ? Откуда ты ? Что вы делаете ? И почему ваши оппоненты так стремятся вас ликвидировать?


- Вы правы, - кивнул молодой шейх. Продолжим по порядку, будет проще и понятнее. Вы знаете Эмират Бархам?


- Нет, я запуталась.


- Вы совершенно простительны, - с улыбкой заверила Нафир. Бархам фигурирует в атласах едва ли тридцать лет. Фактически, это крошечное королевство, расположенное на Пиратском побережье, к западу от Абу-Даби. Это анклав, выходящий на Персидский залив и территориально составляющий около четверти Швейцарии. Бархам, столица эмирата, когда-то был рыбацким городком с населением не более 5000 человек. Все изменилось, конечно, благодаря маслу. Бархам - почти современный город с населением более 30 000 человек. Вот вам и география ...


Нафир в свою очередь сделал глоток спиртного и продолжил:


- Нынешний эмир Бархама - двоюродный брат моего отца. Это старик семидесяти семи лет, страдающий болезнью желудка, которая не вселяет в него особых надежд. Исключительно добрый, этот замечательный человек никогда не позволял себе ослеплять себя финансовыми последствиями резкого изменения своего ритма жизни. Его природная мудрость и врожденный интеллект позволили ему противостоять искушениям денег, комфорта и лести. Не знаю, по какой причине, эмир всегда питал ко мне слабость, и именно он посоветовал моему отцу отправить меня учиться в Швейцарию. Потому что я родом именно отсюда: мне было девять лет, когда я уехал из Бархэма, чтобы жить в Женеве с моей матерью. После Швейцарии я прошел стажировку в США; потом я путешествовал. Год назад я вернулся в страну по просьбе эмира, и меня назначили личным советником суда ... Как вы уже догадались, моя семья не только близка к власти, но и является ее частью. способ. И не исключено, что Совет Королевства однажды призовет меня сменить Эмира, если последний больше не сможет управлять Королевством.


- У него нет прямых наследников?


- У него было девять детей мужского пола, но он всегда предпочитал меня им.


- Другими словами, эти девять принцев расстроены и не хранят вас в своих сердцах?


- Князья - мои друзья, и мы живем в хороших отношениях. Но не исключено, что оккультные интервенции пытаются склонить того или другого из естественных наследников престола к тайным действиям с целью изгнания меня.


Нафир задумчиво сделал еще один глоток виски.


«Честно говоря, - сказал он, - я так не думаю. Мои настоящие враги где-то еще. Князьям было бы не жалко, если бы ими правил человек, имеющий техническую и политическую подготовку, которой у них нет. Они знают, что я буду самым верным и компетентным управляющим в королевстве и что их собственность будет защищена. Люди, которые меня ненавидят, не соотечественники. Это иракцы, ливийцы, палестинцы, ливанцы, сирийцы и египтяне.


- Это много людей.


- Да, в самом деле. Но я несу полную ответственность за такое положение вещей. Для своих противников я предатель.


- Полагаю, из-за вашего либерализма?


- Ну конечно; естественно. Это парадоксально и в некотором смысле, возможно, прискорбно, но факт налицо: все мои убеждения диаметрально противоположны убеждениям моих братьев по расе и религии. Я тут ни при чем, вот как. Будь то политика, экономика, философия или предвидение, моя глубокая уверенность заставляет меня придерживаться противоположного взгляда на моих естественных союзников. И уверяю вас, что иногда мне нужно мужество, чтобы не сдаваться!


Он осушил свой стакан, встал, стал медитативно ходить по комнате.


«В основном, - сказал он внезапно глубоким голосом, - это мои годы в изгнании, которые являются причиной моего отношения. Не купаясь в той особой атмосфере, которая царит в арабских странах вот уже двадцать лет, я вижу вещи по-другому.


Он встал перед Копланом и сказал:


- Иногда я задаюсь вопросом, не я ли один, кто точно видит ситуацию, как сегодня. Для меня арабский мир - ужасная пороховая бочка. Достаточно одной искры, чтобы вызвать самый ужасный взрыв, который когда-либо видела планета. Все эти сумасшедшие, которые играют с огнем, терроризируют меня. И их бессознательное состояние меня замораживает. Потому что если пороховая бочка взорвется, это будет Апокалипсис. Враги ислама, конечно, будут сметены, но арабы станут первыми жертвами катаклизма. Вы видите картину с русскими с одной стороны и США с другой! Я борюсь именно за предотвращение такой катастрофы. И именно для того, чтобы иметь возможность вести этот бой как можно дольше, я не хочу попадать под пули убийцы. На самом деле лично меня смерть не пугает, и я говорю это без хвастовства.


Коплан рискнул задать нескромный вопрос:


- Ты верующий?


- Да, конечно, как и все. Но никто никогда не заставит меня сказать, что Бог исключительно араб. Я ненавижу фанатиков, ненавижу тех, кто думает, что их вера единственно верна, единственно верна. Мой Бог - бог всех умных и образованных людей. Он Бог, который превосходит расы и ритуалы ... Мы открыли законы небесной механики, законы физики, законы биологии и тысячи других законов, подтвержденных опытом. Логично, что реальность всех этих законов предполагает наличие законодателя. И я не прошу большего на метафизическом уровне. Что касается моих личных отношений с этим таинственным Законодателем вселенной, я удовлетворен практикой, установленной традициями моих предков. Они стоят многих других.


- Ваша религиозная позиция публична?


- Нет конечно! Нафир резко запротестовал. Я не активистка веры! Я говорю с вами как с другом, от сердца к сердцу.


- Значит, ненависть, которая вам угрожает, исходит не оттуда?


- Конечно нет. Эта ненависть носит политический характер. И их легко объяснить: я выступаю за мир с Израилем. И не только мир, но и сотрудничество. Потому что я глубоко убежден, что союз арабов и Израиля станет для всех нас источником прогресса и процветания. Я также против использования нефтяного оружия. И я против безумной экспансии ислама, против мечты о гегемонии Лиги арабских государств ... Как сказано в Священном Писании, в доме моего Отца есть несколько домов. Я за мир, справедливость, братство людей и уважение к другим.


- Короче, вы мешаете танцевать в кругу, - язвительно сказал Фрэнсис. Удивительно, что с такими мнениями в этой части мира еще не закрыли рот.


- Можно ли обвинять человека в искренности с самим собой?


- Нет, конечно. Но идеализм - опасный вид спорта.


«Я не идеалист», - отрезал Нафир. Я реалист. Идеалисты - мои соотечественники, которые воображают, что они будут диктовать свой закон вселенной и что Коран - это оружие войны, которое позволит им уничтожить все народы, которые не провозглашают вечную славу Аллаха.


«Прямо сейчас, - вздохнул Коплан, - у меня есть отчетливое впечатление, что вам понадобится немалая удача, чтобы победить все опасности, которые подстерегают вас.


- Значит, ваш диагноз, если не ошибаюсь, пессимистичный? - усмехнулся молодой шейх, немного агрессивно.


«Я тоже реалист», - с горечью произнес Фрэнсис.


ГЛАВА III.


Этот несколько резкий ответ Коплана не расстроил Омара ан Нафира. Напротив, это, казалось, возвращало его к непосредственной реальности.


Вернувшись к своему стулу, он сказал тихим голосом, глядя Фрэнсису прямо в глаза:


- Я буду с тобой полностью откровенен, Коплан. Мистер Пеннарин говорил о вас моему дяде в таких комплиментарных выражениях, что я почувствовал к вам дружбу еще до того, как познакомился с вами, даже до того, как увидел вашу фотографию в Париже ... Знаете ли вы, что мистер Пеннарин, который вами восхищается, сказал моему дяде, что Если бы вы приняли мои предложения о помощи, вы были бы для меня больше, чем горилла: своего рода защитный старший брат, преданный делу жертвоприношения. Теперь я могу вам признаться, что между нами это именно то, что мне нужно: не еще один слуга, а твердый, верный, отважный друг, который не боится говорить то, что хочет », - думает он. Ты только что сказал мне, что ты такой же реалистичный, как и я. Если я не ошибаюсь, вы хотите, чтобы я понял, намекнув, что я не должен слишком обманываться и что телохранитель - это всего лишь иллюзорная защита. Верно ?


- Точно.


- Ну, не беспокойтесь об этом. Я не настолько наивен. Я читаю газеты с двенадцати лет и могу привести десятки очень конкретных случаев, которые доказывают, что стопроцентно эффективная защита недостижима. Лучшее устройство безопасности никогда не мешало опытному убийце или сумасшедшему убить человека, которого они выбрали своей целью. Короче говоря, я не прошу вас о невозможном. Но я все еще верю, что здравый совет может увеличить мои шансы убежать от врагов. Я ошибся ?


- Все, что я могу вам сказать, это то, что я сделаю все, что в моих силах. В принципе, я сторонник стратегической теории, доказавшей себя веками: лучшая защита - это всегда нападение.


- Что ты имеешь в виду ?


- Вы сказали мне в начале этого интервью, что знаете своих оппонентов. Это важный момент, по крайней мере, на мой взгляд, потому что пассивность мне кажется отвратительной. Вы ничего не получите от этого, все потеряете. Вместо того, чтобы предлагать себя, как ягненок, одетый в невинность, преступным планам ваших врагов, угрожайте им расправой, докажите им, что вы не спасаетесь от битвы, короче говоря, покажите зубы. Если нужно, стреляйте первым.


Молодой шейх, явно ошеломленный этим языком, столь же мужественным, сколь и воинственным, нерешительно проворчал:


- Эээ ... да, я понимаю, что вы имеете в виду, очевидно. Но такое поведение совсем не в моей природе. Я пацифист, сентименталист, короче поэт. И я глубоко привязан к доктринам ненасилия.


- Конечно, это ваше право. Но тогда не оставайтесь на ринге. Вернитесь в свой оазис в пустыне и станьте святым марабутом. Кстати, а вы почему в Бейруте? Каковы ваши официальные обязанности в этой стране, которая представляет собой всего лишь минное поле?


- Я заместитель секретаря Экономической комиссии OPAEP (Организация арабских стран-экспортеров нефти).


- Другими словами, вы играете конкретную роль в событиях, которые потрясают мир? Итак, у вас есть обязанности. Вы актер, а не зритель.


- Ну конечно; естественно.


- Первая обязанность актера - отстоять свою роль. И использовать всю свою силу, все свои дары. Поэтому мы должны действовать и не страдать.


Нафир слабо улыбнулся.


- Ваша первая реакция меня немного озадачивает, не скрою.


- Хочу со всей лояльностью ответить на высказанное вами ранее доверие. Если все, что вам нужно, это частный водитель, наемная горилла, давайте сразу же. Я буду держать свое мнение при себе. Но если вы попросите меня быть вашим старшим братом, знайте, что ваши враги заметят, какой огонь я получаю, потому что я предупреждаю вас, что я могу быть сильным на двоих.


- Вам не кажется, что в этой части мира достаточно людей, которые подливают масла в огонь?


- Я не согласен. Но я также знаю, что при тушении пожара благочестивые мысли и пассивная щедрость вряд ли эффективны. Пока вы уверены в своих убеждениях, не бойтесь драки.


- Вы не из тех, кто подставляет другую щеку, мягко говоря! - издевался Нафир.


- Но я никогда не искал почетного места в евангельском мартирологе! Каждому свое дело. Пользуясь случаем, хочу напомнить вам, что еще не поздно повернуть назад. Если вы чувствуете, что совершили ошибку, назвав меня рядом с собой, если мой агрессивный характер кажется несовместимым с вашими собственными наклонностями, вам не нужно меня нанимать. Я не обижусь, и начальство тоже.


- Ты думаешь! - запротестовал Нафир. Чем больше я вас слушаю, тем более обнадеживающим я нахожу вас. Я уверен, что мы очень хорошо поладим.


- Но не увлекайся слишком быстро, - сурово пробормотал Коплан. Мистер Пеннарин говорил с вашим дядей о моих качествах, но он забыл упомянуть, что у этих качеств есть большие недостатки. Например, я ненавижу полумеры. Когда мне дают задание, я не могу не играть в игру по максимуму. И я легко становлюсь навязчивой. Если вы передумаете обо мне, дайте мне знать.


- Я не пропущу. Но какой смысл вы вкладываете в слово «инвазивный»?


- Я хочу обо всем позаботиться, я хочу все знать, все проверять, и я не хочу, чтобы к моим рекомендациям относились легкомысленно. Признаюсь, у меня довольно щекотливая профессиональная совесть. Не из гордости, а потому, что я тоже забочусь о своей коже.


- Ваши недостатки, раз уж вы их так называете, не вызывают у меня недовольства. У вас есть какие-либо вопросы ко мне?


- Сотни! - сказал Коплан. Но, думаю, у нас будет время вернуться к этому с отдохнувшей головой. Я не хочу, чтобы наше сотрудничество с самого начала казалось рутинным.


- Обычно я поздно ложусь спать. Поэтому я вообще не против продолжения этого разговора. Что ты хочешь узнать ?


- Во-первых, в тех указаниях, которые вы мне только что дали, есть момент, который мне кажется непонятным. Учитывая, что ваши политические взгляды явно направлены против истеблишмента, как вы можете выполнять важные функции, возложенные на вас OPAEP? Мне кажется, что эти две вещи несовместимы.


У Омара аль-Нафира снова появилась легкая кривая улыбка, придававшая столько очарования его аристократическому лицу.


«Эти две вещи, вероятно, были бы несовместимы для жителей Запада», - сказал он. Но вы забываете, что в OPAEP мы находимся среди арабов. А арабы, как известно, не хотят выказывать свои личные мысли. Я был назначен в OPAEP после долгих переговоров между эмирами и правительствами других стран, входящих в эту организацию. Остался тонкий вопрос дозировки. Короче говоря, мои самые жестокие противники были вынуждены принять мое присутствие среди них, но это никоим образом не умаляет их злобу.


- Чем вы занимаетесь в основном?


- Ну, конечно, моя работа в OPAEP. У меня есть офис, секретари, ежедневные конференции.


- Короче, вы каждый день ходите в офис, как генеральный директор, который заботится о своих заводах?


- Точно.


- Где находится штаб-квартира OPAEP?


- Наши офисы занимают три этажа здания Starco, если вы знаете это здание.


- Да я вижу.


- Конечно, я также езжу за консультациями к иракским, саудовским, алжирским и другим официальным лицам. Но допустим, я провожу большую часть своего времени в офисе.


- Есть ли в штабе OPAEP служба безопасности?


- Ну конечно; естественно. И я гарантирую вам, что он бдителен. В этой области ливанская полиция не шутит.


- А здесь, у тебя дома? Когда мы подошли к твоей машине, я не заметил ни проверок, ни службы охраны.


- Не дайте себя обмануть. Трое садовников, ухаживающих за имуществом, - солдаты эмира Бархама. Поверьте, они крутые воины. И снайперы. Они по очереди следят за моим домом круглосуточно.


- Где их мониторинговый компьютер?


- На первом этаже здания, предназначенного для персонала. Это здание, которое немного позади, справа, когда вы пересекаете въездные ворота. В этой связи я должен обратить ваше внимание на инструкцию, которой я придаю большое значение. Вы можете себе представить, что я не деспотический хозяин, но есть один момент, который, на мой взгляд, имеет решающее значение и в отношении которого я непреклонен. Это касается вас напрямую: ни одному сотруднику не разрешается входить в гаражные постройки без разрешения дворецкого. За нарушение этого приказа сразу уволили двух водителей и горничную. Поэтому прошу не отклоняться от правила. Несмотря на всю мою симпатию к вам, я буду вынужден принять суровые меры. Мои враги - специалисты по бомбардировкам автомобилей, никогда не забывайте об этом.


«Ваша твердость меня скорее успокаивает, - сказал Фрэнсис.


- Надеюсь, ты не передумаешь. Даже если эта инструкция кажется вам преувеличенной.


- Я не понимаю, что ты имеешь в виду.


- Я вам только что объяснил. Два возницы и слуга, прекрасно зная, чем они рискуют, нарушили мои приказы. У каждого человека есть свои слабости. Но здесь я безжалостен. Поэтому остерегайтесь искушений.


Подняв брови, Коплан пробормотал:


- Прошу прощения, но все еще не понимаю.


«Мы не ангелы», - без улыбки сказал Нафир. Завтра, когда дворецкий официально представит вас остальному персоналу, вы можете понять мотивы моей настойчивости. Семь молодых женщин, выполняющих домашнюю прислугу, не более порочны, чем другие, но, в конце концов, они молоды, живут здесь в вакууме и не монахини. Некоторые из них, когда их мучает любовь, ни перед чем не остановятся ... Вы красивый мужчина и вам обязательно придется защищаться.


Более легким и сердечным тоном он продолжил:


- Конечно, никто не просит вас здесь жить в целомудрии. Ничто не мешает вам, если вам подсказывает сердце, откликнуться на ухаживания одной из девушек. Но не приводи ее в свою комнату после наступления темноты.


«Вы можете рассчитывать на мою твердость», - сказал Фрэнсис.


- Девочки, которые заботятся о вашей квартире, работают ранним днем под присмотром дворецкого. У них нет доступа к гаражу.


«Кстати, - спросил Коплан, - я так понимаю, твои люди знают, что тебе угрожает опасность?»


- Ну конечно; естественно. Во время второго нападения на меня семь недель назад мой водитель был убит, когда ехал на моем «Мерседесе». Эта трагедия, разразившаяся после предыдущего нападения, ужасно впечатлила персонал, вы можете себе представить.


- Не вдаваясь в подробности, при каких обстоятельствах на вас напали?


- Ой, враги мои не сбиваются с проторенной дорожки! Первый раз полтора года назад они обманули мой Порше. Но судьба на этот раз меня чудом защитила. Я был в своем офисе и получил срочное сообщение в Министерство связи. Я отдал ключи от Porsche молодому сотруднику, и именно этот бедный мальчик был растерзан за меня. Вторая попытка была не менее классической. Незадолго до 22:00 злоумышленники в масках высадили мой «Мерседес» на дороге в Баальбек и обстреляли машину. Но я лежал между передним и задним сиденьями. Мой водитель погиб, я не пострадал.


«Это не шутка», - проворчал Коплан под впечатлением. Есть пословица: «Никогда не двое без троих. "


«Я привел вас сюда не зря, - сказал Нафир.


- А как насчет твоего дворецкого? - небрежно спросил Фрэнсис. Что он за человек? Я полагаю, он должен сыграть здесь важную роль?


- По сути, он хозяин, так как берет на себя все обязанности, присущие управлению резиденцией.


- Я подозреваю, но я не об этом хочу говорить. С точки зрения вашей безопасности, какова его реальная функция?


- Он бывший офицер личной охраны эмира. Его зовут Селим Самун, ему сорок семь лет, и я могу вам гарантировать, что он крутой парень. Он прошел военную подготовку во Франции и вышел из Сен-Сира с отличными оценками. Между прочим, он человек, которому я доверяю больше всего. Я должен был познакомить вас с ним, как только вы приехали, но мне очень хотелось пообщаться сегодня с глазу на глаз.


- Он знает ... мои особые обязанности здесь?


- Да, и он единственный в доме.


- Какова будет моя позиция по отношению к нему в случае конфликта властей?


- Никакого конфликта властей не будет, - постановил шейх. Селим Самун рад узнать, что я нанял специалиста по защите. Кроме того, я предупреждал его: ваши решения будут иметь приоритет над его. Конечно, я попрошу вас проявить минимум такта в отношении руководства домашней службой. Не следует подрывать престиж Самуна в глазах сотрудников.


- Не волнуйтесь, - с улыбкой заверил Френсис, - я умею быть тактичным, когда это необходимо.


Он сделал глоток алкоголя, на мгновение задумавшись. Затем, почти тихим голосом, созерцая янтарно-золотой цвет своего виски, он сказал:


- В этот первый вечер я не хочу больше беспокоить вас своими вопросами, но, тем не менее, есть аспект вашей личности, к которому я хотел бы обратиться. Я буду навязчивым, я этого боюсь, но мне нужно знать, чего придерживаться, потому что это жизненно важная часть моей работы. Это ваша конфиденциальность. Ты женат ?


Во взгляде Нафира промелькнула пелена меланхолии.


- Нет, сказал он, я не женат.


Он помедлил долю секунды, затем добавил:


- В любом случае вы должны знать об этой особенности моего существования: моя сентиментальная жизнь одновременно очень проста и очень сложна. Я люблю женщину, она любит меня, мы живем вместе, когда можем и как можем, но это тупик. Я никогда не выйду замуж за эту женщину, которую люблю.


В этом признании было столько печали, столько жалкого смирения, что Коплан не просил объяснений.


Нафир вздохнул, пожал плечами и проворчал:


- Жизнь иногда уводит нас в странные лабиринты, не правда ли? ... Я был подростком и все еще жил в Женеве с мамой, когда к нам приехал отец, чтобы сказать мне, что эмир принял решение дайте мне в жены младшую из его дочерей, царевну Ямину, ребенка, которому тогда было всего шесть лет. Эти обычаи, без сомнения, покажутся вам архаичными и даже варварскими, но этот обычай остался в силе с нами, особенно в благородных семьях. Короче говоря, моя невеста ждет меня в стране, и обязательства, которые связывают меня с ней, являются полностью официальными. Следующей весной принцессе Яминой исполнится восемнадцать ... Только вот, я познакомился в США с молодой девушкой, в которую влюбился по уши. Она из Кливленда, ее зовут Джуди Блейн. Вы встретитесь с ним завтра и убедитесь, что это совершенно очаровательное создание. Мы были вместе в Гарварде ... Она влюбилась в меня, и я не мог устоять перед ее красотой, ее милостью, ее умом. Она работает исполнительным секретарем в штаб-квартире World Export Company здесь, в Бейруте. Она знает, что я люблю ее всем своим существом, но она знает, что никогда не станет моей законной женой.


- Государственный разум сильнее любви, - сказал Коплан, просто чтобы что-то сказать.


- Да, есть священные обязанности. Даже для обеспечения моего личного счастья мне не разрешено бросать вызов устремлениям моего короля и моей семьи.


Еле слышным голосом он вздохнул:


- Вдобавок Джуди еврейка. Что не помогает, можете себе представить.


ГЛАВА IV.


Коплан, внутри довольно напуганный, тем не менее оставался невозмутимым. Ровным голосом он удовлетворился тем, что ответил:


- Как вы говорите, это действительно не помогает. Я бы даже сказал, что для человека, занимающего занимаемое вами положение, это связано с дополнительной опасностью, которой нельзя пренебречь. Потому что, наконец, даже если мы не принимаем во внимание убийц, которые подстерегают вас, чтобы уничтожить вас физически, ваше политическое существование висит на волоске. Согласны ли вы с этим? Малейшая неосторожность, и это непоправимая катастрофа. Для высокопоставленного чиновника арабской организации иметь любовницу-еврейку - смертный грех.


- Да, я это прекрасно понимаю. Моя величайшая невозможная любовь - это любовь-самоубийство, как в древних трагедиях.


Он сказал эти слова отстраненным тоном, который едва мог скрыть глубокую боль, горечь.


Коплан, глядя на своего собеседника, произнес:


- Я полагаю, что на более приземленном уровне эта тайная связь должна создавать неразрешимые проблемы? Где и когда вы видите эту молодую женщину?


- Я вижу ее у нее дома так часто, как только могу. Очевидно, мы предприняли необходимые шаги, чтобы избежать утечек и подозрений. У Джуди квартира в современном здании на проспекте Рамлет-эль-Байда. Я поселил своего старшего брата в том же здании, в котором нет других жителей. Мой старший брат вроде как мой личный секретарь. Вечера, которые я провожу у него дома, имеют совершенно нормальный, законный вид, поскольку я холост, а он женат.


- Несмотря ни на что, вы попали во власть неблагоразумия. Или безрассудство вашей любовницы.


«Я говорил вам, что она была очень умной», - вспоминает Нафир. Она также очень хорошо разбирается в тайных вещах. Если честно, она работает корреспондентом-добровольцем израильской разведки и прошла соответствующую подготовку.


«Все лучше и лучше», - мстительно прошипел Фрэнсис. Она не просто еврейка, она все еще шпионка!


- Да, это невозможно придумать, - пропищал араб.


Есть только жизнь, чтобы создавать такие ситуации.


- Ваш брат и ваша невестка, что они думают об этой истории?


- Меня не осуждают. Они меня очень сильно любят и восхищаются мной. Но я думаю, они втайне трясутся.


- А как насчет твоего дворецкого?


- С тобой и мной, он единственный в этом доме, кто знает мою тайну. Он знает, что я останусь два или три раза в неделю с моим братом не для того, чтобы вкусить семейных радостей. Именно поэтому здесь, на первом этаже, у Самуна есть квартира. Это его привилегия - жить в главной резиденции.


- А ваша подруга, что именно она знает обо мне?


- Все ... Она знает, что ты ас французских спецслужб и что ты приехал в Бейрут присматривать за мной. Она была счастлива и рада, когда узнала, что SDEC положительно отзывается о моих усилиях.


- Надеюсь, не разочарую ее, - проворчал Френсис.


Он осушил свой стакан, встал и прошептал:


- Для первого контакта, думаю, я тебе достаточно наскучил. Как только я смогу получить достоверное представление о вашем образе жизни, вашем окружении и привычках в доме, мы вместе посмотрим, есть ли какие-либо конкретные меры, которые следует рассмотреть для устранения ненужных рисков.


- Понял. Я сейчас дам тебе пистолет. Все мужчины, проживающие в резиденции, вооружены.


Он достал из сейфа кожаный футляр, достал футляр, открыл футляр.


- Вальтер ПП с восемью выстрелами, тебя это устраивает?


- Конечно.


- Это абсолютно новый автомат. Эль, который хорошо сочетается с вашим псевдошвейцарским гражданством, поскольку это обычная модель в этой стране.


Коплан взял «вальтер», осмотрел голубоватый ствол, ореховый приклад.


- Это очень хороший инструмент, - одобрил он.


- Вот, возьми портфель. А если вы хотите потренироваться, у нас есть тир в задней части сада. Самун организует занятия два раза в неделю. Мне пришлось дать ему это разрешение, чтобы облегчить его плохое настроение.


- Что ты имеешь в виду ?


- После второй атаки он хотел превратить резиденцию в крепость. Но я воспротивился этому. Я не хочу, чтобы мой дом выглядел как осажденная крепость. Ни входного шлагбаума, ни сторожки, ничего не видно. Эмират Бархам - небольшая страна, но это свободная и мирная страна. Мой дом должен отражать эту свободу и эту щедрость.


- Вы не облегчаете задачу тем, кто за вами следит.


- Не думаю, что здесь на меня нападут враги. Это была бы двойная ошибка, а то и тройная ошибка. Во-первых, это приведет к обратным результатам в политическом плане. Наши союзники из OPAEP им этого не простят. Во-вторых, это сыграло бы на руку Израилю, который всегда спекулировал на межарабском соперничестве. В-третьих, Самун и три так называемых садовника способны отомстить в случае нападения.


