# Миссис Полифакс раскрывает

Дороти Гилман

Пролог


Mrs. Поллифакс чувствовала себя скучающим и скорее оторванным от жизни. Сайрус недавно принял приглашение преподавать юриспруденцию три дня в неделю в университете; ему это очень нравилось.


“Чертовски приятно снова чувствовать себя таким полезным”, - признался он, и она была рада за него.


Она, однако, не чувствовала себя особенно полезной. Она напомнила себе, что все еще выращивает герань-призер, обладает превосходным здоровьем, надеется вскоре получить свой черный пояс по карате и остается верным членом клуба "Сохраним нашу окружающую среду". Но … Какая я избалованная, подумала она. Для женщины, которую деликатно называют “определенного возраста”, она должна чувствовать себя действительно счастливой, и все же … Она поняла, что рассеянно чешет свою левую руку, из которой не так давно в бедуинской палатке человеком по имени Бушак была извлечена пуля, и она пришла к выводу, что то, что она испытывает, было разочарованием.


С грустью подумала она, какую цену приходится платить за то, чтобы отправиться в опасные миры ради Карстерса и ЦРУ только для того, чтобы вернуться к выполнению поручений в продуктовом магазине и банке, готовке и уборке, мульчированию своего сада на зиму и уходу за геранью.


Сидя за столом для завтрака напротив нее, почти скрытый за своей газетой, Сайрус поднял глаза и увидел жест, направленный на ее руку. “Все еще больно?” он спросил. “Хотелось бы, чтобы ты позволила доктору Ортону взглянуть на это”. Он поколебался, а затем: “Чертовски хорошо, что ты снова дома, в безопасности, Эм”, и как только он это сказал, зазвонил телефон. Он поставил чашку с кофе, потянулся к своему портфелю и газете, и когда он ответил на звонок, она увидела, как изменилось его лицо. Передавая ей телефон, он сказал: “Это Бишоп”.


“О”, - сказала она, пораженная, и, скрывая свою реакцию, постаралась, чтобы ее голос звучал небрежно. “Бишоп, как приятно слышать тебя, ты в порядке?”


Бишопа, однако, не интересовала вежливая беседа. Он прямо спросил: “У вас есть какие-нибудь важные планы на этот день?”


“Нет”, - сказала она достаточно честно.


“Машина заедет за вами через сорок минут к вашему дому”, - сказал он. “Карстерс хочет поговорить с тобой. О, и вы могли бы взять с собой свой паспорт, на всякий случай.”


И он повесил трубку.


“Эмили”, - предостерегающе сказал ее муж.


“Он просто хочет поговорить со мной”, - сказала она ему.


“Трудно поверить”, - проворчал Сайрус. “Ты даже не пробыл дома достаточно долго, чтобы рука зажила”.


“Рана зажила”, - сказала она ему. “Это просто чешется”.


Он печально улыбнулся ей. “Я знаю, я знаю — я обещала никогда не вмешиваться, но все равно мне не нравится, как звучит этот звонок”. Взглянув на часы на стене, он добавил: “А теперь мне нужно идти, или я пропущу свой первый урок, но Эм — ничего опасного, обещаешь?”


Он, конечно, знал, что все, что задумал Карстерс, может быть опасным; в конце концов, они с Сайрусом встретились в Замбии при очень опасных обстоятельствах и выжили благодаря удаче и изобретательности. Сайрус тоже ездил с ней в Таиланд, где его похитили у нее бандиты, но она не сочла разумным напоминать ему об этом, равно как и упоминать, что Бишоп попросил ее взять с собой паспорт. Вместо этого она тактично сказала с ослепительной улыбкой: “Сегодня на ужин курица-гриль”, и когда он ушел, она поспешила наверх, чтобы переодеться для поездки в штаб-квартиру ЦРУ.


OceanofPDF.com

1


Mrs. Поллифакс, войдя в кабинет Карстерса, улыбнулся тому, сколько раз она открывала эту самую дверь, и снова задался вопросом, почему ее так поспешно вызвали на машине и частном самолете. Когда она закрывала за собой дверь, помощник Карстерса, Бишоп, оторвал взгляд от своего стола и вскочил на ноги, чтобы обнять ее. “Слава богу, что ты здесь, Карстерс был раздражительным все утро”.


“Вспыльчивый, бишоп?”


“Ворчливый. Нетерпеливая. Крест. Если вы подождете, я проверю свой тезаурус на предмет более сильного слова ”.


“Я передам это”, - сухо сказала она ему, и он открыл дверь во внутренний кабинет Карстерса. “Она здесь”, - объявил он.


Карстерс поднялся из-за стола, чтобы пожать ей руку, высокий и худощавый, его копна седых волос резко контрастировала с загорелым лицом, которое всегда озадачивало Бишопа, который знал, как редко этот человек отваживался выходить на улицу, как сильно он презирал физические упражнения и как часто он работал до поздней ночи.


“Рад видеть вас, миссис П.”, - сказал он, улыбаясь при виде нее. "Я рад видеть вас, миссис П." Его все еще забавляло, что один из его самых хитрых агентов был необученным любителем, женщиной, которая однажды, очень наивно, спустилась вниз в офис Мейсона с вежливым представлением от своего конгрессмена, и после того, как сбила с толку бедного Мейсона вежливыми вопросами, объявила, что она действительно пришла подать заявление о приеме на работу в качестве шпиона. С тех пор были моменты, когда Карстерс содрогался при мысли, что, если бы он в нужный момент не проходил мимо кабинета Мейсона и не увидел ее сидящей там — такую идеальную для работы курьером, которую он имел в виду, — Мейсон уволил бы ее, и Карстерс пропустил бы постоянное удивление ее достижениями, заданиями, которые она выполняла так бесхитростно и изобретательно, благодаря чистому инстинкту.


О чем он, конечно, имел тенденцию забывать — и сейчас удобно упускал из виду - так это о своем повышенном кровяном давлении, когда думал, что она потеряна, схвачена или мертва. “Очень дерзкая шляпа”, - сказал он ей. “Пожалуйста, присаживайтесь и присоединяйтесь к нам”.


“Нас?”


Он указал на противоположный конец комнаты, где спиной к ним стоял мужчина в синих джинсах и твидовом пиджаке, пристально вглядываясь в огромную карту на стене и проводя пальцем по маршрутам. Когда он отвернулся от карты, она ахнула, “Фаррелл?”


“Привет, герцогиня”, - сказал Джон Себастьян Фаррелл с озорной улыбкой.


“Но … что ты здесь делаешь? Я думала, ты вернулся в Мехико со своей художественной галереей!”


“Продал это”, - сказал он, подходя, чтобы присоединиться к ним. “Мои собственные картины продаются чертовски хорошо в эти дни, поэтому я ухожу и из галереи, и из Мексики”.


“Снова работать с Карстерсом?”


Он поцеловал ее в щеку. “Сомневаюсь, герцогиня, но Карстерс продолжает надеяться. На данный момент ...” Он пожал плечами. “Исключительно фрилансер ... Ты знаешь, какая я”.


Она улыбнулась. “Да, я знаю — беспокойная”, - сказала она. И, конечно, безрассудный: агент под прикрытием в Мексике в течение многих лет, промышляющий контрабандой оружия на стороне ... работающий с борцами за свободу в Африке ... и все еще слишком привлекательный для своего же блага. Она повернулась к Карстерсу, который предложил им обоим сесть.


Усевшись, Карстерс удобно откинулся на спинку стула и сказал: “Мне нужна одна респектабельная и возмущенная тетя, чтобы навести справки о пропавшей племяннице, и телохранитель, чтобы уберечь ее от неприятностей, и чьи отношения мы еще не определили — друг или кузен - чтобы сопровождать ее”.


Фаррелл подмигнул миссис Поллифакс, и она улыбнулась и стала ждать.


После мгновения изучения их лиц Карстерс кивнул. “Когда вы двое недавно улетели на Ближний Восток, ” сказал он, “ ни один из вас не выполнял мое задание. Это была исключительно работа Фаррелла, сдерживающего обещание старому другу, попавшему в беду, но то, что вы двое привезли обратно для нас в департамент, было маленьким чудом ”. Он поколебался, а затем добавил с печальной улыбкой: “Теперь я надеюсь, что вы оба сможете снова сотворить чудо, но по официальному заданию и для нас”.


“Где?” - спросил Фаррелл.


“Снова Ближний Восток, на этот раз Сирия. Сегодня среда, и я знаю, что вы свободны, но вы, миссис Поллифакс, не могли бы вы освободиться в воскресенье?”


“Для Сирии?” Миссис Поллифакс мысленно пробежалась по своим обязательствам и кивнула. “Мне нужно будет только отменить занятия в садовом клубе в понедельник и урок карате во вторник. Да, я могла бы уехать в воскресенье.”


“Все тот же коричневый пояс?” - с улыбкой осведомился Карстерс.


Когда она вежливо кивнула, все еще ощущая веселье при упоминании этой темы, он сказал: “Хорошо, вы захватили с собой паспорт? Это понадобится нам для вашей визы ”.


“Да, но почему Сирия?” - спросила она.


“Потому что там таинственным образом исчезла молодая американка. На самом деле она, похоже, была похищена, ” сказал он, “ и довольно эффектно. В течение нескольких недель и Государственный департамент, и наше посольство в Дамаске направляли обычные запросы и протесты, но наблюдалось прискорбное отсутствие действий, интереса, информации или результатов. Сирия, ” добавил он, - не признает, что допускает террористические группы в страну”.


Пораженная, миссис Поллифакс сказала: “Террористы? Вы имеете в виду, вы думаете, что они причастны к ее исчезновению?”


Карстерс кивнул. “Есть все основания верить в это, в чем вы скоро сами убедитесь”.


“Видишь?” повторила миссис Поллифакс.


“И, более того, выкуп не требовался, что делает это еще большей загадкой. Государственный департамент сейчас передал нам эту работу, чтобы узнать, если возможно, где она может быть, или выяснить, что с ней случилось ”.


Миссис Поллифакс кивнула. “Ваш департамент, конечно, более гнусный, изворотливый и коварный, чем Государственный департамент?”


Со слабой улыбкой он проигнорировал это. “Сирия — очень безопасная страна - для туристов, - подчеркнул он, - но безопасная только потому, что военная служба обязательна, поэтому вы найдете вооруженных солдат на страже почти везде, и потому, что в Сирии есть полдюжины разведывательных агентств, из которых больше всего опасаются тайной полиции, мухабарат —”


“Группа, которая нам уже знакома”, - сухо вставил Фаррелл.


“—которые тоже не восприняли наши запросы всерьез, но которые просто могут проявить большой интерес к возмущенному родственнику, прибывшему, чтобы навести справки и потребовать действий. Мы попросим кого-нибудь из посольства в Дамаске встретить ваш самолет, что должно обеспечить вам некоторую защиту в случае возникновения проблем ”.


“Но также привлеките внимание к нам”, - отметил Фаррелл.


“О да, но в любом случае вас заметят, и вам нужно будет проявлять осторожность. Это страна Хафиза аль-Асада, и он умный, проницательный, интеллигентный и безжалостный человек, о чем свидетельствует его печально известная резня в городе Хама в 1982 году, который в то время был очагом оппозиции "Братьев-мусульман". Около двадцати тысяч или более мужчин, женщин и детей были убиты ... Не очень приятная история, но это Ближний Восток. С тех пор аль-Асаду не было особой необходимости беспокоиться об оппозиции — он доказал свою власть, вот почему сейчас вы найдете страну стабильной … стабильный, но застойный.


“С другой стороны, - добавил он, - стабильность страны полностью зависит от Асада, и если с ним что—нибудь случится — как хорошо известно Соединенным Штатам, - на Ближнем Востоке может разразиться настоящий ад. Страна представляет собой пестрое одеяло из меньшинств: турки, армяне, евреи, курды, бедуины, палестинцы, большинство которых составляют мусульмане. Прежде чем Асад проложил себе путь к вершине, произошло что-то вроде двадцати переворотов. Без него ...” Он пожал плечами. “Без него светское правительство Асада могло бы перейти к исламским радикалам — что нас бы очень встревожило — или Сирия могла бы подвергнуться вторжению любой из соседних стран — что встревожило бы нас еще больше. Вы увидите, что сами люди очень дружелюбны, но никогда не забывайте, что это полицейское государство, полностью находящееся под контролем Асада ”.


“Вероятно ли, что мы находимся под наблюдением?” - спросил Фаррелл.


“Вполне вероятно”.


Миссис Поллифакс вздохнула. “Я ненавижу, когда за мной следят, это так мешает”.


Карстерс улыбнулся. “Я думаю, вам удастся как-то разделить и отвлечь в нужные моменты”. Он поднял трубку внутренней связи и сказал: “Теперь мы готовы к фильму, Бишоп”.


“Фильм?” переспросил Фаррелл.


Карстерс кивнул. “Вы сможете посмотреть все мероприятие на пленке, на самом деле вы, возможно, даже уже видели это на CNN или в вашем местном выпуске новостей шесть недель назад”.


“Шесть недель назад! Но это оставляет холодный след”, - запротестовал Фаррелл.


“Не обязательно. Задержка во времени также могла привести к тому, что ее похитители расслабились и стали менее настороженными.”


Бишоп вошел, подошел к огромной карте на стене, нажал кнопку, и над ней опустился белый экран, после чего он приглушил свет в кабинете и сел.


Карстерс сказал: “Это октябрь. Угон — и вы, возможно, помните это — произошел в августе: американский самолет, направлявшийся в Египет, был захвачен двумя угонщиками под дулом пистолета, которые приказали пилоту отвезти их в Сирию ”.


Пораженная, миссис Поллифакс сказала: “Там была та девушка — да!”


Карстерс кивнул. “Самолет действительно приземлился в Дамаске, как было приказано — он должен был, потому что у него закончилось топливо, — и затем он провел день на взлетно-посадочной полосе, пока продолжались переговоры, но финал был совсем не к удовлетворению угонщиков”. Кивнув Бишопу, он сказал: “Вы можете начать фильм прямо сейчас. Кстати, ее звали Аманда Пим.”


“Был?” переспросила миссис Поллифакс.


“Есть, мы надеемся”.


Фильм начался с того, что камера нацелилась на двух человек, у которых брали интервью в терминале аэропорта, небольшая аудитория наблюдала на заднем плане, среди них вооруженные полицейские в хаки, а над ними, на расстоянии, огромная фотография президента Хафиза аль-Асада. Двумя объектами внимания были некрасивая молодая женщина, которую поздравляли со спасением жизней 203 пассажиров, и американский солдат.


“Подождите минутку”, - сказал Карстерс, и Бишоп остановил пленку, чтобы поближе рассмотреть молодую женщину.


“О боже”, - пробормотала миссис Поллифакс.


“О боже, что?” - спросил Карстерс.


“Она такая—такая бесцветная”, - сказала она и задалась вопросом, чего она ожидала. “Откуда она родом? Вся ее одежда не та - как будто она нашла ее на дворовой распродаже — и слишком большая для нее ”.


“Она та, кого вы будете искать”, - напомнил ей Карстерс.


“Да”, - сказала миссис Поллифакс и начала тщательно запоминать круглое молодое лицо, обрамленное прямыми волосами мышиного цвета. Никакой помады. Широко раскрытые серые глаза — была ли в них вспышка негодования из-за того, что ее допрашивали? “Возможно, она застенчива”, - заключила миссис Поллифакс.


“У нее привлекательные глаза”, - вежливо сказал Фаррелл, “но это правда, что коричневый костюм, примерно 1950 года, слишком велик для нее. Плохой совет от кого-то ”.


Карстерс коротко сказал: “Если вы закончили критиковать ее внешность ...”


“Извините”, - кротко сказал Фаррелл.


“... мы начнем фильм сначала”.


Аманде Пим был задан вопрос, и ее ответ был настолько невнятным, что его было не разобрать. Армейский сержант, сидевший рядом с ней, вмешался и нетерпеливо сказал: “Она настоящая героиня. Все мы напуганы до смерти — признаюсь, я тоже. Я имею в виду, они угрожали убить нас — перестрелять нас одного за другим — если им не позволят безопасно выйти, но мисс Пим — ну, она внезапно поднялась со своего места сзади — я слышал, как люди шептались: "Ради бога, пригнитесь ", — но она просто подошла к ближайшему к ней угонщику — он стоял к ней спиной — похлопала его по плечу и сказала, что ей нужен его пистолет ”.


“Что она сказала?”


“Сказала, что ей нужен его пистолет, и протянула за ним руку. Другой угонщик был впереди, рядом с кабиной, и вы бы видели его лицо! На секунду он был слишком удивлен, чтобы что-либо предпринять, а затем он прицелился из пистолета и нажал на курок ”.


“На нее?”


Он кивнул. “Да, только вместо того, чтобы убить мисс Пим, он убил своего друга по ошибке, потому что другой угонщик повернулся — переместился, понимаете — чтобы посмотреть на мисс Пим”.


“И тогда вы вскочили и повалили выжившего угонщика на пол?” - поинтересовался репортер.


Солдат кивнул.


“А как ваше имя?”


“Старший сержант Уильям Холлидей, сэр. Но я не смог бы этого сделать без того, чтобы она не схватилась с угонщиком в своем конце самолета ”. Он восхищенно посмотрел на Аманду Пим.


“А вы, мисс Пим — Аманда Пим, не так ли?" Вы рисковали своей жизнью и спасли жизни двухсот трех пассажиров. Эти люди угрожали перестрелять всех вас, не так ли?”


Мисс Пим кивнула.


Фаррелл, нахмурившись, сердито сказал: “Это самая невероятная героиня, которую я когда-либо видел”.


Интервьюер, очевидно, изо всех сил пыталась уловить ее цитату, заставить ее что-то сказать, но она не ответила. Он сказал: “Что ж, я могу сказать вам прямо сейчас, мисс Пим, вас ждет машина”, — он указал, — “чтобы отвезти вас в отель, где —”


Слова были заглушены звуком приземляющегося вдалеке самолета.


“Теперь смотрите внимательно”, - сказал Карстерс.


Камера следила за Амандой Пим, пока ее провожали к выходу и на улицу в сопровождении оператора и толпы заинтересованных зрителей. Камера увеличила изображение нескольких ожидающих автомобилей, и группа остановилась.… Из ближайшей машины вышел мужчина; из второй машины мужчина уже стоял с открытой задней дверцей. Аманда Пим подошла ко второй машине, села, и ее быстро увезли.


“И это, - сказал Карстерс, - последний раз, когда кто-либо видел Аманду Пим”.


Наступила испуганная тишина, а затем миссис Поллифакс сказала: “Она села не в ту машину ...?”


“Похищена на виду у всех!” - воскликнул Фаррелл. “Я поражена”.


Миссис Поллифакс нахмурилась. “Я видела часть этого телевизионного интервью несколько недель назад, не все — думаю, в то время я готовила ужин, - но она удивила меня даже тогда. Она была в безопасности, она выжила, ее чествовали за ее мужество, и она не выказывала ни малейшего признака облегчения или возбуждения. На самом деле у нее вообще не было личности ”.


“Абсолютно никаких”, - согласился Карстерс. “Загадка”.


“И все же подумайте, что она сделала”, - изумился Фаррелл. “Но если новость была такой громкой в то время, почему в газетах ничего не было о ее исчезновении? Или была там?”


Карстерс сухо сказал: “Естественно, предполагалось, что мисс Пим где-нибудь угостят вином и накормят ужином — авиакомпанией или нашим посольством, — но когда ее не смогли найти ни в одном отеле в городе, посольство сочло разумным сделать заявление о том, что она была доставлена в больницу для лечения от нервного истощения”. Он пожал плечами. “И без обеспокоенных родителей или родственников —”


“Ни одного?” - переспросила миссис Поллифакс.


“Ни одного ... И таким образом история умерла. Тактично, ” добавил он, - потому что на следующий день должен был прибыть сотрудник нашего Государственного департамента, чтобы еще раз обсудить возможные мирные переговоры между Асадом и Израилем”.


Фаррелл кивнул. “Которые Асад отказывается обсуждать, если Израиль не рассмотрит вопрос о возвращении Голанских высот, которые они захватили после Шестидневной войны в 1967 году”.


“Да”, - сказал Карстерс, - “но чтобы на мгновение отойти от непосредственного, позвольте мне рассказать вам, что мы действительно знаем. Двое угонщиков самолета были идентифицированы как члены группы под названием "Крестоносцы веры". В этот конкретный период истории существуют террористические группы, которые проходят подготовку в Сирии, группы, которым Асад довольствуется тем, что дает убежище, возможно вооружает, но позволяет обучаться, отрицая их существование. Но мы понятия не имеем, кто были те люди, которые похитили мисс Пим.”


Озадаченная миссис Поллифакс сказала: “Но чего я не понимаю, так это как мы с Фарреллом можем найти девушку, которая исчезла в Сирии, из всех мест, когда никто другой не мог ее найти, и ни один из нас не говорит по-арабски”.


“Вы не останетесь без помощи”, - сказал Карстерс.


“Помочь?”


Фаррелл бросил на Карстерса проницательный взгляд. “Могу я спросить, кем?”


“Нет”, - резко сказал Карстерс.


Это было интересно, но миссис Поллифакс хотела задать вопрос. Она задумчиво сказала: “Если люди, похитившие мисс Пим, случайно принадлежат к той же группе, что и похитители — эти крестоносцы веры, — это вносит элемент мести, не так ли? В конце концов, мисс Пим вмешалась в чьи-то планы: один угонщик убит, другой схвачен. Возможно, она была убита через несколько минут после похищения.”


“О да, ” согласился Карстерс, - и, честно говоря, это то, во что верят и посольство, и Государственный департамент ... что она мертва. С другой стороны, ” мягко добавил он, “ у нас есть ресурсы, которых не хватает посольству в Дамаске, и которыми мы не всегда делимся с ними”.


“Например?”


“До нас дошли определенные слухи, ” сказал Карстерс, “ что Аманда Пим все еще жива”.


“Достоверные слухи?” - спросила миссис Поллифакс.


“Базарные слухи, но достоверные”.


“Так вот почему мы здесь”, - сказал Фаррелл, кивая.


“Да, именно поэтому вы здесь. Два распространенных вопроса: почему не было требований о выкупе и — если за ее похищением стояла месть — почему кажется, что она все еще может быть жива. Если она жива, мы хотим знать, как, почему и где, и кто ее похитил, и кто она такая, и вывезти ее из Сирии. Мы считаем, что гораздо менее провокационно посылать женщину, которая каким-то образом связана с мисс Пим ”. Он сухо добавил: “Более невинно, скажем так? Теперь отдайте ваши паспорта, чтобы мы могли получить эти визы. Прямых рейсов в Сирию из нашей страны нет, поэтому вы вылетите рано утром в воскресенье в Лондон и продолжите свое путешествие самолетом Syrian Arab Airlines. Мы телеграфируем в посольство, чтобы оно зарезервировало для вас комнаты в Чам Паласе — смежные комнаты, если они у них есть, чтобы вы могли внимательно следить друг за другом, поскольку я бы предпочел, чтобы никто из вас не был похищен. Что-нибудь еще, бишоп?”


Бишоп быстро сказал: “Билеты на самолет, паспорта, сирийские и американские деньги ...”


“О да, и путеводитель для каждого из вас. Они будут доставлены каждому из вас курьером не позднее субботы вместе с бронированием отеля и денежными средствами ”. Он перевел взгляд с миссис Поллифакс на Фаррелла и нахмурился. “Если бы я не верил, что вы достаточно опытны и квалифицированы —” Он остановился и сказал грубо: “Просто не рискуйте по-дурацки”.


Миссис Поллифакс улыбнулась. “Теперь он рассказывает нам”.


“Я нахожу это совершенно отеческим поступком с его стороны”, - сказал ей Фаррелл с усмешкой.


“Итак, это все”, - заключил Карстерс, - “если только ... нет вопросов?”


“Да”, - тихо сказала миссис Поллифакс. “Я думаю, что это еще не все, не так ли? Вы проговорились о том, что хотите знать не только, жива ли Аманда Пим, но и кто она такая.”


Карстерс одарил ее долгим взглядом. “Моя ошибка”, - признал он. “Это выскользнуло”.


“Ну?”


Он помолчал, а затем неохотно сказал: “Нам очень любопытна эта загадочная мисс Пим. Вы видели ее на пленке ... нас беспокоит, что мы почти ничего не можем узнать о ней, за исключением нескольких голых фактов: она родом из маленького фермерского городка в Пенсильвании, Розвилля, с населением менее десяти тысяч человек ... отец владел магазином уцененных товаров и умер, мать недавно умерла, но, похоже, никто в Розвилле по-настоящему не знал Аманду Пим. Ей двадцать три года, но она, кажется, прошла по жизни незамеченной вообще, просто такой человек, который восприимчив и легко используется. Мы начали задаваться вопросом, может ли Аманда быть чем-то большим, чем кажется ”.


“Что это значит?” - спросил Фаррелл.


Он поколебался, а затем: “Это означает, что, как бы неуместно это ни звучало для вас, нам — циникам, скептикам и сомневающимся, какими мы являемся, — пришло в голову, что эта угрюмая молодая женщина, которую вы видели на пленке, возможно, намеренно села не в ту машину — что она и сделала, не колеблясь. Или, говоря откровенно, - сказал он, - мы задавались вопросом, могли ли ее ожидать”.


Пораженная миссис Поллифакс сказала: “Вы это несерьезно!”


“Вы действительно так думаете?” - спросил Фаррелл.


Карстерс вздохнул. “Я должен напомнить вам, ” терпеливо сказал он, - что мы не являемся ни Обществом помощи путешественникам, ни отделом по розыску пропавших; мы никого и ничего не принимаем как должное и советуем вам поступать так же. Кем бы она ни была, она гражданка АМЕРИКИ, и мы несем ответственность за ее возвращение. Просто найдите ее, если она жива, а Госдепартамент разберется с остальным. Если, конечно, вы сами не сможете вернуть ее обратно.”


Взглянув на часы на стене, он отодвинул стул и встал. “Я вижу, что уже опаздываю на конференцию наверху”, - пренебрежительно сказал он и с натянутой улыбкой пожал руки каждому из них. “Бишоп проводит вас. Удачной охоты, всего доброго и удачи”, - добавил он и ушел.


“Что ж, это было неожиданно”, - сказал Фаррелл Бишопу.


Бишоп пожал плечами. “Это случается. Он не такой крутой, как люди думают, вы знаете, он беспокоится ”. Особенно, подумал Бишоп, когда речь идет об Эмили Поллифакс. Без сомнения, Карстерс внезапно вспомнил отвратительные тюрьмы в Сирии: Мезза в Дамаске, например, и Тадмор сразу за руинами Пальмиры, не говоря уже о том факте, что миссис Поллифакс вернулась из своей последней поездки с пулей, только что извлеченной из ее руки. “Это пройдет”, - солгал он.


“И я тоже должна”, - сказала миссис Поллифакс, взглянув на свои часы. “Я полагаю, что где-то меня ждет машина и самолет, который вы прислали за мной этим утром”. Она встала. “Увидимся в воскресенье, Фаррелл”, - сказала она ему с улыбкой.


И, попрощавшись, она отправилась домой, чтобы заверить Сайруса, что Сирия была просто разведывательной поездкой, целью навести справки о пропавшей молодой девушке по имени Аманда.


OceanofPDF.com

2


Mrs. Поллифакс договорилась с миссис Лупацик готовить обеды для Сайруса, пока ее не было; они уже подружились, когда Сайрус жил в гостиной со сломанной ногой, в то время как миссис Поллифакс в то же время лежала в постели наверху с особенно тяжелым случаем гриппа. Миссис Лупацик, вспомнила она, также оказалась очень познавательной для Сайруса, будучи экспертом по сюжету и истории каждой существующей мыльной оперы.


Отменив урок карате и выступление, которое она должна была провести в клубе "Сохраним окружающую среду", миссис Поллифакс попрощалась, собрала чемодан и ручную кладь и на рассвете встретила Фаррелла в аэропорту Кеннеди.


“Сайрус успокоен?” - сочувственно спросил он.


“Частично”, - сказала она ему. “Он преподает юриспруденцию три дня в неделю; он говорит, что чувствует себя полезным и получает от этого большое удовольствие, что вполне естественно, поскольку, в конце концов, это его мир”.


Фаррелл кивнул. “И это, моя дорогая герцогиня, признайте это или нет, это ваш мир”.


Она улыбнулась. “Мне бы не хотелось это признавать, ” сказала она ему, - но это, безусловно, полезнее, чем выращивать герань, удостоенную наград. Ты думаешь, у меня зависимость, Фаррелл?”


“Мы все такие”, - весело сказал он. “Какого черта еще мы были бы здесь на рассвете, готовые к очередному погружению в неизвестность?" Не говоря уже о том, что нам предстоит долгий перелет и остановка в Лондоне ”.


Она вздохнула. “Очень давно — я помню”, - признала она и перед посадкой вложила деньги в шесть журналов.


Ябыл поздний вечер, когда миссис Поллифакс и Фаррелл приземлились в Дамаске. Самолет из Лондона был задержан на несколько часов из-за тумана, и когда они вышли, им предстояло войти в тускло освещенный терминал, почти пустой, за исключением нескольких одетых в хаки полицейских, которые опирались на винтовки и наблюдали за пассажирами с легким любопытством. Из-за тумана и задержки были отменены рейсы, и самолет прибыл наполовину заполненным; на паспортном контроле дежурил только один сотрудник, что привело к тридцатиминутному ожиданию, после чего, забрав свой багаж, они прошли в зал прилета. Здесь также чувствовалось, что в поздний час никого не было: кабинки, которые раньше обслуживали представители отелей, были в основном заброшены, остались только яркие вывески, описывающие прелести Cham Palace, Meridien Hotel, Sheraton, Semirames и Umayyad.


Когда они подошли к стойке информации, Фаррелла и миссис Поллифакс остановил молодой человек в твидовом костюме с копной рыжих волос. “Поллифакс и Фаррелл?” он спросил.


“Звучит как команда для водевиля”, - сказал Фаррелл. “Да, это мы”.


“Джейкоби из посольства”, - сказал он им, пожимая руки. “Добро пожаловать в Сирию, меня ждет машина”.


“Так любезно с вашей стороны”, - пробормотала миссис Поллифакс, подавляя желание зевнуть.


С оживленной профессиональной улыбкой Джейкоби сказал: “Поскольку вы родственники покойной мисс Пим —”


О боже, подумала миссис Поллифакс, покойная мисс Пим?


“— мы хотим быть полезными вам любым возможным способом. Мы назначили вам встречу — не утром; уже почти понедельник, вы захотите отдохнуть, но во вторник утром мы хотели бы обсудить с вами все, что мы сделали, чтобы найти ее. Посол тоже захочет выразить свое сочувствие, если позволит его график. Вы близкая родственница мисс Пим?”


Она обменялась удивленным взглядом с Фарреллом. “Отстраненный”, - сказала она.


“Тетя”, - твердо вставил Фаррелл. “Под "отдаленной" она подразумевает, что жила на расстоянии от, э-э, Аманды. Никто, - добавил он укоризненно, - вообще не уведомил ее. Об исчезновении ее племянницы.”


“Мы навели справки”, - спокойно сказал Джейкоби. “Мы сделали, ты знаешь. Вот моя машина, я положу ваш багаж в багажник ”. Покончив с этим, он передал их в машину и занял свое место за рулем.


“Но здесь так темно”, сказала миссис Поллифакс, когда они оставили терминал позади. “Где свет?”


Джейкоби сказал через плечо: “Это не Америка, ты знаешь. Нигде по ночам не так много огней, за исключением центра Дамаска, хотя кое-где на окраинах торговцы украшают свои магазины гирляндами из рождественских елочных гирлянд — преуспевающие, те, кто может себе это позволить ”.


“Но напряжения вдоль этой дороги в аэропорт достаточно, чтобы осветить картинку


после фотографии президента Асада ”, - отметил Фаррелл.


“О да, вы найдете его повсюду. Вы, конечно, пришли, желая покончить с ее таинственным исчезновением?”


Завершение … какое странное слово, подумала миссис Поллифакс, как будто кто-то мог хлопнуть дверью и сказать “Все кончено”. У этого был хирургический звук, который скрежетал.


Фаррелл благочестиво сказал: “Мы хотели бы найти ее тело и вернуть ее домой”.


“О, я сомневаюсь в этом”, - сказал им Джейкоби с переднего сиденья. “Вы знаете, ее так и не нашли”.


Это заставило их замолчать; сказать было действительно нечего, Джейкоби аккуратно избавился от Аманды Пим. Поездка была долгой и темной; Впечатления миссис Поллифакс были о дорожных кругах, почти полном отсутствии движения и плоском силуэте города впереди, и поскольку было темно, а она ехала с рассвета, она обнаружила, что ее веки становятся все тяжелее и тяжелее. Вскоре она закрыла глаза и заснула, пока машина не остановилась, и она не открыла глаза, увидев яркие огни отеля.


“Вот вы где — дворец Чам”, - сказал Джейкоби. “Я войду с вами и прослежу, чтобы вы зарегистрировались”.


“Нет”, - резко сказал Фаррелл, а затем с извиняющейся улыбкой добавил: “Мы прекрасно справимся, спасибо, вы, должно быть, тоже хотите поспать. Огромное спасибо.”


“Немного грубовато, но умно”, - предположила миссис Поллифакс, когда они стояли со своими чемоданами и смотрели, как Джейкоби уезжает. “И очень необходимо”, - добавила она, с благодарностью поворачиваясь к приветливым огням отеля. Войдя через широкие стеклянные двери, они оказались в светлом вестибюле с выложенным плиткой фонтаном в центре, в окружении удобных шезлонгов и зеленых деревьев, растущих в больших квадратных кашпо.


“Прекрасно”, - выдохнула она. “Как вы думаете, наше прибытие заметили?”


“Будем надеяться, что это так — кем-то”, яростно сказал Фаррелл. “Карстерс действительно подразумевал источники и ресурсы —”


“Но не что, кто, когда или как”, - вставила она.


“Нет, что заставляет меня чувствовать себя чрезвычайно беспомощной в данный момент, поскольку мы здесь абсолютно никого не знаем, а Сирия - большая страна”.


“В квадратных милях - 71 498”, - сказала она ему с гордостью. “Население двенадцать миллионов человек и четырнадцать провинций. Я просмотрела это перед тем, как мы пришли.”


“Двенадцать миллионов человек, и мы ищем только одного?” - прорычал он.


“Мы всегда можем побыть туристами, если не прибудет помощь”.


“Не расстраивай меня”, - сказал он ей. “Давайте зарегистрируемся и немного поспим - вы знаете, что ‘вяжет равелиновые рукава заботы’? Может прийти вдохновение”.


При регистрации их паспорта были тщательно изучены, в то время как мужчина в плаще непринужденно прислонился к стойке на некотором расстоянии. Когда они ушли, прихватив ключи от номеров 401 и 402, миссис Поллифакс обернулась и увидела, как мужчина в плаще подошел к стойке, чтобы проверить их имена. Лифт поднял их на четвертый этаж; их комнаты были рядом, но между ними не было внутренней двери.


“Нам придется постучать в стену, если мы хотим поговорить”, - сказала миссис Поллифакс со вздохом.


“Или позвонить?” - предложил Фаррелл.


Миссис Поллифакс покачала головой. “Я думаю, что нет. Мужчина в традиционном плаще наблюдал, как мы регистрировались.”


“Ах, эти чертовы тренчи”, - пробормотал Фаррелл.


“За исключением того, что они не всегда их носят”, - напомнила она ему. “Давайте проверим стены. Ты стучишь в своей комнате, я буду стучать в своей ”.


Как только она положила свой чемодан на кровать, миссис Поллифакс захотелось истерически рассмеяться, когда она послушно постучала в стену, и ей ответил громкий стук в стену из комнаты 402.


“Хорошо”, - пробормотала она и, открыв чемодан, достала пижаму, кольдкрем и расческу и пошла в ванную, чтобы быстро принять душ, прежде чем лечь спать, впервые с тех пор, как ушла из дома. Вернувшись в спальню, она была поражена, увидев грубый лист бумаги, лежащий прямо за ее дверью; раньше его там не было.


Она быстро подняла его. Печатными буквами она прочла: ЦИТАДЕЛЬ На ИНТЕРЕСУЮЩЕМ РЫНКЕ, ПОЖАЛУЙСТА, В 12 часов дня В понедельник. КАРТА ПАДЕНИЯ ПРИЛАГАЕТСЯ. Под этими словами был примитивный рисунок квадрата, окруженного переулками или улицами со стрелками, указывающими на крест, предположительно Цитадель.


Она постучала в стену комнаты Фаррелла, надеясь, что он не заснул. Ответного стука в стену не последовало; вместо этого раздался стук в дверь, и, открыв ее, она обнаружила Фаррелла в ослепительно красочном мексиканском серапе.


“Войдите”, - прошептала она. “Кто-нибудь в холле?”


“Ни единой живой души”, - прошептал он в ответ и вопросительно приподнял одну бровь, пока она не протянула ему записку.


“Слава Богу”, - пробормотал он и более громким голосом: “Тогда вы предлагаете встретиться за завтраком, скажем, в девять тридцать, чтобы осмотреть достопримечательности? Я полагаю, ты найдешь такси, если только это не слишком рано для тебя?”


“Вовсе нет”, - сказала она ему. “Помните, что нам сказали за стойкой регистрации: ужины на шестом этаже, завтраки на первом”.


Он кивнул. “Значит, первый этаж, в девять тридцать”. И с улыбкой и приветствием он вернулся в свою комнату, каждый из них отправился спать с чувством бесконечного облегчения: источники и ресурсы Карстерса были найдены.


OceanofPDF.com

3


Mrs. Поллифакс была разбужена только однажды, на рассвете, далеким призывом муэдзина к молитве, разносящимся по городу; несколько минут она лежала в постели, слушая мелодичное “Аллах акбар, Аллах акбар, аллах акбар ...”, А затем ее глаза закрылись. Когда она снова проснулась, рассвет был час назад, и она чувствовала себя хорошо отдохнувшей, но очень сильно зависшей между двумя мирами, опасный способ чувствовать себя в новой стране, если в полдень ты здесь, чтобы встретиться с незнакомцем, у которого могут быть новости об Аманде Пим. В качестве противоядия она сделала несколько упражнений на растяжку из йоги, перечитала записку, оставленную под ее дверью предыдущим вечером, и после этого почувствовала, что готова начать день, который, как она подозревала, будет очень интересным.


Перед встречей с Фарреллом за завтраком она намеренно остановилась в вестибюле, чтобы навести справки у портье. С ослепительной улыбкой она сказала: “Мне нужен совет”.


“Ну конечно”, - сказал он, возвращая ей улыбку. “Нет проблем”.


“После завтрака, ” подчеркнула она, заметив мужчину, прислонившегося к стойке неподалеку, “ я попрошу такси отвезти меня на базар”. Подняв свой путеводитель, она добавила: “Здесь сказано, что Цитадель находится в верхнем северо-западном углу Старого города. Это было бы лучшим местом для начала?”


Он вежливо наклонился, чтобы взглянуть на маленькую карту. “Да. Вы также захотите увидеть Великую мечеть, совсем рядом с ней, но Цитадель - хорошее место для начала. Такси может остановить вас на базаре Аль-Хамадье. Вам нужен гид?”


“О нет, спасибо. Но такси, да?”


Он кивнул. “Когда вы закончите завтракать, нас будет ждать такси. Нет проблем ”.


