# Хроники Чейсули Песня оборотня

Дженнифер Роберсон

ПРОЛОГ


Минуточку. Я не хотел верить Реми. Мне очень, очень не хотелось верить тому, что он мне говорил. Джек Потрошитель? Джек Потрошитель?

Реми, мой полубрат-ковбой из Техаса, или двоюродный брат, или бета, или близнец на небесной материи — я все еще не совсем профессионален, как космический геном распространен в распространенных терминах, — заявил, совершенно серьезно.

Я случайно упустил запись на стол. Он приземлился лицевой стороной вверх, на нем был написан почти неразборчивый обход в старом стиле. Рядом с ним, намеренно перемещенной лицевой стороной вниз, ужасной фотографией, которая сопровождала его в манильском конверте с известными именами:

Габриэль. Ремиэль . Я был Габриэлем в паре. «Ну-у». Я покачал головой. "Ни за что на свете."

закрыт , но значительно оживился, как-то больно, после, как того доставили . . обнаружены не остатки обеда, а почку убитой женщины.

Мы были наверху, в обшитом пустынеи стенами общего зала Зооклуба. Это была старая придорожная закусочная/ковбой с жестяной крышей. танцевальный зал/ресторан/бильярдная/рассадник надоедливой кантри-музыки, который представлял Реми и мне, незнакомцам, но всего несколько дней назад. Наша новая доступная домашняя деревенская, полезная домарная квартира, построенная над танцполом, что входило, к моему огромному ужасу, что стук и гнусавость живой музыки кантри доносились вверх по лестнице и сотрясали полы. Скромных спален насчитывалось две, плюс кухня, ванная на три четверти и кабинет, совмещенный с офисом и столом, со столом, стульями, диваном-кроватью, кабинетами, книгами, компьютером.

Я переключил внимание на своего «двоюродного брата» в ковбойской шляпе на дедушку, высокого бородатого мужчину со скалом упругих седых волос, стоящего у стола. Я превратился в невосприимчивого к любому виду здравомыслия, который образовался в том, что теперь было новой моей нормой. — Ни за что, верно?

Губы дедушки в глубине седой бороды сказали сжаты, когда он поднял письмо за стол, но ничего не сказал. Он даже не признался, что слышал хоть слово. Я знал лучше, чем думал, что он меня не слышал; когда мужчина держал язык за зубами, мужчина держал язык за зубами.

Когда Реми снял свою кремовую шляпу и поставил ее на стол, то с техасским протяжным акцентом. — Он нас предупредил, дедушка. Легенды наблюдают, я думаю, вы сказали, не так ли? Он оглянулся, подождал ответ от дедушки, но ответа не последовало, так что внимание снова переключилось на меня. «Мы встречали черных псов и демонов. В наши дни, что известно печально известному человеческому убийце, который не может выбраться из ада? Я имею в виду, что сама Морриган живет в автодоме, но на полумиле вверх по дороге. Чертова богиня битв.

Но . Пожалуйста, пусть будет но .

Когда дедушка молчал, все еще рассматривая письмо, я повысил голос. «Слушай, я понимаю, что сейчас все по - другому, но Джек Потрошитель? Серьезно?"

После чего он бросил на меня раздраженный, хотя и рассеянный взгляд, и вышел из комнаты, захватив с собой письмо.

— Это помогает, — пробормотал я.

Реми решил играть в щипков вместо наших отцовских семей — ангельских семей? — пока он расчесывал свои длинные волосы, натянутые лентой на шляпе. «Я думаю, что это правда. Что это настоящий Джек Потрошитель. Демоны должны откуда-то появиться, верно? Может быть, все они отвратительно-плохие мертвецы, такие как Тед Банди, Джеффри Дамер и кто-то еще, которые теперь появятся как солдаты Сатаны. Джек Потрошитель спустился бы на лифте вниз в подвал дьявола, когда умер, это точно. А потом эти адские вентиляционные отверстия открылись».

Я провела вручную по распущенным волосам и встряхнула их. «Ну, если это так, и мы найдем его, мы сможем узнать, кто он на самом деле. Был. Разгадай всю загадку. «Привет, Джек, мой друг, кто ты, черт возьми , такой? Люди гадали лестницами!» Я выдернул стул, рухнул на него, проигнорировав тошнотворный вал отвращения в животе, и брезгливо отодвинул раковину почки, как можно дальше. Коробка слабо поскрипывала, скользя по полиуретановому дереву стола.

Реми подняла одну бровь. «Ну, как вы думаете, что это такое? Какой-то совершенно незнакомый человек обманывает нас? Или кто-то — что — то — знающее, кто, что и где мы.

Ответ был неявным. «Демон». Что все еще кажется немного странным, чтобы говорить так обыденно. — Но он не обязательно должен быть Джеком Потрошителем. Может быть просто какой-то суррогат, претендующий на имя и славу — подождите. Подожди . Но дедушка забрал письмо, так что я не мог проверить. Я подалась вперед, постучала по столешнице напряженным для большей сосредоточенности. «Это тот самый. тот самый демон. Женщина, которая подавляет задушить меня. Она сказала, что я могу назвать ее Легион или даже Иньиго Монтойя, и именно так было подписано письмо. Должно быть, за это стоит она.

Он подумал об этом, потом пожалел плечами. «Не важно. Имя есть имя. Это действие, которое имеет значение. Будь то он, она или оно ».

Я потерла израненную бровь. — Думаю, это наше новое задание. Найди этого сукина сына и изгони его к чертям собачьим. Я предпочитал думать об этом как об этом . Я помнил, что стал женщину — это — очень ясно, что мы почти очень близки и личными способами, которые обычно учитывают различия от зла. «Значит, это боди-прыжок. На самом деле это не Джек Потрошитель».

Реми не был убежден. «Может быть, однако. Может быть, это то, что осталось от больного больного ублюдка. Если души реальны, может , это и вышло. Его душа, и теперь он владеет людьми.

— И возобновление футбола. Я намеренно не возвращалась себе смотреть на пенопластовую коробку, в которой, как мы опасались, была посмертная мертвая.

На неприятный момент я застрял на мысли, что Джек Потрошитель считает меня. Не потому, что он был парнем, демон, прикрепившийся к моей хламу, определенно был женщиной — по-видимому, прыгающим телом демоном, меня пол, — а потому, что мысль о том, что печально известная убийца чуть не убила другого века было трудно проглотить.

Ремии о моем дискомфорте. «Ну, а что еще может быть? Дедушка сказал, что демоны делают легенды реальными, даже могут собирать исторические факты. Обладает ли душа Потрошителя людей, или это что-то другое, играющее с людьми? Нам лучше знать, если мы ожидаем его. Вы фольклорист.

Столкнувшись с таким вызовом, я пробежался по возможностям. «Тульпа», я наконец согласился. — Может быть, мыслеформа, плод воображения.

Тон Реми был сухим. «Тульпа. . . не Талса?

«Последнее, что я слышал, не в Оклахоме, нет. В первую очередь это древнетибетский мистицизм, хотя сегодня существует небольшое сообщество людей, убежденных в том, что они действительно могут сделать тульпу реальным при достаточном умственном сосредоточении. считается, что тульпы не являются демонами и на самом деле не являются принадлежащим вашему подсознанию. Они сотворены , но не являются продолжением или подданным дьявола». Я задумался глубже. "Хм."

"Хм?"

«Что ж . . . предположительно, в какой-то момент тульпе может быть позволено освободить телом своего создателя».

Реми уловил мою мысль. — Похоже на одержимость демонами.

Я рассеянно пожевал возвращал губу. — Предположительно, они ненастоящие и уж точно не считаются опасными. Это мыслиформы . Но . . ».

Он также, выглядя задумчивым. «Сейчас все по-другому; стало совершенно ясно, когда на днях мы взорвали двух черных собак. . . как ты их назвал? Баржи?

— Нет, не баржи — это не лодка. Баргесты.

« Они не настоящие, не так ли? Просто фольклор, верно? Ремивоспроизводимая на контейнере часть тела человека. «Тульпа или не тульпа, Потрошитель или не Потрошитель, может сказать, что то, что сделало это , вполне реально и должно считаться опасным».

Да, так что мы могли бы. И мне надоело просто сидеть там. Закончил обсуждение, даже в моей голове. Поднявшись, я оттолкнул стул от места жительства икр, ощутил спазмы очень одеревеневшего и ноющего тела — когда мотоцикл кладут на асфальт, обычно рассказывал напоминания, — я быстро вышел из комнаты. в обнаружении байкерских ботинках, стремящийся найти дедушку, нашего постоянного ангела, серафима, небесного агента, широкого распространения с небесным Пентхаусом-в-Небе, и, черт возьми, должен отвечать на все вопросы.

Например, как найти и уничтожить Джека Потрошителя.

ГЛАВА ОДИН

япокончить с собой на восемьдесят восемь, а не на двадцать восемь; ударился об пол подошвами ботинок, а не головой или бедром. Это не был бесшумный спуск, но он повел меня.

Внизу темно и тихо. Подвешенные к задним окнам у бильярдных столов гирлянды давали бледное освещение. Гирлянда короны огней тянулась вдоль зеркала с решеткой, сверкой стеклом, медью и хромом, превращая полированное дерево в жидкость. Явная смесь алкоголя, варьирующаяся от мягкого, спокойного пива до более крепкого стаута; тонкая терпкость вина и наблюдения, теплые запахи шотландского виски и американского бурбона.

«Дедушка? Ты здесь?"

Нет ответа.

— Дедушка? Ничего такого. Работал барменом. — Ганджи?

Не ангельское существование. Нет африканского Ориша.

Последний, оказавшийся Повелителем вулканов, был вероятно, на некогда сожженной горе — части спящего вулкана — за Зоопарком, успокаивая ее песней, обещая жизнь после долгого сна. Пока он держал вулкан в спящем состоянии еще несколько столетий, времени, достаточного для меня, чтобы покинуть совершенно нормальным, скучным способом, без лавы или пирокластических взрывов. Но я понятия не имел, куда девался дедушка. Или почему он ушел из разговора, изучая письмо от Джека Потрошителя.

Я немного поколебался, потому что я решил, что все ставки сняты. Тогда я мысленно отбросил эту мысль и прошел через паркетный танцпол входной двери, отодвинул задвижку и повернул засов, выдернул ее и прошел через крыльцо и его ступени в темноте пустой автостоянки. Даже большая неоновая вывеска в форме гитары, рекламирующая живую музыку кантри, не была в США.

Время от времени машины проезжали по шоссе 66 в сумерках, стуча по холодным дорожным швам, но в это время утра, за час, а то и за два до ложного рассвета, все было тихо. Воздух был прохладнее, в отличие от тепла летнего дня ранее, и вскоре мне хотелось бы желать чего-то большего, чем тонкая черная футболка. Я почувствовал запах сосен, сырой грязи на стоянке и густой влаги начавшегося дождя.

Я протянул руку. Не физически. Но с тем — чем бы то ни было — это сделало меня в чувствительных местах. Все, что я получил назад, было ощущение зеленого цвета, мерцающего на внутренних границах моей перспективы. Зоопарк — жилище , на каком-то ублюдочном гибриде ангельско-демонического языка — было очищено от суррогатов и больше немог из них просто вальсируют через дверь и выходят на танцпол. Тот, кто отправил письмо и сюда почку, не поступил.

Я не кричал в ночи после «вандализма» несколько ночей назад, когда на нас с Реми напала толпа мертвых животных. это обнаружилось к тому, что мы расстреляли место, чтобы уничтожить двух демонов, маскирующихся под призраков, я подумал, что было бы разумно не привлекать к себе внимание, реву в темноте. Может быть, дедушка договорился с полицией, но пока я не знал, что хотел перестраховаться.

Позади меня мерцал свет. Второй импульс поймал угол зрения моего глаза. Я развернулся, рука потянулась к рукоятке пистолета, вложенного в наручную кобуру под левой рукой, но опустила руку, когда сообразила, что это вполне может быть Реми, тоже пришел на охоту за дедушкой, или наш местный африканский бог.

Но не ковбой. Все еще нет Ориши. Под высоким средним расходом гирлянд, забившихся в угол уной двери вход, гризли с разинутой пастью на стеклянных дышащих гривах тупо глядел в разбитый глаз из черного. Ранее я разбил его брошенным битком. След озноба коснулся затылка, скользнул на полпути по позвоночнику. Я подавил дрожь. Гризли снова стал не более чем плюшевой игрушкой, но все еще страшным видом. Особенно, когда он — оно — чертовски прекрасно имитировало атаку, предназначенную для того, чтобы перерезать меня.

Все животные были возвращены на экспозицию по всему зоопарку. Рысь, горный лев, даже клыкастая свинья Реми. В производстве было достаточно темно, чтобы я не мог сказать, были ли залатаны дыры от пуль в их шкурах, но было совершенно жутко видеть все эти блестящие фальшивые глаза, смотрящие в ответ. Возможно, мертвые, но они уже были мертвы раньше и чуть не прикончили меня.

Задержавшись на пороге, я снова потянулся, потянулся, накапливая тишину, взял для того, чтобы раствориться в архитектуре моего дара. Дедушка вел его, вел меня , но в течение многих лет я сам на деле не вызывал его намеренно, как на днях на горе у дедушки. Во-первых, я был у врача менее двух недель назад; Я так много дерьма на поверхности места, что я не видел ощущения кипящей враждебности внизу.

Но я уже не был в постели, и теперь я расплачивался, как струна воздушного змея. Яблочное мерцание зеленого в уголках глаз, но также и слабый след красного. Выкл/вкл, выкл/вкл , как будто неуверенно. Оно истекло кровью в ничто.

Я вытащил Taurus Judge из кобуры и прижал его на вытянутой руке к праву бедру. Я встал спиной на входную дверь, а затем захлопнул ее толчком из-за спины растопыренными пальцами. Я нащупал защелку, выстрелил в нее. Сделал несколько шагов в центре танцпола. Мерцали гирлянды, натянутые по всему бару. Либо проблемы с питанием, либо что-то очень серьезное, может быть.

Последовательно это было. Пока я смотрел, самые крупные стеклянные шары гирлянды отделились и взлетели вверх, чтобы сесть на вытесанные вручную перекладины, как птицы на проволоку, в десяти футах от танцпола. За исключением того, что они исчезли не были гирляндами.

— Ха, — сказал я, подняв брови. — Сферы? Я запрокинула голову, следя за танцем.

Мало-помалу все больше и больше их отделялось от стены, от заграждений и длилось в воздухе. Словно пестрые мыльные пузыри, выдуваемые из палочки, одни качались, а другие поднимались вверх. рыхлыми рядами к доскам крыши. Стеклянные шары, сидящие на перекладинах, ярко мерцали, и я видел, что некоторые из них были изрезаны паутинными трещинами.

Ага, орбы. И я знал свои пределы. Ну, так сказать. Вероятно, вы можете знать, когда читает о них в фольклоре и паранормальных текстах. Основные дебаты продолжались, и все более ученые предположили, что это не что иное, как явления, вызываемые насекомыми, частицами, фотографическими бликами пыли и так далее. Но те, кто был погружен в паранормальные явления, были убеждены, что вполне реальны, имеют высокую оценку их предвестниками, духами и проводниками, и обнаруживают наличие признаков проявления. У меня не было другого мнения, кроме тех, что сейчас собрались из Зоопарка, черт возьми, они выглядели-то большими, чем пылинки или фотографические отражения.

И они подмигнули мне. Я слышу слабое подобие вибрирующих перезвонов, едва уловимое пение, похоже мокрый язык обводит край прекрасного хрусталя.

Я наблюдал за рядом эффектов и скоплений, наблюдал, как стробоскопические становятся быстрее, ярче; почти слышал, как колокольчики поднимаются по бесшумной шкале, резонируя в моих ушах, как раздражающий шум в ушах. Сферы дрожали и дрожали так замечены, что я могу подобрать украшения, которые в любой момент они прыгают в воздухе в радостном азарте, как мелкие частицы из Диснея.

Я назначен на них минаторским наблюдателем. «Не смей начать петь Мир тесен».

На нижней лестнице послышались шаги, и Реми, все еще без шляпы, вошел, растягивая слова. «Немного рано для прохождения огней, не так ли?»

— Сферы, — ответил я, все еще наблюдая за пульсирующими огнями. «Также довольно уместно известен как Круг Замешательства».

— Ну, я в замешательстве. Ковбойские сапоги стучали, когда они переходили с лестницы на паркет. Его брови были сведены вместе, когда он смотрел на множество сфер. — Эти лохи живы ?

«Есть некоторый спор на счет, — заметил я, — между темами, кто занимается всей этой теорией зоны охвата, и теми, кто полагает, что они вполне могут быть какой-то функцией раскрытия паранойи жизни — расширением и такими же похожими вещами. Но никогда эти двое не встретятся.

Реми случайно встала рядом со мной, запрокинув голову. Сферы вдоль поперечных балок задрожали. — Они внешнеся легковозбудимыми.

— Ты видишь цвета?

«Ага. Зеленый. Персик. Маленькое золото».

"И белый."

— Я вижу белое, — принял он.

Я считаю целесообразным ряды стаканов, выискивая в памяти ответы на прочитанные тексты. «Это все хорошего цвета, говорят они. И я вижу цвет, проявление цвета, когда протягиваю руку». я пожаловалась плечами; это все еще звучало странно, даже для меня, когда я рассказывал, что и как я оказался. «У меня нет чувств разума, но персик — это комфорт. Белый означает защиту. . . это святой свет, святая сила. Золото есть. . ». Я ухмыльнулся, сунул револьвер в кобуру. «Золото ангельское . Это безусловная любовь».

Реми выглядел озадаченной. — Ну и что, они пришли потусить с нами, отшлепать новеньких полуангелов?

Я наблюдал за световым дисплеем над головами. — Я тоже вижу серебро. Видеть? Серебро означает посланник.

— Шары-посланники? Он звучал очень скептически.

«Эй, я не писал книги. Я только что прочитал их.

Мы услышали грохот уной входной двери. Я предположил, что у дедушки и Ганджи были ключи, но ни один из них не появился, так что это был кто-то намеренно пытающийся открыть замок без законного входа. Возможно даже с отмычками. Вместо того, чтобы кричать, что мы закрылись, я обращаюсь к двери, чтобы бросить засов. А затем защелка отодвинулась, казалось бы, сама по себе, и прежде чем я успел дотянуться до двери, чтобы вставить засов обратно в засов, дверь с металлическими ремнями распахнулась.

Молодой, блондин, белый парень, стройного телосложения, лет двадцати с событиями, как Реми и я. На нем были выглаженные темные брюки, накрахмаленная белая классическая рубашка с застегнутыми на все пуговицы воротниками, у которых не было пуговиц, верхняя пуговица расстегнута, обнажая горло. Галстука нет, рукава закатаны. На левом запястье блестящий золотой «Ролекс» с характерным ремешком. Он был по-голливудски красив, с четкими яркими чертами лица, голубыми глазами, бледно-светлыми глазами, собранными в высокий пучок с прилизанной спиной. И блестящие белые зубы.

— Привет, — сказал он с яркой страстью молодого руководителя. — Здесь можно выпить?

— Извини, но мы закрыты, — ответила Реми, хотя я и добавил, что это далеко не последний звонок.

Парень пожалел плечами, небрежно засунув руки в карманы. Туфли, как я заметил, были черными и глянцевыми. Вероятно, на тысячу долларов проверена кожа. — Я знаю, что уже поздно, но мне бы очень хотелось остаться в живых. Это было чертовски долгое путешествие».

— Мы закрыты, — повторил я. «Мы откроемся завтра в . . ». Я понятия не имел, так как я не руководил местом, поэтому я просто выкинул это туда». . . одиннадцать".

, казалось бы, руководил всем помещением. «Хотя группа не начинает играть примерно до семи».

Наш посетитель с коричневой булочкой показал свои красивые зубы в этой прекрасной зубной пасте, торгующей зубной аркадой. «Я действительно хотел бы забыть, чем был отправлен в путь».

Я не совсем заблокировал дверь, но ему пришлось шагнуть в сторону, как будто скользит вокруг меня. Я увидел, как Реми нахмурился, когда он наблюдал за парнем — а ковбой был чувствителен к демонам, — поэтому я протянул руку и схватил незнакомца за плечо.

Огонь, похожий на удар током, превратился в пожар, после чего мои пальцы прошли вверх по левой руке и поджег мою плечевую ладонь.

Я поступил на шаг, прижался к ручному себе — боль и стук сердца напоминали сердечный приступ — и все стиснутые зубы назвали это всеми парнями с красными именами, которые только могли придумать, но ни одно из них не было особой особенностью.

— Все верно, — он с безобидной жизнерадостностью, когда у меня кончились слова, и я начал массировать ноющую руку. Когда Ремешок сделал шаг, потянувшись вручную к висевшему на поясе Боуи, незнакомец взглянул на светящиеся стеклянные пузыри, дрожащие на перекладинах. Он улыбался, потом ждал — и каждый шар замигал желтым, коричневым, красным, черным. — Вот так, — сказал он с питательностью. «Лучше, чем все эти милые туфли в пастельных тонах». Он выглядел на Реми, на меня, и его улыбка исчезла. — Я сказал , что хочу выпить.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Спока, схватив меня за руку, я не смотрел на человека. — Ты не можешь…

«— быть здесь? О, но я могу». Незнакомец рассматривается прямо на Реми. Голубые глаза стали почти лазерными, зрачки сузились. Его тело не было явной позы хищника, но впечатление определенно подразумевало преступление. Он поднял телефон, повернул тыльную сторону ладони к Реми, затем согнул датчик в манящем жесте. «Подойди сюда с ножом и позволь мне вспороть тебе кишечник до глотки».

Реми ничуть не испугалась. Думаю, у парня, который ездит на разъяренных быках в родео и убивает демонов, будет более чем достаточно уверенности, чтобы прямо смотреть незнакомцу в глаза. Реми слегка балансировал Боуи в руке. В хаотичном пульсирующем свете, сталившем от шаров над головой, дамаскированный рисунок лезвия казался бледным, водянистыми опухолью на фоне ярко выраженного.

— Тот факт, что ты предупреждаешь меня, говорит, что этот маленький поросенок — и то, что я могу с ним сделать, — обсуждение проблемы. Реми перекинул его в левую руку, держась за лезвие, а не за рукоять. Боуи никоим образом не создан для метания, но я полагаю, что он преодолел этот недостаток много лет назад. Дед бы позаботился об этом.

Незнакомец повеселел. Его улыбка растянулась еще шире, и он медленно облизнул губы, оставив кончик языка в уголке. Движение было тревожным, граничащим с соблазнительным. — Тебя когда-нибудь окружала горячая лава сфайра ? Он поднял подбородок, указывая им на шары, сгруппированные вдоль балки. «Потом что так и будет. Это мои». Теперь он обнаружил, как я несколько раз сжал кулак, обнаруживал от онемения и тупой пульсации. — Укусы, не так ли? Это научит тебя держать себя в руках. Он снова говорил по губам. «А теперь, эй, как насчитал того, чтобы я налил себе того случая, который хотел?» Он начал поворачиваться, косил взгляд через плечо на Реми, сказал что-то на неизвестном мне языке: «Mavro, peiráxtetravixte ton ánthropo ton vooeidón ».

— Черт!.. Реми пригнулся, когда одна из стробирующих сфер высоко над головой оторвалась от перекладины и устремилась прямо на него. Он больше не был похож ни на что столь безобидное, как мыльный пузырь.

Мои брови взлетели вверх. Реми отреагировал до того, как шар прилетел за ним, что проникло, что он понял, что сказал незнакомец.

Все еще пригибаясь, Реми изогнул туловище и подбросил Боуи вверх. Сталь блеснула, когда большой нож описал тяжелую дугу. Сфера, перейдя от белого к грязно-коричневому, а затем к черному, с ярким светом посередине, действительно заколебалась , неожиданно отвлекшись на вспышку Боуи, от быка к красному плащу, и даже когда упало оружие, ударилась о паркет. полу, Реми вытащил один из своих хитрых маленьких метательных ножей и резким боковым движением подбросил его в воздух.

Нож и черный шар столкнулись на водопаде. Сфера на мгновение вспыхнула ослепительно ярко, а потом взорвалась, как умирающая звезда, ставшая сверхновой.

Реми поднял руку, чтобы отогнать искры и шлак. отступил на шаг, и тут мой напарник по спасению мира выпрямился и еще раз, не дрогнув, встретил прищуренный взгляд незнакомца. — Подразнить меня , а? Реми ухмыльнулся. — Черт, сынок, там, взял откуда этот, у меня больше ножей.

Незнакомая квартира потеряла свое дерьмо. Оттянув губы, он выкрикнул что-то похожее на тот язык, который он раньше использовал, со всеми плавными поворотами, путаницами и атональными акцентами.

То, что это был тот самый самый язык, Реми подтвердила, снова ухмыльнулось, гусиные лапки стали глубже. "Неа. Мои родители были женатами, а моя мать не была ни шлюхой, ни стервой, так что я не могу по праву быть их сыном, я прав?

К этому времени я держал Тельца обеими руками, левая ладонь обхватывала пятку правой. Я подошла ближе, была расслаблена, но уравновешена, хотя занимала все еще немного онемело. Тупая боль пронзила до костей. Но больше нет спускового крючка для ствола в качестве предохранителя человека; Я легонько приложил подушечку к охлажденному изогнутому металлу, готовясь сжать. «Двойной удар по затылку в стиле казни», — предложил я. Я понятия не имел, сработают ли даже благословленные дыханием пули, но вы идете с тем, что у вас есть, и чертовски надеетесь, что это сработает. «Ваши любимые шары не быстрее пули, выпущенной в затылок с присутствием в три месяца».

А потом волшебные сотовые телефоны в наших карманах громко взорвались с ужасным, пронзительным , метеоритным блеаааааааааааааааамомом Амбера или Погодного Предупреждения, и этого было достаточно, чтобы Реми и я вздрогнули так, что мы потеряли обнаружение всего на мгновение, всего на мгновение, но достаточно долго , чтобы наш посетитель отвернулся от меня.

Жар ударил по лицу, изменил высушил глаза и затуманил глаза. Почти слепой, я почувствовал движение, высасывающий воздух и тепло , но не мог видеть. потому что мои глаза продолжали сильно слезиться. Я услышал, как Реми ругается, и подумал, что неужели его зрение такое же плохое.

Порыв жара рассеялся, но яростно густой вяжущий пепел и тяжелую вонь обугленной плоти, металлический привкус раскаленных углей. Что-то хлестнуло по моему лицу, край. В основном это был воздух, но я красавица, как он порезал мне переносицу. Вместо телефонных разговоров, теперь, к счастью, затихих, я услышал высокие, едва уловимые скрипы остывающего угля, усиленные в сто раз.

Забыв о левом пистолете, я закрыл ручное лицо, выругавшись в ладонь. На мгновение боль в носу чуть не повалила меня на колени, но я сделал неловкий прыжок, подпрыгнул и подпрыгнул, чтобы удержать равновесие, и выпрямился, подняв одной рукой, попытавшись найти цель увидеть водянистый туман. мои глаза, чтобы я мог стрелять в мудак.

Я до сих пор не квалифицирован, как, черт возьми, демон может пробраться к любой имеющейся защите, потому что нам удалось очистить жилище — танцевальный зал — и сделать его недоступным для демонов, но я больше не рисковал на случай, если правила для нас изменились . У меня был хриплый голос, но я выбрал кричать. — Реми — экзорцизм! И тут же решил, что мне действительно нужно выучить Rituale Romanum . Но сейчас я просто подумал, что Реми снова прыгнет, чтобы прикрыть наши задницы.

"Ебена мать!" он крикнул. — Нет … нет … это не сработает . Он не демон!

Я положила тыльной стороной ладони на обои для глаз, сильно моргнула, обнаружила остатки слез. И когда наблюдение было вернулось, я наблюдал нашего посетителя, стоящего на барной стойке.

Он ухмыльнулся нам обоими своими белыми зубами. «Демоном я не являюсь. И я подозреваю, что эти телефонные сообщения были обнаружены, чтобы предупредить вас, что я был поблизости. Немного поздновато, правда, не так ли?

У Реми был узкий разрез на одной стороне челюсти. Кровь залила его щеку. «Сукин сын — ангел ».

На барной стойке незнакомец рассмеялся. — Я мог ожидать, что ты поймаешь это раньше. Потом он раскинул обе руки извилистым движением, отвесил искусно грациозный поклон, словно на театральной встрече при вызове занавеса, и выпрямился. После этого он поставил свои обутые ноги в точное положение, что-то вроде балетной позы, затем согнул заднюю ногу и вытянул свое тело вверх. Он сделал серию пируэтов на одной ноге на глянцевом баре в своих блестящих черных туфлях.

Мужской пучок высвободился и рухнул. Волосы хлестали вокруг его головы и лица, когда он вращался, и к тому же времени, когда обороты замедлялись и он направлялся вперед — снова над — нами , густые волосы спутались и волнами упали на его лицо. Он выглядел старым, он выглядел молодым, он выглядел нестареющим.

Он смеялся над нашими обоями, явно выражая шок на наших лицах. -- Барышников... -- начал он опять слишком весело, чем опасно; черт, может быть, у него было биполярное расстройство — «мог сделать только одиннадцать пируэтов. Я только что сделал двенадцать ». А потом он легко пробежал по барной стойке на цыпочках, подпрыгнул в воздуховоде и приземлился рядом с музыкальным автоматом. "Музыка! Музыка. Боже, я соскучился по сути музыки. Что здесь происходит? Отпустив нас, он склонился над передней панелью, чтобы просмотреть списки.

Я хмуро рассматривал на Реми, засовывая револьвер обратно в кобуру под левой рукой. Сейчас я не видел в этом особого смысла. — Я думал, ты чувствуешь ангелов. Почувствуй себя ангелами!»

— И я это сделала, — парировала Реми. «Это просто... заняло у меня несколько минут».

Я осторожно потрогал переносицу. Оно было порезано и болело. Я предусмотрительно проверил его показаниями, осмотрел, крови не нашел. "Что ж, Вы можете сказать, хороший он или плохой? Я имею в виду, он как бы развернул нас на 180 градусов». А затем музыкальный автомат заиграл на очень большом количестве, и чертов ангел запел .

Громко.

Я уставился на ангела, уставился на Реми, совершенно ошеломленный, и через минуту или около того, наконец, сильно поднял вопрос. «Что не так с музыкой кантри и небожителями?» Я пытаюсь разобрать текст. — А кто, черт возьми, такая Бетти Лу, Тельма Лиз?

К этому времени Реми уже смеялся. «Он чокнутее беличьей какашки!» А потом он тоже пел, тоже громко, что-то о жлобских матерях? И надирать задницы хиппи?

Он прервал это, когда увидел выражение моего лица. «Бетти Лу Тельма Лиз — его жена. Это старая песня Джерри Джеффа Уокера «Up Against the Wall, Redneck Mothers», — разъяснил он. «И лучше всего ее поют в барах, когда все полупьяные и все шумят, только припев в основном кричит, а не поется».

А музыка потом случилась на полуслове, и ангел снова встал на стойку. Чистота его черт, плоскостей и очертаний в обрамлении распущенных светлых волос поражала. Он просто был невероятно красивым мужчиной.

Он снова развернулся в серии пируэтов. У меня было искушение сосчитать их, чтобы увидеть, может ли он действительно переиграть Барышникова, но я этого не сделал.

Затем он резко столкнулся и посмотрел на нас сверху вниз. Цвет пришел в его лице. Он тяжело дышал, но с волнением, а не с одышкой. Он снова облизал губы. Глаза его были голодны и чем-то отличались от здравого смысла.

— Встань на колени, — сказал он, сияя зубами. «Что за фраза из « Игры престолов» — согнуть колено? Да. Сделай это." Он задержан на пол. Мне."

Реми и я, возможно, в пяти футах с шахматной доской паркет под авторством сапогами, смотрели на ангела в пустоте, с коротким ртом изумления.

Он этого не сказал. Он проревел : «Я бене хаэлохи ! Я первый , первый среди них, среди первых, первый среди Его слушателя, первый , кто назвал Его Господом Его вместо Отца! »

Из ниоткуда загорелась его одежда. Пламя пробежало по его телу, и ткань сгорела прямо с него, впилась в него, оставив его наружным. Теперь, без щита, тоже кожа начала гореть, трескаться, таять, обугливаться и сжиматься, как почерневший пергамент, обвивающий его кости. Веревки обожженной плоти стекали с его рук, начали отслаиваться и падать. Волосы сгорели, жир потрескивал, а мясо на костях шипело. Вонь от него была густой, приторной и отвратительной.

Голубизна его глаз была нетронутой на фоне его безгубого, беззубого лица. Он раскинул руки в стороны, и языки пламени заиграли на костях. Он был весь черный, с обугленной, потрескавшейся кожей, видны трещины, которые просачивались слабым расплавленным светом, словно магма, горящая под остывающей лавой. В потоке пепла и копоти крылья расправились — крылья — и рванулись ввысь. Опаленные, горящие крылья, падающие потоки пламени, словно падающие перья.

Из его расплавленного рта, ближайших зубов, теперь отсутствующих в окровавленной арке неба, донеслась кричащая команда. « Знай мое имя. . . знай это!»

— Святое дерьмо, — пробормотал я.

« Знай , что я Шемязаз. . . что я первый среди них, первый из бене ха-элохи . . ». Выражение его лица не было сердитым. Это был трансцендентный экстаз. «Я Шемязаз. . . и до того, как мы пали , мы были Сынами Божьими! ”

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

яне сделал так, как предложил ангел. Вернее, как он приказал . Я не согнул колено и, если уж на то пошло, вообще не согнул ни одной части тела. Я был слишком ошеломлен. Я просто стоял и смотрел, как идиот. Максимум, на что я был руководителем, это закрыл рот.

Чувак, парень в этой версии своего тела был уродливым.

— Шемязаз, — пробормотала Реми, словно в шоке. Как будто он сказал, что это значит.

Я бросил быстрый взгляд на него, чем прежде снова посмотрел на обожженного черного ангела на барной стойке. Понизив голос, я сказал: «Что такое? Что он такое ?

Но Реми не мог дать никакого ответа, потому что Шемязаз — кто бы это ни был — начал кружиться, как дервиш. Когда он развернулся, обломки массивных крыльев взметнулись вбок и рассекли воздух. Полетели пепел, и сажа, а с телами и крыльями оторвались полосы плоти и перьев.

Я пригнулась и уверена упала, потому что была, если крыло коснется какой-либо части меня, меня, скорее почти всего, разрежет пополам. Я прижал одну руку к деревянному полу, чтобы удержаться в вертикальном положении, несмотря на то, что сидел на корточках, но смещение воздуха ударило меня. Я качнулась вперед, встав на колено, чтобы устоять на ногах.

Рядом со мной Реми тоже лежит, подтягиваясь со своей задней частью, чтобы присесть там, подняв руку одну, словно защищая макушку. Мы бросили друг на друга краткие взгляды с явным недоверием и немалым опасением, прежде чем снова зафиксировать взгляд на все еще вращающемся ангеле, когда он сбросил части своей кожи и крылья по всему бару. На танцполе полетели липкие осколки.

А потом он был убит. Просто — внезапно. Из-за того, что так много кожи и мышц мышц отсутствовали, были явные выделения. И блестящие голубые глаза даже на изуродованном лице проявляются жадно напряженными.

Несмотря на растаявшую гримасу, ему удалось вытянуть остатки рта в более широкой ухмылке. Он смотрел на нас сверху вниз с едва скрываемым ликованием. — Ты преклонил колено!

Что ж. Хорошо. Да, было. Не потому, что он так приказал, а для того, чтобы избежать парных ятаганов его крыльев. Одно колено твердо стояло на танцполе, так что да. Согнутый.

Реми не остался сидеть на корточках, и его колени не остались согнутыми. Он поднялся на ноги и вернулся к ангелу. — Шемязаз, — сказал он. Первый среди них, первый , назвавший Люцифера своим господином , и первый из вашего народа , брошенный в связи с грехом соития с заболевшей женщиной .

Я осторожно поднялся с корточек на танцполе. Я не был уверен, что это было именно в Реми, но, по крайней мере, он привлек внимание погибшего ангела. Случай, в большей безопасности, чем тот парень, который снова вращается, сбрасывая еще больше плоти и перьев. Его осталось не так много.

— Морнингстар, — сказал ангел.

Глаза Реми были прикованы к нему. Его голос был очень тихим. "Почему ты здесь?"

Блестящие глаза моргнули. "Я пришел сюда."

"Почему?"

«Чтобы уничтожить Морнингстар».

Это застало меня врасплох. «Ты был в аду и дружил с Люцифером, но теперь ты здесь, чтобы убить его?»

Шемяазаз поднял крылья и руки, раскинул ноги. Показывая себя. Показ пародии. «Потому что это то, что он сделал со мной! Я была красивой, я была красивой, а он приревновал, как и к Сыну, и вот что он сделал со мной!»

— Но… — я медленно покачал головой. — Ты выглядел совсем не так, когда вошел в дверь.

Он мог быть ангелом, но его голос все равно дрожал. Я не был уверен, был ли это гнев или слезы; ярость или жалкое опустошение. Может быть, все они. «Эта форма, тот красивый мальчик, какие я был, когда вошел в эту дверь. . . два часа. Это все, что у меня есть, быть собой. Все Утренняя Звезда досталась мне. Все, что он оставил от меня».

Прежде чем я успел сказать что-то еще, он снова пробежал вдоль бара, сбрасывая с себя кусочки обугленной плоти. Но в этот раз он неожиданно спрыгнул. Поднявшись на цыпочки, он направлен, поднял указательный указатель вверх, и заиграл музыкальный автомат. Я слышал, как поет женский голос, и сладкий в припеве, но ангел посмотрел на нас сверху вниз и возвысил свой голос над ее.

— Это не имеет значения, — сказал он в такт музыке. — Это все равно не будет иметь значения. Его руки опустились, а крылья рухнули в сложенные клочья, как изодранный бумажный диван. «Свет солнца тусклый, и Утренняя Звезда говорит, что я согрешил».

Я рассмотрел на Реми и прошептал. «Слова, стихи, или он просто выдумывает?»

«Перефразированные тексты», — ответил он. "Его . . . " Он сделал паузу, глядя на разрушенный bene ha'elohi , сломленный Сын Божий. перед нами, и он тяжело сглотнул. — Песня называется «Ангел утра».

— Утренняя звезда, — сказал Шемязаз.

А потом он начал плакать.

Я много чего повидал в своей, в том числе истекшего кровавого человека, умирающего от моей руки, но это... . . это? Сгоревший и сломленный ангел плачет? Даже в самых смелых мечтах.

А затем Ганджи, африканский Ориша, вышел из полумрака с задней части здания. Сферы вдоль поперечных балок, о которых я забыл в разгар краха Шемязаза — буквально краха — мерцали ярко-белым светом. Их слитное свечение отразилось на бритом черепе Ганджи. Он был одет, как обычно, в черные джинсы и обтягивающую футболку, натянутую на твердые мышцы. Он не обратил внимания ни на Реми, ни на меня, просто вышел на танцпол, сосредоточив все свое внимание на ангеле.

Или то, что от него осталось.

— О, дитя, — сказал Ганджи на своем английском с африканским акцентом. «Ты малак максур . Пойдем со мной, пойдем и повидаемся с Саидой. Она прижмет тебя к своей груди и вытрет твои слезы. Она погасит твой огонь, разгладит твою кожу, приведёт в порядок твои испорченные крылья. Она не может вернуть все часы, украденные Манже , но она облегчает вам жизнь. И когда вы снова будете здоровы на эти два часа, вы, наверное, побываете среди людей во славе и красоте. Савф Наджид Лак Аль Салам . Мы найдем вам покой». Ганджи протянул правую руку к ангелу, маня вверх ладонью. Приветствуя.

Сидя на барной стойке, Шемязаз утихомирился. Он казался нерешительным, почти застенчивым, что я ходил неуместным для существа, рожденного небесами, полного расцвета ангела. Его тон сильно понизился. «Может ли она исцелить меня?»

Голос Ганджи был добрым, хотя слова его были не очень добрыми. Шемязаз хотел услышать. «Только твой Бог может сделать это, мой малак максур . Ты создан Им».

Ангел сказал: «Я подобен Бруно Марсу».

На мгновение я был уверен, что ослышался.

«Заперт на небесах», — грустно добавил Шемязаз, и я понял, что он имел в виду карту Бруно Марса .

— Ты не заперт в раю Сайиды, — сказал Ганджи. «Она поделится им какое-то время. Приходи."

Шемязаз присел на корточки, соскользнул с барной стойки в потоке копоти, в одну обугленную руку в руку Ганджи. — Тогда я пойду с тобой.

Я наблюдал, как они возникают в результате сюрреалистической ситуации весьма прозаическим образом: они просто появляются через заднюю дверь. Шары устремились вниз от обнаружения лучей и раскрытия за богом и ангелом в более спокойную тьму.

Реми и я долго смотрели им вслед. Потом мы проверили друг на друга. — Но что Ганджи сказал Шемиазазу? Я посоветовал. — Этот малак ?

— Малак максур , — сказала Реми.

"А также? Что это значит?"

«Понятия не имею».

— Но ты знал, что сказал тебе ангел, когда разговаривал со сферами. Разговор с орбами. Да, это воспитывает меня. Очень эрудированный бывший профессор колледжа.

Реми полупожала плечами. «Потому что я немного знаю греческую койне. Пришлось изучать его для докторской диссертации, кое-что исследование». Он ухмыльнулся. «Когда он назвал меня антропос тон агеладон? Это было самое близкое к слову «ковбой». Я «человек коров».

— Ну, по мере того, как это происходит, это звучит немного токсичнее. Я встал. Мне нужно было перевезти дедушку, узнать, что, черт возьми, произошло и почему он — или кто-то другой — обнаружил тревогу именно тогда, когда она нам была не нужна, хотя я предположил, что это было связано с присутствием Шемязаза по соседству. Я порылся в заднем кармане и вытащил телефон. Нет, неправильный; Я хотел волшебный телефон, который не работал ни на iOS, ни на Android. Вы обнаружили его и заметили, что на простом черном доме отображается ярко-красный радиоактивный символ.

Нахмурившись, я поступил по ней. На экране появилось сообщение. Я быстро рассмотрел Реми. «Проверь свой телефон. Нажмите на красную иконку, если она есть, и скажите мне, какое сообщение вы увидели».

Реми сделал. Его брови взлетели вверх, он моргнул и посмотрел на меня. «Опасность, Уилл Робинсон?»

Я подтвердил, что мой сказал то же самое. «Мелодия из «Близких исключений степени », а теперь это?

Реми пожаловался на плечи. «Ну, одно из объяснений «Откровений» происходит в том, что авторы преднамеренно обрамляли все в образах, специально предназначенных для привлечения внимания, чтобы убедить их в серьезности Конца Дней».

Непоследовательное время. Я нахмурился. "Ага. А также?"

«Возможно, используя отсылок к поп-культуре — это тот язык, который привлекает наше внимание и внушает нам серьезность Конца Дней».

Я уставился на него. — Вот с чем ты идешь?

Улыбка Реми была такой же медленной, как и его растяжка. «Разумно, не так ли? Мы фанбои. Если обман только тот, кто его прислал, не раскрытый фанатом поп-культуры, который насывает».

На мгновение я задумался, есть ли у небесных существуют индивидуальные предпочтения в музыке, фильмах, автомобилях, выпивке и так далее. Я имею в виду, Библия, конечно, не ожидается этого, насколько я помню, но кто знает.

Тогда я пожалел плечами. «Ну, я прошу дедушку о это тоже." Я действительно хотел получить некоторые ответы . Логично, что это дедушка.

Реми в сомнении наклонил голову, поджал губы. «Не уверен в этом. Он ушел с этим письмом Потрошителя. . . мог бы быть по пояс в расследовании этого.

— Тогда давай спросим у волшебного компьютера. Я перехожу к лестнице. — То есть, если он решит поговорить с нами. Устройство естественно застенчивым, застенчивым или откровенно злым. И очень диктаторский. Возможно, он рассмотрел мои вопросы по этому поводу легкомысленными, как и тогда, когда нам было приказано не использовать наши волшебные кредитные карты для «легкомысленных расходов».

Например, бороться с демонами, трахаться с дьяволом, спасать мир. Без учета того, что могут быть обнаружены легкомысленные документы среди таких торговых точек.

Реми заходит за ним, но на этот раз он не пел. Я был тем, кто должен был насильно подавить порыв сдаться ушному червю Бруно Марса «Запертый с небес» .

Но по месту жительства это была не страна.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

UПоднявшись по лестнице в общую комнату, я плюхнулся в обычное кресло перед компьютером. Меня ничуть не удивило, что я не нашел никаких указанных производителей ни на одной из частей процессора. Обычная старая черная башня, простой черный монитор, обычная серая звуковая панель. Плюс совершенно обычное питание на башне, я кнопку ее и нажал.

Я услышал шаги Реми в дверном проеме позади меня. Он всегда сидел за компьютером. Я смотрел, как он загружается. «Обычный браузер?»

«Кроме того, когда он указал на нежелательные сообщения сам по себе, да». Он вошел до упора, отодвинул один из стульев за стол и резко издал невнятный звук полнейшего отвращения.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, задаваясь определенным, что вызывало такое выражение. Сгоревшая ангельская жижа на сапоге? Нашел его все еще стоящим, уставшимся на пенопластовый контейнер, лежащий на столе.

Ой. О . Блех.

Среди всего, что связано с хорошо приготовленным ангелом, мы забыли об обычном и невинном человеке, который невольно уход из почки. Я надеялся, что это было после смерти. Угу .

Реми оказался обеспокоенным. — Что нам делать с этой штукой?

Мой желудок слегка сжался, когда я скривилась. Я был почти уверен, что больше никогда не буду просить остатки ресторана в коробках. — Черт, если я знаю. Я втянул воздух, шумно выдохнул. — Я имею в виду, мы даже не знаем, человек ли это.

— Почти уверен, что да.

— Это может быть овечья почка или что-то в этом роде.

— Это демон, с которыми мы имеем дело, — сказала Реми. — Зачем ему — ему — присылать нам баранью почку, когда она, вероятно, может сбросить на нас до хрена расчлененных тел gen-u-wine?

— Тогда отправляй копам.

— Это лучше всего, — согласилась Реми. «Но я предполагаю, что мы посылаем это анонимно. . . ты действительно хочешь подъехать к ближайшему полицейскому участку и доставить часть человеческого тела?»

Я подумал о своем отце — бывшем морском пехотинце, нынешнем полицейском — и о том, как он мог бы отреагировать на пару незнакомцев, вошедших с почкой женщины, чье тело уже обнаружено. Или от тела, которые они еще не нашли . «Да, это было бы «нет». Черт, да я и об этом спрошу у компьютера. Я вернулся назад. «Может быть... Не знаю, засунуть пока в морозилку? Я имею в виду, нам нужно сохранить его для ДНК.

«Это в нашей морозилке совершенно отвратительно», — заявил Реми, но я услышал скрип пенопластовой коробки, зацепившейся за скользкое дерево, когда он поднял ее и шлепнул ботинками. Он вернулся через несколько минут и сел за стол. «Я нашел несколько кухонных мешков для мусора и возвратил это в одном, запихнул его в заднюю часть морозильной камеры. Не вытащите его по деньгам. Я не буду есть это на ужин».

О Боже. Я действительно не хотел больше думать о почке. Я хотел подумать о том, почему, сгоревший дотла ангел разыскал нас, чтобы делать пируэты на крыше бара, настраивать на нас шары и прослушивать музыку кантри на музыкальном автомате. «Вы сделали что-нибудь особенное, чтобы обнаружить волшебный экран?»

"Не. Сделал свое дело. Все остальные разы я просматривал три разных браузера, чтобы посмотреть, есть ли я попадание в глубокую паутину — широкую глубокую из глубины, я считаю — и никогда не мог".

Я смотрел на экран, обдумывал вещи. Наконец пожаловался на плечи. «Просите, и вы найдете». Я начал проверку так же, как Реми.

"Стремиться."

— Чего искать? Маловероятно, что я могу судить, Chrome был Chrome.

«Ищите, и комплектуй».

Я заметил, вводя буквы. "Ага. Что."

«Настоящим стихом является Матфея 7:7: « Просите, и дано будет вам; защита и костюмы; стучите, и открывайте вам ». И затем 7:8: «Ибо всякий просящий получает; и кто ищет, тот находит; и стучащему отворят».

Я перешел с Chrome на Edge. — Реми?

"Хм."

«Сейчас меня мало волнуют библейские стихи».

Он молчал, так как я ничего не добился с Эджем. Но когда я перешел на Firefox, он нашел, что сказать. Или повторить, в случае возникновения. «Тебя мало интересуют библейские стихи?»

«Не на самом деле нет.

«Тебя не интересуют библейские стихи, хотя это Веб-сайт iAngel, как мне кажется, на самом деле управляется ангелами и исходит от ангелов».

Я подумал об этом, глядя на совершенно обычный экран, который не предлагал абсолютно никаких ответов, и криво закусил проблему. — Привет, Реми?

"Хм."

«Выходи, закрой дверь и постучи в нее».

"Приходи еще?"

Я развернул стул к неизменному месту. «Выходите, закройте дверь. Тогда постучи в нее, возвращайся».

Выражение его лица наводило на мысль, что он взвешивает мое здравомыслие.

«Эй, это ты сказал: «Стучите, и откройте вам». Может быть, нам нужно сделать это в последующем коде или что-то в этом роде».

но сделал, как было сказано. Вышел, закрыл дверь, поступил, открыл дверь и затем шагнул обратно. — Это плавает на твоей лодке?

Я повернулся спиной к компьютеру. « Просайте, и дано будет вам; ищите, и приобретайте », — бормотал я и просматривал каждое окно браузера, задавая, как мне кажется, совершенно прямой вопрос.

Реми подошла, чтобы заглянуть мне через плечо. — Ты спрашиваешь, кто такой Шемязаз?

— Было бы неплохо узнать подробности о том, кто он такой.

« Я знаю, кто он. Шемязаз, Самьяза, Сахджаза — существует множество версий прототипов. Он был — или , я думаю, есть, раз уж он здесь, среди нас, — Григорий . Первый. Bene ha'elohi , Сыны Божьи, как он сказал. Он был первым среди них и первым пал из Григория.

"Ага?"

« И первым поделился запретным знанием, когда был предназначенный только для наблюдения , и у него захвачено наглости стать первым из Григори, кто ляжет с подозрением на женщину.

— Ужас, — пробормотала я, храню уловить тон Брандо. «Есть ли другие новинки? Ищу и нахожу здесь».

«Он также был первым, кто пошел на свет, следовательно, этот ребенок был первым Нефилимом. Вот из- за этой целой пачки Григори швырнули вместе со старым Счем. И Шемяза рассказал нам, зачем он здесь.

— Чтобы убить дьявола? Я покачал головой. «Он здесь, как и все демоны: сеять полный хаос, потрошить людей, как это сделал Джек Потрошитель, и подготовил путь для возвращения Люцифера. То, что сказал нам Шемязаз, вероятно, было его тем, что, по мнению, мы ожидали по богу знанию какой причины. Он может быть ангелом, но он не показался мне особенно уравновешенным.

Внезапно потускнел, замерцал, на короткое время стал пиксельным, а затем полностью погас, оставив на своем месте черный экран с печатью посередине.

— Ну, — сказала Реми, — вот твой ответ.

Я запросил, я искал, Реми постучала, жирными, золотыми, яркими буквами на экране было написано: «Без благословения».

А под ним : «Аневлогитос».

— Это мы? Я посоветовал. — Ангелитос?

«Аневлогитос. По-гречески «неблагословенный». ”

Я созерцал экран, хмурясь. «Теперь он хочет научить меня древнегреческому языку?»

— Возможно, ангельский Розеттский камень, — предположила Реми.

Я напечатал снова. — Почему Шемязаз здесь?

«Неблагословенный».

Я напечатал в ответ: «Но почему он ЗДЕСЬ?»

«Неблагословенный».

— Я понял эту часть, — пробормотал я, а добавил к более длинному вопросу о скором приближении мелодраматической библейской речи, смешанной со Средиземьем. Мир?"

« Можно было бы убрать часть «черт возьми» , — предложила Реми. «Возможно, это не очень хорошо сочетается с небесными свойствами».

Так что я ушел, начал снова. « Какого хрена мы…» Но это все, что я понял, потому что весь экран стал черным. Возможно, я обидел Человека за занавеской. Я нажал на выход, ввод и возврат, даже подумал о том, чтобы просто использовать все это, определить пункт питания, а затем снова включить его. Интересно, могут ли нам дефрагментировать ангельское устройство.

— Пересчитываю, — пробормотал я.

И экран действительно вернулся, но больше не было глубокого веб-браузера или чего-то еще, черт возьми. Всего три витых экрана внизу.

— Принеси одну, — сказала Реми. «Привезите одну, наберите Мэри Джейн Келли ».

— Мэрин Келли? Я нажал на

— Письмо Потрошителя, — сказал он. «Эти имена на оборотах других фотографий, которые мы получили, имена жертв Потрошителя. Это были проститутки, убитые Джеком Потрошителем. Вероятно, последней жертвой Потрошителя была Мэри Джейн Келли. Мы не получили фотографии женщин с таким же именем, как с другими. И возможно . . . Ну, я полагаю, что почка может быть от Кэтрин, имя которой на последней фотографии. Кэтрин Эддоуз была женщиной, убитой до Келли.

— Откуда ты все это знаешь?

«Есть такие подрывные предметы, которыми пользуются книги».

«Итак, вы . . . что это? Какой-нибудь рипперолог?

«По-моему, можно так сказать. Моя веревка не провисает.

Это отвлекло меня на мгновение. "Но не бери в голову". Я ввел имя в поле поиска. — И ты полагаешь, что, возможно, мы сможем остановить этого суррогата, маскирующегося под Джека Потрошителя, прежде чем он убьет Мэри Джейн Келли — если он еще этого не сделал.

Может быть, мы и запутались, как и хотели суррогатную мать, но мы не могли позволить себе отказаться от возможности уничтожения. «Вы знаете, сколько Мэри Джейн Келли может быть в этой стране? Или даже в таком состоянии? Это может стать настоящим вызовом».

— Не знаю, — сказала Реми, — но давай начнем с местных.

ГЛАВА ПЯТАЯ

янапечатал, и в верхней части экрана появились Вики вместе со строкой имён, размещены с Джеком Потрошителем. Джейн Мэри Келли, также вкус как Мари Жанетт Келли, Прекрасная Эмма, Джинджер, Темная Мэри и Черная Мэри.

— Проверь полки, — сказал я. — Посмотри, есть ли телефонная книга. Старая школа, но никогда не знать».

Реми нашла и вытащила телефонную книгу, швырнула ее на стол, пролистала страницы с продуктами. Начнем с того, что он был не очень толстым — насколько я понял, Флагстафф был не совсем разросшимся мегаполисом — и практически не содержал Белых страниц. Кроме того, я не был уверен, что это хоть какую-то возможность использовать теперь, когда почти все отказались от своих стационарных телефонов. Но это было место для начала.

Я вернулся к началу, задаваясь надеждой, что ли я убедить даркнет снова подняться и что-то большее, чем «Неблагословенный». «Попробуйте еще Мэри и Джанетт Келли». Я подождал, пока Реми перелистнет страницу. "Что-либо?"

Он покачал головой. «До настоящего пора могут быть женщины, которые используются только для своих имен, чтобы никто не знал, что список предназначен для женщин. Значит, она, вероятно, одна, верно живет? Не хочет это афишировать».

Я рассеянно, сосредоточившись на компьютере. — Да, моя мама как-то говорила об этом — что бабушка сказала ей никогда не говорила полное имя в телефонной книге. И ее мать сказала ей , что женщину вообще не нужно представлять, если у нее есть муж. Он будет в списке, и это все, что вам нужно. Смотри, как изменились времена».

Тон Реми был задумчивым. «Здесь есть университет. Интересно, есть ли у них телефонная книга, или в наши дни все это просто физически. Прошло много лет с тех пор, как я учился в школе, а в Англии все по-другому.

Верно, техасский ковбой был пендистиатом Родса. Доктор МакКью, доктор философии, выпускник Оксфордского университета. У меня был только жалкий мастер. — Как ты думаешь, она могла бы быть студенткой? Я перестала возрождаться с компьютером, снова повернулась к невосприимчивому обращению. — Думаешь, жертвы возрастные?

Выражение его лица было торжественным, когда он ненадолго скривил рот. «Я не особо внимательно смотрел на эти фотографии, которые суррогатная мать подсунула нам, чтобы отметить, на какой возраст похожи эти женщины».

"И я нет." На самом деле, я почти не смотрел фотографии, как только понял, насколько беспорядочно мертвы жертвы. Мы уже несколько раз видели, и коэффициент задерживает здоровье. «Но об убийствах будут статьи в газетах, и обязательно будут некрологи в газетах и в Интернете. Возраст, наверное, нетрудно будет узнать. Я покачал головой. «Но мы не знаем, похожи ли эти жертвы, если не считать имен, на тех, кого убил Джек Потрошитель».

— Возможно, проститутки, — сказала Реми. «Кажется, это традиция среди серийных убийц. Я сомневаюсь, что Потрошитель был первым, и мы знаем, что он не последний. Но некрологи не будут вдаваться в это.

«Так же как отчеты, которые охватывают в средствах массовой информации информацию», — сказал я. «По случаю, не раньше. Итак, вы серьезно думаете, что суррогатная мать намеренно убивает проституток и тем же имена примерно того же возраста, что и женщины, убитые Джеком Потрошителем? Часть его прикрытия, так сказать? Правдоподобие?

Реми пожаловался на плечи. "Возможный."

Я обдумывал это больше минут. — Я не говорю, что вы ошибаетесь — откуда мне знать? — но вы должны ожидать, что это выходит за рамки доверчивости, что все эти жертвы так похожи друг на друга. Кроме того, Флагстафф не такой уж и, насколько я могу судить, по дороге с I-40.

Реми согласно утверждена.

. подождите минуту . . . » . номерами и именами Потрошителя?

— Ничто не говорит, что все они ушли отсюда или что они проститутки, — заметила Реми. «Мы начинаем здесь, да, потому что мы здесь , но может быть, он убивает по всей стране и просто отправляет фото нам. Черт, он мог заставить других демонов совершать убийства за него, заставляя их специально выслеживать женщин с возможными именами, подходящего возраста, независимо от того, откуда они.

«Если это правда, зачем присылать нам фотографии ?» Я посоветовал. «Мы не единственное небесное пушечное мясо в этой смеси. Дедушка даже так сказал. Нас, маленьких полуангелов, целая куча — называйте нас как хотите; ангелитос ? — бегать, выполняя приказы небесного воинства».

Реми пожаловался на плечи. «Может быть , всех нас, призывников по всей стране, так разыгрывают. Может быть один набор фотографий с копиями, разосланными всем нам».

Поворачивая бедрами, я вел офисное кресло в его движении, покачивая назад-вперед, как мне кажется. « Это был бы один мега бред, — сказал я наконец. «Все мы, новички по всей стране, видимся среди убитых женщин, носящих те же имена, что и жертвы Потрошителя».

— И мы все мечемся, находим информацию о них, — согласилась Реми. «Очень большое отвлечение, не так ли?»

«Но почему кто-то считает, что нас нужно отвлекать? Я имею в виду, как мы собираем датчики на что-либо?

Реми Эдд. «Мы, как сказал бы мой папа, пара зеленых мокрых щенков, все еще мокрых за ушами».

"Почему?"

Он пожаловался на плечи. — Это ты упомянул хаос в связи с демонами. Это состояние полной растерянности, кажущееся случайным, но, возможно, сильно ожидаемым с суррогатами за рулем. В библейских терминах хаос — это также бесформенная материя, которая предшествовала творению».

«Творчество...». Я имею в виду, что Бог преуспел в установлении мира по Своему собственному образу после того хаоса, как мы знаем, — если кто-то является верующим, то есть — так что самый плохой из Его детей мог просто решить: « Если это работает Но концепция хаоса как формы реальности, как разумного распространения на земле, безусловно, породила всевозможные культурные легенды и предания. из хаоса родились три отдельных первобытных бога: Гея, Тартар и Эрос.

Реми Эдд. «Бог подземного мира, он же ад. Или, в случае возникновения, его формы.

«Ага, — подтвердил я, — и Тартар тоже упоминается как место. Он ниже стоит Аида. Вот где монстры и преступники — Помощь — склад мертвецов. Ну и еще имя самого бога. Римляне называли его Плутоном, египтяне Осирисом. Черт, я не знаю — у Люцифера сотни псевдонимов.

«Аид, Плутон, Осирис. . . что в имени? Бог знает… — Реми прервала его, криво улыбнувшись, — в буквальном смысле Бог знает, сколько имен у дьявола на самом деле. В каждой религии есть свои Люциферы, Сатаны. Тартар, и место, и бог. Названия разные, может быть, но конечная цель одна».

«Абсолютный хаос, окончательное разрушение. Если история правдивы».

Реми провел большого гостя по его нижней губе. «Но хаос, даже если это дьявольская версия, не означает, что в нем нет правды».

Я провела его по распущенным волосам, приняла их упасть за плечи. — Но если этот демон просто издевается над нами… . ».

Реми перевернула фотографию лицевой стороны вверх, чтобы изображение было четким: женщина с раскинутыми конечностями, с очень малой заметностью, которая не была разорвана, не пропиталась кровью от выпотров. «Я думаю, нам лучше искать себя», — сказал он. — Думаю, нам лучше не рисковать упустить потенциальную жертву. Я имею в виду, копии будут делать свое дело, но они не будут смотреть на греческую мифологию или суррогатов Люцифера.

Я повернул стул обратно к компьютеру. «Я начну гуглить поглубже, найду публичные записи, LinkedIn, социальные сети, попробую пару платных поисковых сайтов — я полагаю, что это не будет считаться «легкомысленными расходами» на небесной кредитной карте. Почему бы тебе не перезвонить в аэропорт, посмотреть, ответил ли он на этот раз. Продолжайте звонить ему, пока он это сделает, посмотрим, расскажет ли он нам дерьмо и сэкономит время. Если он этого не сделает, возможно, вы могли бы начать поиск на своем телефоне. Если люди умирают, нам нужны факты. Не альтернативные».

Тон Реми был сухим. «Сказал альфа бете?»

Это неожиданно меня. "Какая?"

Он завышен. — Просто подшучиваю над тобой. Я выйду, позвоню дедушке. Загляните через несколько минут».

Я смотрел, как он остался, смешно то, что он сказал. Альфа. Бета. Именно так дедушка описал нас, когда объявил, что мы были рождены, воспитаны и обучены, ничего не подозревая, а затем наделены способностью к небесному воинству в качестве пехотинцев, оправданных против, ну, да, мелодрамы и всего: полчищ ада. Я, как первенец — видимо, на доли секунды — стал альфой по приближению к бете Реми. Что имело значение, когда слилась небесная материя, потому что это то, что подпитывало сверхъестественное первородство , о том, что меня учил дедушка. Больше, чем просто передача собственности, это зажглось во мне, когда я чуть не убил своего младшего брата, когда я принял боль Мэтти как свою собственную и понял, что достоверное управление. Но с Реми это был не брат к брату, старший к младшему. Мы не были братьями ни по плоти, ни по костям, ни по крови, ни по духу. Мы были незнакомцами. Мы просто понесли странным образом, потому что оба родились спазмом небесной сущности.

Или, может быть, небесный пердеж.


—

АКогда я взялся за трубку, я встал и потянулся, прежде чем снова набрать клавиатуру. Мне было меньше тридцати — всего несколько дней назад мне было двадцать восемь. Но когда велосипед кладется на асфальт, со скоростью жизни в час, в коже или без, телосложение себя более похоже на восемьдесят, и притом на восемьдесят, как у Индианы Джонса и его цитаты о пробеге за годы. Я скрестила руки, положила ладонь на точку каждого будущего, покрутилась со стороны в сторону, чтобы мягко расслабить позвоночник. Далее были руки зацепился за шею, локти торчали, пока я качался вниз к бедру и обратно вверх.

— Йоуза, — пробормотала я со сдержанным камнем, стиснув зубы, гадая, не застряло ли в скромной ванне какое-нибудь случайное явление. Какое-то время я не собирался никуда быстро ходить.

Конечно, байку было хуже, чем мне. А эта мысль потом, конечно, снова напомнила мне, что моя тачка лежит полузатонувшая из ручья, прорезающего крутые каменистые берега. Не было никакой возможности толкнуть мотоцикл вверх по бокам, даже когда мы вдвоем выполняли эту работу; да и дороги не было. И Реми, и я, отбиваясь от легендарной Ла Льороны из мексиканского фольклора, матери, утопившей намерения детей, прокладывая себе путь вниз по обнажениям гранита и карманам рыхлой земли, цепляясь за пучки травы.

Реми удалось связаться с дедушкой, и она сунула телефон в карман. «Кто был ирландским богом подземного мира?»

Я перекатывал больные плечи. «Вирландской мифологии? Аод».

Реми взял за стол свою шляпу и надел ее на голову. «Кто из наших знакомых может дать ответы об ирландском боге, который время от времени может забредать на задний двор Люцифера? Может быть, на выходных бросим другу подкову или две?

Моя улыбка превратилась в ухмылку благодарности. «Некая рыжеволосая богиня битв с татуировками, припаркованная в автодоме чуть выше по дороге».

Реми улыбнулась в ответ. — Тогда пойдемте прямо по этой дороге.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ДЭйбрейк, когда мы вышли из интерьера зоопарка. Порывистый, суровый рассвет, едва ощутимый перед тем, как разверзлись тяжелые небеса. Дождь дул видел сосны и громко барабанил по жестяной крыше придорожной забегаловки двумя этажами выше.

«Ах, чувак». Я сделал паузу, чем выйдет из-под навеса крыши. На восходящем солнце озаряло фестончатую пелену облаков кратким светом, затем тускнело, когда тучи сомкнулись.

— Я думала, ты с тихоокеанского северо-запада, — сказала Реми позади меня. «Разве ты не должен каждый день попадать под дождь или сморщиться и умереть?» Он проскользнул мимо меня через гигантское дерево с расщепленным промежностью, скатился вниз по огромной лестнице на мокрую грязь и гравий и быстро приблизился к своему серебристому пикапу.

Я приближаюсь за ним, долго шагая, чтобы догнать, и щурясь от дождя. Плечи джинсовой рубашки Реми в стиле вестерн уже промокли до темноты. Я забыла свою куртку, и через несколько минут моя черная футболка приклеилась к моей коже. — А у вас в Техасе дождь вообще бывает ?

Реми нажал на пульте и открыл замки на расстоянии. «У нас нет гор, но есть дождь. Ураганы даже в заливке. Просто радуйся, что ты не на пороге своего мотоцикл». Он сгорбился от непогоды, а затем бросился на мой быстрый косой взгляд, когда я, наклонив голову, поравнялась с его темпом. — Думаю, ты захочешь вытащить его из канавы, как только набросился.

— Я вообще-то думал, что мы заказали это сегодня. Я нащупал мокрую ручку двери, открыл ее со второй стороны и забрался внутрь из-под дождя. — Но байку включили, пока мы развиваемся с тем, что подкинул нам дьявол, и нашли Мэри Келли. Келли Мэри» .

Реми открыл дверь, схватился за руль и поспешно шагнул вперед. Выражение его лица было торжественным, когда он пристегнулся и вставил ключ в замок зажигания.

Я устроился в пассажирском ковше, рывком закрыл дверь, чтобы не промокнуть. Дождь так сильно барабанил по крыше грузовика, что мне пришлось повысить голос. — Думаешь, Лили может знать об этом демоне больше дедушки?

Реми повернул ключ. — Держу пари, он знает чертовски больше большинства, но поскольку он не отвечает на звонки, мы ездим автостопом по международным магистралям. Так что, возможно, Лили хотя бы сможет передать сообщение. Я имею в виду, он должен заботиться о женщинах-футболистах.

Я натянул ремень безопасности на туловище, вставил язычок в защелку. «Кажется, он был удивлен этой картиной, как будто ничего не знал об убийствах».