«Небеса, ты прав», - постановил Коплан. Если ваш дом кажется неприкосновенным, это на одну проблему меньше для тех, кто должен вас защищать. Но ваши слова побуждают меня задать вам последний вопрос. Возможно, я ошибаюсь, но меня поражает одно: каждый раз, когда вы ссылались на своих противников, ваших врагов, у меня создавалось отчетливое впечатление, что вы думаете о четко определенном клане ... я ошибаюсь?


- Нет, правильно. У меня могут быть враги, которых я игнорирую. Конечно, есть. Но я точно знаю, что есть человек, который поклялся забрать мою шкуру. Он палестинец, и его зовут Адиб Факкар.


- Откуда ты это знаешь?


- Потому что он сказал это при свидетеле, который меня предупреждал.


- Каково политическое положение этого человека?


- Адиб Факкар родился в лагере беженцев в Иордании. Ему двадцать шесть лет. Вся его семья была убита в результате ответного налета израильской группы коммандос, а его левая нога была ампутирована самому. Единственная причина его жизни - месть. Он возглавляет небольшую палестинскую группу из 150 добровольцев, которые являются террористами-смертниками и используют дело палестинцев в качестве алиби. Эти парни хотят развеять свою ненависть. Они тем более грозны, что отказываются от всякого контроля со стороны официальных лидеров Освободительной армии Палестины и заранее отвергают любое компромиссное решение. Они - бешеные убийцы, сумасшедшие, но они носят флаг с синяками Палестины, чтобы не дать ливанским властям и другим лидерам Лиги арабских государств изгнать их.


- В любом случае, это информация, которая на вес золота, - сказал Коплан. Как говорится: предупрежденный человек стоит двоих. Мне есть над чем подумать ... Кстати, а какое у меня расписание на завтра?


- В принципе, повседневный обряд в резиденции неизменен. Я завтракаю с Самуном в 8 утра.


- Даже когда ночуешь с братом?


- Да, мне всегда удается быть здесь в 8 часов. В 8:30 Самун лично идет к вам в квартиру, чтобы отвезти вас сюда, и мы вместе обсуждаем план работы на день. Таким образом, у вас есть выбор: либо вы готовите свой завтрак самостоятельно и принимаете его в одиночестве в своей комнате, либо вы едите его с другими сотрудниками в общей столовой слуг. Вам решать, что вы предпочитаете. Завтра утром, в исключительных случаях, я пойду с Самуном в вашу квартиру около 8:30. Я представлю вас, а затем Самун познакомит вас с другими обитателями дома. Мое расписание увидим позже. Я пока не знаю, пойду ли я в свой офис OPAEP утром или днем, но одно можно сказать наверняка: я должен присутствовать на официальном приеме в посольстве Алжира в 20:00. Это будет ваше первое публичное выступление в качестве водителя шейха Омара ан Нафира.


Через час, лежа в постели с открытыми глазами в темноте, в пределах досягаемости Walther PP, Коплан ждал сна и мысленно анализировал события того удивительного дня.


Теперь, зная то, что он знал, он гораздо лучше понимал извилистую карусель так называемого полковника Хасана Кури. Ливанские власти, играя роль посредников между SDEC и эмиратом Бархам, взяли на себя огромную политическую ответственность. И все эти невероятные меры предосторожности, которые полковник предпринял, чтобы поприветствовать нового частного водителя Его Превосходительства Омара ан Нафира, были прекрасно объяснены. Потому что мафия Лиги арабских государств не преминула бы закричать, если бы обнаружила, что правительство Бейрута вмешалось, чтобы предоставить представителю королевства Бархам при помощи агента SDEC.


Более того, в этой схеме осталось много непонятных моментов. Было ли сверхсекретное попустительство между ливанцами, Францией и Бархамом лишь временным объединением, порожденным сердечными отношениями и определенными общими интересами?


Таблетка была немного большой, чтобы ее проглотить.


Даже если бы мы не приняли во внимание тысячи баррелей нефти, которые старый монарх Бархема должен был пообещать Франции, чтобы заручиться поддержкой человека из SDEC, этот тайный, грубый, в конечном итоге грозный альянс должен был преследовать скрытые цели. .


Скрытый, но точный.


Коплан не мог не задуматься над вопросом: «В конце концов, кто кем манипулировал в этом странном деле?» "


На первый взгляд шансы Омара ан Нафира казались незначительными. Какова бы ни была жизнь, молодой шейх представлял для своих врагов цель, столь же видимую, сколь и уязвимую. Идеи, которые он защищал с таким идеализмом и такой искренней искренностью, не могли не поразить его голову молнией. Более того, ее взрывной роман со шпионом из Иерусалима не пошел ей на пользу.


Фактически, Нафир действительно напоминал лань, которую охотники за кустами привязывают к подножию дерева, чтобы привлечь больших зверей. И, по всей видимости, это приключение очень плохо кончится.


Думая о Старике, который возложил эту миссию на свою спину, Коплан почувствовал смутное негодование.


Он подумал: «Я хочу рискнуть своей шкурой, поскольку это моя работа, но я хотел бы знать, за кого и почему я борюсь. "


На следующее утро, когда Нафир и его дворецкий пришли в квартиру с видом на гараж, Коплан уже не спал больше часа, умылся, оделся, побрился.


Селим Самун был колоссом с суровым лицом, смуглой кожей, черными глазами, волосами цвета соли и перца.


Истинная сила природы. Его белая рубашка с открытым воротом облегала огромный торс, покрытый лохматыми седыми волосами, доходившими до высоты ее выдающейся груди.


Казалось, он обрадовался встрече с Фрэнсисом и долго, с очевидной убежденностью, пожал ему руку, при этом каменным голосом говорил по-французски:


- Добро пожаловать к нам. Я очень рад, что вы рядом со мной, чтобы присматривать за Его Превосходительством.


- Я постараюсь, - сказал Фрэнсис.


Вмешался Нафир и спросил Коплана:


- А кофе пили?


- Нет, подумал, лучше отнесу в общую столовую с моими новыми сослуживцами. Для синего цвета, который только начинается, мне он кажется более симпатичным.


Нафир и Самун кивнули. И Самун добавил:


- Это хорошая идея. Девчонкам, конечно же, не терпится узнать вас поближе. Кстати, не удивляйтесь тому, что я им скажу. Чтобы сократить их любопытство, я объясню им, что мать Ее Превосходительства знала ваших родителей в Женеве.


- Слышал, - с улыбкой согласился Френсис.


Затем Нафир заявил:


- Вы свободны до 10 утра. В 10 часов вы отвезете меня в офис и вернетесь сюда, чтобы забрать Самуна. У вас будет достаточно времени, чтобы вместе пойти по магазинам до полудня. Затем вы вернетесь и заберете меня из офиса, и мы пообедаем с моим братом. Позже мы увидим больше.


«Очень хорошо», - сказал Коплан.


Нафир удалился и вернулся в свой кабинет в резиденции. Самун, доставая из кармана лист бумаги, пробормотал:


- Я подготовил для вас полный список персонала. Напротив каждого имени я указал полномочия соответствующего лица. Так вам будет легче ориентироваться. Прийти.


Коплан сразу понял, что небольшая вводная церемония была организована менеджером заранее. Действительно, одиннадцать слуг собрались в большой белой столовой здания, предназначенной для персонала.


Четверо мужчин - трое садовников и разнорабочий - были сильными, в расцвете сил, явно неразговорчивыми и подозрительными. Люди пустыни. Мускулистый, худощавый, с мрачным взглядом.


Семь молодых женщин, одетых в белые халаты, вели ложно сдержанный вид, что полностью объяснило присутствие Самуна. Темно-охристые лица, бархатные глаза, мудрая манера поведения, лицемерная серьезность.


Дворецкий сказал по-арабски хриплым голосом:


- Это твой новый товарищ. Его зовут Фредди, он из Женевы, Швейцария. Мать босса знала там его родителей, и я знаю, что Фредди честный, компетентный, серьезный мальчик. До приезда в Ливан он работал в Северной Африке и научился говорить по-арабски. Надеюсь, вы все будете с ним в порядке и будете хорошо ладить с ним по службе.


Самун в сопровождении Фрэнсиса обошел публику, называя каждого из мужчин и женщин по именам. Старшая из девочек, Миса, была кухаркой. Младшая, Сура, была помощницей предыдущей. Остальные были горничными, льняными горничными и прачками.


Лисия, горничная, отвечавшая за стирку, была настоящей красавицей. Несмотря на длинную белую блузку, скрывавшую ее формы, по образу королевы можно было догадаться о благородстве и совершенстве ее тела. Облегчение ее надменной груди говорило о многом. Кроме того, под прикрытием изогнутых ресниц ее темные глаза выдавали сияющий чувственный пыл. Ее изогнутый рот с завораживающим рисунком был фруктом, от одного вида которого вы испытывали голод и жажду.


Презентации закончились, отряд разошелся. За исключением маленькой Суры, которая подавала завтрак новичку.


Самун выпил чашку кофе, чтобы составить компанию Коплану.


После этого дворецкий провел Фрэнсиса в здание гаража.


- Когда тебе понадобится помощь в мытье машин, - сказал Самун, - ты дашь мне знать, и я пришлю тебе Мустафу, рабочего.


- Хорошо, - согласился Френсис. Но я хотел бы задать вам вопрос. Как именно слуги и горничные относятся к внешнему миру?


- Ни одной из женщин не разрешается выходить в город одной. Повар Миса идет на рынок с одним из садовников. У других один раз в неделю есть полдня, днем, чтобы прогуляться или прогуляться по городу. Но их всегда сопровождает один из хозяев дома.


- То есть на этой стороне вы ничего не боитесь?


- Я изо всех сил стараюсь избегать контактов с людьми из-за пределов резиденции, но я никогда не успокаиваюсь полностью. В Бейруте так много профессиональных шпионов! И вы не хуже меня знаете, что некоторые из этих парней - специалисты по соблазнению.


- Есть ли система прослушивания в учительских?


- Нет.


- На мой взгляд, с этого и нужно начинать. Открывать глаза - это хорошо, но этого недостаточно. Мы также должны слушать.


- Поговорите с Его Превосходительством. В любом случае было бы интересно узнать, о чем говорят друг с другом девушки и парни.


- Для специалистов манипуляции слугой или садовником - это младенчество искусства. И это, конечно, всегда происходит без ведома жертвы.


ГЛАВА V


Омар ан Нафир категорически отверг предложение Коплана.


- Ни за что ! - сказал шейх, его лицо стало жестким. Я полностью доверяю своему народу. Они знают, что мне угрожают, и их предупредили.


«Это не вопрос доверия», - парировал Фрэнсис. Одиннадцать слуг, это много людей. Чтобы узнать, что с вами происходит, и более внимательно следить за вашим местонахождением, некоторые из ваших врагов наверняка рассматривают возможность нанять информатора на месте. Мы должны остерегаться такой возможности.


- Нет, Коплан. Я повторяю вам, что полностью верю в верность своих слуг.


- Они рискуют подвергнуться насилию, даже не осознавая этого.


- Признаюсь, это не невозможно. Однако я не хочу, чтобы резиденция превратилась в очаг взаимных подозрений.


- Ты не облегчаешь мне задачу.


- Пойми меня, Коплан. Никто не выбирает свою смерть, но каждый несет ответственность за свой образ жизни. Я не хочу, чтобы мой собственный дом стал центром шпионажа.


Коплан поклонился.


- Ты хозяин, - просто сказал он. Но я еще раз вижу, что вы идеалист и не хотите смотреть в лицо уродству человечества.


Наффир резко вздрогнул.


- Думаю, у нас часто будет возможность поссориться по этому поводу, - сказал он, улыбаясь. Когда вы узнаете меня поближе, вы увидите, что я не идеалист. Придание некоторого значения качеству жизни - это не идеализм.


«Ты хозяин», - повторил Фрэнсис.


«Нет, нет», - резко возразил Нафир. Я хочу, чтобы вы поняли мотивы моего отношения и одобрили меня. Тебе, конечно, есть чему меня научить, но, может быть, верно и обратное, почему бы и нет?


Коплан слишком расслаблен.


- Хорошо, - признал он. Пока наш мозг функционирует, нам есть чему поучиться.


Нафир взглянул на часы.


«Садись», - сказал он Коплану. У нас есть немного времени, и я хотел бы пустить дебаты. Так же, как и вы, я ненавижу ненужное бла-бла. Но этот первый обмен мнениями важен для наших последующих отчетов.


Коплан сел в одно из кресел. Нафир продолжил:


- Мы оба прекрасно понимаем, что не помешаем судьбе свершиться. Мы говорили об этом вчера вечером и пришли к соглашению по этому поводу ... Чем моя жизнь закончится? Только боги знают. Умру ли я от старости? Я умру в авиакатастрофе или автокатастрофе? Рака? От сердечного приступа? От болезни желудка, как у моего старого правителя? В конце концов, это вторично, потому что от меня это не зависит. С другой стороны, стиль моей жизни - это мое дело и это моя ответственность. Если бы я принял ваше предложение, если бы я позволил вам разместить микрофоны во всех комнатах дома, я бы больше не был прежним человеком. Благоразумие - божественная вещь, а недоверие - адская вещь. Сеть шпионских микрофонов отравила бы меня на всех уровнях. Я не только больше не буду так видеть своих слуг, но и буду чувствовать себя виноватым за них. Не говоря уже о том, что слова, которые мы говорим наедине, не обязательно являются отражением внутренней правды. Что вы думаете ?


Коплан, склонив голову, в тишине размышлял. Нафир настаивал:


- Откровенно скажи мне свои мысли.


- Я понимаю вас и не одобряю вас. Но вчера вечером я объяснил вам, что у меня очень требовательная профессиональная совесть. Теперь, поскольку моя миссия - защитить вас, я использую все обычные средства, имеющиеся в моем распоряжении, для выполнения своей задачи. Домашний шпионаж - часть моего арсенала. Вы этого не хотите и объясняете мне точные причины этого отказа. Я признаю, что все это ваша заслуга. Мы больше не будем об этом говорить. В конце концов, возможно, ты прав. Меня извращает моя профессия, я повидал слишком много гадостей, повсюду вижу предателей, трусов и ублюдков, ко всем отношусь подозрительно ... В общем, я вынужден вами восхищаться. Несмотря на окружающие вас угрозы, вы сознательно выбираете человеческое достоинство. У тебя много смелости,


- Надо, - заключает Нафир.


Изменив тон, он продолжил:


- Вы отвезете меня в офис на «мерседесе». Сегодня вечером мы возьмем Ягуар. Ах, я думаю об этом! Самун не решается задать вам вопрос: не огорчает ли вас носить обычную фуражку шофера?


- Точно нет. Наоборот! Я хочу без ограничений поставить себя на место своего персонажа.


- Очень хорошо. Это деталь, которая не имеет большого значения в повседневной жизни, но она важна, когда речь идет об официальном выпуске.


- Как, наверное, сегодня вечером?


- Да.


- В какой честь посольство Алжира дает этот прием?


- Речь идет о том, чтобы торжественно отметить вручение различным послам Белой книги, посвященной выводам Конгресса исламской мысли. Правительство Алжира организовало этот семинар в Бужи в апреле. Но это, очевидно, только повод. В истинной цели приема нет ничего философского. Серьезные переговоры пройдут за кулисами, и они будут касаться создания крупного арабского банка. Нефтяное оружие будет соединено с финансовым оружием, и вы можете себе представить, что это будет гораздо более смертоносным!


- Если я правильно понял, - засмеялся Фрэнсис, Запад не до конца пускал слюни.


Этот момент не вызвал у молодого шейха улыбки.


«Безумие моих братьев не вызывает нареканий, Коплан», - пробормотал он. Вы, конечно, снова будете смеяться над моим идеализмом. Но знаете ли вы, почему я так глубоко пацифист?


- По темпераменту, как я понимаю? Я не помню, кто сказал, что хорошие парни были хорошими, потому что у них не было сил быть плохими.


«Эта шутка - глупость», - сказал Нафир. По правде говоря, любое оружие - это бумеранг. И когда вы представляете, что достигли своего соседа, в конечном итоге это коснулось именно вас.


«Ты святой человек», - невозмутимо сказал Френсис.


«Я не заставляю тебя так говорить», - отрезал Нафир. А теперь, если не возражаете, пойдем.


- Ладно, возьму мерседес. Где ключи?


- Самун ждет вас в гараже, чтобы отдать их вам.


Затем Коплан обнаружил, что его новый босс, каким бы идеалистическим он ни был, не был болваном.


Следуя приказу Самуна, «мерседес» первым выехал вместе с самим дворецким в качестве пассажира на заднем сиденье.


Возможный убийца, который разместился бы в этом районе, обязательно был бы разоблачен, выстрелив в машину. Коплан одобрил этот обман.


Он совершил поездку по окрестностям, вернулся в резиденцию, действительно погрузил Омара ан Нафира и привел его в свой офис OPAEP по довольно причудливому маршруту, который продиктовал сам шейх.


«Я импровизирую каждый день по-другому, - признался Нафир. Я полагаюсь на свое вдохновение в данный момент.


Все прошло очень хорошо.


Коплан взял на себя управление резиденцией. После этого вместе с Самуном они отправились в шикарный центр города.


Дворецкий, получивший точные инструкции от своего хозяина и знавший правильные адреса, сумел снабдить нового водителя хорошо укомплектованной экипировкой: два костюма по индивидуальному заказу, рубашки, нижнее белье, обувь и т. Д. В довершение всего две красивые черные кепки.


Как и было согласовано, в 12:20 Фрэнсис вернулся на «Мерседесе» в штаб-квартиру OPAEP. Он припарковал лимузин на одной из парковок, зарезервированных для сотрудников организации. Конечно, он сел за руль и открыл глаза.


Погода была великолепна. Солнце было таким ярким, что казалось, будто это середина лета.


Наблюдая за ажиотажем, царившим в окрестностях торгового центра Starco, Фрэнсис понял, насколько вырос объем экономических и финансовых дел в Бейруте. Очевидно, что нефтяное золото еще сделало значительный скачок в загадочных переговорах, происходящих в ливанской столице. Как и раньше, большинство чиновников и служащих были одеты в западную одежду, но все больше и больше бизнесменов в белых джинсах было замечено с объемными кожаными портфелями. Саудовские доллары должны были течь сюда.


Омар аль-Наффир наконец прибыл около 12:45. В сером костюме очень хорошего покроя он выглядел очень хорошо. И Коплан понял, что аристократическая элегантность его начальника, его стройность, хрупкость его роста не мешают ему быть хорошо сложенным спортсменом. Конечно, он не был боксером или толкателем ядра, но он больше походил на одного из тех бегунов на средние дистанции, за тонкостью которых скрывается удивительная сила и выносливость.


Омар аль-Нафир сел на заднее сиденье и сказал:


- Возьми море.


Они прошли по уступу, миновали Grotte-aux-Pigeons и вышли на авеню Рамлет-эль-Байда. Море было спокойным, без ряби, как бесконечное зеркало, которое искрило солнце.


- Идем, - объявил шейх. Это небольшая белая гостиница, которая находится слева после площади. Обойдите здание и увидите два гаража; выровняйтесь с тем, что справа.


Коплан выполнил приказ и остановил седан в указанном месте рядом с белым Fiat.


«Чтобы закрыть дверь гаража, вы нажимаете там кнопку», - объяснил Нафир. Фиат - это машина Джуди.


Они приземлились.


По внутренней цементной лестнице они достигли первого этажа дома, расположенного чуть выше уровня проспекта.


Этот небольшой особняк должен быть построен в то время, когда некоторая французская буржуазия правила Ливаном. Здание, построенное по мотивам Малого Трианона, было явно старомодным. С другой стороны, материал, использованный подрядчиком, был высокого качества, прочности которого в настоящее время больше не встречается.


В сопровождении своего босса Фрэнсиса провели в квартиру на первом этаже, провели в большую, очень светлую гостиную, где местные хозяева, брат и невестка Нафира ждали своих гостей, уложив постель ». аперетив.


Омар представился.


Али аль-Наффир был крупным мужчиной, должно быть, за пятьдесят. Его большое толстое лицо со слегка припухшими чертами отражало успокаивающую безмятежность. Он совсем не был похож на своего брата, и Коплан предположил, что у этих двух мужчин, вероятно, не одна и та же мать.


Али аль-Наффир извинился по-арабски за то, что не говорит по-французски.


- Мы очень рады вашему приезду, - продолжил он на своем родном языке с хорошей улыбкой.


Жена Али была пухленькой маленькой женщиной, в круглом лице которой было что-то смутно глупое. Она застенчиво поприветствовала Коплана и спросила, не хочет ли он выпить с ними.


«Охотно», - сказал он.


- Виски? она предположила. Или французский аперитив, если хотите. Может, Дюбонне?


«Дубонне», - согласился Фрэнсис.


Но он едва успел смаковать свой «Дюбонне». Ибо Омар ан Нафир, явно нетерпеливый, прошептал, касаясь плеча водителя кончиками пальцев:


- Прийти. Мы вернемся через десять минут.


Он вывел Коплана из квартиры и поднялся вперед по широкой мраморной лестнице, ведущей на верхние этажи.


«В квартире на первом этаже никого нет», - пояснил он. Это гостевые комнаты, которые доступны для членов нашей семьи, когда они приезжают в Бейрут. Джуди занимает второй этаж.


- Значит, другого арендатора нет?


- Нет.


- Конечно, безопаснее.


- Да, незамужняя женщина, которая сдает квартиру в субаренду, в Бейруте кажется вполне нормальным.


Джуди Блейн была очаровательной брюнеткой с карими глазами, вьющимися волосами, довольно короткими, но красиво повернутыми. Ее белая блузка и черная юбка придавали ей скромный вид студентки колледжа. С другой стороны, ее пышный бюст, круглые бедра и жадный рот свидетельствовали о довольно сильных чувственных наклонностях.


Она прекрасно говорила по-французски с очень легким американским акцентом, не лишенным шарма.


«Очень рада познакомиться с вами», - сказала она, протягивая руку. Я чувствую себя намного спокойнее с тех пор, как ты здесь.


- Спасибо, - с улыбкой пробормотал Френсис. Все приветствуют меня так тепло, что я буду чувствовать себя неловко.


- Почему так ? - удивленно сказала молодая женщина.


- Такое впечатление, что меня принимают за волшебника.


- Да, действительно, - призналась она, - немного похоже.


- Но должен признать, что чудес никогда не делал.


- Что ж, еще не поздно начать! она вернулась быстро. Нам очень нужны чудеса, поверьте! А поскольку Священное Писание говорит нам, что вера поднимает горы ...


Она не закончила фразу, но Фрэнсис понял, что она хотела испытать его, но не показывалась. С небрежной улыбкой он ответил:


- Точно, то плохо, потому что вера у меня не сильна! Мой профессиональный опыт, несомненно, не мал, и я уверен в себе, но дальше этого не идет.


Лицо симпатичной брюнетки застыло.


- Если я правильно понял, - сказала она, тревожно фиксируя Коплан, - вы не так оптимистичны?


Он колебался. Он не хотел вызывать явную тоску собеседницы, но и не хотел ее успокаивать благочестивой ложью.


«Не будем ничего преувеличивать», - сказал он. Я не оптимист и не пессимист. По правде говоря, мне было бы намного комфортнее, если бы я защищал Его Превосходительство в менее жарком месте.


- В этом мы полностью согласны! - мрачно проворчала молодая женщина. Прошло больше года с тех пор, как я умолял Омара назначить другое место. Пребывание в Бейруте - безумие.


Шейх вмешался спокойным ласковым голосом:


- Я тебе уже сто раз говорила, моя дорогая. Я живу в Бейруте, потому что именно здесь происходят действительно важные дела для будущего моей страны. Вы очень хорошо знаете, что я отказываюсь уезжать и бросать вызов судьбе не для того, чтобы раздражать вас. Проще говоря, мой долг быть здесь.


- Если бы ты был чуть менее смелым! она резко возразила. Я, конечно, восхищаюсь вами, но мне не стыдно сказать это перед мистером Копланом: я бы хотел в тысячу раз лучше, если бы вы были трусом, трусом, трусом, независимо от квалификации, но тем меньше вы понимаете, что здесь нельзя оставаться! Для меня важно то, что ты жив!


Тяжелая тишина, последовавшая за этим неистовым уходом, вызвала некоторую тревогу.


Коплан, казалось, равнодушный, сжалился над Джуди Блейн. Было что-то трогательное в словах, которые она только что произнесла, в дрожании ее голоса, в искренности этого крика любви. Было очевидно, что у нее под кожей был Омар ан Нафир. И она боялась.


Понимая смущение двух мужчин, она прошептала, грустно глядя на Фрэнсиса:


- Простите, но бывают моменты, когда мы уже не можем молчать. Клянусь, жизнь, которую мы ведем месяцами, не смешна. Когда я думаю об опасностях, которые угрожают мужчине, которого я люблю, я схожу с ума. Его враги уже дважды пытались его сбить. И я знаю, я чувствую, что они там, в тени, готовят свои зловещие планы убить его ... Это кошмар.


ГЛАВА VI.


Омар аль-Наффир подошел к своей любовнице, нежно обнял ее.


«Успокойся, дорогая», - сказал он мягким, меланхоличным голосом, поглаживая ее по волосам. Все всегда получается намного лучше, чем вы думаете. В этом мире, в котором мы живем, всем угрожают. Вы знаете, что полет - это не решение. Подумайте о представителях вашей расы. Все население Израиля проходит через те же испытания, что и мы ... Горстка евреев против двухсот миллионов мусульман, поклявшихся уничтожить их. И все же Израиль встает.


Он поцеловал ее в лоб.


Она вздохнула:


- Да, ты прав.


У нее хватило сил улыбнуться бледной улыбкой, и она сказала:


- Полагаю, Зания ждет, когда мы подадим обед?


- Да, пойдем вниз.


Еда, подаваемая в большой столовой на первом этаже, была дружеской и неформальной. Две арабские горничные оказали услугу эффективно и осмотрительно. Али ан Нафир ел с хорошим аппетитом, мало говорил. Его жена Зания, скромная и замкнутая, следила за плавным ходом операций. Омар, Джуди и Коплан болтали как сумасшедшие, однако избегали обсуждать слишком взрывоопасные темы.


Коплан, совершенно непринужденный - и, как обычно, расслабленный, - любезно ответил на арабском или французском языках на вопросы, которые тот или иной из гостей задавал ему о его путешествиях по странам ислама.


Однако в глубине души он остро ощущал странный, неправдоподобный аспект этого стола. Понимал ли толстый Али ан Нафир чудо, творившееся под его крышей? Женитьба на воде и огне - какое немыслимое волшебство! В конце концов, это было все. Защищая тайную любовь своего младшего брата и американского еврея, связанного с израильским эсером, спокойный Али мыслил нестандартно!