Она сердечно поблагодарила его и спустилась вниз, в зал, где были накрыты длинные столы для завтрака "шведский стол". Там она обнаружила, что Фаррелл опередил ее и был захвачен восторженной молодой парой, которая тоже была явно американкой. Когда миссис Поллифакс присоединилась к ним со своим подносом с едой, молодая женщина сказала: “Мы как раз рассказывали вашей кузине, как вы обязательно поднимитесь на гору Касиюн; вы сможете увидеть весь Дамаск, раскинувшийся под вами, и там есть кафе и веселые аттракционы для детей, а по пути, — она понизила голос, — по пути, как сказал наш водитель, мы проезжали то, что они называют "треугольником безопасности", довольно скрытым, где живет президент, мистер Асад. На горе, намного выше отеля Sheraton.”


“И на вершине горы тоже есть мечеть”, - добавил ее спутник. “Чтобы попасть туда, безусловно, нужно быть выше смога, я могла бы добавить. Закончила, Бекки?”


“Вполне”, - сказала она, лучезарно улыбаясь им обоим, и поставила свою чашку кофе. “Так приятно было с вами побеседовать”, - добавила она. “Вчера мы ходили по базарам. Сегодня ... ” Она скорчила гримасу. “Сегодня экскурсия ведет нас по музеям”.


Когда они ушли, Фаррелл сказал, приподняв бровь: “Ну что, герцогиня?”


“Там будет такси”, - сказала она ему. “Цитадель находится в верхнем углу карты, поэтому до нее легко добраться. Как и ожидалось, мои расспросы были подслушаны ... невысоким мужчиной с усами в черном костюме ”.


Фаррелл кивнул. “Я встала рано и вышла на прогулку. Очень многолюдный город Дамаск, повсюду расставлено чертовски много солдат — я полагаю, это решает проблему безработицы - и настоящая пробка, настолько сильная, что над дорогами фактически построены мосты для пешеходов ”. Он поднес чашку с кофе к губам и, прежде чем сделать глоток, добавил: “За мной следили”.


Она задумчиво кивнула. “Я думаю, нам придется проявить очень богатое воображение, изобретательность и находчивость, Фаррелл. Это странно, потому что на поверхности все так безобидно, так обыденно, но внутри ... ”


“Совершенно верно”.


Она доела яйцо, чашку крепкого сладкого кофе и половину пресного хлеба, который они называли хобз, а вторую половину положила в сумочку на потом. “Готовы?”


Он кивнул. “Мы отправляемся, герцогиня, но, увы, горы Касиюн нам не видать”.


Они поднялись на лифте в вестибюль, где служащий отеля выглядел смущенным, увидев, что она не одна, но, собравшись с духом, он улыбнулся. “Такси, да?”


“Да, спасибо”.


Он жестом подозвал носильщика, который провел их из вестибюля мимо туристических автобусов к древнему Студебеккеру, выкрашенному в ярко-желтый цвет, припаркованному и ожидающему. “Вот”, - сказал он. “Так-се!” и водителю: “Сук аль-Хамадье ... Цитадель!”


Водитель выскочил из машины, чтобы придержать для них дверь, широколицый сияющий мужчина в ярком свитере с принтом. “Американка”, сказал он, нежно помогая миссис Поллифакс забраться на заднее сиденье. “Аслан! Добро пожаловать! Меня зовут Абдул!”


“Шукрен, Абдул”, - весело сказала она ему.


Оказавшись за рулем, он прокричал, перекрывая грохот машины: “Я, у меня есть кузен в” — он запнулся, подбирая слово— “Минаполисе?”


“Миннеаполис”, - сказала она. “Прекрасный город”.


Фаррелл бросил на нее заинтересованный взгляд, и она пожала плечами; конечно, Миннеаполис, должно быть, прекрасен, хотя она никогда его не видела. Когда они подъехали к перекрестку, она толкнула Фаррелла локтем, ненавязчиво указывая на полицейского дорожного движения, который восседал на высокой платформе с тем, что показалось ей очаровательной мини-юбкой в черно-белую полоску у основания. Машина безрассудно завернула за угол, и Абдул сказал: “Видишь, там Национальный музей?”


С солдатом и винтовкой, отметила она.


“А это музей армии”. Он снова замедлил шаг, чтобы указать.


Двух одетых в хаки солдат на страже. “И центральное почтовое отделение”. Снова солдаты с винтовками. “А теперь площадь мучеников. В этот час я очень занят ”.


“Что они делают?” - Спросил Фаррелл, выглядывая из окна. “Выбрасывать пачки сигарет?”


Абдул пожал плечами. “Каждое утро они приезжают продавать из Ливана”.


“Контрабандой”, - прошептал Фаррелл и обратился к Абдулу: “А в честь кого названа площадь мучеников?”


Абдул тревожно убрал обе руки с руля, чтобы пожать плечами. “Много лет назад, понимаете? Первую мировую войну”. К счастью, он вернул руки на руль. “Османы очень жестоки; они вешают здесь патриотов. Но теперь вы видите ворота и стены Старого города? Я оставляю вас у входа на базары, вы идете прямо —мимо магазинов — и там будет Цитадель ”.


Он остановил машину, бросился открывать перед ними двери, и они пожали ему руку, щедро оставив чаевые, прежде чем он снова укатил в своем Студебеккере. “Эта машина, ” сказал Фаррелл, наблюдая, как он уезжает, “ должна быть скреплена проволочной сеткой и молитвами. Но Карстерс, безусловно, был прав насчет дружелюбия людей ”.


“Не всех”, - прокомментировала миссис Поллифакс. “Не смотрите сейчас, но позади Абдула остановилась другая машина, и из нее вышел мужчина в темных очках и черном костюме”.


“Утомительно”, - пробормотал Фаррелл. “Если он интересуется нами, то у нас есть ...” Он взглянул на свои часы. “У нас чуть меньше двух часов, чтобы потерять его. Фокус будет в том, чтобы потерять его, но не наш путь обратно в Цитадель, потому что, судя по карте, Старый город - настоящий лабиринт ”.


“Мы могли бы посыпать хлебными крошками по дороге”, - весело предложила миссис Поллифакс. “Как Гензель и Гретель”.


Фаррелл рассмеялся. “Если я помню ту детскую сказку, птицы затем съели все крошки, исключив всякую возможность их возвращения. Как у тебя с чувством направления?”


“Это справедливо”, - признала она.


“Ну, мой довольно хорошо отточен. Поехали.”


“Чтобы быть настоящим туристом, я что-нибудь куплю”, - сказала она ему. “Вас не удивила сумма, которую Карстерс дал нам?”


Фаррелл сухо сказал: “Я не уверен, что подарки были тем, что он имел в виду. Скорее всего, взятки. Бакшиш и все такое.”


Она не задавала вопросов об этом, предпочитая не задавать, и в любом случае они проходили мимо древних разрушающихся стен и входили в старый Дамаск. Они также оставляли позади яркий солнечный свет — глазам требовалось время, чтобы привыкнуть к крытым проходам, — но они сменили солнечный свет на людей, яркие цвета, звук шаркающих ног по булыжникам, голоса, и откуда-то доносилась музыка, женщина пела по-арабски, перебирали гитары, а мужчины скандировали. “Замечательно”, - выдохнула миссис Поллифакс.


“Было бы еще чудеснее, если бы за нами не следили”, - проворчал Фаррелл.


Она оглянулась и вздохнула. “Он действительно цепляется, не так ли ... хотя и незаметно”.


Не обращая на него внимания, они уставились на прилавки, торгующие мороженым, туристическими сувенирами, конфетами и вышитым бельем. Мимо них проходили женщины в черных одеждах и болтающие школьницы в джинсах и футболках, мужчина с длинной белой бородой в поношенной джеллабе, и повсюду торговцы рассказывали им о прелестях своего товара.


Миссис Поллифакс резко остановилась. “Я должна это сфотографировать”.


“Ты принесла камеру?”


Она кивнула, улыбаясь. “Для Сайруса. Я обещала”, - и она сделала снимок прилавка, заваленного банками с финиками, баклажанами, инжиром и огурцами. Торговец просиял ей и крикнул: “Беррид ала калбак!” и она тоже сфотографировала его. Прогуливаясь мимо еще нескольких прилавков, она остановилась посреди прохода и протянула руку, чтобы остановить Фаррелла, указывая. “Этот человек продает одежду”, - сказала она. “Я хочу халат”.


Внимательный мужчина за прилавком улыбнулся. “Для женщин, галабийи ... Очень красивая парча, тебе нравится?”


“О нет, тихая”. Она выбрала богато сотканную черную мантию с вышивкой, примерила ее и, не торгуясь, заплатила его цену. “На случай, если мне понадобится слиться с пейзажем”, - тихо сказала она Фарреллу и, критически оглядев его, добавила: “Жаль, что у вас больше нет усов, вы загорели настолько, что выглядите почти туземцем”. Повернувшись обратно к продавцу, она сказала: “И этот белый платок, пожалуйста?”


“Ишарб — косынка”, - сказали ей, и он показал ей, как ее можно замысловато обмотать вокруг головы, чтобы она ниспадала мягкими складками. Как только обе покупки были завернуты в коричневую бумагу и бечевку, они пошли дальше, пока не остановился Фаррелл. “Красивые острые ножи”, - сказал он, теребя один. “Сколько? Аддаиш?”


“На всякий случай?” - сухо спросила она.


“Придает немного уверенности”, - вот и все, что он сказал бы, убирая его в карман.


Узкая улочка с киосками стала светлее, они увидели впереди свет и вышли на широкую площадь, на которой возвышалось большое здание песочного цвета из замысловато ограненных камней, окруженное строительными лесами.


“Цитадель”, - выдохнул Фаррелл, указывая на табличку, которая идентифицировала ее и объясняла на арабском, французском и английском языках, что она реставрируется. “Итак, мы нашли это”, - сказал Фаррелл.


Миссис Поллифакс кивнула. “Да, но еще только одиннадцать часов, и мы не можем стоять здесь целый час”.


“Сделайте снимок, пока я сверяюсь с путеводителем”, - сказал Фаррелл и достал свой экземпляр. “Есть улица под названием "Рекомендованный Стрейт" — кажется, это действительно ее название, и — в чем дело?”


“Моя камера, ее заклинило. Ты что-нибудь знаешь о камерах?”


Он сунул ей путеводитель. “Посмотри, как мы доберемся до улицы под названием Стрит, я посмотрю, что я могу сделать”.


Миссис Поллифакс провела линии на крошечной карте и объявила: “Мы идем к Большой мечети и сворачиваем на любую улицу, которую найдем напротив нее. Здесь говорится, что улица, называемая Прямой, продолжается до Восточных ворот, где и заканчивается. Если это действительно натурал, Фаррелл, мы не должны заблудиться ”.


“Сколько лет этому фотоаппарату?” - спросил Фаррелл.


Миссис Поллифакс скорчила гримасу. “Довольно старая”.


Он вернул его ей, покачав головой. “Если в нем и есть шестеренки, то они изношены. Если в нем нет шестеренок, я не знаю, что еще не так, но Сайрусу придется довольствоваться открытками. Пойдем, герцогиня. На нашем обратном пути в Цитадель — он все еще бродит позади нас, не так ли? — Мы можем свернуть в эти переулки поменьше и потерять его.”


“Что мы и должны”, - сказала она, кивая, и с сожалением убрала камеру.


Оказавшись на улице под названием Straight, она пожалела, что не была настоящей туристкой, потому что они проходили мимо изысканных шелков, старинных турецких мечей, персидских ковров и столов, инкрустированных перламутром. “Парк-авеню старого Дамаска”, - сказала она, но в 11:20 они покинули улицу, чтобы избавиться от слежки, свернув в узкие переулки с интересными изгибами и поворотами. Ускорив шаги, они нырнули в переулок, заполненный людьми, быстро повернули налево, а затем направо и нашли убежище за ковриком, соблазнительно висящим у магазина, где они имели удовольствие видеть, как их наблюдатель проходит мимо них. Минуту спустя они вышли и вернулись по своим следам. Как только Цитадель показалась в поле зрения, они задержались без пяти минут час, а затем вышли на площадь, чтобы постоять на виду у Цитадели, пока Фаррелл демонстративно изучал их путеводитель.


“Сторожевого пса не видно”, - сообщила она с беспокойством. “Я думаю, мы потеряли его. Здесь тоже не так много людей.”


Небольшая группа туристов, неподалеку, окружила гида, слушая его лекцию. Мимо них прошла пара женщин в темных одеждах и платках на головах. Взглянув на часы, миссис Поллифакс уронила карту на землю. Мальчик девяти или десяти лет в ярко-красном свитере прошел мимо туристов и, направляясь к ним, взглянул на карту. Прежде чем она смогла остановить его, он вежливо наклонился, чтобы поднять его, немного повозился с ним и протянул ей. “Спасибо, мадам”, - сказал он с улыбкой и легким поклоном.


Но он вернул ей не только карту, но и листок бумаги с напечатанными словами: СЛЕДУЙ ЗА МАЛЬЧИКОМ, НЕ БЫСТРО.


Миссис Поллифакс достала из кармана монету — американскую пятидесятицентовую монету - и отдала ему. “Шукрен”, серьезно сказала она и протянула Фарреллу и карту, и записку. “Мы уходим”, - сказала она. “Но медленно”.


“Слава богу”, - сказал Фаррелл.


Они небрежно направились к тому же переулку, по которому ушел мальчик, его красный свитер все еще был виден, но на расстоянии. Увидев, что он поворачивает налево, они ускорили шаг, проходя мимо витрин с водопроводными трубами, за которыми следовал магазин с детской яркой одеждой, развешанной на прутьях. Мальчик снова повернул, на этот раз направо, и они поспешили, чтобы не потерять его в этом лабиринте прилавков. Им не стоило беспокоиться. Мальчик остановился на рынке, где были представлены ковры всех видов; он задержался всего на мгновение, а затем, не оглядываясь, проскользнул по узкому, выложенному кирпичом проходу рядом с прилавком с коврами. Следуя, они увидели, как он открыл красивую дверь из красного дерева и исчез, оставив дверь приоткрытой.


“Поехали”, - прошептала миссис Поллифакс и сделала глубокий вдох.


Толкнув дверь и закрыв ее за собой, они оказались в кладовой, занятой письменным столом, заваленным бумагами, и окруженным множеством рулонов килима и восточных ковров, стоящих вертикально, как часовые. Особенно красивый восточный ковер, который висел на дальней стене, привлек внимание миссис Поллифакс, и когда она подошла ближе, чтобы полюбоваться им, появилась рука, ковер отодвинули в сторону, и вышел мужчина. На нем был просторный полосатый халат и клетчатая кафия, обернутая вокруг головы и перевязанная шнурком; он также носил солнцезащитные очки и заостренную бородку, так что в полумраке комнаты было невозможно четко разглядеть черты его лица. Только белизна его зубов пробивалась сквозь тени, когда он улыбнулся и поклонился. “Как салам алейкум”.


Миссис Поллифакс, вспоминая свои приключения в Иордании, улыбнулась и сказала, “Алейкум ас салам”.


Снова сверкнули белые зубы. На коротком английском он спросил: “А как ваше здоровье?”


“Ну, слава Богу ... Но у вас есть новости?”


“Да, есть новости”. Мальчик в красном свитере внезапно появился снова, неся поднос с крошечными стаканчиками чая. “Пожалуйста”, - сказал хозяин, указывая им на стулья, смутно различимые возле стола. “Вы можете называть меня Омаром, если хотите”.


С чашками в руках они послушно сели. Изучая лица каждого из них, Омар сказал: “Вы знаете, что за вами наблюдают. С того момента, как ваш самолет приземлился, за вами следили ”.


“Так скоро?” Сказал Фаррелл, нахмурившись. “Нас ждали?”


Мужчина серьезно сказал: “В американском посольстве здесь много утечек. Они нанимают поваров, переводчиков, уборщиц, рабочих, все сирийцы ”. Он пожал плечами. “Но мальчик Абдул хорошо обучен, и вы можете быть уверены, что за вами не следили, пока вы не пришли ко мне сюда. К настоящему времени, конечно, они узнают, что вы ищете пропавшую молодую женщину —”


Миссис Поллифакс прервала его, чтобы сказать: “Да, но есть новости о ней? Она жива?”


“Ходят слухи....”


“Например?” - спросил Фаррелл.


Омар поднес чашку с чаем к губам, промокнул губы салфеткой и вернул чашку на поднос. “О молодой женщине, предположительно американке, в месте, где не должно быть ни одной американской женщины. Мы слышим об этом от бедуина, чьи овцы заблудились, и в своих скитаниях — о том, что он видел и слышал, он рассказал другу, который рассказал об этом другому человеку, который интересуется подобными вопросами ”.


Ты, подумала миссис Поллифакс, но не сказала этого.


“Это было некоторое время назад, вы понимаете. Потребовалось много дней, чтобы новость об этом дошла от человека к человеку - и есть расстояния ....”


“Мы здесь, чтобы расследовать слух”, - сказал Фаррелл. “Это тетя”, — он указал на миссис Поллифакс, — “молодого американца, который исчез”.


“Неужели?” сказал он, забавляясь.


“И посольство, похоже, ничего не слышало об этом слухе”.


“О, они и слышать об этом не хотели, нет”, - спокойно сказал мужчина.


“Но продолжайте, пожалуйста”, - сказала миссис Поллифакс. “Могу я спросить, как бедуин, ищущий своих овец, узнал, что эта молодая женщина была американкой? И как мы можем его найти?”


“Это вам придется найти его”, - сказал он. “Пейте свой чай, у него восхитительный аромат жасмина, уверяю вас. Что касается бедуина, я могу рассказать вам только то, что мне рассказал ... друг ”, - подчеркнул он. “В пустыне нет — что я могу сказать? — ни ватерклозетов, ни туалетов, ни уборных? Была ночь, но светила луна, и в поисках своей пропавшей овцы этот человек услышал голоса, ему стало любопытно, и, опустившись на колени за небольшой горкой камней, он увидел силуэты двух людей, отвечающих ... скажем, на зов природы? Он услышал, как одна из них — женщина — сказала: "Режиссер балак, уисих Американи!’ что в переводе означает ‘Будь внимателен, грязный американец’.


“Вторая молодая женщина, — продолжил он, — ”грязная американка“ - выплюнула слово в адрес своего спутника, которого бедуин не знал, после чего ее спутник сердито сказал: ”Ханзир, вусих Американи?"


“Что это значит?” - спросил Фаррелл.


“Что означает "Свинья, ты, грязный американец?’ Так называемый грязный американец крикнул "Айва", что означает ”да", - добавил он, “ и они начали драться, таская друг друга за волосы и катаясь по земле. Бедуин ушел, пораженный таким насилием и находя очень странным, что там был американец. Я столько слышала, не больше.”


“Но где это было?” - спросила миссис Поллифакс. “Где мы можем найти этого бедуина?”


Он пожал плечами. “Где овцы сбиваются с пути, а бедуины ищут. Меня ... скажем так, попросили помочь вам в этой небольшой мере, но если речь идет о том, чтобы действительно найти эту женщину ... ”


“Именно поэтому мы здесь”, - категорично сказал ему Фаррелл.


“Тогда я могу только … Дайте мне подумать.”


Они терпеливо ждали несколько минут.


“Завтра, ” сказал он отрывисто, “ вы должны быть туристами и посетить Пальмиру, которая находится в нескольких часах езды к северу — наши знаменитые руины, — пока я установлю контакт—” Он остановился. “Дайте мне подумать”. После очередного молчания он сказал: “В какой-то момент, когда вы будете любоваться руинами, с вами заговорит мужчина. Именно он узнает, в каком лагере бедуин остановился за водой и говорил об этом американце. Он будет знать, в каком направлении вам нужно идти, и он будет знать также имя бедуина, который слышал это ночью, и которого я не знаю. Или хотите знать, ” твердо добавил он.


“Пальмира”, - повторила миссис Поллифакс.


“Его первоначальное название - Тадмор, а город - Тадмор; руины - Пальмира. Вам понадобится утро, чтобы доехать туда, это в трех часах езды от Дамаска. Допустим, между часом и двумя часами дня к вам обратятся.”


“Как мы узнаем, что это не просто кто-то, кто хочет поговорить с американцами?” - спросила миссис Поллифакс.


“Могло быть и так”, - задумчиво сказал он. “Тогда я бы предложила ...” Его голос звучал удивленно. “Предлагаю вам использовать в вашей беседе слово овца”. Он сухо добавил: “Как вы это сделаете, я оставляю на ваше усмотрение. А теперь, если вы меня извините ...”


“Да, конечно”, - сказал Фаррелл, ставя свою чашку.


Как по волшебству появился мальчик Абдул, на этот раз в черной футболке, и миссис Поллифакс тепло сказала: “Мы вам очень благодарны”.


Он проигнорировал это. “Не следите слишком внимательно. Когда ты больше не увидишь его, ты будешь достаточно близко к Цитадели, чтобы найти свой собственный путь ”.


Тяжелая дверь открылась, им жестом предложили выйти первыми, и как только они договорились о возвращении на узкую улицу снаружи, мальчик прошел мимо них, медленно прогуливаясь перед ними, засунув руки в карманы. Его маршрут был, безусловно, окольным. “Таким образом, мы никогда не сможем узнать, где мы были”, - отметил Фаррелл.


“Напротив, ” скромно сказала миссис Поллифакс, - как Гензель и Гретель, я заметила, что, прежде чем мы завернули за угол, мы миновали парикмахерскую, базар, где продавались овечьи шкуры, другой, где продавались медные горшки, и две очень большие фотографии президента Асада, одна улыбающаяся, другая серьезная”.


Пять минут спустя мальчик полностью исчез из виду.


OceanofPDF.com

4


Тиэй потратил остаток понедельника на поиски способа добраться до Пальмиры на следующее утро. Им не нужна была компания гида на весь день. Автобусы требовалось бронировать за день вперед, и возможность обслуживания такси казалась сомнительной. В конце концов, они завершили свое исследование, организовав через отель трансфер в одну сторону с водителем, переночевав в отеле в Тадморе и зарезервировав аналогичную машину, чтобы утром вернуться в Дамаск.


И поскольку следующий день должен был быть вторником, им на столе была вручена записка из посольства, приглашающая их обсудить соответствующие вопросы во вторник утром в одиннадцать часов.


“Интересно, что бы они нам сказали”, - размышляла миссис Поллифакс, разрывая записку. “Я лягу спать пораньше со своей сломанной камерой и путеводителем и постараюсь выспаться. Вы можете пьянствовать, если хотите ”, - любезно сказала она Фарреллу.


“Кутеж?” сказал он с удивлением. “Моя дорогая герцогиня, мне уже перевалило за сорок, и после четырнадцатичасового перелета я должна признаться, что сон меня тоже очень привлекает”.


* * *


Tводителем наследника на следующее утро был приветливый молодой человек по имени Халид. Он говорил по-английски “и много по-французски тоже”, - объявил он с ослепительной улыбкой, и его готовили для руководства туристическими группами, “Но американцев пока немного”, - добавил он с сожалением. “Они говорят о нас плохие вещи, которые нас очень огорчают. Пока у меня только три американские группы за лето ”. Избавившись от этого, он начал бросать жизнерадостные комментарии через плечо, когда они начали свой путь в Пальмиру, в то время как Фаррелл оглядывался назад, чтобы посмотреть, следят ли за ними. “Билад-эс-Шам”, сказал он, было арабским названием Сирии, и когда-то Дамаск был знаменитым и красивым оазисом - “очень зеленым, ” заверил он их, “ очень зеленым и сладким в такой пустынной стране. И, пожалуйста, ” сказал он, “ если вы захотите сфотографироваться на камеру в любое время, я остановлюсь”.


“К сожалению, ” сказала ему миссис Поллифакс, “ моя камера сломалась в Дамаске. Больше никаких фотографий ”.


“Разорился? Сломана?”- сказал он в ужасе, как будто турист без фотоаппарата был немыслим. “В Тадморе есть магазины Коника”. Он на мгновение повернул голову, чтобы одарить их счастливой улыбкой. “С вашего разрешения, мы остановимся на этом, возможно, для вас найдется новая камера”.


“Серая машина”, - сказал Фаррелл, только что оглянувшись на дорогу позади них. “Решать вам, герцогиня”.


“Если бы мы могли … Сайрус знает намного больше истории, чем я, и я знаю, что он был бы признателен за несколько снимков Пальмиры ”, и Халиду: “Если будет время … да!”


“Хорошо”, - сказал он и продолжил свои замечания через плечо, когда они проезжали через скромный промышленный район города. “Бизнес!” - сказал он, кивая в сторону фабрики и качая головой. “Экспортировать товары не проблема, но импортировать — ya rabb! — много огрызков и неприятностей”.


“Очень старые автомобили”, - прокомментировал Фаррелл. “Но у вас есть масло”.


Халид усмехнулся. “До 1981 года нефть на сирийской земле была тяжелой, небогатой, но в восьмидесятых годах произошло подземное землетрясение, которое изменило ситуацию”. Он засмеялся. “Мы думаем, что нефть потекла из Ирака — внезапно хорошая легкая нефть!”


Теперь они приближались к пустыне, плоскому, коричневато-коричневому песку с пучками травы, вскоре переходящему в гальку и камни, бесплодному ландшафту, за исключением туманной синей горы на расстоянии слева от них и огромной дуги голубого неба над головой.


“Скоро Тадмор”, - сказал Халид.


“Пальмира или Тадмор?” - озадаченно спросила миссис Поллифакс.


“Ах, город, которым она всегда была, Тадмор. Когда—то это называлось Городом свиданий - вы увидите. Но Пальмира — римляне назвали ее Городом пальм - но без пальм ”, - с юмором добавил он. “Итак, что представляет собой ваш отель?”


“Зенобию”, - сказал Фаррелл.


Он энергично кивнул. “Хорошее место, внутри города, а также внутри руин Пальмиры, вы можете легко прогуляться. В городе продаются прекрасные финики; на вечерней прогулке вы можете найти также хорошие бедуинские пряники, их привозят в Тадмор из пустыни, но сначала мы найдем вам фотоаппарат, хорошо?”


Добравшись до Тадмора, Халид свернул на мощеную улицу, вдоль которой тянулись красочные вывески. Они проехали мимо открытого рынка, увешанного огромными гроздьями фиников, желтых, темно-красных, коричневых и черных, и миссис Поллифакс захотелось, чтобы она могла сфотографировать это и улицу, которая имела весь аромат Ближнего Востока.


Халид остановил машину перед знаком Konic. “Я иду с тобой”, - сказал он. “Возможно, он не говорит так хорошо по-английски, как я”. Они вошли в дверь пыльного магазина с рядами керосиновых банок, сложенных вдоль одной стены, древней винтовкой, подвешенной к потолку, ассортиментом тусклых латунных кастрюль, ящиков из-под колы, стеклянных банок и коробок на полках. Мужчина, шаркая, вышел из внутренней комнаты, его морщинистое коричневое лицо просветлело при виде них.


“Камеры?” он сказал. “Да!” воскликнул он и, подойдя к деревянному сундуку, открыл его, порылся в нем, порылся поглубже и извлек огромную, пыльную, заброшенного вида черную коробку, а затем еще одну, такую же пыльную и старую. “Камеры”, - сказал он с гордостью. “Русские”.


“Русские?” - Изумленно сказал Фаррелл, дотрагиваясь до одного. “Вы хотите сказать, что это российские камеры?”


Он кивнул и объявил, что продаст тот, что поменьше, за пятьдесят американских долларов, а тот, что побольше, - за семьдесят пять.


“Едва ли можно перекинуть одну из них через плечо”, - сказала миссис Поллифакс, с интересом разглядывая их. “Или найдите для них пленку; им должно быть не менее пятидесяти лет”.


“Ты покупаешь?”


“Шукрен, но не ла”, сказала она. “Мне жаль”.


Халид, смутившись, сказал: “Может быть, в другой магазин?”


Фаррелл мягко вмешался. “Я думаю, нам лучше сейчас отправиться в наш отель”. Втайне он с немалым удовольствием задавался вопросом, что, должно быть, думают об этом их наблюдатели; когда они выходили из магазина, он увидел знакомую серую машину, скромно припаркованную на некотором расстоянии вверх по улице.


Fили просто ночевка Фаррелл сложил свое снаряжение в рюкзак, в то время как миссис Поллифакс упаковала все необходимое в открытую соломенную сумку с ручками, в которую она положила свою новую джеллабу — или галабийяс, как назвал ее торговец, — чтобы в ней было тепло ночью. Обнаружив группу немецких туристов, выстроившихся в очередь у регистрационной стойки отеля, и зная, что у них уже забронирован номер, они были рады найти террасу с видом на руины Пальмиры, где они могли подождать, пока группа разойдется. Они сразу же ретировались туда с сумками в руках, хотя не раньше, чем миссис Поллифакс схватила экземпляр "Пальмиры: история, памятники и музей" — “как раз то, что понравится Сайрусу”, - сказала она Фарреллу. Как только они устроились, Фаррелл исчез и вернулся с двумя тарелками "баба ганнодж", пивом и колой, и они пообедали, глядя на остатки древнего города, который когда-то был Пальмирой, превратившейся теперь в акры усеченных колонн, арок, стен и храмов, земля была усеяна упавшими каменными блоками.


“Сайрус рассказал мне кое-что об этом”, - задумчиво произнесла она. “Пальмира - это место, где правила королева Зенобия, очень любимая и очень успешная, пока — Такое музыкальное название, не так ли?”


“До чего?” - спросил Фаррелл, заедая последний ломтик баклажана ломтиком хлеба.


“До чего я не помню, за исключением того, что в конце концов она была схвачена римлянами и доставлена обратно в Рим, где ее выставляли напоказ в золотых цепях”.


“И теперь у нее есть отель, названный в ее честь”. Фаррелл кивнул. “Таково бессмертие”.


“Циник”, - парировала она и обратилась к своему путеводителю за указаниями. Их отель находился прямо за стенами Пальмиры, совсем рядом с улицами Тадмора. Она сказала: “Похоже, нам нужно только выйти из отеля, повернуть направо и пройти по дороге мимо так называемого Храма Баалшамин, чтобы добраться до Монументальной арки, которая стоит в конце главной улицы”. Взглянув на Фаррелла, она добавила: “Нам лучше идти сейчас; полуденный призыв к молитве закончился десять или пятнадцать минут назад, мы опоздаем, если не встанем, не зарегистрируемся и не уйдем”.


“Я знаю”. Фаррелл вздохнул. “Там, внизу, кажется, очень жарко, а здесь так уютно, хотя, признаюсь, баклажаны мне немного надоели”.


“Есть какие-нибудь признаки нашего не слишком дружелюбного сопровождения?” она спросила.


Он кивнул. “Один мужчина в темных очках стоял в вестибюле, выглядя очень неловко и неуместно. Ладно, я встала, но давайте зарегистрируемся позже ”.


Они прошли мимо храма Баалшамин, часть которого удивительно хорошо сохранилась, и, дойдя до Монументальной арки, миссис Поллифакс достала свой путеводитель по Пальмире. “Третий век Н. Э.” пробормотала она.


“От него мало что осталось”, - прокомментировал Фаррелл.


Глядя на арку, миссис Поллифакс дотронулась до грубо отесанных каменных блоков. “Удивительно, что это все еще стоит”, - сказала она. “Позади всего несколько колонн, крыши нет, куча упавших камней, но арка сохранилась”.


Проходивший мимо мужчина услышал ее слова и остановился — красивый мужчина в полосатой черно-белой джеллабе, его лицо было узким, аскетичным, возможно, у ученого. Хорошее лицо, подумала миссис Поллифакс. “Видите ли, землетрясения тоже были, как и годы”, - сказал он дружелюбным голосом. У него в руках был тот же путеводитель по Пальмире, что и у нее, и он подошел ближе, чтобы показать его им.


“Мы не часто видим американцев. Мой тоже на английском, я работаю, чтобы учиться ”. Наклонившись ближе, он сказал низким голосом: “Пожалуйста, обратите внимание, что страница открыта”.


Пораженные, они оба тупо уставились на изображение замка с массивными круглыми колоннами, под которыми были напечатаны слова Восточный Каср аль-Хирт. Глаза Фаррелла внезапно сузились, и он заинтересованно посмотрел на мужчину. “В Пальмире нет такого замка, не так ли?”


Мужчина приятно улыбнулся. “О нет. В английских милях это в восьмидесяти милях к востоку, далеко от шоссе на Дейр-Эз-Зор. По пути вы увидите много овец.”


“Овцы”, - пробормотала миссис Поллифакс. “Да—да, мы понимаем”. Она отметила, что фотография была на странице 118, и она листала свою книгу, пока не дошла до страницы 118 в ее собственном путеводителе по Пальмире. “И вы рекомендуете это ...?”


Он пожал плечами. “Только для направления. Известно ... на шоссе есть знак, объявляющий Каср на английском и арабском языках. Но ты туда не ходи. Ты остановись, но не ходи туда. Вы переходите шоссе на дорогу, ведущую на юг в пустыню - прямо на юг, — где в десяти милях находится лагерь охотников за травкой и ...


“Охотники за травкой? Вы имеете в виду археологов? ” нахмурившись, спросил Фаррелл. “Берлога?”


“Потрясающе, да. Возможно, там даже все еще есть небольшой знак, воткнутый в землю, со стрелкой. Дороги нет, но трасса свободна — грузовики едут с припасами к ним. Скажи Хамсе, или Пятому лагерю, по-английски. Именно в этом лагере бедуин по имени Базир Мамул рассказал о некоторых вещах, которые он видел. Базира Мамуля”, - повторил он. “И вы направляетесь в Каср аль-Хирт на восток”, подчеркнул он. “Есть также Каср аль-Хирт на западе — нет!” Он закрыл свою книгу, сказав: “Было очень интересно поговорить с вами”.


С улыбкой он пошел дальше с книгой в руке, как будто изучая ее, а Фаррелл и миссис Поллифакс быстро вернулись к осмотру арки, делая вид, что разделяют и изучают памятник и путеводитель с новым интересом. Через несколько минут Фаррелл сказал: “Мы не можем стоять здесь вечно”.


“Нет, но я в шоке”, - призналась миссис Поллифакс. “Мы должны проехать восемьдесят миль до этого замка, а затем отправиться в пустыню, чтобы найти археологический лагерь?”


“Я знаю. Он не сказал, как, только где.”


Собравшись с силами, миссис Поллифакс сказала: “И мы никогда не предполагали, что это будет легко. Я полагаю, нужно позволить себе минуту или две нерасслабленности. Но я доверяла ему, не так ли?”


“Да, и он ей нравился”, - согласился Фаррелл.


Они начали прогуливаться по главной аллее с колоннадами к театру, окруженному одиночными колоннами, возвышающимися, как копья, над обломками и разрушающимися храмами. Со вздохом — поскольку миссис Поллифакс предпочитала людей памятникам — она снова сверилась со своим путеводителем. “Адриан был здесь”, - объявила она.


“И Зенобию”, - поддразнил Фаррелл.


“Жаль, что она жила так давно, ты бы действительно оценил ее, Фаррелл. Здесь говорится, что у нее была "бледная кожа, черные глаза и прекрасные зубы, белые, как жемчуг, и она считалась самой благородной и самой красивой из всех женщин Востока’. Она закрыла путеводитель. “Фаррелл, мне больше не хочется видеть Пальмиру, нам нужно строить планы. Найди кого-нибудь, кто отвезет нас — или автобус — и отправляйся завтра на место археологических раскопок ”.


Фаррелл кивнул и, взяв ее за руку, развернул к себе. “Немного странно покидать такое всемирно известное место так быстро, но … мы установили, что за нами не следят, не так ли?”


“Да, они, вероятно, ждут нас у входа”, - сказала она. “Или, конечно, в отеле, скучая, следуя за людьми вокруг руин. Теперь, как мы вернемся в отель?”


“Вернитесь к Монументальной арке и поверните налево, за исключением ...” Он нахмурился. “Кажется, там что-то происходит, герцогиня. У арки.”


Она тоже это заметила. Прибыло несколько туристов, и у нее создалось впечатление нарушенного спокойствия, групп людей, которые растворялись, перестраивались и спешили к неопределенной точке, где уже собрались другие; раздавались восклицания и внезапный вопль. Они с Фарреллом бросились бежать, стремясь увидеть, что унесло так много людей; охранник музея в форме прибыл, чтобы задержать людей, но миссис Поллифакс протиснулась сквозь толпу, а Фаррелл расталкивал людей локтями с дороги.


Толпа образовала круг вокруг мужчины, который упал на землю. Двое одетых в хаки солдат отложили винтовки, чтобы склонились над ним, и когда они выпрямились, миссис Поллифакс ахнула, увидев, что мужчина на земле был одет в халат в черно-белую полоску, а по его спине расползалось красное пятно. Один из мужчин пожал плечами. “Баттал”, сказал он. “Это жизненно важно!” И, склонившись над мужчиной, он схватил его за плечи, в то время как его спутник схватил его за ноги. И всего на мгновение стало видно лицо мужчины.


“О, дорогой Бог”, - сказала миссис Поллифакс. “Фаррелл—”


“Да”, - мрачно сказал он. “Это наш друг. Тот же мужчина. Наш контакт.”


OceanofPDF.com

5


Tони осторожно поднимали мужчину. “Извините меня”, сказал охранник по-французски, и когда толпа расступилась: “Несчастный случай — справедливый случай!” Его спутница по-арабски крикнула: “Интабех! Хаким!”Фаррелл твердо сказал: “Пойдем. Не оглядывайтесь назад, герцогиня, уходим —и быстро!”


“Но не в отель”, - выдохнула она. “Не в отель, Фаррелл. Вы видели кровь? Он мертв?”


“Я видел это”, - сказал он с горечью. “И я не хочу показаться бесчувственной, но на данный момент мы должны задаться вопросом, видели ли его разговаривающим с нами, беднягу. Где, по словам Халида, находится автобусная станция? Мы должны выбираться отсюда — и в двойном размере!”


“Он сказал, что это в квартале от почтового отделения в Тадморе, недалеко от отеля. На случай, если мы захотим отправить открытки, ” сухо добавила она, стараясь идти так же быстро, как Фаррелл. “Фаррелл, притормози, мы туристы, помнишь?”


“Ха”, - было его единственным ответом, но он замедлил шаг. “Как называется почтовое отделение? Я даже не говорю по-французски ”.


“О, должны ли мы спросить дорогу?”


Они исчезли на дороге позади своего отеля и, дойдя до стены, окружавшей Пальмиру, повернули обратно на улицу, ведущую в город. “А вот и почтовое отделение”, - с облегчением сказала миссис Поллифакс. “Автобусная станция, должно быть, сразу за этим”.


Фаррелл покачал головой. “Я думаю, сначала мы нырнем в одну или две боковые улицы и убедимся, что этот парень в темных очках нас не догнал. Давайте попробуем вот это.”


Они нырнули в переулок, повернули налево, затем направо, пока не оказались в старой части города с ее убогими ресторанами, продуктовыми киосками и магазинами. “Сюда”, - сказал Фаррелл, указывая на еще более узкий проулок между продуктовыми киосками.


Зал был погружен в глубокую тень, как туннель с ярким светом на обоих концах; они остановились посреди прохода и подождали, заметили ли их. В дальнем конце, с которого они вошли, люди проходили мимо без интереса или паузы; до них доносились звуки уличного движения и музыки, плакал ребенок, а затем двое мужчин в джеллабас свернули в переулок, деловито переговариваясь друг с другом жестами; один из них засмеялся и кивнул.


“Притворись, что мы заблудились; я спрошу автобусную станцию”, - сказал Фаррелл. “Мы, должно быть, выглядим дураками, стоя здесь”. Он отошел в сторону, пропуская их.


Внезапно миссис Поллифакс сказала: “Фаррелл, нет ...!”