Реми выехал со стоянки, свернул налево на шоссе 66. Движение по-прежнему было не очень, но было еще рано. «Ангелы не всемогущи. Он может занимать высокое положение в небесной иерархии, но, согласно Доброй Книге, никто из них не является всезнающим или всемогущим. Так что да, прочтение письма куда можно отправить его для проверки.

Я действительно откинула волосы с лица. Как бы ни лил сильный дождь, мы с Реми быстро промокли между зданием и грузовиком. — Но мы ему нужны. Он сказал это. Без правил подсказок мы не можем быть очень эффективными».

Шляпа Реми опустилась от одной кивки. «Думаю, мы должны применить часть нашей изобретательности, чтобы предоставить то, что нам нужно. Он никогда не держал нас за руки, дедушка.

Ага, изобретательность. Мы оба были этим высокообразованными, и теперь мы знали, что дедушка лично руководил очень специфическим, продуктивным образованием с самого детства, установкой с Classics Illustrated , литературой в стиле комиксов, заканчивая настоящими литературными текстами. После этого у меня появились сверхмощные справочники по фольклору, мифологии, приступу Кэмпбеллу, Алистеру Кроули, колдовству, привидениям и гоблинам, пантеонам духов, алхимии, бла-бла, гав-гав.

— Они думают не так, как мы, — пробормотал я.

Реми мельком взглянул на меня, потом снова переключил свое внимание на дорогу, где лил дождь. Дворники направляются. Вдалеке по небу прошивали молнии.

— Демоны, — уточнил я. «Суррогаты. Даже если они проявляются естественными телами, полагаются на мозг… — я поерзал на своем месте, повернувшись к Реми, — если они являются агентами хаоса, если они сами являются воплощением хаоса, возможно так , предсказуемость невозможна . Мы всегда будем реактивными, а не проактивными. Мы чертовски много будем бегать на месте».

«Также не всегда можно предсказать появление социопатов или психопатов». Реми выбрал сигнал поворота, и грузовик вырулил на полосу левого поворота, ведущую к стоянке для автофургонов, «но они не демоны».

"Откуда мы это знаем?" Я рассмотрел его профиль под шляпой. «Откуда мы знаем Банди, Дамера, Мэнсона, Джима Джонса. . . откуда мы знаем, что они не были демонами? Авангард Люцифера, может быть, разбросан по всему миру. Вручите свою лепту для босса».

Реми встретился со мной взглядом. — Или Джек Потрошитель?

— Или Джек Потрошитель.


—

ллегко впустила нас в чрево своего зверя, автодома, повторяющегося в общем силуэте восемнадцатиколесного автомобиля, хотя и меньшего размера, но с несколькими полукомнатами, которые при нажатом переключателе с глухим воем гидравлики скрежетали естественно, удваивая свою закономерность. Беременный дом рожает.

Когда она открыла дверь, Лили наблюдения за нами на погоду, нахмурив красные брови. В пасмурно-сером дневном свете ее изменчивая стрижка ирокез стала темно-рыжей, пока молния не прокатилась по небу и снова не окрасила его в яркий цвет. Потом она отошла в сторону, освободив место для нас, ретировавшись в фургон.

И меня снова поразило, когда я поднимался по складным стальным ступеням и нырял в узкую дверь, какая нелепая картина: Морриган, прямо из ирландской мифологии — сама Богиня Битв — ударилась в фургоне с сердитой вороной. и большой ирландский волкодав в качестве ее попутчиков.

Я собираюсь ирландскую мифологию по пути к магистрали фольклора. Ничто на страницах книг не прибыло к реальности. Вернее, эта реальность.

Она обнаружила кухню и осматривала нас поверх донизу. Реми снял мокрую шляпу, повесил ее на подоконник и посмотрел на волкодава, растянувшегося на диване.

Я уперся бедрами в прилавок и встретил спокойный взгляд Лили. — Дедушка был?

Она проигнорировала это. "Кофе? Вы похожи на утонувших кроликов.

— Крысы, — поправил я.

Она уставилась на меня яркими зелеными глазами. — Кролики тоже тонут.

— Да, мэм, кофе подойдет, — ответила Реми, вздрогнув, и когда пес встал и передвинулся на диван, чтобы найти место, он взял его. Волкодав с глухом взхимдохом опустил голову на одно из бедер Реми. Мальчик и его собака.

Глаза Лили сверкнула, когда она посмотрела на меня. – Значит, виски в твоем?

Я стянул мокрую футболку с груди, схватился за подол и хлопнул спереди совершенно безуспешной попытки высушить ткань. — Слишком рано даже для меня.

— То, как ты двигаешься, мальчик, виски может быть именно тем, что тебе нужно. Масло для ржавых петель».

Лили точно знаю, почему я двигаюсь скованно; Она была той, кто за день до того, чтобы промыть дорожную сыпь спиртом, когда я предпочел пить в качестве болеутоляющего.

Я ушел от виски, подошел к пустому креалю, обогнул большую деревянную скамейку, на которой сидела злобная ворона, и пустил свое мокрое, ноющее тело на кожаную обивку. Круг роскоши, фургон Лили. Думаю, богиня заслужила это. «Дедушка ушел из того важного разговора и оставил нас в подвешенном состоянии. Вы его видели?

Лили приготовила кофе, налила кружки и раздала их всем. "Я не. Но он занятой человек, это Джубал Таннер. Вы не единственные его «внуки».

«Женщины умирают», — прямо заявила ей Реми. «Он взял единственную настоящую подсказку, которая у нас была, и ушел с ней. Другая женщина мертвые или находящиеся под угрозой смерти. нам нужно найти ее в первую очередь.

Морриган была босиком, в узких потертых джинсах и зеленой майке. Кельтское серебро обвивало ее предплечья над богатыми разноцветными татуировками на рукавах, кожными поражениями на пораженной светлой коже. Лили пожала плечами, устроилась в крутящемся кресле, выпила кофе и больше ничего не сказала, глядя на меня поверх кружки.

Я открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, но дождь резко превратился в шум водопада. Его сила, рев жесткой воды о тонкой стали над резкой направленностью, напомнил мне, что мы не были действительно внутри прочной конструкции. Я имею в виду, что фургон был тяжел и тяжел, но он все еще стоял на колесах, а не на цементном фундаменте.

Волкодав резко поднял голову. Хаклз поднялась, когда она издала низкое рычание, оттуда она соскользнула с дивана и встала на вытянутых ногах, низко опустив голову, и уставилась на дверь.

Дождь часто, как будто кто-то выключил кран. Молния осветила мир. Мощный раскат грома прозвучал прямо над головой. На насесте рядом со мной ворона плакала, а потом чуть не разорвала мои барабанные перепонки своим безумным шумом прямо возле моего черепа. Я вскочил на стул и оказался на кухне, даже не успев это осознать.

Я обнаружил, что он проходит через пол автодома, рассматривая толстые подошвы моих велосипедов ботинок, и обнаружил растущую силу, проповедующую преступность. Я уже встречался с этим раньше, дома. Дом на колёсах закачался. Кофе в моей кружке расплескался. Реми поднял высоко в воздух, чтобы содержимое не вылилось ему на колени.

Лили на мгновение нахмурилась, глядя на собаку. Ее сестра, как она называла ее, одна из тройственного единства. — Маша?

Мир вокруг нас содрогнулся .

«Немайн!» — резко сказала Лили, когда ворона завизжала, а собака отвернулась от ее зубов. В автодоме все загрохотало. Свободно лежащие на столешнице предметы соскользнули и упали на кафельный пол.

А потом шум, дрожь дома на колесах утихли, превратился в день, когда вдруг не стало дождя, в тишину, настолько абсолютную, что она казалась сюрреалистичной.

— Землетрясение, — сказал я.

Реми, нагнувшись, чтобы поднять с пола его упавшую шляпу, уставился на меня, подняв брови. — В Аризоне?

«Я не знаю, случайно ли Аризона землетрясением или нет, — я поставила недопитый кофе в раковину, — но я знаю, что это было землетрясение. У нас было несколько в Орегоне. Несколько разломов проходят через штат».

Нахмурившись, Реми вытащил из кармана своего телефона, вероятно, планируя найти подтверждение, если таковое произойдет так скоро.

Я смотрю на Лили. — Все началось с землетрясений, не так ли? Заражение демонами?

«Адские отверстия». Она встала, поставила кружку на прилавок и собирала предметы, упавшие на пол. — По случаю, так мне сказал Джубал.

По моей позвоночнику пробежала. Я выругался, проехал мимо на своей скорости и выехал прямо за дверь. На пути вниз я ударил его одним ногой, затем ударил по земле обоими ботинками и резко ударил.

Старый кемпинг петлял среди высоких сосен, многие фургоны были скрыты растительностью. Я слышал эхо криков и криков, хотя ни один из них не звучит убедительно. То, что я услышал, было резким, испуганным недоверием и скрытым детским волнением.

Реми спустилась по ступенькам. — Я пока ничего не получил ни о каком землетрясении…

Я был нетерпелив, краток. "Это было."

— …но ты взъерошенная, как эта сука-волкодав, — сказала Реми. — Что ты чувствуешь?

Я поднял руку с растопыренными пальцами, чтобы заставить его замолчать, и он получил сообщение.

Аромат был на первом месте. Сосны. Растительность. Мокрый камень, промокшая земля. Сырые, потухшие костры. Дождь не падал, сверхвысокий отгоняемый ресурс более могущественной, но облака остаются низкими и злобными. Вокруг меня деревья и кусты сбрасывают остатки дождя в лужи, быстро бегущие по земле ручейки, неровно барабанят по крышам автодомов.

Молния ударила близко и низко, деревья исчезли зами высоко на горе. Гром звучит прямо за ним, но его долгий гул затих, стих.

Стоя очень тихо, я могу позволить шуму этого места, даже крикам и воплям перевозить возбужденных детей, мыть меня.

Сверкнула молния, но на этот раз я не услышал грома на ее хвосте. Вместо него я слышал биение своего сердца, слышал, как оно задерживается, задерживается. Услышал, как я втягиваю воздух, чтобы наполнить легкие и живот.

На, в регулярно регулируемых частотных рядах молодых дубов, среди возвышающихся сосен пондероза и встречающихся, охватах лишайниками гранитных валунов, с дедушкой, стоящим на страже, и незнакомцем в ковбойской шляпе, свидетельствующим, я помню, что ощущал глубокое спокойствие Сан. Франциско Пикс. Священный для народов навахо и хопи, бывший вулкан обладал только успокаивающими цветами земли, тонким сине-зеленым блеском морской ушки в честь его названия навахо: гора ракушек морской ушки. Родина племен хопи кацинам , более известная как качинас. В тот день на горе я ощутил глубокое чувство гармонии, единства. Мир земли.

Но сейчас? Земля не была мирной. Это было другое .

Чтобы я мог узнать ее нрав. Дедушка научила меня этому. С вежливостью и тишиной я потянулся к нему.

Я открыл его приход, и он пришел.

Нет благодати. В нем совсем нет изяществ.

— Кояанискаци, — выдохнул я.

И начал кашлять. Задохнуться.

Яшат повернулся на ногах, опустился на одно колено, когда Реми потянулась, чтобы схватить меня за руку. Я слышал, как он выбрал второе имя, потом еще раз, еще настойчивее; уловить твердость его хватки на моем плече, пальцы большой и заметный, как тиски, и сильное давление вверх, как будто он хотел поднять меня.

Но я не мог подняться, даже когда рука его на моей руке уговаривала меня сделать это. Я продолжал кашлять, наклонившись вперед. Одно колено и носок моей ботинки приняли на себя мой вес, пока я не добавил, напряженную руку, чтобы поддержать себя. Я обнаружил мокрый гравий под ладонью и обнаружил, просачивающуюся волокна моих джинсов, когда я стоял на коленях. Я думал, что мои легкие могут попасть в горло и хлынуть изо рта, как потоки слюны.

— Кояанискаци, — повторил я между болезненными, непроизвольными спазмами горла и диафрагмы .

Теперь Реми заставил меня подняться. — Но что это значит ?

Кашель, слава богу, стал стихать, хотя в груди было тяжело, в горле саднило. — Жизнь вышла из состава, — хрипло ответил я. «Это хопи, это концепция развития Америки».

— Ну, я думаю, что это вполне может быть правдой, — сказала Реми, — судя по тому, что мы…

Но он прервал ее, повернул свою голую голову без шапки и прошел на гору, на обожженную каменную громаду, прикрытую соснами палаточного лагеря.

Рука на моем бицепсе сжалась еще сильнее всего на мгновение, а затем он полностью ослабил хватку на моем плече, отвернувшись от меня к горе. Он отошел от меня большими шагами.

А потом начал бегать.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Втшляпа—?

Вздрогнув, все еще обнаруживаются отдышаться и откашляться, я наблюдал, как ковбой необъяснимым бросился спускаться к затененным деревьям, не предупредив и не предупредив меня. Я хрипло выкрикнул его имя, вскочил с колен на ноги и рассеянно шлепнул мокрой, покрытой песком вручную по джинсам. Я шагнул за ним, когда он скрылся за деревьями, а затем поспешно вернулся обратно к автодому.

У нас были с собой ножи, но у меня не было пистолета; он был в моей в Зоопарке, где я оставил его после быстрой души. Новобранец небесный или нет, но я никогда не носил пистолет, кроме одного раза, когда я был человеком, и теперь, как уголовник, это было раскрыто. Таково было мое мышление. постоянное насилие еще не было обоснованной реакцией; Мне и в голову не пришло надеть наплечный ремень и спрятать Тауруса в кобуре, прежде чем отправиться к Лили. Мы должны были просто поговорить.

Я понятия не имел, был ли у Реми его пистолет в дополнение к его Боуи и метательным ножам. Он носит свой короткоствольный Телец Судья в поясной кобуре, менее заметный, чем наплечная кобура с многочисленными ремнями. Я сделал шаг к фургону, наблюдается, что Лили ждет на верхней возвышенности с протянутой рукой. В руке у него был револьвер, лежащий на боку, стволом от нас.

Я молча взял его, автоматически зарегистрировал вес, марку и модель: S&W 686, почти три фунта стали, «магнум» 357-го калибра с шестидюймовым стволом. Чертовски мощный.

Прежде чем я успел повернуться и броситься бежать, как я и собирался, Лили быстро спустилась по оставшимся присутствующим ступенькам, схватила меня за запястье и крепко сжала обеими руками. У меня буквально перехватило дыхание. В силе этой хватки я букет в ней другом . Она была Морриган, ее зеленые глаза горели и смотрели на меня. В этот момент она больше богиня, чем женщина, вне зависимости от того, остаточно тело или нет.

— Открой цилиндр, — коротко сказала Лили, сжимая мое запястье сильнее, чем когда-либо, — сейчас или до того, как ты выстрелишь. Подуй на эти пули, мальчик. Если он преследует демона, должны быть благословлены душой, рожденной на небесах, чтобы убить суррогатную мать. Запомни это».

Я снова мог двигаться и вырвался из ее хватки. Что-то во мне было неописуемо беспокойным, что-то странное, вероятное на какую-то странную тошноту от духовного стресса, потому что это не было обращено. Мой кишечник завязался узлом, но меня не тошнило.

Тогда я оставил ее, развернулся и побежал изо всех сил. Не только потому, что я хотел преследовать Реми, что была естественная реакция на то, что другие могут столкнуться с опасностью. А потому что пришлось .

Из-за того, что цунами первородства , управление старшего альфы младшим бетам, имплантированное во время искры моего рождения, пробудилось и подтвердилось, когда Реми и я взялись за руки, соприкасаясь кольцами, как наложил дедушка нескольких ночей назад, поднялось во мне и принадлежащем этому.


—


Днесмотря на мой опыт использования револьверов, бродить по лесу и в гору, особенно на большой высоте, при этом рядом с цилиндром и дуть на шесть выставленных капсюлей, не приходилось ни в одном случае при эксплуатации оружия, и меня беспокоила малость возможности осечка, а то , что я мог бы получить деньги на спусковой крючок цилиндра и вообще выбросить пули. Тогда мне нечем было бы дышать или истекать кровью , и меня бы трахнули. Возможно, Реми тоже. Так что пули пока остались на месте.

Дует на пули, делает святую воду из наших слюней. . . краткое изложение сборника в качестве ниспосланного решениями человека по борьбе с вредителями. Поскольку то, что вышло из мертвого суррогата, обитало в телепризраке — чем или было бы оно ни было причудливо материально —доступно самим выродившимся из ада уродливые, похожие на тараканов останки, это было самое подходящее название должности.

«Рем я !» — закричал я, и эхо отозвалось эхом среди мокрых сосен, дубов, осин. «Черт возьми. Реми! ”

Позади себя я услышал детский крик в кемпинге, но узнал в этом тоне игру, а не страх или панику. Иногда, все еще в восторге от всех явлений сырого и скучного утра. Высокие голоса стихли, когда я достиг первого склона горного склона. Я еще не привык к семи тысячам с лишним ростом высоты, и я обнаружил высоту, когда карабкался вверх по склону.

Хвоя гладкая в любом состоянии. Мокрая, что еще хуже. У моих байкерских ботинок были толстые цепные вафельные подошвы с приличным сцеплением, и я вдавливал в землю хорошие 185-190 фунтов через ноги, но скользкое попадание в окружающее пространство. Я скользил и скользил, ругался, продолжал карабкаться.

Если бы я думал об этом, ломал голову над, у меня не было бы подсказка, куда направляется Реми. Я был полностью в море. Но до тех пор, пока я вместо того, чтобы сосредоточиваться на том, чтобы стоять на ногах и обеспечивать успокоение дыхания, я просто ощущаю почти ощущение ощущения, где он находится, магнит на Северном полюсе.

Демон. Должен был быть.

Мой дар заключался в том, чтобы ощутить место, ощутить как хорошее, так и ощутить демонического присутствия. Задача Реми заключалась в том, чтобы распознать демона в теле , будь то человек, животное, призрак — черт возьми, что угодно. Его новоиспеченная способность развивалась постепенно, чем моя, но явно набирала силу. Он также мог выбрать ангела в том, что естественно человеческим; Реми понял, что именно Шемязаз не демон, несмотря на его устрашающий вид, а падший Григорий, проклятый самим Люцифером.

Хотя вполне сложилось, что Реми предшествовал Шемязаза, а исчезнувший не демон; может быть, он избирательной кампании в полусумасшедшем сыне неба. Кто знал, что может сделать Шемязаз? Он утверждал, что был непреднамеренно брошен обратно в наш мир, когда открылись дыры в аду, и теперь, когда он застрял здесь, на земле, по которой прошло тысячелетие назад, он полностью посвятил себя убийству дьявола. Но доверять погибшему ангелу?

Дедушка сказал бы нет. У дедушки было .

«Реми. . . давай, чувак, помедленнее, черт возьми! Мы справимся с этим вместе!»

И это было все, на что у меня захватило дыхание, я все еще карабкался, все еще скользил и скользил, спотыкался, наблюдался зацепиться, даже когда мокрые листья и голки ускользали под подошвами моих ботинок, а деревья сбрасывали небольшое количество оставшейся дождевой воды, когда я проходил под ними. Моя футболка теперь полностью промокла и скользила по коже. Тепла летнего дня не было видно, хотя я, уроженка Орегона, никогда бы не назвала это холодом или даже зябкостью. Но липко-круто, да.

природы поредели. То хвойные деревья то можжевельник, и заросшие трясущиеся осины с липово-зелеными листьями, трепещущими о белые стволы своими черными «глазами», исчерченными темными полосами, как порезы от ножей. Тем не менее день был тусклым за угрюмыми тучами. Я видел далекий свет, далекий гром и молился, чтобы все так и осталось. Стоять высоко на обнаружении бури было горько, может быть, сознательно гуманно, но не обязательно совместимо с подростковой жизнью.

Я опустился на одно колено, хватая ртом воздух через горло, который все еще был саднящим от кашля и удушья. Посреди этой неожиданной паузы я нажал на спусковой крючок револьвера, большой палец вынул цилиндр в слегка сложенные чашечки пальцами левой руки. Гладкая, холодная, смертоносная сталь. Я наклонил голову, дунул. Шесть гильз от пульса, шести капсюлей, раскрытых теперь, как велела Лили, дыхание небесной души.

Пора идти, чтобы успокоить сводящий сума зуд в моем теле. Я вкатил цилиндр обратно в раму, повернул его на одну камеру, чтобы он защелкнулся, затем втянул воздух и снова начал изо всех сил карабкаться по редеющим деревьям.

два шага, и я резко выстрелил. Передо мной на выжженной горе тянулся древний поток лавы с округлой вершиной, как будто вершина обрастла новой и более твердой кожей в прошлом веке. Более молодой рукотворный огонь прожег все бока, лишив его великолепия и оставляя после себя обугленные остатки скелетных сосен.

Как и Шемязаз, сосны давно потеряли свою красоту, превратившись в почерневшие обломки. Но вот после пожара появились новые побеги, вот воскресение в трепещущей осине, траве и листве, следовавших за пожаром.

Гора была священной. Боги ходили по нему. Но здесь было пятно, красное пятно в уголках моих глаз. это не было но домициль, и, возможно, никогда им не был бы, если бы кацинам держались свои позиции. Но я не ощущал запаха деревьев, дождя, камня и земли, и даже не встречал серу, слишком сладкий, приторный, перехватывающий горло аромат того, что Реми назвала kyphi , древнего сильного ладана.

Теперь я безошибочно повернулся к источнику. К Реми и Существующие.

С непокрытой головой Реми сидела на корточках среди дикой травы и валежника. Одно колено упиралось в землю, пятка ботинка была поджата под задницу у подножия трех плотно сросшихся осин. силой всего лишь нить голоса, он сказал: «Видишь?»

Действительно я сделал. Ни мужчина, ни женщина, ни черная собака, ни призрак. По мере того, как серые облака раздвигались, наблюдалось исчезновение прерывистого источника света, камуфляж стволов деревьев и листвыал, оставляя после себя ясный вид. Карие, сосредоточенные, дикие глаза; гладкость желтовато-коричневой кожи; заостренные, треугольные уши настороже. Приоткрытый рот обнажал аркаду зубов.

— Не то, на что похоже, — тихо сказала Реми. «Чуть больше, чем кошка».

Кугуар, пума, горный лев, катамаунт. множество имен для одной большой кошки.

И еще кое-что внутри. Опасен сам по себе. Смертельный хозяин демона.

Я не двигался. Мой голос был едва выше шепота. — Мы говорим об этом, ты же знаешь.

— Я так думаю.

Это было противостояние между ковбоем и демоном, простое и понятное. Я понятия не имел, почему Реми сидел на корточках, по установке колено на землю, поскольку эта поза поставила его в невыгодное положение.

Что-то глохло. У меня между лопаток поселился зуд. — Тебе больно?

"Царапать".

"Так и думал." Первородство , опять же. Теперь я знал это лучше. Я мог снять рану с Реми, принять ее в себя, но пока у меня была другая задача. Я отвел курок большого пистолета, букет, как он встал на место со вторым. «Я собираюсь стрелять».

— Подумал. Тогда приступайте к делу.

«Этот предмет может быть быстрее, чем обычный кот».

"Это."

«Как быстро ты можешь пригнуться?»

— Пригибался и уворачивался от быков, сынок. Я справлюсь с этим».

Весь наш обмен был тихим разговором. Кот даже ухом не шевельнул. Даже глазом не моргнул. Все его внимание было приковано к Реми.

Лучше всего стрелять из знакомой стойки, особенно из большого ружья, из удобного положения ног, сбалансированного веса для груза, сложенных рук, когда одна рука обхватывает пятку другого на примере. Но в настоящее время не было ни времени, ни места, ни ситуации, чтобы не использовать эту полезную позу. Мы не были обстреляны. Мне нужно было застрелить это существо во что бы то ни стало и как можно быстрее.

Однорукий, одноручный, я поднял большой револьвер, приветствуя рефлекторный охотник. Кот, как и ожидалось, вскочил.

Оно пришло не к Реми, а ко мне.

После тяжелого, гулкого выстрела и отдачи вверх по руке, от которого отдалось эхо боли в моем плече, благословленный единственный патрон дыхания .357 Magnum вошел в пещеру открытой пумы, прошил заднюю часть горла, вышел из черепа. в подагре кожи и головного мозга и окровавленных кусочках костей.

Чертовски большая пушка. Чертовски большой круг. Проклятый мертвый демон.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Ткот был мертв. Это не вопрос. Осталось не так много голов. Но я все равно ждал с необходимостью наготовку. Кот был мертв — был ли его угонщик ?

Вонь была ужасной. Это был кифи, древний сильный запах ладана; запах демонов. Он распространялся как миазматический аэрозоль, запах которого щипал ноздри и глаза. Я ощутила его в глубине горла и судорожно сглотнула, чтобы удержать живот там, где он должен быть.

С тухлыми яйцами, утечка газа, вонью, простая сера распространяется легко. Я плюнул раз, другой, так сказать, препоясал чресла и подошел ближе к телу, приготовился снова стрелять.

После осмотра я опустил револьвер. В мешанине мозга, крови и костей я увидел блестящие панцири насекомых, блеск тел, напоминающих тараканов. Щупальца, несколько ног, крыловидные структуры. Это был адский тест Роршаха, амебное распространение останков.

А затем волна сверкающей темной россыпи рванула вверх.

Я выругался, поднял револьвер, услышал, как Реми что-то настойчиво сказал о том, чтобы не стрелять, о другом пути. Тогда он был рядом со мной. Я увидел кровь на его рубашке, увидел, как он отдернул рукав, порвал его и прижал сложенную сине-белую бандану к предплечью. Кровь окрасила белые участки, растеклась по ткани, а затем он повредил ее прямо после того, как останков демона. Реми декламировал латинские слова экзорцизма, Rituale Romanum. Тараканы — или кем бы они ни были; нам очень нужно было имя для них — загорелись.

Я уже это слышал ранее, в Зоопарке. Это было похоже на лопание кукурузы и раскалывание темных тел. Как один раз, Реми и сделал большие шаги в сторону, прижимая тыльную сторону ладоней к носу и рту. Больше хлопков, больше вони и вспышек пламени.

Я не мог сдержать жесткой гримасы. «Боже, это отвратительно! ”

Реми прямо с отвращением на лице, глядя на перспективные горящие трупы. Окровавленная бандана исчезла, превратившись в пепел. Я снова увидела разорванный рукав, пятна на его рубашке, и, не успев даже подумать об этом, я пошевелилась, оказалась рядом с ним. Я положил револьвер на пень, протянул руку и настойчивым жестом пальцев.

Реми мгновенное возвращение, сказал, что с все в порядке, но, думаю, что-то в напряженности и настойчивости дошло до него. Он поднял руку, позволив мне взять ее руку в одну, а другой я оттянула порванный рукав.

Это действительно был настоящий живой кусок когтя горного льва, и он был в ожидании, на полпути между запястьем и локтем. Он не прошел достаточно глубоко, чтобы разделить несколько волокон мышц, но я был уверен, что нужны швы.

«Он прыгнул на меня», — сказала Реми, пока я осматривался. «Я понятия не имел, что он был там. Я услышал его, развернулся, когда он прыгнул, и пригнулся — ну, большая часть меня пригнулась.

У нас не было воды, чтобы промыть рану. «Чертовски повезло».

— Сказал, что привыкший прячется от быков, не так ли? Если вас оттолкнет один из сукины сыновей, вам лучше быть готовым увернуться. И будь чертовски хорош в этом.

Я букет, как холодный прокатился по моей спине. Пытался стряхнуть. «И это все? Эта рана? Нет других?

"Вот и все."

Я думаю для легкомыслия. — Ты хочешь, чтобы я плюнул на это?

Он в ужасе уставился на меня. — Почему я хочу, чтобы ты плюнул на это?

— Ну, я дохнул на пулю, которая убила демона, и мы знаем, что наш слюна в воде превращается в святую воду, так что…

Реми чувств высвободил свою руку из моей хватки и вступил на шаг, охраняя конечность, явно взвешивая мое сознание.

«— Я подумал, что, может быть, он проявляется как природный антибактериальный препарат», — закончил я. Я расправил давление, увеличил напряжение, которое нарастало , а не угасало. «Послушай, нам нужно вернуться в фургон, пусть Лили приберется».

Реми не отмахнулся от меня сразу, но явно не видел причин для пешки. «Это пока сохранится. Мне интересно, нужно ли нам взорвать это тело.

— Это для того, чтобы очистить жилище, — сказал я. «Вы знаете, где демон наладил хозяйство. Это другое. Вот горы эти, эти вершины — они не могут быть домом. Это священные земли для культурного развития, и так было на протяжении веков».

— Они пришли сюда первыми, да?

«Ага. освятили его по-своему».

«Тогда церковь? Часовни?

Я знал это, ясно до костей мозга. «Безопасно».

— Святая земля, да? — сказал Реми. «Нравится телевизионный горец ? Ни один бессмертный не может бросить вызов другому за его голову на святой земле?

« Может быть только один », — покорно пропел я, а затем вернулся: «Помнишь часовню Святого Голубя?» Он прямо. «Оно было деосвящено. Демоны могли прямо войти и сделать его домом».

— Но мы повторно освятили его. Реми снова застегнул манжеты его рубашки, несмотря на то, что крайние ткани свисал и обнажал плоть. Раненая плоть.

Моя кожа, от затылка до самой спины, дернулась. Я невесты, как мои волосы встали дыбом. Большая часть меня хотела накричать на него, но я зажала рот, повернулась спиной и ушла.

— Скажи это, — крикнула Реми. — Я считаю, что тебе нужно. Он сделал паузу. — Я думаю, что мог бы сделать то же самое, надев твои сапоги.

Я повернулся к нему через восемь футов дикой травы, сорняков, полевых цветов. Раскинул руки по бокам. — Что это было , черт возьми? Самообладание покинуло меня, когда мои слова начали сливаться в спешке, чтобы сказать все. — Что, черт возьми, родился тебя так бежать, не родной, куда ты идешь? Ни один из нас не знает, что происходит здесь… Его брови поползли вверх, и я понял его точку зрения, изменив курс произошедшего разглагольствования. — …хорошо, теперь мы вроде как знаем, что здесь происходит, но все же, какого черта? Помнишь всю ту взаимную хватку весомого тела, которую дедушка назвал "запечатыванием"? Нас двое, МакКью. Это мы оба . Ты не оставишь меня позади, и я не оставлю тебя».

У меня перехвачено дыхание на последней фразе. Черт, мне нужно было быстро акклиматизироваться до высоты, если я собирался бегать по горам.

Но я уже говорил об этом ранее, это предложение. Пара лет до. Моему брату, не чужому. « Ты не оставишь меня, и я не оставлю тебя».

Реми смотрел на меня, пока я втягивал воздух. "Ты сделал?"

Всплеск адреналина рассеялся вместе с драйвом первородства . Я оказался, как из меня вытекает, и то, что осталось от меня, было более чем немного шатко.

Он был в безопасности. Он был цел — ну, почти цел. Я ощутил, как успокаиваюсь, как у собаки выпадают волосы. Я закрыл глаза, выровняв дыхание.

— Это была моя дочь, — невнятно сказала Реми.

Мои глаза распахнулись. "Какая?"

Он отвернулся от меня, заглядываясь в деревья. «Я услышала голос дочери».

Вот так; Я и забыл, что у него дома в Техасе есть ребенок. Я думал промолчать, но решил быть честным. — Ты же знаешь, что это было не…

Он превзошел меня. Он сохраняет ровный тон, но выражение его глаз было суровым. — Она позвала своего папу.

Это неожиданно меня. Я насильно вытравил из своих голосов все до последней капли обвинения и напряжения. «Это был демон. Вы знаете, что это было. Должен был быть.

Его глаза были неподвижны. Я не видел ни гнева, ни отрицания. "Я знаю это. В настоящее время. Но в тот момент, в тот момент все было рефлекторно". Он пожалел плечами. — Ты поступил бы так же.

Моя тяжелела на голову шей, когда я был прав и сел на обрубок рядом с револьвером. Я смотрел, как Реми прислонился спиной к оси и обнаружил на себе его вес. Зараженный демонами или нет, но на него напал дикий зверь. Вероятность, у него был низкий уровень адреналина и высокий уровень осознания того, как близко он был к смерти.

Попка насажена на пень, я раздвинула ноги, налегла на свой вес через локти в моих бедрах. Мокрые волосы упали на ключицы. «Хорошо, — сказал я, — теперь мы знаем, что они могут проникнуть в наши головы. Мы должны быть готовы к этому. Мультипликаторы отключают это дерьмо. Потому что да, я бы сделал то же самое. Точно так же".

Он снова рассмотрел свою порезанную руку, поднял глаза, чтобы встретиться с моими глазами. Ждать.

— Поверь мне, Реми. Просто — поверь мне. Там что-то . . . что-то, что трудно объяснить. Это просто . . . это во мне».

«О чем дедушка говорила. Что ты чувствуешь от места, хорошие и плохие».

Верно, он выглядит при объяснениях. Я поморщился. "Ага. Слушай, я не собираюсь быть няней или нервной игры…

Он проехался прямо над моей фразой. — Но это все рефлекторно .

Я знал, что он был в поле зрения. Он сказал это о своей дочери. Может быть, это было все, что требуется для рассмотрения. "Ага."

Реми лечения на тело распростертого кота. — Тогда тебе легко заземлить. Если это повторяется. Мы должны в этом разобраться — найти средства на территории. Никто не собирается держать нас за руки. Не дедушка. Ни кто. Если что, нас похлопают по плечу, пожелают удачи, а потом вытолкнут из уст без парашюта».

— Что они уже сделали. Я взглянул на взволнованное небо, на шелест лаймово-зеленых листьев на сгущающемся сером фоне, на высокой вершине Австралии, покрытой коркой лавы, в горах с рекой и рекой недалеко от нас. «А может быть, дело в том, что нам дают нейлон рипстоп, немного паракорда, и нам приходится делать собственные парашюты в середине осени».

Реми Эдд. «Однако довольно крутая кривая обучения».

— Пистолеты, — сказал я. «Мы должны держать оружие при себе. Подходят ножи, но забываются и ружья. Всегда." На его ремне не было кобуры с клипсой, как и на моих плечах, не было лямок. дерево, вода». Он немного дрожал, пока я не спрятал дрожь в кулаке. арамейского».

Реми слегка улыбнулась. «Только фразы, которые имеют значение».

Я открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но физически вздрогнула, когда услышала женский голос прежде, чем успела это сделать.

— Кто стрелял в этого кота?

Реми выпрямилась из-за дерева, как раз, когда я резко поднялся на свое место на пне.

Мое первое впечатление было стройным, с темными волосами, заплетенными в длинную косу, продетую сквозь выцветшую синюю бейсболку сзади, дождевик-двойка, штаны куртка и походные ботинки.

И в следующее мгновение я заметил, что хотя ее правая рука свободно свисала с боку, в этом пистолете рука была.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

яслучайно взглянул на Реми, надеясь, что его шестое чувство или что-то в этом роде подсказывает, была ли женщина с пистолетом демоном или просто женщина с пистолетом.

Реми метнул на меня взгляд, Америка чуть-чуть приподнял брови, но я не уверен, что это означает, что она демон, или он просто считает ее привлекательным и разделяет это мнение, как обычно делают парни с одной из них. еще один.

Но так как револьвер лежал рядом со мной на пне, а пума была обнаружена мертвой, выстрел 357-го калибра был бы слышен довольно далеко, то я не видел никаких оснований обнаружения выстрела в кожу. Так что я этим справился с. — Да, я стрелял.

Она наклонилась, сунула пистолет куда-то за спину и подняла подол расстегнутого плаща. Под ней я увидел синюю рубашку. Капюшон куртки был собран сзади на шее, скрывая большую часть единственной косы. "Хорошо. Что ж, в Аризоне это не запрещено законом, но я был бы признателен, если бы вы написали заявление.

— Подал рапорт? — повторил я.

Она расхохоталась, лицо покраснело. — Извини, я забыл сказать. Я смотрю сквер. Она раскинула руки и сделал жест, охватывающий всю площадь. « Это мой кабинет». Опустив руки, она взглянула на кожу с лужицей сверкающих таракановых останков, креманов — черт возьми, может быть, даже демонических экскрементов. Выражение ее лица было озадачено, когда она подошла к кошке, чтобы рассмотреть ее поближе. Она взяла ветку дерева, стала шевелить операционные остатки. «Что это за штука?»

Мы с Реми переглянулись. Он сказал: «Все возвращаются домой». И как только он вернулся в ад, осколки каким-то образом повторялись.

«Я никогда не видел ничего подобного, — сказала она.

Реми и я обменялись еще одним взглядом. Он слегка покачал головой, пожал плечами.

Затем она выскользнула из ремней, отложила рюкзак и присела на корточки, чтобы повнимательнее рассмотреть обгоревшие части демонических частей. Расстегнутая куртка сместилась, и я увидел SIG Sauer, спрятанный в тонкой коже, предназначенную для поясницы, плотно прижатую к ее позвоночнику и размеру плетеным кожаным ремнем.

— Мне нужно получить это уничтожение. Она встала, отбросила палку в сторону, встретилась со мной взглядом. Вы были голубыми. «Не могли бы вы заполнить отчет? Станция рейнджеров недалеко отсюда. Я имею в виду, что погибший горного льва в Аризоне не является незаконным, так что у вас не будет никаких проблем, но нам нравится следить за темами, кто здесь, в Пиках. И, знаете ли, юридические вопросы.

Как иски, подаваемые окружающими людьми, когда дикие животные вели себя как, шок от ударов, дикие животные? Я бы поставил на это деньги. «Лично я верю в то, что живи и давай жить другим, — сказал я, — и если это их территория, пусть будет так. Он выглядел так, будто хотел приготовить обед из моего друга».

Она усерда. «Несмотря на новости, сообщения горных льв не часто приходят на людей. Они охотятся за собаками, предметы запрещены от поводка, но даже это случается редко. Обычно, если засуха настолько сильная, что заставляет их искать воду, но в последнее время это не так. Возможно, этот был бешеный». Она повернула голову в сторону Реми и слегка нахмурилась. "Ты выглядишь знакомо. Но я не думаю, что мы встречались... у нас есть вечером? клубе «Зоо», не так ли? «Может быть, странный выбор, но хорошая работа».

Реми слегка опустил голову. — Это любезно с вашей стороны, мисс, я очень вам признательна.

Она кратко улыбнулась ему, опустившись на колени, чтобы порыться в рюкзаке, и достала спрятанный пластиковый пакет и ручную щетку. Реми и я наблюдал, как она снова встала на колени, широко открыла рот мешка, затем начала сметать в мешок обожженные куски мертвого демона.

Я тихонько протянул руку и взял револьвер. Мы с Реми одновременно отступили на несколько шагов и обменялись взглядами. Он склонил голову в жесте, который я интерпретировал как «нет уверенности, но лучше перестраховаться, чем сожалеть», и я увидел лезвие метательного ножа «Хиббен» в его руку, даже когда поднял револьвер 357-го калибра и взял его обеими руками. Я не могу передать его прямо на него, а под углом к земле. Мне пришло в голову обязательно, нужно ли мне снова дуть на пули, или это было раз и навсегда.

«Я не знал, что у рейнджеров в парке есть личное оружие, — сказал я.

Она не оглядывалась через плечо, просто продолжала смахивать дохлых насекомых в свою сумку. «На самом деле я никогда не приезжал на служебные нужды. я пришел из-за землетрясения. Это все руки на палубе, когда обычно стихийные бедствия. Это популярное место, поэтому лучше искать туристов. Но некоторые из нас попали, да». Она перестала подметать, встала, застегнула резиновую сумку и провела глазами по ней, чтобы защелкнуть. Она небрежно повернулась лицом к нам двоим. Оказалось, что коса, когда она вышла из жакета, имеет яркую светлую полосу, происшествие через нее. — Служба национальной парковки уполномочивает нас действовать в качестве сотрудников профессиональных органов… И тут она вообще замолчала и уставилась на нас.

Реми и я стояли бок о бок, но не так близко, чтобы мешать другу другу. Мы явно были готовы действовать, и, конечно же, у меня в руках была очень большая пушка. Я процитировал демона, которого мы встретили на парковке зоопарка. «Все приходят домой?»

Она не моргнула. Она не говорила. Она даже не дернулась. Просто смотрел на меня, держа в руке запечатанный полиэтиленовый пакет. Другая рука была пуста. Если она не была левшой или амбидекстром, ее рука с целью была занята. Кроме того, из-за спины, тем более из-под куртки, не пытаешься сделать гибкостью.

«Это всего лишь 9-миллиметровый SIG Sauer», — сказала она с строгой ясностью, не допуская агрессии при отдаче тон своему тону. «Недостаточно атак против вашей пушки. Я не особо хочу, чтобы мне снесло голову, поэтому я не собираюсь ничего пробовать. Но я хотел бы спросить вас, в чем проблема».

Меня всегда иронично забавляло, когда люди считали, что их оружие меньшего калибра не может сравниться с требуемым большим калибром. Ружье есть ружье, пуля есть пуля, и от 22-го выстрела в голову можно умереть так же быстро, как от 357-го. Хотя, конечно, менее грязно.

Я сказал: «Реми».

Он сделал два плавных шага в сторону, затем начал кружить вокруг позади позади. Он забрал этот автомат, и тогда , возможно, мы встретимся более непринужденно.

Но в первую очередь, чем Реми успела дотянуться до нее и высвободить пистолет, молния ударила по небу, осветив гору, и раската грома развернулась так близко, что мы все подпрыгнули от неожиданности.

Я нырнул вправо, нырнув за пень; Реми Дав оставил сломанную сосну; и она сделала несколько длинных шагов назад и спрыгнула за другое поваленное дерево. SIG теперь может оказаться в ее руке.

В какой-то степени у всех нас было, так сказать, прикрытие; то есть мы не были полностью разоблачены, ни один из нас. Но Реми был не в положении, чтобы том швырнуть в нож, не показывая слишком много верхних частей тела, и хотя я мог высунуть голову из-за края пня ровно настолько, чтобы увидеть ее дерево и желтое сияние ее дождевика среди серого дня было достаточно легко выбросить меня на открытое пространство многочисленными меткими пулями, выпущенными в мою культу. С другой стороны, молодая женщина не может сделать четкий снимок, не выставляя себя напоказ .

А затем почерневшие небеса разверзлись, проливной дождь обрушился на нас, и мы все трое держали оборону, лежащую на животе в грязи и валежнике. Через несколько секунд я промок до нитки и грязи, а прямо над головой сверкнула молния, а гром оглушил нас.


—

яВ кино обычно не используются перестрелки или мексиканские противостояния под проливным дождем. Я имею в виду, что, возможно, это помешало бы реальным съемкам, и, возможно, даже в реальной жизни участники неизбежных перестрелок сделали бы все возможное, чтобы избежать плохой погоды, если это вообще возможно. И было совершенно понятно, потому что здесь мы все трое прижались к земле случившегося проливного дождя, промокшие до нитки с одеждой, практически приклеенной к нам.

А потом град.

— Бля, — пробормотал я. Потом повысился голос. «Реми!»

"Какая?"

"Ты можешь меня слышать?"

«Раз я только что ответил вам, да, я вас слышу!»

Мудрец. Я прищурился смотреть град. — Разве ты не можешь сказать, она или нет. . . Ну ты знаешь.

"Нет!" — закричал Речи.

Влажнее на данный момент. — Знаешь, используешь предполагаемую сверхспособность не очень, если ты не можешь ее на самом деле ! Ой. Черт. Ой . Град был не маленький. Он сильно отскочил от мокрой одежды и кожи под ней. Я задавался наверняка, не будет ли у меня синяк. — Можно попробовать еще раз?

"Я сделал! Я не могу сказать, является ли она одной из них!" – крикнула Реми в ответ.

Ее очередь. — Что? — крикнула она. «Кто ты ?»

Я проигнорировал ее вопрос и снова закричал Реми. — Если бы она была в Зоопарке, когда вы пели существенным образом, она бы ответила, верно? Я видел, как козырек ее синей кепки показался над упавшим деревом, за животными она укрылась. "Оставайся на месте!" — крикнул я ей.

Она осталась на месте, но тут поднялась рука и швырнула что-то блестящее в открытое пространство. Он приземлился недалеко от Реми. «Мой значок!» — крикнула она.

Еще одна вспышка молнии пронзила небо совсем рядом с нами. Я присел как можно ниже, высоко подняв плечи, при растопыренной руке к моему левому уху. Черт возьми, этот гром был громким!

Настала очередь Реми. — Зачем тебе это? — крикнул он ей. — Зачем собирать обгоревшие… вещи?

«Чтобы узнать, что это такое!» — крикнула она. — Понятно? Я хочу вернуть его в университет, знакомому энтомологу!»

Все это имело смысл. За исключением того, что если бы на ней выехала суррогатная мать, она бы знала, как это сделать.

— Гейб?

"Ага?"

"Будь готов!"

Будьте готовы к…? А потом, когда он проголосовал, и начал читать, я знаю, к чему быть готовой.

Я огляделся вокруг своей культи. Мы были вне гущи деревьев, на краю потока лавы, но была опушка растительности. Я не мог видеть ни одной части тела, и я мог бы видеть, если бы она подавила отойти, особенно ярко-желтым.

После очередного удара грома она увеличила голос. Он поднялся в поле. «Почему ты выкрикиваешь мне обряд экзорцизма?»

Хах, подумал я. — Так ты знаешь, что это такое!

«Потому что мне нравятся фильмы ужасов, и я слышал, как он поет их буквально на днях!»

Реми все еще читала, но он сделал два шага вперед, наклонился и поднял предмет, который, по ее словам, был значком. Затем быстро его прочтение стихло. Его тон звучал странно. «Вас зовут М.Дж. Келли?»

Ой. Мой. Бог. Я возвысил голос над бурей. — Мэрин Келли?

Она казалась наполовину сбитой с толку, наполовину раздраженной. "Да!"

Я покачал головой. «Это слишком хорошо!» — крикнул я Реми. «Слишком много совпадений!»

Реми закричала в ответ: «Я не могу ее прочесть!»

Я оказался избитым под градом. Было известно, что машины вмятины. Я был плотью, а не металлом. «Попробуй обряд еще раз!»

— Ты собираешься стрелять в меня? — закричала она.

Реми была занята, выкрикивая латынь, поэтому я ответил. — Ты собираешься стрелять в меня ?

«Я не хочу ни в кого стрелять!» — крикнула она в ответ. «Я вышел посмотреть, не нужна ли помощь туристам после землетрясения!» А потом она пробормотала что-то о чертовом граде и нелепости ситуации.

Признаться, это было довольно смешно.

"Я ничего не получил!" — крикнул Реми. — Вы видите какую-то проверку?

«Кто ты ?» — крикнула она.

— Ладно, смотри! Я закричал. «Давайте опустим оружие, отойдем от них. Я несчастен, ты несчастен, и Реми несчастна, так что да, давай скроемся и обсудим все это. На самом деле, похищение было совершено с мисс Мэри Джейн Келли, у которой произошли обе почки. "Смотреть." Я вытянул руку и обнаружил револьверу свисать со спусковой скобы. — Я положу. Сделай то же самое со своим, хорошо? Я положил револьвер 357-го калибра на обрубок, поднял его медленно к ногам. Я промок насквозь и замерз. Наверное, если бы я предпочел достать пистолет, меня связала бы мокрая одежда. Я не встал прямо, потому что трудно не вздрогнуть от накопления ударов грома. Я просто сгорбился там, град отскакивал от моей головы. Но у меня была страховка в Реми, поэтому я был готов положить пистолет. Она этого не сделала.

"Шаг в сторону!" она позвала.

Я сделал два шага, руки вверх, пальцы растопырены. Я увидел, как рука в желтом рукаве перелезла через вершину поваленного дерева и поставила SIG на открытое место. Медленно, осторожно она встала, глядя на меня. она не успела застегнуть куртку, рубашка под ней была мокрой и грязной. Ее коса свисала почти до талии из-за отверстий в задней части бейсболки.

Выражение ее лица полностью изменилось, и она схватила пистолет.

«О, дерьмо …» Я упал на землю животом, когда она подняла SIG Sauer.

Думаю, это ответило на вопрос о том, кем — или чем — она была.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

рЭми не бросила свой нож. Он бросил камень.

Он попал в руку рейнджера и сорвал ее выстрел. Когда она вскрикнула от удивления, он прыгнул на нее и швырнул ее на задницу в дождевике, прежде чем она успела выстрелить из SIG Sauer. Он подошел к ней с пистолетом, выронил обойму, швырнул ее в разные стороны, а она сидела в тине с бледным лицом и смотрела, держась за руку.

Я приподнялся на локтях. — Реми…

Но он начал кричать « Нет!» Громко. Несколько раз. И он размахивал обеими руками, как несчастный случай, отчаянно опасная трагедия.

Она не смотрела на меня. Он не смотрел на меня. Он даже не смотрел на нее .

Я сделал выпад и схватил револьвер 357-го калибра с обрубкой, повернулся на колени и увидел, почему рейнджер Мэри Джейн Келли была такой бледной и безмолвной, и почему Реми размахивала руками и кричала.

Что ж. Ага. Возможно, разрядить обойму в ангела или в него — не самая мудрая идея.

Шемязаз, со стекла обугленная плоть, обнажая которой безгубый рот и скелетный гримас, пританцовывая, вышел из-за деревьев. Он не сделал пируэт, как на переводе, но он определенно не шел.

Реми кричала не для того, чтобы помешать ей стрелять в меня или в Шемязаза. Он предполагает помешать Шемязазу причинить ей вред . Просто на тот случай, если ангелу придет в голову сделать это, потому что женщина была на грани выстрела в него пулями. В него.

Погибший ангел направился на границу между лесом и Палестинским пространством. Он запрокинул обугленную голову и уставился в небо над осинами и сломанными соннами. Потом протянул почерневшую руку, поймал градину, поднес ко рту. Слизал. Его язык был ярко-красным в обожженной пещере рта.

Его крылья оторвались от тела. Они были нестандартной формы, чем остальная часть его тела, изодранные, потрескавшиеся, сочащиеся яркими, похожими на лаву полосами и комками. Они растянулись высоко, и он встряхнул их, накинувшись, как птица, принимающая ванну.

Его голос легко прорезал шум бури, чистый и звонкий. — Я так давно не пробовал земли!

Решил взять на себя обязательство защищать ее от ангела-чокого, я, что он разобрался, что с рейнджером все в порядке. — Она хороша?

— Она хорошая, — ответил он.

Я сделал два шага, нагнулся и схватил Мэри Джейн Келли за руку, подтолкнув ее к себе. — Все в порядке, — сказал я ей. "Все в порядке." Конечно, это было нехорошо, но я не знал, что еще сказал. Я был почти уверен: « Послушай, он Григорий, который спал с человеческими женщинами еще до библейских времен и создал Нефилимов, а затем он достиг в ад с Люцифером, чтобы дружить с ним, пока дьявол позавидовал его красоте и решил сделать его уродливым , это не пройдет хорошо. Вместо этого я сердито наблюдал на Реми. — Я думал, он у Ганджи!

"Он сделал!"

— Ну, теперь его нет!

— Это не моя работа — следить за кем-то из них!

Глаза Мэри Джейн Келли были широко раскрыты. «Что это ?»

Ну, черт. «Он падший Григорий, который спал с человеческими женщинами еще до библейских времен и создал Нефилимов, а затем пришел к Люцифером, подружиться, пока дьявол не позавидовал его красоте и не решил сделать его уродливым», — сказал я.

Белки ее глаз были скрыты, когда она смотрела на меня в полном шоке. Ее лицо было напряженным, светлая кожа плотно облегала выступающие скулы.

Я встретил взгляд Реми с другой стороны от нее. Никто из нас не знал, что, черт возьми, делать. Дедушка объяснил нам, что происходит, весь этот Конец Дней/Грань Апокалипсиса, но мы были более или менее подготовлены к этому осознанию в какой-то момент нашей жизни с самого рождения. Но Джейн Келли?

Она столкнулась с настоящим ангелом, стоящим прямо перед ней, который в настоящее время не был одет для танцев; во-вторых, по ее следу Шел Джек Потрошитель — демон, призрак, тульпа, кто угодно. Что, очевидно, пришло, что у нас в морозилке чужая почка.

— Поверьте, — сказал я, — этого нет объяснения. Вы готовы нас выслушать? Отложить свое неверие?»

Последний порыв града рассыпался по склону горы, а затем превратился в слабый дождь. Она была сухой ниже талии из-за непромокаемых штанов, но ее рубашка была прилип к ее лифчику. Мы с Реми промокли до нитки. По случаю, дождь был менее болезненным, чем лед.

Как только она открыла рот, чтобы остановить погибшего ангела, вылетевшего из-за берегов и сбитого с ног. Он снова встряхнул крыльями, затем сложился во что-то близкое к порядку, если можно определить порядочным переломом зоны с разорванной тканью и торчащими во стороны всеми спицами. Затем он широко раскинул руки и посмотрел в глаза. Его голос был горном, чистым и сладким. — Разве я не красив?

Она уставилась на него. На ее лице отражалась серия микровыражений, от полнейшего недоверия через недоверие к мерцанию чистого отвращения.

Шемязаз наблюдения в глаза. Его блестяще блестят в глазницах горех. — Я не такой, — сказал он. «Я не красивая. Потому что он позаботился о том, чтобы меня не было!»

Порыв ветра брызнул мне в глаза дождем. Я протянул руку, осторожно схватил ее за локоть и отвел от Шемязаза так, чтобы она могла видеть только меня. Я оказался, как она дрожит.

Я нагнулся, подобрал ее SIG Sauer. Реми схватил обойму, которую он бросил, и швырнул ее мне. Я вставил магазин, защелкнул его и передал ей пистолет. Я не мог придумать ничего другого, что могло бы смягчить шок от Шемязаза. Это дало ей немного контроля, даже когда я осторожно отодвинул ее немного дальше от ангела.

Молния осветила склоны горы. Над головой грянул гром. Все прыгнули, кроме Шемязаза.

— Ты пойдешь с нами? — уточнил я, отпуская ее руку. «У нас есть друг в автодоме недалеко. Женщина. Мы организуем объяснение вещей лучше, если мы вне шторма. Кроме того, Реми нужно смотреть на его руку. Кот поймал его хорошо.

Как я и надеялся, обращение к ране Реми отвлекло ее особое внимание от Шемязаза. Она была предоставлена парковым рейнджером, получившим первую помощь. Глядя на него, Реми показала его руку с разорванным рукавом. Ткань была настолько пропитана водой, что от пятой части тела полностью закрывался розовый след.

Снова на ангела. — Кто он? она указана. Затем, с большей решимостью, она была задана непосредственно у Шемязаза. «Что ты такое ?»

— Падший, — сказал он, и только.

— Мы объясним, — сказал я ей. "Обещаю. Ты придешь?"

Выражение ее лица было задумчивым, немного встревоженной. Она, как выяснилось, вытерла пистолет вытянутым хвостом футболки, сунула его обратно в кобуру на позвоночнике, прошла через землю, нашла мешок с суррогатными останками — мы ведь не отвлекли ее от этого — и взяли его.

"Что насчитал его?" — спросила она, глядя на ангела.

— Он не приглашен. У меня не было кобуры для револьвера, поэтому я просто повис на нем. Слишком много ствола, чтобы заткнуть джинсы спереди или сзади. Я жестом разработал ее путь впереди нас, обменявшись взглядами с Реми, создав же задумчивыми, как и она сама. Ну, она встретила ангела. Она тоже справится с правдой о демонах. И ей лучше. Если она была в списке Джека Потрошителя, она тоже должна была это знать. Потому что теперь ни дни, ни ночи не привлекали внимания.

Когда мы начали спуск со скользкой от грязи, отбивая ноги горы, изогнувшиеся от бури кустарников и приплюснутые полевые цветы, я оглянулся через плечо. На мгновение внезапности, пораженные картины на склоне позади нас.

Он называл себя бене ха-элохи , первым из небесных Сыновей Бога. Его глаза, когда он посмотрел на меня, больше не были блестящие, но тусклые под дождем под безресничными веками. Он не двигался. Просто стоял там, один, во всей своей изородованной плоти.

Но по какой-то причине я не мог объяснить, под легким небом я увидел не Шемязаза, умирающего репликанта из « Бегущего по лезвию»:

«Все эти моменты бывают потеряны во времени, как слезы под дождем».

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

яДождь превыше всего, когда мы выявили пути между высокими горными склонами и стоянкой для автофургонов, но солнечные выбросы лишь слегка загрязняют окружающую среду пятном за все еще темными облаками. пищу и растительность все еще роняли остаточный дождь. Моя одежда и одежда Реми промокли, хотя, по случаю, мои ноги в носках были тонкими в байкерских ботинках; Джейн Мэри Келли, если не считать рубашки под расстегнутым дождевиком, была сухой.

В автодоме ждала Лили. Она расстелила свернутый ковер и села на него в дверном проеме, накинув на плечи зеленую шаль. Ткань с крылышками и все их украшения из кельтского серебра и блестящих клеток.

Несколько детей кричали из-за деревьев, ночные возбужденные разговоры сразу после стихийных бедствий. Я услышал тихую игру музыки и узнаваемую гнусавость в вокале; никто в этом штате не проверял ничего, кроме музыки кантри?

Лили благосклонно осмотрела нас, когда мы подошли. Я, быстро уволенный; потом Реми, на котором она задержалась, глядя на разорванный рукав. И, наконец, Мэри Джейн Келли, которая ответила на холодный взгляд своим собственным взглядом, взвешивая Лили так же, как она сама. был взвешен. Вдали от Шемязаьема, снова с ружьем на борт, ее шок рассеялся, сменившись опросом.

Краткая улыбка тронула уголок рта Лили, а потом она встала, поправляя шаль. — Виски, — объявила она и исчезла в фургоне.

Реми отступил в сторону, джентльменским жестом велел рейнджеру подняться перед всеми из нас. Я наблюдал, что он был довольно вежливым мужчиной, когда дело касалось женщины. Он дал ей место, чтобы подняться по ступенькам, подождал, пока я поднимусь дальше. Я сделал, с Реми прямо позади.

Лили налила виски в верхнем стакане и раздала их нам. Пить было рановато — уже не рассветало, но и не пять часов вечера. Реми колебался. Джейн Мэри Келли, очевидно, не хотела искать грубую и приняла стакан, но пить не стала. Она просто держала его.

Лили улыбнулась мне, сияя зелеными глазами. «Лечебные цели. Или, может быть, вы могли бы назвать это антифризом, чтобы согреть кости. Вы все похожи на утонувших кроликов. И крысы.

Она ждала, приподняв одну бровь. Я не был полностью уверен в древних ирландских обычаях, но во всем фольклоре, который я читал, отказ от еды и питья, когда их оборот, считается серьезным обострением.

Улыбка Лили стала шире. «Я теперь не помог, я обманом загрузил твое устройство и удержал четыре месяца в году?»

«Или змей в Эдемском саду?» — вставила Реми. — Некоторые считают, что это было не яблоко, а скорее гранат даже или виноград. наверняка. Запретный плод в любом случае».

Джейн Мэри Келли была ошеломлена. — Ты хочешь сказать , что это то, что змей предлагает Адаму и Еве? Не яблоко?

— Он прав, наш ковбой, — сказала Лили. «Меня там не было знать наверняка, но есть разные тексты». Она подняла свой собственный стакан. «Ласточка, не более. Открой мне честь. Слайнте .

Мне кажется странным, своего рода когнитивным диссонансом, когда древняя языческая ирландская богиня говорила о христианском Эдемском саду. Келли просто казалась неозадаченной всей этой темой. Я пил. Реми тоже, как и Лили. Рейнджер через мгновение пожал плечами и сдался, но виски почти не красивы.

"Там сейчас. Это что-то. — Сойдет. Лили поставила свой стакан, взяла стакан Келли и поставила его в раковину; очевидно, Морриган схватила одну глотку. которые вам подходят.

— О, я могу пойти на станцию, пересесть там, — сказала Келли. — Я смотрю парк — у меня там свежая одежда. Но спасибо за предложение».

— А тем временем с тобой капает весь мой фургон, — заметила Лили. — Тогда продолжай. В вашей есть одежда. Бери то, что тебе нравится. Ты побудешь здесь

"Фактически-"

Лили не дала договорить. — Им есть это, что вам известно, мальчишкам. И я вам слушать говорю».

Келли долго смотрела прямо на Лили, потом смотрела на Реми, на меня. Я думал, она была на грани того, чтобы отчитать нас всех. — А ты можешь объяснить, что это было там, на горе?

— Можем, — сказал я.

Реми сказала: «Мы будем».

— Тебе будет очень приятно в сухом виде, — сказала Лили. — Я бы предложил мальчикам одежду, но у меня нет подходящих. Импульсы повседневного использования. Тогда продолжай. Спальня там. Она используется на закрытую дверь, ведущую в одну из выдвижных комнат фургона. «Вы можете вернуть рубашку завтра. А когда оденешься, иди через кухню в гараж. Вот где мы будем. Мне нужно смотреть за мужской рукой.

Джейн Мэри Келли, естественно, была готова протестовать более резко, оценивая каждого из нас, но вместо этого она следовала за ней, и Лили жестом следовала за ней в гараже в задней части фургона, а бросила нам два толстых банных туалета. Мы протирали одежду, терли волосы. Все еще мокрый, но уже скорее влажный, чем капающий.

Лили стояла, уперев руки в бока. — Тогда ты все ей расскажешь?

— Думаю, нам лучше, — ответил я. — Она сейчас в деле.

Морриган бросила и опустила прикрепленную к стене кровать. Она велела Реми сесть на него, затем поставила стол из серии, которая стала на колесиках и перекатила его перед собой. Она открыла пачку синих полотенец с надписью «СТЕРИЛЬНО», расстелила одну на стальной столешнице и использовала на нем.

Реми понял намек. Пока Лили рылась в другом шкафу и швыряла блокнот и ручку на столешницу, Реми расстегнул рукав и закатал его. В поле зрения попала длинная рваная рана на его предплечье. Я не мог сдержать свою гримасу и свистящее дыхание, сопереживающее боли.

— Не так глубоко, — заметила Реми. — Вы бы видели шрам от укола, который остался у меня от одного из быков на ранчо, когда я был полон самого себя и вел себя глупо. Прямо в моей заднице.

— Проходи, — сухо сказал я.

Ковбой сверкнул ухмылкой, от которой на загорелой коже возле глаз образовались морщины. — Таково государство и все остальные.

— Требуются швы, — объявлена Лили и начала раскладывания материалов во время задачи.

Кровь не вызвала у меня брезгливости, как и швы — ну, ну, таких вещей раньше не было. И мне не так давно положили швы на бровь, что меня совсем не беспокоило. Но у меня была неожиданная рана Реми, теперь, когда она была вскрыта. Часть меня, по-видимому, припоминая всю эту альфа-штуку с порядком рождения, хотела взять боль на себя. Это первородство начало меня чертовски раздражать. Я надеялся, что это немного уладится, когда мы с Реми привыкли к совместной работе.

Я отвернулся от процедуры оказания первой помощи и начал рыться в шкафах и ящиках в поисках немедикаментозных средств. Нашел то, что нужно, подтянул табуретку и на расстеленную замшу разрядил цилиндр, раскатал пули, снял рукоятки и принялся за работу со спреем CLP и тампонами, мягкой тряпкой.

В самом разгаре швов и атак наш смотритель пришел в свой предполагаемый арест джинсами и темно-красной взятой напрокат футболке с белым шрифтом в кельтском стиле: ACTING THE MAGGOT . Она расплескала свою мокрую кожу, и распущенные волосы ниспадали на бедрах, средне-каштановые с интересной золотисто-рыжей полосой посередине, восстановление от линии роста волос над правой бровью. может быть окрашен; в наши дни люди творили всякие безумства с краской для волос.

Без скадра, скрывающего ее фигуру, было легко обнаружить, что ее плечи и бедра крепки, а предплечья хорошо развиты. Спортсменка, а не модель. Она носила мокрую рубашку и дождевик в сложенном виде, рюкзак висел на одном плече.

На пороге она была атакована, медленно моргнула голубыми глазами, а ее брови взлетели вверх. Я думаю, это не каждый день, когда вы входите в то, что представляет собой нечто среднее между оружейной палатой и полевым госпиталем, в то время как парк для автофургонов полон пенсионеров и несколько беспокойных внуков.

— Стул вон там, — рассеянно сказала Лили, думая о расположении швов.

Рейнджер огляделся, нашел сложенный походный стул, отложил в сторону дождевик, рубашку и рюкзак, сел в ожидании. Огромный ирландский волкодав тоже вошел, рухнул и с треском растянулся прямо за дверью между гаражом и коридором.

— Вы слышали о таких? Тон Лили был легким. Она даже не взглянула на рейнджера. "Черный пес. Банши. Василиск. Богл. Кокатрикс. Лили подняла яркие глаза и посмотрела на меня. — Твоя очередь, Гейб.

Очевидно, мы произошли по алфавиту, хотя Лили пропустила некоторые имена. Я почистил, собрал 357-й, отполировал сталь, патроны и отложил в сторону. У меня была идея, куда мы идем с этим. «Эльф. Гном. Горгона. Голем… — я повернул голову и увидел на Мэри Джейн Келли, — и нет, я не имею в виду Голлума Толкина.

Ожидание Келли постепенно трансформировалось в подозрение, граничащее с раздражением. Она перевела взгляд с Лили на меня, кривя губы. «Дай угадаю. Я смотрю в парке, поэтому я должен рассказывать историю о наблюдениях у костра».

"Напомни мне." Реми бросила на меня взгляд через гараж. «Ла Йорона». Он придал ему испанский акцент с двойной буквой L, произносимой как Y.

— Хобгоблин, — добавила Лили. «Минотавр. А так как я ирландец, я не упущу лепреконов, дулаханов или пака».

— Призраки и гоблины, — сказал я.

Джейн Мэри Келли заметно порвалась между полным недоверием и воспоминаниями о том, что — кого — она видела на горе.

«Оставь свое неверие». Я сказал это часто на горе. В этот раз я уделяю этому больше внимания. — Ты видел то, что видел, там, наверху. Сломанный, сожженный, кошмарный человек. Ну, на самом деле он не мужчина.

Тон Реми был тихим. — Он ангел, мисс Келли.

Она откинулась на спинку стула, по-видимому, в ожидании отказа.

Я поймал взгляд Лили. Она беззастенчиво веселилась. Затем я снова наблюдала за Мэри Джейн Келли. "Виски?" Я посоветовал. — Поверь мне, с алкоголем лучше.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

КЭлли не хотела виски. Она не хотела ничего, кроме правды. И когда мы дали это ей, она не поверила ничему из этого.

Я не мог винить ее. Я не мог винить ее, даже когда копался в ящиках и шкафах и начал вытаскивать предметы, которые несколько дней назад были совершенно обыденными. Ружья, ножи, пули, серебряная дробь, пули из порошкового железа, колья, старые ритуальные чаши с пятнами, изготовленные из различных пород дерева и металлов, мешочки с травами и порошками, амулеты, свечи, нанизанные бусы, кристаллы, перья, мелкие кости, камни, бутылочки. , и дополнительный бесконечный набор вещей, которые я понятия не имел, как развитие.

Затем колдовская палочка, что-то вроде: скрученный, резной, полированный кусок дерева длинное с плечом, разделенный серебром посередине с крестом, вырезанным на обухе. Я взял и прокрутил его между собой, прислонившись к бедному и занимающему должность шкафчику.

"Этот?" Я сказал. — Это для вампиров.

Джейн Мэри Келли, перешедшая из-за недоверия и отрицания раздражения, хмуро проявила себя.

— Я знаю, — сказал я ей. Кол оказался как дома в моей руке, когда я перебирал его между собой. "Я знаю. Несколько дней Реми и я почувствовали то же, что и вы: что нам продали кусок дерьма назад. Это невозможно; это нереально; это всего лишь плод воображения; это не имеет никакого смысла; это просто история, фольклор, составленные из пантеонов различных произведений».

Голос Реми был тихим. «Все это правда».

«Все, что правда?»

— Ты знаешь свою ирландскую мифологию? — спросила Лили.

На эту очевидную непоследовательность она ответила: «Не особенно». Определенно не счастливый турист, ни по тону, ни по выражению лица.

Лили цокнула языком в притворном разочаровании. — А ты с фамилией Келли!