Что касается Джуди, то она проявляла модную безмятежность, которая никого не обманывала. Незаметное внутреннее напряжение выдало его одержимость. Как будто смерть тоже была там, сидящая за этим столом, невидимая, но присутствующая.


Она прижала сумку к ножке стула, и Фрэнсис был уверен, что у нее есть автомат.


У него было доказательство: когда в кофейне она наклонилась, чтобы схватить сумку, о которой идет речь, и открыла ее, чтобы взять белый конверт, Коплан увидел на мгновение стальной ствол Кольта.


- Вот, - сказала она, передавая конверт Фрэнсису.


И она объяснила с едкой иронией:


- Это долгожданный подарок! Откройся и смотри.


Он выполнил, вынул из сгиба шесть черно-белых фотографий, размером с открытку.


Он изучил фотографии. Первые три были снимками, явно сделанными втихомолку фотографом, у которого не было времени правильно настроить объектив. Остальные три были увеличенными фотографиями личности.


Коплан поинтересовался:


- Кто эти люди ?


- Некоторые из бандитов, поклявшихся подавить Омара. Я подумал, что было бы полезно, если бы вы узнали их. Имя каждого из этих людей написано на обратной стороне фотографии. Конечно, вы уничтожите эти отпечатки, когда почувствуете, что выгравировали эти фигуры в своей памяти.


Франциск не спросил, откуда взялись эти драгоценные документы. Он знал это.


Толстый Али, протягивая руку, потребовал фотографии. Затем, выбрав один из шести портретов, он показал его Коплану, ворча:


- Это самое опасное ... Адиб Факкар ... Жесткий, отважный, совершенно безумный.


Коплан внимательно разглядывал тощее и жестокое лицо палестинца Адиба Факкара. Горящий взгляд был взглядом мистика, но горький, ноющий рот был взглядом преждевременно пожилого человека, лишенного всяких иллюзий, всякой жалости.


Али продолжил, выбирая другое фото:


- А вот и лейтенант Факкара: Юсеф Нурал. Вот змея. Он тот, кто заботится о коммандос. Он старше Факкара и спокойнее, но такой же грозный, если не больше.


Джуди резко вмешалась:


- Все они грозные!


Снова атмосфера была напряженной. Только Омар казался чуждым навязчивой тоске, витающей вокруг стола. Он медитировал, молчал.


Френсис собрал фотографии и сунул их в карман.


«Я изучу эти изображения, а затем уничтожу их», - сказал он. Но каково официальное освещение этих парней?


Джуди сказала:


- Они не нуждаются в официальном освещении. Все прекрасно знают, чего от них ожидать.


- Но чем они живут? Ведь, в конце концов, содержать сотню человек, кормить их, одевать, вооружать - это дорого.


Али грубо рассмеялся.


- Адиб Факкар почти такой же богат, как и наш эмир! он бросил. Все арабские страны платят ему субсидии. У него даже есть счет в банке! Под видом помощи беженцам вливаются миллионы.


Джуди продолжила:


- На самом деле они дистанционно контролируются Москвой. И они получают чешское оружие через Сирию. Это также одна из причин, почему Омар является их приоритетной целью: вы можете этого не знать, но коммунисты запрещены на всей территории Бархама.


Али аль-Нафир, опершись двумя сильными руками о стол, оперся грудью и сказал, глядя на Фрэнсиса:


- Мой брат заверил меня, что вы опытный человек, мистер Коплан. И когда Омар что-то мне говорит, я ловлю его на слове. Но мне все равно хотелось бы знать, находитесь ли вы здесь по служебным делам или добровольно приняли это задание?


Коплану внезапно пришла в голову интуиция, что этот толстый, слегка припухший ублюдок был гораздо менее спокойным, гораздо менее грубым, чем предполагала его внешность.


- Я не совсем понимаю ваш вопрос, - солгал Френсис с невинным видом.


- Я хотел бы знать, согласились ли вы свободно, с полным знанием фактов, своей миссией, или это приказ, который вам дали ваши лидеры, приказ, который вы обязаны выполнить.


«Мне предложили эту миссию», - пояснил Коплан. И я принял это свободно, потому что подобные миссии - часть моей работы.


«Я не верю тебе», - хрипло произнес Али. Или вы не опытный человек.


Фрэнсис сделал вид, что отнесся к этому заявлению легкомысленно. Улыбаясь, он прошептал:


- Признаюсь, что ваши рассуждения меня немного смущают.


Но Али ан Нафир не смеялся. Его темные глаза теперь отражали своего рода сдерживаемый гнев, сдерживаемый, но жестокий и глубокий.


«Между нами, мистер Коплан, - сказал он, - вы очень хорошо знаете, что никто в мире не остановит Факкара и его убийц от убийства моего брата. Это невозможно. Дважды пробовали, десять раз, сто раз, если нужно, но все получится. Вы сделаете все возможное, чтобы защитить его, я не говорю обратного, но вы проведете там в то же время, что и он.


На этот раз Коплан больше не играл. Он был действительно озадачен напыщенной речью Али.


- Откуда вы приехали? - почти холодно спросил он.


- Приняв эту миссию, вы взяли на себя такую ответственность, что стали, так сказать, сообщником врагов моего брата.


- Вы, может быть, немного сильны, не так ли? - замерзнув, сказал Коплан.


- Позволь мне объяснить. И если я говорю с вами так откровенно, то для того, чтобы открыть вам глаза. Потому что я надеялся, что ни ваши лидеры, ни вы сами не примет эту нелепую миссию. В тот момент я мог бы убедить Омара и доказать ему, что у него нет морального права оставаться в Бейруте. Наш эмир хочет открыть офис в Париже, как это сделали Кувейт и несколько других эмиратов. Омар идеально подходит для поездки во Францию, так как говорит по-французски. Однако именно из-за вас он остается здесь.


Коплан повернулся к Омару. Последний сказал отстраненным тоном:


- Надеюсь, обвинения моего брата вас не слишком расстроят? Любовь Джуди и Али ко мне делает их несправедливыми. Мы уже так много обсуждали эту проблему, что меня это уже не беспокоит. В любом случае, пока моя совесть подсказывает мне, что мое место в Бейруте, я останусь там. С тобой как без тебя. Потом ?


Наступила тишина, тяжелая и грустная.


Зания, жена Али, прошептала, чтобы облегчить настроение:


- Омар - герой. Он прислушивается к своему сердцу. Нельзя обвинять человека в том, что он прислушивается к своим внутренним голосам, даже если ему приходится выдерживать опасность.


Али, пожимая массивными плечами, пробормотал:


- А я, я сделал все, что мог, очень плохо! У меня также есть свои внутренние голоса. Инч'Аллах!


Он принял свое поражение.


«В конце концов, - с горечью пробормотал он, - наши решения не остановят судьбу. Нам, наверное, угрожают не меньше, чем моему брату. Ты, Джуди, моя жена, я и все остальные.


Он снова посмотрел Коплану в глаза.


- Я так понимаю, вы знаете, что произойдет, мистер Коплан? Мы обязательно уничтожим Израиль. И когда я говорю «мы», я имею в виду арабов. Так много ненависти было посеяно в течение многих лет в крови арабов, что исход борьбы не вызывает сомнений, абсолютно не вызывает сомнений.


Он перевел взгляд на Джуди и продолжил:


- Израиль умрет. Руки в руки, спиной к стене. И тогда мир узнает, что люди могут сделать, когда они достигнут точки невозврата отчаяния. Вся вселенная воспламенится. Города, деревни, сельская местность, пустыни - вся планета будет разрушена атомным наводнением. Москва, Вашингтон, Париж, Бейрут ... Бессознательные люди, вызвавшие этот катаклизм, сами будут в ужасе. Они поймут, но поздно. Инч'Аллах.


- Чтобы избежать этого, я остаюсь здесь, - тихо проскользнул Омар аль-Наффир.


Он встал.


Али проворчал:


- Вы вообще ничему не помешаете! Игра в кости уже катится ...


Коплан привел шейха в его резиденцию, и аль-Нафир сказал Фрэнсису:


- Прошу прощения за неприятные моменты, которые я заставил вас провести, но это было необходимо.


«Очень информативно», - сказал Коплан.


- Надеюсь, слова брата вас не слишком потрясли?


- Он, мягко говоря, не гей, но в нем много здравого смысла.


- Знаешь, не стоит его винить. За его резкостью скрывается большая чувствительность.


- Не волнуйся, я знаю, как измерить мужчину. Он не выглядит хорошо, но он солидный.


- Ваше мнение меня радует. Если со мной что-то случится, Али возьмет верх.


- Он никуда не торопится, - понял я. И берегись меня, если я не справлюсь со своей задачей.


- Что вы думаете о его пророчествах о конце света?


- Я буду осторожен, чтобы не размышлять о будущем. По логике вещей, у него есть все шансы оказаться правым. И его аргументы кажутся неопровержимыми. Но никто не знает, что принесет завтра. Это, конечно, банальность, но банальность имеет свое применение.


Нафир слегка улыбнулся.


«Мне нравится твой склад ума», - дружелюбно сказал он.


Он колебался. Коплан знал, что будет дальше. И действительно, Нафир не мог удержаться от вопроса, который обжигал ему губы.


- Что ты думаешь о моем друге?


- Я считаю ее замечательной во всех отношениях. Я понимаю вашу привязанность к ней.


- Я его очень люблю.


- Очевидно, это взаимно.


- Что мне больно, так это навязывать ему эту постоянную боль.


- Я убежден, что она страдает больше, чем вы. Но я также считаю, что она круче тебя. В ее мягкости и женственности скрывается исключительная внутренняя сила.


Склонив голову, Нафир имел приступ искренности, который, казалось, не осознавал полностью:


«Бывают дни, когда мне кажется, что мне легче умереть под пулями одного из убийц Факкара, чем отделиться от Джуди и взойти на трон Бархама. Ты понимаешь это?


- Ну конечно; естественно.


- В некотором смысле ваша работа защищает вас. Полагаю, ваша профессия не позволяет полюбить женщину?


- Верно. Но вспомните наш вчерашний разговор. Мы согласились признать, что всякая защита иллюзорна. То же самое и в любви.


- Что бы вы сделали на моем месте?


Ответ Фрэнсиса пронзила горечь:


- Никто не может поставить себя на место другого. И, кроме того, и здесь повелевает судьба.


Нафир, у которого не было недостатка в антеннах, прошептал:


- Не знаю, ошибаюсь ли я, но у меня сложилось впечатление, что ваш жизненный и человеческий опыт не исключает вселенную чувств.


- Был бы я мужчиной, если бы не знал страданий любви (см .: «Демоны Бали»)?


Шейх догадался, что не стоит настаивать.


«Я собираюсь изучить свои файлы», - сказал он. Мы выезжаем отсюда около 19:40 на Ягуаре. Самун даст вам несколько советов по поводу этой прогулки ...


Торжественный вечер, организованный посольством Алжира, позволил Коплану продемонстрировать свою лучшую шляпу.


За рулем захватывающего дух «Ягуара» своего хозяина он чувствовал себя великолепно.


Фактически, даже когда «Ягуар» покинул резиденцию Омара ан Нафира - после неизбежного ложного выезда, выполненного в целях безопасности - палестинец Адиб Факкар уже был проинформирован одним из своих людей, что Нафир нанял нового водителя.


Факкар разместил свою штаб-квартиру в самом центре города, в двух шагах от площади Мучеников - большой эспланады, которую старые жители Бейрута продолжают называть площадью Канонов, как во времена французов.


В задней лавке торговца сувенирами, чей прилавок выходил на рынок Нурие, Факкар устроил две комнаты, лишенные комфорта, с темным низким потолком, где он практически проводил ночи и дни, потому что выходил мало. Очень проникнутый собой, глубоко убежденный в святости своей миссии, он считал себя не только лидером, но и пророком.


Много курил, целыми днями пил мятный чай, мало думал, слишком много говорил - он был недалеко от того, чтобы в глубине души считать себя будущим главой государства. Когда его родина, Палестина, наконец-то сможет возродиться и построить свою конкретную, осязаемую реальность на руинах израильской нации, он был уверен, что его соотечественники позовут его на высший пост.


На самом деле его политическая подготовка сводилась к малому. Обращенный к коммунизму сирийским пропагандистом, он несколько лет вел подпольную кампанию. Резня его семьи и потеря ноги дали ему своего рода ореол в глазах его товарищей, и он умело использовал этот престиж, чтобы подняться на передний план палестинского сопротивления. Но он был далек от того, чтобы подозревать, что он всего лишь марионетка, которой манипулируют люди более коварные, чем он сам. Более коварный и более амбициозный.


В тот вечер, около 11 часов вечера, когда к нему присоединился его лейтенант Юсеф Нурал, как он делает каждый вечер, Факкар резко проворчал:


- Я получил известие от Мохамеда Гарни. Похоже, что у эмира Бархама дела идут очень плохо. Он дважды откашлялся кровью и, вероятно, умрет в следующие три-четыре недели. Мы должны положить конец этой истории, Юсеф.


- Эй, какое совпадение! Нурал упал. Мне только что рассказали об Омаре ан Нафире. Видимо нанял нового водителя ...


- Я знаю, - безапелляционно перебил Факкар.


- Это так ? - сказал Нурал, изображая удивление. И у вас уже есть советы об этом кандидате-самоубийце?


- Он швейцарец, родом из Женевы. Его зовут Фредди Серней. Его отец служил родителям Омара ан Нафира, пока Омар учился там.


- Как он ?


- Похоже, он высокий, крепкий парень, немногословный. Он приехал сюда работать за деньги и даже не знает, что его работа опасна. Но это вторично. Как я сказал вам, мы должны положить этому конец.


Юсеф Нурал снисходительно улыбнулся.


«Не волнуйся, Адиб», - пробормотал он. Сегодня вечером ты снова заставляешь меня чувствовать себя комком нервов. Я обещал вам ликвидировать Омара ан Нафира, и я сдержу свое слово. С этой стороны нет проблем. Важно выбрать подходящее время.


ГЛАВА VIII.


Юсеф Нурал был высоким мужчиной лет тридцати четырех, с грубым лицом, темными глазами, глубокими впадинами и густыми густыми бровями.


Его беззаботность, тяжелая походка и пресыщенное выражение лица, которое он всегда демонстрировал, превосходно скрывали его физическую силу и хитрый характер. Все принимали его за своего рода грубого и грубого солдата, никто не замечал гибкости, скорости, проницательности его ума.


Небрежным жестом он очистил одно из двух кресел, которыми было логово Факкара, и тяжело упал на сиденье, вздыхая:


- Я разбит ... Я провел серию упражнений с тремя спецназовцами Шабила и клянусь вам, что мы нанесли странный удар. Они сильно раздуваются, ребята из Шабила.


Жена Факкара, маленькая арабка, лет двадцати, одетая в синие джинсы и коричневый пиджак, вошла в задымленную комнату.


- Привет, Юсеф, - сказала она.


- Привет, Лейла.


Девушка сняла чайник с плиты, наполнила чашу мужа, налила чашку Нуралу, налила себе. Затем, закурив сигарету, она села на пуфик с чашкой чая в руке.


- Что случилось, Адиб? - спокойно спросила она.


Юсеф ответил отстраненным тоном:


- Все отлично.


- Конечно нет! - возразила Лейла. Когда Адиб так выглядит, все идет не так, как ему хотелось бы.


Адиб Факкар проворчал:


- Эта история Бархема меня беспокоит. Я чувствую, что сейчас самое время действовать. Если через несколько дней старый эмир захлопнется, у Омара ан Нафира есть все шансы взойти на престол. Мохамед Гарни прислал мне сообщение, чтобы предупредить меня. И если нафир тем временем не будет ликвидирован, будет поздно. У нашего дела будет еще один противник, и противник с длинной рукой.


Лейла, выдыхая облако сигаретного дыма, рычащим голосом произнесла:


- Что вам мешает ликвидировать ан-Нафир?


- Юсеф официально пообещал позаботиться об этом, но считает, что сейчас не время.


Не принимая во внимание присутствие Нурала, Лейла агрессивно ответила:


-Ты же босс, не так ли?


Юсеф Нурал спокойно отпил мятный чай. Лейла сказала это:


- Поскольку Адиб считает, что этот навоз нафира нужно зигугировать как можно быстрее, я полагаю, вы согласны?


- Нет, не согласен, - сказал Нурал.


- Почему ? сказала молодая женщина, ужаленная до мозга костей.


Как и все воины, Юсеф Нурал твердо придерживался мнения о женщинах. Для него они были драгоценны с точки зрения веселья и мелочей, но на этом все закончилось. Политические и военные проблемы были делом мужчин.


- У меня есть причины, - сказал он.


- Не могли бы вы нам их объяснить? - ядовито сказала она.


«Я не привык обсуждать такие вещи с женщинами», - ответил он слегка пренебрежительно.


- Ты подлый! она сказала.


Адиб Факкар неловко пробормотал:


- Не увлекайся, Лейла. Вы видите, что Юсеф над вами шутит.


Действительно, Нурал беззвучно смеялся. Казалось, его забавляло заводить девушку. Как если бы это была молодая кошка, которую нужно просто погладить, чтобы разозлить ее.


Лейла произнесла:


- Когда не хочешь рисковать своей шкурой, ты говоришь, что не время действовать. Легкий.


Нурал, который был намного выше этого, продолжал молча смеяться. Затем, поднеся чашку к губам, он взглянул на Факкара и спросил его с отстраненностью редкой грубости:


- А тебе не кажется, что твоя жена хочет до конца осени овдоветь, Адиб?


Этот поразительный вопрос вызвал озноб, в результате чего воцарилась густая тишина.


- Давайте будем серьезными, - ответил Нурал. С теми маленькими ребятами, которые у меня есть, и имеющимися у меня средствами, я могу снести любого в течение суток. Омар аль-Наффир, его новый водитель, его дворецкий, его садовники и его рабочий, мы быстро с этим разберемся. Но после ? Потому что, когда хочешь заниматься политикой, все равно нужно смотреть немного дальше кончика носа.


«Я не занимаюсь политикой», - раздраженно рыгнул Факкар. Я действую. Я заявил, что Нафир - враг номер один палестинского дела, и что я получу его шкуру. Я даже заявил об этом при свидетелях.


- Не хвастайся этим, - хрипло усмехнулся Юсеф. Нафир знает, чего ожидать. И он, к сожалению, не единственный! Но что вы себе представляете? Надеюсь, вы не считаете себя новым Насером? Миллиардеры о OPAEP и стратеги Лиги арабских государств, это дерьмо для вас? Я не хотел говорить с вами об этом, чтобы не расшатывать ваши чувствительные нервы, но поскольку это возможность, и Лейла позволяет себе роскошь оскорбить меня, я собираюсь повторить вам дословно предупреждение, которое было дано я. сделал Абдель Lamanne. Он сказал мне, как раз в прошлую пятницу, когда он пришел проверить спецназовцев: если этот маленький укол Факкара ликвидирует Омара аль-Нафира, мы будем вынуждены немедленно устранить его. Слово офицера.


Факкар и его молодая жена, ошеломленные, их глаза были полны изумления, и они потеряли дар речи.


Юсеф Нурал, внешне спокойный и полный хладнокровия, тем не менее позволил пробивавшейся ему холодной ярости.


- Вы не понимаете? - прорычал он. Омар аль-Нафир - ребенок, который никого не пугает. Его пацифистские идеи и прозападная дружба в сто раз важнее для Лиги арабских государств, чем наши подстрекательские заявления. Все наши лидеры хотят, чтобы Нафир взошел на трон Бархама. И не меньше этого хотят большие овощи Москвы, Вашингтона, Лондона и Парижа. Почему ? Потому что все обещают маневрировать молодым государь, как им заблагорассудится ...


Итак, какова наша роль в этой великой игре в покер? Полагаю, не нужно рисовать вам картинку? Мы не ровня, и нам лучше помолчать. По крайней мере, если мы действительно хотим служить нашему делу.


Факкар, склонив голову, думал. Лейла с напряженным лицом и неподвижными глазами пыталась переваривать змей, которых Нурал только что служил ей.


Через некоторое время, закурив новую сигарету от окурка предыдущей, Факкар глухим голосом произнес:


- Не могу поверить, что Ламанна могла сказать тебе такое. Зачем наши коммандос, если мы не имеем права действовать?


Нурал сухо ответил:


- Я укажу вам, что наши коммандос не были созданы для убийства наших братьев. Омар аль-Наффир - араб.


- Вы говорите ! Выросший за границей, друг Израиля, противник палестинского сопротивления. Подобные арабы не заслуживают жизни.


- Это не мнение людей, которые снабжают нас оружием и деньгами.


- Но мне плевать на их деньги! Факкар внезапно вспыхнул, его глаза заблестели. Я не ждал денег Ламанна, чтобы поддержать сопротивление, это всем известно. Грязные планы Лиги арабских государств вызывают у меня рвоту! Омар аль-Наффир - мусор, и я получу его шкуру. Я не хочу, чтобы этот парень пошел проповедовать в ООН, чтобы поддержать защитников Израиля. Это будет он или я, но я не поклонюсь.


«Осторожно, Адиб», - снисходительно пробормотал Юсеф. Это глиняный горшок против железного горшка.


- Я босс, да?


- Конечно. Но умный лидер никогда не ставит свои личные чувства выше интересов своей организации. Тем не менее, я искренне говорю вам, я не верю, что вы окажете нашему делу услугу, противодействуя целям тех, кто поддерживает нас финансово и морально.


Факкар взбесился, вне себя:


- Я только что сказал вам, что меня не волнуют Ламанн и его деньги! Я не капиталист! У меня нет масла на продажу, я не сижу на троне и не получаю взяток от торговцев пушками. Моя миссия - разрушение Израиля и возрождение нашей Родины. Я хочу использовать тех, кто поддерживает наше дело, но не хочу, чтобы они использовали меня.


- Тем не менее, это то, что происходит, - подтвердил Нурал. Вы этого не замечаете, но позволяете манипулировать собой.


- Мне ? Факкар возмущенно вскрикнул.


- В совершенстве. Я не знаю, что Mohamed г, возможно, вам сказали, но я понял, очень хорошо, что ему удалось нагреть вас о Naffir и его будущей роли в Бархом. Настолько, что это стало навязчивой идеей в вашей голове. Похоже, вам действительно нужно беспокоиться только о ликвидации Омара ан Нафира. Только вы забываете две вещи: во-первых, если Нафир не взойдет на трон Бархама, то, возможно, это будет его брат Али или принц Осман. И, по общему мнению, будет хуже. Во-вторых, вы играете в личную игру Мохамеда Гами.


- Какая игра ?


- Без шуток ? Нурал презрительно пискнул. Вы представляете себе, что Гами ковыляет вам головой, чтобы служить делу палестинцев? Мне сказали, что этот преступник Бархема был просто провокатором. Он притворяется коммунистом, но ему платит ЦРУ.


- Слух! - возразил Факкар. Гарни - искренний коммунист. Эта история ЦРУ, которую некоторые люди рассказывают о нем, опьяняет. Но не волнуйтесь, я не позволил Гами забивать себе голову. Вся имеющаяся у него информация относительно ан-Нафира проверена. Этот ублюдок ненавидит нас, и если он защищает тезисы Израиля, то это потому, что он переспал с еврейкой, когда он был студентом в Соединенных Штатах.


Наступила тишина.


Жена Факкара воспользовалась случаем и яростным тоном произнесла:


- Я не знал, что начальнику приходилось столько объяснений своему лейтенанту.


Юсеф Нурал посмотрел на нее, не видя ее, снова посмотрел на Факкара и, великолепно проигнорировав замечание девушки, сказал голосом, который снова успокоился:


- Короче, если я правильно понял твою мысль, Адиб, ты предпочитаешь встать на сторону Мохамеда Гами? Даже если это определенно оставит нас с Абдель Ламанном, и даже если это повлечет за собой последствия, на которые я указал вам ранее? Мохамед Гами - ничто. Он паршивый. Кроме того, многие из нас считают это сомнительным. С другой стороны, Абдель Ламанн - наш друг, наш союзник, и его помощь не выражается словами. Если наши ребята одеты, вооружены, накормлены, то это благодаря ему.


- Я выполняю свой долг, вот и все.


Именно в этот момент у двух мужчин внезапно возникло чувство, что они достигли решающего момента и что результат этого обсуждения поставит их обоих перед решающим, серьезным и бесповоротным выбором.


Юсеф Нурал, более зрелый, чем его босс, предпринял последнюю попытку отвлечься.


- Послушайте, Адиб, - задумчиво прошептал он, - мы впервые не договорились о целях нашей организации. Мне кажется, вы очень нервничаете сегодня вечером, и я думаю, что было бы разумнее ничего не решать. Ночь приносит советы, ты это знаешь. Подумайте ... Мы возобновим этот разговор завтра вечером. Только мы вдвоем.


- Нет, - упрямо сказал Факкар. Я принял решение.


- вмешалась Лейла, глядя на Нурала ненавистным взглядом:


- Мое присутствие тебя беспокоит, а? Тебе удобнее маневрировать на Адибе, когда меня нет рядом.


Юсеф повернулся к девушке и бросил:


- Маленькая сучка. Ваш мужчина играет с динамитом, и вы не можете придумать ничего лучше, чем завести его. Он потерял ногу, служа делу, но он жив. Вы будете хорошо развиты, когда у него не будет ни рук, ни головы.


Этим он демонстративно показал, что хочет уйти. Но Факкар прорычал:


- Отдыхать ! Теперь обсуждение окончено. Я отдаю тебе приказ, Юсеф. У вас есть карт-бланш на мобилизацию людей, которых вы считаете наиболее подходящими, но инструкции ясны: через неделю нафир должен быть ликвидирован.


Добавил он :


- Можешь идти.


Юсеф Ноурал выпрямился во весь рост. Его глаза из-под густых бровей приобрели впечатляющую неподвижность.


- Вам больше не нужно отдавать мне приказы, - холодно произнес он. Я больше не ваш лейтенант, я больше не часть вашей организации.


Факкар тяжело перенес шок, но он взял себя в руки.


- Как хотите, - кивнул он.


- Вызовите Салаха Фарди и Азиза Кадера, - приказал Юсеф, авторитарный.


- Почему ?


- Потому что мне нужны два свидетеля.


- Не вижу необходимости.


- Я делаю! И я придаю этому большое значение. Я хочу, чтобы люди знали, что я подал вам в отставку.


- Моя жена здесь.


- Мне этого мало.


И, не дожидаясь реакции Факкара, Нурал подошел к двери, открыл ее, крикнул:


- Салах! Азиз! Вы нужны повару. Прийти.


Двое негодяев, которые стояли на страже в магазине (закрытом в столь поздний час), вышли вперед с автоматами в салфетках.


Нурал втолкнул их в кабинет Факкара и хриплым голосом объявил:


- Для вашей солдатской чести я вызываю вас в качестве свидетелей. Все наши товарищи должны быть проинформированы о только что принятом решении. Я официально отказываюсь от командования и больше не являюсь частью организации.