Было слишком поздно. Один мужчина схватил Фаррелла за запястья и обвязывал их веревкой, в то время как другой мужчина заткнул рот Фарреллу тряпкой и надевал ему на голову мешок. Потрясенная и разъяренная, в меньшинстве и слишком поздно для каратэ, миссис Поллифакс бросилась на двух мужчин и, в свою очередь, получила удар по голове и, пошатываясь, покатилась по вымощенной камнем аллее на землю.


Она лежала там, оглушенная падением, кровь заливала ей глаза и ослепляла ее. Когда, наконец, она пришла в себя и заставила себя сесть, переулок был пуст; Фаррелл ушел. Она осторожно проверила руки и ноги; кости не были сломаны, но она чувствовала, что вся покрыта синяками от силы падения, одна рука была до крови ободрана острыми камнями, а в голове пульсировала боль. Потянувшись рукой ко лбу, она наткнулась на лоскут отвисшей кожи, из которого текла кровь. Она вслепую протянула руку и нащупала свою сумочку рядом с собой; она могла хотя бы быть благодарна, что они не забрали ее паспорт и деньги, но ее разум словно оцепенел от шока. Она не могла думать, она могла только начать ползти к светлому и пустому концу переулка, чтобы выбраться наружу, чтобы они не вернулись за ней, желая только одного - покинуть это темное место насилия — да, и потери, потому что она потеряла Фаррелла. Ближе к концу переулка она встала, пошатываясь и испытывая головокружение, и, цепляясь за стену, шаг за шагом выбралась из переулка, чтобы обнаружить, что ее ослепляет солнце.


Моргая от яркого света, она увидела впереди длинный ряд домов из цементных блоков с балконами — здесь жили люди — и ближайшая к ней женщина в белом платке развешивала полотенца и халаты на стене своего балкона.


Миссис Поллифакс, спотыкаясь, подошла к ней на улице и посмотрела на нее снизу вверх. “Пожалуйста?” - прошептала она, а затем, громче: “Пожалуйста? Amerikâni?”


Женщина, увидев ее, выглядела испуганной, а затем, оглядев улицу, быстро кивнула и исчезла. Прошла бесконечная минута, прежде чем дверь на улицу открылась; снова женщина посмотрела вверх и вниз по улице, а затем она бросилась к миссис Поллифакс, все еще глядя слева направо, задыхаясь, “Йалла! Йалла!” и наполовину потащила, наполовину понесла ее через дверь в дом. Там ее положили на пол — эта благословенная женщина, подумала миссис Поллифакс, — в то время как женщина затаила дыхание и смотрела на нее сверху вниз, пока миссис Поллифакс не прошептала, “Шукрен — спасибо тебе!”


С этими словами женщина внезапно улыбнулась, кивнула и снова поспешила прочь, вернувшись с тряпкой, смоченной водой, чтобы вытереть кровь с виска миссис Поллифакс. Храбрая, подумала миссис Поллифакс, вспомнив свои тревожные взгляды вверх и вниз по улице. “Шукрен”, снова пробормотала она и потеряла сознание.


Когда она открыла глаза, она лежала на матрасе в полутемной комнате, а женщина и мальчик лет двенадцати или тринадцати смотрели на нее сверху вниз. Мальчик сказал: “Я немного говорю по-английски, случилась рана?”


Миссис Поллифакс поднесла руку ко лбу и поморщилась. Невозможно объяснить, подумала она и сказала: “Камень ... оторвавшийся от стены ... упал. На мне.”


Независимо от того, приняли они это или нет, женщина поговорила с мальчиком, который вышел в другую комнату и вернулся с крошечной стеклянной чашкой с розовыми розами на ней.


“Кахве”, сказала женщина.


“Кофе”, - гордо сказал мальчик по-английски.


Миссис Поллифакс села и сделала глоток; напиток был крепким и приправленным кардамоном, и это придало ей сил настолько, что она сказала мальчику: “Пожалуйста, поблагодари свою маму, она так добра, что приняла меня в свой дом”.


“Все в порядке”, - сказал он ей. “Она сказала, отдыхай”. Он нахмурился, размышляя. “Пока асвад —нет, дарк — ты не уйдешь. Но не подходите близко к окнам ”.


“Нет”, - сказала она, а затем еще раз, “Шукрен”, и попыталась сесть, зная, что она должна, иначе она никогда не сможет уйти. Ей помогли пройти в маленькую гостиную, заставленную мебелью: шкафы, стулья, диван, картины на стене, телевизор, пластиковые занавески на окнах. Телевизор был включен, показывая американские мультфильмы с субтитрами на арабском. Слава богу, что у нее все еще была сумочка, она вспомнила, что в ней был аспирин, а также паспорт и деньги. Она открыла его и сумела проглотить три таблетки аспирина без воды и успокоила мальчика, сказав: “Наам, я отдыхаю до темноты”.


“Куда, пожалуйста, вы идете?” он спросил.


При этих словах она закрыла глаза, притворившись спящей, потому что не знала, как ему ответить. Пришло время подумать, и подумать серьезно, напомнить себе, что Фаррелл, где бы он ни был и что бы он ни перенес, был более профессиональным, чем она когда-либо могла быть, и как-нибудь справится с этим. Теперь ей пришлось взвесить свои собственные возможности и выбор. В Тадморе не было американского посольства, и не было никого, к кому она могла бы обратиться, не привлекая внимания. Пришло время признать, что мухабарат перехитрил их; они, должно быть, поняли, что их наблюдение было замечено, и они ловко сняли свои плащи и темные очки и вместо этого надели джеллабас и каффие, чтобы отвезти Фаррелла в полицейский участок и допросить его. Не сразу, подумала она с отчаянием, нет, не сразу ... Это была не та страна, где уважались права человека, но она должна была забыть Фаррелла на мгновение, он бы хотел, чтобы она этого; они вместе смотрели в лицо и смерти, и плену в прежние времена, и она знала его мужество и находчивость. Если, если повезет, ему удастся пробиться из-под ареста и тюремного заключения, было только два места, где ее можно было снова найти: либо в отеле в Дамаске, либо в археологическом лагере, который находился к югу от Каср аль-Хирт на востоке, и она не была заинтересована в возвращении побежденной в Дамаск.


Он должен был бы это знать, подумала она. Это было то, о чем просил их Карстерс, и теперь у них было имя и пункт назначения.


Ее головная боль утихла, и она перестала дрожать от шока; дотронувшись до своего лба, она обнаружила, что женщина наложила на него повязку. Вскоре она встанет и попытается ходить.


Вскоре женщина тихо вошла в комнату и положила что-то рядом с собой, и, открыв глаза, миссис Поллифакс увидела, что она несет свою соломенную ручную сумку, которую уронила в переулке, когда она упала. Она села, удивленная, и вопросительно посмотрела на женщину, которая только улыбнулась и кивнула. Мальчик последовал за ней в комнату. Он сказал: “Она видит это там. Это твое?”


Миссис Поллифакс кивнула и сказала: “Как мне уйти, когда … когда асуан—темный?”


“Куда, пожалуйста, идти?” - спросил мальчик. “ ’Ala otel?”


Из кармана своего жакета миссис Поллифакс достала путеводитель по Пальмире, нашла страницу 118 и вырвала ее. “Восточный Каср аль-Хирт”, - сказала она ему и указала.


Мальчик посмотрел на фотографию, а затем на нее, сбитый с толку. “Там нет ничего, кроме камней. Древность — что вы скажете, антиквариат?”


“Но недалеко от этого, — с надеждой сказала миссис Поллифакс, - есть ... Вы знаете слово ”рассказать"? Где копают мужчины? Раскапывать руины? Предметы старины?”


“Ах ...” - пробормотал он, кивая. “Наам”, и он объяснил своей матери, что она сказала.


Его мать выглядела шокированной и что-то быстро сказала своему сыну, который посмотрел на миссис Поллифакс. “Ни одного мужчины? Kultu? Мужчина?”


Она сразу поняла, что на одинокую женщину, даже американку, здесь смотрят либо с большой жалостью, либо с большим подозрением. Ей пришлось бы выдумать сына, ожидающего ее в археологическом лагере; она вспомнила, что имя матери было умм, но ей пришлось порыться в памяти в поисках слова "сын". Наконец, “Ибн!” - победоносно сказала она и снова подняла фотографию с указанием пункта назначения.


“Ах...” - пробормотала женщина, улыбаясь и кивая. “Ибн, наам”, и, взглянув на своего сына, быстро заговорила с ним по-арабски.


Он нетерпеливо кивнул. Обращаясь к миссис Поллифакс, он сказал: “Мой двоюродный брат ходит в ...” Он нахмурился, подыскивая нужное слово, и, исчезнув в другой комнате, вернулся с небольшой книгой. Пробегая страницы, он сказал: “Доставляет! Доставляет!” и, переворачивая страницы, добавила: “Керосин, цыплята, баранина, пиво”.


“Где?” - быстро спросила миссис Поллифакс.


“За Ас Сихнех”. Он потер два пальца друг о друга. “С небольшим количеством денег он проедет больше миль до места раскопок”.


Поток облегчения почти захлестнул ее; это означало, что не будет ни такси, ни попыток найти автобус. “Когда он уезжает?” она спросила.


“Сегодня вечером. После того, как ...” Снова шелест страниц. “После работы. На рынке.”


Чудесно, подумала она, будет темно. “Не могли бы вы рассказать ему обо мне? И за деньги ...” Она также потерла два пальца друг о друга. “За деньги я пойду с ним?” Она порылась в своей сумочке и достала сирийские фунтовые банкноты, протягивая их ему.


Мальчик пересчитал их, улыбнулся ей и вернул половину из них. “Хорошо. Эти деньги на данный момент Салиму. Вторую половину позже. Теперь я иду к Салиму, хорошо?”


Миссис Поллифакс сочла это вполне приемлемым, и когда он ушел, она поманила женщину остаться с ней на минутку и достала из своей соломенной сумки вышитую черную джеллабу, за которую она, вероятно, заплатила столько, сколько эта женщина видела за неделю. Нащупав свой разговорник по арабскому языку, она пролистала его. “Хадия — подарок”, - сказала она ей, вручая его ей.


Пораженная, она сказала, задыхаясь: “Хилва!”


Миссис Поллифакс встала и помогла натянуть его поверх своего поношенного длинного платья. “Хилва, да”, - сказала она, лучезарно улыбаясь ей. “На тебе, красавица!”


Но она хотела оставить длинный белый платок, и она обмотала его вокруг головы.


“Шукрен, шукрен”, радостно сказала женщина. “Шаурма—сандвич? Есть?”


Мальчик вернулся, чтобы сказать, что Салим остановится перед домом в субботу — семь, когда стемнеет - и она должна быть готова. “И, ” торжествующе добавил он, “ с деньгами он отправится в лагерь копателей для вас”.


Миссис Поллифакс вздохнула с облегчением и еще раз поблагодарила их, после чего они втроем по-дружески сели за стол на кухне и съели шаурму, выпили колы и стали ждать семи часов и Салима.


OceanofPDF.com

6


Всемь часов они ждали Салима прямо за дверью, и когда они услышали, как грузовик остановился возле дома, женщина открыла дверь, осмотрела форму автомобиля, а затем, кивнув, повела миссис Поллифакс вышел, чтобы помочь ей забраться на сиденье рядом с водителем. Не было сказано ни слова, и Салим даже не взглянул на нее; она могла бы быть просто одной из жестянок и ящиков, сложенных в задней части его грузовика. В тусклом свете приборной панели его лицо казалось худым и смуглым, еще более темным из-за белоснежной каффии, покрывавшей его голову. Его брови были густыми, а усы такими роскошными, что миссис Поллифакс подумал, что это, несомненно, должно высасывать энергию из такого худого и жилистого тела. Не было ни улыбки, ни приветствия: Салим был человеком спешащим, к тому же мужчиной, который, должно быть, весь день усердно работал на рынке с самого рассвета. Но для миссис Поллифакс он был ангелом.


Он включил передачу, и они резко помчались по убогим улицам, направляясь из города в пустыню и в Ас-Сихнех — по крайней мере, она на это надеялась, но она должна была доверять этому человеку. Были сумерки, но бледная луна смягчала очертания старых домов и осыпающихся стен, и когда они оставили Тадмор позади и оказались на плоской равнине до горизонта, она испытала облегчение, увидев знак, сообщающий, что это шоссе на Дейр-Эз-Зор, поскольку человек в Пальмире — их злополучный контакт — упомянул шоссе на Дейр-Эз-Зор.


Однажды он остановил грузовик, остановка, которая встревожила миссис Поллифакс, пока она не увидела, что, поскольку было почти темно, он отошел на несколько футов от грузовика, и после того, как вымыл руки о песок, он повернулся лицом к востоку и опустился на колени. Луна и Мекка, подумала она, кивая.


Когда он вернулся к грузовику, она спросила: “Пепел?”


Впервые он посмотрел на нее. “Вы знаете?” - удивленно сказал он по-английски.


Она кивнула.


“Таиб”, сказал он; она внезапно стала для него человеком, больше не грузом, который нужно доставлять.


После этого миссис Поллифакс уснула, в чем тоже очень нуждалась, спокойным сном, успокоенная осознанием того, что благодаря череде чудес она встретила помощь в этой стране слежки и страха; ее поручение Карстерсу в конце концов не было прервано.


Она открыла глаза, когда они достигли огней пустынного города Ас-Сикнех, и грузовик остановился. Уже стемнело, и луна стояла высоко в небе. Во время разгрузки грузовика Салима были слышны мужские голоса, она знала о —ресторанах? склады?—а потом Салим вернулся к грузовику и, выехав из города, остановился.


“Wein?” он спросил. “Где?” - спросил я.


Она думала, что мальчик объяснил ему это, но, пошарив в сумочке в поисках карманного фонарика, она вытащила фотографию Каср аль-Хирта и показала ему, а затем карандашом поставила крест и провела линию на юг, в пустыню. “Рассказать Хамсе?” Достав свой арабский словарь, “Хаджора? Камни?” и сделала движение копания.


“Ах ... Хамсе!” Он кивнул и, бросив на нее проницательный взгляд, протянул руку, якобы за добавкой денег.


Снова сверившись со своим словарем, она сказала извиняющимся тоном, “Ба дейн. Позже?” и сразу почувствовала вину за то, что не до конца доверяла ему, но было поздно, было темно, и она отчаянно хотела, чтобы ее доставили в нужное место, а не бросили на дороге в каком-то незнакомом городе.


Он принял это. Он мог бы вырвать у нее деньги, поняла она — на самом деле она вела себя глупо, — но теперь, когда она проснулась, порез на лбу снова пульсировал, и она жаждала еще поспать. “Мой ибн”, сказала она ему. “Мой сын" и понадеялась, что он думает, что ее несуществующий сын заплатит ему по прибытии.


Разгрузка продуктов в Ас-Сихнех заняла некоторое время; было уже больше десяти часов, когда они добрались до указателя, указывающего прохожему идти по дороге в тридцати километрах к Каср-эль-Хирту. Здесь Салим вышел из грузовика, чтобы поискать тропинку, ведущую на юг, и когда он вернулся, он весело улыбался. “Машаллах! Вы не сказали ”около эль-Кома". Он указал на юг. “Маленькая деревня на берегу вади. Теперь я знаю, какое место ты ищешь ”.


“Хвала Аллаху”, - сказала она ему с улыбкой.


“Ваш сын копает в лагере?”


“Да”, - сказала она неправду.


“У меня есть сыновья — арба'а”, сказал он ей и поднял четыре пальца.


“До свидания, таиб”, сказала она, пытаясь казаться жизнерадостной по поводу этого пустынного пейзажа, где дорогу освещала только тусклая луна, и, конечно, становилось холоднее — в пустынях ночью всегда холодно, — и ее пальто висело на вешалке в шкафу дворца Чам в Дамаске. После изматывающей поездки в девять или десять миль она увидела впереди россыпь мерцающих огней, и когда грузовик подъехал ближе, она поняла, что это фонари, установленные на земле с интервалами между тем, что, судя по их форме, было палатками. На некотором расстоянии лунный свет выхватил из темноты одинокое большое здание, черное на фоне ночного неба. Достигнув первой палатки — а это была палатка — Салим затормозил.


“Я останавливаюсь”, - сказал он и нажал рукой на клаксон, звук которого пронзил тишину.


Молодой человек высунул голову из палатки, заметил грузовик и направился к ним, хмурясь. В свете фар грузовика он оказался высоким молодым человеком с худощавым, очень загорелым лицом, взъерошенными темными волосами, небритой челюстью, его глаза были скрыты блестевшими на свету очками. На нем были шорты, толстый свитер и толстые ботинки.


Салим вышел из кабины и гордо сказал: “Я приношу тебе твое умм”.


Миссис Поллифакс поморщилась при этих словах, но, по-видимому, молодой человек не знал, что умм означает мать, поскольку он только улыбнулся и вежливо сказал: “Добро пожаловать”, помогая ей выйти из грузовика.


“Багажа нет?” он вежливо спросил.


“Н-н-не со мной”, - заикаясь, пробормотала она, дрожа от холода.


“Конечно”, - сказал он и, повернувшись к Салиму, заговорил с ним на чем-то похожем на беглый арабский, что поразило миссис Поллифакс, озадачило и, в конце концов, встревожило ее. Она смогла только нащупать в сумочке деньги, которые все еще были должны Салиму, и вложить их ему в руку со смущенным “Шукрен”, после чего она и молодой человек смотрели, как грузовик отъезжает в облаке пыли. Миссис Поллифакс не осмеливалась ничего сказать; она только ждала.


Он с улыбкой повернулся к ней. “Я сомневаюсь, что доктор Робинсон все еще в сознании, он главный здесь, на раскопках. Вы знаете, мы скоро закрываемся. В конце октября мы собираем вещи. Закон страны ”.


“Понятно”, - сказала она.


“И вы, должно быть, устали, к тому же замерзли”, - добавил он. “Мы найдем вам палатку — вы можете жить в палатке Эми Мэдисон, она из Австралии. Керамика - ее специальность. Вам, конечно, придется зарегистрироваться завтра, у нас на месте несколько охранников и ...


Она резко взглянула на него.


“Для защиты от кражи - но это может подождать”. Он остановился и посмотрел на нее сверху вниз с удивлением. “Не могли бы вы сказать мне, чья вы эм?”


“О”, - сказала она, пораженная. “Да ... Ну, это то, что водитель неправильно понял”.


Он кивнул и небрежно сказал: “Твой лоб все еще кровоточит, повязка выглядит красной от крови. Я думаю, мы на время забудем об Эми, я отведу вас обратно в свою палатку, где у меня есть аптечка первой помощи и одеяло.”


Она ничего не сказала. Внезапно показалось, что нет никакого способа объяснить ее прибытие в одиннадцать часов вечера в пикапе Салима, измученной, без багажа и с кровоточащим лбом; она могла только вспомнить, как отчаянно пыталась выбраться из Тадмора, и тоскливо подумала: Должно быть, я предполагала, что к настоящему времени у меня будет очень умное объяснение, но я слишком устала, чтобы быть изобретательной.


“Вообще-то у меня в палатке есть вторая раскладушка”, - сказал он, открывая брезентовый клапан, чтобы она могла войти. “Видо Кастрелли ушел два дня назад, так что ты вполне можешь переночевать здесь со мной. Нет смысла будить Эми, мы здесь рано ложимся спать, потому что начинаем работать рано утром, когда прохладнее ”.


“Понятно”, - сказала она и села на пустую койку, все еще дрожа. “Что вы здесь раскапываете?”


“Караван-сарай Омейядов”. Он зажигал керосиновую лампу; как только она зажглась, он достал аптечку первой помощи и осмотрел повязку у нее на лбу. Нахмурившись, он сказал: “Это довольно прочно застряло там, так что будет больно”.


Это действительно было больно. “Это мазь с антибиотиком, которую я наношу”, - объяснил он. “У тебя, несомненно, здесь одна большая и жестокая рана, но я думаю, что все будет в порядке. Я наложу на это бинт потолще. Недавно делали прививку от столбняка?”


Она кивнула, благодарная за то, что он не спросил, где, как или почему она оказалась с такой ужасной раной на голове.


Достав одеяло, он завернул ее в него, а затем вручил ей банку сардин и вилку. “Ешь”, - сказал он. “В обмен на то, что ты сказал мне, кто ты, черт возьми, такой и почему ты здесь, из всех мест”.


Две сардины и теплое одеяло медленно вернули ее к жизни. “Я Эмили Рид-Поллифакс”, - сказала она и, поколебавшись, добавила: “И я здесь, чтобы искать человека по имени Базир Мамул”.


“Базир Мамуль!” - воскликнул он. “Но он пастух”.


Она кивнула, расправляясь с четвертой сардиной.


“Я помню это имя”, - сказал он, нахмурившись. “Он забрел сюда, нуждаясь в воде, но это было недели назад. Мустафа, один из наших работников, знал его. Но что делает его таким— ” Он остановился, его глаза сузились. “... так важно”.


У него было интересное лицо, но не такое мальчишеское, как она подумала на первый взгляд, ему было ближе к тридцати, решила она, и он определенно был умен и любознателен. “У него есть интересные новости, о которых я здесь, чтобы узнать”, - чопорно сказала она.


“Да, но как вы узнали об этом Базире Мамуле?”


“Новости распространяются”, - сказала она неопределенно. “Как вас зовут?”


Он внимательно изучал ее. “Меня зовут Джо Флеминг, и я настаиваю”, — он внезапно стал очень серьезным, — “на том, чтобы знать, как вы узнали о нас здесь и о Базире Мамуле”.


Она вздохнула. “Я думаю, достаточно того, что я здесь и ищу его. Его прибытие было... ну, отмечено.”


Его взгляд был задумчивым. “Дамасцы - отличные продавцы прекрасных ковров”, - сказал он. “Возможно, вы встречали мальчика по имени Абдул, возможно, на базаре?”


Пораженная, она сказала: “Да, мы встречали такого мальчика”.


“Мы? Кто это ‘мы’?”


Она вздохнула. “Нас было двое, но на мою спутницу напали двое полицейских в Тадморе и увезли ее, вот как ...” Она указала на свой кровоточащий лоб. “И он был арестован”.


“Боже милостивый, и ты приехала — без него - после всего этого?” Он поколебался, а затем: “Вполне возможно, - добавил он, - что я тот человек, которого вы ищете”.


Она непонимающе уставилась на него. “Я ищу Базира Мамуля”.


Он улыбнулся. “Я могу заверить вас, что я добросовестный младший археолог, но меня просто попросили ... скажем так, передавать любые новости, которые я услышу здесь, в пустыне, например, о том, о чем Базир Мамул случайно поговорил с Мустафой, когда он остановился здесь за водой”.


Удивленная, она сказала: “Ты хочешь сказать, что это ты ... если бы не ты … Я понимаю....”


“Да, но я думаю, мы продолжим это утром”, - твердо сказал он. “Вы, очевидно, все еще в шоке, ранены и устали. Мы понимаем друг друга; этого достаточно. Вы доели сардины?”


Она протянула ему пустую жестянку.


“Хорошо, я сейчас ложусь спать, мы поговорим утром”.


“Один вопрос”, - сказала она. “Необходимо что-то сделать с моим другом Фарреллом. Есть ли какой-нибудь способ связаться отсюда с посольством в Дамаске и сообщить им, что он арестован?”


Он обдумал это. “У Барни есть наш коротковолновый радиоприемник; мы заказываем товары через него. Будет ли он достаточно мощным, чтобы достичь Дамаска, я не знаю — зависит от песчаных бурь и погоды. Но с этим придется подождать до утра ”. Он задул пламя в лампе, бросил подушку на ее койку и лег на свою. “Утром мы поговорим”, - повторил он. “Тем временем, Аллах йимиссикум би-хейр”.


“Что это значит?”


“Что означает "Пусть твоя ночь будет счастливой”.


Яедва рассвело, когда миссис Поллифакс открыла глаза и обнаружила, что ее хозяин ночи сидит на своей койке, тщательно отряхивая каждый свой ботинок. Увидев, что она села, он сказал: “Скорпионы, ты знаешь. Они любят обувь ”.


“Мои, кажется, все еще на ногах”, - сказала она, рассматривая их с интересом и удивляясь тому, как внезапно она заснула. “Должно быть, я действительно устала”.


“Леди, вы были в ужасном состоянии”, - откровенно сказал он ей. “Я не имел в виду это оскорбительно”, - добавил он. “Я имею в виду, что вы выглядели на грани обморока, к чему я с радостью добавлю, что этим утром вы выглядите совершенно другим человеком. Завтрак через сорок минут, он в главной палатке.” Он потянулся за кувшином с водой и налил немного в холщовый таз. “Драгоценный материал в пустыне - вода. Если вы хотите умыться ... ”


Она опустила обе руки в таз и плеснула холодной водой на лицо.


“Чего я хотел бы знать, - сказал он, - так это как, черт возьми, объяснить вас доктору Робинсону. Мы здесь довольно сплоченная группа, и к тому же с очень ограниченным бюджетом ”.


Она быстро сказала: “Я могу заплатить за свой завтрак”.


“Я решил, - твердо сказал он, - что вместо того, чтобы быть моей э-э-э”, — он ухмыльнулся ей, — “ты могла бы быть моей тетей. Американская тетя, путешествующая по Сирии, ненадолго остановилась, чтобы повидаться со своим племянником. Ты не возражаешь быть тетей?”


Она рассмеялась. “Почему нет? Похоже, сейчас это моя роль. Скорпионов нет?”


“Не этим утром”, - сказал он, зашнуровывая ботинки. “Теперь не могли бы вы сказать мне, почему вы ищете Базира Мамуля?" Если я помню историю, которую он рассказал Мустафе, которую я передал, это касалось —”


“Нет, пока вы не скажете мне, кто вы такой, - парировала она, - поскольку вам, должно быть, доверяют передавать новости некоторым торговцам коврами”.


Он покачал головой. “На самом деле я никогда с ним не встречалась, я встречаюсь с Абдулом. Кто-то должен ездить в Дамаск два раза в месяц, чтобы забрать припасы, которые мы не можем достать в Тадморе, и я попросила об этом задании, поэтому два раза в месяц — в один и тот же день - я обедаю в ресторане "Аль-Араби", где Абдул стоит снаружи, продавая корзины или что-то еще, и мы притворяемся, что торгуемся по поводу распродажи. Мы стали друзьями, и он доверяет мне, но он сказал только, что его отец продает ковры на базаре. Поскольку почти каждый четвертый торговец на базаре продает ковры —”


Она прервала его, сказав: “Ты все еще не говоришь мне, кто ты такой”.


Он тихо сказал: “Не ЦРУ, если это то, о чем ты думаешь. Я подозреваю, что это так, но я нет ”.


“Но у вас должны быть какие—то связи, чтобы передавать новости”.


“Очень незначительно”, - сказал он, и когда она скептически посмотрела на него, - “Это началось, когда я был аспирантом — изучал древнюю историю в университете — и мне платили очень маленькую стипендию за мою преподавательскую деятельность, могу вас уверить. Когда доктор Робинсон приняла меня три лета назад — настоящая честь быть выбранной из стольких претендентов, хотя на это нет денег, — я не могла позволить себе даже билет на самолет до Сирии. Мой двоюродный брат — у него кабинетная работа в ЦРУ — сказал, что, по его мнению, он мог бы раздобыть немного денег на авиабилет, если я ... ” Он криво улыбнулся. “Не могла бы я сообщить какие-нибудь местные новости: настроение рабочих, засухи, болезни, слухи, все неопределенные и кажущиеся невинными. В любом случае, я была жадна до работы и, честно говоря, думала, что мой кузен просто проявляет доброту, но мои авиабилеты продолжали оплачиваться очень таинственным образом. Вы первый признак того, что любой из моих слабых отчетов — в основном, о сельском хозяйстве — когда-либо имел значение. Это тебя удовлетворяет?”


“Значит, вы прожили здесь три лета, значит?”


Он кивнул. “Тем не менее, это мой последний, потому что я наконец-то получила хорошую, очень хорошую работу преподавателя арабского языка и арабской истории, начиная с февраля. Теперь ваша очередь. Что все это значит, что ты здесь? Зайти так далеко — тоже чертовски рискованно ”.


“Честный обмен”, - сказала она. “Это благодаря молодой американке, которая была—” Она остановилась и начала снова. “Шесть недель назад — сейчас уже семь — самолет был захвачен и приземлился в аэропорту Дамаска, и благодаря этой молодой женщине были спасены жизни более двухсот пассажиров. Она была настоящей героиней, брала интервью в аэропорту у телевидения, а затем на виду у камеры села, как полагают, не в ту машину, которая ждала снаружи, и с тех пор ее никто не видел. Одним словом, похищена. Вы, конечно, что-нибудь слышали об этом?”


Он покачал головой. “В августе у моего радиоприемника сели батарейки, и мы все равно в основном получаем помехи. Кажется, я помню, Барни говорил что-то об угоне самолета, но это было несколько недель назад, и если вы здесь из-за этого, я не вижу, что вы можете сделать ”.


“Найди ее, конечно”, - сказала миссис Поллифакс. “Если она все еще жива. Посольство считает, что она мертва, но если Базир Мамуль подслушал разговор американской девушки где-то в пустыне, я здесь, чтобы узнать, где. Я хочу найти его.” Она добавила решительно: “Мне понадобится проводник и "Лендровер", или "верблюд", или любой другой транспорт, доступный здесь”.


Он сказал в изумлении: “Вы ожидаете найти Базира Мамуля вот так просто — и в одиночку? Это очень большая пустыня”.


“Если он пасет овец, ” едко заметила она, - то его можно найти там, где есть выпас. Это начало, не так ли?”


“Ты знаешь десерты?” сказал он, удивленный.


Она улыбнулась. “Немного, да. У меня есть деньги, довольно много. Я могу очень хорошо заплатить любому гиду, который поможет мне найти Базира Мамуля ”.


“Ты чокнутая”.


“Конечно, ” весело сказала она ему, “ но что мне нужно от вас, так это совет, а не комментарии по поводу моего здравомыслия. Вы можете помочь? По крайней мере, до тех пор, пока Фаррелл— ” Она замолчала, не желая думать о том, что он, должно быть, переживает. Теперь все зависит от меня, от меня, молча повторила она, собираясь с духом.


Он нахмурился от ее слов, выглядя совиным со своими взъерошенными волосами, очками и мальчишеским лицом. “У нас здесь есть один ”Лендровер“, - сказал он, - и доктор Робинсон никогда не согласился бы одолжить его. Один из рабочих — Аргуб - привел с собой двух своих верблюдов, но ... ”


“Тогда я поеду на верблюде”, - сказала она ему. “Американская туристка, которая потеряла свою туристическую группу”.


Он нахмурился еще сильнее. “Конечно, он мог бы одолжить "Лендровер" во время одной из наших дневных сиест, но ...” Он покачал головой. “Но не сегодня. Это потребовало бы ... ну, переговоров. И встречу с тобой ”.


“Тогда пойдем позавтракаем, и ты меня представишь”, - сказала она ему. “Там также Барни со своим коротковолновым радио; посольство должно открыться через час или два. Ты попросишь его попытаться дозвониться насчет Фаррелла? Джона Себастьяна Фаррелла.”


Джо криво усмехнулся: “Думаю, прошлой ночью, до того, как я узнал все это, ты мне понравилась больше”. Он ухмыльнулся. “Так что пойдем, тетя, познакомимся со всеми и посмотрим, что мы здесь делаем”.


При дневном свете у миссис Поллифакс был совсем другой вид лагеря; в темноте она не видела раскопок, их многочисленных уровней, тщательно размеченных штангами, ни длинного ряда открытых рабочих столов, затененных брезентом, которые тянулись от единственного глинобитного здания, служившего полевым офисом.


Джо сказал: “Караванный путь между Евфратом и Дамаском проходил здесь. То, что мы нашли, является либо постоялым двором хана Омейядов, либо караван-сараем — вы можете видеть две из обнаруженных нами сводчатых арок - или, возможно, военным аванпостом.… В конце концов, Каср аль-Хирт находится всего в тридцати милях отсюда. Всем доброе утро, ” сказал он, когда они подошли к длинной обеденной палатке. “Смотрите, кто прибыл вчера вечером — моя тетя Эмили Поллифакс, оторвалась от экскурсии, чтобы поздороваться. Доктор Робинсон ...”


Мужчина во главе стола вежливо поднялся, выглядя пораженным: высокий, худощавый, с короткой седой бородой, его лицо скрывала широкополая шляпа. Он сказал с сомнением: “Да, э-э, то есть, добро пожаловать”.


После этого в ее адрес посыпались имена: Барни из Бруклина — она обратила на него особое внимание — Фриц из Австрии; Эми Мэдисон, в палатке которой она почти разделила прошлую ночь; Джули и Кертис Лоуэлл из Калифорнии; Аввад; их сирийский археолог; и Бранмин, руководитель рабочих. За вторым столом сидели рабочие: Аргуб — она помнила, с двумя верблюдами; Мустафа — она тоже особо отметила его — Файя, Али, Хамед, Хассан, Махмуд … остальное расплылось.


Для нее освободили место за столом рядом с доктором Робинсоном, и она сразу же начала искусно завлекать его разговором: как она хочет узнать все об Омейядах, которые исследовал ее племянник, как она жаждет увидеть больше пустыни, и пока она ждет свою кузину, задержавшуюся в Тадморе, не позволит ли доктор Робинсон ей помочь в работе, если она не будет мешать?


Сидевший через стол Джо слушал ее с удивлением; Ведьма, подумал он, она определенно полна решимости заполучить этот "Лендровер". Ровер". Ее предложение помочь тоже было мастерским, поскольку трое из их компании ушли раньше: его соседка по койке и соседка Эми из-за университетских обязательств и Сесил Бертон из-за чрезвычайной семейной ситуации, что определенно оставило их без работы.


Покончив с завтраком, доктор Робинсон извинился и ушел, а миссис Поллифакс поймала взгляд Джо и сказала: “Барни, пожалуйста?”


“Ах да, Барни”, - сказал он. “Хороший человек, Барни, бывший борец, бывшая армия”. Он подозвал его, сказав: “Моя тетя хочет задать тебе вопрос”.


Ей сразу понравился Барни, старше Джо, дружелюбный, похожий на медведя мужчина с широкими плечами, разбитым носом и жизнерадостным лицом, типичный дерзкий житель Нью-Йорка, с которым она была знакома, и она пожала его огромную руку.


Он ухмыльнулся. “Мы предполагали, что все родственники Джо будут омейядами. Что я могу для вас сделать?”


“Не могли бы вы передать сообщение в Дамаск по вашему коротковолновому радио? В посольство, например?”


“Дамаск!” - воскликнул он. “Черт возьми— нет, прошу прощения за выражение”.


“Почему?” - спросил Джо. “Погода?”


Он покачал головой. “Недостаточно энергии. То, что мы имеем здесь, на самом деле является любительским радио, его частоты находятся в среднем диапазоне — достаточно, чтобы добраться до Тадмора, — но для Дамаска мне понадобилось бы радио с высокочастотным диапазоном — от трех до тридцати Герц, и правительству это не понравилось бы. Я могла бы переслать сообщение Тадмору и попросить, чтобы его отправили в Дамаск ”.


“О боже”, - сказала она, нахмурившись. “Но знало ли посольство, что оно пришло из Тадмора?”


Он выглядел озадаченным. “Конечно”.


Она отвернулась. “Я должна подумать об этом, Барни, спасибо”.


Он кивнул и ушел, но не без последнего любопытного взгляда на нее.


“Почему ты должен думать об этом?” - спросил Джо.


Она вздохнула. “Я была такой наивной прошлой ночью. Я думал ... Но это невозможно. Если сообщение придет из Тадмора, посольство узнает, где мы находимся. Или где я нахожусь. Видите ли, у нас была назначена встреча во вторник утром в посольстве, чтобы посол выразил свои соболезнования в связи со смертью Аманды Пим, и, насколько я знаю, они, возможно, уже позвонили в отель и обнаружили, что наш багаж все еще там, но нас не видели со вторника. Они понятия не имеют, зачем мы на самом деле приехали в Сирию, вы знаете — предполагается, что я тетя Аманды, а также ваша ”, - добавила она с печальной улыбкой. “И у них есть не была проинформирована о слухах о том, что Аманда, возможно, все еще жива.” Она покачала головой. “Они не должны знать, где мы находимся”, - подчеркнула она. “Не должна. Полиция следовала за нами до Пальмиры, но не здесь. И все же, ” мрачно добавила она.


“И все, что я делала, это встречалась с Абдулом два раза в месяц в ресторане”, - сказал он, глядя на нее с благоговением. “Но ваш друг Фаррелл?”


Она не ответила. “Я сказала доктору Робинсон, что помогу”, - коротко сказала она и ушла, прежде чем ей пришлось ответить на этот вопрос.


Для нее это был долгий, утомительный и жаркий день, и она сочла работу благословением. Ей показали контурную карту участка, которая выглядела как абстрактный рисунок Пикассо; она узнала, что каждый новый дюйм земли должен быть зафиксирован, датирован и размечен. Ей разрешили присутствовать на плоском экране на ножках и просеивать выкопанную землю в поисках любых мелких предметов или обломков, поднятых лопатой или совком. После обеда она заняла свою очередь за длинным столом, помогая Эми Мэдисон собирать кусочки керамики, как пазл. Ей показали интерьер полевого офисного здания, где каждую ночь хранились и запирались найденные предметы: настоящая сокровищница керамики, фрагменты которой были успешно собраны Эми и шеллаком; фрагменты глиняных горшков, табличек для письма, костей; крошечная бронзовая статуэтка, довольно красивая; ожерелье из камней и тайник с монетами.


И в течение дня вереница ослов пробиралась по камням и гальке, каждый из которых нес огромные жестяные емкости с водой для них, и управляли ими двое мужчин в длинных серых юбках, черных куртках и белых тюрбанах. “Из ближайшей деревни”, - сказала ей Эми. “Мы, конечно, кипятим воду, и иногда, когда нам надоедают нут и фалафель, мы просим их зарезать для нас овцу”.


“Они пастухи?” - удивленно переспросила миссис Поллифакс.


“О да, в деревне, должно быть, по меньшей мере сотня овец, пасущихся на полях вокруг вади, и когда пастбища редеют, они перемещаются, но для нас это настоящее благо. У нас есть шашлыки, чтобы отпраздновать ”.


“Я могла бы с нетерпением ждать этого”, сказала миссис Поллифакс.


Но лучшим моментом утомительного дня было то, что Джо загнал ее в угол перед ужином, чтобы прошептать: “У тебя получилось ....”


“Что получила?”


“Лендровер". В течение двух часов завтра, с полудня до двух часов. Время сиесты.”


“Замечательно!” Она ахнула. “О, спасибо тебе, Джо. Теперь, если бы вы могли просто сотворить чудо гида и для меня тоже ”.


Он ухмыльнулся. “У тебя есть один — я. Это единственный способ, которым доктор Робинсон позволит вам показать пустыню в его драгоценном "Лендровере" ... И, конечно, я ваш племянник, помните? ” - сказал он озорно. “Но не волнуйтесь, у меня хороший компас — действительно хороший — не говоря уже о том, что я была скаутом Eagle и прошла через Outward Bound и все такое. Не такая уж плохая сделка, не так ли?”


Она улыбнулась. “У меня есть самое горячее желание обнять вас, но я не хочу смущать вас. Вы действительно предлагаете помощь ”.


“Нет, ” сказал он, - просто прокатимся в пустыню, чтобы показать тебе, с чем ты столкнешься”.


Она серьезно сказала: “Я приму это. Тогда до завтрашнего полудня.”