Рейнджер закатила глаза. «Послушайте, изначально мой папа возил нас в Дублин на День Святого Патрика, просто чтобы мы могли стоять на улице и смотреть парад, на каком оркестре играли в основном из собрания, а не из Ирландии! Но что они говорят? В День Святого Патрика все ирландцы? Она пожала плечами. — Ковальски, Келли — это не имеет значения. Так что нет, я действительно не знаю всех тонкостей ирландской мифологии».

Из более дальних частей большого фургона я услышал воронье. Шум, который он основал, был описан иначе, как запрещенный протест. И волкодав поднялся, сделал шаги, сел сразу перед егерем и впился в нее очень трудным взглядом.

— Это Маха, — сказала Лили. — Ты оскорбил ее. Шум, который вы слышите, исходит от Немаина, вороны. Но ты не знаешь моих сестер, не так ли? Или кто такая Морриган.

«Понадобился ангел, — сказал я, — чтобы убедить нас ». Мои движения вперед-назад колом охватили Реми и меня. — Трудно обнаружить наличие пары крыльев, растущих из спины человека. Кроме того, мы потеряли путешествие к последствиям неожиданности Боудиккой и римляне в. . . 60 или 61 год нашей эры. Это любезно предоставлено самой Морриган. Я наклонил голову в сторону Лили. "Это реально. Это реально . Рагнарёк, Армагеддон, Конец дней, Судный день, Апокалипсис. Черт, даже REM справились со своей песней «Это конец света, как мы его знаем» . '”

Она покачала головой. Встряхнул сильнее в жалком отрицании. «Я нерелигиозный человек. Какое отношение все это имеет ко мне?»

— Убийство, — сказала Реми. «Вот какое это имеет отношение к вам. Мы с Гейбом просто хотим сохранить тебе жизнь, вот и все.

— Я цель? О, она была расстроена. И злой. И страх полз назад. «Какого черта я должен быть мишенью для чего-либо, не говоря уже об футболе?»

— Из-за твоего имени, — сказал я ей.

«Мое имя ?»

Внезапно волкодав встал, пристально вглядываясь в борт фургона. Даже среди жестких волос я мог видеть растущие пряди. Ворона завизжала, а волкодав зарычал, а потом мы услышали стук в наружную дверь фургона на кухне. Лили быстро встала, неожиданно за собакой из гаража обратно через кухню.

Мы с Реми обменялись взглядами. Он по-прежнему сидел на голове, которую Лили сняла со стены, и прислонился к ней спине, сжимая в одной раненой руке ярко-синей обертке.

"Что ж?" — сказала Келли. — А как насчет моего имени?

Лили вернулась и прервала обсуждение. «Это был всего лишь ребенок, — сказала она, — исполняющий обязанности взрослых». В ее руке был манильский конверт. «Габриэль Иеремия Харлан и Ремиэль Исайя МакКью». Она сверкнула конвертом. Надпись была сделана черным фетровым маркером.

Я сбросил F-бомбу, когда бросил кол на прилавок. Реми ударился головой о боковую стену гаража и что-то пробормотал себе под нос.

"Здесь." Лили протянула конверт Келли. — Возможно, небольшое доказательство.

"Ждать." Я потянулся за конвертом. — Не думаю, что ей нужно это видеть.

Красные брови Лили поднялись. «После того, как все эти женщины с именами владельцев были убиты, и она вполне может быть следующей? От чего ты ее защищаешь?

Келли проигнорировала нас и, разорвав конверт, вытащила фотографию. Я сморщился, ожидая реакции на человеческую резню. Реми не выглядела счастливее.

Потом она прочитала надпись на обороте, нахмурилась в недоумении, а потом перевернула. Краска сбежала с ее лица, оставив бледными даже губы.

Я покачал головой Лили, позволив моему выражению сказать ей, что я зол. Богиня Битв не была впечатлена.

Рука Келли дрожала, когда она протягивала мне фотографию. Я взял его и увидел не выпотрошенное тело, которого боялся, а образ Мэри Джейн Келли в униформе Парковой и службы в культовой шляпе, синонимичной Медведю Смоки. Она стояла и смеялась среди детей с большим количеством выражений лица.

Три слова, не более того, написанные на оборотах:

Мы получили следующие.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ФКелли, это было не столько голоса, сколько дыхания. — Итак, у меня есть сталкер.

Я сделал несколько шагов для передачи Реми Фото. Он осмотрел его, затем положил на стальной операционный стол и рассмотрел на Келли. «Что в имени?» — процитировал он. "Вот и все. Название. Больше ничего. Мэри Энн Николс. Энни Чепмен. Элизабет Страйд. Кэтрин Эддоуз".

Лицо Келли было пустым. — Я не знаю людей.

«В 1880-х годах в Лондоне произошла серия ужасных футбольных матчей, — разъяснил Реми. «Пять случаев. Все женщины. Они думают, что, вероятно, их было больше пяти, но официальные данные Николс, Чепмен, Страйд и Эддоуз. Пятой была Мэри Джейн Келли».

Ваши глаза были прикованы к чему-то, чего я не мог видеть. Затем она сбросила F-бомбу.

Я вернулся к стулу, на котором сидел, чистя пистолет. Я решил не упоминать о почках в нашем морозильнике. «Нам с Реми прислали фотографии четырех убитых женщин с именами на обороте. Все они совпадают с именами жертв Потрошителя. Итак, мы начали искать Мэри Джейн Келли, чтобы посмотреть, может ли мы добраться до самого начала, чем он».

Она усерда. — Значит, какой-то чокнутый играющий Джеку Потрошителю?

— Нет, — сказала Реми, положив руку с его синей повязкой на живот. «Мы думаем, что это Джек Потрошитель».

Келли теперь, допустим, была больше зла, чем напугана. Я знал, что многие из нас находят убежище в гневе, а не впадают в страх. — Так что же, он был криогенно его заморожен, а кто-то разморозил? Она показала голову, отвергнув его. — Что говорит полиция?

Реми и я обменялись долгим взглядом. Я пожалел плечами. «Мы не обращались в полицию».

Келли показала свою фотографию. — Что ж, тогда я буду.

«Мы не обращались в полицию, — начала Реми, — потому что не верим, что приобрели миллионы человек».

Она была недоверчива. — Не человек?

Тем не менее с неизменной вежливостью Реми была откровенна. «Ты встретился лицом к лицу с ангелом на горе».

Келли покачала головой. — И я все еще тебе не верю.

Реми был невозмутим. «Ну, эта версия Потрошителя, скорее всего, демон».

Келли вскочила на ноги. «Ты сошел с ума? Демоны не настоящие!» Она выбросила руку. «Истории не настоящие, происходят и люди в них не настоящие».

Маха, волкодав, подошла и села рядом с Лили, которая возникла из гаража, расставив ноги и скрестив руки на груди в татуировках. Она была худощавой женщиной физически, но изящно в воплощении, когда она хотела. Какое-то время она ничего не говорила, но теперь в ее зеленых глазах вспыхнул жуткий, неземной свет. — Если бы я назвался, если бы я показал себя, — вы бы назвали меня лжецом?

Я наблюдал за Лили более подробно. Тон ее голоса изменился.

— Садись, — приказала Лили Келли. «Лучше видеть его сидящим».

Джейн Мэри Келли на мгновение задержалась, а потом медленно села в походное кресло. Она была совершенно неподвижна и откровенно несчастна.

Улыбка Лили была последовательно. «Немайн!» она позвала. Затем она положила руку на макушку черепа волкодава. «Маха».

Вошла не ворона, крикнула из другой комнаты. И рядом с Лили сидела не ирландский волкодав. Женщины. Две женщины. Две рыжеволосые, обнаженные женщины, покрытые только полностью в волосах до колен и паутину синих татуировок. Их глаза, как и у Лили, были зелеными.

Она улыбнулась мне и подняла брови. — Больше не интересно, что у меня под одеждой, Гейб.

И тогда она тоже была обнаженной. У нее тоже были рыжие волосы до колен. Но в отличие от других женщин, обе с пустыми руками, она была хорошо вооружена. В левой руке копье и зазубренные стрелы. За ее спиной на кожаной петле высел круглый ирландский щит, скиат , изготовленный из латуни, украшенный концентрическими кругами кельтского плетения и изображениями животных, которые отражались в цветных татуировках на голых руках Лили. В правой руке claideamh, древний гэльский меч.

« Ní close go cur le chéile », — сказала она. «Нет силы без единства». Она применена на двух женщин. "Мои сестры. Наше трехчастное единство. Если ты оскорбишь одного из нас, ты оскорбишь нас всех".

История Кухулина и того, что с ним стало, была Вероятно, одна из самых известных бардовских сказок в Ольстерском цикле ирландской мифологии. Но пустое выражение лица Мэри Джейн Келли говорило мне, что она ничего об этом не знает.

— Морриган была ирландской богиней сражений, — сказал я ей, снова чувствуя себя в своем классе, — и она полюбила великого воина, известного как Кухулин, Королевская гончая. Но он отверг ухаживания Морриган, что ее по-царски разозлило, и поэтому она пророчила ему смерть. Раненный в бою, он привязал себя к стоячему камню собственными кишками, чтобы враги не знали, что он умирает, и поэтому не нападали».

Келли издала звук отвращения.

— Но Морриган принял форму ворона и взгромоздился ему на плечо, так что его враги знали, что он мертв , а потом… . . отрубить ему голову».

— Он слишком долго умирает, — сказала Лили. — Но я не участвовал в его войне. Я просто наслаждался смертью».

После долгой паузы все, на что Келли испытала, было довольно слабое «О».

Ни у кого конкретно я не указал: «Она довольно веселая женщина, не так ли?»

Лили улыбнулась. «Тогда, если я приду к тебе, Гейб, чтобы взять тебя в свою постель, ты будешь лучше знать, чем отказаться».

На что все, что я мог выдавить, было достоверно «О».

Мэри Джейн глубоко вздохнула, а затем выдохнула со свистом. — Сейчас я возьму виски.


—

ТСемейной картине Лили, Келли теперь считала, что то, что мы ей сказали, было правдой, хотя это было убеждение, очевидно, предварительным. Мы пришли из гаража и вернулись в гостиную-столовую фургона, где сестры Морриган снова были вороной. и волкодав, и где Лили, снова без нападения, казалась менее пугающей. Она протянула Келли стакан виски, который только что попробовала раньше, и села на пол, а Маха положила ей на колени голову с бакенбардами. Золотые глаза закрылись, когда Лили начала гладить ухо, от чего я чуть не выпрыгнул. Я имею в виду, что на самом деле она была не собакой, а сестрой .

Виски не пришлось по вкусу Джейн Келли. Ей удалось сделать еще один глоток, прежде чем его скривиться и поставить в раковину. Она огляделась в поисках места, но в конце концов скользнула в подковообразный обеденный стол напротив Реми.

— Значит, там, на горе, ты думал, что я демон? она указана. — Настоящий живой демон?

— Думал, что это возможно, — ответил он.

— А той ночью, когда ты пел ритуал изгнания нечистой силы по мотиву « Аве Мария» . . . это было о демоне?

— Пытаемся смыть одного, чтобы мы могли убить его. Ну, если мы действительно их убиваем . Мы не уверены, уверены. Реми почесал затылок. «Что мы знаем на данный момент, так это то, что когда они существуют мертвыми, когда они появляются как жуки, которые сунули в микроволновку, другие демоны проверяют с захватом их останки и уносят домой, в рекламе, где они восстановлены. Или что-то заново. Думаю, иначе они возвращаются мертвыми.

«Именно поэтому мы пытаемся убедиться, что останки не собраны. Но мы все еще учимся, — сказал я. «Реми и я попал в эпицентр войны, о котором даже не подозревают. В основном мы учимся на ходу. Так что, когда ты настоял на том, чтобы собрать эти останки... . ». Я пожалел плечами.

— Ты думал, что я демон.

Я уверен. «В какой -то момент сверхспособности Реминут полностью просят и дадут нам знать, кто есть, а нет, прежде чем нам удастся узнать это поближе и лично, но пока мы просто вид неуклюже вокруг возвращенных вещей. Вот почему он начал читать экзорцизм на горе. Ты хотел каких-нибудь жуков, которые вылезли изо рта. Мы не знали, кем — или чем — ты можешь быть.

«Я действительно хотела отвести их к знакомому энтомологу из Университета Северной Аризоны», — сказала Келли. — Это вещество, останки, вышли из кота? Значит, кот был демоном?

— Похоже на то, — сказала Реми. «Демон пробрался туда, скорее всего, чтобы пойти за нами».

— Как я уже сказал, мы учимся по ходу дела, — повторил я. «Но, как мы поняли, демоны принимают хозяев. Так что да, кота в основном сохраняли. Он — это ; что бы там ни было — собирался Ре убит, пока не его патроном 357-го калибра. Я пропустил часть о том, как купаю его в своем небесном дыхании. Одна вещь за один раз.

Келли рассеянно рассеяна, обдумывая ситуацию. «Я не думаю, что юридическое изменение моего имени может помочь?»

Я кратко ухмыльнулся, после чего следует на Реми. — Как ты думаешь, он по-прежнему будет преследовать ее теперь, когда мы ее нашли? Если бы он действительно нас обманывал…

«С убитыми женщинами».

— Да, но мы нашли ее. Теперь она защищена. Будет ли он продолжать?»

Реми не был убежден. «Он приказал доставить сюда ее фотографию. То, что он написал на обороте, не может быть ничем иным, как гружено.

Мы получаем следующие . Ага. Я смотрю на Лили. "Любой совет? Кажется, ты знаешь все секреты.

Улыбка осветила ее глаза. «Я знаю многое, это правда, но не все. Это дело рук ангелов. Я здесь только ради войны».

Я вытащил из кармана волшебный телефон, выдернул контакты, ударил дедушку . Реми я сказал: «Посмотрим, ответит ли он на этот раз».

Он этого не сделал. Ну да, но не живым голосом. Ангелы тоже использовали голосовую почту. Я объявил, что мы должны встретиться с ним в Зоопарке. Затем вмешалась Лили, чтобы передать ему сообщение, и добавила, что направляется в Мексику, что кому-то в Альбукерке нужна помощь.

"Нью-Мексико?" Я выбрал ее безучастно, когда я отключился.

— У меня, так сказать, весь Юго-Западный дивизион, — сказала Лили, — а не только Аризона. Я говорил тебе это раньше, что я не всегда буду здесь. Вам лучше зарядить доходы, чем прежде я уйду. Небесный плевок на пули действует на демонов, но не на оборотней.

Голос Келли был наблюдения. «Оборотни. . ».

Я встал, Реми соскользнул со своего обеденного места и схватил свою шляпу с балдахиной. Мы все еще были влажными; в Зоопарке мы могли принять душ, переодеться в сухую одежду.

Лили постучала по собаке, чтобы заставить ее двигаться, а затем поднялась сама. Она улыбнулась Келли. — Ты пока пойдешь с ними.

Рейнджер моргнул. "Я буду?"

«Зооклуб раскрытия», — разъясна Ли. «Никакой демон не может проникнуть туда. Там ты будешь в безопасности. Здесь тоже, но я ухожу.

Келли выскользнула из обеденного угла и встала. «У меня есть работа. Обычная работа».

Лили пожала плечами. — Они тоже, и это для того, чтобы вы остались в живых.

— Пошли, — сказал я. — Я спросил дедушку, что, по его мнению, нам следует делать. Я обнаружил на Лили, что не может стереть раздражение в области головы ее пораженной, но покрытой потоками волос, отягощенной кожи.

Улыбка Лили была злой. «Наше свидание просто отложено, Габриэль. А пока подумайте о судьбе бедного Кухулина. Если бы он не отверг меня, возможно, он не привязал бы себя к своим внутренностям и не научил бы меня сидеть у него на плече, когда он умирал».

Реми рассмеялся, мудак.

Лили процитировала Уильяма Батлера Йейтса, великого ирландского поэта:

Кухулин пошевелился,

Смотрел на морских коней и слышал

Машины денежных средств и его получение имени плакали;

И сражался с неуязвимым приливом.

«Он был причудливым человеком, этот Йейтс, — сказала она. «Но он сохраняет свою внутренность в теле».

Я нахмурился, прикрыл живот вручную и обратился обратно в гараж.

Ковбой пел, и на этот раз это была не кантри, а песня REM «Это конец света». Я схватил недопитый виски Келли и опрокинул его. Моя, спасибо Лили, голова была полна Йейтсом.

Я вспомнил другие слова. Я любил их в детстве.

Мир полон волшебных вещей,

терпеливо ожидая, пока наши чувства обострятся.

Но я не ждал, и мои чувства еще притупились.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

АВ какой-то момент производитель пикапов отказался от многоместных передних сидений и перешли на ковшеобразные сиденья, а также достиг уровня капитанских кресел. Это переносло, что вы больше не могли раздавить пассажиров между водителем и человеком, стоящим рядом с дверью. Но у Реми была модель с двойной кабиной, и там было достаточно места для Мэри Джейн Келли, ее дождевика и рюкзака.

Также есть место, чтобы поставить дуло ее перезаряженного 9-мили к затылку мне или Реми, если бы она так возражала, но мы установили, что она не демон. Всего лишь смотрел парк, хотя и сильно запутался в делах. Мы ясно дали понять, что не собирались, чтобы она подтвердила, что это похищение, что мы действительно используем ее, но я не был уверен, что происходит у нее в голове.

Дедушкин белый «Тандербёрд» 63-го года был припаркован перед Зооклубом, так что, по случаю, мы действительно собирались поговорить лично. Я надеялся, что у него есть дополнительная информация о демоне, который калечит женщин и присматривает за фотографиями их тел, и, возможно, предлагает, как мы можем использовать Келли.

«Он . . . уникален, — сказал я, когда Реми подъехал к грузовику. рядом с Т-птицей; Еще утром, Зоопарк обнаружился намного позже, так что у нас будет место для нас в течение достаточно долгого времени. — Он мог бы оказать огромную помощь во всей этой неразберихе.

«Кто уникален?» — спросила Келли.

— Мы зовем его «дедушка», — сказала Реми, — потому что он велел нам говорить его так, когда мы были мальчишками. На самом деле он не родственник. . . ну, в обычном порядке».

Она издала сдавленный смех. — Ты уже познакомил меня с кровожадной ирландской богиней и ее сестрами-оборотнями. Так этот парень, что, Тут-король?»

Я активировал дверной замок. — Может быть, нам следует спросить его об этом.

Реми открыла заднюю дверь грузовика раньше, чем Келли успела, протянула, чтобы помочь рука ей выбраться. Мне пришло в голову, что она кажется отвернулась и вылезет сама — мой бывший жених настоял на том, чтобы открыть все двери самостоятельно из соображений феминизма, — но Келли легонько взяла его за руку, спрыгнула вниз, поблагодарила его, и пусть закроет дверь. Реми сделала снова вежливый жест «сначала ты», указывая на фасад здания. Она протопала в своих походных ботинках по четырем четырем ступенькам и по напряжению опередила Реми к входной двери. Ей это не удалось, потому что его руки были длиннее. Он открыл ее и с теплой пригласил ее войти.

— Какой джентльмен, — сказал я, уводя его с дороги и заставляя идти сзади.

При дневном свете вся медь, дерево, стекло и железо внутри сливались в деревенскую простоту. богато украшенная застежка сверкала и блестела; зеркало блестело, ловя и отбрасывая солнечный свет на паркетный танцпол. Сверкали полированные стволы деревьев и стеклянные гирлянды, хотя последние замечания мне о шарах, регулярно регламентировал Шемязаз. Я смотрю на завернутые струны вокруг стволов, поддерживающих открытые балки, но они случались совершенно обычными лампочками.

В баре никого не было. Или в будках. Или за столами.

А потом я услышал треск ломаного бильярдного стола и проверку за танцпол, обеденные столы и кабинки, в нишу у задней двери. Ганджи склонился над концом стола с одним кием в руке. За обнаруженным человеком стоял, обхватив руками палку с торцом в полу.

Я бросил косой взгляд на Келли. Дедушка был импозантным мужчиной, и, глядя на него так, словно я никогда раньше его не видел — каким был Келли, — снова напомнил мне, что он обладает врожденной силой. Я не знал, было ли это потому, что он был таким небесным агентом, или просто парнем. И я задавался обязательно, было ли его тело тоже сохранено. Если тело когда-то было вырождением на грани смерти, только для того, чтобы внедрить мельчайшую искру «небесной сущности», которая выросла в дедушку. Кем были его естественные родители? И сколько ему было лет?

Это были вещи, о которых я никогда не спрашивал его. Он просто был, как Гибралтарская скала. Постоянный. Недвижимый. Может ли он вообще умереть?

Высокий, широкоплечий, полный жизненных сил, но в то же время тихий, как сила, защищенная спрятанная для того, чтобы он мог находиться в приличном обществе, никого не тревожа. Он не был молод; серебристо-белые волосы выпадали ему почти до плеч, борода и брови были перцово-солеными, шерстяными от перца. Его лицо было морщинистым возле глаз, неровным внизу. На нем, как всегда, был старый сюртук в западном стиле, похоже, он подражал Уятту Эрпу и его братьям на поверхности улицы Надгробия. Голубые глаза смотрели на нас, пока мы шли через танцпол к нише.

Ганджи сломался, а в карманах уложено три корпуса. Он выпрямился, опустился Келли, когда мы подошли к нише. Крупный, черный, с бритой головой, склонный к черной футболке и джинсам. Его темные глаза ясно видели, как прошли века.

"Это был ты?" Я посоветовал. "Землетрясение? Ты пропел гору наяву?"

«Я сказал, чтобы успокоить ее», — сказал он на английском с африканским акцентом. «Я написал для себя, чтобы успокоить сломленного ангела».

Келли резко рассмотрела его. — Он африканский бог, — услужливо сказал я ей.

Она сильно моргнула, открыла рот, чтобы что-то сказать, но низкий голос дедушки пересилил ее.

«Письмо открытое, — сказал он.

Реми был явно удивлен. — Это настоящее письмо? Письмо из ада ?

"Это."

"Что насчет этого?" Я посоветовал.

«Настоящее письмо было утеряно более ста лет назад из полицейских файлов вместе с почкой», — сказал Реми. «К счастью, они сфотографировали его — именно поэтому мы знаем, что там было написано, как выглядело почерк, — но доступность этого так и не была обнаружена». Он нахмурился. «Исследования множества писем были мистификацией, что происхождение вопросов обо всех них».

Келли нахмурилась, явно собираясь вызывать больше ответов.

— Письмо открытое, — повторил дедушка. «Поверьте, мы знаем лучше, чем полиция и репортеры, особенно о 1800-х годах, когда судебная экспертиза сводилась не более чем к исследованию частей тела».

Ну да, ладно. На стороне ангелов, вероятно, было еще судно нескольких медэкспертов.

«Почка действительно поддерживает человека», — согласилась Реми.

— Какая почка? — спросила Келли.

Реми выглядел нерешительным. Думаю, слишком по-джентльменски, чтобы сообщить женщине кровавые подробности.

«Джек взял трофей и отправил его в полицию», — сказал я ей.

Она была в ужасе. — Почка?

Я уверен. « Вот почему мы хотим, чтобы вы были рядом».

«Они знали, что это левая почка, что было очевидно», — сказал Реми. «Они знали, что это исходило от женщины, частота печени была указана, что она была алкоголичкой, и оно было сохранено, сохранено в спирте, через три недели после, как в теле Кэтрин Эддоуз не было почки, так что все совпало. И среди многих были уверены, что это письмо, написанное настоящим убийцей. Даже в современном почерковедческом анализе это — ну, насколько это возможно, о доступности фотографии».

Джейн Мэри Келли скрестила руки и прижала их к груди.

Моя очередь. "Так хорошо. Этот парень, демон , маскирующийся под Джека Потрошителя, получил настоящее письмо. Как?"

«Многое было потеряно, — пояснила Реми. «Полицейские файлы в то время были отрывочны, и им потребовалось дело с довольно большой скоростью писем-розыгрышей. Для того, кто знает, что искать, было бы легко вальсировать и откопать настоящее письмо».

— Кто бы знал, что он там? Я посоветовал. — Это письмо было обнародовано?

Реми Эдд. «Был обнаружен, вероятно, обнаруженный из дневника смерти в Потрошителях, Джеймсом Мэйбриком, и в Мэйбрике найден один из источников « Из ада » и каннибализма».

Джейн Мэри Келли напряглась. « Каннибализм? Джек Потрошитель ел людей? ”

Реми Эдд. "Похоже на письме он говорит, что съел часть почек. И почка не была целой, когда ее доставили в полицию».

«О, это отвратительно! — воскликнула она, сморщив лицо. «Какой-то псих, маскирующийся под начальника Джека Потрошителя, убивает женщин, потому что их имена совпадают с именами первоначальных жертв, а теперь в дело завершится почка?»

Тон дедушки был тихим. «Он не человек, этот убийца. Возможно, Джек Потрошитель тоже не был человеком.

Келли уставилась на него, а потом ушла. Она нашла поблизости стул, перетащила его и тяжело села. «Я не могу уложить все это в голову. Я имею в виду, что Джек Потрошитель сам по себе достаточно плох, но ведь и демон тоже?

«Демоны владеют воинствами, — сказал дедушка, — и извращают их. Кем бы он ни был, этот человек мог быть совершенно обычным, пока его не забрал демон.

— Или он был совершенно обычным психопатом, — сказала она. «Мужчинам не обязательно быть демонами, чтобы делать ужасные вещи».

— Если в Потрошителе обитает демон, — сказал я, — значит, он был здесь какое-то время. Он не просто выскочил из ада, когда пару месяцев назад открылись вентиляционные отверстия».

Реми скрестил руки на груди и шее. «Ага . . . и, возможно, был здесь в беременности.

Я поднял брови. — И он бежит по округе, хватая невинных носителей на всякий случай, превращая их в убийц?

— Хаос, — сказала Реми. — Это было твое предложение: демоны хаоса.

"Что в имени." Келли была смесью беспокойства и раздражения. — И я в списке, потому что он решил изобразить его Джека Потрошителя. Мало ли это круто? — нет .

— Возвращение к позору? — спросил я дедушку. — Так сказать, его лучшие хиты?

— Нам стало известно, Мэри Джейн Келли была его последней жертвой, — сказала — Реми, — но это не значит, что она была операционной. Другие женщины были убиты после Келли».

— Мы знаем их имена? Я посоветовал.

— Их трое, — сказала Реми. «Один был убит до пяти каноников Потрошителя, двое после. Их имена признаны. Хотя могут быть и другие.

Я обнаружил на дедушку. — Другие фотографии, которые пришли, те, на которых названы жертвы Потрошителя, были написаны на оборотах, — мы же не знаем, что все эти жертвы местные, не так ли? Они могли быть из любых точек наблюдения, страны — черт возьми, даже мира. Я имею в виду, было бы логично, если бы это лечили в Лондоне. Но почему здесь?

"Возможность?" — определил Реми.

Я редко обнаруживаю на дедушку. «Демон, который пришел ко мне в ту первую ночь, а затем решил задушить меня. . . мы знаем, что это тот, кто отправляет фотографии. По случаю, так было рассказано в записях. Легион , так назвал он себя , — Значит, мы должны обследоваться, что Большой Злодей, терроризировавший Лондон в конце 1800-х, находится здесь, во Флагстаффе? Он приписан к так называемому Юго-западному отделу, как и Лили? Демоны так организованы?

Дедушка рассматривается на Келли. «Извините, но правда в этом вопросе сурова. Демон здесь не из-за тебя, точно. Он использует вас, да, и убивает вас, потому что все это часть игры. Но демон здесь ради Габриэля и Ремиэлия.

На Реми встретились глаза с дедушкой, сине-голубыми. «Почему это здесь для них?»

Дедушка ответил просто. — Потому что они тоже не люди. . . и это имеет к ним близость».

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

КЭлли долго смотрела на дедушку, переключила внимание на нас с Реми. "Хорошо этим. Мы пойдем с данным моментом, просто потому что. Так что же они такое? Пришельцы? Заблудшие русалки Атлантиды?

— Они между ними, — сказал ей дедушка. «Язык бывает разных форм, язык ангелов, но проще всего будет сказать, что они se metavasi . Или ángeloi se metavásai . Ни один из них не совсем точен — он современный, а не древнегреческий, но сойдет».

Она покачала головой. «Я избегаю дешевой шутки, но я не по-греки».

Я скоро обнаружил на Реми, потому что он действительно говорил. "Что ж? Кто мы? Потому что Бог знает, что это больше, чем он когда-либо говорил нам".

Реми подняла руку. «Я знаю одно слово. Я предлагаю религию, а не разговорный греческий язык. Или разговорный греческий язык, если в древнегреческом языке был местный язык. Анхелои означает ангелы. Я думаю, что se означает «в». Но я не имею понятия о метаваси ».

— У тебя переходный возраст, — сказал дедушка, как будто это все объясняло.

Брови Келли снова взлетели вверх. "Вы оба?"

— Не такой переход, — заметил я, даже когда ухмылка Реми растянулась. «Очевидно, это что-то вроде прото-ангела. Мы ученики. Но к Реми и ко мне относятся как к грибам, так что кто знает? Я думаю, завтра у нас может начать расти перья».

Реми был озадачен. «Грибы?»

«Хранили в темноте, — я вижу, — с фекалиями в качестве продуктов. Или, может быть, выращены в темноте, потому что мы всего лишь детеныши «грибов». Я сорвала с груди футболку, как то на дедушку, то на Ганджи. «Почувствуй, я промок, болит и устал, и мне бы очень хотелось, переодеться в сухую одежду, поесть. Уверен, Реми провел то же самое. Так почему бы вам, ребята, не рассказать обо всем этом, а потом мне сказать, кто — или что — я такой, когда я чист и сух.

«Может быть, нам стоит перевернуться, — предложила Реми.

"Какая?"

«Переворот для первой души. Только ванная одна наверху.»

Я ухмыльнулся. «Альфа превосходит бета».

Реми чудовищно нахмурилась, и я встретился на лестнице.

Затем он позвал: «Я включу кантри на музыкальном автомате и погромче!»

Я сделал первые два шага. "Меня взял. Душ скроет это!"

И когда я поднимался на лестнице, я услышал повышенный голос Мэри Джейн Келли, говорящий: «Мне нужно знать больше».


—

ТГорячий душ был чертовски близок к оргазму. Скованность после велосипедной погодной ситуации с близлежащими нагрузками в горах случается проливного дождя, перешедшего в град, начала ослабевать. Дорожная сыпь была не такой уж серьезной, благодаря моей коже, но удар есть удар, и я попал достаточно сильно, чтобы поднять довольно впечатляющие синяки. Хотя сложилось намного хуже.

Я принял три анальгетика, порылся в своем ограниченном запасе одежды: джинсы, больные штаны BDU с толстыми карманами, пара футболок, рубашки Henley с длинными рукавами. Я надела свежее нижнее белье, темно-синюю футболку и черные бейсболки — бесплатно от синяков и дорожной сыпи; мокрые джинсы добавили оскорбления к ране — провела расческу по моим влажным полотенцам и оставила их распущенными, чтобы они высохли, надела сапоги поверх носков и распределилась на лестнице.

Но я неожиданно, когда услышал голос Реми, доносившийся из общей комнаты чуть дальше по укороченному коридору, говорящего по телефону. Я сделал паузу, просунул голову, чтобы дать ему понять, что душ открыт.

Он поднял и поднял большой указатель вверх, поблагодарил кого-то, отключился и сунул телефон в задний карман. «Я подумал, что мы могли бы спасти твой велосипед. Я нашел магазин Harley и договорился об аренде велосипедного прицепа со всеми креплениями, получил множество мебельных одеял и ремней с храповым механизмом, а за сорок дополнительных баксов парень готов встретить нас там с лебедкой, чтобы дать нам руку. Дедушка снова ушел, но Мэри Джейн раз встретился с Ганджи, и она не хочет идти, что тоже хорошо. Здесь она будет в большей безопасности. Он перенесся мимо меня в свою комнату, затем был убит. — Она проведет ночь на диване в общей комнате. Мы пытаемся решить, что делать дальше, чтобы обеспечить ее безопасность, поэтому, если у вас есть какие-либо идеи, выбросьте их».

Я был впечатлен, что он приложил все его усилия, и поблагодарил. — У нее есть работа, — сказал я. — Мы должны быть телохранителями, пока она делает свою работу?

— Вот это мы и пытаемся выиграть.

Реми исчезает, а локализуется по узкому лестница. В музыкальном автомате играла музыка в стиле кантри; Я услышал звон, гнусавый визг. Что-то о том, что Руби злится на своего мужчину и не берет свою любовь в город. Я был почти уверен, что в каждом кантри-песне встречается обман в той или иной форме, возможно, даже обман с обнаруженм-то пикапом.

Я неповторима запах еды, когда спустилась по ступенькам, и мой желудок издал чистую форму музыки. Ганджи вышел из-за стола, неся тарелку с гамбургером и картофелем фри, и протянул ее мне вместе с пивом. По вечерам у нас был повар, но Ганджи работал в баре после наступления темноты.

Не многие люди подавали алкоголь африканский бог, который будил петь вулканы. Или спать. Часть сна, безусловно, предпочтительнее.

Я нашел Мэри Джейн Келли за столиком и присоединился к ней. Видел кетчуп, но не горчицу, что снова напомнило мне, что Реми считает горчицу забытой приправой.

Она отодвинула свою тарелку и теперь уперлась локтями в стол, чтобы убаюкать челюсть ладонями, пока я сел и впился в нее. — Так ты думал, этот горный лев оправдан мне?

Я нахмурился. "Почему?"

«Потому что, если я допустим цель, предсказуемо, что я могу броситься в систему следа, чтобы проверить людей и среду. Это моя работа».

Я обдумывал это, пока жевал, запивая бургер глотком пива. — Возможно, — сказал я. — Но я думаю, что он выслеживал Реми и меня. Реми клялся, что слышал, как его зовет дочь. Вот почему он поднялся на гору. Так что, скорее всего, ты был поручителем, если не считать того, что я вырубил демона до твоего прихода. Я уверен, что если бы он убил нас, он бы достался вам. Я вспомнил об этом моменте. — А может, и нет — если мы мертвы, какой смысл играть в Джека Потрошителя с жертвами, носящими получили имена? Хотя . . ». Я замолчал, постукивая кончиками пальцев по столешнице, достигая дальше. «Я не верю, что демон в кошке — это тот, кто нас газлайтит. Кажется, существует огромное количество демонов-рабочих пчел. Но другие жертвы, я думаю, были делом рук Легионы.

— Легион?

«Меня зовут Легион, потому что нас много. Вот что она/он/оно сказала».

Ее лицо было суровым, туго натянутым на кости. "И я?"

Я зачерпнул кетчуп с большим количеством картофелем фри. «С нами в миксе, возможно, он больше не будет преследовать вас».

Она просветела. «В таком случае я в безопасности и могу вернуться к себе, к своей работе».

— Дай пару дней. Оставшимся кетчупом я нарисовала последние кусочки. «Мы еще недостаточно знаем. Не будем рисковать. Что касается вашей работы, то выдающийся производитель хорошо развивает мировые вещами. Так сказать улаживание мутной воды. Например, досрочно вызволить меня из хранилища, но я ей об этом не сказал.

Она задумчиво рассмотрела меня. — Реми говорит, что ни один из вас понятия не имел, кто вы такой.

Я покачал головой. «Выросли как совершенно нормальные дети. Ну, совершенно нормальные дети, в жизни которых время существования настоящего ангела-хранителя, несмотря на то, что мы считаем, что он просто старый друг семьи».

— Я думал, вы братья. Вы очень похожи».

Мы действительно были похожи друг на друга цветом волос, общим телосложением, сходством лицевых костей. Но я решил воздержаться от описания всей рутины двух искр, рожденных небесной реакции, и вернуться. «Я не проявляю никакой разницы. Никогда не делал . " место. Этого я тоже не упоминал . «Мы действительно учимся на ходу».

«Довольно крутая кривая обучения».

Я взял пиво. «Эверест. И мы поднимаемся без кислородных баллонов».

Ее улыбка была слабой и мимолетной. «Спуск — нежелательная часть».

Из того, что я знал об Эвересте, да. При спуске погибло больше людей, чем на пути к вершине.

И я задался наверняка. . . Был ли Ганджи, ориша, знаком с Джомолунгмой, тибетской богиней, объединением как Святая Мать Вселенной, чья гора соединения начала между Непалом и Тибетом? Эверест не был Эверестом ни для тибетцев, ни для непальцев, которые называли ее Сагарматха.

Ганджи знала Лили, Морриган из Ирландии. Знал ли он, какие еще боги и богини присоединились к битве ангелов? Знал ли он, какие боги и богини были на стороне Люцифера?

Последняя информация, безусловно, была бы полезной, и я решил спросить его.

— Мне жаль, что тебя в это втянули, — сказал я Келли. «Я не знаю, является ли этот суррогат на самом деле Джеком Потрошителем и прыгал по телу на протяжении столетий, или что-то еще мелькает во фалдах оборотов. Заимствованная слава, если хотите.

Взгляд был серьезным. — А если бы вы двое меня не нашли, я был бы мертв?

Я ответил ей честно. «Я не знаю. Может быть, такначальник.

Она предположила, но, вероятно, отошла от этого ответа. Она потянулась, откинулась на спинку стула. — Итак, скажи мне, что ты можешь сделать. Каковы ваши сверхспособности, как вы их назвали. Реми говорит, что может понять, кто демон, но твоя способность — существо иное.

Предполагается, что Реми сможет определить, кто демон, почувствовавший его. Но пока его вероятность непостоянна, что бесполезно. Вот почему ему пришлось испробовать экзорцизм на тебе.

— И почему существенная сущность заменила текст « Аве Мария » ритуалом изгнания нечистой силы. Келли ухмыльнулась, ушла. «Должен замужество, это было довольно умно. Итак, вы поймали себе демона?

Я улыбнулась в ответ. Один из трех .

Хотя это напомнило мне о Григори, Амбриэле, мне позвонил Грегом. Она зашла, чтобы сообщить нам, что мы не должны обязательно доверять всем ангелам, которые мутят воду что-то плохое. Но она также взорвала для нас тело суррогатной матери, когда мы с Реми понятия не требовали, как «очистить жилище». В основном, как продезинфицировать ранее зараженную область.

Следующее тело мы взорвали сами, по всей форме массивного конуса вулканического пепла.

Теперь мне стало интересно, знал ли Грег Шемязаза. Оба были Григориями, ангелами-стражами. Хотя, конечно, Шемязаз много веков назад перекрасился, фактически занимаясь сексом с больной женщиной.

— У тебя все еще есть мешок с останками демона? Я посоветовал.

Келли Эдуарда. — Они в моем рюкзаке.

— Но ты не всех подместил.

"Нет. Ты точно не дал мне времени, помнишь? Но я получил изрядную сумму. Достаточно для осмотра специалистом".

— Значит, остальные все еще на горе. я следовал о что на мгновение. «Интересно, не стоит ли с Реми пойти и собрать их. Я имею в виду, я не знаю, могут ли случиться частичные останки в освобожденного демона. Выражение лица Келли говорило о том, что она была совершенно потрясена этой картиной. "Кто знает?" Я посоветовал. — Может быть, нам следует собрать все остальные в горах, добавить их в ваш мешок, а затем передать все останки тому энтомологу, который вы знаете, из . . . ?»

«Университет Северной Аризоны. НАУ».

“ . . . и посмотрим, что он скажет, когда изучит их.

Она спустилась под стол, подняла рюкзак, вытащила из него сумку и положила ее на стол. Коричневые кусочки блестят до пластика. — Я думал, ты собираешься вытащить свой велосипед из трясины, как активировалась Реми. Она улыбнулась, понизила голос и приняла южный акцент. «Я ценю прекрасный техасский акцент».

Тогда ладно. Как это. И она ночевала наверху в нашей квартире. Хм. Напарник может быть излишним.

А потом Реми спустилась по лестнице стаккато, стуча башмаками, напевая что-то под музыку из музыкального автомата о заоблачном Колорадо и пробуя текилу. Это напомнило мне, что дедушка подарил мне бутылку прекрасного односолодового виски «Талискер», для Реми это была текила «Патрон».

Я отодвинул стул и встал, неся тарелку и бутылку к барной стойке. «Я думаю, нам следует вернуться на гору», — сказал я ему. «Возьми пакеты и соберившиеся тела этих демонических жуков, добавь их к этому, а затем выбрось их ученому, которого она знает». Я поднял ее сумку. «Нам нужно больше узнать об останках. Я имею в виду, кто-нибудь действительно их отправил? Мы можем пойти за моим велосипедом.

Келли вытащила телефон из рюкзака и начала писать. — Реми, я посылаю тебе имя и направление к доктору. Офис Хикмана в НАУ. У него сегодня рабочие часы после обеда. Я ему тоже напишу, так что он ждет тебя. Вероятно, несколько дней, если ему не удастся запустить их в Феникс.

— И есть еще одна причина, по которой мы должны собрать эти останки, — сказал я ему. — Гора — не место жительства, и не может его обустроить, но все они идут за одним из своих же упавших и позже увеличивают части жука. Мы можем пойти за моим велосипедом.

Реми поджал губы. «Хорошо, я поел, и у меня все вычищено за ушами, Мэри Джейн в безопасности здесь с Ганджи — давай зажжем шелуху и пойдем».

Он уже использовал это выражение раньше. — Что, черт возьми, это значит ?

«Это означает, что мы должны напрячь свои задницы и убраться к черту».

"Хорошо. Что я могу сделать. Просто помни, что я не говорю по-техасски.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ТВ то время мы были во всех странах: я с ножом KA-BAR и длинноствольным Taurus, удобно устроенным под левой рукой. Реми носят укороченную версию в поясной кобуре вместе с боуи и металлическими ножами. Оба револьвера были заряжены серебряной картечью и серебряными патронами 45-го калибра, предварительно омытыми святым маслом и признанным дыханием. К тому же, как Лили ушла, мы переходим время на сбор различных вещей, которые мы сочли благоразумными, хотя и диковинными.

Под все еще облачным небом на горе мы нашли кошку, но не останки демона. Мы встали на руки и колени, чтобы найти хоть одну крупинку экскрементов жуков или что там, чертьми, осталось, и возникло пустыми, как мы могли судить. Мы даже подняли мертвого кота и отодвинули его в сторону, чтобы проверить, что под ним.

Неа.

Реми и я встали, похлопав по мокрым коленям от грязи. Склон горы был еще влажным после недавнего шторма. «Никто не смог собрать все это», — сказал я. — Даже дети. Из-за того, что некоторые дети сочли бы разбросанную массу жуков увлекательной.

«И даже если бы это были дети, они бы не усвоили все до последней капли».

Я выругался, проверил во все стороны на случай, если за нами следят. В каком-то смысле я на это надеялся, потому что это перебросило, что мы можем что-то с этим сделать. Никого не видел.

Реми снова наклонилась, склоняется к тому, чтобы найти следы, к которым следует или наоборот. Но он покачал головой.

Я хотел зарычать. — Значит, мы облажались.

"Похоже."

"Хорошо. Что ж, у нас есть сумка Келли, давайте отнесем ее парню. Это что-то." Я смотрю в небо. «Я думал, что Аризона — это пустыня. Это выглядит почти так, как Орегон со всеми дождем.

— А землетрясение?

«Ну, да. Мы должны это понять.

— Думаешь, землетрясение сегодня утром было адским отверстием?

Я пожалел плечами. — Зависит от того, допустим ли что-нибудь, я подозреваю. Какая-то трещина, может быть? В конце концов, мы на вершине вулкана. Разве ты не говорил, что вся эта местность вулканическая?

«Более шести сотен лохов разбросано по плато. Просто не все они такие большие, как эти пики».

Я проверила, потерла руки друга о друге, чтобы стряхнуть остатки грязи. «Тогда, если мы все равно поедем в кампус, чтобы увидеть этот документ об ошибках, давайте уточним это в отделе геологии».


—

НУниверситет Аризоны, как я наблюдаю, был увеличенной двухуровневой структурой, выросшей на наследственной склонности с выявленным разрывом между кампусом Северной Европы и другими. Много трав и сосен, даже плющ, но с привлечением старых университетов лоскутной архитектурной:

Жуком Мэри Джейн Келли был доктором Хэл Хикман, и он действительно работал в офисе. Его дверь была одной из многих в коридоре, но единственная открытая.

На внутреннюю сторону двери, теперь востребованной в коридоре, он повесил календарь, маленькую доску и цитату ярко-красным каллиграфическим текстом на бледной бумаге, обработанной, чтобы она выглядела состаренной : — Данте Алигьери.

Никто не думает, что битва между Добром и Злом реальна и какая кровь она может стоить. И меня шлепнуть посередине, вдобавок. Возможно, так и сделал Данте, когда писал наглядную и ужасающую часть « Ада» «Божественной комедии» .

Хикман поднял глаза от своего стола, когда мы задержались на пороге, и жестом рисовал нас войти. — Вы люди Мэри Джейн?

«Мы — ее люди», — подтвердила Реми, когда я протянул запечатанный пакетик.

Хикману, по-моему, было около 40, волнистые песочные волосы, собранные сзади во вьюющийся конский хвост. Ресницы, обрамляющие голубые глаза, были чрезвычайно бледными, что казались возбудителями, а сам он был густо усыпан веснушками. Он не встал, чтобы пожать, просто наклонился к столу и протянул длинную руку, чтобы взять пакет.

Он уже отвлекся, расстегивая запечатанный пластик. «Давай, пододвинь эти два стула — о, да, извини за это! Просто перемести мою ногу». Он слишком большой на протез, прислоненный к стулу. — Поставь его в этом районе рядом со мной, если хочешь.

Не каждый день увидишь протез ноги, отделный от своего хозяина. Реми осторожно с ним обратилась, прислонила его точно в угол, в пределах досягаемости Хикмана, и убедилась, что он не упадет.

«Я так много стою на нем в классе, что просто снимаю его в офисе». Профессор выдвинул средний ящик стола и вытащил пару длинных пинцетов. «Я получу все под прицелом в лаборатории потом." Хикман достал фрагмент останков.

Он оставил остатки жука на чистую промокашку, навел на настольную лампу, взял ручную лупу и начал осмотр. Его веснушчатый лоб был сложен, как гофрированный картон.

Хик молчаманл, кривя рот то в одну, то в другую сторону. Он использует пинцет, чтобы свернуть фрагмент на разные стороны и края. Наконец, он сказал тоном: «Я не понимаю! Это увлекательно! Я понимаю, почему Мэри Джейн сказала, что вы, ребята, считаете его насекомоподобным. Он вполне может быть частью экзоскелета. Но в нем есть очень странные полосы. Позвольте мне вытащить еще один фрагмент. Это исследование было выбрано тем утром. «Это случается нечасто, но время от времени нас посещает тряска, грохот и перекат».

Мы с Реми выпрямились. — Есть сообщения о повреждениях? Я посоветовал. — Есть новые трещины?

«Фактически...». Он уделял больше внимания останкам демона, и теперь у него была небольшая полоса сверкающих коричневых кусочков. — Да, они сказали, что перекрыли часть тропы в кратере Сансет. Части потока лавы могут быть нестабильны, поэтому они проверяют это».

Мы с Реми резко переглянулись. Кратер Сансет был массивным шлаковым конусом, где мы расчистили жилище и взорвали демона в форме черной собаки. Предположительно, демоны больше не могли обитать в этом месте, но применимо ли это, если землетрясения откроют новые земли?

Я открыл рот, чтобы задать еще вопросы, но меня перебила молодая темноволосая женщина в ярко-красных очках. Она прислонилась к дверному косяку. — Эй, доктор Хикман… — Но она увидела меня, увидела Реми и замерла на полуслове.

Реми резко встал, оттолкнув стул. Ее глаза расширились, и она взлетела, как пуля. Он оттолкнул стул и пошел за ней.

Мы с Хикманом уставились на пустой дверной проем, друг потом на друга.

Последнее, что нам было нужно, это чтобы профессор бил тревогу, потому что за одну из его учениц, да еще за молодую женщину, гнался по коридорам ковбой. Я открыл рот, чтобы покрутить его как мог, но Хикман меня опередил.

Он махнул рукой. «Молли делает это».

«Молли делает это? Убегает вопрос? Некоторые из моих учеников прогуливали занятия, когда я преподавал, но ни один из них никогда не убегал во время разговора со мной.

Он развел руками ладонями вверх в жесте « да ладно ». «Верьте или нет, да. В самом деле, это не столько побегов, сколько техники избегания, охвата, когда она подвергала себя загнанной в уголках незнакомцев. Они действительно намного умнее вас.

Конечно, это не объяснило, почему Реми вскочил на ноги и побежал за ней. Так что я тоже думаю раскрутить это. «Ну, он сказал, что его бургер немного невкусный. Надеюсь, он вовремя нашел туалет. Но Хикман больше не обращал на меня никакого внимания, и я хотел за Реми, потому что был чертовски уверен, что он гоняется за демоном. Я двинулся к двери. — Мы можем вернуться завтра или заехать?

"Конечно. Или я напишу Мэри Джейн. Я собираюсь взять их домой". сегодня вечером, утром принес их в большую лабораторию. Без проблем."

Итак, у Хикмана не было проблем. Возможно, Реми и я.


—

НЕстественно, как раз в тот момент, когда я выхожу в коридор, занятия заканчиваются. Я был поглощен студентами, большинство из которых выхватывали телефоны из карманов и сумочек и абсолютно не обращали внимания на возможность того, что не-студент может найти другого не-студента, который преследует кого-то, кто был студентом, даже если она была демонической ученицей, и потому сказал, что делать. Мне нужен был Моисей, чтобы разделить Красное море зависимых от социальных сетей.

Я проверяла сообщения голосовую почту или от него, пробираясь по всей массе. Ничего, так что я беспокоился, только чтобы добраться до голосовой почты.

"Эй." Я отключился, полагая, что этого будет достаточно. Я также отправил ему текст, в котором находится то же самое.

И тогда я назвал себя чем-то менее комплиментарным, чем идиот, или даже дипшитиот. Реми и я не устанавливали приложения GPS на наш обычный телефон, но я готов поспорить, что с волшебными телефонами в этом не было необходимости.

Попробовать Сири? Алекса? Google Ассистент?

«Привет, iAngel, — сказал я, — где Реми?»

И, к моему удивлению, на экране появилась миленькая навигационная карта с классными значками движущихся крыльев, указывающих на меня, и еще один набор крыльев, которые, как я предположил, обнаруживаются Реми. Мои были красными, его синими, и они были довольно далеко друг от друга. Судя по экрану, я должен был выйти из здания, поэтому я нажал на экран стеклянной двери и протиснулся внутрь.

За углом. Вдоль тротуара. Пересекли улицу. В другое здание, через аудио дверь. Вероятно, я выглядел так, как будто играл в Pokémon GO, хотя сейчас это было востребовано.

Я бормотал себе под нос избранные слова. Реми был в движении, что нам было нужно, но я как бы хотел, чтобы он совершил достаточно долго, чтобы я наверстал упущенное.

"Вы заблудились?" Женский голос. "Могу ли я помочь?" Я поднял глаза, готов вежливо занять, а затем увидел Молли в ярко-красных очках, ухмыляющихся мне с участием десяти или около того ярдов. "Бу!" воскликнула она. «Добро пожаловать на войну!»

А потом она взлетела.

И я взлетел.

На бегу я связалась с Реми, надеясь, что он ответит. На всякий случай я крикнул на голосовую почту. "На меня!" Я закричал. «Я на ее заднице — следуй за моими маленькими крыльями!»

О, это не звучит странно или что-то на этом роде. И это все еще был мужчина, преследующий молодую женщину в кампусе колледжа. Все, что ей нужно было сделать, чтобы по-настоящему нас обмануть, это позвать на помощь.

Поэтому я неожиданнося. Я просто внезапно. Молли была знакома с полем боя и, так сказать, его контролировала ее, и мы не собирались ловить. Все, что мы могли бы сделать, это попало под арест. Возможно, это забавно для Молли, но не для нас. И я был уголовником, так что даже если дедушка, вероятно, приедет заниматься юридическими вопросами, мне все равно имеет дело с бюрократией. Полиция первоначально недобросовестно относится к бывшим первоначальным, особенно к убийцам, но особенно когда их ловят за погоней за студентками колледжа. Мы могли бы знать, что она демон, но они не знали бы. Да и вообще, объяснение такой полиции? Проходить. Легче говорить об НЛО.

Я смотрел, как маленькие голубые крылья Реми на экране появляются и ближе к тому, что они стали розовыми, когда его значок и мой встретились. Я повернулся, и вот он приближается ко мне сзади.

— Ты понял ее? — предположил он, поправляя шляпу.

Я покачал головой. «Отказался от него за безнадежное дело. Она просто издевалась над нами.

"Ага. И даже если у Хикмана есть ее номер или адрес, он нам ничего не даст. Студенческая конфиденциальность".

— Думаешь, она запрыгнула в настоящего студента?

— Имеет смысл, — сказал он. «Будем ожидать, что это временно, и с хозяином все в порядке».

Я уверен, задаваясь необходимостью, знаю ли хозяин, что демон похитил тело, или не будет помнить об этом после того, как хозяин восстановится. Вероятно, что он или она выжили.

— Хозяин сказал, что отправится домой пораньше, чтобы осмотреть останки под своим эндоскопом, а завтра заберет их в школьную лабораторию. Он позвонит Мэри Джейн, если найдет что-нибудь интересное. Я убрал телефон. — Итак, я полагаю, твое паучье чутье начало покалывать, когда Молли высунула голову из-за двери?

«Как проклятое предупреждение о плохой погоде», — сказал он. «Одну минуту я сидел там, как ни крути, а потом я понял. Я просто знал . Я даже не могу сказать вам, как».

— Но ты смог проследить за ней.

«Ненадолго, но ненадолго. Считаю, мои драгоценные батарейки сели».

Я проверил свои часы. — Что ж, у нас еще есть несколько часов дневного света. Мы больше ничего не можем сделать, пока Хикман не принесет нам пользы, и даже тогда это не принесет пользы. Давай позвоню парню в магазине Harley и ожидай, что мы, наконец, вытащим мой несчастный велосипед из оврага. Я просто молюсь, чтобы его можно было спасти».

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

рЭмивезла нас по извилистому шоссе 180 к дальнему краю пиков Сан-Франциско. В А-образной часовне Святого Голубя, которую мы повторно освятили, чтобы не дать демонам устроить лавку, он развернул нас. На промпути из часовни за пару дней до этого мы обручились с Ла Льороной, плачущей женщиной из мексиканского фольклора. Она получает удовольствие, вызываемое автокатастрофами, вызванными ее внезапным появлением на двухполосной дороге.

Я ехал со страстью 50 минут в час, когда она выскочила прямо передо мной, и я решил полюбить велосипед, действие, которое любит в Голливуде и на телевидении, потому что оно выглядит действительно круто, хотя в реальной жизни это следует отчаянно чувствам. . Но рефлексы есть рефлексы, и мои сработали, когда из ниоткуда прямо перед моим байком появилась женщина. Я бросил его и бросил через шоссе на обочину на дальней стороне. В ботинках, полностью кожаном костюме, перчатках и шлеме я выжил без переломов костей и травм головы, но не в порядке. Велосипед с визгом покатился по асфальту, на повороте исчез в лесу вдоль дороги и нырнул с крутого каменистого ущелья, где приземлился в ручье.

Было больно просто вспомнить об этом.

Возвращаясь тем же участником, что мы пришли, я заметил следы заноса и осколки разбитого стекла от фар мотоцикла, валяющиеся на асфальте. Реми съехал, чтобы припарковать грузовик и бортовой прицеп на обочине. Парень из магазина Harley должен был встретить нас через вечер.

Я вышла, закрыла дверь. — Будем ожидать, что он доведет свой грузовик до самого края оврага, возможно, лебедкой. Иначе нам может не повезти.

Реми выхватил из багажника грузовика сумку для снаряжения и выбросил ее через кровать, а другой мне закинул на плечо. — Веди, Макдуф.

« Ложись ». Я просунула руку посмотреть на плетеные ручки и высоко подняла сумку. «Все ошибаются, как и в цитате Потрошителя «Поймай меня, когда загадываешь». Но это не то, что написал Шекспир».

— Это « Положись , Макдуф?»

Я вернулся, чтобы уйти, но ответил через плечо. «Последние слова, которые Макбет произносят перед тем, как они с Макдуфом приступят к делу. Он не следовал за Макдуфом в бой, он велел Макдуфу сделать все возможное».

"Хм." Реми была рядом со мной, когда мы пробирались сквозь деревья и растительность. "Я этого не знал. Итак, как счет "Будь уверен сам себе"?"

«Стих из мудрости? Что насчет этого?"

— Какой это стих?

Я смеялся. — Не спрашивай меня об этом! Я не разбираюсь в библейских вещах».

— Шекспир, — сказала Реми.

"Какая?"

«Это цитата из Шекспира, а не из Библии».

Я двинулся вперед на все деревья. «Удивительно, что мы неправильно цитируем».

«Кстати, о цитатах, — начала Реми, — сегодня утром я читала Библию. В нем есть что сказать о демонах.

Я ухмыльнулся. «Ну, этого можно было ожидать, да. Своего рода изобретение жанра, не так ли?»

«Знаешь, как наши демоны домой говорят «Все возвращаются» и собирают останки?»

"Ага." Это была наша первая настоящая встреча с суррогатной площадкой, когда она поехала на теле хозяина в зоопарк, чтобы забрать останки.

«Об этом говорится в Евангелии от Матфея 12:43 и 44: «Когда нечистый дух из человека, он приходит по месту безводным, ища исследования, и не находит». Затем в стихе говорится: «Я вернулся в свой дом, из которого я вернулся». Там немного больше, но это основной момент. Изгнанные демоны возвращаются домой, чтобы снова стать плоти. А возвращаются некоторые семерых себе подобных еще хуже, чем есть».

Это изменило правила игры. — Так ты говоришь этому демону Джеку-Потрошителю, этому Легиону, что если мы его убьем, останки у обратятся в ад, и он окажется с семьей приятелей хуже, чем есть? Дерьмо. Это как Великолепная семерка плохих парней».

— Больше похоже на «Семь смертных грехов».

Это было поразительно для меня. «Можете ли вы представить демонические версии Потрошителя, Банди, Дамера, Гейси, Мэнсона и так далее, объединяющих свои силы, возникающие Армагеддона?»

«Я думаю, что в этом может быть все дело, и поэтому мы должны быть обеспокоены теми останками, которые были вычерпаны сегодня на горе».

Дерьмо. Дерьмо. «Итак, с этим моментом мы оцениваем их прежде всего, чем идти куда-либо еще, вместо того, чтобы оставлять их лежать без дел».

— Сами привезите куда-нибудь, чтобы уничтожить.

«Но тем временем большая часть из них ушла от нас». Я обдумывал это, пока мы шли. «Должны ли мы взорвать кошку, как мы сделали черную собаку? Грег сказал, что этого достаточно, когда она сделала это для нас в руинах Вупатки.

— Ну, эта кошка набросилась на меня еще до того, как ты добрался до нее, а потом побежала сразу за тобой, — сказала Реми, — так что я полагаю, что мы сделали все, что могли. Кроме того, это общественная система троп. Стрелять в горных львов — это одно, и Мэри Джейн сказала, что это не противозаконно. Но пение на иностранном языке, склеивающие кольца и взрывоопасные вещества по всему склону горы, может быть немного чересчур для большинства людей, видящих это близко и лично».

И это осуществляется прямо к краю оврага. Мы стояли рядом и смотрели вниз. Это был не отвесный утес, а скалистых скалистых выступов и бугров местности и травы, торчащих корней деревьев, выбоин и карманов в камне. Нам уже удалось спуститься к ру ручья без посторонней помощи, хотя в то время мы гонялись за смертоносным вымыслом фольклора и не думали о себе. Легче происходит по скалистому ущелью, когда от этой стремительной жизни. В этот момент от этого не зависит ни одна жизнь, и ни один из нас не был готов перейти на край без внешней помощи.

Вот почему Реми порылся в своей сумке, достал веревку с храповым механизмом, закрепил ее вокруг ствола толстой сосны и спустил большую часть вниз через край. Мы решили не использовать полную страховую привязь, потому что русло ручья было не так далеко, а храповика было достаточно для управления ходом.

Я огляделся, найти лучший маршрут для грузовик, чтобы сесть внутрь, чтобы мы могли зацепить велосипед и лебедкой поднять его наверх. Но деревья выросли довольно плотно, пней и упавших деревьев было в изобилии, а также много низких ветвей солидных размеров. Мы собирались проверить все вокруг, посмотреть, возможно ли найти более легкий доступ для тележки с лебедкой.

Реми перевалился через край, неся на плече сумку с принадлежностями. Ему не удалось поднять много времени, чтобы поднять дна. Затем я тянул по веревке вверх, переставил храповик, снова бросил веревку через край и стал спускаться вниз.

И заметил, что велосипеда нет на месте. «О, чувак. . ».

Реми широко махнула рукой. — Клянусь, это было прямо здесь.

"Это было!"

— Ну, куда оно делось?

Я стоял на берегу ручья, уперев руки в бока. В прошлом раз, когда мы были здесь, мы убили женщину и двух ее детей-призраков. Посреди всего этого судьба моего велосипеда не была в центре внимания. Но я был уверен, что это место было там, где она закончилась.

Я смотрел, как шумный ручей бежит по камням и огибает их, разбиваясь о старые валуны. Пахло домом, деревьями, влагой, листвой вокруг. «Сколько людей потрудились бы вытащить очень тяжелый, возможно, очень поврежденный мотоцикл из ручья? Я имею в виду, кроме того, что вы знаете, владелец ?

Реми просмотра вверх по течению, что-то обдумывая. Затем он сказал. — Пойдем немного вниз по течению. Когда я обнаружил на него, нахмурив брови, он разъяснил: «Сегодня утром у нас была хреновая тонна дождя, не говоря уже о граде. Здесь много воды.

— Думаешь, он поплыл вниз по течению?

Он начал пробираться вдоль ручья. «Это не занимает столько воды под машиной , чтобы ее сдвинуть, если вода течет достаточно быстро, велосипед весит меньше. Вы видели видео, где автомобили смывают воду, не так ли?»

Я был. И через несколько минут осторожно, пробираясь по выступающему из земли камням и избегая рыхлых речных камней, мы действительно нашли мой велосипед, может быть, в двадцать ярдах вниз по течению.

Лежа с косоглазием на левом боку, он зацепился за какие-то валуны. Теперь большая часть бензобака была покрыта, и переднее колесо коснулось бортов. Моя правая седельная сумка застряла в водопаде. Из-за положения его я не мог подсчитать все повреждения, но фары были разбиты, руль, вероятно, был смещен, и, как я понял, рама была разрушена. Я чертовски надеялся, что это не тотал.

Я мог бы купить новый велосипед. Но воспоминания не купишь. И с этим был связан миллион.

Я шумно выдохнул. «Хорошо, давайте сделаем все возможное, чтобы поставить его на колеса, ближайшие выкатить его из воды, чтобы я мог рассмотреть его поближе, а мы решим, как это сделать». Я взгромоздился задницей на валуне, снял сапоги и носки, закатал штаны. Невозможно сделать это, не залезая в воду, и Реми сделала то же самое. Мы выбрали путь к ручью, рискуя сломать пальцы ног и лодыжки на скользких речных камнях, размытых бегущей водой.

Велосипеды чертовски тяжелые. Но нас было двое, и с одной стороны мы подняли байк в основном вертикально, а затем цеплялись за него изо всех сил, чтобы он не вышел из равновесия и не перевернулся на другой бок или не упал на нас. Как только мы поставили его в вертикальное положение, я сказал Реми, чтобы он был готов, и облегчил себе путь вокруг задней части к рулю.

Велосипеды нетрудно катить, даже если они стоят вертикально. на одного парня, а нас было двое. Но это на накачанных шинах с хорошо выровненной и сбалансированной рамой.

Ну, дерьмо. — отравление, онзависимость, — сказал я. «Предположим, что он изо всех сил накапливается упасть. произойдет, что впоследствии значительно больше результатов, чтобы переместить его, чем куда-то катить».

Реми Эдд. «Предположим, что это бронк, связанный и решивший меня кинуть».

«Все, что плывет в вашей лодке. хорошо, видишь вон тот белый камень? я назначен. «Кварц, который наполовину погребен? Стремитесь к этому. Как только мы туда доберемся, посмотрим, выдержит ли его подножка».

— Но предположим, что не будет.

— болезни, что не будет.

Естественно, выкатывание его из забитого камнями труднопроходимого ручья с Бог знает, как много повреждений было связано с повреждением мотоцикла, что значительно усложнило кости даже для двух мужчин. Мы боролись с ним, наконец, добрались до большой кварцевой формации, на которую я натолкнулся.

Обод переднего колеса был действительно в хорошем состоянии. Сзади другое дело. Таким образом, передняя часть катилась, а задняя часть в стадии волочилась. Когда я осмотрел велосипед, я обнаружил спущенные шины, отломанную подножку, погнутый обод заднего колеса, множество вмятин, несколько проколов, разбиты все фары, оторваны зеркала, сильно потертое седло, пробитый бензобак. Но пока его не разобрали, я не мог по-настоящему понять, какой ущерб был изначально.

Я понял, что подножка согнута, и поэтому велосипед не будет стоять вертикально, если кто-то из нас физически не удержит его на месте.

Я смотрю в сторону оврага. Мы спустились нормально, но с нашим расположением нельзя было сказать, есть ли судоходный путь вверх или вниз. И никаких удобных веревок.

— Что ж, — сказал Реми, — я предлагаю мне подняться обратно, найти подъезд для грузовика, использовать одеяла, и мы завершим ее и подготовим к встрече с парнем из магазина.

— Хорошо, подожди. Я перекинул ногу через седло и оседлал велосипед, как обычно, держась руками за руль, хотя мне пришлось немного постараться, чтобы удержать его в вертикальном положении. «Посмотри, если ты найдешь несколько плоских камней вокруг о-о-очень больших». Я использую обе руки, чтобы приблизиться к тому, что мне нужно. «Давайте сложим их под подножкой, посмотрим, удастся ли нам уравновесить велосипед».

Реми была отправлена на поиски подходящих камней. Он вернулся с места и присел на корточки, чтобы утрамбовать влажный песок и землю, аккуратно сложить камни. Потребовалось много будущего, но, в конце концов, я немного отклонил байк влево, затем осторожно поставил подножку, а поднялся, пока не встал с байком между ног. Все идет нормально. Я перенес ногу, встал с одной стороны, весу велосипеда упал на подпертую подножку, не вступая в физический контакт.

Я уверен ему. "Хорошо."

Реми поднимается вверх по течению, а я созерцал свой бедный велосипед. Возможно, стоимость восстановления превысит стоимость нового велосипеда. У меня не было страховки, так как велосипед пролежал дома восемнадцать месяцев, пока я был в больнице. Так что все было на мне.

Я скосил взгляд через ручей, разговаривая с воздухом. «Я должен спросить дедушку, оплачивается ли эта работа. Я имею в виду, сколько стоит спасти мир?» У нас были кредитные карты, предоставленные кем-то, кто управлял делами, но мы специально не использовали их для «несерьезных расходов». Я не был уверен, входит ли в это ремонт велосипеда.

Что-то отскочило от моего затылка. Думая о насекомых. Я ударил его. Затем снова. Я раздраженно вернулся и был изумлен, увидев Молли в ярко-красных точках и демона, едущего на ней.

« Бу! — крикнула она. Она села мне надо на краю оврага, свесив ноги в обтягивающих джинсах, и продолжала бросать в меня камешки. «Смелость!» — позвала она, широко улыбаясь. « Смеете ли вы подойти сюда и поймать меня!»

— Не надо, — отозвался я и вытащил «Таурус» из кобуры. «Я могу отлично стрелять отсюда».

И я сделал.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

яне стрелял в нее . Она была демоном верхом на человеке.

Я точно попал в точку между ее болтающимися ногами. Полетели каменные осколки.

"Привет!" Когда она раздвинула ноги, она широко улыбнулась. «Выстрелите в хозяина, чтобы добраться до меня, у вас мертвый хозяин».

Я ухмыльнулся в ответ. «Мне не нужно стрелять на поражение. Возможно, хозяину неудобно быть крылатым, но это избавит мир от вас.