Ошеломленные боевики поочередно посмотрели на Нурала и Факкара. Последний подтвердил:


- Юсеф Нурал только что подал прошение об отставке, и я его принял. С завтрашнего дня я назначу нового старшего инструктора, который заменит Нурала во главе коммандос. Вы можете возобновить свою службу.


Двое мужчин удалились, молча, но явно озадаченные.


Факкар, опустив глаза, пробормотал:


- Ну, до свидания, Юсеф. Поскольку наши дороги расходятся, желаю удачи. Я не понимаю твоего решения, но я все еще вижу в тебе боевого брата.


Нурал удивился:


- Вы не понимаете моего решения? Однако, как мне кажется, я объяснил себя четко. И если мне нужны свидетели, то потому, что я заранее знаю, что их показания будут важны. Я не хочу, чтобы люди говорили в лагерях, что я бросил вас на гнилую операцию, чтобы занять ваше место во главе движения. Прощай, Адиб.


Он ушел, производя впечатление спокойствия и апломба.


Лейла встала, подошла к мужу, взяла его голову и с жаром прижала ее к своей груди.


- Вы были замечательны, Адиб. Я горжусь вами. По крайней мере, ты мужчина. Настоящая! И настоящий революционер.


- Я признаю, что мне больно отделять себя от него, но есть обстоятельства, при которых лидер должен иметь мужество, чтобы следовать своим убеждениям.


- Поверьте, это скатертью дорога! - заверила она мстительно. Я подозревал его долгое время. Он трус, скользкий.


- Не будем преувеличивать. Он проявил себя.


- Я не говорю обратного, но уверен, что он жаждет твоего места. Как и все гордые, он умирает от ревности. Ваш престиж и ваш авторитет заставляют его пускать слюни.


- Может быть, ты прав, - польщенно признал он. Я уже заметил, что он заботился о своей популярности в лагерях.


- Кого вы собираетесь назначить на его место?


- Абделькадер Сави.


- Хорошая идея, - одобрила она. А на кого вы возьметесь по делу Нафиров?


- Я возьму Ларби Джаллида начальником отдела казни, но буду лично руководить операциями. И я клянусь вам, что у нас все пройдет гладко. Юсеф заставил нас потратить впустую слишком много времени своими колебаниями, политическими аргументами и советами осторожности. Даже если эмир Бархама сломает трубку до конца следующей недели, я обещаю вам, что нафирский навоз больше не будет там, чтобы занять трон.


- Я бы хотел тебе помочь, Адиб.


- Да хорошо. Ты будешь моим офицером связи.


ГЛАВА VIII.


Чтобы покинуть штаб Факкара, Юсеф Нурал воспользовался вторым выходом в задней комнате, выходом, также охраняемым вооруженными людьми, который вел в узкий переулок, перпендикулярный базару Сурсок.


Осмотрительно, палестинец не сразу вернулся к своей машине, припаркованной на улице Маарад. По лабиринту маленьких улочек, полных теней, он совершил безопасную прогулку, просто чтобы убедиться, что за ним никто не идет.


Наконец, наставленный по этому поводу, он сел на старый серый «опель», который его ждал. За рулем сидел молодой парень в черной рубашке-поло и пристальным взглядом наблюдал за местностью.


Вместо того чтобы сесть в «Опель», Нурал подошел к водительской двери.


«Ты можешь вернуться в лагерь, Талеб», - сказал он своему юному товарищу. График меняется, и я остаюсь в городе.


- Хорошо, я заеду за тобой завтра утром?


- Ничего. Привет !


«Опель» уехал. Нурал смотрел ей вслед. Затем, когда красные огни машины погасли на повороте на Бечир-стрит, он развернулся и задумчиво пошел в сторону Алленби-стрит. Через несколько минут, повернув налево, он свернул в сторону базара Аясс и именно там, немного поколебавшись, вошел под арочный проход и, наконец, оказался в жалком дворике, где начиналась лестница.


Он поднялся на первый этаж и незаметно постучал в дверь ливанского дома сирийского агента Абделя Ламанна.


Сразу через дверь глухой голос спросил:


- Кто здесь ?


- Юсеф.


Дверь приоткрылась. Как обычно, Ламанн стоял на страже, и его правый кулак сжимал крупнокалиберный автомат, заряженный, готовый выплюнуть смерть.


«Входите», - пробормотал сириец.


- Я могу тебя побеспокоить? Уже поздно.


«Ты же знаешь, я никогда не засыпаю раньше трех или четырех часов ночи», - проворчала Ламанна, закрывая дверь. В чем дело ? Признаюсь, я не ожидал вашего визита в это время.


- Есть новости. И я подумал, что вы не прочь узнать об этом первым. Я приехал прямо из Факкара. Я больше не главный инструктор спецназа МНПН, подал в отставку.


Абдель Ламанн был маленьким человеком, который не выглядел особенным. Худые, покатые плечи, оливковое лицо, одетый в довольно мятый коричневый костюм, у него были все потрепанные вещи, которым никогда не было места на солнце и которые растут на задворках общества потребления. Фактически, это осталось незамеченным. А поскольку по натуре он был довольно немногословен и жил только на чаевые, которые давали ему владельцы ночных клубов, для которых он пытался привлечь клиентов, его почти не существовало.


Конечно, внешность была обманчива. Ламанн был одним из лучших секретных агентов спецслужб Дамаска. И его силы были значительными.


- Вы подали в отставку? - сказал он глухим голосом. Пересчитать.


- Когда я прибыл в Факкар, я сразу почувствовал, что он был во всех своих формах. И сразу понял почему. Мохамед Гами послал ему сообщение об эмире Бархама. Кажется, старый эмир снова закашлялся кровью, и его дни сочтены. Короче говоря, Факкар снова погрузился в свою навязчивую идею: ликвидировать Омара ан Нафира, чтобы помешать ему взойти на трон Бархама. Все мои попытки успокоить его с момента последнего нападения были напрасны.


- Мы еще много времени сэкономили, - проскользнул сириец.


- Да, может быть. Но мы вернулись к тому, с чего начали. И на этот раз мне не удалось его уговорить.


«Сядь и расскажи историю», - повторил Ламанн.


Его комната была ужасно убогой. Запачканные стены были потрескавшимися, пол отвратительный, железная кровать напоминала поддон, стол и два стула были из садовой мебели прошлого века и были куплены у торговца секонд-хендами. Лампочка, свисавшая с конца электрического провода, была усеяна мухами.


Ламанн предложил:


- Хотите что-нибудь выпить ? У меня есть пиво и кола.


- Нет, спасибо.


- Хорошо, я слушаю.


- Об остальном догадываешься? С самого начала Факкар сказал мне, что его решение было принято и безотзывно. Он давал мне карт-бланш, но Нафир должен был быть устранен в течение восьми дней.


- Что за придурок, - забеспокоился сириец.


- Конечно, я сделал все возможное, чтобы он понял, что его решение было неуместным. Но все мои аргументы упали. Он не только был одержим, но и его сука-жена подливала масла в огонь.


- Вы сказали ему, что Мохамед Гарни был фальшивым жетоном?


- Ну конечно; естественно. Но он не поверил.


- Независимо от того. Клевета всегда окупается. В конечном итоге эти слухи дисквалифицируют Гами. Продолжайте идти.


- Постепенно я ушел в отставку, чтобы показать свое полное несогласие с этим делом Омара ан Нафира. И здесь я допускаю, что реакция Факкара заблокировала угол. Я был почти уверен, что он отступит. Ну совсем нет! Он принял мою отставку ... Мы скажем, что хотим, но у него хватит смелости!


- Без сомнения, - проворчал Ламанн. О чем можно сожалеть, так это о том, что он чокнутый.


Наступила тишина.


Абдель Ламанн, явно расстроенный, ходил по узкой комнате, размышляя.


В конце, стоя перед своим посетителем, он сформулировал:


- Мы не можем портить будущее, чтобы порадовать маленького дурака. Мы обязательно должны нейтрализовать этого урода, не дать ему разрушить все, что пытаются построить наши лидеры. Нет вопросов.


- Я хорошо знаю Факкара. Теперь, когда эта идея снова возникла у него в голове, никто не сможет помешать ему броситься к своей цели.


Ламанн молча кивнул. Затем, внезапно расслабившись, он сказал:


- От великих болезней - великие лекарства. Если вы понимаете, о чем я ?


- Да, и я сожалею об этом.


- Я тоже жалею, само собой разумеется. Но вы поймете, что у нас нет выбора.


- Я очень старался не доходить до этого. И я клянусь тебе, что мне больно. У Адиба нет никакого политического чутья, это правда, но он чистый.


- Да, дурак в чистом виде, - цинично добавил Ламанн.


Сирийский агент пришел в ярость. Не зрелищный гнев, состоящий из криков и жестикуляций, а сдерживаемая внутренняя ярость, рожденная злобой.


Он сказал :


- Его никто никогда не просил заниматься политикой, но немного ума, немного здравого смысла, это доступно каждому, верно? В конце концов, что он себе представляет, этот маленький псих? Что сотня террористов сокрушит Израиль военным путем? Самолеты и ракеты для него не имеют значения?


- Он пленник своих идей.


- О его безумии, да! И если мы не помешаем ему действовать, это будет катастрофа. Нас предупредили: если Нафир будет ликвидирован, все эмиры изольются огнем и пламенем. И правительство Ливана, нравится это или нет, будет вынуждено безжалостно расчищать очаги беспорядков. MNPN будет распущен, спецназовцы будут рассеяны, преследованы, выслежены, заключены в тюрьму. Вы видите картину. И это так же, как ливанская армия впервые вступает в драку (Подлинно. Ливанская армия вступала в бой в районе Шебаа, по крайней мере, два раза, против израильских подразделений).


- Это явно недопустимо, - признал Нурал. Кстати, позвольте мне вас предупредить, что нельзя терять время зря. Неделя - это немного.


- Я сразу позабочусь об этом.


- Это будет гонка на скорость, понимаете?


- Поверьте мне. Когда дело доходит до конверта, я не сомневаюсь. Тем более, что в этой истории я тоже играю свое будущее. В связи с этим вы должны принять меры, чтобы прикрыться. Вы не можете оставаться в Бейруте.


- Завтра на рассвете уезжаю в Дамаск.


«Очень хорошо», - кивнул Ламанн. Договоритесь встретить там всех друзей. И не стесняйтесь объяснять им причины ссоры с Факкаром. Таким образом, ваша ответственность будет снята. Это будет очень полезно позже.


«Хорошо», - пробормотал Нурал, вставая.


Затем, когда пришло время уходить, он спросил:


- Каковы ваши планы ?


- Пока не знаю. Я должен изучить проблему. Но не волнуйтесь, я обыграю Факкара по почте.


- Не забывайте, что внешность имеет значение. И не стоит недооценивать соперника. Когда он сосредотачивается на цели, близкой его сердцу, Адиб грозен.


«Я знаю это слишком хорошо», - пробормотала Ламанна.


Как только Юсеф Нурал вышел из комнаты, гнев Ламанна улегся.


В некотором смысле, событие, которые только что случились может быть хорошим. упрямство Fakkar, его слепота, его глупое упрямство спровоцирует ситуацию и прояснить многое. В любом случае, большинство политического жира овощей Дамаска не преминуло бы потирать руки, услышав о смерти Fakkar в. Правда, Adib Fakkar впредь будет иметь его имя выгравировано на вечные буквы на стеле героев. Но герои более полезны, более управляемые и менее громоздкие мертвы, чем живы.


Жестокая ирония судьбы. Юсеф Нурал даже не осознавал, что использовал термин «противник», говоря о Факкаре! Земляк, боевой брат, друг!


После долгих размышлений Ламанн пошел за парой использованных перчаток из своего старого буфета, которые он надел без спешки, его взгляд был задумчивым и отстраненным. Затем, вооружившись красным фломастером и дешевым блокнотом, он сел за свой стол.


Он написал три письма. Три анонимных письма. Короткое, взвешенное слово в слово, которое он старался писать как можно разборчивее.


Закончив эту работу, он внимательно перечитал каждую букву.


Он не мог не думать, что, хотя Факкар был экспертом по письмам и бомбам замедленного действия, сообщения, которые он только что обработал, были по-своему отягощены серьезным зарядом взрывчатки.


Он запечатал конверты, написал имена получателей, сунул конверты в карман и ушел.


Ночь была темной, грустной, угрожающей.


ночные радости Бейрута после того, как известный на Ближнем Востоке, то, что с ними стало? Конечно, несколько ночных клубов продолжали работать. Но сердца больше не было. А состоятельные туристы, которые просто хотели, чтобы их нащипали, исчезли.


После кровавой войны Судного дня и пробуждения палестинских националистов все жили в страхе перед террористическими атаками. У тех немногих сов, которые все же осмелились выйти на улицу, возникло неприятное ощущение, что они могут превратиться в мишень в любой момент.


И это было, увы!


Абдель Ламанн после экскурсии по району ночных клубов решил позаботиться о своих письмах.


Прием в посольстве Алжира закончился незадолго до полуночи.


Коплан, не покидавший своего места за рулем во время долгого ожидания, вышел со стоянки, когда ему позвонил ведущий.


Омар аль-Наффир бросился в машину, которая немедленно уехала.


Несколько мгновений спустя, более или менее успокоенный, Коплан убрал автомат в ножны и спросил шейха:


- Все прошло хорошо ?


- Очень хорошо.


- Ты выглядишь беспокойным.


- Я объясню.


Приехали в резиденцию без происшествий. Согласно рекомендациям Самуна, Фрэнсис перед тем, как войти в отель, проехал по фиктивному маршруту, просто чтобы проверить, все ли в порядке.


Высадившись на берег, Нафир прошептала:


- Если вы не слишком устали, я бы хотел немного поболтать. Выпьем в моем офисе, хорошо?


«Охотно», - согласился Коплан.


Самун, который был настороже, присоединился к ним. И все трое поселились в кабинете шейха, на первом этаже главного корпуса резиденции.


Нафир подал выпивку. Два виски. И фруктовый сок для Самуна, который никогда не употреблял алкоголь.


Нафир сказал несколько мечтательным голосом:


- Мой брат Али пришел на прием и сообщил мне новости о Бархаме. Эта новость, вся свежая, не очень хорошая. У эмира снова произошло кровотечение, и его физическая сила заметно ослабевает.


Он посмотрел на Коплана и продолжил с легкой грустной улыбкой:


- Я почти сожалею, что привез тебя в Бейрут. Если это произойдет, я буду вынужден покинуть Ливан в ближайшие несколько часов ... Надеюсь, вы не будете обвинять меня в том, что я бесполезно беспокоил вас?


- Абсолютно нет, - спокойно и расслабленно сказал Фрэнсис. Чтобы ничего не скрывать от вас, я бы предпочел, чтобы я был счастлив вернуться в Париж, зная, что теперь вы находитесь в безопасном месте в своей стране. В этот вечер я понял, что моя миссия - это вызов.


- Что ты имеешь в виду ? - подумал шейх.


- На приеме, подобном сегодняшнему, водитель-телохранитель, даже бывалый, не может обеспечить реальной защиты.


- Почему ?


- Потому что церемония запрещает водителям въезд в зону, отведенную для гостей. Поэтому то, что мы называем личной защитой, неосуществимо. Кроме того, на стоянке потребуется двое, чтобы установить действительно эффективное наблюдение. Потому что необходимо не только препятствовать тому, чтобы человек крался по машине, но также необходимо контролировать обстановку.


Нафир пожал плечами.


- Вы слишком дотошны, Коплан. Я уже сказал вам и повторю вам: мы не просим вас о невозможном. Что бы мы ни делали, я всегда буду во власти снайпера, скрывающегося в тени.


- Вы знаете, что я не приемлю ваш фатализм, - ответил Фрэнсис, не повышая голоса. Моя профессиональная совесть против.


Затем, без перехода, он спросил:


- Можно ли идентифицировать водителя автомобиля, регистрационный номер которого я записал?


«Да, конечно», - удивился Нафир.


- Это Rolls с пластиной 411-12 CD


- Я запишу этот номер. Я позабочусь об этом завтра утром в моем офисе OPAEP. Но насколько вас интересует эта информация?


- Простая личная информация. Водитель этой машины проявил ко мне любопытство, которое меня заинтриговало.


- Действительно ?


- Как известно, большинство частных водителей встречаются в небольшом бистро, которое находится в двух шагах от парковки. Чтобы убить время, они разговаривают друг с другом и выпивают. Поскольку они знают, что прием продлится три или четыре часа, у них есть достаточно времени, чтобы подумать о других вещах. Я по причинам, которые я вам объяснил, не покинул своего колеса. Кроме того, в моем качестве синего мне не приходилось общаться с моими коллегами. Короче говоря, никого не волновали мои действия, кроме водителя рассматриваемого Rolls. Этот парень, араб лет тридцати, высокий и худощавый, взял на себя труд подойти и напомнить мне. Он абсолютно хотел купить мне выпить. Столкнувшись с моим упорным отказом, он начал говорить со мной о тысяче и одной вещи, и ему очень хитроумно удалось вытащить червей с моего лица. Уточняю, что он говорил со мной по-французски.


- Тотчас же? Самун вмешался.


- Нет, он подошел ко мне по-арабски. Я сделал вид, что не понимаю, и тогда он попробовал французский. Я буду осторожен, чтобы не делать никаких выводов из этого инцидента, но могу заверить вас, что этот парень не первый, кто пришел. И именно он интересуется шейхом Омаром ан-Нафиром. В конце концов он также очень дружелюбно сказал мне, что моя работа была нелегкой и что один из моих предшественников погиб в результате нападения.


Самун проворчал:


- Это дело для подражания.


Нафир снова пообещал выяснить.


Затем, слегка ухмыльнувшись, спросил Коплана:


- Вы по своему усмотрению не спрашиваете меня о сегодняшней встрече?


- Конечно, - с улыбкой подтвердил Френсис.


- Я зачитаю вам свой отчет завтра утром. Я напишу это сейчас, перед сном. Можешь пойти отдыхать. Я не уйду до 11 утра завтра.


Но на следующий день, незадолго до 9 утра, Нафир вызвал Коплан, чтобы объявить об изменении программы.


«Мне только что позвонил мой брат Али, - сказал он. Я не собираюсь покидать резиденцию весь день. В анонимном письме, адресованном моему брату, говорится, что МНПН решило ликвидировать меня в течение следующих восьми дней. Как видите, это не просто угрозы, которые мне присылают анонимные люди. На этот раз неизвестный друг позаботился предупредить меня, что моя жизнь в опасности. И этот друг меня не просто предупреждает: он дает мне советы, он дает мне очень конкретные рекомендации.


ГЛАВА IX.


Коплан, встревоженный лбом, пробормотал, глядя на своего босса:


- Не знаю, ошибаюсь ли я, но вы, кажется, очень легкомысленно относитесь к этой истории. Должен ли я понимать, что это предупреждение вам не кажется серьезным?


- Откуда мне знать? Если бы я отнесся к первым угрозам, которые были адресованы мне трагически, прошло уже больше года с тех пор, как я бы что-нибудь сделал, так что я бы остался скрываться в своей норе. Я прошел через это, и я думаю, что у меня все получилось.


- То есть вы не собираетесь принимать во внимание анонимное письмо, которое ваш брат получил сегодня утром?


Омар аль-Наффир улыбнулся.


- На этот раз я должен это учитывать. Мой брат Али не шутит. Он действительно отказал мне в доступе к своему дому до дальнейшего уведомления.


- Я хочу взглянуть на это письмо.


- Самун пошел за ней. Думаю, он вернется через полчаса. Садитесь ... Я вижу, это событие вас беспокоит.


- Действительно. И хотелось бы узнать больше. Что это за организация, решившая убить вас за восемь дней?


- Националистическое движение Новой Палестины. Вкратце: MNPN Это террористическая организация, возглавляемая Адибом Факкаром, человеком, о котором я вам рассказывала и чье фото вам дала Джуди.


- Никогда не слышал ни малейшего намека на это движение.


- Это несогласие с НФОП (Народный фронт освобождения Палестины).


- Почему они вдруг так торопятся?


- Я предполагаю, что Факкар тайно контактирует с Бархамом и что он, должно быть, узнал, что эмир находится в тревожном состоянии. Итак, как я объяснил вам в день вашего прибытия, Факкар заявил перед свидетелями, что, пока он был жив, я никогда не взошел бы на трон Бархама.


- Я понимаю.


- Заметьте, это всего лишь догадки.


- Конечно, но я понимаю, что ваш брат серьезно к этому относится. Тем более, что это анонимное сообщение подтверждает вашу гипотезу. Если Факкар предвидит смерть эмира Бархама, он вынужден действовать быстро.


Нафир не ответил. Коплан продолжил:


- Это анонимное письмо с предупреждением позволяет нам предположить, что в непосредственном окружении Факкара есть кто-то, кто не согласен с последним. Вам это кажется правдоподобным?


Молодой шейх снова ухмыльнулся.


- Более чем правдоподобно, - сказал он. Вы знаете моих племенных братьев. Наш милый грех, как арабы, - никогда не иметь таких же политических убеждений, как наш собеседник. Фатх не согласен с Баас, PFLP не согласен с Fath, MNPN не согласен с PFLP и так далее. Иначе нельзя объяснить врожденную слабость Лиги арабских государств.


«Давайте признаем это», - пробормотал Фрэнсис. Но эти различия никогда не мешали палестинским борцам сопротивления совершать нападения, столь же зрелищные, сколь и смертоносные.


Прибытие Селима Самуна создало отвлекающий маневр. Дворецкий передал своему хозяину большой коричневый конверт. Затем, обращаясь к Коплану:


- Роллс, водитель которого пытался вытащить червей из носа, принадлежит советнику по экономическим вопросам посольства Сирии. Али аль-Нафир проведет осторожное расследование, чтобы узнать имя этого парня.


«Эта информация интересует меня больше, чем когда-либо, - сказал Коплан.


- Его превосходительство проинформировал вас о новых угрозах со стороны Факкара?


- Да, мы только что об этом говорили.


- Что вы думаете?


- То, что это серьезное дело, очень серьезное. И что пришло время быть особенно осторожными.


Омар аль-Наффир, задумчивый и молчаливый, подошел к Коплану и вручил ему лист бумаги, исписанный арабскими буквами, нарисованными красным фломастером.


Фрэнсис изобразил мимикрию и признался:


- Я неплохо говорю на вашем родном языке, но я не так хорошо умею читать по-арабски.


- Хорошо, послушайте ... Вот текст: Вчера вечером глава ННПН принял решение ликвидировать Омара аль-Нафира максимум в восемь дней. Прошу вас не недооценивать эту угрозу, потому что она очень серьезная. Поэтому скажи своему брату укрыться. И посоветуйте ему не навещать вас. Друг Бархема.


Коплан и Самун внимательно слушали.


Дворецкий пробормотал:


- Ошибки нет. Человек, написавший это письмо, не шутник.


Коплан продолжил:


- А кроме того, кажется, он много чего знает.


Он взглянул на Нафира и добавил:


- Конечно, не случайно, что он послал свое сообщение не здесь, лично вам, а вашему брату. Очевидно, этот неизвестный корреспондент знает о ваших почти ежедневных посещениях дома Али. И кто знает, может, он тоже знает настоящую причину этих визитов? Я не хотел вам об этом рассказывать, чтобы не усугублять ваши личные проблемы, но должен признать, что я думал об этом.


- Подумал о чем? - удивился Нафир.


- Вчера, когда мы были у вашего брата на проспекте Рамлет-эль-Байда, я не мог избавиться от чувства незащищенности. И я не скрою от вас, что готовился попросить вас изменить вашу формулу.


- Я не понимаю, о чем вы, - заинтригованно прошептал молодой шейх.


- На мой взгляд, для встреч с другом нужно найти другую систему.


Селим Самун, не произнося ни слова, кивнул, убежденно и очень якобы кивнув головой.


Коплан продолжил:


- Я убежден, что мы можем разработать более сдержанную, менее заметную формулу. Регулярность посещения авеню Рамлет-эль-Байда делает вас действительно слишком уязвимым.


Омар аль-Наффир, приподняв брови, воскликнул:


- Я хочу, но надо договориться! Это мой брат Али, так сказать, навязал мне нынешнюю формулу. По его словам, именно в его доме я лучше всего защищен от возможных нападений Факкара. Али твердо уверен, что палестинцы никогда не нападут на меня в его доме. Возникнет крик, который погубит дело Факкара.


Коплан тут же возразил:


- И все же ваш брат передумал, так как запрещает вам к нему идти!


- Его впечатлило это анонимное письмо, но я думаю, что он ошибается. И самое меньшее, что мы можем сказать, это то, что это не имеет смысла само по себе.


- Нисколько ! - ответил Фрэнсис. Ваш брат абсолютно прав, и его решение вполне логично. Я тебе это докажу. Подготовка к атаке - и я знаю, о чем говорю - всегда включает подготовительную фазу, называемую фазой исследования. В данном случае это серия операций, которые состоят в наблюдении за целевым человеком (лицами), в определении ориентиров места и времени, короче говоря, в сборе как можно большего количества основных данных, которые будут использоваться для составления фактических данных. план действий. Исполнители вмешиваются только тогда, когда этот план действий прекращается. Другими словами, дом вашего брата не может быть местом нападения, но, безусловно, станет отправной точкой для обнаружения. Вы понимаете, о чем я?


- Да, я понимаю, - сказал Нафир. Но если я больше не пойду к брату, людей Факкара обманут.


- Не волнуйтесь, мы воспользуемся случаем, чтобы попытаться повернуть маневр против них. Мы те, кто проведем разведку.


- Что ты имеешь в виду ?


- Вы будете делать вид, что идете как обычно к брату, но это будет только притворство. Я буду за рулем твоей машины, и у меня будет безопасный пассажир.


- Какой пассажир?


- Модель.


- Они поймут обман.


- Я был бы удивлен. Ночью все кошки серые. Однако убийцы предпочтительно действуют ночью.


- Но вы собираетесь пойти на огромный риск! Нафир возразил.


- Ничего не рискнули, ничего не добились.


- Это почти провокация. И, честно говоря, не вижу в этом необходимости. Раз уж нас предупредили, молчим.


- Когда у вас есть сторожевая собака, ее в вольере не согревают. Позволь мне делать свою работу. Я поеду к твоему брату на Ягуаре и посмотрю, появятся ли твои противники.


«Это пока только гипотеза», - отметил Нафир. Возможно, у людей Факкара другие планы, другая тактика.


«Я убежден, что это больше, чем предположение», - сказал Фрэнсис. Отправка письма брату - явный признак. Ваш анонимный корреспондент обратился к Али, чтобы направить нас на правильный путь. Между торговцами у нас много таких мелочей, которые имеют значение только для посвященных.


- Потому что вы думаете, что этот неизвестный друг - секретный агент?


- Да, я уверен, что это так.


- Короче, ясновидение?


- Очень просто, опыт. И я недалеко от того, чтобы думать, что у человека, который вас предупреждал, есть идея.