OceanofPDF.com

7


Сон ночевал в ту ночь с Эми Мэдисон, женщиной, которую Джо описал как крепкую старую птицу, но миссис Она понравилась Поллифаксу. Это была блеклая блондинка лет пятидесяти с грубоватым голосом, небрежно одетая, уроженка Австралии и автор книги об Омейядах, и ее совершенно не интересовала светская беседа, которую миссис Поллифакс сочла успокаивающей после утомительной попытки соблазнить доктора Робинсона, чтобы он одолжил свой "Лендровер", и долгого рабочего дня в пустынной жаре. Она даже смогла пережить еще одно утро, на этот раз помогая Джули Лоуэлл готовить фалафель, бобовый пирог с начинкой из хлеба и соусом тахини, но она смотрела, как солнце поднимается все выше в небе, побелевшем от жары, и терпеливо ждала полуденной сиесты.


Когда Джо подъехал на "Лендровере" к палатке Эми, рабочие бездельничали в тени и курили сигареты, но в остальном площадка была пуста. “Итак”, - сказал он, улыбаясь. “Мы отправляемся!”


Когда она села рядом с ним, он развернул карту. “Я изучал это”, - сказал он. “Трудно понять, куда не следует идти. Если мы направимся прямо на юг, подальше от шоссе и раскопок, это может оказаться непросто ”.


“Почему?”


Он сказал с беспокойством: “Потому что, говорят, на юге есть несколько военных лагерей. Один из слухов, ” добавил он сухо, “ который я передал, без сомнения, уже известен вашим собственным людям, если это правда. И мы не хотим ехать на запад, в Хабаджебе есть хорошо известный военный пост, примерно в двадцати милях отсюда.”


“Откуда ты это знаешь?” - спросила она.


“Это очень бедная страна. Время от времени было украдено несколько вещей, о которых мы сообщали. В основном еду или банки с керосином. Все ценное мы держим под замком и охраняем ”.


Вглядываясь в карту, она спросила: “Что это за длинное название, написанное заглавными буквами?”


“Бадиет эш-Шам — по-арабски это сирийская пустыня. У нас есть только два часа, ” напомнил он ей. “Что я предлагаю, так это ехать один час, не на юг, а на юго-восток, затем повернуть и ехать прямо на запад, а после разведки вернуться на север к нашему лагерю. Это должно покрыть достаточное количество миль и вернуть нас назад во времени. Согласна?”


“Согласна”, - сказала она. “Звучит весьма эффективно”.


Он завел двигатель, и они выехали из лагеря мимо полевого офиса и уборных, и вскоре не было ничего, кроме плоской и пустой земли, за исключением очертаний горы далеко на севере, затуманенной от жары. Миссис Поллифакс уже узнала, что пустыни чаще всего состоят из песка и гальки, и лишь изредка из золотистого песка, принесенного ветром, который показывают в рекламе и в фильмах, и она автоматически приготовилась к тяжелой дороге.


“Это похоже на лунный пейзаж, не так ли”, - сказала она. “Есть ли хоть малейшая возможность найти овец — или базира Мамуля — в этом направлении?”


“Я никогда не была на этом пути раньше, но, боюсь, это сомнительно. Вдоль шоссе, которое привело вас сюда, идущего из Тадмора в Дейр-Эз-Зор, можно увидеть стада овец. Они останавливают движение, когда переходят дорогу, и мы можем попробовать в том направлении в другой раз — доктор Робинсон согласен, — но если этот пастух видел девушку, о которой вы говорите, это должно было быть далеко от шоссе и деревень, и его остановка в нашем лагере за водой предполагает, что он искал свою заблудшую овцу на этой стороне шоссе ”.


Миссис Поллифакс кивнула.


“Кстати, кто эта девушка?” он спросил. “Кроме ее имени, я имею в виду. Аманда, ты сказал?”


“Аманда Пим. О ней мало что известно, за исключением того, что она приехала из маленького городка в Пенсильвании, оба родителя умерли, один из них недавно. Мы не могли рисковать, принося ее фотографии. Довольно некрасивая молодая женщина, двадцати трех или четырех лет, и выглядит — если быть откровенной — довольно неряшливо.”


Дальнейших разговоров не последовало; "Лендровер" был разобран до самого необходимого, и хотя сверху он был покрыт брезентом, чтобы укрыть пассажиров, лобового стекла не было, и случайное движение воздуха возвращало пыль обратно в их лица. Они ехали примерно полчаса, когда земля впереди них начала подниматься, камешки стали крупнее, и они подпрыгивали на ямах и пригорках.


“Шины в порядке?” - довольно обеспокоенно осведомилась миссис Поллифакс, решив, что пришло время высказаться. “Я имею в виду, если спустит шина, у вас ... О, смотрите!” - воскликнула она, указывая на зеленое пятно.


Они остановились и вышли из машины, чтобы посмотреть, и “Да, здесь были овцы”, - сказал Джо, собирая горсть сухого навоза.


“Но не в последнее время”, - сказала она. “Травы осталось немного”.


“Нет, они вычистили все самое лучшее, и с тех пор дождя не было. Клянусь Джорджем, ” сказал он, поворачиваясь к ней, “ я начинаю чувствовать себя детективом.”


Она улыбнулась ему. “Добро пожаловать! Мы продолжим? У нас осталось тридцать минут до поворота на запад.”


Они продолжили движение медленнее, высматривая другие зеленые пятна. Когда они приблизились к более впечатляющему возвышению, миссис Поллифакс внезапно сказала: “На том холме что-то есть, Джо, это похоже на знак. Видишь это?”


“И проволочное заграждение”, - добавил он и, подъехав ближе, затормозил. Вглядываясь вперед, он сказал: “Не могу разглядеть, что там написано, мои очки запотели”.


“Это на арабском, не так ли?”


Они вышли из "Лендровера", чтобы подойти поближе.


“О боже”, - сказала миссис Поллифакс. “Не все на арабском”. Под нотными каракулями на арабском была строка на французском, а затем на английском, которая гласила, ВХОД ВОСПРЕЩЕН. ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ.


Они с интересом посмотрели друг на друга, и миссис Поллифакс сказала: “Вы могли бы подождать в "Лендровере”".


“Конечно, нет”, - сердито сказал он. “Ты можешь ползать?”


Она кивнула. “Да, я умею ползать”.


Бок о бок они взобрались на вершину холма и заглянули за нее. “Палатки”, - прошептала она.


“Не бедуинка”, - мрачно сказал Джо. “Палатки бедуинов сделаны из черной козьей шерсти; это армейские палатки”.


“Не обязательно”, - прошептала она в ответ. “У вас в лагере такие же палатки цвета хаки, но здесь их всего четыре и две длинные”.


“К счастью, на некотором расстоянии от нас”, - отметил Джо, “и ни одного человеческого существа в поле зрения. Он заброшен —покинут.”


Миссис Поллифакс критически оценила лагерь, отметив, что холм, окружающий лагерь, выглядел рукотворным, конечно, совсем не естественным, поскольку он, казалось, охватывал палатки подобно большой подкове, делая площадку похожей на амфитеатр. Тут и там росли кусты и несколько низкорослых деревьев, а местами трава доходила до колен. Было жарко, небо было безоблачно-голубым и пустым, пока ястреб или воздушный змей вдалеке не прервал безмолвную сцену. “Вы случайно не захватили бинокль?” - спросила она.


“Боже мой, да”, - сказал он, “Я вернусь к машине. Я взяла обычный галлон воды, немного хлеба и карту, и я думаю, что бинокль в рюкзаке. Я принесу их.”


Вернувшись, он протянул их ей. “Что ты ищешь?”


“Мне показалось, что что-то сдвинулось”, - сказала она ему.


“Переехала? В этом пустом месте?”


“Тронута”, - сказала она, поднося бинокль к глазам и настраивая его, она внезапно ахнула.


“Что?” - прошептал он. “Что?”


Она протянула их ему. “Посмотрим, сможешь ли ты увидеть, что я делаю. Четыре человека — в камуфляжных сиденьях — сидят в ряд у палаток и смотрят на это пустое место, и я надеюсь, не на нас. Они довольно далеки друг от друга.”


Джо вытер пыль со своих очков, и когда он поднес бинокль к глазам, он тихо присвистнул сквозь зубы. “Я вижу их. С записными книжками. Они смотрят на кусты, траву и деревья и — будь они прокляты, если они не пишут что-то на бумаге. Их было четверо. И вы правы — камуфляж.”


Озадаченная, она спросила: “Что это значит?”


Он мрачно сказал: “Это значит, что мы должны убираться отсюда к чертовой матери, и чертовски быстро”.


“Почему?”


“Потому что я думаю, что это, должно быть, лагерь для подготовки снайперов. Спросите Барни, он служил в армии и знает о снайперах. Это означает, что кто-то может прятаться в трех футах от нас под ближайшим кустом, насколько нам известно. Это похоже на игру, тренирующую снайперов ... Четверо с блокнотами записывают то, что они видят, чего может быть немного, если они новобранцы ”. Он в тревоге попятился. “Чего мы не хотим, так это чтобы они тоже нас увидели”.


Миссис Поллифакс потянулась за своим биноклем. “Я хочу взглянуть еще раз. Туда, где я видел что-то движущееся раньше.” Один взгляд, и она кивнула и вернула их. “Вы правы, вон из того второго куста торчит носок ботинка. Это нелегко увидеть с их стороны, когда это едва видно отсюда, и намного ближе. Должно быть, меня передернуло, когда я это увидел. И на том чахлом дереве сидит птица — мертвая, должно быть, потому, что она не двигается ”. Она внезапно почувствовала холод, который не могла объяснить. Она сказала: “Если бы только у вас был бинокль посильнее —”


“Поехали!” он умолял. “Ради бога, давайте убираться отсюда, миссис Поллифакс”.


“—чтобы мы могли видеть лица тех четырех человек, делающих заметки”.


Но под рукой не было бинокля посильнее, и они соскользнули вниз по склону холма и пошли обратно к "Лендроверу", который, хотя и был достаточно далеко, все же внезапно показался слишком близким к тому, что они видели.


Они почти дошли до машины, когда миссис Поллифакс остановилась, нахмурившись. “Смотри, Джо, вон там был пожар”, - сказала она ему, указывая. “Земля черная, кто-то что-то там сжег”.


“Итак, они замерзли или проголодались и что-то приготовили. Не надо, - решительно сказал он. “Я сейчас ни перед чем не остановлюсь, пока мы не вернемся в безопасный лагерь. Нас могут застрелить, если нас здесь увидят, или, по крайней мере, арестовать ”.


Но миссис Поллифакс уже была на пути к кругу почерневшей земли. “Мне любопытно, ” сказала она, “ что-то темно-синее торчит из угля, что-то, что не сгорело. У вас нет ни совка, ни ножа, не так ли?”


“Нет”, - сказал он с горечью. “Или лопату. Или разрешение находиться так близко от закрытого тренировочного лагеря.”


Пальцами миссис Поллифакс счищала обуглившиеся кусочки, копая глубже, и пальцами извлекла крошечный треугольник из плотного блестящего синего картона с выжженной Т по краю, который выглядел так, как будто когда-то был золотым. Озадаченная, она сказала: “Это странно”.


“Что странно?”


“Ощущение от этого, это знакомо каким-то тактильным образом”. Она перевернула обрывок, чтобы изучить его: огонь яростно пробежал по обратной стороне открытки, почернев от всего, кроме двух букв и трех цифр, и она откинулась назад, уставившись на них.


“Пожалуйста, давайте уйдем отсюда”, - взмолился Джо, нервно оглядываясь через плечо.


Она кивнула, и они молча вернулись к "Лендроверу". Джо быстро завел двигатель, развернулся и проехал милю назад тем путем, которым они приехали, прежде чем остановил машину. “Ну?” - сказал он. “И что, черт возьми, вы искали в своей сумочке?”


“Мой паспорт”, - сказала она ему, вытаскивая его. “И посмотрите — у него тот же темно-синий цвет и та же текстура — он подходит! Я должна знать, мне приходилось показывать это достаточно часто по пути сюда. И видишь золотую букву Т в верхнем углу, образующую последнюю часть слова Паспорт?”


“Вы имеете в виду, что паспорт сгорел в том пожаре? Американский паспорт?”


Она кивнула. “Взгляните на мои поближе”. Она протянула это ему. “Задняя сторона обложки или жакета пластифицирована — огонь с удовольствием уничтожил бы это. Теперь переверните это и посмотрите, что находится за Т на лицевой стороне моего паспорта ”.


“Хорошо”, - согласился он. “Внизу страницы написано "США Рид-Поллифакс", через пробел "Эмили", а под ним длинный ряд цифр”.


“Да, а теперь посмотрите, что мы нашли в огне. В задней части буквы.”


“Немного”, - сказал он. “Буквы YM, а под ними три цифры, остальные нечитаемы. Это что-то значит?”


Она тихо сказала: “Это может значить очень многое, когда ты понимаешь, что фамилия Аманды пишется Пим-Пи-И-М. И когда вы кладете это рядом с моим паспортом, именно там появляется мое имя ”.


“Боже милостивый, ” сказал он, - значит, ты думаешь, что это может быть ее?”


“Согласно истории, которую рассказал Базир Мамул, он выглянул из-за небольшого холма точно так же, как и мы”.


“Я по уши увяз”, - признался Джо. “Ты действительно думаешь, что она там, в том лагере?”


“Это едва ли кажется возможным, но она могла бы быть.” Она нахмурилась. “Интересно, что они сожгли это за пределами лагеря, они позаботились о том, чтобы утилизировать это на расстоянии от заборов. Они отнеслись к этому небрежно ”, - сказала она, указывая на остатки, которые она обнаружила. “Там могло бы быть больше, если бы только мы —”


“Вы пугаете меня, миссис Поллифакс, вы действительно пугаете меня”.


Она улыбнулась. “Я знаю. Вы были так добры, что просто сделали это ”.


“Неважно это, вопрос в том, что она там делала и почему”.


“Да, - сказала она, - но более важный вопрос заключается в том, жива ли она еще”.


Он резко взглянул на нее. “Она была жива семь недель назад, по крайней мере, кто-то из американцев был жив, по словам Базира Мамуля”.


“Но с какой целью?” - пробормотала она, нахмурившись. “И почему? И как нам — в вашем лагере должны быть бинокли посильнее.”


Пораженный, он сказал: “Вы не можете вернуться, это слишком опасно”.


“Я должна напомнить вам, ” мягко указала она, - что я здесь, чтобы найти и вернуть ее в Америку, если ее можно будет найти”.


“Но одна? Сама?”


“Фаррелл найдет меня”, - сказала она с большей уверенностью, чем чувствовала. “Полиция узнает, что он американец, и, конечно же, посольство услышит об этом. В аэропорту нас встретил мистер Джейкоби из посольства, так что они знают, что мы здесь, и у нас была назначена встреча с ними, на которую мы не пришли. Они немедленно подадут официальный протест ”.


“Ты надеешься”, - сухо сказал он. “И если он освобожден, откуда ты знаешь, что он когда-нибудь найдет тебя?”


“Потому что я знаю его”. И он знает меня, подумала она. “Мы оба были на пути в этот лагерь, когда на него напали и арестовали — он знает направление - так где еще он мог меня искать?”


Джо немного неуверенно рассмеялся. “И тебя это не беспокоит?”


“Нет, - сказала она, - когда мы только что нашли то, что выглядит как остатки американского паспорта, который мог принадлежать Аманде Пим, похороненной посреди сирийской пустыни”.


Он сказал с любопытством: “Вы сказали мне, кто она, но какой она была, эта Аманда Пим?” Взглянув на часы, он завел двигатель, и они начали возвращаться в лагерь.


“На телевидении, ” сказала миссис Поллифакс, — она была, как сказал Фаррелл, самой невероятной героиней, которую он когда-либо видел. Мышка. Никакой индивидуальности. Немного испуганная, но, возможно, она просто стеснялась. Она сказала ”да ", и она сказала "нет ", и интервьюер был полностью разочарован, пытаясь вытянуть из нее несколько слов ".


Она увидела, что Джо нахмурился. “Можно подумать, она должна выставлять напоказ то, что она сделала, быть довольной, взволнованной. Это странно ... И скольким людям она спасла жизни?”


“Более двухсот”.


“Это много людей, как, черт возьми, она это сделала?”


“Угонщиков было двое. Самолет находился на взлетно-посадочной полосе в течение нескольких часов, когда внезапно она покинула свое место, подошла к ближайшему угонщику и попросила у него пистолет ”.


“Ты шутишь! Вот так просто?” Он покачал головой. “Странно! Я всегда с головой уходил в книги; меня не слишком интересуют люди — если только они не были Омейядами, - сказал он с усмешкой, - но теперь мне тоже интересно узнать о вашей мисс Пим.


Хорошо, безжалостно подумала миссис Поллифакс, чем больше любопытства, тем лучше, если оно принесет еще одну поездку на "Лендровере".


Если нет, решила она, один из верблюдов Аргуба ... Потому что, конечно, ей нужно было возвращаться.


В Телль-Хамсе все еще было тихо, как в полдень, когда они въехали, стенки каждой палатки были открыты для любого движения воздуха, который мог подняться. В этот час, когда солнце стояло над головой и тени были скудными, палатки цвета хаки сливались с землей цвета хаки, и единственным темным пятном были глубокие решетки раскопок.


На другом конце территории Эми Мэдисон вышла из палатки, которую она делила с миссис Поллифакс, и направилась к ним. Она спросила: “Вас зовут Поллифакс?”


Миссис Поллифакс кивнула.


Она коротко сказала: “Час назад прибыл человек с самой сомнительной репутацией, он сказал, что знает вас. Я положила его в свою палатку; он был ранен ”. Она строго сказала: “Я не думаю, что доктору Робинсону понравится все это приход и уход, это очень беспокоит”.


“Мужчина? Больно?” - эхом повторила миссис Поллифакс и, выскочив из "Лендровера", помчалась в палатку Эми.


Он лежал на койке, которую она занимала ночью, одна рука на перевязи, под закрытым глазом темные синяки, небритый, на левой щеке порез, одежда в лохмотьях. “Фаррелл!” она ахнула.


Он приоткрыл один глаз и слабо произнес: “Герцогиня?”


Эми и Джо последовали за ней в душную палатку. Эми сказала: “Он просто ... вошел, спрашивая о тебе. Его запястья были в ужасном состоянии. Вы знаете этого человека?”


“Конечно, хочу”, - сказала миссис Поллифакс. “Он поехал со мной в Сирию. Фаррелл — Боже мой, полиция сделала это с тобой?”


Он покачал головой. “Не полиция”.


“Не полиция?” сказала она озадаченно.


Фаррелл попытался сесть, а затем со стоном откинулся назад. “Не полиция”, - выдохнул он. “Кем бы они ни были, они знают все о нас и почему мы здесь, и они собирались убить меня. Герцогиня, кто-то определенно не хочет, чтобы мы нашли Аманду Пим.”


OceanofPDF.com

8


Mrs. Поллифакс провел следующий час, сидя рядом с Фарреллом в палатке Эми и умывая лицо драгоценной водой, совершая набег на аптечку Джо в поисках мазей с антибиотиками и нанося их на его кровоточащие запястья. Она смогла убедить себя, что его рука была только в синяках от плеча до запястья, но не сломана. Он крепко спал, время от времени просыпаясь, чтобы безучастно сказать: “Это ты?”, а затем: “Слава Богу”, и снова засыпал.


Ближе к вечеру Джо просунул голову в палатку и спросил: “Как он? Я принесла тебе поесть.”


“Я не думаю, что он еще может есть”.


“Я принес это для тебя”, сказал он ей и, посмотрев на спящего Фаррелла, сказал: “Так это твой Фаррелл. Моя кузина, я полагаю?”


Она рассмеялась. “Да, если только ты не предпочитаешь брата”.


“Ну, ешь. Это вчерашний фалафель, вполне безопасный. Единственный генератор, который у нас есть в лагере — маленький — работает на дизельном топливе и предназначен исключительно для холодильника и нашей еды. Как вы думаете, его уже можно перевезти? Эми, кажется, немного встревожена присутствием мужчины в ее палатке.”


Фаррелл открыл глаза. “Я не глухая. Конечно, я могу ходить ”.


Он не совсем шел, но хромал и опирался на них обоих, его отнесли в палатку Джо, где миссис Поллифакс поддержала его, и Джо сказал: “Теперь он весь твой, я снова могу работать”, оставив миссис Поллифакс и Фаррелла с интересом смотреть друг на друга.


Она тихо спросила: “Что случилось, Фаррелл?”


“Меня это немного потрясло”, - устало сказал он. “Угрожали. Была запрошена информация: кто меня послал, на кого я работала, кто сказал мне, что Аманда Пим жива. Затем они привязали меня к столбу на ночь — стоя — и сказали, что убьют меня утром, если я не заговорю. Что-то в этом роде ”. Его взгляд переместился на ее перевязанный висок. “Я не знаю, как вы здесь оказались, герцогиня, но я уверен, что рад вас видеть”. Ему удалось криво улыбнуться. “Чертовски повезло, что они тебя тоже не увезли, но я так понимаю, они думают, что женщины здесь не имеют ценности”.


“Я должна быть оскорблена”, - сказала она ему легко, “но на данный момент я чувствую облегчение. Как, черт возьми, ты добрался сюда в твоем состоянии?”


“Из Тадмора? Вошла. Споткнулась. Держался подальше от дорог. Прошлой ночью спряталась в пикапе, что приблизило меня на три часа. Остаток пути прошла пешком. У меня появляется синяк под глазом?”


“Боюсь, что так”, - сказала она и очень небрежно спросила, как он сбежал от своих похитителей и от Тадмора.


“Чистая удача”, - мрачно сказал он. “У того столба, к которому я была привязана — одна веревка вокруг моей талии, обе руки связаны за спиной, — торчал гвоздь, которому, вероятно, сто лет, но он достаточно острый. Один из мужчин уснул, а тот, кто меня охранял, стал беспечен — или заскучал.”


“Вы имеете в виду —”


Он кивнул. “Часами я работала над веревкой вокруг моих запястий — этим единственным благословенным гвоздем. Они, казалось, не заметили. Почти рассвело, когда я освободила руки. Они не нашли нож — тот, который я купила в Дамаске, на базаре, помнишь? — и, освободив руки, я перерезала веревку, которая привязывала меня к столбу. Выпрыгнула из окна и убежала — по какой-то забытой богом улице на окраине города”. Он колебался, нахмурившись. “Но есть кое-что еще, герцогиня”.


“Что?”


“Я никогда не видела их лиц, кроме одного из них — я клянусь, что он смешивал немецкие слова с английскими и арабскими. "Guten Gott!" сказал он один раз, а затем "Ich haben", прежде чем вздрогнул и вернулся к арабскому. И однажды слово "achtung", которое даже я знаю, означает ‘внимание”.


“Немецкий!” - воскликнула она.


Он кивнул. “Маленькая деталь, но интересная”.


“Ошеломляюще!”


“К сожалению, - сказал он, - и я чертовски сожалею об этом, но я не собираюсь сильно помогать вам по крайней мере еще один день”.


Джо, открыв полог палатки, вошел, нетерпеливо говоря: “Я это слышал. Ты уже рассказала ему о том, что мы с тобой обнаружили сегодня?”


Ей понравилось “ты и я”, особенно когда оно было произнесено с оттенком гордости. Это было просто возможно … Бросив многозначительный взгляд на Фаррелла, она быстро сказала: “Это Джо Флеминг — теперь я тоже его тетя — и сегодня он проявил себя таким находчивым и полезным, и мы обнаружили кое-что, что я считаю очень важным”. Она скромно добавила, бросив взгляд на Джо: “Возможно, он даже согласится предложить дополнительную помощь, пока ты снова не встанешь на ноги”.


Фаррелл ухмыльнулся. “Привязала его веревкой, не так ли?” Он критически взглянул на Джо, и, казалось, ему понравилось то, что он увидел. “Итак, что вы обнаружили этим утром?”


Джо поморщился. “Хотела бы я остаться, но ей придется рассказать тебе. Я воспользовалась этой минутой с работы, чтобы перенести вас сюда, в мою палатку, но мне нужно возвращаться, или доктор Робинсон - ну, вы понимаете.”


Он выбежал, а миссис Поллифакс села и продолжила рассказывать Фарреллу, что они нашли во время их нелегкой поездки в "Лендровере", и когда она закончила, она достала свой паспорт и из кармана то, что они спасли из пепла пожара.


Осмотрев их обоих, Фаррелл поднял глаза и сказал: “Поздравляю, герцогиня, то, что вы нашли, совершенно определенно является обрывком паспорта, причем американского паспорта, и это нельзя игнорировать, ДА. Ты хоть представляешь, как далеко отсюда находится этот таинственный лагерь?”


Она кивнула. “На обратном пути я следила за показаниями одометра Land Rover. Я еще не подсчитала, но это было примерно в двадцати двух милях, и по карте наше направление было несколько диагональнее юго-юго-восточного отсюда.”


“Думаешь, ты сможешь найти это снова?”


“Я хочу”, - сказала она осторожно. “Я хочу посмотреть, что еще сгорело в том огне”.


Он кивнул. “По словам нашего друга в Дамаске на базаре Омар, уборная лагеря была очень близко к тому месту, где вы занимались шпионажем. Вероятно, яма в земле. Вы заметили это?”


Она покачала головой. “Я не ожидала этого, я была в состоянии изумления, а Джо был откровенно напуган. Мы, конечно, не задерживались ”.


Он думал об этом. “Пожар кажется самым важным из всех — подтвердить, что она была там или все еще есть. Это то, что Государственный департамент — не говоря уже о Карстерсе - захочет знать. Но чертовски рискованно, герцогиня — не забывайте, что сказал Базир Мамул об их туалете, находящемся очень близко к тому месту, где вы, должно быть, вели свой шпионаж ... Любой, кто воспользуется им, может просто заглянуть за тот холм и увидеть ... ” Он посмотрел на свои забинтованные запястья и выругался. “Черт возьми, герцогиня, пройдет еще один день, прежде чем я смогу помочь. Подожди меня — не ходи одна, это слишком опасно ”.


Она ничего не сказала. Фаррелл, очевидно, еще не соображал ясно, потому что они не могли позволить себе ждать его; всего сорок или более часов назад он сбежал от двух мужчин в Тадморе, которые будут искать его сейчас, и которые, без сомнения, очень скоро расширят свои поиски за пределы Тадмора. Они не могли позволить себе время, необходимо было действовать в спешке. Быть найденным здесь было бы катастрофой для доктора Робинсона и его работы, и для Фаррелла, и для нее самой, а также для любой надежды найти Аманду Пим. Она только мягко сказала: “Откинься на спинку, Фаррелл, и сосредоточься на выздоровлении. И не волнуйтесь.” Она оставила его, чтобы найти Джо и спросить о верблюде.


“Yты сумасшедшая”, - сказал ей Джо, поднимаясь по лестнице со второй площадки. “Верблюда? А ночью?”


Она едко сказала: “Я едва ли смогу идти при дневном свете, не так ли? Сегодня утром нам повезло, но в другой раз нас могут увидеть, и я хочу серьезно покопаться. Было что-то в этом огне ... как будто они просто свалили туда вещи, подожгли несколько веток и ушли. Если пламя не поглотило весь этот паспорт, то, возможно, огонь угас до того, как удалось добраться до чего-либо, зарытого глубже. Можно было бы найти больше ”.


Он сказал неохотно: “Ну, это правда, что в пустыне не так много растопки, только сухой навоз и кусочки веток. Но вы не можете ехать на верблюде, это заняло бы часы. Они медленные”.


“Тогда я пойду пешком”, - упрямо сказала она.


Он посмотрел на нее с удивлением. “Шантаж, Кхале Эмили?”


“Кхале?”


“По-арабски это означает ‘тетя”.


“То, что меня назвали шантажисткой, шокирует меня до глубины души”, - сказала она ему.


“Держу пари”, - сказал он, ухмыляясь. “Я предлагаю позаимствовать "Лендровер" — ладно, угнать его, как только стемнеет, — отогнать его на несколько миль от места и пойти пешком”.


“Мы?”


“Итак, мне любопытно”, - признался он. “Сегодня ночью будет луна, не полная еще два дня, но достаточная, чтобы найти дорогу туда, не бросаясь в глаза”. Он криво усмехнулся: “Вы нравитесь доктору Робинсону, и, конечно, я произвел на него впечатление, вернув его "Лендровер" так точно. Он очень строг в таких вопросах. Я могу сказать ему, что тебе понравилось бы увидеть пустыню при лунном свете ”.


“В котором часу?”


“Скажет ли он "да" или "нет", около семи, как только работа прекратится?”


“Я буду готова”, - сказала она ему. “Что они все думают о Фаррелле, прихрамывающем в лагерь, окровавленном, но непокоренном?”


“Я сказала им, что он упал”.


“Упала?”


“Со стены”.


“И они верят в это?” - недоверчиво спросила она.


“Я сомневаюсь в этом”, - сказал он, ухмыляясь, “но доктор Робинсон знает. Его голова там, где обычно была моя — еще при Омейядах. Очень образованный парень.” Его лицо омрачилось. “Мы должны быть осторожны; мы все должны были получить разрешение правительства здесь — должны были быть — и я не хочу, чтобы у доктора Робинсон были какие-либо неприятности. Я думаю, завтра мне лучше обратиться к нему по поводу установки палатки для тебя и Фаррелла за пределами лагеря. Немного диссоциации, если вы понимаете, что я имею в виду: тетя и кузен гостят несколько дней, пока мой кузен не поправится и все такое?”


Она улыбнулась ему. “Ты мне действительно нравишься, Джо”.


Он ухмыльнулся. “Озорство, в которое я никогда не попадала, взрослея, кажется, берет верх в зрелом возрасте двадцати семи лет”.


“Никакого озорства?”


Он покачал головой. “Оба моих родителя были профессорами истории, у меня никогда не хватало духу взбунтоваться, это только сбило бы их с толку. Как вы можете восстать против родителей, которые живут в другом столетии? Мое восстание было связано с Омейядами ”.


“Омейяды”, - сказала она. “Когда они жили?”


Он быстро сказал: “Они оккупировали страну в Н. Э. в 661 году сделали Дамаск своей столицей и были свергнуты Аббасидами в Н. Э. 750.”


“Понятно ... И вы были единственным ребенком?”


Он кивнул. “Увидимся в семь, мне нужно подойти к доктору Робинсону за ужином. Обычное меню, конечно.”


“Не для меня”, - сказала она и вернулась в палатку, чтобы побеспокоиться о Фарреле и внимательно за ним понаблюдать. Поздравлять его с побегом было бессмысленно, она знала. Однажды в Гонконге она подверглась пыткам — у нее все еще были шрамы на спине — и она очень хорошо помнила состояние своего разума, когда ее спасли; к счастью, это было временно, но она знала, что сейчас Фарреллу нужна была обыденность, знакомое лицо, работа и сон, чтобы исцелить разум, все еще ошеломленный встречей с худшим, что один человек мог причинить другому.


Однако он весело приветствовал ее, и, зная, насколько он вынослив, она была полна надежд. “На столе рядом с твоей кроваткой есть еда и вода”, - сказала она ему. “Я выйду на час или два этим вечером. Поскольку я выдаю себя за тетю Джо — и простую туристку, — кажется, обязательно, чтобы я увидела пустыню при лунном свете ”.


Если он и подозревал нечто большее, то не сказал об этом. “Тогда скажи Джо, чтобы он вел себя тихо, когда вернется, потому что я планирую спать, и спать, и спать”. Он ухмыльнулся. “Только так я смогу быть вам полезна к завтрашнему дню. Сон всегда делает это за меня ”.


Все, что Джо сказал доктору Робинсону, оказалось успешным. "Лендровер" подъехал к ее палатке в семь часов, и, забравшись внутрь рядом с Джо, она обнаружила, что сидит на куче ткани. “Что это?” - спросила она.


“Джеллабас”, - сказал он. “Позаимствовано у Мустафы и Аргуба. Я рассказала им об этом в шутку. Они на случай, если нас заметят издалека.”


“Джо, ” сказала она, “ с каждым часом я открываю в тебе новые глубины”.


Он засмеялся, и они двинулись в том направлении, в котором были утром, светя фарами, пока, взглянув на свой компас, он не объявил: “Вот отсюда мы начинаем идти”.


Луна была высоко в небе, проливая мягкий и туманный свет, который затмевал звезды. Воздух был прохладным и освежающим, настолько прохладным, что миссис Поллифакс была рада надеть старую коричневую джеллабу, сотканную из шерсти. Позаимствованную машину, позаимствованную джеллабу и позаимствованные ложки для копания, подумала она, и нашла это довольно приятным - гулять ночью. “Интересно, увидим ли мы какие-нибудь огни в этом лагере”, - пробормотала она.


Джо покачал головой. “Сомнительно. Нет электричества. У них мог быть генератор, но более вероятно, что у них есть керосиновые лампы, как у нас, а эти земляные валы слишком высоки, чтобы их увидеть.


Она оставила свою сумочку в палатке Эми, но Джо позаимствовал маленький джутовый мешок со склада. Когда, наконец, они увидели холм вдалеке, они начали работу по поиску более темного круга обугленной земли. Лунный свет мало помог, и они потеряли драгоценные двадцать минут, прежде чем миссис Поллифакс наткнулась на него и сразу же опустилась на колени с ложкой в руке. Она копала, пока Джо наблюдал, и, не обращая внимания на то, что обнаружила, копала глубоко, засовывая все подряд — песок, гальку, мусор — в мешок, который Джо держал открытым для нее. Продолжая поиски за пределами костра, она оставила за собой значительную яму, в которую Джо поспешно попытался засунуть камешки и землю.


Когда, наконец, она сказала: “Хватит!” Джо перекинул сумку через плечо. “Должно быть, так чувствуют себя расхитители могил”, - сказал он, когда они уходили, не замедляя шага, пока холм не растаял на горизонте, став невидимым.


Когда они вернулись в Пятый лагерь, было около одиннадцати часов, и на площадке было темно, если не считать мягкого света фонарей, установленных среди палаток. Охранник спал на скамейке возле местного отделения и проснулся от звука "Лендровера". Джо выкрикнул несколько слов по-арабски и снова улегся, удовлетворенный.


“Что нам нужно, так это экран для рук”, - сказал Джо. “Чтобы отделить зерна от плевел. Устала?”


“Нет”, - солгала она. Порез у нее на виске ожил и пульсировал, и она начала осознавать, что прибыла в лагерь примерно сорок восемь часов назад и что она, как и Фаррелл, перенесла трудное путешествие. При истощении ее обычной энергии она теперь сильно опиралась на резервы. Или адреналин, благослови его бог, подумала она, но не собиралась в этом признаваться. “Я в порядке”, - сказала она ему. “Я бы никогда не смогла заснуть, не зная, нашли ли мы что-нибудь. Где этот экран для рук?”


Джо нашел один, оставленный на земле возле площадки номер два. Они отнесли мешок и сетку к ближайшему фонарю и сели рядом с ним. “Мы занимаемся подобными вещами каждый день — неустанно”, - сказал Джо, бросая пригоршни грязи и камешков на его поверхность.


“Бумага!” - внезапно воскликнула миссис Поллифакс. “Смотрите, клочки белой бумаги!”


“Я смотрю”, - сказал Джо. “Что мне с ними делать?”


Она размотала свой белый головной платок, и он собрал вместе клочки бумаги и бросил их в него. Когда они вынули джутовый мешок, то извлекли аккуратную стопку обгоревших и разорванных кусочков бумаги. “Кроме, увы, отсутствия паспорта”, - сокрушалась она.


Джо потянулся за мятым образцом из коллекции и тихо присвистнул сквозь зубы. “Паспорта нет, но где-то здесь есть американец. Посмотрите на это!”


Он протянул ей один из обгоревших остатков, и при свете фонаря она увидела английский шрифт, что—то вырванное из книги, и, наклонившись ближе, она прочитала: "Стихи Эми" - и под ним: "Я был гунном" — Огонь съел остальное, оставив его рваный край коричневым от подпалины.


На мгновение уставшей и бессонной миссис Поллифакс показалось, что она сейчас заплачет. “Английский”, - прошептала она.


Джо, вытаскивая еще один клочок, сказал: “Эй— здесь еще английский, и этот написан от руки; здесь написано ‘научен быть невежественным ...” Он посмотрел на количество обгоревших листов и покачал головой. “Это будет похоже на склеивание осколков оммайской керамики!” Один взгляд на лицо миссис Поллифакс в свете фонаря, и он забыл об их контрабанде. “Боже милостивый”, - сказал он, задыхаясь, “вы потеряли повязку, и она снова начинает кровоточить. Вы, должно быть, устали, мы никогда, никогда не должны были — Вам нужно поспать ”.


“Я —я думаю, вы правы”, - сказала она с кривой улыбкой.


Он помог ей подняться на ноги, взял за руку и проводил в палатку Эми. “Я возьму эти обрывки с собой — я неплохо разбираюсь в головоломках — и посмотрю, какой смысл смогу извлечь из них. Я сделаю это с фонариком снаружи моей палатки, чтобы не разбудить Фаррелла ”. Он сердито добавил: “Ты должна была сказать мне; я должен был — О, черт возьми, поспать. Весь день, если хочешь, Кхале Эмили.”


“Спасибо”, - серьезно сказала она ему, вошла в темную палатку, взглянула на спящую Эми, нашла одеяло и, не потрудившись раздеться, легла и сразу же заснула.


OceanofPDF.com

9


Яв Лэнгли, штат Вирджиния, было десять часов утра, когда Бишоп поднял телефонную трубку и услышал, что звонят из Аммана, Иордания: это, конечно, Роулингс, из их иорданского офиса. “Подожди минутку”, - сказал он ему. “Я полагаю, он на другой линии”.


Он позвонил Карстерсу, а затем прошел в свой кабинет, чтобы посмотреть, заказывает ли он обед, который ему присылают из кафетерия, или все еще разговаривает с Джейкобом Мборо в Судане. В последнее время было несколько звонков в Судан и из Судана, и Бишоп, заинтересованный и мало знающий об этой стране, посмотрел это в их библиотеке. Карстерс был более полезен. “Крупнейшая страна в Африке”, - сказал он. “Малонаселенный и нуждающийся. Для упрощения проведите линию примерно посередине, в Хартуме: верхняя половина - арабы, и в основном мусульмане; нижняя половина страны - местные жители, христиане или анимисты, и они хотят автономии. Назовите это гражданской войной или партизанской войной; это продолжается годами ”.


Он открыл дверь как раз вовремя, чтобы услышать, как Карстерс сказал: “Хорошо, я посмотрю, что я могу сделать”, и прервал связь. Увидев Бишопа, он цинично сказал: “Я, должно быть, старею. Жизнь была намного проще, когда половина мира поддерживала Советский Союз, а другая половина жила в страхе перед Советским Союзом. Прекратите холодную войну, и внутренние конфликты в странах умножатся с каждой неделей ”.


Бишоп кротко сказал: “Роулинг на первой линии из Иордании, сэр”.


“Ах да, Роулингс”, - сказал он и обратился к Бишопу: “Я хочу, чтобы это было записано, включите магнитофон, хорошо?” Повернувшись к первой линии, он сказал: “Карстерс слушает”.


Бишоп сел и стал ждать дальнейших указаний.


Роулингс, молодая и все еще довольно новичок на Ближнем Востоке, сказала: “Да, сэр. Я хочу, чтобы вы знали, что этот звонок зашифрован.”


“Так плохо?” - беспечно спросил Карстерс.


“Ну, это из Дамаска, сэр, только что пришло. Обычным способом.”


“Да?” Голос Карстерса больше не был легкомысленным, он был смертельно серьезен. “Говори”.