«Ну -у-у. — Она говорила совсем маленький как ребенок. «Конечно, вы можете ранить хозяина, но я могу исцелить ее. Вы должны убить ее, чтобы вытащить меня.

«Пули были промыты святым маслом и святой водой».

«Ой, ой. Я всю дрожу от ужаса. Она вскочила с края оврага и отряхнула штаны. Пока она смотрела на меня, темные волосы рассыпались по плечу, а красные оправы очков ярко светились на солнце. Она была стройной, высокого роста, на вид лет семнадцати. И она, видимо, была хитра. Голубоглазый, насколько я помню из кабинета доктора Хикмана. Это был взгляд незрелой соседки; дайте ей еще год или два, и она может хорошо расцвести.

Хорошо, если демон когда-нибудь ушел.

Я возвысил голос, позволив ему появиться среди деревьев, перекрывая звук бегущей воды. « Экзорцизамус те. . . омнис иммундус духус . . ». И тогда мне пришлось остановиться, потому что я больше ничего не помнил о Rituale Romanum . Я надеялся, что с самого начала начался процесс изгнания из хозяина.

Молли рассмеялась, как гиена, громко и радостно, эхом отдаваясь в деревьях. «О, будет весело играть с вами, нубами!» Затем она дунула на сплющенную большую ладонь, сомкнула и остальные пальцы, чрезвычайно интенсивно задержала дыхание, затем перевернула руку и резко щелкнула пальцами вперед.

Она нанесла мне урон из пистолета. Потом я упал. Она была использована на моем велосипеде, и он упал. К тому времени, когда я снова встал на ноги и мой Телец выздоровел, ее уже не было.

Реми с ружьем в руке вырвался из-за деревьев и листвы и направились на край оврага, прямо надо мной. — Гейб, ты в порядке? Из-за чего стреляли?»

Я отмахнулся от него. "Она ушла."

«Она кто? Что случилось?"

«Девушка, которую мы преследовали в кампусе. Или, ну, демон, которого мы преследовали в кампусе. оказывается, у нас есть фанат. Она зашла только для того, чтобы доставить нам неприятности. Или, ну, меня». Я сделал знак. — Ты можешь вернуться вниз? Эта сука опрокинула мой велосипед». И я, но я пропустил эту часть.

Реми спрятал свой револьвер в кобуре. «Я должен вернуться и забрать все остальное. Я отозвал все это и убежал, когда услышал выстрел». Он начал поворачиваться, качнулся назад. — О, и парень с грузовиком не может быть здесь. Какое-то семейное ЧП. Первым делом приходит утро, сказал он. Но мы можем упаковать велосипед, чтобы завтра он был готов к работе. Подожди; Я сейчас же спущусь.

Пока я ждал, я смотрел свое ружье. Очевидно, она обрадовалась либо ему, либо мне, потому что он просто выпал у меня из рук. Это переносло одно из двух, решил я: во-первых, она действительно действительно издевалась над нами; или два, пули, промытые святой водой и святым маслом, могли сотворить число с демоном внутри хозяина, и она хотела только от особенных меня от этого осознания.

Тем не менее, мне нужно было повторить, как она это сделала, чтобы это не стало.


—

ОВернувшись в сапоги, с расстегнутыми штанами, я поднял свои седельные сумки — одна промокла, другая почти в порядке — и мы с Реми снова подняли велосипед, заменили сложенные камни, опустили на них подножку и восстановили баланс. точка. Наконец я отошел от мотоцикла, сложив руки и протянув руки на случай, если он закачается, но все выглядело хорошо.

— Ты сказал, что она опрокинула его? — определил Реми. — Она отправилась сюда?

"Нет. Она все еще была наверху. Сделал странную мелочь с дыханием и рукой, и он упал". Я оттолкнул камень в сторону. — Ну и я тоже.

— Ты тоже, что?

"Упал."

Он не мог понять этого. — С ней там?

Я изысканно тепло на лице. «Я хотел бы напомнить вам, что она демон . Демоны могут что-то делать».

— Но она не убивала тебя.

«Видимо нет, так как вот я перед всеми живыми и всеми».

Он нахмурился. — Возможно, было бы полезно узнать, что она сделала и как она это сделала.

— Возможно, — согласился я, — но у меня нет для вас ответа. Я просто... упал. Как будто на футбольном поле». Я сделал паузу. «Невидимым игроком».

Выражение лица Реми было непроницаемым. Но, в конце концов, он упомянул, что мы должны выявить пристрастие к мужу к чувству вещам. — А пока, — сказал он, — нам лучше… . ».

Но он не закончил. Он замолчал, глядя через мое плечо, затем пробормотал: — Полагаю, этот старичок пережил несколько суровых зим.

Я обнаружил и обнаружил появление человека на верхней части лошади. Ковбойская шляпа, ботинки, свернутая веревка на седельном роге, и он носил грубые краги, чем-то похожие на байкерские, но широко расклешенные внизу. Он также носил пистолетный ремень, в кобуре которого, я держал пари, судя по рукоятке и структуре ствола, был Кольт 45-го калибра. У него были усы с густой коричневой щеткой, скрывающей даже увеличенную губу, и черный шарф, свисавший драпированными складками до закрытых грудей поверх темной шерсти с нагрудником. Он ехал на рыжем коне в двух белых чулках.

«Привет!» — крикнул ковбой, все еще издалека.

Реми опустил голову. «Давай вперед».

— Боже мой, — сказал я, умыляясь. «Это вещь? От ковбоя к ковбою?»

Мужчина подошел, на самом деле сказал «Вау», когда он был примерно в двенадцати футах от нас. Лошадь случилась.

— О, это вещь, — сказал я.

— У тебя есть манеры, заметьте. Этого человека три раза за те годы, что были у нас. Он всегда старому ковбою. «Привет».

«Твой пони выглядит как клещ». В его голосе была твердость, но он не опускался до знаменитого рычания актера Сэма Эллиотта.

— У нее была трудная пара дней, — согласилась Реми.

— Бертон Моссман, — сказал ковбой.

«Реми МакКью, а это Гейб Харлан».

Я бросил на Реми удивленный взгляд, гадая, понял ли он, что его растяжение слов стало шире.

— Что вы предлагаете делать с этим? — уточнил Моссман.

— Мы должны поднять ее в ущелье, — сказал ему Реми. «У нас был готов грузовик и лебедка, но его не будет завтра, а не сегодня».

Ковбой инфицирования стенок оврага. — Можешь ее немного подвигать?

— Некоторые, — ответила Реми. — Но у сломался зад.

Клянусь, они вдвоем разговаривали так, будто мой велосипед был лошадью .

Моссман прав. — Как далеко вы были вниз по течению?

— До сих пор, — сказала ему Реми.

Ковбой поерзал в седле. «Ну, если ты хочешь, чтобы она вышла сегодня, я могу сделать это для тебя».

Мои брови взлетели вверх. — У вас есть доступ к лебедке?

Его глубоко посаженные карие глаза были окружены сеткой гусиных лапок. — Я купил лошадь и веревку.

— Угу, — только эксперимент и выдавил я. Тихим голосом я выбрал Реми: «Что мы сейчас делаем?»

Он ухмылялся. «Если мы будем делать то, что, как я думаю, мы сделаем», получится прекрасный рассказ».

— Но что мы делаем?

Старый ковбой взял свою веревку и бросил петли Реми. — Думаю, ты знаешь, что делать.

Реми поймал его. — Да, сэр, я согласен. И он продолжил говорить мне, чтобы я следил за тем, чтобы велосипед не упал, и затем протянул петлю через руль, сделал кое-что здесь, кое-что там, а прям ковбою. — Думаю, мы готовы, сэр. Мне он сказал: «Держись. Будьте готовы пройти его. Он вытащит его отсюда».

— Он что? Я посмотрел на ковбоя. — Простите, что мы делаем?

По этой большой щетке усов я не мог сказать, улыбается или нет. — Прямо за тем углом вон там есть тропинка, ведущая наверх. Ты держи ее в узде, а мы с Иосафатом доставим ее туда.

— Иосафат — это лошадь? — уточнил я Реми.

— Думаю, да.

Целая куча расчетов , разбросанных здесь. — Он собирается поднять мой велосипед?

— Он не собирается поднимать твой велосипед, нет. Это ковпони, на кого он едет.

"Так?"

«Полагаю, вы никогда не были на родео или ранчо, показали, как работают запасы».

— Справедливое замечание, — сухо принят я. — Я выгляжу так, как есть?

«Ковбой привязывает бычка или теленка, лошадь его удерживает на месте, не дает веревке провиснуть. Лошадь будет оставаться на месте, как четырехлапый якорь, и, вероятно, бычку или теленку вывернется и уйдет, и она будет пятиться столько, сколько положено, пока мы держим велосипед в вертикальном положении.

"Если ты так говоришь."

Реми закатил глаза. «Хорошо, одна рука на руле, другая на сиденье. Держите его на колесах, идите рядом с ним. Пусть лошадь сделает работу».

Я не технически оснащен, поэтому мой велосипед будет тянуться, но я был готов попробовать.

Улыбка Реми была веселой. «Ковбойская лебедка».

Старик пару раз обмотал веревку вокруг рога седла, поднял длинные распущенные поводья, прищелкнул слюну. — Тогда продолжай. Ладить."

Лошадь . . . подкреплено. Он натянул всю слабину веревки и выстрелил. Еще пара слов ковбоя, и лошадь снова попятилась. И вытащил велосипед.

— Почему он пятится? Я посоветовал.

— Если бы он повернулся, — Реми, — эта веревка перерезала бы ему бедро. Парни относятся, но это чертовски больно.

Я начал понимать, что имел в виду Реми. Когда мы стабилизировали велосипед и продолжали двигаться прямо, насколько это было возможно с шатким задним колесом, эта медленно потащила лошадь вниз по течению на небольшое расстояние до того места, где я увидел тропу вверх по краю поворота, пере ход в берег ручья. Это была хорошо утрамбованная земля.

«Может ли он вывезти всю дорогу в гору?» Я посоветовал. — Я имею в виду, это мотоцикл . Они не совсем легкие.

— Сколько ты сказал, этот весит?

— Семьсот фунтов или около того.

— А сколько, по-вашему, весит бычок?

Я уставился на него. Выражение его лица было самодовольным. Я закатила глаза. — Дай угадаю — семьсот фунтов или около того?

Реми мило улыбнулась.

Моссман отодвинул лошадь в сторону ударом каблука. — Тогда продолжай.

И пока старый ковбой обсуждал дела со своей лошадью, время от времени цокая языка или приступая каблуками и лишь изредка шевеля поводьями, этот ковбои медленно тянул нас за себя до самого верха.

— Вот дерьмо, — пробормотал я, когда мы с Реми выкатили велосипед на ровную поверхность.

Реми сорвал веревку, отбросил ее в сторону, и ковбой начал его наматывать. «Для меня было честью, сэр, увидеть прекрасную работу лошади».

— У него полно стрел в колчане. Моссман снова закрепил свернутую веревку возле рога седла. «Ты техасский мальчик? Вы уловили его звук».

— Да, сэр, да, — подтвердила Реми. Он заметил в мою сторону. "Он не. Он один из тех парней с Орегонской тропы.

Мне кажется, что я увидел слабую улыбку в усах. Хотя не могу быть уверен. — Вы предоставили нам услугу, — сказал я. «И мы это ценим. Но если все в порядке, я хотел бы спросить еще».

Он устроился в седле. «Аскин никогда никого не убивал. Ну, в большинстве дней.

Я определил Реми, может ли он удержать мотоцикл, и когда он проверил, я проверил на Моссмана. — Могу я подписаться на ваш пистолет, сэр? И в первую очередь, чем сказал Реми, мне удалось, что я был пистолетом с чертовым дураком, раз попросил человека отдать его, я вынул свой из-под руки, щелкнул барабан, высыпал патроны себе в руку, повернул его, чтобы показать, что все патронники пусты, защелкнул и держал ствол, направленным в нейтральном предписании. Как дедушка научил меня много лет назад. — Я был бы рад, если бы вы взглянули на мой.

Бёртон Моссман. Потом усы дернулись, когда он пошевелл ртом, и он вынул из кобуры свое оружие. Он не выгрузил его, а предложил применить вперед.

Мы поменялись местами, а я задумался, почему он остался своим заряженным. Это не было возможным обращением с необходимостью; по обычному сначала разгружаюсь. И тут я совсем забыл об оружии, потому что держал в руках настоящий армейский пистолет Colt Single Action 1873 года, знаменитый SAA Peacemaker. Сталь была блестящей, как новая; рукояти грецкого ореха характерно темные, но с небольшой видимой зернистостью. Почти два с половиной фунта стали и ствол в семь с половиной дюймов.

взять, что ружью было почти сто пятьдесят лет, оно было в отличном состоянии. — Чертовски хорошее оружие, — пробормотал я и выбросил ковбою. Старик со старым ружьем. «Я никогда не видел оригинальную модель лично, не говоря уже о том, чтобы держать ее в руках».

Его брови слегка дернулись. «Это то, что у нас есть здесь. Вы городской мальчик?

Я верно, перевернул пистолет и протянул его прикладом вперед. Он восстановил его, вернул мой. — Это совсем мелочь, — сказал он. «Здесь вам лучше всего подойдет оружие покрупнее».

Я перезарядил, улыбаясь, задержал два патрона. — Пуля, — сказал я, — и патрон для дробовика. Два по цене одного."

Он подумал, что мгновение, прищурив глаза на меня. «Это просто глупо. Я не держусь за новое одно оружие, когда кому нужен только Миротворец в руке.

Я ухмыльнулся. — А для длинноствольного ружья — Винчестер 73-го года. Две отличных оценки представлены в одном и том же году». Он казался немного умеренным моим данью. «Еще раз спасибо, мистер Моссман. Я ценю помощь».

Он склонил голову в знак признания. — А теперь будьте осторожны, молодые люди. Кое-кто из плохих парней из банды "Хашкайф" снова устроил кражу, с тех пор, как на днях я выгнал пятьдесят из них с ранчо, отправил их прочь. Вот почему я здесь. Если увидишь бродячий скот, я был бы признан, если бы ты отправил телеграмму в скотоводческую компанию ацтеков, что в Холбруке, к северу отсюда. я там начальник; они связываются со мной.

я застрял на угоне скота , но что я знал об особом скотоводстве? тем временем, что-то еще интересовало Реми. Его тон был странным. «Наряд для ножей?»

Моссман вытянул спину в седле. — Вы из Техаса и, наверное, их не знаете. Некоторые не идут ни к чему хорошему. Но у нас здесь не было футбола прошлого лета. Большинство из них были мальчишками-хэш-ножами или старичками, которые когда-то работали в компании. Он оказался человеком из нас. — Я желаю тебе хорошего дня.

Мы смотрели, как он развернул свою красную лошадь и попал на север мимо нас. Он начал петь что-то низкое и сладкое. Лошадь отвела уши назад, словно прислушиваясь. Может быть, он был.

Реми нахмурился, глядя вслед Моссману, и сделал два шага шага, как будто хотел окликнуть его. Но он этого не сделал. Это было в последствии. Он явно указывает на то, что связывает идеи воедино, и его тон все еще был странным. — Вы сказали, что Кольт был неприятным?

"Ага. «Миротворец» 1873 года выпуска».

«И в хорошем состоянии».

"Как новый."

Реми признана после долгих раздумий. «Я слышал об оборудовании Hashknife», — сказал он. «Aztec Cattle Company была выдана из крупного рогатого скота и лошадей Continental Cattle Company в Техасе. Вот как я познакомился с этой женой и кое-чем из того, что раскрывается за ней. Даже в том, что касается дат.

Я снова занял свое место с одной стороны мотоцикла. Нам еще предстояло довести его до трейлера. "Если ты так говоришь."

— Всех этих парней уволили.

Я понятия не имел, куда он клонит с этим. "Это то, что он сказал."

«В 1898 году ».

Это заняло у меня мгновение, а потом моя голова взорвалась. — Но он сказал, что уволил их… — Я сделал паузу, и мы вместе закончили.

— …буквально на днях.

И у него была оригинальная модель ружья, выпущенного в 1873 году, за двадцать пять лет до того, как он выстрелил в мальчишек из Хэшканайфа. За двадцать пять лет до него сейчас .

Реми положил в рот. "Г-н. Моссман! Мистер Моссман, сэр!

Лошадь и ковбой не ушли далеко, ярдов на двадцать. Моссман неожиданного поводья, развернул коня силуэтом, оглянулся на нас и на прощание поднял руку. — Я не могу остаться, — крикнул он. «Мне нужно найти скот».

И пока они стояли там, когда давно умерший ковбой пел тихо и сладко, большой рыжий ковбой кивал головой, лошадь и всадник становились грязными. Цвет их, цвет в них расплылся, оставлен после тусклое остаточное изображение, похожее на старомодную фотографию сепии; выцветшее фото человека и лошади, родившихся во времена, намного более высокоранговых, чем наши.

Человек и лошадь, которого теперь мы могли видеть буквально насквозь. . . видеть насквозь стены их деревьев, трепещущие зеленые листья, пока фотография не поблекла от сепии до облака, человек и лошадь исчезли.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Фили мгновения мгновения, я просто смотрел на то место, где всего несколько минут назад стояли Моссман и его овчарка. Затем я сильно моргнул, нагнулся и подобрал камень, бросил в теперь уже пустое пространство. Камень не исчезает через черную дыру, червоточину, кротовую нору или вообще какую-либо дыру. Он просто упал на землю и собрал там, возродил камнем, еще раз разрешил акцию всемирного тяготения Ньютона.

Я прочистил горло. — Это был ковбой-призрак ?

В тоне Реми скрывалось веселье, смешанное с недоверием. «С его лошадью-призраком».

Мы стояли по обе стороны от моего велосипеда, держа его вертикально. Я повернул голову и встретился с ним взглядом. «Но он был телесным. Я думаю. Разве не так?»

— Веревка точно была, — сказала Реми. — И ты держал в руках его пистолет.

Ага. Всего два с половиной фунта. Я ощупал сталь, прикоснулся к рукояткам из орехового дерева. Определенно телесный.

«Я думал, что демоны владели всеми историями о видениях, небылицами», — сказал я, чувствуя себя обиженным. «Они соблюдают правила в отношении нас. То, что нереально, то, что всего лишь легенда, становится реальным только потому, что в монстрах обитают суррогаты. Я имею в виду, мы обсуждали, действительно ли Джек Потрошитель душа была возвращена к жизни суррогатной материей, вселившейся в него, или он был демоном в первую очередь, когда он убил всех этих женщин в 1888 году, и, по-видимому, сейчас вернулся на несколько секунд». Меня что-то поразило, перевернуло в голову. «Что, если все это время они были демонами, всеми так называемыми воображаемыми монстрами вроде вампиров и оборотней, из городских сказок? И убийцы вроде Потрошителя. Что, если они все просто ждали начала пути?

Брови Реми поползли вверх. — Ты имеешь в виду — как демонические шпионящие агенты?

"Ну, да. Это подводит итог. Нам сказали, что многие были изгнаны из ада совсем недавно, со всеми шестью землетрясениями и адскими жерлами. Но другие как спящие агенты, конечно.

Реми не отвергал эту чувствительность. — А теперь они проснулись.

Возможно, я не спал бы в эту ночь. Вы когда-нибудь слышали о боссе, который после смерти стал призраком?

«Я не припоминаю это сразу, — ответила Реми, — но могу искать. А пока я рискну вызвать подозрение, что он не демон.

— Значит, он призрак - призрак? Настоящего живого призрака, — я пренебрежительно махнул рукой, прежде чем он успел устроить мне неприятности, — или, ну, вы знаете, настоящего мертвого призрака. Кто ходит, помогает людям». Я почесал затылок. «Конечно, есть истории о доброжелательных призраках, таких как кормилица Марта. Я просто не ожидал встретить его во плоти, так сказать.

— Марта-кормилица?

«Ага. работая в палатах, приказывая новым медсестрам исследовать конкретные пациенты, у которых были проблемы. Это всегда были недавние выпускники медсестер, как будто она предполагала, что новые дети хорошо справляются со своей работой».

— Значит, и не демон.

"Очевидно нет. Который сейчас час?" Я смотрю на часы; день становится поздним. «Мы должны рассмотреть мотоцикл в трейлере, доставить его в магазин Harley. А потом мы предлагаем поужинать в Зоопарке. Я становлюсь проголодавшимся. Вспыхнуло тактильное воспоминание, и я широко улыбнулась Реми, желая, чтобы он разделил это удовольствие. Но он был ножом. «Этот Миротворец был прекрасен. Пистолет-призрак или нет, но теперь я взялся за оригинал.

Реми хлопнула ладонью по велосипедному сиденью. «давайте возьмем их и выдвинем, нужно нам немного еды».

Иногда я задавался обязательно, то, что Реми сказал, и как он это сказал, был настоящим ковбойским жаргоном, или он переусердствовал для результата. О последнем он упомянул ранее. И его протяжный голос определенно стал глубже, когда он разговаривал с призраком Моссмана.

Призрак Моссмана.

я покачал головой; Боже, моя жизнь стала странной.

Мы синхронно перенесли вес на руль и начали толкать велосипед. Или толкнуть половину велосипеда. Перетащили заднюю половину, так как колесо все погнулось.

«Никогда не думал, что скажу это, — признался я через несколько минут, — но эта работа будет легкодоступна с лошадью».

Реми долго и громко улюлюкал. «Это правда. Рад слышать, что ты это знаешь.

Мы немного потом помолчали, а Реми по привычке запел. Я не узнал карту. Страна, конечно. Что-то о могучем стаде черного, красноглазого скота, стальных копытах, горящих головнях и фыркающих огнем лошадях.

И юппи-йи-яй, и йиппи-йи-ох , конечно. Реми пела йиппи йи йай и ох с мнением.

"Что это? Та песня. Что с красноглазыми коровами?

Он прервал припев, чтобы ответить. «Призрачные всадники в небе». Старая песня.

Я поджал губы. «Хм. Красочно, но удручающе».

Но он снова напевал заунывные юппи-йи-яй и юппи-йи-ох и ничего не комментировал.


—

ВтКогда мы разгрузили байк в магазине Harley и вошли внутрь, чтобы разобраться с документами, парень за прилавком рассмотрел на себе, заметил Реми и его шляпу, а снова обратил свое внимание на меня. — Сыновья-близнецы от разных матерей, да?

Даже когда Реми вздохнул, я ухмыльнулся ему. "Ты мог бы сказать это."

Он был пожилым парнем, может быть, в середине 50-х. Коричневые глаза. У него был большой живот, на щеках были старые шрамы от прыщей, его седо-каштановые волосы были собраны в хвост, а вокруг головы была повязана сложенная голубая повязка. Вместо бороды вырос загривок. Ходил со странной покачивающейся хромотой.

Он видел, как я это заметил. — Новое бедро, — сказал он. «Чертовски способно замедлить старый байкер». Он ковырялся в компьютере, видимо, в стиле «ищи и клюй». «Мне очень жаль, что Кенни не смог сегодня выйти к вам, мальчик, чтобы забрать ваш велосипед из оврага. Но ты здесь, и мы разберем ее для тебя, позвоним тебе после того, как все внимательно осмотрим. Если вы не готовы к полной перестройке, мы всегда можем купить ее у вас и расстаться.

Я покачал головой. — Чего бы это ни стоило, чувак. Она особенная».

"Тогда ладно." Он снова стал искать и клевать на клавиатуре. «Ну, у меня есть ваша информация, так что я свяжусь, когда мы что-то из иностранцев. Хотя это может быть несколько дней». Он задумчиво почесал загривок. «Вас бы заинтересовал кредит? Вам легли за страховку, подписал отказ, но мы не возьмем с вас за это деньги».

Япролел. — Вот это хороший человек. Что это за модель?»

Его глаза остановились на моих. «Фольксваген Жук. Старый жук. В последний раз, когда я смотрел, 45 была ее лучшей скоростью».

Я нахмурилась, и он ухмыльнулся мне. «Нет, да? Что ж, мне жаль, что мы не можем дать вам велосипед, но мы можем предоставить все возможное, чтобы поскорее вернуть вам ваш. Зависит от деталей».

— Я уже раньше слышал это. Я снял с кольца запасной ключ и сунул его через прилавок. «Кто-нибудь когда-нибудь откликнулся на ваше предложение о жуке?»

"Конечно нет. Я еще не встречал байкера, который пришел бы в путь на такой штуке. Теперь у вас есть вопросы, звоните нам. Спросите Циско. Это я."

Я уверен, что еще раз заразил его. — Ты когда-нибудь катался с кем-нибудь?

Он знал, что я был в поле зрения. «Я был однопроцентником, может быть, всю неделю», — сказал он с кривым уклоном. «Оказалось, что у меня не было камней для этого в конце концов».

Я ответил прежде всего, чем он успел спросить. «Просто кабанчик с кабанчиком. Но я снял велосипед с одного процента. Он научил меня всему, что я знаю о мотоциклах. Когда у него заболел рак, он оставил свою тачку мне».

Циско покачал головой. «Мы хорошо позаботимся о ней для вас и для него, упокой господь душу». Он снова взглянул на Реми, потом снова вернулся ко мне. «Если тебе захочется выпить среди себя, так, дальше по дороге есть бар под названием Hot Tamale, знает почему. Они их не обслуживают. Северо-восточный угол шоссе 66 и бульвара Стива. Вы увидите велосипеды. Приведи и своего друга-ковбоя».

Тон Реми был гладок, как масло. — Большое спасибо, но я устраиваюсь в Зооклубе. Защитная окраска».

Циско ярко с блеском в глазах. « Пожалуйста, знаете ли . Это не место, где висяти преступники.

Реми одобрительно, но мы оба знали, что он не пойдет. Я еще раз поблагодарил Cisco, и ковбойская часть вышла вместе со мной.

Мы были в его грузовике и поехали в зоопарк, когда он решил об этом. «Что означает HOG? Какая-то банда байкеров?

«Группа владельцев Harley», — сказал я ему. «99% не являются байкерами вне закона. Мы ручные, и у нас хорошие манеры. В основном. Потеря, некоторые из них — рубли, но большинство из нас просто очень любят велосипеды. Некоторые из них хардкорны, но не являются преступниками. Вся эта телевизионная фишка « Сыны анархии».

«рублей?»

«Богатые городские байкеры».

«Ах! Как «ковбои из аптеки». Реми затормозил, подождал, пока движение расчистится, чтобы свернуть на парковку Зоопарка. Он начал внедряться. «У вас есть свои преступники, а у нас когда-то были свои. Как парни из Хэшканайфа, которых уволил мистер Моссман. Однако в наши дни вы говорите ковбою вне закона, и он думает о Вилли Нельсоне, Уэйлоне Дженнингсе, Джонни Кэше и Крисе Кристофферсоне. Музыка кантри вне законов».

Он нашел нам место для парковки рядом со зданием. Мы вышли, хлопнули дверями, обратились к подъезду. Я распахнул перед Реми большую дверь. — Нам нужно задать несколько вопросов. Я пропустил его, встал позади него. «Например, кто на самом деле управляет это место. Дедушка? Ганджи? Кто-то еще, кого мы не встречали? И, может быть, нам нужно познакомиться с поварами и официантами.

Мы обошли танцпол. И снова живая кантри-музыка заполнила помещение до высоких балок и за их пределами, почти до скатной жестяной крыши. Я ароматный запах виски, говядины и пива. «Мы должны представиться», — возвращается я: « Привет, мы — боевые псы небес. Не обращайте на наше внимание, если мы вернемся окровавленными ».

Мы добрались до бара. Это были не выходные, поэтому не так многолюдно, как сложилось бы. Мы прошли в дальний конец, к станции, где официанты задержали заказы на выпивку, и подождали, пока нас не заметит Ганджи. Он поплыл к нам, вытирая руки барным полотенцем.

— Ищу Мэри Джейн, — сказала Реми. — Она идет наверх или тусуется здесь?

Ганджи склонил бритую голову набок, приподнял брови. «Этот любит танцевать. Видеть?" Он использовал подбородком на паркете.

Я смотрю. Реми исследование.

Джейн Мэри Келли танцевала с хорошо посещаемым молодым человеком, красивой, как голливудская звезда, с чистыми и чистыми чертами лица, ослепляющей поход и яркими голубыми глазами. Он крутил ее в одну сторону, крутил в другом месте. Светлые волосы, длинные, распущенные и блестящие, падали ему на лицо.

— Черт, — сказал я.

Реми сказал хуже.

Келли увидела нас, и ее лицо просветлело. Она взяла своего партнера за запястье, повела его за толпу к нам.

Ваши глаза сияли. «Это Яз, — сказала она. — Он балерина, он едет по городу. Он говорит мне, что может перехитрить Барышникова, но я еще не уговорил его показать мне.

Снова двенадцать пируэтов. У парня была фиксация. Я пошел вперед и перешел к делу, глядя прямо на него. — И как долго ты будешь здесь, чем прежде тебе придётся уйти ?

Он знал, что я был в поле зрения, но его глаза были бесхитростны. Несмотря на то, что он был старшим, у него было достаточно времени, чтобы поднять лицо. «Еще немного времени». Он сделал грустное лицо. — Но всегда слишком мало времени. Затем он наклонился к Мэри Джейн, сказал на ухо и потянул ее обратно на танцпол.

Реми была недовольна, когда мы подошли к столику и скользнули в кабинку. «Посмотри на это с другой стороны, — сказал я, — он точно не может остаться на ночь. Он уйдет меньше чем через два часа, поскольку позволяет дьяволу только два часа, прежде чем он снова превратится в обугленную тыкву. В этот момент многие люди, в том числе его нынешняя партнерша по танцам, были бы совершенно потрясены».

Реми не ответила. Просто смотрел на танцпол и прикусил часть одной из своих щек.

— Время текилы, — легко сказал я. И это то, что я заказал для него, когда прибыл официант. Я сделал бутылку.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ВтОн занял угловую кабинку в глубине основного зала, американской подвесными светильниками и ржавым фонарем из проколотой жести на столешнице. К сожалению, ориентация стола оказалась в прямой позиции от чучела рыси, сгорбившегося на перекладине, что снова напомнило мне о чучелах животных, которые наблюдают, преследовать меня. Я не мог вспомнить, была ли среди них рысь, но тем не менее я поерзал на сиденье будки, чтобы каждый раз, когда поднимал взгляд, не видеть его стеклянных глаз.

Реми заказал файл, я заказал ребрышки. У него была текила, я заказал пиво. И Мэрин Келли, по-видимому, закончившая танцевать с падшим ангелом, присоединилась к нам вскоре, как официант после нам ужина. Джейн Мэри попросила салат «Кобб» и пиво; все, что было на раздаче. Потом, когда наш официант ушел, Келли взяла обеими руками свои волосы и уложила их на макушку так, что хаотично, но очень длинный хвост ниспадал на спину.

«Танцы — это горячая работа», — заявила она.

— Итак, — лениво начал я, — что стало с балетмейстером?

Келли отпустила, и они упали во все стороны, густые и темные, за исключительно светло-рыжей пряди. «О, ему пришлось уйти. Сказал, что ему нужно сделать несколько разговоров и ему нужно проверь в свой отель». Она собрала все волосы в кулак, накинула на них резинку и высоко завязала на голове. «Он был веселым. Немного высокомерно — ну, очень высокомерно. Новесело».

Брови Реми чуть приподнялись, а затем внезапности. Его улыбка была легкой, но постепенной и расслабленной. Он определенно был сочувствующим. Мне было интересно, сообщит ли он ей, что она действительно уже встречала своего недавнего партнера по танцам на горе, с обгоревшей кожей, обнажая зубы без губ. Но даже если он был таким парнем — в чем я, поразмыслив, сомневался, — правда заключалась в том, что у Шемязаза не было никакой надежды на отношения с какой-либо женщиной, кроме двух часов.

Неудивительно, что он ненавидел Люцифера. В конце концов, он был шим ангелом, потому что нарушил небесное табу, чтобы переспать с подростковой женщиной. И ему по-прежнему было отказано из-за того, что сделал с ним дьявол.

Келли на мгновение потеряла улыбку, ее глаза отвернулись. Она смотрела на танцпол, но я не думала, что она что-то ищет . Просто смотрю. Она казалась задумчивой. Глаза проявляются серьезными проявлениями.

Она немного пожалела глазами, сделала себя меньше. «Там, на полу, я мог забыть. Забудь, что какой-то серийный убийца-психопат с демоном смерти внутри хочет моей.

Это была действительно отрезвляющая мысль. «Мы заказываем все возможное, чтобы этого не произошло». Что было правдой. Но я не сказал ей другой правды: что у нас не было никаких планов, чтобы остановить Потрошителя.

Келли рассмотрела на Реми, пока тот нарезал стейк. "Ты танцуешь?"

Он серьезно сказал: «Было известно, что я дергаю сапоги».

Она улыбнулась. Тяжелый вздох поднял ее плечи: облегчение от того, что она мог еще раз забыть на время. «После того, как мы закончим есть, нам лечат на пол».

Реми улыбнулась в ответ. "Да, мэм."

Келли больше не смотрела на меня. Она не проявляет себя в танцевальных планах. Я прекрасно оснащен, что это значит, и относится к этому спокойно.

Я улыбнулась, глядя вниз на остатки оголенного и восхитительно розового главного ребра. У нас с Реми уже были разногласия по поводу степени прожарки. Он предположил очень хорошую прожарку, а я объяснил, что не люблю есть уголь, большое спасибо, но на самом деле мне нравится вкус мяса .

Ересь среди любителей жженой кожи. Он предсказал смерть от обнаруженной палочки или сальмонеллы . Я ответил, что впоследствии маловероятно, что небесная энергия действительно может подвергаться риску заражения бактериями.

«Но у нас есть натуральные тела, — сказал он. — Плоть, кровь и кости, и мы оба знаем, каково это — быть избитым к чертовой матери. Ты до сих пор двигаешься, как восьмидесятилетний старик после того, как тот упал на асфальт.

Я сразу это отрицаю. «Семьдесят, может быть. У меня все еще есть небольшая пружина в моем шаге».

«Дело в том, что у вас дорожная сыпь, ушибы и синяки, так что, конечно, вы можете заболеть от бактерий. Черт, ты был пьян за то утро, когда дедушка провожал нас на гору.

Неудобное воспоминание. Я проигнорировал это и вернулся к обсуждаемой теме. «Я ел свою говядину всю свою жизнь, и я жил, чтобы узнать об этом. На самом деле, я бы так же быстро, как они только что передали его над пламенем.

Реми подавил дрожь и отвел взгляд от моей тарелки, находя утешение в еще большем количестве текилы.

Приезд Келли закончился разговорами, и я не возражал. Я слушал ее медленную беседу, чтобы заинтересовать Реми, и улыбался своему пиву, поднося кружку ко рту. Интерес Реми уже пробудился, но, возможно, она хотела просто добавить глазури на торт.

Что «может быть», как активировалась Реми, может создать неловкость, если мы все трое будем наверху в скромной квартирке.

Принесли салат Келли, и она впилась в него, выпила немного пива. Я вытащил волшебный телефон и написал, что сидела примерно в двух футах от меня.

Я: «Ты пришел на ночь?»

Реми нахмурился, достал телефон и бросил на меня странный взгляд, пока читал текст. Но он ответил: «Да».

Я: «Без велосипеда. Не возражаешь, если я одолжу твой грузовик?

Реми: «Нет, но зачем?»

Я: « Думал загляну в тот байкерский бар. Послушайте настоящую музыку».

Реми: «Не цепляйся за мой джем».

Что меня взбесило, даже когда он вытащил из кармана ключи, легонько бросил их мне.

Келли оказывается за подбрасыванием ключей. Ее брови поднялись. — Ты куда-то собираешься?

Я допил свое пиво, поставил кружку на стол и выскочил из кабинки. «Я иду куда-то».

Реми музыка сухо сказал: — Он не любит кантри.

Рот Келли округлился. «О, не говори, это слишком громко в ковбойском баре».

«Именно поэтому я ухожу, — сказал я ей, — так что мне вообще не нужно об этом говорить. Хотя мы с Реми обсуждали это». Я оглянулся на него. — Я просто возьму куртку и уйду.

Он точно знал, почему я иду, и это было не только потому, что я хотел попасть в другой бар. Он криво усмехнулся, ткнул вилкой в бутылку. «Спасибо за текилу».

Яил гэльский тост Лили за здоровье. « Слэйнт ».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

яКак сказал мне Циско, найти Горячую Тамале было легко. Бар располагался в конце скромного торгового центра, рядом с выходящим на шоссе 66, парковка прямо перед баром была скрыта велосипедами. Я подъехал, прокладывая себе дорогу, но следил за грузовиком Реми, а не мой, чтобы рисковать, и я решил припарковаться через пару магазинов от бара.

Я проехал мимо небольшого открытого прохода в виде туннеля, отделяющего бар от изъятий части торгового центра, и направляется в промежутке между салоном красоты и магазином по опасной за собаками, что меня забавило: покупка в одном месте для собачьего и человеческого благоустройство .

Проход был узким и рассеянным переднюю площадку до скромных погрузочных доков сзади, и я предпочел уклоняться от капель, все еще вяло капающих с навеса, несмотря на то, что шторм уже давно закончился. Я ненадолго остановился, чтобы окинуть взглядом велосипеды, толпящиеся на небольшой стоянке перед баром, стайные, как хромированные рыбы. «Харлеев» было больше, чем других, но я видел «Сузуки» и «Ямахи», «Хонды», «БМВ» и даже «Дукати». ничего рубленого; но тогда Циско сказал, что это не такой байкерский бар.

Внутри Hot Tamale разделяет различия между погружениями и модный. Просто обычный бар без излишеств. Тусклое освещение, кафельный пол, глянцевая сучковатая обшивка стен из сосны, бильярдные столы и автоматы для игр в пинбол, дартс и настольный футбол, настенный телевизор, показывающий футбольный матч. Запах картофеля фри, попкорна. Я слышал стук мячей и стук ракеток для пинбола. Музыкальный автомат играл классический рок, а не кантри. Я считаю, что эти песни старыми, пока не огляделся и не наблюдается, что средний возраст завсегдатаев бара составляет от сорока пяти до пятидесяти лет по сравнению с моей двадцатью восемью, так что для парней это не старье.

В баре было открыто несколько стульев, именно там я скользнул задницей на кожу. Никакого Талискера не было, поэтому я направился на меньшее торфяном Glenfiddich, односолодовом виски в барах. Я смотрел футбольный матч, но не интересовался; просто трудно не заметить телевизор с движущимися телами.

— Эй, Харлан! Гейб Харлан!»

Голос раздался из-за стола позади меня. Я обернулся, удивленный, потому что мало кто знал меня во Флагстаффе. Потом я узнал Циско, владельца магазина Harley. Он помахал мне вручную. Я взял выпивку и мелочь и присоединился к нему. Когда я отодвинул стул, он предложил мне купить бутылку того, что я пил.

Я поблагодарил его, но воздержался. "Я хорошо с парой", сказал я. — Я одолжил грузовик Реми, так что лучше не рисковать.

— Значит, вы, ребята, братья, верно? Двойняшки?"

Я понял, что это, вероятно, возникло на последовательной основе. «Кузены». Это было намного проще, чем объяснить, что мы рождаемся не людьми, а кратким выбросом небесной энергии.

— Мы начали разбирать твой велосипед, — сказал он мне и скривился в сочувствии. «Я просто не знаю. . . с нашей стороны еще много работы, но выглядит не очень хорошо. Как я уже сказал, лучше всего расстаться.

— Нет, если это можно помочь. Я рассматривал кредитные карты Реми и мне дал Ангел Завесой. Нас довольно четко проинструктировали, что они должны нести ответственность за дорожно-транспортные происшествия, возникающие при спасении мира, при исключительных служебных случаях, как это было или будет, но мой велосипед был транспортом. Наверняка можно было бы считать важным транспортом в борьбе с недоброжелателями. И можно было бы правильно обвинить, что кредитная линия была свободна. Я не думал, что ангелы очень озабочены коэффициентами использования кредита.

Я снова выбрал пустоту, укол в животе сожаления, горя. «Буквально подарок на смертном одре».

Рот Циско открылся, он открылся и налил себе пива в кружку. Я увидел сочувствие в его глазах. «Мы приложим все усилия. На меня работает хороший механик — всего лишь ребенок, но он талантлив, — да и сам я неплохой. Просто хочу не давать обещаний и разочаровываться».

Я сказал, что понял. «Я тоже работал над современными велосипедами. . . Я знаю, что Вы имеете значение. Томми — парень, который оставил мне велосипед — был в ремонте».

Мы начали разговор о производителях и моделях, запасных частях, технологических разработках, ожидаемых версиях и так далее. Держатель в движении довольно долго. Я почти допил свой второй виски, когда Циско поерзал на скрипучем стуле с веретенообразной спинкой и спросил меня, что случилось с моим другом, если я не возражаю.

— Вы сказали, что он был однопроцентником, — сказал он.

— Он был во Вьетнаме, — сказал я ему. «Он вернулся домой с пристрастием к героине и плохому отношению к аутло-клубу. Совершил несколько действительно глупых вещей, отсидел срок, и у врача у него диагностировали рак, любезно предоставленный Agent Orange. Он очистился, прибыл, остался в живых, и вскоре после этого что я встретился с ним, и мы с друзьями, несмотря на разницу в два поколения. Когда я был маленьким, у меня был старый велосипед, купленный на деньги за работу на дому, и Томми поддерживал его в рабочем состоянии, когда я не мог. Я думал, он оставит свою тачку племяннику, но он сказал мне, что она моя. Через пару часов он умер».

Полгода через меня самого приговорили к тюремному заключению. Я ненавидел, что Томми был мертв, скучал по неприметному к черту и ушел, но очень рад, что он не видел, как я попал в серию "Ошибка". Однажды он сказал мне, что ожидал этого от моего брата. Вместо этого он попал на свободу, а я попал за решетку.

Циско эд. «Да, я служил в Персидском заливе. Вернулся домой не с героиновой зависимостью, с синдромом войны в Персидском заливе, ага. Как я уже сказал, я пробовал аутло-клуб. . ». Он криво наклонился, покачал головой. «Не для меня в конце концов. Но я скопил много армейских денег, взял кредит, купил себе магазин. Я нахожу покой в работе на велосипедах».

Я тоже знаю. «Мой отец был на службе — воевал в Ираке, — но это никогда не было для меня». Я вспомнил наши не очень дружеские разговоры об этом. «Он вернулся домой и присоединился к полиции, ожидая уговорить меня в армии, но к тому же времени я все равно провел больше времени с Томми, который плохо относился к армии, как и я. Что очень раздражало моего отца. Сказал, что Томми плохо на меня влиал. Я улыбнулась и допила остатки виски. «Томми был совсем не такой».

Циско слегка отодвинул стул, полуподнявшись, подал сигнал бармену. «Могу ли я получить еще один для моего друга, пожалуйста?» Он снова сел, выбрал меня, как я разбил велосипед. — Похоже, ты ее уложил.

. Это было либо пройти через себя, либо сбросить ее . дорога. Потребовалось небольшое путешествие по деревьям, и в конце концов он оказался в овраге».

Глаза Циско расширились. «В овраге ? Неудивительно, что она избила всех к чертям. Я так понимаю, вы не ходили с ней в овраг.

Я печально улыбнулась. «Моя поездка была по асфальту. К счастью, на мне была кожаная куртка и шлем».

Закончив, я периферийно заметил, как официантка фруктовый стакан Glenfiddich. Циско вытащил из сдачи десятидолларовую купюру, и я поднял голову, чтобы полюбить. Я резко замолчал, когда она села на стул между мной и Циско.

"Бу!" — сказала Молли с широкой восторженной ездой. «Привет, Гейб! Думал, что никогда не найду тебя!

Три разные реакции соперничали в моем мозгу за первенство. Первый: крепко взять Молли за руку и вывести ее на улицу, где могли бы поговорить наедине, если не считать того, что в наши дни прикосновения к женщине могут очень быстро испортиться. Было возможно, что Циско или кто-то из местных парней решит вмешаться, и я мог доверить Молли громкие обвинения в нападении. Эти мужчины никогда не купятся на свидетельство, что она была демоном, обитающим в невинном хозяине. Черт, я бы не стал. Если бы я был не я, то есть.

Второй: полностью игнорировать ее и каждое ее слово, как будто ее нет рядом, но она уже назвала меня по имени, и я не сомневался, что Молли может сочинить историю, которая выставит себя жертвой, а меня мудаком.

В третьих? Играйте в ее игру, но побеждайте ее в этом.

Глаза Молли жадно искали мои, выискивая теллсы, выискивая остроту. Я не сомневался, что она вполне может найти одного, а то и двух, но она ничего не знает о моем происхождении. Она ничего не знал о назначенном назначении или о том, как человек, если ему повезет, учится бросать случайную дезинформацию или запечатлевать как сокамерникам, так и надзирателям невозмутимое лицо.

Я наклонился к Циско, который был подозрительно подозрительной женщиной, приглашающей себя к столику. Но улыбка начала овладевать его губами, а в глазах загорелся блеск. Молли была милой и привлекательной за большими красными точками и, вероятно, могла очаровать любого мужчину. Я использовал все возбужденное веселье, на котором было возбуждение.

«Эта девушка потрясающая, Циско! Вы даете ей тему, и она может плести сказки, в которые вы не поверите. Талантлив как черт. . . она к шоу «Субботним вечером в прямом эфире» ! Я бы поставил ее против любого из комиков в любое время дня и ночи». Я смотрел на себя сосредоточенным, напряженным волнением. — Разве ты не говорил, что был на одном из этих шоу талантов? Или вы шли на пробы? — Подробностей не помню. Но, как я уже говорил тебе, я раньше говорил тебе, твоя импровизация непобедима.

Когда Молли открыл рот, чтобы прервать поток моих слов, я выдержал взгляд Циско, изобразил забавную улыбку, которую использовала на большого зрителя.

«Она цеплялась. . . Я предлагаю прокатиться в Холбруке после обеда. Вот когда она развлекала меня». Я сел, принял расслабленную позу. «Я чуть не подавился своим кофе, когда она устроила целую рутину о том, что Люцифер хочет вернуться наверх, чтобы начать Армагеддон. Я случайно не заметил, что это забавная тема, но она нашла вход. Немного о демонах, брошенных по приговору, пытаемых по приказу, когда они действительно предпочли бы сидеть перед креслом и смотреть игру. Престолов».

Молли наконец приняла вызов. Она улыбнулась изнутри, протянула руку, чтобы пожать Циско руку. «Я не настолько хорош!» — сказала она, смеясь. «Гейба легко раз личности. Инфантильное чувство юмора. Чем ниже вы опускаетесь, тем больше ему это нравится. В большинстве случаев царапая дно ствола.

Циско вежливо пожалей руку, но вспышка в его глазах говорила о том, что он не полностью подтвердил ее инсинуациям. Мы с ним предложили почти три часа, обсудили велосипеды и личные дела, и достаточно, чтобы создать связь, основанную на обоюдном интересе. Конечно, я мог бы быть тем, что она описала, не слишком ярко восторженной поклонницей низколобого юмора, но это не вязалось с тем, что он видел обо мне до сих пор. К тому же, по моему рассказу, она была автостопщицей. Она не могла претендовать на глубокое знание моего мнения.

Я дал понять, что смотрю на часы, выражение моего лица, выражение лица, вызывающее удивление. Затем я отодвинул стул и встал. — Черт, позже, чем я думал! Мне нужно идти. Извини, я не забыл, что ты мне только что купил, Циско. . ». Я пододвинул полный стакан через стол к Молли, которая подала напиток и все, что в нем образовалось. — Но я думаю, она сделает это справедливо. Она довольно быстро выпила пару бутылок пива за часовой обед». Я пожалел руку Циско, когда он поднялся. «Просто позвони мне, когда у тебя будет хорошее представление о том, что нужно моему велосипеду».

Циско бросили на Молли пустой взгляд, затем пригласили меня. «Конечно».

Мол, при двух обнаруженных случаях ко лбу и щелкнул ими обнаруживаются. «Увидимся». Потом я сам вышел из этого бара.


—

явсе еще ухмылялся по поводу подрыва Молли, пока я открывал замки грузовика пультом, а потом услышал шум из подворотни. Половина наружных огневых полос торгового центра не было, поэтому я ничего не видел в узком туннеле между зданиями. Я знал, что, возможно, Молли выскользнула через заднюю дверь и идет за мной, поэтому я подошел прямо к пассажирской двери, открыл ее, спрятался за импровизированный щиток, пока снимал кобуру с «Тавуса». Левой рукой я достал из кармана телефона, нажал на приложение фонарика и бросил свет в подворотню. Это было не очень мощное освещение, но даже спичка в полной темноте могла осветить пещеру.

Кто-то скорчился на земле, спрятавшись в подворотне примерно на полпути. Я увидел спутанную прядь светлых волос, рассыпавшуюся по асфальту, потемневшую от крови, и растопыренную руку, прижатую к каменной стене. Размазанный красноватый след на кирпичах был то ли старой краской, то ли свежей кровью.

Мой разум зарегистрировал уверенную женщину, хотя я не был. Многие мужчины, включая меня, носили довольно длинные волосы. Но тело, скованное узлом, с опущенной головой, одной рукой упершись в стену, было слишком худощавым даже для высокого человека.

Я посветил фонариком сотового в подворотню, как мог, увидел, что левая рука по-прежнему прижата к стене. Правая рука была растопырена на асфальте. Когда мой свет достиг человека, рука поднялась и вцепилась в волосы.

Я слышу низкий стон. Он медленно поднялся, на мгновение задержался на более высоком тоне, а потом затих. Однозначно женский. След за камнем раздался нарастающей войной. Это было женское чтение, глубокий, непроизвольный звук эмоциональной боли, такой глубокой, что ее невозможно было удержать.

Ограничения прохода придавали тону глухое, приглушенное эхо. Я видел движение, видел, как сжимается рука, прижатая к стене, а потом пальцы царапали по шершавому кирпичу и оставляли румяные пятна. Она понапрягается, поднимается. Она провалилась, упала.

Женщина подняла голову. Свет струился по ее лицу и мне показался один опухший и покрасневший глаз, расколотую и окровавленную губу. Не вредный глаз был широко рассеян и устремлен на свет сотового телефона. Губы приоткрылись, когда она качнулась вперед, встала на колени, протянула ко мне обе руки так далеко, как могли, ладонями вверх. Ее голова была запрещена. Это была поза мольбы, чистая уязвимость. Она отдала в мои руки возможность мгновения своей жизни. У нее не было будущего, кроме того, что я ей дал.

Неокровавленные части ее волос были настоящими блондинками, выходящими из ее головы долгожданно спутанными волнами. Под дождем, когда она встала на колени, я увидел сильно разорванную ткань. Одна грудь была частично покрыта в полосках рваной ткани.

С протянутыми окровавленными руками она впервые заговорила. Голос у нее был надломленный, хриплый. « Верю ».

В одном пистолете, в другом телефоне, я подошел. Все мои инстинкты кричали потерять о самообороне, думать только о раненой женщине, а не о возможности суррогатного заражения. Но почти первые пару дней отрицания сменились чувством, параноидальным осознанием того, что эта война в Конце Дней была законной. Как неоднократно против Малдеру в « Секретных материалах» : «Никому не доверяй». И все же она попросила меня обратиться.

Когда я подошел к ней, она снова села, поджав ноги. Один глаз так распух, что я мог видеть только кончики ее ресниц. Другой глаз, чистый, бледно-голубой, был широко пропускаем, когда она смотрела на меня. Зрачок сузился, когда я увидел свет своего телефона на ее лице. « Верь. ”

Мой папа, работавший с отделом по делам об изнасиловании, изначально сказал, что жертвы изнасилования или нападения обычно не собираются выдвигать обвинения, потому что им никто не поверит, особенно если насильник занимает высокое положение в обществе.

Молба этой женщины, чтобы я поверил, страдала в себе чувством отчаяния не из-за поступка, из-за приема, которого она ожидала.

Пока я колебался, она снова прошептала: « Верь. ”

Хорошо.

Я сунул револьвер обратно в кобуру под левую руку и опустился на односогнутое колено и носок ботинка, отдаваясь тому, что должно было происходить.

Так же, как она.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ядержал мой голос низкий. «Я позвоню в 911, хорошо? Парамедики позаботятся о вас. Я подожду здесь с тобой. Я не ухожу." У меня в руках был телефон.

Она осталась стоять на коленях, но больше не качалась. Больше не позиционирует себя просительницей. Она запустила дрожащие руки в волосы, поглотила их с лица. Он был в полном сознании, когда она по депрессии заткнуть его за уши. Яснее обнаружилось повреждение, обнаруженный ее чертам. Правая сторона ее челюсти была в синяках и опухла.

Я подумал, есть ли у Реми в грузовике какая-нибудь аптечка, в которой я мог бы тем временем прокатиться. Может быть, даже пакет с химическим льдом, чтобы положить ее к челюсти, какие-нибудь антисептические салфетки.

— Я сейчас позвоню, хорошо? Я нажал цифру помедлил, пока она снова заговорила.

«У Бога должен быть свой путь. Бог должен сказать».

Мои брови взлетели вверх. — Бог ?

«Бог должен сказать. Я разозлил его».

Что ж. И вот так игра снова изменилась. Не суррогат плохого парня, а настоящее сокровище.

Ну, если только у вас не было какого-то психического расстройства. Но все равно, эти дни? Я не делал ставок. — Бог наказал тебя, напав на тебя?

«Он найдет меня. Когда он захочет меня, он найдет меня».

Неделей ранее я бы написала ее слова на то, что лекарство пошло не так, или на шок. Но африканский богослов ухаживал за баром в зоопарке, ирландская богиня жила в доме на колесах, пад ангельский танцевал на барной стойке, ударные отряды Люцифера были на наших задницах.

Я не ввел две последние цифры. Это была женщина, которую напал бог . Куда я могу отвезти ее, чтобы было безопасно? Куда мне ее отвести, чтобы ни боги, ни демоны не смогли ее выследить? Больница была не лучшим выбором, несмотря на ее состояние, потому что в любом медицинском персонале мог скрываться демон. . . или, черт возьми, бог мог войти и вытащить ее. То же самое с полицейским участком. Зоопарк был, но еще не десять вечера, а там кипит жизнь. Задняя дверь открывалась прямо в нишу бильярдного стола, так что даже туда было трудно попасть. Закрытие места, изгнание всех занятых бывших в употреблении и вызывающих бы вопросы, хотя и сделанные бы ее уязвимой.

Я положила телефон с закрытым приложением фонарика, чтобы оно осветило проход тусклым светом. Я сел на землю и скрестил ноги, с легким протестом избитых асфальтом мускулов. Мне нужно было доставить ее в безопасное место, чтобы мы могли позаботиться о ней как можно скорее, но я был заинтересован в том, что торопить ее, прикасаться к ней с какой-либо срочностью было бы наихудшим присутствием.

— Он надеется, — сказала она. «Бог тебя накажет».

И теперь это был я как потенциальная жертва. Большой. — Потому что я помогаю тебе?

«Он вошел в храм. Он взял меня ».

«Взял» может атаковать, что он вывел ее из храма или изнасиловал там. Возможно, «забрал» ее девственность. Это была оборотная речь, которую я не слышал много лет.

Храм. Храм. Могла ли она иметь в виду синагогу? Мормонский храм? Черт, масонский храм?

— Поверь мне, — прошептала она. А потом она оказалась за мной, вскрикнула и пригнулась к земле.

Я оторвался от асфальта и развернулся, даже расстегивая кожуру «Тавра», чувствуя покалывание в мышцах, замедленную походку. Я ожидал увидеть тело-носитель Молли или как Молли мог бы выглядеть в образе демона, но там никого не было. Там ничего не было. Грузовик молчал с открытой пассажирской дверью, внутри светился свет, как я и оставил. Тусклое освещение парковки ничего мне не светило. Никто.

Мы не могли оставаться здесь. Мне нужно было посадить ее в грузовик и переехать.

Хорошо. Зоопарк был. Я звонил Реми и просил его использовать одеяло, когда подъезжал. Мы могли бы закрыть ее в этом, спрятать от взглядов, поднять наверх, где мы могли бы убрать помочь ейся. Возможно, Джейн Келли была рядом. Теперь она профессионала, что означает демоническую угрозу, что Ганджи — бог, а Лили — богиня. Келли могла бы ей помочь. Я был уверен, что она прошла тщательный курс по задержанию первой помощи.

Я повернулся, опустил пистолет. Мой телефон по-прежнему валялся на асфальте рядом с ней, но уже тускнел из-за разрядки батареи. — Нам нужно идти, — сказал я ей. Я должен прикоснуться к тебе.

Черт, это обещание было всем, что я могу предложить. я не мог ставлю себя на место женщины, особенно изнасилованной. Моя эмпатия была интеллектуальной. Я не мог этого чувствовать .

Я убрал пистолет в кобуру, показал свои пустые руки. «Я не причиняю тебе вреда. Чего бы ни стоило обещание незнакомца, я его предлагаю». Я сделал паузу, сказал одно слово, которое осталось вмятину. « Верю ».

Она проверила меня, взвешивая мои слова, изучая мои глаза и выражение. Потом она оказалась на своих руках, на своих окровавленных руках, и протянула одну мне.

Я помог ей подняться, поддержал. Нагнулся и поднял трубку, поморщившись при этом. Я собирался выключить его, но она, кажется, нашла безопасность в мировом экране. Я дал ей, начал вести ее к грузовику. У открытой двери, когда я велел ей войти, она неуверенно вскарабкалась наверх, села натянуто. Я обдумывал, не пристегнуть ли ее. . . все, что я знал, она была заражена, заражена коронавирусом или что-то в этом роде. Ремень безопасности на ее коленях, плечевой ремень, разрезающий ее грудь, допустимо сделать ее хуже. Поэтому я решил вести машину очень осторожно. Я поднял окно, закрыл дверь, подошел к водительской части, открыл дверь.

Как только я начал подниматься, я увидел конверт на сиденье.

Манильский конверт.

Мое имя бумаги снаружи.

Теперь я знал, что женщина, по всей вероятности, видела демона, доставляющего конверт.

Я вцепился рукой в руль и очень хотел вырвать его из грузовика, чтобы выплеснуть немного гнева. Но травмированная жертва сидела напротив консоли и не нуждалась в какой-либо форме мужской агрессии.

Я устроился за рулем. Смотрел на конверт в моих руках и получил его, стоит ли мне открыть или, может быть, просто выбросьте его в окно, пусть и старый добрый Джек Потрошитель обнаружит, что я тоже не играю в его игру. Уже нет.

Но именно благодаря другим конвертам, другим фотографиям мы нашли Мэри Джейн Келли и удалось сохранить ее жизнь.

Я разорвал его, засунул его внутрь, нашел фото 8x10, как и ожидалось. Когда я удалил его, я позаботился о том, чтобы не повредить фактическое изображение. Это ничему не служило бы. я видел возможно. Почка проживала в нашем морозильнике. Я перевернул его запись на обороте.

«Это не закончилось на № 5. И любой порядок служителя.

Таким образом, Келли продолжала подвергаться опасности, как и другие. Реми сообщила, что подозрение в том, что Потрошитель убил женщину, не считая тех пяти, было подтверждено. Очевидно, что эта версия не отказалась от его приобретения и не прошла реабилитацию.

Рядом со мной сидела женщина в реанимации. У меня не было времени здесь и спорить, поэтому я остановился на заднем сиденье, вставил ключ в замок зажигания и завел грузовик. Чтобы спокойно поговорить с женщиной, чтобы сдержать гнев и разочарование.

— Я увезу тебя в безопасное место, — сказал я ей. «Очень шумно. Много людей.

Она не ответила. Она сидела, сжимая телефон, глядя на его свечение.


—

ТПарковский зоопарк был почти закрыт. Я бросился за зданием, где в районе не было машин. Я понятия не имел, есть ли у Ганджи машина и водил ли он вообще. Нужно ли было богу? Или он просто переместился по собственному желанию?

Один желтый сигнальный фонарь за задней дверью, один личный старомодный натриевый уличный фонарь высоко высел на потрепанном деревянном телефонном столбе, который также залил окрестности бледно-желтым светом. Пока женщина висела на мертвом сотовом, я еще вытащил из кармана волшебный телефон и нажал на значок контакта Реми. Надеялся, что не прерываю интимных отношений между ним и Келли.

Он ответил сразу. "Как дела?"

— У нас будет посетитель, — сказал я. — Я расскажу тебе всю историю, как только мы поднимемся наверх, но я стою у задней двери, и мне нужно, чтобы ты одеяло. Со мной женщина, которая подверглась сексуальному насилию, и я хочу видеть ее, не выставляя напоказ любопытным взглядам. Скажи Келли, если хочешь. . . здесь часто случается женщина. Она почти не говорит. Я даже не знаю ее имени». Я использовал свой собственный тон, чтобы вызвать ситуацию. — Она сказала, что ее изнасиловал бог .

Он не задавал никаких вопросов и не встречался со мной в приеме ее на хранение. Он понял деликатность ситуации и просто сказал «Окей» и отключился.

Я посмотрел на нее. Она сидела в кресле, наклонив голову вниз, и смотрела в телефон.

— Вы можете кому-нибудь позвонить, — сказал я. — В нем еще есть немного сока.

Но она сказала и ничего не сделала. Я даже не мог видеть ее профиль, потому что его волосы скрывались.

— Меня зовут Габриэль, — сказал я. «Гейб Харлан. Мы собираемся войти внутрь, подняться по лестнице. Реми — друг Реми МакКью, ковбой, — может быть вам одеяло, чтобы вы могли одеться. И подруга, Мэри Джейн Келли, тоже поможет. Никто не причинит вам вреда. Я обещаю это. Мы отвезем тебя наверх в нашу квартиру, и Мэри Джейн поможет тебе убраться. Хорошо? Никто не тронет тебя, кроме Мэри Джейн, если тебе нужна помощь.

Она не ответила.

Я открыл грузовик с помощью пульта дистанционного управления, выехал и быстро вернулся переднюю часть к пассажирской двери. Я услышал скрип петель сетчатой двери и увидел, как Реми и Келли вышли из здания. Мэри Джейн несла одеяло, что, наверное, было лучше всего.

Я вернулся к женщине. «Реми и Мэри Джейн здесь. Одеяло у Мэри Джейн. Я открыл дверь. — Вы можете выйти. Ты в безопасности."

Подошла Келли, а Реми осталась позади. Я отодвинулся в сторону, позволив Келли занять место. Она подошла поближе к женщине. — Теперь ты в безопасности, — сказала она. «Позвольте нам помочь вам. Вылезай из грузовика, и мы тебя завернем».

Женщина перевела взгляд с Келли на Реми. Ихмела не поврежденным глазом, она осмотрела его с головы до ног в сапогах, но не выглядела ни встревоженной, ни колеблющейся. Она окинула Келли таким же взглядом. Тогда она неловко слезла вниз, даже когда я протянул руку. Она взяла его, подержала мгновение, как будто она стала лучше от контакта, затем отпустила.

Она была высокой, выше, чем я ожидал, и на ней было что-то похожее на длинное платье, но рваное. Желтый свет осветил затененную суровость ее лица, куда не проникал свет. Кровь, синяки и опухоль настолько изменили ее лицо, что ее истинные черты невозможно было оценить.

Келли шагнула вперед, медленное действие одеяло. Она встряхнула его, подняла и посмотрела ему в глаза. «Я Мэри Джейн. Ты пойдешь со мной?"

Женщина Келли завернула ее в ткань и повела к двери.

Реми остался, чтобы задать пару вопросов. "Что случилось?"

«Я нашел ее возле бара. Она была избита и изнасилована, в основном не говорит. Она специально сказала, что это был бог, но, знаете, может быть да, а может и нет». Я потер затылок, вспоминая ее слова и тон. «Она также сказала, что он может забрать ее в любое время и что он накажет и меня. Что, вероятно, означает нас , так как мы работаем вместе. Но она не опознала бога, так что я понятия не имею, кто это может быть. Я нажал на пульт, запер машину, с благодарностью вручил ключи Реми. «О, и Молли была там. В баре. Она может трахнуть нас, так или иначе.

Мы с Реми подошли к задней двери. «Боже Всемогущий, — сказал он, открывая сетчатую дверь, — мы попали в адскую передрягу».

Внутри все было так, как я описал женщине: полно людей, полно шума. Музыка из музыкального автомата, стук шаров в бильярд, повышенные голоса, крики и улюлюканье танцоров на паркете во время очень шумной песни. Мы быстро пролезли через бильярдные столы, прошли прямо к лестнице и быстро поднялись. В квартире мы слышали звук души и иногда женский голос, в котором можно узнать голос Мэри Джейн Келли.

Реми выглядел болезненным. — Говорят, не допускайте приема жертв изнасилования душ, — настойчиво сказал он. «Доказательства смываются».

«Я думал об этом, но если она сообщит о боге как о нападавшем, они, вероятно, привяжут ее к больничной койке для ее же защиты, а утащат ее в психушку». Я пожалел плечами. — А если и есть , то кто лучше подготовлен к борьбе с богом-изгоем: мы или полиция?

— Я не уверена, что мы готовы Получить дело с богом-изгоем, — парировала Реми. — Конечно, может быть, больше, чем полиция, но я думаю, что мы в тупике, если бог хочет ее достать. Или нас».

Я вытащил из кармана телефон iAngel, нажал на значок дедушки. К моему большому неудовольствию, он не ответил. Я оставил сообщение:

— У нас тут женщина, которая говорит, что на ней напал бог. Она мало что сказала нам, но, возможно, сказала бы ангелу. Дай мне крик, или просто покажи. Помощь приветствуется».

Реми стала рыться в кухонных шкафах, вытаскивая вещи, чтобы заглянуть за них, копаясь в ящиках. Наконец я определил его, что он делает.

— Я полагаю, что где-то здесь есть аптечка. Скорее всего в ванну, но я решил проверить.

Я прошел по коридору в ванную комнату, которую мы с Реми делили, и тихо зашел в дверь костяшками пальцев. — У вас там есть аптечка?

— Я нашла его, — раздался Келли. — У него в основном синяки, несколько рваных ран. Ничего не сломано. Но ее одежда испорчена, и ей нужно что-то надеть. Я не был дома с тех пор, как ты спустил меня с горы, так что у меня нет ничего, кроме того, что на мне надето. У вас есть стиральная машина?»

— Э… я не знаю. Я могу спросить Ганджи.

— Наверное, внизу, — сказала Келли. «Но футболка была бы кстати. Она высокая, так что с ремнем, которая поддерживает твои джинсы, ей должно быть хорошо. Вы можете найти что-нибудь?»

"Подожди." Я пошел в спальню, взял из ящика футболку и вторую пару джинсов. У меня не было запасного ремня, но сгодилась бы веревка, даже банджи в крайнем случае. Ганджи тоже мог бы знать об этом, если бы изначально было что-нибудь, что мы могли бы собрать вместе. Я снова постучал в дверь. "Ну вот."

Келли открыла дверь, взяла одежду. Выражение ее лица было рассеянным. Я выбрала, все ли с женщиной в порядке, и Келли только пожаловала худыми. «Это неудобное, что можно сделать с женщиной», — сказала она. сказал: «И все реагируют по-разному. Она говорит мало. Она может никогда не говорить об этом. Мы не должны давить. Может быть, получить ее профессиональную помощь. Но у него нет ни сумочки, ни телефона, ни какого-либо удостоверения личности».

— Она хотя бы сказала тебе свое имя?

«Нет. Она убедила ее , что никто никогда ей не поверит, если она донесет на него» .

Выражение ее лица было напряженным, глаза просили истины, отличной от той, которую я начал понимать. Я покачал головой. "Я не знаю. Но мир, в котором мы живем сейчас, уже не тот... Я дошел до того, что решил, что лучше просто принять что угодно. Так что да, допустим, это был бог, который напал на нее. Возможно, у нас еще нет имени, но он явно работает на плохих парней».

"Но что вы можете сделать?" она указана. «Что вы с Реми можете сделать против бога ? Я имею в виду — вы просто мужчины. И кому тут она поняла, что сказала и сказала.

Нет, мы не были «просто мужчинами». Но я не знал, достаточно ли того, чем мы были , чтобы сразиться с богом. — Приведи ее в гостиную, если думаешь, что она придет. Мы можем задать несколько вопросов, рассмотрим вопрос о наших ответах. Нам нужно найти ее людей.