- Это так ? - иронично сказал Нафир. А что это за идея?


- Мы идем по следу Факкара, чтобы спровоцировать противостояние и, в лучшем случае, дать нам возможность сбить его, не промокнув сам.


Молодой шейх юноше засмеялся.


- Лучше и лучше ! - крикнул он. Вы похожи на своего рода божество. Вы читаете не только сердца моих врагов, но и сердца моих неизвестных друзей.


Коплан не обиделся.


«Приятно видеть вашу веселость, - улыбнулся он, - но я надеюсь, что мое пребывание рядом с вами даст вам некоторый опыт, поскольку он вам понадобится, если вы станете преемником эмира Бархама. Поверьте, все, что я вам только что объяснил, - это не ракетостроение. И я не претендую на то, чтобы читать сердца людей. С другой стороны, я утверждаю, что знаю свою работу. Я совершенно уверен, что анонимное письмо, отправленное вашему брату этим неизвестным другом, не является проявлением благотворительности. У удивительного беспокойства этого человека есть название: это манипуляция.


Нафир, внезапно посерьезнев, ответил едким тоном:


- И, несмотря на это, ты попадаешься на это! Вы говорите, что нами манипулируют, но вы идете! Из нас двоих я не самый наивный.


- Хорошо ответил, - признал Фрэнсис. Но помните, что я вам сказал: у меня есть принципы. Первое: пассивность - самое отвратительное отношение. Это неизбежно приводит к катастрофе. Во-вторых: тот, кто хочет цели, хочет средств. Я не против, чтобы меня манипулировали, если это позволяет мне победить моего противника. Факкар хочет убить тебя, мы это знаем. Однако я здесь, чтобы предотвратить это. Вывод: приветствуются все поддержки, известные и неизвестные, которые помогают мне выполнить мою миссию.


Нафир вздохнул:


- Ты слишком силен для меня. Последнее слово всегда будет за вами. Я хочу дать вам карт-бланш, но с одним условием: что бы ни случилось, я не хочу, чтобы кровь моих врагов обрушилась на меня.


«Я всегда имел смелость высказывать свое мнение», - сказал Фрэнсис.


Наступила тишина.


Селим Самун с морщинистым лбом пробормотал:


- Полностью согласен с вами, мистер Коплан. И если бы я мог сделать вам одолжение, я был бы очень счастлив.


- Можно, Самун, - произнес Фрэнсис. У меня только два глаза и две руки. Ваше сотрудничество удвоит мою эффективность. Пока Его Превосходительство соглашается.


Нафир прошептала:


- Да, именно Самун тебя сопровождает. Я буду чувствовать себя менее ответственным.


«Прекрасно», - согласился Коплан, вставая. Вам придется рассказать своему брату. Я пойду к нему после наступления темноты.


- Мой брат приедет сюда в конце утра. Он приносит мне мои файлы. Я дам ему знать, и вы сами расскажете ему о своих планах.


Через час после последних сумерек Коплан начал свои приготовления.


Он не был недоволен своей работой разнорабочим. Вылепленный им манекен казался ему очень подходящим. Этот манекен в натуральную величину, сделанный из тряпок, одетый в старый костюм Омара ан Нафира, мог действовать в полумраке.


Фрэнсис посадил его на заднее сиденье «ягуара». Затем он повторил свои рекомендации Самуну. А дворецкий с автоматом через плечо занял свое место в лимузине, усевшись на полу между передним правым сиденьем и задним сиденьем. Скрытый таким образом, он был совершенно невидим.


Коплан надел свою красивую водительскую шляпу, сел за руль и вытащил машину из гаража.


В качестве эксперимента «Ягуар» совершил длительный переход к западной окраине города. Никакой подозрительной машины не последовало.


Когда эта первая проверка закончилась, «Ягуар» снова спустился к порту и помчался вдоль побережья в направлении проспекта Рамлет-эль-Байда.


Вместо того чтобы обойти дом Али ан Нафира, Коплан свернул на Трад-стрит. После двойного зацепа Jaguar оказался на оси проспекта и, выполнив обычный маневр, оказался перед гаражом, расположенным в заднем дворе здания, где жили Али аль-Наффир и Джуди Блейн.


Коплан, по-видимому, довольно расслабленный, но с настороженными чувствами, расчистил свой путь из лимузина, чтобы включить железный занавес в гараже. Он знал, что занавеска была открыта изнутри.


Он вернулся в машину, положил ее в ящик справа, закрыл занавеску и включил свет.


«Мы хорошо сделали, что пришли, Селим, - сказал он Самуну, выходящему из своего укрытия. Я не ошибся, за домом ведется наблюдение.


- О, да ? сказал дворецкий, впечатленный. Должен ли я понять, что вы что-то заметили?


- Знаешь, я разбираюсь в музыке. В трех или четырех ярдах от угла Трад-стрит припаркован старый фургон «Фольксваген». Все огни выключены. Однако это именно то место, которое я выбрал бы для наблюдения за зданием. Мне в голову не приходит, что этого автомобиля нет случайно.


ГЛАВА X


Али аль-Нафир, его жена и Джуди Блейн, ожидавшие прибытия «Ягуара», вошли в гараж по внутренней лестнице.


Али, обеспокоенная маска, спросила:


- Потом ?


«Я так и думал, - сказал Коплан. За вашим домом наблюдают.


- Но это невозможно! - воскликнул Али. С наступлением темноты мы неустанно стоим на страже.


- Что ты имеешь в виду ? - спокойно сказал Коплан.


- Мы по очереди, моя жена, Джуди и я, шпионили на проспекте и во дворе. Мы включили свет наверху и расположились за окнами на первом этаже. От нас не могло ускользнуть никакое необычное присутствие в доме.


- Хорошо, леди! Фрэнсис упал с легкой улыбкой. Вы можете представить, что оппонент не предвидел такой возможности? Это младенчество искусства, посмотрим! Когда мы смотрим на здание, мы никогда не проходим в поле зрения часовых, спрятанных за окнами.


Джуди вмешалась:


- Где смотровые площадки?


- В фургоне, припаркованном на тротуаре, в конце улицы Трад, в нескольких шагах от перекрестка. Оснащенные специальными биноклями, предназначенными для ночного видения, эти типы могут строго контролировать окрестности дома.


Али ан Нафир пробормотал:


- Это ваше предположение. У тебя нет доказательств.


- Очевидно, - признал Фрэнсис. Но наличие там этого пикапа настолько хорошо подтверждает мою гипотезу, что это почти доказательство. Как я только что сказал Самуну, именно здесь я бы разместил свой наблюдательный пункт. Кроме того, мы быстро исправимся. Я дам десять минут, ради вероятности, а потом уеду на «Ягуаре».


Али аль-Нафир резко возразил:


- Но это не выдерживает критики! Как бы вы хотели крутить Ягуар старым фургоном!


Коплан рассмеялся.


«Тебя там вообще нет», - сказал он. Это не кино! Техники немного более тонкие, чем это ... Поверьте мне, я уверен, что парни в фургоне уже связались с некоторыми товарищами по команде, ожидающими по соседству.


Зания, жена Али, с тревогой прошептала:


- Если ты уверен в том, что говоришь, почему ты уезжаешь? Они способны атаковать вас, атаковать вас.


«Это бы меня удивило», - сказал Фрэнсис. В противном случае им пришлось бы очень спешить, чтобы покончить с этим. В принципе, этап исследования длится не менее трех-четырех дней. Хорошие охотники никогда не набрасываются на дичь неожиданно. Они предпочитают не торопиться, изучать свои шансы и наносить удары наверняка.


«Это все еще очень опасно», - настаивала Зания. На мой взгляд, это слишком опасно. Тебе лучше остаться здесь. У нас достаточно места для вас.


- Ваше предложение меня очень трогает, и я вам за это благодарен. Но мой визит этим вечером был именно с целью обнаружить присутствие врага. Я узнаю через несколько минут, верен ли мой расчет или нет.


Джуди вставила:


- И что ? Куда вы собираетесь это делать?


- Я смогу развить свой опыт и организовать контрмониторинг. Моя цель - узнать логово врага. И когда у меня будет эта информация, у меня будет преимущество.


Джуди Блейн колебалась долю секунды.


Затем она фальшиво отстраненным тоном сказала:


- Не рискуйте излишне. Друг сообщил мне, что он шел по следу Факкара и что он, возможно, вскоре сможет сказать мне, где этот убийца разместил свою штаб-квартиру.


Коплан дернулся.


- Этот друг знает о намерениях Факкара в отношении Омара ан Нафира?


- Да, отлично.


- Это совпадение или с вашей стороны уверенность?


- Два.


Коплан и Джуди Блейн переглянулись. Они оба знали, о чем говорили. Фрэнсис хотел знать, насколько далеко она зайдет в неблагоразумном отношении к своим друзьям из израильских спецслужб.


«Если бы вы могли быть более точными, - настаивал он, - это могло бы спасти нас от дальнейшего недопонимания.


Она поняла значение этого приглашения.


- В принципе, - сказала она, - я не имею права разглашать определенные вещи. Но поскольку мы вдвойне едины в этом вопросе, я беру на себя ответственность открыть вам то, что я узнал сегодня днем. Как и Али, мои друзья получили анонимное письмо с предупреждением о решении Факкара. Но на этот раз неизвестный корреспондент добавил в приписку адрес компьютера Факкара.


Ошеломленный Али аль-Наффир, его жена, Самун и Коплан устремили глаза на Джуди Блейн.


- Я пока ничего не знаю, - заверила она, но проверки продолжаются.


Коплан поскользнулся:


- Этот адрес меня интересует, я только что сказал, почему.


- Мне отказали. На самом деле мои друзья недоумевают, не ловушка ли это. Они будут проводить обычные перекрестные проверки, но это чрезвычайно деликатное дело. В любом случае, я буду держать вас в курсе. Конечно, это все секрет. Вы можете себе представить, что меня не простят за то, что я слишком разговорчив.


«Не волнуйтесь, утечек не будет», - сказал Фрэнсис.


Он взглянул на часы и повернулся к Самуну.


- Мы собираемся отправиться.


- Хорошо, - согласился дворецкий.


«Если ты предпочитаешь остаться здесь, я не буду винить тебя», - предупредил Коплан.


- Ни за что !


- В таком случае, пошли. Не забывай мои рекомендации. Теперь, когда я знаю то, что знаю, не исключен глюк.


- Тем более, - ответил Самун.


Али аль-Нафир сказал дворецкому:


- Позвони мне, когда вернешься. Мы будем уверены.


- Хорошо, - сказал Самун, заняв свое место в «Ягуаре».


Коплан объявил двум женщинам и Али:


- Когда я выключу свет, сделаю небольшую инспекцию перед тем, как сесть за руль. Я предоставлю вам опустить занавеску и поставить сигнализацию на место.


С автоматом в руке он вышел из гаража, вышел во двор, сделал осторожный обход.


Все было нормально.


Он сел за руль «ягуара», повернул задним ходом, первым выехал, чтобы обогнуть здание и выйти на проспект, перерезав Трад-стрит.


В умеренном темпе он шел по берегу моря.


Не сводя глаз с зеркала заднего вида, он продолжил свой путь, вылез на уступ, миновал Grotte-aux-Pigeons.


Несмотря на поздний час, движение по-прежнему продолжалось. Для проверки Фрэнсис свернул направо на Блисс-стрит, направился к центру и тихо вернулся в сторону бульвара Назраа.


Эта широкая артерия, ведущая к ипподрому, была практически безлюдной. И тогда Фрэнсис получил подтверждение того, что он ожидал: в доброй сотне ярдов за ним упорно преследовала машина, подстраиваясь под скорость «Ягуара».


Франциск предупредил Самуна:


- Машина идет по тому же маршруту, что и мы. Я ускорюсь, просто чтобы посмотреть.


Очень быстро вращение стало очевидным.


Коплан проворчал:


- Без сомнения, преследователи нас не отпускают.


- Чем ты планируешь заняться ?


- Я собираюсь их немного повеселить, чтобы быть абсолютно уверенным, что не принимаю свои желания за реальность.


- Если вы позволите им прийти, я рискну взглянуть и расшифровать цифры на их тарелке, как вы думаете?


- В чем смысл ? Мы очень хорошо знаем, с кем имеем дело. И я больше не собираюсь открывать логово Факкара.


Перейдя площадь Дворца правосудия, Коплан в хорошем темпе двинулся по Корниш-дю-Флёв. Пустынный вид этого прибрежного бульвара удивил его.


- Здесь нет кошки! - крикнул он Самуну. В чем дело ?


- После терактов жители Бейрута по вечерам сидят дома.


Фрэнсис не мог в это поверить. Эти широкие, хорошо освещенные улицы, обозначавшие границу города, были зловещими. Раньше мы видели там автомобилистов и пешеходов до поздней ночи!


Бейрут сильно изменился со времен войны Судного дня.


Глядя в зеркало заднего вида, Коплан внезапно воскликнул:


- Честное слово, они разгоняются! Несомненно, они боятся быть посеянными ...


Действительно, в зеркало заднего вида лимузин преследователей становился все более навязчивым.


Самун спросил:


- Какая у них машина?


- Большой черный мерседес. Я полагаю, они знают Jaguar и оснащены соответствующим образом, чтобы не пропустить свое вращение.


Самун осторожно сел, выглянул в заднее окно. И вдруг, когда «мерседес» проехал через круг света одного из фонарей, он увидел, как на мгновение мелькнул стальной ствол пулемета.


Он рыгнул своим резким, напряженным голосом:


- Скажи, Коплан, эти ублюдки хотят нас пристрелить! Парень рядом с водителем уже подготовил свой автомат. Не позволяйте себе присоединиться, дерзайте!


Фрэнсис почувствовал кратковременную боль в животе. В конце концов, жена Али могла все понять. И убийцам Факкаров, должно быть, было приказано не откладывать дела на потом, чтобы воспользоваться первой возможностью, чтобы действовать.


К счастью, Ягуар оказался замечательной машиной.


Коплан предупредил Самуна:


- Подожди! Я устрою им небольшое развлечение.


Укрепив хватку, он более энергично прижал обе руки к кожаному рулевому колесу «ягуара» и ускорился. Затем, незадолго до пересечения улицы Суфи, он затормозил насмерть, повернул направо, плавно выпрямился и снова повернул направо. Новые шины «ягуара» мучительно мяукнули, но крепкий лимузин не взлетел. Два поворота с точностью до десятых миллиметра были проглочены со скоростью более сотни в час и были выполнены с поразительной точностью.


Но этот участок дороги, ведущий к реке, не имел выхода. Он объехал съезды со станции и упал на проспект Чебака. Что еще хуже, тот парень, который водил «мерседес», не выглядел подмастерьем. Он не только не был удивлен резким маневром Фрэнсиса, но и исполнил это родео с бесспорным мастерством.


Сжав зубы, Коплан снова надел шляпы и, не сбавляя скорости, помчался к перекрестку Корниш. У него не было намерения застрять в лабиринте маленьких улочек, составляющих юго-восточную окраину города. Единственная действенная тактика - присоединиться к дороге на Триполи.


«Ягуар» находился всего в пяти или шестистах ярдах от перекрестка Авенида Хелу, когда Коплан увидел в ореоле фар темные массы военного конвоя. Перед тем как начать обгон линии грузовиков, ехавших на полном ходу, ему пришлось затормозить. Немедленно подошел «Мерседес», которому пришлось выкладываться на максимум.


Фрэнсис включил свои большие фары и, не раздумывая, нырнул на левую сторону дороги.


«Ягуар» и «Мерседес» огибали нескончаемую колонну армейских машин, как две машины.


Через три или четыре минуты, когда «Ягуар» свернул на правую сторону дороги, Самун воскликнул:


- Осторожно, Коплан, поворот на Триполи неправильный. Продолжайте ехать прямо в сторону скотобойни. Сеять их будет легче.


- OK


Самун, который намеренно покинул свое убежище, чтобы проследить за разворачивающимся безумным преследованием, продолжил энергичным тоном:


- Не поворачивай направо, это тупик.


Коплану пришлось кататься на слаломе по лабиринту темных переулков, где на ночь были припаркованы огромные грузовики, предназначенные для перевозки на бойни.


Наконец, он выбрался без задоринки и смог выехать на длинную улицу в Нахре. Но парня из Mercedes не обманули. Он, должно быть, прекрасно знал Бейрут, потому что не допустил ни малейшей ошибки в курсе. И после каждого поворота сразу отставал.


Фрэнсис, не желая попадать в длинную, слишком хорошо освещенную панораму Корниш-дю-Флёв, свернул на параллельную улицу Рю Бадауи. Но как только он выпрямил машину, он увидел ослепительный свет фар лимузина, летевший с противоположной стороны в его глаза.


Ослепленный, он инстинктивно нажал на педаль тормоза, в свою очередь послав вспышку света, чтобы приказать водителю машины ехать в другую сторону.


Самун, который повернулся и наклонился, чтобы не быть видимым в лучах света, воскликнул:


- Они будут владеть нами. У них было две машины, сволочи!


- И даже три! - сказал Коплан, нервы были связаны. К нам едут две машины. Эти ублюдки загонят нас в угол! Готовьтесь к бою.


Несмотря ни на что, Фрэнсис надеялся избежать наказания за блеф. Он отпустил педаль тормоза и прибавил скорость. Но машина впереди с включенными мощными фарами сыграла свою шутку и перешла улицу.


Коплан резко затормозил. «Ягуар» остановился, дрожа, как зверь, который неохотно подчиняется. «Мерседес» по какой-то непонятной причине на время притормозил и остался позади. Но теперь она приближалась.


Самун опустил окно на правой двери и с большим хладнокровием послал очередь из своего автомата в сторону машины, преграждавшей путь. Это был большой помятый бежевый «Шевроле».


Итак, за ту же долю секунды произошло невероятное событие. Автомобиль позади «Шевроле», черный «Форд», резко остановился. И двое мужчин, чьи груди выступали из двух задних дверей, начали отчаянно нападать на пассажиров «Шевроле». Они ответили. Это был ужасный шум. Один из пассажиров «Форда» ударился, покатился вперед и тяжело упал на землю. Самун с гримасой в маске затрещал из своего автомата, направив его на двух человек, сидящих в передней части «Шевроле».


Черный «форд» внезапно оборвался и взлетел, как ракета.


Три секунды спустя сокрушительный взрыв потряс ночной воздух.


Коплан и Самун, пораженные, увидели, как «мерседес» вспыхнул, как факел.


ГЛАВА XI.


Поскольку парни в «Шевроле» не отвечали, Самун ахнул:


- Пойдем!


- Постой, - странно спокойно сказал Коплан. Мы должны забрать этого человека, который так хорошо сражался за нас. Это меньшее из этого.


И, не дожидаясь одобрения Самуна, он выскочил из «Ягуара».


Незнакомец, лежащий на земле, не был мертв, но у него было сильное кровотечение. Очевидно, снаряд, который попал в него, прошел через верхнюю часть его плеча; его травма казалась скорее зрелищной, чем действительно серьезной. Должно быть, удар пули заставил его потерять сознание и упасть.


Это был невысокий мужчина, не очень молодой, худой, с темными волосами и смуглой кожей.


Коплан поднял его, отнес к «ягуару», подтолкнул локтем уже бесполезный манекен и положил раненого на заднее сиденье.


Нервы на пределе Самун проворчал:


- Тебе не следовало заботиться об этом парне. Копы появятся в ближайшее время.


- Не будь неблагодарным! - едко сказал Фрэнсис. Благодаря этому парню и его друзьям мы смогли избежать худшего.


- Я видел других! - раздраженно возразил дворецкий. Когда у меня в руке хорошее ружье, мне никто не нужен.


Коплан с ожесточенным лицом быстро сел за руль «ягуара», ненадолго попятился, обогнул бежевый «шевроле» и помчался в сторону Флёв-стрит.


Самун, высунувшись из своей двери, возликовал резким голосом:


- «Мерседес» - не что иное, как куча обугленного хлама.


Затем, сузив глаза:


- Полиция уже в пути. Жители должны были сообщить об этом по телефону.


И действительно, у паромного терминала жалобно ревели сирены.


Коплан поспешил покинуть этот нервный центр.


Когда они догнали бульвар Бейрута, Фрэнсис сказал:


- Я восхищался твоей храбростью, но тебе не любопытно, Самун. Мне интересно узнать, почему мы получили пользу от этого неожиданного подкрепления.


Дворецкий, добросовестный слуга, подкладывал раненому под голову тряпки. Он не хотел, чтобы кровь незнакомца повредила прекрасную машину его хозяина.


Коплан продолжил:


- Знаете, сегодняшний поединок - это всего лишь прелюдия. Настоящая битва начинается сейчас, и хорошо знать, где находятся наши союзники.


- Для меня важно знать, где находится враг. И это я знаю давно!


Наконец они прибыли в резиденцию. Коплан не забыл про обычные маневры безопасности. Когда он наконец остановил «Ягуар» перед зданием гаража, он увидел, что один из садовников сбежал.


- Босс ждет вас в своем кабинете, - сказал слуга. Он нетерпеливый.


- Хорошо, я иду, - сказал Фрэнсис. Кто обратился к Самуну, чтобы сказать ему: отведите раненого в мою комнату и посмотрите, нужно ли вызывать врача скорой помощи. Я присоединюсь к вам через пять минут.


Омар аль-Нафир, темная маска, кружил вокруг своего офиса, как лев в клетке.


- Потом ? - резко сказал он, ругая Коплана. Что случилось ? Мой брат безумно волнуется.


- Вы можете сразу же позвонить ему, чтобы его успокоить. По пути у нас были проблемы, но все хорошо, что хорошо кончается.


- На вас напали?


- Да, вопреки тому, что я ожидал. Факкар явно очень спешит отправить вас в лучший мир. Даже больше, чем я думал.


Он кратко рассказал о произошедших событиях.


«У Jaguar нет ни единой царапины», - заключает он. С другой стороны, я возвращаю раненого.


- Самун?


- Нет, незнакомец. Один из наших спасателей-волонтеров. Я попросил Самуна отвести его в мою комнату. Если не возражаете, мы немедленно о нем позаботимся.


- Я быстро звоню брату и присоединяюсь к вам.


Коплан быстро вернулся в свои апартаменты. Самун положил раненого на землю и, стоя на четвереньках, осматривал рану.


Он проворчал:


- Меня это не особо тревожит. Не понимаю, почему именно в яблоках.


- Шок, наверное. Мы его оживим. Обыщите его. Я возьму мороженого и скотча.


Холодные компрессы и алкоголь творили чудеса. Раненый вскоре вышел из оцепенения. Моргая, он шепотом сказал:


- Оставь меня ... Дай мне умереть с миром.


- Вам больно? - поинтересовался Фрэнсис.


- Я умру.


- Ни за что ! Коплан грубо ответил. Ваша травма не смертельна. Мы вызовем врача.


- Кто ты ?


- Водитель Омара ан Нафира. А вы ? У тебя нет с собой удостоверения личности.


- Друг ... Шейх жив?


- Да не волнуйся. К тому же здесь он во плоти.


Нафир, который только что поднялся по лестнице четыре на четыре, наклонился над раненым и внимательно его осмотрел.


Коплан прошептал:


- Его жизни ничего не угрожает, но, тем не менее, потребуется консультация врача.


Незнакомец закрыл глаза, провел языком по пересохшим губам, вздохнул:


- Нет, не вызывай врача. Предупредите товарищей. Они придут и заберут меня. Звоните 114711.


Нафир спросил:


- Кто ты ?


- Мы вам скажем ... 114711 ... От Разы ... Они поймут.


Коплан взял телефон и набрал номер, о котором шла речь. Приглушенный голос ответил без преамбулы:


- Я слушаю.


- Я звоню от имени Раза.


- Кто ты ?


- Водитель Его Превосходительства шейха Омара аль-Нафира.


- Шейх жив?


- Да. Я также попрошу его поговорить с вами.


Нафир снял трубку.


- Омар аль-Наффир к устройству. Мой водитель привез одного из ваших товарищей, который ранен. Что нужно сделать ?


На другом конце телефона наступило короткое молчание. Потом :


- Наш друг серьезно ранен?


- Его жизни ничего не угрожает, но ему нужна медицинская помощь. Теперь он не хочет, чтобы мы звонили ему.


- Где он ?


- Здесь, у меня дома.


- Мы можем прийти и забрать его?


- Конечно. Но у меня есть охрана, которая следит за входом в собственность. Согласуем пароль.


- OK. Скажем так: тигр Разы бессмертен.


- Понятно, передаю инструкцию охранникам.


Через двадцать минут у ворот дома появился серый универсал «Опель». Человек за рулем, крепкий атлетичный парень, с энергичным лицом, смуглой кожей, темными глазами и живыми, сказал тихим голосом, глядя на хранителя:


- Тигр Разы бессмертен.


- Хорошо, - кивнул охранник. Сверните в переулок налево и остановитесь перед белым зданием. Мы ждем вас.


Коплан и Самун приветствовали новичка. Коплан представился и протянул руку:


- Я водитель Его Превосходительства Омара ан Нафира. А вот дворецкий.


- Приятно познакомиться, - сказал незнакомец. Надеюсь, ты не против, если я не представлюсь?


Самун, пристально разглядывающий незнакомца, пробормотал:


- Бьюсь об заклад, ты иранец. Я жил в Тегеране.


«Мы не можем ничего от вас скрыть», - сказал незнакомец. Где раненый?


- Прийти...


Они поднялись наверх, где Нафир медитировал, глядя на раненого, который неподвижно лежал на земле с закрытыми глазами.


Нафир подошел к незнакомцу, протянув руку.


- Пожалуйста. Я Омар ан Нафир. Позвольте мне выразить вам признательность за ваше вмешательство сегодня вечером.


«Я рад видеть, что вы живы и здоровы», - ответил незнакомец.


Затем, созерцая своего товарища:


- Это транспортабельно?


- Да, конечно. Его рана больше не кровоточит, и он медленно восстанавливается после сотрясения мозга.


- Я возьму его.


- Могу я спросить вас, в каком качестве вы сегодня вечером оказали мне свою бесценную помощь?


Незнакомец заколебался.


- Ваше превосходительство, простите меня, - прошептал он наконец, - я обязан соблюдать профессиональную тайну и не имею права объяснять себя. Но в любом случае мы в кругу друзей, и ваш дворецкий догадался о моей национальности. Иранское правительство не может оставаться равнодушным, когда жизнь такого человека, как вы, находится под угрозой. Я верю, вы меня понимаете.


- Да, и еще раз спасибо. Но как вам удалось действовать с такой точностью и эффективностью? Если я верю словам моего водителя, ваше провиденциальное вмешательство имело решающее значение.


- Я собираюсь выдать секрет, но предупреждаю, что у меня есть скрытый мотив. Мы были предупреждены анонимным сообщением.


Коплан вмешался авторитетно:


- Шейх также получил анонимное письмо. Друг Бархама потрудился сообщить Его Превосходительству, что Факкар и его приспешники решили ликвидировать его в течение восьми дней.