“С А-511, сэр, кодовое имя Омар. Вам будет переслано следующее сообщение. Это начинается, я цитирую: ‘Ковры плохо продаются, два отправлены в Пальмиру’. Он поколебался, а затем продолжил: “Фарик убит в Пальмире — есть подтвержденный, еще раз подтвержденный и подтвержденный убийца, неизвестный полиции. Убийца смешался с группой туристов и сбежал.’ Вот и все, сэр, конец сообщения агента.”


Не выказав немедленного выражения, Карстерс уклончиво сказал: “Спасибо, Роулингс, я буду поддерживать с вами связь”. Он повесил трубку и взорвался: “Черт и проклятие!”


Бишоп, нахмурившись, сказал: “Фарик? Я не помню агента по имени Фарик.”


“Не под этим именем, нет — вы найдете его в нашем самом самом секретном файле”. Карстерс свирепо добавил: “Он был одним из наших самых надежных выживших информаторов там, и чертовски хорошим человеком — и он мертв? Он никогда не был беспечным человеком ... Вопрос в том, почему и кем ”.


Бишоп с сомнением сказал: “Вы действительно верите, что его убила не полиция?”


“Если в А-511 сказано, что не от полиции, значит, это была не полиция. У Омара есть связи, на него можно положиться. Что означает, кто убил Фарика и почему, и что, черт возьми, он делал в Пальмире?”


Он протянул руку, включил магнитофон и снова прослушал сообщение Роулингса из другого мира. “Два коврика отправлены в Пальмиру”, - пробормотал он, а затем: “О Боже”.


“Что?”


“Это должно означать, что он установил контакт с миссис Поллифакс и Фарреллом и отправил их в Пальмиру, предположительно, для встречи с Фариком”.


“И теперь он мертв.... Был ли он под наблюдением, как вы думаете?”


Карстерс покачал головой и уныло сказал: “Насколько я знаю, Фарик никогда не был под подозрением, и он был бы слишком умен, чтобы за ним следили и он не знал об этом. Более вероятно, что за Поллифаксом и Фарреллом следили, что является довольно обычной процедурой там, и Фаррелл и Поллифакс знали об этом ”.


“Тогда как—”


“Я не знаю”, - мрачно сказал Карстерс. “Моя реакция, откровенно говоря, ужасна, это подразумевает, что другие, возможно, следили за ними двумя. Пальмира - крупный туристический объект, возможно, полицейские наблюдатели потеряли их из виду или предположили, что они пробудут там час или два, и сделали перерыв. Что бы ни случилось — если это было так — тот факт, что Фаррелл и Поллифакс остановились, чтобы поговорить с Фариком, подписал ему смертный приговор ”.


“Но это означает—” Бишоп остановился.


“Совершенно верно”, - сказал Карстерс, поджав губы. “Достань мне дворец Чам в Дамаске, епископ, а после этого посольство”.


Следующие тридцать минут были для Бишопа напряженными. Отель сообщил, что миссис Поллифакс и Фаррелл заказали машину для Пальмиры во вторник; насколько им известно, они еще не вернулись, поскольку их ключи остались нетронутыми на стойке регистрации. Позвонив в посольство, Карстерсу с оттенком обиды сообщили, что встреча с тетей Аманды Пим была назначена на утро вторника, но ни она, ни ее спутник не появились.


“Я уверен, что с ними все в порядке”, - сказал Бишоп со всей яркостью, на которую был способен, несмотря на то, что чувствовал, как беспокойство расцветает и пускает корни.


“Неужели?” прорычал Карстерс. “Мой вывод заключается в том, что информация о двух людях, прибывших в Сирию, чтобы узнать об Аманде Пим, просочилась. Широко распространенный, можно сказать, среди людей, которые знают об Аманде Пим гораздо больше, чем мы, и если они также знают, что у нее нет тети, это означает, что они очень хорошо знают Аманду ”.


Бишоп отбросил свое притворство оптимистичной жизнерадостности. “Тогда они все еще следили бы за миссис Поллифакс и Фарреллом, за этими людьми, которые не являются полицией?”


Карстерс отвел взгляд, его челюсть сжалась. “Возможно. Или после убийства Фарика— ” Он остановился и более твердым голосом сказал: “Или после убийства Фарика есть вероятность, что миссис Поллифакс и Фаррелл будут следующими в их списке”.


О Боже, подумал Бишоп, ну вот, опять.


“Это очень убедительно свидетельствует, ” мрачно сказал Карстерс, “ что Аманда Пим все еще жива. Это также делает ее очень, очень важной для кого-то там, и вопрос в том, почему эта девушка так важна для них? ”


“Если мисс Пим все еще жива ...” - начал Бишоп.


“В этот момент, ” прорычал Карстерс, “ меня гораздо больше интересует, живы ли еще Эмили Поллифакс и Фаррелл, черт возьми. Перезвоните Роулингсу и проинструктируйте его, чтобы он держал свою линию открытой для Омара днем и ночью, и немедленно сообщайте нам любые дальнейшие новости ”.


OceanofPDF.com

10


Скурицей, когда она открыла глаза на следующее утро, миссис Поллифакс увидела, что Эми ушла и что Фаррелл стоит над ней с чашкой дымящегося напитка. “Вы допоздна проспали, герцогиня, я принесла вам кофе. Могу добавить, что кофе очень крепкий. И юный Джо рассказывал мне, как вы прибыли сюда, в какой час и в каком состоянии.”


“Мне повезло больше, чем тебе”, - беспечно сказала она.


В палатке было душно, она взглянула на часы и была поражена, увидев, что было девять часов. “Я действительно проспала допоздна”, - призналась она и, сев, с благодарностью приняла кофе и, сделав два глотка, скорчила гримасу. “Очень сильный — достаточно, чтобы прочистить носовые пазухи!” и, бросив взгляд на лицо Фаррелла, “Помимо вашего синяка под глазом, который сейчас становится фиолетовым, как вы себя чувствуете?”


“Многое восстановлено”, - сказал он ей. “Теперь расскажи мне об этом Джо, который тебя удочерил”.


Она рассмеялась. “Это долгая история, ” сказала она ему, “ но он настоящий археолог. Так получилось, что у него есть двоюродный брат в ЦРУ, который субсидировал его переезд сюда три года назад, когда он был на мели — если он передаст какие-либо новости, представляющие интерес в этой части страны. Это он сообщил историю, которую Базир Мамул рассказал одному из здешних мужчин, когда тот остановился за водой. Он не профессионал; он никогда не встречался с Омаром, но два раза в месяц он ездит в Дамаск за припасами и беседует с Абдулом ”.


“Тогда я прощаю его за храп”, - сказал Фаррелл. “Звучит так, будто вы двое были чертовски заняты, герцогиня”.


“Я не думаю, что ад связан с занятостью”, - задумчиво сказала она. “Ад больше похож на скуку, или на то, что у тебя недостаточно дел, и слишком много времени на размышления о своих недостатках”.


“Чем я и занимался весь вчерашний день”, - сказал он. “Что, черт возьми, заставило тебя вернуться в пустыню прошлой ночью? И что вы обнаружили? Вы понимаете, что Джо практически всю ночь не спал, раскладывая листки бумаги и изучая их? Он тоже отказался объяснять.”


“Я удивлена, что он этого не сделал. Мы вернулись, чтобы копать дальше там, где был найден паспорт. В темноте. Надеясь найти больше — и мы нашли, Фаррелл. Эти клочки бумаги, которые мы привезли, похоже, вырваны из журнала, написанного от руки на английском ”.


Он подумал об этом, нахмурившись. “Не совсем достаточно, чтобы удовлетворить Государственный департамент, герцогиня. Недостаточно, чтобы они требовали действий. Мы должны были бы на самом деле увидеть Аманду Пим, не так ли? Чтобы убедиться, что она там и все еще жива?”


“О да”, - согласилась она и замолчала, обдумывая это. “Единственная надежда увидеть ее на самом деле, по-видимому, была бы в уборной — все там посещали бы ее, - хотя шпионить за людьми в такое время ужасно невежливо”.


“Почему?” - спросил Фаррелл. “Мы не планируем продавать их фотографии таблоиду”. Он нахмурился. “Можете ли вы нарисовать мне эскиз лагеря, каким вы с Джо видели его во время вашего дневного путешествия?” Увидев, что на столе рядом с кроваткой Эми лежит разлинованный блокнот, он вырвал лист и принес его ей вместе с карандашом. “Нарисуй это”.


Миссис Поллифакс услужливо поставила свою чашку кофе и нарисовала продолговатый круг. “Палатки были опущены с этого конца”, - сказала она. “Достаточно далеко, чтобы нам понадобился бинокль, чтобы разглядеть там людей. Я помню дерево здесь ... и здесь ... и здесь, ” продолжила она, рисуя деревья, “ ... и высокую траву здесь и здесь, и палатки ....” Она нарисовала четыре маленьких треугольника и два больших в дальнем конце.


“И уборная должна быть рядом с тем местом, где вы за ними шпионили, это должно быть.” Он потянулся за ее карандашом и добавил квадрат с вопросительным знаком.


“Итак, что вы думаете?” - спросила она.


Он улыбнулся. “Я думаю, герцогиня, что я вполне оправилась — немного пошатнулась, но мой мозг работает, спасибо — и я думаю, что пришло время мне внести свой вклад, и мы не можем позволить себе оставаться в этом лагере намного дольше”.


Он думал, конечно, о двух мужчинах-садистах, которые будут его искать. “И ваш вклад, если можно спросить?”


“Как только вечером стемнеет, я устроюсь у подножия холма и буду лежать там, пока не услышу какую-нибудь активность, затем заползу на вершину и быстро осмотрюсь, как это сделал Базир Мамуль. Сегодня почти полная луна, я смогу разглядеть лица ”.


“И они могли видеть твои”, - едко заметила она.


“Я полагаю, вы правы”, - признал он. “Герцогиня, в начале этого вы сказали, что нам понадобятся воображение, изобретательность и находчивость ... Придумайте что-нибудь!”


“Я это сказала?” Она вздохнула и, обдумывая это долгое мгновение, внезапно просветлела. “Бирнамский лес!”


“Бирнам что?”


“Макбет, помнишь? ‘Он не будет побежден, пока Бирнам Вуд не переедет в Дунсинан’ ... Камуфляж! Выкопайте один из тех низкорослых древесных кустарников, и как только мы доберемся туда — будет темно — посадите его на вершине холма так, чтобы его листья и веточки образовали экран. Они не заметят куста. Мы можем по очереди взбираться на холм — но там будет холодно - и смотреть так, чтобы они нас не видели ”.


“Макбет”, задумчиво произнес он. “К сожалению, мои родители из водевиля никогда не играли Макбета. Танцы фламенко были их выступлением, но у идеи есть потенциал. Давайте сделаем это ”.


В этот момент Джо прервал их, войдя в палатку Эми и объявив, что уже почти время обеда. “И Эми захочет свою палатку, чтобы вздремнуть после этого. Что ты планируешь?”


Миссис Поллифакс рассказала ему, что они замышляли сделать, и он выглядел встревоженным. “Но вам снова понадобится "Лендровер", что, черт возьми, я могу сказать доктору Робинсону на этот раз?”


Она сказала безжалостно: “Скажи ему, что Фаррел хочет увидеть пустыню при лунном свете. Как продвигается твой пазл из обрезков?”


Он сказал с кривой улыбкой: “Это скорее похоже на археологию — когда кто-то переводит то, что кто-то давным-давно написал и почувствовал — за исключением того, что это кто-то современный и, возможно, все еще живой. Я имею в виду то, что она написала ”. Он нетерпеливо добавил: “У нас был один семестр по Вавилонии в университете, и там была древняя вавилонская молитва, которую я выучил наизусть, которая действительно объясняет ... ну, насколько захватывающей может быть археология, когда слышишь голос тысячелетней давности. Хотите послушать?”


Фаррелл пожал плечами и снисходительно сказал: “Конечно, почему бы и нет?”


“Хорошо ... это молитва, вы знаете”. Закрыв глаза, он на мгновение замолчал, а затем медленно продекламировал: “Я молчалив и в слезах, и никто не берет меня за руку. Боже мой, познавший неизвестное, будь милостив ... Посреди бурных вод приди мне на помощь, возьми меня за руку....’ ”


Они были тронуты тишиной, пока миссис Поллифакс не сказала мягко: “Как красиво - и как красноречиво”.


Фаррелл хрипло спросил: “Когда это должно было быть написано?”


“Задолго до рождения Христа. Я часто задавался вопросом —”


Миссис Поллифакс кивнула. “Да. Кто, что и если.”


“И так оно и есть сейчас, пытаясь собрать воедино эти клочки бумаги, которые могут оказаться вырванными из дневника, который вела Аманда Пим”.


“Что вы уже нашли?” - спросила она.


Его глаза опустились. “Пока немного”, - неопределенно ответил он. “Так много обрывков”.


Миссис Поллифакс бросила на него любопытный взгляд, но ничего не сказала.


“Я поработаю над ними еще немного этим вечером, после того как ты уйдешь”, - быстро сказал он. “И, конечно, я спрошу доктора Робинсона о ”Лендровере"". Он поспешил из палатки, и миссис Поллифакс показалось удивительным и немного забавным, что после его сильного интереса сопровождать ее предыдущим вечером он казался равнодушным к их возвращению в снайперский лагерь сегодня вечером. Ученый в нем проявился, и теперь он, казалось, был вовлечен в расшифровку не вавилонской молитвы, а Аманды Пим.


Jоэ удалось заполучить для них "Лендровер", взяв с доктора Робинсона солидную плату за использованный бензин. Если это и был шантаж, подумала миссис Поллифакс, то, по крайней мере, по достойной причине, и они отправились в путь, она и Фаррелл, как только солнце скрылось во вспышке оранжевого, алого и золотого.


Как только "Лендровер" остался позади, трехмильный переход показался миссис Поллифакс длиннее, чем прошлой ночью, а луна была пугающе яркой. “Я думаю, ” решила она, “ что нам следует начать проект в Бирнам Вуд немного раньше. Луна кажется ужасно яркой. Если кто-то должен смотреть, если у них есть сторож или охрана ... ”


“Ни слова больше”, - сказал Фаррелл.


Джо снова одолжил для них джеллабас, и каждая из них надела по одной — миссис У Поллифакса были слишком длинные волосы, и она часто спотыкалась об них, но даже два блуждающих кочевника могли вызвать подозрение. После короткой разведки они нашли два небольших колючих кустарника высотой в четыре фута с достаточным количеством мясистых зеленых листьев, чтобы спрятаться за ними. После того, как они с трудом выкопали их из земли, они двинулись вперед, неся их как флаги и чувствуя себя очень глупо. Оказавшись в поле зрения холма, они посадили кусты перед собой, чтобы убедиться, что их не заметили; через некоторое время они подошли ближе, время от времени останавливаясь, пока, наконец, не достигли подножия холма.


“В нас никто не стрелял”, - сказал Фаррелл с некоторым облегчением. “Я пойду первой, вы знаете, я не видела лагерь, и я хотела бы хорошенько рассмотреть его”. С биноклем в руке и, толкая дерево перед собой, Фаррелл взобрался на вершину. Миссис Поллифакс наблюдала, как он копал яму голыми руками, и как только он надежно посадил куст, она увидела, как он присел за ним и навел бинокль на лагерь. Когда он вернулся, он сказал: “Несколько огней в длинной палатке, один в маленькой палатке. И я смог разглядеть уборную, это недалеко. Глубокую яму, и, к счастью, ее еще не засыпали и не передвинули, что они, без сомнения, делают время от времени.”


“Хорошо”, - сказала она, довольная. “А теперь мы ждем”.


Прошло немного времени, прежде чем они услышали голоса, и когда они стали громче, Фаррелл пробрался на вершину холма, чтобы заглянуть сквозь завесу из сухих листьев. Покачав головой, он вернулся. “Трое мужчин”, - прошептал он. “Бросила несколько камешков в яму и ушла”.


Дрожащая миссис Поллифакс сказала: “Я окоченела от холода, позвольте мне выступить следующей”.


Он передал ей бинокль, и она с трудом поднялась на холм, чтобы прижаться всем телом к земле, которая все еще хранила тепло от солнца, и за это она была благодарна. Она изучала залитый лунным светом двор и темные очертания палаток. После пятнадцатиминутного ожидания она увидела, как две фигуры вышли из одной из маленьких палаток и направились в ее сторону, к уборной. Она поднесла бинокль к глазам и, наблюдая за их походкой и стройностью, подумала: "На этот раз не мужчины". Они подошли ближе, на ходу расстегивая камуфляжные костюмы, и когда они достигли уборной внизу, примерно в двенадцати футах от нее, миссис Поллифакс смогла перевести взгляд с одного лица на другое — одно смуглое, почти смуглое, с густыми бровями, а другое ...“Да!” она прошептала ликующе: то же самое лицо, сильно загорелое и похудевшее, тот же нос, те же большие глаза … Аманду Пим. Она нашла Аманду Пим - она была жива, и она была здесь.


Она оставалась очень неподвижной, напрягая зрение, чтобы разглядеть, в какую палатку скрылись две девочки: вторая справа, решила она, если только лунный свет не обманул ее. Только после этого она осторожно соскользнула с холма к Фарреллу. “Я видела ее”, - прошептала она. “Я видела ее”.


“Я не слышала никаких голосов”, - запротестовал он.


“Они не разговаривали, но это была Аманда. Две девочки, одна из них арабка, другая - Аманда.”


“Так она все еще жива”, - сказал он в изумлении. “И здесь из всех мест. Черт возьми, хватит, герцогиня, давайте вернемся к "Лендроверу" и фонарику. Я позаимствовала компас Джо — мы хотим очень тщательно сориентироваться, чтобы точно сообщить, где ее можно найти ”.


“Где она может быть—” Она остановилась. Он имел в виду отчет в Государственный департамент, и она бросила на него быстрый взгляд, но ничего не сказала, внезапно осознав, что раны Фаррелла, возможно, быстро заживают снаружи, но что он носит их с собой внутри, глубоко похороненные. Фаррелл был напуган.


Какой и мне следовало бы быть, подумала она, задаваясь вопросом, как, черт возьми, они вообще смогут вернуться в Дамаск, но она вспоминала лицо Аманды Пим в лунном свете, похудевшее, скулы заострились до изможденности, выглядящее моложе в своем камуфляжном костюме, чем она появилась на пленке в этом плохо сидящем костюме из комиссионного магазина. Было очевидно, что для Фаррелла этого было достаточно, но Фаррелл отказывался вспоминать, что сказал Карстерс: он очень четко заявил, что хочет вернуть Аманду Пим, если ее удастся найти.


И теперь они нашли ее.


Wкогда они вернулись в лагерь, в палатке, которую Джо делил с Фарреллом, все еще горел свет. Они нашли его сидящим на своей койке, склонившимся над маленьким столиком с подносом, заваленным листами бумаги, банкой с клейстером и собранными в миску кусочками головоломки от костра. Он поднял глаза, радуясь видеть их. “Есть успехи?” спросил он, и его очки блеснули в свете керосиновой лампы.


“Мы нашли ее”, - радостно сообщила ему миссис Поллифакс. “Она там, я видел ее”.


“Вау”, - сказал Джо. “Но это здорово — замечательно — поздравляю!”


“Мы нашли ее”, - сказал Фаррелл, кивая, “так что я думаю, мы можем уехать отсюда утром”.


Миссис Поллифакс резко сказала: “Фаррелл —”


“Уйти? Ты не можешь уйти, ” сердито сказал Джо. “Ты не можешь уйти сейчас”.


“Конечно, мы можем уйти”, - натянуто сказал ему Фаррелл. “Мы нашли ее. Я взяла координаты лагеря по компасу, они могут найти его по своим спутникам —”


Миссис Поллифакс холодно сказала: “Да, и что, послать за ней десантников? В Сирии?” Обращаясь к Джо, она тихо сказала в сторону: “Ему пришлось нелегко, когда его схватили, он думает о тех людях, которые, должно быть, ищут его сейчас”.


“Конечно, они будут его искать”, - возмущенно сказал Джо. “Они не хотят, чтобы ты нашел Аманду Пим, а теперь ты перехитрил их и нашел ее, и ты просто собираешься уйти?”


“Фаррелл”, - мягко сказала она, - “ты устал”.


“Я не устал”, - отрезал он. “Очевидно, вы думаете, что мы должны попытаться вытащить ее из этого лагеря, но вы должны понимать, что это невозможно. Боже мой, это снайперский лагерь; они не просто учатся маскироваться и прятаться — у них есть оружие, и они знают, как им пользоваться. Мы нашли ее, этого должно быть достаточно. Мы ничего ей не должны ”.


Если Фаррелл напугал миссис Поллифакс, превратившись в незнакомца, Джо напугал ее еще больше, сказав: “Ты обязан ей жизнью, черт бы тебя побрал. Я многое о ней знаю, и ты не можешь просто оставить ее там, это слишком жестоко ”.


Внезапно миссис Поллифакс села на противоположную койку. “Вы собрали воедино обрывки из ее дневника, не так ли. Что ты о ней знаешь? В департаменте были определенные сомнения ....”


“Я не говорил тебе раньше, я не закончил — все еще не закончил, - сказал он, “ но слышать, как ты говоришь, что нашел ее и собираешься оставить ее там, - это больше, чем я могу переварить”.


“Почему?” - требовательно спросил Фаррелл.


“С моей стороны это всего лишь предположение, но, думаю, теперь я знаю, почему она была так безрассудна, когда разоружила того угонщика, рискуя своей жизнью”.


“Тогда расскажите нам”, - сказала миссис Поллифакс.


Он с сомнением посмотрел на нее. “Я бы предпочел показать вам ... показать вам обоим”, добавил он, бросив сердитый взгляд на Фаррелла.


“О, ради всего святого”, - сердито сказал Фаррелл.


“Вы можете сами посмотреть на то, что я собрал по кусочкам”, - сказал он им. “Там все еще есть куча, но я перебирала их по частям, пока не нашла совпадения”.


“Для чего?”


“Посмотрите сами. Я выстроил их в хронологическом порядке, потому что после упоминания адвоката ее мать не была, так что я думаю, что ее мать недавно умерла. Но решайте сами.”


И она, и Фаррелл с неохотой заняли свои места за столом и посмотрели на то, что он собрал по кусочкам.


Мать в ярости из-за …


... еще больше подержанной одежды от ...


... объяснила, почему нет денег на колледж, я не могу ...


Мама сказала, что мясо стоило …


Мама настояла, чтобы я …


Мама сказала, что я не могу …


... в богадельне она всегда воспитывает бедных ...


... устала, так устала. О скупости, скупости, скупости и ...


... она умерла в 3 УТРА., и …


... депозитную ячейку завтра, адвокат так добр и ...


Они лгали, лгали, лгали, ЛГАЛИ!!!! Все эти годы!


... что мне делать с … это все?


... дура, носящая новую ... одежду, где бы я ... ее носила?


Продано больше акций, сегодня еще один чек ... на 83 000 долларов, я хотела разорвать ... это, это так бессмысленно.


... меня учили быть незаметной, в итоге я становлюсь невидимой.


Невидимая, подумала миссис Поллифакс, потрясенная этим словом. Она, кажется, двигалась по жизни, оставаясь незамеченной вообще, сказал Карстерс. И если бы Аманда Пим была невидимкой в Розвилле, штат Пенсильвания, каков был бы ее опыт в Египте, потрепанной и робкой, путешествующей в одиночку?


Фаррелл сухо сказал: “Там много матерей”.


“Безусловно, требовательный, возможно, инвалид”, - предположила миссис Поллифакс.


“Я бы сказал, тиран”, - яростно сказал Джо. “Есть другие, с которыми я пока не могу сравниться, многое о ее стремлении поступить в колледж, но —”


“Не могла себе этого позволить”, - вставила миссис Поллифакс, кивая.


“Да. Последнее, что я подлатала, - это строки, вырванные из стихотворения Эмили Дикинсон под названием ‘Я была голодна ”.


“Это не то, с чем я знакома”, - сказала миссис Поллифакс.


“Хотите послушать строки о том, что от этого осталось?”


“Еще одна вавилонская молитва?” - цинично спросил Фаррелл.


Джо не обратил на него никакого внимания. “Здесь не хватает строк, но они напечатаны, а не скопированы. Должно быть, она вырвала это из книги, чтобы носить в своем дневнике.” Взяв третий лист бумаги, он прочитал:


Я была голодна все эти годы;

Мой полдень настал, чтобы пообедать;

Я, дрожа, придвинула стол поближе

И прикоснулась к странному вину.


Именно это я видела на столах,

Когда, голодная, одинокая,

я смотрела в витрины в поисках богатства, которым

я не могла надеяться завладеть.


“Остальное выжжено, но есть еще две линии”, - сказал Джо.


Я не знала, что такое сытный хлеб,

Это было слишком непохоже …


“Единственной оставшейся незажженной строчкой была, ” сказал Джо, “ ‘Изобилие причинило мне боль’, это было так ново, я сам чувствовал себя больным и странным’. За этими словами последовало задумчивое молчание.


“Итак, каков ваш вывод?” - неохотно спросил Фаррелл.


Джо сердито сказал: “Я думаю, что ее родители жили как скряги; я думаю, у нее была очень подавленная и унылая жизнь. Я думаю, что "героиней" угона самолета ее сделало внезапное осознание того, что она не знала, как жить — никто никогда не показывал ей, как - и внезапно ей стало все равно. Возможно, она даже надеялась, что они убьют ее.”


Потрясенный Фаррелл сказал: “Вы имеете в виду ... самоубийство?”


“Люди действительно достигают этого момента в жизни”, - мягко заметила миссис Поллифакс. “Когда нет надежды. Это случается ”. Как это случилось со мной однажды, она вспомнила.


Взгляд Фаррелла упал на его забинтованные запястья, и миссис Поллифакс догадалась, что он смотрит не на свои запястья, а на свой страх быть схваченным и снова испытать боль, исследуя свои страхи и наконец признавшись в них. С кривой улыбкой он сказал: “Хорошо, ты высказал свою точку зрения, Джо. Мы не можем оставить ее, но как, черт возьми, мы вытащим ее отсюда, выше моего понимания ”.


Джо с готовностью сказал: “Я бы помог. Лагерь закрывается через десять дней; я мог бы уйти раньше ”.


“Чтобы сделать что?” - прорычал Фаррелл и, повернувшись к миссис Поллифакс, добавил: “Ну, герцогиня? Воображение, изобретательность, находчивость, помните? Как, по—твоему, два человека ...”


“Нет, три”, вставил Джо.


“—могла бы вторгнуться в лагерь снайперов, найти Аманду Пим и вытащить ее и всех нас живыми”.


“Я должна подумать”, - спокойно сказала она.


“Тогда подумай, черт возьми”.


Миссис Поллифакс задумалась. Ее мысли имели тенденцию двигаться по прямой линии и с простотой, которая часто поражала других людей. Конечно, было бы глупо пытаться штурмовать лагерь, полный снайперов, когда у них нет оружия, и она не потрудилась рассмотреть это: нужно было работать с доступными инструментами. Она четко разделила проблему на три части: как проникнуть в лагерь, как похитить Аманду Пим и выбраться оттуда, и как уйти так, чтобы за тобой не следили. Разумеется, это должно было произойти ночью. Мысленным взором она представила лагерь, его длину, ширину и высоту проволочного заграждения, и она кивнула.


Джо нетерпеливо спросил: “Ты что-то придумал?”


“Да”, - сказала она. “Овец”.


OceanofPDF.com

11


“Sгип? ” непонимающе переспросил Джо.


“Овцы?” повторил Фаррелл. “Вы сказали овец?”


Она кивнула. “Овец”, - и, повернувшись к Джо, - “Ты должен хорошенько подумать, прежде чем предлагать помощь, Джо, это было бы не без риска, это не вопрос исследования Омейядов или вавилонян, или выкапывания костей и керамики”.


“Я знаю”, - сказал он, кивая. “Это реально. Я чувствую, что пришло время заняться чем-то настоящим. Я могла бы быть полезной, не так ли?”


“Очень полезно, - сказала она, - поскольку вы говорите по-арабски, а мы нет. Вы не знаете, есть ли у кого-нибудь в лагере кусачки для проволоки?”


“Барни каждое лето привозит с собой набор инструментов; мы всегда подшучиваем над ним, называя его мистером "Почини это". У него должны быть кусачки.”


Фаррелл, слушая это, снова сказал: “Но овцы, герцогиня? Что, черт возьми—”


“Это довольно просто”, - сказала она ему. “Если в их заборе можно прорезать дыру приличного размера, что может быть более ошеломляющим и сбивающим с толку, чем стадо овец, движущееся в лагерь снайперов и через него? Надеюсь, все пройдет гладко ”, - добавила она. “И в темноте”.


Фаррелл покачал головой. “То, о чем вы думаете, это паническое бегство, герцогиня, но это паническое бегство крупного рогатого скота. Не овец”.


Она холодно сказала: “Они разбегутся, если их подтолкнуть. Джо, Эми сказала мне, что деревенские жители, которые приносят воду каждые несколько дней, разводят овец. Она сказала, по крайней мере, сотню, она преувеличила?”


“Нет, вовсе нет”, - нетерпеливо сказал Джо. “По меньшей мере, сотню. Здесь выращивают курдючных овец, потому что они накапливают жир в хвостах и крупе. Они выращивают их ради молока и шерсти ”.


“Итак, вот ты где”, - торжествующе сказала она Фарреллу и, взглянув на часы, “Ты сказал, что деревня находится примерно в пятнадцати милях отсюда?”


“Примерно да”, - сказал Джо.


“Овцы передвигаются медленно, ” добавила она с сожалением, - и если они остановятся пастись, то на их прибытие уйдет большая часть завтрашнего дня, так что нам придется приступить к работе прямо сейчас”.


“Нет отдыха для усталых?” - пробормотал Фаррелл.


“Сон можно вырвать, но у нас должны быть кусачки. Джо, посмотри, проснулся ли Барни, и если нет, разбуди его и спроси, есть ли у него кусачки. После этого жизненно важно, чтобы вы двое добрались до деревни, даже если вам придется идти пешком — и сейчас, сегодня вечером, чтобы к рассвету погнать овец. Мы не можем рисковать, они должны быть здесь завтра к закату. Где наши деньги?” Она потянулась к своей сумочке и вытащила пачку сирийских купюр. Вручая их Джо, она спросила: “Этого будет достаточно?”


“Для чего?”


“Чтобы арендовать подходящее количество овец на два дня. Слава Богу, вы говорите по-арабски. Скажите им, что их овцы будут возвращены им — или большинству из них, надо полагать. Наймите также одного или двух их мальчиков, они помогут вам пасти овец и возвращать их. Но к овцам нужно приступить не позднее, чем завтра на рассвете.”


Джо рассмеялся. “Это безумие, действительно безумие. Сейчас я разбужу Барни ”.


Он сразу же ушел, оставив миссис Поллифакс и Фаррелла с интересом наблюдать друг за другом. “Ну, Фаррелл?” - спросила она.


“Я сдаюсь”, - сказал он и ухмыльнулся. “Все, что я могу сказать, это то, что я хотела бы, чтобы ваш Садовый клуб мог видеть вас сейчас, герцогиня, сидящей в брезентовой палатке посреди сирийской пустыни, в чьей-нибудь джеллабе, или как там это называется, и планирующей атаку на лагерь снайпера со стадом овец. Между прочим, - добавил он, - они могут стрелять как в овец, так и в людей”.


Миссис Поллифакс спокойно сказала: “Я всегда обнаруживала, что большинству людей, пробужденных от крепкого сна ночью, как правило, не хватает их обычных рефлексов, по крайней мере, на несколько минут. Кроме того, овцы будут уже далеко внутри своего загона, прежде чем их услышат в дальнем его конце, где стоят палатки.” Она поколебалась, а затем: “Фаррелл, как ты на самом деле?”


“Лучше, герцогиня”. Он улыбнулся. “Ты потерял меня на некоторое время, ты знаешь”.


Она кивнула. “Я понимаю это, но я тоже была там, Фаррелл.… Я потеряла тебя ненадолго, ” напомнила она ему. “И это было очень понятно”. Но это была неумная тема, и она быстро сменила ее, сказав небрежно: “Возможно, тебе даже не придется проходить все эти мили до деревни сегодня вечером. Судя по тому, как Джо относится к криминальной жизни, он вполне может украсть Land Rover ”.


“Очень плохое влияние”, - серьезно согласился Фаррелл.


Снаружи послышался хруст гравия, и Джо появился снова, размахивая солидного вида инструментом. “Понял”, - сказал он. “Барни был фактически оскорблен тем, что я думал, что в его наборе инструментов этого не будет. Но нам понадобится больше мантий, не так ли? Такие носят крестьяне — абайи, а не джеллабас. По крайней мере, для меня.”


Они стали “мы”, что позабавило Фаррелла. “Да, но вы могли бы снова поинтересоваться насчет "Лендровера" на сегодняшний вечер”.


“О, это уже началось”, - сказал Джо. “На этот раз я не спрашивала; доктор Робинсон уже спит —”


Миссис Поллифакс и Фаррелл обменялись улыбками при этих словах.


“— и в любом случае, вы заплатили ему достаточно денег, чтобы хватило на целую неделю бензина. Мы с Фарреллом можем поспать в ”Лендровере" в деревне до восхода солнца, вы знаете, так что мы будем абсолютно уверены, что сможем вывести овец на рассвете ".


“Но жители деревни наверняка уже спят”.


Джо отмахнулся от этого словами: “О да, но я знаю, в каком доме живет староста — самые странные дома, по форме напоминающие ульи. Я полагаю, это сохраняет их прохладными. Однажды мы с Барни возвращались на телеге, просто чтобы посмотреть на деревню, и староста угостил нас чаем. Тогда мы и увидели овец; скоро их уведут на зиму в горы. Им понравятся эти деньги”, - откровенно сказал он. “Они действительно довольно бедны. Со всем этим, — он достал из кармана пачку банкнот, “ я думаю, он не будет возражать, если его разбудят.


“Мы создали монстра”, - сказал Фаррелл.


Миссис Поллифакс рассмеялась. “Да, но такая милая и восхитительно эффективная”. Она взглянула на свои часы. “Почти половина одиннадцатого — тебе лучше отправиться в деревню сейчас, не так ли?”


Джо протянул ей кусачки. “Охраняй это ценой своей жизни, хорошо? И желаю хорошего сна”.


Миссис Поллифакс вышла вслед за ними из палатки и смотрела, как они садятся в "Лендровер" и уезжают, направляясь на этот раз на запад. Прежде чем найти дорогу в палатку Эми и свою собственную кроватку, она задержалась на несколько минут в холодной ночи пустыни, наблюдая за красными задними фарами "Лендровера", его передние фары на мгновение освещали кусты и камни и отбрасывали странные тени, прежде чем он исчез из виду, в то время как над головой полная луна начала свое путешествие по темно-синему ночному небу цвета индиго. Миссис Поллифакс вздрогнул; было ужасно важно не думать о том, что их ждет впереди, или о том, как они когда-нибудь выберутся из Сирии, с Амандой Пим или без нее. Сон тоже был важен, и со вздохом она вошла в палатку Эми, чтобы начать долгую ночь и еще более длинный день, которые им предстояли.


Mrs. Поллифакс спал беспокойно, просыпался, спал и снова просыпался при первом намеке на серебристый предрассветный свет. Наконец-то ночь закончилась, и, выспавшись в одежде, она завернулась в джеллабу и, захватив одеяло, на цыпочках вышла из палатки. Лагерь выглядел странно заброшенным, пока она не увидела "Лендровер", припаркованный на своем обычном месте в тени полевого офиса, и, удивленная, поспешила к палатке Джо.


Фаррелл был там, крепко спал и сжимал в руках странный сверток из черной шерстяной ткани, но при ее появлении он сразу открыл глаза. “Привет, герцогиня”, - сказал он и сел, протирая глаза.


Ей пришлось улыбнуться, потому что сейчас он выглядел законченным негодяем, все еще небритый после Дамаска и с четырехдневной щетиной. “Садись”, - сказал он, указывая на пустую койку Джо. “Нам есть о чем поговорить”.


“Где Джо?”


“С овцами, сейчас он возвращается с двумя мальчиками по имени Рашид и Хишам. Как только они тронулись, он послал меня вперед, и я займусь овцами, когда они доберутся сюда, и погоню их к лагерю снайперов. Мы много говорили, герцогиня; в конце концов, он здесь уже три сезона и знает намного больше, чем мы, а также знает язык. Я наивно думала, что мы сможем пересечь пустыню до Дамаска ”. Он покачал головой. “К сожалению, Джо говорит, что это почти двести пятьдесят миль, так что приходится добираться автобусом”.


“Ой”, - сказала она с дрожью. “Опасный”.


Он кивнул. “Возможно, но Джо говорит, что сейчас автобусы не так часто останавливают для проверки документов. Один из автобусов до Дейр-Эз-Зора останавливается в Тадморе, а затем отправляется в Дамаск — долгая поездка — шесть часов; другой идет до Хомса, но он знает, какой из них нам нужен. Он предлагает нам сесть на автобус в деревне или городке под названием Сихнех сегодня вечером и ...


“Я знаю это место”, - сказала она ему. “Мужчина, который привел меня сюда, доставлял туда еду”.


“Хорошо. Он говорит, что это лучшее и наименее заметное место, чтобы сесть на автобус, особенно посреди ночи. Он также купил кое-что из одежды. Мы с тобой должны пойти как бедуины — и девочка Пим тоже, если мы сможем ее вытащить. Он поедет в своей американской одежде, потому что он уже ездил на автобусе раньше, они его знают, у него есть все документы, связывающие его с Хамсе, на случай, если потребуется полицейская проверка, и он думает, что они не побеспокоят нас, если, — добавил он сухо, - мы будем выглядеть настоящими бедуинами”.


“О боже”, - сказала миссис Поллифакс.


Фаррелл ухмыльнулся. “Не волнуйся, тебе просто нужно надеть эту довольно грязную абайю и выглядеть сильной и пухленькой, и у меня есть подводка для глаз — для нее”, - добавил он, как будто ее имя могло принести им неудачу. “А также черную мантию и платок для нее и дешевые сандалии”. Он покачал головой. “Я думаю, что Карстерс, должно быть, был экстрасенсом, раз дал нам так много денег”.


“И в сирийских фунтовых банкнотах тоже”, - напомнила она ему. “Интересно, как они попадают в Лэнгли, штат Вирджиния, и будем надеяться, что они не подделаны! Я думаю, он знал”, - добавила она задумчиво. “Он никогда раньше не давал нам так много ... Временами он действительно может быть сверхъестественным”. Она нахмурилась. “Но автобус в Ас-Сихне? Как, черт возьми, мы доберемся до Ас Сикнех?”


Фаррелл колебался. “Вам это не понравится, герцогиня, сначала мне это не понравилось. Джо немного поговорил с Барни —”


“О, нет”. Миссис Поллифакс ахнула. “Чтобы вовлечь его?”


“Тише, все в порядке. Барни сказал, что он совершенно определенно не хочет знать, какого черта Джо задумал, никаких вопросов. Он хороший друг, сегодня вечером он попросит ”Лендровер", чтобы отправиться одному в пустыню на поиски другого хомяка ".


“Для чего?”


Фаррелл ухмыльнулся. “Кажется, золотой хомяк был обнаружен здесь, в Сирии. Это обитатель пустыни, которого Барни приручил и держит в клетке в своей палатке, и называет его Джек. Хомяки ведут ночной образ жизни, поэтому ночь - это время для их поиска, и он делал это раньше. На самом деле их называют сирийский хомяк, и он, вероятно, расскажет вам все о них по дороге. Перестаньте смеяться, герцогиня.”


“Я ничего не могу с этим поделать”, - сказала она. “Хомяки и овцы!”