— А если нельзя?

— Не знаю, — откровенно сказал я. «Я не имею понятия. Но мы должны сделать все возможное, чтобы обезопасить ее».

— Как я, — тихо сказала она. "Прямо как я." Она долго смотрела на меня, затем закрыла дверь с тихим белым.

Я задержался, перебирая мысли в голове. Затем я прошел в общей комнате и сел за компьютер. Я дал загрузиться и через мгновение набрал пару вопросов.

Какие боги есть на земле? Сколько из них работают на Люцифера?

Ответ пришел из Вики через Google: «Люцифер» перенаправляется сюда, возможно, вы ищете сериал «Люцифер».

Я уставился на экран. Это была совершенно нормальная страница, не черная с золотыми буквами и диктаторским тоном. — Не совсем так, — пробормотал я.

Вошла Реми с двумя бутылками пива, одну протянула мне. Я уверен в знак благодарности, рассеянно глядя на этикетку. Потом поднял глаза и встретился с его очень серьезными глазами. — Мне нужен спасательный круг, — сказал я. «Вода становится неспокойной, и я весь в море».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Снасквозь окровавленное, лицо молодых женщин, тем не менее, выделяется в синяках и опухло. Келли вымыла волосы. Потемневшая от воды, она направляла его на плечи и контролировала высыхала. От головы до кончиков волос, даже влажных, преобладала волнистость. Как я вспомнила по свету сотового телефона в подворотне, неокровавленные пряди волос были рыжевато-русого цвета.

Она сидела на диване, куда ее привела Келли. Ей дали воды и поджаренный бейгл, который был не слишком сытным, но быстрым. Она ела медленно, откусывая очень маленькие кусочки оторванных кусочков, и я понял, что велика вероятность того, что несколько зубов расшатались от удара, повредившего ее лицо. Моя черная футболка, конечно, была на ней мешковатой, штаны джинсов были перевернуты, поясом служил какой-то шнур. Она была босиком.

В то время как одна сторона ее челюсти была опухшей с видимым опухшим глазом, с другой стороны она выглядела очень привлекательной. Не классически красивое, как я мог видеть, но захватывающее лицо со слегка прямой переносицей. И в неповрежденном бледно-голубом глазу я увидел усиливающуюся ясность цели. Его возраст был неопределенным. Где-то на временной шкале между двадцатью и исходю, я оказался.

Келли обнаружила на нас с Реми, увидела нежелание на наших лицах, беспомощность. Я понятия не имел, как мужчина начал расспрашивать женщину об изнасиловании. Полицейские были подготовлены; мой папа прошел специальную подготовку. Мне? Я был просто парнем , и мне определенно никогда не нужно было решать эту проблему.

Сидя рядом с молодой женщиной, Келли нежно провела рукой по ее спине и осторожно начала круговыми движениями растирать ее. "Вы можете рассказать нам?" она указана. — Ты знаешь его имя?

Даже если она расскажет нам, я не был уверен, что эта информация поможет. Мы, конечно, занимаемся, но, несмотря на мое знакомство с пантеонами в мифологии и знании, Реми обнаруживаются обладатели культуры, у нас не было способностей или средств ее владельцев от бога . Или оберегать себя, если уж на то пошло.

Незнакомка покачала головой. Я не знал, значит ли это, что она не может или не хочет.

— Можешь назвать свое имя?

Избитая женщина наблюдалась на Келли, перепроверила Реми. Ей было не по себе с ними, что, конечно, можно было понять. Выражение ее глазной утраты проницательности, когда она проявляла свое выражение на мне, выражение ее рта смягчилось. Я спас ее. Я бы не сказал, что она действительно доверяла мне, но она признала мою помощь.

Тем не менее, она указала голову и не назвала своего имени. Вместо этого она повторила предыдущее правительство. — Я отверг его.

Голос Джейн Мэрин был напряженным. «Вы можете сказать мужчине «нет», — сказала она. «Вы не обязаны давать согласие. Ему не разрешено нападать на вас, потому что вы отвергли его».

— Он проклял меня.

— Слова, — сказала Келли. «Только слова. Они не имеют свойств на вас».

— Он сказал, что мне никто не поверит.

«Мы тебе верим», — сказала ей Келли. «Мы верим».

Женщина выпрямилась. Теперь чисто и где-то, как она считала, была безопасна, уязвима, которую я видел в подворотне, была изгнана. Тугая безотлагательность заменила его. "Они придут. Они придут и уничтожат. Они проломят ворота хитростью. Мой брат — мой тайный брат — навлечет на нас это. Я сказал ему. Я умолял их общаться. Мужчины умрут. Мой брат умрет, и в его смерти он будет разорен. Они говорят, что я являюсь жертвой, что я богобоязненна, и не верят моего признания».

И вдруг я понял это с уверенностью, хотя и не мог объяснить, почему. — Она не из настоящего, — сказал я. «Я не думаю, что она теперь больше, чем Лили или Ганджи». Я рассмотрел на Реми. «Помнишь, когда Лили отправила нас на поле боя? Место, где римляне вырезали Будикку и ценов? Она отправила нам туда, обратно, и все, чтобы найти свою точку зрения, указать нам связь, что она та, за кого вы себя выдаете. Я думаю, что этот бог, кем бы он ни был, отправил эту женщину из другого времени.

Реми не был убежден. «Зачем ему это делать?»

Женщина ответила за меня. «Наказание. Я отверг его, и он проклял меня. И мне никто не верит. Мне никто не верит, и то, что я увижу, сбудется».

— Это демон? — спросил я у Реми. «Это Джек Потрошитель? Может он бог и демон? Он вполне может быть настоящим Джеком Потрошителем. И мы знаем, что с ним случилось».

Реми нахмурилась. "Откуда мы это знаем? Помните, его так и не поймали.

— Вот именно. Я ткнул в воздух указательным наблюдателем. «Никогда не пойман, и все случилось, что он умер в какой-то момент, потому что умирают все . Но если он сможет послать себя увидеть время, будет легко избежать разоблачения. Ему было бы легко проклясть ее и отправить из другого времени. Чтобы сместить ее.

Реми нахмурилась. — Почему она отказалась с ним спать?

Я пожалел плечами. «Люди убивают людей без всякой причины. В случае, если он не убил ее, потому что оставил ее у людей с большими проблемами. Она встречается . Это его проклятие. Чтобы нажать ее страдать.

Женщина резко встала, буквально сорвалась с дивана. Она поймала мою руку, поймала руку и жала их вместе. Наши кольца соприкоснулись. «Остерегайтесь зверя». Она цеплялась за наши руки, сжимая их вместе. « Верь и берегись».

Внезапно она отпустила нас, схватила стакан с водой и пролила его на стол. Она окунула в него указательный указатель и нарисовала три фигуры:


Мы едва могли видеть это. На самом деле нам пришлось наклоняться, чтобы поймать отблеск света от дерева, чтобы точно увидеть нарисованные фигуры. Она использовала «невидимые клетки»: вода в дереве. И понятия не было, что поднимают X и две закорючки.

Я услышал, как Реми ахнул от шока. Он выпрямился, испытующе обращается на женщину. Медленно он протянул обе руки, осторожно сжав их в свой хват. Это была нежность, и она не стеснялась этого.

Она стояла и смотрела на него. Ожидающий.

Он сказал: « Hexakósioi hexēkonta hex? Sescenti sexaginta себе?

Женщина

«O arithmós tou thiríou? Numerum bestiae?

Она снова устала.

Мне нужны были микробы-переводчики или что-то в этом роде, чтобы перемотать переключатели языка. И мне очень нужно было выучить обряд экзорцизма. Решил позже залить на телефон.

«Можете ли вы сказать больше?» — указала Реми, снова переключаясь на английский. — Можешь сказать, что за зверь?

Она показала голову, высвободила руки из его хватки и прижала их ко рту.

Не говори зла , подумал я. Я мог бы перевести это просто отлично.

Реми издал долгий вздох, глядя на меня. — Думаю, нам не следует удивляться, учитывая все, что стало с нашей жизнью. Конец Дней, Рагнарёк, Армагеддон и всё такое.

«Все еще в море, здесь. Как насчитать зверей?

Он смочил указательный узор пролитой воды и нарисовал три фигуры. Я снова наклонился, чтобы поймать свет, чтобы увидеть, что было написано.

Я резко выпрямился и уставился на него. "Шесть шесть шесть? Серьезно?"

Он прямо. «Число зверя. Или по-гречески: O arithmós tou thiríou».

Джейн Мэри Келли, которая молчала, заметно растерялась. — Какое отношение все это имеет к тому, что Джек Потрошитель хочет меня убить?

Что, конечно же, напомнило мне об еще одной нити в новой липкой паутине. Я рассмотрел на Реми. «Еще фотография одна была доставлена. Это в грузовике; Я забыл его использовать. Я не смотрел на изображение, только на стороне, где он написал сообщение. Он сказал : «Это не закончилось на № 5» и «Любой заказ служителей». ”

Келли казалась арестованной. "Что это значит?"

Реми плотно сжал губы, обдумывая то, что я сказал, а затем ответил ей. Присутствовал напряженный оттенок гнева. «Все произошло с тем, что пять женщин были убиты Джеком Потрошителем. Джейн Мэри Келли была последней, кого канон принял в качестве жертвы. Но считается, что он действительно убивал до канонической пятерки и после. То фото, то сообщение. . . нам говорят, что ему нужно убить больше женщин. А может быть, уже имеет». Он встретился со мной взглядом. «Нам нужно посмотреть на это изображение. Все важно».

Краска отхлынула от лица Келли. «Значит, если зверь на самом деле дело всего лишь метафора… . ». Она тяжело сглотнула, как будто у вас перехватило горло. — Джек Потрошитель — это то, о чем она предупреждает? Он носит начертание зверя — или зверь ?

— Или он бог, — сказал я. «Бог, который ее изнасиловал. Он просто не убил ее. И, конечно же, он также мог быть демоном, появляющимся как бог, который знает, и как убийца, которого мы знаем. Он вполне может стать тем, что, по его мнению, лучше всего подходит для определенного периода времени и событий».

— Мы должны подозревать, что он ворует хосты, — вернулась Реми. «Боди-прыжки. Ну, если только у него не захвачено духу настоящее тело Потрошителя видимого времени.

— Или бога, ставшего телесным. Я пожалел плечами. «Мы не знаем. Мы ни черта не знаем о том, что он может сделать. Я вспомнил ту ночь, когда вышел через заднюю дверь Зоопарка с женщиной, которая была горяча, только для того, чтобы она чуть не убила меня, когда приветствовала меня на войне. -- В ту первую ночь, -- резко сказал я, -- я сломала руку. Его рука. Что бы ни. Это означает, что он физически уязвим».

Выражение лица Реми было сомнительным. «Хозяин уязвим, да. Но мы не знаем, кто настоящий суррогат. Он может просто попасть в помещение, если ему угрожает опасность.

«Но что, если это действительно был Потрошитель? Что, если он в собственном теле?

Брови Реми поползли вверх. — Ты хочешь сказать, хранил его все эти годы?

«Если он в собственном теле, возможно, он физически уязвим» .

"Или нет."

Я вздохнул. "Ага."

Тон Келли был заботой. — Но какое отношение к человеку, которое, по-вашему, пришло из другого времени, может иметь к английскому убийцу?

— Может быть, ничего, — добавил Реми, а затем добавил: — Может быть, все.

Компьютер заменялся на черный фон с яркими золотыми буквами, рекламными на нем.

Часовня Святого Голубя.

Мы уже это сообщение. « Почему?» — пробормотал я. «Почему снова и почему на этот раз?»

Реми села за компьютер и набрала «Почему?»

Часовня Святого Голубя.

В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ.

Далее следует предложение.

Привести ее.

"Хорошо, подожди." Я стоял рядом с плечом Реми и читал у него за спиной. «Это немного странно, потому что никто, кроме Дедушка знает, что она здесь. Это он нам пишет? Потому что я ожидал его встречи лично».

— Ну, он будет лично — только там, а не здесь.

Это необходимая легкая вонь. «С чего бы ему? Почему бы просто не прийти сюда? Тогда нам не нужно поднимать задницу, когда ночи и привозят ее. Ей нужно отдохнуть. А почему бы просто не позвонить нам?»

Реми повернула вращающееся кресло ко мне. — Дедушка никогда не применяется на все наши вопросы, не так ли? Некоторые, конечно, но на многих никогда не использовали, даже когда мы спрашивали его.

Я проверил свои часы. «Скоро полночь. Думаю, за последние дни я спал душой три. Но раз наши ангельские семьи заговорили, думаю, нам пора идти.

Я смотрю на женщину. Она не вернулась на свое место на кушетке, просто тихо ждала, что будет дальше, следя за каждым словом.

— Один человек, которого мы знаем, хочет встретиться и хочет нас увидеть и вас. Мы знаем его всю жизнь. Мы доверяем ему. Ты будешь в безопасности. Я подумал, не сказал ли ей, кто — или, вернее, что — он такой. Или знает ли она вообще, что такое ангел.

Что мне напомнило.

Я вернулся к Реми. «Эй, на каком языке ты говорил с ней? Я имею в виду, выи число 666, которое является библейским».

«Тройная шестерка не является строго христианской, — сказала Реми. «В еврейской традиции физический мир представлен ранней шестью. Тора охватывает шестидневный процесс, состоящий из шести частей, создавший вселенную, а всеобщая распространенность шесть различных: север, юг, восток, запад, верх и низ . Есть ваши три шестерки: во-первых, физический мир; Во-вторых, шесть частей процесса; и в-третьих, фактический шестидневный процесс».

Я вздохнул. «И теперь мы точно понимаем, почему дедушка подталкивает вас к выявлению религиоведения: именно для таких ситуаций. Значит, цифры, которые она написала на столе, были написаны еврейскими?

Реми покачал головой. «Греческий. Но греческий был преобладающим среди многих народов в те времена. Точно так же английский язык используется в авиационной промышленности во всем мире. По радио ничего не принадлежит, кроме английского, независимо от национальной. Столетия назад вычислена, исследована и избрана в члены королевской семьи, хорошо образованные высшие классы гражданства. Я определил ее на латинском и греческом языках. Но я не очень хорошо владею ни тем, ни другими, за исключением редких слов и фраз, необходимых для чтения писаний в оригинальных текстах». Он пожаловался на плечи. «Я могу собрать воедино несколько фраз».

Я рассеянно решил, начал бродить по комнате, как мне кажется, уперев руки в бока. Я все еще болел, все еще был неподвижен и не мог скрыть легкую хромоту, потому что мое левое бедро пользовалось то, как я приземлился, когда мотоцикл упал.

Келли заметила. "Ты в порядке?"

«Ага . . . На днях я положил велосипед на шоссе».

Она была поражена. — В пробке?

«Нет, никаких пробок». Вручную по воздуху подвергайте успокоению и периоду воздержания. «Я в порядке. Больно, но хорошо».

— Я могу достать тебе ибупрофен. У меня есть немного моего в рюкзаке.

Рейнджер парк бы. "Я в порядке."

После очередного обхода салона, чтобы подумать, я намеренно перед встречами с посетителями, обнаруживают от медленно нарастающего напряжение, прежде чем оно образовалось связать мою шею и плечи. — Вы не согласились бы пойти с нами? Я обнаружил, что важно, чтобы ей был предоставлен выбор, независимо от того, что дедушка спрашивал за компьютером — ну, если предположить, что дедушка был за клавиатурой создания. «Это безопасное место. Как… Но я, в конце концов, не упомянул слово «храм», поскольку в одном из них ее изнасиловали. — Реми и я… — Но я снова убился. Мы не считаем нас святыми, но, видимо, в наших телах был какой-то небесный сок. Я просто не знал, как ей это описать. «Сооружение представлено в безопасном состоянии. Никто не может навредить нам там. Мы с Реми позаботимся о тебе.

"И я?" — уточнила Мэри Джейн. Она оказалась на Реми, все еще сидящей за компьютером. — Я тоже пойду с тобой?

Я связался с ним вопросительным взглядом. Я уступил Реми, потому что у них с Келли, вероятно, что-то было. Или хоть что-то зарабатывает.

Он задумался на мгновение, затем повернул голову. — Я думаю, тебе лучше остаться здесь. Зоопарк защищен от демонов.

Келли посоветовала, а затем сказала: — Но ты забираешь ее.

— У нее нет демона после нее, — заметил я. "Ну я думаю."

Ее тон был сухой. «Нет, у нее есть бог после нее. Чуть выше в сахарной цепочке».

Что ж, правда. — В случае возникновения, мы получили инструкции…

-- Машиной , -- вставила она.

— …пойти и взять ее с собой, — обратился я, — вот что мы заказали. Дедушка знает, что делает. Он человек сплан. Я покрутил голову, поднял голову, предложил ослабить ржавые детали, продолжая. «Гандзи здесь. Он будет следить за тобой.

Она покачала головой. «Он ушел от английского время назад. Хотел подняться на гору, сказал он, и спеть ей. Он сказал, что землетрясение по тревоге ее. Мир — жизнь — выходит из равновесия. Хопи называть это…

— …коянискатси, — закончил я, кивая. « И я бы сказал, что именно это и происходит».

И почему-то это напомнило мне о Шемязазе, который сам был замечен неуравновешенным. Ранее вечером он нанес двухчасовой визит в Зоопарк, так что не удалось вернуться сегодня вечером. По обыкновению, не в образе красивого человека, пришлось нравиться крутиться на барной стойке и танцевать с хорошенькой девушкой.

— Ну, у тебя в телефоне есть номер Реми, — сказал я ей и щелкнул пальцами. "Это напоминает мне. Ты звонил жук? Парень из НАУ?

Келли покачала головой. — Нет, но я позвонил ему первым делом.

Любопытство дало мне этот вопрос. — Как он потерял ногу?

Она была сбита с толку. "Какая?"

«Его недостающая нога. Как он его потерял?»

Его хмурый взгляд усилился. «Доктор. У Хикмана нет ноги. Почему ты думаешь, что это он?»

— Потому что он не носил его в офисе, — объяснил я. «Он сказал, что его культя болит после того, как он стоит в своем классе, поэтому он измерил протез в офисе. Мы это видим».

Келли очень медленно покачала головой. «Я видел его в шортах для походов. У него две совершенно нормальные ноги.

«Тогда почему… ох, дерьмо !» Я вернулся к Реми. «Большую часть останков демонов мы спасли на горе, и когда мы вернулись, их уже не было. Но у нас была меньшая порция Мэри Джейн. Мы отнесли этот пакет Хикману, а у него не было ноги ».

Реми сильно откинулся на спинку рабочего стула, запрокинув голову, глядя на крышу, и провел рукой по глазам. Его тон был покорным. «Молли».

"Какая?"

« Молли. Я оказался ее. я роза ее. С моей суперсилой. Я не чувствовал его, потому что чувствовал ее ».

И вот оно, завязанное бантом. Намеренное отвлечение. Я поклялся. «И она устроила нам веселую погоню по кампусу, в то время как суррогатная мать в Хикмане схватила недостающую часть его тела и исчезла».

Рот Келли был открыт. «Но что случилось с доктором Хикманом? Настоящий доктор Хикман.

Мы с Реми обменялись заинтересованными взглядами. «Ну, возможно, он только восстановил тело Хикмана», — сказал я ей, чертовски надеясь, что это так. Мы не видели фальшивых ног Хикмана, когда он сидел за столом. «Он вполне может проснуться с очень плохим, очень странным похмельем, но все в порядке».

— Мы не знаем, — сказала ей Реми. — Мы вообще многого не знаем.

Ее глаза были отстраненными, когда она молча сидела рядом с иностранкой. В конце концов Келли потерла лицо, растянула его и пробормотала, что позвонит ему первым делом, спросит, все ли с ним в порядке.

Ради не надеялся, что он ответил.

Я надеялся, что он сможет.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Тон допускает, что расположение сидений в грузовике приняло неожиданный оборот. Я ожидал, что мы позволим нашему гостю ехать на пассажирском сиденье, а я сяду сзади, чтобы не изолировать заднюю часть нас в темноте. Она, конечно, охотно забралась внутрь, но когда я перебрался на заднее сиденье, она соскользнула с пассажирского сиденья через консоль от Реми, захлопнула дверь и поспешно схватила мою дверь, чтобы я не закрыл ее.

Хм, ладно. — Никакого дробовика, — сказал я Реми, когда он закрыл свою дверь.

Он выбрал зажигание. «Там, где она находилась в безопасности».

Она забралась на заднее сиденье, неловко потянула за собой дверь, но тщательно ее закрыла. Она не села рядом со мной, а устроилась прямо у двери.

Я посмотрел на нее. Она проверила меня. Было странно видеть только один открытый глаз на ее лице, из-за чего ее трудно было прочитать. Но я не видел ни страха, ни беспокойства. Единственная цель, которая, по всей видимости, заключалась в том, чтобы поделиться со мной местом.

Когда мы попятились, я наклонился и поднялся с половиц конверт и фотография. «Вы не возражаете против внутренний свет?" — выбрал я Реми.

"Вперед, продолжай. Меня это не побеспокоит.

Я нажал световую панель, и женщина вздрогнула на своем месте на скамейке. Какое-то время она смотрела на меня, слишком ожидая ответов. Она медленно потянулась и коснулась поверхности света, чтобы обнаружить ее.

Я повысил голос, перекрывая шум двигателя. — Да, почти уверен, что она не из нашего времени. Мой телефон с включенным фонариком, очевидно, обнаруживается, что-то вроде оберега-талисмана, она не имеет понятия о структуре волокна грузовика».

— Посмотрим, не скажет ли она сейчас вам свое имя.

Я выбрал ее. В очередной раз она отказалась. Поэтому я ушел от этой добычи и отвел ее от нее. Видение слов не имело бы значения — если бы она могла читать по-английски, — но ей не нужно было видеть женщину, убитую очень беспорядочно.

Я снова провел два предложения на обороте. Встречаются буквы, вырезанные из журналов и газет, приклеенные скотчем к бумаге, чтобы передать свое сообщение, имитируя заметки о похищениях в фильмах, но с письмом « Из ада » он начал писать от руки.

Я снова повысил голос. «Знаете, что нам нужно сделать? Сравните надпись на этой фотографии с надписью в письменной форме, которую он нам дал».

«Наверное, он может подделать любой почерк».

«Может быть и так, но мы все равно должны это проверить. Он из тех, кто прячет пасхальные яйца в вещах. Вероятно, нам известно, вполне может быть шифром или даже доказательством того, что он был Джеком Потрошителем. Я полагаю, что мы не должны упустить ни одного… о, черт возьми . Я перевернул фотографию, подробное изображение. Мой живот перевернулся. "Это... Это нежелательний. Гораздо хуже. Я тяжело сглотнул. «Он обостряется».

Реми помолчала. Грузовик ударил по неровному асфальту. «Вы когда-нибудь видели полицейскую фотографию тела Мэри Джейн Келли?»

"Конечно нет."

«Особенно плохо. Худший на сегодняшний день. Мне нужно будет услышать это позже, когда у нас будет шанс.

« Почему? Это ужасно. Вам нужно знать больше?»

«Потом что я видел фотографию Мэри Джейн Келли — она есть в сети; вы можете просто поднять его — и это может быть важно. Он либо копировал то, что делал Потрошитель, либо, если он был Джеком, повторвал то, что он делал в 1880-х годах. Наша современная Мэри Джейн Келли, так сказать, находится под защитой. Так же, как с Келли из Потрошителя? Или пойти другим путем? Если он может приберечь этот конкретный метод смерти для нашей Мэри Джейн. Поверь мне, я не заинтересован в том, чтобы увидеть это снова, но, возможно, мне нужно. Тем более, что он лично доставил это нам».

«Я не видел, как это было доставлено или кем, но, возможно, это сделала Молли. В конце концов, она была здесь.

— Она делает шершня милым, — с отвращением сказала Реми.

Когда мы начали поиск Мэри Джейн Келли, я узнал, что нам важно найти ее, но фотография точно подчеркивала, что находится в опасности. Не просто смерть, а бойня.

Я молчал долгие минуты, обнаруживаю в своих эмоциях. И немог.

8x10 был у меня в руке изображением вверх. Женщина протянула руку и положила принтер к фотографии.

Я поспешно вытащил фотографию из-под ее руки, перевернул и прижал лицевой стороны к бедру. Она не нужно это видеть. Не после того, через что она прошла. Черт, никогда, ни по какому случаю.

Но ужаса не было. Нет отвращения. Никакого шока.

— Бог, — тихо сказала она.

И я понял, что то, что я прочитал на ее лице, не было ни одной из этих других эмоций, потому что этот вид убийства не был для нее новым. Она уже видела это раньше.

— Привет, Реми?

"Ага?"

«Помнишь Моссмана, ковбоя у оврага? Как он был телесным, несмотря на то, что был призраком?

"Ага."

«Я думаю , что она призрак. Я думаю, что она призрак и Джек видела Потрошителя его работы. Я думаю, что она может быть призраком, потому что она видела Потрошителя за работу, и он убил ее.

— Боже милостивый, — безучастно сказала Реми.

Проблема лечения на одном ясным глазом. Я выключил свет и бросил кабину грузовика в темноте, за исключением панели на приборной панели.

— Спроси ее, — предложил я. — Спроси ее, призрак ли она — или, ну, тень , потому что это римская и греческая мифология. У вас есть для этого латынь и греческий язык?

Через мгновение Реми прочистил горло. Он повернул голову практически настолько, чтобы его слова дошли до спины, пока он отследил за дорогой. «В тенях? Эйсаи скиа?

Его глаз вспыхивал с окружающим проходящим уличным фонарем. «Ego mulier tantum. Eímai móno gynaika».

"А также?" Я посоветовал.

— Она говорит, что она всего лишь женщина.


—


ТШоссе вело из растительного покрова в обширных почвах по большей части засаженной деревьями, но безлюдной высокой пустыни, и в случае возникновения ночи отсутствовало. Сосновый лес по обеим сторонам извилистой дороги создает существо, возможное на лабиринте. Я мало мог что разглядеть снаружи из-за подсветки приборной панели и блеска протянувшихся перед нами фар, вспыхивающих на асфальтовых изгибах, белых и желтых линиях и деревьях.

Я сказал Реми, что он должен включать радио, чтобы просто нарушить тишину. Мне также было интересно, как она будет реагировать на музыку без видимых людей, играющих на инструментах и поющих.

Он использовал его, но держал на низком уровне. Она жадно слушала, широко раскрывая один глаз. Я видел, как ее губы смягчились, расплылись в очень слабой улыбке.

— Старинная станция, — сказала Реми. «И да, это страна. Преодолей это».

Я смотрел на женщину и проверял, как будто впервые слышал радио, как и она. Потом я нахмурился. — О, ради бога. Мы опять оплодотворяем красноглазых коров? С блестящими и блестящими рогами?

— « Призрачные гонщики в небе», — сказала Реми. — Уместно, не так ли, ощущения? И не критикуйте Человека в черном».

"Кто?"

"Джонни Кэш." А потом, конечно же, он снова спел йиппи йи йайс .

— Я не уверен, что она одобряет эту музыку, — сказал я. — Или твое пение. Или оба."

"Почему? Что она делает?"

На самом деле она улыбалась. Она выглядела — счастливой. Но я не хотел поощрять его. «Возможно, вероятно, к рвоте».

Реми проигнорировала это и начала тормозить грузовик. — Ну, мы все равно подходим к часам. Это спасет ваши раненые уши.

Шины заскрипели по золе и гравию, когда он направил пикап, подъехав к маленькому крытому черепицею изданной с А-образной рамой. Он выключил радио, позволив воцариться тишине. Когда он открыл дверь, прозвенел звонок, предупредив его о наличии ключа в замке зажигания. Он вытащил его, сунул пульт в карман, и снова воцарился покой. Женщина выглядела озадаченной, что задумало меня задуматься о том, с чем она была знакома, если не с грузовиками.

— Колесницы, может быть, — сказал я. "Вы думаете?"

"Какая?" — определил Реми.

«Он не знает моторизованных транспортных средств и говорит о латыни и древнегреческом. Случай, она знакома с колесницами.

— Может быть, я думаю. Реми обошла грузовик, открыла дверцу и помогла ей выйти. Даже когда они не поднимаются с помощью подъемного комплекта, грузовики все одинаково сидят высоко, и если вы не садитесь на большую ступеньку вниз, легко недооценить посадку. Она явно не имеет значения, как ориентироваться в замке, двери или лестнице, так что его помощь была оправдана сверхвысоким хорошим манером. Хотя их у него было предостаточно.

Я выскользнул с другой стороны, закрыл дверь. Свет в салоне погас, когда Реми, выйдя из грузовика, закрыл свой и нажал на пульт. Я отошел на несколько шагов, следуя за скромной часовню на сгрудившиеся вершины и обстоятельства, способные себе протянуть, чтобы ощутить то, что можно было ощутить.

Под полной луной, в тишине ночи я цветущей, как вода. Словно прилив на песке, они нахлынули, ненадолго зацепились, смылись только для того, чтобы быть замененными другими. я закрыл глаза, запрокинул голову и открылся миру.

Начал с осторожностью. Богатство земли, стабильно, дома. Комфорт был здесь. Затем пришел зеленый, для природы, для здоровья. Здесь не было ни срыва, ни кояанискаци — и не потому, что на страже стояла переосвященная часовня. Пики Сан-Франциско были священными для будущего. Здесь гуляют гааны , горные духи. Никакая одиночная религия не имеет здесь приоритета.

Синий просачивался внутрь, оттесняя зеленый в сторону. Небо и вода, гармония и единство. Спокойствие.

Я услышал ее голос. Я слышал, как она что-то определила у Реми. Как она приближается ко мне.

Я поднял руку и бросил ее. Она стояла под луной, украшенная ее светом. Я выращиваю фиолетовый, богатый и королевский. Мощная смесь благородства, тайны, трансформации. И, наконец, о трауре.

Я открыл глаза. Ожидала, пока я заговорю. Я не мог найти дипломатию, не мог призвать к сочувствию. Мои слова были востребованы, и я не мог найти полное возвращение лезвия. «Кто-то умер».

Лунный свет блеснул на слезу, повернувшуюся на один бледный глаз. "Мой брат. Это была тяжелая смерть. В этом нет чести. Только бесчестие. Поверженный герой. Я сказал им. Я предупредил их. Поверь , я умоляла. Но ни один из них не стал бы. Никто из них. Умереть в бою — великий поступок.

А ее брат теперь тоже тень? А с Киа. Умбра . _

Я отошел от нее, ближе к часам. Пришлось, собрался, подумал самой. И тут мое бедро задергалось, Я споткнулся, но поймал себя на паре прыжков на одной ноге.

— Это было изящно, — заметила Реми.

«Ну, имейте в виду, что я специализировался на книгах, а не на быстрой атлетике». На самом деле, в целом я хорошо двигался, обладал хорошей гибкостью, но не после того, как меня сбросили с велосипеда.

По некоторым данным, это сняло напряжение. Я потянулся к легкости, к легкомыслию, пока цвета не потемнели и не поглотили меня. — Я представляю это, — сказал я. «Что мы и сделали где, когда мы перепосвятили себя. Если я стою здесь, это просто мир смертных. Но два шага сюда … — Я взял их, — и я в другом месте. Мы оставляем земной мир позади и стоим на святой земле».

Ремисса сделала три шага, вызванная причиной заземления. «Хорошо ли мне здесь? На освященной земле?

"Ты хороший."

— Ничего не показ.

«Поскольку твоя суперсила использовала демонов, а мы нашли на святой земле, это, наверное, хорошо». Я протянул руку к женщине, сделал жест. «Пойдемте с нами. Это безопасно. Обещаю."

Часов у себя обнаруживается А-образная ветвь, сросшаяся с узким и суженным входом, затем расширяется и поднимается вверх по диагонали, поднимается треугольником, пока не накапливается увеличение оконами от пола до потолка. Входная дверь с маленьким крестообразным окошком была недостаточно широкой, мы могли пройти бок о бок. Реми пошел первым. Женщина раскрывается за мной, как я и хотел, а я вышел за ней, тихо закрывая дверь.

Нет электричества, поэтому нет искусственного освещения. Но луны было достаточно. Он регулирует восприятие окна и заливает интерьер.

Перед нами сдвоенные ряды садовых скамеек «сидят» на обе стороны скромного прохода шли от двери к окну. Сотни скрепленных скобками заметок и письменных посетителей свисали, как бледные бабочки, с крыши, покрывая деревянные стены. А в конце часовни, над алтарем, высячий крест казался черным на фоне стекла, если не считать лунного света и звезд.

Ничья была очевидна. Как один, мы втроем прошли по проходу и направились перед алтарем бок о бок, глядя не на крест, а на обсаженные соннами горы за его пределами, чернеющие на фоне звезд.

Наконец я нарушил тишину, сбросил весеннего лунного света и посмотрел на Реми по другой стороне от женщины. — Значит, мы должны просто болтаться здесь, пока дедушка не решит показать свое лицо?

Но ответил кто-то, кроме Реми, незнакомым женским голосом. — Его не придумали.

Реми и я развернулись, и к тому времени, когда мы встретились с ней, оружие уже было в наших руках.

Я ничего не могу сделать. Моим отражением было закричать на ангела. — Перестань так делать , Грег! Перестаньте обнаружение без исчезновения!» Я широко раскинул руки. «Я уже стрелял в тебя один раз, и это было пять выстрелов в центр тяжести; хочешь, чтобы я сделал это снова?»

Три раза. Три раза она делала это, черт возьми. Я сунул пистолет обратно в кобуру.

Но молодая женщина между нами, которую мы отдали под нашу опеку, шаг назад сделала к алтарю. Она подумала одно слово чуть громче шепота: « Анхелиафорос. ”

Новоприбывший прямо у двери, позволив ей закрыться за ней. Черные волосы были подстрижены прямо у подбородка, такая же острая линия проходила по лбу. Черная одежда. Черные азиатские глаза. На данный момент бескрылый, но это может измениться.

Я посмотрел на нее. — Ты привел нас сюда?

— Меня зовут Амбриэль, — раздражённо поправил Григорий Грег. "И да. Я сделал."

"Почему?" — определил Реми. «Ты ангел, а не демон; Вы можете зайти в зоопарк. Зачем звать нас сюда?

Ее рот превратится в мрачную линию. — Потому что это здание воняет Барахиилом. Ябегаю его. Ябегаю его всегда, всеми способами. Я не доверяю ему. Я слишком хорошо его знаю. Поэтому я позвал тебя сюда».

— Кто такой Барахиэль? Я посоветовал.

Она бросила потом взгляд на Реми, снова на меня. «Вы называете себя детьми, даже как взрослые, и считаете его «дедушкой». Барахиэль — его настоящее имя. Он дает себе главой ангелов-хранителей.

— Это его ангельское имя? Я посоветовал.

Растяжка Реми была тихой, но отчетливой. «Мэм, я полагаю, вы можете изменить свои слова и тон. Если ты будешь продолжать вести себя в такой невежливой манере.

Выражение ее лица олицетворяло полное презрение. «Я скажу то, что скажу. Я знаю, что он для тебя. Я знаю, что он сделал с тобой. Она неожиданно меня проницательным взглядом. — Вспомни, как я предупредил тебя, что не все ангелы знают одного и того же. Подозревать всех. Война не то, чем кажется. Добро против Зла — это упрощенно. Детский. Небеса не свет. Ад — это не тьма. Все они серого цвета, а мы живем между ними».

Я сделал шаг в сторону, увеличил расстояние между избитой молодой женщиной и мной, у меня было место для движения. Оружие не сработало бы против ангелов, даже с благословленными серебряными пулями или железным порошком — Грег был тем, кто сказал мне это, и доказал это в Вупатках, пережил мои пять лет. пули — но я подумал, что мне, возможно, управлять, даже если это не для того, чтобы стрелять. Реми сделала то же самое слева от женщины. Никто из нас не знал, что происходит, но я очень ясно помнил, что дедушка был поклонником этого Григория.

Теперь темные глаза Грега смотрела на женщину между нами. Я знал, что она видела: плохо сидящую одежду, босые ноги, опухшее лицо, синяки. Пряди волнистых светлых волос, граничащих с локонами.

Снаружи часовни я услышал звук, от которого волосы на моем теле буквально встали дыбом. Это был чисто атавистический звук, тяжелый, тяжелый звук, повышающийся по высоте, пока не превращающийся в пронзительный, пронзительный визуальный эффект. Звук повторился, и к нему присоединился второй голос. Потом третий.

Пистолет снова выехал. "Что это за фигня?" Я раздвинулся и уперся ногами. — Что это и сколько их?

— Я насчитала три, — сказала Реми.

Тройные рычания, тройные визги. Без лайя. Только ужасный тотальный звук, который издает разъяренная собака, когда он становится диким в одно мгновение, когда он рычит на вдохе и рычит на выдохе, звук и дыхание перерезают ему горло, когда все зубы обнажаются, и касаются слюна. Этот дикий, первобытный звук хищника.

— Он пришел за ней, — сказал Грег. Она прошла часть прохода, мельком взглянула на крест, высевший высоко над головами у окна. Она прошла дальше в лунный свет, нацелена в двух шагах от нас, протянула руки к женщине.

На языке, о котором я не знал, Григорий говорил с ней с явной добротой, поддержкой, обещанием. Молодая женщина вырвалась из-под физической защиты, предложенной Реми и мной, два шага к ангелу.

Она встала на колени. Потом распростерлась и схватила Грега за лодыжки. « Анхелиафорос».

Григорий наклонился, поднял ее. Грег потерял ее руки по обе стороны от лица женщины, долго ее, словно читая ее глаза, затем наклонился вперед, все еще измеряя вес ее головы, и зафиксировал долг поцелуй на ее лбу. — Будь тем, кто ты есть, — сказал Амбриэль, по-прежнему прижимая губы ко лбу. «Будь дочерью Британии, говори правду».

Амбриэль повернул женщину адрес к нам. Прошли синяки, отеки. Опухший глаз был увеличен. Ее челюсть теперь была чистой, чистой широкой линией. Прямой нос гармонировал с увеличенными изгибами ее черепа, линия бровей над двумя бледно-голубыми глазами.

Она не была красивой. Кости были слишком крепкими. Но это было лицо, которое никто не мог забыть.

Зверь за дверью взвизгнул.

Грег Эд. — Он знает, кто она, и пришел за ней. Это было мрачным лицом. — Я не ожидал этого так скоро.

Реми: «Кто там? Демон?

Я: «Кто она ? Она никогда не говорила нам.

Быстро ответил Реми Григорий. — Его зовут Цербер.

Я в шоке уставился на нее. — Трехглавая собака Аида? С чего бы ему гнаться за ней ? Кто она?"

Амбриэль сказал: «Ее зовут Кассандра».

«Поверьте», — сказала женщина. «Город падет, и королевство тоже. Остерегаться! Не вводите в ворота коня с греками в чреве. Дайте мне топор, и я разрублю его на части. Полагать! Я говорю правду! ”

"Иисус." Я едва мог говорить. — Она говорит о троянском коне!

«И падение Трои». Реми покачал головой. «Кассандра действительно предсказала это, но никто не поверил».

— Проклят Аполлоном всегда говорит правду, — сказал Амбриэль, — и никогда не веришь. Она повторилась на Реми, потом снова на меня. «Помощь здесь, на земле».

За пределами маленьких часовни завопил его трехголовый монстр.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

яГрег ожидал большего. Она не. В конце концов я раздраженно повернул голову, убрал пистолет, вернулся к двери и, прищурившись, рассмотрел в темноте в крестообразном окне. Защитил глаза от лунного света внутри и предложил увидеть Цербера. Не мог. Хотя слышал его. Его голос был душраздирающим.

— Технически, — я отвернулась от двери и рассмотрела Грега, Реми и Кассандру, стоящих действительно у алтаря, — мы можем выйти на свободу и все будет в порядке. В пределах допустимого».

Реми чуть повышенный голос. «Хочешь выйти на выход, чтобы встретиться с трехголовым псом-монстром?»

«Эй, не забудь про змею вместо хвостовой части».

Реми был ошеломлен. — Настоящая змея?

«Настоящая змея». Я брел обратно по проходу, засунув воспаление рук в узкие передние карманы. «Цербер был потомком Ехидны и Тифона. Ехидна была наполовину змеей, а у Тифона, в зависимости от того, на какую версию вы подписываетесь, из его тела росло несколько змей. А также сто голов, включая дракона. Так что да, Цербер идет за змеиным хвостом, если честно.

Позади Реми яркая луна отбрасывала достаточно света. через большое окно я мог видеть выражение его лица, когда он прикидывал, поверь мне или нет.

Я ткнул указательным наблюдателем в воздух. — Но я заметил, что он не может проникнуть через барьер ограждения, который мы воздвигли, когда снова освятили это место. А это значит, что мы можем выйти на свободу и по настоящему снять эту штуку с близким приближением, не рискуя собой. Мне нравятся эти шансы. Итак, у меня в ружье есть серебро и железо. Ты?"

«То же самое, пули калибра .45 и патроны .410. Убьют ли его?

— В истории чтобы ничего не было сказано, — признал я, — но сценаристы ничего не знали о порохе, пулях и ружьях, так что вполне возможно, что одних патронов достаточно, убить его. должно быть достаточно, чтобы обнаружить его, если мы обнаружим его в других местах: глаза, мозг, сердце, может быть, пойдем и по внутренним органам».

«Он умер в рассказах? Если это так, возможно, нам следует использовать ту же тактику.

Я поморщился. — На самом деле нет, не знал. Или так сказали писатели; но они не обнаружены». Мне кажется, что я вернулся к своим ученикам. «В качестве последнего из своих Двенадцати подвигов Геракл прибыл в подземный мир, чтобы захватить Цербера, и помог разрешить битву до тех пор, пока Геракл не использовал оружие, с предметами, которые он пришел. Конечно, Геракл сам был полубогом и сильнейшим человеком в мире, поэтому он одолел Цербера голыми руками и поднял его наверх, чтобы объяснить свое мастерство. Тогда Геракл либо отправил его обратно в Аид, либо Цербер спасся сам и вернулся обратно. Но я говорю, что мы перепишем сценарий и убьем это ублюдка навсегда. Тем более, что никто из нас не Геракл. Или Кевина Сорбо, если уж на то пошло, который играл на телевидении. Ты смотрел этот сериал?»

"Я сделал. Хотя я признаю, что Зена, Королева Воинов, мне больше нравится.

«Что не нравится?» Я посмотрел на Кассандру, которая отошла от нас и села одна на одну из скамеек в саду. Затем я заподозрил Грегу, который все еще молча стоял перед алтарем, не обращая внимания на Реми и меня, когда она наблюдала за Кассандрой с выражением легкого сожаления. Я подошел ближе к ней.

«Итак, какое ваше предложение? Про монстра я имею ввиду не отменённые сериалы. И почему ты притворился сюда дедушкой и сказал нам вроде Кассандру?

«Я не притворялась кем-то, — сказала она. — Ты поторопился с выводами.

— Тогда позвольте мне перефразировать: почему вы, как и вы сами, сказали нам глядите сюда Кассандру?

Грег высоко поднял ее голову, из-за чего ее подбородок упрямо дернулся. «У меня есть проблема».

« Какое задание?»

— Дело ангелов, — сказала она и явно не собиралась больше ничего говорить.

Я сдалась и провела вручную по воздуху с пренебрежительным жестом. "В порядке хорошо; неважно. Суть в том, что вы знали, что Кассандра была с нами, и манипулировали событиями, чтобы быть уверенным, что мы обнаружили ее здесь. Теперь я хочу знать том, почему".

— Ты не можешь ее, — сказал владелец ангел. «Не против бога».

«Почему бы не встретиться в церкви в городе?»

«Они горят. Здесь безопасно. Вот сила веры белого человека и явления Америки».

За дверью, в темноте, закричал Цербер. Звук поднялся по шкале до пронзительной окрестности. — Мне это не кажется безопасным.

«Он не может войти. Это безопасность».

Ну, да. Вроде, как бы, что-то вроде. Однако довольно ограниченный.

— Она нужна Аиду, — сказал Грег, — и вы не являетесь ее владельцами.

«Ну, кое-что из этого мы уже сделали», — заметил я, думая о том, как я спас ее в торговом центре.

— Неадекватно, — уточнила она точным произношением. «Не против Аиды. Он бог. Ваша работа — справляться с демонами и существами, которые они оживляют или которые обитают».

— ААААААААААААААААААААААААААААА, — интонация Реми повысилась, а затем упала в преувеличенном тоне открытия. «Мы сидим за детским столом, не так ли? Разрешено заниматься после ужина и играть с демонами, но только не с большими шляпами, взрослыми богами?

Я задавался наверняка, может ли ангелы страдать запорами, или у Грега была какая-то другая причина всегда быть в скверном настроении. «Помощь сдирал плоть с твоих костей, — сказала она, — а затем раскалывал их, чтобы высосать мозг. О, будь моим гостем. Следуйте за своим питомцем про в подземный мир. Пока Аид обедает всеми экспертами, Цербер съест вашу печень.

Драматический и графический. В ответ я махнул указателем на водопад. «Не есть печень, не грызть кости. Наша работа — спасать мир, верно? Ну, ладно, одну крохотную порцию, раз уж мы только что родились новички. Для меня это означает уничтожение как можно большего количества вражеских комбатантов. Какая разница, если мы справимся? Не могли бы вы полюбить нас? А если бы мы случились, вы, вероятно, даже не узнали бы об этом и упустили бы шанс позлорадствовать.

Она жала губы в глотках, плоскую клетчатку раздражения. «Я не хочу, чтобы кто-то из детей умер. Дети должны расти без преступности, должным образом обучаться прежде, чем им будет преследоваться миссия и территория».

Я фыркнул про себя. Heaven очень ходил на национальный конгломерат с торговым персоналом.

Реми Эдд. «Дети как на небесах? Не люди, верно?

— Люди не отобраны, — ответила она. — Я уже говорил вам раньше — люди будут побочным ущербом. Пришло время познакомить вас с правдой ваших рождений, ваших даров, да. Но Барахиэль ускорил развертывание в своих целях. Слишком рано, и из-за этого вы в опасности. Вот почему вы не можете на них положиться. Вы оба страдаете. Хрупкий, в каком-то смысле. Она протянула руку и взяла на дверь. «Защита обряда пока держится, но она слаба, потому что дары твои сущности пока еще слабы».

— Я думал, ты сказал, что здесь мы в безопасности.

« Внутри , да. Но крышка снаружи снаружи из конструкции. Кто-то выше в иерархии, кто-то сильнее, должен присматривать за ним».

— Тогда сделай это, — бросил я вызов. "Ты - ангел. Иди туда и укрепи обереги или что там еще, и уничтожь Цербера для нас. Тогда мы все сможем пойти домой и лечь спать, поспать неделю".

Грег снова поднял голову. — Я не буду делать ни того, ни другого.

"Почему?" — определил Реми. — Ты сказал, что не хочешь, чтобы мы умерли, так что, если ты взорвешь этого трехголового зверя, как ты взорвал черную собаку в Вупатках? Наши хрупкие цветочки не погибают и не убивают Кассандру.

— Аид не хочет убивать Кассандру, — резко сказал Грег. «Он хочет использовать ее. И Барахиэль, и другие тоже.

Я взглянул на Кассандру. — Как ее использовать?

Григори слегка покачал головой, похоже, не вера, что мы могли бы быть настолько плотными. «Он говорит правду о власти. Совершенная правда к буквально силе».

Наконец то я понял. «Кассандра — разведчик, направленный вперед для разведки, для использования информации, взятия формулы или изменения плана выделения. Только это не буквальная разведывательная работа, а видение. Предсказания. Итак, Аид, работающий с Люцифером, хочет ее, и вы говорите, что дедушка хочет ее за то же самое, но вы не обнаруживаете с его целями или его методами. Так почему ты здесь? Зачем тебе Кассандра? Какова ваша доля в этом?»

— Я Швейцария, — сказала она.

Я моргнул. «Поздравляю. Теперь скажи мне-"

— Я наблюдатель , — отрезала она, перебивая. «Вот что делает Григорий: мы смотрим . Мы нейтральны». Она долго смотрела на Кассандру, сменила тон на что-то менее напористое, менее гневное. «Я должен удалить ее с небесной шахматной доски. Обеспечьте нейтралитет».

Реми покачал головой. «В ту минуту, когда вы пытаетесь что-то навязать , вы перехватываете быть нейтральным».

Амбриэль слегка пожаловалась на плечи. «Называйте это как. Я здесь, чтобы взять ее с собой, ее клиентов. Где ни одна из сторон не может ее использовать. Все раздражение и нетерпение исчезают. То, что я услышал сейчас, было сочувствием. « Проклятием было то, что с ней сделали Аполлон, а потом Аякс. Она уже полусумасшедшая. Они вычерпывают из нее все до последней части только частички и оставляют после себя высохшее тело.

Цербер снова закричал, все три головы дали язык. Теперь, когда я узнал, что защита может не работать, я обнаружил очень большую срочность. Я выхватил пистолет и увидел, как Реми сделала то же самое. Мы рассмотрели Грега.

Реми сказала: — Ты сказал нам, что мы еще не можем играть с богами. Я бы предположил, что мы еще не готовы играть с их питомцами. Так как насчет того, чтобы обнаружить парней и подростков, наблюдаемых за контролем над животными?

Она покачала головой.

Моя очередь. — Снятие Кассандры с доски — это больше, чем наблюдение, и ты также бросаешь нас — двух самых неопытных детей небес, по твоему мнению — на растерзание волкам Люцифера. Потому что Цербер переступает черту, когда обряд терпит неудачу, и наши печенки будут поданы на лучшем дьявольском фарфоре.

Грег долго смотрел на нас обоих. Потом она отошла, протянула руку Кассандре, и когда женщина присоединилась к ней, передалтарем самой в ярком лунном свете, Грег что-то прошептал. Кассандра Эда.

Но Кассандра также сказала что-то, чего мы не могли расслышать. Она отвернулась от Греги, подошла ко мне, взяла одну руку в свою. Она коснулась черно-серебряного кольца, коротко улыбнулась, а потом встретилась со мной взглядом. «Я не вижу крови, — сказала она, — ни сломанных костей, ни сломанного черепа».

— Что ж, — сказал я, — это обнадеживающие новости. Как должно долго длиться это счастливое состояние?»

Ее брови нахмурились, когда она подумала об этом. «Время ускользает от меня, хотя я знаю, что должно быть путешественником».

— Значит, вы никому не можете сказать, когда это произойдет?

Она покачала головой. «Я видел, как город пал. Я видел, что Парис вернет из Спарты страшную женщину, украсил ее у Менелая, и сказал Парису, но он отказался меня слушать. Я сказал ему, что город умрет, если женщина придет. Но он мне не поверил». Слезы навернулись. Она прикрыла их руками, спрятав глаза от меня. Ваш голос был неровным и сердитым. «Я предупредил Пэрис. Я предупредил нашего отца. Я предупредил Гектора. Я сказал ему не связываться с Ахиллесом. Я сказал ему."

Я знал эту историю. Но я не знал, сколько правды написано другими.

— Я говорила ему, — повторила она, — но он пал перед Ахиллесом, а Ахиллес обесчестил его. Ахиллес уничтожил его».

Буквально уничтожил его, по словам Гомера и других; Ахиллес вытащил тело Гектора за свою колесницу избирательных дней. — Ты видел все дни? Я посоветовал. — Все дни бесчестья?

Она убрала руки от лица. "В дни?"

Я подумал тогда, может ли Кассандра видеть будущее только видео волнами или фрагментами, а не следующими сценами. Она говорила о бесчестье, неожиданном Гекторе, но наверняка бы, как долго Ахиллес издевался над телом, и сказала бы об этом.

И все же все, что я знал, были рассказы и истории, написанные летописцами, и никто из них не был современником. Мне было интересно, что они сделали не так, и что Кассандра могла забыть.

«Его тело исцелилось», — сказал я ей. — Твой отец женился на ахейцах за тело сына, и когда оно вернулось домой, в Трою, боги позаботились о том, чтобы Гектор снова был цел и чист.

Ваши глаза были широко раскрыты, зрачки расширены в приглушенном свете. «Я такого не видел! Откуда ты знаешь?"

— Я живу в другое время, — сказал я. «В более позднее время».

Она усерда. "Я знаю это. У ваших колесниц нет лошадей.

Это научило меня немного улыбнуться; мощность двигателя по-прежнему измерялась свободными лошадьми в уравнении. — В моё время о твоем городе, об Ахиллесе, Гекторе и, ну, о Елене Троянской рассказывают великие истории, сказки.

— Она была не из Трои, — отрезала Кассандра. «Женщина была спартанкой . Она никогда не была из Трои.

Я решил не сообщать Касдресан, что история Париса и Елены извлекли из отчетов их романы в истории, один раз к имени Елены навсегда прибавлено слово «Троя».

Но ее внимание переключилось. «Тело моего брата было чистым и плотным?»

«Это было.

Она была грустной, но выглядела облегченной. «Проклятие Аполлона непостоянно. Это приходит ко мне, но ткацкий станок криво сложен, и вся пряжа спуталась».

— Кассандра, — резко сказал Грег. Потом смягчила тон, протянула руку. — Мы должны уйти, чем гончая прежде всего схватит тебя и унесет в Аид.

Это все было импульсивно. Я только что выболтал это Кассандре до того, как она подошла к Грегу. — Останься, если хочешь. Ты можешь остаться. У вас есть свободный выбор. Не позволяй ей переключаться с ней, если ты не хочешь тебя.

«Держись подальше от этого!» Грег заплакал. «Это слишком много для тебя. Вам не хватает способностей понять какую-либо часть ставок! Вы не имеете ни для чего значения, вы двое! Не вмешивайся».

— Выбор за тобой, — сказала я Кассандре, не обращая внимания на разгневанного ангела.

Кассандра поверила, снова взяла меня за руку, что-то по-гречески, затем оставила меня и сразу встала перед Григорием.

Массивные черные крылья раскрылись, затем закружились вниз и по кругу, перья блестели, как масло. Потом руки Грега окружили Кассандру и крылья. Мы увидели еще один проблеск яростных глаз Амбриэль, а потом она поклонилась. голова низкая. Перья шевельнулись, крылья сомкнулись. Какое-то время она была совершенно неподвижна, окутанная перьями, а потом крылья откинулись назад.

Кассандра исчезла.

Мгновение спустя таким же образом был и Грег.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

рЭми и я остался ошеломленными, уставившись в пространство, где только что стояли двое под лунным светом перед крестом и алтарем: Кассандра Троянская — она из двенадцатого или одиннадцатого века до Рождества Христова — и нестареющий ангел.

Затем Цербер зарычал, завопил и завизжал снаружи, и мы забыли о женщинах и их нововведении.

"Ну хорошо тогда." Я исследовал легкость в безвыходной ситуации. «Думаю, мы можем, что действительно «разозлил» ангела, а не поцеловал. Я предполагаю, что наш следующий шаг — значительное уничтожение собаки-монстра, прежде чем наша маленькая слабая охрана посвящения не даст сбой — мы такие бесполезные, беспомощные, хрупкие маленькие цветы и все такое.

— Называется пушечным мясом, — сказал Реми, что-то похоже на его собственный вариант рычания, — и мне слишком не нравится это название. Пришло время объяснить, что мы делаем больше, чем считает Григори.

«Думаю, тогда это можно было бы считать «расскажи и расскажи». Я вытащил из кармана волшебный телефон, сообщения заражены от дедушки, но ничего не нашел. Поэтому я снова настраивался на него, снова не получил ответа, снова оставил сообщение. «Та женщина, за которой мы ухаживаем потому что она напали? Что ж, это Кассандра Троянская — да, экстрасенс, предсказавший падение города, — и нас обманом привела ее сюда, в маленькую часовню Святого Голубя, этот Григорий, о том, что я тебе вспомнил, — имя Амбриэль, помнишь? — и Амбриэль забрал ее. куда-то прочь. Она тоже не твоя поклонница, Амбриэль. Теперь мы застряли здесь, в часовне, трехголовый Цербер снаружи пытается проникнуть внутрь, чтобы ощутить нашу печень, так что нам, как говорит Реми, «может быть», скорее небольшая помощь. Когда-нибудь этот год будет полезен». Я отключился.

Брови Реми поднялись. «Я удивлен, что у тебя все это есть до того, как оно отключилось».

«О, это оборвалось примерно в тот момент, когда я дошел до «Она не твоя поклонница », но я был в ударе и продолжался. Он знает, где мы сейчас и что произошло, так что, может быть, он придет и спасет нас от больших плохих собак.

— Ты не хочешь, чтобы мы проверили?

«Конечно, я согласился. Но на случай, если мы не сможем его убить, у нас должен быть запасной план. , чтобы я сначала сосредоточился на одном из голов, а ты — на теле.

Реми схватила одну из садовых скамеек и потащила ее вход к входу. «Мы должны подпереть дверь, дать шанс нам войти, если дойдет».

Я смотрю на него косо. — Я почти уверен, что если он пройдет через палату, мы не вернемся внутрь. Мы будем лакомством для собачьей печени.

— Самый быстрый из нас проберется внутрь, потому что пес первым догонит медленно, — заметила Реми. — А сейчас у тебя заминка в заднице, так что я думаю, что это я буду возвращаться через дверь.

«Мудак».

"Да сэр."

Я поднял подсветку на небесном телефоне. Я не смог найти список приложений, только значки для нескольких человек, один из тех, кто был здесь со мной. — Без фонарика? — пробормотал я. «Можно подумать, что решение проблемы земли».

«Ну, если не так, как сказал Амбриэль, и нет света или тьмы, только серые».

«Бык».

"Ну, возможно. Но луна яркая.

— И он отбрасывает темные тени, — сказал я, — достаточно тяжело, чтобы можно было спрятаться.

Реми свое приложение. Есть на обычном телефоне; мой вернулся в Зоопарк. Я собирался поговорить с дедушкой об установке правильных приложений, а также о мошеннике Григории. Тем временем я открыл дверь, отодвинул ее, как можно дальше, толкнул скамью, чтобы она открылась.

У нас было оружие в руках. Реми встала у двери, прижавшись к стене, и засунула телефон за косяк на вытянутой руке. Я огляделся с другой стороны. Приложение фонарика действительно не было достаточным для отражения более яркого освещения теней. Все, что мы видели снаружи, это пикап Реми.

Который, как мы обнаружили, когда Цербер закричал в небеса, теперь поселился в хищнике трехголового чудовища со змеи хвостом размером с немецкую дога. Для всего мира он выглядел как уродливая ранчо-собака, разъезжающая по дому во время работы.

Реми закричал так громко, что чуть не оторвал меня ухо. «Ты прирожденный-извини-безаккаунт-похожий-на-собаку-убийцу овец! У нас нет кредитных условий, так что вытащите свою задницу из моего грузовика!

Чтобы начать это, он прибыл из часовни очень близко к Там, где я вызвала начальницу безопасной зоны, и три выстрела из порошкового железа 410-го калибра разорвали ее.

Ну ладно.

Я присоединился к нему, давая ему возможность двигаться, как он хотел. Но я выбрал патроны 45-го калибра.

Я смотрю глазами. Пробовал грудь. Реми выстрелил в его тело. Цербер просто стоял там, три пары алых его глаз светились, все чудовищные зубы были оскалены, а его змеиный хвост извивался. Он снова издал этот ужасный рык, затем усилил его до визга, когда все три головы были запрокинуты назад.

Мы не промахнулись. монстр не умер. Он не пошел вниз. Он даже не шатался.

Реми выбросил все ножи, которые у него были. Я видел, как они ударили в упор, и я видел, как они упали.

Возмущение фактически нейтрализовало страх. Ну, на минутку. Мой голос повысился на октаву. — Что, он в бронежилете?

И тут Цербер синхронно склонил набок все три головы, похоже прислушиваясь к чему-то. Внезапно он перепрыгнул через край грузовика и побежал. К счастью, это было в публикации, уходящей от нас. Последнее, что мы видели, это взмах его змеиного хвоста, когда он скрылся под луной, а затем он исчез.

Ни один хищник не оставит жертву, если он не воспримет ее защитным механизмом. Хищник жертвы, если произойдет что-то еще большее.

И тут задрожала под ногами.

Или Землетрясение.

Я схватил родившегося в Техасе плоскую землю за руку и потащил прочную от часовни. Он шатался, через три шага восстановил равновесие, выдернул руку из моей руки и сердито вычислил меня. — Какого черта это было?

Я использовал на часовню. «Здания рушатся при землетрясениях. Здания рушатся и после землетрясений, если они достаточно совершенны, или ударные толчки».

Мы повернулись, даже когда рябь стихла и земля затвердела. Это действительно было немного. Просто колчан. Но мы с Реми на всякий случай торчали у долгих входов пять минут — он осмотрел свой грузовик и забрал свои ножи, сказал, что по случаю происшествия собака не писала в кровать — но мы не услышали ни скрипа перенапряженной конструкции, ни звука. трескаются каменные полустены, не разбиваются большие окна в дальнем конце часов.

Я объявил, что это достаточно безопасно, чтобы вернуться и проверить. Мне было любопытно, что в лунном свете не было ни одного черного пера.

— Ха, — сказал я. «Визитная карточка».

— Или предупреждение.

— Предупреждение о чем? Я присел на корточки, внимательно изучил перо, не прикасаясь к нему. Тем более, что Грег не был особенно доволен поведением. В конце концов я протянул руку, ткнул в нее наблюдатель, а затем поднял ее.

Шесть дюймов в диаметре, но я знал, что это не самое длинное маховое перо. Чтобы поднять человеческую массу, даже маленькую женщину, крылья должны быть воспроизведены. И в то время, как мы видели только предложение и обещание дедушкиных крыльев, Грег полностью развернул свои крылья в Вупатки, и когда она хлопнула ими вместе, это привело к чудовищному удару грома и удару воздуха такой силы, что Реми и я ударились о наши задницы. . Здесь она развернула их, щелкнула, но пришла они обвились плотным удушающим клубком вокруг тела Кассандры и ее собственной.

Моя улыбка была кривой, но она пришла. Перо из крыла ангела . Кто бы это сказал?

А потом мне удалось порезаться, проверить край пера, и я объявил Реми, что крылья ангелов в широком смысле приобретают бритвенные лезвия по краям. Что имело смысл, потому что я помню шорох крыла Шемязаза , скользнувшего по моему носу. Затем я сунул в рот.

Ремиправил по шляпу. «Пойдем назад. Нам тут делать нечего. Я бы сказал, что мы должны заново посвящать себя, за исключением того, что Григори, конечно же, не придают значения совместностям способов делать что-либо найденное. Мы можем найти дату. Может быть, он сделает это или пришлет кого-нибудь».

— Да, если он когда-нибудь удосужится перезвонить мне. Я отодвинул садовую скамейку от двери и вернул ее на место. — Знаешь, я был за то, чтобы спать в другом месте, если ты хочешь раз сокровенной Мэри Джейн, но прямо сейчас я просто хочу рухнуть на свою кровать.

Реми казался удивленным. — Это великодушно с твоей стороны. Я не думал сегодня вечером, но плюс-минус еще день или два, и я, может быть, подниму тебя на этот вопрос.

«Я знаю эти вещи». Я поднял перо. — Я твой ведомый.

Реми закатил глаза. «Пошли, сынок. У нас есть несколько овец для подсчета, даже если это пастбищная местность.

Мы оба забрались такие обратно в грузовик, думая о вещах, как чудовищные собаки, разгневанные ангелы и очень старая женщина из Трои, затем одновременно натянули ремни безопасности и вставили язычки в приемники.

Реми поддержала нас, когда я положила перо в бардачок на хранение, пока мы не вернемся в зоопарк. — Большой день, — заметил я, когда Реми свернула на шоссе и надавила на педаль газа. «Призрак в овраге, демон-учитель в НАУ, демон-сталкер Молли, Джек Потрошитель, доставляющий почту — или один из его демонов-приспешников — и Кассандра Троянская, предсказывающая мне мою судьбу, плюс разъяренные Григорий и Цербер. ”

— И землетрясение, — добавила Реми.

«И землетрясение. Я думаю… о черт… – я напрягся. — Реми …

Реми столкнулся с этим с. Он просто натолкнулся на то, что это было, потому что не было абсолютно никакого времени, чтобы избежать этого. Я даже не видел его до доли секунды до того, как грузовик вошел в контакт. Это был бурлящий темный силуэт, исчезнувший из ночи на очень темном шоссе. Эта штука перевернулась к нам через капот и приземлилась прямо на лобовое стекло.

Однажды я сбил лося, еще в Орегоне. Я был в машине, а не на велосипеде, большой славе богу, но олень залетел мне на капот и врезался в лобовое стекло, пробив в нем дыру. Зубцы одного тяжелого рога едва не задели меня.

Мы достали пистолеты из кобуры и выскочили из дверей. Предупреждающий гудок о ключе в замке зажигания при открытых дверях и оставленных закрытыми фарами динь-динь-динь-динь неоднократно, но мы не обратили внимания на это.

А существо потом, распластавшееся на капюшоне, шевельнулось, вскочило на ноги, и Шемязаз, сбрасывая плоть и перья в кровавой бойне своего обожженного ада тела, навис над нами со своего насеста. на грузовике. Я увидел стайку светящихся шаров, его стеклянных помощников, которые в волнении двигались вокруг его тела.

"Где она?" он крикнул. А потом он заревел, раскинув руки. — Где она?

Я был глубоко сбит с толку . «Где кто?»

«Где предатель? Я чувствую ее запах на тебе. Где Григорий?

Реми звучала откровенно раздраженно. — Убирайся к черту с моего грузовика. В нем уже была собака-монстр; нам не нужен и сгоревший ангел. Мы не знаем, куда она пошла. Она просто завернулась в свои крылья, и Скотти отправил ее-то».

Шемяазаз оскалил зубы в широкой безгубой гримасе. — Верни ее!

— Мы не можем вернуть ее, — я объяснил. «Мы не знаем, как она вообще оказалась здесь. Она пришла, и она ушла. Она не здесь."

Он раздвинул ноги, поднял руки, расправил изуродованные крылья. Сферы мигали черные, из белых. «Я хочу ее. Я хочу ее здесь . Приведи ее ко мне ».

— Мы не организуем, — резко сказала я ему, чувствуя, как вспыхивает мой гнев. — Послушай, мы не заинтересованы в том, что у тебя с ней возникло, но Грег просто приходит и уходит. Мы не можем ей позвонить; ее нет в наших телефонах. Она просто… операционная.

Внезапно он присел на капот. Он наклонился вперед, опираясь на две колена и одну руку, затем резко обхватил меня сзади за шею и дернул к себе. Его большой значок уселся на мой кадык, и я был почти уверен, что изящных коготь. Наши лица были примерно в три миллиарда долларов друг от друга. Это маловероятно.

Я впервые увидел запах серы. Всегда перед запах был сладковатым, приторным, слышал благовонием, как духи на стероидах. Но это были демоны. Шемязаз был ангелом, и я никогда не встречался с ним ничего, кроме слабого запаха горелого. Но эта вонь была… другой.

Тон Реми был изысканно разговорчивым. «Я думаю, что мы закончили здесь. Давайте назовем это ночью. Гейб не знает, где она, я не знаю, где она, и ты не знаешь, где она. Между тем, что мы втроем всю совокупность ничего особенного, мы не вернем ее сюда. Мы с Гейбом, как заметила сегодня вечером Амбриэль, так же полезно, как сиськи кабана. Так как мы пойдем домой спать?

Да, это был коготь на кончике большого пальца. Я пришел к такому выводу, потому что он пронзил мою шею. Ожидается низкий непроизвольный выплеск реакции. Обугленные, но живые пальцы на затылке сжались.

Реми сделал шаг ближе. — Он не знает…

Шемязаз взмахнул другой рукой, показывая Реми ладонь. Он ничего не сказал, но Реми была направлена. Я не думал, что это было его решением. Сферы стекались вокруг него, по-видимому, на его месте.

Ангел снова наблюдался мне в глазах. Я позаботился о том, чтобы случиться с ним и даже бровью не пошевелить. Не знаю, что Шемязаз увидел в моих глазах, по действию ли рекомендации Реми, но он меня отпустил. Он употребляет, увидев струйку крови, а затем резко оттолкнул меня рукой в грудь. Сделав два длинных шага назад, я восстановил равновесие, прижал руку к горлу и закашлялся.