Незнакомец уставился на Фрэнсиса, снова заколебался, затем сказал:


- Полученное нами сообщение было очень конкретным. В своем письме анонимный корреспондент оговорил, что шейх, вероятно, будет убит во время одного из его частых визитов к своему брату Али. Именно по этой причине мы установили наше устройство наблюдения вокруг дома Али аль-Нафира.


Коплан продолжил:


«И вот как вы заметили фургон, припаркованный у въезда на Трад-стрит, я полагаю?»


- Поздравляю вас, вы очень наблюдательны. И я удивлен, что вы позволили себе попасть в ловушку.


- Я думал, что это всего лишь кровянистые выделения, - признал Френсис.


- Я думал, как ты, - признался незнакомец. Но я должен открыть вам по секрету, что у нас было хорошее преимущество в нашей игре. Мы знаем секретную длину волны, на которой установлены радиосвязи коммандос Факкар. Таким образом, мы могли следить за разговорами, которые велись между людьми в фургоне и двумя группами действий MNPN. Парадоксальная сторона этой истории, держись крепче, заключается в том, что нами постоянно руководили парни в «Мерседесе», которые описывали их как бы закрутило. Кстати, ваши разведывательные маневры доставили нам неприятности.


Обернувшись к Нафиру, он продолжил более резким тоном:


- Очевидно, у меня нет совета для вашего превосходительства, но я считаю неприемлемым - извините за откровенность, - что человек, на которого возложены обязанности, которые вы позволили себе, играть с огнем, как вы только что сделали. Это никому не нравится, знайте.


Нафир был ошеломлен. Но Фрэнсис воскликнул:


- Не будь несправедливым! Его превосходительство тут ни при чем. Я несу единоличную ответственность за бой сегодня вечером. Мне очень понравился этот тест.


Незнакомец по-другому посмотрел на Коплана.


«Я знаю, что ты имеешь в виду», - сказал он тихим голосом. Но вы проявили много безрассудства.


«Я рискнул, верно», - признал Фрэнсис. Но у меня были причины.


- Я очень хорошо понял, - ответил другой. Но я все же упрекаю вас в проведении экспериментов, которые подвергли его превосходительство смертельной опасности.


«Вы недооцениваете меня», - сказал Коплан, улыбаясь. Его Превосходительство не участвовал в этом мероприятии. Она осталась здесь в безопасном месте. Фигура в «Ягуаре» была всего лишь манекеном.


Лицо иранца темнеет.


- То есть зря рисковали своей шкурой? - прошипел он.


- Я не мог предвидеть вашего вмешательства, - заметил Фрэнсис. Но твой внешний вид не пропал даром, потому что ты вытащил из моего бока знаменитый шип. Я знаю, что это не было вашей целью, но все же хочу выразить вам свою благодарность.


Иранец решил перестраховаться.


«Ничто из этого не меняет нашей проблемы», - сказал он, обращаясь к Нафиру. Разрешает ли ваше превосходительство мне сделать запрос?


- Ну конечно; естественно.


- Не оставайся в Бейруте. Придумайте предлог для отъезда из Ливана. Обещаю, мы позаботимся о Факкаре. И вы будете проинформированы о результате этого боя, либо мы, либо иным образом. Ваша личность стала своеобразным символом. И ваше устранение со стороны MNPN будет иметь такие далеко идущие последствия, что вы обязаны избавить нас от этого испытания.


Приветливое лицо Нафира сморщилось.


- Вы понимаете, о чем меня спрашиваете? - сказал он с дрожью в голосе. Ваша просьба оскорбительна и унизительна. У меня здесь официальная позиция, не забывайте об этом.


Иранец выглядел удивленным и смущенным. Нафир продолжил тем же гордым тоном:


- Если бы все официальные лица, которым угрожали смертью, сбежали, бросили свои посты, это было бы торжеством трусости. Сам ваш государь подает нам пример мужества. И угрозы, которые тяготили его столько лет, гораздо более трагичны, чем те, с которыми я сталкиваюсь прямо сейчас.


«Простите меня», - прошептал иранец, опустив голову.


После ухода двух иранских агентов Омар аль-Наффир, Самун и Коплан встретились в офисе шейха, чтобы подвести итоги этого насыщенного событиями вечера. Коплан задумчиво спросил Нафира:


- На ваш взгляд, почему наш анонимный корреспондент счел полезным привлечь спецслужбы Тегерана? Я признаю, что это то, что полностью ускользает от меня.


- Я понимаю ваше удивление, - ответил шейх, еще раз спокойно и улыбаясь. Роль Ирана, вероятно, является самым скрытным фактором нынешней политической обстановки на Ближнем Востоке. Пресса об этом никогда не говорит, общественность игнорирует это, даже некоторые специалисты не знают об этом. И все же это относительно просто. Достаточно лишь изучить географическую карту, чтобы понять ключ к разгадке тайны. Иран занимает весь северный берег Персидского залива. Мало того, что эту страну напрямую беспокоит то, что происходит в этой части мира, я знаю из хорошего источника, что правительство Тегерана и его армия считают свою роль жандармов одной из своих приоритетных задач. Причины такого строгого наблюдения не только политические, как вы понимаете. Персия - крупный производитель нефти. Таким образом, его экономическая судьба связана с судьбой других производителей в регионе, в частности с судьбой эмиратов, расположенных по другую сторону Персидского залива.


Коплан молча кивнул. Нафир не без иронии добавил:


- Как вы убедились в этот вечер, у меня не только враги. У меня также есть бдительные друзья, которые действуют в тени и в секрете, чтобы защитить мое драгоценное «я». Или хотя бы то, что он собой представляет.


Фрэнсис не оценил эту иронию. И он этого не скрывал.


«Что я видел больше всего этим вечером, - сказал он, - так это неумолимую решимость Факкара и его убийц. Фактически, это превосходит все ожидания. И если я сделал ошибку в суждении, которую я не отрицаю, то это просто результат невообразимой поспешности оппонента. Я бы почти сказал, что это спешка. И это причина его сегодняшней неудачи.


- На этот раз, сказал Нафир, вы переоценили своего соперника!


«Не совсем», - поправил Фрэнсис. Я переоценил его тактическую ценность, но недооценил его готовность действовать быстро. И это подводит меня к такому же выводу, что и мой иранский коллега.


- Так сказать?


- В такой ситуации единственный действительно умный и действительно эффективный ответ - уклонение. Нельзя позволять противнику поддерживать контакт. Победа в бегстве, что мне кажется бесспорным.


- И это ты мне говоришь! Нафир с горечью отослал назад.


- Я придерживаюсь строго стратегического плана. Бывают случаи, когда единственный способ лишить противника шансов на победу - это отступить. Если вы примете этот выход, то условно, конечно, мы уверены в окончательной победе.


Самун поддержал эти слова с яростной убежденностью:


- Нет лучшего решения. Настоятельно рекомендуется поездка в Бархам.


- Об этом не может быть и речи, - перебил шейх. Я останусь на своем посту, несмотря ни на что. Кроме того, я должен послезавтра вечером участвовать в Третьей всемирной конференции по оказанию помощи. Я единственный представитель своей страны, который имеет право присутствовать на этом важном заседании. Уехать сейчас было бы полным дезертирством.


Самун пробормотал:


- Будут и другие подобные встречи. В нынешних обстоятельствах поездка в Бархам была бы не дезертирством, а жестом привязанности к эмиру.


- Ты думаешь! - усмехнулся Омар аль-Наффир. Меня бы обвинили в том, что я подлый выскочка и подхалим! Отсюда до меня доходят слухи: «Нафир бросается к постели своего умирающего государя, чтобы укрепить свое положение». В нынешних обстоятельствах, вопреки тому, что вы утверждаете, я могу пойти куда угодно, кроме Бархема. Если я понадоблюсь эмиру и Совету, меня вызовут.


Коплан и Самун сдались. Они чувствовали, что шейх останется стойким.


Фрэнсис вздохнул:


- Ну да ладно! Поскольку наши аргументы и советы не меняют вашего мнения, давайте примем все как есть. Из сегодняшних событий следует извлечь два урока. Во-первых, наша система безопасности не выдерживает опасности. Во-вторых, нижняя сторона карточек становится темнее и темнее.


Он взглянул на Нафира и продолжил:


- Потому что ты не все знаешь. Сегодня вечером Джуди Блейн конфиденциально сообщила мне, что ее израильские друзья также получили письмо от нашего анонимного корреспондента. И это сообщение было в том же направлении, что и два других: раскрытие убийственных намерений Факкара в отношении вас, предупреждение вас.


- Действительно ? - сказал шейх, явно расстроенный этой новостью.


Коплан невозмутимо продолжал:


- Отсюда, чтобы думать, что автор этих анонимных писем более или менее осведомлен о ваших отношениях с мисс Блейн, остается сделать только один шаг.


«Ничто не дает вам права пересечь его», - ответил Нафир.


«В самом деле», - признал Коплан. Но сегодняшний друг может завтра стать врагом. Согласитесь, ваш роман с этой молодой женщиной может превратиться в довольно ужасное оружие шантажа.


- И что ?


- Ничего, - бросил Фрэнсис. Я просто хотел обратить ваше внимание на этот момент. В ближайшее время, что касается моей миссии, отмечу, что ваш неизвестный корреспондент позаботился о том, чтобы предупредить вашего брата, иранцев и израильтян. Этот парень, бесспорно, сделал все возможное, чтобы противостоять Факкару. Конечно, не по доброте он направил против лидера МНПН стаю яростных противников этого движения.


«Не смотри слишком далеко», - задумчиво прошептала Нафир. По моим сведениям, самым ярым противником Факкара является не кто иной, как Чавенко, кремлевский человек, который курирует советскую политику на Ближнем Востоке.


Коплан выглядел скептически.


- Если бы Москва приказала ликвидировать Факкара, - возражал он, - это уже было бы сделано. Они никогда не ходят вокруг да около и никогда не надевают перчатки. Я скорее склоняюсь к ФРП (Федерации палестинского сопротивления). Автор анонимных писем обязательно является близким другом Факкара, так как ему известно о решении последнего.


«Ненависть Факкара ко мне общеизвестна, - отметил Нафир.


- Да, вы сказали мне. Но то, что произошло сегодня вечером, дает нам указание, исключающее случайность. Автор анонимных писем знал, что Факкар собирается начать свою акцию из дома вашего брата. Эта точность, он не чувствовал ее запаха. Он должен был быть у источника приказов, отданных коммандос MNPN.


- Что было бы скорее обнадеживающим, не так ли? Нафир воскликнул «око за око». Пока это длится! Потому что, если этот неизвестный друг будет вовремя сообщать мне каждый раз, когда Факкар готовит мое убийство, мои шансы на долголетие увеличиваются.


Коплан не ответил.


У него сложилось впечатление, что шейх черпал свою силу из своего рода внутренней веры, которая была больше суеверием, чем разумом.


И это очень беспокоило будущее. Потому что человек, который полагается на свою счастливую звезду перед лицом судьбы, этот человек почти всегда терпит бедствие.


ГЛАВА XII.


В штаб-квартире Адиба Факкара было ужасно. Испуг, раздражение и ворчание.


Два молодых человека в парусиновых брюках и серых куртках, с темными глазами и багровыми лицами стояли по стойке смирно перед мужчиной по имени Абделькадер Сави, крепким тридцатипятилетним мужчиной с орлиным лицом и проницательным взглядом. спросил их резким голосом.


«Мы выполняли приказы по пунктам», - повторил один из двух молодых парней. Это сам Джаллид поставил фургон у въезда на улицу Трад. Мы были там за час до прибытия «Ягуара». И Джаллид организовал обходы по плану.


«Это все очень хорошо», - проворчал Сави. Но когда прибыл «Ягуар», что сделал Джаллид?


- Не знаю, шеф. Я подал ему сигнал о прибытии «Ягуара», и он ответил, что все готовы, и что мне просто нужно держать глаза открытыми, чтобы послать сигнал.


- И что ?


- Я подал сигнал, когда «Ягуар» уехал. Мне ответил сам Джаллид и отдал приказы Мадалу. Более того, все коммуникации записывались. Вращение началось немедленно, Джаллид на первом месте после Ягуара, Мадал на втором месте. Мы ждали пять минут перед стартом. Могу вас заверить, что Jaguar в то время не был прикрыт.


- Когда Джаллид узнал, что «Ягуар» накрыли? - нетерпеливо настаивал Сави.


- Он сказал об этом всего за несколько секунд до атаки. Не знаю, видел ли он что-нибудь раньше.


- О чем он говорил во время спиннинга?


- Он давал указания Мадалу. Что поразило нас, так это то, что он был в ярости на водителя «Ягуара». Вы сами это услышите, когда послушаете запись. Джаллид повторил по крайней мере пять или шесть раз, что этот гонщик хуже, чем гонщик Формулы 1. И Джаллид кричал на Мадала, потому что Мадал не мог поддерживать связь. У нас с Баширом сложилось впечатление, что им никогда не удастся загнать «Ягуар» в поворот. Я даже сказал это Баширу.


- Ваши впечатления меня не интересуют! перерезал Сави. Когда Джаллид понял, что «Ягуар» защищен?


Допрашиваемый молодой террорист смущенно повернулся к своему товарищу по имени Башир. Последний, резкий и категоричный, ворчал:


- Он узнал, когда было уже поздно. По правде говоря, он облажался. Jaguar весело провел время, занимаясь слаломом, чтобы усыпить их, Джаллида и Мадала.


- Объяснись более четко.


- Когда Джаллид крикнул Мадалу: «Заблокируйте его, он в клешнях!» Утвердительного ответа Мадала мы не услышали, но услышали ругань Чарека, а потом услышали первые выстрелы. После этого больше ничего.


- Где ты был ?


- Очевидно, мы пошли довольно далеко. «Ягуар» и «Мерседес» ехали слишком быстро для нашей челюстной арфы ... Джаллид также запретил нам участвовать в вращении.


- Какая была тогда ваша инструкция?


- Следите за движением, не пытаясь приблизиться. Джаллид хотел рассчитывать на нас в случае отказа радиосвязи.


Факкар, куривший сигарету за сигаретой, сердито прорычал раздраженным тоном:


- Ну хватит, брось, Сави! Вывод говорит сам за себя, правда? Джаллида обманули как новичка. Он очень хорошо водил машину, но его мозг был не на должном уровне.


Лейла Факкар, сидящая в углу задымленной комнаты, вмешалась своим сухим голосом:


- Из этой неудачи можно сделать еще один вывод. Джаллид, возможно, не был гением, но он все же не был придурком. Если он не заметил, что Jaguar был прикрыт, то это потому, что Нафир правильно закрепил свою схему. На мой взгляд, этот парень намного хитрее, чем вы думаете.


- Коварно или нет, мы это получим! - приказал Факкар.


Затем двум молодым милиционерам:


- Вы можете избавиться.


После ухода двух террористов Лейла встала.


«У меня все больше и больше ощущается, что это не то место, где мы можем получить Нафир», - загадочно сказала она.


Факкар и его заместитель Сави посмотрели на нее. Она продолжила:


- Вы все еще не представляете, что нафир - это минус? С тех пор, как газеты начали говорить о его блестящем уме, возможно, мы могли бы это принять во внимание?


Факкар проворчал:


- Какова ваша позиция ?


- Я думаю, что пришло время найти что-то еще. Насилие, драка, вооруженное нападение, дуэль из автоматов - все это впечатляюще, но это дежавю. И, наверное, там, за углом, нас ждет Нафир. На днях вы показали мне новенькое изобретение, которое вы только что получили. Вещь, которая запускается с помощью радиоволны.


«Невозможно использовать в таком случае», - пробормотал Факкар.


- Почему ? - настаивала Лейла.


- Потому что нужно уметь приклеивать гаджет к металлической части автомобиля.


- И что ? Это выполнимо, правда?


«Это детство искусства», - прорычал Факкар.


Дым от его сигареты поднялся в его глазах, и он был вынужден опустить веки. Отвернув голову, он сказал:


- Водитель Нафира вздремнет за рулем, чтобы мы могли разместить бомбу под шасси Ягуара. Вы видите это отсюда!


Сави решительно вмешался:


- Давайте не будем забывать то, что только что сказал нам Башир. Джаллид и Чарек были ошеломлены опытом нового водителя Нафира. Этот парень, конечно же, не первый! И, наверное, Нафир привез его из Швейцарии не для инжира. Так что не будем рассчитывать на то, что этого парня можно отвлечь. Это был бы лучший способ победить его.


- Я еще пять лет жила во Франции! - возразила Лейла. И этот парень такой же мужчина, как и все остальные.


- Конечно нет! Сави уволен, раздраженный. Чтобы поразить Джаллида и Чарека, нужно рано вставать!


- Я не говорю о вождении машины, идиот! - презрительно отпустил молодую женщину. Я женщина, да? И чтобы обмануть парня, я никого не боюсь.


Факкар нахмурился.


- Объясни, что! - буркнул он, пристально глядя в темные глаза жены. Вы хотите свести его с ума, это ваша идея?


- Точно! она бросила. И я гарантирую ему, что он больше не будет думать о том, чтобы смотреть на свою красивую машину. Если вы понимаете, о чем я ?


На следующее утро Нафир вызвал Фрэнсиса незадолго до 8 часов утра.


- Я хотел бы указать вам, что вы вольны распоряжаться своим днем, Коплан. Я обещал брату не покидать резиденцию.


- Приятно видеть, что вы становитесь разумнее.


- Нет, тебя там совсем нет, - смеясь, сказал шейх. Я решил остаться в своем офисе, потому что он мне подходит. Я хочу, чтобы мои файлы были в идеальном состоянии для завтрашней вечерней конференции, и у меня не будет слишком много дня.


- Где проходит эта конференция?


- В штаб-квартире Лиги арабских государств.


- Во сколько ?


- В 9 часов вечера очень точно.


- Как вы попадете на эту встречу?


- Конечно, самым официальным образом. Ты отвезешь меня туда на Ягуаре и будешь ждать меня.


«Очень хорошо», - кивнул Коплан.


- Сегодняшние утренние газеты очень сдержанно рассказывают о вашем ночном приключении. Вместо этого послушайте:


РАСЧЕТ BLOODY ACCOUNT


Вчера вечером на улице Бадауи полиция была предупреждена о резкой стрельбе, в результате которой сблизились пассажиры двух автомобилей. Полиции пришлось эвакуировать несколько серьезно раненых, личности которых неизвестны. Начато расследование. Первые результаты показали, что эти два автомобиля были украдены несколько недель назад, что позволяет предположить, что это снова сведение счетов между двумя соперничающими бандами.


«Это действительно замечательно уклончиво», - признал Фрэнсис.


«Это, конечно, инструкция, - объяснил Нафир. Власти города вовсе не стремятся привлекать внимание к подобным инцидентам. Поскольку федаины и израильские коммандос вели войну на территории Ливана, туристический оборот не переставал падать.


- Полагаю, это катастрофа для экономики страны?


- Конечно ... Если у тебя есть дела или ты хочешь подышать свежим воздухом, не стесняйся. Просто скажи Самуну.


- Слышал, - согласился Коплан.


Выйдя из офиса Нафира, он небрежно спросил:


- Есть ли у организации Факкар самолеты или вертолеты?


- Насколько мне известно, почему?


- Потому что сегодня утром мне пришла в голову мысль, что дом опасно уязвим в случае авиаудара.


- Вы видите большое! воскликнул шейх, забавляясь. Как вы думаете, Факкар планирует сбросить бомбы на резиденцию?


- Бомбы или десантники, почему бы и нет? Это уже было видно. И если Факкар действительно является тем свирепым животным, которое ваш брат описал мне, в таком нападении нет ничего удивительного. Потому что мы должны принять во внимание одну вещь: Факкар после горькой неудачи, которую он только что пережил, должен быть в состоянии, близком к истерии. Однако в такие моменты человек его калибра вполне способен принимать экстремальные решения. А поскольку у него есть сотня маленьких человечков, жаждущих умереть за Дело, у него есть средства нанести решающий удар.


- Вы все еще не видите, что я мобилизую Ливанский DCA для защиты моего дома? Нафир откровенно весело рассмеялся.


- Лично мне это не покажется смешным.


- Я делаю! Но мы не собираемся снова начинать обсуждение. Я уже сказал вам, я не прошу вас невозможного. Никто не сможет защитить меня от действий террориста-смертника.


- Именно это меня и беспокоит. Вы принимаете меня за болтуна, и мое рвение вас раздражает, но если вас застрелят, кто будет виноват? Коплан, конечно. Однако, повторяю, я ненавижу быть козлом отпущения и придаю большое значение своему профессиональному престижу.


«Мне нужно сохранить лицо, Коплан. Если я окружу себя воинским арсеналом или военным приспособлением, это будет мой престиж. Все мы, арабы, террористы-смертники. Высокие сановники, министры, советники, политические лидеры - все мы очень хорошо знаем, что в любой момент мы можем умереть насильственной смертью. Делай все возможное и спи спокойно.


Коплан вернулся в свою квартиру. Задумчивый, озабоченный, он прогуливался целый час, прежде чем внезапно принял решение. Во всех смыслах и целях он считал необходимым покрыть свою ответственность.


Он сел за свой стол и начал писать отчет для своего менеджера. Он посвятил этому все свое утро, потому что не хотел упускать ничего из того, что видел и узнал. И, на всякий случай, он добавил к своему отчету два отдельных листа, на которых записал свои впечатления и даже свои предложения. Старик с его легендарной ловкостью, возможно, мог бы инициировать действие в своей конкретной области, то есть за кулисами.


Около 3 часов дня, после того, как Коплан отправил свое срочное письмо во французское посольство, он вернулся в резиденцию, а затем провел продолжительное интервью с Самуном.


Наконец, Франциск и дворецкий по согласованию с Нафиром пошли прогуляться по стороне бульвара Мазраа.


У этой прогулки были очень конкретные цели.


ГЛАВА XIII.


На следующий вечер, в 20:50, «Ягуар» Омара ан Нафира остановился перед ступенями большого, современного, нового, безупречного белого здания в стиле выставочного дворца, на котором развевались флаги, оживленные ночным бризом.


Шейх Бархама вылез из машины и с громоздким полотенцем под мышкой быстро поднялся по ступеням крыльца и вбежал в холл здания.


Поскольку это была рабочая встреча, лидеры Лиги арабских государств не сочли целесообразным организовывать официальный прием делегатов.


Фрэнсис, верный своим принципам, не стал хранить «ягуар» на огромной стоянке, где уже было припарковано около двадцати машин, каждая из которых была роскошнее другой. Он обошел квартал домов и вернулся в парк на бульваре Мазраа.


Это место было выбрано предельно точно, по не менее точным причинам, после тщательного изучения. Фрэнсис и Самун подробно изучали эту проблему накануне непосредственно в полевых условиях.


Коплан заглушил двигатель, погасил фонари и подключил невидимый трансивер, установленный по этому случаю под приборной панелью.


И началось ожидание.


Закурив сигарету, Фрэнсис опустил окошко своей двери, оперся на локти, предположив этот аморфный и неопределенно сонный вид водителя, который заранее знает, что на то, чтобы торчать, уйдет часа два-три.


Фактически, он открывал глаза.


Неужели водитель Rolls 411-12 CD, слишком любопытный, оставит группу своих коллег, чтобы снова прийти и поболтать с водителем Нафира?


часы Фрэнсис показывал 10:15 часа дня, когда две девочки - видимо проститутки - пришли к Jaguar. Они шли от главной стоянки на стороне здания Лиги арабских государств, и они шли, обнимая друг друга, обмениваясь откровенности, смеясь.


Они подошли к двери, на которую опирался Коплан.


- Масал Хаир, - с улыбкой сказала одна из девушек.


- Добрый вечер, - ответил Фрэнсис, сознательно избегая отвечать по-арабски.


- Французкий язык ? сказала девушка.


- Да, я говорю по-французски, - невозмутимо сказал Коплан.


- Я тоже! - радостно сказала девушка.


И она нахально добавила:


- Я несколько лет жил в Париже. Вы знаете, в Сент-Уане?


- Да, я знаю, - сказал Фрэнсис.


Он добродушным взглядом разглядывал девушку. Она была очень молода. Едва двадцать лет. Довольно красиво, и даже лучше: привлекательно. Стройная, в простой белой майке и короткой старой розовой юбке. Темные, огненные, дерзкие глаза. Совершенно не беспощадно.


Она спросила, глядя Фрэнсису прямо в глаза:


- Ты передаешь мне сигарету?


Коплан заметил, что слово «ты» изменилось на «ты». Он протянул пачку кула, который только что открыл. Она сама себе помогла.


«Спасибо», - сказала она, якобы ожидая, что он подожжет ее.


Он подчинился.


У нее был красивый рот хорошей формы, аппетитные губы и великолепные белоснежные зубы.


- Вам скучно? - иронично сказала она.


- Не особо.


- Вы кого-то ждете?


- Да, мой босс.


- Где он ?


- На конференции Лиги арабских государств.


Она коротко, сухо, нервно рассмеялась.


- Ну что, старик, ты еще не разозлился! - сказала она, немного усилив свой парижский акцент тити. Вы все еще будете там в полночь!


- Неважно. Это моя работа.


- Если ты мне нравишься, мы можем провести время вместе. У тебя много времени.


«У меня действительно не хватает времени, - признал он.


- Я знаю небольшую гостиницу неподалеку отсюда. Действительно красиво и дешево.


«Я тоже не скучаю по этому побуждению», - признался он. Но мне нельзя выходить из машины. Мой начальник мне формально запретил.


- Ужасно приятно говорить с тобой по-французски, - усмехнулась она. Это напоминает мне мое детство.


Затем, подтолкнув девушку, она прошептала ей по-арабски:


- Оставь меня, Амина. До скорого.


Другая молодая женщина, немного постарше, толще и менее дерзкая, немедленно ушла.


Брюнетка с огненными глазами продолжала:


- Меня зовут Адия. А вы ?


- Фредди.


- Ты мне действительно нравишься.


- О, да ?


- А я, я тебе нравлюсь?


Он просто улыбнулся, затянулся сигаретой и бросил дым ей в лицо, просто чтобы подразнить ее.


- Подожди, - прошептала она, внезапно решив.


Она быстро обогнула сверкающий лимузин, открыла правую дверь, поспешила в машину и закрыла дверь.


- Мы можем немного поболтать, не так ли? - сказала она тихим голосом, дрожавшим от возбуждения.


- Эй, эй, полегче, - проворчал Коплан. Дескать, четырьмя путями туда не пойдёшь, ты! Если мой босс неожиданно появится, меня уволят так же сильно.


«Не ломай себе задницу за это», - уверенно ответила она. Ваш босс не вернется надолго, говорю вам.


Она скользнула по Фрэнсису, как рептилия, зажала его правое колено своей правой рукой.


- Ты не понимаешь, что мне нужен закон, большой ботаник, - прошептала она.


Она с красноречивым рвением обняла Колено Коплана.