“Что ж, продолжим: Барни припаркует "Лендровер" без огней достаточно близко к лагерю снайперов для быстрого бегства сегодня вечером, после чего он отвезет нас примерно за сорок миль до Ас—Сихнех, и мы будем ждать там - и, без сомнения, ждать автобуса, а Джо — путешествующий американец — не подает никаких признаков того, что он нас знает. Из деревни он привозит буханки хобза — мы питаемся хлебом - и нельзя, чтобы нас видели пьющими воду в бутылках, это для туристов ”.


“Небольшая жертва”, - сказала она ему. “Фаррелл ...”


“Хммм?”


“Неважно”, - сказала она и пожалела, что не выспалась лучше. В течение нескольких дней здесь, на раскопках, она чувствовала себя в безопасности, это было долгожданное убежище, но мысль о том, чтобы покинуть его сейчас, вызывала чувство тревоги. В ночи тоже было что-то особенное; ночь предназначалась для сна, она приходила в конце дня, когда человек, по-видимому, устал и уязвим. Она чувствовала это раньше, она распознала это и знала, что это нужно приручить. Нужно было работать, именно поэтому она была здесь.


“Что это?” - обеспокоенно спросил Фаррелл.


Она заставила себя отвлечься от мыслей о прошедшей ночи, чтобы заняться практическим. “Я думаю, в течение следующего часа, если у кого-нибудь найдется иголка с ниткой, я пришью карманы к каждой из этих абайя”, - сказала она ему. “В конце концов, мы не можем одеваться как бедуины и носить сумки или рюкзаки”. И поскольку в лагере началось оживление, она ушла и вернулась в палатку Эми, чтобы спросить, есть ли у нее набор для шитья.


Яэто был еще один долгий день ожидания. В то время как некоторые рабочие продолжали работать на площадке номер два, подметая и копая, измеряя уровни и записывая их, другие — среди них Эми — начали упаковывать ящики к отъезду, которые должны были быть отправлены в Департамент древностей в Дамаске, где их оценят, очистят и датируют, а находки разделят между музеями Сирии и американским университетом, который спонсировал экспедицию.


Миссис Поллифакс, пришив к каждому халату карманы для паспортов и денег, помогала, насколько ей было позволено. Теперь, когда у нее было время более внимательно понаблюдать за продолжающейся работой, она смогла увидеть, как караван-сарай начал приобретать узнаваемую форму, поскольку было обнаружено больше брусчатки на его полу. В Иордании миссис Поллифакс увидела отреставрированный караван-сарай, пустой и безжизненный, в котором не было и намека на путешественников, которые в древние времена загоняли сюда своих верблюдов, чтобы переночевать с ними перед продолжением путешествия; он показался ей просто еще одним музеем, и она не задумывалась всерьез о романтике караванов, прибывающих из далеких и невероятных мест, пересекающих пустыни и горные перевалы. Здесь, сейчас, был настоящий караван-сарай, появляющийся из-под земли, и она задалась вопросом, что они привезли так далеко, чтобы торговать и продавать.


“Слитки серебра”, - сказала ей Эми, когда она спросила. “Золото, специи и шелка - но больше всего ладан, который они приносили в жертву своим богам. И еще, ” добавила она напрямик, “ они использовали ладан и мирру в качестве духов, потому что они не часто мылись.


“Ладан и мирра!” - воскликнула миссис Поллифакс. “Как по-библейски”.


“О, но задолго до рождения Христа”, - решительно сказала Эми. “Были найдены ассирийские надписи, которые относятся к Тадмору еще в 1150 году До н.Э., что означает, что Тадмор уже был на трансдесертном маршруте ”.


“Так давно! Каким был маршрут?” - спросила миссис Поллифакс.


“Обычно это начиналось в Южном Йемене — Хадрамауте — прокладывая свой путь через Саудовскую Аравию, мимо Мекки, а оттуда направлялось к территории нынешней Иордании, но в Петре караваны разделялись и шли в разных направлениях”. Она добавила с неожиданной улыбкой: “В этом сезоне у нас было кое-что интересное, нечто большее, чем черепки керамики, таблички, печати и кувшины для воды”.


“Волнение?”


Эми кивнула. “Я покажу тебе. Они еще не упакованы, они в местном офисе под замком. Мы надеемся, что это может принести нам больше финансирования в следующем году ”.


“Напряжение нарастает”, - сказала миссис Поллифакс, когда они шли к зданию. “Что это?”


“Ты увидишь.… Возможно, вы заметили, что на площадке номер два мы добрались до пола караван-сарая, выложенного брусчаткой. Один из этих камней был расшатан, и неделю назад рабочий поднял его и обнаружил спрятанный там тайник с ценностями, очень, очень старыми, что наводит на мысль, что караван-сарай был здесь еще до Каср аль-Хирта ”.


“Это захватывающе”, - согласилась миссис Поллифакс.


“Мы думаем, исходя из того, что мы обнаружили, что давным-давно на эту гостиницу, должно быть, напали мародеры, и одному из торговцев — на каждые шесть верблюдов, везущих ладан и шелка, ему разрешалось взять одного верблюда для личных вещей — мы думаем, что этот человек, кем бы он ни был, спрятал то, что было для него самым важным, чтобы мародеры не отняли у него это. Зарытое сокровище — в большой спешке — от отчаяния ”. Она призналась с улыбкой: “Мы сочиняем истории об этом человеке и о том, что могло произойти здесь — обо всех нас, — потому что то, что он похоронил, он так и не извлек. И мы задаемся вопросом и строим догадки, что случилось с ним во время нападения, был ли он схвачен или убит ”.


Она отвела миссис Поллифакс в угол полевого офиса, сняла висячий замок с отдельного небольшого ящика и открыла его. “Только взгляните”, - сказала она и вложила в руку миссис Поллифакс ожерелье из медальонов, на каждом круге было вырезано размытое временем женское лицо.


“Прелестно”, - выдохнула миссис Поллифакс. “Латунь?”


“Нет, золото, чистое золото … это просто нуждается в чистке. В Дамаске он будет датирован, но доктор Робинсон уверен, что ему более тысячи лет. А вот ожерелье из кости, и это может вас заинтересовать, ” добавила она, вручая миссис Поллифакс маленький мешочек с пудрой янтарного цвета. “Это свежий ладан, и он все еще ароматный. Понюхай это.”


“Мммм”, - пробормотала миссис Поллифакс, шмыгнув носом, но что тронуло ее еще больше, так это маленькая коробочка, которую протянула ей Эми, в которой лежал увядший букет. “Цветы с ладанного дерева”, - сказала Эми, и, склонившись над ними, миссис Поллифакс поразилась тому, что они сохранились в земле почти нетронутыми: их желтые лепестки немного поблекли, но в центре каждого была красная сердцевинка, и сохранялся очень слабый аромат. “И какую историю вы этому рассказали?”


“В этом-то и есть романтика всего этого”, - призналась Эми, ее обветренное лицо смягчилось. “Нам нравится думать, что букет был подарен ему кем-то, кого он очень любил. Как знак, талисман, который можно взять с собой ”.


“Но он так и не вернулся”, - печально сказала миссис Поллифакс. Подобно вавилонской молитве Джо, здесь был еще один призрак из прошлого, оставивший их гадать, кто, что и если, но так и не получивший ответа.


“По-видимому, нет”, - сказала Эми, бережно укладывая коробку обратно в ящик и запирая его, а затем: “Что, во имя всего святого, это за шум снаружи?”


Слушая, миссис Поллифакс улыбалась. “Похоже на овец”, - и она оставила Эми, чтобы поспешить на улицу.


То, что она увидела, было то, что Джо вел стадо овец, которое тянулось почти на четверть мили позади него; он держал их на расстоянии, на окраине лагеря, но они шумно протестовали, когда проходили мимо: овец всех цветов — черных, коричневых, белых, кремовых — подталкивали сзади товарищи-бедуины Джо, подгоняя их палками.


Присоединившаяся к ней Эми, нахмурившись, сказала: “Я все гадала, что сегодня случилось с Джо”. Она покачала головой. “Он что, сошел с ума? Такой добросовестный молодой человек, но как по-детски с его стороны разыгрывать из себя пастуха!”


“В каждом из нас живет ребенок”, - пробормотала миссис Поллифакс и обрадовалась, увидев, как Фаррелл выходит из своей палатки с кусачками в руках, чтобы сменить Джо и остаток пути вести овец. Она знала, что, как только стемнеет, он начнет подрезать забор, и посмотрела на часы: половина пятого, немного поздно, но они должны добраться до снайперского лагеря к восьми часам, когда солнце сядет. По ее мнению, там должно быть по меньшей мере семьдесят овец, но в любом случае их было слишком много, чтобы сосчитать.


Джо шагнул к ним, ухмыляясь. “Что вы об этом думаете, тетя Эмили?” он беззаботно сказал, обращаясь к Эми: “Ты выглядишь мрачной, в чем дело?”


“Ты сегодня не работал”.


“Я знаю, но поскольку мы здесь почти закончили, я договорилась с доктором Робинсоном, что уеду пораньше, чтобы немного показать моей тете страну. Она не видела Алеппо; или Маамулу, где все еще говорят на древнем арамейском языке, а их голубые дома поднимаются в гору; или Сафити — жарко и влажно, но я люблю это место — и она в Сирии всего на восемь дней больше. Верно, тетя Эм?” - сказал он с озорной усмешкой.


В самом деле, сердито подумала миссис Поллифакс, для ученого-омейядиста этот молодой человек с каждым часом избавляется от запретов и слишком сильно всем этим наслаждается, совершенно не подозревая, что все мы можем оказаться арестованными и в тюрьме и — О, дорогая, я не должна думать об этом, твердо сказала она себе, не должна.


“Надо повидать Барни”, - сказал Джо и отправился на поиски своего друга, без сомнения, чтобы подтвердить, что Барни взял "Лендровер" для охоты на хомяков, как только стемнеет.


Dвнутри снова был фалафель. Верблюды Аргуба ревели; послеобеденная беседа расцвела, а затем угасла; солнце село в ослепительном блеске; зажглись фонари, и один за другим обитатели Пятого лагеря разошлись по своим палаткам. Миссис Поллифакс сунула паспорт и деньги в карманы грубой коричневой абайи, которую ей вскоре предстояло надеть, собрала джеллабас, головные платки, сандалии и кофию Фаррелла и стала ждать.


Вскоре тишину прервал звук "Лендровера". Он остановился у палатки Джо, и из его палатки вышла миссис Поллифакс, просто тень в темноте. Она бросила свой сверток на заднее сиденье, забралась рядом с ним, и с Барни за рулем и Джо рядом с ним они направились на восток.


OceanofPDF.com

12


Апока они мчались вперед в ночи, облако неправильно закрыло убывающую луну, и звезды давали мало света. Было нелегко, но миссис Поллифакс сумела влезть в новую одежду, натянув черные мешковатые брюки, коричневую абайю, белый платок на голову и сменив прогулочную обувь на старые сандалии.


“Остановись здесь”, - сказал Джо, достигнув точки высадки. “Прямо впереди, в двух милях, находится лагерь снайперов, я засек его”.


“Хорошо”, - сказал Барни и протянул ему свой фонарик. “Как только овцы окажутся внутри лагеря, я поеду вперед без огней. И, ради Бога, мое тоже, ” добавил он небрежно, “ будь осторожен.”


“Барни, я люблю тебя”, - легкомысленно сказал ему Джо. “Все готово, тетя Поллифакс?”


“Все готово”, - заверила она его, и они начали свою холодную прогулку в темноте, такой темноте, что, когда внезапно Фаррелл вырос перед ними, они были поражены.


“Но где же овцы?” прошептала миссис Поллифакс.


“Вон там, за небольшим возвышением”. Он указал. “Хишам и Рашид держат их там; к счастью, они достаточно устали, чтобы вести себя тихо. И, ” добавил он с гордостью, “ мне удалось проделать действительно приличную дыру в заборе, по крайней мере, пяти футов шириной. В лагере погасли последние огни, они уже должны были уснуть.”


“Мы надеемся”, - пробормотала миссис Поллифакс. “Помните, палатка, в которую, как я видела, вошла Аманда, вторая с конца. Справа.”


Фаррелл кивнул. “Да, и вы направляетесь к нему как раз в тот момент, когда входят овцы. Возглавьте их”, - подчеркнул он. “Если ты найдешь Аманду, то то, что ты женщина, будет менее угрожать ей, но я буду рядом, поддерживая тебя”.


“И я последую за вами, ” сказал Джо, “ готовый ударить любого, кто вмешается, и у меня есть на это полное право”.


Объявив это, он и Фаррелл удалились, чтобы начать перегонять овец, в то время как миссис Поллифакс села у подножия холма в темноте и стала ждать, надеясь, что скорпионы не составят ей компанию. Чтобы успокоить нервы, она попыталась подумать о Сайрусе, но ей было трудно это сделать, поскольку он жил в мире ярких огней, горячей воды, автомобилей и книг, совершенно чуждом ей в этот момент, когда она превратилась в псевдо-бедуинку, скорчившуюся в углу снайперского лагеря. То, что она чувствовала сейчас, было сродни страху сцены, знакомой смеси возбуждения, страха и неизвестности. Все будет хорошо, все будет хорошо, повторяла она себе, как мантру, снова и снова, и почувствовала облегчение, когда звук жалоб овец прервал напряженное ожидание: их гнали к ней, и по их протестам было очевидно, что им это совсем не нравится.


Она встала, готовая проводить их через открытую ограду на территорию загона, и мгновение спустя обнаружила, что полдюжины блеющих овец окружили ее и подталкивают локтями. Быстро взобравшись на вершину холма, она проскользнула через забор, чтобы встретить их. Подгоняемые сзади, которым больше некуда было идти, они последовали за ней, топча друг друга, когда их выталкивали наверх и через дыру, и, увидев толпу, скопившуюся позади них, она была поражена раскаянием: это было все равно, что просовывать их в игольное ушко, но на раскаяние не было времени. Лагерь был по-прежнему темен и тих, и, поскольку в лагере было значительное количество овец, Джо и Фаррелл внезапно оказались рядом с ней, подталкивая овец вперед своими посохами, и поскольку стадо двигалось быстрее, миссис Поллифакс двинулась с ними к палаткам.


Позади себя она услышала, как Фаррелл сказал: “Быстрее, быстрее!”, что казалось совершенно ненужным, подумала она, поскольку овец сзади сильно прижимали к овцам впереди — и внезапно началась паника, такая внезапная, что миссис Поллифакс чуть не упала на землю, и — “Они действительно в паническом бегстве!” - сказала она, задыхаясь, когда они бешено пронеслись мимо нее. Едва удерживаясь на ногах, она протиснулась через них в одну сторону, на правую сторону, крича: “Аманда? Аманда Пим!” и когда она достигла палатки в самом конце, она снова выкрикнула ее имя.


Полог второй палатки справа был поднят, и там неподвижно стояла неясная фигура. Женский голос изнутри сердито закричал на нее по-арабски, и миссис Поллифакс, придвинувшись ближе, посмотрела в лицо Аманде Пим. “Пойдем!” - крикнула она, схватив ее за руку.


Откуда-то мужской голос прокричал: “Беда! Джиб эддар! Принесите свет! И бандукию — мой пистолет, дурак!”


Девушка, казалось, ничего не замечала, ее глаза были прикованы к овцам, мечущимся в панике, не находя выхода. Фаррелл подошел к ней, поднял Аманду, перекинул ее через плечо и: “Поехали!” - прокричал он, перекрывая шум пятидесяти или более возмущенных блеющих овец, и миссис Поллифакс последовал за ней, зигзагами обходя стадо и возвращаясь к уборной и забору. Позади них раздался выстрел ... они достигли пролома в заборе ... толчок ... Позади них раздались крики на арабском, и, оглянувшись, она увидела, как фонарики расцветают, как светлячки, на территории лагеря, а затем она заскользила вниз по склону вслед за Фарреллом.


Барни подал "Лендровер" задним ходом к подножию холма; Фаррелл запихнул Аманду Пим на заднее сиденье, миссис Поллифакс присоединилась к ней, и Фаррелл втиснулся рядом с ней, когда Джо запрыгнул на переднее сиденье. Оба, Хишам и Рашид, вылетели из лагеря, цепляясь за борта джипа, и они помчались на высокой скорости без огней по непаханой каменистой местности со скоростью шестьдесят или семьдесят миль в час. Но, в конце концов, подумала миссис Поллифакс, с чем они могут столкнуться?


После нескольких миль неровной дороги Барни остановил "Лендровер". Джо что-то сказал по-арабски Хишаму и Рашиду, и они спрыгнули, чтобы вернуться к своим людям, а Джо крикнул им вслед: “Аллах иселлимак!” Обращаясь к остальным, он сказал: “Я сказал им, что, когда они завтра начнут сгонять овец, им лучше бы и близко не подходить к лагерю, потому что нет способа объяснить эту дыру в заборе”.


“Ни в коем случае”, - согласился Фаррелл.


Барни включил фары, и во внезапном тусклом освещении он повернул голову, чтобы увидеть, кто сидел сзади. Он сказал: “У вас, безусловно, интересный пассажир, это мальчик или девочка? И в камуфляжном костюме, не меньше.”


В тусклом свете все они впервые посмотрели на Аманду, Фаррелла и Джо. Неудивительно, что Барни перепутал ее пол, потому что у нее была мужская стрижка. Коротко остриженные волосы подчеркивали ее большие серые глаза, линию скул и мальчишеское, загорелое лицо. Она выглядела, подумала миссис Поллифакс, как сорванец, причем сорванец, который забился в угол, став совсем маленьким, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Она прошептала: “Это начинается сейчас? Так скоро?”


“Нет”, - резко сказала миссис Поллифакс и Барни: “Езжай дальше, сейчас не время для разговоров. Где мы находимся?”


“Извините. Мы недалеко от шоссе Дейр-эз-Зор, которое проходит через Ас-Сихнех, а затем в Тадмор. Я остановлюсь, прежде чем мы перейдем к Ас Сикнех, поскольку предполагаю, что у этой кучи джеллабас, на которой я сижу, есть какая-то цель.”


“Еще бы”, - сказал Джо. “Ты также сидишь на моем хорошем твидовом пиджаке, черт возьми, и не поминай его”.


Вскоре голова Аманды упала на плечо миссис Поллифакс, и она уснула. Шоссе было асфальтированным, прямым и гладким — приятное облегчение, но не без движения. Проехал грузовик, груженный тюками хлопка. “Хлопок!” - воскликнула миссис Поллифакс.


“О да”, - сказал ей Джо. “Они выращивают много этого здесь”. Мимо проехал грузовик, доверху нагруженный дынями, военный джип и грузовик с нефтью, и вскоре желтое облако света осветило небо впереди, и Барни съехал с дороги и остановился. “Это как Сихнех впереди. Если у вас есть дела, - сказал он, - то сейчас самое время”.


Миссис Поллифакс повернулась к Аманде. “Проснись сейчас же, Аманда”, - сказала она, но ответа не последовало. “Она не просыпается”, - сказала она им.


Барни опустился на колени на переднем сиденье и направил фонарик ей в лицо. “Она могла быть накачана наркотиками. Я не спрашиваю почему, но она, возможно, принимала снотворное.”


“Или дала их”, - сказал Джо.


Фаррелл перегнулся через миссис Поллифакс и дал девушке пощечину, сначала по левой щеке, затем по правой, и она испуганно открыла глаза. “Мы выходим из машины”, - сказал он ей.


Аманда послушно вылезла, но когда миссис Поллифакс начала расстегивать молнию на своем камуфляжном костюме, она в отчаянии спросила: “Но, о, куда вы меня теперь тащите?”


Джо, уставившийся на нее, выглядел явно шокированным. “Мы американцы, Аманда, мы забираем тебя обратно в Америку, Иншаллах”, добавил он себе под нос.


“Вы знаете меня?” - запинаясь, спросила она.


“Ты Аманда Пим, и сейчас мы собираемся переодеть тебя в арабку, обернуть твою голову шарфом и надеть сандалии на ноги, и все наши жизни зависят от того, будешь ли ты очень порядочной молодой арабской женщиной, очень-очень тихой, чтобы мы могли вывезти тебя из этой страны”.


“Американцы”, - ошеломленно повторила она.


“Несмотря на то, что двое из нас выглядят бедуинами, мы все американцы, ” решительно сказала ей миссис Поллифакс, “ и скоро нам придется сесть на автобус до Дамаска. Я буду твоей матерью, а Фаррелл здесь будет твоим отцом. Кстати, это Джо, но он не будет разговаривать с нами после того, как мы сядем в автобус, вы понимаете? ”


Взгляд Аманды был прикован к очень американскому твидовому пиджаку Джо, и это, как подумала миссис Поллифакс, несколько успокоило девушку. Осторожно отведя ее в сторону от остальных, она расстегнула молнию на ее камуфляжном костюме, сняла его и протянула темную абайю. Боже милостивый, какая она худая, подумала она. “Доверься нам, Аманда”, - сказала она ей. “Надень это”. Когда она закончила облачать ее, намотала ей на голову черный шарф и сменила ботинки — хорошие, как она отметила, — на дешевые местные сандалии, она поправила свой собственный головной платок. Сделав знак Джо, он присоединился к ним и в свете фонарика затемнил брови миссис Поллифакс и сделал их гуще, а затем, “Стой спокойно”, - сказал он Аманде и тщательно подвел ее глаза с помощью подводки. Перейдя к Фарреллу, он тоже стал почти неузнаваем из-за своей щетины и густых бровей. Во время этой переделки миссис Поллифакс заметила, что Барни держался на расстоянии, повернувшись к ним спиной. Он сказал Джо, что не хочет знать, чем тот занимается, и она нашла это забавным, учитывая огромную помощь, которую он им оказал; к настоящему моменту у него, должно быть, была очень хорошая идея, и он по-прежнему не задавал вопросов. По ее мнению, у Джо был очень хороший друг.


Аманду отвели обратно к "Лендроверу", они сели рядом с ней и проехали последние несколько миль до Ас-Сихнех без комментариев. Миссис Поллифакс показалось, что в этот час это была сонная стоянка грузовиков на Среднем Западе, с несколькими неоновыми огнями, сине-желтой заправочной станцией с вывесками исключительно на арабском, а город за ней был погружен в тень. Барни притормозил "Лендровер"; за огнями уже виднелись таинственные фигуры людей, сбившихся в кучку и, по-видимому, делившихся едой в ожидании автобуса. Огни также осветили разбросанные по земле разбитые пластиковые кувшины и пустые банки из-под газировки и оранжевую стену, обклеенную рекламой содовой "Мандарин", сигарет "Лаки Страйк" и одного примитивного рисунка улыбающегося Хафиза аль-Асада.


Барни сунул руку в заднее отделение и передал миссис Поллифакс маленький джутовый мешочек с — “Чем?” - спросила она.


“Виноград и несколько фиников для белка”, - сказал он ей. “И вот ваши билеты, я забронировала для вас вчера столик в автобусе”. Он заколебался и, прежде чем она успела поблагодарить его, сказал с насмешливой улыбкой: “Рад был познакомиться с вами, тетя Джо”. С улыбкой, приветствием и “Ура!” он развернул "Лендровер" и оставил их ... оставил их в полутьме в том месте, которое показалось миссис Поллифакс глухоманью.


“Мы садимся”, - сказала она низким голосом.


Джо кивнул. “Но не говори больше”, - прошептал он и обратился к Аманде: “Поговорим позже, ты теперь араб, ты понимаешь?”


Она уставилась на него без всякого выражения, но кивнула. Теперь она казалась немного более настороженной и бросила на миссис Поллифакс любопытный, косой взгляд, как будто видела ее впервые; миссис Поллифакс показалось, что она даже заметила попытку улыбнуться, которая быстро исчезла. Они проделали долгий путь ради этой молодой женщины; было так много вопросов, которые она хотела задать ей, что было неприятно осознавать, что они должны путешествовать как немые.


Указав на стену из оранжевого кирпича, миссис Поллифакс подвела Аманду к ней, и они сели на землю, прислонившись к ней спинами, и через минуту Фаррелл присоединился к ним. В тусклом свете он выглядел пугающе усталым — изможденным, на самом деле - и хотя это добавляло интересного аспекта его маскировке, это беспокоило ее. Она тоже устала, и порез на ее лбу, затихший весь день, снова начал болеть — но ее не связывали и не били, и она не шла пешком несколько миль. Она подумала о том, как Фаррелл, должно быть, глубоко внутри себя искал силы, чтобы продолжать так жизнерадостно — как он часто делал в прошлом, — и она потянулась к его руке. Наклонившись ближе, она тихо сказала: “Спи, Фаррелл, тебе это нужно — я тебя разбужу”.


Он криво улыбнулся ей и кивнул. Она отпустила его руку, и он закрыл глаза, но спал он или нет, она не могла знать, но теперь настала ее очередь оставаться настороже. Чтобы не закрывать глаза, она занялась воспоминаниями о странных обстоятельствах, при которых они с Фарреллом встретились: двое незнакомцев, связанных спина к спине в отдаленном аэропорту в Мексике, за которыми позже последовал мучительный побег из Албании.… Скольких невероятных людей — целый коллаж из них — она встретила во время своих поездок в Карстерс, подумала она, и ее память вернулась в прошлое к человеку, который был ей очень дорог, и чье настоящее имя она никогда не узнает, человеку, который сказал: “Если бы только ты родился болгарином, американцем, мы могли бы изменить мир!” — как, возможно, в очень малой степени, изменил каждый из них. И, вспомнив Цанко, она почувствовала прилив благодарности за странный поворот, который сделала ее жизнь, который так обогатил и изменил ее …


... И привела ее сейчас к этому моменту ожидания в пустынном городе Сирии, где она могла сосчитать только людей, которые, должно быть, ищут их: двое таинственных мужчин, разыскивающих Фаррелла, и, несомненно, к этому времени несколько разъяренных членов снайперского лагеря Аманды, и она задавалась вопросом, как долго они трое должны оставаться незащищенными и уязвимыми здесь, пока не придет автобус, чтобы забрать их ... но куда? Продавец ковров на дамасском базаре был их единственной надеждой. Если бы они могли найти его снова.


OceanofPDF.com

13


Bарни доставил их в Ас-Сикнех ближе к полуночи; было три часа ночи, когда показался ярко раскрашенный автобус, и к тому времени к ним присоединились еще четыре человека, все мужчины, и миссис Поллифакс взял за правило внимательно наблюдать за ними. Трое прибыли вместе и, не проявляя никакого интереса к миссис Поллифакс, Фарреллу и Аманде, продолжили оживленную беседу с большим количеством смеха; у нее сложилось впечатление, что они были рабочими, направлявшимися на работу. Четвертый мужчина вышел из темноты один, недалеко от них, и окинул каждого из них заинтересованным взглядом, проходя мимо, чтобы занять свое место в тени. Из-за этого взгляда, случайного, но пристального, миссис Поллифакс почувствовала легкую тревогу и обратила внимание на его внешность, которую видела так мельком: длинное лицо и нос, тонкие усы, темная кожа и проницательные глаза, мужчина в простой серой джеллабе, клетчатой кафии и коричневых сандалиях. Она решила, что было бы разумно понаблюдать за ним.


Когда автобус подошел к остановке, Джо, поднявшись со своего насеста на бочке из-под масла, зевнул, потянулся, встал и пробормотал, как бы про себя: “Наконец—то автобус из Дамаска - ура!”, и они выстроились в очередь, чтобы войти. Фаррелл, уже проснувшийся и насторожившийся, занял для них длинное сиденье сзади, и хотя миссис Поллифакс могла наблюдать за каждым пассажиром, когда они садились в автобус, она не заметила мужчину с пронзительным взглядом; его не было среди них. Удивительно, подумала она; он просто исчез.


Автобус тронулся, и они втроем прижались друг к другу сзади, убогая крестьянская семья с миссис Поллифакс, сжимающей на коленях маленький пакет с едой, и если Аманда выглядела испуганной, можно было надеяться, что это будет ошибочно принято за застенчивость молодой незамужней арабской девушки. Фаррелл немедленно заснул или притворился, что заснул, и когда автобус тронулся в Тадмор, миссис Поллифакс, лишенный материалов для чтения и разговоров, уставился в окно и наблюдал за восходом солнца, а вместе с ним и за внезапным появлением домов, полей и людей, которые ранее были окутаны тьмой: они проехали мимо девушки верхом на осле с металлическими емкостями для воды, подвешенными по обе стороны ее седла, как корзины; в отдаленном поле мелькнули низкие черные палатки бедуинов и овцы, разбросанные по склонам холмов. Мимо них проехали пикапы, груженные грузом, а также бензовозы и небольшие легковые автомобили Mazda и Sukuki.


Она хотела сказать: “О, смотрите!” Она хотела расспросить эту молодую незнакомку, сидящую рядом с ней, хотела задать ей так много вопросов: чему ее учили в том снайперском лагере; почему ей сохранили жизнь; что она пережила; кто были люди, с которыми она провела почти два месяца — но она не должна. Она хотела поговорить с Фарреллом, не для того, чтобы спросить: “Что дальше?”, А просто поговорить: общаться. Ей и раньше приходилось маскироваться, но она не могла представить ситуацию, в которой произнесение одного слова по-английски выдало бы их. Она искренне завидовала Джо, который сидел впереди рядом с водителем и время от времени дружески болтал с ним по-арабски; очевидно, они встречались раньше, но она могла только смотреть вперед и подсчитывать часы, которые им троим приходилось хранить молчание; она чувствовала себя обделенной и разочарованной.


Когда автобус подъехал к станции в Тадморе, миссис Поллифакс плотнее запахнула платок на голове и отвернула лицо от окна. Это была автобусная станция, до которой они с Фарреллом надеялись добраться — казалось, это было столетие назад, - и недалеко отсюда должен был быть переулок, в котором они попали в катастрофу. Она молилась, чтобы солдаты или полиция не вошли в автобус, чтобы проверить пассажиров, но когда автобус опустел, в него забрались в основном туристы, шумная группа немцев, которые могли свободно разговаривать и смеяться, и миссис Поллифакс ненавидела их за эту свободу.


Какой угрюмой я становлюсь, подумала она, но как прекрасно быть беззаботной туристкой.


Однако, поскольку до Дамаска оставалось всего три часа езды, она закрыла глаза и попыталась представить магазины на дамасском базаре, мимо которых они проходили, и которые она пыталась запомнить, когда они покидали ковровую лавку Омара.… Медные кастрюли, которые она помнила, и две большие фотографии президента Асада, одна улыбающаяся, другая серьезная, каждая из которых была подвешена над головой, но были и другие детали, и какими они были? В лабиринте переулков было так много магазинов, торгующих коврами, что оставалось найти только фотографии улыбающегося и серьезного Хафиза аль-Асада.


Иголку в стоге сена, подумала она, а затем … Овчины, да: жилеты и пледы. И этим ей пришлось довольствоваться.


Перед прибытием в Дамаск она раздала финики и виноград, которые Барни подарил ей в последнюю минуту, а Фаррелл достал хлеб, который принес Джо, и еда оказала успокаивающее действие — прошло много времени с тех пор, как они ели, — и когда они добрались до автобусной станции в Дамаске, они съели каждую крошку хлеба и каждую виноградину. Джо первым вышел из автобуса и задержался неподалеку, часто поглядывая на часы, как будто встречался с кем-то. После того, как миссис Поллифакс, Аманда и Фаррелл вышли, он начал прогуливаться с площади на улицу, а они следовали за ним на почтительном расстоянии. Через несколько кварталов он повернул направо, и с облегчением миссис Поллифакс, схватив Аманду за руку, узнала площадь Мучеников; теперь они были на знакомой земле и недалеко от Старого города.


На часах миссис Поллифакс было ровно 9:10, когда они прошли через вход на этот главный крытый рынок, Сук Аль-Хамадье, и попали в те же толпы и оживленную музыку, что и раньше, те же крики торговцев и оживляющую атмосферу ближневосточного рынка. Теперь это был Джо, который отстал от них, выдавив лишь слабую улыбку признания, когда он отступил, чтобы позволить им идти впереди. Аманда была явно очарована этим лабиринтом улиц; ее лицо сияло, когда она переводила взгляд с витрин с кинжалами, детской одеждой в оборках, фруктовыми киосками и джеллабас; это определенно не Розвилл, штат Пенсильвания, подумала миссис Поллифакс, улыбаясь ей.


Была половина второго, когда, когда они проходили еще по одному переулку, взгляд миссис Поллифакс привлекла парикмахерская, и она резко остановилась. Конечно — парикмахерская, вспомнила она, одна деталь, которую забыла, и, толкнув Фаррелла локтем, оглянулась, чтобы убедиться, что Джо идет за ними по пятам, прежде чем вывести их на темную и узкую улицу.


Она сосчитала магазины ... Парикмахерская, коврики из овечьей шкуры, медные горшки, с прилавком Омара четвертым, и — “О нет”. Она громко ахнула, потому что четвертый магазин был закрыт, запертыми стальными воротами.


Аманда вопросительно посмотрела на нее. Джо, отбросив осторожность, спросил: “Что случилось? Вы уверены, что это было то самое место?”


“Должно быть, это оно”, - прошептала миссис Поллифакс, а затем: “Смотрите, рядом с ним такой же узкий проход с каменными стенами, а на полпути вниз по аллее есть резная деревянная дверь, видите? Это должно быть то самое место ”. Если только он там, подумала она и мрачно сказала: “Мы должны попытаться”. И надежду, добавила она про себя.


Со всей непринужденностью, на какую были способны, они прошли по коридору к двери и постучали. Ответа не последовало, и миссис Поллифакс постучала снова, а затем в третий раз, пока дверь внезапно не открылась.


Это был мальчик Абдул, который стоял там, и его глаза расширились от изумления. “Вы?” он запнулся, узнав Джо, и быстро оглядел переулок, прежде чем взглянуть на троих спутников Джо. “Но... мин?”


“Он спрашивает, кто ты”, - перевел Джо.


“Американцы, все мы”, - сказала миссис Поллифакс Абдулу. “Вы знаете нас, мы встретились в Цитадели в понедельник, в полдень, и вы угостили нас чаем, и —”


Голос позади мальчика сказал: “Впусти их — быстро, Абдул”, и они с облегчением вошли, закрыв за собой дверь.


Мужчина, назвавшийся Омаром, сидел за своим столом, его профиль на мгновение осветила настольная лампа, пока он не протянул руку и не выключил ее. Вставая, он коротко сказал: “Ты тоже хочешь, чтобы мне всадили нож в спину? Как вы меня нашли? За вами следили? И кто эти другие люди?”


Без приглашения миссис Поллифакс опустилась в одно из своих кресел, сказав: “Мы понятия не имеем, почему напали на человека в Пальмире. Он действительно мертв?”


Он мрачно кивнул.


“Что касается этих двух людей, этого молодого человека —”


Джо вмешался, чтобы сказать: “Абдул может поручиться за меня, сэр, мы с ним встречаемся два раза в месяц — по средам - в ресторане "Аль-Араби". Я Джо Флеминг из Телль-Хамсе.”


Глаза Омара сузились, когда он хладнокровно наблюдал за Джо, а затем его взгляд переместился на Аманду. “И она — эта девушка — стоит ли она смерти такого ценного ученого, как Фарик Вазагани?”


“Смерть?” ахнула Аманда. “О, не еще одна смерть? Кто—что случилось? Кто вы все такие?”


Обращаясь к Аманде, миссис Поллифакс сказала: “Позже”, а Омару строго: “Это Аманда Пим, молодая женщина, которую нас послали сюда найти. Два месяца назад она спасла жизни двухсот трех человек, ” подчеркнула она, - на самолете, который был угнан в Дамаск. Ее похитили в аэропорту.”


Он склонил голову перед Амандой. “Тогда я прошу у вас прощения. Удовольствие от прощения слаще, чем удовольствие от мести, но, честно говоря, я был бы счастлив убить вас, пока не узнал, что моего друга Фарика убила не полиция. Я скорблю о нем. Очевидно, что вы должны обладать какой—то неизвестной ценностью - для них, кем бы они ни были, — и я полагаю, это равносильно потере Fareq ”.


“Но кто такой Фарик?” - запинаясь, спросила Аманда.


“Она ничего не знает, и мы тоже”, - сказала ему миссис Поллифакс. “Мы пока вообще не смогли с ней поговорить. Когда мы впервые нашли ее, она была одурманена наркотиками и сбита с толку, и после этого, путешествуя как бедуины, никто из нас не осмеливался говорить друг с другом по-английски, не выдавая себя за американцев ”.


“Понятно”, - сказал он и что-то быстро сказал Абдулу по-арабски; мальчик кивнул и исчез.


Джо сказал: “Он сказал Абдулу посмотреть, не слоняются ли какие—нибудь подозрительные мужчины — или полиция - снаружи или поблизости”.


Аманда покачала головой. “Это была бы не полиция — не для меня. Они никогда не скажут полиции, что я ушла ”.


“Интересно”, - сказал их хозяин, глядя на нее. “Почему?”


Но Аманда только покачала головой.


Абдул снова появился, чтобы сказать: “Все в порядке”.


“Таиб! Тогда принеси нам чай и еще один стул, Абдул, ” и, обращаясь к остальным, - Можно спросить, где ты нашел эту молодую женщину?”


“В лагере в пустыне. Лагерь снайпера”, - сказал Джо.


“Лагерь снайпера!” Он выглядел пораженным и повернулся к Аманде, чтобы спросить: “И по какой причине ты была там?”


Она только смотрела на него, ничего не говоря.


“Наши жизни в его руках”, - тихо сказала ей миссис Поллифакс. “Ему можно доверять; вы должны доверять ему — мы пытаемся вывезти вас из страны”.


Аманда неохотно сказала: “Меня учили убивать”.


“И кого тебя учили убивать?” - спросил он.


Она покачала головой. “Пожалуйста”, - прошептала она.


“Пожалуйста?” Его голос был циничным.


“Это имеет значение?” спросила она подавленным голосом. “Они назвали имя, но не то, которое я знал. И кто бы все равно поверил?”


“Испытайте нас”, - сказал Фаррелл.


Аманда огляделась, как загнанный зверь. “Не здесь, о , пожалуйста, не здесь, пока я не буду в безопасности”. Слезы наполнили ее глаза. “Они угрожали мне каждый день, давали мне снотворное каждую ночь, они убьют меня, если найдут”.


Омар бросил на нее острый взгляд. “Очень неправдоподобная история, молодая женщина и американец, которых обучают на убийц? Конечно, никто бы не поверил.” Повернувшись к ней, он быстро сказал по-английски: “Из какого оружия они дали вам стрелять?”


Она с горечью сказала: “Старая штурмовая винтовка VZ 58 V, а иногда и новая винтовка SKS”.


Удивленный, он сказал: “Байкефи— достаточно — я почти могу немного поверить, да”. Он с любопытством посмотрел на нее. “Но почему ты?”


Она подняла залитое слезами лицо и сердито сказала: “Потому что — потому что сначала они собирались убить меня — они сказали, что это я застрелила одного из двух угонщиков в самолете; он был любовником Гадана и одним из их людей. Но я не убивала его, я этого не делала.” Она беспомощно развела руками. “Тогда я сказала им, чтобы они все равно продолжали и убили меня, потому что мне было все равно. А я этого не сделала.”


“Нет”, - сказал Джо.


“Нет?” - испуганно повторила она.


“Нет”.


Она бросила на него любопытный взгляд и ничего не сказала, но продолжала бросать на него быстрые, озадаченные взгляды.


“А потом?” - спросила миссис Поллифакс.


“Это было, когда Заки поговорил с остальными, и они решили, что я могла бы быть более полезной им живой. Чтобы спасти —заменить — кого-то по имени Джизар. ‘Расходный материал’ было словом, которое они использовали для меня ”. Сказав это, она разрыдалась, и Джо подошел, чтобы встать рядом с ее стулом, защищая.