— Я хочу ее, — заявил ангел. — Если увидишь ее, возьми ее для меня. Я получу ее». Он соскользнул с грузовика, положил руку снова на меня и еще раз оттолкнул меня на несколько шагов назад. «Приведи ее. Приведи ее ко мне».

Я уставился прямо на него. «Я хрупкий цветок, но самое простое пушечное мясо. Как, черт возьми, я должен найти Григори, если первый и высший из бене ха'элохим не может?

Пока Шемязаз смотрел на нас, раз за разом раздавался звуковой сигнал о включении зажигания.

— Я хочу ее, — повторил он.

— Мы это понимаем, — натянуто сказала Реми, — но мы не знаем, где она .

Шемязаз, заметно все еще разъяренный и расстроенный, втиснулся между нами, отшвырнул нас в сторону в мелкой обстановке доминирования. Реми и я коротко рассмотрели друг друга, оба в море, затем повернулись, чтобы посмотреть, как сломанный ангел скрывается из досягаемости фар. Он исчезает во тьме, оставляя за собой мелькающие шары.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

рЭми и я стояли на этой двухполосной дороге и смотрели вслед уже ушедшему ангелу. Фары встречаются на асфальте, белую краску, желтую краску, зеленые сосны, почерневшие под луной. Реми что-то пробормотал, выдернул ключ из замка зажигания и выключил непрекращающийся гудок, но, не выключив фары, вышел и встал рядом со мной.

— Итак, — сказал он.

— Итак, — принял я.

Он выбрал фонарик на своем телефоне. — Позвольте мне подписчика на вашу шею… — я вздернул подбородок. — …да, он тебя понял. Но не много. Повредить?"

Я поднялась. «Ангельское перо» еще более болезненно. Я осторожно предложила шею, но обнаружила только пятно крови на пальцах. «Значит, он хочет Грега по какому-то случаю. Какая-то очень важная, сугубо личная причина. И теперь нам поручили найти ее и доставить к неизменному, несмотря на то, что мы понятия не имеем, где она и как это сделать».

— Звучит как по мне.

— Это аризонская версия «Отеля Калифорния», — сказал я. «Всю проверку, но никогда не освобождая вещь. Потому что я черт возьми, все запуталось, и мы на темном пустынном шоссе».

Реми почесал затылок. — Думаю, у дедушки есть еще кое-что спросить. Не только о Кассандре и Амбриэле, но и о Шемиазазе и Амбриэле.

— Как Мэри Джейн назвала его — Яз? Ну, а почему бы старому доброму Язю самому не искать ее? Я имею в виду, что он не только ангел, а мы, очевидно, нет, но и Григорий! Как и она.

— Но он упал. Реми на мгновение обдумал это. «Он был в аду. Друг Люцифера и все такое. Может быть, он действительно не может найти ее. Может быть, он каким-то образом запрещен».

Я щелкнул очевидами. «Бруно Марс».

"Какая?"

"Запомнить? Когда мы впервые встретились с ним? Он сказал это изначально. Песня Бруно Марса. Он заперт на небесах.

Реми выглядел усталым. «Возможно, мы тоже. Я имею в виду, запертый с небес. Амбриэль ясно дал понять, что мы ни на что не годимся, просто маленькие жучки на ветровом стекле жизни.

Я бросил на него взгляд. — Это… поэтично.

"Пойдем." Он заметил на грузовике. — Пойдем, вернемся в Зоопарк. Дедушка не звонит нам, но это не значит, что он не навестит нас. И вообще, нам обоим очень нужен сын.

Я согласился, повернулся, чтобы вернуться к пассажирской части, и бросился, потому что Реми, глядя куда-то поверх меня, положила руку мне на руку. "Какая?" Я посоветовал.

— Ты это видишь?

Я повернулся, увидел, издал протяжное « у-у-у» недоверчивого недоверия, а затем добавил: «Это было бы да».

Бёртон Моссман на своем рыжем коне подъехал к обочине дороги в том файле, откуда мы только что пришли. У лошади был легкий поворот на шагу и голова, которая свободно покачивалась. Моссман подошёл даже вместе с нами, придержал.

— Рад снова видеть вас, мальчиков, — сказал он. — Думал, ты уже ушел.

Просто смотрели на призрачного ковбоя на призрачной лошади. Наконец я просил какую-то формулировку ответа. "Туда и обратно... вроде, как бы, что-то вроде".

Моссман прав. — Вы, мальчики, не видели поблизости бродячий скот?

Я покачал головой. — Всего лишь свободный ангел.

— И собака, — добавила Реми, — паршивая тварь, ни на что не годная. Вы видели это? Кричит навзрыд » .

Моссман поерзал в седле. «Скорее всего, койоты. Что ж, если вы не видели скота, я пойду. Он коротко коснулся своей шляпы, щелкнул лошадью.

Мы с Реми смотрели, как он проезжает мимо и едет по обочине дороги. Он прошел ярдов десять, когда он и его лошадь исчезли.

Я ткнул в воздух. «Помнишь, я подсчитывал все, что мы видели сегодня? Немного про сталкера-демона, Джека Потрошителя, Кассандру Троянскую и так далее и стало возможным? Затем вы добавили землетрясение?

— Я это помню.

«Нам лучше добавить сгоревшего ангела и его лошадь-призрака». Я попал к грузовику, забрался внутрь. Когда Реми встал с другой стороны консоли, я рывком закрыл дверь и пристегнул ремень безопасности. «Должен сказать, что моя жизнь была гораздо менее интересной , в Китайское проклятие вроде как, когда я сидел в приемнике. И Бог свидетель, в приговоре были очень, очень странные люди. Но ни один из них не был призраком.

Реми завел двигатель. — Или разгневанного ангела.

— Или разгневанного ангела.


—

яБыло около трех часов ночи, когда мы с Реми подъехали к зоопарку. К счастью, Ганджи дал нам ключи, так что мне не пришлось взламывать вход. Мне удалось споткнуться о порог и прищемить бедро, что доставило мне немало проблем при подъеме по лестнице. Я должен был иметь возможность Реми идти впереди меня, так как я задерживал его.

На высшем уровне он определил, все ли со мной в порядке. Я сказал ему, что, конечно, со мной все будет в порядке, а затем похромал в ванную, чтобы достать немного ибупрофена. Я проглотил три, свои сделал дела и, шатаясь, побрел в спальню. Я сбросил бутсы осторожно, выбрал из джинсов, так как меня беспокоили бедро и дорожная сыпь, но я не стал снимать боксеров или футболистов.

Я сказал Реми, что хочу упасть в свою кровать. Что ж, я держал свое слово. За исключением того, что я едва устроился с долгим, громким вздохом моей облегчения, когда в дверь постучали костяшками пальцев, она распахнулась, и у меня зажегся свет.

Я перевернулся, нахмурившись. « Что? ”

Реми пожаловался на плечи. Он все еще был одэт, если не считать головы без шапки. — Мэрин здесь нет.

Я посмотрел на него, потер лоб. Дверь в гостиную была закрыта; Я просто предположил, что она спит там, на диване. «Что ж . . . ».

— Я хотел посмотреть, устроилась ли она, — сказал Реми, возможно, упустив что-то интимное более, но я не стал его об этом спрашивать, — и ее там нет. Диван-кровать разложен и заправлен, рюкзак на месте, но Мэри Джейн нет.

«Проверь свой телефон».

"Сделал это. Нада.

Я села, схватила телефон с тумбочками, теперь полностью заряженный. "Неа." Я нахмурился. — Никаких замечаний, я принимаю.

— Ни в гостиной, ни в ванной, ни на кухне.

— Ты звонил Ганджи?

"Нет ответа."

Я сел, свесив ноги с кровати. «Мэри Джейн сказала что-то ранее о том, что Ганджи поднимается на гору. Может быть, он все еще там. Или, может быть, он взял Мэри Джейн с собой, чтобы быть уверенным, что она в безопасности. Я встал, схватил джинсы, натянул их обратно и ботинки. «Пойдем проверим его кабинет за наблюдением, посмотрим, нет ли там записок».

До офиса мы не дошли. Мы обнаружили пару столов и несколько опрокинутых стульев, а также большую дверь, незапертую и приоткрытую на несколько дюймов. Мы не заметили этого, когда повернули на себя, потому что дверь была открыта лишь частично, и не заметили опрокинутую мебель, потому что лестница оказалась позади ниши с бильярдным столом, и мы не прошли дальше.

— О, нононо , — пробормотала я, в страхе вставая. Я вышел через парадную дверь, чтобы проверить крыльцо и окрестности. Реми поправила столы и стулья и поискала на полу-какую-нибудь записку или другой знак.

Ганджи должен был быть здесь, когда место закрылось. Все столы и стулья были бы поставлены на свои места для своих следующий день. Это напоминает какой-то ссору, когда кого-то протащили мимо стулья и столы против ее воли.

Мне не хотелось об этом думать, но я прошел через барную стойку в бэк-офис, боясь, что могу найти. Но без тел. После проверки проверки я вышел из офиса на этаж, где Реми все еще проверяла углы. Когда он посмотрит на меня, я покачал головой. «Никакого Ганджи ни в каком виде, никакой записки, которую я смог бы найти».

— И Мэри Джейн. Реми рассмотрела входную дверь, которую я закрыл. — Знаешь, это может быть любой из них.

— Любой из кого?

«Джек Потрошитель, или Шемязаз».

— Если Потрошитель — сюда демон, он не может войти. Или любой из его маленьких адских миньонов. А Шемязаз?

Реми Эдд. — Он хочет Амбриэль.

Я понял, что Реми надеялась, что именно это и произошло, что Келли забрала ангела, а не демонический убийца, убивавший женщин.

«Среди постоянных проблем есть и такие», — сказал я. — Я бы без сожаления отдал Грегу Шемязазу в обмен на Мэри Джейн, но мы не знаем, где Грег, как ее найти и как помешать ей использовать ангельскую силу, которая у нее есть, чтобы остановить нас. Вероятно, я знаю, что это могло произойти в соляной колонне.

«Это был Бог».

— А Шемязаз не кажется мне вменяемым ни в каком смысле этого слова.

Тон Реми был резким, лишенным эмоций, потому что он почувствовал слишком много эмоций: «Если Джек Потрош нашел способ схватить ее, она, скорее всего, мертва».

Я знал, что такая возможность вероятна. «Пошла бы она дома какой по-тому случай? Она сказала, что у нее нет запасной одежды. Могла ли она подумать, что просто возьмет машину домой, запихнет одежду в сумку и придет, только чтобы ее похитили?

«Может быть, так.

Я уверен. — И она знает, насколько это опасно. Она не дура, как в фильмах, где главная героиня вызывает подозрение на подозрение и прямую вушку».

Реми смотрела в пол, следствия. — Ему бы пришлось отправить человека.

— Или бог.

Реми поднял голову, нахмурившись. "Какая?"

«Гандзи здесь. Лили была здесь. Ясно, что боги могут приходить и уходить по желанию. Ганджи и Лили в нашей игре, да, но это не значит, что другие боги не в игре Люцифера. На самом деле, я в этом уверен. Помощь здесь. Мифологии многих культур полны богов и богинь, которые трахаются с людьми и даже убивают их. Посмотрите, что Аполлон сделал с Кассандрой только потому, что она не хотела с ним спать. А Гера была закоренелой королевской стервой. В египетской мифологии Апоп был абсолютным злом».

— Как, черт возьми, мы должны иметь дело с богами? — определил Реми. «Амбриэль Флэт сказал нам, что мы не можем».

— Амбриэль сказал нам, что мы не должны , — пояснил я. «Амбриэль, у меня такое впечатление, наверное, считает, что мы не умеем чистить зубы. Но у меня есть идея. Попробуем выследить Шемязаза. Либо она у него, либо нет, а если нет, то он, возможно, захочет помочь спасти ее от Джека Потрошителя, который, — я обнаружил это громко, чтобы смолкнуть, прежде чем он успел понять, — не собирается убивать ее сразу.

"Почему бы и нет?"

«Потому что моя интуиция подсказывает мне, что он предпочел бы, чтобы мы жили в страх перед тем, что он может сделать с ней, что он сделает с ней, и когда он это сделает. Мы не знаем, кто эта женщина на последней фотографии. Он не написал ее имени на обороте; может быть кем угодно. Значит, у него есть настоящая Мэри Джейн Келли, и я думаю, что он захочет какое-то время продолжать эту уродливую садистскую игру в голову». Я вытащил свой телефон. «Позвоните в Uber, проверьте, с кем ли они, забрали ли ее. Я позвоню в Lyft, спрошу так же. Тогда мы попробуем таксомоторные компании».

Реми покачал головой. «Они ничего нам не представляют из-за того, что о конфиденциальности».

Я широко улыбнулась. «Мой папа полицейский; Я знаю, что говорю, чтобы звучать убедительно. Вы, с другой стороны, вероятно, можете быть техасским рейнджером, чья дочь сбежала, и он расширился с этим самостоятельно. Будь креативным. Импровизировать." Я сделал паузу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ВтХотя мы оба уклонялись от обсуждений того, похитил ли Келли Джек Потрошитель, тем не менее такая доступность доступна. Поэтому мы находимся в больнице. Однако я исчезну звонить в полицию. Слишком легко споткнуться. Если полиция не примет заявление о распространении информации о человеке, им потребуется наша контактная информация. Это поднимет тревожный сигнал о нас . В любом случае, они не собирались сообщать нам, нашли ли тело. Так, как мы до сих пор не смогли связаться с датчиком, мы не смогли вычислить то, что он вытащит нас из каких-либо официальных неприятностей.

Как бы то ни было, все, что мы пробовали, сводилось к одному и, следовательно, тот же ответ: никто ничего не знал о Мэри Джейн Келли. Ни райдшеринга, ни таксистов, ни даже зарегистрированного контакта. Что оставили нам обсудить возможные шаги.

— Нам нужно подняться на гору, — сказала Реми. — Если она у Шемязаза, держу пари, он отвезет ее туда.

— Почему на гору?

— нам стало известно, он был в двух местах во Флагстаффе: здесь, в зоопарке, и на горе. Ганджи отвел его туда в первую ночь — чтобы успокоить, сказал он, помнишь? Именно там Яз познакомилась с Мэри Джейн».

«Под дождем и градом». Я уверен. "Хорошая точка зрения. К тому же, если это Джек, он найдет нас , и этого будет достаточно. Я думаю, он сказал, что там есть пещеры, не так ли? себя.

«Кроме того, мы не знаем, где сейчас находится Ганджи на горе », — сказала Реми. — Но мы знаем, что отсюда он идет к подножию горы, так что это отправная точка. Я подгоню нас так близко, как мы, и оттуда мы начнем.

« Или мы можем вернуться к началу тропы возле лагеря для автофургонов, пройти по размеченным тропам, чтобы облегчить себе вес, а затем свернуть с тропы, чтобы найти ее. Мы поднялись туда, когда встретили ее.

Он подумал и пригласил. «Я проверяю карты в Интернете», — сказал он. «Это организованная система маршрутов — там будут топографические карты и прочее. Пещеры будут проверены.

Я выдвинул предложение о появлении рассвета, но ожидал, что оно будет отклонено. И был. Реми отметил, что до восхода солнца может быть часа три-четыре, и мы не только могли бы хорошо начать, если бы ушли сейчас, но и чем дольше мы ждали бы, тем в большей опасности она была бы. все, что может быть характерно для восхождения на гору ночью.

Мы вооружились необходимостью, сверхмощными фонарями, парой вращений с креплением на ремень — может быть, это было излишеством, так как у каждого из нас было по два телефона, но сотовые телефоны имели привычку сбрасывать звонки — а также захватили куртки, плюс обнаружил скромную сумку для снаряжения и засунули в собственные средства первой помощи, а также пару бутылок с водой и энергетических батончиков.

«Чувак, если бы мы знали, что может навредить ангелу». Я сунул в карман куртки пару запасных батареек для фонаря. «Что звучит чертовски кровожадно, но эй. Мысленно Яз не в себе, и он вполне может причинить ей вред, даже не желая этого.

— Знаешь, он может быть даже родственником.

Пока я писал записку для Ганджи, я не был обработан Реми с особым вниманием. — Кто, Шемязаз?

"Да."

— Наш родственник?

«Вы совсем забыли о том, что мы являемся небесной энергией? Как и он. Просто чертовски много старого».

Я нацарапал свое имя внизу записки. Мы берем со всеми ангелами? У них есть сезон нереста? Спящий режим? Школьный выпускной? Мы все выбираемся из капсулы, как Нео в «Матрице »?»

«Нет, наши маленькие искорки всаживали в болезненных новорождённых, помнишь? И я не думаю, что наши мамы считают себя стаями.

Умирающие новорождённые, которые до сих пор оставляли меня немного нервным. Дедушка ясно дал понять, что новорожденные, рожденные люди, не выжили, возможно, даже не прожили и часы, и что, когда родители молились о божественном заступничестве, как почти все они, их молитвы были услышаны. Они вырастили потомство до совершеннолетия, а нам платят в небесное воинство.

Я толкнул сетчатую дверь. — Думаю, мы тоже спящие агенты.

Реми раскрывается за меня. "Какая?"

«Спящие агенты. Вы сказали, что, возможно, некоторые демоны здесь, на земле, просто околачиваются, ожидая сигнала, чтобы выйти в эфир. что ж, вы можете сказать то же самое о нас. Потому что мы с тобой точно не знали ни черта о том, что мы рождены на небесах, или о том, что нас призовут к оружию, до нескольких ночей назад. А теперь мы бегаем вокруг взрывающихся червеобразных псов, останавливая останки тараканьих демонов страшной опасности нашей слюны, и на нас орет Швейцария».

Реми заперла дверь. Его голос стал высоким. « Швейцария? ”

— Грег, — сказал я. — Нейтрально, помнишь?

"Ой. Ага."

— Хотя нейтрально -нейтральный, нейтральный, который я когда-либо видел, куда-то тащит Кассандру.

Мы сложили все наши лишние вещи на половицы заднего сиденья, устроились поудобнее, и Реми завел грузовик. — Что она сказала там, в часовне?

«Кто, Грег? Ничего особенно приятного.

— Нет, Кассандра. Она что-то сказала тебе, помнишь? Она подошла попрощаться, что-то насчет того, что твой череп не сломается в ближайшем будущем.

"Ой." Я нахмурился. «Я не знаю, что она сказала. Это было на греческом языке. Я думаю, это был греческий. Я не думаю, что это звучало по-латыни. Черт, иногда мы слышали Лили и Ганджи на английском, а иногда на их родных условиях. Теперь Шемязаз и Кассандра. Еще один вопрос у меня к дедушке. Считай, сейчас я был на двадцати миллионах. Я думаю о слогах. «Что-то вроде этого . . . гинеколог . . . одежды ». Я покачал головой. — У меня ничего нет.

Реми свернула на шоссе 66. — «Эйхе ои теои сас досоун кали гинайка, полла пайдиа афтонес каллиергейс, плуто, тими, софия, оморфия, кали йгейа ?»

Я пожалел плечами. — Без понятия, чувак. Ты потерял меня примерно через четыре слова. Хотя звучит немного похоже.

«Пусть боги даруют тебе хорошую жену, много дети, обильные урожаи, богатство, честь, мудрость, красота, крепкое здоровье». Это древнегреческое благословение, евлогия. Итак, вы Макариос. Благословенный».

"Холодные бобы."

«Конечно, чтобы быть Макариосом , ты должен быть мертвым».

Я повернул голову, чтобы посмотреть на него. «Она желала мне смерти? Что случилось с отсутствием сокрушения черепа?

Реми была красноречива . «Я думаю, что это больше похоже на благословение перед игрой. Например, звездный квотербек сломает ногу в средней части игры в Суперкубке».

«Веселая картинка».

Он пожаловался на плечи. «Воинам полагалась смерть, и если они жили хорошо и умирали храбро, боги вознаграждали их. Это впоследствии система верования в большинстве культур по всему миру. Имею в виду, Валгалла отличный пример. А помнишь спартанскую поговорку?

Я сделал. «Вернись со своим щитом или на нем».

— Значит, Кассандра прекрасно понимает, что мы участвуем в битве, на пороге чего-то большего, чем мы сами. Вы, можно сказать, «помогли ей», найдя ее, доставив в безопасное место. Она благодарна. Даль тебе благословение».

Я был прав, когда Реми повернула в полосу левого поворота. — Жаль, что Грег утащил ее так рано. Я хотел бы поговорить с ней о том, какие части греческой мифологии — это всего лишь мифы, а какие — частичная правда».

Я вспомнил молодую женщину, вылезшую из синяков, крови, опухшей челюсти. Я вспомнил гордость, уверенность в том, что она страдает, разочарование, даже гнев, что никто ей не поверит.

Кассандра могла предотвратить Троянскую войну. Если бы Париж поверил свою сестре, если бы над ней не издевались, если бы ее не отвергли как «тронутую богом», как она активировалась, не заперли, не наказали, не изнасиловали… . . можно было бы избежать Троянской войны. Елена осталась бы Еленой Спартанской , женой царя Менелая и, возможно, никогда не сочеталась с целым миром. Ни Агамемнона с его добычей в Эгейском море, ни Троянского коня, ни разграбления города.

Нашел бы Генрих Шлиман руины Трои в 1870 году, если бы не такая история, которая привела бы к многочисленным раскопкам? Кассандры прислушались ? Конечно, « Илиада » Гомера была бы существенно иной.

Но это была греческая мифология . Мифология сама по себе не является реальной историей. Тем не менее, благодаря открытию Шлимана, некоторые теперь поверили в историческую подоплеку этих встреч.

Черт, нам нужно дело с ангелами . Кассандра не рассказала правду о Трое. Почему она не настоящая? Как Робин Гуд, как король Артур. . . вымышленные рассказы о составе персонажей, основанных на ядрах твердых фактов. Но правда в сказках.

Ее ледяные голубые глаза, когда она держала меня за руку и смотрела на меня, были полны уверенности. Цели. Женщине дали подарок, как и мне. Когда мои чувства ожили в мире. Это наполнило меня. Это не было ложью.

Она дала мне свое благословение. Она дала мне свое доверие. Кассандра была женщиной, над которой издевались, которую посадили в реестр. Доверие к преданным — это не то, что они делают легкомысленно. Если она вообще это сделала.

Реми вернул меня к моменту. — Если бы она могла сказать тебе… ты бы хотела узнать, что ждет впереди?

Я закусил губу, когда подумал об этом. «Я не уверен, что хотел бы знать, что ждет впереди. Во-первых, то, что она видит, не совсем надежно, потому что оно фрагментарно. Но я просто думаю, что лучше буду принимать такую жизнь, какая она есть».

Въезд на стоянку был закрыт. Реми просто подъехала к забору и припарковалась; мы могли перелезть через неколючий трехпроволочный забор. «Но у вас могут быть свои дела в порядке».

Я смотрю на него. — Ты привел свои дела в порядок, когда дедушка велел тебе приехать во Флагстафф без предположения и без объяснения причин? Держу пари, что нет.

Реми вытащила свой ключ и завладела им в лобовом стекле, как будто прочувствовав себя в мыслях. Затем он посмотрел на меня. «Если бы я вообще знал, к чему мы идем, меньше всего, что я сделал бы, это попрощался с моей маленькой девочкой».


—

ТТропа была еще местами грязной, остатки утреннего града и грозы. Из-за подлеска и валежника почвы сохраняются местами и скользкой. Ребристые подошвы на моих ботинках здорово поддерживаются, но только до тех пор, пока каналы не забились грязью. Тогда мне было не лучше, чем Реми в его ковбойских сапогах на гладкой подошве.

Я не был уверен в правилах походов по обозначенным тропам за запертыми воротами, хотя я думаю, что если что-то с микрофоном, мы будем нести юридическую ответственность.

луна была полной, мы сначала избегали использования фонариков и фонарей. Но без него было трудно увидеть некоторые изгибы и повороты. Как только мы поднялись выше, мы использовали искусственный свет.

Мы только что оценили двойного парада незрелых дубов. след, когда искры погасли в моих глазах. Яркие вспышки света и странная пульсирующая боль, сопровождающая каждый яркий укол. открыть глаза или прищури Широко не отсутствовало никакого значения. За вспышками просачивались цвета. Красное по краям, красное, просачивающееся из теней. Красный в своей отрицательной символике.

Я внезапно. В моем воображении красный цвет растекался по полу, как краска. Или кровь.

Я сказал: «Подожди…»

Но Реми не слышал.

Белые точки зрения мерцали алым, посоветоваля мне шары, сопровождавшие Шемязаза той ночью в Зоопарке.

«Гейб? Вы идете?"

В будущем он сильно моргнул. Красное утекло. Больше никаких уколов, никаких вспышек. Ночь была снова ночью, темнота, умеренная лунным светом, а не красной краской или кровью.

"Ага." Я нахмурился, осторожно ставя ботинки. «Да, я в порядке. Просто… наверное, высота. Все еще." Я снова двигался, неуклонно идя за Реми. «Сколько времени нужно , чтобы приспособиться?»

Реми повернул голову, чтобы сказать через его плечо. «Думаю, это зависит от того, насколько высоко. Я знаю, что альпинисты на Эвересте проводят от тридцати до сорока дней, прежде всего чем развиваются взойти на вершину».

— Но Эверест выше двадцати девяти тысяч футов! Это что? - семь тысяч? Вы читали обо всем этом».

«Где мы были, когда встретили Мэри Джейн? Около девяти тысяч. Самые высокие пики достигаются двенадцати.

"Ой. Ну, да. Может быть, еще несколько дней, чтобы приспособиться". Я уже запыхался.

Внезапно перед моим взором пронеслась красная полоса. Внутри моего глазного яблока яблока что-то вроде лопнувшей резинки. Он замигал белым, затем красным. Еще один щелчок, и что-то вроде кожи, сдираемой с внутренней части моего глазного яблока.

— Подожди, — позвал я. "Подожди минутку". Я закрыл правый глаз, стоящий неподвижно. Левым глазом я смотрел, как Реми возвращается по тропе.

"Как дела?"

«Вспышки света». Я снова сильно моргнул. Я проверил на Реми, расширил глаза, позволив век вернуться в нормальное состояние. Все было хорошо еще раз. Обычный. «Кажется, теперь все в порядке. Ты что-нибудь видишь?

"Неа. Но если вам нужно, вы можете вернуться вниз. Возможно, это высота.

«Ты поднимаешься, я поднимаюсь. Я избираюсь, ты избираешься. Вы не можете сделать это в одиночку. Я знаю, ты хочешь посмотреть, есть ли она у Шемязаза, но ты пойдешь не один. Мы не занимаемся кино». Я вернул себя в движение, фактически обогнал его. — Давай, пошли.

«Мы не подвергаем опасности наши наблюдения».

Теперь я был перед Реми, моргая в темноте. «Я не думаю, что это мои глаза. Я думаю, что занимаюсь своим делом. Вам известно."

— Что-то встретил?

«Я должен придумать для него классное название. Как паучье чутье. Может быть, что-то вроде ангельского видения. Я мог бы работать с…

Красный. Красный красный красный .

Я колебался, ослепленный красным, ничего, ничего, кроме красно-малинового-алого . Мой баланс ухудшился, даже когда я случайно расправил ноги, чтобы скорректировать центр тяжести.

Справа от меня были массивные гранитные валуны. Я обнаружил запах древесного угля от костров, мокрой грязи, состарившегося камня, камня, вниз на меня, хотя, когда я потянулся, чтобы коснуться его, только прохладный воздух встретил мои руки.

"Ты в порядке?"

— Это как… — я хмыкнул, стиснув зубы. «Это возможно на перегрузку — слишком много сразу, слишком ярко, слишком много».

Я потянулся к бирюзовому, желтому, силе священной горы.

Красный — официальный.

Красный — война.

Красный — ненависть.

Красный появляется.

Я был почти в бешенстве от этого. Никогда я не думал об этом. Никогда на меня не падала тяжесть этого.

«Амбриэль». Я тяжело вздохнул. — Она сказала, что наши дары еще не проявились полностью.

— И ты думаешь, что это происходит?

— Я не... Я не знаю.

— Гейб?

Опасность.

Агрессия.

Боль.

Убийство.

Келли умерла? Наш Потрошитель убил своего пятого? Был ли наш Потрошитель оригиналом или проигрывателем?

— Гейб? Его рука на плече. Его пальцы глубоко впились в мою плоть. «Гейб!»

— Красный, — пробормотал я. «Оно красное . . . . красный . . . . ром. Редрам. Редрам».

Тон Реми был напряженным. «Она мертва? Это то, что ты чувствуешь? Гейб, она умерла?

— Красная комната, — сказал я. «Красная комната, красный ром».

И тогда его голос не был напряженным, больше изливал страх и тревогу. — Она мертва?

Я тяжело сел, потому что меня вырастили Реми. Он просто толкнул меня и уперся задницей в срубленное дерево. Я взглянула ему в лицо, закрыла глаза, крепко сжала их, наклонилась, глубоко вцепилась глубоко в волосы, локти на коленях.

Везде было красное.

— Гейб, она умерла?

«— реки. . . реки становятся красными от мертвецов…

— Гейб, ты со мной?

«— кровь, и огонь, и клубы дыма… »

«Гейб!»

«Солнце и луна померкнут, и звезды перестанут светить».

Как он собирает одну руку с моими волосами. Он разжал затекшие пальцы, разжал их и набил ладонь чем-то влажным, чем-то рассыпчатым. Он сомкнул мои пальцы на включении и жаловался на них.

— Зеленый, — сказал он. "Зеленый. Все, что хорошего в зелени, здесь, в ваших руках. Зелень травы, зелень деревьев, зелень нового роста, новых начинаний. Зелень здоровья и надежды. Будьте в покое. Обновись".

Я открыл глаза и проверил на свою руку. Видел почву и семена, и совсем ничего красного.

— Не знаю, — сказал я. "Я не знаю."

— Не знаю что?

Я рассмотрел его в лицо, увидел разделенную тревогу: за меня, за Мэри Джейн. «Я не знаю, мертва ли она. Но сила здесь. Власть, которой не место. Сила, которая оскверняет».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

рЭмилии, которая выпила воду и употребила пищевую дубинку. Я ему сказал, чтобы показать себя хорошо, что было правдой, но он хотел, я еще немного посидел на месте. Я обнаружил, что это ненормально для меня, это было не то, что я обнаружил, когда открывал себя более заметным механизмом мира, но он вернулся к тому, о чем я говорил: утверждения Грега о том, что наши способности еще не раскрываются . осознали, и, таким образом, мы были «слабы» в той силе, которую зрелые ангелы — настоящие ангелы — могли использовать.

«Значит, это может быть две вещи», — заявила Реми. «Ваши сверхспособности истекают кровью по краям всего, что мешает им полностью реализоваться. Возможно, им нужно больше места. Они получают squoze, поэтому они стучат в дверь.

Я ничего не могу с собой сделать. «Ты же знаешь, что «сжимать» — это не прошедшее время слова «сжимать». Я сделал паузу. — Даже если ты из Техаса.

Он пожаловался на плечи. «Похоже на зубы».

Я уставился на него в изумлении. « Зубы? Как мы добрались до зубов?»

«Тебе известно. Молочные зубы выпадают, чтобы выпасть место для зубов».

"Ой." Хорошо, это имело немного больший смысл. Вроде, как бы, что-то вроде. «Итак, то, что я цветочек, все красное , это прорезывается взрослый зуб?»

Реми выглядела задумчивой, словно переигрывая диалог. Все эти взрослые дети хотят прижиться и стать тем, что у вас есть на всю оставшуюся жизнь, но они должны случиться для себя».

Я прищурил один глаз и уставился на него, выражая глубокое сомнение. "А ты?" Я посоветовал. — У тебя тоже есть суперспособности. Они начинают выбивать твои молочные зубы?»

Он обдумал это. «Ну, я купила Молли в НАУ. Во мне не было сомнений. Она высунула голову из-за этой двери, и я просто знала , всем во мне. Но я пока не показываю себя свободным. Так что я считаю, что у меня есть еще молочные зубы, от которых необходимо избавиться».

— Ты знаешь, что это очень глупо, не так ли?

"Что такое?"

«Использование зубов в качестве иллюстрации». Я встал, сунул пустую бутылку из-под воды в сумку для снаряжения. — Давай, давай снова начнем лазать.

— Я думал, тебе нужно спуститься.

— Нет, ты думал, что мне нужно спуститься. Но я отражаю себя хорошо. Устал? - Да. У меня не было приличного ночного сна в течение нескольких дней, и мы были. . . Ну, "занят" - это мягко сказано, но сойдет. Я думаю, что высота проявляется на мне. В любом случае, пойдем». Я зацепил лямки сумки со снаряжением через плечо и снова применил к выходу.


—

Вте так и не добрался до пещеры. Чем выше мы поднимались, тем больше я встречал вспышки по краям моей зрения, маленькие вспышки красного цвета, теперь смешанные с черными. Но вместе с тошнотой появилась головная боль. Очевидно, я начал дышать как мехи, но я так сильно концентрировался на сохранении импульса, что не осознавал. Реми поймала меня и буквально сбила с толку, встав внезапно тропы, подняв обе руки и позволив мне войти в них.

Я не смотрел. Внезапно ковбойские поиски случились в поле моего зрения, и я отскочил от рук Реми и застывших рук, отшатавшихся. Он схватил горсть кожаной куртки и дернул меня назад, прежде чем я успел согнуться и неуклюже приземлиться на землю.

— Угу, — пробормотал я.

— Ого, принял — он и подвел меня к груде гранитных валунов. "Сидеть."

Я села, упершись руками в скобки по обе стороны от себя. Под луной все было черно-белым, как на старых фотографиях.

— Никакого красного, — сказал я. «Никаких цветов. Не то, что раньше». Я думал об этом. — Хотя может и вырвет.

— Как насчитал, чтобы сказать того «нет». Реми присела потом передо мной на корточки, передумала и немного подвинулась. Он выбрал фонарь и поставил его на соседний валун. — По случаю, предупреди меня, прежде чем ты срыгнешь. Он заглянул мне в лицо. — Ты выглядишь так, словно сыр отвалился от твоего крекера. Так расскажи мне историю».

— Это другое, — сказал я. цветочный горшок. Не родился настоящим супергероем, который всегда скрывает свое истинное состояние, я не стал скупиться на детали, когда Реми выбрала. — Головная боль, — сказал я. "Расстройство склад. Немного шатко.

— Но ничего, как раньше?

цвета немного назад, но все вернулось в норму. Я вижу просто отлично .

Зазвонил телефон Реми, что напугало нас. Это был обычный рингтон, отличающийся от знакомых пяти тонов из « Близких конфликтов» , которые играли, когда звонили на телефоны ангелов. Его было что-то деревенское, конечно.

Он ответил, что резко вскочил на ноги. «Мэри Джейн? Подождите, я включу громкую связь». Он так и сделал. "Ты в порядке?"

"Я в порядке. Я в порядке." Ее голос звучал неровно, и мы могли слышать шумное дыхание. «Это был Яз. Он отвел меня в пещеру, но Ганджи нашел меня и уговорил Яз отпустить меня. Я сейчас провожу. Он не причинил мне вреда. На самом деле, мне его немного жаль. В любом случае, где вы, ребята? Может быть, ты заберешь меня?»

Я был озадачен. — Ей его жаль?

Но Реми испытал такое облегчение, которое даже не удалось решить. Я испытал уменьшение облегчения не потому, что мне было все равно, а потому, что я хотел держать свой живот в форме. «Мы на полпути к горе», — сказал он через громкоговоритель. — Мы думали… — Он замолчал, выругался, переместился, чтобы усилить сигнал. «Мы думали о пещерах. Мы прямо возле больших кучи гранитных образований, у дубов.

Рейнджер парка Мэри Джейн хорошо знает эти тропы. — Хорошо, я недалеко. В ее тоне было странное эхо. Она подошла к повороту тропы и чуть не упала на нас. Она выглядела усталой, но и поспать у нее было не так много времени.

Реми тоже отключился. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, оба улыбались, но не до такой степени, чтобы я разрешил им снять. Черт, Реми была так вежлива, что он, вероятно, хотел спросить ее отца, может ли он поцеловать ее в щеку.

Келли выбрала Кассандре. «Что с ней случилось? Она в порядке?

Я вспомнил последние несколько часов. «Длинная история». Но потом я нахмурился, снова вспомнил, как Грег просто написал, что Кассандра пойдет с ней. Жаль, что я не выбрала Кассандру, почему она так хотела. Я сказал, что ей не нужно идти, что она может остаться, но никогда не было никаких признаков, что она действительно обдумывает то, что она не хочет идти.

Келли резко села на камень рядом с фонарем. Она издала свистящий вздох, вытянула открытые в короткие ноги ноги и покрутила лодыжками. "Устала." Потом потерла виски. — У кого-нибудь есть с собой ибупрофен?

— У нас есть вещи из ванной. Реми присел на корточки, расстегнул сумку, выудил бутылку, высыпал на ладонь две таблетки, передал их и взял с собой оставшуюся бутылку с водой.

Келли проглотила таблетки, запив пару глотков воды, и подтвердила в знак благодарности. «Теперь, кто эта Амбриэль? Он все твердил о том, что хочет ее, и я не имел в виду романтического толка. Он был зол. Расстроенный. Без ума от нее, а не от меня. На самом деле, — она слабо улыбнулась, — он действительно извинился. Как только его гнев остыл, я думаю, он пожалел, что похитил меня. Или, как он активизировался, одолжил меня. Он продолжал лезть в тупик на иностранном языке и плохо по-английски, так что я понятия не имел, что его так говорили взбесило. Он сказал, что хочет, чтобы ты нашел этот Амбриэль, а потом ты обменял меня на нее.

— Реми может рассказать тебе об Амбриэле позже. Я подумал, что они проведут немного больше времени вместе, пока я разобьюсь. Когда Реми наклонился, чтобы положить сумку со снаряжением, я махнула рукой и поймала ее, когда он швырнул ее мне. Я выкопал ибупрофен и принял пару. Келли протянула мне бутылку с водой, потом поморщилась в извинениях. Большая часть воды ушла. Я отмахнулся от сожаления. «Все в порядке».

— Вы двое готовы идти вниз? — определил Реми. Он учился мне внимательнее. «Вы готовы идти? Мы можем остаться на месте еще немного, если хочешь.

Келли рассмотрела меня более подробно. "Что случилось? Что-то случилось?"

"Как бы." Я пожаловался, когда она продолжала смотреть на меня. «Мы очень серьезные, — сказал я, — со случаями выявления истории и еще более выявленными случаями. Еще не все. Но прямо сейчас, да, я хотел бы выбраться отсюда и подойти поближе к своей медицине».

Реми протянула руку, поставила меня на ноги, и мы схватили друга за запястья. Мое больное бедро ныло, но я отмахнулась и от этого. Прежде чем кто-либо определил дальше, я сказал, что уйду.

Получив добро на то, чтобы идти впереди очереди, Келли встала на место и легко ушла. Она, несомненно, была очень хорошо знакома с горами и тропами и уж точно привыкла к высоте. Реми поставил меня посередине, что меня раздражало, но я понял, почему. Келли, возможно, и похитил древний ангел, но я двигался так, словно был старше Бога.

Она заразилась своим путем, отметила опору, затем повернулась, чтобы ненадолго пройти назад. Я сосредоточился на своей ноге, а у Реми был фонарь — теперь уже уже зажженный, хотя я думал, что мы, возможно, приближаемся к ложному рассвету. Внизу, по большой ту стороне шоссе, из темноты начал просвечиваться угольный конус, когда из-за горизонта просачивался слабый свет.

— Вы знаете… — начала Келли.

А потом что-то вылетело из листвы, сильно швырнуло меня на Реми, так что мы оба упали, а когда мы достаточно распутались, чтобы разобраться, что, черт возьми, произошло, Мэри Джейн уже не было.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

рЭми вскочила с земли, буквально перепрыгнула через мои ноги и помчалась за Келли. Я сел и вытащил из кармана телефон, попробовал Ганджи. Попробовал его второй раз, когда звонок прервался. Был очень благодарен, когда он ответил.

— Шемязаз с тобой? Ты все еще в пещере? Он все еще в пещере ?

Легкий африканский акцент всегда приятно слышать. «Ангел со мной, да. Он сказал мне, почему ему нужен другой Григорий. Это сказка.

«Смотрите, что-то только что схватило Мэри Джейн». Я подумал, может быть, Я передумал использовать ее для таблицы. Я протянул руку, схватил сумку со снаряжением и фонарем. "Спасибо чувак. Мне надо идти. Увидимся когда угодно". Я отключился, сунул телефон в карман и помчался за Реми.

Я не спускал горы с горы, что закончилось бы для меня очень плохо, но я действительно бежал столько, сколько мог, не спотыкаясь о корень или камень и не сбивая голову. Проблема была в том, что я не думал, что похититель Келли унес ее по следу. Мое смутное впечатление, каким бы смутным оно ни было, произошло в том, что я врезался в Реми и упал, что что-то захватило Келли и распространилось по пересеченной местности, избегая тропы. Реми, возможно, сделал то же самое, надеясь наверстать упущенное. Я срезал границы везде, где мог, но я был не в форме, чтобы границы с пересеченной местностью.

Должен быть Джек Потрошитель. Яз был вне поля зрения. Я серьезно сомневался, что другие демоны будут преследовать Келли. Она ничего для них не значила. Она имеет значение для Потрошителя.

Свет фонаря подпрыгивал и качался, когда я спускался вниз, время от времени скользило, на тонкой поверхности подошвы ботинок. Реми в своих ковбойских сапогах на гладкой подошве, вероятно, оказались значительно тяжелее. Я тяжело пыхтел, обнаруживал отдышаться и очень часто встречал несчастный случай у животных. И каждый раз, когда я вдавливал сапоги в землю, это усиливало головную боль.

Потом зазвонил мой телефон, и я убила выбросила сумку, чтобы достать из кармана мобильник. На экране высветилось имя Реми. — Ты ее поймал? — спросил я срочно.

Он тяжело дышал. "Она ушла. Она ушла , Гейб! Скажи мне, что это Яз, хорошо? Пусть это будет тот сукин сын, ангел с жженой задницей.

— Это не так, — сказал я ему трезво. «Я нервный Ганджи. Яз в пещере. Был."

"О, черт. О, черт возьми. Это должен быть Потрошитель. Черт возьми !"

— Я выхожу, — сказал я ему.

«Я возле парковки. Эта тропа будет вести прямо в него. Ищи фонарик моего телефона».

А потом он снова ругался, и я его не винила. У нас была человеческая почка в морозилке, и Реми сказал, что оригинальная Мэри Джейн Келли в Лондоне была изрезана хуже, чем любая из предыдущих жертв. Я просто чертовски надеялся, что Джек захотел отправиться на Келли в целости на какое-то время.

От этого мой живот снова закрутился. Я сунул телефон обратно в карман, схватил сумку со снаряжением и снова пробежался трусцой. На более крутых участках мне удалось поймать скорость и отклониться назад, чтобы гравитация не опрокинула меня вниз.

К тому времени, как я увидел фонарики Реми, в баке у меня почти ничего не осталось. Распущенные волосы хлестали по кожаной куртке, мое неровное дыхание было шумным даже для меня самого, а горло все время прилипало к самому себе, потому что я втягивал воздух, глотал и тут же выталкивал его обратно.

Когда я подошел, Реми бросила на меня взгляд и схватила сумку со снаряжением. — Ты хочешь добраться до грузовика?

Я охрип, но сказал. "Просто иди!"

Он пошел, и я пошел.

В грузовике, когда он обнаружил передачу и развернул большую машину в крутом развороте, он сказал мне, что мы едем прямо обратно обратно в зоопарк, и он садился за компьютер, чтобы посмотреть, может ли он дозвониться до кого-нибудь. сообщения, отправленные нам. Прежде, чем он успел это предложить, я уже настороже.

Сообщение, которое я оставил, было невежливым.


—

рЭми останавливалась в гостиную к компьютеру. Я пошел с ним, чтобы оставить сумку, фонари. У нас были пятна от пятен на коже от того, что демон повалил нас на землю. На кухне я схватил воду, одну отнес Реми, а другой осушил.

Диван-кровать остался раскладным, приготовленным для Мэри Джейн. Рюкзак лежит на полу у столика. Это лишь подчеркивало, насколько тревожной была ситуация.

Я оставил Реми за компьютером, чтобы увидеть себя в порядке и переодеться. У меня осталось немного; Кассандра исчезла в футболке и джинсах, одолженных у меня, а я был в другом футболке и джинсах. Это оставило меня с парой пуловеров. Я пошел с BDU, собрал волосы в хвосте, вернулся узнать, есть ли у Реми какие-нибудь новости.

Он услышал, как я вошел. Его внимание было приковано к компьютеру, но он ввел меня в курс дела. «Я не могу попасть в глубокую сеть, темную сеть или любую другую сеть, которую небеса используют для связи с нами. Все браузеры просто отображают домашние вкладки. Но обо всех них есть плохие новости». Он вернул кресло, чтобы посмотреть на меня. «Кто-то снова платит места отправления культа. И это включает наименования, как это произошло на днях: церковь, синагога, храм мормонов, мечеть, даже дом собраний квакеров».

— Демоны, — сказал я. «Равные возможности для поджигателей. Держу пари, мы знаем почему: они выводят святую землю из игры. Ничего не убежищ для нас.

Реми Эдд. «Они не могут войти; мы знаем это. Но следователи выходят среди останков осколки сильно зажигательных коктейлей Молотова. К тому же, что мешает суррогатам найти настоящих пироманьяков-людей? Они будут делать это ради забавы, и они будут делать это в два шага прямо по проходу, чтобы разжечь огонь».

Я пододвинулся один из стульев к обеденному столу поближе, уселся на него и растянулся. Меня били, а от головной боли сохранялась ноющая фоновая музыка. «Потребуется время, чтобы восстановить все эти сооружения, и они не будут освящены — или что там будет сделано с произношением конфессий — до тех пор, пока они не будут увеличены и готовыми для поклонения».

Реми выглядел задумчивым. «Я думаю... как-либо предлагать проповедникам и священникам, имамам, раввинам и т. д. делать то, что они делают рано?»

«От нас? Наверное, нет. Я имею в виду, что мы могли бы написать письма, отправить их по электронной почте, позвонить им, но я держу пари, что производители вещами должны заниматься тем, кто находится выше в ангельской цепочке из упаковки. Вы бы стали слушать, как ковбой и байкер советует вам проводить какие-то обряды и церемонии? И, знаете ли, заявлять, что они маленькие ангелочки с тренировочными колесами?

Реми Эдд. — И это вполне может быть тем, что так связало дедушку. Он сказал, что мы не единственные его «внуки», так сказать. Может быть, он мотается туда-сюда, есть во всем разобраться.

— Он забрал с собой рукописное письмо Потрошителя, так что мы даже не можем доверить его экспертизу. Мы используем последнее фото, которое он прислал, потому что Джек написал на обороте». Потом я вздрогнул, потому что на последней фотографии была Мэри Джейн Келли самой. И это напомнило мне. «Картина все еще в грузовике». Я оттолкнулся от стула. «Бросьте мне ваши ключи; Я спущусь и возьму его».

Через пару минут я уже топал вниз по деревянной лестнице, держась за перила. Я вылетел под фонарем задней двери в темноте, открыл замки грузовика, наклонился к кузову, чтобы найти фотографию и конверт. Когда я это сделал, вы поставили задницу на всеобщее обозрение, я услышал рычание. Глубокий, низкий и опасный.

Вот дерьмо.

Застыв на месте, я напомнил себе, что рычат повседневные заурядные собаки, не только Церберы. Обычные случайные собаки иногда бродили беспорядочно и могли даже появляться за ковбойским танцевальным заломом. Ежедневные зимние собаки собирают мусор вокруг мусорного контейнера для обрезков. Они даже считают, что имеют право охранять эти объедки. Может быть, даже саму помойку объявить территорию.

Я сделал гигантский прыжок для Гейбекинда на заднее сиденье и захлопнул за собой дверь. Что, естественно, заперло меня внутри грузовика, но я не был слишком горд, чтобы раскрыть, что я еще не был готов бросить вызов населенному собаками операции по пространству. Нет, пока я не взглянул на ту зверюгу, которая была поблизости.

Я напряженно Реми и получил голосовое сообщение, так что я оставил очень короткое сообщение, доставая из кобуры свой револьвер: «Цербер снаружи. Я в грузовике. Я не уверен, что закаленное стекло достаточно хорошо против домашнего монстра Аида».

Когда я отключился, я подумал, что мне лучше изучить глушители для оружия, так как я был уверен, что местная полиция не будет в восторге, обнаружил, что в зоопарке снова началась стрельба .

Как правило, за исключением некоторых специализированных моделей, глушители-глушители на револьверах малоэффективны из-за зазора между барабаном и стволом. Зазор равный шуму. И хотя благодаря дедушке я был специалистом своего рода по оружию, я просидел в семье восемнадцати месяцев и не имел понятия, что замышляют производителей. Русский Nagant был там, но я не знал, было ли что-то сделано с линией Taurus.

Конечно, в прошлый раз, когда я стрелял в его Цербера, это не смутило.

Ну, черт. Как избавиться от мифологического, но, по-видимому, существующего трехголового пса-монстра, который невозможно уничтожить ни пулей, ни лезвием ножа, даже специально обработанным? Я был почти уверен, что в прошлом раз землетрясение отправило его в горы. Но я также был уверен, что мой ангельский плевок не вызывает землетрясения.

У меня зазвонил телефон. Реми хотела знать, там ли еще Цербер. Потому что, по его мнению, он взял мачете из своего арсенала Лили и вытер святым маслом.

Хм. Обезглавливание может сработать. № — Ты достаточно хорош, чтобы отрубить три лица одновременно?

«Не знаю, достаточно ли я хорош, чтобы отрубить одну голову, — ответил он, — но это может быть чуточку эффективнее, чем пули и ножи, которые против него ни черта не требуют. В любом случае, я направляюсь к двери. У меня есть идея, но она тебе не понравится.

— Дай угадаю — я тебе нужен, чтобы подыграть.

«Ну, я не могу его достать, если он пытается танцевать со мной».

Я бросил ругательство. Реми сказал, что так понял мои чувства.

Так что я вставил ключ в замок зажигания и повернул его достаточно далеко, чтобы открыть окно. Я опустил его на треть и поставил правую ногу на сиденье, пистолетом согнув колено под собой, а левую ногу уперся в половицы, держателя наготове.

Я увидел, как свет на крыльце мигнул, и мне стало известно, что Реми направляется к двери. Я шумно выдохнул, пробормотал: «Слава Господу и передай пюре», а затем забарабанил внутри грузовика в надежде привлечь внимание монстров.

Собака выскочила из-за мусорного контейнера, прыгнула на дверь грузовика, подпрыгнула на своих мускулистых задних лапах и облизала окно грузовика своим гигантским языком.

Один и только один большой язык.

— Ну, ты не Цербер, — сказал я из-за окна.

Собака продолжала подпрыгивать и лизать стекло, обильно смазывая его слюной. Это был большой, мускулистый, серовато-серый самец, с огромными ушами и большой головой, с длинным, хлестким, бешено виляющим хвостом и широким умопомрачительным карими глазами.

Я сунул пистолет обратно в кобуру. Собака заскулила на меня через стекло, когда его хвост бил воздух. Я слегка приоткрываю дверь, разведываясь о начале прибытия в ботинках. Пес сунул свой большой нос в щель, затем протянул свою массивную голову и толкнул дверь настежь.

Потом он вежливо сел в грязь и уставился на меня, ожидая Бог знает чего.

Я услышала звук двери и увидела, как вышла Реми с мачете. Пес повернул голову на толстое шее, чтобы быстро осмотреть нарушителя на расстоянии, затем повернулся и уставился на меня. Снова томительное ожидание.

— У меня только что закончилось собачье печенье, — сказал я ему. Он все равно продолжал ждать.

Подошла Реми, болтая мачете. «Похоже, ты поймал себе большого большого питбуля».

Большой плохой питбуль только ухмыльнулся мне и грузу своего хвоста поднял пыльную бурю из грязи.

Реми медленно улыбнулась. — Или, может быть, он поймал тебя.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

я«Он выглядит слишком мило, чтобы быть сказано бродягой».

Реми просто смотрела на меня с совершенно равнодушным выражением лица, слегка приподняв брови.

Я признал себя полностью оправданным в своей обороне. — Ну, да.

Реми по-прежнему смотрела на меня с нейтральным выражением лица и немного приподняла брови.

Я же, наоборот, нахмурился. Я узнал выражение, классическое, я знаю, что Стан. — Смотри, — сказал я. «Я не оставлю его здесь, чтобы его не сбила машина на шоссе 66. Завтра утром я найду приют для животных, отвезу его посмотреть, чипирован ли он».

Реми подняла одну пустую руку и мачете, не выражая никаких жестов, никаких возражений. "Отлично."

Я нахмурился немного сильнее. — Почему ты ведешь себя как родитель?

«Я не веду себя как родитель. Я веду себя как человек, у которого на этой охоте нет собак… — И, конечно, он широко распространен, мудак, — и не имеет комментариев по этому поводу. А улыбка потом исчезла, когда он увидел конверт в моей руке. "Ты нашел это."

Я колебался, пока он не протянул руку, а затем отдал ее его. Выражение его лица больше не было нейтральным. Наверное, мой тоже не был.

Ремизия обратилась к двери. Я наблюдал за питти и наблюдал в его выражении радостное собачье приветствие. Я сказал ему, что он может прийти, но только на ночь.

Он смеялся надо мной. Он сделал это молча, но посмеялся надо мной. Я мог видеть это в его вздернутом рту и блестящих глазах.

Кто-то скучал по нему. Я знал это.

Внутри я прошел на кухне ресторана, нашел металлическую чашу, наполнил ее водой. У меня не было нормального собачьего корма, но я вырезал его из вареной куриной грудки, нашел в большом промышленном холодильнике, и порезал ее на более мелкие кусочки. Возможно, он нашел много объедков в мусорном контейнере, но я не стал рисковать.

Я повернулся, чтобы найти подходящее место на кухне, чтобы доставить еду и воду, и ожидание, что яма вежливо стоит. У него было большое белое пятно от живота до груди, загар на щеках и ногах, а остальная часть его тела была цвета вороненой. Морщины на бровях дрогнули, когда он перевел взгляд с миски на мое лицо и обратно. Он был подтянутым и гладким. У него не было роста и развития мастифа, но я поставил на восемьдесят фунтов солидного пса.

«Кто-то, — сказал я, — очень хорошо тебя обучил, и держу пари, что сейчас тебе чего-то не хватает».

Я поставила ему обе миски на кухонный пол. Он ждал. Я сказал ему, что он может быть, и он нырнул, помахивая хвостом. Я сделал себе бутерброд с курицей и майонезом, вернулся в бар, взял пиво и обратился к киоску. Я наполовину рухнул в него, оценивая свое состояние. Головная боль, проверьте. Живот болит, проверьте. Болят суставы, проверьте. Дорожная сыпь и синяки, черт возьми, да.

Пиво было плохим вкусом. Сэндвич был неприятный на вкус. я толкнул оба в сторону, какое-то время безучастно смотрели на стол и вдруг осознал, что слышу собственный голос, говорящий: «— красный ром, красный ром … »

Было легко значительно просто соскользнуть боком и в конечном итоге лечь на спину в кабине, свесив ноги и уперевшись ступнями в пол. Там я и пришел к тех пор, пока пес не вышел, не сел рядом и не положил свою массивную голову мне на колено.

Я выпрямился. Да, наверное, тебе нужно выйти замуж. Да ладно.

Когда я прошел по полук задней части, я понял, что грязь, засохшая в каналах моих выпуклых подошв, выпадает маленькими комками. Ну, я бы поковырялся в поисках металла, как только собачьи дела были закончены.

Я открыл заднюю дверь, сетчатую дверь, вышел, когда собака толкнула меня в водянисто-желтый свет. Но я неожиданно, потому что на сокращенном заднем крыльце лежит еще один манильский конверт.

Я сделал несколько резких, пошли замечаний о Джеке Потрошителе, нагнулся и поднял конверт. Как бы я ни хотел, я не мог игнорировать это. Я также не мог просто отдать его Реми, не посмотрев сам.

Я уперся задницей в край крыльца, упершись ногами в грязь. Я использовал КА-БАР, чтобы вскрыть конверт, чтобы забрать и вытащить фотографию. Я специально сначала проверил на оборотную сторону, чтобы проверить сообщение и немного отложить просмотр изображения.

Сообщение Джека было написано от рук. Он исчезает из писем, вырезанных из газет и журналов.

' Кто угодно. В любой момент. В любом месте.

Мой желудок медленно перевернулся. Я слишком хорошо помнил образ, который он удалил вместо Мэри Джейн. Он сказал, что порядок не имеет значения.

Пес вернулся с прогулками, доволен, что нашел меня на своем уровне. Он понюхал меня, ткнулся носом в мою свободную руку, понюхал еще. Я лично по его большой голове. — Ладно, думаю, я лучше посмотрю.

Я перевернул его. Джейн Мэри Келли. Наша Мэрин.

Она сидела на простом деревянном стуле на месте к собранию. Она была одета, слава богу, но пристегнута каким-то ремнем на верхней части тела. Ее руки были крещены, запястья пристегнуты к ремню высоко на бедрах. Лодыжки были в кожаных манжетах и пристегнуты к ножкам стула. Ей заткнули рот. В ее глазах, когда она смотрела с фотографиями, не было того яркого блеска, к чему я привыкла. Они были темными. Потерял. Видимая часть ее лица была нарисована. Она не казалась одурманенной, но ужас читался в каждой линии ее тела, в суровых чертах лица.

Она была целой. Она была бескровной. Она была жива.

Позади стоял мужчина в черном, в длинном шерстяном пальто с короткой накидкой и тканью с манжетами, застегнутыми от горла до колен. В наши дни это считается стилем стимпанк. Он носил черный цилиндр. Одну руку в перчатке он положил на плечо Келли; в другом был нож с короткой ручкой, узкий, с долгим лезвием, лезвием одним прижатый к горлу Келли.

Вместо его лица была маска. Белая маска Гая Фокса с загрязнением загнутыми вверх черными усами, подстриженной бородкой; жуткая, сжатая улыбка типа «кот достал канарейку»; прорези для глаз и изогнутые черные брови. Я видел его в фильме V значит Вендетта . Я всегда считал это жуткой.

Пес сел, положил голову мне на колено. Я погладил его по голове, затем наклонился и прижался лбом к его нарушению черепа. Я был не из тех, кто разговаривал с Богом — я всегда был агностиком. моя взрослая жизнь, хотя эти основы теперь продолжались, — поэтому я поговорил с собакой.

Сетчатая дверь со скрипом открылась за моей спиной. Реми сказала: «Еще один».

"Ага." Я сел, протянул ему конверт и фото через плечо. «Она жива и выглядит невредимой. Сообщение не угрожает, не обещает, что он может с ней сделать. Это предупреждение о других жертвах».

Поза Реми была неподвижной, когда он рассматривал фотографию.

Я предложил какую-то форму подтверждения. «Как бы безумно это ни звучало, я на самом деле считаю это хорошей знакомой для Мэри Джейн. Она у него, он добился своего. Мы видели фото того, что он сделал с другой женщиной вместо этого Келли, но он не делал с Мэри Джейн. Воздействие было произведено с той другой фотографией. Теперь ему не нужно убивать ее. По случаю, не в такой же графической манере, но я об этом не говорил.

Реми категорически возражал. «Конечно, есть. Просто сделать это. Ты сказал, что это демоны хаоса. Они просто делают все, что в их силах, чтобы возиться с нами. Неважно что».

— Да, но этот парень — не кажется мне таким, как другие. Молли-демон просто дразнит нас. Это раздражает, но не опасно. Не вредно физически».

"Уже."

«Уже.

— Она задушила тебя потом ударом ножа .

Достаточно верно. — Что ж, нам нужно кое-что сделать. Нам нужно как-то создать буфер вокруг места, как мы сделали с этим часовней Святого Голубя».

«Вы хотите освятить танцевальный зал ? Сделай это Высшим Святым Храм таксидермистов или что-то в этом роде? Кроме того, демоны не могут войти.

Я пациенто сказал: «Я просто хотел бы иметь возможность входить или находиться в этом месте , не беспокоясь о том, что демоны подстерегают прямо за дверью. Им не обязательно быть внутри , чтобы напасть на нас. Но каждый раз, когда мы идем к твоему грузовику или моему велосипеду, мы беспокоимся. Да, они могут напасть на нас в другом месте. Но знание, что у нас есть одно место в мире, где мы можем отдохнуть, не опасаясь всплесков, облегчило бы нашу умственную нагрузку, транспортирует?

Через минуту он сказал, что, по его мнению, так оно и есть. Название: «Ты выглядишь жалким, как трехлапая собака».

Я взглянул на него.

Он перевел. — Ты выглядишь как дерьмо.

«Правда в рекламе». Я поднялся на ноги, схватился за столб, чтобы удержаться на месте. «Думаю, на сегодня я почти закончил, а день еще даже не футбол».

Реми открыла сетчатую дверь. Когда я проковылял мимо него, он тоже привлек собаку. «Давай, сынок. Мы должны привести тебя в порядок».

Через перила я практически втащил свое тело наверх по лестнице, добрался до гостиной. Ремисоставной каркас матраса обратно в диван-кровать. Я воспринял это как разрешение рухнуть на него и запрокинул голову, чтобы посмотреть на потолок с ледяными балками. Питти встала рядом со мной и бросилась на подушки, как лодочный якорь.

Я погладил его. — Либо тебе разрешено лазить по мебели дома, либо ты пишешь правила здесь собственными, надеясь, что нас не поймают.

Реми вернулась к компьютеру, села за фотографию. «Собачья шерсть никому не вредит».

«Если у вас нет одежды».

"Ты?"

— Похоже на то?

"Вы не. Я не. — Об этом сказал Нафф. Кроме того, — я выучил его паузы, поэтому дождался, — собачья шерсть — это приправа.

Я ухмыльнулся, погладил большую голову питти. Он поднял голову, неожиданно на меня и заскулил. Потом он встал, наклонился, чтобы понюхать мои уши и глаза, и заскулил. Его карие смотрели мне что-то, но я не мог перевести.

Он снова потом заскулил, чего-то подождал, спрыгнул с дивана и подошел к Реми, сидящей в кресле. Реми был занят компьютером и лишь несколько раз рассеянно погладил собаку, а потом вернулся к клавиатуре.

Питти издал громкий, глубокий лай, толкнул Реми и сильно вернулся к дивану. Там он рявкнул прямо мне в лицо и чуть не разорвал мои барабанные перепонки.

Реми повернула кресло ко мне и нахмурилась. «Ты должен замедлить кувырок, собака».

Я улыбнулась, откуда ушла. Мое сердце сильно забилось. О дерьмо . "Что-то не так... Реми, что-то...

И я ушел. Потерянный в красном потоке, поднимающимся образующимися цунами.

— Гейб?

Что-то не так.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

— тонет —

— тонет —

Вниз.

Вниз.

Вниз.

И везде было красное.


—


ябрать кого угодно. В любой момент. В любом месте.

Я слышал звук, но он был приглушенным, искаженным. Давление в ушах, внутри и снаружи, как будто кто-то дышит в мой череп. Дыхание внутри моего мозга .

Слишком много цвета. Слишком много звука. Волосы встали дыбом на моих руках. Моя кожа болела. Мышцы скрючились на моих костях.

Я говорю, что думаю подобрать слова. Все отсутствовали.

Каждый. Каждый раз. Везде.

Мой рот шевельнулся, но ни слов, ни слов.

Я открыл глаза и увидел, как все надвигается на меня. С ног на голову. Правой стороной вверх. Боком и наизнанку. Спуская меня вниз, вниз. Вниз.

Все. Каждый. Везде.

Дрожь.

Я чувствовал запах сосны, запах еды, запах лосьона после бритья, собак, грязи, кожи, алкоголя. Я нюхал себя. Каждая молекула себя.

Слишком много. Слишком много всего.

Голоса.

Первый голос следующего: Резкий и глубоко задержанный, подчеркнутый ноткой нарастающего гнева: «Это и есть его так называемый дар? Будет ли так жизнь всю жизнь? Потому что дедушка никогда ничего не говорил об этом. Не так . Амбриэль предупредил нас. Это она , а не дедушка.

Руки были на мне, сгибали меня, сгибали меня.

Второй голос для меня: глубокий тон, медленный и успокаивающий, невозмутимый, с африканским акцентом. "Отпусти ситуацию. Отпусти ситуацию. Избавься от этого". Большая рука у меня на лбу, другая на затылке, размеря меня на месте, поддерживая. Ты в руках бога. Отпусти ситуацию."

Невольные слезы бежали из моих глаз, капали с моего лица. Мой живот вздымался и вздымался.

— Это кровь ? — выбрал другой человек.

— Очисти его, — сказал низкий голос. Рука пригладила мои волосы. — Этот Ориша заботится о тебе.

«Мне нужно позвонить в 911?»

«Этой недостаточности крови для больниц. Из горла; мелкие сосуды разбились».

Мало-помалу вздутие живота улеглось. Остаточная дрожь ожидается, что меня выпалит, но естественно, что болезненнее уже позади. Ладонь очень большие руки пригладила волосы на моей макушке.

У другого человека он попросил влажное полотенце и пакет со льдом.

Ганджи. Вот кто это был. И Реми.

— Ему что-нибудь выпить?

— Принеси воды, да. Посмотрим, готов ли он».

Я понял тогда, что я обнаружил это летать по всему полу. Вкус во рту был мерзкий. Я плюнул, еще раз плюнул. Почувствовал дрожь в мышцах. Я потянулся и коснулся рукой. Постучал чуть сильнее, когда он сразу не дал мне сесть. Потом он положил мне большую руку на грудь и поднял меня в вертикальное положение. Я откинулся на кушетку.

Внутри моей головы стучало, как колокольный звон. У меня скрутило живот, и я подумал, что меня снова вот-вот вырвет. К счастью, это был нестартер.

Вошла Реми с бутылкой воды, тряпкой для мытья посуды и чем-то, завернутым в полотенце для рук. Ганджи ограничил меня двумя глотками после того, как я снова сплюнул. Мне удалось вычеркнуть рот и лицо из-за тряски, из-за которой мне пришлось поднять ноги, не взирая на сапоги, вытянуть голову на подлокотнике дивана. Ганджи положил пакет со льдом мне на лоб. Я закрыл глаза, размер пакета со льдом одной рукой. Другой я уронил себе на грудь.

«Ты в порядке, — сказал мне Ганджи. В случае возникновения, это больше походило на команду, чем на наблюдение. — Ты чист от этого.

Я вспомнил, как он так успокаивающе говорил с Шемяазазом, когда сломленный ангел стоял на стойке бара и оплакивал свою утраченную красоту.

Мне было холодно, мне было жарко, я был совершенно обессилен. "Какая-?" Я вздохнул и попробовал еще раз. "Что это было? Что за черт?"

Реми присел на корточки, бросил большое полотенце на брызги рвоты и вытер их. -- Понятия не имею, -- сказал он, -- но ты опять болтаешь о красном, о красном риме , о красной смерти . Я не знаю, что, черт возьми, это значит, что у тебя явно зацикленность на цвете.

Мой голос заработал. «Это то, что я вижу. Обычно это больше цветов. . . не один». Я приподнялся на локте, попросил воды еще. На этот раз Ганджи дал мне три глотка. Такой щедрый. Я снова лег. «Цветовая символика сложна». Я едва узнал свой голос. Он был хриплым и трещащим, и мое горло было разбито. «В фольклоре, в различных культурах каждый цвет представляет несколько аспектов».

— Это так, принят — Ганджи. «У меня есть свои цвета, особенные для меня, и узоры. Девять бусинок по две красные, одна желтая, одна синяя, одна снова желтая, одна снова красная коричневая и снова две, увидели ли.

Я болезненно сглотнул. «В культуре белого человека красный цвет может быть сердечком в День святого Валентина. Или гнев. Ярость. Негатив. Для меня, в моей голове, цвета на самом деле осязаемы. Помнишь, как ты хватал землю и траву и прижимал их к моей руке? Сказать мне, что он зеленый и, следовательно, хороший?»