«Подожди минутку», - запротестовал он. Я хочу немного поболтать, но вы не должны торопить меня ... Между нами, это умная находка, ваша вещь. Водители, которые беспокоятся, это такая же клиентура, как и все остальные, а? Пришлось об этом подумать, очевидно, но это не глупо. Может быть, мы сможем встретиться снова, когда я не при исполнении служебных обязанностей. Рекламируйте свою цену, чтобы увидеть.


- Это лучшее ! она смеялась. Ты принимаешь меня за шлюху, не так ли?


- А вы меня за голубя принимаете? он вернулся.


Она выглядела так, будто ей было весело, но ее глаза ярко сияли.


- Большая бета, - укоризненно упрекнула она его. Ты плохо на меня смотрел что ли? Мне всего девятнадцать. Вот и это?


Она приподняла нижний край майки правой рукой, обнажая грудь.


- Знаете ли вы какие-нибудь сучки с такими твердыми сиськами? Прикоснись, поймешь.


Он не двинулся с места. У нее действительно была красивая грудь. Меню, твердые, высоко расположенные, украшенные большими лиловыми ареолами.


Она стянула блузку, снова положила руку Коплану на колено и фыркнула, непристойно подмигнув:


- Мы с девушкой, когда у нас течка, выходим пофлиртовать с хорошо сложенным парнем, который нам нравится. Наслаждайтесь, это бесплатно.


Она наклонилась, чтобы выбросить сигарету через левую дверь, и тем же движением украла сигарету, которую он держал в руке, и бросила ее на тротуар.


- Поцелуй меня, банально. Чем больше ты заставляешь меня томиться, тем больше возбуждаешь меня.


Она взяла его за рот. У нее были горячие губы и голодный язык. Он только мягко ответил на эту чувственную агрессию, которая хотела возбудить. Но она, не слишком заботясь о полупассивности человека, которого она спровоцировала, удвоила свой пыл.


Не отрываясь от него, она схватила его левую руку и с удивительной энергией повела к его уединению. Он не мог сдержать вздрагивания. На ней не было нижнего белья. И тайная вилка ее женственности, как палящий плод, источала сок желания.


Затаив дыхание, она ахнула, глаза ее затуманились от удовольствия, губы дрожали:


- Ласкай мою грудь ...


И снова она взяла его за рот.


Он мог бы сохранить полную ясность, его мужественные рефлексы не могли сопротивляться действиям девушки, и он слегка двинулся, чтобы двигаться легче. Этой подростковой груди, чувствительные кончики которой он раздражал, этого влажного и теплого цветка, который жадно ощупала его правая рука, было более чем достаточно, чтобы спровоцировать непреодолимые механизмы тепла.


Девушка колыхалась, как лиана, потрясенная бурей. Иногда острая стрела удовольствия пересекала ее и оставляла отпечаток на ее узких бедрах, жестких бедрах и плоском животе, как резкий рывок, отражавший интенсивность его удовольствия.


С невообразимой ловкостью она взялась за конечную цель - избавиться от голода. Его гибкие тонкие пальцы расстегнули ширинку Фрэнсиса и высвободили мужской атрибут, гордый гнев которого нити его женских волокон заранее пульсируют.


«Наденьте, наденьте», - хрипло приказала она.


Она схватила скипетр, извивалась, как безумный угорь, чтобы повернуть свое гибкое тело и подставить крупу укуса, которого она настоятельно потребовала пронзить.


- Ой, хорошо, хорошо, - простонала она из глубины горла. Убей меня ... Ах, какая она большая и крепкая! ... Ах, что ты умеешь! ... Ублюдок ... О ... О ... Вперед! Прийти! Я больше не могу этого терпеть ... Да ...


Она застонала и кивнула, когда кульминация наслаждения взорвалась в ее плоти, как молния. Его спазм охватил ее всю, вызывая в то же время взрыв этого сурового захватчика, который был в ней.


Она упала на мягкую скамейку, как разрозненная марионетка.


Фрэнсис, его маска закрыта, его челюсти сжались, пришлось приложить усилия, чтобы противостоять огромной волны удовольствия, которые устанавливают его почки и артерии пылает. Чудовищный сила этого ослепительного удовольствие оставил его ошеломили.


Некоторое время он оставался неподвижным, невольно намагниченный этой плотью, приваренной к нему.


Он вздохнул :


- Без сомнения, ты справишься.


Он отстранился, расправил грудь, поправил туалет.


Девушка, похотливая и томная, в свою очередь вернулась в нормальное положение. Улыбаясь, спросила она, дерзко глядя вниз:


- Это вас обрадовало?


- Вы говорите ! Я надеюсь, что мы сможем встретиться снова, и что мы сможем положить его обратно в мешок, совершенно непринужденно.


- Надеюсь, ты меня больше не принимаешь за шлюху?


- Нет. Но все же ты ужасный извращенец. Конечно, настоящий ублюдок. Где мы можем вас встретить?


- Нигде.


- Я подарю тебе небольшой подарок.


- Можешь оставить себе маленький подарок. Когда я не на охоте, я ненавижу, когда мужчина прикасается ко мне. Подумай обо мне во сне. Чао!


Быстрым жестом она отошла в сторону, схватилась за ручку правой двери и выскользнула прочь, бросив на него последний взгляд, одновременно резкий и ухмылочный.


Не объезжая «Ягуара», она упругой походкой повернулась к улице Муссайт-бех. Она повернула за угол, не оглядываясь.


Коплан сразу переместил курсор на трансивер и тихо сказал:


- Два, два, два. Звоню 11-4.


«Я прекрасно тебя слышу», - прошипел голос в маленький динамик. Это положительно. Прежде всего, не двигайтесь. Я смотрю на местность.


- Я заряжен?


- Очень вероятно.


- Ничего не понял.


- Вы не могли. Другая мышь, пухленькая, сделала свою работу. Когда она бросила свою девушку, она не уехала далеко. Она просидела ярдов в двадцати и прокралась назад, чтобы присоединиться к «Ягуару» сзади. Она сделала вид, что уронила носовой платок, наклонилась, чтобы поднять его, но я увидел, как ее рука скользнула под тело, около правого заднего колеса. Потом она исчезла.


И сейчас ?


- Осматриваю ... Больше никого не вижу. Но так как мы никуда не торопимся, думаю, лучше подождать еще немного. Что вы скажете об этой уловке? Неплохо, а?


- Действительно. На средства не экономили. Чтобы отвлечь надоедливого мужчину, ничего лучше пока не найдено.


- Судя по тому, что я слышал, она устроила тебе адский фильм.


- Да, и я могу вам гарантировать, что она шла всем сердцем.


- Вы так это назвали? - пошутил гнусавый голос. В любом случае молодец, вы хорошо сыграли в игру! И не говори мне, что ты облажался, я бы тебе не поверил. Просто слушая тебя, я забинтовала как бык.


- Эту девушку они, конечно, выбрали не случайно. Она похожа на ребенка, но я редко видел такую непристойную маленькую самку. И я могу сказать вам, что его пыл не был дерзким.


- Что бы они не сделали для дела, эти тигрицы!


- Очень хочу начать. Это ощущение динамита под ягодицами не очень приятно.


- Ну, думаю, все нормально. Действуй. Встретимся в условленном месте.


Коплан включил «ягуар», завел двигатель, выключил двигатель и направился к авеню Шуран.


Самун, внимательный, дай минуточку или две.


Спрятанный в коммерческом универсале Chevrolet, который он арендовал для этого случая и который он припарковал вдоль бульвара за два часа до прибытия Jaguar, он мог наблюдать за ним совершенно невидимым образом.


Он в свою очередь уехал.


В 23:47, когда Омар ан-Наффир вышел из вестибюля дворца Лиги арабских государств, его водитель уже две минуты ждал его за рулем Jaguar, припаркованного у главного крыльца.


Шейх сел в машину, которая тут же уехала.


Старый араб в тюрбане, который держался подальше от шума и суеты, вызванных окончанием конференции, решительным жестом включил миниатюрный передатчик, спрятанный под его грязной джеллабой.


Сави, заместитель Факкара - потому что именно он замаскировался таким образом - тихо ушел, думая: «Да будет воля Аллаха». "


И неторопливо вернулся в штаб организации.


ГЛАВА XIV.


Один в своем дымном логове Адиб Факкар грыз свою кровь. Его нервное напряжение было настолько сильным, что он не мог думать ни о чем, кроме Омара ан Нафира. Как робот, он зажигал новую сигарету, как только та, что была у него во рту, наполовину выкуривала.


В 22:45 наконец появилась ее двоюродная сестра Хадда. Молодая женщина, пухленькая с угрюмым лицом, заявила:


- Сделано. Я положил вещь, как вы мне сказали, возле колеса.


- Лейле удалось? Факкар ахнул с болезненным блеском в глазах.


- Конечно. Ты знаешь ее. Когда у нее в голове возникает идея ...


«Скажи мне», - настойчиво сказал Факкар.


- Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Нам потребовалось добрых десять минут, чтобы найти «Ягуар», номера которого вы нам дали. Ее не было на стоянке с остальными, она была припаркована на бульваре. Лейла начала говорить с водителем по-французски, затем села в машину. Я сделал вид, что ухожу, чтобы посмотреть, не следят ли за «Ягуаром», но вокруг никого не было. Я вернулся по своим следам и увидел, что Лейла не зря теряла время. Она поцеловала водителя в губы, а он ласкал ее обеими руками. Я положил вещь и ускользнул.


«Очень хорошо», - кивнул Факкар.


Затем менее тревожным тоном:


- Вы видели этого водителя?


- Да естественно.


- Как он ?


- Довольно мило. Он большой, здоровенный парень, который совсем не выглядит подлым. И тоже не очень умный. Он сразу попался на это.


- Хороший. - Ну что ж, подождем, - проворчал Факкар.


Хаддах вынул сигарету из пачки кузена, закурил и сел на старую оттоманку, которую обычно занимала Лейла. Эта появилась примерно через двадцать пять минут, ее маска была темной, а глаза сияли.


- Потом ? она бросила в адрес Хадды.


- Готово, - уронил пухлый.


- А? - сказала Лейла с явным облегчением. Интересно, что случилось. Я ничего не заметил.


«Вы были очень заняты», - прошептала Хадда.


- У меня не было выбора, правда? Лейла кисло пискнула. Если вы думаете, это для меня!


- Ой, я этого не говорю! - сказал Хадда. Но все же как мужчина этот парень был неплохим.


Факкар резко вмешался:


- Он сразу ушел?


- Да. С того момента, как я сказал ему, что живу в Париже, он изменил свое отношение, и я понял, что это у меня в кармане.


- Он не был подозрительным? Факкар взволнованно зарычал.


- Он был напуган.


- Страх ? - повторил Факкар, который ничего не понял.


- Чтобы уволить, если его босс поймает нас вместе в машине.


- Он все равно не собирал тебя, если я правильно понял?


- я заставил его руку.


«Странно», - измученно сказал Факкар.


- Что странного?


- Что все прошло так легко. Нафир, однако, дал ему очень строгие рекомендации.


- Думаю, он более-менее насторожился, это факт. Более того, он не припарковался вместе с остальными и категорически отказался выходить из машины. Мне пришлось сесть рядом с ним, не спрашивая его разрешения ... Он принял нас за двух шлюх, Хадду и меня. Он спросил у меня мою ставку.


Факкар усмехнулся. Затем, глядя в сторону, чтобы зажечь новую сигарету, он сказал уголком рта:


- Вы уверены, что он ничего не заметил?


- Абсолютно уверен. Он из тех парней, которые сходят с ума, когда женщина заводит его. В тот момент, когда он понял, что у меня нет трусов, он потерял контроль.


- И что ? - хрипло спросил Факкар.


- И что? - проворчала Лейла.


- Что он сделал ?


- Не понимаю, о чем вы, - небрежно ускользнула Лейла. Он сделал то, что делают все мужчины ... Я не собирался разрушать чары, верно? Я не знал, успела ли Хадда закончить свою работу, и, конечно, думал только о ней.


- Вы его полностью отпустили?


- Должно было. Он бы меня задушил, если бы я ему помешал. Я его завел, вы можете себе представить. И он забавный парень, поверьте мне! Не понимаю, как я могла поскользнуться, оставив его в таком состоянии.


Факкар не ответил. Он был в ярости и вспотел. Лейла сказала:


- Важно то, что Нафир умирает. И это будет недолго.


Наступила тишина.


Лейла вдруг спросила:


- В какое время должна закончиться встреча?


Факкар прорычал:


- Как вы хотите, чтобы мы узнали? Это не так, как в кино, показ не заканчивается в заранее оговоренное время!


Его голос стал более насмешливым:


- Все эти ребята настолько разговорчивы, что конференция может продолжаться до часу ночи. Они тоже годятся только для этого! Разговоры, переговоры и еще раз разговоры. Но с точки зрения экшена ноль.


Фат Хадда вздохнул:


- Потерпим ...


Лейла предложила:


- Открой радио, Адиб. Обязательно найдется репортер, который возьмет интервью у ливанского министра и спросит его о выводах встречи.


Факкар щелкнул на маленьком японском транзисторе на своем рабочем столе. Американская музыка вторгается в маленькую темную комнату. Факкар, раздраженный, снизил звук до максимума.


Прошел час. Факкар, его жена и Хадда замолчали в мрачном молчании. Фактически, им больше нечего было сказать друг другу, и они были слишком напряжены, чтобы поднимать темы, которые не имели отношения к работе вечера.


В 23:58 появился Сави, все еще переодетый бедным стариком.


Факкар, вздрогнув, крикнул:


- Потом ?


Сави сбросил тюрбан, уставился на Факкара и пробормотал:


- Ну, наверное, завелась. Я посмотрел на часы, когда «Ягуар» тронулся: 23:49. И немедленно послал сигнал.


«Я установил автомат на 200», - вслух подсчитал Факкар. Следовательно, машина должна была прыгнуть примерно через двадцать секунд после 52. Прошло уже больше пяти минут.


Он включил звук своего транзистора. Как и ожидалось, репортер ливанского радио взял интервью у некоторых выдающихся личностей, которые только что приехали на конференцию, на ходу.


Четверо палестинцев внимательно слушали, затаив дыхание. Этот диалог, наверное, в любую секунду прервут. Журналист, взявший интервью на выходе из дворца Лиги арабских государств, не преминул указать в микрофон на трагедию, которая только что произошла недалеко от здания, где проходила конференция.


Но болтовня радиорепортера закончилась как можно нормально, а музыка продолжилась.


Факкар сердито выключил транзистор.


- Ублюдки! - проворчал он.


Сави прошептал:


- В любом случае перешли бы на контроль. У них больше нет права говорить о горячих событиях, мы это знаем.


Но это объяснение - вполне правдоподобное - не помешало дискомфорту поселиться в маленькой комнатке, превращенной в настоящую табачную лавку.


Лейла резко проворчала:


- Я думал, что Найаф должна принести нам подтверждение?


- Да, - сказал Факкар, но, должно быть, он застрял в блокпосте. Он не...


Его приговор был прерван появлением молодого активиста в белой рубашке-поло. Мальчик был бледен.


«Ничего не произошло, шеф», - крикнул он Факкару. Я выполнил приказ и следовал за «Ягуаром» ярдов пятьдесят. Мы выехали по Блисс-авеню и сделали несколько объездов, но «ягуар» вернулся в резиденцию Нафира, как ни в чем не бывало.


После этого заявления последовало свинцовое молчание. Сави отреагировал первым.


- Без сомнения, - саркастически сказал он, - нас трахнули!


Лейла пискнула на грани нервного срыва:


- Вот это слово! Значит, я зря потратил время?


Факкар, его лицо было искажено, его глаза блестели, он повернулся к своему кузену:


- Что это значит ? Вы его надели или не надели?


- А как, если надеть! - возмутилась девушка. Нет, но, надеюсь, ты не собираешься подвергать сомнению мое слово? Это то, что просто не сработало.


- Невозможно ! - сказал Факкар. Эти машины никогда не выходят из строя.


Сави вмешался:


- Не надо есть нос. Одно из двух: либо мы где-то ошиблись, либо этот нафирский помет еще более коварен, чем мы думаем. В любом случае, это упущено.


Факкар прошипел сквозь зубы:


- В следующий раз будет хороший, клянусь! Я сам позабочусь об этом ... И буду действовать один.


Сави на мгновение заколебался. Затем, не глядя на своего начальника, он сказал очень спокойным голосом:


- Найдите время подумать, Адиб. Ничего не решайте сегодня вечером. Вы слишком разгневаны, чтобы ясно видеть и видеть риски увлечения. Гнев - плохой советчик.


«Я буду действовать один, и у меня все получится», - мрачно и упрямо повторил Факкар.


- Хорошо, - признал Сави, но остерегайтесь шока в ответ. Устранение Нафира - это одно. Другое дело - репрессалии, которые разрушили бы организацию. Если ваше лекарство хуже, чем болезнь, вам лучше подождать лучшей возможности. Ведь спешки нет. Нафир не улетит, нет!


«Время работает против нас», - постановил Факкар. Как вы говорите, я не могу позволить себе ждать благоприятной возможности. Я должен это создать. Если эмир Бархама умрет, наш счет хороший. Потому что не обманывайте себя, мы играем в нашу шкуру, все. Как только он придет к власти, Нафир получит средства и международное соучастие, которых ему сейчас не хватает. И это расплатится с организацией, это предрешено.


ГЛАВА XV.


В резиденции Омара ан Нафира Коплан, Самун и шейх, собравшиеся в офисе последнего, с большим интересом осмотрели машину, которую Самун отсоединил от «Ягуара» задолго до окончания конференции, которая проходила во дворце. Лиги арабских государств.


Коплан объяснил:


- Это штуковина чешского производства. Я читал его подробное описание, но это первый настоящий образец, который попадает мне в руки. Кажется, что этот электронный механизм полностью надежен, и меня хорошо вдохновило первое отключение пускового устройства с помощью радиоволны. Детонатор был установлен на 200, что означало, что эта миниатюрная бомба должна была взорваться через 200 секунд после отправки сигнала.


Нафир прошептала:


- Не могу поверить, что эта маленькая коробочка может выдержать столько силы взрыва, как ты говоришь.


- Но это так, - ответил Фрэнсис. «Ягуар» должен был прыгнуть минимум на тридцать метров, прежде чем развалиться. Более того, порочный аспект этой адской машины в том, что она тоже распадается. Следовательно, следователи не обнаружили никаких опознаваемых обломков.


С той небрежностью, в то же время доброй и саркастической, которой он старался скрыть свою чувствительность, Нафир, положив руку Фрэнсису на плечо, сказал:


- Мне очень повезло, что ты рядом со мной. Без твоей бдительности я бы к этому времени тоже распался.


«У меня нет никаких заслуг в этом вопросе», - ответил Коплан. Ваш спаситель, это анонимный корреспондент, который предупредил нас, что Факкар решил устранить вас в короткие сроки.


- Этот друг, я не могу его отблагодарить, увы, - заметил Нафир, так как я его не знаю.


Затем, увидев, что Фрэнсис выглядит угрюмым, он продолжил:


- Тебя не устраивает вечер, Коплан?


- Ну конечно; естественно. Но я думаю о Факкаре. Эта новая неудача, напротив, не обескуражит его. Я знаю менталитет этих парней. Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что в ближайшие часы ваша жизнь будет находиться под большей угрозой, чем когда-либо.


«Всегда пессимистичен», - дружелюбно сказал Нафир.


Но Самун вмешался, чтобы поддержать мнение Франциска.


«У меня такое же чувство», - пробормотал он. Факкар всегда был опасным зверем и будет более чем когда-либо. Потому что этот убийца, должно быть, уже понял, что мы способны помешать его планам. Вывод: поправится. Не будем забывать, что в его распоряжении десятки и десятки фанатиков. Преимущество на его стороне, это точно.


- Короче, резюмировал Нафир, я один здесь не в темноте?


Коплан ответил:


- Потому что вы единственный, о чьей ответственности не идет речь! Если вы потерпите крушение, никто не будет привлекать вас к ответственности.


«Это привилегия жертв», - прошептала Нафир, наполовину смокв, наполовину виноград.


Коплан спросил:


- Какие у Вас планы на завтра ?


- Мой брат приезжает ко мне сюда в 10 часов утра, и мы вместе определим мою программу работы. Он по-прежнему не разрешает мне приходить к нему домой, но я не могу гарантировать, что и дальше буду выполнять его решение ...


- Я могу представить ваш скрытый мотив, - пробормотал Фрэнсис.


- А вы, как я понимаю, меня не одобряете?


- Не обязательно.


- А? - воскликнул шейх, удивленный и удивленный.


- Давай ладим. Я понимаю, что ты скучаешь по другу, и это нормально. Но я бы хотел найти другую формулу. Почему бы ей не приехать сюда?


Это предложение озадачило Наффира. Он сформулировал:


- Вы не верите! А как насчет персонала? Я обязан защищать свою репутацию, имидж своего бренда, если хотите. Люди Бархама будут быстро проинформированы!


- Но я ? - невозмутимо возразил Фрэнсис. Если у меня есть ваше согласие и согласие Самуна, кто может запретить мне иметь девушку и пригласить ее провести ночь в моей комнате?


Нафир и Самун с трепетом посмотрели друг на друга. Коплан добавил:


- Я бы спал в твоей постели, а ты в своей, конечно. И перестановка будет производиться в строжайшей секретности. Я буду чувствовать себя более уверенно, узнав тебя в своей квартире, чем в доме твоего брата.


- Спасибо за предложение, - задумчиво сказал Нафир, - увидим завтра. Я все равно хотел бы поработать за час до сна. Я сделал несколько заметок на сегодняшней лекции и собираюсь привести их в порядок.


Коплан кивнул. Затем, показывая Наффиру маленькую автоматическую бомбу, которую он все еще держал в руке, он спросил:


- Вы позволите мне оставить его?


- Ну конечно; естественно ! Я не коллекционер сувениров.


- Мне тоже, но эта машина меня интересует с технической точки зрения.


- Но да, это правда! воскликнул Нафир. Если я правильно помню, мистер Пеннарин указал моему дяде, что вы инженер-электронщик.


«Совершенно верно», - с улыбкой согласился Френсис. Именно по этой причине меня интересует эта маленькая машинка.


- Хорошо, я тебе отдам! крикнул шейх.


На самом деле следующий день прошел совсем не так, как планировалось.


Около 9 часов утра, когда Фрэнсис читал французские ливанские газеты, чтобы прочитать статьи, посвященные конференции накануне, его вызвал к себе начальник.


Омар аль-Нафир и его брат глубоко беседовали в офисе шейха. Коплан пожал руки двум мужчинам.


Али аль-Нафир прошептал тоном, полным серьезности:


- Большое спасибо за ваше решительное вмешательство по поводу автоматической бомбы, Коплан. Без тебя мой брат уже заплатил бы жизнью за свою неосторожность.


- Не надо меня благодарить, я просто делаю свою работу. Тем более, что я далеко не выпендриваюсь, поверьте! Я снова подумал об этом вчера вечером, и мои опасения становятся все сильнее и сильнее. Вы можете догадаться, почему, верно?


- Да, конечно, но у меня для вас новости. Это плохие новости для моего брата и для меня, но я думаю, что это сделает вас счастливыми. Нашему государю однозначно становится все хуже и хуже. У врачей, которые находятся у его постели, мало надежды на его спасение. Короче говоря, нас с братом срочно вызывают в Бархам. Мы выезжаем из Бейрута через три часа.


Фрэнсис сдержал желание издать радостный крик. - Бесстрастно, - сказал он, глядя на Али:


- Мне, конечно, жаль слышать, что старый эмир Бархама вот-вот умрет. И я искренне надеюсь, что чудо произойдет и ваш государь снова сможет опровергнуть отчаянный прогноз факультета. Но все же, при этом, я был бы самым мерзким лжецом, если бы не признался вам, насколько это событие меня утешает.


«Я, конечно, так думал, - обеспокоенно согласился Али.


Коплан повернулся к Омару и спросил:


- Как ты собираешься попасть в Бархэм?


- Самолетом, конечно. Вылетаем в 11:40 утра.


- Предоставляют ли материальные условия этого полета все необходимые гарантии безопасности?


Шейх не мог не улыбнуться.


«Вы неисправимы», - прошептал он. Но будьте уверены, Али сделал все необходимое, и вы можете ему доверять. Он такой же подозрительный, как и вы.


Коплан снова обратился к Али.


- Простите, что настаиваю, но хотелось бы знать, что вы запланировали на эту поездку.


«Конечно, я не буду винить тебя за твое рвение», - сказал Али, и в его глазах загорелась симпатия. Мы с братом совершим это путешествие под чужими именами и оденемся по-своему. Самолет, небольшой реактивный самолет, арендованный по этому случаю Советом Бархама, вылетит в Кувейт. И вот где он вернется в Бархэм. Вы знаете, что линиям в Кувейте нечего бояться палестинских бойцов сопротивления.


- Но я пойду в аэропорт за час до вашего вылета, - решил Френсис. Я, конечно, пойду один и своим присутствием не предам вашего инкогнито. Но у меня будет более спокойная совесть.


Али выглядел очень довольным.


«Вы определенно фантастический парень», - сказал он. Восхищаюсь вашей профессиональной совестью.


- Простое искажение, - весело подтвердил Фрэнсис. Когда ты делаешь работу, которую делаю я, ты должен быть разборчивым, если не сказать маньяком. Это единственный способ выжить.


- Ой, еще что-нибудь! - воскликнул Али. Мисс Блейн хотела бы увидеть вас как можно скорее. У нее есть информация, которой она может с вами поделиться.


- Когда я могу с ней встретиться?


- Она будет ждать вас сегодня с 19:00 у себя дома.


- Понял.


Именно за рулем красного Mini-Cooper своего босса Коплан подъехал к Джуди Блейн в 19.20.


В то время Коплан уже знал, благодаря телефонному сообщению, отправленному от Бархема и полученному Самуном, что два брата Нафира целыми и невредимыми прибыли в свою родную страну.


Джуди это тоже знала. Жена Али рассказала ему об этом.


Приветствуя Фрэнсиса в своей квартире, друг Омара ан Нафира сказал ему:


- Я видел тебя в аэропорту.


«Я тоже тебя видел», - прошептал Коплан. Но у меня создалось впечатление, что Омар игнорировал ваше присутствие.


- Он формально запретил мне ехать. Но он был сильнее меня. Вы знаете, это сложно ...


Девушка, опустив голову, приглушенно произнесла:


- Когда вы любите кого-то, посмотрите, как он уходит, и скажите себе, что, возможно, вы видите его в последний раз ...


Голос ее сорвался.


Коплан смущенно промолчал. Прошла минута или две. Затем Джуди Блейн, снова став хозяйкой самой себя, изо всех сил попыталась скудно улыбнуться.


- Как плохо я тебя принимаю, - извинилась она. Сесть. Что я могу вам предложить? Скотч? Аперитив? У меня Чинзано, Дюбонне ...