“Заки”, - пробормотал Омар, нахмурившись. “Вы знаете его фамилию?”


Всхлипывая, она покачала головой.


Фаррелл мягко сказал: “В какой-то момент вы действительно должны сказать нам, кого они планировали убить”.


Она подняла лицо, чтобы сказать: “Нет, пока я не буду в безопасности, пока я не выберусь из этой страны. Пожалуйста — я сделаю, я сделаю, но не здесь, не сейчас. Я была так напугана в автобусе, боялась, что они будут ждать —”


“Валлахи!” воскликнул Омар. “Автобус? Клянусь Богом, вы приехали на автобусе в Дамаск? Безумие!”


“Но единственный способ”, - указала миссис Поллифакс.


Он бросил на нее раздраженный взгляд. “Я еще раз говорю, что это было безумие, не дай Бог, это повторится! Аллах благоволил вам, но повсюду есть гуфара — сторожа. Посольство попросило полицию разыскать вас, отель сдал ваш багаж в камеру хранения, а Фарик был убит после разговора с вами? Вы прожили прекрасную жизнь, чтобы вообще попасть сюда ”.


Фаррелл сухо сказал: “Не совсем так очарован. Вскоре после разговора с вашим другом Фариком в Пальмире меня схватили в переулке и несколько часов связывали и избивали. Герцогиня здесь — мы не говорим об именах?” - спросил он, кивая миссис Поллифакс. “Она была тяжело ранена, пытаясь помочь мне”.


“Киф?То есть как?”


“Ей придется рассказать вам — они надели мне на голову мешок. Но они не были полицейскими; они хотели, чтобы я рассказала им, почему я думала, что Аманда Пим жива, как я узнала об этом и где я собиралась ее искать.”


Указывая на миссис Поллифакс, Омар сказал: “А вы? Они тебя тоже не забрали? Но нет, они бы этого не сделали ”, - сказал он, отвечая на свой собственный вопрос с кривой улыбкой. “Можно подумать, что вы ничего не знаете, будучи женщиной”.


“Так оскорбительно”, - пробормотала миссис Поллифакс.


“Но как тебе повезло”, - напомнил он ей и, бросив взгляд на повязку, все еще на ее голове, “Но что ...?”


“Очень добрая женщина обработала мою кровоточащую голову и организовала поездку в Телл Хамсе с двоюродным братом, который доставлял припасы в Ас Сихнех, и поскольку Фарик уже дал указания … Но Аманда дрожит”, - отметила она. “Можете ли вы помочь нам вывезти ее из страны? У нее нет паспорта, нет личности, она напугана, и они, должно быть, отчаянно пытаются найти ее, если она слишком много знает.”


“Все, что она знает”, - сухо сказал Фаррелл.


“Интересно”, - задумчиво произнес Омар, а затем: “Я понимаю ее ужас, но если она уйдет отсюда, ничего мне не сказав, и они найдут ее — не дай Аллах — мы никогда не узнаем, кто или что они планировали. Что нужно сделать? Потерять такую информацию … дайте мне подумать.”


Абдул принес свежий чай и тарелку с хумусом и хлебом и, поставив все это на стол, с тревогой посмотрел на Омара.


Омар, нахмурившись, задумчиво сказал: “Возможно, удастся тайно переправить вас через границу в Иорданию. Но очень опасна, и если поймают... ” Он уставился на Аманду, обдумывая это. “Взамен должно быть нечто большее; я должна что-то знать. Вы не доверяете мне, потому что я для вас чужая и посторонний человек, но я готова помочь всем, чем смогу. Но я должна что-то знать ”.


Она подняла лицо и уныло сказала: “Гадан сказал — она была моим охранником — Гадан сказал, что это лагерь для подготовки наемников к войне в Судане в Африке. Был француз по имени Андре — о, как он любил оружие ”, - сказала она с дрожью. “И англичанина, которого они звали Берт. И Юсефф, Ибрагим и Нехаб — они были арабами, как Гадан, — и повар, чернокожий мужчина по имени Арего. И, конечно, Заки — он был главным ”.


“Половина населения Судана — мусульмане - на севере”, - сказал Омар, нахмурившись. “В лагере они никогда не говорили по-английски? Вы случайно что-нибудь услышали о Судане или о мусульманах?”


Она кивнула. “Я услышала слова ихвам муслимин; я помню, как Заки часто использовал эти слова по отношению к Ибрагиму —да и к Нехабу”.


“Ихвам муслимин!”Омар выглядел озадаченным. “Ихвам муслимин - это название "Братьев-мусульман", и это поразительно, да. Должно быть, это ошибка. Если бы президент Асад знал, что он недоброго мнения о ”Братьях—мусульманах", он бы никогда не позволил ..." Его лицо напряглось, и он грубо сказал: “Уведите ее отсюда. В Иордании есть американец. Она может чувствовать себя там в достаточной безопасности, чтобы говорить, и все, что она скажет, будет возвращено мне. Вы найдете его в Аммане, в офисе ЦРУ.”


“Роулингс?” сказал Фаррелл.


“Вы знаете о нем?”


Фаррелл улыбнулся миссис Поллифакс. “Да, мы встречались с ним во время предыдущей поездки на Ближний Восток”.


Омар кивнул. “Ты должен оставаться в одежде бедуина, и ты, ” сказал он Джо, “ ты тоже, должно быть, бедуин. Я могу организовать для вас поездку на юг с одним из нескольких других бедуинов, но не на автобусе! Есть ”если я смогу доставить тебя туда ".


“Босра!” - воскликнул Джо, потянувшись за путеводителем, который доверила ему миссис Поллифакс. “Но это более чем в ста милях отсюда!”


“О да, ” согласился Омар, “ но Босра находится всего в сорока километрах от границы с Иорданией”.


“Я понимаю”, - выдохнула миссис Поллифакс, понимая ход его мыслей. “Граница”.


“Вы, конечно, не можете пересечь границу в Деръа, официальном пункте пересечения, но это может быть возможно в нескольких милях к северу — например, в Альгарии. Контакт в Босре будет знать — он контрабандист, он делает это только за деньги, он не занимается политикой, он ничего не знает обо мне, — но у меня есть источник, который может сообщить, что вас ждут ”.


“На него можно положиться?” - с сомнением спросила миссис Поллифакс.


“Только если у вас достаточно денег”, - сказал он.


Фаррелл кивнул. “У нас есть деньги”.


Они терпеливо ждали в большом напряжении, потому что все это казалось невозможным, но они были полностью в руках Омара. Оглядев их, одного за другим, он вздохнул. “Я вижу троих из вас с хорошими паспортами США. Жаль, что один из вас не смог официально пересечь границу в Деръа и связаться с мистером Роулингсом, который мог бы помочь ”.


Они испуганно посмотрели друг на друга.


“Но нет”, - устало сказал он. “Они уже ищут вас”, — он кивнул Фарреллу и миссис Поллифакс, — “и этого молодого человека, с которым вы пришли, этого в очках. Он единственный из вас, кто говорит по-арабски. Да здравствует мой бисир!”


“Он имеет в виду невозможное”, - внес свой вклад Джо.


Миссис Поллифакс вздохнула с облегчением.


Омар взглянул на свои часы, богато украшенный золотой браслет. Очевидно, он преуспевал как торговец, и она подумала о том, как сильно он рисковал, выполняя секретную работу, которую он выполнял, и о мужчинах и женщинах по всему миру, которые вели похожие жизни, некоторые из патриотизма или ради идеала, некоторые из-за денег, другие из мести, или, как Фаррелл, которые просто наслаждались вызовом, связанным с опасной жизнью.


Но потом был Фарик, за исключением того, что она не хотела думать о нем прямо сейчас, не тогда, когда неизвестно, постигнет ли их подобная судьба.


Омар, казалось, принял решение. “Я бы хотел, чтобы вы покинули эту страну ночью”, - сказал он и, еще раз взглянув на свои часы, “ "Без трех минут десять. Вы путешествовали всю ночь, отдохнете здесь, пока я найду способы. Если повезет, вы сможете быть в Ас-Суэйде к часу или двум, но из Ас-Суэйды в Босру вы доберетесь самостоятельно, никаких пересадок. Пока меня не будет, вы должны вести себя очень тихо и говорить только тихими голосами. Что касается меня, - добавил он, - я должен посмотреть, как быстро я смогу вытащить вас отсюда. Абдул, прежде чем ты откроешь магазин, им понадобятся одежды поношеннее, такие, как абайя, которые носят девушка и ваша герцогиня. Вы сказали, у вас есть деньги?”


И Фаррелл, и миссис Поллифакс кивнули, и миссис Поллифакс полезла в карман, который она пришила к своей абайе, и достала горсть банкнот.


“Таиб— дай Абдулу немного. Прежде чем я уйду, Абдул, зайди в прилавок Наимы; вчера я видела, что у нее есть несколько парандж на продажу. Купите один. Для вас”, - объяснил он миссис Поллифакс. “Это черная вуаль, которая закрывает все, кроме глаз. Неудобно, но скрывает. При каждом призыве к молитве вы должны надевать свой белый платок на голову и становиться на колени для молитвы, как истинный мусульманин. И достань из нашего сундука, Абдул, две наши самые старые абайи. Но тебе, ” сказал он, указывая на Джо, “ эти очки, их придется снять. Абдул?”


Абдул кивнул и вышел, вскоре вернувшись с охапкой черной ткани, после чего Омар что-то сказал ему тихим голосом и вышел, но не через дверь, а через занавеску, которая, по-видимому, скрывала внутреннюю комнату, которую они не должны были видеть.


OceanofPDF.com

14


КогдаОмар ушел, Аманда робко спросила: “Этот Фарик, которого убили, это как-то связано со мной?”


Фаррелл кивнул. “Мы думаем, что он был убит кем-то из вашего снайперского лагеря, который следил за нами”.


“Преследую вас?” - спросила она, сбитая с толку. “Но почему?” - спросила миссис Поллифакс, “Посольство в Дамаске выдало вас за мертвого, но до разведки Соединенных Штатов дошли определенные слухи, что вы все еще живы или могли бы быть, вот почему Фаррелла и меня послали сюда, чтобы найти вас. Нам сказали, что нам помогут, как только мы доберемся сюда, и Омар был нашим первым контактом. Кстати, - добавила она, “ я здесь как ваша тетя, по крайней мере, так считают в посольстве”.


Джо сказал: “Но Фарик? Вы не объяснили его.”


“Нет, даже тебе”, — сказал Фаррелл и обратился к Аманде: “Омар понятия не имел, где ты можешь быть — он только получил и сообщил о слухах, — но он сказал, что если мы поедем в Пальмиру, он мог бы организовать человека, который поговорил бы с нами, пока мы осматривали руины, человека, который знал бы — о черт, это становится сложным - но мы отправились в Пальмиру, и незнакомец сделал паузу на несколько минут, чтобы спокойно указать нам дорогу к археологическому лагерю в пустыне. К сожалению, примерно через десять минут после того, как он поговорил с нами, там раздались крики туристов, и мы увидели, что наш информатор был зарезан. Тогда мы испугались, что это из-за того, что его видели останавливающимся, чтобы поговорить с нами, и тогда мы догадались, что за нами следят, но не полиция ”.


“Нет необходимости вдаваться в подробности”, - сухо сказала миссис Поллифакс. “За нами следили двое мужчин в джеллабасе, которые догнали нас позже. И они каким-то образом точно знали, что мы задумали, и они не хотели, чтобы мы тебя нашли.”


Аманда удивленно сказала: “Двое мужчин в мантиях? В какой день?” и когда они сказали ей, она медленно произнесла: “Нехаб и Юсефф рано утром покинули лагерь — они выглядели так забавно в этих халатах, когда по утрам надевали шорты и футболки. Они все еще не вернулись, и я задавалась вопросом, что с ними случилось.”


“Значит, все еще на свободе”, - мрачно сказал Фаррелл.


“Боже милостивый”, - сказал Джо. “Так вот почему ты появился в лагере посреди ночи с забинтованной головой, а Фаррелл два дня спустя выглядел как сама смерть. Они уже убили человека? Они действительно серьезно собирались убить тебя?”


Услышав это, Аманда сказала, задыхаясь: “Но это ужасно, я не настолько важна — я не, я не. Тебе следовало оставить меня там, ты никогда никогда не должен был...


Джо прервал ее, яростно сказав: “О, перестань, Аманда, перестань быть готовой пожертвовать собой из-за пустяка. Конечно, ты важен. Зачем еще мы здесь? Ни один омлет не готовится без того, чтобы не разбить одно или два яйца.”


“Омлет?” она запнулась.


“Омлет, да”.


Она посмотрела на него в изумлении. “Конечно, да, мне жаль”.


“Ты устала — сиди тихо”, - сказал он ей, и миссис Поллифакс обнаружила, что улыбается. Идеально, подумала она. Очевидно, Джо, изучив вырезки из дневника Аманды о ее жизни в Розвилле, оценил ее по достоинству: Аманде будет отказано в чувстве вины и самоуничижении. Джо, подумала она, был умнее, чем она предполагала, и, возможно, Аманда тоже это понимала, потому что снова бросила на него любопытный и вдумчивый взгляд.


Абдул принес им тарелки с хобзом и хумусом, сказав: “Теперь я продаю для своего отца в магазине”. Он добавил несколько слов Джо по-арабски, который кивнул. “Он говорит, поешь и быстро переоденься в одежду, которую он нам принес, потому что, когда Омар вернется, мы должны быть готовы”.


Как только он ушел, они вчетвером сели есть на коврике, который он для них расстелил. Миссис Поллифакс, посмотрев на Аманду, сказала: “Вы не тот человек, которого мы видели на пленке во время интервью в аэропорту Дамаска почти два месяца назад”.


Фаррелл кивнул. “Не может быть. По-человечески невозможно”.


“Верно”, - согласился Джо. “Так кто ты теперь, Аманда?”


Она долго смотрела на них, прежде чем застенчиво сказала: “Я не знаю”, - и вздрогнула. “Там был фильм?”


“Вы были большой новостью — вкратце”, - объяснила миссис Поллифакс. “Фарреллу и мне снова показали фильм как раз перед тем, как мы отправились сюда. Ты выглядел... старше.”


“Не очень счастлива”, - добавил Фаррелл. “На самом деле, жалкая. Как ты себя чувствуешь сейчас?”


“Напугана”, - призналась она с извиняющейся полуулыбкой. “Прошлой ночью я подумала, что меня снова похитили. Я все еще не знаю, кто ты, на самом деле.”


Джо сказал смело, с усмешкой: “Я не против сначала представиться. Я Джо Флеминг, младший археолог, и, так сказать, просто решил прокатиться, потому что знаю арабский. Они профессионалы”, - сказал он, кивая на Фаррелла и миссис Поллифакс.


“Но … профессиональный что?”


“Отдел по поиску пропавших людей”, - легкомысленно сказал ей Фаррелл, - “и у нас есть все надежды благополучно выбраться из Сирии”, - солгал он.


“Но мы все напуганы — немного”, - мягко сказал ей Джо. “Я думаю, знать это приятнее”.


Фаррелл быстро сменил тему. “Мы достаточно поели? Не могу дождаться, когда увижу герцогиню в этой парандже ”.


“Герцогиня?” - запинаясь, спросила Аманда. “Настоящая герцогиня?”


“Я называю ее так”, - серьезно объяснил Фаррелл. “У нас давнее знакомство”.


Оставив еду, чтобы переодеться, Фаррелл и Джо надели более старые и потертые коричневые абайи, в то время как миссис Поллифакс была закутана в черное с головы до ног, так что были видны только ее глаза. К сожалению, отказавшись от своего предыдущего халата, она оставила Аманду в единственном, с внутренними карманами. Встревоженная этим, миссис Поллифакс сняла свою черную абайю, натянула коричневую с карманами, а затем, надеясь на прохладную погоду, натянула поверх нее черную. “Поскольку я банк, я ношу деньги”, - объяснила она Аманде.


“У меня есть карманы?” - спросила Аманда.


“Да, она зашила их и в твою тоже, благослови ее господь”, - сказал Фаррелл.


“Она может оставить путеводитель и карту для нас”, - добавил Джо и передал их ей, и как только он сказал это, ковер, скрывающий таинственную внутреннюю комнату, был отодвинут в сторону, и Омар поспешил войти.


“Готова?” - спросил он, затаив дыхание.


“Да, но что было устроено?” - спросил Фаррелл. “Ты выглядишь—”


“Устал”, - сказал ему Омар. “Через два дня я должна была отправить заказ килимов в As Sweida. Мой водитель только что вернулся с доставки в Алеппо, и он устал, очень устал. С небольшим количеством бакшиша его убедили съездить туда сегодня. Теперь ... в Ас-Суэйду, которая в двадцати восьми милях от Босры.” Он строго оглядел их. “Возможно, вам придется пройти пешком эти мили до Босры; я не знаю”.


“Он знает, кто мы такие?” - спросил Фаррелл.


“Нет. Поэтому вы не сможете подкупить его, чтобы он пошел дальше, если вы даже увидите его. Вы бедная семья без денег, друзья друзей, которые должны навестить умирающего родственника на юге, я не сказал где, и один из вас болен ”. Обращаясь к Аманде и миссис Поллифакс, он сказал: “И не забывайте молиться, как это делают здесь женщины”. Обращаясь к Джо, он сказал: “Вы уже знаете призыв к молитве?”


Джо кивнул. “Все пять: Магриб, ’Аша, Субх, Дур и Аср … Аллаху акбар три раза, ашаду ан ла илаха илла-луллах, ашхаду анна Мухаммеданар-расулуллах дважды, хайя алас-сала дважды. Лицом на восток, к Мекке”.


Омар кивнул. “Таиб. Я слышу небольшой акцент, поэтому не произносите его громко. В Босре вы должны ждать возле Цитадели, понятно?”


Оглядев их всех, он кивнул. “Пойдемте”, - сказал он и, приподняв ковер, повел их в комнату позади них. Повсюду были огромные кучи ковров, полки, слегка прикрытые газовыми занавесками, шкафы, компьютер, телефон. Аманда, шедшая рядом с миссис Поллифакс, с благоговением огляделась вокруг, и когда она остановилась, это было для того, чтобы погладить мягкий и бархатистый рулон плюша, а затем, из любопытства, она отодвинула на несколько дюймов занавеску над одной из полок и заглянула внутрь. “Аманда, мы должны поторопиться”, миссис Поллифакс напомнил ей. Она пошла дальше, но когда оглянулась, ей показалось, что Аманда что-то сунула в карман своей абайи, но не было времени упрекать ее за то, что она взяла с полки то, что ей понравилось, потому что Омар отодвинул один из ковриков на полу, потертый, но изысканный персидский, чтобы показать люк, а под ним лестницу, которая исчезала в темноте.


Он мрачно сказал: “Рынку тысячи лет, и многим пришлось бежать, спасая свою жизнь, но вы никогда, никогда не должны упоминать об этом. Я узнал об этом только из изучения древних документов и карт ”. С помощью фонарика он направил их вниз по лестнице, а затем закрыл люк у них над головами и взял инициативу на себя.


В туннеле не было никакого света, кроме фонарика Омара, пляшущего впереди них; они спотыкались о неровную почву, стены из древнего камня были влажными и покрыты лишайником. Проход повернул только один раз, довольно резко, и еще через несколько минут они достигли другой лестницы, прислоненной к стене. Омар прочно установил его, взобрался на него, поднял другой люк и помог им четверым подняться в помещение, похожее на кладовую, полную банок с маслом и картонных коробок.


Для миссис Поллифакс было облегчением снова увидеть дневной свет.


“Вы больше не на базаре”, - сказал он им. “Грузовик снаружи — приезжайте!”


Он открыл дверь большого грузовика, который подъехал так близко ко входу, что невозможно было разглядеть ни водителя, ни улицу за ним, только его открытую заднюю часть, заваленную стоящими вертикально коврами, туго свернутыми и перевязанными веревками.


Для них был оставлен небольшой проход, чтобы они могли проползти внутрь. “В середине есть свободное место”, - сказал им Омар. “Когда вы будете внутри, я восстановлю и закреплю ковры, чтобы укрыть вас”, - и, обращаясь к миссис Поллифакс, он добавил: “Дай Аллах, чтобы вам было хорошо”.


Один за другим они проползли среди ковров к месту, оставленному для них в центре, и, видя, как Омар закрывает их пути входа и выхода, миссис Поллифакс понадеялась, что никто из них не страдает клаустрофобией. С другой стороны, это было место гуманной формы, так что Аманда и Джо, сидя лицом друг к другу, оставили достаточно места для миссис Поллифакс и Фаррелла, чтобы вытянуть ноги, не касаясь младшей пары. Со вздохом облегчения миссис Поллифакс убрала паранджу с лица и сказала: “Я снова могу дышать!”


“Да, рад тебя видеть”, - сказал ей Фаррелл с усмешкой.


Водитель переключил передачу, и они помчались в Ас-Суайду, при этом каждая кочка сотрясала позвоночник. “Никаких амортизаторов”, - сказал Фаррелл со вздохом.


“По крайней мере, мы в пути”, - отметила миссис Поллифакс. “Где-то. Наконец-то. И водитель, возможно, не услышит, как мы разговариваем со всеми этими ковриками вокруг нас, ничто так не изолирует, как коврик. Ты устала?”


“Конечно, нет”, - отрезал Фаррелл и быстро заснул.


Это оставило миссис Поллифакс наедине с ее неуправляемыми мыслями и тревогами, пока она не услышала, как Джо очень вежливо спросил Аманду: “Это была ваша первая поездка за границу?”


Аманда выглядела встревоженной тем, что с ней заговорили, но ответила с такой же вежливостью: “Да”. А затем, как будто размышляя о том, что обычно означают поездки за границу, она внезапно улыбнулась.


Ничто не подготовило миссис Поллифакс к улыбке: она видела Аманду мрачной, серьезной, сердитой и испуганной, но ее улыбка сияла, как восходящее солнце. “Но я не продвинулась далеко, не так ли?”


Джо рассмеялся. “Нет”.


С любопытством посмотрев на него, она сказала: “Как ты догадался, что мне было все равно - я имею в виду, жить”.


“Достань путеводитель, который я дал тебе, чтобы ты носила его в кармане”, - сказал он ей. “Я покажу тебе, как”.


Из одного из своих внутренних карманов она достала маленькую книжечку и протянула ее ему, и он извлек два свободно сложенных листа бумаги. “Из-за этого”, - сказал он. “Ты вела дневник. Ваши похитители развели костер на некотором расстоянии от лагеря, чтобы сжечь ваш паспорт и все остальное, что вам принадлежит. Они предполагали, что все сгорит, но остался крошечный кусочек вашего паспорта —миссис Поллифакс нашел это - и эти обугленные обрывки. Я собрала их вместе, и они ... Ну, они нарисовали картину того, какой была ваша жизнь. По крайней мере, я так предположил.”


“О”, - сказала она, пораженная, а затем: “О боже, о, нет”.


Он протянул ей два листа бумаги. “Мне жаль. Я знаю, что дневники - это очень личное, и с моей стороны было навязчиво читать ваши мысли, но мы должны были выяснить, были ли вы внутри этого огороженного комплекса. О чем мы не знали, пока не нашли этот уголок вашего паспорта.”


Глядя на составленные предложения, она сказала: “Но из таких обрывков ... это смущает”.


Он кивнул. “Ты покраснела, и я прошу прощения. Обычно моя работа заключается в изучении Омейядов, которые оккупировали Сирию с Н. Э. с 661 по 750. Это было что-то вроде археологии; мне было интересно, что кто-то моего возраста оставил после себя сценарий — я имею в виду слова. За исключением того, - добавил он с юмором, “ что вы не были омейядом. И как только я услышала об угоне, мне также стало любопытно, почему вы просто подошли к ближайшему угонщику и попросили у него пистолет. Я хотела знать, какой ты была и кем ты была ”.


В ее голосе была нотка гнева, когда она сказала: “Итак, теперь ты знаешь”.


“Вот именно”, и он добавил напрямик: “Я пришел к выводу, что твои родители были парой чертовых скряг и не позволяли тебе делать все, что ты хотел, на самом деле они были жестокими”.


Она выглядела испуганной. “Оскорбительный? О нет, они никогда не били меня, никогда ”.


Он мягко сказал: “Есть такая вещь, как эмоциональное насилие, Аманда”.


“Эмоциональное насилие?” - удивленно спросила она.


“Да ... Безразличие, пренебрежение, недостаток тепла и любви”.


Он шокировал Аманду, и она быстро отвела от него взгляд, но, хотя она ничего не сказала, вид у нее был задумчивый, и Джо — мудрый Джо, подумала миссис Поллифакс — больше ничего не сказал, закрыл глаза и притворился спящим. Но миссис Поллифакс заметила, что глаза Аманды озадаченно блуждали по листу бумаги у нее на коленях, на котором были составлены половинки предложений, описывающих жизнь, которую она прожила в Розвилле, штат Пенсильвания. Но стоило вспомнить, подумала миссис Поллифакс, что она планировала поездку в Египет, и потребовалось мужество даже для того, чтобы подать заявление на получение паспорта и сесть на самолет.


Несколько минут спустя Джо открыл глаза и, заметив, что путеводитель все еще лежит у него на коленях, сказал: “Что ж, давайте посмотрим, что там написано об Ас Суайде, прежде чем он вернется в карман Аманды”. Он открыл ее, сверился с указателем, перевернул страницу и тут же поморщился. “Слово "без очарования" - это первое слово, которое я вижу”.


Фаррелл сухо сказал: “Ну, мы едва ли туристы, посещающие его в качестве экскурсантов”.


“Его историю? Во времена византийского правления арабы наводнили этот район, ” прочитал он, “ разрушая и убивая, а в следующем столетии потоки расплавленной лавы из горных кратеров потекли по нему, превратив его в страну черных базальтовых камней. Его иногда называют "Черным напитком" … Звучит мрачно ”, - добавил он. “И точно так же, как сказал Омар, никакого транспорта между ним и Босрой”.


Он вернул путеводитель Аманде, которая сунула его обратно в карман.


“Значит, мы пойдем пешком?” - спросила миссис Поллифакс, морщась.


Джо нахмурился. “Ты? Абсолютно нет — есть такая вещь, как галантность. Позвольте мне сначала обнюхать это место. Дай мне что-нибудь из твоей копилки счетов и позволь мне посмотреть, что я смогу найти ”.


Фаррелл предостерегающе сказал: “Джо, ты должен быть осторожен. Боже мой, если ты неосторожен — они ищут нас ”.


Джо кивнул. “Но не для меня, я не думаю, что направлюсь в самый старый и бедный район города. К сожалению, менее обеспеченные люди в любом городе в последнюю очередь узнают о людях, разыскиваемых полицией. Поверь мне.”


“Выбора нет”, - прорычал Фаррелл.


“Что мы должны сделать, так это найти вам стену, на которой можно сидеть, недалеко от этого шоссе, и где я смогу вас найти. Сядьте и съешьте несколько оставшихся фиников и ни на кого не смотрите ”.


Аманда внезапно захихикала, и они посмотрели на нее с удивлением. Она сказала извиняющимся тоном: “Извините, это, должно быть, нервы. Я имею в виду, что это ... это ... ”


Миссис Поллифакс похлопала ее по руке. “Это не Розвилл”.


Больше разговора не было. Грузовик трясло, на них лилось солнце, и казалось, что грузовик поднимает чрезмерное количество пыли. Путешествие казалось долгим, хотя Омар сказал, что это было восемьдесят километров. Они остановились один раз, для полуденного призыва к молитве, а час спустя грузовик остановился снова. На этот раз водитель обошел машину сзади, обрезал веревки и сдвинул коврики, чтобы освободить их, и без всякого интереса произнес всего два слова по-арабски. Миссис Поллифакс поспешно снова натянула паранджу через голову.


“Он имеет в виду ”убирайся", - прошептал Джо, - “и не слишком вежливо”.


“Шукрен”, пробормотал он, когда они спешились и оказались на окраине города, но что поразило миссис Поллифакс, так это то, что земля, покрывающая шоссе, была кроваво-красной, а камни действительно были черными, как лава. Грузовик сразу же укатил в облаке пыли в какую-то отдаленную часть Ас-Свейды, и они быстро пересекли шоссе, чтобы въехать в город. После короткой прогулки они нашли низкую стену из черных камней возле заправочной станции, на которой висела фотография Хафиза аль-Асада и табличка, гласящая, что в гараже продаются дизельное топливо, керосин и свечи зажигания NGK.


Здесь они устроились, прямо за стеной, в то время как Джо оставил их, чтобы поискать какое-нибудь средство передвижения. Мимо проехал древний автомобиль Suzuki, старый De Soto, три мотоцикла, старый автомобиль Austin, грузовик с отсутствующим капотом. Мимо них прошел мальчик-подросток с вьющимися каштановыми волосами, загорелой кожей, в синих джинсах и сандалиях. “Мило”, - пробормотала миссис Поллифакс и съела еще один финик.


Это стало скучным. “Мы здесь почти час, черт возьми”, - сказал Фаррелл, взглянув на свои часы. “Уже почти два часа”.


Аманда с тревогой спросила: “Его бы арестовали?”


Ни один из них не ответил на это.


Прошло десять минут, когда они заметили туземца, едущего к ним на осле на некотором расстоянии, и прошло еще несколько минут, прежде чем миссис Поллифакс сказала: “Фаррелл, возможно ли, что это ...?”


Это было. Джо купил для них паршивого осла с горбатой спиной. “Это тоже стоило небольшого состояния”, - сказал он. “Только один, который я смогла купить. Но я узнала, что есть второстепенная дорога недалеко от шоссе справа — через две маленькие деревни — которая ведет в Босру. Это уберет нас с шоссе ”.


Фаррелл сказал: “Хорошо, забирайся, герцогиня”.


Миссис Поллифакс с сомнением посмотрела на осла: предыдущий опыт езды на осле в Албании не оказался счастливым приключением, но прежде чем ей понадобилось подойти к животному, Джо резко сказал: “Нет! Фаррелл едет, пока мы не съезжаем с шоссе. В этой стране женщины ходят пешком. Позже мы по очереди.”


Таким образом, они уехали, когда Свейда, кажущийся отец этого кажущегося семейства, ехал верхом на осле, Джо вел его, в то время как миссис Поллифакс и Аманда тащились позади в пыли.


“Но доберемся ли мы до Босры до захода солнца?” - с тревогой спросила Аманда.


Миссис Поллифакс могла только надеяться на это, потому что было уже почти три часа, и они добавили в свою семью очень упрямого и темпераментного осла. Это правда, что осел придавал декоративный штрих их маскировке под бедуинов, но она не могла отделаться от ощущения, что было бы быстрее, если бы они добрались до Босры пешком без него.


“Мы будем там вовремя?” она ответила. “Иншаллах”.


OceanofPDF.com

15


Отом, как они свернули с шоссе на второстепенную дорогу, они шли по безлесной равнине, поля по обе стороны от дороги были скошены до стерни после летнего урожая. “Наверное, арбузы”, - сказал Джо. “Давно собранный урожай”.


Они проехали мимо брошенного грузовика на обочине, превратившегося в скелет, и они с тоской посмотрели на него — о, иметь грузовик! — потому что ослик определенно приносил разочарование, и даже Джо начал сожалеть о великолепии своего приобретения. “Мы ему не нравимся”, - сказал он, бросив на осла укоризненный взгляд. “Он упирается. Он упрямый ”.


Фаррелл мрачно сказал: “Он не понимает, что у нас в Босре в шесть часов назначена встреча с вопросом жизни и смерти”.


“Но он дал нам возможность посидеть”, - указала миссис Поллифакс, которая догадалась, что на ее ногах уже образовались волдыри. “Как ты думаешь, мы сможем добраться до Босры к шести?”


“Ткни его посильнее”, - сказал Фаррелл Джо. “Который час?”


Носить две абайи, одну поверх, оказалось очень жарко, но миссис Поллифакс была счастлива пожертвовать комфортом ради карманов в одной из них, и она достала свои наручные часы. “О боже, уже больше трех часов”.


“У нас осталось едва ли три часа, и я бы предположил, что мы покрыли девять миль — самое большее десять миль, — что оставляет еще восемнадцать”. Он покачал головой. “Если бы мы только могли путешествовать автостопом! Извини, Джо, мы просто вынуждены бросить осла; он замедляет нас. Нам нужно идти, и идти быстро. И молись”.


“Мы можем сделать и то, и другое”, - резко сказала Аманда, - “но я заметила, что сандалии миссис Поллифакс слишком малы, а мои такие большие, что они хлопают. Я думаю, мы могли бы идти быстрее, если бы поменялись ими ”.


Это был ее первый вклад, и они приветствовали его с удивлением. Они обменялись двумя парами сандалий, осла привязали к камню в надежде, что кто—нибудь скоро его спасет — “Они стоят фермерам настоящих денег, - сказал Джо, - он должен сделать кого-то счастливым”, - и как только миссис Поллифакс оторвала лоскутки своей абайи, чтобы залатать волдыри на ногах, она обнаружила, что действительно может ходить быстрее. Но, очевидно, они не собирались добраться до Босры к шести часам, и она понятия не имела, что они могли сделать, поскольку они даже не знали имени человека, который должен был проводить их до границы. Они все должны это понимать, подумала она, но сейчас было не время размышлять об этом. По крайней мере, они могли разговаривать друг с другом по-английски, и она спросила Аманду: “Ты все еще напугана?”


Аманда поколебалась, а затем: “Не с тобой”, - сказала она застенчиво, и внезапно она начала говорить, сначала бесцветно, как будто она не привыкла облекать свои мысли в слова и произносить их. “Мне никогда не разрешали оставаться одной”, - выпалила она. “Гадан всегда была со мной, и Гадан ненавидела меня, действительно ненавидела меня, потому что она все еще думала, что я убила ее любовника в самолете, хотя я этого не делала.... И снова и снова нас тренировали ... пистолеты, маленькие пистолеты и винтовки, и мы должны были научиться прятаться и маскироваться, и практиковаться в том, чтобы замечать все — людей, которые тоже могли быть замаскированы, или прятаться и выжидать — и Заки каждый день вел счет тому, сколько вещей мы видели, которые были скрыты от нас ”. Она печально добавила: “Я могла бы попытаться сбежать — ограждения не были электрическими — но я вообще ничего не знала о пустынях, или где я была, или куда идти … и иногда были таблетки; они заставляли меня их принимать, чтобы успокоить меня. Заставь меня уснуть. Мне это не понравилось....” И затем, как будто внезапно перейдя из "Тогда" в "Сейчас", она выглядела пораженной. “Если бы ты не пришел за мной ...” - сказала она и вздрогнула.


Джо мягко сказал: “Но миссис Поллифакс и Фаррелл действительно пришли за тобой, а позже и за мной тоже. Ты все еще боишься?”


Она сказала тихим, удивленным голосом: “Чудеса все еще случаются, не так ли?” и с улыбкой: “Думаю, то, что я чувствую сейчас, больше похоже на неизвестность. И еще немного надежды. Но для чего, я не знаю.”


“Если мы пройдем через это”, - строго сказал Джо, “я надеюсь, ты не собираешься снова выкинуть что-нибудь безумное, чтобы тебя убили”.


“Кажется, это было так давно”, - сказала она, нахмурившись. “Нет”, - добавила она наконец, “Я начинаю чувствовать ... начинаю чувствовать ...” Она глубоко вздохнула. “Больше не мертва внутри, или, ну, не в ловушке”.


“Вы имеете в виду что-то вроде лагеря снайпера”, - сказал Фаррелл.


Аманда покачала головой, еще не готовая, подумала миссис Поллифакс, говорить о жизни в Розвилле, которая привела ее к — нужно было называть вещи своими именами — попытке покончить с собой. Импульсивно миссис Поллифакс потянулась и обняла ее и была поражена ее реакцией: Аманда не привыкла к нежным объятиям.


“Как насчет того, чтобы почитать нам, Джо?” - спросила она, продолжая свои попытки занять их. “Аманда, отдай путеводитель, который у тебя в кармане, и —”


“Да”, - сказал Фаррелл. “Таким образом, мы можем выяснить, где, черт возьми, находится Цитадель в Босре. Это заставит нас идти быстрее ”.


Она услужливо полезла в карман и протянула книгу Фарреллу, который взглянул на указатель, перелистал страницы и бегло просмотрел отчет о городе. “Сейчас это ”обратная промывка“, - прочитал он, - но когда-то это было очень оживленное место, когда здесь ходили фургоны. Все еще есть несколько руин … ах, крошечная карта, отлично! Главные улицы проложены с севера на юг и с востока на запад прямыми линиями, и — Эй, здесь находится самый хорошо сохранившийся римский театр из всех существующих — и это странно, Цитадель была построена вокруг театра ”.


“Да, но где Цитадель?”


“Если мы войдем через северные ворота — если они все еще стоят — мы сможем пройти по прямой вниз по главной улице мимо мечети и через рыночную площадь к Цитадели в конце улицы”.


“Мне нравятся прямые линии”, - сказал Джо, оглядываясь через плечо. “Избавь нас от аллей и лабиринтов”.


“Более того —” - начал Джо.


“Приближается машина”, - предупредила миссис Поллифакс, и Джо быстро вернул книгу Аманде, чтобы спрятать в ее абайе.


Мимо них прогрохотал потрепанный серый "Остин" с мужчиной за рулем, который мельком взглянул на них, а затем, недалеко от дороги, остановил свою машину. Оставив его, он опустился на колени рядом с ним, погрузил руки в землю, чтобы очистить их, а затем, простершись ниц, появился, чтобы начать свои молитвы Аллаху.


Заметив это, Джо нахмурился. Взглянув на положение солнца в небе, он сказал: “Что-то не так, еще не время для Asr, еще слишком рано, и смотрите, он даже не смотрит на восток”.


“Ты думаешь, он ждет нас?”


Миссис Поллифакс стоически сказала: “Мы продолжаем идти, нам больше нечего делать”.


Джо кивнул. “Ладно, оставайся непринужденным. Аманда, перестань выглядеть такой напуганной.”


“Вещи просто продолжают происходить”, сказала она ему. “Конечно, я боюсь”.


Как можно небрежнее они направились к припаркованной машине, стараясь не смотреть на мужчину, за исключением Джо, который кивнул ему, поднимаясь на ноги.


Мужчина сказал по-английски: “Я ищу четырех бедуинов, направляющихся в Босру”.


Мы оказались в ловушке, подумала миссис Поллифакс.


“На пути к Цитадели”, подчеркнул он.


Они посмотрели друг на друга в ужасе. Они этого не ожидали.


Джо сказал: “Мин хадетак? Кто вы?” и вежливо: “Шу бтусгтугал Хадертак?”


“Delil. Ла текхаф — не бойся. Привычный друг.” И, потеряв терпение, он сердито сказал: “Ради всего святого, садись в мою машину. Меня зовут Антуан, я искала тебя, искала. Случилась беда — приходите!”


Полностью встревоженные, а также сбитые с толку, они потянули на себя дверь "Остина" и забрались внутрь.


“Какие неприятности?” - спросил Фаррелл.


“Меня предали”, - сказал он. “Я должна поехать в Иорданию с вами, алюм. Сегодня.”


“Предали?” - эхом повторила миссис Поллифакс.


Когда машина тронулась, ему пришлось перекрикивать ее громкое дребезжание. “Это было три дня назад, когда Фуад ибн Зази пришел в деревню, он —”


“Кто?” - перебил Джо.


“Аш-шурта — здешняя полиция. Он спрашивает меня, провожу ли я людей контрабандой на границу? Я говорю, что невиновна, но он не уходит, он наблюдает — в течение трех дней он наблюдал. Теперь я знаю, что два человека, которых я отвезла на границу неделю назад, предали меня, да проклянет их Аллах. Итак, Фуад наблюдает. Он ждет.”