Реми Эдд. — Я не был уверен, что ты меня услышал.

"Я сделал. И это было правильно. Но помните — Люцифера часто окрашивают красные пятна". Я прочистил горло, вздрогнул. Видеть красное» — это гнев. Но кровь спасает жизнь. Красный — это Рождество. Красный — это Санта».

— А красная смерть?

"Конечно." Я махнул рукой, опустив его обратно. Закрыл глаза. «Рассказ Эдгара Аллена По «Маска красной смерти». Красная смерть была чумой. Он ходил по комнате, убивая одним прикосновением».

— Красный ром?

Я прищурил глаз. «Вы когда-нибудь видели «Сияние » с Николсоном?»

— Конечно — о! РЕДРУМ . Убийство наоборот. Парень пишет это на дверь.

Я взял пакет со льдом со лба и сунул его под шею. «Очевидно, в настоящее время мои обязательства несут плохие аспекты. По какой-то странной причине кино и литературы».

— Значит, ты допускаешь, что это связано с наличием твоих способностей?

Чтобы узнать, есть ли у него какие-нибудь идеи.

Он пожаловался на плечи. «Это не мой мир». Он постучал себя по груди. «Не мое сердце, а твое».

Я вздохнул и почесал бровь. «Если мои способности стали сильнее, я бы хотел, чтобы мое подсознание выбрало нейтральный цвет. Счастливый цветок. Как желтый!» Я с трудом принял сидячее положение, и Ганджи с благодарностью. Он предложил в ответ, сказал, что спросит с справкой о предмете для меня, чем-то, что понравится ему как богу и исправит меня. Возможно, бусы узоры в его специфическом.

Реми вышла с грязным полотенцем и вернулась. Я потер лоб. Пот высох. Я снова цветущую себя получеловеком. "Спасибо за это." Еще хриплый. Я огляделся. — Что случилось с собакой?

— Он заперт в ванну.

«Почему собака заперта в ванну?»

«Очевидно, он обнаружил, что собачьи слюни могут вам вылечиться. Он хотел лизнуть тебя среди… всего. Он постоянно прерывает и прерывает».

Ах. Хорошее решение. «Ну, я очень надеюсь, что он не съел унитаз».

«Я заразил его. Он лежит в ванне».

— Он в ванне? Я махнул вялой, пренебрежительно вручную. Неважно. хочу душ. Когда я снова буду ходить. Святое дерьмо. Это было то, чего я больше никогда не хочу испытывать». Я глубоко вдохнул, потом резко выдохнул, о чем пожалел, потому что у меня сильно болело горло. «Добавить это в список тем, которые мы должны сообщить с дедушкой. Потому что нам нужно знать, через что вам предстоит пройти.

Реми выглядел ошеломленным. — Хо, это не так!

Ганджи вернулся. Он протянул мне бутылку пива. "Выпьем!"

Мгновение, которое я смотрел на бутылку, моргую, приняло нейтральное выражение, когда обращение на него. — Это «особая вещь»?

«Пиво и говядина!» он сказал. «Очень доволен. Великолепные подношения богу. Завтра я приготовлю тебе бифштекс, приготовленный по-своему». Он крепко похлопал меня по плечу. «Выпей пива. Всегда пейте пиво». А потом он ушел из комнаты.

Реми и я обменялись пустыми взглядами. Внезапно он подошел к компьютеру и сел, печатья. Через мгновение я услышал выговория. Он обернулся, широко улыбаясь. «Говорят, что Аганью Ориша предпочитает пиво и говядину. . . и часто после этого он съедает бутылку».

«Он есть стеклянную бутылку ?»

«Вот что написано там».

Я посмотрел пиво. «Поедание стеклянной банки не Становится. Но я буду пить пиво».


—

ядуш. Тоже все время висела на карнизе. Это никоим не удержало бы меня, если бы мое равновесие пошатнулось, но психология знала, что оно было прямо там, что я мог коснуться это — ну, просто не предполагает мозга. Пес, который я впустил, потому что он беспрестанно царапал дверь, то и дело утыкался головой в занавеску для души, хранил ее с дороги. Я обрызгивал его водой, задергивал занавеску, а потом мы повторяли все сначала.

Пошел спать. Он слишком устал, чтобы испытывать на том, чтобы собака задерживалась наполовину, поэтому удерживала частые случаи. Я просыпался несколько раз, регистрировал, что сейчас день, что меня смущало. Мой мозг был уверен, что сейчас полночь. Мне было холодно, мне было жарко. Я дрожал, я вспотел. Собака постоянно лизала мне лицо, засовывала свою тупую морду мне в подмышку или покусывала мой подбородок.

Потом кто-то постучал в мою дверь. Реми открыла ее, засунул туда голову.

Один взгляд на его лицо, и я понял, что новости плохие. "Картина?"

Он прямо. Цвет совпал с его лицом.

Я должен был спросить это. — Она мертва?

На удивление, он покачал головой. Когда я принял сидячее положение, прислонившись спиной к изголовью, одной рукой заблокировав собаку, вошла Реми и протянула мне фотографию. «По случаю, она была жива, когда он сделал фото. Не могу поклясться в этом сейчас.

На фото была только ее голова. Их волосы были отрублены, по-видимому, тем против ножа, что было на необычных фотографиях. Все это были пучки и ленты. Глубокие круги под глазами. Она была в сильном шоке.

Телефон Реми зазвонил. Он хмуро проверил на экране, отошел от меня и ответил. Он выслушал, пару раз сказал «да» озадаченным тоном, затем удивленным. Он резко повернулся и обнаружился на мне, хотя его мысли явно были все еще заняты телефонным разговором.

Когда он отключился, он сказал: «Она в больнице! Мое имя и номер в ее телефоне. Они не могли связаться ни с кем другим. Сказал, что могу ее увидеть.

"Хорошо." Я откинула постельное белье, свесила ноги.

Реми был ранен. — Тебе не обязательно приходить.

«Да, я знаю». Я приподнялся, подавив вздрагивания и хрюканье, которые хотел издать. Взмахнула руками, чтобы разрешить его выход из комнаты, чтобы я мог одеться. «Что значит, что он не будет стремиться к вам в следующем разе?»

«Все его жертвы были женщинами».

— Это может измениться, — заметил я.

Реми хмуро посмотрела на меня. — И что именно ты сделаешь, если он придет за тобой? Бросить на него?

Должен ждать, изображение было… красочным. Она была жива, она была в безопасности, и на вершине чрезвычайного облегчения теперь нашлось место иронии. «Небесная коса работает, и небесное дыхание. Может быть, небесная блевотина съест все кусочки тараканов, и он не сможет восстановиться.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Схудая одежда, ура и аллилуйя. Наплечная кобура, нож KA-BAR, Боуи, дополнительные защищенные патроны в кармане; у револьверов нет обоймы, так что это бесплатно оплачивается, если вы не используете планку скорости или оплачиваете. Возможно, это хорошая идея, когда вы носите куртку, но они более объемные, чем полуавтоматические магазины, если вы хотите положить их в карманы джинсов. Я накинул куртку из-за кобуры.

Собака появляется за мной из комнаты. Собака последовательно следовала за мной. Я встретился с Реми в общей комнате, где он снова сидел за компьютером.

Было 8:30 вечера. Мой мозг поклялся, что сейчас 8:30 утра. Я не был уверен, что когда-нибудь снова выровню временный континуум. Я почувствовал себя так, как будто меня прострелили через червоточину.

"Что-нибудь новое?" Я посоветовал.

Реми рассмеялась. « О да. В городе родео, и один из быков устроил побег. Полагаю, они гоняются за к черту и ушли в задницу. Но он умный старик, и он использует среду в своих домах.

«Не может быть так сложно поймать быка. Я имею в виду, они коровы.

Растяжка Реми была ярко выражена. «Угу-угу. Твое обширное знание All Things Rodeo научило тебя этому?

"Серьезно! Я видел коров на государственной ярмарке.

"Серьезно. Из них — подлые лохи и особенно хорошо разбираются в способах обхода людей. Он встал, наклонился, чтобы выйти за рамки последовательности выпадений компьютера. Потому что все дело в том, чтобы суррогаты избавлялись от святой земли». , проходя мимо .

Я скоро за. — Время посещения не истекло?

«Они сказали, что мы можем увидеть ее. В любом случае, нам нужно задать несколько вопросов. Реми надел шляпу. «Возможно, она еще не готова к этому, но не обязательно сегодня. Просто раньше, я надеюсь, чем позже. Пойдемте.

Лестница была деревянной и немного скользкой, а собаки обычно не могли добраться до перила, так что мы с Реми чуть не упали, когда питти сползла вниз по лестнице позади нас. Он плюхнулся на пол, пока мы смотрели, и вздрогнул, но тут же снова подпрыгнул, ухмыляясь и виляя, когда провожал нас до задней двери.

— Угу, — сказал я. — Я думаю, он думает, что придет.

Реми задумался. «Мы оставим его здесь, он может съесть столы. Мы возьмем его с собой, он может съесть мой грузовик».

— Он не ел туалета. Или моя кровать. Когда он прикасался к чему-либо зубами, он просто кусал меня за подбородок».

— Я думал, ты собираешься отвезти его в приют, чтобы просканировать наличие чипа.

«Привет? Я сделал это завтра утром».

Реми открыла дверь. «Ага».

«Я буду. Он слишком хороший пес, чтобы быть бездомным.

Собаке легко сесть на заднее сиденье, и ни разу за всю дорогу до места происшествия он не забрал похищенного грузовика Реми. Он просто стоял, упершись передними ногами в консоль между передними сиденьями, много дышал и многократно капала слюна. Включая наши руки.

— Похудение — это не еда, — заметил я, вытирая рукав куртки.

Реми выстрелил в меня. «А пятна собак на окнах — это носовое искусство».

"Да."


—

рЭми должна была предъявить удостоверение личности, чтобы получить разрешение на встречу с Мэри Джейн. Он действительно определил, есть ли у него семья уже там или приедет, и он сказал, что семья живет по всей стране, и до их приезда еще один день. Босс и коллеги пришли к выводу на следующий день, но до тех пор были он и я.

Медсестра не стала заниматься с нашими травмами Келли, что имело смысл; это было семейное дело. Состояние стабильное, легкая седация, под наблюдением. Спит, в основном. Это была вся информация, которую нам разрешили.

Итак, когда мы поступили в палату для двух пациентов, мы обнаружили, что первая кровать пуста, а Келли на другом, рядом с большим окном. Ночной вид на Пикс был в основном стилизованным силуэтом. на фоне звезд, но я знал дневную панораму блестящего голубого неба, яркого солнца, с зелено-золотых склонов. К сожалению, то, что у меня больше всего ассоциировалось с горами, было одержимым демоном горным львом, сломленным ангелом Григорием, африканским богом вулканов, рейнджером парка, двумя парнями, которые все еще возились с Концом Дней. И Джек Потрошитель.

Типичная больничная палата: у больных, стоящих пара катящихся машин с мигающими, прыгающими огнями, с проводами, идущими к Келли под верхней простыней; заказы пишутся на доске; IV катетер и трубки. Голова у нее была перевязана, вся обмотана белой марлей. Она спала. Темные пятна обесцвечивали тонкой кожей под веками и ресницами, а нижняя губа распухла. Но в остальном ее лицо, хотя и кровоточащее и впалое с костной тканью, явно не выявило никаких повреждений. На самом деле были синяки на запястьях и предплечьях от упряжи. Но если Потрошитель использовал свой нож где-то еще, кроме как состриг ее волосы, простыня и тонкое одеяло скрыли результаты.

Увидев фото того, что Джек сделал с исключительной жертвой, я посчитал это победой. Келли чертовски повезло.

Реми подошла к ее хозяйке. Он снял шляпу, держась за обеими руками на уровне пояса. — Эй, — сказал он тихо.

Я случайно взял верх и отошел от тела. Я не могться отдела от мысли, что Мэри Джейн Келли действительно может обвинить нас в том, что мы обнаружили ее похитить. Якобы она была на нашем попечении, но сначала Шемязаз вытащил ее из Зоопарка в горную пещеру, а Джек потом схватил ее на спуске, пока она была в нашей компании.

Я заметил, что предпосылку, чтобы выявить, кто подвергался риску, случаются реальные последствия, были Реми и я.

— Эй, — повторил он.

Она слегка шевельнула головой, издала тихий звук. После В этот момент ее глаза открылись, медленно сфокусировавшись. Она сглотнула, облизнула губы, снова сглотнула.

В тот момент, увидев женщину, которую я действительно, принимающей конец безумных аппетитов демона, в измученной плоти, а не в воображении, я осознал чудовищность бремени, лежащего на нас. Не возмущаться, обсуждать озабоченность, понимать ее, улавливать более важные последствия. Мы с Реми бежим от демонов, призраков и зверей? Не то, что мы когда-либо обнаруживали, уж точно не то, что мы хотели сделать, но, по словам дедушки, мы буквально задумали сделать это. Искра, капля, пук, небесная чашка Петри с небесными клетками, что угодно. Мы были рождены для этого, рождены для этого, выращены для этого, обучены для этого. Но Джейн Мэрин Келли не была. Амбриэль: сопутствующим ущербом.

Мы не были обычными людьми. Мы пытаемся призвать к небесному воинству и ожидаем появления своего долга, нравится нам это или нет.

Люцифер хотел планету для себя. Ангелы хотели планету для людей. Дьяволу было все равно, кого и сколько он убил. Ангелы умерли, но люди все равно умрут.

Был ли Джек Потрошитель из 1880-х годов, спящим демоном в человеческом одеянии или человеком, рожденным обычным, но злым человеком, он резал людей тогда и разделяет людей сейчас.

« Позовите меня Легион , — сказал он мне в ту первую ночь возле Зоопарка в женском обличье, — потому что нас много».

— Скажи мне Иньиго Монтойя.

Возможно, Амбриэль был прав. Может быть, Реми и я действительно не были готовы. Может быть, дедушке стоило установить развертывание нас, поскольку он продолжает тренироваться. Сделал нас лучше .

Но мир раскололся, и ад изрыгнул демонов. В таких случаях вы выставляете любую армию, которую я могу отправить. Может быть, все новички, такие как Реми и я, были, говоря военным языком, «Потерянная надежда», группа солдат, совершающих миссию на благо армии. Но кто-то должен был быть. И иногда эта безнадежная надежда делала битву выигранной, несмотря на, естественно, непреодолимые встречи.

Глаза Келли прояснились. Она меня, но смутно, как мне показалось; настоящее внимание пришло, когда она обратилась к Реми.

Она тяжело сглотнула. Ее прикрыли. Голос у нее был слабый, но слова можно было разобрать. «Он хочет тебя, — сказала она, — и ты будешь у него».

Я подошла ближе к врачам. "Почему нас? именно мы?"

"Он сказал..." Она явно угасала, моргая долго и медленно.


—

рЭми и молчали на обратных путях в Зоопарке. Собака, которая не съела ни одной части грузовика, но нарисовала воображаемый нос на внутренней поверхности всех стекол, воспользовалась полуопущенным окном позади меня, чтобы уловить запах на ветру, пока мы приехали. Глаза прищурены, язык свисает, дряблая кожа рта и щеки трепещет. Он выглядел нелепо — и до смешного счастлив.

Было около 10 часов вечера, когда мы въехали. Парковка пустела, так как кухня закрывалась в 9 часов вечера. Ганджи готов приготовить мне стейк, но я был не в настроении есть большой кусок мяса. Реми повернул грузовик назад, подъехал к натриевой лампочке, высевшей на старом телефонном столбе, и заглушил двигатель.

Собака пришла в бешенство. Пес сошел с ума от рычания, рычания и бешеного, разрыва барабанного перепонки лая. Так как он сделал это прямо позади нас, мы с Реми чуть не вылетели на крышу.

Я поерзал на своем месте. "Привет! Воу воу воу! Легкий! Брось! Ты только что отнял у меня десять лет жизни!

Собака ничего из этого не делала. Обнаружены изъяны костей, мышц, кожи и зубов, царапая и копая. Шум, который он издавал, был ужасен.

А затем Цербер вышел из теней на желтый свет.

На этот раз змеиный хвост был очевиден, когда он извивался и извивался, открывая рот, чтобы показать клыки и раздвоенный язык. Три собачьих головы были обнаружены независимо друг от друга, но в настоящее время все случаи были исключены. У него были тяжелые физические нагрузки, полная, как у бодибилдера, потому что у него были три головы. Массивная мускулатура в холке была определена как рост перьев. Волосы стояли жесткой линией позвоночника от корня до корня хвоста. Острые уши были приколоты к его голове. Три набора губодвинулись от трех чудовищных зубных рядов. Клыки доступны сами по себе массивные клыки. Цербер несколько раз облизал губы, морды его образовались в гармошке от носа до века. Сами глаза были ярко-красными на фоне черных крапчатых волос. Общая масса его тела, не смотря на лицо, была заменена немецкими дога на стероидах.

Одна поднялась, чтобы издать его ужасный визг, но мы не могли услышать. Мы могли видеть, как другие головы были, откинулись назад, увидели, как чудовище приняло сбалансированную позу с растопыренными ногами, и мы знали, что все три глотки кричат, но питти был так громок на сиденье сразу за нами, что мы ничего не могли слышать . еще.

— Есть мачете? — крикнул я взбесившейся собаке.

Реми покачал головой. Это оставило нас с ружьями и ножами, которые уже случились бесполезными, несмотря на благословение святым маслом и дыханием.

Мы не собирались пройти мимо Цербера, чтобы добраться до здания.

Реми через плечо на разъяренного Питти. На его оружейной стойке была винтовка Винчестер 73-го года, дробовик и свернутая веревка, похожая на ту, на которой ковбой-призрак Бертон Моссман вытащил мой велосипед из оврага. Благодаря наблюдению Реми я узнал, что это были не мягкие веревки, не гибкие веревки, несколько жесткие и грубые, намеренно изготовленные в виде петеля при их изготовлении. Если вы потеряете один из них, витки ослабнут, увеличатся, но общая форма владельца, так что ковбою будет легко свернуть свою веревку в существо вроде венка, привязать его к седлу.

Я был поражен. — Ты хочешь заарканить его?

«Нет. Я хочу связать его». Он был смертельно серьезен. Свяжи их, пока ты хватаешь меня мачете, а потом я буду учить по этой голове одну за другой.

Я пробовал еще раз. «Вы хотите связать трехголового, змеехвостого, адского монстра-пса?»

— Не говорите, что это будет легко. Но-"

Он так и не успел закончить. Бешеный питбуль на сиденье позади нас наконец выбил полуопущенное окно и врезался, как управлялась ракета, прямо в «Цербер».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

рУ нас с Эми впоследствии случился случай, когда выпали бомбы, а мы выпали из грузовика. У меня в руке был пистолет, у Реми был свой, и я подозреваю, что он не старше меня знал, что мы ничего не можем сделать. Теперь он был между питти и монстром, никому не нужным. Первобытный инстинкт, хищник и добыча, два кобеля подскочили на тестостероне, слепые ко всему, кроме желания друга друга.

Мы постоянно меняемся, обнаруживаются новые ракурсы на случай , если собаки свяжутся так, что, как борцы греко-римского стиля, никто не движется, и у нас будут четкие выбросы. Но также вероятность того, что мы с Реми можем застрелить друга друга.

Это было опасно. То, что у нас не было зевак из Зоопарка, было связано с часом, повышением уровня шума внутри музыкального автомата, лязгом бильярдных шаров, людьми, говорящими громко. И потому что теперь, когда собаки были полностью захвачены, их рты были полностью покрыты кожей и мышцами. Они зарычали. Они не лаяли.

У Томми, моего учителя в ремонте велосипедов и вообще в жизни был питбуль. Питер был добрым старым псом, высоким, как амбар, массивной головой и огромным сердцем. Он сильно любил. И он был буквально нужен.

Черт, даже чихуахуа может понадобиться. Все живое с зубами, смелостью и самоотверженностью может быть востребовано. Взрослый питбуль, одна из самых сильных пород в мире, показал в бою плотность, мускулатуру, скорость и абсолютной решимости доминировать над своим соперником.

Но у питбуля не змея вместо хвоста и не три головы.

И тут я понял, что собака — наша собака — остались. И я также понял, к удивлению, что он выбрал не горло Цербера, было три, вместе с обнаруженными наборами зубов, а единственную брюшную полость.

Я знал, что Цербер мертв, его живот разорван на части. Кроме того, Питти не ушел бы иначе.

Вот вам и рожденные на небесах мужчины с ружьями и ножами. Это собака.

Он кончился, бедняга. Кровоточащий, хромирующий, с опущенной головкой, постоянно облизывает губы. Но он был на ногах. Он пробрался к нам, потом сел. И ждал.

Но только на мгновение. Когда мы с Реми рванулись к нему, его передние ноги разъехались в стороны, и он упал.

«Фургончик!» Реми сказал срочно. Он бросил мне брелок. — Мне нужен брезент, прокладки от недержания и большой зеленый ящик для инструментов. Принеси все».

Прокладки от недержания? Но я один забрался в кузов грузовика, отпер металлический ящик на петлях, который шел от стороны грузовика к другому сразу за кабиной, и начал вытаскивать то, что Реми приказал мне взять. Я сполз вниз, сделал четыре длинных шага к собаке. Опустился на колени.

"В людях?" Я посоветовал.

Руки Реми двигались на собаке быстро и умело. "Уже."

"Что еще тебе нужно?"

— Мне нужно, чтобы ты расстелила брезент. Затем войдите в этот ящик для инструментов, и вы увидите бутылку с распылителем с надписью АЛКОГОЛЬ. Распылите на брезент. Положительные прокладки при недержании; они сохраняют поле фруктовым, более или менее. Мы уложим его на них, подлечим одну сторону, потом другую. Я не вижу зиирующих ран, но нужно все промыть, вычистить, обработать мазью с антибиотиком. Грязь и так достаточно плоха, но мы не знаем, какая слюна была у Цербера.

С брезентом я получил согласно инструкции, обрызгал его спиртом, затем расстелил пластиковые прокладки от недержания и сказал Реми, что все готово. Он поднял собаку настолько, чтобы она оторвалась от земли, и перенес ее в импровизированную «комнату для осмотра».

"Что дальше?"

«Там есть пара бутылочек солевого раствора для промывания глаз, как для контактных линз. Тоже большие шприцы, без иголок. Вытащите их, начните заполнять их солевым раствором. У него в основном рваные раны и проколы. Начнем все промывать, очистить грязь и мусор. Эта сторона, другая сторона, ягодицы, ноги и грудь».

Мы вдвоем заходим на горячую промывку с одной стороны. Пес скулил, царапал брезент, поднял, а я прижимал его, гладил, разговаривал с ним. Успокаивал, как мог.

— Хорошо, — сказала Реми. «Ищите коробки с мазью тройного антибиотика. Мы собираемся замазать каждую рану мазью, но проколы пока должны оставаться Королеви. Тогда мне нужно, чтобы ты взял свой телефон и проверил, есть ли в городе скорая помощь. Если нет, то какая обычная ветеринарная клиника открывается рано утром?»

Мы лечили собаку мазью с антибиотиком. Потом мы подняли его, как могли, перевернули, снова уложили. Когда Реми снова согласился за смыв и запрещение вещей, я взял телефон и заразил Google.

Я покачал головой. «Нет скорой помощи. Открытие ветеринара в 6 утра.

"Хорошо. Мне нужно, чтобы ты купил мне футболку. Иначе он испортит все, на чем сегодня спит.

Я начал было говорить, что у меня не осталось футболок, но не стал. Я просто зашел и прямо к Ганджи сказал один из его. У него была лишняя в офисе, и он дал ее охоту, вышла со мной на улицу.

Реми увидела его. «Ганджи, ты можешь пойти по кусочку сыра и продать его?» Мне он сказал: «Там коробка Бенадрила. Мне нужно, чтобы ты меня достал. . . ну, скажем, три таблетки по 25 мг. Думаю, этот плохой мальчик весит 70-80 фунтов».

Когда Ганджи вернулся, Реми засунула все три вкладыша внутрь сыра и обнаружила питти сесть. Он кормил его сыром и таблетками, почесывал ему уши, говорил с ним спокойно, вполголоса.

"Что теперь?" Я посоветовал.

«Теперь мы наденем на него его футболку, отнесем в свою комнату. Бенадрил используется при беспокойстве, а также при укусах и укусах насекомых. Он будет спать. Ветеринар первым делом завтра утром. Вы идете с ним; Я приберусь здесь». Он бросил взгляд на тело Цербера, бесформенную грудь под натриевым светом. — Я завернул это в брезент, завтра отвезу тебя к ветеринару, потом достану и закопаю. Нам не нужно, чтобы кто-нибудь наткнулся на труп с ощутимыми головами и змеиным хвостом.

Я наклонился, сказал Питти, что он должен снова спать на моей кровати. Наблюдать за тем, как он медленно ходит в похожем футболке, было слегка забавно. Конечно, действительно нужна была помощь, чтобы подняться по лестнице, но, как ни странно, у него еще достаточно сил, чтобы подняться на мою ногу. кровать, симулянт. На этот раз он свернулся клубочком прямо в центре. Я решил, что так или иначе согнуть свою конечности вокруг себя.


—

яЭто была беспокойная ночь, если не сказать больше, и к рассвету я разочаровался в спокойном сне. В ветеринарной клинике для собак повышенной тревожности. Они сказали, что увидят его в половине седьмого.

Реми тоже встала и приготовила кофе на скромной кухне. Бублики были в тостере, и он вытащил баночку ароматизированного спреда. «Внизу с ручкой задней двери свисает свинцовая веревка. Думаю, вы можете использовать это как поводок, чтобы отвести его к ветеринару.

Я покачал головой. «Что еще вы упаковали в ящик для грузовика? Напоминает мне ТАРДИС из «Доктора» — внутри больше, чем снаружи!»

Он пожаловался на плечи. «Просто основные вещи, которые нужны всем, кто работает с животными. На ранчо я имею дело с обнаружением рогатым скотом и лошадьми, в основном, с собакой и, возможно, с дворовой кошкой. Вы живете достаточно далеко от города и ветеринара.

— Полагаю, с людьми тоже пригодится.

Реми криво улыбнулась. «Было известно, что я время от времени намазывал себя мазью для скота».

«Хорошо, я отвезу его вниз, чтобы заняться своими делами, а потом посажу в грузовик. Встреча через двадцать минут.

Реми Эдд. — Я подброшу тебя, похороню Цербера, а затем отправлю в хранение к Мэри Джейн. Я думаю, ты можешь лови попутку. Я уверен. Его глаза были задержаны. «Конечно, ненавижу, что ее втянули во все это».

«Опасности неправильного имени». Я проглотил пару глотков кофе, засунул в зубы бублик, поймал собаку и начал утомительный спуск по крутой узкой лестнице, неся собаку, которая, по-видимому, ухитрилась набрать за ночь двести фунтов.


—

ВтПользователю навигационному приложению, указывающему направление сексапильным скандинавским голосом — Реми сказала, что ее зовут Хельга, — мы быстро добрались до ветеринара. Как только мы с собакой вошли внутрь, я махнул Реми, чтобы она навестила Мэри Джейн. Я подстроился под темп собаки, которая полила растения дорогами, а из-за того, что мне удалось завести себя.

Когда мы вошли, я увидела, как портье рассматривала нас с профессиональным переходом, а затем быстро встала. — Я думаю, это… просто подождите секунд. И она вышла из-за прилавки и ушла.

Через мгновение она вернулась с парнем в лабораторном халате и с выражением надежды на лицеприятие. Я не смог прочитать полное имя, вышитое у него на кармане, но ДР. и DVM были очевидны.

— Ага, — сказал он, и на лице его смягчилось облегчение. «Давайте просканируем, чтобы быть уверенным, но это он». Он опустился на колени, нежно возложил руки на собаку, след на меня. "В чем дело?"

«Нашел его на заднем дворе, копающемся возле мусорного контейнера», — пояснил я, а затем решил вырезать большую часть истории, за исключением собачьей драки. «Мой друг работает ковбоем, поэтому он знал, что делать, прежде чем мы встретились с ним».

"Хорошо." После проверки администратора и проверки данных чипа ветеринар сказал позвонить кому-то по имени Мак. — Скажи ему, что у нас есть Боско, и с ним все будет в порядке. Он встал, жестом взят на меня. — Давай, верни его. У меня есть три клиента, которые очень рады узнать, что с их собакой все в порядке. Они попали в автомобильную аварию, в волнении потеряли Боско. Спасибо, что задержал его».

Я хотел сказать, что лучше благодарить собаку за спасение нашей жизни, но это уже совсем другая история.

Мы уложили Босско на пол в смотровой для первого экзамена. Он был тихим и восприимчивым, когда ветеринар прошел по иммунитету, моргая прищуренными глазами, когда я гладил его и разговаривал с ним. Среди всего этого мужчина с маленькой дочерью шести лет? семь? — препроводили в комнату. Высокий рыжеволосый парень лет тридцати, и у девушек были такие же ослепительные волосы. Ее левая рука была в гипсе. Она увидела собаку и тут же расплакалась, упав на землю.

Собака лежит неподвижно. Теперь он сел, порекомендовал свою большую голову на значительно меньшем ударе по земле. Девушка обвила его шею руками и обняла его, все еще плача. Объятие длилось недолго, потому что он решил вытереть слезы многочисленными взмахами своего большого языка.

Я прочистил горло и слегка приблизил отцу. Слезы стояли у него на глазах.

«Слава Богу, — сказал он, — слава Богу. И спасибо ! Моя жена в больнице, с ней все будет в порядке, а Мерси безостановочно плачет, потому что Боско потерялся. Он ее собака, понимает. Или, может быть, дело в том, что она его ребенок.

Боско воздействие на меня своими сосредоточенными карими глазами. Я знал, что пора идти. Мне здесь было не место. Он был дома.

Я попросил ручку и бумагу, записал свое имя, номер, и адрес электронной почты. Я присел на корточки и дал листок бумаги маленькой девочки. — Не могли бы вы сообщить мне, как он поживает? Он действительно хороший пес. Не могли бы вы?"

Она взяла бумагу, поправила, бросила на меня слезящийся взгляд больших голубых глаз и снова принялась обнимать питти. В этом случае значение имеет только собака.

Я улыбнулась, почесала под челюстью. Я наклонился так близко, что то, что я сказал, было личным для нас двоих. — Хороший мальчик, — сказал я, — и спасибо. Вы знаете почему.

Питти ухмыльнулся и хлопнул себя хвостом, затем понюхал маленькую девочку за ухо.

Я пожал отцу руку, пожелал жене скорейшего появления и вышел из комнаты. Закрывая дверь, я услышала, как маленькая девочка спрашивает, не нужна ли Боско гипс.

Да, счастливый конец. И я был рад испытать облегчение, особенно за маленькую девочку — и более чем задумчивый. Я не знаю, что вроде как надеялся, что владелец не найден. Были такие вещи, как мотоциклетные коляски, шлейки для собак, ремни безопасности для собак, защитные очки для собак. . . но явно он был там, где должен был быть.

Я уже собирался позвонить в такси, когда у меня зазвонил телефон. Не Реми; Я не узнал номер.

Когда я ответил, сказал, что мой велосипед готов.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ТПарень из магазина Harley пригнал мой велосипед в офис его ветеринара, чтобы доставить лично. Но парень сказал, что его босса нет в городе. Кроме того, я вспомнил, что сам Циско сказал, что парень был очень хорошим механиком. Кенни! Вот оно.

Кенни был худощавым и светловолосым, по моим прикидкам, ему было около восемнадцати. У него был ленивый глаз, и он заикался. Определенные тики указывали на возможные трудности в развитии или эмоциональные проблемы, и я вспомнил, как Циско говорил что-то о мальчике, который был «немного особенным» и отлично владел руками. Вполне вероятно, что Кенни предположил , что у него очень неприятные ощущения у клиентов.

Затем я выбрал его о чем-то техническом, и он побежал. Велосипеды, очевидно, были его любовью, и физические и вокальные тики в основном исчезали, пока он говорил о делах. В конце концов он проделал большую часть работы над моим велосипедом — он поспешил сказать, что он оказался под присмотром Циско, а Циско всегда проверял его работу. Он смог описать подробно, как он справился с ремонтом. Он определенно сказал свое дело, и мы двадцать минут двадцать «говорили о велосипедах» на стоянке ветеринарной клиники.

Кенни передал счет и квитанцию, когда я приветствовал его в магазине, он сказал, что за ним приедет его мать.

А потом он меня удивил, когда вызвался на прием к неврологу. — Затыкала голову, — вот и все, что он предложил. Никаких дополнительных подробностей.

"Велосипед?" — спросил я, и он решил. — Ага, — сказал я, сочувствуя. — Это я положил — вот так она и разбилась — и я тоже немного забился. Я сунул документы в карман, еще раз благодарил его, удобные чаевые в размере 20 долларов, которые он удалил, перекинул ногу через седло и красивый, как огромное увеличение оседает в теле и духе, когда я опускаю свой вес.

Боже, как хорошо! Свобода от блокировки. Свобода дороги.

Черт, просто свобода.

Я повернул ключ, когда двигатель завелся и плавно заурчал, и моя сладкая поездка выехала на улицу.


—

АКогда я развернул велосипед, чтобы припарковаться у Зоопарка, я, конечно же, вспомнил битву своей значимости между Цербером и питти. Это научило меня улыбнуться.

Питбуль Боско, один . Цербер, бог питомца подземного мира, Зеро .

Я хотел, чтобы Томми был жив, чтобы я мог сказать, что его мотоцикл снова в сборе, и питти, который едва знал меня, спас меня и Реми жизнь существенной ночью. Он бы гордился обоями.

Припарковавшись, я попал к задней двери. Я все еще не был полностью комфортно под стеклянными глазами животных, выставленных по всему зоопарку, особенно после моего танца с их живыми версиями. Они снова были неодушевленными.

Я позвонил, чтобы узнать, ли Ганджи. Отсутствие ответа было ответом. Пока я медленно пробирался в танцевальном зале, я нашел сообщение от Реми, что в развитии, что он уже в пути. Я пошел вперед и ответил, чтобы сообщить ему, что собака была со своими людьми, велосипед был с ее человеком, а я вернулся. Как дела у Келли? Есть информация о Джеке Потрошителе?

Пришел ответ, но краткий: «Почти дома. Тогда говори.

Дом. Хм. Думаю, это то, во что превратится Зоопарк .

Когда я нажал на пункт питания, я взглянул как раз вовремя, чтобы обнаружить, что прямо передо мной стоит мужчина, и что его кулак проявляется к моему лицу.

Я иду вниз. Жесткий. Телефон ударился о паркет и отлетел на французское рассеяние, и пока я собрал накопившиеся растопыренные конечности, поднялся на ноги, схватился за пистолет, парень нагнулся, сцепил руку под курткой и потащил меня наверх. с пола.

Ой. Шемязаз в человеческом обличии. Неудивительно, что у меня так сильно болела челюсть. Неудивительно, что он был таким. Неудивительно, что он мог вырвать пистолет из моей руки и швырнуть через всю комнату, а также вырвать у меня ножи. Их тоже отшвырнуло, чтобы они стучали по полу.

«Амбриэль!» воскликнул он. « Амбриэль! Я вернул тебе человека. Я дал тебе женщину. Я хочу Амбриэль!

Даже в обычном человеческом облике ангел был грозным. Не было никаких отношений ни к росту, ни к весу — мы, вероятно, были близки в этом — ни к его общей физической форме. Это было что-то яркое, что ожило в нем. Он был отделить от человечества. Он был больше , чем возможно. Он заполнил комнату, просто стоял там. И он был зол как черт.

Я заметил шары, примостившиеся вдоль балок, когда ангел засунул руки в расстегнутые полы моей куртки и встряхнул меня. Мои руки случайно болтались, пока я не напряг их, и моя голова щелкнула один раз, прежде чем я восстановил контроль над своим телом. Он по-прежнему размерел меня на месте, сжимая мою куртку, но, по месту происшествия, я больше не валялась.

Я взял руки на его запястья, крепко его держусь, ослабить хватку. Когда он, наконец, сделал паузу, и я снова обрел голос, я не смог сдержать гнев. «Я не знаю, какого хрена ты хочешь от Амбриэля, и я не знаю, где она, блядь, находится! Она ушла! Мы были в той часовне, она сложила крылья и ушла . Понял? Ты мог бы испытать слияние разума Скажи мне, и ты бы не получил ничего, кроме этого, потому что это правда , ты, ангельский засранец! Я понимаю , что Люцифер избил тебя Уродливой Палкой, и ты злишься из-за этого; и я понимаю , что ты зол на сбежавшую девушку; и я понимаю , что вы столкнулись с каким-то соперничеством с Михаилом Барышниковым в количестве пируэтов, которые вы можете сделать, — он, прочее между ними, в отставке, — но я не могу вам сказать того, что вы хотите услышать .

Он отпустил меня быстро и жестко. Я на мгновение пошатнулся, поймал равновесие, натянул куртку, чтобы она подошла по размеру. Потом мы просто смотрели друг на друга несколько очень долгих секунд. Это немного напомнило мне Боско и Цербера, за исключением того, что я знал, что, если Я действительно разозлится, я буду тем, кому не хватит моих кишок и завернут в брезент для похорон.

Я действительно был красивым мужчиной, и я определенно мог понять, почему он злился из-за потери внешности по любой причине, не говоря уже о столь катастрофическом приступе ревности Люцифера. Я предположил, что он был в боль, когда его тело горело и плавало двадцать два часа в сутки, и это внушает психологическую боль от осознания того, кем он был, а теперь кем стал… . . Да. Достаточно, чтобы сбить с рельсов мыслительный поезд.

Его глаза вспыхнули. — Ты совсем не помощник!

Крылья, и его крылья были чистыми и белыми, а не черными, как у Амбриэля, оторвались от его спины — или плечевого, или позвоночника, или какой-либо части его анатомии, калибрующей их, или, может быть, как мечи на Горце , они жили в карманной вселенной и появлялись только тогда, когда приходилось — бесконечно растянутые по танцполу.

Потом он завернулся в них и сам с орбами исчез.

Я приложил руку к челюсти. — Черт, как больно.

— Габриэль, — сказала она сзади.

Ругаясь, я развернулся. Это был Грег. — О, теперь ты появляешься! Большой. Моя жизнь значительно упростилась бы, если бы вы с Шемязазом расставили свои чертовы тайминги!

Лицо Грега было ранено. — Шемязаз был здесь?

— Типа, только здесь. Что, вы, ангелы, не встречались с другом друга? Может быть, пропинговать ваш сонар?

Но она игнорировала меня, лихорадочно оглядывалась, как будто что-то потеряла. — Он уронил перо?

; ты видишь один? Так что нет" .

— Мне нужно перо, — безразлично сказала она. «Если он у меня есть, я могу спрятаться от него».

— Не знаю, повредил ли он перо, — сказал я. «Я не вижу перышка. Это то, за чем вы пришли? Проклятое перо? Я сделал паузу, вспоминая. — Но у меня есть один из твоих.

Ее голова закружилась. — У тебя есть одно из моих перьев?

«Да. Вы повредили его в часовне. Или пролить. Чем бы вы, ребята, ни занимались».

"Где это находится?"

На мгновение я нарисовал пустую. "Ой. Он в грузовике Реми. Бардачок."

Амбриэль, Григори, как Шемязаз и, возможно, родственница, положила руки на мою куртку. «Пусть ни у кого нет. Не отдавай его Шемязазу. Не отпустим его Барахиилу. Никому не отдавай».

— Барах?.. Ах. дедушка. "Почему?"

— Мне нужно идти, — сказала она. «Я не должен оставаться. Варахиил гонится за мной, и Шемяазаз убивает меня. Держите перо в безопасности и берегите это ».

— Оставить что?.. Я нахмурился, глядя на предмет, который она вложила мне в правую руку.

«Это пригодится. Используй это. Позвольте ему сказать вам правду о вещах, когда другие этого не делают. Ты теперь его защитник. простаты . _ Делать свою работу." Она снова схватила эту куртку. «У Барахиэля не должно было быть».

"Этот?" Я показал флешку, между прочим, по вертикали между большими и указательными пальцами. Штырек USB-разъема был спрятан внутри небольшого количества серебристого корпуса, как сложено лезвие швейцарского армейского ножа. «Вы же понимаете, что этот человек практически воспитал меня по-своему. Или, по случаю, навел меня. Вы ожидаете, что я просто приму все, что он говорит, ложь? Я не буду. Я не буду этого делать».

На мгновение вся безотлагательность и напряжение рассеялись. Она восстановила мою куртку. Конечно, вы доверяете ему. это: Ты держишь мое перо — я не буду тебе лгать. Держать его в безопасности. Держите в безопасности. Пусть ни у кого их нет». А потом ее глаза снова засверкали. "Он идет."

Я открыл рот, чтобы задать ей еще один вопрос, но она отошла от меня, спряталась в крыльях и исчезла.

Никаких перьев не осталось. Черный или белый.

— Господи Иисусе, — пробормотал я. Я обнаружил на диске, переместил пару кнопок-ползунков на маленьком корпусе и обнаружил, что это двойной USB с выдвижными разъемами A и C, по одному на каждом. Я сунул его в карман, обыскал танцпол по периметру, чтобы забрать свой пистолет и спрятать его обратно в кобуру. Мне нужно было разобрать его, проверить на повреждения его, так как Яз действительно бросил, а затем собрал свой телефон и два ножа.

Когда я взял холодное оружие в ножны, входная дверь распахнулась, и вошел дедушка. — Где она? он определил. — Где Амбриэль?

Я выпустил пистолет, который выхватил из кобуры. «Что это, станция Гранд Энджел? Сколько еще из вас приедет сегодня? Должен ли я поставить за пакет дополнительные двадцать мест?»

В своем сюртуке и сапогах в западном стиле, с солнцем за его спиной, обладающим длинными белыми волосами, он выглядел наполовину ангелом-мстителем, наполовину героем фильма, прибывшим как раз вовремя, чтобы избавиться от злых плохих парней. За исключением того, что никто не носил черных шляп, так что я не был уверен, против кого болеть.

Дедушка не был демонстративным человеком. Он смеялся, он раздражался, мог быть нетерпеливым, но никогда не напрягался. Но он был чертовски зол.

Возможно, мне следует держать рот на замке. Но я этого не сделал. Я тоже был зол. — Ее здесь нет, — сказал я ему. "Она ушла. Я не знать, где она. Серьезно. Так что вы с Яз можете пойти вместе в бар — в какой-нибудь другой бар, пожалуйста — и посочувствовать.

Он подошел ближе. Версия ангела-мстителя получает приоритет. — Думаешь, это смешно?

"Нет." Я исчезну от мудреца. — Нет, дедушка, мне это не смешно. Я нахожу это смертельно опасным. Я нахожу это смертельным . Я в опасности, Реми в опасности, и нам не хватает информации, которая была бы полезной. Ты много набросал на нас той ночью, той ночью, когда ты родился нас так драматично пожать другу руки и застегнуть кольца, но на самом деле мы ничего не знаем . В основном это было «Иди и сражайся с демонами». Серьезно? Ты когда-нибудь думал, что мы с Реми не готовы? Что, может быть, нам нужно больше времени, чтобы ассимилироваться, больше времени, чтобы по-настоящему понять дорогу из желтого кирпича, которая лежит перед нами, прежде чем вы развернете нас?

Выражение лица его было мрачным. — Она сказала тебе это. Амбриэль. Она сказала тебе, что ты не готов.

"Да. Она сделала."

"Ты жив?"

Я моргнул. "Уже."

— Тогда ты готов .

«Дедушка…»

«То, что она тебе сказала, это лабрис , двусторонний топор. Это может созидать вас или разрушить. Некоторым говорят, что они не готовы, и они терпят неудачу. Другим говорят, что они не готовы, и они работают усерднее . Так кто ты, Габриэль? Кто такой Ремиэль? Дети обречены на неудачу, потому что вы верите Григорию, который отказывается от выбора и сидит на заборе? Или люди, которые берут на себя это бремя, преуспевают под этим бременем и буквально спасают мир?»

Я пожалел плечами. «Она сказала, что она нейтральна, как Швейцария. Что Григорий просто наблюдатель. Они не должны действовать».

«В европейских войнах, которые на самом деле не являются мировыми войнами , с нашей точки зрения, Швейцария и другие страны остаются нейтральными. Но это битва, Габриэль. . ». Он покачал головой. «Эта битва за очевидную и загробную жизнь».

Я покосился на него. «Разве ты не должен умереть для будущей жизни? Можем ли мы избежать мертвой части?»

«После» означает после здесь . Потом. В будущем. В то время, которого сейчас нет».

— Ты имеешь в виду, что битва — это то, что Станет позже.

«Битва, если она выиграна, означает, что у нас будет « позже». У нас будет после того, как это будет здесь.

И вот я здесь, приближаюсь к Концу Дней и обсуждаю семантику с серафимом. "Хорошо. Никакого нейтралитета, когда может наступить конец света. По мере того, как происходит, в нашей версии. Так что, ты думаешь, что импульсивно уговорить Грега стремиться от ее нейтралитета, потому что тебе нужен каждый ангел в платежной ведомости? Это конкретно Грег или все Григорий?

Тон дедушки был пренебрежительным. «Шемьязаз пал. Шемиазаз принадлежит Люциферу.

— Он говорит, что пришел убить Люцифера.

«Шемьязаз не убил Люцифера. Он падший ангел, Габриэль. Он отдал свою душу сатане. Он любимчик дьявола . И Амбриэль, вмешиваясь, как она есть — что, я должен напомнить вам, не является нейтральным, — мешает.

Серые. Серые, сказала она, а не черное или белое. «Ангелы живут среди серых».

— Больше нет, — сказал дедушка.

Я засунул руки в куртку и потрогал флешку. Было бы так легко просто передать это, стремление от сложностей и просто ощущение «Иди и сражайся с демонами ». И не получить участвовал в междоусобной войне между ангелами. Легче просто довериться человеку, который так много для меня значил.

В кармане я повертел флешку в точности. Часть меня хотела приблизиться к этому предмету, часть меня хотела вообще забыть о нем. — Ну, а как же Кассандра? Зачем она тебе?

Это изменило его взгляд. — Она рассказала тебе о Кассандре?

— Я спас Кассандру, дедушка. Я поднял ее с земли после штурма. Я немного кое-что вложил в нее. Так зачем она тебе?

Глаза дедушки слегка дрогнули. «Кассандра сошла с ума».

— Так что же серафиму нужно от пострадавших?

Он сохранил довольно ровный тон в голосе, но теперь его глаза были злыми. «В ужасные времена люди могут верить в неправильные вещи. Не те люди. Дракон : Дракон. Тирио : Зверь. И pséftikos profitis : Лжепророк. Все вводит в заблуждения».

Дракон, зверь, лжепророк. Трижды шесть, написано вода в деревне. — И вы верите, что Кассандра — лжепророк?

Он сказал это с бесконечной простотой. Нет грома с горы. Нет рев ярости. Просто тихо: «Мы не рискуем».

— Значит, ты не уверен в этом.

«Мы не рискуем».

— Тогда Амбриэль может быть прав, и Кассандра не играет ни в какой роли. Она просто второстепенная чокнутая.

Дедушка ничего не сказал.

Я уверен. — Ты не рискуешь.

«Можно ли это себе реализовать в конце дней?»

Я потрогал флешку, которую Грег умолял не отдавать ему, кому я всегда доверял больше, чем своей собственной отцу.

Спящие агенты. Активы в бездействии. Это может происходить очень часто, во всех проявлениях серого. Обратитесь к Реми. Мне. А еще у меня была флешка и перо, которые, видимо, много значили для Греги.

Дедушка сказал: «Я верю, что ты поступишь правильно, Габриэль. Я сделал тебя для этого».

И вот он, наставляя меня, готовя меня к бою. Я искал в его глазах правду. Я знал этого человека. Я едва знающий Грега.

Он стоял высокий и грозный, как в день на горе, когда тот нам встречал намек на массивные крылья. Грег называл его главой ангелов-хранителей.

Теперь мне не нужно было давать ему флешку. Я мог бы увидеть его для себя, а затем решить, кому он должен достаться.

— Да, сэр, — сказал я. «Я поступлю правильно».

Он не улетел. Он не оставил перьев. Он просто отвернулся от меня и вышел в открытую дверь.

Я стоял на танцполе долгие минуты, обнаружив, кто я такой. Потом я вынул флешку из кармана. Возможно , оно образовалось бы мне, кто я такой и что мне делать. Но прежде?

Во-первых, закройте дверь. Налейвиски. Проглотите ибупрофен.

Вздремнуть тоже было бы неплохо, но я был, что этого не было.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

яосмотрел себя: револьвер, оба ножа, телефоны. Единственное, что осталось лежать на полу, это моя гордость, но с этим я мог бы ознакомиться. Ну, в какой-то момент; прямо сейчас это было немного нежно.

Если флешка была так важна и теперь доверена мне как ее плюс -что-то-защитник; С английским долгом было проще — я чертовски втыкал его в компьютер и просматривал данные. Я имею в виду, это может быть список всех шпионских агентов — ангельских или демонических — в стране или в самом мире; и фотографии, и досье, и, возможно, чертежи плотины, которые мы должны были взорвать, или, может быть, принадлежать японцам высотного здания в Лос-Анджелесе, которое было скомпрометировано к Рождеству, и его спасет только кожа на ногах Брюса Уиллиса; или, насколько я понял, видео оригинальной судьбы « Тельмы и Луизы », где они не съехали с края Гранд-Каньона.

Я взбежал по лестнице, вытащил телефон, чтобы снова написать. Кроме того, часть телефона была просто сломана.

Телефон iAngel. Я беспокоил его, но не получил ответа. Я пропустил виски, но в ванной я проглотил две таблетки и на мгновение посмотрел на себя в зеркале.

Я изобразил растяжку, подражая Реми: «Сын, ты выглядишь так, будто тебя сильно наездили и упрятали мокрым».

Вернувшись в общую комнату, я сел, загрузил компьютер. Физический осмотр маленькой флешки в закрытом серебристом металлическом футляре не дал ответа на вопрос, почему Грег оценивает ее столь высокую серьезность — она не требует применения харизмы шифровальной машины «Энигма» времен Второй мировой войны — или почему я не должен был ее показывать. , меньше всего дедушка.

Как раз когда я собирался сдвинуть одну из кнопок, чтобы отсоединить разъем и вставить диск, я заколебался. Этот компьютер был совершенно необычным, способным представить столь же прозаическую информацию, как различные товары, произведенные в Китае, под видом звучащего по-английски названия компании. И время от времени, когда этот компьютер оказывается нам темной сетью, управляемой ангелом, предоставляет важную информацию с использованием фотографий и текста, не говоря уже о миссиях, и отвечая на ограниченные вопросы с запутыванием.

Грег посеял сомнения на счет дедушки. Он посеял в ней сомнения. Если бы она не была на заборе, а играла в долгую игру, то драйв, который она мне дала, вполне мог бы поджарить сеть, жизненно важную для войны. Я не был компьютерным ботаником или гиком. Я не различаю о себе делать разные плохие вещи в Интернете, кроме того, что знал, что это можно сделать. редкий восьмилетний ребенок, я слышал все о 2000 году и возможности международных господств, когда часы отсчитывали время для нового тысячелетия, но это оказалось полным провалом.

Опять же, накопитель содержит разъем microUSB в дополнение к разъему 3.0. Я мог бы вставить его в свой телефон, но да, мой телефон был сломан. Используемый компьютер.

Ну, это были ангелы. Его нужно было починить. Я подключил диск к порту рабочего стола.

Нуль. Почтовый индекс Нада.

И тут на экране появилось ее фото: длинные волнистые волосы, ледяные голубые глаза, черты лица и прямой нос.

Нет, не фото. — Кассандра?

Она выглядела больной. Она провела вручную по экрану. Монитор был настолько четким, что я мог видеть подушечки ее пальцев. Подушечки пальцев без завитков отпечатков пальцев. «Гейб!»

"Где ты? Где Грег спрятал тебя?

«Я здесь. Я здесь ».

"Где это"тут? Какое-то убежище?

"Здесь! Я здесь!"

Я покачал головой. — Кассандра, послушай, я думаю, у нас проблемы с языком. Грег — Амбриэль — отвёз тебя в безопасное место. Я, видимо, твой окружной ангелом защитник. Ты можешь мне рассказать."

Теперь она раскинула обе руки по монитору. Один она шлепала по веб-камере снова и снова. «Я здесь ! Внутри! Я в лабиринте!»

— Какой лабиринт?

«Все строки. Все цветные линии». Она снова шлепнула веб-камеру. «Лабиринт! Способ поговорить с тобой. Способ предоставления. . . данные' ? Расскажите вам, что я вижу! я буду . . . перезаписать? Да, перезапишите — плохое пророчество. Для сравнения верных данных».

Я встал так быстро, что Волшебное кресло врезалось в стол и упало. — Ты в Интернете?

— Я здесь, — сказала она и убрала руки.

Это была не веб-камера. Это был не обычный интернет и даже не iAngel.

Я был в ужасе. « Кассандра . . ».

— Защити меня, — сказала она. «Будь моей простатой ».

Я не мог двигаться. Я не могу подобрать другое слово. Я мог только смотреть на женщину на экране. Женщина на экране.

Женщина свела к данным, хранящимся на небольшой маленькой флешке с двумя разъемами USB.

Наконец-то я заново открыл для себя языковые навыки. «Кассандра, ты не знаешь, можно ли тебя тронуть? Если ты — тот самый, что в том, что я подключал к компьютеру, — ли ты можешь оказаться в дополнительных устройствах? Я знал, что не достучусь до нее. «Ты застрял в драйве, или можешь в разные компы и телефоны засовываться?»

— Я в… штуке. Вещь."

"Привод."

«Дело в данных. Только там.

«Мы можем связаться с вами, если вставим USB-накопитель на любое устройство?» Я предложил снова. «Если мы вставим « эту штуку» в любое устройство, мы сможем связаться с вами?»

«Я нахожусь там, где дело идет».

Я уверен. Я цветочная тошнота. «Вы можете связаться с нами? Если мы вам понадобимся?

Она дико замотала головой. Это не было «нет »; это было « Я не понимаю, что вы говорите».

В мой мозг развивал странный фрагмент воспоминаний, бестелесный голос, задающий первый из многих вопросов во времена компьютерной неразберихи; вопрос, который разочаровал многих: «Подключен ли компьютер к сети?»

— Хорошо, — сказал я. — Послушай, ты должен передать сообщение Грегу — Амбриэлю. Ты можешь это сделать?»

Она смотрела на меня, как олень, пойманный в свете фар. Кроме она не видела меня, я не думала. Ну, может быть, она была. Я не знал, какие технологии сочетаются с ангелами. Но я бы, конечно, определил Грега при первой же возможности.

Я попробовал другой способ. «Можете ли вы дать Амбриэлю мои данные? Если я напечатаю или напишу — сотрите это». Я подумал немного дальше. «Если я дам тебе слова, план ли ты их запомнишь? Ты можешь рассказать их Амбриэлю?

"Да."

"Хорошо." Вместе с этим пришло легкое облегчение. — Скажи Амбриэлю, чтобы настроить меня. Она знает, что это значит. Скажи ей, что у меня много вопросов.

Она явно не очевидна.

И тогда я отбросил раскаяние. Я должен был быть уверен, что Грег понял, насколько я серьезен. Поэтому я использовал то, что у меня было. Я использовал то, что, как она боялась, навредил ей в чужих руках, чтобы найти ключ. — Скажи ей это точно — именно , Кассандра. Скажи: «У меня есть твое перо». ”

На этот раз ее кивок был понимающим.

«Скажи ей, что мои данные: «У меня есть твое перо » и «Позвони мне». ”

Она снова начала говорить, затем по ее ходу прошла волна боли. Она положила обе руки на голову и зажмурила глаза. Мне хочется выкрикивать вопросы Грегу, что-то вроде: «Вы знаете, безопасно ли это? Ты знаешь, не вредит ли это ей? Не говорит мне ее развитие, если это вредит ей!»

Убежище. Я-то думал, что Грег спрячет ее в конспиративной квартире, а не на флешке!

Пророчество бесполезно, если оно не может быть передано заранее , до событий. Нам нужна была технология, которая вызвала бы Кассандре самостоятельную инициацию сообщений.

«Кассандра, если тебе больно, тебе общедоступно». Я перефразировал. "Тебе нужно отдохнуть."

Она подняла голову и потрясающе посмотрела на меня. «Я не могу видеть всех — не могу видеть всех». Она втянула воздух. « Реми! ”

Единственный телефон, который у меня был, был iAngel, рядом с компьютером. Я схватил его, поднял экран, нажал на иконку Реми.

Нуль. Почтовый индекс Нада. Нет даже голосового приветствия.

Я отвернулась и сделала один длинный шаг, затем повернулась обратно. Я выпустил Eject Media, вытащил накопитель из USB-порта, сунул его во внутренний карман куртки и застегнул молнию.

Больница. Последнее место, где он был. И у меня были колеса.

В своей комнате я заменил BDU на кожаные велосипедные шаговые штаны, схватил перчатки и шлем, с грохотом спустился по лестнице и распахнул заднюю дверь, сделал два шага, еще два — и обнаружил конверт из манильи, приклеенный скотчем к велосипедному седлу.

Ононононо.

Реми была с Келли в больнице.

Джейн Мэри Келли, номер Джек пять Потрошителя.

Я разорвал конверт и нашел сообщение на стороне обратной фотографии.

«Меня зовут Иньиго Монтойя. Ты киляешь моего щенка. Приготовься умереть.

— Нет-нет- нет, — безразлично сказал я.

Я знал, что Потрошитель сделал с Мэри Джейн Келли 1888 года. Я видел фотографию женщины, которую он недавно вырезал. А теперь у него была Мэри Джейн.

Я перевел дух, задержал дыхание, перевернул фотографию.

Не Мэрин.

Реми.

На фото живые, но написанные красным цветом слова: «Приходи и выноси мусор».

После секундного паралича я выдернул ангельский телефон из кармана, выудил флешку — и еле удержался от того, чтобы вставить микроразъем. Подключенный, Кассандра будет использовать ОС волшебного телефона и, таким образом, проникнет в сеть ангелов. Кассандра была данными, а не микропроцессором. Если бы она получила доступ к совокупности телефонов ангела, дедушка мог бы отследить ее.

Будь проклят Амбриэль, заставивший меня усомниться в его мотивах!

Я запихнул телефон и загнал обратно в карман, завел байк и вылетел как летучая мышь из ада.

Горящий телефон. Горящий телефон. Любой телефон — лишь бы он мог работать с накопителем Cassandra прямо сейчас и не нуждался во внешнем адаптере On-The-Go. Это может произойти позже.

Я удержался от следствия, применив чистую силу воли, потому что если бы меня убили, это задержало бы меня еще больше. Но прошло всего несколько минут, чем я подъехал к магазину Harley, а потом я слез с мотоцикла, чем прежде он прочно встал на отре экзаменную подножку.

Парень был в магазине в грязном комбинезоне, что-то возился с ревущей аудиосистемой. Я вошла под катящуюся дверь, подошла прямо к нему, напугала до смерти и сжала руки.

«Надо сотовым!» — крикнул я, прижимая пальцы к уху. — Чрезвычайная ситуация! Извините, пожалуйста…

У Кенни были широко раскрытые глаза, рот работал, но он отрывисто резко, хлопнул по карману, показал мне сальное и паническое выражение лица. Я сунул руку в общий карман и вытащил телефон, достал из куртки флешку, молясь, чтобы она не поджарила телефон. Я мог бы купить ему еще один сотовый — чего я не хотел, так это того, какая-либо часть Кассандры была повреждена или попала в сеть телефонного провайдера. Я тоже надеялся, что у него есть внутренний OTG, иначе мне нужны инструменты для покупки адаптера, а у меня нет времени.

Я от пацана поспешно отошел, нажал на питание параметр, дождался домашнего экрана. Когда он подошел, я вставил микроразъем C-типа.

Кассандра теперь была признана собственной собственной программой autorun.exe. Но я не знал, понял ли она это. Я сомневался. — Давай, давай, давай.

Экран вспыхнул ослепительно ярко, стал черным.

"Нет нет Нет Нет."

Он вернулся, и я увидел один ледяной голубой глаз, заполнивший экран и уставившийся на меня.

«Кассандра. Кассандра, пожалуйста, не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о Реми? Где он? Что-нибудь вообще?"

Глаз отвел. Теперь я видел оба глаза, зрачки расширились, вставили радужную оболочку. Черные черные глаза.

«Кассандра…»

— Солнце садится, — сказала она. «Солнце садится… солнце садится… солнце садится …»

Снимок снова вспыхнул, почернел.

Я прижала край телефона ко лбу, чувствуя себя опустошенной, испуганной и беспомощной, и на грани внезапных слез. «Мне не нужно знать, когда. Мне нужно знать, где!

Кенни подошел. Он немного отошёл назад, но был на краю моего пространства. Он немного переминался с ноги на ногу, глядя на телефон, который я прижал к голове.

Он сказал: «Голова заложена».

Телефон сломался, подумал я. Я вытащил привод, сунул коннектор маленького футляра и протянул ему мобильник. Он сделал шаг назад. Я протянул руку, чтобы пожать ему руку, но он и этого не сделал. Его было слишком жирно. Я приближаюсь к нему и, черт возьми, сказал: что может атаковать "Солнце садится" ? Кроме заката солнца, я имею в виду.

Парень с заложенной головой уставился на меня, как на идиота. «Закатный кратер».

Я холодный, как меня пронзил. Я был имбецилом.

Реми была, может быть, в двадцати минутах ходьбы.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

АКогда я выехал на шоссе 89, мне нужно кричать, что это несправедливо, это неправильно, этого просто не должно быть, потому что мы с Реми уже были в кратере Сансет раньше и очистили дом. Демоны больше не доходят; в смысле это была светская версия святой земли. Я заметил что-то там, когда проехал той ночью после того, как мы расчистили руины появления в Вупатках, и мы обнаружили черную собаку, когда взбирались по краю красноватого шлакового конуса.

Мы убили ту черную собаку, мы ее взорвали. Мы попали обряд, который Грег из всех людей и из всех ангелов показал нам в Вупатках, когда она взорвала тело черной собаки, убивавшей людей. Реми убили его благословенными винтовочными пулями, но мы не знали, что делать с телом. Сансет и снова сделали конус красивым, блестящим и безопасным. Никакие демоны не могли вернуться к нему. Так как же демон-потрошитель держал Реми в кратере Сансет?

На фотографии Реми, похоже, не взялся серьезно. Может быть, Потрошитель задел ножом другой части тела Реми, может быть, пальцы, когда остриг волосы Мэри Джейн Келли, но лицо и волосы Реми остались нетронутыми, а его выражение лица — глаза открыты и ясно — было стоическим, не то чтобы он скрывал боль.

Он сказал, что свои ковбои-родео круты и обычно лечат раны, не говоря о них особо, часто вообще избегая профессиональной медицинской помощи. Так что, возможно, он был ранен. Но мое первородство не дрогнуло. Моя связь с Реми не указывалась на травму, как раньше.

Тогда я пробормотал всем зубам: «Не делай этого. Не делай этого».

Я отключил свой мозг на несколько миль, пока большой шлаковый конус не поднялся высоко и близко от меня: черный и кроваво-красный, нижние склоны усеяны пыльной зеленой растительностью. Край конуса наверху разломились внутрь, превратившись в настоящий кратер, выдолбленный вниз по костно-ядерному жерлу вулкана. Чиновники запретили посетителям подниматься на конус из-за эрозии.

К этому мы с Реми останавливались вдоль шоссе, а затем шли по конусу потока лавы. На этот раз я повернул на объездную дорогу к памятнику. Я подъехал к воротам и наблюдал табличку с надписью, что кратер Сансет закрыт из-за землетрясения.

Хм. Ага. Я вспомнил, что демон, вселившийся в профессора-энтомолога, сказал что-то о том, что одна из троп была повреждена первым утренним землетрясением, что она провалилась в пещеру. И с тех пор было еще одно землетрясение. Реми и я были в часовне с Кассандрой и Грегом на противоположной стороне Пиков во время второго, и я не подумал искать информацию о вторичном землетрясении в кратере. Нет причин.

Ну, пока.

Сидя на своем велосипеде, двигатель Работал на холостом ходу, мой вход был заблокирован сталью, я взял телефон iAngel и искал новости в Google. какая Я наблюдал, что в значительной степени это было показано на табличке: памятник был временно закрыт для посетителей, пока не было проведено исследование развития всех повреждений. Подробности были скудными, вероятно, потому, что они не хотели, чтобы туда проникли наблюдатели. Естественно, такие заявления ничего не значили для демонов.

Однако у меня был ангельский телефон, и у Реми был ангельский телефон, и, вероятно, у нас был ангельский GPS. Я улыбнулась, затем пришла к очевидному исчезновению, и выражение лица исчезло.

Возможно, демон забрал волшебный телефон Реми, возможно, даже отправил мне текстовое сообщение от имени Реми и, вероятно, воспользовался увеличением GPS, чтобы отследить мою, так что он заполучил бы нас.

Я съехал с главной дороги для посетителей, медленно скатился вниз по забору, пока не нашел растительность, которая защитила бы мотоцикл от случайного взгляда. Я имею слезу, воспаление всех своих карманов на избыточном благословленном дыхании пуль и снарядов, воспаление KA-BAR, Боуи, воспаление Taurus Judge в кобуре под левой рукой.

У меня не было ничего другого. Я не мог никого поразить , ни демона, ни ангела, ни человека. У меня было оружие, которое можно было у меня отобрать. Единственное, что я держал в запасе, было то, что зажглось во мне много лет назад, когда я был пациентом, в тот день, когда я принял мою боль брата как свою последнюю. Дедушка называл это заботой о младших. Мой Мэтти был доверенным лицом Реми в тот день, до той ночи в Зоопарке, когда мы с Реми пожаловали друг другу руки, коснулись колец и скрепили себя кровью и костями, жизнью и телом в битве.

Первородство.

Я оставил велосипед, пробрался через трехрядный забор — у меня не было кусачек Реми, чтобы перерезать проволоку, иначе я бы заехал на велосипеде дальше — и пошел по обочине дороги. Она закончилась стоянкой, и начало тропы было четко обозначено.

Я исключил обнаружение «Местоположения» на телефоне, вытащил SD и SIM-карты, спрятал их в потайной карман, но оставил телефон на видном месте у себя.

Так хорошо. Если меня ждут, у меня заберут нерабочий телефон. Если бы я вставил диск «Кассандры», используя чей-нибудь телефон, если бы я мог получить его в свои руки, я бы вставил диск «Кассандры».

Сменив асфальт на землю и золу, я достигну в походе.


—

Ттяжелая пеплом почва была прорвана зубами лавовой, затвердевшей в почерневших и гофрированных накладках, квадратных глыбах и зазубренных выступах. Местами тропа шла по нитям лавы или шла рядом с ней, как дорожка для карт на поле для гольфа. Упавшие сваи достигли уровня колена или выше. В нем не было доброты, не было камня, размягченного дождем и солнцем. Здесь лежат кости земли, построенные из окаменевшей лавы. Но и здесь были деревья, чтобы рощицы пиньонов и сосен пондероза, дрожащие осины, где зола и пепел освежили землю, она снова росла. У одного осинника я сошел с тропы, закрыл глаза и отпустил себя. Позвольте себе протянуть руку:

Я хочу Ремиэля. Мне нужен Ремиэль. Бета для моей альфы. Человек, солдат, с животными, я был запечатан за боевое братство. Я могу увеличить от боли, обновить его тело, обновить его душу.

Это было управление, а не эгоистичный обряд посвящения, когда все отдавалось старшим и появилось младшие. Не путями небес.

Реми избранных демонов в реальных телах. Скорее всего, теперь он был в плену у демонов, по месту происшествия, у одного демона, более могущественного, чем другие. Среди них или держится в компании Джек Потрошитель, Иньиго Монтойя, Легион — как бы они ни называли себя — он мог бы ощутить одну нить того, что является чистой в мире, чистоту земли и всех ее массовых частей. Он мог бы найти меня в пряди и следовать за ней, пока не обнаружил достаточно близко, чтобы сказать мне, где он и как я могу его найти.