- Дубонне мне подошла бы идеально.


Она обслужила его, села на кушетку лицом к стулу, на котором он сидел.


Коплан дружелюбно спросил:


- Где ты ? Кажется, у вас есть новости для меня?


- Да, очень важные новости. Мои друзья в Тель-Авиве заметили штаб Факкара. И чеки подтверждают информацию, предоставленную анонимным мессенджером.


Она встала, пошла за большим коричневым конвертом в ящик комода, вернулась и села.


- Вот эскиз, который мне дали. Логово Факкара отмечено черным крестом. Потрепанный магазин с двумя выходами. Но у меня также есть фотографии, чтобы показать вам ... Вот новый помощник Факкара, некий Сави. А это его жена Лейла Факкар. Остальные - телохранители и активисты организации.


Коплан, подняв брови с огибающей, уставился на фотографию Лейлы Факкар.


- Правильно говорят, что мир мал! - резко усмехнулся он. Эту девушку, я ее прекрасно узнаю. Именно она разыграла для меня великолепную сцену соблазнения, чтобы отвлечь меня, в то время как ее сообщник подложил автоматическую бомбу под «Ягуар». Я понятия не имел, что Факкар мобилизовал свою жену для выполнения такой задачи! У этого мальчика большие идеи.


«Это ужасно», - прошептала Джуди с каким-то ретроспективным страхом. Эти фанатики сделают все, чтобы убить Омара. Али дал мне понять, что эта женщина без колебаний отдалась вам, чтобы вы не могли следить за тем, что происходило вокруг «Ягуара».


- Верно. Я также понимаю, что, должно быть, смертельно рассердил ее, когда спросил ее цену. Я принял ее за проститутку.


- Ой, все относительно! Как она знала, что ты умрешь ...


Коплан вернул фотографии, сохранил топографический эскиз. Джуди Блейн прошептала:


- Позже сожгу. У меня есть еще кое-что, что я хочу вам сказать. Согласно информации, собранной моими друзьями, внутри MNPN разгорелась ссора. Юсеф Нурал, который был заместителем Факкара и командиром коммандос, уехал в Дамаск, где он почти свободно заявляет, что ушел из MNPN из-за тактических разногласий по поводу целей Движение. Мои друзья думают, что автором анонимных писем, предупреждающих Омара, может быть сам Юсеф Нурал или один из его союзников.


«Что подтверждает наши собственные выводы», - добавил Фрэнсис. Мы догадались, что этот неизвестный друг мог быть только человеком, очень близким к Факкару.


Наступила тишина. Коплан отхлебнул Дюбонне и снова поставил стакан. Джуди Блейн, задумчиво глядя на него, немного отсутствуя, пробормотала:


- После истории с радиобомбой пора было взять быка за рога, правда? Думаешь, ты доволен уходом Омара?


- И как ! Факкар, должно быть, сошел с ума от ярости, поставьте себя на его место. И безумие такого фанатика грознее отряда спецназовцев ... А вы?


- Мне ? она сказала.


- Да, полагаю, вы с облегчением узнали, что Омар временно находится в безопасном месте. Но что происходит глубоко внутри?


- Я уже не знаю, где я, - призналась она. Я, конечно, чувствую облегчение. Но это немного похоже на то, что Омар мертв. Как я уже сказал вам ранее, я, вероятно, больше никогда его не увижу. Его восхождение на трон Бархама сделает его другим человеком, и этот человек будет мне чужим.


- Что ты будешь делать ?


- Я немедленно уеду из Бейрута и вернусь в США ... Я уже чувствую себя вдовой. Я больше ничего не жду от жизни.


- Время облегчит твою боль.


- Может быть. Но я знаю себя: я женщина одной любви ... Вы не встретите мужчину в своей жизни дважды.


«Вы же знали, что это должно было случиться рано или поздно, не так ли?»


- Да. Но я не думал об этом. Это похоже на смерть, если вы понимаете, о чем я? Мы все знаем, что должны умереть, но на самом деле живем так, как будто это неправда.


Она посмотрела Фрэнсису прямо в лицо и ровным голосом спросила:


"Не могли бы вы заняться со мной сексом, мистер Коплан?"


При этом Фрэнсис оставался как два раунда фланга.


- Нет, как раз наоборот, - заверил он, как епископ серьезный. Но я думаю, вы ошиблись, мисс Блейн.


- Откуда вы знаете? У меня никогда не было секса, кроме как с Омаром. Возможно, объятия с другим мужчиной станут откровением, которое спасет меня от одиночества. Вы мне симпатичны ... и кажетесь мне таким добрым, таким понимающим.


Коплан осушил стакан, встал и подошел к Джуди. Взяв ее лицо в свои большие руки, он долго смотрел на нее, а затем очень мягко сказал:


- Мужчина, который отказывается от такого предложения, как то, что вы только что сделали, - придурок, если не сказать дурак. И все же, Джуди, я отказываюсь ... Заметьте, я чувствую, что веду себя не так, как я. Но несомненно то, что вы тоже не являетесь собой.


Он улыбнулся нежно, почти по-отечески.


- Вы очень красивы, очень молоды и очень привлекательны. Но я собираюсь признаться вам: у меня аллергия на отчаяние сердец и душ. Ваше предложение - акт отчаяния, и поэтому я считаю его недействительным. Вы не говорили со мной, как только что, и я ничего не слышал, клянусь. Смелее, Джуди ...


Он отпустил ее, подошел к двери.


- Спокойной ночи, - сказал он.


Затем, передумав:


- Ты мне доверяешь, Джуди?


«А, да», - пробормотала она, со слезами на глазах.


- Не могли бы вы устроить встречу с другом из Тель-Авива?


- Я не знаю. Может быть ... Но почему?


- Я хотел бы воспользоваться отсутствием шейха, чтобы заполнить мою документацию.


ГЛАВА XVI.


Следующие три дня после разговора с Джуди Блейн Коплан был очень занят. На самом деле, гораздо занятее, чем он ожидал. К счастью, отсутствие Омара ан Нафира помогло делу. А у так называемого шофера Его Превосходительства были долгий досуг и свобода, в которых он нуждался.


Вечером третьего дня, около 10 часов вечера, когда он более двух часов гулял в окрестностях рынка Нури, обе руки в карманах, очевидно, бездействуя, его терпение, наконец, было вознаграждено. Краем глаза он заметил Лейлу Факкар, которая только что вышла из сувенирного ларька и встревоженно направилась к площади Канонов.


Молодая женщина сменила платье. На ней были синие джинсы, синяя рубашка-поло и коричневый пиджак.


Коплан закурил и сказал конфиденциальным голосом, поднося зажигалку ко рту:


- 103 ... 103 ... Игра на виду ... Я принимаю меры. Не теряйте связь.


«Хорошо принят», - ответил еле слышный шепот.


Коплан сунул зажигалку обратно в карман и, прорезав один из переулков базара, оказался в нужное время на пути молодой палестинской женщины.


Он бросился к ней, восклицая:


- Адия! Это неправда !


Он внезапно взял ее за руки.


Лейла не могла подавить шок от шока. Но она почти сразу взяла себя в руки.


- Фредди! - сказала она, внимательно рассматривая его, ее глаза потемнели, а черты лица напряглись.


- Поговорим о чуде! он ликовал. Мы правильно говорим, что никогда не встречаются только горы! В течение двух дней, пока я гулял по городу в надежде найти тебя, я начал отчаиваться. Вы идете выпить?


Он все еще держал ее за руки и улыбался, как счастливый большой ребенок.


Он сказал :


- Для удара по горшку это удар по горшку! Эй, ты ужасно хорошенькая в синих джинсах! Я все еще влюблен, вы можете себе представить!


Лейла не знала, в какое лицо ей принять. В то же время она была смущена, сбита с толку, смутно обеспокоена, но тем не менее заставила себя улыбнуться.


Она отстранилась и прошептала:


«У меня сейчас нет времени выпить», - сказала она. Меня ждет брат, и ему непросто.


- Ба! Пять коротких минут! Если бы вы только знали, как я рад снова вас видеть.


«Да, и я тоже», - нерешительно прошептала она.


Затем, внезапно опомнившись, она перевела дыхание. Эта неожиданная встреча была провиденциальной. Более сорока восьми часов «исследователи» Факкара тщетно пытались найти Омара ан Нафира, который не появлялся ни в своем офисе OPAEP, ни где-либо еще.


- Где вы хотите, чтобы мы выпили? спросила она.


- Где вы хотите.


Он взял ее за руку. И он сказал тоном интимного соучастия:


- Что бы меня ударило, так это если бы ты вошел в мою комнату. Знаешь, это дело получаса ... Просто чтобы почувствовать тебя рядом со мной, у меня безумное желание трахаться. Я думал об этом только с той ночи.


- Твой дом ? - сказала она, опешив. Или у тебя дома?


- Хорошо, леди! В моей комнате !


- Но где ? В любом случае, не у твоего босса?


- Я не останусь со своим боссом. Моя комната над гаражом.


- В резиденции?


- Да, конечно, но это не совсем то.


- А как насчет твоего босса?


- Его там нет. Он поехал к своему другу, недалеко от Баальбека. Это я его туда отвез.


Сердце Лейлы забилось быстрее. В конце концов, именно она найдет след Омара ан Нафира.


- Ну, ладно, - шепотом сказала она. Пойдем к тебе. Я тоже хочу потрахаться. И я признаю, что ты действительно заставил меня кончить прошлой ночью.


- Вы прекрасны, - торжествовал он. Давай ... Машина припаркована в двух шагах отсюда, на улице Намур.


- Ягуар?


- Нет, все еще нет! - весело пошутил он. Мне не разрешено вывозить Jaguar, когда босса нет.


Он повел девушку к улице Сирия.


Когда они подошли к улице Намур - небольшой улице, перпендикулярной проспекту Чебаба, - Коплан отпер двери красного мини-купера и пригласил Лейлу сесть. Что она сделала. Но как раз в этот момент из тени внезапно вышли два высоких парня в серых костюмах и бросились к маленькому красному седану. Один из двух незнакомцев, указывая на свой крупнокалиберный автомат, приказал Коплану:


- Давай, не дури!


- Но ... но ... Фрэнсис запнулся, опешив.


- Замолчи ! вырезать парня. Подчиняться!


Он протянул открытую левую руку.


«Ключи от твоей машины», - проворчал он. И берегись. При малейшей уловке я тебя застрелю как досуха. Голубь?


Очевидно, этот негодяй говорил не для того, чтобы ничего сказать. Коплан вложил ключи от «мини-купера» в протянутую руку.


Парень бросил ключи коллеге. Затем Фрэнсису угрожающим тоном:


- Вперед ... Вон там, да ...


И, пока его сообщник, сидевший рядом с Лейлой, уехал на Mini-Cooper, он подтолкнул Фрэнсиса к большому серому Fiat, который был припаркован в трех метрах от места, где раньше стоял Mini-Cooper.


«Фиат», в свою очередь, уехал.


«Фиат» быстро добрался до окраины города и остановился примерно через двадцать минут в гараже одинокой виллы на недавно разрушенном проспекте к востоку от Син-эль-Фина.


Коплан был доставлен в одно из подвальных помещений здания. Связанные ноги и руки, кляп во рту, повязка на глаза, он был брошен на произвол судьбы: он лежал на бетонном полу этой пустой комнаты, где сильно пахло штукатуркой.


Несколько мгновений спустя приехал «мини-купер», обогнул виллу и остановился в все еще заросшем парком саду.


Из-за угрозы оружия, которое сильно ударило ей в поясницу, Лейлу отвели в другую комнату в подвале.


Человек, похитивший Коплана, вошел в комнату, молча рассмотрел Лейлу, а затем внезапно:


- Что ты делал с этим парнем?


Молодой палестинец с сухими губами и блестящими глазами произнес:


- По какому праву вы занимаетесь моим делом?


Другой, переключившись с французского на арабский, ответил:


- Только берегись. Когда мы в командировке, у нас есть все права! Ответьте на мой вопрос: что делает Лейла Факкар с водителем Омара ан Нафира?


- Он вез меня к себе.


- Его дом ? В резиденции? незнакомец усмехнулся, недоверчиво и яростно. Вы издеваетесь над нами?


«Это правда», - мстительно сказала Лейла.


- Вы нас за дураков принимаете что ли? Жена Адиба Факкара в гостях у шейха Омара ан Нафира! Продолжайте в том же духе, и вы получите тяжелую поездку, которую вы не скоро забудете.


«Однако это правда», - упрямо повторила Лейла.


- Что ты собирался там делать?


- Поцелуй, если интересно! она бросила вызывающе.


- Потому что вы спите с врагами своего человека, если я правильно понимаю?


- Я сплю с кем хочу, да?


Парень сделал шаг вперед и жестом столь же быстрым, как и жестоким, дал девушке двойную пощечину, точную и неприятную взад и вперед.


- Сука! прорычал малабар. Вы предаете своего мужчину и гордитесь этим! Вы знаете, что он представляет, этот так называемый водитель нафиров? Он один из лучших французских секретных агентов, работает на Израиль.


Лейла, все еще ошеломленная жестокими ударами, которые она только что получила и от которых у нее звенело в ушах, была еще больше потрясена словами, которые незнакомец только что бросил ей в лицо.


Она не ответила.


Малабар обратился к своему помощнику:


«Мы собираемся противостоять им», - пробормотал он.


Затем молодой женщине:


- Продвигать. Ваш любовник в соседнем подвале.


Коплан, все еще лежавший на земле, был освобожден от повязки на глазах. Он посмотрел на двух незнакомцев, затем на Лейлу и подмигнул ей, оставив ее равнодушной.


Крепыш в автомате крикнул Фрэнсису:


- Она утверждает, что вы брали ее в резиденцию, чтобы переспать с ней. Это правильно?


Коплан кивнул.


Другой незнакомец наклонился, чтобы снять кляп, который мешал Фрэнсису говорить.


«Верно, - сказал Коплан. Я имел удовольствие заниматься любовью с мисс Адией в «Ягуаре» моего босса, и я почувствовал к этому вкус. Она тоже, видимо, так как согласилась передать его мне.


«Мы поговорим об этом еще раз», - скептически проворчал парень.


Лейлу отвели обратно в другой подвал. Лидер похитителей угрожающим тоном предупредил ее:


- Теперь карты на столе, Лейла Факкар. В какую игру ты играешь Либо ты связываешься с этим ублюдком для собственного удовольствия, либо чтобы подчиняться своему мужу. Потом ? Я слушаю тебя.


«Это, конечно, по приказу», - презрительно сказала она. Ищем Омара ан Нафира.


- Нам тоже. Мы также найти его в течение нескольких минут ... Мы возобновим этот разговор позже, и я предупреждаю вас, что вы должны проявить добрую волю по отношению к нам, в противном случае ...


Он оставил свой приговор незаметным. Лейла сформулировала:


- Иначе что? Я даже не понимаю, чего ты от меня хочешь.


- Не волнуйтесь, мы объясним. Но я повторяю, что вам лучше сотрудничать. Мы на одной стороне с вашим мужем, но у нас свои цели.


Его прервало извержение у трех относительно молодых, очень спортивных, темнокожих людей с густыми темными волосами. Они были в бежевых парусиновых брюках, их грудь превратилась в темные рубашки-поло с короткими рукавами, обнажая мускулистые коричневые руки.


Мужчина, который разговаривал с Лейлой, сказал прибывшим по-арабски:


- Он следующий. Действуй. И это не тянет, потому что мы очень торопимся.


Не говоря ни слова, трое парней вышли из комнаты и пошли в следующий подвал.


Лейле было интересно, что все это значит.


- Кто ты ? - резко спросила она.


«Вы узнаете, когда это будет необходимо», - ответил незнакомец.


Вдруг из соседней комнаты раздался крик ужаса. Затем, почти сразу после этого, раздаются крики, стоны, стоны от боли.


Лейла запнулась, лицо ее сжалось:


- Что это ?


- Ваш друг водитель, который, вероятно, отказывается сотрудничать, уронил человека, бесстрастно.


- Собираетесь ли вы его мучить?


- Просто заставь его говорить.


Снова раздался вопль боли, сопровождаемый арабскими проклятиями и возгласами. Затем внезапно наступила тишина. И через тридцать секунд тишину нарушил приглушенный хлопок.


Подошел один из молодых парней в рубашке-поло.


- Готово, шеф, - сказал он по-арабски.


- Он съел кусок?


- Конечно.


- Все ликвидировано?


- Да.


Повар обратился к Лейле:


- Пойдем посмотрим ... Иди вперед.


В другом подвале зрелище было красноречивым. Коплан лежал лицом вниз посреди комнаты, неподвижно, скрестив руки, лицо упиралось в цементный пол, на затылке была дыра, шея была окровавлена.


Вождь сказал девушке:


- Это то, что мы делаем с врагами нашего дела ... Надеюсь, это послужит вам уроком ... Ладно, давайте вернемся в другую комнату.


Лейла была бледна. Вождь посмотрел ей в глаза и сказал грубым голосом:


- Теперь мы знаем, где скрывается Омар аль-Наффир. И мы позаботимся о нем. Только вот мы здесь, мы злимся из-за вашего мужа ... Из-за того, что мы кричали с крыш, что он хотел убить Омара аль-Нафира, смерть последнего обрушится на него и на нас. Все арабское дело пострадает от последствий. Есть только один способ избежать дальнейших неприятностей - подделать алиби, которое оправдает лидера MNPN. Именно это алиби мы и хотим развить. Тебе нужно сказать Факкару, чтобы тот немедленно приехал сюда.


«Но ... я ... я не возражаю», - запинаясь, произнесла впечатленная Лейла.


- Вы собираетесь написать ему записку, которую подпишете. Полагаю, у вас есть код, позволяющий проверять подлинность ваших сообщений?


- Ну конечно; естественно.


- Идеально. Мы дадим вам что-нибудь написать, а я продиктую вам сообщение.


Адиб Факкар, когда один из его охранников передал ему сообщение, которое только что принес молодой араб, сначала был удивлен.


Он трижды перечитал текст, изучил почерк.


Его инстинктивное недоверие сделало его недоверчивым. Но Лейла ввела в свое письмо две ключевые формулы, которые свидетельствовали о том, что это действительно она написала эти строки и что она сделала это свободно, без принуждения.


Факкар колебался.


Вообще-то ненадолго. Его ненависть к Омару ан Нафиру была сильнее всего на свете. Однако в своем сообщении Лейла гарантировала ей, что Нафир будет ликвидирован до конца ночи, если он, Факкар, выполнит директивы, которые она дала.


Факкар позвал одного из своих охранников.


«Я уезжаю на час», - сказал он. Если я не вернусь к полуночи, доставь это сообщение Сави.


Он закурил и ушел.


Несмотря на дорогой протез, изготовленный для него немецким специалистом, он ходил не совсем как двуногий человек. Его влияние было едва ли подчеркнуто, но, тем не менее, его заметили. Кроме того, его шарнирно-сочлененная нога не позволяла ему ходить слишком быстро или слишком долго.


Он прибыл на место встречи, которое назначила Лейла - на углу улицы Намур - и с подозрением осмотрел темную улочку. Спокойно он шагнул вперед. И тогда он услышал приглушенный голос Лейлы.


- Адиб ... это я ...


Сидя на заднем сиденье большого серого седана «Фиат», Лейла махала рукой, высунувшись из двери с опущенным окном.


Факкар приблизился, напряженный, настороженный.


Человек за рулем Fiat сказал по-арабски:


- Тебе нечего бояться, Факкар. Мы братья. Поднимитесь наверх и сядьте рядом с женой.


- Кто ты ? проворчал палестинец.


- От врагов вашего врага. Лейла скажет вам, чего ожидать. Лейла призвала его:


- Поднимайся, Адиб!


Он подчинился без спешки, с каким-то непроизвольным сопротивлением.


«Фиат» уехал.


По прибытии на одинокую виллу, где Лейла была свидетельницей казни Коплана, Факкар и его жена были немедленно нокаутированы тремя спортсменами в рубашках поло.


Коплан, у которого было достаточно времени, чтобы очистить свою измазанную гемоглобином шею, сказал лидеру израильской группы:


- Ну, Йосеф, я был прав?


«Не могу поверить в это», - пробормотал Йосеф Шапир. Как мог такой парень, как Факкар, попасть в такую ловушку! Это немыслимо ... Уверяю вас, я бы никогда не пошел, если бы Джуди не хвалила вас так, как она. Вы не секретный агент, вы волшебник.


«Нет, нет, нет», - проворчал Фрэнсис. Вы все одержимы жестокостью своей борьбы. Уверяю вас, что поведение Факкара строго логично.


- Мой глаз ! - пищал Шапир. Если бы я был на месте Факкара, ты бы не овладел мной так легко!


- Ошибка моя дорогая! В психологии фанатиков есть безошибочная логика. И доказательство того, что вы приняли мой план. Почему ? Потому что вы думали только об одном: устранить Факкара.


«Мы ладим?» - парировал Шапир. Я принял твой план, потому что Джуди просила меня доверять тебе.


- Ерунда! Фрэнсис уволен. Вы приняли мой план, потому что он связан с вашими навязчивыми идеями. И Факкар попался на это, потому что сообщение его жены застряло в его собственных навязчивых идеях.


Дэйв Рекко, молодой помощник Шапира, объявил:


- Уколы сделаны, Йосеф.


- Ты проверил?


- Конечно ... Тридцать пять секунд ровно. Нет ни пульса, ни шумов в сердце.


- Хорошо Готовься к пенсии.


Коплан вмешался:


«Ты совершенно уверен, что причины смерти необнаружимы, Шапир?»


- Гарантия по счету, - подтвердил израильтянин. Этот феноменальный продукт вызывает смерть, не оставляя ни малейшего следа.


- Я доверяю тебе. Сообщите мне, когда мне нужно поставить гаджет на аккумулятор.


- Мы будем готовы через пять минут.


- Я выбрал самую низкую мощность, и трупы, вероятно, будут опознаваемыми.


- Это очень хорошо, - заключает Шапир.


Семь минут спустя трое молодых офицеров в рубашках поло покинули виллу на металлическом седане BMW, в котором они приехали. Затем Шапир и Рекко в свою очередь уехали на Fiat 132 GL.


Оставшись один, Фрэнсис склонился над трупом Факкара и положил ему на грудь небольшую автоматическую бомбу, которую палестинец подложил под «Ягуар» несколькими днями ранее.


Лейла, в свою очередь, получила в подарок небольшой транзистор Sony, который Коплан засунул под пояс джинсов.


- Печальное возвращение вещей, Лейла, - монолог Фрэнсис, фаталист.


И он нажал кнопку питания Sony.


Он наблюдал, как взорвалась бомба через семь минут после отправки радиосигнала.


Через три минуты, за рулем Mini-Cooper, он взял на себя управление резиденцией.


На следующий день в газетах снова было очень сдержанно сказано о взрыве, разрушившем виллу на окраине Син-эль-Фина. Ведется расследование по опознанию двух трупов, обнаруженных под завалами. Едва достроенная вилла недавно была арендована ливанским торговцем, которого разыскивала полиция.


Но в тот же день, ближе к вечеру, взорвалась еще одна бомба.


Али аль-Нафир, брат Омара, прибыл в резиденцию и сказал Коплану и Самуну:


- В Бархэме произошел настоящий поворот. Эмир в очередной раз преодолел кризис, ставивший его жизнь под угрозу, и сейчас он чувствует себя намного лучше. Но он сказал Совету, что принял три важных решения. Во-первых, официальным дельфином становится его старший сын. Во-вторых, Омар назначается министром иностранных дел королевства, и у него будет постоянный офис в Вашингтоне, где он будет оставаться несколько месяцев в году. В-третьих, Омар освобождается от помолвки с принцессой Яминой, дочерью эмира.


Али находился в возбужденном состоянии, граничащем с трансом. Он сказал :


- Вы хотите, чтобы я рассказал вам свои самые сокровенные мысли? На мой взгляд, в Бархэме произошло какое-то чудо. Наш правитель был так близок к смерти, что его разум озарил Аллах. Он видел истину и видел, что ему нужно было решить.


Коплан задумался на языке петто: «Аллах велик, но я уверен, что Старику не чужд внезапное просветление ума старого эмира Бархама!» "


Али продолжил:


- Омар не вернется в Бейрут. Я назначен в OPAEP, чтобы заменить моего брата. На следующей неделе я перееду в резиденцию. Что касается вас, мой дорогой Коплан, ваша миссия в Ливане завершена.


Вернувшись в Париж, Коплан дал долгое интервью своему директору. Старик подтвердил ему, что он действительно отправил старому эмиру Бархэма самым секретным способом выводы и предложения, содержащиеся в отчете французского агента FX 18 по имени Фрэнсис Коплан.


Коплан, зажигая цыганку, прошептал, улыбаясь:


- С удовольствием вижу, что работал не зря. Но, между нами, по какой именно причине вы согласились отправить меня в эту кашу?


«Выгода никогда не теряется», - проворчал Старик. И я думаю, что хорошо иметь хорошие отношения со всеми, когда некоторые фанатики отказываются установить прочный мир.


- Ваш ответ настолько расплывчатый, что фактически ничего не объясняет.


- Не понимаешь? сказал Старик, ложно удивленный. Однако это просто. В основе вашего назначения на эту миссию лежит подход нашего бывшего посла г-на Пеннарина. На самом деле Пеннарин тайно действовал от имени Верховного комитета ФРП, то есть от Федерации палестинского сопротивления. Эта организация, по согласованию с Москвой и Вашингтоном, добивалась ликвидации спецназовцев до конца МНПН и их лидера. Кукуруза...


Старик криво улыбнулся.


- Но ... продолжил он, никто не посмел промокнуть в этом деле. И неспроста! Шахматная доска такая хрупкая! ... Русские не хотят оттолкнуть симпатию сирийцев, американцы не хотят вызывать возмущение арабов, а ФРП не может открыто помешать экстремистской фракции ... для примирения непримиримого потребовалось вмешательство, чуждое политическим интересам, поставленным на карту.


Коплан кивнул, выдохнул облако дыма и произнес:


- Это то, что я понял, в конце концов. Вот почему я взял на себя задачу мобилизовать израильтян, которые в данном случае были наиболее подходящим инструментом.


«Бойцы FRP и власти Бейрута тоже так думали», - пробормотал Старик. Но им было трудно признать это, не говоря уже о том, чтобы прибегнуть к общему врагу для достижения своих целей.


- Вроде чего, - заключает Фрэнсис, - всегда нужен кто-то, чтобы помочь судьбе. Мир стоит устранения такого гнусного и ограниченного человека, каким был Факкар. Я ни о чем не жалею.


КОНЕЦ


ПЕЧАТЬ ЗАВЕРШЕНО 7 СЕНТЯБРЯ 1974 ГОДА НА ПЕЧАТИ НА ПЕЧАТНОЙ СТАНЦИИ BUSSIRE, СЕНТ-АМАНД (ЧЕР).