Удивленная миссис Поллифакс спросила: “И, несмотря на это, вы все еще здесь - чтобы отвезти нас к границе?”


Он просто сказал: “Мне нужны деньги, которые вы мне заплатите”.


В этом была логика, и миссис Поллифакс кивнула.


“Но это еще не все”, - сказал он, нахмурившись. “Этим утром — ранним утром — очень гариб—”


“Очень странно”, - перевел Джо.


“Извините, да ... странно. Двое мужчин приходят в деревню — странные люди — ищут одного мужчину и двух женщин в одежде бедуинов, если их видели, они спрашивают.”


“Но нас четверо”, - быстро сказала Аманда.


“И за нами не следили”, - отметила миссис Поллифакс. “Я знаю это, за нами не следили”.


Антун взглянул в зеркало заднего вида и, не увидев никакого движения, съехал на обочину и остановился. Повернувшись, чтобы посмотреть на них, он сказал: “Вы должны сказать мне, откуда вы пришли, вы так уверены, что за вами не следили”.


Джо долго говорил с ним по-арабски, но единственными словами, которые они поняли, были Кэмп Аль-Хамсе, Аманда, Ас Сихнех, автобус и Дамаск.


Антуан нахмурился. “Итак, вы ждали автобус на шоссе Дейр-Эз-Зор в Ас-Сихне, ночью, на севере, в пустыне. Четверо из вас - бедуины?”


Воцарилось изумленное молчание, а затем миссис Поллифакс, указывая на Джо, сказала: “Нет, он путешествовал в американской одежде”.


“Итак, в Ас Сихнех вас было трое”, - сказал Антун. “И эти гарибы ищут троих”.


“Но как они могли знать?” - запротестовала миссис Поллифакс. “Мы были осторожны, очень бдительны, и была ночь. Я не могу в это поверить ”.


Антуан покачал головой. “Это похоже на охоту на мелких животных. Если вы узнаете, в какую дыру они попадают, вы можете догадаться, где они выйдут. Нет необходимости следовать, если известно достаточно. Если вам нужно добраться до границы, чтобы покинуть Сирию, есть только четыре границы: Турция, Ирак, Ливан, Иордания, и если вы американец, это будет Иордания. Вы долго ждали в As Sikhneh?”


“Несколько часов”, - сказал Джо.


“Для автобуса в Дамаск?”


“Да”, - сказал Фаррелл, выглядя озадаченным.


Антуан печально кивнул. “Им нужно только знать это. Это та девушка, за которой они охотятся?” Он бросил на Аманду любопытный взгляд. “Если бы вас видели там — женщину, мужчину и эту девушку —”


“Но нас никто не видел”, - запротестовал Фаррелл.


Миссис Поллифакс сказала: “Нет, и я не понимаю, почему вы подозреваете — О Боже милостивый”, - сказала она резко.


“О, дорогой Бог, что?” - спросил Фаррелл.


“Ты спал”, - сказала она ему. “Аманда тоже. Там был мужчина, единственный, кто посмотрел, действительно посмотрел на каждого из нас, когда проходил мимо нас. Но он не сел в автобус, когда он приехал.”


“Вы нам не сказали”, - сказал Фаррелл.


Она беспомощно сказала: “Откуда мне было знать? Мы были в Ас-Сихне, в милях от Дамаска, и на приличном расстоянии от того места, где мы нашли Аманду, и переодетыми, или так мы думали. И была ночь, и хотя я наблюдала за ним, он не сел с нами в автобус ”.


Антуан вздохнул. “У нас есть поговорка: ‘Человек - мишень для случайностей времени’. Дамаск?” Он покачал головой. “Если они ожидают, что вы покинете страну, Дамаск будет означать Иорданию. И не Дер'аа, где пересекаются туристы ”. Он покачал головой. “Они ищут вас в маленьких приграничных городках”. Его вздох стал глубже. “Деревенская полиция - люди. Несколько вопросов Фуаду, и он, возможно, скажет им, что в Босре есть человек, который, как он узнал, может переправлять людей через границу. Я не знаю, принимает ли Фуад бакшиш, но это всегда возможно. Полиция в этой стране — особенно мухабарат — они алавиты, как и президент Асад, — и это все, что имеет значение. Некоторые из них — как бы это сказать, слабые? Нет, коррумпирована? Но Фуад в Босре, а двое мужчин были здесь, в деревне, рано утром.”


“Что … как, ” запинаясь, спросила Аманда, “ выглядели те двое мужчин?”


“Это были сплошные ноги. Они были в шортах, как туристы ”. Он с отвращением покачал головой.


Аманда в ужасе откинулась назад в машине. “Из лагеря? Звучит так, как будто они, должно быть, из лагеря. Я чувствую себя больной ”.


Антуан бросил на нее встревоженный взгляд. “Нет, нет, они не остались, они ушли, когда я уходила”.


“Хорошо”, - сказала миссис Поллифакс, и, считая, что сейчас не время обдумывать возможные осложнения, она сменила тему, быстро спросив: “Итак, какие у вас планы относительно нас?”


“Никакой Цитадели. На заднем сиденье вы замечаете маленькую сумку на полу, мою лучшую одежду для Джордана и фотографию моей покойной жены. Оставь сумку для меня. Теперь режиссер балак”.


“Обрати внимание”, - кивнул Джо.


“Я покидаю вас у Бал аль-Хава, западных ворот, Врат Ветров. Там есть дерево кина для тени. Я, я восстановлю машину в Босре и в магрибе—”


“Закат”, - подсказал Джо. “После призыва к молитве”.


Он кивнул. “Я выхожу на небольшую прогулку — и встречаю вас”.


“И как далеко проходит граница?” - спросил Фаррелл.


Он пожал плечами. “Тяжелая прогулка. Осталось пересечь два вади. Десять миль.”


Миссис Поллифакс поморщилась, но Аманда вмешалась, чтобы спросить: “На границе есть забор? Это наэлектризовано?”


“Да и да”, - сказал Антун, - “но мы не перейдем туда, куда я вел людей, которые предали меня. Я вырыла новую яму под забором. Маалеш, он засыпан землей, напротив большого-пребольшого хаджара в форме бейда ”.


“Яйцо”, - перевел Джо. “Большой камень в форме яйца. Но местность такая плоская и каменистая, и без света, чтобы направлять нас?”


“Ты должен направлять меня”, - сказал Антун. “Я знаю камни”. Он указал на гору на востоке. “Это Джебель-Друзе, граница, которую мы пересекаем, находится в его тени, и именно тогда мы зажигаем фанус, чтобы найти камень. Только тогда. На Джебель Друзе есть города: Салхад, Дибен, Альгария, на горе будут огни ”.


“Но... фанюс?” спросила миссис Поллифакс.


“Фонарь”, - объяснил Джо.


Антуан кивнул. “Это тоже лежит у ваших ног, я оставляю это вам, чтобы вы сохранили для нас”.


Местность перед ними теперь менялась, поднимаясь из долины в сторону Босры. Они могли видеть очертания города, силуэт шпиля, ряд колонн, подобных тем, что они видели в Пальмире, а впереди них большую каменную арку с разбросанными по земле обломками того, что когда-то было стеной.


“Врата ветров”, - сказал Антуан и взглянул на свои часы. “Вас бы все равно здесь не было, если бы вы шли пешком; Хвала Аллаху, я быстро нахожу вас!”


Он остановил машину возле арки. “Иди”, - сказал он. “Не быстро — я подвезла четырех усталых людей, не больше. Садитесь. Будьте спокойны. Отдыхайте. И помолись на закате”.


Как только они вышли из машины, он загрохотал в своем пыльном "Остине" по мощеной улице, оставив их искать укрытия в тени дерева кина, которое он им обещал.


“Итак”, - сказал Фаррелл, когда они уселись на землю среди кирпичей исчезнувшей стены. “Мы добрались до Босры … Он производит на меня впечатление надежного человека ”.


“Отчаянный”, - предположила миссис Поллифакс. “Но он не просил денег”.


“Даже не рабун — серьезные деньги”, - сказал Джо. “Это было бы его правом попросить немного, когда он придет на закате”.


“Да”, - согласилась миссис Поллифакс, бросив обеспокоенный взгляд на Аманду, которая отошла от них и выглядела напряженной и встревоженной. Она сказала Джо: “Поговори с нами. Расскажите нам что-нибудь об этой стране, которую мы едва видели. В Телль-Хамсе Эми Мэдисон рассказала мне о прекрасных местах, которых нам не хватало ”.


Джо слабо улыбнулся. “Да, вы в значительной степени путешествовали под землей всю дорогу”. Он тоже наблюдал за Амандой.


“Могут ли люди все еще писать книги здесь?”


“О, да, если они неполитичны. Истории о любви очень популярны, часто о других эпохах. Один из моих любимых - поэт Низар Каббани, который покинул Сирию много лет назад, но по иронии судьбы — он пишет так уклончиво — президент Асад называет его национальным героем. Особенно мне запомнились несколько строк из его заметок о Книге поражений, предположительно адресованных давнему султану: "У половины вашего народа нет языков, что толку от их неуслышанных вздохов? Другая половина, внутри этих стен, бегает, как кролики и муравьи, тихо внутри.’


“Что в значительной степени относится к присутствующим здесь людям, полным неслышимых вздохов. Но, ” добавил он с улыбкой напоминания, “ такой дружелюбный и щедрый народ”.


“Кажется, ты действительно привязан к этому месту”, - сказал ему Фаррелл с улыбкой.


“Это так полно истории”, - просто сказал он. “На севере, недалеко от турецкой границы, археологи обнаружили то, что, по их убеждению, является давно потерянным Уркешем ... Все это так по-библейски. Я постоянно удивляюсь, сталкиваясь с местами, о которых слышал в воскресной школе, и да, ” признался он с усмешкой, “ меня водили в воскресную школу в детстве, не всегда с радостью, но это был чертовски хороший фон для археолога, я признаю это свободно ”.


Было сомнительно, что Аманда слышала что-либо из того, что он сказал, ее разум явно боролся над значением двух таинственных незнакомцев, которые прибыли в Босру этим утром. Поскольку Джо только что процитировал стихотворную строку, миссис Поллифакс поймала себя на том, что вспоминает строку из стихотворения Эмили Дикинсон, которое Аманда привезла с собой— “Я смотрела в окна в поисках богатства, которым я и не надеялась обладать”, — и она была удивлена тем, как сильно ей хотелось видеть Аманду внутри жизни, а не снаружи, смотрящей на нее через стекло. Девушка перешла от утонченной жестокости к злобной жестокости, и она заслуживала лучшего — если, конечно, они успешно пересекли границу в безопасное место.


Больше не было попыток вести беседу; они сидели в жаре и пыли, глядя на поля, по которым им вскоре предстояло пробираться, поля с красной почвой, усеянные черными базальтовыми скалами, хотя вдалеке она могла видеть рощицу низкорослых деревьев, предлагающих небольшое укрытие. Если бы они могли добраться до них.


Она вздохнула, никогда не наслаждаясь неизвестностью. Это держало кого-то в плену, дергая за уставшие нервы, а она уже устала. Сейчас она с удовольствием приняла бы теплую ванну — сколько дней прошло?—а затем сядьте за американский ужин. “Из хот-догов”, - услышала она свой ответ, и Фаррелл удивленно посмотрел на нее.


“Хот-доги?” он сказал. “С вами все в порядке, герцогиня?”


Она рассмеялась. “Просто задумчивая”.


Вскоре из города за ворот послышался призыв к молитве, и, достав свой белый шарф, она накинула его поверх своей удушающей паранджи и присоединилась к Фарреллу, Джо и Аманде, которые пали ниц, и только Джо пробормотал слова Намаза. Когда отголоски молитв стихли, последние лучи солнца исчезли, оставив их в кратких сумерках, и Джебель Друзе казался резко черным на фоне темнеющего неба. Наступила мирная тишина, последовавшая за Сала; они не слышали приближения Антуна, но он внезапно оказался рядом с ними, присел на корточки и заговорил тихим голосом.


“Сначала мы идем медленно, возможно, ищем ажара....”


“Цветы”, - сказал Джо. “Или что-то потерялось?” - предположил он.


“Na’am. Или баттиха Асфара?”


“Сладкие дыни”, - кивнул Джо. “Я полагаю, они собрали урожай где-то на этих полях”.


“Ты видишь деревья?” сказал Антуан. “Мы должны отправиться к ним до камара — извините, до того, как луна взойдет высоко; этой ночью все еще будет светло. Они растут густо до тарика вдоль границы ”.


“Тарик?”


“Дорога”, - пробормотал Джо. “По-видимому, есть дорога, которая проходит вдоль границы. Для патрулей.”


“Как часто патрули?” - резко спросил Фаррелл.


Антуан пожал плечами. “Ма'алеш”.


“Он имеет в виду ”неважно", - объяснил Джо, и Аманда встала и сказала сдавленным голосом: “Мне хочется кричать”.


Джо улыбнулся ей и взял за руку. “Но ты этого не сделаешь”.


Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. “Нет”. Она вздохнула и убрала руку. “Со мной все будет в порядке. Можем ли мы, пожалуйста, пожалуйста, уйти?”


“Да, но сначала немного ‘серьезных денег”, - твердо сказала миссис Поллифакс; она была готова к этому и передала Антуну половину их оставшихся сирийских фунтов. “Остальное, когда мы пересечем границу”.


Его круглое лицо сияло. “Так много! Я буду богата в моей новой стране —Шукрен! О, я беру на себя тайб заботу о тебе!”


“Так будет лучше”, - пробормотал Фаррелл.


“Богатый американец”, легкомысленно пробормотал Джо.


Антун, теперь уже взволнованный, сказал, “Йаллах!Поехали!”


Aфактически, подумала миссис Поллифакс, это было похоже на театр для невидимой публики, если таковая там будет. Они шли медленно, останавливаясь, чтобы наклониться и притвориться, что подбирают что-то с земли; они останавливались, они показывали, они шли дальше, их шаг постепенно ускорялся по мере того, как город отступал позади них. Предстояло пересечь три поля, каждое из которых было обнесено низкими стенами из черного камня, и это были большие поля, но деревья впереди медленно приближались. Луна, которая была полной две ночи назад, шла на убыль, но когда она поднялась с востока, она была пугающе яркой. Они пересекли первое пересохшее русло реки, или вади, и через милю достигли первых корявых и низкорослых деревьев, которые дали им укрытие.


“Теперь, - сказал Антуан, - мы идем быстро”.


Но чего Антун не упомянул, так это того, что это были колючие деревья, высокие, разросшиеся колючие кустарники с шипами, острыми, как иглы, что делало невозможным спешить. Раздались вздохи “Ой!” от Аманды и несколько хорошо подобранных ругательств от Фаррелла, и хотя миссис Поллифакс была плотно укутана в свою черную, похожую на саван абайю и паранджу, ее руки вскоре начали кровоточить, когда она пробиралась в тесную рощицу и обратно, а Антун умолял их идти быстрее, быстрее.


Время от времени колючие деревья милосердно редели, но миссис Поллифакс казалось, что они тащились через ад в течение нескольких часов, даже дней, когда Антун внезапно остановился. Приложив палец к губам, он попросил их соблюдать тишину, а затем, нахмурившись, кивнул, и они продолжили. Луна была уже высоко в небе, и миссис Поллифакс предположила, что, должно быть, близится полночь. Слева от них, посмотрев вверх, она смогла разглядеть точечки света на Джебель Друзе, как и описывал Антун, но ей стало трудно поднимать голову; она могла только переставлять одну ногу за другой, не отрывая глаз от земли.


Наконец она осмелилась прошептать Антуну: “Граница — как далеко сейчас?”


Он остановился, и когда повернулся, чтобы посмотреть на нее, случайный луч лунного света осветил его лицо, и она увидела, что его глаза остекленели от ужаса. “Одна миля”, - сказал он, а затем: “Кто-то следует за нами. За нами следят ”.


“Откуда ты знаешь?” - встревоженно прошептала она.


“Послушай”, - сказал он.


Она прислушалась, но ничего не услышала.


Фаррелл и Джо, вернувшиеся к ней, чтобы спросить, почему они остановились, вопросительно посмотрели на нее.


“Он говорит, что за нами следят”.


“О Боже”, - пробормотал Фаррелл. “Что он слышит?”


Джо что-то прошептал Антуну по-арабски. “Он говорит, что слышал треск срубаемых деревьев справа от нас - и он видел, как улетают птицы — и он знает, как слушать”.


Аманда вернулась, чтобы присоединиться к ним, говоря: “Что—”


“Ш-ш-ш”, - прошептала миссис Поллифакс, и в наступившей тишине они услышали, как в какой-то момент позади них хрустнула ветка колючего дерева, и внезапно миссис Поллифакс поняла, что она была старшим членом этой группы и что, как бы она ни устала, Карстерс назначил ее ответственной. Когда Фаррелл прошипел: “Мы не можем так остановиться, мы должны бежать”, она сказала, “Нет”.


“Нет?” - прошептал Антуан.


“Нет”, - повторила она тихим голосом и, обращаясь к Антуну: “Если они схватят тебя, Антун?”


Он вздрогнул. “Я слишком много знаю. Тюрьма.”


Джо понял. “Да, и, без сомнения, пытки, в то время как мы четверо американцев, у нас есть посольство, к которому можно обратиться — если повезет”, - мрачно добавил он.


“Точно”, - сказала она. “Я говорю, что мы расходимся. Если за нами следят, они последуют за нами, независимо от того, с нами Антун или нет, и его нельзя найти с нами. Если он ускользнет один — со своим фонарем … Антуан, ты мог бы пересечь границу и зажечь для нас фонарь, не так ли? Чтобы мы могли тебя найти?” И возненавидела себя за то, что добавила: “И выплатила вам остальные деньги? Мы понесем твою сумку и за тебя тоже ”. На всякий случай, подумала она.


Она недооценила Антуна. “Нет, мэм, о да”, — воскликнул он, и в его глазах стояли слезы. “Я ... сильно поражена такой добротой. Я бы не подвела тебя, я обещаю. Возьми мою сумку, ” сказал он, протягивая ее ей. “В нем вся моя новая жизнь”.


“Спасибо вам”, - сказала она ему, “а теперь вы должны точно сказать нам, что мы должны делать. Мы достигаем границы, забора, дороги и...?”


“Идите в дугри — прямо — до пересечения с дорогой на границе. Затем в полумиле к востоку —”


“Налево”, - подчеркнул Джо.


“Да, в направлении Джебель Друза. Большому черному камню, который сияет даже в лунном свете. С благословения Аллаха я выкопаю васаху — нет, землю - и зажгу фонарь ”.


“Тогда иди”, - сказала миссис Поллифакс. “Итак. Быстро.”


“Шукрен, шукрен”, - сказал он, шагнул в заросли терновника и вскоре исчез слева от них, и они сразу же возобновили свой полет к границе.


“Кто мог преследовать нас?” - спросила Аманда с отчаянием в голосе. “Этот полицейский Фуад?”


“Говори тише”, - посоветовала миссис Поллифакс и добавила: “Похоже, мы зря нагибались и искали дыни, если за нами наблюдали с самого начала”. Жаль, подумала она; их представление было утомительным.


Теперь они могли поторопиться, потому что колючие деревья остались позади, и земля снова была усеяна камнями, а лунный свет не помогал, потому что, как ни странно, он скрылся за облаком. Они достигли и пересекли второе вади, встретились с редкими деревьями, а затем внезапно вышли на неровную грунтовую дорогу, и—


“Забор”, - прошептала Аманда. “Мы достигли границы!”


“Поверни налево, - указал Джо, - и давай помолимся, чтобы Антун уже добрался до перекрестка”.


“Полмили”, - напомнил им Фаррелл. “Он сказал, полмили. Смеем ли мы бежать?”


“Нет”, - резко сказала миссис Поллифакс, и чисто инстинктивно. “Мы не знаем — не можем знать — там ли Антун”.


Они остановились, прислушиваясь к любым звукам позади себя, но их не было. “Мы превзошли того, кто это был”, - прошептал Фаррелл. “Мы должны были”.


Если только они не напали на след Антуна, забеспокоилась миссис Поллифакс, думая о растоптанных ветвях и грядках сломанных шипов, которые мог оставить за собой человек в спешке, а затем отругала себя за то, что была такой негативной.


Луна снова вышла из-за облака, когда они начали свой путь по дороге, и было приятно чувствовать землю под ногами, без колючих деревьев, которые могли бы их беспокоить, и без камней, которые можно было бы обойти. Они преодолели приличное расстояние, когда миссис Поллифакс увидела впереди мерцание света.


“Фонарь Антуана!” - торжествующе воскликнул Джо. “Он там, он благополучно пересек границу. Теперь мы можем поторопиться?”


Они заторопились.


“А вот и большой, блестящий камень яйцевидной формы!” - воскликнула Аманда. “О, слава Богу!”


Они также могли видеть Антуна — он пересек границу, и он был в Иордании. Он стоял в ожидании, слабо освещенный фонарем, но фонаря рядом с ним не было; он был оставлен на сирийской стороне забора. При виде их он закричал “Ваккиф! Nâs! Hadi ’atteh!”


Джо ахнул. “Он говорит, остановись — там мужчины — это плохо!”


“Но что —” - начал Фаррелл.


Было слишком поздно. Из-за яйцевидной скалы вышли двое мужчин, оба арабы, одетые точно так, как Антун описал их тем утром, в шорты, футболки и ботинки.


“Заки!” - ахнула Аманда. “А Юсефф? О, зайти так далеко!”


Тот, что повыше, угрожающе шагнул вперед. “Ты думаешь, мы тебя отпустим, ты, сука? Тем, что ты знаешь?”


Итак, это был Заки ... очень выдающийся араб, решила миссис Поллифакс ... очень военный с его хорошо подстриженными усами, но теперь его губы были тоньше, а глаза сверкали, в то время как человек позади него — Юсеф? — выглядел подчиненным, но его глаза были как у кошки, блестевшие триумфом; он выглядел опасным подчиненным.


Они смотрели друг на друга в мерцающем свете фонаря, лунный свет струился на них серебром. За забором, вне досягаемости, лежала изгородь, и миссис Поллифакс увидела, что Антун расчистил для них свой узкий проход под ней, но он оставил фонарь слишком поздно.


Она обернулась, услышав звук резкой пощечины и крик Аманды; Заки подошел к Аманде и сильно ударил ее по щеке. Она прижала к нему руку, не отводя взгляда, но глядя на него прищуренными глазами.


“Ты ублюдок!” - сказал Джо, и на мгновение миссис Поллифакс подумала, что Джо собирается напасть на него, но это была Аманда, которая бросилась на Заки с тигриной яростью, которая удивила миссис Поллифакс.


“Я убью тебя”, - закричала она. “Ты не можешь остановить меня сейчас — ты не можешь, ты не можешь!” Ее руки нашли его глаза, и она вцепилась в них, в то время как Заки, застигнутый врасплох — неподготовленный к нападению со стороны послушного ученика — отступил от нее. Он злобно протянул руку, поднял ее и швырнул на землю.


“Скотина”, - крикнул Фаррелл, и при этом замечании Юсефф направился к Фарреллу, но вместо этого столкнулся с миссис Поллифакс, которая шагнула вперед, схватила его за руку, и когда он повернулся, чтобы противостоять ей, она нанесла быстрый, эффективный удар карате по его горлу. Он опустился на землю, хватая ртом воздух и корчась от рвоты, обеими руками схватившись за шею, в то время как Джо, бросившийся к Аманде и обругавший Заки, резко остановился, когда Заки вытащил пистолет.


Злобно улыбаясь Джо, он встал над распростертой Амандой и сказал: “Ну?”


Джо настороженно посмотрел на него. “Ты действительно дьявол”, - сказал он. “Аманда ...”


Аманда лежала поразительно неподвижно, но миссис Поллифакс, с беспокойством глядя на нее, увидела, что она все-таки не была без сознания, но одной рукой шарила внутри своей абайи в попытке что-то найти, и рот миссис Поллифакс буквально открылся, когда она увидела, как Аманда вытаскивает из своей абайи пистолет. Где, черт возьми, она это взяла?- изумленно спросила миссис Поллифакс.


Слишком поздно Заки взглянул вниз на свою пленницу, остановленный ее движением, но он упустил из виду ученицу, которую тренировал почти два месяца. Аманда посмотрела на него, подняла пистолет и дважды выстрелила в него, один раз в левую руку, другой раз в правую. Ошеломленный, он уставился на свои беспомощные руки, с которых капала кровь, и Аманда, с трудом поднявшись на ноги, просто сказала: “Я украла это из шкафа Омара”.


Фаррелл сказал: “Ради бога, давайте выбираться отсюда!”


“Да, идите — все вы — вон”, - скомандовала Аманда, стоя спиной к миссис Поллифакс, Фарреллу и Джо, мерцающий фонарь освещал Заки, с которого капала кровь на гавранскую землю, и Юсеффа на земле без сознания. “Иди — я приду, как только ты окажешься под забором и перейдешь границу”. Она не смотрела на них; ее глаза оставались на Заки.


“Не я”, - решительно сказал Джо, жестом показывая Фарреллу и миссис Поллифакс поторопиться и присоединиться к Антуану. “Я стою рядом с ней”.


Миссис Поллифакс отведала свою долю земли, когда рыла норы и ползла через узкий проход Антуна в Иордан. Позади нее появился Фаррелл, который, выпрямившись, крикнул: “Все чисто, вы двое! Поторопитесь!”


Масла в фонаре, стоявшем на земле между Заки и Амандой, было опасно мало. Аманда и Джо вместе попятились к забору, и миссис Поллифакс изумилась: Аманда Пим, возможно, испугалась жизни в Розвилле, штат Пенсильвания, подумала она, но то, что было упущено из виду при просмотре фильма, было девушкой, которая вела домашнее хозяйство, стоически работала в продуктовом магазине, изучала бюджет и ремонт, ухаживала за матерью-инвалидом, и все это без эмоциональной подпитки.


Было интересно, подумала миссис Поллифакс, если не чудесно, осознать, что это дало Аманде силу, о которой она, конечно, никогда не подозревала, что обладает до сих пор.


Аманда расцветала.


“Аллаху Ахбар, хвала Аллаху”, - сказал Антун, когда к ним присоединились последние двое. “Сейчас вы находитесь в Иордании”.


“Аманда, я мог бы поцеловать тебя”, - сказал Фаррелл и обратился к миссис Поллифакс: “Омар сказал поискать цыган, разбивших лагерь недалеко от границы?”


В фонаре по другую сторону забора закончилось масло, и луна скрылась за Джебель Друзом. Их окружала темнота, но вдалеке они могли видеть тусклый свет — возможно, фонарь — и черные силуэты палаток на фоне ночного неба. Они, спотыкаясь, направились к ним, Джо и Антуан держали потрясенную Аманду между собой, пока рядом с палатками не стала видна другая фигура; у нее был силуэт и линии джипа.


Увидев это, Фаррелл сказал: “Проблемы, герцогиня?”


Они остановились, внезапно насторожившись, пока внезапно фары автомобиля не вспыхнули, затем погасли, затем снова включились, как сигнал. Мужчина вышел из джипа и крикнул: “Миссис Поллифакс? Фаррелл? Я слышала выстрелы — Боже мой, это ты?”


И миссис Поллифакс, узнав этот голос, облегченно всхлипнула и забыла о своей усталости.


“Все в порядке”, - сказала она им. “Каким-то образом—” Ее голос дрогнул. “Так или иначе, это Роулингс — Роулингс, благослови его господь, из офиса ЦРУ в Аммане”.


OceanofPDF.com

16


Tкогда они встретились на следующее утро в офисе с Роулингсом, в нем был пожилой мужчина, американец с усталым лицом и добрыми глазами, который представился как мистер Смит. Он заказал, чтобы им принесли кофе, или, может быть, мисс Пим предпочла бы колу?


Она улыбнулась. “О да, пожалуйста”.


“Я хочу, чтобы вы начали с самого начала”, - подчеркнул Смит, обращаясь к Аманде. “Самое начало: в Розвилле, штат Пенсильвания, например. Почему вы решили отправиться в Египет, и почему вы — но давайте начнем с ‘почему’ всего этого. Вы были несчастливы?”


Миссис Поллифакс бросила на него любопытный взгляд и задалась вопросом, лелеют ли Карстерс и департамент все еще подозрения относительно Аманды.


Девушка кивнула. “Теперь я понимаю, насколько я была зла и обижена; это был такой шок.” Она колебалась. “Видите ли, это потому, что я выросла, думая, что мы бедны. Никогда не было никаких поездок или новой одежды, всегда были обноски. Это трудно объяснить … как и каждый вечер после ужина, мои мать и отец встречались наверху в его маленьком кабинете и записывали каждый пенни, который они потратили за день; я узнал это после его смерти, когда мне пришлось разбирать его картотеку. Все это было на картотечных карточках — годами. Он управлял магазином уцененных товаров в Розвилле, и оказалось, что он его владелец, но они никогда не говорили мне об этом. Я хотела поступить в колледж — мне даже предложили стипендию на обучение, но они сказали "нет", они не могли позволить себе плату за общежитие, книги или путешествия. Позже они сказали, что я могла бы поступить в общественный колледж, если бы жила дома, поэтому я записалась туда, но потом умер мой отец. Совершенно неожиданно.”


Ее лицо напряглось. “После этого моя мать слегла — по ее словам, у нее заболело сердце - и я бросила общественный колледж и устроилась на работу в продуктовый магазин, на кассу по три часа каждое утро. Только неполный рабочий день, потому что я должен был присматривать за ней, готовить, убирать, ходить по магазинам, экономить ”.


Она добавила бесцветным голосом: “А потом, когда она умерла, и я пошел с адвокатом в сейф, они вытащили сертификат акций за сертификатом акций за сертификатом акций. И состояние составило почти миллион: это было восемьсот тысяч долларов.”


Она наконец подняла глаза, ее лицо было печальным. “Моей первой мыслью было, какой безрадостной жизнью они жили — и все ради этого. Сначала я хотела заплакать из-за них, а потом...


“А потом, - сказал мистер Смит, - тебе захотелось поплакать о себе?”


Пораженная, она сказала: “Да. Потому что они оставили только деньги и никакой любви, и я не знала, как стать богатой. Именно тогда, когда я перестала пытаться спасти детенышей дельфинов, я поняла, в какой депрессии я была ”.


“Прошу прощения?” - переспросил Смит.


“Дельфины?”повторил Джо.


Она кивнула. “Эти пластиковые кружки, в которые помещаются шесть упаковок газировки и пива. Вы не знали? В океане детенышей дельфинов тянет к ним, и они задыхаются в них, поэтому я всегда — всегда — вырезала круги своими ножницами. За исключением того, что меня перестало волновать даже это ”.


Оправившись от этого, Смит сказал: “И поэтому — безразлично — вы решили отправиться в Египет”.


Она покачала головой. “Это предложил адвокат. Я думаю, ему было жаль меня ”.


Последовало долгое молчание, а затем она сказала: “Мы были в том самолете — на земле, в Дамаске — так долго, что я, наконец, поняла, что поездка в Египет не изменит меня. Я вообще понятия не имела, что я буду делать, когда попаду туда, и я все еще буду Амандой Пим. И я поняла — осознала, насколько все было безнадежно, но больше всего я сама ”.


Миссис Поллифакс очень хотела вмешаться, но это было интервью мистера Смита, и она ждала.


“Значит, тебе больше не было дела”, - сказал он.


“Кажется, это было давным-давно”, - сказала она ему, “но нет, меня это больше не волновало”.


“А теперь?” - мягко спросил он с улыбкой.


“Теперь я хотела бы получить еще один шанс на жизнь”, - сказала она ему. “Я думаю, что хотела бы поступить в колледж, хотя, ” добавила она с усмешкой, - я не думаю, что знание того, как разбирать и чистить винтовки и пистолеты, будет уместно в резюме, не так ли?”


“Найдите колледж в Нью-Йорке”, - нетерпеливо сказал Джо. “Именно там я начну преподавать в феврале”.


Она бросила на него один из своих быстрых, испуганных взглядов, и миссис Поллифакс подумала, как она по-прежнему удивлена, когда ей оказывают признание и внимание, которых она никогда не испытывала.


Смит серьезно сказал: “Да, но теперь мы переходим к тому, что для нас очень важно: что ваши похитители планировали для вас. Можете ли вы рассказать нам об этом сейчас?”


“То, что они планировали для меня, ” сказала она ровным голосом, - состояло в том, чтобы использовать меня - вместо одного из своих людей — для убийства человека, который иногда прогуливался по территории места, где он жил — под усиленной охраной — и как только я стану экспертом в стрельбе и маскировке, я стану снайпером. Видите ли, я была расходным материалом. Меня бы поймали и убили, конечно, но это была бы месть Заки ”.


“Месть?” - переспросил Смит. “Месть за что?”


“На чем-то под названием Хама, где был убит каждый член его семьи”.


Смит вздрогнул. “Боже милостивый, ” сказал он, “ вы говорите нам ... возможно ли ...?" Аманда, кого тебя обучали убивать?”


“Мистер Хафиз аль-Асад, президент Сирии”, - сказала она.


Наступила пораженная тишина, которая тяжелым грузом легла на них, а затем Фаррелл сказал: “Боже мой — брошенный львам!”


Но Джо подошел к Аманде и встал за ее стулом.


Смит недоверчиво сказал: “Они действительно, честно, верили, что вы сможете это сделать?”


“Почему нет?” - сказала она с горечью. “Какая разница, говорили они, мужчина это или женщина, раз меня тренировали по восемнадцать часов в день, и я уже сказала им идти вперед и убить меня, мне было все равно. У них были аэрофотоснимки местности, они нашли старую карту, они, казалось, знали, где может спрятаться снайпер. Они постарались, чтобы это звучало просто ”.


“Должно было быть несколько взяток”, - категорично сказал Смит. “В противном случае ...” Более мягким голосом он объяснил ей: “Братья-мусульмане, самая опасная оппозиция президента на протяжении многих лет, была основана в Хаме. Хама - это город, мисс Пим. "Братство" совершало свои собственные убийства — партизанские нападения на солдат, представителей правительства — пока, в конце концов, Асад не расправился с ними, уничтожив половину населения города. Это была ужасная резня. Многие из выжившего Братства бежали в Германию.”


“Германия?” - повторил Фаррелл, вздрогнув. “Один из их людей использовал несколько немецких слов, тех, кто захватил меня”.


Миссис Поллифакс сказала: “А если бы этот безумный план удался?”


Смит подошел к окну и встал к ним спиной. “Позвольте мне выразить это так”, - сказал он. “За последние десятилетие или два по всему Ближнему Востоку происходили гражданские войны, массовые убийства, восстания и насилие: в Ираке, Иране, Марокко, Сирии, Северном и Южном Йемене и на территориях, оккупированных Израилем. Иран и Ирак вели кровопролитную войну в течение десяти лет. Израиль бомбил цели в Ираке, Тунисе и Ливане и вторгся в Ливан. Палестинцы начали бросать камни, и родился интафадаль; Ирак вторгся в Кувейт, что положило начало войне в Персидском заливе , и мне вряд ли нужно указывать, что это впервые вовлекло Америку в войну на Ближнем Востоке.


“Независимо от того, какой мир может быть установлен на Ближнем Востоке, - продолжил он, “ аль-Асад является стержнем: он имеет значение. Неважно, что о нем думают, он хочет мира — на своих собственных условиях, конечно, — но он действительно хочет мира, и на данный момент Сирия является островком сравнительной стабильности. Замените его, и одному Богу известно, какие фурии могут вырваться на свободу ”.


“Это то, чего хотел Заки”, - добавила Аманда, кивая. “Фурии. Извините, но я никогда не знала — я имею в виду, о Ближнем Востоке ”.


Смит сухо сказал: “Боюсь, в будущем этому потребуется очень, очень много внимания”. Он кивнул. “С вашей стороны было мудро настоять на том, чтобы покинуть Сирию, прежде чем вы заговорили об этом. Даже наше американское посольство там, возможно, сочло бы это невероятным и предположило, что вы бредите. Теперь вас четверо в качестве свидетелей того, где вы были найдены, и ваши показания должны быть приведены к присяге. Государственный департамент должен тактично и официально объяснить президенту Асаду, что он, сам того не ведая, допустил в своей пустыне. Не наемников, обучающихся воевать в Судане — половина Судана населена мусульманами, и некоторые из вашей группы вполне могут находиться там с этой целью, — а озлобленного члена ”Братьев-мусульман", ихвама муслимина ".


“Снова это имя”, - сказала Аманда, кивая.


“Группа, - добавил он, - которая в данный момент делает все возможное, чтобы дестабилизировать Египет. Итак ... вы все хорошо спали прошлой ночью? Вы отдохнули?”


Они кивнули.


“Сегодня вечером я собираюсь посадить тебя на самолет до Нью-Йорка. У мисс Пим нет паспорта, но я телеграфировал, чтобы узнать номер ее паспорта, и однажды в Нью-Йорке ...


Тут миссис Поллифакс прервала его. Она сказала: “Вчера вечером я позвонила своему мужу Сайрусу”, - сообщила она ему. “Он встречает нас в аэропорту Кеннеди с бронированием отеля для нас четверых, чтобы провести несколько дней в Нью-Йорке. Чтобы купить Аманде новую одежду и показать ей Манхэттен.”


Фаррелл строго сказал Джо: “А ты, молодой человек, отведешь ее в ночной клуб”.


“С удовольствием”, - сказал Джо, улыбаясь ей.


Аманда застенчиво посмотрела на него. “Неужели?”


“Вас также приглашают вернуться в Коннектикут со мной и Сайрусом на несколько дней — если вы хотите”, - продолжила миссис Поллифакс. “Кади Хопкирк часто проводит выходные с нами, и я думаю, вам было бы приятно познакомиться с ней, потому что она примерно вашего возраста и живет в Нью-Йорке, где изучает искусство”.


Лицо Аманды засияло. “Все это? Так много?”


“Что касается экспедиции по покупке одежды, ” твердо сказал Джо, - я буду настаивать на том, чтобы отправиться с вами, чтобы убедиться, что вы купите несколько элегантных, ярких и действительно щегольских нарядов, как и подобает любому партизану, прошедшему подготовку снайпера. Я имею в виду, как ты можешь превзойти это? ”


Смит прочистил горло и довольно беспомощно посмотрел на Роулингса.


“Да”, - сказал Роулингс, ухмыляясь, “Я думаю, у нас есть вся необходимая информация на данный момент. Что касается вашего гида, Антуна, он в хороших руках. Он переправил контрабандой в Иорданию достаточно людей, чтобы иметь достаточное количество полезных друзей. Как вы, кажется, тоже усвоили, мисс Пим.”


Аманда благодарно улыбнулась ему.


“Итак, мы сейчас вернем вас в Jordan Intercontinental, и я лично заберу вас в шесть часов в аэропорт”.


Даже Фаррелл радостно кивнул на это, и когда они поднялись, чтобы покинуть офис, он сказал в сторону миссис Поллифакс: “Герцогиня?”


“Да?”


“Аманда и Джо ... Думаете, они в конце концов поженятся?”


“Я не знаю об этом”, - задумчиво сказала миссис Поллифакс, “но после того, через что они прошли, и того, что они знают о рисках и опасностях - и друг о друге — я бы гарантировала, что они будут лучшими друзьями на всю оставшуюся жизнь”.


“Такими, какими мы стали, ты и я, герцогиня”, - серьезно сказал он и, взяв ее за руку, сунул ее под мышку, когда они следовали за Амандой и Джо к выходу из здания. “Но я все еще готова поспорить на любую сумму, что свадьба этих двоих состоится до конца следующего года”.