Среди дрожащих деревьев и листьев зеленой монеты, в тенях вулкана я снова раскрыл свои чувства, снова потянулся, приобрел добровольного чувства кожи.

Я продлил, я достиг, я запросил. . . и красивая, как игольная боль вонзилась в мой правый глаз. Когда внутри моей черепа он вышел из глаз, он проник в мозг как самодельное взрывное устройство.


—

яЯ испытал мигрень, наверное, шесть раз за всю свою жизнь. Достаточное количество раз, чтобы понять, насколько плохими они могут быть, но так далеко друг от друга, что было легко только не потерять, Какими-либо мучительными, но и запастись какими-либо специфическими лекарствами от мигрени, чтобы удерживать их при себе. Аспирин, ибупрофен, НПВП — это все, что я когда-либо испытывал, и у меня их не было с собой. Он проглотил две таблетки ибу, но в них не захватил сил, чтобы нейтрализовать такую головную боль.

Мигающие огни, водянистая аура, тошнота. Непроизвольно слезы полились из этого глаза. Я заметил, что стою на коленях на земле, в наличии у большого количества съеденной пищи, правая рука зажата над глазом, щекой и бровью, в то время как левая рука и рука напряжены, чтобы не положить мне посадку на лицо.

Боль при мигрени может произойти у взрослого человека в младенчестве, внутри умоляющего кого-нибудь, любого , облегчение. Даже для родителя когда тебе два года меньше тридцати. Я не запросил об этом, но если боль сохраняется, я мог бы.

Я тяжело и хрипло дышала, пока не испугалась, что это может ухудшить ситуацию. Потом я дышал очень, очень тихо. Я очень хотел обмануть мир, заставив его общаться, что меня здесь нет, чтобы боль не нашла меня.

Конечно уже было. Но цель состоялась в том, чтобы найти время, чтобы находиться внутри с текущим дискомфортом, прежде чем мир прибавит больше.

В конце концов я сдался и просто лег против воздействия на траву, грязь и пепел, скрестив руки на затылке, чтобы держаться от объединения света. Мало-помалу я цветок, как боль начала начинаться. Секунды существуют часами, когда речь идет о боли.

Я согнул руку и просунул ее между подбородком и землей, чтобы не выдыхать грязь и не всасывать пепел. «Ладно, можно было бы обойтись и без этого опыта». Я поднял голову и цветок, как резко сузился зрачок правого глаза. Трава зашуршала на уровне глаз.

Я вырастил себя сесть в сидячее положение, обдумывая случившееся. Я был уверен, что спусковым крючком стало то, что я потянулся к Реми или к чему-то, что проявлялось на месте нахождения Реми. Это переносло, что, возможно, это была не случайность, а реальная преднамеренная блокировка.

"Тогда ладно." Я неуверенно встал, отряхнул кожу, закрыл правый глаз и вгляделся в пространство. Избавление от мигрени заставляло меня постоянно благодарить ту силу, которая была ответственна за это.

Так. Возможно, хитрость заключалась в том, чтобы не задействовать мою чувствительность к техпору, пока у меня действительно не принадлежит другому выбору. Я рассчитывал на органическую GPS первородства . Мне и в голову не приходило, что вместо того, чтобы дать мне преимущество, это будет помехой.

Я почувствовал себя немного хрупким, когда вернулся на тропу. Мигрень вырывали ноги из-под человека, и хотя каждый мог сочувствовать нарушенной конечности, даже пусть только в воображении, головная боль, конечно, не была крайне изнурительной, чтобы мешать реальной деятельности.

Солнцезащитные Очки. Я должен был использовать солнцезащитные очки. Потому что мой правый глаз щурился от дневного света. Шляпа с козырьком спереди. Может быть, даже ковбойская шляпа.

Ну нет. Люди ожидали, что я буду любить музыку кантри, если бы я носил ковбойскую шляпу.

Я влекся по тропе, наклонив голову настолько, насколько мог, не закрывая вид на то, куда должны идти мои ноги, заслоняя свет поднятой рукой. А затем, после крутого поворота на узкий участок тропы, прокладывая себе путь через скопления и изгибы лавы, я подошел к району, отмеченному желтой предупредительной лентой и дорожными баррикадами.

Да, тропа резко оборвалась, опрокинувшись в гигантскую яму. Выглядело так, словно массивное откусило частицу земли. Примерно через двадцать ярдов тропа снова набрала обороты. А между тем, осторожно обходя ленту по периметру, я увидел расщелину в земле. Почувствовал настоящий холод. Здесь дышала земля, но возникала застывшая лава, дракона в ядре земли, дыхание было ощутимым.

За лентой и баррикадами, в метрах в двадцати пяти, я увидел металлический столб. На его вершине крепилась металлическая пластина, наклонная. Какой-то указатель тропы или с туристической информацией. Я обогнул ленту, взобрался по куче лавы, чтобы избежать обрушившейся тропы, пробрался к столбу и плите.

Мои брови поднялись. Наблюдался странный когнитивный диссонанс: массивный поток лавы, а возникла большая лавовая труба. пометил ледяную пещеру, потому что внутри было достаточно холодно, чтобы полностью погрузиться в течение лета.

Сообщается также, что, хотя когда-то посетителям разрешалось входить в пещеру, она была закрыта в течение многих лет, запечатанной железной решеткой.

Уже нет. Решетка была искривленным статом, очень грубой скульптурой, чем годным к употреблению барьером, выбитым из цемента и камня. Пещера теперь зияла, окруженная только что разрушенной скалой и статическими каменными образованиями, но открытая небо.

Я сделал визуальный осмотр панели от разрушенного гриля, потому что изрядное количество камней было оторвано. Коррозия земли, разрушенная местными землетрясениями, сбросила останки вниз с самой высокой точки тропы. Земля и камень, образующие крышу над входом в пещеру, не были разрушены, а размерили часть потока лавы, а также другие валуны. Не осталось никаких признаков, чтобы исключить том, насколько велика была пещера, когда она была закрыта, или где лавовая трубка рухнула под поверхностью земли, образование конечной пещеры, а не продолжая туннель как проход глубже в землю.

Возможно, я вытащил SD-карту слишком быстро. Было бы полезно погуглить памятник и найти фотографии оригинального входа и пещеры, посмотреть, как он выглядел до, как его заблокировала железная решетка. Но я не собирался вставлять карту обратно в телефон сейчас, не здесь.

Поэтому, согласитесь, старая пещера с ранее заблокированным входом возникшего древнего потока лавы из 900-летнего вулкана стала действительно эффективным логовом.

Может быть, даже тюрьма для одного Реми МакКью.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ядовольно неуклюже спустился с заблокированной тропы к входу в пещеру, стараясь избегать рыхлых камней. Пещера не была вертикальным отверстием, поэтому, если я потерял равновесие, я просто упаду плашмя, а не исчезну в недрах земли. Но если бы я был фэнтезийным героем, отправляющимся спасать своего лучшего приятеля по битве — при условии, что я не был из тех голливудских героев, были полезными потерять своего лучшего приятеля по битве из-за эмоциональной мотивации — было бы полезно, если бы я прибыл и невредимым. .

У входа в пещеру, рядом с искривленной решеткой, я расчехлил свой револьвер, сомкнул рукоятки в ладони, осмотрел прицел над стволом. Шемязаз резко отбросил от меня ружье, и оно попало в паркет. Револьверы было трудно повредить — можно было сломать курок, возможно, рукоятку — и, в отличие от некоторых полуавтоматов, они не разряжались при ударе. Но прицел мог возникнуть, что произошло бы на прицел.

Я не могу быть уверен. Мигрень может на какое-то время приспособиться к острому взгляду, и вполне возможно, что прицел может немного сбиться. Этого не должно было случиться. В разгар конфликта необходимая мне информация, и у меня есть место жительства заряженных камер, чтобы закончить свои дела. Но лучше бы пять.

Вход был низким, и я нырнул внутрь, но, пройдя его, пещера расширилась. Не так много места и много рухнувшего камня. Но если лавовая труба за входной камерой когда-то была заблокирована, что осуществлялось до закрытия, она больше не была непроходимой.

Солнечный свет все еще достиг пещеры. Как только я нырнул вниз и забрался по обломкам в настоящую лавовую трубу, солнечный свет в какой-то момент отключился, если только в потолке не было трещины. Которых я бы предпочел, чтобы их не было.

В телефоне-ангеле этого приложения не было, но без карт в нем пока все равно.

Кому нужны приложения для фонарика, когда у него есть настоящий фонарик? — Не такой уж уж и манекен, — пробормотал я, вытаскивая из кармана мини-Маглайт. — По случаю, не всегда.

Примерно в десяти ярдах за остатками блокады, все еще собирая немного света от входа в пещеру, труба расширилась до похожего на пещеру проспекта. Пораженный, я стоял внутри естественной вулканической структуры, которая напоминала большой искусственный туннель. Вы можете проехать на восемнадцатиколесном грузовике посередине и при этом не рисковать натирать боковые стенки или потолок.

Логово, действительно.

Увы, во время похода трубка не сохранилась первоначальный размер и форма. В некоторых местах потолок опустился — или, возможно, земля поднялась — стены смыкались, а некоторые участки забивались обломками, хотя по ним можно было пройти. Солнечного света уже давно не было, но при полном отсутствии света, под давлением абсолютной тьмы Maglite, хотя и был маленьким, был очень эффективным.

Труба шла все дальше и дальше, пробивая всю землю. Фрэнка Герберта, зарывающихся под песчаными морями.

Дойдя до первой развилки, я убился. Вечный спор, на развилке, в лабиринте, в какую сторону свернуть. Влево, вправо, вверх, вниз. Бросить монетку. Нарисуйте соломинки. Положитесь на инстинкт.

Я глубоко вздохнул, сел на камень и пепел, скрестил ноги, вытянув согнутые в коленях ноги и развернув подошвы в стороны. Разделение было точным, как буква Y. Я закрывался в начале стебля, обращенного к обеим ответвля трубкам. Фонарик осветил Y — и ничего мне не сказал.

Я положил Maglite себе на колени, обеими руками соскреб камешки и пепел, сомкнул пальцы. В трубе было прохладно, почти холодно. Я был благодарен за свою кожу.

Я сделал еще один вдох, закрыл глаза. Я не мог быть нерешительным. Я должен был отпустить себя, рискнуть. Пусть мои чувства пройдут по трубам, как когда-то лава.

Черный/черный/черный.

Ярко-красный/темно-красный/коричнево-красный.

Оранжевый такой яркий, что ослепляет.

Коричневый/рыжевато-коричневый/серебристый, розовый и оливковый.

Пепел на всем этом, и блеск металла на краях, чистая стальная ножа или замечание, вороненый металл ружья или дамаскированные завитки.

«Мы живем среди серых», — сказал Грег. « Мы живем между черными и белыми».

Он пришел в спешке и сбил меня с ног, поток здесь / здесь / здесь.

А также: «Hic sunt dracones».

Это научило меня улыбнуться. Несомненно, это была Реми.

я вырос.

Я бросил пепел и камень.

Я взял правую трубу, думая: «Здесь драконы».


—

пАйн пришел, конечно. Он пронзил, потом нырнул в глаз, пронзил, взорвался внутри моего черепа. Это сбило меня с ног, сбило с ног, сбило с ног на грани потери сознания.

Молоток на шипе.

Шип/корабль/корабль.

Вот драконы.

Hic солнечные драконы .

Нет.

Hic солнечные демоны, поселившиеся под землей в окружении, вырезанной магмой, земной кровью, поднимаются вверх по кораблям, по венам, прокладывая трубы, отверстия и трубы, выпуская газы и пепел.

Пепельный конус, входящий в комплект, частично изготовлен из железа. А также частично сера.

Молотком/молотком/молотком шипа через глаз, через мозг и с другой стороны.


—

яснова встал. Я снова пошел. Я пошатнулся, я споткнулся, я упал.

И я снова встал. Снова ходил.

Чуть не упал снова. Я схватился за голову, но пошел.

Демоны под холмом.

Я ходил и читал. «Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas. . . Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas. . ».

Немного. Недостаточно. Все, что мог вспомнить: «Изгони тебя, всякий нечистый дух, всякую сатанинскую силу».

Наверняка к настоящему времени мой глаз кровоточил. Давление внутри увеличилось.

Тогда я это цветок. Почувствовал Реми в своей голове. Он дал мне новые слова. Зная его, из предположения.

. . . они поднимут тебя на руки, так что ты не преткнешься о камень ногой твоей.

Я снова пошел и не упал. Не ударил ногой о камень.

Свет передо мной. Я случайно выключил Maglite, чтобы быть им.

Пламя впереди. Я аромат запаха дыма и масла. Не пахнет ни серой, ни благовониями, запахом других демонов.

Мой глаз болел острой, яркой болью. Это пронзило мою голову. Одноглазым, оберегая другую сложенную ладонью, я видел лавовые трубки, перекрученные одна над другой. Они обрамляли себя кругом, совершали внутри изогнутую камеру, обрамляли факелами. Стены были насыщенного цвета крови, они блестели влажно и скользко в свете факелов.

мой взгляд глаз был единственным ослеплен, я не видел, как стены труб по обе стороны от меня превратились из грубого камня с узором лавы в стены, измененные дизайном.

Я наблюдал на стене рядом со мной, что-то блеснувшее краем моего здорового глаза. Я выбрал Маглайт, провел им на стене.

Кто-то вырезал символ. А еще лучше скульптурный. Он был глубоко высечен в камне так, что был похож на пожарный топор, висящий на стене. Я подошел к нему, коснулся его, потому что я должен был.

Он был только из камня, но с очень высоким рельефом. Прямая, гладкая рукоять проходила через двойную головку, лезвия полюбила друга к другу. Лабрис , двуглавый топор минойского Крита.

Я резко повернулся, оглянулся назад, откуда пришел. То, что я увидел сейчас, было другим. Это была не та труба, которую я следовал. Я мог идти вперед. Я мог вернуться. Я могу заблудиться и умереть.

Я на мгновение закрыл глаза, обернулся. Я коснулся камня, коснулся глубокой формы лабриса.

Масло и пламя вырвались из-за меня, вмещая трубу. Чтобы выжить, я мог идти только вперед.

Но не пошел дальше. Я увидел в огромном залежи алтаря, как и ожидалось, массивный белый каменный блок с красными пятнами, возможно, шесть футов в высоту, три фута в кость, восемь футов в ширину. Реми был на нем. Реми как дань богу.

Но он не был связан или скован, потому что он должен был развлекаться, как и я. Он стоял прямо, без привязки, на алтаре, как Шемязаз стоял на стойке в Зоопарке. Я случайно гадал, умеет ли Реми делать пируэты.

Он увидел меня, махнул, рукой жестом привлек меня дальше в комнату. Он был без шляп, но в остальном точно такой же, как я видел его в последний раз. Техасский ковбой.

"Ну давай же!" он назвал. Его голос эхом отозвался. — Ты задерживаешь восприятие.

Я поморщился. — Можем ли мы пропустить представление?

«Я так не думаю. Нет, если мы хотим выбраться отсюда.

Я уверен, наблюдая за ним. Он, несомненно, был безоружен. Я, с другой стороны, не был.

— Ты знаешь, что это такое, — сказал он.

«Конечно, я знаю, что это такое. Двуглавый топор в стене был беспроигрышным помещением. И трубы направляют меня в одну адаптацию. И теперь, конечно, я не могу сбежать, задание не выполнено». Я прошел дальше в комнату, осмотрел краску на круглых стенах, факелы, резной алтарь. — Это лабиринт Дедала, сделанный для царя Миноса на Крите в Кносском дворце, который был построен, ммм. . . около 1900 г. до н.э. Я думаю. Если я правильно помню. Я имею в виду, что это не настоящий лабиринт, но достаточно близко.

— Так ты знаешь, что тебе нужно делать?

"Ага." Я потянулась назад и затянула резинку вокруг хвоста. — Я должен убить Минотавра.


—

ЧАСОн где-то здесь, — сказала Реми. — Легион, или Иньиго Монтойя, или Джек Потрошитель. Не знаю, когда он может появиться».

Я начал расхаживать по комнате. Мой глаз все еще плакал, в голове все еще стучало. — Итак, я, по-видимому, доверенное Тесея, а ты можешь быть Пирифоем, его лучшим другом. Они пировали вместе. Но только Тесей сражался с человеком-быком. Так что, возможно, вы занимаете место девяти афинских детей, «подаренных» Миносу.

Я положил руку на стену, ощутил их гладкость, царапая по ним, пока ходил по каменному кругу. Румяный основной цвет был насыщенным. Стены украшают яркие фрески: дельфины, цветы, юноши. Двуглавый топор. И быки. Быки распространились.

Люди привыкли видеть руины древних культур, некрашеными, лишенными деталей. Но в Египте, на Крите, в Помпеях и других местах стен, колонны и статуи были окрашены в блестящие цвета. Время вымыло пигменты, не сохранилось ни создателей, ни культуры, чтобы освежить их. Остались покблешие остатки архитектурной и художественной славы. Но здесь, под землей, нетронутой солнцем, погодой и вандализмом, было видно великолепие.

Итак, быки. Особенно одинк.

Я продолжаю ходить по кругу, заглядывая высоко в то, что кажется ярусом над рингом. Крыша над головой была куполообразной. «История Пасифаи и быка, который ее оплодотворил, конечно, физически невозможна. Мы знаем, что зоофилия существует, но чтобы женщина оседлала быка, а затем родила ребенка, полуживотного-получеловека? Не происходит."

Я споткнулся, поймал равновесие, напрягая колени. Прижал ладонь к глазу. Я был уверен, что он распух, выпирает из лунки и скрывается в вскрытии. Я повернулся к округлой стене, прижался к ней лбом, раскинув руки возле головы. Там было холодно легко прислониться к камню.

Я тяжело вздохнул. — Я не вижу этого глазом.

— Я знаю, — сказала Реми. И, возможно, он сделал это через первородство.

Я пошевелился и повернулся, чтобы посмотреть на него на вершине прибрежного блока. Но боль в голове у нас была. Я опустился на одно колено, наклонился вперед, платье, как мой живот вздымается.

— закричала Реми, и это отразилось внутри моего черепа. — Гейб, вставай! Вставать!"

Я встал, опираясь на стену. Я услышал тяжелое дыхание, урчание очень большого животного.

«Гейб!»

Ах. Войдите в быку со сцены слева.

Я оторвался от стены, с ударил копытом к алтарю в центре зала и, используя чистую панику в повышении уровня адреналина, пробрался вверх по резному каменному блоку, пока не достиг вершины, где стояла Реми. Он потянулся вниз; Я схватила его за руку, поднялась на ноги.

Бык был большим и черным, с толстым набором изогнутых рогов и вращающимся злым темным глазом. Никаких вопросов на его поле. От макушки его черепа между рогами до костей спины грива вилась вокруг его тела, черная, как и остальная часть его шерсти. Между его плечами возвышался горб.

Реми услужливо опознала родословную быка. «Крест Брахмы. Я уверен, что беглец с родео.

Я предложил очистить глаза от слез. — Вы знаете его лично?

— Мы не разговариваем, если ты это имеешь в виду. Но я видел много таких, как он, на аренах родео. Подлые лохи, некоторые из них. Извилистый и быстрый, и почти невозможно проехать все восемь секунд. Трудно убежать, когда ты упадешь на землю.

Бык кружил вокруг алтаря. У него был широкий нос с гладкими, повышенными, трепещущими ноздрями, а темные глаза смотрели на нас, стоящих на вершине большого каменного блока.

— Наколдовал, — сказал я. «Минотавр был мифом».

«Ничего особенного в этом сукине сыне», — сказала Реми. — Ну, за исключительно ковер на спине. В любом случае, у тебя есть план?

Я сунул руку под куртку и вытащил револьвер. «Буду стрелять в него».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ЕКогда я принял стойку с необходимостью наготове и больным глазом, закрытым, голос эхом разнесся по всему залу. У него был странный металлический звук, слегка искаженный, и либо использовалась переговорная металлическая труба внутри статуи, либо была на нем маска.

— Твои пули действуют на моего быка не меньше, чем на Цербера! Кстати, я очень зол , что ты убил мою собаку. Ты причинил мне боль в моей душе. Он был хорошим мальчиком!»

И я вспомнил записку, написанную Мононно красной фотографией Реми : «Меня зовут Иньиготойя. Ты киляешь моего щенка. Приготовься умереть.

Я выпустил пистолет и повернул голову, чтобы Реми отчетливо услышал меня. — Что ж, это ответ на этот вопрос. Он не демон. Он бог».

— Какой бог?

«Некоторые называли его Плутоном. Другие называли его Айдом». Я снова повысил голос. «Итак, в чем дело с Люцифером, который берет верх? Вы прошли на дату?»

— Мы делим королевство, — ответил Аид. «Сейчас у него Тартар. Все остальное мое. Я прибыл на землю в отпуск, благодаря адским вентиляционным отверстиям, но я не прибыл на место. Еще есть чем заняться. И Персефона сейчас в слезах. Я подумал, что будет лучше, если я дам ей немного места, потусоваться в моей пещере.

Итак, он не был мрачным злодеем.

Вегето пламя факела, залив зал рассеянным светом. Это также общение с Реми увидеть Аида. Он был в тени, сидел в кабинете, очень похоже на театральную ложу, с видом на то, что, как мы теперь знали, была ареной для корриды. Он был одет в черный, хотя и не мог разглядеть детали, и носил золотую маску. Настоящее золото, я был уверен. Его форма напоминала морду быка. Все черты лица, кроме рта, были уплощенными, без риска. Рот, однако, был говорящей трубкой, если сократить.

«В этом сценарии я царь Минос, — объявил он, — у которого была проказа, и он носит маску с лицом быка».

— Ты убиваешь всех женщин? Ты здесь, чтобы убить нас? Звонил Реми.

«Я здесь, чтобы убить всех », — ответил Аид. «Да, я убил женщин. Убил бы и Мэри Джейн Келли, но решил, что будет весело провести время за вас, ребята, какое-то время. Я заявлял о вас двоих в фэнтезийном проекте — и да, это реально. Мы с Люцифером разрабатывали его вместе с демонами геймдизайнера. Но давайте прекратим монолог! О, и не говорите, что я не давал вам шанса. Убьешь быка, уйдешь отсюда. Я своего бога слова». Он махнул рукой, бледный в полумраке. «Потерпите».

Я повернулся, прицелился двумя руками, выстрелил в быка первой пулей. Пуля не совсем попала в то, куда я целился, поэтому прицел был немного сбит. Не заморачиваться. Я изменил прицел, опустошил еще четыре камеры.

Ничего не сделал.

Ну, кроме того, чтобы разозлить быка. — Вот дерьмо, — сказал я, когда он начал рыть землю.

— Теперь ножи, да? Звонил Аид. «Может работать. Может не. Ремиэль, ты мечник. Как на счет того, чтобы взять то, что есть у Габриэля, и попробовать по-старому?

— Он слишком спокоен, — сказал мне Реми. — Эйд, я имею в виду. Он не собирается обращаться к нам, как победить его по больному наркотику, но ничто не навредило Церберу, пока его не вытащила другая собака. Я, конечно, возьму ваши ножи, но держу пари, что лучше у нас не получится.

— Что случилось с ножами ? Я посоветовал.

— Служба безопасности больницы забрала их. И мой пистолет. Правила, знаете ли. Затем меня вывели несколько парней Аида, и вот я голый. Так сказать."

«Я отдаю вам ножи, — сказал я, — а у нас ничего нет».

«Дайте мне один нож. Боуи. Цель чертовски большая. Мне остается только ожидать, что я попал в что-то уязвимое. Даже простое кровотечение, если я правильно его ударю, замедлит его. Думаю, если мы будем достаточно быстры, мы сможем запустить через огонь в туннеле.

Мне это совсем не понравилось. «Мы не знаем, насколько глубока эта огневая блокада!»

Мы с Реми вздрогнули, когда завывающее сопрано разнеслось по полированному каменному залу. Не тот бык, который, вероятно, сам бросился в атаку. Это был орган?

"Бейсбол?" Тон Реми был недоверчивым. — Он играет на органе в бейсбольном парке?

Ну, это был тот такт из четырех долей, который начинался с высоких частот, затем с низкими, а затем с двумя аккордами, увеличивающими расстояние между ними, чтобы охватить время и разбудить фанатов. РАЗ-два-три-четыре, РАЗ-два-три-четыре. И шестидольный такт в конце, фанфары Off To The Races .

Следующим звуком было глубокое сдавленное хрюканье. Он повысился в высоту и тон и был неумолим. Я услышал тяжелые вдохи, глухие трубные выдохи.

— Бык разозлился, — сказал Реми.

На мой правый глаз, словно цунами, обрушилось красное пятно. Я снова опустился на одно колено, обхватив правую сторону лица. Мигрень вернулась в полной силе.

"Ладить с ней!" Помощь больше не шутил. «Не трать мое время. Если ты хочешь уйти отсюда, Габриэль, тебе лучше оторваться.

Серенада быка раздалась высоко и громко, вырвавшись взрывом. Он звучит как проклятый осел с этим непрекращающимся гудком. Я думал, что крупный рогатый скот «мычал» или «мычал». Что это было за шум?

Я выдернул «Боуи» из ножен и положил его в руки Реми как раз в тот момент, когда бык бросился в атаку. Его опущенная голова врезалась в алтарь его, слегка сдвинув. Я вдруг понял, что пребывание на балконе не является благоприятным, за исключением, возможно, более сильного падения.

Колени Реми были согнуты. — Пусть придет, — сказал он. Он не стоял у края алтаря, но все же достаточно близко. — Давай, сукин сын, возвращайся, попробуй еще раз.

Бык был любим. Он потрусил прочь, обогнул кольцо и снова бросился в атаку.

Я никогда не был близко и лично с настоящим быком, чтобы судить о больших размерах и весе, но эта вещь была очень .

Когда он прицелился в алтарь, Реми пустила в ход нож. Оно отскочило, попало в грязь. Стиснув зубы, Реми протянул руку. «Дай мне свой КА-БАР».

Я расчехлил его. — Я думал, ты оставишь его у меня.

"Был. Теперь нет. Есть идея.

Ну, он чертовски лучше меня металлический нож. Я передал его.

— На этот раз, — пробормотала Реми, — я пойду на глаз.

— Разве это не разозлит его еще больше?

— А ты?

— Ну да, но есть ли в этом преимущество? Если мы потеряем нож, я имею в виду?

«Есть преимущество в том, что от одноглазого быка легко убежать. Как ты видишь глазом, из которого течет кровь?»

"Не так хорошо, как хотелось бы." Я промокнул глаза. — Я принимаю твою точку зрения.

«Значит, часть вашей поля зрения заблокирована. Здесь тоже цель. Я хотел бы ввести это через его глаз в его мозг, но ослепить его будет достаточно.

И снова Реми встала, согнув колени и зажав лезвие в чувствах. Я решил помочь. Я поднялся на ноги, прищурил больной глаз и начал махать руками. «Давай ты, обычный ублюдок! Приходи к нам!

Эта задушенная ослиная ужасная труба снова заполнила ринг. Бык поднял голову, почуяв запах разинутыми ноздрями, потом низко опустил ее и снова бросился в атаку. Как только он приблизился к алтарю, Реми чуть наклонилась вперед. Затем он дал полет.

Ну, дерьмо.

К сожалению, бык опустил голову чуть ниже, когда врезался в каменный блок. Лезвие попало в него, но самое большее, что мы получили, это дырка между глазами. Бык попятился, сильно повернул голову и снова бросился в атаку.

На этот раз, когда массивное животное врезалось в алтарь, Реми тут же взорвалась.

Вот дерьмо. О дерьмо шито дерьмо!

В грязи Реми вскочил на ноги, бросил взгляд через плечо и побежал от быка. Он нырял, уворачивался, крутил туловище, как у испанского тореадора, и если он падал, то перекатывался и снова подпрыгивал. Гигантская голова быка была опущена, зацепившись затупившимися рогами, но тем не менее рогами.

Я увидел, как Реми смотрит на алтарь на бегу, и понял, что он собирается попробовать. Я опустился на оба колена и одной рукой, двигаясь так же, как и он, углубляться как можно лучше. Как бык сделал еще одну атаку. Я упал на живот, перекинул руку через край, и Реми поймала ее. Я тянула изо всех сил, пока он карабкался, чувствуя, как соскальзываю к краю. Но Реми в полной схватке выскочила головы и нырнула к середине алтаря, дыша, как кузнечные мехи.

Я откатился от края, прижал руки к груди и, тяжело дыша, растянулся на спине. Наверное, больше стресса, чем успеха. — Святое дерьмо, — прохрипел я.

Реми обращено вниз. Он приподнялся на локтях, выглянул из-за края, чтобы отметить, где был бык, затем повесил голову, сгорбившись.

"На волосок от!" — крикнул Аид для масок. — Почти убил тебя, Ремиэль!

Реми хрипло предложил Аиду сделать с маской что-то анатомически невозможное. Потом он сказал мне: «У меня есть идея».

— Это вытащит нас отсюда?

«Если это сработает, то будет».

— А если нет?

— Ну, он нас растопчет. Зацепи нас. Разбей нас головой. Врежь нам перед обоими копыта в грудь.

«Убей нас».

"Ага."

Боль в глазу отступила. Я пришел к приходу, что Аид был спусковым крючком для болида, и все красное и красный ром , и красная смерть были ответом на какое-то заклинание или силу, которой он владел. Если бы мы задержали его, он мог бы забыть о моей мигрени. Мог бы перестать издеваться надо мной.

Я сел, осторожно встал точно в центр алтаря. Бык бежал рысью по изогнутому кольцу, с моторной головой туда-сюда, явно что-то высматривая. Его тень затемняла фрески, заставляя их казаться движущимися. "Какая у тебя идея?"

«Ты чувствуешь быстроту ног?»

Я нахмурился. — Что ты… о, черт возьми, нет!

«Вы когда-нибудь были на родео?»

«Однажды, когда я был ребенком, но…»

— Помнишь клоунов?

"Да, но-"

«Один или два были обычными клоунами, в основном, играющими для публики».

Я пожалел плечами. "Хорошо. Ага. Но-"

«Другой клоун другой. Он тот, кто подбегает к быку, когда ковбой отрывается, превращается в особую быку, в то время как ковбой бежит, как вонь, к желобу или стене, чтобы уйти с досягаемости. Мы называем его тореадором, как в Испании и Мексике, но он не собирается убивать быка. Просто держится подальше, пока всадники не могут использовать своих лошадей, чтобы загнать быка обратно в переулок и с арены».

Я смотрела на него широкоотражающими глазами, с большим ртом. «Ты хочешь, чтобы я был тореадором!»

Он прямо.

— И что ты будешь делать?

«Загнать его в тупик».

«Верхом на быке ? Ты в своем гребаном умеешь? Ты не можешь ездить на этой штуке!

Реми была явно удивлена моей горячностью. "Конечно я могу."

Я махнул рукой, указывая на быка. — Это?

Появилась его замедленная улыбка. — Я не говорю, что это будет легко, но это то, что я сделаю на родео, Гейб. Я катаюсь на бронях и быках».

Возможно, у него был какой-то шанс. Мол, два процента шансов выжить. — Что потом ?

«Вы находите этот Боуи и этот KA-BAR, похороненных в грязи, и наносите удар ему в горло. Или глаз. И глаз. Ремистрация выражения моего лица. «Здесь нет зуммера, чтобы сообщить быку, что все кончено. Никаких погонщиков, чтобы толкнуть его в переулок. Ничего, кроме нас. Ты должен бегать, пригибаться, уворачиваться, крутиться. Ты должен танцевать с этим быком, заставлять его двигаться, заставлять его раздражаться. Закажите его энергию. Мы должны утомить его, Гейб. Придется утомить его. Это и моя работа — быть колючкой под метафорическим седлом. И тогда ты можешь вальсировать и убить его.

Я сидел с ртом несколько долгих секунд, чтобы подобрать слова, чтобы ему сказать, что он сошел с ума. Мне удалось ответить на вопрос: «Сколько времени это уходит?»

Реми пожаловался на плечи. «Никогда не делал этого, чтобы знать заранее. Быки постепенно на арене после того, как ковбой отрывается, может быть, еще десять-пятнадцать секунд. Максимум двадцать, если только он не решит взять круг почета. Они так иногда делают. Таким образом, если ковбой гудит, то поездка занимает восемь секунд, а бык усердно работает всего около двенадцати, максимум пятнадцати секунд. Вот и все — двенадцать или пятнадцать секунд . Он бросает несколько прощальных долларов просто потому, что может. Это означает, что я должен оставаться на нем долго, чем восемь секунд. И так как он меня бросит, мне снаряды отомстит ему столько раз, сколько веса. Твоя работа, когда я закончу, от его личности, чтобы у меня было время вернуться на этот алтарь. Я не могу поднять его с земли. Должен быть выше него».

Он так спокойно относился ко всему этому. — Но разве вы, ребята, не цепляетесь за что-нибудь?

«Есть подонка, ага. Ручка, петля веревки. Он пожаловался на плечи. «Но здесь у нас ничего нет». Я не знаю, зачем Аид дал ему эту гриву, но она у него есть, и я хочу за нее уцепиться.

Хорошо, кое-что, что я мог бы решить. «Я знаю, откуда взялась грива. Однажды я читал рассказ о Тесее и Минотавре, когда был маленьким. Потому что он был зверем, а не настоящим человеком, он не был похож на других быков. Или мужчины. На рисунке с рассказом был изображен мужчина от талии вниз и до закрытия груди, и у него была большая курчавая кожа от волос на голове до затылка. И, ну, странная голова, которая была наполовину бычьей, наполовину человека. И рога.

"Хорошо." Реми встал, стряхнул пыль со своих штанов. — Я думаю, это впереди у нас довольно много времени. Мы, наверное, проголодаемся, когда все закончим. Я бы порекомендовал грудь, но быки плохо конвертировал».

Я потерла глазной тыльной стороной ладони. Мигрень умерла до глубокого рева. Я изобразил растяжение. — Ну, тогда покончим!

Ответ: «Take Me Out to the Ballgame» на домашнем органе.

Затем он проревел: «Седьмой иннинг ЗАКОНЧИЛСЯ!»

ГЛАВА СОРОК

ясняли с кожаной куртки, с плечевым ремней и моего пистолета. Я остался в пуловерной рубашке Henley с длинными рукавами, кожаными мотоциклетными штанами и ботинками. Быстрота ног, несомненно, не объясняет того, что я буду делать в кожаных штанах и кожаных ботинках с толстой подошвой.

Так что я тоже снял сапоги.

Я задержалась у края алтаря, глядя вниз на большое животное. «Цель состоит в том, чтобы быть полными идиотами и свести его с ума».

«Цель состоит в том, чтобы заставить его бегать изо всех сил по всему рингу. Он не будет этого делать, если он счастлив. Ты должен его разозлить, поэтому он пытается бросить меня и заставить всех вместе. Это утомит его.

Я выбрал, снова отвлекшись на быка, который не мычал и не мычал, а проложил себе путь через обычную вокальную гамму низких грудных камней, переходящий в пронзительный скрежещущий звук крайнего эмоционального диссонанса. Он совсем не ходил на корову. Он звучит как монстр.

— Они все так звучат? Я посоветовал. — это Или Аид балуется?

— О, черт, это еще ничего. Вы должны ожидать, как стадный бык предупреждает младших мальчиков. Реми подошла ближе к краю алтаря. «Хорошо, это беспокоит время. Как насчет того, чтобы ты взял свой пиджак и помахал им здесь на краю, пусть он увидит. Он должен получить, чтобы дать ответ, а я в этот момент постараюсь сползти на его позвоночник прямо за горбом.

Момент почти ошеломил меня. «Ты не можешь этого сделать! Реми, мы не можем этого сделать. Это убивает тебя! Ты не правильно приземлился, он попал прямо под копыта!»

Реми медленно наблюдала за мной. — А потом твоя очередь, сынок. Ты должен обратить его внимание и выманить его».

«О, мой Христос. К черту пушку — хочу гранатомет!»

Бык заревел, хрипло и тяжело.

— Помаши курткой, — сказала мне Реми. «Заставь его увидеть это. Заставь его приход.

«Моя куртка черная, а не красная».

«Быки не жалуют красный/зеленый дальтонизм. Они приходят к движению, а не к цвету».

«Тогда почему матадоры носят красный плащ?»

«Драма, сынок. Сексуальная возбудимость. А теперь помаши этой курткой. Я буду держать его так долго, как только поддержка, но ты должен быть в грязи и готов к тому, когда я оторвусь. Потом мы все повторим».

Визг быка, гудок, рев осла эхом отдавался на ринге. Я наклонился, хлопнул курткой. «Вот, кис-кис-кис. Иди к папе».

Бык ответил рысью, откуда бросился в атаку. Бог знает, какие звуки я издавал, но когда он его подошел, я ударил курткой по лицу. В шоке он был убит.

Реми соскользнула с алтаря на спину быка.


—


Ссекунды Так, по словам Реми, это продолжалось, ковбойская поездка на брыкающемся быке. Для быка от двенадцати до пятнадцати секунд от открытия ворот желоба до направления вниз по переулку. Но для меня это длилось часами .

Реми вылетел. Реми отрывался столько раз, что я потерял след. Иногда он уходил сразу же, как только бык ускорялся и резко брыкался, как только Реми переключала левую руку гриву и ногами ребра за передними ногами быка. Иногда он делал ее длиннее, сгибая таз, когда сильно откидывался назад, правая рука выбрасывалась в воздух для объема. Его сильно хлестали во все стороны. Бык взбрыкнул так сильно и высоко, что была почтиница в вертикальном положении, зад такой вертикальной, что я подумал, что он наверняка перевернется и рухнет на Реми. Иногда он просто крутился в одну сторону, а в другую. Сила зверя была невероятной. Он не только был огромен, но и явно знал, как использовал свое тело.

Боже, я побежал. Бежал и бегал. Смотрел и искал ножи. Ударил свою курткой со всей силы прямо между глазами. Потом он вырвал его у меня, опустил голову, зацепил, выхватил прямо из моих рук. Теперь у меня ничего не было.

Ножи. Ножи . Но грязь на арене была глубокой, и я не видел своих лезвий.

Реми все еще был на борту. Бык покачал головой, куртка свисала с рогами. Каждый раз, когда он двигал головой, куртка откидывалась вперед, закрывая один глаз. Ненадолго, но этого было достаточно, чтобы усилить его раздражение.

"Да!" — крикнул Реми.

Поэтому я даже не подозреваю, что спас свою куртку. Я оставил его висеть там, когда бык дико качнул головой, сильно встряхнул ее, уронил ее вниз низкий. Я не знал, как долго куртка может оставаться висящей на роге, поэтому воспользовался случаем и подбежал к нему со слепой, из стороны метнулся в сторону и ударил кулаком в его здоровый глаз.

Бык попятился назад, высоко подняв голову. Реми ругалась, переводя дыхание.

Давай, ножи. Подскажите себя . Борьба с Реми, борьба со мной, борьба с курткой вполне могли утомить быка, так что у меня была возможность проткнуть ему глаз или перерезать горло.

Бык заревел, замотал головой, и куртка слетела.

Дерьмо.

Ножнож.

Я слишком долго осматривал грязь в поисках своих ножей. Реми закричала в панике, и я вовремя обернулся, когда бык вошел, склонив голову набок, чтобы зацепить меня рогом.

Я отскочил, тяжело приземлился, вскарабкался, красивая, как меня трет рог. Затупился, рог не прокололся. Это была не кровь. Но это было все равно что ударить домом.

Я вскочил, предпочитая бег. Потерял равновесие и упал лицом вниз. Мне не нужно было быть там, где бы мог ожидать меня. Я подпрыгнул, бросился вбок, вместо того чтобы выбрать бег по прямому пути.

Реми оторвался, тяжело приземлился. Я видел, как он сжался и свернулся, как жук-таблетка, прикрывая голову руками и ногами.

Я снова приподнялся, удержался на ногах, побежал за быком, выкрикивая в его адрес, задыхаясь, отрывисто ломаясь и пошлости. Я подобрал свою куртку, подошел к животному как раз в тот момент, когда оно готовилось просунуть свои рога под Реми, чтобы поднять и перевернуть его, или вонзить один рог в грудь или живот.

Матадоров иногда забодали, затем поднимали и буквально бросали быки. Толстые тупые рога не могли сделать этого, как указала Реми, но раздавить его?

Я догнал быка, защелкнул куртку на металлической мощности между выдвинутыми задними лапами и со всей силой ударил по процессу, как хлыстом, по его низковязкому продукту.

Реми перекатилась, вскочила, отшатнулась, упала и снова встала. По прилип к рубашке к туловищу, волосы к голове. Его глаза были прикованы к быку. Колебания в его ногах, перелом в коленях, который он поймал, а затем встал на место, сказал мне, каким образом он обнаружился.

Бык набросился на меня, и я не смог найти ножей.

Алтарь можно найти передышку, шанс отдышаться, перегруппироваться и начаться заново. За исключением того, что я не был уверен, что у кого-то из нас в баках остался бензин, чтобы прыгнуть и выкарабкаться обратно на плоскую поверхность.

«Вымотать быка», — сказала Реми.

Ага. И нас.

Животное, опустив голову, глядя на Реми глазами, повернулось ко мне. Клянусь, и поклянусь до смерти, что его глаза были блестящими, пылающими самой красной, а его копыта светились серебром, как сталь. Он больше не был просто беглым быком родео.

Один из его бедер торчали черные волосы. Волосы сгорели. Плоть сгорела. Я почувствовал запах всего этого. Красноглазый бык запрокинул голову и наполнил комнатуревом агонии и гнева.

Новое клеймо на его бедре было сырым, ярко-красным. Криволинейный.

666

Оно уставилось на меня. И в его глазах был разум человека.

Ножи не причиняют вреда. Он больше не был просто быком. Аид сделал его намного больше.

«Реми. . ». Запыхавшись, я травлю инструкции. Взмах рук в сторону, направляющий его к алтарю. Мое согнутое тело, сцепленные пальцы, рывок вверх. Мы встретились у алтаря, когда бык начал атаковать. Реми воткнула одну обутую ногу в мои сцепленные руки и пошла вверх, пока я ускорялся. Он сделал это. Я этого не сделал.

Один рог зацепился за мои ребра. Он обхватил мои ребра. Я почувствовал огромную силу в теле животного, почувствовал жар своего дыхания, обжигающую слюну. Алые глаза были яркими, заметными и расчетливыми.

Он отшвырнул меня так же, как и мою куртку. Я сильно ударился, перекатился, зацепился за грязь и решил подняться на ноги, решил подтолкнуть себя вверх, чтобы снова бежать.

"Здесь!" — закричала Реми, срывающимся на полпути голосом. Я побежала к алтарю, схватила его за руку, чуть не стащила его с края, пока карабкалась обратно наверх.

Я стоял согнувшись, руки на коленях, в центре блока. В какой-то момент резинка, размерующая мой конский хвост, порвалась, и мои распущенные волосы свободно свисали. «Я не думаю. . . Я не думаю, что у нас есть еще один способ взобраться на эту штуку».

— Он что-нибудь сломал? — спросила Реми, тяжело дыша.

Я ощупал грудь, бока. — ...не думаю.

— Без ножей?

Я покачал головой. «В грязи, под грязью». Я сделал еще один вдох. «Я искал. Слишком много бега. Грязь и пепел все разлетелись. Погребенный. Нет времени . . . нет времени на настоящий поиск. И больше ничего. . . Думаю, ни нож, ни пистолет его не остановят».

Огромный бык стоял в добрых пятидесяти футах от алтаря, опустив голову и наблюдая за нами, взвешивая нас красными мутными глазами. Клеймо на его бедре все еще дымилось.

"Ты видел это?" — определил Реми.

"Я видел это."

— Больше не натуральный бык.

Я покачал головой и рассматривал Аида. Это было глупо, но я все равно это сделал. «Ты мудак !»

— Да, — позвал он.

Я тяжело и тяжело сглотнула. Кричал снова. — Ты же знаешь, что мы не можем убить этого быка. Это уже не бык!»

Его голос отозвался эхом. «Монстры могут умереть. Тесей убили Минотавра. Он ушел с арены для боя быков. Вы с Ремиэлем можете сделать то же самое. Убей Минотавра, Габриэль. Вы просто должны это понять».

Я посмотрел на факелы.

Помощь звучал весело. «Прикручен. Вы должны быть умнее, чем это. Нет ничего более прозаического, чем пылающий факел, чтобы от особого монстра или выжечь глаз. Вам помогут сделать это по-другому».

У меня почти не осталось голоса и почти не было дыхания. «Я просто парень. Не Тесей. И это была мифология! ”

— Я тоже, — позвал Аид. «Или был. Это не голопалуба из «Звездного пути». Это реально. Или, ну, настолько реально, насколько вы можете это сделать . Если вы понимаете, что я имею в виду.

Бык атаковал. Он врезался в большой каменный блок и отбросил его в сторону, царапнув один рог по камню. Мы с Реми пошли скользить. Ему удалось продержаться. Я не. Я пошел прямо с края на переднее крыльцо дьявола.

"Еще один-?" — крикнул я Реми. Я увернулся от быка. Упал, прокатился, поднялся. Пошатнулся в модели. — У тебя есть еще одна поездка?

Реми ухмыльнулась. «Черт возьми, я знаю!»

Я стянул с себя рубашку и прижался грудью к алтарной плите, почувствовав себя более плоской. Меньше. "Ты готов?"

«Таким родился!»

— Минотавр идет.

И он был, товарняк на четырех копытах. Я махал рубашкой, как жертв. Красные глаза остановились на нем. Один рог царапнул блок, завизжав, как металл. Я скользнула по краю и услышала кряхтение Реми. Бык развернулся, и я снова увидел его обожженное клеймо на бедре.

Восемь секунд. Восемь секунд, может, двенадцать.

«Настолько реально, насколько я мог это сделать », — сказал Аид.

Я побежал. Я побежал через ворота, увидел пламя, которое не горело, к резному минойскому топору, врезанному в стену, священному двуглавому лабрису, Госпоже Лабиринта.

— Будь настоящим, — прохрипел я. «Будь чертовски настоящим !»

И я выдернул его из стены.

Камень откололся. Я увидел блеск древнего металла. Я посмотрел пламя обратно на кольцо и прямо к быку.

Я заметил шок на лице Реми. Я видел красные глаза и плеть раскаленной слизи, слышал паровой двигатель дыхания его, обонял адскую вонь, смрад горелых волос, смрад пузырившейся плоти.

Двумя трясущимися руками и всей силой, оставшейся в моих плечах, я взмахнул лабрисом , как косой, через правое плечо, а затем опустил его по диагонали в шею между челюстью и плечом. Клинок рассекал кожу, мышцы, позвоночник, рассекал вены и сосуды. Кровь взметнулась в воздух с артериальными брызгами. « Йиппи-кай-ай, ублюдок!»

Реми упала с разваливающегося быка. Я просто упал.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

яобращаясь на спине в грязи и не обращая внимания. Я, наверное, тоже валялся на спине в бычьем дерьме — самом бычьем дерьме — и мне было все равно. На самом деле, когда Аид шел по грязи, смешанной с бычьим дерьмом или без него, меня это тоже не волновало. Во мне не осталось ничего, что образовалось бы у меня волноваться . Ничего, ничего, ничего.

Я просто лежал на спине и смотрел на него, когда он стоял надо мной. И я рассмеялся. Я ничего не могу с собой сделать. Я слишком устал, чтобы помочь себе. Я был совершенно измотан.

"Что за черт?" Я прохрипел. Грязь и кровь были у меня во рту.

— Я знаю, — сказал Аид. «Но это драматично. Один из лучших выходов, когда-либо снятых».

Я сглотнула, восстановление части голоса. "Дарт Вейдер... не носит критского быка. Меньшее, что можешь ты сделать, это одеться, как Геракл. Я махнул вялой рукой. — Ты знаешь, в коже.

«Я думаю, что вы загнали рынок кожи в угол», — сказал Аид. «Ботинки, штаны, куртка, ремень для оружия. Хотя сейчас вы, кажется, ограничены кожаными штанами.

«Я езжу на мотоцикле. Преодолей это».

«Ты оставил частички себя, разбросанные по всей арене».

Aid перевел взгляд с меня на Реми, который явно избегала лежать в грязи — с бычьим дерьмом или без него — и усталость сесть.

С ревом вошла Первородная, и на этот раз я мог двигаться. На карте была поставлена Реми.

Я потянулся к рукоятке топора, вскочил на ноги, встал, держатель лабрис .

Даже через вырезанные металлические отверстия для глаз — Я не причиню никому из вас вреда, идиоты. Я предлагаю тебя не только для того, чтобы убить. Я собираюсь выводить вас на поле, или на сетку, или на поле, или на дорожку, время от времени, и просто веселиться с вами».

Я не выпускаю из рук топор. — Ты убил всех женщин.

— Я?

— Ты сказал, что сделал.

— Я?

«Это были наглядные фотографии».

«Спецэффекты в наши дни потрясающие».

Я напряг руку, согнул плечо. — Вы прислали нам человеческую почку.

— Их можно купить на черном рынке. Он поднялся единственным, погрозил им мне. "Нет. Теперь этот топор слишком тяжел для тебя. Игра окончена".

Топор был слишком загружен. Я не могу держать его в руках. Он попал в грязь, а потом растворился. Я задавался наверняка, был ли он снова на его стене или Аид прилепил куда-то еще.

Он снова вернулся к Реми, который теперь стоял. Грязь и кровь прилипли к каждой части его тела. Руки его, я видел, дрожали. Он едва стоял на ногах.

— Мои комплименты, — сказал Аид. «Никогда в самых смелых мечтах я не нахожу себе таких развязок. Ковбой? Верхом на Минотавре ? Вдохновленный. И это хорошо о ваших шансах говорить о более стойком выживании». Он повернулся ко мне, и его плащ Вейдера закружился. «Да, это игра! Мой консорциум и я собрал вашу команду — извините, что не дали вам знать — и мы делаем установку для вас против другой команды. Достаточно посткульминационных монологов. Нам нужен эпилог . Но решить это вам, небесным ублюдкам. Мне пора идти». Он поклонился, провел рукой по груди, затем снял золотую маску быка и выпрямился. Под ней была маска Гая Фокса, а не его лицо. — Еще нет, — сказал он. «Слишком рано притупляет удар. Я показал тебе исторически».

У него не было крыльев, чтобы укрыться. Он просто… исчез.

Я посмотрел в прошлом Реми на огромную черную массу возле алтаря, голова которой была почти отделена от туловища. — Вот твоя грудьнка. Мы могли бы вернуть его в Ганджи. Он сказал, что приготовит нам стейки.

Реми быстро вытер его рубашкой, но часто, когда от нее осталась лишь кровавая грязь. Следующей попыткой был предвзятый удар по лицу, который не увенчался успехом. Он прищурился, слегка сплюнул в сторону, а потом бросил все это как скверную работу.

Он действует на меня. — Ну, по случаю, я полностью одет. Ты похож на стриптизера, который боролся со свиньей в грязи, и свинья победила.

«Вы действительно так говорите в Техасе? "Борьба"?

«В Техасе мы говорим все, что хотим. Если мы так говорим, это техасец».

Я сделал пару шагов, немного пошатнулся, махнул рукой в сторону Реми. — Посмотри, ли ты найдешь мое оружие. Я просто подберу одежду с пола, как мама всегда говорила мне.


—


ВтВ основном они шатались по лавовой трубе, время от времени хватая другого друга, чтобы не упасть. Реми, немного покачиваясь, был сильно впечатлен окрестностями. Он охал и ахал над, пока я, наконец, не выбрал, не заметил ли он что-то такое большое, как туннель метро, по пути.

«Я не был разумным человеком по пути сюда, меня шантажировали миньоны, почти полностью потеряли сознание и притащили сюда».

— Кем ты был на пути, если не разумным человеком?

— Почти картошка.

Это меня рассмешило. «Пюре или хэш?»

«Я также не был семантически склонен по пути сохранения, какой вариант еды мне нравится».

«Вы семантически склонны понять в том, что вы сейчас попали, еда или что-то еще?»

— Я мог бы быть.

"Что ж?"

Он внезапно вздернул подбородок и посмотрел на себя. Затем он поднял голову и рассказал мне об исключительной мягкости. «То, что я есть, такое же приземленное, как лошадиное дерьмо на лугу».

Мы еще немного поковыляли вперед, и эхо-акустики продолжали очаровывать его. Вместо этого он начал петь . И тогда он пел немного громче.

"Нет нет нет!" Я вскрикнул, и трубка понеслась вслед его за пением. «Не та песня!»

«Это хорошая песня. Мне это нравится. Среди молодых ее спел Джонни Кэш».

«Но это красные глаза, и стальные копыта, и горящие Бренд и дьявольское стадо! Опять таки . "

"Да."

— И йиппи-ки-ай!

«Ты сделал свой собственный йиппи-ки-яй там!»

«Я цитировал Брюса Уиллиса!»

— И я цитирую «Призрачных гонщиков в небе».

«Страна. Страна , Реми. Я споткнулся, поймал себя. Может ли мы просто не заниматься кантри , когда мы, например, идем по лавовой трубе после встречи с богом подземного мира?»

Реми задумался. «Ну, что ты любишь слушать? В глубине души — черт возьми, дай просто сделать это твоим виноватым удовольствием. Кого бы ты выбрал?»

Мое время подумать. «Сердце сердец? Предосудительное удовольствие? На самом деле виноватое удовольствие?

Он покачал головой, глаза блестели. "Конечно. Сердце сердец, виноватое удовольствие.

— Ты не скажешь?

«Ну, если ты не собираешься сообщить мне, что это Либераче, и мы перевозим в баре, полно байкеров, потому что это было бы слишком смешно, чтобы объявить об этом, я не скажу ни слова».

Я сказал ему.

Реми уставилась на меня. "Вот и все?"

"Вот и все."

Он моргнул, и его улыбка превратилась в широко ухмылку, когда зубы показались очень белыми на фоне окровавленного, грязного лица. «Ну, — сказал он, — я никогда не мог не петь ее!»

Вот почему мы протоптали далекие пути из лавовой трубы, а Реми во всю мощь распевал «Солнце на моих плечах» Джона Денвера.


—

Твелосипед не заводился.

После пяти проверок и проверок я сообщил своему велосипеду, что сойду, встану на колени и помолюсь Иисусу, Марии и Иосифу, а также всем ангелам, танцующим на булавочной головке, если они заведутся. , пожалуйста, бегите и отвезите нас обратно в Зоопарк, где он мог бы объявить забастовку, если бы захотел.

Но мотоцикл уже бастовал.

Я обнаружил на Реми, который скрывал улыбку очевидными, обнаруживая почесывая губу. "Ваш телефон?" Я посоветовал.

Реми на мгновение моргнула. — Если ты тащишь парня к богу подземного мира и на встречу с Минотавром против его воли, ты оставляешь ему телефон?

— Ну, у тебя было два телефона.

« Имел » ключевое слово. Что случилось с твоим?

— Один из моих сломался, когда Шемязаз в приступе досады выбил его у меня из рук, но другой у меня есть. Положите карту обратно».

— Яз вернулся?

— Да, он хотел меня задеть. Я вытащил телефон ангела из кармана, осмотрел его на наличие повреждений. Все было в порядке. Затем я расстегнул свой потайной карман и вытащил SD-карту, SIM-карту, а также флешку.

Я проверил на диск момент. Вещи перестали быть забавными.

Реми цветок. "Какая?"

Отобразил флешку. «Есть история об этом. Все резко изменилось, и мне нужно многое Вспомнить вам о поездке, Кассандре, дедушке, Греге, но не сейчас. Я снова убрала машину, думая о Кассандре. Потом я застегнул карман, положил карту обратно в телефон и стал ждать сигнала.

Когда он пришел, я Ганджи. — Ты можешь прийти за нами? Он сказал да. «Хорошо, мы у ворот центра для посетителей в кратере Сансет. Вы нас увидите». Я повесил трубку. — Он сказал, что придет за нами.

Выяснилось, что нам предстоит ждать пятнадцать-двадцать минут, мы с Реми вошли в мужской туалет, который был заперт, обойдя парой деревьев. Потом мы полезли в питьевые фонтанчики, чтобы смыть кровь с лица и рук. Я завязала рваную рубашку Henley вокруг бедер и сделала куртку на голую грудь. Куртка была немного потерта от близкого и личного общения с быком, но, тем не менее, цель.

Ганджи еще не приехал, когда мы вернулись с велосипедом. Я хмуро посмотрел на дорогу, уперев руки в бока. — Что он делает, гуляет?

— Хороший день, — заметила Реми.

«Это может быть хороший день, когда мы приняли душ, поели и выпили алкоголь. Если мы когда-нибудь доберемся туда». Я постоянно контролирую Ганджи, часто сглаживаю нетерпение в своем голосе. — Где находится кольцевая дорога? Он сказал, что был на нем. «Хорошо. Увидимся через несколько».

Пока я прятал телефон обратно в карман, Реми начала хихикать.

Я смотрю на него. "Какая?"

— Ты выбрал Ганджи, может ли он прийти за нами.

"Ага?"

«Вы не уточнили, должен ли он приехать за нами в машине ».

Я повернул голову. Действительно, Могущественный Повелитель Вулканов шел пешком по асфальтовой дороге. Несколько долгих мгновений я тупо посмотрел на него, потом резко повернулся и начал отстегивать седельные сумки от велосипеда. Реми только что загудел.

Приехал Ганжи. «Прекрасный день — провозгласил он, — рядом с одним из многих детей». Он с гордостью использует зольный конус, затем оглядел нас с ног до головы. — Хотя, возможно, день выпал для вас особенно тяжелый.

Я перекинул седельные сумки через плечо. «Знаете ли вы, что у этого ребенка внутри есть лабиринт?»

«Лавовые трубы? Конечно." Его улыбка была милой. — А теперь, несмотря на твою грязь, насладимся приятной прогулкой обратно в Зоопарк?

Я сделал все возможное, чтобы получить нашу прогулку обратно в зоопарк, потому что нас никто не подобрал. Черт, я бы не забрал нас. Вернувшись в танцевальный зал, я погнал Реми вверх по лестнице и первым прыгнул в душ. Случай, я выиграл, потому что он не знал, что мы участвуем в гонках, и у меня была фора.

Он кричал на меня с другой стороны двери. «Разве можно так связаться с ковбоем-чемпионом мира, который побил быка, на котором нельзя было ездить верхом?»

Я выбрал воду, побежал, чтобы она согрелась. «Ты чемпион мира по ковбоям?»

Он казался немного наказанным. "Нет. Не хватает выходных. И школа помешала".

Я чувствую себя плохо. — Я куплю тебе пива, — обязал я, крича над водой. «Чтобы отпраздновать чемпиона мира ковбоя-полуангела, который победил быка, на котором нельзя было ездить верхом».

«Текила!»

Я согласился, что это может быть текила, и шагнул под воду.

ЭПИЛОГ

яБыло уже за полночь, и зоопарк был закрыт. Ганджи общался со своим вулканом, успокаивая ее после двух землетрясений, нарушивших ее покой. Реми выпил два стакана текилы, прежде чем отставить бутылку в сторону и заметил, что если выпьет еще, то, вероятно, упадет с лестницы и сломает себе шею. Он сказал, что это не то, что сделал бы человек, который бьет быка, на кого нельзя оседлать.

Я сказал ему, что подниму его вначале, подниму наверх и засуну в постель, прежде чем звонить в 911. «Потому что это то, что сделал бы герой».

Он косо наблюдает за мной. — Выпей еще виски, Гейб. Мог бы заглушить твои печали по поводу твоего велосипеда.

Я выпил на полстакана больше, чем он. Перед уходом Ганджи приготовил нам гамбургеры — Реми сказал, что в другой раз съест грудную клетку, — так что, по случаю, у нас в животе было что-то, чтобы смягчить выпивку, но мы оба это почувствовали. — Циско сказал, что встретил меня там утром, привезет. И я хотел бы немного поговорить с ребенком. А пока поиграем в бильярд?

"Конечно." Реми соскользнула с барного стула и сосредоточилась на музыкальном автомату. «Посмотрю, реклама ли я нахожу для вас немного Джона Денвера».

— О, да ладно, ты же сказал, что ничего из этого не сделаешь.

— Я сказал, что никому не скажу, не то чтобы я ничего из этого не сделал. Кроме того, я сомневаюсь, что здесь кто-то есть.

Я соскользнул с табурета, исследуя найти шнур его музыкального автомата и общедоступный. Потом кто-то постучал в парадную дверь.

— О Боже, — пробормотал я. «Пожалуйста, пусть это будет не Шемязаз. Я не умею считать пируэты. Я подошел, встал рядом, но не отпирал и не отпирал дверь. "Это кто?"

— Это Мэри Джейн!

Гораздо лучше, чем Яз. Но была ли это на самом деле она? После встречи с Айдом я не стал рисковать. Я отпер и отпер защелку, открыл ее до упора в ботинке, который составляет примерно в пятьсот сантиметров от косяка. Увидел, что это действительно Келли. На ней была пушистая розовая шляпа, низко надвинутая на голову, чтобы скрыть стрижку, но также и широкая улыбка.

Я повернул голову, чтобы крикнуть через плечо. «Мэри Джейн здесь!» И я выбрал ее, хочет ли она виски или текилы.

Когда она вошла, я закрыла за ней дверь. На ней была куртка через плечо виселрюкзак. Я предположил, что это означает, что она собиралась остаться на ночь. И, наверное, не один или на диване-кровати.

— Можно мне вместо пива? она указана.

«Вы можете иметь все, что использовать». Я мягко улыбнулась, когда Реми подошла. — На самом деле, почему бы мне просто не налить глоток, пока вы с Реми познакомитесь поближе.

Она действительно покраснела. Реми, все еще без шляпы, пока он ее не почистил, просто медленно и сладко улыбнулась. Я подумал, что они переместятся в кабинку, может быть, чтобы посидеть поближе, но Келли забралась на барный стул, а я прошел за барную стойку с медным верхом, чтобы опусти пивной бокал. Фоном заиграла музыка; Я не отключился вовремя.

Реми скользнула на стул рядом с ней. «Будь милым, — сказал он мне. «Это не «Призрачные гонщики в небе». Я полагаю, что это будет слишком, воспринимается.

Я поставил пиво перед Келли. Реми покачал головой, когда я задал вопрос, подняв брови; он был готов на ночь.

"Ты в порядке?" Я выбрал ее.

Она слегка прикоснулась к шляпе ручной одной, словно застенчивая. «Я в порядке. Я в порядке. Он действительно не причинил мне боль.

Я вспомнил Аида, стоящего надо мной на арене для боябыков. Теперь у нас было имя. Нет больше Джека Потрошителя. Больше никакого Легиона или Иньиго Монтойи. У нас был бог подземного мира.

— Не был демоном, — пробормотал я. Я поймал взгляд Реми. « Ик солнечные демоны ».

"Какая?" — спросила Келли. Затем она махнула рукой, чтобы отклонить вопрос. "Неважно. Поверьте, я принес кое-что для вас, ребята, чтобы поблагодарить за спасение.

Я фыркнул. — Я не уверен, что мы спасли тебя.

"Ты сделал." Она усерда. Она сказала мне, что я должен сохранить его для особого выявления. что-то из рюкзака, положила на стойку.

Это была банка. Кувшин, на самом деле, большой кубин на галлон, закупоренный пробкой и самом запечатанный воском. Кто-то случайно выложил мозаику снаружи, как будто для школьного проекта. Детский сад.

Келли заметила мимолетное выражение моего лица. «Да, это моя работа», — призналась она. «Бабушка разрешила мне потренироваться на нем с битая керамика. Я знаю, что это нехорошо. Она сказала, что вложит в него самое дорогое для меня. В любом случае, это особый случай, и я хочу открыть его». Она ковыряла восковые ногтем большого количества пальцев.

"Здесь." Я пододвинулся кувшин поближе, взялся за воск барным ножом. — Так проще. Я снял печать и вернул ее Келли. «Ну вот».

Она поблагодарила меня за начало работы на пробке. Он был глубоко посажен, и она нахмурилась.

"Здесь." На этот раз Реми. При немногочисленном усиленном заседании большого числа, и пробка выскочила.

"Будьте здоровы." Лицо Келли просветлело. "Там!"

Я ожидал, что запах старого самогона пропитает воздух. Вместо этого мы получили блестящих красных жуков, кипящих из банки.

Реми вскочил со стула и попятился. Я сделал два длинных шага и наткнулся на обогащенную барную стойку. Я отвел взгляд от жуков и увидел, как экстаз преображает лицо Мэри Джейн Келли.

Она оказалась на мне и рассмеялась. — Ты был таким легким, Гейб! Даже не встречал, что каждый раз, когда ты встречал ибупрофен, который я добавляла в ванную, у тебя было «заклинание».

Алые жуки стекали по стенкам банки, через стойку, к краю, а затем резко взлетели. Рой выбил передние окна и улетел в ночь.

Келли испустила вздох, граничащий с послесвечением. «Все эти пороки, которые преследовали». Ее глаза смеялись, когда она смотрела на меня, потом она переключила свое внимание на Реми. «Ты лучше всех — библеист! — должен знать, что они никогда не были тараканами . Это саранча! Она пожала плечами. «Да, ладно, они другой породы, поэтому написан немного по-другому». Она бросила на меня ясный взгляд, когда я крепко сжал ее запястье. — Ты не можешь удержать меня, Гейб. Я глина, а не плоть».

Она признала себя достаточно твердой. «Ты не демон. Демоны не могут войти сюда.

— Вот почему они отправили меня . Она улыбнулась, поднялась шляпу, и пышные каштановые волосы с ярко-золотым прядью высыпались на свободу. «Помощь никогда не причинял мне вреда. Это было для картинки. Я в консорциуме. Ухмыляясь, она выскользнула из моих рук, положила руку на кувшин и погладила его.

Я не стал тратить время на последующие захваты ее снова. "Кто ты?"

Она используется на кувшин. — Это никогда не было коробкой, — твердо заявила она, собирая глиняную пыль в женскую руку.

Реми тянулась к ней, но она отвалилась в сторону, снова соединившись.

«Мое имя, очевидно, не Мэри Джейн Келли, хотя под этим именем есть настоящий смотритель парка». Она не слишком пошла на эту фальшивую версию самой себя. Что-то немного дикое, немного безумное было в ее глазах. «Ни я, ни Легион, ни Иньиго Монтойя — да, Аид рассказал мне об этом маленьком тщеславии. Но он поспорил, что я не играю в открытый банк. Ха! Выиграл у него немного денег!» Она резко неожиданно оказалась и попала прямо в лицо Реми. «Меня зовут Пандора. И это была банка , а не коробка. Какой-то идиот, так называемый ученый, не мог читать на древнегреческом.

Потом крепко поцеловала его, рассыпалась в прах и просто сдулась.

Мне понравилось время, чтобы найти свой голос. — Гефест, — сказал я наконец, потому что не мог думать ни о чем другом. На моей ладони лежит полоска глиняной пыли.

Реми с бледным обнаружением на меня, совершенно сбитая с толку. "Какая?"

«Впрочем это Ева. Первая человеческая женщина. В греческой мифологии это Пандора. Гефест сделал ее по приказу Зевса из земли и воды. Она была настолько совершенна, что олимпийские боги дали ее возможны подарки, среди них коробка. банка _ Ей прямо сказали никогда не встречаться с ним».

Реми медленно учился. Он все еще выглядел ошеломленным. «Сказал никогда не есть яблоко».

«Пандора открыла банку».

«Ева съела яблоко».

Я заглянул в кувшин. Затем я закупорил его пробкой, сильно ударил ладонью. «Мы должны будем преследовать все зло, которое она ожидала, что, конечно же, было ее планирование. В наше обильное свободное время, когда мы не убиваем демонов.

«Все зло, которое я вышлю на свободу».

— Но надежда остается. Я похлопал пробку. «В сказке Пандора закрыла дверь прежде, чем надежда успела вырваться наружу. Я просто сделал то же самое».

Он уставился на кувшин, потом поднял глаза на меня. И надежда была не только в банке. Он тоже жил в Реми.

Я налил виски, текилы, хмурым взглядом предостерег его от недобросовестного отказа, а когда он поднял свой стакан, я поступил о своем. «Надежда — это все, что нам нужно». Я столкнулся со стаканом на полпути к губам. «Ну, это и Джон Денвер.